Алард. Тень хаоса

Глава 1

Хаос и беспорядок рождаются там,

где эмоции берут власть над разумом

Огромное существо спешно бежало сквозь заросли деревьев. Белоснежная шерсть во многих местах была покрыта кровью. Острые ветви нещадно били по телу, будто не замечая покрывающую его одежду и шерсть. Создаваемый шум заставил всех обитателей леса убраться с пути следования великана. Звери и птицы бросались в разные стороны, а где-то вдалеке слышалось рычание.

Эфель задыхался. Мысли роились в голове. Сын прошлого короля торбов, его детство и юность прошли в достатке и блаженстве. Так продолжалось двадцать лет, пока не пришла война двух союзов.

Его отец, король Эничен, пал героической смертью, прикрывая отход мирных жителей союза «Хэйминум», которых вражеские войска застали врасплох. Вместе с всадниками из бронированного корпуса и членами королевской гвардии король сутки отражал атаки противника в ущелье Драфер.

Торбы ‒ одна из семи рас Аларда. Высотой в среднем около четырех метров, они являются вторым по размеру народом. Передвигаются на двух ногах, похожих на стволы деревьев. На лице расположен хобот, которым торбы способны орудовать словно третьей рукой. По бокам от рта растут два бивня. У отдельных особей они достигают двух метров в длину и более. Все тело покрыто шерстью, за исключением ладоней и ступней. Учитывая все вышеперечисленное, торбы по праву считаются одним из сильнейших и величайших народов Аларда.

Пусть король и пал, но сумел задержать врага. Подоспевшие под конец дня из Торбинда войска разгромили потрепанную армию противника и обратили в бегство. Эничен собственноручно убил множество гилфоргов, соркисов и акисов. Хан гилфоргов Анисеф и десяток наемников гулаторов нашли вечный покой от его рук. Даже погибнув, Эничен не пал. Его тело стояло твердо, не отпустив верный клеймор даже после смерти. Не смотря на множество ран, сила воли и верное оружие не дали ему пасть.

Победа стала огромным праздником для союза «Хэйминум». Счастливые возгласы и песни не смолкали сутками, даря надежду на светлое и счастливое будущее.

Это стало поворотным моментом в жизни Эфеля. Груз величия Эничена стал для его сына непосильной ношей. Куда бы ни пошел принц, везде его настигали обрывки фраз и шепот о его ничтожности. Нельзя сказать, что Эфель был слаб или плох собой. Высотой почти четыре метра, с огромными бивнями кремового цвета и сияющей белой шерстью, являющейся отличительной чертой рода Канафен, он был привлекателен для многих именитых пассий из других родов и племен.

Проблемы, которые предрекали Эфелю, основывались на его характере. Принц был ленив и не умел ничего, кроме как тратить деньги и создавать проблемы. Он пропускал уроки и занятия, предпочитая проводить время в тавернах и борделях вместе с такими же повесами из знатных родов. Все двадцать лет своей жизни Эфель лишь пил и развлекался. Король Эничен души не чаял в сыне, что привело к трагичным последствиям. Лишившись отца, Эфель потерял опору в обществе. Его последователи с каждым днём всё больше разочаровывались в принце. Горе от потери, груз возлагаемых надежд и тайные пересуды разрушали разум Эфеля. Вечные попойки и сомнительные личности стали постоянными спутниками непутёвого принца. Так, прожигая жизнь и лишаясь последнего уважения окружающих, Эфель проводил недели, всё глубже погружаясь в бездну отчаяния и тьмы.

Власть не терпит вакуума. Вскоре после смерти Эничена встал вопрос о выборе следующего короля. По давнему обычаю, править торбами может лишь достойнейший. Доказать это можно, пройдя череду испытаний. Они заключаются в способности выжить в одних из самых опасных мест в мире. Словно этого мало, требуется победить опаснейшее существо, обитающее там, и в доказательство принести его голову.

Одним из мест, куда может отправиться кандидат, находится на самом севере континента под названием Целисер ‒ великие пустоши Борра. С древнего языка «борра» означает «снег». Это название выбрано не случайно. Почти круглый год здесь правит мороз. Вечные метели, опасные животные и недостаток пищи делают пустоши одним из худших мест для жизни. Как ни странно, именно отсюда произошли торбы. Ужасы и лишения, преследовавшие их на огромных ледяных просторах, позволили северным гигантам закалиться и в последующем забраться на вершину мира. Народ, прославившийся как великие воины, исследователи, путешественники и изобретатели, начал свой путь именно из мира холода и лишений. Проложить путь к престолу из колыбели их цивилизации считается данью уважения к предкам. До сих пор по территории этой огромной снежной пустыни разбросаны деревни и города, жители которых отказались переселяться на более благоприятные земли юга Целисера.

Многие лучшие воины армии родом именно из таких селений. Наличие цивилизации не делает это место менее опасным. Каждый населённый пункт находится на расстоянии многих километров друг от друга. Они разделены огромными лесами, ледяными полями и горами. Лишь хорошо вооружённый отряд способен совершить переход от города к городу. Проделать этот путь в одиночку практически невозможно. Труднодоступность и обособленность региона сделали его одним из любимых мест для тех, кто хочет скрыться. Бандиты, убийцы и преступники всех мастей являются неотъемлемой частью этих земель. На дорогах и трактах часто подстерегают грабители, для которых жизнь ‒ не более чем еще одна вещь, которую они могут отнять.

***

Вечные попойки и собутыльники отнимали у Эфеля немало средств. С каждой неделей места, в которых можно было его встретить, становились все хуже, а свита все меньше. Спустя месяц после кончины короля Эфель сидел в одном из худших мест города Борр, в таверне «Злобный Блус». Дешевая выпивка, бандиты и воры ‒ вот чем славилось это место. Встретить здесь сына короля казалось бредом, чем-то невероятным, но реальность иногда вытворяет немыслимое. В дальнем углу зала, смотря в полупустой стакан с кислым элем, сидел Эфель.

Он сидел и вспоминал прожитые годы: балы, званные ужины и вечера в окружении таких же, как он, благородных и счастливых парней и девиц. Все они счастливо улыбались ему и пытались оказаться чуть ближе. Всего месяц понадобился, чтобы рядом не осталось никого. Дружба оказалась скоротечной. Да и можно ли вообще называть их друзьями? Только теперь Эфель начал осознавать, как бездарно и глупо он прожил эти годы. От него отвернулись все. Уже никто не ищет с ним встреч, не улыбается и не пытается оказаться ближе. Казалось, все происходит с точностью до наоборот. Попытки утопить горе в выпивке помогали забыться, но ровно до тех пор, пока торб не просыпался на следующий день.

Каждое новое утро начиналось с одних и тех же мыслей. Жалость к себе съедала Эфеля и уничтожала последние крупицы силы духа, которые у него оставались. Сидя в этом пропахшем дешевым алкоголем и нечистотами месте, Эфель уже не видел будущего. Счастливого уж точно.

‒ От тебя воняет как от помойной ямы, Эф, ‒ такой одновременно знакомый, но при этом успевший стать чужим голос раздался прямо перед ним.

Эфель вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял старый друг короля, глава королевской гвардии ‒ Эгрон Аладон. Ветеран и один из величайших воинов, о которых только слышал мир. Эгрон рос вместе с Эниченом. Он был его товарищем и соперником. Не сумев полностью завершить испытание на право наследования престола, Эгрон стал правой рукой короля. Ростом на полметра выше Эфеля, чёрная как смола шерсть, заточенные до остроты лезвия бивни, один из которых обломан посередине, став напоминанием о битве с сошедшим с ума лепидоном. Левый глаз пересекал длинный шрам, как одно из свидетельств яростных сражений прошлого. Эгрон с жалостью смотрел на Эфеля. Вид потерявшего дух юноши вызывал щемящее чувство в груди.

‒ Какими судьбами? ‒ через силу, смотря в глаза Эгрону, спросил Эфель.

‒ До меня дошли слухи, что скоро я смогу найти сына моего друга разве что на помойке у какой-нибудь захудалой забегаловки. Да уж, не думал, что это окажется правдой, ‒ Эгрон тяжело вздохнул и сел напротив Эфеля. Подняв руку повыше, он пару раз махнул в сторону барной стойки. Официант, молодой вейтер, тут же поспешил к ним.

‒ Я вас слушаю.

‒ Принеси мне выпить, только что-нибудь не пахнущее как гнездо блуса, ‒ задорно произнес Эгрон.

‒ Сию минуту.

Как только вейтер ушел, улыбка тут же пропала с лица Эгрона.

‒ Как ты, Эф? ‒ в голосе торба было слышно ничем не скрываемое беспокойство.

‒ Бывали времена и получше, ‒ попытался улыбнуться Эфель, но вышло откровенно плохо. ‒ Прежде чем ты начнешь, прошу, избавь меня от нотаций.

‒ Ха-ха, надо же, кое в чем ты все еще тот королевский сынок, ‒ усмехнулся Эгрон. ‒ Ну-ну, брось. Отвращение к нотациям живет в крови у нашего народа. Но еще по соседству с ним живут сила духа и желание быть чем-то большим чем след на подошве. Эф, скажи, неужели тебя устраивает такая жизнь?

Эф. Немногие обращались к принцу так неформально. В детстве это были члены семьи, к которой принадлежал и Эгрон. С годами их число все уменьшалось, и в итоге остался только Эничен. Он продолжал называть сына его детским прозвищем и смеялся каждый раз, видя его сердитое лицо.

‒ Как будто вечность не слышал такого обращения. Навевает хорошие воспоминания, дядя, ‒ Эфель улыбнулся и откинулся на спинку стула.

‒ Как бы хороши не были воспоминания, они остаются лишь памятью о прошлом и не способны заменить настоящее и будущее, ‒ Эгрон тоже не смог сдержать улыбку. Только глаза выдавали его настоящие чувства.

К столику направлялся официант. Вейтер поставил по кружке перед торбами.

‒ Я осмелился повторить и вам, ‒ официант бегло бросил взгляд на Эфеля.

‒ Спасибо.

Вейтер ретировался обратно за барную стойку, оставив их наедине. Никто не начинал разговор, оба лишь тяжело смотрели друг на друга. Эгрон поднес стакан ко рту и сделал пару глотков.

‒ Знаешь, когда нам с твоим отцом было столько же, сколько и тебе, мы частенько захаживали сюда. Пойло как было дерьмом, так им и осталось, но сколько же приятных воспоминаний, ‒ Эгрон счастливо зажмурился и облокотился руками на стол. Столешница жалобно затрещала, но все же выдержала напор.

‒ Никогда бы не подумал, что отец мог оказаться в таком месте, ‒ позабытое чувство начало расти внутри Эфеля.

‒ Видимо, тяга к сомнительным кабакам – это семейное, ‒ Эгрон усмехнулся. ‒ Каждый раз, когда выпадала возможность, мы отправлялись сюда. Дешевая выпивка и куча сомнительных ребят, у которых чешутся кулаки. Ах, что может быть лучше хорошей драки для пары молодых торбов? Помнишь шрам на ухе у Эничена?

‒ Конечно.

‒ Твой отец не рассказывал откуда он у него?

‒ След от когтя икитор-барса. Отец рассказывал, что получил это ранение во время своего путешествия на остров Бахар.

‒ Во даёт, ‒ Эгрон громко рассмеялся и пару раз хлопнул ладонью по столу. Несчастная столешница затрещала, протестуя против такого обращения. ‒ В очередной раз, придя сюда, мы очень крепко напились и захотели драки. Эфель, ты когда-нибудь встречался с бронтами?

‒ Было пару раз, а что?

‒ Как ты думаешь, чем они славятся?

‒ Познаниями в естественных науках.

‒ Ты назвал то, что знает каждый болван в мире. Бронты не только хорошо машут пером. Как бы слабо они ни выглядели, поверь, в их маленьких телах кроется мощь, сопоставимая с нашей.

‒ Дядя, к чему все эти рассказы?

‒ Ах, точно. Когда количество алкоголя внутри нас уже превысило количество крови, мы с твоим отцом решили размяться. За соседним столом сидели пятеро бронтов и что-то тихо обсуждали. В наших заплывших мозгах над ними как будто сияла указательная стрелка. Вот только все пошло не по плану. Нас отделали так, что после этого мы еще месяц провалялись в больнице. Поверь мне, когда я усмирил лепидона и сломал себе бивень, то не был так изранен, как после той драки. Ухо твоего отца было порезано осколком от разбитого стакана. Когда нас пинали на улице, я, если честно, уже думал, что вот он мой конец. Но к счастью, проходивший мимо патруль спугнул бронтов. Ты не представляешь, как я рад, что мы с этими коротышками в союзе. Они способны на удивительные вещи. Запомни, Эфель, никогда не обижай бронтов, особенно если у тебя под рукой нет ручного галифанта, - усмехнулся Эгрон.

‒ Как представлю, что вас пинают пятеро коротышек, становится тепло на душе, ‒ Эфель тихо посмеивался, стараясь не показать своего удивления.

‒ Не стоит так веселиться, парень. Ваше поколение, может, и не помнит, но такие старики, как я, застали битву при заливе Крейдем. Ты что-нибудь знаешь о ней?

‒ Да, отец рассказывал мне, - кивнул торб, собирая воспоминания по крупицам. ‒ Около семидесяти лет назад акисы из племени Фоламх решили расширить свои владения и продвинуться вглубь материка. Бронты, как известно, уже многие тысячи лет населяют водоемы долины Ноди и лугов Лейстер. Акисы и бронты способны жить на суше, но предпочитают селиться у источников воды. В начале военной кампании акисы опустошили пару городов бронтов, пока те не собрались с силами и не выслали навстречу захватчикам свои войска. Отец говорил, что армии встретились в дельте реки Алдар, впадающей в залив Крейдем. Насколько я знаю, бронты выиграли и прогнали акисов обратно в море.

‒ Ты прав, только упустил одну важную деталь. Племя Фоламх, которое населяет море, названное в их честь, являлось одним из самых больших и грозных племен акисов. Именно огромное население и заставило акисов отправиться на поиск новых мест, где можно жить. Войско акисов было настолько велико, что вода потемнела на многие километры от берега. Бронты располагали гораздо более скромными силами. Соотношение сторон было около двадцати к одному. А недооценивать членов морского народа уж точно не стоит. Если на суше торбы, гилфорги и соркисы могут с относительной легкостью одолеть акиса, то в воде почти наверняка акис одержит верх. Бронты не просто разбили вражескую армию. Они практически подчистую вырезали её. Еще месяц воды залива и рек, текущих в долину Ноди, были окрашены в красный цвет. Все это время выходить в море было сущим самоубийством. Как нам тогда казалось, все шаркоды и шоплы мира собрались, чтобы полакомиться останками павших. До сих пор племя Фоламх не оправилось от произошедшего разгрома. Именно это поражение побудило их примкнуть к союзу «Видеам». Хотя племя акисов и потеряло большое количество воинов, они все еще обладают определенным могуществом и властью, как минимум в море Фоламх. Пока что между союзами «Хэйминум» и «Видеам» царит мир, а акисы не мешают нашим кораблям путешествовать на Мозерам. Города нашего союза есть не только на Целисере, но именно тут сосредоточены наши основные силы. Держать оборону на родине гораздо легче, чем на Мозераме, и в случае войны именно племя Фоламх может помешать нам перебросить подкрепление на другой континент.

‒ Если бы отец был жив, то никто бы и не подумал нападать на нас, - почти шепотом произнес торб. - Он ушел слишком рано.

‒ Я тоже скучаю, ‒ Эгрон тихо вздохнул. ‒ Он был примером для многих.

‒ Но почему он остался? Почему не ушел из этого проклятого ущелья? Зачем нужно было умирать? – внутри Эфеля начала закипать обида.

‒ Долг.

‒ Плевать на него. Как же я? Разве мне он не должен? ‒ слова Эгрона произвели на Эфеля эффект красной тряпки для быка. Он поднялся и закричал на всю таверну.

‒ Тише парень. Присядь, ‒ тихо произнес капитан королевской гвардии. Эфель продолжил зло буравить взглядом Эгрона, но все же сел обратно на свой стул.

‒ Мои слова могут прозвучать грубо, но послушай внимательно. Возможность знать своих родных, любить их и получать любовь взамен, очень похожа на владение драгоценностью. Вначале ты счастлив, со временем привыкаешь к ней и принимаешь как данность, а в конце, потеряв, чувствуешь тоску, пока не найдешь ей замену. Разница с потерей близкого лишь в том, что эту грусть тебе придется пронести через всю жизнь, и ничто не сможет его заменить. Это будет преследовать всегда.

‒ Всегда будет больно?

‒ Нет, ни в коем случае. Жизнь ‒ величайший дар, который нам дается. Так что живи за всех тех, кого с нами больше нет. Неси воспоминания о них сквозь года. Будь счастлив. Это будет величайшая благодарность для них.

‒ Спасибо, - неожиданно Эфель осознал, будто вечность ни с кем не разговаривал так честно и открыто. Внутри него словно зажглась маленькая искра.

‒ Было бы за что, - Эгрон улыбнулся. ‒ Думал, чем займешься дальше?

‒ Понятия не имею, ‒ усмехнулся Эфель. – До этого посещали мысли, что в какой-то момент меня прирежут в пьяной драке, но теперь кажется, что это не самый лучший вариант. А что такое?

‒ Не думал пойти по стопам отца? – как будто невзначай спросил Эгрон.

‒ Чистое самоубийство, ‒ тут же парировал Эфель.

‒ Можно попробовать, ‒ чуть серьезнее произнес Эгрон.

‒ Даже не проси, ‒ Эфель лишь отмахнулся. ‒ Буквально пару минут назад ты говорил о том, как важно пронести воспоминания о родных сквозь время, а теперь предлагаешь мне отправится туда, где даже ты не достиг успеха. Ну уж нет. Ты сам сказал как прекрасна жизнь, и я хочу наслаждаться ей как можно дольше.

‒ Эх, малец, думаю, что выбора у тебя нет.

‒ Почему?

‒ Утопая в своем горе ты выпал из жизни. У тебя есть представление о том, что сейчас творится в мире?

‒ Царит мир и везде летают бабочки? – ехидно произнес торб.

‒ Почти, ‒ усмехнулся Эгрон, но глаза выдавали, что он был предельно серьезен. ‒ Союзы истощены после войны. Вожди торбов и гилфоргов мертвы, князь бронтов стар, а глава вейтеров ранен. Гуляют слухи о пропаже царя соркисов в пустыне Тивод. Среди акисов происходят какие-то брожения. Поговаривают о готовящемся нападении на племена Ларг-Кое и Аймел. Как ты знаешь, они контролируют два из трех восточных морей Мозерама. Если будет война и мы сможем перетянуть их на свою сторону, то «Видеаму» придется обороняться на двух фронтах. Но если все произойдет наоборот, то нам не позавидуешь. Из крупных племен акисов только Ларг-Кое, Аймел и Кара последние сохраняют нейтралитет. А так как остальные акисы на стороне союза «Видеам», то в количественном отношении мы сильно позади.

‒ Подожди, насколько я помню, племена Ларг-Кое и Аймел очень закрытые и вообще не показываются. Почему вдруг на них решили напасть?

‒ Моря полнятся слухами. Все больше и больше акисов начинают поговаривать о будущем короле, который наконец-то сможет объединить все племена.

‒ Это же отличная новость. Мечта целого народа готова исполниться. Что тут плохого?

‒ Парень, меня даже немного веселит твоя наивность. В этом деле столько подводных камней, что тебе и не снилось. Начнем хотя бы с тех, кто сейчас возглавляет каждое из племен.

‒ А при чем здесь они? Разве акисы не будут рады пришествию легендарного короля?

‒ Как говорится, лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе. Правители племен настолько привыкли к власти, что одна мысль о подчинении кому-либо им претит. Если вдруг действительно появится тот, кто сможет подчинить себе аттилуса, на него будет объявлена охота. Они сделают все, чтобы убить его, пока он не заявил права на престол.

Эфель знал, что подчинить аттилуса далеко не такое простое дело. Этот зверь достигает в длину пятнадцати метров, а в высоту ‒ семи, напоминая по внешнему виду рыбу. Задние конечности позволяют ему передвигаться по суше, а передние представляют собой два щупальца, которые при максимальном растяжении могут достигать в длину десяти метров. Ими аттилус способен хватать добычу и отправлять ее в пасть, полную острых зубов. На спине у зверя располагается огромный плавник ярко-красного цвета. Обитают аттилусы во всех морях и по праву считаются верховным морским хищником всего Аларда. Акисы называют его морским королем. Живут они в стаях, которые скорее следует назвать семьей. Часто аттилусы выхаживают раненых сородичей, что редко встречается в животном мире. У морских королей нет разделения на своих и чужих детенышей. Как только рождается новый член стаи, аттилусы начинают заботиться и оберегать его. Дышат они с помощью легких, но способны задерживать дыхание на долгие часы. Самки и самцы не отличаются по размеру, но у самцов после наступления подросткового возраста начинает меняться окрас. Если самки и детеныши синего цвета, то у самцов по мере взросления верхняя часть тела приобретает красный цвет, средняя ‒ оранжевый, а ноги, живот и щупальца остаются синими.

‒ А при чём здесь племена Ларг‒Кое и Аймел?

‒ Племя Кара окружено племенем Сенаб с юга и племенем Тедж с севера. В случае войны им придётся биться на два фронта. Племя Ларг-Кое с юга граничит с племенем Утапп, так что у союза «Видеам» есть доступ и к ним, но племя Аймел ‒ совсем другое дело. Проживая на крайнем севере, они защищены с запада мёртвыми водами Синальских островов, а с юга племенем Ларг‒Кое. Племя Аймел как кость в горле для союза «Видеам». К тому же их закрытость не даёт покоя другим племенам. Если подчинить аттилуса сможет кто-то из Ларг‒Кое, Кара или Аймел, то именно на территорию к последним его отправят набираться сил. Верхушка «Видеам» не может себе позволить потерять такого союзника.

‒ Ты так говоришь, словно должно случиться что-то плохое.

‒ Союз «Хэйминум» обезглавлен. Из трёх правителей, лишь бронты обладают твёрдой властью, но их глава слишком стар. Неизвестно, поправиться ли повелитель вейтеров. Твой отец, король торбов, мёртв. Повторюсь, власть не терпит вакуума. Скоро все будут пытаться поставить на место короля своего ставленника. Каждая сила, имеющая хоть какой-нибудь вес, будет бороться за власть всеми доступными способами. Боюсь, скоро в мире начнётся хаос, которого уже давно никто не видел.

‒ Но причём здесь я? Все знают об избалованном сыне прошлого короля. Я не способен повлиять на выборы правителя.

‒ Ты не видишь всей картины. Эничен был великим воином и королём. Во время его царствования мощь нашего народа росла огромными темпами. Не была проиграна ни одна война. «Хэйминум» воспарил над «Видеам». Может показаться, что твоего отца все любили, но это не так. Некоторые бронты и вейтеры испытывали зависть и опасения из-за того, что торбы негласно возглавили союз. Акисы, гилфорги и соркисы ненавидели Эничена за то, что он прошёл по ним огнём и мечом. Даже среди торбов были недовольные таким высоким положением рода Канафен и его союзников, в том числе рода Аладон. Очень многие действительно любили твоего отца, бронированный корпус, который стал непобедимым именно под его руководством, чтит Эничена как бога войны. Путешественники боготворят его за помощь в освоении новых земель. Обычные рабочие и крестьяне стали жить лучше при его правлении, так как границы стали хорошо защищены, новые домашние животные и технологии стали помогать в полях и на фабриках. В конце концов народ перестал голодать. Далеко не все в мире знают, что ты не способен как следует держать секиру, а тем более бороться за трон. После смерти Эничена многие стали возлагать именно на тебя надежды о светлом будущем нашего народа.

‒ Но я-то тут ни при чём, ‒ искренне удивился Эфель. – Мне не стать хорошим королём. Да даже плохим. Мало того, что мне нужно одобрение народа, необходимо пройти испытание. Ты же знаешь, что, выпусти меня за пределы города, я не протяну и суток. Нечего говорить и про остальные места. Нет-нет-нет. Даже думать о таком дико.

‒ Как я уже сказал, у тебя нет выбора. Влияние Эничена слишком велико. Даже если ты не будешь отсвечивать и просто продолжишь напиваться и гулять, самое большее через месяц твоё тело найдут в какой-нибудь тёмной подворотне. Общественности скажут, что сын героя умер в пьяной драке или от нападения грабителей, и на этом всё.

‒ Да как так… Может быть, просто сбежать? – в словах Эфеля угадывалась надежда.

‒ Куда? На Мозераме тебя готов убить каждый встречный. Даже если будешь молчать о своём прошлом, то найдётся кто-то достаточно сообразительный, кому хватит ума связать слухи о пропаже сына короля и белую шерсть торба, который поселился в окрестностях. На Целисере тебя будет поджидать не меньшая опасность. Где бы ты ни жил, тебя будет ожидать сценарий с трупом в подворотне или неожиданная смерть во сне. Мне жаль тебе это говорить, но у тебя только два варианта.

‒ Какие? ‒ Эфель и сам прекрасно знал ответ, но не мог не спросить.

‒ Попробовать бежать и точно умереть или сразиться и, возможно, остаться в живых, ‒ Эгрон пожал плечами и усмехнулся.

‒ Как-то однобоко получается. Не находишь?

‒ Жизнь любит вносить свои коррективы в наши планы. Не всегда они нам могут нравиться, но выбора нет. Либо ты их, либо они тебя. Сильный правит, слабый пресмыкается, таков закон, и не нам его менять.

‒ Ты же понимаешь, что у меня нет ни шанса?

‒ А вот тут я бы так не спешил с выводами, ‒ Эгрон почувствовал, что чаша весов в споре качнулась на его сторону. ‒ Первым делом нам надо, чтобы тебя по-тихому не убили. Как раз для этого и требуется, чтобы ты участвовал в испытании.

‒ Но как тот факт, что я обрекаю себя на смерть в животе какой-то твари спасёт меня от участи быть порезанным в тёмной подворотне?

‒ Мы обратим на тебя всеобщее внимание.

‒ Не понимаю, как это нам поможет.

‒ Через три месяца пройдёт родовое собрание торбов, где каждый желающий сможет предложить свою кандидатуру.

‒ А разве не любой может принять участие?

‒ Раньше так и было. Чтобы сократить время и минимизировать потери среди торбов, в этот раз главы родов решили ограничить количество участников. К тому же некоторых претендентов тоже будут отбирать они сами. Всё это происходит под эгидой заботы о народе, но мы понимаем, что движет ими на самом деле. Каждый хочет посадить своего ставленника, и ради этого готовы пойти на компромисс даже друг с другом.

‒ Тогда всё точно пропало. Старейшины рода знают, что я из себя представляю. Никто не согласится поручиться за меня.

‒ Может быть, так и есть, но кто сказал, что ты должен представлять именно род Канафен?

‒ Дядя Эгрон, ты хочешь сказать, что…? – Эфель не мог поверить своим ушам.

‒ Да, ты будешь представлять род Аладон, ‒ утвердительно кивнул Эгрон.

‒ Разве никто не будет против, что единственная возможность для их рода подняться на престол была так просто отдана чужаку?

‒ Не переживай. Никто не посмеет пойти мне наперекор. Я слишком долго был на волосок от смерти, защищая их дворцовые задницы.

‒ Спасибо.

‒ Не стоит. В настоящее время нет никого, кто с полной уверенностью смог бы пройти испытание. Если бы я был лет на пятьдесят помоложе, то мог показать всем, где стейши зимуют, но, к сожалению, я уже слишком стар. К тому же никто не позволит мне занять престол. За жизнь я приобрёл слишком много врагов среди знати. Нужен кто-то незначительный, ‒ Эгрон увидел, как стушевался собеседник, и поспешил добавить: ‒ Не обижайся.

‒ Ничего. В конце концов, правда есть правда. Но с чего ты взял, что я смогу пройти испытание?

‒ Эф, я не могу сказать, что ты сможешь. Скажу тебе больше, никто не сможет сказать это с полной уверенностью. Ни одно живое существо даже не сможет тебе пообещать возвращения живым. Но я могу тебе точно сказать одно: ты однозначно умрёшь если не примешь участие в борьбе за престол.

‒ Допустим, я согласился, но что помешает им убить меня, если я заявлю о намерении принять участие? – Эфелю начинало всё больше казаться, что им крутят как хотят, но ничего поделать торб уже не мог.

‒ Ничего, ‒ спокойно ответил Эгрон. Эфель от удивления открыл рот и с ничего непонимающим взглядом откинулся на спинку стула.

‒ Я окончательно запутался. Может быть, ты сможешь нормально объяснить, зачем идти на верную смерть, если в любом случае меня будут пытаться убить все кому не лень?

‒ Понимаю твою озабоченность. Когда ты заявишь своё намерение об участии, на тебя тут же обратят внимание. Твоя смерть до начала испытания будет расцениваться как убийство будущего короля, а это равноценно оскорблению всех торбов. Никто из противоборствующих сторон не упустит возможность обвинить друг друга в твоем убийстве. Так что рисковать они не станут. А так как к каждому из претендентов на трон будет приставлена охрана, возможностей для твоего устранения станет ещё меньше.

‒ Допустим я согласен, но что помешает им убить меня еще до начала собрания?

‒ Хе-хе, вот тут уже в дело вступаю я. Эфель, у тебя на удивление много союзников. Как только ты дашь своё согласие, начнут расползаться слухи, что сын Эничена собирается бороться за трон. Они станут первым рубежом твоей защиты. Ну и конечно не стоит забывать про бронированный корпус.

‒ А при чем здесь они?

‒ Знаешь кто сейчас глава корпуса? – взгляд Эгрона тут же загорелся гордостью.

‒ Раньше был дядя Каатанат, но он погиб вместе с отцом.

‒ Новым главой корпуса был выбран Элай.

Эфеля как будто ударили обухом по голове. Элай Аладон. Единственный сын Эгрона Аладона, следующий наследник одного из сильнейших родов торбов и, что немаловажно, друг детства Эфеля. Обладая такой же черной шерстью, как и отец, Элай был даже больше него. Когда Эф видел его в последний раз, тот уже достиг четырех с половиной метров в высоту. Элай считался гигантом даже среди торбов. Будучи ровесником Эфеля, к настоящему времени он прославился как великий воин, достойный своего отца. Элай заслужил славу во многих сражениях, бесстрашно несясь верхом на галифанте с оружием наперевес навстречу врагу. Эфель был по-настоящему рад за друга. Но теперь в его голове возникла пара вопросов к Эгрону.

‒ Почему он не пришел вместе с тобой?

‒ Стать капитаном корпуса не быстрое дело. Назначение прошло только вчера. Именно это событие стало одной из причин почему я сегодня здесь.

‒ Как это связанно?

‒ Семьи Аладон в одиночку слишком мало, чтобы противостоять остальным фракциям, но теперь, когда за нами стоит бронированный корпус, мы являемся серьезным соперником для каждого из них. Члены бронированного корпуса сами выбрали Элая. Немалую роль в этом сыграла и ваша связь. Всадники уважают Эничена и возможность стать защитой для его сына, является честь для них.

Эфель немного расслабился и откинулся на спинку стула.

‒ Но все же, почему он сам не пришел поделиться со мной этой новостью? Я помню, как Эл с детства мечтал стать прославленным воином, достойным быть твоим сыном. Знаешь ли, истории про ваши с отцом приключения и подвиги не слабо давили на нас, ‒ усмехнулся Эфель, но тут же погрустнел. ‒ Я очень рад, что хотя бы у Элая получилось оправдать ожидания своего отца.

‒ Ну-ну, тише парень. Твой путь только начинается. Элай рвался к тебя, как только услышал о своем назначении, но я запретил ему. Ещё слишком рано. Нам следует держать тот факт, что бронированный корпус на твоей стороне в секрете. Объявим об этом на родовом собрании. А пока, посмотрим кто нам друг, а кто враг.

‒ Дядя, но почему бы не сделать Элая следующим королем? С какой стороны не посмотри, но у него намного больше шансов пройти испытание чем у меня.

- Даже не надейся соскочить. Элай совершенно не подходит на роль короля. Этот парень прекрасный полководец и стратег. Не смей говорить ему, но я восхищаюсь его воинскими навыками. Но правитель из него никудышный. Он слишком мягок и доверчив. Советники и мнимые друзья будут крутить им как захотят. Он станет хорошим мечом в руках короны, но уж точно не тем, кто решает, когда пустить его в ход.

‒ Если Элай не годится на роль короля, то я точно не справлюсь. Как не посмотри, но из меня выйдет никудышный правитель.

‒ Теперь ты знаешь кому нужно верить и как правильно выбирать свое окружение, а это одна из главных способностей настоящего короля.

‒ Хорошо, допустим я согласен умереть смертью храбрых. Какой теперь план действий? Сидеть смирно и не показываться до родового собрания?

‒ Нет малец, мы хотим, чтобы ты выжил и даже стал королем, поэтому тебе придется заняться тем, от чего ты отлынивал всю жизнь, ‒ Эгрон улыбнулся и многозначительно посмотрел на Эфеля.

‒ Я правильно понимаю, что ты имеешь в виду? ‒ в глазах торба читалась вселенская скорбь.

‒ Да малец, с завтрашнего дня ты будешь жить в казармах бронированного корпуса, делить с другими солдатами все радости и невзгоды жизни. Конечно, не будем забывать о самом главном.

‒ Тренировки?

‒ Именно. Ты становишься умнее не по дням, а по часам, ‒ искренне рассмеялся Эгрон.

‒ Мне кажется, я еще не раз пожалею, что согласился сегодня на твое предложение.

- Не бойся. Ты будешь учиться у лучших, так что соберись. Сегодня ты пойдешь домой и соберёшь вещи. Бери только самое необходимое. Завтра на рассвете ты должен стоять возле входа в казармы.

‒ Хорошо, ‒ кивнул Эфель. ‒ Думаю, на сегодня хватит с выпивкой.

Эфель поднял руку и пару раз махнул вейтеру за баром. Официант тут же подлетел к столику. Эф протянул ему руку и передал три серебряные монеты. ‒ Спасибо.

Вейтер тепло улыбнулся и, поблагодарив, тут же пошел обратно.

Торбы молча встали. Проходя через зал, Эфель был полностью погружен в мысли. Косые взгляды, которые кидали на него некоторые посетители не беспокоили торба. Выйдя за пределы таверны, прохладный ночной воздух привел Эфеля в чувства. Этот день уж точно был насыщен событиями.

‒ Я думаю, что теперь нам с тобой следует пойти домой и как следует поспать. Завтра для тебя все изменится, хочешь ты этого или нет.

‒ Хорошо, - ночной воздух привел Эфеля в чувства, подарив едва различимое желание жить дальше. ‒ Всего доброго.

- И тебе не хворать.

Эфель развернулся и спокойно пошел прочь. Хотя деньги и оказались на исходе его дом все равно располагался в центре города, поэтому путь предстоял не близкий. Эгрон спокойно стоял и смотрел ему в след. Развернувшись и немного отойдя от входа, торб поднял руку и дважды махнул ею, как будто подзывая кого-то. Эта картина была еще более странной, учитывая, что он был единственным на темной улице. Внезапно с неба что-то рухнуло. Облако пыли поднялось над дорогой, скрывая приземлившееся существо.

‒ Проследи за ним, ‒ спокойно произнес Эгрон, смотря в облако пыли. ‒ У меня плохое предчувствие.

‒ Так точно, капитан, ‒ тень поклонилась и взмыла в небо.

Эгрон стоял и смотрел в след улетающему существу. Казалось, что с каждой минутой воздух становится все холоднее. Выдыхаемый пар был явным тому подтверждением. Грустно вздохнув, торб тихо произнес в пустоту:

‒ Уже почти зима, старый друг. Кажется, этот мир ждут большие потрясения.

Простояв еще немного, черный гигант неспеша побрел по пустынным улицам ночного города.

Глава 2

Эфель шел по темной улице и думал о том, как резко может измениться жизнь. Проснувшись утром, он не видел смысла в жизни, а сейчас имел цель. Пусть она и заключалась в том, чтобы не умереть слишком просто, но в данный момент это уже было кое-что. Эфель боялся. Ужас перед испытаниями, которые ему предстояло пройти, заставлял тело покрываться мурашками каждый раз, когда он думал об этом. Волосы вставали дыбом от одной мысли о том, что ему предстояло. Иногда в голове появлялись мысли: а может быть, сбежать? Это не выход. Всю жизнь бегать и бояться каждого шороха? Нет уж, спасибо. Гордость, присущая воину великого народа начала разгораться в груди торба. Возможно, он никогда и не скажет этого в слух, но Эфель был счастлив, что Эгрон нашел его. Теперь у него есть причина жить. Тучи сгущающиеся над Эфелем с момента смерти Эничена, наконец, начали расходиться. Каждому в жизни нужна цель, ведь только стремясь к чему-то можно действительно жить, а не существовать. Осознание этого стало для Эфеля лучом надежды, которого ему не хватало все эти дни. Он не подведет память и жертву своего отца.

Погруженный в мысли, Эфель вдруг начал чувствовать нарастающее беспокойство. Ощущение, словно глаза хищника наблюдают за ним из темноты, нарастало с каждым шагом. Невольно Эфель начал изучать обстановку. Вокруг не было ни души. Его окружали невысокие дома и лачуги, служащие пристанищем для бедняков и сброда разного калибра. Лунные лучи оказались единственным источником света. Внезапно Эфель уловил движение в темном переулке справа от себя. Из темноты неспешно выплыли три фигуры: два гилфорга и акис.

Гилфорги представляют собой существ дикой и свирепой внешности. Этакие кентавры, напоминающие тигра, а не лошадь. Они передвигаются на четырех лапах, а в передней части тела расположен торс. Всего у гилфоргов шесть конечностей: четыре снизу и две сверху. Из пальцев растут выдвижные когти, сравнимые по остроте с боевым клинком. Сзади расположен длинный хвост, помогающий гилфоргам маневрировать при беге. Высота в холке доходит до полутора метров, и около трёх до макушки. Они покрыты шерстью различных цветов, однотонность которой прерывается черными полосами. Гилфорги по праву считаются самым быстрым народом Аларда, передвигающимся по земле.

Акисы населяют моря Аларда. В высоту достигают полутора метров. Передвигаются по суше на двух ногах. Их голова чем-то напоминает тритонов. На шее располагаются жабры, помогающие акисам дышать под водой. Помимо этого, у них есть легкие, поэтому они вполне способны жить на суше, но все же предпочитают воду. Хвост акисов помогает им с огромной скоростью передвигаться в воде. Самой отличительной чертой являются четыре щупальца ярко-красного цвета, растущие из спины. Каждое из них является отдельной конечностью. Нередко можно увидеть акиса, который одновременно орудует шестью мечами или кинжалами. Все тело покрыто чешуей синего цвета, которая позволяет им оставаться практически незаметными в воде. Представители этого народа очень быстро плавают и невероятно многочисленны, поэтому по праву считаются сильнейшими бойцами в море, но уже в пресных водоемах им серьезную конкуренцию составляют бронты, которые, пусть и не так быстры, но гораздо сильнее физически.

Хотя гилфорги с акисами и состояли в союзе «Видеам», встретить их представителей можно было повсюду. Что аналогично и для остальных рас Аларда. Это не было редкостью. Но чувство тревоги Эфеля только усилилось. Что-то внутри него кричало об опасности, которая исходила от этой троицы. Хотя Эфель был крупнее и сильнее каждого из них по отдельности, количественное превосходство никто не отменял. Компания шла прямо к Эфелю, тихо переговариваясь между собой. Вдруг они начали расходиться, словно пропуская Эфеля, но реальность оказалась совсем иной. Торба окружили.

‒ Очень интересно узнать, что в такой глуши забыл всеми уважаемый принц? ‒ гилфорг перед ним улыбнулся, смотря ему прямо в глаза.

‒ Если это всё, то отойди в сторону. Тебя это не касается, ‒ Эфель начал осматриваться по сторонам в попытках найти путь к отсутплению.

‒ Вы слышали это, парни? Кажется, кто-то совсем не знает манер. Придется научить.

Гилфорги и акис быстро достали ножи и начали понемногу кружить вокруг Эфеля. Торб лихорадочно думал, как поступить. Оружия у него не было, да и если бы и было, какой толк.

«Видимо, следовало хотя бы изредка посещать тренировки. Кто бы знал. Ладно, кидаться на гилфоргов слишком опасно, поэтому…» ‒ ворох мыслей пронесся в голове торба.

‒ Смотрите, парни, принц обделался.

‒ Ну что вы, ваше высочество, мы просто немного научим вас как правильно разговаривать, поэтому стойте смирно.

‒ Ха, да-да, стойте смирно.

Пока кольцо сжималось, трое переговаривались и пытались запугать Эфеля. Места для маневров становилось все меньше. Внезапно Эф со всей доступной скоростью бросился к акису. Последний явно не ожидал такого. Вид мчащейся на него четырехметровой туши с выставленными острыми бивнями вселял определенный трепет. Акисы сами по себе были одними из самых маленьких жителей Аларда. Ниже были только бронты. Если торб врежется в полутораметрового акиса, то последнему явно придется худо. Расстояние с каждой секундой сокращалось все больше, и места для маневров почти не оставалось. Пока акис стоял как вкопанный, гилфорги бросились на перехват. Идея сбежать от них была не особо удачной, но в данной ситуации у Эфа не было выбора. За считанные секунды до столкновения акис наконец ожил. В последний момент он бросился в сторону, освобождая путь для торба. К сожалению для акиса, это было сделано слишком поздно. Видя движение противника, Эфель немного сместил голову и с разбега проткнул его грудь правым бивнем. Ошарашенный взгляд акиса с постепенно тускнеющими глазами был обращен прямо на торба.

Эфель ничего не чувствовал, адреналин захлестнул его целиком. Лишь одна мысль колоколом звучала в голове: бежать! Это был первый раз, когда Эфель убил, но времени все обдумать попросту не было.

Собираясь наконец броситься в открывшееся пространство, Эф вдруг почувствовал сильный удар в спину. Гилфорг, впервые заговоривший с ним, догнал торба и с разбега влетел в него. Эфель от удара покатился вперед и замер на земле. Два гилфорга стояли над ним с кинжалами в руках.

‒ Дядя Эгрон накаркал, ‒ вырвалось из уст Эфеля. ‒ Слова про труп в подворотне оказались пророческими.

‒ За то, что ты сделал с Килем, смерть будет мучительной, ‒ выплюнул гилфорг, нависая над торбом словно гильотина.

‒ Прости, отец, ‒ тихо произнес Эфель. ‒ Грустная смерть, особенно когда только захотелось пожить.

Закрыв глаза, торб лежал на земле и ждал свою участь. Спустя пару секунд, когда нож уже должен был оказаться внутри его тела, Эфель услышал голос второго гилфорга.

‒ Сим, что с тобой?

Открыв глаза, Эф увидел, как гилфорг с выпученными глазами держится двумя руками за горло. Сквозь сомкнутые на шее пальцы, тонкими струйками бежала кровь. Внезапно мелькнула тень, и второй гилфорг, как подкошенный, упал на землю.

Эфель лежал на земле и не мог понять, что происходит. Он и не заметил, как с неба начал падать снег. Буквально секунду назад торб был готов попрощаться с жизнью, а теперь его убийцы лежат на земле без чувств. Вдруг он увидел, как в его сторону движется силуэт. Незнакомец шагал бесшумно. Лишь когда существо приблизилось, Эфель смог его рассмотреть.

‒ Не может быть. Ты тот официант?

Молодой вейтер стоял напротив Эфеля.

‒ Приятно познакомиться поближе. Меня зовут Кирт.

Вейтер кивнул головой и вперил взгляд в Эфеля. Представители этого народа достигают высоты до двух метров. Из головы растет большой, загнутый к концу клюв. На руках и ногах расположились острые когти. За спиной же у них видна главная особенность, а именно пара крыльев, позволяющая им летать. Расцветка бывает очень разнообразна. Перья Кирта оказались серого цвета, что является редкостью для этого народа.

Эфель был совершенно сбит с толку. Он уже успел попрощаться с жизнью, но неожиданно оказался спасен официантом, который полчаса назад приносил ему эль.

‒ Как? ‒ единственное, что вырвалось из уст Эфеля.

‒ Лорд Эгрон послал меня проследить за вами. Он сказал, что у него плохое предчувствие, которое, к сожалению, не подвело. Можете сказать спасибо своему дяде, когда увидите его в следующий раз.

Кирт протянул руку и помог Эфелю подняться. Смотря сверху вниз на своего спасителя, Эфель был сильно смущен.

‒ Я больше тебя практически в два раза, но не смог ничего сделать. Мою благодарность не выразить словами. Теперь я твой должник.

‒ Размер, конечно, имеет значение, но умения и навыки стоят во много раз дороже. Лишь отточив свои выдающиеся качества и прикрыв ими слабости, ты способен на действительно удивительные вещи. История моего народа представляет собой вечную войну за право жить на Аларде. Наши размеры не позволяют просто отпугивать врагов, поэтому пришлось научиться компенсировать это с помощью умений, ‒ с улыбкой ответил вейтер. Слушая Кирта, Эфель наткнулся взглядом на двух лежащих рядом гилфоргов.

‒ Они мертвы?

‒ Один из них да.

‒ Почему ты не убил обоих?

‒ Зачем? Разве тебе не интересно, кто послал их? Запомни, если отрезать ящерице хвост, она просто отрастит себе новый и придет, чтобы укусить тебя вновь. Только обезглавив ее, можно избежать рецидива.

Слушая его, Эфель не мог оторвать взгляда от крови, текущей из разрезанного горла гилфорга. Блуждая взглядом от одного тела к другому, ему предстал лежащий чуть поодаль акис. Словно пчела, прилетевшая собрать нектар из бутона мака, мертвый акис лежал посередине неровного круга кровавого снега. Перед глазами вдруг поплыло. Вместо голоса своего спасителя Эфель слышал лишь нарастающий звон. Сам не заметив, торб упал на колени, неотрывно смотря на мертвого врага.

‒ Я убил его.

‒ Да. Если честно, я удивлен. Без обид, но мне казалось, что ты расплачешься и будешь умолять их о пощаде. Видимо, в тебе все же есть стержень.

‒ Я убил его.

Кирт взглянул на торба и тяжело вздохнул.

‒ Ты впервые отнимаешь чью-то жизнь?

Эфель все так же неотрывно смотрел на труп. Он убил. Своими руками. Внезапно его вырвало. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Эфель перевел взгляд на Кирта.

‒ Да.

‒ Ты чувствуешь себя дерьмово, это хорошо. Если бы ты ничего не почувствовал, впервые сделав это, то было бы намного хуже, чем наблевать под себя. Это тяжело. Каждый раз чертовски тяжело. Возможно, в гуще битвы, когда тобой руководят инстинкты, убийства не вызывают такого шока, но потом осознание все равно приходит, и вы остаетесь один на один, ‒ Кирт грустно улыбнулся. ‒ Ты и чувство вины. К сожалению, мы живем в мире, где убийства если и не норма, то уж точно не редкость. Смерть ужасна, но есть те, для кого забрать жизнь не тяжелее, чем сходить в туалет. Тот, на кого ты смотришь, является профессиональным убийцей, чьи руки в крови не то, что по локти, а по самые плечи. Если бы сегодня ты не убил его, он бы с величайшей легкостью и без всяких угрызений совести исполосовал тебя кинжалом, а потом пошел бы дальше, как ни в чем не бывало. Никто из них не испытал бы и крупицы того, что ты сейчас чувствуешь. В этом мире только сильный может действительно распоряжаться собственной жизнью. Сейчас есть куча законов, которые защищают права, но главное правило, которое не записано нигде, известно всем с древних времен. Это правило позволило нашим предкам выжить: либо ты, либо тебя. Третьего не дано.

‒ И что, теперь убивать всех направо и налево? Наплевать на жизни только потому, что кто-то со мной не согласен?

‒ Не надо кидаться в крайности. Будущий король должен знать, когда надо отобрать жизнь, а когда ее стоит сохранить. Общее благо важнее частного. Если, убив кого-то, ты сможешь защитить сотни и тысячи жизней, но при этом надо переступить через себя и пожертвовать душевным спокойствием, то так тому и быть. Править ‒ значит взять на себя ответственность за всех, кто верит в тебя, за тех, кто выбрал тебя. Я знал твоего отца. Он больше всех в мире ненавидел убивать. При этом он был величайшим воином, которого я видел. Прикрывая обычных горожан, Эничен бился как разъяренный саликам. Согласившись стать королём, он поручился за каждого из них. Убивая одного вражеского солдата, он спасал десятки жизней союзников, которых неожиданно застала война. Я искренне жалею, что в тот день меня не было рядом, и я лично не смог увидеть его величие. Теперь вставай и иди домой. Завтра для тебя откроется новый путь.

‒ А что будет с ними? ‒ Эфель кинул взгляд на лежащие вокруг них тела.

‒ Тебе не следует беспокоиться. Просто ступай, а о них позабочусь я.

‒ Теперь нападения будут повторяться?

‒ Завтра о покушении станет известно каждому. Если одно нападение еще можно было бы списать на случайность, то несколько последовательных попыток тебя убить, точно покажут, что тебя хотят устранить. Если гражданские начнут думать, что сына прошлого короля хотят вывести из игры, то поймут, что это происходит не просто так. У них даже может создаться впечатление, что ты чего-то стоишь, ‒ усмехнулся Кирт Безой. ‒ А за теми, кто представляет из себя угрозу для власть имущих, народ пойдет с огромной радостью. Так что теперь не переживай и иди домой, надеюсь, я ответил на все твои вопросы.

Торб кивнул. Вейтер улыбнулся и пожал руку Эфелю. Смотря, как силуэт скрылся за поворотом, улыбка быстро сошла с лица Кирта. Вейтер трижды свистнул. Спустя пару минут рядом с ним приземлились несколько вейтеров.

‒ Что прикажете, лейтенант?

‒ Приберитесь здесь, чтобы не осталось никаких следов, ‒ Кирт махнул рукой на лежащие вокруг тела. ‒ Тот гилфорг жив. Завтра я хочу знать, почему они напали на Эфеля, и кто за всем этим стоит. Задание ‒ первостепенной важности. Результаты расследования докладывать напрямую мне или, в случае моего отсутствия, капитану Эгрону. Никто, кроме нас, не должен знать о том, что здесь сегодня произошло на самом деле. Все поняли?

‒ Так точно, лейтенант.

Еще раз осмотревшись, Кирт взлетел и скрылся в ночном небе. Вскоре он приземлился на заднем дворе особняка, расположенного в восточной части города. Дом и участок были достаточно большими, чтобы понять, что хозяин этого места далеко не обычная личность. На веранде тихо сидел Эгрон. Когда торб увидел перед собой вейтера, у него на лице не дрогнул ни один мускул. Кирт встал на одно колено.

‒ Как все прошло?

‒ В точности, как вы и предполагали. На Эфеля было совершено покушение. Всё замаскировали под нападение шпаны, но я узнал одного из убийц. Это был Кальн. Раньше он ходил под предводительством генерала Захры, но позже его выгнали за чрезмерные зверства. Мы пересекались во время нескольких битв, очень неприятный тип. Кальн захвачен живым, а двое других мертвы. Эфель в порядке, хоть и шокирован.

‒ Ты убил всех?

‒ Нет. Акиса устранил Эфель.

‒ Расскажи мне, как все прошло, ‒ одобрительная улыбка появилась на лице Эгрона. Рассказ Кирта был предельно сжат, но при этом содержал все значимые события. ‒ Видимо, не все так плохо, как я думал. Может быть, из него и правда выйдет толк. Хорошо, что он познакомился со смертью сейчас. В следующий раз уже не будет так тяжело. После подготовки, возможно, он и правда сможет выжить. Даже не став королем, он сумеет получить свою долю славы и стать сильней. Кхм, что-то я задумался. Значит, союз «Видеам»?

‒ Я бы не был так уверен. Слишком все гладко. Кальн достаточно известен в определенных кругах. Все знают про его связь с союзом «Видеам». Если он убьет Эфеля, то это объявление войны. Оба союза сейчас потрепаны. Любое столкновение будет означать конец для всех сторон.

‒ Назревают выборы новых вождей у торбов и гилфоргов, ‒ Эгрон начал размышлять вслух. ‒ Неизвестно, поправится ли вождь вейтеров Кусава. Даже если это и произойдет, то народ не примет золотого корфина, прикованного к земле. Пропажа короля соркисов Балтера в пустыне кажется подозрительной. Кирт, ты слышал когда-нибудь про пустынных корбинов?

‒ Нет.

‒ Везунчик, ‒ усмехнулся торб. – Огромная тварь, способная уничтожить практически всех живых существ, обитающих на Целисере и Мозераме. Длиной двадцать пять метров, этот огромный червь, с пастью полной зубов, и двумя когтистыми лапами является верховным хищником пустыни Тивод. Они живут в тоннелях, которыми изрыта все земли от гор Сахдер на севере и до моря Хвитт на юге. Единственным, кто смог там выжить на протяжении месяца, является пропавший царь соркисов ‒ Балтер Алакран. Я знал его лично. Он был великим воином, поэтому трудно представить, что он мог пропасть в пустыне. Точно не сам. Остается единственный вариант: ему помогли исчезнуть, потому что он кому-то мешал. К тому же эти слухи о появлении повелителя аттилуса… Все моря бурлят. Князь бронтов уже слишком стар. Сейчас всем заправляет совет старейшин. Неизвестно только, что творится у гулаторов, но они всегда жили отшельниками. Итого, у всех народов происходит какая-то неразбериха. И, помимо этого, кто-то еще пытается опять стравить союзы и развязать войну. Кирт?

‒ Да, капитан.

‒ Мы живем в интересное время. Шестеренки судьбы начали свое движение. Скоро хаос охватит весь мир. Нам надо подготовиться. Усиль разведку во всех уголках мира. Необходимо, чтобы мы знали о каждом шаге, повторю, каждом шаге любого хоть немного важного жителя Аларда. Чувствую, что с момента начала испытания всему придет конец. Наша с тобой задача ‒ сделать так, чтобы «Хэйминум» и наши народы это затронуло как можно меньше. А теперь иди. Завтра доложишь, как прошел допрос.

‒ Так точно, капитан.

Кирт поклонился и бесшумно взлетел. Одинокий торб стоял и смотрел на едва освещающую город луну. Медленно падающие снежинки ковром покрывали землю и предзнаменовали начало огромных перемен в и так неспокойном мире.

‒ Эничен, старый друг, я обязательно найду их. Будь спокоен, я позабочусь об Эфеле.

Глава 3

Сегодняшнее утро было особенным для Эфеля. В его жизни наконец появился смысл. Пусть затея и дурно пахла, шансы на выживание стремились к нулю, но предвкушение и азарт даже не думали никуда исчезать. Сила, которую Эфель до этого дня не ощущал, наполняла каждую клетку тела. Собрав немного одежды, торб выдвинулся в путь до рассвета. Он не был любителем встречать рассвет, но этой ночью ему было не до сна. Каждый раз, закрывая глаза, Эфель видел тускнеющий взгляд акиса, которого он убил. Слушая в детстве истории про подвиги отца, он представлял, как будет разить врагов, стоя с Эниченом плечом к плечу. Вот только Эфель даже не думал, что убивать так тяжело. Во многом именно слова Кирта помогли ему не сойти с ума.

Шагая по пустынным улицам, которым только предстояло наполниться жизнью и толпами горожан, Эфель приближался к своей цели. В его голове раз за разом проносилась одна и таже мысль: «С сегодняшнего дня вся моя жизнь изменится».

Вскоре перед ним выросли огромные ворота и стены, высотой пятнадцать метров. Их можно было назвать даже несколько избыточными, если не знать, для чего они здесь стоят. Наличие такой внушительной защиты внутри города, границы которого и так обрамляют тридцатиметровые стены, вызывает вопросы у гостей Борра. Горожане же словно не обращали на эту странность никакого внимания. Каждый из них знал, что внутри этих стен обитают существа, которые при желании могут преодолеть их с закрытыми глазами. Звери, вселяющие ужас в путешественников по всему Целисеру и Мозераму. Гордость торбов и всего союза «Хэйминум». Тут расположились казармы бронированного корпуса.

Чаще всего здесь можно встретить всадников на степных болграх. Высотой до семи метров, а длиной до двенадцати, болгры являются одними из самых крупных сухопутных зверей Аларда. Питаются болгры растительностью. Их головы венчает костяной воротник, который защищает шею зверя от лобовых атак. Этот щит служит обороной и для устроившегося прямо за ним наездника. На кончике морды расположился костяной рог. Но главной чертой, за которую торбы так полюбили болгров, являются два огромных бивня, которые торчат по бокам морды и направлены точно вперед. В дикой природе они являются средством для защиты от хищников и орудием для борьбы за самку, но тут они служат для защиты жителей союза «Хэйминум». Мощное тело передвигается на шести ногах, напоминающих стволы деревьев. Мощный хвост помогает маневрировать даже такому массивному зверю. Несмотря на свою грузность, болгры могут развивать скорость до шестидесяти километров в час. При этом они очень умны и покладисты. Болгры используются не только в военном деле, но и как сельскохозяйственные животные. Нередко встречаются всадники, везущие телегу или вспахивающие поле.

Изначально болгры обитали на Мозераме. Их огромные стада бороздили луга и степи континента. Именно из-за места обитания болгры получили своё название. В век великого перемещения, когда торбы начали исследование и знакомство с окружающим миром, они прибыли на Мозерам и были очарованы мощью и статью степных болгров. Взяв с собой множество этих существ на Целисер, торбы занялись их одомашниванием. Много поколений спустя получилось вывести зверей, которые внесли неоценимый вклад в развитие всего народа. Теперь не редкостью является и вейтер или соркис верхом на болгре в любом уголке этого мира. Многие из болгров сбежали при попытке их одомашнить и неплохо прижились на Целисере. Теперь по лугам обоих континентов бродят эти огромные и сильные животные, воплощающие мощь и силу природы в её первозданном виде.

Вторыми по численности, но не по значимости, являются галифанты. Эти создания высотой до шести метров и длиной до двенадцати обитают от гор Терфин до самого полуострова Сенаджан. Взрослые особи стараются держаться водоемов и редких лесов, но не редкость встретить галифанта в чистом поле. Подобно кораблю в море, он возвышается над степью и размеренно удаляется за горизонт.

Галифанты ‒ травоядные животные. Особую любовь испытывают к молодой древесной листве и водной растительности. Длинные передние конечности и короткие задние создают такое впечатление, что тело галифанта ‒ это горный склон, а изюминкой являются костяные шипы вдоль позвоночника. Эти острые орудия защиты располагаются на кератиновом защитном слое, который покрывает всю голову и хребет зверя. Конец хвоста венчает острый шип. Не обладая выдающимися клыками и когтями, галифанты научились компенсировать это, используя смекалку и свой острый ум. Они способны использовать для атаки и защиты подручные средства. Когда первые торбы прошли через ущелье Драфер и начали расселяться по благодатным степям и полям Целисера, то увидели галифантов, которые использовали камни и бревна, для борьбы и защиты от хищников. Именно это побудило торбов попытаться одомашнить галифантов. Они стали первыми боевыми скакунами, верхом на которых воины бронированного корпуса начали получать свою славу в сражениях по всему миру. Небольшие популяции диких галифантов теперь можно встретить и на Мозераме.

Самыми редкими скакунами являются лепидоны. Они родом с островов Бахар и Хален, затерянных на самом краю света. Эти места объединяют живущие на них лепидоны и их главные враги ‒ икитор-барсы. Многовековое соседство с одним из самых опасных существ сделало из лепидонов прирожденных бойцов. Высотой пять метров и длиной пятнадцать, лепидоны ‒ самые длинные существа в армии торбов. Хобот и клыки, напоминающие бивни торбов, заставили последних бросить все силы на их одомашнивание. Весь хобот, голова и хребет с самого рождения покрыты подвижными костяными пластинами. С годами броня начинает нарастать и на ребрах животного. Количество пластин постоянно увеличивается, делая старых лепидонов практически неуязвимыми, заковывая их тела в броню. Таким образом, лепидоны имеют как внешний панцирь, так и внутренний скелет. Исследователи считают, что данный защитный механизм выработался у них в ответ на охотничьи пристрастия икитор-барсов. Последние предпочитают нападать, пикируя и пробивая тела жертв своими конечностями. Вероятнее всего, именно в ответ на это лепидоны приобрели свою особенную броню.

Огромные проблемы сопровождают затею с их одомашниванием. По никому неизвестным причинам лепидоны практически не размножаются за пределами островов Хален и Бахар. Многие из тех, кому все же посчастливилось родиться, не доживают до взрослого возраста. Никто не может понять, почему это происходит, но лучшие умы союза «Хэйминум» всеми силами пытаются решить данную проблему. Несмотря на все сложности, лепидоны обладают потрясающей силой атаки и защиты. Являясь одиночками по своей натуре, лепидоны из первых поколений вечно нападали на болгров и галифантов одного с ними размера. Именно во время усмирения такого лепидона Эгрон сломал бивень. В настоящее время ведется усиленная работа по ускоренной адаптации зверей на просторах Целисера, и постепенно количество лепидонов в войсках растет. Возможно, уже не за горами тот день, когда бронированный корпус сможет в равной мере разделиться на три дивизии боевых наездников, приумножив силу союза «Хэйминум».

Стоит вспомнить еще один любопытный факт. Все болгры и галифанты, которых вы можете встретить работающими на полях или везущими телегу, будут на порядок меньше и более дружелюбными, чем те, которые содержатся в войсках или обитают в дикой местности.

В зависимости от способа разведения можно получить две разновидности одного и того же животного. Большие размеры тела, скорее, необходимость, а не желание или блажь. Жизнь на бескрайних просторах континентов и необходимость бороться против хищников подтолкнула зверей к увеличению размеров тела. Торбы путем селекции сумели вывести две разновидности болгров и галифантов. Первая используется в военном деле, в то время как вторая помогает в обычной жизни. Отличают их, в первую очередь, размеры. Если боевой скакун вырастает до шести метров в высоту, то сельскохозяйственный зверь ‒ лишь до трех. Помимо этого, очень сильно отличается и темперамент. Зверь, выращенный для войны, не позволит оседлать себя никому, кроме хозяина. Даже заставить его двигаться будет практически невозможно. Домашний же вариант ‒ невероятно послушное и миролюбивое существо. Все дело в долгих годах селекции: размеры животных уменьшили, ограничив питание и лишив необходимости заботиться о безопасности. Если болгру не нужно защищаться от врагов и проходить в поисках пропитания многие километры, то и потребность в огромных размерах отпадает сама собой. Данное разделение было сделано не просто так. Торбы не хотели, чтобы плодами их трудов воспользовались противники и с их помощью создали у себя аналог бронированного корпуса. Приручить боевого скакуна постороннему невозможно, а его уменьшенная копия для этого не годится. Можно было бы воспользоваться дикими зверями, но у самих торбов на это ушли сотни лет селекции и кропотливой работы, которую не повторить просто так. Таким образом, торбам удалось сделать саму идею создания второго бронированного корпуса бесперспективной. Стоит заметить, что если домашнего болгра или галифанта отпустить на волю, и тому посчастливиться выжить, то его потомки с каждым поколением будут становиться все больше, пока не достигнут размеров своих диких предков. Нрав такого зверя будет испорчен до неузнаваемости. Именно из-за таких забытых или сбежавших зверей сейчас дикие популяции болгров и галифантов обитают на обоих континентах.

Повсюду на стенах можно было заметить дозорных. Создавалось впечатление, что даже муха не сможет незаметно попасть в казармы. Изнутри были слышны тяжелые шаги громоздких созданий. Рев и крики различных существ создавали атмосферу первобытного мира, где правит сильнейший.

«В момент, когда мои ноги переступят порог, самым слабым внутри буду именно я», ‒ промелькнуло в голове Эфеля.

На горизонте замаячили первые лучи рассвета, добавив особый колорит открывающемуся виду. Неожиданно ворота распахнулись, словно впуская утро внутрь себя. На пороге появилась очень знакомая фигура и пару раз махнула рукой в сторону Эфеля.

‒ Так и будешь стоять там или уже наконец решишься и подойдешь ко мне?

Эфель поспешил к стоящему в воротах торбу. Эгрон Аладон ‒ живое воплощение мощи и славы бронированного корпуса, участник сотен битв, претендент на трон и великий полководец. Несмотря на возраст и кое-где проступающие седые волосы, никто в здравом уме не посмеет сказать, что сумеет одержать над ним верх. Эгрон заслужил славу берсерка, умывающегося в крови врагов. Верхом на лепидоне, закованный в доспехи, с мечом в руках, он олицетворяет кошмар для врагов союза «Хэйминум».

‒ Как только ты зайдешь, пути назад уже не будет.

‒ Я знаю.

Капитан еще какое-то время смотрел в глаза Эфелю, словно пытаясь найти там зерно сомнения, которое в момент опасности может подвести молодого торба. Наконец пару раз хлопнув его по плечу, Эгрон громко рассмеялся.

‒ Мне нравится твой сегодняшний взгляд. Он такой же, как у твоего отца, когда мы только начинали путь. Но еще больше мне хочется посмотреть на тебя завтра с утра, ‒ смех показался Эфелю жутким. ‒ Следуй за мной.

«Наконец я здесь», ‒ пронеслась мысль в голове Эфеля, стоило его ноге сделать первый шаг. Оказавшись внутри и оглядевшись, Эф, почувствовал, будто гора упала с плеч. Идя следом, он постоянно озирался по сторонам, словно ребенок на прогулке. Пара торбов направлялась в сторону огороженной площадки с воротами еще большего размера, чем те, которые стоят на входе в казармы. Смотря на них, Эфеля охватывал легкий трепет. Все болгры и галифанты, которых можно встретить за пределами казарм, были высотой максимум три метра. Они уже не годились для того, чтобы нести на своих плечах торба в амуниции. Были очень спокойны и дружелюбны, практически не способные причинить кому-либо вред.

На страже с двух сторон ворот стояли солдаты в полном обмундировании. Словно пара статуй, неотличимые друг от друга. Высотой четыре метра, коричневая шерсть, огромные бивни, направленные вперед. Все тело покрыто доспехами цвета бронзы, переливающимися в лучах рассветного солнца. За спиной виднелись рукоятки двуручных мечей. Из-за размеров торбы предпочитают тяжелые виды оружия, такие как: секиры, молоты, алебарды и двуручные мечи. Это не означает, что другие виды вооружения, такие как луки, арбалеты или кинжалы, не используются северными великанами. Наоборот, они присутствуют в стандартном наборе многих воинских подразделений, выполняя вспомогательные функции.

Увидев, кто к ним идет, стражи тут же напряглись. Если Эфеля они могли и не признать, то Эгрона знал каждый солдат в бронированном корпусе или в королевской гвардии.

‒ Откройте ворота, ‒ голос главы рода Аладон бил по ушам, словно раскаты грома.

‒ Так точно.

Пара стражников отсалютовала и тут же приступила к выполнению приказа. Чтобы их открыть, понадобится сила далеко не одного торба, поэтому солдаты направились к двум конструкциям, призванным облегчить этот труд. Они представляли собой столбы с прикрепленными к ним цепями и парой длинных шестов, торчащими с двух сторон. Каждый стражник подошел к своему подъемному механизму и, взявшись за шест, начали по часовой стрелке толкать его перед собой, наматывая цепь на шест. Со стороны ворот раздался шум, и створки начали открываться. С каждым пройденным кругом цепь все больше и больше наматывалась на столб, а ворота открывались все шире. Эфель был заворожен этой картиной. Вид того, как эти огромные конструкции двигаются с помощью всего лишь пары торбов, был действительно поразителен. Эгрон махнул Эфелю, зовя его пойти за ним.

Ворота остановились, и Эфель поспешил внутрь. Торб оглянулся на стражников и увидел, как они опустили шесты, после чего цепь начала быстро разматываться, и ворота с грохотом закрылись, заперев всех внутри.

Внутри стен расположились тренировочные площадки. Они представляли собой квадраты со сторонами пятьдесят метров каждая. Кое-где солдаты отрабатывали удары оружием по манекенам, на других инструкторы тренировали зверей. На самой дальней площадке стоял невероятный грохот. Присмотревшись туда, Эфель смог увидеть, как огромный галифант и лепидон сцепились в драке. Вид неистово бьющихся существ, будто на кону стоит жизнь, оставил у него неизгладимое впечатление.

‒ Пилп и Сейв снова дурачатся, ‒ Эгрон, казалось, уже не раз видел подобную картину.

‒ Дурачатся? – брови Эфеля поползли вверх. – Кажется, что они сейчас убьют друг друга.

‒ Нет, ‒ Эгрон покачал головой. ‒ Сейв не обидит Пилпа. Возможно, только преподаст урок.

Эгрон стоял и улыбался, смотря на бой пары гигантов. Эфель не мог понять, что так сильно веселит дядю, просто продолжая наблюдать за битвой. Спустя пару минут чаша весов начала склоняться в сторону лепидона, и вскоре он уже прижимал поверженного галифанта к земле, властно рыча. Лепидон внезапно обратил свой взор в сторону Эгрона и Эфеля. Глухо рыкнув, он со всех ног устремился к торбам. Вид огромного несущегося на них существа заставил Эфеля на миг пожалеть о том, что он решил прийти сюда. Лепидон уже практически достиг торбов, как внезапно начал тормозить и остановился, упершись головой в грудь Эгрона. Торб положил руку на затылок существа и начал его гладить.

‒ Я тоже скучал. Постараюсь больше не оставлять тебя так надолго.

Лепидон сел и с укоризной стал смотреть на Эгрона. Вид того, как глава великого рода стоит и объясняется перед огромной зверюгой, оставил Эфеля полностью ошеломленным. Кое-как совладав со своими чувствами, Эф все же сказал:

‒ Этот лепидон? – собрав силы, сумел выдавить Эфель.

‒ Ха-ха, это мой боевой товарищ. Знакомься, Эфель, это Сейв. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз он спасал мне жизнь.

Только теперь Эфель смог как следует рассмотреть лепидона. Длиной пятнадцать метров и высотой пять, этот зверь достиг максимальных размеров для своего вида. Все его тело было защищено костяными пластинами, что говорило о его возрасте. Эфелю казалось, что Сейв смотрит на него с пренебрежением. Когда Эфель попытался подойти поближе и потрогать костяную защиту лепидона, тот резко взмахнул хвостом и сбил торба с ног.

‒ Даже не надейся. Сейв никому, кроме меня, не позволяет прикоснуться к себе. Оседлать его может только тот, кто сумел победить его в схватке один на один.

‒ То есть, ты хочешь сказать, что сумел одолеть вот этого монстра в одиночку? – Эф не поверил своим ушам.

‒ Малец, мне даже немного обидно. По-твоему, как я сломал бивень?

Эфель в полном шоке смотрел на Эгрона.

‒ Это же просто невероятно. Слышать, что вы остановили в одиночку лепидона, и увидеть его в живую, ‒ торбу словно не хватало слов, чтобы описать своим эмоции. ‒ Поразительно!

‒ Неужели ты забыл, кто я? В одном могу с тобой согласиться, ‒ Эгрон предался воспоминаниям. ‒ Утихомирить этого парня было одной из сложнейших задач в жизни, которая, к счастью, увенчалась успехом. Когда я дрался с ним, у меня не было цели стать его наездником, главное было его остановить. После битвы он сам стал ходить за мной, не оставив мне выбора. Так что честнее будет сказать, что это он выбрал меня, а не я его.

Лепидон, который сидел рядом и слушал разговор, недовольно фыркнул и слегка толкнул Эгрона хвостом.

‒ Хватит-хватит, здоровяк, я ни разу не пожалел об этом решении. Ты столько раз спасал меня, что потерянный бивень и время на больничной койке окупились сполна.

Эгрон начал чесать Сейву живот. Огромная зверюга сначала делала вид, будто злится, но внезапно грохнулась на спину и начала порыкивать от удовольствия.

‒ Послушай, у каждого торба в армии есть свой зверь. Это относится не только к бойцам бронированного корпуса, где наличие скакуна необходимо по определению, но и у бойцов разведки и других подразделений есть свои напарники, которые помогают сохранить жизнь и выполнить поставленную задачу. Хоть они и животные, но очень умны, быстро учатся и обладают хорошей памятью. У тебя тоже появится свой, возможно, и не один. Запомни, что в первую очередь они твои товарищи, жизни которых не менее важны, чем твоя собственная. Никогда не смей относиться к ним, как к расходному материалу. Если я узнаю, что ты ослушался меня, то, несмотря на все, что нас связывает, не жди пощады.

‒ Я понял. А почему твой лепидон дрался с тем галифантом?

‒ Все дело в том, что в данный момент Сейв является вожаком всех существ в бронированном корпусе. Чтобы сохранять порядок, нужна четкая иерархия. Звери будут подчиняться только самому сильному из них. На данный момент место сильнейшего занимает Сейв. Борьба за власть тут обычное дело. Юные галифанты, болгры и лепидоны время от времени бросают вызов Сейву. Тот галифант, который был побежден, ‒ второй по силе в корпусе и часто пытается подвинуть Сейва с места вожака. Но у него ничего не получится, верно? ‒ После слов торба лепидон гордо зарычал, словно подтверждая его слова.

‒ Чей он?

‒ Скоро узнаешь, ‒ загадочная улыбка появилась на лице Эгрона. ‒ Они уже направляются к нам.

Эфель обернулся и снова посмотрел в сторону тренировочной площадки, где недавно шла битва. Огромный галифант высотой шесть метров бодро шагал в их сторону. На его спине можно было увидеть черный силуэт, но солнце мешало как следует рассмотреть наездника. Стоило галифанту приблизиться, Эфель встал словно пораженный молнией.

‒ Я не ожидал, что это будет твой здоровяк, Эл.

‒ Не думал, что когда-нибудь встречу тебя здесь, Эф.

Со спины галифанта спрыгнула крупная фигура и направилась в сторону торбов. Он возвышался над ними, словно гора.

‒ Приветствуют тебя, отец, ‒ торб кивнул в сторону Эгрона. ‒ Здравствуйте, ‒ фигура сделала легкий реверанс с улыбкой на лице, ‒ Ваше Высочество.

‒ Прошу тебя, Элай, хватит. На мне из королевского осталось только пару запонок, которые я еще не успел пропить. Твой отец говорил мне о назначении, поздравляю.

Эфель радостно похлопал Элая по плечу. Если принять во внимание тот факт, что Элай был на метр выше Эфеля, то данная картина смотрелась забавно. Черный и белый, буквально противоположности, этих двоих связывала долгая история. Поскольку их отцы дружили, а родились они в один год, с самого детства Эфель и Элай были вместе. К сожалению, годы берут свое, и те, кто всегда был рядом, могут внезапно разойтись. Элай мечтал стать великим воином и полководцем, хотел, чтобы отец оценил и похвалил его. Эфель же только развлекался и кутил. В какой-то момент их пути просто разошлись. Редкие встречи на званых ужинах и балах, куда получалось затащить Элая, не могли заменить время из детства, но пара торбов все равно сохраняли теплые чувства друг к другу. Эл не ошибся с выбором. Огромный, даже по меркам торбов, юноша показал себя во всей красе на поле боя. Быстро продвигаясь по службе, Элай стал самым молодым капитаном корпуса в истории. Некоторые считают, что своим положением Элай обязан отцу, но никто лично знающий его так не скажет. Стать капитаном корпуса, тем более бронированного, невозможно, просто имея сильную протекцию. Как среди зверей лишь самый сильный может стать вожаком, так и среди солдат только сильнейший и достойнейший может занять место капитана. Во многом своего руководителя выбирают солдаты, поэтому не важно, откуда ты и кто твои родители, важна лишь собственная сила. Элай доказал всем, что он достоин руководить бронированным корпусом. Все бойцы беспрекословно выполняют его приказы и готовы умереть ради него, точно также, как он готов погибнуть за каждого из них.

‒ Брось, Эф. Ничего такого.

Хотя Элай и старался выглядеть невозмутимо, улыбка и задранная кверху голова ясно давали понять его истинные чувства. Пусть он и является капитаном корпуса, но не стоит забывать, что они с Эфелем ровесники. Лишь с немногими в этом мире Эл может вести себя непринужденно, не испытывая давления от статуса, либо же, не давя на окружающих своим положением в обществе.

‒ Я рад, что вы так мило воркуете, но боюсь, мне придется вас прервать, ‒ Эгрон стоял в стороне и улыбался. ‒ С сегодняшнего дня Элай будет отвечать за твои тренировки, ты меня понял?

‒ Так точно.

‒ Отныне в пределах казарм я капитан королевской гвардии, поэтому обращайся ко мне соответствующе.

‒ Так точно, капитан.

‒ Молодец, а теперь я вас оставлю. Элай, теперь он твой. Надеюсь, ты меня не подведешь.

‒ Так точно, оте…Кхм, кхм, капитан.

‒ Я зайду завтра, уже не терпится увидеть твое завтрашнее выражение, ха. Сейв, пошли за мной. Хватит тебе тут прохлаждаться.

Лепидон довольно заурчал и встал. Его задние конечности были как столбы деревьев, а передние позволяли как опираться на них при движении, так и хватать ветки деревьев, притягивая их к себе. Лепидоны способны передвигаться как на двух, так и на четырех конечностях. В основном они использовали второй вариант, дающий преимущество в скорости. На задние конечности они встают, только когда нужно было дотянуться до высоких ветвей.

Эгрон оседлал Сейва, и тот спокойным шагом направился к воротам. Солдаты, дежурившие по эту сторону ограды, тут же приступили к открытию ворот. Они использовали устройства, аналогичные расположенным снаружи. Еще некоторое время Эфель и Элай наблюдали за нехитрыми действиями солдат. Стоило только Эгрону скрыться под грохот закрывшихся ворот, как торбы выдохнули.

‒ Не думал, что когда-нибудь буду отвечать за твои тренировки.

‒ Поверь, об этом не думал вообще никто. Ты вообще уверен, что сумеешь справиться с поставленной задачей?

‒ Ну-ну, говори побольше. Решил поставить под сомнение мою компетенцию? Ты не забыл, что я отвечаю за то, насколько сильно тебе придется стараться?

‒ Я сильно сомневаюсь, что самый молодой капитан корпуса в истории будет тратить время на мои тренировки.

‒ Ха-ха, тут ты прав. Я не смогу все время находиться рядом, но некоторые занятия все же будут на мне.

‒ Какие именно?

‒ Каждое воскресенье я буду проводить бой, чтобы оценить твой прогресс.

‒ Я начинаю чувствовать себя важной шишкой. Смотри не проиграй.

‒ Ну ты даешь, ‒ Элай рассмеялся, словно услышал самую забавную шутку в своей жизни.

‒ Юмор помогает, ‒ Эфель пожал плечами.

‒ Тут ты прав. Очень хочется посмотреть, что изменится, когда тренировка подойдет к концу.

‒ Только высшим силам ведомо, что будет, нам же остается только продолжать идти дальше и надеяться, что все получится.

‒ С каких пор ты стал философом? Умные мысли раньше были у тебя не в почёте.

‒ Сам не знаю. Когда умер отец, все сильно изменилось. Дядя наверняка рассказывал тебе, но я опустился на самое дно. Мысли постоянно давили, и я не придумал ничего лучше, чем забыться в вечных попойках. Теперь я прекрасно понимаю, что глупее ничего придумать было нельзя. Голос в голове никуда не делся. Его можно заткнуть, но только на время. Самое большее, мысли, что тревожили тебя раньше, сменяются на жалость к себе. Рано или поздно ты все равно осознаешь, что пал так низко, как никогда, ‒ голос Эфеля звучал меланхолично. ‒ От себя не убежишь. Именно поэтому я здесь стою перед тобой и думаю, что готов на все, лишь бы прожить эту жизнь достойно.

‒ Жаль, что тебе пришлось столько пережить для того, чтобы прийти к этому.

‒ Брось, Эл. У истории нет сослагательного наклонения. Надо двигаться вперед. Прошлое ‒ это урок, который нужен, чтобы не ошибиться в настоящем.

‒ Слова дяди Эничена.

‒ Да. Как часто он повторял, но дошло только сейчас, что именно он хотел мне сказать.

‒ Главное, что все было не зря.

‒ Ты прав. Теперь дело за малым. Нужно всего-то не умереть во время испытаний, стать королем или заработать репутацию и славу, чтобы никто даже не думал пытаться меня убить.

‒ Ха, действительно, осталось всего ничего. Друг мой, я не могу пообещать тебе, что смогу тебя защитить, но я сделаю все, что от меня зависит для того, чтобы ты сам смог определять свое будущее.

‒ Спасибо.

‒ Даже не обсуждается. Ты мне как брат, поэтому я не мог просто смотреть, как ты становишься пешкой в руках всякого мусора, ‒ Элай положил руку на плечо Эфеля. ‒ А теперь пойдем за мной.

‒ Хорошо.

‒ Кстати, теперь я капитан корпуса, и тебе придется обращаться ко мне по уставу. Авторитет не та вещь, которой можно разбрасываться. Тем более в месте, где в борьбе за власть можно легко распрощаться с жизнью. Надеюсь, ты понимаешь меня.

‒ Так точно, капитан.

Элай залез на галифанта, и Эфелю пришлось ускориться, чтобы поспевать за ним. Белоснежному торбу стоило признать, что вид черного как ночь торба, верхом на закованном в латы галифанте, определенно вызывал трепет.

Они направились вглубь казарм. Здесь солдаты не только спали, но и тренировались, учились и воспитывали своих зверей. Главный питомник так же располагался на территории казарм. Тут и там можно было увидеть тренировочные площадки, стойла для зверей, сами казармы и различные административные здания. Территория была поистине огромной. Одна пятая города была отдана под нужды бронированного корпуса. Цена на землю в городе Борр была огромной, поэтому бронированный корпус можно было смело назвать богачом. Но за эту территорию город получил кое-что дороже золота или серебра. Жители получили защиту и уверенность в завтрашнем дне. В мире найдется мало тех, кто решится напасть на главную базу бронированного корпуса. Все остались в выигрыше: солдаты пользовались расположенными под боком благами цивилизации, а горожане получили гарантии безопасности, которые стали одной из причин бурного развития города. Капитал со всего мира стекался в Борр, что сделало его одним из самых процветающих мест в мире.

Изначально бронированный корпус задумывался как отряд наездников, которые должны взламывать оборону врага и в кратчайшие сроки добираться из одного места в другое. Поначалу все шло по плану, но со временем число наездников росло, и отряд разросся до корпуса. Во множестве битв он заслужил себе громкую славу.

Шли годы, и в настоящее время бронированный корпус разросся до размера небольшой армии. Около двухсот тысяч воинов готовы в любой момент встать на защиту родины. На место наездников выбираются исключительно торбы. Не смотря на союз, все народы мира прячут друг от друга свои секреты. Но не стоит думать, что в бронированном корпусе состоят только торбы. Из-за большой численности и влияния на поле боя были созданы специальные подразделения, укомплектованные, помимо торбов, представителями других народов. Хоть все расы и разделены на два союза, но, есть исключения. Известно об отдельных племенах, родах и семьях, решивших сменить место жительства по различным причинам. Так, племя гилфоргов ‒ Анатей входит в союз «Хэйминум». В свое время они оказались на грани гибели из-за преследования верхушки власти союза «Видеам». Среди сородичей их выделяет белая шерсть. Торбы сумели помочь Анатеям бежать в «Хэйминум» и спасли от неминуемого истребления. С тех пор племя гилфоргов поклялось в верности своим благодетелям. В настоящее время некоторые тайные подразделения армий и вооруженных структур комплектуются в том числе выходцами из племени Анатей.

Наконец торбы достигли тренировочной площадки, где их уже ожидали.

‒ Все уже на месте. Это ‒ Эфель, сын короля Эничена Канафена. Перед вами стоит задача за три месяца сделать так, чтобы он не погиб, когда покинет эти стены, ‒ принц поперхнулся в ответ на слова друга. ‒ Теперь стоит представить ответственных за обучение. Сержант Абон Файс будет отвечать за физическую подготовку.

‒ Так точно, капитан, ‒ пробасил огромный торб с коричневой шерстью, высотой пять метров. В плечах он оказался даже шире Элая. Эфелю показалось, что перед ним стоит дикий галифант. От всего тела Абона так и веяло силой. Глаза были ясными и яркими. Казалось, в них плескался озорной свет, когда Абон изучал стоящего перед ним Эфеля.

‒ Лейтенант Кофр Сивей будет обучать тебя владению тяжелым оружием.

Торб высотой четыре метра с шерстью цвета соломы кивнул. Хотя Кофр был не таким крупным, как Абон, но чувство опасности, испускаемое им, было ничуть не меньше.

‒ Сержант Фин Зовол научит тебя обращаться с дальнобойным и метательным оружием.

‒ Есть, ‒ ответил вейтер, высотой чуть ниже двух метров. Золотистые перья покрывали все его тело. Глаза излучали жизнь и расслабленность. На фоне торбов он смотрелся лилипутом, если, конечно, не считать его соседа.

‒ Достопочтенный Гхор Гарай будет отвечать за развитие твоих умственных способностей.

Высотой один метр, самый маленький из всей собравшейся компании, бронт был закован в панцирь темно-зеленого цвета. Кожа коричневого цвета и ярко-синий парус на затылке. Эфель не ожидал встретить здесь представителя речного народа, а уж тем более, что он станет его учителем.

‒ Спайк Кольм научит тебя взаимодействовать с ездовыми зверями, а также битве верхом.

Спайк оказался торбом высотой четыре метра, с шерстью, отдающей цветом легкой ржавчиной. Весь вид Спайка выражал расслабленность и спокойствие. Только его глаза были невероятно выразительны и активны, словно ни что не могло ускользнуть от них.

‒ Я очень рад, что все вы согласились взяться за это дело, не смотря на ваши собственные дела, ‒ произнес Элай с чувством искренней признательности.

‒ Не стоит. Каждый из нас многим обязан Эничену. Вложив силы в воспитание и обучение его сына, мы выразим лишь малую часть нашей благодарности, ‒ спокойно произнес лейтенант Кофр Сивей.

‒ Вы все обязаны моему отцу?

‒ Именно. Он был невероятно добр к окружающим. Каждый из нас кормил бы червей в земле, если бы не Его Величество. Не стоит думать, что из-за этого к тебе будет особое отношение. Ты будешь пахать за десятерых, ‒ бодро проговорил гигант Абон Файс.

‒ Все вы получили расписание. Обучение начнется с завтрашнего дня. А теперь можете идти.

‒ Так точно, капитан, ‒ хором проговорила собравшаяся компания и незамедлительно разошлась.

Стоило им остаться наедине, как Эфель тут же повернулся к Элаю.

‒ У меня возникла пара вопросов.

‒ Спрашивай.

‒ Я прекрасно понимаю, зачем нужен тренер по ближнему бою и физической подготовке, но для чего мне нужны вейтер, бронт и любитель зверей?

‒ Не смотря на внешний вид и специализацию, каждый из них великий воин и профессионал в своей области. Ты должен кое-что усвоить, прежде чем начать подготовку. Чтобы заслужить право на жизнь, тебе придется научиться выживать в любой точке мира, знать повадки самых опасных существ, понимать, как одолеть врага любыми доступными средствами, а также обладать достаточной силой и выносливостью, чтобы сбежать. Те, кого ты сегодня увидел, одни из лучших в своем деле, о которых знают в каждом уголке мира. Гордись, что они согласились тратить свое время на такого тугодума, как ты.

‒ Но я все равно не могу понять, чему меня смогут обучить Гхор и Спайк.

‒ Мастер Гхор ‒ великий ученый, которого по счастливой случайности удалось переманить в бронированный корпус из исследовательского отдела княжеского рода бронтов. Все стимуляторы и лекарства, которыми пользуются в армии, были сделаны либо им, либо при его участии. Нет никого, разбирающегося в ядах и способах борьбы с ними, лучше него. Очередь из тех, кто хотел бы обучаться у Гхора, состоит из потомков знатнейших домов и родов союза «Хэйминум» и не только. Радуйся, что тебе досталась возможность почерпнуть хоть немного мудрости у него.

‒ Допустим, с ним разобрались. Что насчет Спайка?

‒ Если честно, то я удивлен, что ты задаешь мне такие вопросы. Спайк ‒ руководитель отдела приручения и селекции. Если бы не он, то бронированного корпуса в том виде, каков он сейчас, могло и не быть. Спайк ‒ выходец из обычной крестьянской семьи. В детстве на его деревню напали разбойники и убили всех жителей. Они думали, что не оставили свидетелей, но ошиблись. Проезжавший мимо Эничен нашел едва дышавшего торба и спас. Желая стать полезным, Спайк начал заниматься воспитанием боевых скакунов бронированного корпуса и со временем стал величайшим заводчиком. Он сумел оптимизировать условия для выращивания болгров и галифантов в мирных целях. Мало того, что он невероятно умен, но при этом Спайк ‒ один из лучших всадников корпуса. Если бы его волновала власть и место в обществе, кто знает, может быть, я и не стал бы капитаном. Под его руководством результат практически гарантирован.

‒ Звучит слишком внушительно для такого, как я.

‒ Схватываешь на лету. А теперь пойдем, я покажу тебе твое место жительства на ближайшие три месяца, ‒ смотря на недовольное лицо друга, Элай не мог сдержать смех.

Два торба бодро зашагали прочь. Вскоре они оказались у длинного здания высотой около восьми метров.

‒ Крайняя левая дверь ‒ общая душевая, рядом с ней туалет. Крайняя правая ‒ вход в твою комнату. Остальные ведут в комнаты других членов корпуса, ‒ сходу начал Элай и направился к крайней правой двери. Эфель поспешил за ним. Внутри торбу открылся вид на небольшое пространство, внутри которого расположились: кровать, тумба, шкаф и стол со свечой.

‒ Приемы пищи строго по расписанию в столовой, обмундирование тебе завтра выдадут. Вот расписание занятий, держи.

Эфель бегло оглядел его и понял, что очень крепко встрял. Подъем в пять утра, отбой в десять вечера. И ни единой свободной минуты.

‒ Как я найду путь, куда мне требуется идти?

‒ На каждое первое занятие тебя будет отводить провожатый. Он же покажет, где находятся стойла, лаборатории и остальные места, куда тебе нужен доступ. Советую сразу запоминать, куда идти, иначе потом придется искать самому. Это чревато попаданием в места, куда без стука лучше не соваться.

‒ Я понял.

‒ Теперь мне нужно идти. Увидимся через неделю, ‒ Элай пожал руку Эфелю и развернулся, чтобы уйти.

‒ Спасибо. Правда, я очень это ценю.

‒ Не за что. Мне очень хочется услышать, что ты скажешь, когда мы увидимся через неделю. Бывай, рекрут Канафен.

‒ Всего доброго, капитан Аладон.

Дверь закрылась, и Эфель остался один. Сев на кровать, он начал осматривать свой новый дом. Первым делом торб принялся подготавливать снаряжение, которое оставили в комнате, прерываясь на размышления о будущем. Несколько раз за ним приходили, чтобы отвести в столовую, но организм упорно отказывался даже допускать мысль о еде. В очередной раз задумавшись, Эфель услышал бой колоколов. Отбой, день подошел к концу.Даже громогласный звон не сумел выбить из головы торба не прекращающие звучать слова, повторяемые им словно мантру.

«Завтра начнется новая жизнь. Я не подведу тебя, отец».

Глава 4

Эгрон Аладон верхом на лепидоне направлялся прямиком к казармам, где жил Эфель. Возле двери его уже ожидал торб, облаченный в сверкающие латы. За его спиной виднелась гигантская секира, а на бивни были надеты кольца с торчащими в разные стороны шипами.

«Он все больше и больше становится похож на тебя, Энчиен», ‒ Эгрон невольно улыбнулся.

Стоило главе рода Аладон спешиться и подойти к Эфелю, как его глаза невольно расширились.

‒ Мне кажется, или ты подрос?

‒ Разве что самую малость, ‒ Эфель довольно рассмеялся.

Теперь Эгрон и Эфель были одного роста, а в плечах капитан королевской стражи был даже несколько меньше юного принца.

‒ Даже не мог подумать, что солдатские харчи и хорошие тренировки так тебе помогут.

Услышав это, Эфель невольно поежился.

‒ Даже не напоминайте. Иногда казалось, что восход солнца наступит для всех, кроме меня.

‒ Еда тут еще та, ‒ Эгрон залился смехом и похлопал Эфеля по спине. Внезапно молчавшая до этого фигура заговорила.

‒ Простите, что отвлекаю, но мне кажется, мы куда-то спешили?

‒ Элай, рад тебя видеть, ‒ на лице капитана королевской гвардии появилась гордая улыбка.

К Эгрону и Эфелю подошел еще один торб, который на полметра возвышался над ними. Великан был облачен в черные как ночь доспехи, за спиной виднелась секира-молот. С одной стороны набалдашник был обычной формы, а с другой он принимал форму конуса. На бивнях у Элая так же, как и у Эфеля, располагались по одному кольцу, только у него между ними была натянута цепь с шипами на каждом из звеньев. Весь вид командира бронированного корпуса внушал трепет и страх. Эгрон подошел и обнял сына.

‒ Ты стал еще выше?

‒ Если я стану еще больше, уже Пилп будет ездить на мне верхом.

‒ Ха, и то верно. Теперь стоит перейти к делу. У меня не было времени зайти и проверить, как продвигаются тренировки. Как все прошло?

Эфель и Элай переглянулись.

‒ Пускай Эл…кхм, то есть капитан сам вам скажет.

‒ Не могу сказать, что Эфель непобедим, но те, кто встретится с ним в бою, неприятно удивятся.

‒ Это я и хотел услышать. Сегодня собрание родов, ‒ лицо Эгрона и его тон тут же стали серьезными. ‒ Вы готовы?

‒ Есть небольшая проблема. Дело в том, что я не смог выбрать скакуна.

Эгрон заинтересованно посмотрел на Элая, всем видом показывая, что ожидает объяснений.

‒ Отец, как ты помнишь, зверя необходимо воспитывать с раннего детства. Редко кому удается, подобно тебе, приручить скакуна в зрелом возрасте. На базе просто не осталось детенышей или хотя бы подростков, которые еще не распределены между всадниками. Эфель учился верховой езде, но на тренировочных скакунах, не подходящих для битв. Мы сделали запросы в другие части, но пока их доставят, будет слишком поздно. Даже трех месяцев мало для выстраивания крепкой связи между всадником и его зверем. Поэтому мы решили отложить это до более подходящего момента.

Эгрон немного насупился и несколько раз перевел свой взгляд с одного торба на другого. Эфель и Элай сникли под тяжелым взором капитана королевской гвардии.

‒ Я вас понял, ‒ выдохнул торб. ‒ На собрание поедешь верхом на тренировочном звере. Между испытаниями будет перерыв в месяц. Сначала доживем до него, а потом будем думать, как выйти из сложившейся ситуации. Пока необходимо послать за твоим временным скакуном.

Эгрон окрикнул проходящего мимо солдата и направился к нему.

‒ Эл.

‒ Да.

‒ Я почувствовал, что нам снова по десять, и отцы готовы устроить взбучку за очередную шалость, ‒ на лице Эфеля расцвела улыбка.

‒ И не говори, ‒ Элай согласно кивнул. ‒ У нас с отцом одинаковые звания, но каждый раз, когда он на меня так смотрит, появляется чувство, словно я не капитан бронированного корпуса, а обычный пацан.

Вскоре вернулся Эгрон, ведя запряженного болгра.

‒ Справишься?

‒ Конечно.

Эфель неспеша подошел к болгру и, погладив морду зверя, успокоил его, чтобы в пару движений взобраться ему на спину. Болгр фыркнул, но не стал буянить и пытаться сбросить всадника.

‒ Неплохо, неплохо. Элай, где Пилп?

‒ Сейчас, ‒ капитан бронированного корпуса свистнул, и вскоре можно было увидеть гигантскую фигуру, мчащуюся к ним на всех парах. Грохот становился все ближе, пока перед торбами не остановился галифант, облаченный в доспехи цвета ночи, закрывающие практически все его тело. В экипировке зверя присутствовала интересная деталь. На поясе у Пипла был закреплен гигантский стальной шест. Как только галифант увидел лепидона, тут же глухо зарычал. Элай успокаивающе погладил Пипла по голове.

‒ Не сегодня, мой друг. Бросишь вызов в другой раз.

Галифант, немного поворчав, успокоился и сел рядом со своим хозяином, иногда бросая косые взгляды на лепидона. Последнего, казалось, это даже веселит. Неожиданно на голову лепидона упал кулак Эгрона.

‒ Тебя это тоже касается. Сегодня ни у кого не должно даже мысли возникнуть, что в нашей фракции хоть у кого-нибудь есть конфликты. Ты меня понял?

Сейв заурчал и спокойно улегся у ног Эгрона.

‒ Теперь нам пора выдвигаться.

‒ Есть.

‒Так точно.

Элай и Эгрон залезли в седла, и направились к выходу. Именно через него три месяца назад Эфель прошел, чтобы начать новый путь. Быстро проделав этот путь, троица миновала ворота. Обернувшись в последний раз на стены казарм, Эфель увидел стоящую там компанию: Абон Файс, Кофр Сивей, Фин Зовол, Спайк Кольм, и даже Гхор Гхай. Все они провожали ученика взглядом. Эфель улыбнулся и высоко поднял кулак, словно грозя небу. Они улыбнулись, и пять рук устремились вверх.

‒ Уже хочешь вернуться? ‒ Эгрон прервал тишину.

‒ Может показаться странным, но я буду скучать по этому месту, ‒ искренняя улыбка расцвела на лице Эфеля.

‒ Боишься, что больше их не увидишь? – усмехнулся Элай.

‒ Нет, я обязан вернуться. Мне еще предстоит как следует навалять Абону, Кофру и Фину за все то, что я пережил.

‒ Видно, покатали тебя в пыли на славу.

‒ На самом деле мне еще очень многому стоит у них научиться. Поэтому остается только выжить и вернуться вновь.

‒ Хороший настрой. Не потеряй его. Там, куда тебе предстоит отправиться, иногда все зависит только от него.

‒ Эгрон.

‒ Да?

‒ Спасибо. Думаю, если бы вы тогда не пришли за мной в бар, то я уже был бы мертв.

‒ Брось. Эфель, мы семья, и ее членов необходимо поддерживать и помогать. Даже если кто-то и не хочет, чтобы ему помогли.

Тепло беседуя, торбы направились в сторону центра города Борр. Прохожие уступали дорогу всадникам на гигантских зверях. Некоторые счастливо махали руками и приветствовали их. До ушей всадников то и дело доносились тихие перешептывания.

‒ Король Эничен восстал из мертвых?

‒ Дубина ты. Нет, конечно. Это его сын, Эфель.

‒ О нем больше трех месяцев не было никаких вестей. Я уже подумал, что он того.

‒ Сам ты того. С принцем все хорошо.

‒ Но куда он направляется в сопровождении капитанов бронированного корпуса и королевской гвардии?

‒ Ты откуда вообще вылез? Сегодня проходит собрание родов, где утвердят кандидатов для участия в борьбе за престол.

‒ Я думал, что принц пьяница и дурак.

‒ Дурак тут ‒ это ты. Хотя я тоже слышал про него такие слухи. Может быть, решил умереть побыстрее?

‒ Ха, все может быть.

Подобные разговоры можно было услышать повсюду, но Эфель уже не обращал на них внимания. То, что раньше давило на него, теперь казалось стимулом двигаться вперед. Он хотел, чтобы все те, кто говорил про него за спиной, стояли и с разинутыми ртами смотрели, как ему на голову возложат корону.

Шаг за шагом воины приближались к месту проведения собрания. В городе Борр лишь одно место могло принять таких важных гостей – Бронированная Башня. Высотой пятьдесят метров, гордо сверкая в бликах солнца чёрным мрамором, она, как гигантский кинжал, пронзала город в самое его сердце. В обычное время в ней располагалась резиденция мэра, но сегодня там будут присутствовать более важные персоны: главы самых влиятельных родов, капитаны армий и влиятельные магнаты соберутся, чтобы выбрать тех, кто поборется за корону. Эгрон не говорил этого Эфелю, но даже поддержка рода Аладон, королевской гвардии и бронированного корпуса не гарантировала однозначного успеха. Иногда лучше положиться на случай и удачу, но не забывать про долгий и упорный труд. Эгрон надеялся, что эти старые прохвосты не воспримут Эфеля всерьёз и пропустят его кандидатуру, лишь бы не отдавать место более опасным противникам. Эгрон подал знак рукой, чтобы оба торба поравнялись с ним.

‒ Хочу, чтобы вы кое-что запомнили. Для предводительства народа или армии недостаточно быть сильным и уметь махать оружием. Сегодня вы окажетесь на поле боя, где в качестве мечей и стрел будут использоваться слова.

‒ Я видел всех этих стариков множество раз. Не думаю, что они начнут в открытую, издеваться надо мной, ‒ со скепсисом в голосе произнёс Эфель.

‒ Есть один момент, который ты упустил. В прошлые разы за тобой всегда стоял отец. Он нависал над их шеями, словно меч. Теперь для каждого из них ты лишь помеха на пути к власти. Жадность творит удивительные вещи, изменяя личность до неузнаваемости.

Эфель немного поник от этих слов, но в глубине души он понимал, что так всё и есть.

‒ Элай.

‒ Да, отец.

‒ Сегодня ты впервые покажешься в высшем свете в должности капитана бронированного корпуса. Ты помнишь, кого ведёшь в бой?

‒ Сильнейших солдат, чья нога ступала от пустошей Борра на севере до пустыни Тивод на юге. От архипелага Дифеа на западе до островов Хален и Бахар на востоке нет никого могущественнее бронированного корпуса.

‒ Именно. И ведёт их воин, от одного вида которого враги бросаются прочь. Ты понимаешь, к чему я это говорю, капитан?

На лице Элая появился хищный оскал.

‒ Честь корпуса не будет посрамлена. Будь уверен в этом, отец.

Эгрон посмотрел на сына и улыбнулся.

‒ Эфель, никто не воспринимает тебя всерьёз, ‒ торб перевёл взгляд на немного поникшего без пяти минут кандидата на престол. ‒ Но, несмотря на это, ты для них угроза. Раньше ты был пьяницей, которому сегодня придётся доказать, что он чего-то стоит. Король торбов должен быть гордым, яростным, с холодным умом и горячим сердцем. Среди присутствующих будут и потенциальные союзники. Покажи им тоже самое, что показал своим учителям. Сделай это и в твоих руках окажутся гораздо большие силы, чем ты можешь себе представить.

‒ А причём здесь они?

‒ Те, кто учил и тренировал тебя, далеко не просты. Каждый из них представляет из себя силу, которую капитаны армий и главы родов не прочь прибрать к рукам. Они обучают только тех, в ком смогли рассмотреть достаточный потенциал. Хоть твой отец и сделал для них многое, но одного этого слишком мало, чтобы заставить их тратить время на бездарность. А учитывая, что они пришли провожать тебя, ‒ Эгрон многозначительно осмотрел Эфеля, ‒ мне даже интересно посмотреть, что они смогли вылепить из тебя за эти месяцы.

‒ Но Эл сказал, что они учили и его, вот я и подумал, что …

Не успел Эфель договорить, как Эгрон прервал его.

‒ К счастью, моему сыну досталась капелька моего таланта, ха, иначе они бы и пальцем не пошевелили. Смотри, не возгордись. Как бы быстро ты ни рос, но реальную битву не заменить никакими тренировками. Надеюсь, ты всё понял?

‒ Да.

‒ Хорошо, ведь мы уже пришли.

Перед воинами возвышалась огромная башня, покрытая чёрным мрамором. Он никогда не терял свой блеск. Добывали его только в одном месте в мире – на высочайших пиках гор Терфин. Именно они отделяют пустоши Борра от долины Ноди, которая славится своими плодородными землями и множеством рек. Чёрный мрамор был выбран не случайно. В городе Борр располагается жемчужина армии торбов ‒ бронированный корпус, чьи знамёна выкрашены в чёрный цвет. В их честь и была воздвигнута эта башня.

‒ Столько раз её видел, но никак не могу перестать восхищаться, ‒ не сдержался Элай.

‒ Подбери слюни. Нас уже ожидают, ‒ усмехнулся Эгрон.

Перед входом стояла делегация. В неё входил торб и две колонны вейтеров, создавших коридор, ведущий внутрь башни. Стоило торбу завидеть приблизившихся Эгрона, Эфеля и Элая, он сразу же натянул на лицо дежурную улыбку и бросился к ним навстречу.

‒ Достопочтенные лорды, я так рад увидеть вас здесь. Господин Эгрон, время для вас словно остановилось.

‒ Брось эту лесть, Белин. Как-никак ты глава города.

‒ Сегодня я принимаю самых могущественных торбов всего союза. Для меня честь встретить каждого из прибывших, и вы, капитан Эгрон, являетесь одной из самых значимых фигур сегодняшнего вечера.

‒ Как ты был словоблудом, так им и остался, ‒ усмехнулся Эгрон. На первый взгляд он выглядел приветливо, но в его глазах можно было различить едва заметный холод.

‒ Хватит, сэр. Одних слов мало, чтобы занять мой пост, ‒ мэр словно ничего не заметил и продолжил мило улыбаться.

‒ Но и без них не обошлось.

‒ Давайте оставим эти игры. Я был бы счастлив, если бы вы представили мне своих спутников.

Белин улыбнулся и перекинул свой взгляд с Эгрона на стоящих позади торбов. Капитан королевской гвардии кивком головы указал в сторону Элая, словно давая ему разрешение.

‒ Здравствуйте, лорд Белин. Я капитан бронированного корпуса ‒ Элай Аладон.

Белин оказался около четырех метров в высоту. Он обладал мехом коричневого цвета и бивнями без единой царапины. Элай с первого взгляда понял, что торб перед ним никогда не поднимал ничего тяжелее пера или бокала с вином. Белин же изумленно вытаращился на собеседника и протянул руку.

‒ Капитан, как не вежливо с моей стороны до сих пор не познакомиться с вами лично. Я много раз отправлял посыльных с приглашением на ужин, но солдаты бронированного корпуса постоянно разворачивали их, говоря, что вы заняты и ни с кем не желаете видеться. Безмерно рад нашему знакомству.

‒ Сожалею, лорд Белин, но вы должны меня понять. Став капитаном самого могущественного корпуса союза в моем возрасте, было бы непростительной глупостью расслабиться, ‒ посыл, скрытый в словах Элая, был предельно понятен.

‒ Капитан не только силен, но и мудр. Сразу видно, что вы по праву заняли свой пост.

Элай на это лишь улыбнулся и кивнул головой, показывая, что разговор окончен. Белина это смутило, но он не смел ничего сказать. По одному лишь слову Элая бронированный корпус может переехать в другой город. Стоит отметить, что желающих найдется не мало. Выгода от такого соседства перевешивает любые неудобства. Белин был готов вытерпеть немного неучтивости в свой адрес. После этого он перевел взгляд на последнего торба, показавшегося ему смутно знакомым.

‒ Приветствую вас. Эфель Канафен.

Теперь Белин больше не мог скрывать свое удивление.

‒ Здравствуйте, принц. Я все не мог понять, почему вы кажетесь мне таким знакомым, но наконец осознал. Вы очень похожи на своего отца. Это огромная утрата для всех нас. Великие всегда уходят слишком рано.

‒ Благодарю вас за добрые слова.

Прежде чем Белин начал свою новую тираду, Эгрон решил, что пора заканчивать представление.

‒ Белин, я думаю, нам пора подниматься наверх.

‒ Конечно, я сейчас же позову сопровождающего, ‒Белин махнул рукой в сторону входа, и к ним подлетел вейтер. ‒ Он вас проводит. Желаю удачи, уважаемые лорды.

Торбы кивнули и направились вслед за вейтером. Вскоре улыбка покинула лицо Белина.

«Если Эгрон захочет посадить своего сына на престол, это может стать серьезной проблемой для наших планов, ‒ глава города начал сокрушаться про себя. ‒ Еще этот принц. Я думал, что он уже спился где-то. Увидеть его здесь ‒ действительно большая неожиданность».

Тем временем торбы проследовали за вейтером, пока не остановились перед закрытыми дверями в стене. Справа от них располагалась лестница, но проводник зачем-то повел их сюда.

‒ Насколько я знаю, собрание будет проходить на верхнем этаже. Зачем ты привел нас к этим дверям? – не мог не спросить Элай.

‒ Простите, господин, что не объяснил сразу, ‒ тут же заговорил вейтер. ‒ Лестница для обычных граждан, таких как я. Для особенных гостей есть другой путь.

Неожиданно двери открылись. Внутри располагалась обычная комната, достаточно большая, чтобы вместить внутри четырех солдат в полном обмундировании.

‒ Следуйте за мной. Это чудо‒устройство называется лифт, и оно одно из последних новшеств в мире. Лишь немногие могут себе его позволить.

Вейтер зашел внутрь и стал ждать торбов. Троица все же последовала за ним. Стоило им войти, как вейтер нажал на кнопку на стене, и двери закрылись. Неожиданно все почувствовали, что начали подниматься вверх.

‒ Комната действительно движется? – не смог сдержать свое удивление Эфель.

‒ Вы совершенно правы, господин.

‒ Но как это возможно?

‒ Лорд Белин говорил, что это секрет, но вам я могу рассказать. В подвале находятся галифанты и инструктор. Звери натренированы наматывать стальные тросы на гигантский барабан. Их инструктор следит, чтобы звери наматывали ровно столько троса, чтобы они смогли подтянуть комнату, в которой мы находимся, на нужную высоту.

Спустя минуту лифт остановился и перед торбами открылись двери. Вейтер вышел, пропуская троицу внутрь помещения. Взгляду Эфеля и его спутников открылся вид на зал собраний. Помещение занимало весь этаж башни. Стены были выложены из того же черного мрамора, что украшал ее снаружи. Они были увешаны лампами, внутри которых горел огонь. На потолке висела огромная люстра, света от которой хватало, чтобы осветить все пространство зала. Посредине комнаты расположился круглый стол, пустой в середине. Эфелю он напомнил бублик, который он очень любил есть в детстве. Стол был сделан из белого камня, что создавало великолепный контраст с остальным помещением. Его размеры поражали. Вокруг стола стояло большое количество стульев, выполненных из такого же материала. Из-за своих габаритов торбам приходилось тщательно выбирать из чего делать мебель. Чаще всего использовались камни и различные крепкие породы древесины. Вдоль стен располагались окна, через которые открывался великолепный вид на город.

‒ Уважаемые лорды, прошу вас пройти на ваши места.

По выражению Эгрона было видно, что он уже бывал здесь, так как ни один мускул не дрогнул на его лице. Элай, как и Эфель, был полностью поглощен созерцанием открывшегося перед ним вида.

‒ Не похоже на казармы, правда? – не мог не подшутить над другом Эфель.

‒ Ха, ты прав. Тебе не кажется, что обстановка тут получше, чем в «Злобном блусе»? – не остался в стороне Элай и улыбнулся.

‒ Ах ты, – Эфель не ожидал такого ответа.

‒ Не время для шуток, мы не одни.

Эгрон был бы и рад составить им компанию, но было не совсем подходящее время и место.

Эфель и Элай проследовали за Эгроном, занимая места по обе стороны от него. Капитан королевской гвардии, несомненно, обладал самым большим влиянием. Когда все расселись, Эфель обратил внимание на других гостей. Напротив, восседали трое торбов с шерстью цвета солнца. Центральный был отмечен печатью возраста: серебро пробивалось сквозь светлых мех, а бивни утратили былой блеск, иссеченные временем. Слева от него расположился торб средних лет. От него исходила приобретенная за годы сражений аура опасности. За его спиной была видна рукоять двуручного меча, который располагался там явно не для красоты. «Воин», ‒ сразу же поняли торбы. Справа от старца сидел самый молодой из них, источавший ауру надменности и превосходства над окружающими.

«Неужели и я когда был таким?» ‒ мысленно сокрушился Эфель.

‒ Эгрон, рад видеть тебя в добром здравии, ‒ неожиданно старый торб прервал тишину.

‒ И я рад встрече, Бохор. Давно ты не появлялся на публике. Уже стали ходить слухи, что ты отошел от дел.

‒ Ха-ха, на то они и слухи. Для торба ‒ позор упиваться жизнью в лени и праздности, ‒ на этих словах Бохор на секунду стрельнул глазами в Эфеля, что не осталось незамеченным, ‒ но доля правды в них есть. Пришла пора передать бразды правления в более молодые и сильные руки. Это мой сын ‒ Догал.

‒ Для меня большая честь познакомиться с вами, капитан Эгрон, ‒ кивнул торб.

‒ Оставь любезности. Ты ‒ капитан восточной армии Целисера и находишься в том же положении, что и я. Знаменитый меч Месси. Слухи о твоих подвигах опережают тебя.

‒ Как уже сказал мой отец, на то они и слухи.

‒ Но и они не появляются просто так.

Догал на это улыбнулся, не желая продолжать разговор. Бохор, почувствовав неловкость, вновь прервал молчание:

‒ Это мой внук ‒ Балти, ‒ заносчивый торб, тут же сделал легкий поклон в сторону Эгрона.

‒ Знакомство с вами ‒ честь, которой достойны не многие в мире.

‒ Похвала восходящей звезды нашего союза многого стоит. Балти Пойлон ‒ воин, отличившийся во многих битвах с ордами пиратов моря Месси.

‒ Приятно слышать, что слава обо мне достигла даже вас.

После этих слов Эфель взглянул на Балти другими глазами. Возможно, вся эта напыщенность имела под собой основания.

‒ Эгрон, не представишь своих спутников?

‒ Конечно. Это мой сын ‒ Элай, капитан бронированного корпуса.

‒ Рад знакомству, ‒ Элай кивнул в сторону членов рода Пойлон. От такого холодного приветствия в глазах Балти начало разгораться пламя ярости.

‒ Самый молодой капитан корпуса в истории союза. Великий кулак степей. Вести о ваших подвигах в степях Рамейл и пустошах Борра гремели повсюду. Суметь вывести отряд из окружения, убив военачальника врага, ‒ Догал разглядывал торба с интересом, ‒ действительно многого стоит.

‒ Спасибо за вашу похвалу. Это был мой долг.

‒ Я слышал, что ты порядочен и скромен. Видимо, на этот раз молва не ошиблась, ‒ голос Догала был спокоен, но в нем можно было различить небольшую издевку.

‒ Вы правы. Но я такой лишь по отношению к союзникам. К врагам же у меня совсем другой подход, ‒ Элай улыбнулся, но это было скорее похоже на оскал.

‒ Молодежь действительно наступает нам на пятки. Не правда ли, Эгрон? – смеясь сказал Бохор. Эгрон лишь улыбнулся в ответ.

‒ А это Эфель Канафен, сын ныне покойного короля Эничена.

‒ Для меня честь познакомится с вами, ‒ Эфель слегка поклонился. В глазах членов рода Пойлон промелькнула вспышка презрения.

‒ Весьма неожиданно встретить здесь принца. В народе поговаривали, что вы топите горе по тавернам и барам, ‒ язвительно заметил Догал.

‒ Утрата не только отца, но и правителя народа, опоры союза, стала для меня тяжелым ударом. Но жизнь идет дальше, и отец бы не хотел, чтобы я закончил, как твердят слухи, ‒ Эфель улыбнулся, показывая, что слова собеседников для него пустой звук. ‒ Но как верно заметил лорд Бохор, на то они и слухи, капитан.

На лицах членов семьи Пойлон появились натянутые улыбки. Неожиданно двери лифта снова отворились и через них прошли трое торбов, с шерстью темно-бордового цвета. Один из них был чуть ниже Элая, а двое других ‒ ростом с Эфеля.

‒ Кого я вижу! ‒ воскликнул торб, шедший в центре. На его лице сияла улыбка, словно он встретил старого друга. ‒ Эгрон, я думал, что для тебя такие встречи не интересны.

‒ Жак, видимо кому-то сильно легко живется. Может, стоит напомнить тебе о походе к озеру Пусат, ‒ Эгрон поднялся со своего места. Троица направилась прямо к нему. Эфель и Элай немедленно последовали его примеру. Подойдя вплотную, Жак и Эгрон пожали друг другу руки, тепло улыбаясь.

‒ А ты все такой же молчаливый, Хайт? – Эгрон обратился ко второму торбу, который казался точной копией Жака.

‒ Вы же знаете, капитан, субординация, ‒ ответил торб, мущенно улыбаясь и протягивая руку Эгрону.

‒ Приятно видеть, что за столько лет хоть что-то остается неизменным. Теперь ты уже и сам капитан, так что можешь убрать этот официоз. К тому же ты знаешь, как я его не люблю, ‒ Эгрон не смог сдержать смех.

‒ Прошу представь нас своим спутникам, видно, что они не совсем понимают кто мы, ‒ задорно проговорил Жак.

‒ Элай, Эфель, знакомьтесь, это Жак и Хайт Бодеры. Они капитаны северной и южной армий Мозерама. Помимо этого, Жак и Хайт являются главами одного из великих родов.

‒ А это, я так понимаю, твой сын ‒ Элай, капитан бронированного корпуса? ‒ Жак протянул руку Элаю, его взгляд искрился дружелюбием.

‒ Рад знакомству, ‒ Элай пожал руку в ответ, чувствуя крепкую хватку капитана.

‒ Эгрон, твой сын ‒ великий воин, достойный своего отца. Позвольте представить моего потомка – Балдра. Чего-чего, а силы ему не занимать, ‒ Жак представил самого крупного из них.

‒ Рад знакомству, ‒ коротко ответил Балдр и остался стоять на месте словно статуя.

‒ Не принимайте близко к сердцу. Хоть этот парень и выглядит как дикий зверь, но он на удивление застенчив.

После слов своего отца щеки Балдра как будто покраснели.

«Невозможно. У него же красная шерсть, как ему удалось?» – промелькнула мысль в голове Эфеля, прежде чем его прервали слова Жака.

‒ А ты, наверное, Эфель, сын короля Эничена?

‒ Да, вы правы, капитан.

‒ Твой отец был великим героем и примером для нас с братом. Прими мои искренние соболезнования.

‒ Спасибо, ‒ искренне произнес Эфель, отвечая на рукопожатие.

‒ Дядя, мне кажется, что вы с Жаком и Хайтом хорошо знакомы?

‒ Более чем. Их отец, был нашим с Эниченом боевым товарищем. Судьба распорядилась так, что его избрали главой рода, и ему пришлось покинуть армию. Но мы с Эниченом продолжали нести службу. Вскоре Догр прислал к нам в отряд своих сыновей, которым только стукнуло восемнадцать. Так уж получилось, что именно на наши с Эниченом плечи выпала забота о том, чтобы превратить в солдат двух изнеженных сынков, которые вырвались из-под юбки у матери.

‒ Чистая правда. Элай и Эфель, если бы не они, мы с Хайтом давно бы кормили червей. То, кем мы стали, во многом заслуга Эгрона и Эничена.

‒ Брось, Жак. Каждый сам кузнец своей судьбы. Ваши достижения – полностью ваша заслуга, и уж точно не моя.

‒ Капитан, вы, как всегда, умеете найти нужные слова. Думаю, нам пора рассаживаться по местам.

Жак, Хайт и Балдр сели недалеко от Элая, Эфеля и Эгрона. Можно было бы посчитать это случайностью, но не в этом случае. Члены одной фракции зачастую держаться вместе. Представители рода Пойлон заняли противоположную сторону стола, что недвусмысленно намекало на их враждебность. Бодеры же, хоть и сели рядом, но оставили свободное место. Это можно расценить как обозначение дружелюбного отношения, но не объявление о союзе. К счастью, острый ум Эфеля позволил ему, верно, истолковать знаки. Политика – это клубок интриг, тайн и недомолвок, где ошибка в доверии может стоить жизни. Пока что Эфель безоговорочно доверял лишь Эгрону, Элаю и своим учителям.

Время шло, и спустя десять минут двери лифта открылись вновь и в зал вошел торб высотой три метра восемьдесят сантиметров. Обычно торбы вырастали до четырех метров, и рост ниже был причиной насмешек от окружающих. Но тот факт, что этот воин сейчас находился здесь, говорил о том, что он далеко не так прост. кинув взглядом собравшихся, он направился к членам рода Пойлон и занял место рядом с ними. Эфелю показался странным тот факт, что его шерсть хоть и была желтой, как у его соседей, но словно более тусклой. Усевшись, он кивнул в знак приветствия и замер, не проронив ни слова.

‒ Кто это?

‒ Свейт Лициа, капитан южной армии Целисера. Поговаривают, что он имеет кровное родство с родом Пойлон, но в нем их кровь не слишком сильна. Не стоит его недооценивать. Не смотря на рост и скромное происхождение, он сумел стать капитаном ‒ такое не заслужить просто так.

Эфель по-новому взглянул на капитана. Лицо Свейта было невозмутимым, словно никто из присутствующих не представлял для него ни малейшего интереса. Следующими в зал собраний пришли четверо торбов, незнакомых Эфелю. Все четверо были ростом под четыре метра: двое – с синей шерстью, двое – с рыжей. Один из торбов рыжего цвета был девушкой. Женщины у торбов обладали равными с мужчинами правами, и воительниц можно было встретить в любой армии или корпусе. Но все же видеть торбскую девушку здесь было необычно. Обычно представительницы высшего общества предпочитали роль хранительниц очага, посвящая себя воспитанию детей и управлению семейными делами, пока мужчины пропадали в военных походах. Четверка огляделась и заняла места между родами Бодер и Пойлон, соблюдая дистанцию с каждым из соседей.

«Еще одни соперники», ‒ моментально понял Эфель.

‒ Приветствуем, ‒ сказали почти одновременно два торба среднего возраста ‒ синий и рыжий. Остальные присутствующие поприветствовали их в ответ и в зале вновь воцарилась тишина. Эфель едва начал наклоняться к Эгрону, намереваясь расспросить о новоприбывших, как старый вояка, словно прочитав его мысли, заговорил, опережая вопрос.

‒ Рыжий торб среднего возраста, сидящий крайний справа ‒ Мандр Фолидер, капитан восточной армии Мозерама. Рядом с ним ‒ его дочь, Лойна. Крайний слева ‒ Брит Севан, капитан западной армии Мозерама. Справа от него ‒ его сын, Юной. Насколько мне известно, Лойна и Юной обручены. Это может означать объединение двух великих родов в союз.

Эфель взглянул на них. Мандр и Брит оба были ровесниками Жака и Хайта. Суровые лица, грозные взгляды и не зарастающие шерстью шрамы, разбросанные по всему телу. Все это говорило о том, что свои звания они получили не за красивые глаза. Юной Севан, напротив, казался воплощением обыденности. Вокруг него словно клубилась аура заурядности и спокойствия.

«Странно, не похож он на того, кому нужны трон и власть,» - промелькнуло в голове Эфеля.

Лойна Фолидер выглядела дикой и необузданной. Необычайно стройная, почти хрупкая на фоне остальных, она, тем не менее, приковывала взгляд, но глаза выдавали ее. Лишь раз заглянув в них Эфель понял ‒ она опасна. Трудно было даже представить, сколько ей пришлось пережить, чтобы оказаться здесь, за этим столом, иметь право голоса. Ее путь, несомненно, был наполнен испытаниями и невзгодами, закалившими девушку.

Вскоре в зал вошли четверо торбов с серого шерстью. Один из них, мужчина средних лет, был ростом с Элая и всем видом излучал аура могущества. Рядом с ним шла женщина, ростом три с половиной метра, невероятно стройная и изящная. Эфелю показалось, что она словно перо на ветру, так мягка была ее поступь. Следом за ней шагал торб четырех метров ростом, но от него не исходило чувство опасности.

«Торгаш,» ‒ мгновенно понял Эфель.

Слишком многих торговцев и мошенников он повидал, чтобы спутать их с кем-либо. Замыкала процессию девушка, точная копия той, что шла впереди, только ростом повыше ‒ четыре метра. Они обе были похожи как две капли воды, но разница была в излучаемой ими ауре. Девушка излучала энергию молодости и игривости, в то время как женщина казалась воплощением холодного спокойствия и величия. Фигуры проследовали к незанятой части стола и разместились справа от рода Пойлон. Стоило им сесть как здоровяк сотряс воздух своим грубым, мощным голосом.

‒ Я уже думал, что некоторые из вас давно кормят червей, а, вот вы где собрались.

‒ Лойд, ты все так же громок и резок на слова, ‒ невозмутимо ответил Эгрон, одарив собеседника холодной улыбкой.

- Таким старикам, как мы, уже поздно меняться. Старого сифра новым трюкам не научишь.

Эгрон улыбнулся и сместил свой взгляд правее.

‒ Леди Севия, вы все также прекрасны. Рад видеть вас здесь.

‒ Эгрон ‒ старый льстец. Ты же знаешь, как я реагирую, когда слышу комплименты моей жене от других мужчин, ‒ прозвучал вдруг голос Лойда, полный притворного возмущения, но с веселыми искорками в глазах.

‒ Брось дорогой, ‒ нежно сказала Севия и посмотрела на Лойда. Одного взгляда хватило, чтобы гигант успокоился и затих. ‒ Капитан просто проявляет вежливость. К тому же, ‒ Севия обвела присутствующих взглядом и продолжила своим бархатным и несколько отстраненным голосом, ‒ мы не могли пропустить такое представление.

Эгрон кивнул, соглашаясь с ее словами, после чего перевёл взгляд на остальных торбов.

‒ Лорд Солт, леди Элисия, ‒ Эгрон кивнул торбам.

‒ Капитан Эгрон, ‒ Солт и Элисия ответили кивками и улыбнулись. У Эфеля складывалось ощущение, что история между его дядей кроется нечто большее, чем просто светская учтивость.

Взгляд Эфеля неотрывно следил за Элисией. Что-то в ней казалось до боли знакомым. Будто тень воспоминания, которая никак не могла обрести четкость.

‒ Дядя?

‒ Да, ‒ Эгрон словно только этого и ждал. - Тебе видимо интересно узнать кто они такие?

‒ Если честно, то да.

‒ Тот здоровяк ‒ Лойд Краут. Он капитан всей городской стражи и сил правопорядка. Справа от него ‒ его жена Севия. По совместительству она глава тайной полиции.

‒ Глава чего? ‒ Эфель впервые услышал о таком подразделении.

‒ Видимо тут придется немного прояснить. У торбов есть силы для борьбы с внешним врагом: северная, южная, восточная и западная армии. Они дислоцируются на Целисере и Мозераме. У каждой армии есть свой флот, разведка и отряды правопорядка, которые следящие за соблюдением законов внутри армии. Кроме того, есть бронированный корпус ‒ особое военное объединение, которое отправляют в места, где армия справится не может. Помимо этого, есть королевская гвардия. По своей сути это еще две армии: одна стоит на защите столицы союза, вторая на защите столицы торбов. У королевской гвардии тоже есть собственная разведка. Силы правопорядка следят за соблюдением законов во всех городах, где главенствует законы союза «Хэйминум», как на Целисере, так и на Мозераме. Они ловят преступников и врагов, которые проникли на нашу территорию. Но бывают случаи, когда необходимо устранить угрозу для союза, не прибегая к открытым действиям. Тогда в дело вступает тайная полиция. К ним стекаются данные разведки всех армий и корпусов. Тайная полиция ‒ это глаза и уши союза, а если того требует ситуация ‒ и кинжал во тьме. Эта структура жизненно необходима для существования и процветания страны, в условиях, когда опасность может прийти откуда угодно. И Севия всем руководит. Не стоит смотреть на нее свысока из-за роста или того, что она женщина. Поверь мне, из всех присутствующих лишь немногие способны одолеть ее в бою. Она чрезвычайно опасна, но, к счастью, и она, и ее муж беззаветно преданы союзу и закону. Они не перед чем не остановятся, чтобы устранить любую угрозу для государства.

Эфель кивнул, по-новому взглянув на женщину, сидящую неподалеку.

‒ Рядом с ней ‒ дочь Севии и Лойда. О ней мне почти ничего не известно, кроме имени – Элисия. Ее родители хорошо постарались, чтобы информация о их семье не выходила за ее пределы. Последний ‒ Солт Краут. Он управляющий одного из двух самых больших торговых домов Целисера.

‒ «Опал», я полагаю?

‒ Верно, ‒ подтвердил Эгрон. ‒ Семья Краут по праву считается одной из сильнейших. У них много денег, власти и силы. Думаю, если бы не многовековые традиции, именно они восседали бы на троне. К счастью, они верны заветам предков и не посмеют их нарушить. И, конечно, сделают все, чтобы покарать тех, кто на эти традиции наплюет. Я говорил тебе, что, если ты будешь принимать участие в испытаниях, убить тебя вряд ли посмеют. Нападение на участника ‒ это нарушение закона предков. Нарушить наши устои ‒ значит оскорбить род Краут. На это, поверь мне, не осмелится ни один, даже самый тупой и безмозглый торб в мире. Месть для них – святое. Все их обидчики бесследно пропадают, и никто не знает, куда.

‒ Дядя, почему мне кажется, что Элисия выглядит такой знакомой? - Эфель был поражен от услышанного.

‒ Думаю, что со временем ты и сам узнаешь, ‒ загадочно ответил торб и замолчал.

‒ Отец, мне тоже так кажется. Чувство, что мы уже с ней пересекались, но я не могу вспомнить, где, ‒ внезапно сказал Элай.

‒ Не забивайте себе голову. Если это будет нужно, то вы обо всем узнаете.

Эфель и Элай беспомощно кивнули головами в знак согласия. Они прекрасно знали, что, если тот не захочет что-то рассказывать, вытянуть из него информацию практически невозможно.

Присутствующие ожидали представителей последнего ‒ седьмого великого рода. Они не заставили себя долго ждать. Вскоре двери лифта открылись и появились четверо, которых Эфель предпочел бы никогда больше не видеть в своей жизни. Из лифта вышли трое белоснежных торбов, каждый высотой четыре метра двадцать сантиметров, с шерстью белого цвета. Их спутник четырех метров роста обладал коричневой шерстью. Они сразу же проследовали к столу и сели на расстоянии двух кресел от Элая.

‒ Хох, дорогой племянник, не думал увидеть тебя здесь, — прозвучал голос, пропитанный фальшивой теплотой.

‒ Рад видеть вас, первый и второй дядя, Амет, лорд Юнио, ‒ Эфель даже не пытался придать своему голосу родственной теплоты.

‒ Эфель, мы уже начали беспокоиться. Ты так давно не появлялся дома, ‒ улыбка озарила лицо Эмилио Канафена, капитана северной армии Целисера. После этих слов внутри Эфеля словно взорвался вулкан, но на его лице не дернулся ни единый мускул.

‒ Были некоторые дела. Я обязательно еще ни раз посещу семейную резиденцию. Как ни крути, а наш род после смерти отца, находится без главы, ‒ Эфель улыбался, прекрасно понимая, что скрытый смысл его слов понятен всем присутствующим. Лица членов рода Канафен тут же застыли, словно обратились в камень. Внезапно зал пронзил звук громкого смеха.

‒ Ха-ха, Севия, сдается мне, это собрание обещает быть весьма занимательным, ‒ провозгласил Лойд Краут, весело глядя на свою жену. Севия, словно ледяная статуя, не выказала ни малейшей эмоции. Канафены проигнорировали слова Лойда.

‒ Эфель, мы ждем тебя уже достаточно долго. Ветвь семьи, возглавляемая сначала твоим отцом, а теперь тобой, обезглавлена. Мы помогаем как можем, но вечно так продолжаться не может, ‒ произнес Пройт Канафен, капитан западной армии Целисера.

Эфель прекрасно знал, что после смерти Эничена и его отсутствия две другие ветви семьи постепенно подминали под себя имущество и бизнес его ветви. В роде Канафен было всего три ветви. Руководили ими Пройт, Эмилио и Эничен. После его смерти руководство по праву должно было перейти к Эфелю. К сожалению, из-за своего образа жизни Эф не сумел должным образом окунуться в дела семьи, и она осталась буквально обезглавлена. Данный факт не смог ускользнуть от внимания членов других ветвей, и они, словно хищники, стали потихоньку отгрызать от ветви Эфеля кусок за куском.

‒ Я благодарю вас за проявленную заботу и попрошу с этого момента не лезть в дела, не касающиеся ваших ветвей, ‒ Эфель практически прямым текстом сказал своим дядям убрать руки от его имущества и семьи. В этом месте, такая игра слов не могла никого обмануть. Все присутствующие сразу поняли, что в рядах рода Канафен не все так гладко, как хотелось бы.

‒ Ха-ха, дорогой племенник, как скажешь. Тогда мы будем ждать твоего возвращения, чтобы провести собрание глав, ‒ с лицемерной улыбкой произнес Пройт, словно и не слышал недавних слов Эфеля, но в глубине его глаз плясали огоньки ярости.

‒ Обязательно. В скором времени я оповещу вас о времени своего возвращения, ‒ Эфель кивнул, ставя точку в разговоре. Внутри него клокотала ярость. Эмилио и Пройт, хоть и именовались дядями, являлись дальними родственниками, к которым Эфель с детства питал искреннюю привязанность. Увы, в свое время они проиграли борьбу за место главы рода Эничену и внутри них тлело пламя обиды и зависти. Законы торбов гласят: выбор главы рода возможен лишь при полном собрании глав ветвей. Для Пройта и Эмилио есть лишь два варианта. Либо тихо убрать Эфеля, поставив своего ставленника на место главы ветви, либо смиренно ждать, пока Эфель сам не захочет прийти и проголосовать. Большинство считало, что именно Эмилио станет следующим главой рода Канафен. Северная армия под его управлением является одной из сильнейших в союзе. Пройт, в свою очередь, всецело поддерживал Эмилио, скрепляя союз обещанием выдать свою дочь, Фесентию, за Амета, сына Эмилио. Эфель же, не имея за спиной значительной силы, не представлял для них ощутимой угрозы.

Глава 5

Вскоре в зал поднялся Белин, мэр Борра, и занял место председателя.

‒ Я, Белин Загстер, глава и мэр города, удостоен чести председательствовать на этом историческом собрании семи великих родов. Все мы скорбим. Наш король ‒ Эничен Канафен пал смертью храбрых. Наш долг не смотря на всю грусть продолжить жить ради торбов во всем мире. Нашему народу нужен вождь, король, чье имя будет внушать трепет врагам торбам и всем народам союза «Хэйминум». По заветам предков, королем может стать лишь тот, кто пройдет Великое Испытание. Каждый желающий может бросить вызов судьбе, но дабы избежать бессмысленных жертв, нами принято решение ограничить число претендентов до самых достойных, чьи шансы выжить самые высокие.

‒ Кхм, ‒ Лойд Краут прервал речь Белина и бросил на него красноречивый взгляд. Белин едва заметно кивнул и продолжил:

‒ Так как данное ограничение не является прямым нарушением традиций, род Краут предложил внести новые коррективы. По всему миру были разосланы двадцать жетонов, дарующие право участвовать в Великом Испытании. В случае, если один торб одолеет в бою другого, владеющего жетоном, он сам становится претендентом. Так же каждому из великих родов будет даровано по одному месту, на которое они могут выдвинуть своего кандидата. В случае, если они решат не делать этого, место освободиться и и число жетонов во внешнем мире увеличится на один. Всего в испытании примут участие двадцать семь претендентов. И прежде, чем мы продолжим, необходимо определить, кто именно из представителей родов примет участие. Прошу каждый род назвать своего представителя. Начнем с рода Канафен.

Эмилио Канафен поднялся:

- Я, Эмилио Канафен, и Пройт Канафен, капитаны армий и главы ветвей одного великого рода, выдвигаем кандидатуру Амета Канафена.

Амет встал, исполненный уверенности в своих силах. Его взгляд, словно клинок, скользнул по залу и, задержавшись на Эфеле кровожадно улыбнулся.

«Как был засранцем в детстве, так им и остался,» ‒ подумал Эфель, глядя на Амета.

‒ Есть ли у кого-либо из представителей других великих родов возражения по поводу данной кандидатуры?

В ответ – лишь тишина, красноречивее любых слов.

‒ Хорошо, ‒ продолжил Белин. ‒ Первый кандидат определен. Прошу следующими высказаться великий род Бодер.

‒ Я, Жак Бодер, и Хайт Бодер, капитаны армий и главы великого рода Бодер, выдвигаем кандидатуру Балдра Бодера.

Балдр поднялся во весь свой исполинский рост. Без сомнений, он произвел определенное впечатление на собравшихся.

‒ Есть ли возражения против участия Балдра Бодера в Испытании?

В зале царила тишина.

‒ Тогда я рад представить вам второго кандидата, Балдра Бодера, ‒ Белин прервался на секунду и взглядом прошелся по залу, выбирая следующего кандидата. ‒ Я прошу великий род Пойлон назвать своего кандидата.

Бохар встал. Бохар поднялся. Мгновенно сбросив с себя пелену старости, он предстал перед собравшимися суровым степным болгром, готовым на все ради достижения цели.

‒ Я, Бохар Пойлон, Догал Пойлон и Свейт Лициа, на правах главы великого рода и капитанов двух армий предлагаю кандидатуру Балти Пойлона.

Балти поднялся.

‒ Если кто-то из присутствующих против, прошу сказать сейчас, ‒ Белин произнес это быстро, словно заученный стих.

Тишина.

‒ Третий кандидат, Балти Пойлон, определен.

Дальше Белин обратился к родам Севан и Фолиндер. Ожидаемо кандидатами были выбраны Юной Севан и Лойна Фолиндер.

‒ Прошу великий род Аладон представить своего кандидата.

‒ Я, Эгрон Аладон, главы великого рода, и мой сын, Элай Аладон, капитаны королевской гвардии и бронированного корпуса, выдвигаем в качестве кандидата Эфеля Канафена, ‒ провозгласил Эгрон, поднимаясь во весь рост.

Зал застыл в изумлении. Все ожидали, что выдвинут Элая, а Эфель рассматривался лишь как незначительная поддержка от одной из боковых ветвей великого рода. Даже если многие и не знали Эфа лично, то новости о нем долетали до каждого. Избалованный отпрыск богатого семейства, не способный поднять ничего тяжелее кубка с вином.

‒ Я против, ‒ внезапно заговорил Брит Севан. ‒ Мы просто пошлем его на верную смерть. Ограничения введены, чтобы избежать ненужных смертей. Эфелю нечего делать на испытании.

‒ Брит, ты ставишь под сомнение мои слова? - Эгрон произнес ледяным тоном, смотря прямо в глаза главе рода Севан.

‒ Нет, лорд Эгрон. Я не смею, ‒ Брит переменился в лице.

«Гребанный старик,» ‒ промелькнуло в голове у Брита, но он не осмелился произнести это вслух. Слишком большой вес имел Эгрон Аладон в союзе «Хэйминум», чтобы провоцировать его из-за такого пустяка.

‒ Даже если не принимать во внимание тот факт, что у него ничтожные шансы на успех, ‒ вступил в разговор Бохор Пойлон, ‒ существует другая проблема. Если одобрить кандидатуру Эфеля, то у рода Канафен будет два кандидата, что ставит другие рода в затруднительное положение.

‒ Лорд Бохор, я Эфель Канафен, сегодня присутствую здесь не от имени рода Канафен, а от имени себя, своего отца и великого рода Аладон. К чему эти сложные маневры, как занятие места рода Аладон, если я мог просто вызвать на поединок одного из других претендентов?

Бохор кивнул и больше не вымолвил ни слова.

‒ На правах старшего родственника, я, Эмилио Канафен, блокирую эту кандидатуру.

‒ Эмилио, не забывайся, ‒ в голосе Эфеля засквозили стальные нотки. ‒ После того, как мой отец отдал жизнь, чтобы ты и тебе подобные могли жить в мире, я официально стал главой одной из ветвей нашего рода. Больше нет старших и младших.

‒ Эфель, кажется, ты зарываешься, ‒ произнес Пройт Канафен, поднимаясь с места и кладя руку на рукоять молота.

‒ Пройт, не забывай, с кем имеешь дело. Неужели ты думаешь, что того, за чьей спиной стоит бронированный корпус, так легко запугать? ‒ Элай одним движением поднялся из-за стола, возвышаясь над собравшимися. Вид этого гиганта, немного остудил пыл Пройта, но он не сдвинулся с места.

‒ Уважаемые лорды, ‒ миролюбиво начал Белин, ‒ прошу вас занять свои места. Где это видано, чтобы капитаны дрались из-за таких пустяков? Эфель, забота твоих дядей о тебе понятна. Но сможешь ли ты доказать, что способен выжить в диких землях?

‒ Слов капитанов и главы великого рода недостаточно для вас, глава города? – Эгрон обратился к Белину, не сдвинувшись с места.

‒ Никто в этом зале не посмеет поставить под сомнение честность ваших слов, капитан, но вы и сами понимаете. Отказ одного рода при согласии остальных можно проигнорировать. Но сейчас три великих рода высказались против, а еще три воздержались. Всем присутствующим требуются доказательства.

‒ Кхм, ‒ Эгрон недовольно хмыкнул, после чего взглянул на Эфеля. Он едва заметно улыбнулся и кивнул, ‒ дороги назад не будет.

Эфель ответил улыбкой.

‒ Лорды, капитаны, кандидаты, ‒ белоснежный торб словно ждал этого момента, ‒ я, Эфель Канафен, глава ветви одного из великих родов, дабы доказать свою силу и право на участие в испытании, вызываю на бой Амета Канафена. Пусть этот поединок станет доказательством моих возможностей!

Среди глав родов и капитанов пронесся шепот удивления, вызванный не столько самим вызовом, сколько выбором противника. Амет Канафен был старше большинства кандидатов и всегда демонстрировал выдающиеся воинские навыки. Он не раз проявлял себя в битвах, и многие прочили ему место следующего капитана северной армии Целисера. Услышав вызов, Амет не смог сдержать улыбку.

‒ Я принимаю вызов.

‒ Это намного веселее чем я думал, ‒ засмеялся Лойд Краут. ‒ Я буду судить бой. Перелазьте через стол, ваша арена здесь.

Эфель и Амет встали друг напротив друга. В руках Эфеля сверкала секира, оружие, более подходящее для ближнего боя, в то время как Амет сжимал древко алебарды, идеальной для удержания противника на расстоянии.

‒ Кузен, еще не поздно отступить. Возвращайся к тому, что ты так любишь. Иди пей и веселись, иначе твоя жизнь может оборваться преждевременно.

‒ Амет, боюсь, пути назад уже нет, ‒ Эфель улыбнулся и крепче сжал рукоять секиры.

‒ Тишина! ‒ Лойд прервал их перепалку. ‒ Бой до первой крови! По итогам поединка присутствующие решат, достоин ли Эфель Канафен принять участия в испытании. Начали!

Эфель мгновенно сорвался с места, бросившись на Амета. Секира, словно продолжение его руки, рассекала воздух, в то время как Амет, уверенно держа алебарду наготове, ждал приближения противника. Эфель, набрав скорость, попытался обрушить удар на голову Амета, но тот был готов. Лезвие секиры с глухим звоном встретилось с металлическим древком алебарды.

‒ Идея неплохая, правда исполнение хромает, ‒ Амет сместил лезвие секиры и попытался ударить Эфеля концом древка по голове. В самую последнюю секунду Эфель сумел увернуться, и алебарда просвистела над ним. Не теряя ни секунды, он развернулся и провел подсечку. Не ожидавший такой прыти, Амет рухнул на землю, инстинктивно блокируя обрушивающуюся на него сверху секиру.

«Спасибо учитель Корф,» ‒ мелькнуло в голове Эфеля.

‒ А как тебе это? – Эфель, навалившись всем весом, давил секирой на древко алебарды, которую Амет судорожно удерживал обеими руками.

‒ Рано радуешься, ‒ неожиданно в грудь Эфеля прилетел удар ноги. Торб отлетел назад, но тут же вскочил, и увидел, как на него несется разъяренный Амет. Пару раз крутанувшись, Эфель со всего размаху кинул секиру в приближающегося противника. Сделав оборот вокруг себя, Амет увернулся от оружия, которое с глухим стуком впечаталась в стол, отколов от него кусок камня. Внезапно что-то пролетело мимо его лица и звонко ударилось о пол позади. Не придав этому значения, он помчался к Эфелю, желая пронзить его.

‒ Битва окончена, ‒ внезапно произнес Лойд. Амет остановился на месте как вкопанный, не понимая почему прекратили битву.

«Наверняка, чтобы уберечь Эфеля,» - промелькнула мысль в голове торба и на его губах расцвела самодовольная ухмылка.

Лойд встал из-за стола.

‒ Победитель ‒ Эфель Канафен, ‒ громкий голос повергнул Амета в замешательство. Оглядевшись, он не увидел ни тени удивления на лицах остальных торбов.

‒ Подождите, я не понимаю. Почему победил он? – растерянно пробормотал Амет. Лойд, на удивление ловко для своей комплекции, перемахнул через стол и направился к сражавшимся. Поравнявшись с Аметом, он протянул руку и провел по его щеке, а затем показал палец, окрасившийся алым. Амет ошарашенно провел рукой по щеке и почувствовал царапину, которую не заметил в пылу сражения. Эфель тем временем поднял свою секиру.

«Фух, это было близко. Надо будет поблагодарить Фина при встрече,» - облегчено подумал Эфель, сохраняя невозмутимое выражение лица.

‒ Нельзя недооценивать противника, ‒ Севия Краут прервала образовавшуюся тишину. ‒ В бою любая небрежность может стоить жизни. Бросок секиры был отвлекающим маневром. Пока ты уклонялся, следом он отправил кинжал. Будь Эфель чуть точнее, и твоя голова была бы пробита насквозь.

Амет быстро бросил взгляд на Эфеля и облегчено вздохнул.

«К счастью, с точностью у него не все в порядке,» ‒ Амет улыбнулся.

‒ Я бы не радовался так на твоем месте, ‒ оборвал поток приятных мыслей Лойд. ‒ Даже царапина может стоить жизни в тех местах куда вам предстоит отправиться.

‒ Лорд, это всего лишь маленькая рана. Если бы вы не прервали схватку, я бы уже победил.

Эмилио и Пройт неободрительно покачали головами.

‒ Ха, не заставляй меня сомневаться в твоих возможностях, малец, ‒ Лойд не смог сдержать смех, но его лицо вдруг приняло серьезное выражение. ‒ Если бы перед тобой был враг, единственной целью которого была бы твоя смерть, то даже одной царапины хватило бы для этого. Капля яда стейша или сок филиндриума на клинке ‒ взрослый галифант рухнет замертво. В битве с соркисом любая рана, может стать фатальной. Советую тебе либо отказаться от испытания, а лучше – от битв вообще, либо отнестись к этому серьезнее. А ты, – Лойд перевел взгляд на Эфеля, – сумел меня удивить. Пусть и не самым благородным способом, но ты победил.

‒ Эта победа не достойна торба, ‒ внезапно вспылил Балти Пойлон.

‒ На поле боя нет места чести и правилам, ‒ Эфель с насмешкой посмотрел прямо в глаза Балти. ‒ Или ты рассчитываешь, что на войне тебя будут вызывать на дуэли?

Балти побагровел от ярости и стыда, готовых вырваться наружу, словно извержение вулкана.

‒ Видимо, твой дед был прав, слухи есть слухи. Возможно, акисы во время набегов сражались подушками или букетами цветов, ‒ Элай не смог сдержать ухмылки, смотря в глаза Балти. Наследник рода Пойлон опустил взгляд, не смея смотреть на окружающих. Бохор и Догал неодобрительно переглянулись.

«Чертов Эфель, будь ты проклят! - Балти поклялся, что не забудет сегодняшнего позора. Битва с Элаем была бы чистым самоубийством, но Эфель ‒ другое дело. – Во время испытания многие умрут, и ты не станешь исключением.»

Все снова сосредоточились на сражавшихся недавно торбах, стоящих на импровизированной арене. Очевидно, что Амет не способен признать поражение. Лойд это понимал и встал ровно между противниками.

‒ Я, Лойд Краут, глава великого рода, одобряю кандидатуру Эфеля Канафена на право участвовать в испытании, ‒ Лойд одобрительно посмотрел на Эфеля.

‒ Благодарю вас, капитан, ‒ Эфель почтительно поклонился ему.

- Я, Жак Бодер, тоже одобряю его кандидатуру, ‒ добавил торб с темно-бордовой шерстью, с интересом рассматривая Эфеля. Белоснежный торб с улыбкой кивнул ему в знак благодарности.

Лойна Фолидер, до этого хранящая молчание, прошептала что-то отцу на ухо.

‒ Я, Мандр Фолидер, глава великого рода, одобряю кандидатуру Эфеля Канафена, ‒ неожиданно произнес капитан восточной армии.

Эфель удивлено посмотрел на него и кивнул в знак благодарности. Только было непонятно, для чего глава рода сделал ему такое одолжение. Если Лойд был простым и прямым как палка, то Мандр не создавал такого впечатления. Казалось бы, ему логичнее было бы устранить Эфеля из гонки за престол, а затем продвинуть своего ставленника. Встретившись взглядом с Лойной, Эфель ощутил, как по спине пробежали мурашки. В ее глазах, сверкнувших хищным огнем, он увидел нечто зловещее, словно из засады на него смотрел голодный зверь, предвкушающий добычу.

«Кажется, я еще не раз пожалею, что согласился на предложение дяди Эгрона,» ‒ невеселые мысли начали посещать голову Эфеля.

‒ Прошу всех занять свои места, продолжим собрание, – голос Белина прервал затянувшееся молчание.

Эфель, Амет и Лойд вернулись на свои места.

‒ Большинством голосов принято решение. Эфель Канафен допущен для участия в Великом Испытании.

После слов Белина Эгрон и Элай победно улыбнулись, в то время как лица Амета, Балти, Пройта и Эмилио словно окаменели.

‒ Прошу великий род Краут представить своего кандидата.

‒ Я, Лойд Краут, на правах главы великого рода, ‒ Лойд улыбнулся, ‒ отказываюсь от этой возможности.

Теперь удивлены были все. Шанс посадить на престол члена своего рода выпадает далеко не так часто. Шанс возвести представителя своего рода на престол выпадает не так уж часто. С момента объединения торбов на троне успели побывать члены каждого из великих родов, и не только. Именно стремление к власти и возвысило эти семьи, сделав их великими. Изначально под давлением опасной среды торбы образовали союз, который еще не мог называться государством. Со временем постоянные распри между старейшинами племен и родов привели к необходимости избрания короля. Первый король, образовал великий род Краут. С тех пор поколения сменяли друг друга, количество великих родов то росло, то уменьшалось. На пике их количество доходило до пятнадцати. Шли годы. Одни возвышались, пока гибли другие. В последней войне несколько семей потеряли большую часть своих сил и утратили право называться великими. Теперь же глава рода Краут официально отказался от возможности возвысить его еще больше. Эгрон задумчиво посмотрел на Лойда и Севию. Капитан сил правопорядка улыбался, явно довольный произведенным эффектом, в то время как лицо Севии оставалось бесстрастным, словно происходящее не имело для нее ни малейшего значения. Эгрон на мгновение задумался, затем спокойно выдохнул и улыбнулся, словно что-то понял.

Белин, чувствуя себя не в своей тарелке, произнес нерешительно:

‒ Лорд Лойд, вы точно уверены?

‒ Конечно. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы говорить такие вещи не подумав.

‒ Хорошо. Тогда после собрания я оповещу служащих, чтобы был отправлен еще один жетон, предназначенный для рода Краут. Теперь, я должен рассказать детали испытания.

Все в зале замолкли и обратили пристальное внимание на Белина. Несмотря на то, что испытания проводились не впервые, место проведения держалось в строжайшем секрете, чтобы исключить возможность предварительной подготовки. Двадцать жетонов были разосланы более полутора месяцев назад и уже нашли своих хозяев. Вскоре к ним добавится еще один. Как только место будет объявлено, эта новость как пожар разойдется по миру, и каждый претендент в администрации любого города сможет узнать, куда ему следует направляться. Выжившие после первого этапа, независимо от их статуса и социального положения будут присутствовать на собрании вместе с членами великих родов.

‒ Прошу внести куб.

Двери лифта распахнулись, словно ждали этих слов. Два торба внесли в зал куб из черного мрамора. Невозможно было понять, что скрывается внутри. Торбы поставили куб на стол перед Белином и отошли к стене. Глава города потянулся к вазе, но его остановил голос.

‒ Лорд Белин, позволите? – нарушила молчание Севия Краут, до этого не проронившая ни слова.

‒ Да, капитан. Вы, что-то хотели?

‒ Думаю, никто из присутствующих не обидится если именно я вытяну жребий, ‒ судя по тону вопрос явно носил риторический характер. На лице Белина на мгновение отразилось замешательство, но он быстро взял себя в руки.

‒ Конечно, это будет честью для всех нас, ‒ Белин поклонился и отошел от куба.

Смотря на это представление, Эфель вспомнил уроки учителя Гхора. Место проведения испытания выбирается до безобразия простым способом. Изначально определяются локации и детали испытания. После вся информация записывается на листах бумаги и помещается в емкость, в данном случае в куб. Затем кто-нибудь из членов великих родов или председатель собрания вытягивает случайный листок, определяя место назначения для кандидатов. В истории были случаи, когда из-за взаимного недоверия участники собрания поручали выбор случайным прохожим или солдатам из охраны.

Начало событию, способному потрясти мир, положит Севия Краут. Капитан тайной полиции подошла к кубу и аккуратно опустила в него руку. Перебирая листы, словно что-то выискивая, Севия наконец-то сделала выбор и извлекла листок. Пробежав глазами текст, капитан тайной полиции одарила собравшихся ледяной улыбкой.

‒ Местом первого испытания для борьбы за право носить титул короля торбов, станут пустоши Борра.

В зале повисла напряжённая тишина. Хоть это и родина торбов, пустоши Борра не стали от этого более гостеприимными. Никто в этом мире не осмелится заявить, что постиг все тайны пустошей Борра. Кто знает, что может быть скрыто во льдах и снегах, этого проклятого места. Но дело не только в выживании. Король должен быть силен. И что может быть лучшим доказательством силы, чем поверженный враг, низвергнутый с трона? В этом мире всегда есть тот, кто возвышается над остальными, взирает свысока. Везде есть высший хищник, существо, вверенных ему самой природой земель. Каждая территория, выбранная для испытания, огромна и разнообразна, и в каждой из них правит свой король. Шанс на успех во многом зависит от того, с каким зверем предстоит сразиться. Севия словно нарочно тянула время, давая тревоге в сердцах собравшихся разгореться ещё сильнее.

‒ Кандидатам будет необходимо в течении трех месяцев добыть голову правителя этих земель и принести в столицу нашего народа, город Торбинд, ‒ Севия продолжила озвучивать правила. ‒ Вам предстоит сразиться с королем, что властвует над землями, омываемыми самыми холодными водами этого мира. Ваша цель – читаург.

В этот миг лица присутствующих по-настоящему изменились. В глазах застыла тревога, плечи напряглись. Дело приняло скверный оборот. Лицо Эфеля окаменело.

‒ А вот это уже очень и очень плохо – прошептал Элай, достаточно тихо, чтобы его услышали только Эгрон и Эфель.

‒ Я понял, ‒ сказал Эф серьезным голосом.

Немногие могли похвастаться знанием о читаургах, а тех, кто видел этих монстров и остался в живых, чтобы рассказать о встрече, было и того меньше. Гхор Гарай поведал Эфелю о редких и смертоносных чудовищах северных земель, и читаургам он уделил особое внимание. Эти существа населяют весь север Целисера, но основная их популяция сосредоточена на полуострове Реу. Взрослые особи достигают десяти метров в высоту и двадцати трех метров в длину, из которых восемь метров приходится на мощный хвост. Огромное, грациозное тело, словно созданное для преследования добычи. Четыре длинные могучие ноги, вооруженные острыми когтями. Стройное, поджарое тело, обманчиво хрупкое на вид. Крупная голова и огромная пасть, ощетинившаяся парой саблевидных клыков. Шерсть зверя переливается оттенками сине-голубого, испещрена черными пятнами. Шею самцов украшает густая грива цвета ночного неба. На переносице, над самым носом, возвышается небольшой, но острый рог. Своим видом зверь словно кричит, что от него не скрыться на земле, но природа наделила его ещё и величественными крыльями, позволяющими ему парить в небе почти наравне с ангане. Его перья цветом напоминают безоблачное небо. Поистине, это одно из самых прекрасных и смертоносных существ, населяющих мир. Взрослые читаурги, обладая колоссальными размерами, нуждаются в огромном количестве пищи. Территория самца может пересекаться с владениями нескольких самок и охватывать до ста квадратных километров. Самки же обычно довольствуются территорией около тридцати квадратных километров. Живут они поодиночке, встречаясь лишь для продолжения рода. Родители заботятся о потомстве, пока детеныши не окрепнут. В основном заботу проявляет мать, отец же скорее охраняет их от чужаков, не допуская, чтобы какой-либо зверь намеренно искал его отпрыска для убийства. Нередки случаи, когда другой читаург убивает чужое потомство, устраняя потенциального конкурента. Когда детеныш становится достаточно большим, родители изгоняют его из дома, чтобы он искал собственную территорию. Во владениях читаурга не встретишь других хищников. Они безжалостно уничтожают даже самых мелких соперников. Читаурги предпочитают нападать из засады, скрываясь в сугробах или обрушиваясь с небес.

Каждый из собравшихся обладал информацией об этом звере. Хмурые лица наполнили зал собраний.

‒ История повторяется, не так ли? – прозвучал в тишине вопрос Лойда, адресованный, тем не менее, конкретному лицу.

‒ О чем он? – Балти Пойлон поинтересовался своего деда ‒ Бохора.

‒ Вы, молодое поколение, можете и не знать всех деталей, ‒ Бохор Пойлон начал свое рассказ, ‒ но торбы моего возраста помнят и знают намного больше. Места проведения испытаний почти всегда одни и те же, а вот звери почти не повторяются. Во время прошлого испытания, когда Эничен Канафен возвысился и взошел на престол, не было правила, ограничивающего число кандидатов. Сотни торбов решили испытать судьбу. К моменту достижения финальной локации в строю остался сто двадцать один торб. Тогда, как и сейчас, были выбраны пустоши Борра и правивший там читаург. Лучшие сыны и дочери нашего народа отправились за величайшим званием правителя торбов. Вернулись четверо…

Молодежь стояла, словно громом пораженные, с лицами, застывшими в немом изумлении. Капитаны и главы родов, напротив, нахмурившись, хранили угрюмое молчание.

‒ Отец? – Элай осторожно дотронулся до плеча Эгрона.

‒ Тяжелые времена, ‒ Эгрон смотрел перед собой в стену, не моргая, словно снова наблюдая картины давно минувших дней. ‒ Многие из присутствующих здесь потеряли близких в той бойне. Угасли два великих рода, чья утрата так и не была восполнена… Лорд Бохор лишился старшего брата. Семь великих родов понесли невосполнимые потери. Лишь четверо вернулись назад. И только один удостоился триумфа.

‒ Лорд Эгрон, кто же эти счастливчики? ‒ Балдр Бодер впервые подал голос за все собрание.

‒ Счастливчики… – Эгрон обернулся к Балдру, – слово подобрано весьма точно. Единственным, кто выполнил задание и вернулся живым, был будущий король Эничен Канафен.

‒ Простите, что прерываю, но не имеете ли вы ввиду, что были и другие, кто выполнил задание, но просто не сумел вернуться? – Лойна Фолидер озвучила вопрос, появившийся в головах у многих из присутствующих.

‒ Ты поняла правильно. Эничен ‒ единственный кто вернулся из глубин полуострова Реу живым. Трое остальных, кого Балдр назвал счастливчиками, ‒ Эгрон грустно улыбнулся, ‒ затерялись в снежной буре и заблудились. Отклонившись от курса, они прошли вдоль гор Терфин и встретились у берегов, что омывают воды моря Месси. Случай и сама судьба дали им шанс жить дальше, отняв его у многих других.

‒ Все знают, что вы проходили испытание с прошлым королем, но кто остальные двое? – задал вопрос Амет.

‒ Те, кого вы знаете как капитана сил правопорядка и капитана тайной полиции. Глава великого рода Краут и его жена, Лойд и Севия Краут, ‒ спокойным голосом ответил Эгрон.

Тяжелая тишина, словно саван, окутала зал. Мрачное предчувствие сковало сердца собравшихся.

‒ Думаю, что я озвучу вопрос, который у многих на уме, ‒ Эмилио Канафен обратился к окружающим. ‒ Может быть, мы изменим зверя?

Взоры обратились к нему. Молодое поколение с надеждой в глазах ждало решения, от которого зависела их судьба. Лойд Краут, холодно окинув взглядом зал, обратился к собравшимся:

‒ Законы нашего народа гласят, что лишь в случае отказа всех кандидатов от участия в испытании место проведения может быть изменено. Отказавшиеся больше не смогут принять в нем участие. А теперь позвольте мне узнать, кто-то из присутствующих кандидатов готов отказаться от шанса, что даруется раз в жизни? – Лойд посмотрел в глаза каждому, кто сидел за столом. ‒ Даже если все вы откажетесь, останется еще двадцать один кандидат, которые в течение пары дней отправятся в путь. Любые изменения нельзя будет внести в испытания, пока все участники либо не откажутся от него, либо не умрут, ‒ Лойд обвел взглядом каждого из присутствующих. ‒ Надеюсь, вы помните, что нападение на кандидата равносильно оскорблению всего нашего народа. Род Краут, со времен первого короля, неусыпно следит за соблюдением этого закона, а те, кто возомнили себя выше наших устоев, давно стерты с лица земли и преданы забвению.

На губах Лойда расцвела хищная улыбка. Казалось, он только и ждал повода для действий. Каждый глава рода понимал: малейшая косвенная улика, указывающая на причастность их рода к преступлению против устоев, и род Краут поднимет все свои силы и безжалостно уничтожит виновных. История помнила случаи, когда великие рода, преступившие закон, были стерты с лица земли, навеки забыты. От них остались лишь мрачные предания о возмездии, как предостережение потомкам. Севия Краут, до этого момента стоявшая неподвижно возле куба, заговорила:

‒ С завтрашнего дня кандидаты могут начинать испытание. Вам дается две недели на то, чтобы добраться до пустошей Борра, и три месяца на прохождение испытания. Если вы доберетесь до места быстрее, оставшееся время суммируется со временем, отведенным на прохождение. Правила вам известны. Нападение и попытка убийства другого кандидата вне борьбы за жетон караются смертью. Попытка помешать ходу испытания карается смертью виновных и всех членов их семей. Лорд Белин, – Севия взглянула на главу города, словно давая ему знак.

‒ Да, ‒ Белин встал. ‒ Уважаемые лорды, капитаны и кандидаты. Я, глава города Борр, лорд Белин Загстер, объявляю собрание великих родов завершенным.

Каждый понимал: надвигаются темные времена. Нечто гигантское и зловещее отбросило тень на весь мир. Зал постепенно пустел. Один за другим представители великих родов покидали свои места, чтобы начать подготовку к испытанию. Сила и умения важны, но не менее важна и экипировка. Эгрон, Элай и Эфель вышли на улицу и направились к своим боевым скакунам.

‒ Дядя Эгрон.

‒ Да.

‒ Отец никогда не говорил, что испытание окажется таким опасным.

‒ Эфель, послушай. Наш народ родом из ледяных пустынь, куда тебе предстоит отправиться на рассвете. Веками наши предки жили в тех суровых землях, исследуя их. Но ни один торб не скажет, что мы познали их до конца. Невиданный звери и монстры, будут подстерегать тебя повсюду. Многие экспедиции бесследно исчезли, пытаясь разгадать тайны, сокрытые в этих краях. Все читаурги, павшие от клинков, нашли свою погибель за пределами полуострова Реу. Твой отец – единственный, кто вернулся из глубин тех земель живым, да еще и с головой зверя. Гхор Гарай рассказывал тебе о них?

‒ Да.

‒ Какого они размера?

‒ Высотой десять метров и длиной двадцать три. Дядя, к чему этот допрос? – Эфель недоумевал.

‒ Все читаурги, что рыщут за пределами полуострова, – лишь юнцы, изгнанные сородичами. Как только читаург достигает пяти метров в высоту, его изгоняют. Обосновавшись в пустошах Борра, он начинает охотиться и расти. Достигнув восьми метров, читаург возвращается на полуостров. Взрослые особи никогда не покидают родной ареал. И никто не знал истинных размеров этих монстров, пока твой отец не принес трофей. Именно на основании его добычи было составлено описание этих чудовищ. Но есть одна загвоздка.

‒ Какая?

‒ Никто не может поручиться, что это предел. Твой отец ни разу не обмолвился о том, что видел в глубинах тех земель. Даже мне не удалось вытянуть из него ни слова. Но каждый раз, когда Эничен вспоминал то время, в его глазах застывал ледяной ужас. Торб, в одиночку сражавшийся с икитор-барсом, не боявшийся никого и ничего, – и тот испытывал неподдельный страх. До сих пор неизвестно, что именно там произошло и почему выжил лишь он один.

‒ Но разве не дикие звери убили остальных? – не удержался Элай.

‒ Никто не знает наверняка.

‒ Почему?

‒ Не было найдено ни одно тело.

Эфель и Элай были потрясены.

‒ Даже если учесть, что пустоши огромны, сто семнадцать тел торбов трудно не заметить, ‒ возразил Элай.

- В том-то и дело. Все поисковые отряды, отправившиеся вглубь тех земель, исчезли бесследно, а на окраинах тел не нашли. Уважение к твоему отцу во многом обусловлено тем, что он – единственный, кто вырвался из этого ада.

Эфель мрачнел с каждой минутой. Он словно ощущал вес свинцовых туч, которые сгущались над ним. Трое торбов направились к расположению бронированного корпуса верхом на своих зверях. Весь путь для Эфеля прошел как в тумане. Мысли о грядущем поглотили его разум. Незаметно для себя он оказался перед дверью своей комнаты, где провел последние три месяца. Элай коснулся его плеча, возвращая в реальность. Тепло ладони друга согрело душу, и Эфель почувствовал себя немного лучше.

‒ Спасибо, Эл, ‒ искренне произнес он и перевел взгляд на Эгрона. ‒ И вам. Не знаю, как выразить свою благодарност.

‒ Ну, хватит. Мы отослали вперед древесного дракона, так что завтра на рассвете тебе принесут сумку и все необходимое снаряжение, ‒ Эгрон тепло посмотрел на Эфеля.

‒ Вы уверены, что они положат все необходимое? – Эфель засомневался. От этого зависела его жизнь. ‒ Я вам доверяю, но все же…

‒ Неужели ты думаешь, что те, кто тебя обучал, что-то забудут? – Эгрон усмехнулся.

‒ Воу, ‒ Эфель не скрыл удивления. ‒ Не представляю, как вы их уговорили.

‒ Я и не уговаривал. Они сами предложили свою помощь еще до нашего отъезда на собрание. Будь им благодарен.

‒ Конечно, ‒ кивнул Эфель.

‒ А теперь иди и попытайся выспаться. Завтра тебе понадобятся силы. Ступай.

Эфель попрощался с отцом и сыном и вошел в комнату. Едва коснувшись подушки, он почувствовал, как силы покидают его тело. Смотря в темный потолок, Эфель провалился в бездну сна.

Глава 6

Эфеля разбудил стук в дверь. Солнце за окном только начало вставать, знаменуя начало нового дня.

«Рассвет сегодня особенно красив», ‒ пронеслось в голове торба, прежде чем он поднялся и направился к двери. Небо искрилось первыми лучами, лишь кое-где тронутое легкими, полупрозрачными облаками.

Открыв дверь и впустив свежий воздух, Эф увидел солдата. Взяв рюкзак, он уже готов был попрощаться с посыльным, но белоснежный торб словно прирос к порогу, зачарованный небесным полотном.

‒ Рассвет сегодня действительно прекрасен, ‒ неожиданно справа прозвучал знакомый голос. Эфель обернулся и не смог сдержать удивленный возглас.

‒ Абон, Кофр, Спайк, Фин, даже мастер Гхор! Как я рад вас всех видеть, ‒ Эфель тут же бросился навстречу своим наставникам, которых не видел целую вечность.

‒ Ха, малец, я слышал, что ты устроил на собрании, ‒ Фин Зовол довольно улыбнулся. ‒ Моя школа!

‒ Птаха, угомонись, ‒ веселый торб слегка толкнул вейтера в плечо. ‒ Насколько я знаю, секира Эфеля чуть не пронзила Амета раньше, чем твоя зубочистка успела царапнуть его щеку. Эх, еще бы годик тренировок, и никто бы не смог тебя одолеть, – мечтательно протянул Кофр Сивей.

‒ Пф, если бы не мои тренировки, этот шкет бы не сумел даже поднять твою секиру, ‒ самодовольно проворчал Абон Файс, возвышаясь над всеми, словно гора.

‒ Даже немного жаль, что мы не успели найти тебе зверя. Мне даже нечем похвалиться получается, ‒ улыбчивый Спайк почесал затылок, не выпуская изо рта свою неизменную соломинку.

‒ Ну что ты, Эфель достойно держался в седле болгра, что не ускользнуло от взглядов окружающих, ‒ спокойно возразил Гхор Гарай успокаивая Спайка.

Глядя на эту разношерстную компанию, Эфель не мог унять дрожь в сердце. Неожиданно он склонился в поклоне и воскликнул:

‒ пасибо вам огромное за все силы и время, что вы в меня вложили! Я обещаю, что не подведу вас и вернусь сюда, чтобы усвоить все, что вы не успели мне дать! – Эфель стоял в поклоне, словно боялся поднять голову. Глупая мысль, что стоит ему выпрямиться, и все его близкие исчезнут, обратившись в мимолетный сон, внезапно завладела им. Спустя несколько томительных секунд послышался тихий звук шагов, который остановился, как показалось, прямо перед ним. Торб открыл глаза и увидел Гхора Гарая, стоявшего в полный рост прямо перед его лицом. Бронт смотрел на него снизу вверх. Бронт протянул руку и погладил Эфеля по щеке.

‒ Возвращайся скорее, ‒ спокойный голос учителя наполнил Эфеля силами. ‒ Никогда не забывай ничего из того, чему мы все тебя учили. Там, где ты окажешься, любая мелочь, любой пустяк могут как спасти тебе жизнь, так и отнять ее. Помни это.

Эфель выпрямился и с благодарностью посмотрел на своих учителей, ставших ему семьей. Неожиданно наклонившись, он подхватил Гхора и со всей силы обнял его, ничего не говоря. Впрочем, слова были излишни.

‒ Ха, а вот это по-нашему! Настоящий мужик не боится своих чувств! ‒ гигант Абон Файс подошел к Эфелю и тоже обнял его и Гхора. После него все остальные тоже подошли и обнялись. Если бы кто-то проходил мимо, то застал очень странную картину, как четверо торбов, вейтер и бронт обнимаются на рассвете.

‒ Мне даже неловко прерывать такой момент, но тебе уже пора выдвигаться, Эфель, ‒ голос прервал тишину.

Отпустив бронта, Эфель увидел подошедшего Элая и стоящего за ним галифанта.

«Невероятно, как им удается передвигаться так, уму непостижимо», - подумал Эфель.

‒ Капитан! ‒ грянул хор голосов, и все присутствующие замерли по стойке смирно.

‒ Вольно, вольно, – Элай одарил их лучезарной улыбкой, – сегодня я не ваш капитан, а всего лишь ученик, радующийся встрече со своими наставниками. – Он перевел взгляд на Эфеля. – И друг, провожающий товарища в опасный путь.

Элай по-дружески похлопал Эфеля по плечу.

‒ Не хочется прощаться, но время не ждёт. Чем скорее ты отправишься, тем быстрее вернешься в безопасности. Отец уже ждет тебя у ворот казарм. Удачи тебе, друг. Когда вернешься, я лично встречу тебя в Торбинде с триумфом, будущий король.

‒ Обязательно, ‒ Эфель крепко обнял Элая, после чего взял рюкзак и попрощавшись со всеми, направился к выходу.

Дорога до ворот пролетела в мгновение ока. Весна в этом году нагрянула неожиданно рано, словно торопила события. Все неслось вперед с неумолимой скоростью лавины, но не это терзало душу торба. Он чувствовал, что рано или поздно на пути возникнет непреодолимое препятствие, и тогда мало никому не покажется. За воротами Эфеля ждал Эгрон, державший за поводья болгра – зверя, по размерам явно уступавшего своим диким сородичам.

‒ Думаю, тебе это пригодится, ‒ Эгрон передал поводья Эфелю.

‒ Спасибо. После тренировок со здоровяками Спайка поездка на этом крохе покажется даже интересной, ‒ Эфель погладил болгра за костяным воротником. Зверь довольно заурчал.

‒ Ха, значит такова судьба. Если бы успел завести себе собственного зверя, то на нем и отправился бы в путь. А так придется довольствоваться тем, что есть.

‒ Вы правы. Пешком я бы до Торбинда добирался не меньше месяца.

‒ Так и есть. Снаряжение проверил?

‒ Конечно. Ой, точно.

‒ В чем дело?

‒ Я забыл поблагодарить всех за помощь.

‒ Я уверен, они не в обиде. Успели попрощаться?

‒ Да, ‒ Эфель смущенно улыбнулся и почесал затылок. ‒ Я был удивлен увидеть всех, даже Эл пришел.

‒ В любом случае, вероятность твоего возвращения живым не слишком велика. Будь осторожен и мой тебе совет ‒ не доверяй никому. Ты добр и доверчив. Это может сыграть с тобой злую шутку.

‒ Конечно, дядя, но неужели никому? Не кажется ли вам это перебором?

‒ Эфель, ты не представляешь, насколько заманчива возможность стать королем. Желания и эмоции, даже самые светлые, взяв верх над разумом заставляют даже самые добрые умы, стать чернее ночи. Хотя правила и запрещают нападать на тебя, но в мире достаточно тех, кто не страшится смерти, а уж тем более гнева торбов, пусть даже они будут из рода Краут.

‒ Звучит не особо обнадеживающе, ‒ на лице Эфеля появилась кислая улыбка.

‒ Время для подбадриваний прошло. Сейчас ты сядешь на болгра и отправишься на запад. Пройдя через ущелье Драфер ты окажешься в пустошах и направишься на восток. Вскоре ты прибудешь в Торбинд. Ни в кое случае не заходи туда.

‒ Но мне же нужно будет найти припасы.

‒ Не перебивай, ‒ Эгрон серьезно посмотрел на Эфеля. ‒ Еду и воду добывай сам, либо маскируйся, заходя в небольшие поселения. В городах тебя могут вызвать на бой за жетон. Даже если ты и победишь, в чем нельзя быть уверенным, провизию могут отравить и тогда твоему толком не начавшемуся путешествию придет конец. Дальше направляйся на северо-восток и моли всех духов и богов, чтобы тебе повезло встретить молодого читаурга в пустошах. Главное – выжить, независимо от того, как будет проходить испытание. Ты должен вернуться в Торбинд спустя два, максимум два с половиной месяца с даты официального начала испытания. Независимо от результата, понял?

‒ Но, если я вернусь без головы зверя, меня отстранят от испытания.

‒ Ты упускаешь один очень важный момент. Существует огромная вероятность, что никто не вернется с головой читаурга. Если выживешь и продолжишь испытание – отлично. Выживешь, но потеряешь шанс стать королем – хуже, но все еще есть пространство для маневра. А вот если умрешь, то выбора уже не будет. Надеюсь, ты меня понял? – Эгрон впился взглядом в глаза Эфелю.

‒ Так точно, капитан, ‒ шутливо ответил Эфель.

‒ Что же, береги себя. Я буду ждать тебя в Торбинде через три с половиной месяца. Возвращайся живым.

‒ Хорошо, ‒ Эфель в пару движений резво забрался на болгра.

‒ Хотя еще один момент, ‒ Эгрон остановил собиравшегося уже уходить Эфеля.

‒ Да, что такое?

‒ Если ты решил, соскочить где-то по пути, или спрятаться и спокойно отсидеться в пустошах, то у меня для тебя есть кое-какие новости. Ты помнишь кто такие пустынные сифры?

‒ Эм, да, Гхор и Спайк рассказали практически про всех животных, которые населяют Алард.

В голове Эфеля тут же всплыл образ свирепого зверя. Родиной пустынных сифров, как можно догадаться является пустыня Тивод. Первыми сумели приручить этих хищников соркисы, а торбы, переняв их опыт, сделали сифров незаменимыми помощниками. Зверь, хоть и уступающий торбам в размерах, достигает полутора метров в холке и почти трех в длину, из которых целый метр приходится на хвост, увенчанный смертоносным ядовитым жалом. Телосложением сифр напоминает читаурга, но более компактное и мускулистое. Голова напоминает птичью, с клювом способным с одного удара пробить череп взрослому толинабу. В каждой армии, в каждом подразделении существуют отряды, укомплектованные специально обученными сифрами.

‒ Тогда ты должен помнить про их особенность.

‒ Ядовитое жало, а также… ‒ лицо Эфеля вдруг вытянулось от удивления.

‒ Вижу, ты вспомнил. Если сифр запоминает запах, то он отыщет его источник в любом уголке Аларда. Ни дождь, ни ветер, ничто не способно сбить его со следа. Для каждого из претендентов подготовлены по три сифра, спрятанные в разных, независимых друг от друга местах. По истечении времени испытания они вместе с проверяющими отправятся в пустоши и пройдут по всему маршруту претендента. Если выяснится, что кто-то сжульничал и отсиделся в безопасности, ему не поздоровится. Теперь действительно все. Отправляйся, и да пребудет с тобой удача.

‒ Спасибо за все. Дождитесь меня и я обязательно вернусь, ‒ Эфель собрал в кулак остатки смелости, стараясь, чтобы улыбка не выдала его страх.

«Надеюсь получилось», ‒ подумал он, натягивая поводья болгра и направляя его к западным воротам города Борр.

«Парнишка просто в ужасе. Хотя оно и не удивительно. Вспоминая нас с Эниченом, то после начала состязания мы надрались в сопли в первом же попавшемся городишке», ‒ грон стоял, провожая Эфеля взглядом, наблюдая, как его фигура растворяется в дымке над горизонтом, и предавался воспоминаниям.

‒ Думаю, тебе пора выйти, иначе я тебя вытащу, – Эгрон устремил взгляд в ближайшую подворотню, казавшуюся пустой. Внезапно из тени возник силуэт и направился к Эгрону, поднимая руки в примирительном жесте. Оказалось, это был вейтер, перья которого отливали слабым синим оттенком.

‒ Я бы ни за что не посмел так беспардонно следить за вами, лорд, ‒ произнес вейтер, но в его голосе не было ни страха, ни сожаления.

‒ В следующий раз, пусть твоя хозяйка приходит сама, ‒ Эгрон улыбнулся. ‒ Если, конечно, это не она недавно зашла в чайную в соседнем доме.

Удивление на лице шпиона нельзя было ничем скрыть.

‒ Господин, проследуем, ‒ вейтер учтиво указал рукой в сторону неприметного заведения, которое упомянул капитан королевской гвардии.

‒ Веди.

Эгрон последовал за вейтером в чайную, куда недавно зашли знакомые фигуры. Старый торб не боялся покушений или засад. Их было слишком много, чтобы его враги не усвоили всю бесполезность подобных попыток. Войдя в чайную, вейтер провел его по лестнице на второй этаж, затем по коридору и остановился перед запертой дверью.

‒ Вас уже ожидают.

Эгрон молча открыл дверь и вошел внутрь. Она с тихим скрипом вернулась в исходное положение, и Эгрон остался наедине с неожиданными гостями.

‒ Лойд, Севия, ‒ Эгрон кивнул давним знакомым и сел на кресло напротив них.

‒ Эгрон, брось. Все знают, что ты жестокий боец, но здесь можешь расслабиться, ‒ спокойно и дружелюбно сказал Лойд, разительно отличаясь от того взбалмошного дебошира, каким казался на собрании родов.

‒ Не я один привык носить маску, ‒ Эгрон улыбнулся, смотря на Лойда. ‒ Хотя иногда она слишком сильно срастается с лицом, не так ли, Севия?

‒ Возможно, ‒ лицо Севии, до этого похожее на фарфоровую куклу, расплылось в улыбке.

‒ Я всегда рад видеть вас, но что-то подсказывает мне, что это не просто дружеская встреча, ‒ Эгрон решил перейти сразу к делу.

‒ Ты, как и всегда, сразу в бой, без времени на раскачку, ‒ Лойд устало вздохнул. ‒ Севия, расскажи ему.

‒ Я не просто так решила самостоятельно вытянуть бумагу. Меня и Лойда не покидало чувство, что все это неправильно, и я решила вмешаться. Опустив руку в куб и перебирая листы, я поняла, что на одном есть метка.

‒ Вы уже допросили Белина?

‒ Он мертв.

‒ Когда?

‒ Сразу после собрания. Наши подчиненные изъяли куб, и удостоверившись в том, что лист меченный, мы направились домой к Белину, но было уже поздно. Его отравили, и он испустил дух за считанные минуты до нашего прибытия.

‒ Место куда им предстояло направиться? ‒ Эгрон нахмурился.

‒ Архипелаг Дифеа.

‒ Да уж... Не знаю, что хуже, острова или пустоши, ‒ Эгрон откинулся на спинку кресла и посмотрел на торбов сидящих перед ним.

‒ Сейчас середина зимы, и пустоши Борра пробуждаются к жизни. Читаурги рожают детенышей с первым снегом, а спустя год, когда зима идет на убыль, выталкивают подросших отпрысков из гнезда. Весьма вероятно, что юные и голодные читаурги уже рыщут по пустошам, ища легкую добычу, и могут столкнуться с кандидатами. На островах же их ждет саликамы, ‒ Севия сделала глубокий вдох, собираясь с духом. – У этих тварей сейчас брачный период, они сбиваются в стаи и рыщут по островам. А их размножение неразрывно связано с буйством вулканов.

‒ Итак, подведем итог, – медленно проговорил Эгрон. – Извержения вулканов, землетрясения и стаи одних из самых опасных существ на Аларде… Хм, звучит многообещающе, – старого торба передёрнуло при упоминании саликамов.

Архипелаг Дифеа растянулся вдоль Целисера на востоке. Их южные берега ласкало море Сенаб, северные – остужали ледяные воды моря Тедж, а сердце архипелага омывало море Кара. В каждом из этих морей обитали племена акисов. Племена Сенаб и Тедж, связанные узами союза «Видеам», издавна враждовали с торбами. Племя Кара сохраняло нейтралитет, но милосердием и добротой никогда не отличалось. С приходом весны острова содрогались от извержений вулканов и непрекращающихся землетрясений. Чувствуя, как земля под ними раскаляется, саликамы начинали свой брачный ритуал. Эти чудовища достигали семнадцати метров в длину и пяти в холке. Они передвигались на четырех мощных лапах, вооруженных острыми когтями. На коленях торчали шипы, способные нанести смертельную рану врагу, напавшему сзади. Двухметровая шея венчалась головой с пастью, полной кинжалоподобных зубов. Дополняли устрашающий облик пара рогов на затылке и один на кончике морды, которыми саликам мог протаранить любую жертву. Но главной отличительной чертой этих тварей были огромные острые костяные шипы, тянувшиеся вдоль всего тела в два ряда. Изначально они помогали саликамам выбраться из невероятно прочных яиц, но во взрослом возрасте превратились в грозное оружие в борьбе за пищу и территорию. Главным противником саликама на островах был другой саликам. Его тело покрывала толстая красная чешуя, которую было трудно пробить даже гулаторам. У самцов по телу шли полосы синей чешуи. Саликам – это ходячая машина смерти, и если одолеть одного еще представлялось возможным, то в период размножения они сбивались в стаи, в которых постоянно шли ожесточенные бои за право продолжения рода. Отправляться на острова сейчас – равносильно подписанию смертного приговора. Даже если удастся отбиться от саликамов, реки лавы и разверзающаяся под ногами земля гарантировали гибель.

‒ Кто бы это ни подстроил, он или они явно намеревались убить как можно больше кандидатов, – произнес Лойд, и в его спокойном голосе чувствовалась едва сдерживаемая ярость. – Это попытка лишить наш народ будущего, и мы не можем оставить это безнаказанным.

‒ Поэтому Элисия не участвует в испытании? – Эгрон вопросительно посмотрел на Лойда и Севию. Если они знали о заговоре и решили уберечь свою дочь, наплевав на всех остальных, ему нужно было срочно уносить ноги, пока ситуация не вышла из-под контроля.

‒ Ты знаешь нас столько лет, и думаешь мы способны на такое? – Лойд посмотрел на Эгрона и неодобрительно покачал головой. ‒ Будь спокоен. Мы не знали про это заранее. Да и если бы знали, то не стали мешать Белину.

‒ Если все кандидаты умрут сейчас, то во время следующего испытания у Элисии не будет конкурентов, ‒ Севия улыбнулась. ‒ Род Краут снова на троне и имеет ничем не ограниченную власть. Звучит заманчиво и складно. Но такой поворот событий возможен для кого угодно, только не для нас.

Эгрон хотел верить им, но ситуация не выглядела такой простой, какой ее хотели показать Лойд и Севия.

‒ Эгрон, мы бы ни за что не подвергли Эфеля опасности. Ты знаешь, что нас связывает. В конце концов, мы получили власть над тайной полицией и силами правопорядка только благодаря тому, что Эничен предоставил нам эти места. Если не веришь нам, поверь ему. Он никогда не ошибался, ‒ Лойд произнес это с некоторой неохотой, словно слова давались ему с трудом.

Подумав немного, Эгрон расслабился и снова откинулся на спинку кресла.

‒ Значит, вы не отказываетесь от клятвы? – Эгрон посмотрел на Лойда и Севию выжидающе.

‒ Мы бы не посмели предать друга, пусть его и нет с нами. Эфель знает об этом?

‒ Думаю, нет, ‒ Эгрон покачал головой. ‒ Элисия?

‒ С самого детства. У девчонки феноменальная память. Но я думаю ты помнишь условия? – Лойд улыбнулся.

‒ Ха, конечно. Вот только теперь все зависит от него. Время покажет, а пока что мы можем лишь наблюдать и направлять в меру своих сил и возможностей, ‒ продемонстрировал свое доверие собеседникам, ведь от отравления никто не застрахован. – Ммм, а чай действительно неплох. Думаю, вы пригласили меня не только для того, чтобы предупредить. Я прав?

Севия кивнула.

‒ Я почти наверняка уверена, что кто-то из верхушки власти замешан в этом. Нужна любая помощь, Эгрон. Можешь сколько угодно отрицать, но я знаю, твои шпионы просочились в каждый уголок мира. Иногда даже глубже, чем мои, что не может не задевать, – Севия с досадой вздохнула.

‒ Вы хотите объединить силы?

‒ Эгрон, я прекрасно понимаю, что ты не питаешь к нам доверия, но сейчас на кону стоит слишком многое, чтобы руководствоваться личными чувствами.

‒ Ха, даже интересно почему вы так решили? ‒ на лице торба появился оскал. ‒ Кажется мне уже пора. До встречи в Торбинде.

Эгрон встал и направился к двери.

‒ Смерть Эничена не случайность, ‒ внезапно сказал Лойд и заставил Эгрона остановится в паре шагов от двери. Севия бросила на мужа неодобрительный взгляд, явно не разделяя его порыва. Эгрон медленно обернулся, его глаза налились кровью. Казалось, он в любой момент готов был броситься на Лойда и Севию.

‒ Вам лучше объясниться, иначе… ‒ положив руку на рукоять меча, Эгрон приготовился к немедленным действиям

‒ Успокойся и сядь. Даже если ты силен, но с нами обоими тебе не справится, ‒ Лойд все так же невозмутимо сидел на диване, лишь рука, лежащая на рукояти меча, выдавала его предельную готовность к любому развитию событий.

‒ Даже если и так, никто из вас не захочет это проверять. Кончай ломать комедию. Говори, что ты имел ввиду, Лойд.

‒ Не ты один скучаешь, ‒ Севия опустила голову и ее голос стал тише. ‒ Он был и нашим другом. И не ты один жаждешь справедливости.

‒ Эгрон, сядь и давай поговорим, ‒ Лойд сказал тихо, словно силы уже покинули его. Черный торб, помедлив, все же опустился в кресло, не отпуская рукоять меча и положив его рядом, словно в ожидании сигнала. Атмосфера накалилась до предела.

‒ Я жду объяснений, ‒ Эгрон уставился тяжелым взглядом на Лойда, но тот стойка выдержал натиск собеседника.

‒ Не думал, что этот разговор состоится, и тем более при таких обстоятельствах. Он был бы недоволен, – Лойд на мгновение устремил взгляд в потолок, словно ища там ответа, но тут же вернул его к Эгрону. – Скажи честно, ты винишь нас?

‒ Да, ‒ моментально ответил Эгрон.

‒ Как мы и предполагали. И мы тебя понимаем. Разведка подвела своего короля, а мы – друга.

‒ Только одно не ясно, как вы пропустили такое войско практически в самое сердце земель нашего союза? – голос Эгрона невольно повысился. – Как?!

‒ Все разведчики и постовые мертвы. Каждый был убит еще до момента обнаружения противника.

‒ То есть вы хотите сказать, что у нас завелась крыса?

‒ Иначе я не могу объяснить, откуда у врага данные о расположении наших патрулей и застав, – Севия горько усмехнулась.

‒ Вы нашли, что-нибудь?

‒ Нет. Все, кто мог знать нужную информацию чисты. У нас нет зацепок, кроме одной, ‒ Лойд достал что-то из кармана и кинул Эгрону. Торб поймал маленький кусочек камня и принялся его рассматривать. Ничем не примечательный булыжник. Только была одна странность. Он казался слишком легким для своего размера.

‒ И это все? – Эгрон скептически посмотрел на Лойда и Севию.

‒ Попробуй сломать, ‒ кратко сказала Севия и продолжила наблюдать за торбом. Тот послушно начал сдавливать камень, пытаясь отколоть от него хотя бы кусочек. Безуспешно. Положив камень на стол, Эгрон со всей силы рубанул по нему мечом, но единственным результатом была лишь небольшая вмятина. Эгрон сел, нахмурившись и глядя на странный камень.

‒ Занятная вещица, не правда ли?

‒ Всего было уничтожено тридцать четыре поста и патруля на пути от места высадки вражеской армии и до самого Борра. Ни один противник не был замечен. Не выжил никто из свидетелей. В восемнадцати местах сражений были обнаружены такие осколки. Где-то один, где-то – до дюжины. Можешь оставить этот камень себе, Эгрон.

‒ Ладно, ‒ Эгрон оглядел Лойда и Севию. ‒ Допустим я вам верю и готов сотрудничать с вами, но…

‒ Но? – Лойд заинтересовано посмотрел на собеседника.

‒ Вы должны будете поделиться со мной всей возможной информацией по поводу того нападения. Все слишком неправильно и не логично в этой ситуации. Каждый из вас знает, что Анисеф не стал бы нападать просто так. Малейшая ошибка – и они бы погибли, не достигнув даже подножия гор Терфин. Враги подгадали момент, когда в Борре будет лишь небольшой отряд бронированного корпуса и королевской гвардии, плюс немного стражников. Захватить и разграбить город было для врага слишком просто, если бы не одна переменная – Эничен, ‒ Эгрон горько посмотрел в глаза Севии. – До сих пор неизвестно, зачем и почему он решил тайно поехать туда. Об этом не знали ни я, ни вы. Вообще никто не знал, что он будет в Борре.

‒ Он был одним из величайших, ‒ Лойд невольно вздохнул.

‒ Не то слово. Суметь в ситуации, когда город под осадой многократно превосходящих сил противника, удерживать врага за стенами и при этом эвакуировать гражданских…

‒ Если бы он только сбежал в одиночку, ‒ Севия тяжело вздохнула.

- Только не он, - Эгрон покачал головой. ‒ Возможно любой из нас, но не Эничен. Слишком крепок был его обет перед теми, кого он поклялся оберегать. Хах, разве не за это его боготворили?

Севия и Лойд лишь спокойно кивнули в знак согласия.

‒ А что, если все не так, как кажется? ‒ вдруг прорезал тишину вопрос Эгрона. ‒ Что, если Эничен и был изначальной целью?

‒ Все мы знаем, как его ненавидел Анисеф, но переправить войско на вражескую землю и развязать войну между союзами только ради смерти одного врага, ‒ Лойд покачал головой. ‒ Анисеф был дик и опасен, но уж точно не глуп.

‒ Но что, если он был уверен в успехе? – Эгрон не успокаивался. ‒ Убить короля, обезглавить основную боевую мощь союза и после этого как минимум очистить Мозерам от союза «Хэйминум», а возможно и часть земель Целисера. Лишить врага крова и пищи — гениальный план, но неосуществимый без предательства изнутри. И вот еще: попытка отправить на верную гибель цвет юного поколения благородных родов. Эничен и Анисеф мертвы, Балтер исчез. Правитель вейтеров при смерти, а князь бронтов уже почти ничего не соображает. Непонятные слухи и брожения у акисов. Смутные слухи и волнения у акисов. Каждый народ стоит на краю пропасти, и то, как произойдет смена власти, определит судьбу мира.

‒ Ты кое о ком забыл, ‒ Лойд бросил тяжелый взгляд на Эгрона, ‒ гулаторы.

Эгрон вздохнул и лишь покачал головой на эти слова.

‒ Про них я никогда не забывал.

Гулаторы — мощнейшая раса Аларда. Шестиметровые гиганты, передвигающиеся на двух ногах, с двумя парами рук. Одна пара — обычные пятипалые конечности торбов, но вторая… Никто не знает почему, но пальцы гулаторов срослись в костяные ножи, которыми они орудуют как мечами. Мало того, из лопаток растут отростки, похожие на паучьи лапы. Они пронзают плоть, используя это в бою. На головах растут рога, количество и форма которых отличается от особи к особи. Их тела покрыты броней, словно они — машины смерти. Но самое страшное — не их физическая сила, а тайна, окружающая их.

Три тысячи двести сорок шесть лет назад торбы преодолели ущелье Драфер и начали расселяться по Целисеру, положив начало великой миграции Аларда. Эта дата стала точкой отсчета для всех народов. Увидев цветущие луга Рамадон, торбы словно освободились от оков и их уже ничто не могло остановить. Они шли вперед, основывая города и деревни, сражаясь со зверями и приручая их, двигаясь во все стороны света. Огромным открытием для них стала долина Ноди, в центре которой находится великое озеро Нуур, по размерам сравнимое с морем. Его воды глубоки, обширны и кристально чисты. Но самым большим потрясением стала встреча с другой расой Аларда ‒ бронтами. Эти маленькие, закованные в панцирь существа, вчетверо уступавшие торбам в размерах, поразили гигантов. Бронты подарили торбам знания. Словно путник в пустыне, увидевший реку, торбы окунулись во все, что им предлагали бронты. Но не только речной народ делился. Северные великаны тоже могли предложить многое. Обмениваясь опытом, торбы и бронты становились все ближе. Вскоре у берегов рек и озер появились города и поселения, где два, казалось бы, совершенно разных народа жили и процветали вместе. Конечно, не все было гладко. Некоторые торбы хотели захватить власть над бронтами. Но вскоре поняли свою ошибку. В этих маленьких телах таилась огромная мощь, не уступающая силе торбов. После нескольких стычек стало ясно, что мирное сосуществование выгоднее, чем навязывание воли силой. Конфликты случались и позже, но они уже не могли разрушить союз. Годы шли, и торбы достигли побережья Целисера. Лодки, на которых они плавали по рекам и озерам, не годились для морских путешествий, и появилась задача создать судно, способное покорить великие воды. После множества попыток им это удалось. Успех, омытый кровью и слезами, стал началом новой эры в истории мира.

Миновав залив Крейдем, торбы повстречали вторую расу на своем пути – акисов. Отношения с этим морским народом никогда не отличались простотой, так как акисы были раздроблены на множество племен, каждое со своим вождем и укладом. И те племена, чьи имена теперь носят моря Аларда, не сразу достигли величия. В те далекие времена, когда торбы только начинали бороздить моря, обособленных групп было великое множество, иные насчитывали едва ли пару сотен жителей. Но жажда власти неутолима, и постепенно племена акисов стали объединяться в союзы, чтобы затем вступать в кровопролитные войны друг с другом. Покинув залив Крейдем и переплыв воды, которым суждено было стать морем Фоламх, торбы достигли берегов знойной пустыни Тивод.

Раз за разом, отправляясь на поиски неизведанных земель, торбы открывали, что-то удивительное. В самом сердце моря Месси мореплаватели обнаружили остров, в чьем центре возвышалась гора, не знающая себе равных на всем Аларде. Северные великаны назвали ее Хаено, что с древнего языка переводится как «Одиночество». Это имя было дано не случайно, ведь на многие лиги вокруг не простиралось ничего, кроме бескрайних морских просторов. Именно на этом острове торбы впервые столкнулись с гулаторами. Многие путешественники так и не вернулись из этого проклятого места. Поначалу торбы даже не подозревали, что гулаторы обладают разумом, ибо стоило им завидеть чужака, как те немедленно бросались в яростную атаку. Вести об этом одиноком и непокоренном острове, хранящем в себе столько тайн и опасностей, поползли по миру. Торбы дали острову имя Лавди, что означало "Слава". Ведь только самые отважные воины решались ступить на эту опасную землю, дабы вернуться домой, овеянные лучами славы и почета. Годы шли, но торбы так и не смогли продвинуться вглубь острова. Чем дальше они проникали, тем ожесточеннее становились атаки гулаторов. В бескрайних джунглях, покрывающих остров, сложили свои головы многие герои.

Казалось бы, такое положение дел не могло длиться вечно. Торбы действительно были готовы сдаться и прекратить исследование этих земель, если бы в триста двадцать пятом году одна случайность не изменила весь ход истории. Когда один из последних кораблей готовился навсегда покинуть негостеприимные берега, экипаж заметил бегущего к ним из последних сил торба. Истощенный и израненный, он, достигнув корабля, рухнул на песок без сил.

‒ Спасайтесь, ‒ прошептал он, прежде чем потерять сознание.

Капитан не мог оставить его на произвол судьбы и решил взять с собой, хотя состояние бедняги не вселяло надежды.

‒ Пусть лучше он встретит свой конец на корабле, стремящемся вернуть его на родину, чем в этих чужих землях, – распорядился капитан, и истощенного торба подняли на борт. Как только корабль поднял паруса и отошел от берега на небольшое расстояние, вся команда увидела, как из джунглей вырвалась огромная орда гулаторов. Яростно размахивая конечностями, они издавали дикие вопли, глядя вслед уходящему судну. Вся эта масса стояла на берегу, пока корабль не скрылся за горизонтом. Члены экипажа молились всем богам и духам, благодаря их за чудесное спасение. Задержись они еще немного, и их ждала бы неминуемая гибель.

Дни шли, корабль приближался к Целисеру, а раненый торб, вопреки ожиданиям, не умирал. Однажды он очнулся и поведал капитану историю, которая повергла того в изумление. Едва корабль причалил к берегу, капитан и выживший торб отправились прямиком к королю. С огромным трудом добившись аудиенции у правителя, они сумели поведать ему рассказ выжившего.

Самона, спасенного торба, влекли к берегам острова Лавди не только жажда славы, но и роковая нить судьбы. Вместе с другими торбами и бронтами он покинул корабль и направились в глубины Лавди. Поначалу удача сопутствовала им, и гулаторы, лишь изредка появлялись в поле видимости. Но вскоре перед их взором развернулась картина, поражающая воображение: в самом сердце джунглей, вырос город, где гулаторы всех возрастов жили в гармонии и покое.

Ошеломленные увиденным, члены экспедиции приняли решение вернуться на корабль. Весть об этом поселении могла всколыхнуть их родину, породив бурю непредсказуемых последствий. Но было слишком поздно. Они оказались в кольце. Первым пал капитан, пронзенный огромным копьем, словно бабочка иглой, пригвожденный к земле. В предсмертном крике он приказал своим товарищам бежать, и те, повинуясь инстинкту самосохранения, бросились врассыпную. Самон, продираясь сквозь лианы, слышал, как один за другим обрываются голоса его друзей, тонущие в торжествующем реве джунглей. Лишь чудом ему удалось оторваться от преследователей, но это было лишь началом его испытаний. Гулаторы не собирались упускать добычу. Они рыскали повсюду, преследуя чужака. Каждая минута требовала от Самона предельной концентрации и нечеловеческой выдержки. Не смотря на свалившиеся неприятности, он познал истинную суть гулаторов, осознав, что эта раса, если и не превосходит торбов в развитии, то стоит с ними на одной ступени.

Долгие три месяца Самон боролся за выживание, пробиваясь к берегу в надежде на спасение. Но гулаторы превратили джунгли в неприступную крепость, не позволяя ничему живому ускользнуть. Лишь счастливая случайность, словно луч света, пронзила мрак отчаяния, позволив Самону вырваться из окружения. Превозмогая боль и страх, он бежал, слыша за спиной топот сотен ног, приближающийся с каждой секундой. И когда надежда уже почти угасла, он выбежал к берегу, где готовился отплыть корабль. Его ждала жизнь.

Рассказ Самона потряс короля и всех знатных вельмож до глубины души. Открытие, сделанное торбом, перевернуло все планы в отношении гулаторов. В знак признательности за мужество и героизм правитель даровал Самону, прошедшему через зеленый ад острова Лавди, и всему его роду высшую награду – фамилию. Так на политической карте появился великий род Аладон, которому было суждено оставить неизгладимый след в истории. Именно Самону Аладону мир обязан открытием расы гулаторов, а Эгрон и Элай были его прямыми потомками.

Это открытие положило начало эпохе дипломатии. Вместо войны торбы начали искать пути к взаимопониманию с гулаторами. Годы, полные надежд и разочарований, принесли свои плоды, и гулаторы открылись миру. Сегодня их можно встретить повсюду. И хотя по численности они занимают последнее место среди народов Аларда, их слава гремит по всему свету.

Гулаторы – гиганты с острова Лавди – стали непревзойденными наемниками, готовыми служить любому, кто заплатит. Свирепые и могучие, они – настоящие боги войны. Гулаторы сражаются по разные стороны баррикад, но никто и никогда не видел, чтобы они бились друг с другом. Завидев соплеменника, они стремятся увеличить дистанцию. Тела павших товарищей они либо сжигают на месте, либо увозят на остров Лавди. И хотя представители других рас живут на родине гулаторов, никому так и не довелось взойти на гору Хаэну, которую сами гулаторы называют пиком Алачи, что в переводе с древнего языка означает «земля богов». Лишь избранные знают, что скрывается за ее неприступными вершинами.

Эгрон не мог объяснить, почему, но чуял нутром – гулаторы играют роль какую-то во всем происходящем. Как именно? Это оставалось тайной.

‒ Думаю, мне уже пора, ‒ Эгрон начал вставать с места. ‒ Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

‒ Конечно, ‒ Лойд встал и протянул руку. Эгрон помедлил. Глава рода Краут лишь усмехнулся, не опуская руки. ‒ Брось. Ты не хуже меня знаешь, что пришла пора забыть разногласия. Нам нужно вместе противостоять пожару, грозящему обратить все в пепел.

Эгрон тяжело вздохнул. После мучительной паузы, он все же ответил на рукопожатие Лойда.

‒ Как в старые времена, ‒ на лице Севии появилась такая редкая для нее искренняя улыбка.

Эгрон отпустил руку Лойда. Дверь бесшумно закрылась, оставив чету Краут наедине.

‒ Как думаешь, он действительно будет сотрудничать? – Лойд не отрывал взгляда от двери.

‒ Не сомневайся. Эгрон слишком любил Эничена, чтобы оставить его смерть неотомщенной. К тому же, – Севия взглянула на мужа, – Элай и Эфель – его слабость. Он не допустит их гибели в надвигающейся буре. Пусть его сын и капитан корпуса, но даже я не могу предвидеть, что нас ждет, каковы будут последствия этих роковых событий.

‒ Да, ‒ Лойд устало вздохнул и мешком упал на диван, после чего уставился в потолок. ‒ Сынок Эничена не так прост, заметила?

‒ Еще бы! Я сама обучала Фина, и знаю, что он не позволил бы своему подопечному отделаться лишь царапиной на лице врага. Эфель намеренно промахнулся. Думаю, он еще преподнесет нам сюрпризы, – Севия присела рядом и положила голову ему на плечо, являя картину трогательной семейной близости.

‒ Давай еще немного побудем так, – Лойд нежно коснулся ее щеки. В его глазах плескалась безграничная нежность. Во взгляде Севии отражалась та же любовь и преданность. – Полчаса… а потом, – взгляд Лойда стал стальным, – я напомню всем, почему род Краут не стоит провоцировать.

Эгрон вышел на улицу и остановился перед входом в чайную.

‒ Капитан, признаться, я удивлен вашим решением пойти на переговоры, – прозвучал знакомый голос.

‒ Я и сам не понимаю, зачем согласился. Но это не было напрасно. Кирт, кто-нибудь еще знает о моей встрече здесь? – Эгрон обратился к главе разведки королевской гвардии. Кирт отрицательно покачал головой, молчаливо ожидая дальнейших указаний.

‒ С этого момента мы начинаем сотрудничать с отделами разведки тайной полиции и силами правопорядка. Данными с пятого до первого уровень можете делиться без моего ведома. Вся информация с нулевым уровнем доступа – только с моего разрешения. Понял?

‒ Да, капитан, ‒ вейтер поклонился.

‒ Думаю, к нам присоединится и бронированный корпус. До следующих распоряжений – свободен.

Кирт кивнул и взмыл в небо, растворившись за чередой крыш. Эгрон смотрел ему вслед, перебирая в руке гладкий черный камень.

«Кажется, все гораздо хуже, чем я предполагал. Если они в этом замешаны… все принимает очень скверный оборот».

Эгрон покачал головой и направился к казармам. Капитану королевской гвардии предстояло сделать еще много дел.

Глава 7

Эфель, восседая на своем болгре, уже миновал городские ворота. Под копытами зверя ровная грунтовая дорога тянулась в сторону мрачного ущелья Драфер. Путь предстоял неблизкий – от Борра до Торбинда лежало около трех тысяч километров. Пешком Эфелю пришлось бы брести целый месяц. К счастью, болгр сокращал это время до десяти дней.

«Был бы у меня взрослый болгр, матерый зверь, обученный для сражений, я бы добрался до столицы дней за пять, – промелькнуло в голове торба. – Эх, да ладно. Хорошо, что хотя бы так».

Эфель погладил шею зверя, на что тот довольно заурчал. Уменьшенный болгр развивает скорость более тридцати километров в час и может поддерживать ее до десяти часов. После ему необходим отдых и еда, чтобы снова продолжить путь.

Стоило только городу скрыться, как Эфель остановился и огляделся. Проселочная дорога была пуста, лишь голоса лесных птиц нарушали тишину. Убедившись, что он один, Эфель резко свернул на север и углубился в лес, покинув тракт.

«Продолжать путь по дорогам слишком опасно. Придется идти через леса, вдоль гор Терфин. Да, путь станет длиннее, но риск быть узнанным значительно снизится. К тому же, болгру нужно много еды и воды, так что это лучший вариант».

Этот маневр не гарантировал полной безопасности, но значительно уменьшал вероятность нежелательных встреч. Несмотря на небольшое количество крупных городов, Целисер был усеян множеством мелких поселений. Порой деревеньки можно было встретить в самых неожиданных местах. Горы Терфин, словно стена, отделявшие холодные пустоши севера от плодородных земель юга, были огромны и неприступны. Эфель мог бы рискнуть и напрямую пересечь горы из Борра, сократив путь до пары дней, но это означало подвергнуться опасности сорваться в пропасть или стать добычей какого-нибудь хищника.

У скалистых пиков Терфин была своя, особая история. Ветра, что обдували эти вершины, были невероятно сильны и холодны. Редкие растения цеплялись за камни, а скудные ручьи пробивались сквозь скалы. Место, казалось бы, еще более непригодное для жизни, чем пустоши Борра. Торбы всегда считали эти горы необитаемыми, пока в две тысячи восемьсот сорок девятом году одинокий путешественник, переходя через хребет, не наткнулся на ущелье, где раскинулся вековой лес, а посреди него – деревня. Ее жители, торбы, много сотен лет назад бежали в горы, спасаясь от врагов. Преследователи, решив, что беглецы обречены на гибель, оставили посты у подножия гор.

У гонимых врагами беглецов не оставалось выбора, кроме как продолжить двигаться все глубже в горы. Спустя долгие недели скитаний, потеряв большое количество соплеменников, им удалось по счастливой случайности наткнуться на долину, ставшую их новым домом.

Века изоляции в горах превратили их в отшельников и аскетов. Они перестали считать себя частью торбов и решили сохранить свой уклад жизни неизменным. Они называли себя племенем Джабалон и не стремились к контактам с внешним миром. Путник пытался заинтересовать их, уговорить спуститься и увидеть, как изменился мир. Каково же было его удивление, когда он увидел у них инструменты и приспособления, которым неоткуда было взяться в горах. Изгнанники вылечили путника и показали ему свой быт. Это было поразительно. Горы, казавшиеся безжизненными, кишели растениями и животными, которые были просто хорошо спрятаны. Множество ущелий и долин, подобных той, где жили горные торбы, пронизывали весь хребет. Сложная сеть туннелей и пещер, словно кровеносные сосуды, пронизывала горы. Внутри них торбы добывали полезные ископаемые, выращивали грибы и разводили невиданных путником животных.

Когда стало ясно, что торб способен самостоятельно двигаться, ему завязали глаза и вывели к подножию гор. Бесчисленные смельчаки, движимые жаждой наживы, устремлялись в горы, надеясь отыскать сокровища таинственного племени, но мало кто возвращался обратно, а большинство пропадали без следа. Легенды о горных торбах, бродящих по золотым туннелям, со временем превратились в сказки, пока однажды в деревушку не принесли умирающего торба, найденного у самого подножия гор. На смертном одре он поведал о существовании племени и о том, что видел их своими глазами. В доказательство он показал украшение, невиданное ранее среди торбов, и испустил дух.

Король был потрясен услышанным, и его сердце загорелось страстью к поискам этого почти мифического племени. Им двигала не только жажда исследований, но и алчное стремление к выгоде. Если рассказы окажутся правдой и горные торбы действительно владеют тайными тропами, позволяющими беспрепятственно пересекать горные хребты, то появится возможность создать уникальную логистическую сеть, избавившись от необходимости обходить горы долгими и опасными путями.

Тысячи воинов были отправлены в горы, и им все же удалось обнаружить поселение Джабалон. Горцы не обрадовались незваным гостям и отказались подчиниться. Последовавшая за этим война была беспощадной. Представители одного народа с ожесточением убивали друг друга. Племя Джабалон, уступая в численности, знало каждый камень в горах и наносило ощутимые удары по наступающему врагу. Однако численное превосходство сыграло свою роль. Война зашла в тупик, и ни одна из сторон не могла одержать верх. Тогда вождь племени и король торбов встретились и заключили мирный договор. Горные торбы становились официальной частью союза. Раз в три месяца племя обязывалось выплачивать налог столице в виде полезных ископаемых, а взамен равнинные торбы должны были защищать горы и их жителей от любых посягательств извне и не вмешиваться в их жизнь. Жители гор получили право спускаться в долины и пользоваться всеми благами цивилизации на правах граждан союза.

И по сей день путникам, заблудившимся в горах Терфин, иногда везет, и их спасают горные сородичи, но это скорее исключение, чем правило. Горы слишком обширны и непредсказуемы, чтобы полагаться на одну лишь удачу. Именно поэтому Эфель не рискнул сразу пересечь их, а выбрал более длинный, но безопасный путь.

Когда Эфель достиг подножия гор, лес стал редеть, уступая место долинам и редким полянам. Это значительно облегчило его продвижение. Проведя в пути два дня, Эфель охотился и постепенно приближался к ущелью Драфер. Неожиданный шум, несвойственный этим местам, привлек его внимание, и он решил выяснить, что происходит. Выбравшись из чащи, он увидел небольшую деревеньку, не более двадцати домов, в центре которой стоял трактир, откуда и доносились громкие звуки.

‒ Солми, не знаю, как ты, но я отчаянно хочу нормальной еды и выспаться не на земле. Думаю, здесь меня вряд ли кто-то узнает, ‒ Эфель направился к трактиру. Плащ скрывал его фигуру, а пыль и грязь, осевшие на шерсти, лишили ее былой узнаваемости. Торб решил, что шансы быть обнаруженным минимальны, а желание отдохнуть в тепле и уюте стало нестерпимым.

Двигаясь к трактиру, Эфель понял, что в поселении живут обычные крестьяне и горняки. Таверна служила единственным местом, где они могли расслабиться и от души повеселиться. Жители, казалось, не замечали фигуру в плаще, верхом на болгре, проезжавшую мимо них. Это говорило о том, что, несмотря на глушь, гости здесь не такая уж и редкость.

Оставив Солми в стойле, Эфель открыл двери и зашел внутрь. Запах дешевого алкоголя и жаренного мяса сразу же ударил ему в нос, а громкие крики и смех моментально дали понять, что он вернулся к цивилизации. одойдя к барной стойке, Эфель подозвал бармена — огромного торба ростом около четырех метров, чья шерсть на голове уже тронута сединой.

‒ Хозяин, мне бы рагу и бокал вашего фирменного.

Торб кивнул и указал пальцем на дальний стол, стоящий почти в самом углу.

‒ Иди туда, скоро принесу.

Эфель устроился за столом и стал незаметно наблюдать за посетителями. В основном это были простые работяги, отдыхающие после смены, но несколько фигур привлекали особое внимание.

Трактир представлял собой просторное помещение с барной стойкой напротив входа. Перед стойкой стояли стулья для посетителей. По углам располагались небольшие столики на двоих, а в центре зала стояли шесть больших круглых столов, за которыми могли разместиться восемь торбов. Эфель выбрал стол в правом углу от входа. Отсюда просматривалось почти все помещение, за исключением стола, стоявшего по диагонали. Четыре фигуры в плащах, похожих на плащ Эфеля, сидели за двумя другими угловыми столами, а еще одна — у барной стойки. Все они вызывали легкое беспокойство. Возможно, это и не враги, но осторожность не помешает, особенно в такой ситуации.

Вскоре бармен принес тарелку наваристого рагу и бокал пива, пена которого немного выплеснулась на стол. Трактирщик уже собирался уйти, когда Эфель остановил его.

‒ Хозяин, мне нужна комната на ночь, и, что бы кто-то накормил моего болгра. Можешь устроить?

‒ Хм, три серебренные за комнату, и по одной за еду для тебя и твоей зверюги. Устраивает?

‒ Держи, ‒ Эфель положил шесть серебренных монет на стол. ‒ Пять за ночлег и еду, а еще одна за информацию. Идет?

Трактирщик кивнул.

‒ В последние дни у вас не прибавилось посетителей?

‒ Угу, неделю назад началось. Время от времени приходят, ночуют и уходят. Кто-то остается и на дольше, но это редкость. Всё?

‒ Спасибо. Ах, да, принеси мне еще бокал, чувствую, одного мне будет мало.

Трактирщик кивнул и направился к стойке, в то время как Эфель приступил к еде. Незаметно для окружающих он сыпанул в еду и бокал немного порошка и увидев, что ничего не произошло, приступил к еде. Это была не специя, а пыльца особого цветка, которую ему дал в дорогу Гхор Гарай. Эти растения могут жить только в самых благоприятных условиях и стоить им только соприкоснуться с каким-либо токсином, как они сразу же чернеют и вянут. Если пыльцу этих цветов добавить в отравленную еду или воду, то они тут же потемнеют. К несчастью, цветы эти были невероятно редки, и сам факт, что ему удалось получить эту пыльцу, говорил о том, как высоко его ценили и как сильно о нём беспокоились учителя.

Когда Эфель доел, то не стал спешить к себе в комнату, а продолжил сидеть и наслаждаться напитками. Постепенно отдыхающих становилось все меньше. Работяги, пошатываясь расходились по домам, в то время как фигуры в плащах не проявляли ни малейшего желания покидать нагретые места. Наконец, Эфель поднялся и, забрав у бармена ключ от комнаты, направился наверх.

Комнаты находились на втором этаже и всего их было около десяти. Внутри были кровать, стул и тумбочка.

«Не королевские апартаменты, но уже хоть что-то», ‒ подумал Эфель, устраиваясь на жесткой постели.

Сон не спешил приходить к торбу. Чувство беспокойства не давало ему расслабиться. Ощущение, будто кто-то наблюдает за ним, выжидая удобного момента, не покидало Эфеля. Луна уже вовсю купала в серебре сонные улочки поселения, и ночь полноправно вступила в свои владения. Торб бесшумно поднялся и, крадучись, покинул комнату. Спускаясь по лестнице, он заметил, что зал таверны пуст. Выйдя на улицу, он направился к стойлам и увидел, что болгр уже ждёт его.

‒ Дружище, я смотрю, тебе тоже не спится, ‒ прошептал Эфель, поглаживая болгра по шее. ‒ Пошли отсюда, у меня дурное предчувствие.

Отвязав Солми, он направился на запад. Спустя час пути, Эфель услышал нарастающий шум позади. С каждой секундой звук становился все громче.

«Погоня», ‒ промелькнуло в голове у Эфеля, и он, пришпорив болгра, тут же нырнул в чащу леса и затаился.

Через несколько минут мимо того места, где затаился Эфель, пронеслась фигура в темном плаще верхом на галифанте, а следом за ней — ещё четыре силуэта на болграх. Преследователи осыпали беглеца градом стрел и арбалетных болтов. Наездник галифанта отчаянно маневрировал, уклоняясь от смертоносного ливня, но с каждой секундой дистанция между ним и преследователями сокращалась. Вечно это продолжаться не могло, и вот несколько стрел вонзились в спину галифанта. Зверь, словно подкошенный, рухнул на землю, а его наездник кубарем покатился вперёд. Преследователи на болграх тут же окружили поверженную жертву, наставив на неё луки и мечи. Скинув капюшоны, Эфель увидел перед собой четверых торбов, с шерстью разных оттенков коричневого. Они были чуть старше него и ничем особенным не выделялись из толпы.

‒ Ну что, кажется, кому-то сегодня крупно не повезло, ‒ произнёс предводитель, держа в руке двуручный меч. ‒ Мы же просили по-хорошему, но ты не захотел. Вини в случившемся только себя.

‒ Кхм, ‒ прокашлялся лежащий на земле торб, с которого спал капюшон. ‒ Твари… Бой один на один на арене ‒ таковы правила. Как вы смеете попирать закон? Вы ответите за это!

Торб был в ярости, его голос дрожал от негодования, словно он и не находился в столь уязвимом положении. Он с трудом поднялся на ноги, и Эфель смог как следует его рассмотреть. Высокий, под четыре метра ростом, с шерстью цвета крови, он производил впечатление могучего воина.

‒ Хах, парни, послушайте! ‒ главарь разразился смехом. ‒ Пока нет свидетелей, никто и не узнает, что ты владел жетоном. Умри здесь, стань пищей для диких зверей, и всё лишь потому, что ты упёртый болван, верящий в сказки о чести и справедливости!

«Значит еще один кандидат… Интересно», ‒ подумал Эфель и ещё раз убедился в том, насколько опасен путь, который он избрал. Эфель слушал эту перепалку и внезапно почувствовал непреодолимое желание броситься на помощь торбу. По логике вещей, ему следовало просто отсидеться в укрытии, а когда всё закончится, спокойно продолжить свой путь. Вот только что-то внутри него яростно противилось такому развитию событий.

«Допустим я помогу ему, но их четверо. Нужно как следует подгадать момент, ‒ Эфель взял в обе руки по кинжалу. ‒ Вам только нужно встать немного шире, ну же…»

Эфель намеревался убить сразу главаря и торба с луком, чтобы снизить риск быть подстреленным издалека, но лучник был надёжно прикрыт другим бойцом, вооружённым молотом. Четвёрка не спешила убивать свою жертву, продолжая угрожать ему, в тщетной попытке сломить последние крупицы силы воли, ещё теплившиеся в торбе с жетоном. Неожиданно торб с молотом отошёл в сторону, открыв лучнику обзор. Эфель уже занёс кинжалы, как вдруг чей-то голос разорвал тишину.

Еще одна фигура, закутанная в плащ, чье лицо скрывалось в тени стола, невидимого для Эфеля, неспешно направилась к месту готовящейся расправы, спокойно насвистывала какую-то незнакомую Эфелю мелодию. Новое действующее лицо заставило всех обратить на него.

‒ Эй, ты, проваливай быстрее, силы правопорядка задерживают преступника, ‒ провозгласил главарь, расплываясь в лицемерной улыбке и демонстрируя подвеску с изображением клетки – знак стражи закона. Эфель и торб, что был окружен выпали в осадок от этих слов.

‒ Вы, твари, призванные чтить и защищать порядок! – взревел осажденный.

– Заткнись! – оборвал его главарь с неожиданной яростью. – Твоим словам нет веры. Ты убил кандидата на престол и заслуживаешь смерть.

Эфель, сидя в засаде чуть не поперхнулся от услышанного.

‒ Ха, ‒ таинственная фигура вдруг рассмеялась и сняла капюшон. Это оказался торб высотой чуть больше четырех метров с шерстью серого цвета. Не стоило спешить с выводами, увидев этот оттенок. Он не принадлежал к роду Краут, чьей визитной карточкой был серый окрас. У отпрысков этого знатного семейства шерсть отливала пеплом, серебром, порой даже платиной, торб стоящий перед членами сил правопорядка, обладал окраской цвета цемента. ‒ Даже забавно, какие вы ничтожные. Даже если весь мир будет пылать в огне, такие как вы будут подливать масло и верить, что вам все сойдет с рук.

Бандиты, называющие себя хранителями закона, начали хмуриться и злиться.

‒ Кажется сегодня мы убьем двух преступников, верно, парни? ‒ процедил главарь сквозь зубы. ‒ Я, глава отряда Пилм Балн, обещаю, что сегодня вы умрете. Барди, Фил, идите и разделайтесь с этим выскочкой. Сел, ты держи этого на мушке.

Два торба, вооруженные молотом и копьем, вскочили на своих болграх и помчались к незнакомцу, который, казалось, безмятежно ждал их посреди дороги. Эфель, наблюдая за происходящим из укрытия, решил выждать и оценить обстановку. Торб с молотом, словно вихрь, обрушился на незнакомца, стремясь одним ударом сокрушить его череп. Серый торб едва заметно уклонился, и молот пронесся в опасной близости от его головы. В следующее мгновение он прогнулся в спине, почти коснувшись земли руками, и копье второго торба просвистело над ним, лишь чудом не задев. Нападавшие, взревев от ярости, развернули своих болгров и ринулись в повторную атаку. На этот раз, атакуя с двух сторон по диагонали, они, казалось, не оставили противнику ни единого шанса на спасение. Но стоило им сблизиться, серый торб внезапно нырнул под молот, ухватил его хозяина за руку и с силой бросил его прямо на товарища с копьем. Тому пришлось в последний момент отвести оружие в сторону, чтобы не покалечить соратника, но было поздно. Барди, торб с молотом, врезался в Фила, и оба рухнули на землю.

Эта нелепая сцена вызвала ухмылку на лице Эфеля, а также позволила ему составить хоть какое-то представление о возможностях этого незнакомца, который, повернувшись спиной к Селу и Пилму, неспешно направился к поверженным врагам. Внезапно Сел, вскинув лук, прицелился в спину серого торба и начал натягивать тетиву.

«Пора!» ‒ эта мысль пронзила разум Эфеля со скоростью молнии. Он метнул два кинжала: один в лучника, другой в главаря. Ночную тишину разорвал тонкий свист, за которым последовал предсмертный крик и звон столкнувшегося металла.

‒ Засада! Сева убили! ‒ авопил Пилм Балн, едва успевший парировать кинжал своим мечом. Он с ужасом смотрел на осевшего на землю лучника, из горла которого торчал кинжал. Огромная лужа крови, стремительно увеличивающаяся в размерах, не оставляла сомнений в его судьбе.

Пилм занес меч, намереваясь обезглавить кровавого торба, до сих пор лишь безучастно наблюдавшего за происходящим. Но теперь, не опасаясь внезапной стрелы в спину, торб засунул руки под плащ и мгновенно извлек их, держа в каждой по одноручному топору. Однако в их конструкции было нечто странное. Одна сторона каждого топора была совершенно обычной, но с другой у одного был крюк, а у второго – молот. Столь необычное сочетание разных видов оружия озадачило всех. Приняв удар меча главаря отряда правопорядка на лезвия своих диковинных топоров, торб отпрыгнул назад, и на его лице появилась хищная ухмылка. Между Пилмом и его жертвой завязался ожесточенный бой. Эфель, не спеша покидать свое укрытие, достал еще по кинжалу и продолжил наблюдать из тени.

Барди и Фил уже успели подняться и бросились на своего противника, который до сих пор не обнажил своего оружия. Его руки оставались спрятанными под плащом, и невозможно было понять, что именно он там держит. Барди решил атаковать вблизи, в то время как Фил искал удобный момент для удара со средней дистанции. Тактика была неплохой и могла бы увенчаться успехом, если бы не одно «но». Их противник оказался слишком силен. Стоило Барди замахнуться и обрушить молот на врага, как тот присел, развернулся вокруг своей оси и, словно тень, уклонился от удара. Внезапно он взмахнул рукой, в которой оказался серп с обоюдоострым лезвием, и перерезал врагу горло. Барди выронил молот и схватился за шею обеими руками, пытаясь остановить кровотечение, которое усиливалось с каждой секундой. Ноги его подкосились, и он рухнул на землю.

‒ Барди, ты как? – Фил смотрел на товарища, в глубине души понимая, что с ним покончено. Единственным ответом стали предсмертные хрипы, но вскоре затихли и они.

‒ Итак, теперь твоя очередь, ‒ внезапно сказал серый торб и достал второй серп. Эфелю показалось странным, что оба серпа имели слишком длинные ручки, но дальнейшие действия их владельца внесли полную ясность. Схватив серпы у основания, торб прикрутил один к другому, тем самым сделав из двух серпов, что-то напоминающее двухстороннюю косу. Эфель никогда прежде не видел ничего подобного и с нескрываемым любопытством ждал, как этот незнакомец будет орудовать столь диковинным оружием.

Ослепленный яростью, Фил бросился в атаку, издавая боевой клич, словно надеясь одним лишь звуком обратить врага в бегство. Но торб оставался недвижим, словно статуя, ожидая, когда стражник приблизится на достаточное расстояние. И вот, одним отточенным, смертоносным движением, коса рассекла воздух, и голова Фила отделилась от тела, так и не поняв, что произошло.

Взгляды Эфеля и незнакомца встретились на последнем противнике, который отчаянно сражался с торбом, чья шерсть была цвета крови. Битва клонилась к завершению. Пилм едва держался на ногах, истекая кровью. Его правая рука висела плетью, а лицо было залито багровым потоком, струящимся из глубокой раны на голове. Внезапно, торб с топорами, словно дикий зверь, ринулся вперед и, вращаясь вокруг своей оси, зацепил крюком топора горло противника, рывком притягивая его навстречу лезвию второго топора. Мгновение – и Пилм рухнул на землю. В его глазах застыло недоумение, непонимание того, как он, хозяин положения, в одночасье превратился в побежденного. Судьба – коварная штука, и никто не может предугадать её причудливые повороты. Свет жизни померк в глазах главы отряда сил правопорядка, и на дороге остались лишь два торба, чьи взгляды были устремлены в чащу леса, где все это время скрывался Эфель.

‒ Я обязан вам жизнью, ‒ произнес торб с шерстью цвета крови, поочередно глядя то в лес, то на дорогу. ‒ Меня зовут Пайк Кан, и я ваш должник.

Пайк поклонился и опустил оружие, явно не переживая о возможном нападении. Эфель взял Солми за поводья и вышел на дорогу, держа в руке секиру.

‒ Благодарю тебя за спасение моей жизни, – сказал торб с серой шерстью, глядя Эфелю прямо в глаза. – Меня зовут Диалед Нолбадж, и теперь я твой должник.

Эфель лишь кивнул им обоим и не знал, как теперь быть. Очень не хотелось раскрывать свое имя первым встречным, пусть и при таких обстоятельствах.

‒ Смею предположить, что ты из рода Канафен, ‒ тихо проговорил Диалед, ‒ а раз охраны с тобой нет, то скорее всего ты Эфель, сын покойного короля Эничена.

Вот теперь Эф насторожился и приготовился к бою.

‒ Слишком глубокие познания о великом роде, не находишь?

‒ Не лучше, чем у любого из нас, - усмехнулся торб и достал жетон, показывая его собеседникам. ‒ ЯЯ, как и Пайк, кандидаты, не принадлежащие к верхушке власти. Информацию о нас найти крайне сложно, но вот вы, члены семи великих родов, о каждом из вас на Аларде известно многое.

В глубине души Эфель был вынужден признать правоту незнакомца, но расслабляться не спешил. Пайк, задумчиво смотревший на своих спасителей, явно не знал, что делать дальше. Эфель приблизился к Селу, вытащил из ножен кинжал, вытер его о траву и спрятал под плащом.

‒ Допустим я поверил. Теперь мне нужно идти дальше, здесь оставаться нельзя. Мой вам совет ‒ закопайте их медальоны, а тела оттащите подальше в лес, иначе, если их кто-нибудь обнаружит, у вас будут большие проблемы, ‒ сказал Эфель и запрыгнул на болгра.

‒ Стой, подожди! ‒ Пайк замахал руками. ‒ Я не могу так поступить. Ты один из тех, кто спас мою жизнь, и я обязан тебе. Пока мой долг не будет погашен, я должен следовать за тобой.

Эфель потерял дар речи. Этот парень словно перечитал книг про рыцарей и решил быть таким же.

‒ Вы мне ничего не должны. Удачи.

‒ Что, если я скажу, что это в твоих же интересах? – слова Диаледа заставили Эфеля остановится.

‒ Продолжай, ‒ Эфель остановился и посмотрел на торба.

‒ У нас сложилась весьма необычная ситуация: Пайк обязан жизнью и тебе, и мне, а я обязан тебе. Получается, что мне нужно следовать за тобой, чтобы отработать свой долг, а Пайку нужно следовать за тобой и мной с той же целью. Решение простое: я следую за тобой, а Пайк – за нами обоими.

‒ Дедукция у тебя, конечно, на уровне, ‒ Эфель с трудом подбирал слова. ‒ Но ты так и не объяснил, какая мне от этого выгода.

‒ Законы могут внушать страх, но лишь до определенной черты. Пайк и его преследователи – яркое тому подтверждение. Если уж я или Пайк ещё можем затеряться, поскольку мы никому не известны, то с тобой всё иначе. Каждый знает, что сейчас торб с белой шерстью, в одиночку направляющийся к пустошам, везёт с собой шанс стать королём. И, как ты мог заметить, этот соблазн намного сильнее страха перед родом Краут.

Эфель не мог не согласиться с его словами, но и давать положительный ответ так сразу было знаком отчаяния и страха. А этого показывать было уж точно нельзя.

‒ Допустим.

‒ Если ты наивно полагаешь, что все кандидаты будут играть по правилам, смею тебя разочаровать – это далеко не так. Каждый из них прибыл не один, а в сопровождении свиты, готовой зубами выгрызать победу для своего господина и защищать его до последнего вздоха. Ты же, в отличие от них, одинок, и поддержки тебе ждать неоткуда, ровно, как и нам с Пайком. Вот только нас никто не знает, а ты – ходячая мишень. Поэтому я предлагаю сделку.

‒ Какую? – Эфель и Пайк заинтересованно посмотрели на Диаледа.

‒ Сформируем союз. Будет помогать и поддерживать друг друга. Врагов будет ещё много, и в одиночку с ними не справиться.

‒ Хорошо, допустим, мы приняли твое предложение. Даже представим, что мы дошли до последнего испытания и до трона остался всего один шаг. Что тогда? – Эфель озвучил вопрос, который терзал его с самого начала.

‒ Разорвем союз.

‒Так просто?

‒ Так просто.

‒ Ха, ‒ Пайк засмеялся, ‒ как интересно. Могу вас заверить, если к тому времени я еще не искуплю свой долг, вы не увидите меня у себя на пути.

Пара торбов посмотрела на Пайка несколько странно.

«Он и правда перечитал историй про рыцарей,» ‒ одновременно подумали они.

‒ А что ты будешь делать в такой ситуации? – Эфель обратился к Диаледу.

‒ Я? Хм… Точно не попытаюсь тебя убить, ‒ спокойно сказал он и улыбнулся.

«Ох, как же все сложно,» ‒ вздохнул про себя Эфель.

‒ Ладно, я согласен. Нам еще надо будет дожить до последнего испытания, а пока думаю это лучший вариант, ‒ казал Эфель, спрыгивая с болгра и направляясь к телам убитых стражей. ‒ А теперь беритесь за работу. Нам нужно закончить до рассвета, иначе нас могут застать свидетели и потом попробуй объясни, почему мы убили четырех стражей.

Диалед и Пайк улыбнулись и тоже приступили к работе.

‒ Пайк, поймай двух болгров, на которых они были. Звери не должны были убежать далеко, а вам двоим понадобиться транспорт.

‒ Хорошо.

Пока Пайк ловил их будущий транспорт, Эфель и Диалед успели спрятать тела в густой чаще леса и замести все следы недавней бойни. На востоке уже забрезжил рассвет, когда торбы двинулись в путь. По совету Эфеля, они свернули с дороги, чтобы избежать нежелательных встреч, и углубились в лесную чащу.

‒ Послушай, а откуда им стало известно о жетоне, который ты носишь с собой? – стоило путникам немного углубиться в лес, как Диалед обратился к Пайку.

‒ На самом деле, все это одна огромная случайность, ‒ Пайк тяжело вздохнул. ‒ Я наемник, и меня наняли в охрану каравана, следовавшего из небольшого городка в самом сердце долины Ноди в Борр. Когда мы почти достигли пункта назначения, на нас внезапно напали, и почти все погибли. Хоть мы и отбились, в живых остались лишь я и глава каравана, и то он был при смерти. Умирая, он передал мне этот жетон и испустил дух у меня на руках. Похоронив всех, я отправился в город, чтобы доложить о случившемся властям. При досмотре Пилм увидел жетон, но не придал этому значения и отпустил меня, а через два дня объявили об испытании. Я понял, что нужно срочно бежать. Дальше вы и сами знаете.

- К счастью, жажда власти ослепляет, и я сомневаюсь, что они кому-то рассказали о тебе.

Эфель кивнул, соглашаясь с Диаледом. Белоснежный торб смотрел на попутчиков и не мог понять, почему, но мысль о том, что эти двое оставят значительный след в его жизни, казалась невероятно сильной.

«Бессмысленно думать об этом. Теперь пора на запад. Впереди еще очень долгий путь.»

Глава 8

Горы Терфин, словно исполинская стена, оберегают Целисер от северных ветров, рожденных в водах моря Тедж. Благодаря их защите, зима как таковая почти не знакома остальному континенту. Лишь ущелье Драфер, пропускает дыхание пустошей Борра вглубь Целисера. Чем ближе к нему, тем сильнее мороз, а звери, становятся крупнее и опасней. Было бы ошибкой назвать пустоши совершенно безжизненными. По сравнению с цветущим Целисером они кажутся таковыми, но даже здесь жизнь, цепляясь за каждый шанс, сумела приспособиться

Зима длится полгода. Температура не редко падает до немыслимых минус пятидесяти, а ветра превращают живое в ледяные изваяния. Осень и весна кратки – лишь по месяцу каждая, а остаток времени принадлежит лету. Снежный саван, укрывающий землю, отступает под натиском тепла, обнажая просторные поля и долины, которые на короткий миг расцветают буйством жизни.

Однако, так происходит далеко не повсеместно. В самом сердце полуострова Реу круглый год свирепствуют снежные бури, причина которых остается тайной. На побережье лето мимолетно – всего два месяца, но именно здесь, на продуваемых всеми ветрами скалах, стоит Годлед – оплот одного из сильнейших корпусов союза «Хэйминум». Дивный город, чья суровая красота врезается в память каждому, кто сумел до него добраться. Тяжелейшие условия жизни закаляют жителей этих мест, даруя им несгибаемую волю и железный характер. Неудивительно, что почти все солдаты северной армии Целисера родом отсюда.

Торбы не покидают эти края из-за огромных залежей полезных ископаемых, которые хранятся в земле. Различные руды и уголь поставляют по всему Целисеру и именно эти богатства заставляют торбов держать здесь такую могучую силу как целая армия. Многие жаждут завладеть этим источником дохода, и столкновения здесь – обычное дело.

Решив покинуть свои родные края, торбы воздвигли великолепный город, в котором вскоре короновали своего первого правителя. Торбинд – столица северных гигантов и жемчужина Аларда. Немногие города могут сравниться с ним по красоте и величию. Столица, более чем вчетверо превосходящая размерами Борр, внушает трепет каждому, кому посчастливится ее увидеть. Три линии мощных стен надежно защищают жителей, а в самом сердце города возвышается королевский дворец, где правит владыка со своей семьей. Пройдя через ущелье Драфер, стены Торбинда можно увидеть издалека.

Спустя четыре дня Эфель и его спутники достигли подножия гор Терфин и ущелья Драфер. Строго говоря, Драфер – это не совсем ущелье. В месте, где начинаются горы, к ним примыкает долина, устремляющаяся к морю Кара на западе. В древности здесь произошло чудовищное землетрясение, поднявшее в небо тучи пыли и пепла. Солнце скрылось от Аларда на долгие годы. И если южные земли, защищенные горами Терфин, пострадали не так сильно благодаря более теплому климату, то торбам пришлось особенно тяжело. Лето не наступало, и о сельском хозяйстве пришлось забыть. Охота и рыбалка первое время спасали, но вскоре и они стали проблематичными. Травоядным становилось все труднее добывать пищу из-под снега, начался массовый падеж. Хищники, в поисках добычи, покидали свои охотничьи угодья и стали нападать на измученные поселения торбов целыми стаями. Все это заставило их двинуться на юг и найти спасение. Во время землетрясения горы Терфин, обращенные к морю Кара, обрушились, открыв торбам путь на плодородные земли юга. Словно сам мир сжалился над ними и, пройдя через суровое испытание, даровал им великую возможность.

‒ Мы же скоро достигнем столицы? ‒ счастливо выдохнул Пайк, предвкушение искрилось в его голосе. Воздух обжигал щеки колючим холодом, и каждое слово, каждый вздох вырывался из губ белым облачком пара.

‒ Да, стоит нам пройти ущелье, и мы почти сразу увидим её, ‒ ответил Эфель, шагавший в середине их небольшой группы. — Но в ущелье нам не избежать чужих глаз.

Дело было в том, что Торбинд стал столицей не просто так. Товары, идущие с севера, встречались здесь с тем, что производили и добывали на юге. Данный факт послужил невероятному экономическому успеху данного поселения и его стремительному развитию. Через ущелье сюда пробивались теплые ветра с юга, поэтому климат вокруг города был несколько мягче, чем в пустошах. Оживленная торговля проложила здесь бесчисленные дороги, опутывавшие пространство словно паутина. Пройти незамеченными сквозь этот лабиринт было несбыточной мечтой.

‒ Может, хотя бы одним глазком взглянем? — в глазах Пайка плясала надежда.

‒ Нет, ‒ припечатал того Диалед. ‒ Даже если мы умудримся проскользнуть незамеченными, что будет, если Эфеля узнают? Каждый мальчишка в Торбинде знает, что торб с белоснежной шерстью, бродящий по пустошам, — это ключ к жетону и праву на престол.

‒ Эх, ну почему ты такой, ‒ жалобно проговорил Пайк, чуть ли не плача.

‒ Ты точно уверен, что личные вещи, по которым правительственные сифры потом отследят наш путь, не попали никому другому? – серьезно произнес Диалед, ‒ Отравить еду или воду и спихнуть все на трактирщика не составит труда. Так что натягиваем капюшоны и идем в обход, в надежде, что нас никто не узнает.

Эфель смотрел на них, и улыбка тронула его губы. Эти двое невероятно отличались, но при этом замечательно ладили.

‒ Не переживай. На обратном пути, мы обязательно посетим Торбинд, ‒ сказал Эфель, чтобы успокоить и подбодрить Пайка.

‒ Правда? – сразу же загорелся он. ‒ Слушай, ты ведь жил в столице, да?

‒ Да, ‒ Эфель кивнул, предаваясь воспоминаниям. ‒ Сейчас мне кажется, что это было в прошлой жизни.

Он рос в королевском дворце, окруженный роскошью и заботой, пока в юности его не отправили в Борр, в надежде, что он остепенится и забудет о вечных развлечениях и кутежах. Увы, из этого ничего не вышло.

‒ Поскорее бы, ‒ Пайк закинул руки за голову и мечтательно смотрел в небо. ‒ Всегда хотел там побывать.

За небольшое время, что они путешествуют вместе, Эфель успел узнать кое-что о своих спутниках. Пайк был родом из свободного города Ланкастер, расположенного в центре лугов Лейстер на юге Целисера. Он не знал свою мать, а его отец был наемником, который брался за любую работу, лишь бы прокормить сына. В редкие вечера, когда отец Пайка оказывался дома, он рассказывал сыну истории про далекие земли и города, которые так не похожи на Ланкастер. Засыпая под них, маленькому Пайку снились приключения, в которых он и его отец вместе исследуют новые земли и встречают невероятных существ. К сожалению, судьба бывает невероятно жестока по отношению к невинным созданиям. Однажды отец не вернулся, и семилетнему мальчику пришлось выбирать: приют, с его призрачной надеждой на заботу, или улица, с ее жестокой борьбой за выживание. Бунтарский дух и жажда приключений, взращенные на отцовских рассказах, определили его дальнейшую жизнь.

Практически год он побирался и еле сводил концы с концами, пока его не приметил глава небольшого отряда наемников, похожего на тот, в котором служил отец Пайка. Так Пайк вырос среди авантюристов и сорвиголов, готовых на все ради еды и выпивки. Годы шли, и вот уже Пайк сам возглавил отряд, ставший ему семьей. Казалось, ничто не предвещало беды. К сожалению, в жизни бывает не все гладко. Однажды отряд попал в засаду, и товарищи Пайка, ценой своих жизней, помогли ему выжить. Обычная дележка власти лишила торба самого ценного ‒ семьи. Выздоровев и окрепнув, Пайк нашел каждого, кто был причастен к их смерти и отомстил. Но, как бы ни была сладка месть, она не могла вернуть тех, кого он потерял.

Оставшись в полном одиночестве, торб решил отправиться в путешествие, чтобы увидеть те места, о которых рассказывал ему отец. Несмотря на все испытания, Пайк не сломался и сохранил в себе свет и доброту. Перебиваясь случайными заработками, он путешествовал из города в город, пока однажды не оказался в том самом караване, где получил жетон.

Эфель был уверен, что в глубине души Пайк остался тем самым пареньком, который просто мечтает увидеть весь мир, и видимо не один он пришел к таким выводам.

‒ Послушай, а зачем тебе все это нужно? ‒ спросил Диалед. ‒ Я не могу представить, что ты хочешь стать королем ради власти?

‒ Правитель никому не должен подчиняться, ‒ сказал, как отрезал Пайк. ‒ В этом и есть истинная свобода. К тому же какое приключение может быть более великим, как не борьба за престол?

‒ Боюсь тебя огорчить, но король самый главный раб в этом мире.

Эфель и Пайк посмотрели на своего спутника как на умалишенного. За такие слова в любом месте, тебя отправят на казнь без суда и следствия. Видя недоумевающие взгляды компаньонов, Диалед решил объяснить свои слова.

‒ В древности наши предки, не жалея сил, сражались и убивали друг друга. Тысячи лет развития были потеряны из-за постоянных распрей. Когда же торбы, измученные братоубийством, решили объединиться, они чуть было вновь не погрязли в распрях, не сумев прийти к единому мнению. К счастью, они поняли, что обилие различных мнений, не смогут справится с поставленной задачей. Выбрав короля, они возложили на него ответственность за будущее всего народа. Целью правителя было не создать великий род, вписать свое имя в историю или позволить приближенным набивать карманы, наплевав на законы. Род может исчезнуть, деньги кончиться, а имя может быть забыто. Главное предназначение правителя – служить тем, кто верит в него и поддерживает его начинания, направленные на благополучие и процветание его подданных. Если король ставит собственные амбиции превыше всего, это неминуемо приведет к катастрофе для всех, кто вверен его заботам. История знает немало племен, оказавшихся на краю гибели из-за подобных монархов. Король должен стать рабом своего народа, лишь тогда он сможет выполнить возложенную на него миссию.

Эфель и Пайк, завороженные речью Диаледа, который с каждым словом распалялся все сильнее, понимали, что его уже не остановить.

‒ К тому же, с чего вы взяли, что, даже пройдя все испытания, сумеете взойти на трон? – неожиданно спросил Диалед. – Допустим, Эфель имеет поддержку великого рода Аладон и частичное признание рода Канафен. Не стоит забывать о бронированном корпусе, и о королевской гвардии. Это, конечно, немного, но уже кое-что.

‒ Откуда ты знаешь про это? ‒ с удивлением спросил Эфель, в очередной раз поражаясь осведомленности этого торба.

‒ Кто владеет информацией, тот владеет миром, ‒ гордо произнес Диалед, явно довольный тем фактом, что сумел удивить попутчиков.

‒ Погоди, но разве все не должны подчиниться мне, если я выполню все условия и стану правителем в соответствии с законами предков? – Пайк явно был в замешательстве.

‒ Народ примет тебя. Возможно, какая-то часть мелкого дворянства, но только не все эти твари, что многие годы были у власти и перестали даже ассоциировать себя с народом, которым они управляют. Тебе придется выслуживаться перед ними, набирать жен из числа их потомков, чтобы потом тобой манипулировали с их помощью. Не стоит недооценивать жажду власти. Разве вы не видите, что творится в мире? Покушение на Пайка – лишь один из множества примеров. Как бы ни был силен род Краут, они не в силах уследить за всем. Нет свидетелей – нет и преступления. Именно поэтому стражи порядка не арестовали Пайка в таверне, а пытались убить его исподтишка. Оглянитесь вокруг! После смерти Эничена вся эта мерзкая и алчная знать обнажила свои клыки. Любой благородный господин может убить крестьянина и откупиться от этого злодеяния десятью золотыми. Судьи, блюстители порядка, главы городов – все они лишь алчные кровопийцы, готовые высасывать соки из простого народа до тех пор, пока не лопнут.

‒ И что ты предлагаешь? Отказаться от всего, выкинуть жетон и вернуться домой? – Пайк начал повышать голос, явно заразившись настроем Диаледа. Эфель хоть и молчал, но по его виду можно было понять, что и он не совсем согласен с рассказчиком.

‒ Зачем так сразу. Мои дорогие товарищи, сейчас я вам все объясню. Испытание – это не только способ найти нового правителя, но и возможность выявить тот костяк торбов, что помогут нации устремиться в будущее. Даже если кому-то из нас не суждено победить, уже сам факт того, что мы выжили, обеспечит нам громкую славу. Разве, пройдя вместе огонь и воду, побывав на волосок от смерти, вы захотите оставить таких верных товарищей за бортом? Конечно, нет! И это не просто проталкивание лояльных соратников к власти. Как я уже говорил, вас будут окружать враги, и наличие подчиненного или соратника, преданного лично вам, будет бесценно. Вероятность стать капитаном корпуса многократно возрастает, если за тобой слава выжившего претендента на трон. Даже если и это не удастся, будьте уверены, что к вам выстроится очередь из богачей, желающих породниться с вами или сделать вас главой своей охраны. Таким образом, они будут набивать карманы, зная, что их враги боятся даже пошевелиться, ведь их защищает один из сильнейших торбов. А вы тем временем сможете спокойно жить в достатке, купаясь в лучах славы.

‒ Тогда ты хочешь сказать, что наш максимум, это стать капитаном корпуса, либо марионеткой в чьих-то руках? – задал очевидный вопрос Эфель.

‒ Нет. Ведь есть тот, кто доказал, что можно стать великим, не пресмыкаясь ни перед кем.

‒ И кто же это?

‒ Твой отец, ‒ улыбнулся Диалед глядя в глаза растерянному от услышанных слов Эфелю. ‒ Когда Эничен стал королем в три тысячи двести пятом году ему было двадцать девять лет. Тогда его поддерживал великий род Канафен, который доживал свои последние дни. Достигнув вершины власти, король узрел бездну царящего хаоса и беззакония. Перемены были необходимы, но без опоры он был бессилен. Тогда Эничен отвернулся от знатных родов и сделал ставку на тех, кто действительно мог изменить мир – на простой народ. Он поручил своему ближайшему соратнику, Эгрону Аладону, создать королевскую гвардию, а сам приступил к формированию Бронированного корпуса, того самого, что существует и поныне. Двери были открыты для всех, требовалось лишь беспрекословное подчинение и стремление к совершенству. Усердные быстро взлетали по служебной лестнице, становясь влиятельными фигурами во всем союзе «Хэйминум». Увидев, как крепнет личная армия короля, главы знатных родов попытались внедрить туда своих шпионов, чтобы подчинить корпус, но их усилия оказались тщетны. Эничен принимал в свои ряды выходцев из великих семей, но им не удавалось достичь высот, как бы они ни старались. Годы роскоши сделали их изнеженными, слабыми и неспособными на великие дела. В то время как вчерашние крестьяне и рабочие с легкостью обходили своих угнетателей, не получая за это никакого наказания. Вскоре городская стража перешла под управление еще одного товарища Эничена – Лойда Краута. Он преобразовал ее в силы правопорядка, ужесточил контроль и начал наводить порядок. Мало кто знает, но почти одновременно была учреждена тайная полиция, возглавляемая Севией Краут. Четыре года Эничен посвятил созданию боеспособной силы, способной навести порядок в союзе.

Внезапно грянул гром. Начались аресты высокопоставленных чиновников, замешанных в преступлениях. Полетели головы. Сотни казней повергли общество в шок. И вот тут-то и возникла главная проблема. Многие из казненных принадлежали к знатным родам, и они не собирались мириться с этим. В три тысячи двести девятом году три великих рода и племя Джабалон подняли восстание, начав войну против законной власти. Королевским войскам удалось подавить основные силы противника, но беда пришла извне. Следует отметить, что тогда не существовало единой армии. В случае войны каждый род, семья и поселение отправляли определенное количество воинов, формируя войско. Конечно, у всех были и профессиональные солдаты, но их, как правило, оставляли для защиты своих владений.

Мятежники обратились за помощью к союзу «Видеам», и те не смогли отказать. По условиям соглашения, в случае победы союз «Хэйминум» покидал территорию Мозерама, а торбы выходили из коалиции с вейтерами и бронтами. Если бы это произошло, гилфорги, соркисы и акисы уничтожили бы врагов поодиночке. Эничен запросил помощи у бронтов и вейтеров, но получил лишь небольшие отряды, поскольку и у них начались волнения. Вскоре войска союза «Видеам» высадились на земли Целисера, и для его жителей настали темные времена. Кровь лилась рекой, восставшие и захватчики не щадили никого. Казалось, надежда потеряна, но тут сыграла карта, на которую никто не ставил, кроме Эничена. Простые торбы поняли, кто действительно желает им добра, и встали на защиту родины. Война стала народной. Даже обычный крестьянин с лопатой в руках, если он четырехметровый разъяренный торб, способен на многое. А если их десятки тысяч, не поздоровится никому.

Спустя долгие два года войска Эничена сумели выбить врага с земель Целисера, а мятежников загнали в горы Терфин, где они укрылись у племени Джабалон. Вдоль всех гор были выставлены патрули и стража, которые следили за врагом. Король понимал, что, если не уничтожить мятежников, они рано или поздно окрепнут и создадут новые проблемы. Он не собирался оставлять тлеющий уголь, готовый вспыхнуть грандиозным пожаром. Но предстоящие сражения были сопряжены с огромными трудностями. Мятежников было меньше, но добраться до них было непросто. Было всего два пути: через горы или по туннелям и пещерам. Любой из этих вариантов означал верную смерть для многих воинов, без гарантии успеха. Вскоре конфликт зашел в тупик, пока не произошел один случай.

Одной из главных причин смерти после боя был болевой шок. Даже раны, которые можно было вылечить, вызывали такие страдания во время операций, что сердца пациентов не выдерживали. Никто не знал, как с этим бороться, пока однажды в забытой всеми деревне, затерянной в болотах на стыке долины Ноди и лугов Рамадон, Эничен не встретил местного целителя, который усыплял своих пациентов каким-то порошком. Пораженный, Эничен тут же стал расспрашивать лекаря, что это такое. Тот рассказал, что в этих болотах растут цветы с бутоном, лепестки которого собраны в шар. Как только кто-то касается его, бутон раскрывается, выбрасывая ядовитую пыльцу, убивающую жертву. Целитель заметил, что в малых дозах эта пыльца способна усыплять на время. Так было найдено первое снотворное. Цветок назвали в честь первооткрывателя – бронтикум горая.

‒ Стой, ты же не имеешь в виду Гхора Горая? – ошеломленный Эфель прервал рассказ товарища.

‒ Все именно так, ‒ Диалед был несколько удивлен такой реакцией. ‒ Ты знаешь великого Гхора Горая?

‒ Эм, да, ‒ несколько растерялся Эфель. ‒ Только я не знал, что он такой великий. Он просил называть его просто учителем.

‒ Тебя учил сам Гхор? – воскликнул ошеломленный Диалед и уставился на торба. Нолбадж лишь тяжело выдохнул. ‒ Если мы выберемся отсюда живыми, ты обязан нас познакомить. Понял?

‒ Конечно.

‒ Замечательно. Итак… вскоре после открытия великого Горая, силы короны стали втайне высаживать огромные плантации бронтикумов, после чего снотворное хлынуло на рынок. Это стало настоящим прорывом для науки. Теперь не только умели погружать больных в целительный сон, но и постигли парадоксальную истину: то, что несет смерть, в малых дозах может даровать жизнь. Вскоре в сердцах торбов вновь зажглась искра, та самая, что когда-то вырвала их из бесплодных пустошей Борра – жажда неизведанного. Словно прорвало плотину, и новые знания бурной рекой устремились в мир. Каждый месяц приносил с собой сенсационные открытия. По праву, это время вошло в историю как золотая пора нашего народа. Эничен окружил себя цветом нации – величайшими умами. Лучшие ученые, исследователи и воины стекались к нему со всех концов света. Каждый месяц они собирались на обязательные совещания, пытаясь сообща найти решение для самых насущных проблем. И вот, на одной из таких встреч, когда в очередной раз зашла речь о мятежниках, в умах воцарился тупик, пока одна-единственная фраза, оброненная Гхором, не стала искрой, породившей пожар идей:

‒ Как бы все получилось легко, если бы в туннелях росли бронтикумы…

Вы даже представить себе не можете, что началось дальше. Один из изобретателей, присутствовавших на собрании, уцепился за эту мысль, как утопающий за соломинку, и с головой ушел в исследования. И уже на следующем собрании он представил на всеобщее обозрение прототип оружия, которому суждено было навсегда изменить баланс сил. Он придумал гениальное решение: в тончайший кусок кожи насыпалась усыпляющая пыльца, после чего он надувался и завязывался, не выпуская воздух и пыльцу наружу. Стоило лишь бросить шар, и при касании с любой поверхностью оболочка лопалась, окутывая все вокруг снотворным облаком. Идеальное оружие для захвата тоннелей! Оставалась лишь одна, но существенная проблема: как уберечь собственных солдат от усыпляющего действия пыльцы. Вскоре был создан первый, примитивный, но все же противогаз. Шестеренки судьбы завертелись, набирая обороты с каждым днем. Спустя четыре месяца тайной подготовки началась операция по захвату гор Терфин. Воины короны обрушились на тоннели словно лавина, и в кратчайшие сроки, почти не понеся потерь, захватили практически все горы. Мятежники и основные силы племени оказались в плену. Три великих рода были уничтожены, их имена вычеркнуты из анналов истории, оставив лишь тень их деяний как предостережение будущим поколениям. Множество воинов и знать племени Джабалон были казнены, но остальное племя было помиловано, ибо не принимало непосредственного участия в восстании, а лишь дало приют беглым мятежникам. Эта милость спасла их от неминуемой гибели. Однако, после тех трагических событий джабалонцы стали еще более замкнутыми, и увидеть кого-либо из них в нижнем мире стало практически невозможно.

Эфель внимал словам Диаледа, пытаясь понять, откуда тот знает так много, особенно о его отце.

‒ Король был крут, ‒ восхищенно сказал Пайк.

‒ Ты прав. Эничен Канафен был великим правителем, даровавшим своему народу великое множество благ, – Диалед грустно усмехнулся. – Я глубоко сожалею, что вступил в борьбу за престол после его смерти.

‒ Ты поэтому столько про него знаешь? – Пайк задал вопрос, который так и витал в воздухе.

‒ Можно сказать и так, ‒ сказал Диалед и замолчал.

Торбы продолжили свой путь в тишине, пока не покинули пределы леса. Перед ними открылось зрелище, поражающее воображение. Бескрайнее поле, уходящее за горизонт, было испещрено паутиной дорог и троп, по которым неустанно сновали повозки и пешеходы. Дабы упорядочить этот хаос, были проложены отдельные дороги для транспорта и пешеходов. Временами они сливались, становясь все шире, словно десятки ручьев, порождающие огромную реку. Троица торбов замерла, поражённая открывшейся панорамой. Пайк, казалось, забыл, как дышать, и его рот приоткрылся от изумления.

‒ Невероятно, сколько повозок! Мне кажется, я никогда не видел ничего подобного.

Эфель лишь загадочно улыбнулся, наблюдая за реакцией своих спутников. Если Пайк не скрывал своего восхищения, то Диалед оставался невозмутимым, словно не впервые видел подобное зрелище.

‒ Пора идти дальше, иначе мы можем привлечь ненужное внимание.

Торбы накинули капюшоны и свернули на север. Им предстоял еще практически день пути, чтобы наконец-то вступить на земли пустошей Борра. Всю дорогу Пайк не переставал оглядываться, жадно впитывая каждую деталь окружающего мира. Его интересовало всё: от первых снежинок, начинающих свой танец, до одежды проезжающего мимо торговца бронта, чья повозка была запряжена парой толинабов.

Эти создания поистине удивительны. Двухметровые в высоту и трёхметровые в длину, они передвигались на задних лапах, напоминая собой гигантских улиток, из панциря которых росли четыре конечности, а также хобот и бивни, как у торбов. Их тела были защищены прочной бронёй, за исключением конечностей, морды и живота. Панцирь толинабов, украшенный вдоль хребта ярко-красными шипами, контрастировал с коричневой кожей и жёлтой бронёй.

Толинабы являются эндемиками пустыни Тивод на Мозераме. Когда первые торбы достигли этих земель, перед ними открылись бескрайние просторы, заполненные песком и непонятно откуда взявшиеся стада толинабов. Когда первые торбы достигли этих земель, перед ними открылись бескрайние просторы песка и пасущиеся там стада этих диковинных животных. Заметив сходство между собой и толинабами, торбы решили отловить их и привезти на Целисер. Некоторым толинабам удалось сбежать, и теперь стада этих существ пасутся на лугах Лейстер и Рамадон.

На закате и рассвете окрестности оглашались звуками глухих ударов, разносящихся на многие километры. Это самцы толинабов, сражаясь за самку и место в стаде, сталкивались своими панцирями. Обычно стадо насчитывало не более семидесяти особей, из которых около пятнадцати – самцы, а остальные – самки с детёнышами. В случае опасности стадо собиралось в кольцо, пряча внутри детёнышей, а взрослые выставляли свои бивни, готовые к защите. Но даже такая тактика не всегда спасала толинабов от корбинов, для которых они являются основным источником пищи.

‒ Великолепные создания, ‒ восхищенно произнес Диалед, ‒ Долгие годы мы пытались вывести покорных зверей, которых можно было бы использовать не только для разведения на мясо. И успех в этом деле мы обязаны жемчужине бронированного корпуса – Спайку Кольму.

Эфель чуть не поперхнулся от этих слов. Он, конечно, знал, что Спайк был выдающимся учёным и селекционером, но, чтобы настолько… Это стало для торба настоящим откровением.

«Сначала Гхор Горай, теперь Спайк. Элай действительно был прав. Надо будет разузнать о них побольше, когда вернусь,» - подумал Эфель, вспоминая своих учителей.

Уже начало темнеть, когда торбы увидели на горизонте темный силуэт, который словно небольшой холм, возвышался над землей.

‒ Торбинд, ‒ роизнёс Эфель, погружаясь в воспоминания, из которых его вырвал голос Пайка.

‒ Но почему он напоминает мне гору?

‒ Дело в том, что каждый круг стен становится все уже и выше, чем они ближе к центру города. Таким образом гораздо легче обороняться: даже если враги прорвут внешнюю оборону, то миновать второй слой будет еще труднее.

Пайк, словно ребёнок, увидевший конфету, заворожённо уставился на видневшийся вдали силуэт крепостных стен.

‒ Нам пора свернуть на восток. До темноты лучше найти укрытие. Ночи в этих местах бывают очень холодные, ‒ сказал Диалед, направляя болгров направо.

Троица торопилась, надеясь успеть найти место для ночлега. К счастью, Торбинд был на многие километры окружен небольшими деревнями и поселениями, которые служили перевалочными пунктами для многочисленных путешественников. Небо уже было покрыто звездным ковром, когда перед торбами замаячил свет от группы домов, стоявших почти у подножия гор. По негласному правилу места, где можно поесть и остаться на ночь, располагались в центре поселения, поэтому торбы сразу же направились именно туда. Предчувствие их не обмануло и вскоре путники отдали болгров, чтобы их как следует накормили и напоили, в то время как сами торбы расположились в трактире, который был неотличим от сотен таких же, разбросанных по всему континенту. Путники заняли столик в углу и заказали себе похлебку и выпивку.

‒ Наконец-то вкусная еда и теплая постель, ммм, как же я соскучился по всему этому, ‒ восторгался Пайк, уплетая ужин за обе щеки.

Эфель и Диалед были полностью согласны, так же быстро поедая похлебку и запивая ее вкусным пенным напитком.

‒ Надо будет купить соль и специи, иначе я не смогу долго продержаться на пресном мясе, ‒ довольный Пайк уже спокойно сидел, ковыряясь вилкой в зубах, ‒ или взять с собой бочонок эля в путь.

‒ Подбери слюни. Если так сильно все это хочешь, то можешь оставаться, пока мы с Диаледом продолжим путь.

‒ Не дождетесь, ‒ Пайк улыбнулся. ‒ Вам еще предстоит стать моими советниками, хах.

‒ Тсс, тише, ‒ шепотом одернул того Диалед, и посмотрел осуждающим взглядом. ‒ Тот факт, что здесь много путешественников, не значит, что мы можем раствориться в толпе и расслабиться.

Пайк смущенно почесал затылок и замолчал, но по улыбке, которая не сходила с его лица было понятно, что угрызений совести он не испытывал.

‒ Официант, нам повторить, ‒ Эфель решил разрядить обстановку и бронт за барной стойкой стал наливать новую порцию эля.

‒ Хи-хи, тут ты прав. Это то, что надо, ‒ Пайк расплылся в улыбке. Будучи наемником, он часто заглядывал в глаза смерти, поэтому такие спокойные моменты ценил особенно сильно. Вскоре молодая официантка торб принесла три бокала и отправилась дальше курсировать по залу, время от времени стреляя глазками в Пайка. Торб же в ответ каждый раз опускал взгляд, стоило им только пересечься.

‒ И долго ты будешь строить из себя невидимку? Или все же осмелишься познакомиться? – Эфель уже не мог смотреть на этот спектакль.

‒ Я не понимаю, о чем ты говоришь, ‒ Кан попытался сделать серьезное лицо, но глаза выдали его с головой.

‒ Не могу поверить, ‒ Диалед уставился на него во все глаза. - Пайк Кан, великий наемник, боится.

‒ Тсс, дубина, ‒ наемник резко подался вперед. ‒ Я не боюсь, просто…

Эфель и Диалед переглянулись, не в силах сдержать улыбки, глядя на смущенного торба, уткнувшего взгляд в пол.

‒ Ты, что ни разу? – Эфель задал вопрос почти шепотом.

‒ Не то, чтобы, ‒ начал мямлить в ответ Пайк. - Просто она слишком красивая. Сам не знаю, почему так мандражирую. Такое чувство, что даже в самой гуще сражения я не испытывал ничего подобного.

‒ Кажется, кто-то влюбился, ‒ начал шепотом говорить уже изрядно захмелевший Диалед.

‒ А ну заткнись! - вспыхнул Пайк. Эфель не мог не улыбнуться. Хотя на улице было холодно, внутри он чувствовал тепло, смотря на этих двоих.

‒ Не дрейфь, ‒ Эф прервал только начинающуюся перепалку. ‒ Как ты думаешь, для чего нужны друзья? Девушка, ‒ Эфель позвал официантку, которая сразу же поспешила к ним, не сводя глаз с Пайка. ‒ Представляете, мой друг — герой войны! Гилфорги прячутся по канавам, только заслышав его имя, а он, видите ли, стесняется сказать, что вы ему понравились.

Эфель смотрел на Пайка, щеки которого покраснели от смущения. Торб, конечно, не мог понять, как сумел это увидеть за алой шерстью, но готов был поклясться, что именно так все и было. Официантка тоже покраснела и опустила взгляд в пол, явно смущенная от этих слов.

‒ Думаю нам пора, ‒ проговорил Эфель, поднимаясь и увлекая за собой Диаледа, который расплылся в блаженной улыбке и, казалось, готов был сидеть так до самого утра. – Мы, пожалуй, оставим вас наедине.

Направляясь к барной стойке, чтобы расплатиться, Эфель увидел, что двое торбов уже сидят рядом и о чем-то тихо беседуют. Отдав деньги за заказ и попросив бармена отпустить официантку с работы, подкрепив просьбу парой серебренных монет, Эфель потащил уже изрядно расклеившегося Диаледа в комнату, который они сняли на сегодняшнюю ночь. Для безопасности было решено остановится всем вместе. Поднявшись на второй этаж, Эф скинул бесчувственное тело Диаледа на кровать, после чего рухнул рядом. Под храп соседа Эфель погрузился в мир прекрасных сновидений. Лишь с первыми лучами солнца, услышав скрип открывающейся двери, Эфель проснулся и увидел довольного Пайка, крадущегося в комнату на цыпочках.

«Значит вечер прошел не зря», ‒ подумал довольный собой Эфель, и стоило только источникам храпа удвоиться, торб тоже погрузился в сон.

Глава 9

Пробудившись с первыми лучами солнца, троица торбов принялась собираться в дорогу. Как бы не было здесь хорошо, но оставаться на одном месте было слишком рискованно. Едва они принялись за сборы, Пайк, словно подгоняемый ветром, принялся упрашивать отпустить его по неотложным делам. Эфелю и Диаледу не составило труда угадать, куда именно засобирался их товарищ. Отпустив Пайка, двое торбов разошлись и направились выполнять поставленные перед ними задачи, условившись встретиться у трактира в полдень.

В назначенное время они встретились и направились к выходу из деревни, пока какой-то шум на окраине не привлек их внимание. Добравшись до места, они увидели кучку торбов в белых плащах, запинывающих лежащего на земле вейтера, который уже не подавал признаков жизни.

‒ Надо вмешаться, ‒ Эфель уже начал спускаться с болгра, когда руки Пайка и Диаледа остановили его с двух сторон. Явно не понимающий такого поведения Эф вопросительно уставился на них.

‒ Религиозные фанатики, ‒ прошептал Диалед с непривычной серьезностью в голосе. – Нам лучше не ввязываться.

‒ Какая разница, кто они? Ты собираешься бросить этого бедолагу на верную смерть?

‒ Он уже мертв. Приглядись к клюву. Пара нет.

Действительно, присмотревшись, Эфель заметил, что вейтер не дышит. Пайк и Диалед, не говоря ни слова, развернулись и потащили Эфеля за собой.

‒ Нам здесь нечего делать, ‒ сказал Диалед. Пайк был явно с ним согласен. Только один Эфель не мог успокоиться.

‒ Может быть вы объясните мне, что это сейчас было и кто они такие? – торб с белоснежной шерстью явно жаждал ответов. Диалед тяжело вздохнул, но все же начал рассказ.

‒ Так как ты практически не покидал крупных городов, то понятно почему ты не встречал никого из них. Те ребята в белых плащах ‒ последователи церкви Эйры. Они поклоняются богине снега и мороза.

‒ Но почему они забили ногами того вейтера?

‒ Скорее всего они посчитали его еретиком, - внезапно сказал Пайк.

‒ Не понимаю.

‒ Дело в том, что, если не переходить им дорогу, фанатики могут показаться даже добрыми и приятными, но стоит узнать их поближе, и они превращаются в настоящих зверей. Вейтеры часто исповедуют культ четырех священных зверей. Видимо, бедняге не повезло обмолвиться об этом последователям Эйры.

‒ Если они такие ненормальные, то почему их еще не запретили?

‒ Чтобы понять это, нужно углубиться в историю. Когда торбы жили разделенными на многочисленные племена и семьи, они поклонялись множеству разных богов, каждый из которых отвечал за определенное погодное явление или что-то еще. Со временем, главное место среди всех божеств заняла Эйра – богиня снега и мороза. Это неудивительно, если вспомнить, в каких суровых условиях им приходилось жить. Вначале они проповедовали любовь к ближним и взаимовыручку. Священники помогали страждущим, тем самым завоевывая доверие масс. Но стоило только религии разрастись, как в дело вступила сила, намного более могущественная, чем любой холод.

‒ Какая?

‒ Алчность и жажда власти. Священники, мнящие себя выше смертных, провозгласили себя наместниками Эйры на земле. С леденящим душу рвением они вбивали в головы прихожан, будто богиня требует изгнания еретиков, поклоняющихся ложным идолам. Было собрано морозное войско, из самых ярых фанатиков, которое отправилось в поход против еретиков. Так было собрано Морозное Войско ‒ сборище самых ярых фанатиков. Они двинулись в поход, дабы покарать неверных. В каждом поселении, что встречалось на их пути, они предлагали выбор: принять Эйру или встретить смерть. Реки крови обагрили пустоши, и падальщики кружили над бесчисленными трупами. Лишь объединившись перед лицом общей угрозы, последователи других богов смогли сокрушить Морозное Войско. Впервые наши предки забыли о распрях и встали плечом к плечу. Только жаль, что врагом оказались братья по крови, чьи умы отравили сказки о загробной жизни, великих зеленых равнинах, полных фруктов и сладких вин.

‒ Подожди, ты сказал, что их разбили. Почему они сейчас здесь?

‒ Уничтожили войско, но вера продолжила жить. Пойми Эфель, в моменты скорби каждому нужна надежда на что-то лучшее. И Эйра дарует её своим последователям. Чем беднее живет население, тем больше среди них верующих. В больших городах и богатых деревнях центра и юга церковь Эйры не имеет власти, но здесь, на севере, где каждый день может стать последним, у нее бесчисленное множество последователей. Скажу тебе больше. В пустошах есть селения и племена, веками отрезанные от мира. Они поклоняются богам, куда более ужасным, чем Эйра. Ритуальные жертвоприношения там – обыденность.

‒ Я все равно не понимаю. Если они исповедуют помощь ближнему и доброту, то как они вообще могут нападать на кого-либо?

‒ Тут-то и кроется главная проблема. Почему-то религия и мораль сплелись воедино в умах людей, хотя это далеко не так. Праведный верующий может истово молиться каждый день и при этом быть жестоким тираном, а тот, кто ни разу не переступал порог церкви, отдаст последнюю рубашку незнакомцу, лишь бы облегчить его страдания.

Эфель стал понимать. Внезапно у него возник вопрос к другому своему спутнику.

‒ Ладно наша ходячая энциклопедия, но ты откуда их узнал? – спросил Эфель, глядя на Пайка, который был несвойственно хмур с того момента, как увидел фанатиков.

‒ В Ланкастере церковь Эйры очень сильно. Приюты и беспризорники, бедняки и попрошайки, все они находятся под крылом церкви.

‒ Тогда почему ты так хмур, если они помогают всем обездоленным? – задал резонный вопрос Эфель.

‒ Все далеко не так радужно. Каждый ребенок должен приносить доход во имя Эйры. Будешь ли ты воровать или попрошайничать – никого не волнует, главное – выполнить план. Те, кто не делится деньгами или не может принести подношения, умирают от голода или пропадают без вести. Слишком много страшных слухов ходит по Ланкастеру о церкви и ее делах. Только чудом я избежал судьбы сотен других детей, оставшихся без родителей. Ланкастер не подчиняется ни одному союзу. Им управляет городское собрание, и законы там совсем не такие, как везде. Рабы, запрещенные вещества и оружие – лишь малая часть того, что можно свободно достать. Ходили слухи, что всякие безумные ученые приезжают и обосновываются там из-за рабов, над которыми они могут ставить опыты и эксперименты.

Эфель был ошеломлен. Живя в местах, где сила закона стоит превыше всего, он и представить себе не мог представить, что существуют места, подобные Ланкастеру.

‒ Но почему такое место вообще существует? Рабство под запретом в союзе «Хэйминум».

‒ Ха, вот тут-то мы и пришли к самому главному, ‒ Диалед сказал с тоном победителя. ‒ Преступность – как сорняк, ее не искоренить. Гораздо проще собрать всю эту гниль в одном месте, контролировать ее и получать прибыль, направляя ее на школы и дороги, чем гоняться за каждой крысой по закоулкам Целисера. Подобные города есть и на Мозераме – черные рынки, где можно купить все, что душе угодно, и остаться безнаказанным. Как ни противно, такие места необходимы. И потом, если кто-то переходит черту, его быстро убирают. Даже в этом хаосе есть свой порядок.

Для Эфеля мир словно перевернулся. Сколько же всего он не знал, сколько не видел, запертый в стенах дворца и путешествуя по главным улицам городов.

‒ Видимо мир намного сложнее, чем мне казалось, ‒ произнес приунывший торб.

‒ Да ладно, научишься еще, – Пайк ободряюще похлопал его по плечу.

Разговаривая, они покинули поселение и остановились на его окраине.

‒ Нам нужно двигаться на северо-восток. Так мы обогнем Торбинд и углубимся в пустоши Борра, – Диалед, как всегда, уже продумал дальнейший путь. Остальные молча согласились. Вскоре Эфель заметил, что Пайк помрачнел и часто бросает тоскливые взгляды на оставшуюся позади деревушку.

‒ Ты хотя бы имя спросил? ‒ внезапно прервал тишину Эфель, наблюдая за другом.

‒ Угу, Нада, ‒ после чего расплылся в улыбке. ‒ Как только все закончится я вернусь и женюсь на ней.

Эфель и Диалед даже остановили болгров услышав, что сказал их друг.

‒ Ты с ума сошел? – начал Диалед. ‒ Вы знакомы одну ночь. Даже если она была так хороша, то не стоит спешить.

‒ Хах, я так и думал, что вы не поймете, ‒ Пайк опять принял свою любимую позу и закинул обе руки за голову. – Это настоящая любовь! Истинная и прекрасная!

Диалед открыл было рот, чтобы возразить, но Эфель его перебил:

‒ Ди, хватит. Давай лучше порадуемся за Пайка. Любовь ‒ прекраснейшее из чувств, на которое мы способны. Как бы неожиданно она ни появилась, от нее нельзя отворачиваться, от нее не убежать, ведь… – Эфель улыбнулся и дружески толкнул Диаледа в плечо, – все равно не получится. Это чувство вершит судьбы, толкает на подвиги и преступления. Вспомни истории, которые ты так любишь, и все встанет на свои места.

Диалед хотел что-то ответить, но передумал. Так они и продолжили свой путь, погруженные в свои мысли. Земля до самого горизонта была покрыта толстым слоем снега, простирающимся белой пеленой.

‒ Брр, что же такое, ‒ возмущался Пайк без остановки. ‒ Почему тут так холодно? Я уже не чувствую пальцы на руках.

‒ Хватит жаловаться, ‒ снова вступил с ним в спор Диалед, явно получая от этого какое-то понятное только ему наслаждение. ‒ Торбы появились в этих землях. Мы приспособлены к такой погоде. Тебе холодно только потому, что ты всю жизнь провел в тепле. Скоро привыкнешь.

Пайк лишь злостно цыкнул и продолжил путь, постоянно ругаясь себе нос. К счастью, Диалед оказался прав и вскоре Пайк действительно привык к морозу и стал снова радоваться жизни и рассматривать окружающие их пейзажи, которые, правда, не отличались разнообразием.

‒ Мы идем уже неделю, но до сих пор не встретили ничего живого, ‒ снова завел свою песню Пайк. ‒ Я устал есть сушеное мясо! Нам срочно необходимо поохотиться.

‒ Флаг тебе в руки умник, ‒ зло ответил ему Диалед, явно уставший от постоянных жалоб Пайка. ‒ Только на кого? Ты же сам ответил на свой вопрос. Тут нет ничего живого!

Диалед не признал бы этого вслух, но он был полностью согласен с Пайком. Ему безумно хотелось съесть что-то горячее и свежее. Лишь гордость не позволяла ему поддержать товарища и жаловаться на несправедливость мира вместе с ним.

‒ Эфель, тебя вообще все устраивает, что ли? – воскликнул Пайк, явно не в силах больше выносить спокойное, почти блаженное выражение лица Эфа, спокойно жующего кусок сушеного мяса.

‒ Угу, - немногословно ответил ему торб и продолжил жевать. Эфель не мог вслух сказать им, что по сравнению с тем, что давали в казармах бронированного корпуса, это мясо было деликатесом.

– Отведенные две недели истекли, – прошептал Диалед, – а это значит, что у нас осталось три месяца, чтобы найти три головы читаургов и триумфально вернуться в Торбинд.

‒ Ты забыл самое главное, ‒ радостно произнес Пайк.

‒ И что же? – с сомнением отозвался Диалед, чуя подвох в его тоне.

‒ Нам нужно остаться в живых.

Слова Пайка словно ледяной водой окатили Диаледа и Эфеля, вернув их к суровой реальности. Даже если вспоминать только о схватке со стражей в начале пути, до сих пор удача благоволила им, позволяя относительно спокойно продвигаться вперед. Сколько кандидатов полегло, пытаясь добраться туда, где сейчас шли трое торбов, оставалось лишь гадать.

«Пришло время стать серьезными», ‒ подумали все трое.

‒ Спасибо, Пайк, ‒ Диалед не поворачивая головы тихо произнес. ‒ Мы слишком расслабились.

‒ Было бы за что. Вот я тупица, ‒ Пайк ударил себя ладонью в лоб.

‒ В чем дело? – Эфель был явно удивлен такой реакцией.

‒ Если бы я промолчал, то смог бы быстрее спасти кому-нибудь жизнь, искупив свой долг. Черт!

Эфель и Диалед лишь рассмеялись и продолжили путь словно ни в чем не бывало. о что-то неуловимо изменилось. Атмосфера вокруг них сгустилась, наэлектризовалась. Каждый из торбов словно превратился в клинок, готовый в любой момент вырваться из ножен и вонзиться в сердце врага.

К вечеру путники достигли опушки леса. К их удивлению, листва на деревьях пылала насыщенным красным. Снег, осевший на красных листьях, создавал поистине волшебное, завораживающее зрелище. Пайк, восхищенно вздохнул и остановился с открытым ртом.

‒ Великолепно, ‒ тихо проговорил он, но торбы не могли не согласиться. ‒ Давайте пойдем туда.

Только Пайк собрался направится в лес, как его окликнул голос Диаледа.

‒ Стой, не спеши. Я понимаю твой настрой, но давайте подумаем. Если тут есть растения, значит будут и те, кто сможет ими питаться. А если уж есть кем питаться, то найдется и охотник.

Пайк сразу же стал серьезней, услышав эти слов.

‒ Держимся вместе, ‒ сказал Эфель доставая свою секиру. ‒ Интервал три метра.

Диалед и Пайк кивнули, доставая оружие. Ровным строем торбы начали углубляться в лес. Спустя час пути Эфель внезапно вскинул руку, останавливая товарищей, затем потянулся за пояс и извлек кинжал. Пайк и Диалед не понимали, что заставило Эфеля остановиться, но полностью доверяли его чутью. В подобных местах излишняя осторожность никогда не помешает. Эфель резко метнул кинжал в густые заросли кустарника в пятнадцати метрах от них. Едва оружие скрылось в листве, как оттуда вырвались несколько теней и, рассыпавшись веером, почти мгновенно исчезли, оставив на снегу лишь беспорядочные следы.

‒ Ха, всего лишь зарбосы, ‒ счастливый Пайк рассмеялся и казалось, даже расслабился, но его попутчики, наоборот, стали мрачнее тучи.

Зарбосы сами по себе не представляли опасности. Ростом в холке не более метра, а длиной около двух, половина из которых приходилась на пушистый хвост, эти травоядные существа были миролюбивы и безобидны. Передвигались на четырех лапах, обладали отличной скоростью и маневренностью, мгновенно меняя направление бега благодаря своему длинному хвосту. На небольшой голове располагались два огромных уха, позволяющих им слышать малейшие шорохи на большом расстоянии. Из пасти торчали два длинных клыка, напоминающие сабли. Из-за этого они могли показаться опасными, но это впечатление было обманчиво. Клыки служили лишь показателем возраста и статуса. Чем старше зверь, тем длиннее они вырастали. Вокруг шеи и на груди зарбосов росли иглы, которые животное распушало в случае опасности, визуально увеличиваясь в размерах и делая невозможным укус в шею. В древние времена зарбосы обитали по всему Целисеру, но по каким-то неизвестным причинам сохранились лишь два их подвида. Один обитал в пустошах Борра, а другой – в лесу Дейли. Главным различием между ними был окрас и тот факт, что северные зарбосы были чуть крупнее. Лесные зарбосы обладали коротким мехом с зеленоватым отливом и ярко-красным хвостом, в то время как их сородичи с севера имели однотонный длинный белый мех. Но у обоих подвидов было общее качество, которое и заставило торбов напрячься. Из-за высокой скорости размножения и неприхотливости в еде зарбосы являлись главной добычей для всех хищников в округе. В прошлом торбы часто брали с собой зарбосов в качестве живого запаса провизии в долгие путешествия. В результате этого в некоторых местах можно было встретить одичавших потомков этих животных, сбежавших или отпущенных на волю.

‒ Всем быть начеку, ‒ Диалед покрепче сжал рукояти своих серпов. ‒ Мы можем столкнуться с неприятностями в любой момент.

Его спутники кивнули, и торбы, еще более осторожно, продолжили свой путь. Чем глубже они проникали в лес, тем чаще встречали следы присутствия жизни, далеко не всегда дружелюбной. Эфель подошел к дереву, кора которого была словно стесана, и коснулся его рукой.

‒ Поздравляю, мы на территории взрослого самца вольпадона.

Диалед тяжело вздохнул, в то время как Пайк лишь непонимающе начал смотреть на товарищей.

‒ Вольпа… что?

‒ Вольпадон, ‒ начал Диалед. ‒ Перед тем как идти сюда, не думал сначала собрать информацию про опасности, которые здесь подстерегают?

‒ Я правда собирался, ‒ начал оправдываться Пайк, ‒ просто не успел. Вы же сами видели, что за мной гнались. А погоня не особо располагает к проведению каких-либо научных изысканий.

‒ Допустим, ‒ Эфель решил прервать назревающий спор и объяснить другу, почему им так опасно здесь задерживаться. ‒ Вольпадон – один из самых опасных хищников, что водятся в этих землях. Представь себе тварь длиной в семь метров и ростом в три. Почти половину этой длины составляет хвост. Голова вытянутая, около восьмидесяти сантиметров. И самое жуткое – у обоих полов из черепа растут саблевидные рога. У самцов они просто устрашающие, до полутора метров! Все тело покрыто грубой, твердой чешуей голубого цвета – отличный камуфляж среди снегов и льда. Вдоль хребта тянется гребень насыщенного синего цвета. Но главная их особенность – задние лапы почти вдвое длиннее передних. Вольпадоны обожают охотиться из засады. Ждут, пока жертва подойдет поближе, а потом молниеносным прыжком обрушиваются на нее. Вообще они всеядны, и в местах, где достаточно растительности, могут почти не охотиться. Но сейчас конец зимы, и почти все съедено. Так что мы для них – ходячий обед, который сам пришел к их столу, ‒ Эфель указал на ближайшее дерево. ‒ Видишь, так самец трется рогами о кору, показывая, что территория уже занята. Отметины свежие, так что нужно быть предельно осторожными. Ах да, чуть не забыл. В голодные времена они могут сбиваться в стаи и часами преследовать добычу. И еще – они одинаково хорошо чувствуют себя как в воде, так и на суше.

‒ А это уже проблема, ‒ задумчиво произнес Пайк, глядя на отмеченное дерево.

‒ Мягко сказано, ‒ ответил Диалед, и легонько ударил в плечо. ‒ Главное собраться и не дать ему застать нас врасплох. В открытую вряд ли нападет.

Пайк кивнул и уверено улыбнулся, после чего торбы продолжили свой путь. Торбы продолжили свой путь. Эфель сидел на спине болгра, но какое-то смутное беспокойство не покидало его.

‒ Твою же, ‒ внезапно сказал Эфель и резко закричал. ‒ Бегите!

Тут же все три болгра рванули с места, набирая скорость. Позади раздался треск ломающихся веток. Обернувшись, торбы увидели трех вольпадонов, несущихся за ними по пятам.

‒ Быстрее направо, я вижу там открытое пространство, ‒ крикнул Пайк торбам. ‒ Там будет легче обороняться!

Тут же торбы направили своих скакунов, куда сказал им Пайк. Спустя пару минут погони болгры остановились посреди небольшой прогалины в лесу. Вольпадоны вышли следом и стали кругами ходить вокруг них, скалясь и рыча. Торбы обнажили оружие и стали предельно собранными.

‒ Может, объяснишь, как ты понял, что нам грозит опасность? ‒ спросил Диалед, не сводя глаз с вольпадонов, которые всем своим видом показывали, что не собираются уходить, не отведав торбов на вкус.

‒ Когда мы только отошли от метки я все не мог понять, что меня беспокоило. К счастью, до меня вовремя дошло, ‒ Эфель одно рукой держал секиру, а во вторую взял кинжал. ‒ Отметине уже как минимум день, но возле дерева были следы.

‒ И что с этого? – спросил Пайк.

‒ Уже несколько дней идет снег, ‒ коротко ответил Эфель, готовый в любой момент воткнуть оружие в плоть врага. ‒ Они еще не до конца выросли. Это подростки, которых недавно выгнала мать, чтобы они искали себе территорию. Видимо, их привлекла метка хозяина, но они не успели поставить свои, так как услышали нас и спрятались.

‒ Хорошо, что у тебя работает голова, иначе нам бы несдобровать, ‒ сказал Пайк, замахиваясь на зверя, который пытался подобраться поближе.

‒ Каждый берет на себя по одному, ‒ Эфель не отрывал взгляда от вольпадонов, которые наворачивали круги вокруг торбов. Под шкурой ни грамма жира – одни мышцы. В какой-то момент Эфель заметил, как напряглись тела вольпадонов, и заорал. ‒ Сейчас!

Словно по команде три зверя прыгнули на торбов, пытаясь схватить их. К счастью, троица обладала хорошей реакцией. Эфель успел уклониться за секунду до того, как пасть вольпадона сомкнется на его голове. Он едва успел перевести дух, как когтистая лапа, пролетевшая в сантиметрах от его лица, тут же вернула его в реальность

«Не время отвлекаться, сейчас главная задача ‒ выжить», ‒ пронеслось в голове у торба. Зверю было плевать на все, что творится вокруг. Главное – одолеть это странное существо, стоящее перед ним. Выживает сильнейший. Именно это правило царило в этих краях и было превыше любого закона, придуманного торбами или любым другим народом в мире. Вольпадон снова прыгнул на Эфеля, целясь в горло, но торб перекатился в сторону, и, подняв глаза, увидел длинный синий хвост, несущийся к нему с невероятной скоростью.

«Не успею!» ‒ мысль молнией пронзила сознание Эфеля, но было поздно. Хвост вольпадона обрушился на его грудь с оглушительным грохотом, словно удар молота, и отправил торба в полет. Собравшись в воздухе, Эф отчаянно попытался сгруппироваться и в последнее мгновение успел выставить перед собой секиру. Клыки хищника вонзились в рукоять с яростным скрежетом. Зверь, обезумев от злобы, клацал пастью, пытаясь сокрушить досадную преграду. Эфель, напрягая все мышцы, сдерживал чудовищную мощь, стремящуюся разорвать его на части. Эфель всеми силами пытался удержать мощное тело, которое пыталось приблизиться к нему. Он упирался руками в секиру, а ногами – в скользкую почву, но все было тщетно. И вдруг, словно вспышка молнии, его осенило. В памяти всплыли уроки Кофра, вбитые потом и кровью.

С резким рывком Эфель потянул рукоять секиры вниз левой рукой, а правой – с усилием толкнул вверх. Ошарашенный внезапным маневром, вольпадон выпустил оружие из пасти и, потеряв равновесие, кубарем покатился по земле. Не успев опомниться от потрясения, зверь поднялся на лапы и, злобно вращая головой, принялся искать противника, чтобы продолжить схватку. Но торб не собирался давать ему ни единого шанса. Со скоростью, немыслимой для его массивного тела, Эфель настиг дезориентированного врага и обрушил секиру на его шею. Лезвие, почти не встретив сопротивления, рассекло плоть и с глухим стуком врезалось в землю, отделив голову вольпадона от туловища. Свет в глазах хищника мгновенно погас, но он так и не увидел врага, которого искал мгновение назад.

Короткая волна ликования захлестнула Эфеля, но тут же отступила, сменившись тревогой за товарищей. Он обернулся и успокоился, увидев Диаледа и Пайка, почти одержавших верх над противниками. Вольпадон, сражавшийся с Пайком, прихрамывал на переднюю лапу, а его шкура была испещрена ранами. Потеряв скорость, зверь больше не представлял серьезной угрозы. Диалед же изрезал тело врага серпами, и заставил истекать кровью. Вольпадон уже готов был рухнуть от истощения. Вскоре два предсмертных вопля возвестили о победе торбов. Болгры, все это время стоявшие в центре поляны, словно замороженные, заметно расслабились, стоило только вольпадонам покинуть этот мир.

‒ Думаю сегодня нас ждет очень сытный ужин, ‒ проговорил довольный Пайк, растянувшись на снегу и радостно улыбаясь друзьям.

‒ Ха, было бы неплохо, ‒ Диалед уже успел подойти к трупу вольпадона, чтобы начать его свежевать.

‒ Главное, чтобы хозяин не пришел посмотреть кто у него здесь навел столько шума, ‒ Эфель не был столь оптимистичен по этому поводу и во всю озирался по сторонам.

‒ Да он должен нам спасибо сказать, что лишили его стольких проблем, ‒ выкрикнул Пайк и рассмеялся. ‒ К тому же он не дурак, чтобы идти на верную смерть.

Эфель, казалось бы, еще немного подумал и взвесив слова Пайка, немного успокоился.

‒ Ну что парни, устроим сегодня пир? – Эфель подошел к вольпадону и начал его разделывать. Диалед и Пайк одобрительно кивнули и присоединились к нему. Пока Пайк собирал хворост для костра, двое других торбов успели разделать туши всех вольпадонов и поставить палатки. Решено было заночевать прямо на поляне. Насытившись, торбы разошлись по своим местам, договорившись дежурить по очереди, опасаясь незваных гостей.

Ночь прошла спокойно, но каждый из торбов на утро готов был поклясться, что ощущал на себе чей-то взгляд на протяжение всего дежурства. Едва собравшись и покинув поляну, оставив тело одного вольпадона на месте битвы, торбы увидели ровную полосу следов, тянущуюся по периметру всей поляны.

‒ Все же он не стал рисковать, ‒ Эфель улыбнулся. ‒ Хозяин этих мест вовсе не дурак.

Глава 10

Торбы продолжили путь, все дальше углубляясь в пустоши Борра. Дальнейший путь прошел спокойно, и путники не встречали каких-либо проблем. Эфель удивительно хорошо читал следы и торбам удавалось обходить территории опасных зверей. Лишь один раз Канафен не сумел точно определить принадлежность следов и торбам пришлось пытаться выследить их владельца. К счастью или к сожалению, но у них ничего не вышло. Разыгравшийся вскоре снегопад спутал им все планы.

Спустя четыре дня скитаний торбы стали ощущать все больше и больше накатывающее на них беспокойство. Слухи, которыми пестрели рассказы об этих местах, казались не более чем выдумкой, пустой страшилкой для непослушных детей. Условия, безусловно, были суровы, и однажды им даже пришлось отбиваться от стаи голодных хищников, но в остальном путешествие было на удивление лишено каких-либо потрясений.

Вечером восемнадцатого дня с начала своего похода трое торбов остановились на привал. Сидя в мрачной тишине, они молча жевали сушеное мясо из своих запасов. Развести костер было не из чего, поэтому единственным источником света служила луна, которая этой ночью, к счастью, сияла особенно ярко, заливая серебристым светом заснеженную равнину.

‒ У меня такое чувство, словно мы делаем, что-то не так, - нарушил молчание Диалед, тщетно пытаясь разглядеть что-то в ночной тьме. Его взгляду открывались лишь небольшие снежные сугробы, наметаемые ледяным ветром.

‒ Интересно, что именно, ‒ Пайк смотрел на луну и витал в облаках. ‒ Я слышал столько ужасов об этих местах. Опасные разбойники, метели, способные заморозить торба за считанные секунды, лютые монстры, вечно преследующие своих жертв… Мы точно идем в правильном направлении?

Пайк понимал, что, задавая этот вопрос, вряд ли получит вразумительный ответ. Торбы с маниакальным упорством сверялись с компасом и картой, ни разу не отклонившись от выбранного курса – строго на северо-восток.

‒ Раньше нам попадались хоть какие-то следы, но теперь полный ноль, ‒ Эфель тоже был подавлен. ‒ Чувство, что вообще ничего живого не осталось в округе.

‒ Давайте подумаем вместе, почему все происходит именно так? – задал резонный вопрос Пайк, надеясь, что вместе торбы смогут понять в чем дело.

‒ Хм, может быть, компасы сломаны? – начал Диалед.

‒ Все три? – Эфель скептически посмотрел на него.

‒ Или нам дали неправильную информацию? – не унимался тот.

– Это ни к чему, – Эфель отрицательно покачал головой. – К тому же, я получил сведения о необходимости двигаться именно в этом направлении из источников, которым можно доверять.

Эфель благоразумно умолчал о том, что Эгрон рассказывал ему о прошлом испытании в этих землях и к чему оно привело. Эта информация не принесла бы его спутникам ничего, кроме лишних волнений и пустых размышлений. Таким образом, их мозговой штурм зашел в тупик, и все снова погрузились в тягостные мысли.

‒ Знаете, ‒ неожиданно заговорил Пайк. ‒ Такое чувство, что все живое просто боится приближаться к этим местам. Очень странно.

Эфель и Диалед внезапно посмотрели друг на друга в изумлении.

‒ Пайк, никогда бы не подумал, что скажу это, но ты гений! – Диалед с восхищением уставился на торба, который только что, сам того не подозревая, предложил самое правдоподобное объяснение их загадочной ситуации.

‒ Просто замечательно! ‒ Эфель не стал скрывать свою радость и рассмеялся.

‒ Да, ты прав, ‒ Пайк гордо задрал голову. ‒ Только не мог бы ты рассказать, почему именно?

Эфель с изумлением посмотрел на торба, поражаясь, какие светлые мысли иногда посещают самые темные головы.

‒ Все, это время мы шли правильно – решил объяснить ему Диалед. ‒ Главное тому подтверждение ‒ отсутствие каких-либо следов жизни. Все, кто мог, уже бежали отсюда, движимые одним из самых сильных чувств, которые только можно испытать – страхом.

‒ Давай лучше я, ‒ Эфель прервал замысловатые обороты слов Диаледа и решил рассказать сам, ведь уже заметил, что в моменты радости того сильно заносит и он начинает говорить слишком много лишних слов. ‒ Как уже сказал Диалед, все бежали отсюда в панике, и именно поэтому мы никого не можем встретить. Единственное существо, которое способно заставить бежать любого в пустошах Борра, – это читаург.

На лице Пайка появился ничем не скрываемый восторг.

‒ Ха, это просто отлично! Как же я рад! ‒ Пайк рухнул на снег и уставился в небо. ‒ Все не зря… Я уже чуть было не отчаялся.

Двое его товарищей могли лишь понимающе кивнуть, ведь находились в точно таком же состоянии буквально несколько минут назад.

‒ Завтра мы продолжим путь и читаургам не поздоровится, ‒ счастливо рассмеялся Пайк. ‒ А теперь – спать. Сегодня я дежурю первым.

Эфель и Диалед молча кивнули, скрываясь в своих палатках. Пайк же остался сидеть, любуясь звездным небом, изредка бросая задумчивые и нежные взгляды на юг, улыбаясь своим, сокровенным мыслям.

Следующие два дня ничем не отличались от предыдущих, за исключением того факта, что на лицах торбов больше не было выражения вселенской скорби. Каждый из них своим цепким взглядом пытался найти в окружение любую подсказку, чтобы понять куда им двигаться дальше.

‒ Смотрите, ‒ Пайк внезапно слез с болгра и бросился куда-то в сторону. Подняв что-то с земли, он торжественно вскинул руку, озарив лица товарищей счастливыми улыбками. В его ладони покоилось светло-голубое перо, почти незаметное на фоне белого снега. Лишь чудом Пайку удалось его разглядеть.

‒ Сказать точно, сколько оно лежит здесь нельзя, но это определенно перо читаурга, ‒ радостный Диалед чуть ли не в припрыжку бросился к Пайку, чтобы рассмотреть находку поближе.

‒ Мы движемся в верном направлении, ‒ тихо прошептал Эфель, словно самому себе, наблюдая за тем, как его товарищи чуть ли не дерутся из-за пера. Это было первое неоспоримое доказательство того, что у них есть шанс. Мизерный, призрачный, но шанс. Эфель не хотел сейчас об этом думать. – Пайк, дай и мне посмотреть.

Эф спрыгнул с болгра и молнией бросился к двум торбам. Случайный путник был бы поражен, увидев, как в бескрайней снежной пустыне трое гигантов яростно спорят из-за обыкновенного пера, в то время как три шестиногих рогатых зверя с любопытством наблюдают за ними. Никто бы не понял, что этот маленький, ничем не примечательный предмет для этих троих был ценнее золота и серебра. Это была надежда, вера, обретшая осязаемую форму и придавшая новые силы, чтобы с еще большим упорством двигаться вперед.

К сожалению, даже когда кажется, что цель уже совсем близко, не стоит спешить радоваться. Судьба коварна и всегда имеет собственные планы. Всю следующую неделю торбы бродили по пустошам, но так и не нашли ни единого следа читаурга. И вот, они замерли, уставившись на отчетливые следы, проступающие на снегу.

‒ Мы не единственные торбы в этих местах, ‒ голос Эфеля был полон нескрываемого раздражения.

‒ И не только торбы, ‒ сказал Пайк, указывая на соседние следы. ‒ Если я правильно понимаю, тот тут следы гилфоргов и других торбов, а вот тут, ‒ указал он на самые дальние, ‒ сифров.

Лица торбов потемнели. Каждый из них понимал, что это были далеко не такие же кандидаты, как они. Разбойники. В здешних местах было легко затеряться, а законы союза были не в ходу. Беглые преступники часто выбирали пустоши как одно из лучших мест для укрытия. Если повезет, можно добраться до Акра, небольшого портового городка на самом востоке полуострова Реу, откуда на корабле можно перебраться на Мозерам, избежав правосудия союза «Хэйминум». Проблема в том, что зимой лед сковывает море, и навигация возобновляется лишь на пару месяцев летом. К тому же, в Акре располагается застава и воинская часть, солдаты которой тщательно досматривают каждый сантиметр отплывающих кораблей. Был еще вариант добраться по льду до Синальских островов, но они были еще менее пригодны для жизни, чем пустоши Борра. Только самые отчаянные решались на такой шаг.

‒ У меня нет плана действий на этот счет, ‒ честно сказал Диалед, впервые прямо заявив, что не знает, что делать дальше.

‒ Уповать на чудо, ‒ мрачно сказал Эфель и направился обратно к болгру. ‒ Направляемся в противоположное направление и надеемся, что они не захотят повернуть назад.

Всего на снегу Эф насчитал следы четыре гилфоргов, двух сифров и четырех торбов. Вместе они представляли собой силу, с которой трое воинов, возможно, и справились бы, но лучше было не рисковать. В таких ситуациях нельзя быть слишком уверенным в себе. В пустошах любая ошибка может стоить жизни.

Спустя день пути снег полностью замел следы разбойников, и торбы немного успокоились. Но вечером на горизонте показался свет костра. Прислушавшись, они различили шум множества голосов, переплетающихся между собой. Спрятавшись за небольшим холмом, они наблюдали за далеким светом.

‒ Очень сильно сомневаюсь, что они окажут нам радушный приём, ‒ тихо произнес Пайк с усмешкой на губах.

‒ Не время, ‒ одернул его Диалед. ‒ Видимо, те следы принадлежали отряду из этого лагеря.

‒ Угу, ‒ согласно кивнул Пайк. ‒ Ситуация скверная. Впереди и сзади враги. Надо быстрее сматываться и молиться всем известным богам, чтобы они нас не заметили.

Торбы кивнули и, спешно усевшись на болгров, направились в обход, на восток. В ночном небе тем временем небольшой силуэт быстро метнулся в сторону лагеря, откуда вскоре донесся непонятный шум, но троица уже удалилась и не слышала его.

Спустя пару часов пути, когда Эфель и остальные успели немного расслабиться, Пайк внезапно тихо произнес:

‒ Не оборачивайтесь… за нами хвост.

‒ Как понял? ‒ спокойно спросил Эфель, не поддаваясь панике.

‒ Вейтер в небе, со стороны лагеря. Вначале я подумал, что птица, но он время от времени садится на землю и тут же взлетает. Пытается на появляться на фоне луны, явно скрываясь. Не очень похоже на поведение зверя.

‒ Побежим? – задал очевидный вопрос Диалед, на что Эфель лишь грустно взглянул на болгров под ними.

‒ Звери сильно устали, боюсь долго они не протянут.

Уже двадцать один день торбы верхом путешествуют по пустошам и едят лишь то, что взяли с собой, если не принимать во внимание мясо вольпадонов, которое уже успело закончиться. Если торбы были всеядны, то болгры ели только растительность, а учитывая их размеры, взять достаточно провизии для скакунов было невозможно. Приходилось выкапывать сухую траву из-под снега и льда. Неудивительно, что на такой диете болгры уже не могли бежать так же резво, как в начале пути. Животные еле волочили ноги, готовые рухнуть в любой момент. Торбы понимали это, но были бессильны.

‒ Давай, дружище, придется немного постараться, ‒ Эфель погладил болгра по шее за костяным воротником, прежде чем ударить ногами по бокам животного. ‒ Вперед!

Скакуны, словно заведенные, бросились вперед. Они не могли долго выдержать такой темп, но выкладывались до конца. Вскоре силуэт вейтера почти растаял вдали, но и болгры окончательно выбились из сил, едва переставляя ноги.

‒ Оторвались? – нервно спросил Диалед.

‒ Кажется да, ‒ ответил Пайк, постоянно оборачиваясь назад.

‒ Не стоит расслабляться, – предостерег Эфель. – Почему-то мне кажется, что они не собираются так просто нас отпускать.

Торбы ничего не ответили, но каждый понял, что Эфель совершенно прав. Вскоре, на горизонте опять появился разведчик и торбы осознали, что их дела плохи. Болгры, выбиваясь из сил, уже не неслись галопом, а обреченно волочили ноги. Время тянулось мучительно медленно, и вот, спустя час, за спинами беглецов раздался зловещий топот десятков ног. Внезапно рядом с Пайком пролетела стрела и вонзилась в землю. Вейтер, который все это время направлял их преследователей, сумел приблизится на расстояние выстрела и промазав один раз, уже натягивал тетиву для повторного выстрела.

Торбы принялись из последних сил хлестать болгров, надеясь оторваться хоть немного. Звери, повинуясь воле хозяев, сделали еще один рывок, но силы их покинули, и они рухнули на землю, не в силах пошевелиться. Эфелю, Пайку и Диаледу не оставалось ничего, кроме как бросить измученных болгров, схватив лишь самое необходимое, и вновь бежать. Эфелю, Пайку и Диаледу не оставалось ничего, кроме как оставить болгров, забрав самое важное и броситься бежать. Взобравшись на холм, торбы увидели, как на них несется пестрая орда из более чем пятидесяти бандитов.

‒ Бросаем все, кроме запаса еды на несколько дней и вещей первой необходимости, ‒ прохрипел Пайк, сбрасывая наземь несколько неподъемных мешков.

Эфель и Диалед, с тяжелым вздохом, последовали его примеру и вновь пустились наутек. Сердце обливалось кровью от мысли о том, что приходится оставлять припасы, без которых в пустошах не выжить, но какой толк от пищи, если их настигнут и убьют? Пока торбы карабкались на холм, рядом то и дело свистели стрелы, выпущенные вейтером. Когда троица достигла вершины, разведчик остался внизу: боезапас иссяк. На самом верху Эфель резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

‒ Он меня достал, ‒ торб встал на одно колено и вытащил из-под плаща, складной арбалет ‒ оружие, достаточно редко используемое торбами. ‒ Ложитесь! Не стойте столбом!

Пайк и Диалед, не задавая вопросов, послушно рухнули в снег, затаив дыхание. Зарядив болт, Эфель положил арбалет на предплечье, прицелился и, застыв в ожидании, положил палец на спусковой крючок. Вскоре из-за холма метнулась ненавистная тень и начала подниматься вверх. В тот самый миг, когда вейтер поравнялся с вершиной, Эфель нажал на курок. Арбалет с глухим щелчком выплюнул болт, навстречу своей цели. Крик, полный нечеловеческой боли, разорвал ночную тишину, и вейтер камнем рухнул на землю.

«Если выживу, обязательно свожу Фина в лучший ресторан столицы», – промелькнула в голове у Эфеля запоздалая мысль.

‒ Он труп, ‒ сразу же после этого сказал торб и спрятал оружие под плащ. – Быстрее бежим! Думаю, его дружкам не понравится, что я прикончил их любимого разведчика.

Торбы тут же подскочили и бросились бежать со всех ног. До их слуха уже доносились гневные крики, поднимавшиеся из-под холма, и зловещий шум множества ног, несущих смерть трем торбам.

‒ Он точно мертв? ‒ спросил Пайк.

‒ Точно, ‒ не задумываясь ни на секунду ответил Эфель. ‒ Даже если не от арбалетного болта, то от падения вейтер точно переломал себе все кости. Чтобы летать, они должны быть очень легкими, поэтому в отличии от наших полые внутри. Удар о землю с такой высоты превратит его скелет в труху.

Торбы неслись вперед, ощущая ледяное дыхание смерти у себя за спиной.

‒ Впереди буря, ‒ Диалед первым заметил темное небо перед ними. Белая пелена снега, словно стена, отделяла их от спасения.

‒ Бежим туда! ‒ не думая ни секунды сказал Пайк.

‒ Мне это не нравится, – пробормотал Эфель, не замедляя бег.

‒ Позади нас ждет верная смерть, а там, впереди, – пусть и призрачный, но шанс выжить, – усмехнулся Пайк, прибавляя ходу.

Буря словно не двигалась и застыла на месте. До нее оставалось еще около километра, в то время как преследователи были всего в трехстах метрах позади. Преодолев половину пути, Эфель обернулся и увидел, как разбойники остановились, злобно ухмыляясь, словно зрители на кровавом представлении.

«Как же мне все это не нравится», ‒ подумал Эфель, врываясь в снежный вихрь.

Стоило им оказаться внутри бури, как мир вокруг стал ослепительно белым от снега, которым швырял разъяренный ветер. Он ревел так яростно, словно многотысячная толпа, обезумевшая от ярости.

‒ Держимся вместе! – что есть мочи закричал Эфель, пытаясь увидеть товарищей, но кроме снега ничего не попадалось ему на глаза. Борясь с ветром, он мог лишь упрямо двигаться вперед, надеясь вырваться из ледяного плена, прежде чем силы окончательно иссякнут. Многокилометровый забег и постоянное напряжение давали о себе знать. До сих пор лишь адреналин, бурливший в крови, не позволял почувствовать накопившуюся усталость. Сбросив преследователей, разум Эфеля преждевременно решил, что опасность миновала, но до спасения было еще далеко. Подняв руку перед лицом, чтобы хоть как-то защитить глаза от летящего снега, Эфель продолжал продираться сквозь буран. Его беспокоила судьба Пайка и Диаледа, но сейчас, прежде всего, нужно было думать о себе, ведь если погибнет он, то любые переживания лишены смысла. К тому же, Эфель старался убедить себя, что его спутники – закаленные воины, искушенные в битвах и странствиях, познавшие тяготы жизни гораздо раньше избалованного принца. Успокоив себя, Эфель собрал всю волю в кулак и двинулся дальше. Однако, определить направление было невозможно. Перед глазами все плыло, мир превратился в однородное белое полотно. Достав компас, Эфель остолбенел. Стрелка бешено вращалась, словно сошла с ума. Не оставалось ничего другого, как довериться судьбе и идти вперед.

Время словно застыло. Он не понимал, сколько уже бредет сквозь бурю, борясь с ветром и желанием упасть от изнеможения.

«Может быть я просто брожу по кругу», ‒ промелькнула предательская мысль, которую он тут же отогнал. Паника в такой ситуации равносильна смерти, и Эфель прекрасно это понимал. Слишком долго ему твердили, что нужно сохранять хладнокровие и не поддаваться эмоциям. Именно они – главная причина гибели в дикой природе, а не ядовитые твари или непогода. Стоит лишь отчаяться, как можно сразу ложиться и ждать конца. Только тот, кто жаждет жизни, способен вырваться из любой передряги.

«Единственная ситуация, из которой нельзя найти выход, это смерть. А в остальных мы еще поборемся», ‒ внезапно перед торбом всплыл момент из детства, когда его побили городские мальчишки, а Эничен успокаивал сына.

‒ Ты прав отец. Мы еще поборемся! ‒ ловно второе дыхание открылось в Эфеле, и он продолжил путь.

Торб не знал, сколько времени прошло, прежде чем впереди забрезжил свет. Собрав остатки сил, он побрел дальше, ощущая, как уходят последние крупицы силы. Когда свет стал ослепительно ярким, Эфель сделал последний шаг и почувствовал, как ветер перестал хлестать его по лицу. Дав глазам привыкнуть к солнцу, торб потрясенно замер. Перед ним раскинулись бескрайние зеленые поля и долины, пронизанные серебристыми нитями ручьев и рек. Этот пейзаж настолько контрастировал с тем, что он видел раньше, что вначале Эфель решил, что это галлюцинация. Едва эта мысль промелькнула в голове, как силы окончательно оставили его, и торб рухнул на землю. Оставаясь в сознании на одной лишь силе воли, Эфель огляделся и увидел, что снежный вихрь, словно стена, окружает долину и теряется за горизонтом.

«Это реальность», ‒ подумал торб, чувствуя под собой мягкую траву, и сознание его погрузилось во тьму.

Глава 11

‒ Вставай, ‒ голос, словно доносящийся из дали, призывал торбы к чему-то ему не понятному.

‒ Ммм, еще минутку, ‒ пробормотал Эфель, пытаясь вновь ускользнуть в объятия Морфея. ‒ Ай, больно же!

Эфель резко подскочил, потирая пылающую щеку. Перед ним, возвышаясь, стоял Пайк.

‒ Извините, кофе и круассанов не будет, ‒ усмехнулся тот, протягивая руку Эфелю.

‒ Ничего страшного. Думаю справлюсь, ‒ Эфель принял помощь и вот, два торба застыли на границе бушующей снежной бури и долины, полной жизни, потрясенно обозревая открывшийся пейзаж. ‒ Где мы оказались?

‒ Если бы я знал, ‒ Пайк как завороженный смотрел по сторонам и не верил своим глазам.

‒ А где Диалед?

‒ Без понятия. Я очнулся час назад и двинулся вдоль бури, надеясь найти кого-то из вас. Удача улыбнулась, и я встретил тебя. Теперь мы можем только уповать на судьбу и надеяться, что он выбрался.

Эфель молча кивнул, соглашаясь с доводами Пайка, но что-то внутри противилось тому, чтобы просто так оставить Диаледа и продолжить путь вдвоем.

‒ Ты же не предлагаешь? – Эф бросил многозначительный взгляд на спутника.

‒ Нет-нет! ‒ Пайк замахал руками. ‒ Ты за кого меня принимаешь? Я просто говорю, что теперь только удача поможет нам найти его. Это не значит, что я против его поисков как таковых. Ну что, налево или направо?

‒ Направо, ‒ улыбнулся Эфель и кивнул головой в нужном направлении. ‒ Будем надеяться на лучшее. Кстати, сколько времени прошло с момента как мы вошли в бурю?

‒ Думаю, что уже утро следующего дня, ‒ пожав плечами Пайк.

Пара торбов двинулась в путь, и чем дальше они продвигались, тем сильнее изумлялись увиденному. Жизнь здесь била ключом, словно за пределами бурана царила лишь мертвая пустыня. Повсюду виднелись следы неведомых зверей, а вдалеке мелькали смутные силуэты. Изумрудные поляны обрамляли величавые деревья, а реки и ручьи журчали, словно рассказывая древние сказки.

‒ Знаешь, а ведь есть вероятность, что мы единственные за многие годы, кто сюда попал, ‒ взволновано проговорил Пайк, не изменяя своей привычки и вечно крутя головой во все стороны. – Волшебное место. Я слышал, что в пустыне Тивод, где, кажется, нет ничего живого, можно встретить места, где из-под земли бьет вода, а зелени столько, словно попал в джунгли. Наемники из Ланкастера называли такие места оазисами, но я никогда не слышал, чтобы их находили в пустошах Борра. А ты?

‒ Нет, ‒ Эфель покачал головой. ‒ Я удивлен не меньше твоего. Мне рассказывали про самые удивительные места этого мира и существ, которые их населяют, но ни разу не обмолвились ни словом о том, где мы оказались сейчас. Я слышал о вечных бурях, свирепствующих в пустошах, но…

Внезапно Эфель остановился и с ошарашенным взглядом уставился перед собой. Пайк заметив странное поведение друга тоже остановился и удивленно уставился на того.

‒ Эф, ты в норме?

‒ Пайк, ‒ торб взглянул на него тяжелым взглядом. ‒ Поверь мне, мы оказались в таком месте, о котором не рассказывают, потому что рассказчики просто не возвращались отсюда.

‒ Я не понимаю.

‒ Мы вошли в самое сердце полуострова Реу.

Улыбка мигом слетела с лица Пайка, уступив место нервозному взгляду, которым он начал озираться по сторонам.

‒ В прошлый раз, когда здесь проходило испытание, из глубин полуострова вернулся лишь один торб. Твою же мать! – Эфель схватился за голову. – Теперь понятно, почему эти бандиты перестали нас преследовать. То, что мы уцелели в буре, уже чудо, а теперь мы еще и в проклятых землях! Все читаурги приходят в пустоши отсюда. Теперь-то у нас будет предостаточно шансов с ними встретиться.

‒ Допустим, мы оказались в далеко не самом завидном положение, но не стоит отчаиваться, ‒ Пайк положил руку на плечо товарища. ‒ Разве это повод сдаваться? Каждый из нас ‒ будущий король. Правитель самого великого народа Аларда. Ты же сказал, что в прошлый раз один из претендентов выбирался отсюда?

Эфель согласно кивнул.

‒ Значит, это возможно, ‒ улыбнулся Пайк. ‒ В первую очередь, нам нужно найти Диаледа, а дальше решим, как будем действовать.

‒Хорошо, ‒ Эф не мог не почувствовать прилив надежды в своем сердце. ‒ Спасибо тебе.

‒ Ха, было бы за что.

‒ Пайк, ‒ Эфель положил руку на его плечо. ‒ Ты был бы великим королем.

‒ Спасибо, ‒ ответил он с теплой улыбкой.

‒ На крайний случай, сделаю тебя главой, какого-нибудь корпуса, когда стану королем, ‒ рассмеялся Эфель и двинулся дальше.

‒ Ах ты! ‒ Пайк притворно нахмурился. – Когда я стану правителем, ты будешь максимум шутом при дворе. Эй, ты куда пошел? Не прикидывайся, что не слышишь!

Торбы продолжили путь, только теперь держа оружие в руках и постоянно оглядываясь по сторонам. Проведя в пути уже почти два часа, они так и не встретили никаких признаков присутствия Диаледа.

‒ Смотри, ‒ Пайк внезапно прервал тишину и бросился к самой кромке бури. Проследив за ним взглядом, Эфель увидел хорошо знакомый силуэт, который практически занесло снегом. Когда Эф очнулся и поспешил к Пайку, тот уже успел достать Диаледа из бури и положить его на траву.

‒ Живой? – первым делом поинтересовался Канафен.

‒ Да, ‒ кивнул Пайк, проверяя пульс. ‒ Но ему явно повезло меньше, чем нам.

Пайк бросил взгляд на правую руку Диаледа. Эфель проследил за его взглядом и ощутил страх. Плащ и доспехи на плече торба были изрезаны в клочья. Чудом не была задета плоть.

‒ Кажется, теперь я понимаю, почему мало кто выбирался отсюда живым, ‒ Пайк красноречиво указал глазами на пробитую броню. ‒ Это явно следы когтей, а не оружия. Страшно представить себе размер и силу этой твари.

‒ Читаург, ‒ больше пояснений и не требовалось.

‒ Согласен. Думаю, нам нужно оттащить его отсюда и найти укрытие. Если охотничьи угодья этих монстров распространяются и на бурю, боюсь, удар может быть неожиданным.

Эфель кивнул и, подхватив Диаледа, торбы двинулись вглубь неизведанных земель. Вскоре, на берегу одной из многочисленных рек, они обнаружили небольшую каменную пещеру. Вход в нее был достаточно широким, чтобы один торб мог свободно пройти, а дальше пещера расширялась, достигая десяти метров в диаметре. Такая планировка позволяла удобно обороняться, поэтому выбор пал именно на нее.

‒ Как думаешь, что с ним? ‒ дежуря у входа произнес Эфель, смотря на Пайка, сидевшего рядом с Диаледом.

‒ Никаких внешних повреждений я у него не нашел. Что внутри творится сказать не ручаюсь, но думаю переутомление и обморожение. Я сам одним чудом выбрался из той бури и не упал без сил. Не представляю, что с его организмом, если ему еще пришлось сражаться.

‒ Остается только ждать.

‒ Верно.

Сгущались сумерки. Зная, что многие хищники ведут ночной образ жизни, торбы решили заложить вход в пещеру, чтобы обезопасить себя. Определив очередность дежурств, они заняли свои места. Сидя у входа, каждый из них слышал крики и рычание, пронзавшие ночную тишину. Иногда звуки шагов раздавались в нескольких метрах от убежища, но, к счастью, никто из незваных гостей так и не решился потревожить их покой.

‒ Угх, ‒ внезапный шум привлек внимание Эфеля и Пайка ранним утром. Торбы сразу обратили внимание на Диаледа, который, приподнявшись и ища опору в холодной стене пещеры, растерянно озирался вокруг.

‒ Уже думал, что вас не увижу, ‒ торб облегченно улыбнулся.

‒ Я был уверен, что еще встретимся. Боги, не могли так смилостивиться надо мной и забрать тебя к себе, ‒ проворчал Пайк, но счастливая улыбка выдавала его истинную радость от пробуждения товарища.

‒ Лучше расскажи, кто тебя так? – Эфель почувствовал, что пора прервать их перепалку, иначе она затянется надолго.

‒ Если честно, я не знаю, ‒ Диалед покачал головой. ‒ В этой буре и так ничего не видать, а эта тварь словно растворялась в ней. Сначала, казалось, она не знала, что со мной делать. Как будто никогда не встречала торбов… Но потом, видимо, сообразила. Не знаю, каким чудом, но мне удалось разок попасть в нее и сбежать. Когда она вцепилась мне в плечо, я думал, руку оторвет. К счастью, обошлось.

Смотря на радостного товарища, Эфель не решался обрушить на него правду о том, что их злоключения только начинаются. Но молчать вечно он не мог. По мере рассказа лицо Диаледа становилось все мрачнее и собраннее. Когда Эфель закончил, торб погрузился в молчание, обдумывая услышанное.

‒ Знаете, – наконец произнес Диалед, – думаю, то, что мы здесь, живые, – это одновременно и проклятие, и благословение.

Эфель вопросительно вскинул брови. Диалед, словно только этого и ждал, тут же продолжил:

‒ С одной стороны мы с вами почти наверняка умрем, но с другой, мы ближе к своей цели чем кто-либо, ‒ Диалед улыбнулся. ‒ Все читаурги родом из этих мест. У нас есть шанс, что каждый сможет пройти испытание. Риск невероятно велик, но и награда за победу будет соответствующей.

‒ Только вот поражение означает смерть, ‒ прервал его Эфель.

‒ Если ты не готов к смерти, то тебе не следовало даже начинать, ‒ сказал Пайк.

‒ Тоже, верно, ‒ кивнул Эфель. ‒ Сможешь идти и сражаться?

‒ Конечно, ‒ заверил Диалед, поднимаясь и разминая затекшие конечности. – Дайте мне десять минут, и я буду в строю.

Внезапно, звуки урчания животов заполнили пещеру. Трое торбов переглянулись и не смогли сдержать смех. Впервые за почти месяц странствий Эфель смеялся так искренне, словно смертельная опасность не подстерегала их на каждом шагу.

‒ Может через час? ‒ предложил Канафен.

‒ Согласен, ‒ в один голос ответили товарищи, и каждый принялся за свои дела.

Подкрепившись и собравшись, торбы двинулись дальше, оставив убежище позади. Пробираясь вдоль русел ручьев, им на глаза стали показываться обитатели здешних мест. Тут и там можно было встретить вольпадонов. Их главное отличие от тех, что до этого напали на торбов, было в набитом брюхе и достатке еды. Повсюду сновали зарбосы, спокойно жуя траву и обтачивая клыки о кору деревьев. Вскоре взорам торбов предстала парочка альков, которые, встав на задние лапы, передними конечностями притягивали к своим мордам ветки с сочной листвой.

Альки – уроженцы Мозерама. Они обитают в пустыне Тивод и степях по всему континенту. В холке достигают двух с половиной метров, а в длину – трех. Передвигаются на четырех конечностях. На задних у них расположены копыта, а на передних – по пять пальцев, которыми они хватают ветви или срывают траву. На изящной шее покоится вытянутая голова, увенчанная парой рогов, выходящих из затылка и постепенно поднимающихся вверх. Эти животные – одиночки, но могут терпеть присутствие сородичей поблизости. Рога служат им исключительно для самозащиты. Никто не видел двух сражающихся альков. Эти звери предпочитают бежать, и лишь когда их припирают к стенке, они бросаются в бой.

Соркисы первыми одомашнили альков. В суровых условиях пустыни трудно найти более неприхотливое и дружелюбное создание. Многие поколения местных жителей во многом зависели от этих животных. Когда начался культурный обмен между народами Аларда, торбы не смогли пройти мимо альков. Несмотря на то, что звери живут в жаркой пустыне, они с легкостью переносят и холодные температуры. Этот факт побудил торбов завезти их на свою родину, в пустоши Борра. Альки показали феноменальные способности к адаптации. За несколько поколений они сменили свой короткий желтый и оранжевый мех на длинный белоснежный. Как это часто бывает, не все звери остались домашними. Кто-то сбежал, других отпустили или потеряли, но факт остается фактом: в пустошах Борра эти великолепные звери обрели второй дом, и их вольная популяция растет год от года. Хорошая плодовитость и быстрое взросление позволили алькам занять прочное место в экосистеме этого сурового края.

‒ Знаете, тут действительно хорошо, ‒ неожиданные сказал Диалед.

‒ Если бы ты слышал, что тут творится по ночам, ты бы так не говорил, ‒ поежившись ответил Пайк, явно вспоминая все звуки, которые слышал пока дежурил.

‒ Полностью согласен, ‒ кивнул Эфель, подтверждая его слова.

‒ Ладно, допустим. Кто-нибудь хоть немного представляет себе, где нам надо искать читаургов? – спросил Диалед, но в ответ встретил лишь растерянные взгляды. – Ясно. Идем наугад, надеясь на удачу?

Эфель и Пайк виновато улыбнулись и молча кивнули, после чего продолжили путь. Вскоре тропа нырнула в сумрак леса. После долгих, бесплодных часов блужданий Эфель вдруг замер, как вкопанный, и рванулся к одному из деревьев.

‒ Ты чего? – Пайк последовал за ним.

Эфель не стал сразу же отвечать и начал ходить вокруг него, осматриваясь. Спустя минуту созерцания он внезапно улыбнулся.

‒ Мы на верном пути.

‒ С чего ты взял? – Диалед подошел ближе, чтобы увидеть, что привлекло внимание Эфеля, и тут же отшатнулся. Ствол дерева был изрезан глубокими, безобразными царапинами. – Это, конечно, впечатляет, но почему ты решил, что мы движемся в верном направлении?

‒ Приглядись к следам на дереве и тем, что остались у тебя на плече.

Диалед и Пайк стали задумчиво разглядывать следы от когтей и вскоре заметили их невероятное сходство, вот только…

‒ Они намного больше, ‒ Пайк ткнул пальцев в дерево. ‒ Какого размера должна быть тварь, способная на это?

‒ Очень и очень большая, ‒ Эфель задумчиво смотрел на дерево. ‒ Им всего пара дней, а это значит, что мы где-то на его территории. Идем дальше, углубляясь в лес, и надеемся, что заметим читаурга раньше, чем он нас. Ах да, не забывайте смотреть в небо. Как-никак, он еще и летает.

Диалед и Пайк нервно озирались, то и дело бросая беспокойные взгляды вверх. Сумерки сгущались, и торбы решили остановиться на ночлег. Путешествовать по этим местам в кромешной тьме было равносильно самоубийству, и каждый это понимал. К счастью, удача им улыбнулась. Они нашли небольшой утес, образованный стыком двух скал. Быстро соорудив подобие шалаша, Пайк и Диалед улеглись спать, а Эфелю выпала первая смена караула.

Торб держал секиру и смотрел в небо, слушая звуки ночного леса. Луна и звезды, словно мириады светлячков, усыпали небесный свод, освещая землю. Внезапно в небе вспыхнуло нечто яркое, и полоса изумрудного света пронзила горизонт. Эфель застыл, зачарованный, не в силах отвести взгляд. Яркое сияние не спешило исчезать, а, словно великолепный шарф на ветру, колыхалось в небе.

‒ Пайк, Диалед, вам нужно это увидеть, ‒ тихо проговорил Эфель, не отрывая своего взора от неба.

Почти сразу же послышался шорох и недовольное бурчание пары торбов.

‒ Если это не что-то действительно важное, то ты у меня…Вау, ‒ оборвал гневную тираду Пайк, увидев причину, по которой Эфель поднял их. Вскоре уже трое торбов сидели, завороженные, и смотрели на невероятное зрелище.

‒ Никогда не думал, что мне повезет увидеть северное сияние, ‒ прошептал Пайк. - Отец рассказывал мне, что в северных землях ночью могут появится огни, которые как река будут струиться по небу.

‒ Угу, ‒ вторили ему товарищи, явно находясь под таким же впечатлением от увиденного. Внезапно что-то привлекло внимание Диаледа.

‒ Ложись, ‒ сказал он достаточно громко, падая на землю и увлекая Пайка за собой. Эфель, не раздумывая, последовал его примеру.

‒ В чем дело? – проворчал Пайк, недовольный резкой сменой положения.

‒ Посмотрите чуть правее, под сиянием, ‒ Диалед не стал объяснять, предоставив товарищам самим все увидеть. Торбы вгляделись в сияющее небо и замерли с открытыми ртами. Именно там, где указал Диалед, парил темный силуэт, изредка взмахивая крыльями. Огромный зверь, не меньше двадцати метров в длину, водил головой по сторонам, выслеживая добычу.

‒ Очень медленно и тихо ползем в укрытие, ‒ шепотом сказал Эфель, начиная двигаться к утесу. Торбы ничего не ответили, но учитывая то, что они тоже начали потихоньку ползти, то становилось понятно, что он был услышан. Эфелю показалось, что время остановилось. Только когда он оказался в укрытие, то смог наконец-то расслабиться. Глядя на спутников, Эфелю стало понятно, что далеко не он один сейчас испытывал подобные чувства. Убедившись, что все нормально, Эф снова устремил взгляд на читаурга, парящего в небе. Вскоре огромный зверь что-то заметил и молниеносно ринулся к земле. За этим последовал утробный крик и рычание, которые быстро стихли. Трое торбов увидели, как читаург взлетел, держа в лапах огромного вольпадона, длиной около семи метров. Словно эта ноша ничего не весила, читаург пролетел над их головами и исчез в ночи. Выждав какое-то время, они наконец расслабились.

‒ Думаю, сегодня мой второй день рождения, ‒ Пайк улыбнулся и взглянул на спутников.

‒ Не только твой, ‒ ухмыльнулся Диалед. ‒ Раз он пролетел прямо над нами, смею предположить, что его логово где-то поблизости.

‒ А это значит, что мы точно знает куда отправимся сегодня на рассвете, а теперь ложитесь спать. Дежурство начинаем заново, ‒ подвел итог Эфель. Никто не стал спорить и торб выбрался на улицу, чтобы увидеть последние полоски света, растворяющиеся в темном небе.

Глава 12

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно, и на рассвете трое торбов вновь двинулись в путь. Осознавая, насколько опасно и шатко сейчас их положение, воины передвигались с особой осторожностью и старались не появляться на открытой местности без необходимости. С каждым шагом сквозь лесную чащу напряжение нарастало.

‒ Что-то изменилось, – вдруг прошептал Пайк, нарушив тишину. – Не могу сказать точно, но интуиция просто вопит.

‒ Согласен, – отозвался Диалед. – Что-то не так.

Торбы остановились.

‒ Эф, ‒ начал Пайк, ‒ ты чего молчишь? Только не говори, что мы с Ди сходим с ума.

Практически сразу после знакомства Пайк перестал использовать полные имена спутников, сократив их до минимума. Сколько бы раз ему не говорили, что так делать не стоит, тот лишь отмахивался. В конце концов, Диалед и Эфель махнули рукой, привыкнув к этой его особенности.

‒ Точно, ‒ внезапно заговорил Эфель. ‒ Тишина.

Торбы уставились на него, ожидая продолжения.

‒ Стало слишком тихо. Не слышно ничего кроме ветра. Даже птицы и те исчезли.

Прислушавшись, торбы согласно закивали. Все вокруг словно вымерло. Лишь ветер иногда шуршал упавшей листвой.

‒ Думаю мы уже на его территории, ‒ тихо проговорил Эфель. ‒ Все сбежали отсюда.

‒ Либо были съедены, ‒ мрачно дополнил его Пайк.

‒ Идем дальше, ‒ Диалед махнул рукой, указывая направление.

Вскоре деревья стали редеть, и перед торбами открылся край леса. Впереди высились невысокие горы, подобные тем, что они уже встречали в пустошах. Все это не привлекло бы их внимания, если бы не одна деталь, заставившая их застыть на месте.

У входа в огромную пещеру, лениво развалившись на солнце, грелся читаург – синее пятно на фоне серых скал. Полуприкрытыми алыми глазами зверь наблюдал за своим детенышем, который играл, катая камни лапами и гоняясь за ними. Возможно, никто из ныне живущих в Аларде еще не видел подобной картины. Опомнившись, торбы спрятались за деревья и, присев на землю, стали наблюдать за дивной сценой.

‒ Не думал, что мы встретим здесь самку с детенышем, ‒ устало вздохнул Эфель.

‒ Ничего себе детеныш, ‒ Диалед ели сдержал свой крик. ‒ Да он высотой метра четыре! Эта гадина больше, чем те вольпадоны, которые напали на нас!

‒ Именно, ‒ прервал его нервную тираду Эфель. ‒ А это значит, что скоро мать выгонит его искать свою территорию.

‒ Не думаю, что это произойдет сегодня или завтра, ‒ сказал Пайк, ‒ поэтому нужно думать, как завалить их обоих.

Обсуждение стратегии тянулось мучительно долго. Какую бы идею, кто-либо из них не предлагал, остальные всегда находили в ней какой-то изъян.

‒ Давайте прикинем, – начал Пайк, нахмурив брови. – Мамаша, скорее всего, отправится на охоту вечером. Одного вольпадона ей и детенышу точно не хватит на два дня. Своего отпрыска она, наверняка, оставит на ночь в пещере, чтобы обезопасить. Когда она скроется внутри, мы заберемся наверх и устроим камнепад из тех булыжников, что нависают прямо над входом. Придавим взрослую читаургу, а там добьем. Подождем, пока ослабнет молодой, и у нас уже две головы из трех. Как вам?

По лицу Пайка было видно, насколько сильно он доволен своим предложением.

‒ Есть один нюанс, ‒ Диалед не мог не возразить. ‒ С чего ты взял, что читаурга будет стоять столбом и ждать, пока мы будем скидывать на нее камни? К тому же, не слишком ли поздно будет начинать обвал, когда она уже покажется?

‒ Тогда предложи, что-нибудь получше, умник, ‒ начал закипать Пайк.

‒ Обязательно предложу. Глупо было даже надеяться услышать от тебя что-то толковое, ‒ не отставал от него Диалед.

‒ Подождите! – воскликнул Эфель, отчаянно пытаясь предотвратить надвигающуюся бурю. – Если кто-то будет отвлекать читаургу, удерживая ее в проходе, то остальные двое вполне сумеют устроить камнепад.

‒ Идея блеск, ‒ взмахнул руками Диалед. ‒ Только вот кто будет так рисковать? В этой твари роста не меньше десяти метров. Да каждый из нас умрет от одного удара лапой!

Пайк и Эфель погрузились в молчание, взвешивая риски. Они понимали, что как бы ни был хорош план на бумаге, в реальности все может пойти наперекосяк. Один неучтенный нюанс – и тому, кто вызовется отвлекать читаургу, уготована верная смерть. Торбы осознавали, что даже если они нападут на зверя втроем, шансов на победу в открытом бою практически нет. Воцарилось тяжелое молчание. Время неумолимо бежало вперед, и солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая скалы в багровые тона.

‒ Я пойду, ‒ внезапно сказал Эфель.

‒ Ты уверен? – почти одновременно проговорили Пайк и Диалед.

‒ Выбора нет. Времени на раздумья остается все меньше, а ждать чуда, что, выбравшись на охоту она прилетит и сама отдаст нам свою голову не приходится.

‒ Послушайте, есть еще один вариант, ‒ прервал их Диалед. ‒ Можно будет дождаться, когда взрослый читаург улетит на охоту и забравшись в пещеру убить детеныша, после чего отправится на поиски другого шанса.

‒ Ты уверен, что мать не вернется, пока мы будем в гнезде? – покачал головой Эфель. – К тому же я не хочу знать, на что похож гнев матери, потерявшей свое дитя. Особенно когда она ростом десять метров и способна одним укусом разорвать меня пополам. Даже если мы убьем детеныша, она найдет нас по его запаху, куда бы мы ни пошли.

‒ Ладно, ‒ поднял руки Диалед, сдаваясь. ‒ Если так хочешь помереть, то не мое дело тебя останавливать. Вперед!

‒ Ди, – Эфель положил руку на плечо торба, глядя ему прямо в глаза. – Я очень надеюсь, что вы сделаете все верно и мне не придется умирать. К тому же, – улыбнулся он, стараясь придать своему голосу бодрость, – вы оба должны мне свои жизни, так что тоже не смейте умирать в случае чего.

‒ Эх, ‒ сдался Диалед под напором, ‒ мы сделаем все возможное. Постарайся не умереть, хорошо?

‒ Конечно, – ободряюще улыбнулся им Эфель. – Думаю, скоро надо будет начинать. Они уже скрылись в пещере. Самое время вам выдвигаться. Обойдете гору сбоку и, когда заберетесь и будете готовы, подайте мне знак. Я пойду отвлекать внимание этой твари на себя.

Пайк и Диалед молча кивнули, после чего, проверив снаряжение, направились обходить пещеру, стараясь не привлекать внимания читаурги. Эфель все это время сидел неподвижно, не спуская глаз со входа в пещеру, погрузившись в собственные мысли.

«Хорошо, что они не заметили, – думал он про себя, облизывая пересохшие губы. – Ай, на что я подписался? Это же чистое самоубийство. Столько всего может пойти не так. Я труп, однозначно труп. Дядя Эгрон, зачем я только вас послушался? Надо было сбежать или, на худой конец, оставаться в казармах. Хах, думаю, что местная еда убила бы меня быстрее, чем эти чертовы испытания, – Эфель сидел и накручивал себя все сильнее и сильнее. В голове торба уже начали зарождаться мысли, чтобы сдаться и сбежать, пока он не вспомнил лица своих учителей, Эгрона и Элая. – Ну уж нет. Какой-то читаург не заставит меня сдаться. Всю жизнь я только и делал, что убегал от трудностей. И к чему все это привело? Эгрон был прав. Если бы не эти испытания, я бы уже давно валялся мертвый в канаве. Даже если бы меня и пощадили, то разве жизнь в состоянии вечной жалости к самому себе – это действительно то, чего бы я хотел? Нет. Не рискуя, я не смогу ничего достичь. Удача благоволит смелым, поэтому путь у меня только один. Вперед и не оглядываясь назад!»

Успокоив себя и сосредоточившись на входе в пещеру, Эфель заметил, что солнце уже практически село, а двое торбов расположились и были готовы к действиям. Проверив снаряжение, торб направился прямо к пещере. Выйдя из леса, Эфель оказался на безжизненной каменистой равнине. Схватив секиру и крепко сжав ее, он двинулся к пещере. Хотя солнце еще не зашло и вокруг было светло, разглядеть, что происходит внутри было невозможно. Эфелю казалось, что он заглядывает в глотку голодного чудовища, готового в любой момент сомкнуть челюсти. Он не видел читаурга, но нутром чувствовал, что тот уже почуял запах добычи, сама идущую в его логово.

«Наверное, радуются, что сегодня не придется никуда лететь, - промелькнула у Эфеля запоздалая мысль. ‒ Торб в собственном соку. Надо отбросить эти мысли куда подальше».

Остановившись в двадцати шагах от пещеры, Эфель вскинул голову, проверяя, готовы ли Пайк и Диалед. Удостоверившись, что напарники уже готовы, торб со всей силы обрушил секиру на каменистую землю, создав шум, в надежде выманить зверя. Двадцать метров – ничто для читаурга, он преодолеет это расстояние одним прыжком. Эфель выбрал это место, надеясь, что обвал, если случится, не похоронит его вместе со зверем.

Казалось, провокация не удалась. Из пещеры не донеслось ни звука. Недолго думая, торб поднял с земли булыжник и метнул его в кромешную тьму. Вскоре послышался глухой удар о камень, но никакой другой реакции не последовало.

«Отступать уже некуда, ‒ вздохнул Эфель. ‒ Я так просто отсюда не уйду».

Торб поднял следующий камень и снова швырнул его в пещеру, целя чуть левее. В этот раз Эфель услышал звук, словно камень врезался во что-то мягкое.

«Это точно был не камень», ‒ мелькнула мысль в голове торба и он покрепче схватил секиру.

Из пещеры послышался грубый и утробный рык. Эфель готов был поклясться, что никогда в жизни не слышал ничего более зловещего, чем этот звук, рождающийся в темных глубинах. Вскоре к рыку добавился скрежет когтей по камню.

«Так, теперь слышно, как он бьет когтями по полу. Уже близко».

Чутье не обмануло торба. В темноте начали проступать очертания огромной морды, увенчанной рогом, и два кроваво-красных глаза, полыхающих неутолимой жаждой крови. Шаг за шагом, зверь выходил из пещеры, купаясь в лучах уходящего солнца.

«Он великолепен», ‒ невольно подумал Эфель. Он не смог сдержать вздоха восхищения, увидев это воплощение мощи и дикой красоты.

‒ Даже жаль, что придется тебя убить, ‒ тяжело вздохнул торб. – Но главное самому не умереть. Ну же, давай! Сделай еще пару шагов! Глянь какой я вкусный.

Торб начал медленно отступать. Гхор Гарай учил его, что отступление для хищника – признак слабости. В дикой природе слабых едят – таков закон. Читаург с любопытством уставился на незваного гостя, не спеша покидать пещеру, пока тот не начал пятиться. Инстинкты, отточенные многими поколениями, подсказывали зверю, что перед ним – еда, и читаург начал двигаться следом. Не стоит думать, что зверь был слишком ленив или самоуверен, чтобы просто броситься и убить врага. Напротив, хищник видел, что его противник вооружен, а огромные бивни торба – это не просто украшение. Достаточно получить рану, и тут же найдется кто-то сильнее и здоровее, кто захватит его территорию. Он убивал бесчисленное количество раз и прекрасно знал, что в этом деле спешка ни к чему.

Шаг за шагом, и вот уже половина тела зверя находится за пределами пещеры. Эфель остановился, тем самым заставив и читаурга прекратить движение. Зверь встал и непонимающе уставился на свою еду, как бы интересуясь, почему та вдруг перестала убегать.

‒ Ребята, лишь бы все получилось, ‒ тихо сказал Эфель и уставился на пару торбов, застывших на горе. – Давайте!

Оглушительный крик раздался от подножия горы и Пайк с Диаледом тут же начали отталкивать маленькие камни, которые подпирали всю основную массу валунов. Замысел был хорош, но судьба внесла свои коррективы. Небольшие валуны, сброшенные торбами, увлекая за собой мелкую осыпь, покатились вниз, но основная масса, словно приклеенная, осталась на месте. Потрясенные, они наблюдали, как плоды их трудов обрушиваются на читаурга, не причиняя ему почти никакого вреда, кроме небольших синяков. Зверь, бросив взгляд наверх, уставился на двух новых гостей и утробно зарычал, явно довольный, что добычи стало больше.

Эфель выхватил кинжал и метнул его в зверя, целясь в шею. Но из-за густой шерсти лезвие вонзилось неглубоко и лишь разозлило чудовище еще больше. Бросив на Эфеля взгляд, не предвещавший ничего хорошего, читаург полностью вышел из пещеры и надвинулся на него.

‒ Твою же… ‒ начал паниковать Пайк. ‒ Что же делать.

‒ Я пойду к Эфелю и постараюсь отвлечь эту тварь. Как только мы закричим, ты должен забраться повыше и обрушить на нее эти камни. Понял?

‒ Да, ‒ кивнул Пайк, и тут же начал карабкаться наверх. Диалед, соединив свои боевые серпы в подобие косы, осторожно спустился вниз, выжидая момент для атаки. Вскоре он представился. С диким криком торб прыгнул на читаурга, намереваясь вонзить лезвие в спину чудовища, но тот в последний момент сумел увидеть надвигающуюся опасность и увернуться. Древко косы лишь скользнуло по крылу. Взревев от ярости, читаург переключил всю свою злобу на Диаледа. Торб, проклиная свою опрометчивость, начал отчаянно уклоняться от атак.

‒ Эфель, ‒ что есть мочи заорал он, в который раз пропуская над собой лапу с когтями, способную переломать ему все кости. ‒ Почему он атакует только меня? Кажется, ты должен был быть главным блюдом!

‒ Не уверен, ‒ ответил Эфель, уворачиваясь от хвоста, который словно молния метался по всему полю боя, ‒ но, похоже, ты сломал ему крыло. Летать он теперь не сможет, но на земле это, кажется, ничего не меняет.

‒ Тск, ‒ пробормотал Диалед, отлетев в сторону, не сумев избежать удара. – Тогда сломай ему что-нибудь еще, иначе я долго не протяну.

‒ Уже делаем, ‒ крикнул Эфель, заряжая арбалетный болт. Выстрел пришелся в заднюю ногу чудовища, вызвав лишь недовольное рычание. – Ни кинжалы, ни стрелы не пробивают эту шкуру. Похоже, остается только ближний бой.

Эфель ринулся в атаку и попытался ударить читаурга в ногу, надеясь, что тот не заметит его. Но зверь был слишком опытен, чтобы упускать из виду даже такого мелкого противника. Резко развернувшись, читаург отмахнулся лапой от Эфеля, одновременно отбрасывая Диаледа ударом хвоста. У торба не оставалось выбора, кроме как встретить удар секирой. Подставив ее плашмя, он почувствовал, словно в него врезался разъяренный болгр. Мир перед глазами Эфеля поплыл, и, почувствовав удар о землю, он на инстинктах откатился в сторону, увидев, как лапа зверя обрушивается на то место, где он только что лежал, оставляя глубокие царапины на камне. Заметив бедственное положение товарища, Диалед тут же бросился на читаурга, надеясь отвлечь его внимание. К счастью для Эфеля, на этот раз удар нашел свою цель. Лезвие косы вонзилось в хвост чудовища, заставив его взвыть от боли и переключиться на второго торба. Кое-как поднявшись на ноги и приходя в себя, Эфель стал свидетелем того, как Диалед вытворяет невероятные кульбиты, лишь бы не попасть под удар.

‒ Ди! ‒ заорал Эфель, ‒ Так дальше не пойдет. Где Пайк?

‒ Наверху, ‒ начал отвечать торб, уклоняясь от очередного броска врага. ‒ Я не представляю, как нам даже втроем победить этого монстра. Он словно видит каждую атаку, а если к нему присоединится второй, то боюсь, что будь тут хоть десять таких, как мы, счет все равно будет не в нашу пользу.

‒ И что ты предлагаешь? – крикнул Эфель, вновь бросаясь в атаку, в попытке снизить давление на товарища.

‒ Уповать на чудо, что у Пайка хватит сил сдвинуть валуны и придавить эту тварь.

‒ Тогда, ‒ наконец-то Эфель слегка задел бедро зверя и нанес ему хоть какую-то рану, ‒ надо давить на него и двигать ко входу в пещеру.

‒ Легче сказать, ‒ прорычал Диалед, отлетев в сторону, не успев уклониться от хлёсткого удара хвоста читаурга.

‒ Выбор не велик, ‒ фель, бросившись всем телом на задние конечности зверя, подкосил их, не позволив читаургу наброситься на Диаледа.

‒ Давим! ‒ взревел Диалед, и оба торба налетели на читаурга с двух сторон, пытаясь хоть как-то зацепить его. Секира и коса рассекали воздух, но раз за разом промахивались. Зверь рычал, отбиваясь, едва не отправляя обоих торбов в объятия смерти, но постепенно, шаг за шагом, отступал к пещере. Когда читаург вплотную приблизился ко входу, измученные торбы, собрав последние силы, заорали во всю глотку:

‒ Давай!

В это время Пайк уперевшись спиной в валун, а ногами в скалу, ждал команду и молил всех известных ему богов, лишь бы только все получилось. Услышав заветное слово, торб напряг все свои мышцы, надеясь сдвинуть камень. Время замерло. От неимоверных усилий по всему телу Пайка вздулись вены, глаза налились кровью и, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Торбу почудилось, что прошла целая вечность, когда валун за его спиной дрогнул, а ноги выпрямились. В груди словно вспыхнул новый огонь, и Пайк, собрав остатки сил, с яростью навалился на злополучный камень.

«Давай же!» ‒ мысленно взмолился торб, и словно в ответ на его мольбу, камень поддался и начал заваливаться.

«Наконец-то, ‒ облегчено подумал торб, пока не понял, что начинает падать вслед за камнем. ‒ Можно же было встать наоборот», ‒ с грустью осознал Пайк, устремившись вслед за валунами, которые все быстрее мчались вниз.

Покрытые кровью с головы до ног, торбы из последних сил пытались сдержать читаурга. Их тела были истерзаны ссадинами и порезами от когтей чудовища и ударов о землю. Левая рука Диаледа безвольно висела плетью, и было непонятно, что с ней случилось. Он разделил свою косу и теперь орудовал лишь одним серпом. Внезапно торбы услышали грохот, который был для них приятнее чем пение самой прекрасной девы на свете.

Читаург тоже услышал грохот, но не стал отвлекаться на назойливых насекомых, которых никак не удавалось прихлопнуть. Понимая, что гул становится все громче, зверь поднял голову и осознал, что пора бежать. Остаться в пещере означало быть погребенным заживо под завалом, а медленная голодная смерть ничем не лучше мгновенной гибели под камнями. Оставалось только рваться вперед, сквозь слишком строптивую еду. Собрав последние силы, читаург прыгнул навстречу своему спасению, но было слишком поздно. Огромный валун обрушился на спину чудовища, пригвоздив его к земле, а оставшиеся камни с каждым мгновением усиливали давление на его тело.

Эфель и Диалед рванули прочь, лишь бы не разделить печальную участь врага. Грохот вскоре стих, оставив после себя густую пелену пыли, скрывавшую от глаз торбов исход их затеи. Когда же пыль осела, взору предстала жуткая картина: читаург, придавленный грудой валунов, беспомощно лежал на земле, лишь голова и окровавленная лапа торчали из-под кучи камней. Внезапно, вершина горы задрожала, словно исполинский зверь пробуждался от сна. Перепуганные торбы вскинули оружие, готовые к новой схватке, но, увидев причину тревоги, облегченно опустили руки, обменявшись нервными улыбками.

‒ Кхм, кхм, ‒ откашливаясь, из-под камней вылез Пайк. – Слава небесам! Я жив! – заорал торб во всю глотку. – Уже думал, все… Как представлю, что последним, что я увидел, были эти проклятые булыжники, – дрожь пробирает.

Спускаясь вниз, причитал Пайк, после чего подошел к голове читаурга и начал рассматривать ее.

‒ Уже не такой свирепый и сильный? – торб начал улыбаться и кривляться стоя рядом со зверем, пока резко не отскочил в сторону, испуганно крикнув. ‒ Он живой!

Эфель приблизился и с безопасного расстояния принялся осматривать противника, после чего тяжело вздохнул.

‒ Пайк прав. Она действительно жива, ‒ произнес торб. – Глаза шевелятся, следят за нами, но тело… тело не двигается.

‒ И? – испуганный Пайк стоял в стороне и не решался подойти ближе.

‒ Видимо сломан позвоночник, ‒ Эфель вздохнул, и направился к голове читаурга. ‒ Она не может двигаться. Как жаль, что мы не сумели подарить достойную смерть столь величественному созданию.

‒ Стой! ‒ крикнул Диалед. ‒ С чего ты взял, что она не обманывает нас?

‒ Если бы притворялась, то уж точно давно бы прикончила Пайка, пока он стоял с ней рядом.

Кан нервно глотнул, представив, насколько близко был к смерти, и покрепче сжал рукояти топоров.

‒ Нужно добить ее, нельзя позволить ей умирать в мучениях, – сказал Эфель, глядя на своих спутников. – Вопрос лишь в том, кто именно это сделает?

Торбы переглянулись.

‒ Пусть это сделает Эфель, ‒ прервал тишину Диалед. ‒ Все же ты первый вступил с ней в битву, и достоин закончить эту битву. Пайк?

‒ Я не против, ‒ кивнул торб, все еще держась в стороне и не желая приближаться к читаургу, пока тот точно не будет мертв.

‒ Хорошо, ‒ Эфель взял секиру и с усилием подняв ее, начал замахиваться на лежащего перед ним зверя. ‒ Спасибо. Благодаря твоей жертве, один из нас станет королем.

Пайк, стоявший немного в стороне, отвел взгляд от Эфеля и увидел, как Диалед резко сорвался с места и бросился к торбу.

‒ Стой, ‒ не успел Эфель опустить секиру как услышал крик и странный звук у себя за спиной. Обернувшись, торб застыл как вкопанный, от открывшийся перед ним картины.

Пайк стоял, пошатываясь, а его грудь была насквозь пробита знакомым лезвием. Диалед держал серп за рукоять, вытаскивая окровавленный клинок из тела Пайка.

‒ Ты отдал свой долг, Пайк Кан, ‒ тихо проговорил Диалед, отступая назад. – Прости.

Эфель не мог понять, что происходит. Момент триумфа был так невероятно близок, и вдруг все рухнуло в одно мгновение.

‒ Аааа! – Эфель, словно обезумевший, бросился к Диаледу и обрушил на него секиру, отчего тот отлетел на несколько метров. Торб не стал добивать его, а вместо этого кинулся к Пайку. – Как ты?

‒ Кхм, кхм, ‒ кровь сочилась из уголков рта торба, мешая говорить. ‒ Думаю… никто не завидует.

‒ Тише дурак, ‒ на глаза Эфеля навернулись слезы. ‒ Я тебя подлатаю. Будешь как новенький. На обратном пути обязательно зайдем в тот трактир… к официантке. Как ее звали? Нада, кажется. Да, да, точно.

‒ Подожди, Эф, ‒ прервал его речь Пайк. ‒ Кха… я чувствую… что не выйдет. Я рад… что могу уйти, выплатив свой долг перед тобой и Диаледом. Конец, достойный истинного героя, не правда ли?

Смотря на Пайка, свет в глазах которого угасал с каждой секундой, Эфель не мог сдержать слез. Они безостановочно текли по его щекам и падали на лицо умирающего друга.

‒ Хах… не реви, ‒ снова закашлялся торб, бледнея все больше. – Вот увидишь… Пайк Кан… еще станет великим королем….

Сказав это, торб затих, и свет навсегда покинула его глаза.

‒ Нет, нет! ‒ Эфель начал трясти его за плечи. – Ты не можешь уйти! Прекрати… Только не так!

Эфель уткнулся в остывающую грудь друга и заорал изо всех сил. Если бы кто-то сейчас был здесь, этот крик, полный скорби, поразил бы его в самое сердце.

‒ Он мертв. Теперь можешь оставить его.

‒ Диалед! ‒ заорал Эфель. ‒ Зачем?

Торб стоял в стороне, и слезы ручьями текли по его щекам. Он со скорбью взирал на Пайка, безжизненно лежащего на коленях у Эфеля.

‒ Зря ты ударил плашмя, ‒ тихо проговорил Диалед.

‒ Что?

‒ Надо было бить лезвием. Тогда бы и я умер, исполнив свой долг до конца.

Внезапно, издалека, из лесной чащи донесся шум, словно к месту трагедии кто‒то приближался.

‒ Беги, ‒ Диалед сказал Эфелю, ‒ пока они не пришли.

‒ Кто они?

‒ Неважно. Ты едва стоишь на ногах. Останешься – и ты труп. Уходи.

‒ Я убью тебя, ‒ почти рыча, Эфель поднялся, сжимая секиру.

‒ Не успеешь. Они прибудут быстрее, ‒ сказал Диалед кивнув в сторону леса, откуда шум нарастал с каждой секундой.

‒ Агрх! ‒ Эфель зарычал в бессильной ярости. Торб прекрасно понимал, что не сможет одолеть Диаледа до прибытия нежданного подкрепления. Хоть у противника и действовала лишь одна рука, Эфель держался из последних сил. Каждый мускул его тела вопил от боли, хотя он и старался этого не показывать. Никто не мог представить, каких усилий ему стоило поднять секиру. – Почему ты отпускаешь меня?

‒ Просто беги, ‒ словно не слыша вопроса тихо произнес Диалед. ‒ Другого шанса не будет

‒ В следующий раз, когда я увижу тебя, это будет последний день в твоей жизни, – прошипел Эфель и, собрав последние силы, бросился бежать в лес, в противоположную от приближающихся союзников Диаледа сторону.

‒ Буду ждать, друг, ‒ едва различимо пробормотал торб, глядя вслед удаляющейся спине. – Теперь я вернул тебе долг жизни, Эфель Канафен. При нашей следующей встрече я не сдамся так просто.

Подняв косу, Диалед одним точным ударом обрушил ее на голову читаурга, навсегда погасив свет в глазах зверя.

– Ирония судьбы, – прошептал Диалед, отсекая голову от тела, – чтобы родился один король, другой должен умереть.

Вскоре перед пещерой появились фигуры, с ног до головы закутанные в плащи, скрывающие их лица. Одна из них тут же бросилась к Диаледу.

‒ Как все прошло? – голос был грубым.

‒ Читаург побежден, ‒ Диалед указал на безголовое тело, погребенное под обломками.

‒ С этим все ясно, ‒ зло прервал его голос. ‒ Что с кандидатами?

‒ Мертв, ‒ Диалед кивнул в сторону тела Пайка.

‒ А второй?

‒ Сбежал.

- Почему не задержал до нашего прихода? – начал повышать голос его собеседник в плаще. – Ты не забыл, зачем мы здесь?

– Не ори, – устало отмахнулся Диалед, явно не впечатленный гневной тирадой. – Второй из последних сил бросился в лес. Я не смог бы его остановить, даже если бы захотел. Удача, что мне удалось устранить хоть одного, так что задание выполнено на семьдесят пять процентов.

‒ Если ты не убил хоть одного, значит задание провалено, – не унимался незнакомец. – Куда он побежал? Я отправлю за ним погоню.

‒ Не советую.

‒ Почему?

‒ Мы подняли здесь много шума. Скоро сюда слетятся все хищники, и я не думаю, что твои дуболомы справятся с задачей лучше, чем они.

‒ Ладно, - зло бросила таинственная фигура. ‒ Читаург был один?

‒ В пещере детеныш, но времени его откапывать нет. Думаю, нам пора уходить, если хотим вернуться живыми, ‒ сказал Диалед, направляясь в сторону, противоположную той, куда бежал Эфель. – Вы идете?

Фигура в плаще, что-то недовольно пробурчала, но все же направилась вслед за торбом.

«Прощай, ‒ никто из спутников не придал значение улыбке на лице Диаледа. ‒ Мой долг погашен. Теперь твоя жизнь ‒ только в твоих руках».

Вскоре торб и его сопровождающие скрылись в лесу оставив после себя лишь тела и воздух, пронизанный запахом смерти.

Глава 13

Огромное существо спешно бежало сквозь заросли деревьев. Белоснежная шерсть во многих местах была покрыта кровью. Острые ветви нещадно били по телу, будто не замечая покрывающую его одежду и шерсть. Создаваемый шум заставил всех обитателей леса убраться с пути следования великана. Звери и птицы бросались в разные стороны, а где-то вдалеке слышалось рычание.

Эфель задыхался. Начав тонуть в воспоминаниях и сожалении, торб не заметил, как ночь опустилась на землю и все вокруг покрыла тьма. Ветви деревьев в этих лесах, итак, располагались настолько плотно, что даже днем здесь царили сумерки, а ночью разглядеть, что-либо становилось совершенно невозможно. Перед глазами торба то и дело всплывало лицо Пайка, который даже находясь перед лицом неминуемой смерти не переставал улыбаться.

«Черт, зачем ты это сделал… Все из-за меня… Пайк, глупец, если бы не твои дурацкие принципы, ты бы сейчас был жив,» ‒ фель, словно одержимый, твердил эту фразу, пока бежал сквозь чащу, словно она была молитвой, заклинанием против невыносимой реальности.

Внезапно нога зацепилась за что-то, и Эфель кубарем покатился вперед. Когда, наконец, его измученное тело замерло, распростертое на холодной земле, Эфель, собрав последние силы, открыл глаза и обомлел.

«Что за…?» ‒ пронеслось в голове Эфеля. Он не мог понять, галлюцинация ли это. Прежде чем он успел осознать увиденное, его разум погрузился в спасательную тьму.

***

Почувствовав свет, пробивающийся сквозь веки, Эфель начал просыпаться. Он заворочался, ощущая под собой жесткую траву, а разум, затуманенный дымкой, отказывался узнавать окружающее пространство. Открыв глаза и устремив взгляд в небо, Эфель хотел улыбнуться, но внезапно воспоминания обрушились на него сокрушительной лавиной. Вчерашний кошмар: бой с читаургом, предательство Диаледа, гибель Пайка и отчаянный побег – все это с головой накрыло его. Эфель уткнулся лицом в землю, беззвучно рыдая, давая волю клокочущим в нем эмоциям и чувствам. Внезапно, словно вспышка молнии, в памяти всплыло воспоминание, скорее напоминающее безумный бред, явившееся ему перед потерей сознания. Поднявшись, торб протер слезящиеся глаза и огляделся. Открывшийся перед ним вид поверг Эфеля в шок.

Он стоял на опушке леса, а перед ним простирались руины некогда величественных сооружений, изъеденные временем и поросшие мхом и цепкими вьюнами. В очертаниях некоторых еще угадывались здания и строения. Эфель не имел ни малейшего представления об их предназначении, но был уверен: это не дело рук природы. Здесь явно когда-то жили разумные существа, и от этой мысли по спине пробежал холодок. Торб прекрасно понимал: если что-то заставило хозяев покинуть свой дом, то оно вполне могло до сих пор таиться в руинах, подстерегая заблудившихся путников.

«Брось. Все давно разрушено. Каждому камню здесь как минимум тысяча лет. Даже если и был кто-то, кто их прогнал, то он давно умер от старости», – попытался успокоить себя Эфель и, в последний раз оглядевшись и крепче сжав в руке секиру, двинулся вглубь руин. Все тело ныло и протестовало против движения, но торб понимал: оставаться на месте равносильно смерти. Никто не мог гарантировать, что приспешники Диаледа не идут по его следу. В глубине души теплились еще слабые угольки веры и надежды в отношении друга, но разум твердил, что они ничего не стоят.

Шаг за шагом торб продвигался все глубже в руины. По открывшемуся виду становилось понятно, что долгие годы здесь никто не появлялся. Чем дальше он шел, тем яснее понимал: он находится среди улиц древнего города. Кое-где еще виднелись истерзанные временем остатки дорог, чудом не поглощенные травой. Заглянув по пути в несколько более-менее уцелевших строений, Эфель убедился: хозяева покинули свои дома очень давно. Внутри не сохранилось никакой мебели, лишь буйная растительность покрыла собой все, где когда-то кипела жизнь.

Дверные проемы достигали трех метров в высоту, поэтому Эфель решил, что это поселение вряд ли принадлежало торбам. Но, учитывая возраст руин, Канафен понимал, что гилфоргов, вейтеров или соркисов во времена их постройки еще и в помине не было на территории пустошей Борра. Бронты не вырастают выше полутора метров, и такие огромные дома им ни к чему, к тому же они предпочитают жить в пещерах у водоемов, как и акисы. Необъяснимая тревога начала зарождаться внутри Эфеля. Слишком много странностей и тайн хранили эти места, ответы на которые торб даже не мог себе представить. Двигаясь все дальше, Эфель стал замечать, что целых строений оставалось все меньше, за исключением одного здания, которое действительно поразило его.

В центре разрушенного поселения стояло огромное круглое строение. Достигая в высоту не менее пятнадцати метров, оно явно предназначалось для чего-то особенного. Войдя внутрь, Эфель замер, как вкопанный. Потолок давно обрушился, но стены еще стояли, и именно они заставили торба замереть. Точнее, не сами стены, а то, что было на них изображено. Их поверхность покрывал великолепный барельеф. Время не пощадило многих деталей, но основные контуры все еще можно было различить.

Первое изображение показывало фигуры, словно парящие в воздухе, обхватившие руками колени и упершиеся в них головами. Глядя на них, Эфель не мог не ощутить чистоту и невинность этих созданий. По внешнему виду они напоминали торбов, но у них отсутствовали бивни и хобот, а также крылья вейтеров или панцирь бронтов. Эфель словно смотрел на нечто, лишенное всех тех признаков, которые сейчас разделяют расы Аларда. Переместив взгляд правее, торб увидел продолжение картины.

Второй рисунок показывал эти же фигуры, бродящие по лесам и полям и познающие окружающий мир. Их окружали силуэты различных животных, о многих из которых Эфель даже не слышал, хотя некоторые и выглядели достаточно знакомо. Торб не понимал почему, но ему казалось, что хотя эта картина и была такой же спокойной и умиротворенной, как и предыдущая, в ней появилось что-то еще. Озарение пришло внезапно. Жажда. Но не та, что мучает путника в пустыне, а жажда нового и неизведанного. То самое чувство, которое заставляет тебя встать и отправиться навстречу опасности. И лишь преодолев ее, мир в твоих глазах станет шире, а горизонт, что казался таким близким, вновь станет недосягаемым. Взгляд торба скользнул дальше, и ему открылась следующая часть истории.

Третье изображение являло собой ту же безликую толпу, но теперь они, сжимая в руках некое подобие оружия, яростно неслись друг на друга в исступленном желании убивать. Торб не понимал, как пришёл к такому выводу, ведь лиц на изображении не было, но нутром чувствовал – он прав. Жестокость. Именно это слово, словно тень, возникало в сознании при взгляде на тёмные фигуры. Когда желание перерастает границы, оно порождает жестокость. Даже самые светлые помыслы, перейдя некую черту, способны обернуться непоправимыми последствиями. Устремив взгляд дальше, Эфель застыл, поражённый увиденным.

Четвёртая картина изображала всё те же тёмные фигуры, стоящие плечом к плечу, взявшись за руки, а на заднем плане возвышались стены здания. Торб не сразу понял, что именно его смущает, пока не пригляделся и не осознал, что строение подозрительно похоже на то, в котором они сейчас находятся. Здание венчал купол, словно излучающий свет и тепло. И тут Эфель понял. Надежда. Вот что означала четвёртая картина. Жестокость – тупиковый путь. Лишь объединившись, можно обрести истинную надежду. Но, устремив взгляд дальше, Торба ждало разочарование. На месте следующего барельефа зияла огромная дыра, обрывая повествование на полуслове. Разочарованный Торб не стал задерживать взгляд на обвалившейся стене, но стоило ему перевести его на следующую картину, как его пронзила дрожь.

На шестом изображении был лишь огонь. Всемогущее пламя, окутавшее все вокруг. Невозможно было различить никаких деталей, кроме языков пламени, которые словно живые были готовы поглотить сначала все это здание, а за ним и весь мир. Эфелю показалось, что и сам готов вспыхнуть, если продолжит смотреть. Опустошение. Огонь, не оставляющий после себя ничего. Все изображения, рассказывая свою историю, вели к тому, что всё будет поглощено пламенем, и не останется ничего. Торб вздрогнул, и его накрыла неведомая печаль. В груди защемило от чувства утраты, словно борьба бессмысленна, ведь конец один, но, переведя взгляд дальше, торб едва не вскрикнул от восторга.

Шестое изображение было последним и за ним снова начиналось первое. Даже если всё будет уничтожено огнём, жизнь найдёт способ возродиться. Пламя означало не только опустошение, но и перерождение. Зал этого странного здания был идеально круглым, и история на его стенах не имела ни начала, ни конца. Она, как и само время, не могла остановить свой ход. Да, она могла повторяться, но не заканчиваться никогда. Взгляд торба снова вернулся к разрушенной стене, похоронившей часть этой великой истории и оставившей на ней тёмное пятно. Не зная почему, торб почувствовал, что этот исчезнувший осколок имеет огромное значение и скрывает важную тайну. К сожалению, обломки стены за многие годы превратились в пыль, и восстановить недостающую часть мозаики было невозможно.

Оторвавшись от стен, Эфель окинул взглядом зал и заметил кое-что интересное. В центре помещения он увидел лестницу, ведущую вниз. Недолго думая, торб направился к ней и начал спускаться в зияющую тьму. Факел, предусмотрительно вложенный в сумку одним из учителей, наконец-то пригодился и осветил путь. Спуск занял не меньше пятнадцати минут. Продвигаясь осторожно, опасаясь ловушек и того, что лестница, изрядно потрепанная временем, может обрушиться, Торб обдумывал каждый шаг. Когда нога Эфеля наконец ступила на твёрдый пол, он выдохнул с облегчением, но, увидев длинный тёмный коридор, тут же собрался и, сжимая в руке кинжал, медленно двинулся вперёд. Вскоре в конце пути показался тёмный проём. Пройдя его, Эфель в который раз за день застыл в шоке от увиденного.

Огромное помещение с высокими потолками было усеяно скелетами, повсюду виднелись следы прошедшей битвы. Воздух был затхлым, но запаха разложения не ощущалось. Эфель сделал вывод, что останкам здесь столько же лет, сколько и руинам. Пробираясь между обломками металла и осколками стекла, торб приближался к основному скоплению тел. Подойдя вплотную, он остановился. Блуждая взглядом по куче скелетов, он стал замечать странности в костях и наконец понял, что именно его смущало. По полу были разбросаны черепа и кости торбов, вейтеров, гилфоргов и соркисов, где-то в полумраке виднелся панцирь бронта. Вперемешку с ними лежали кости и черепа существ, которых Эфель никогда не видел. Он мог бы подумать, что перед ним место жестокой расправы, если бы не оружие, зажатое в костлявых руках.

«Воины», ‒ понял Эфель. Торб не мог представить, что здесь произошло и кто убил всех этих существ, но он знал одно: они сражались здесь за что-то важное.

Продолжая бродить по залу и удивляясь странным металлическим конструкциям, которых он никогда раньше не видел, взгляд Эфеля случайно уловил блеск в стороне. Решив проверить, торб добрался до скелета гилфорга, который умер, облокотившись на меч, не пав даже после смерти. Отдав дань уважения воину прошлого, Эфель продолжил искать, что привлекло его внимание и вскоре понял, что это был черный кинжал, торчащий из плеча скелета. Торб впервые увидевший такой странный материал, извинившись перед духом воина, извлек его из останков. Едва прикоснувшись к нему, Эфель изумился. Кинжал выскользнул из кости, словно раскаленный клинок сквозь масло. Можно было бы списать это на время и хрупкость останков, но удар лезвием по металлическому столу принес тот же ошеломляющий результат. Пусть торбу и пришлось приложить больше усилий, но даже со всей своей мощью, Эфель сомневался, что его секира смогла бы добиться подобного. Стоит отметить, что то, что торбы именовали кинжалами, для других рас Аларда, из-за их меньшего роста, считалось мечами. Эфель не мог представить, кому принадлежало это оружие, но был уверен в одном: за всю свою жизнь он не встречал материала, похожего на этот.

Осмотрев руины еще раз, Эфель не нашел ничего примечательного и двинулся к выходу. Торб не знал, что здесь произошло и кому принадлежат эти развалины, но чувствовал, что когда-то здесь разыгралась ужасная битва, положившая конец процветанию этого места. Больше всего Эфеля поражало то, что живые существа обходили это место стороной. Он видел пару зарбосов и альков, крадущихся по опушке леса, но ни один из них не решался выйти на поляну, прилегающую к руинам. Эфель было подумал, что случайно забрел в логово хищника, но тут же отбросил эту мысль. В логове всегда остаются следы, а здесь их не было. Эфель обошел руины и не обнаружил ни единого признака присутствия какой-либо жизни. Звери гораздо чувствительнее к странностям. Возможно, запах смерти, витающий здесь после случившейся бойни, отпугивал их.

Выбравшись на поверхности и в последний раз осмотрев изображения на стенах Эфель поспешил наружу и направился прочь из руин. Торб понимал, что даже если ему и удастся выжить и выбраться из этого проклятого места, вернуться сюда будет практически невозможно. Побег от разбойников, блуждание в буре и по неизведанным землям, скрытым за ней, лишили его всякой ориентации. К счастью, Эфель помнил направление своего бегства и теперь обдумывал, стоит ли возвращаться тем же путем или выбрать новый. Лишь одна мысль не давала ему покоя. Образ тела Пайка, одиноко лежащего там, и падальщиков, готовых растерзать его, наполнял Эфеля яростью. Он направился обратно к гнезду читаурга. Похоронить друга было меньшим, что он мог сделать. Вчера Эфель был в состоянии аффекта и не понимал, сколько времени бежал.

Путь занял у Эфеля около трех часов, прежде чем он нашел место вчерашней битвы. Тело друга, распростертое на голом камне, вновь повергло его разум в пучину скорби. Слезы иссякли. Он бы и рад заплакать, но казалось, что в нем больше не осталось ни капли. В состоянии транса Эфель начал рыть землю руками, не замечая, как ломаются ногти и кровь смешивается с землей. Вскоре какой-то звук вырвал его из оцепенения, и он схватился за секиру. Эфель понимал, что яма должна быть достаточно глубокой, чтобы звери не добрались до тела. Когда глубина превысила его рост, торб остановился и направился к телу друга, чтобы подготовить его к погребению. Завернув Пайка в плащи и вложив в руки его любимые боевые топоры, Эфель опустил тело в могилу и принялся ее закапывать, чередуя слои земли и камней, чтобы даже если кто-то и учует тело, добраться до него было бы практически невозможно.

Ночь почти опустилась на землю, когда Эфель закончил. Глядя на огромный валун, который он, сам не понимая как, притащил к могиле Пайка, Эфель начал выбивать на импровизированном надгробии имя усопшего и дату смерти. Завершив работу в кромешной тьме, Эфель уснул под деревом, растущим рядом с могилой.

«Прости, Пайк, завтра я покину тебя» ‒ промелькнула мысль в голове торба, прежде чем разум потонул во тьме.

Глава 14

Проснувшись утром и устремив взгляд на огромный валун, покрытый корявыми символами Эфель грустно улыбнулся. Всю ночь торбу снилась битва и лицо Пайка, который терял жизнь раз за разом. Канафен проклинал всех богов, которые обрекли его на этот нескончаемый ужас, не давая ему проснуться и вырваться из цепких лап видений.

С трудом поднявшись, Эфель начал собираться. Отчаянное желание бросить всё и навсегда отказаться от этого проклятого испытания терзало его. Сбежать, затеряться, но он знал – это невозможно. Он был обязан отомстить за Пайка. Единственный способ ‒ это продолжить испытание и убить Диаледа. Эфель понимал, насколько сложна эта задача. Открытые битвы между кандидатами строго запрещены, но у него оставался мизерный шанс встретиться лицом к лицу во время испытаний. Если же он провалится сейчас, то добраться до Диаледа, уверенно продвигающегося к престолу, станет немыслимо. От глаз торба не укрылось отсутствие головы читаурга. Наличие неизвестных помощников, которые сумели пробраться в эти земли и найти их, означало, что Диалед практически наверняка закончит испытание успешно. ишь чудо могло остановить его, но Эфель больше в них не верил. Судьба безжалостна: достойные уходят первыми, а мерзкие твари продолжают топтать землю долгие годы. С этим вопиющим несоответствием торб смириться не мог, поэтому оставалось лишь надеяться на собственные силы.

За сборами прошло некоторое время и Эфель уже собирался выходить как внезапно услышал едва различимый шум, доносящийся из пещеры. Внезапно торба осенило. Детёныш! Он совершенно забыл о нём! Эфель ринулся обратно, к заваленному входу. Камни никто не трогал, значит, юный читаург всё ещё там, в каменной ловушке. Прислушавшись, Эфель различил жалобный, едва слышный вой. Если бы не случайность и знание о втором читаурге, обнаружить его было бы практически невозможно.

Осторожно, камень за камнем, Эфель начал разбирать завал, готовый в любой момент отскочить в сторону от смертоносных когтей и зубов. К счастью, этого не потребовалось. Когда проём стал достаточно велик, чтобы просунуть голову, Эфель заглянул внутрь и едва не вскрикнул от жалости. Юный читаург, подобно матери, был придавлен булыжником. Детёныш отчаянно пытался освободиться, царапая камень когтями. Бесчисленные следы от когтей покрывали стены вокруг, но все усилия были тщетны. Читаург выбился из сил и теперь лежал, жалобно зовя мать. Но помощи ждать было неоткуда, а смерть подбиралась всё ближе к этому удивительному созданию. Убедившись, что опасности нет, Эфель с удвоенной энергией принялся за разбор завала. Вскоре он проделал достаточно широкий проход, чтобы протиснуться внутрь своим немалым телом.

Читаург заметил движение камней. Робкая надежда на спасение затеплилась в его маленьком сердечке. Кто-то разбирает завал! Неужели это вернулась мама? Никто другой не осмелился бы приблизиться к их логову. Каким же горьким было его разочарование, когда в проёме появилась чужая, незнакомая морда. Зверь прекрасно помнил, что ничего подобного ему никогда не давали в пищу, а урок о том, что незнакомое – опасно, он усвоил хорошо.

Торб неспеша спускался по камням, стараясь не вызвать новое обрушение и не разделить участь взрослого читаурга быть похороненным под кучей камней. Оказавшись внизу, Эфель медленно начал подходить к зверю. Читаург заметил его и стал тихо рычать, явно недовольные тем, что кто-то посмел прийти в их дом, но ему не получилось обмануть Эфеля. Торб видел страх в глазах животного. Еще вчера он спокойно жил, пока вдруг несчастье в лице трех торбов не обрушилось на них. Обойдя со всех сторон и убедившись, что читаург не способен вырваться Эфель встал перед ним и занес секиру для удара. Юный хищник понимал, что ничего хорошего ему не светит от этого пришельца и тихо рычал, пытаясь напугать врага, и при этом скрыть свой страх.

Осторожно спускаясь по камням, Эфель старался не спровоцировать новый обвал и не разделить участь взрослого читаурга, погребённого под грудой камней. Оказавшись внизу, он медленно двинулся к зверю. Читаург зарычал тихо, сдавленно, выражая своё негодование тем, что кто-то посмел вторгнуться в его дом, но Эфеля не обмануть. В глазах животного плескался неприкрытый страх. Ещё вчера он беззаботно жил, а сегодня несчастье в лице трёх торбов обрушилось на его семью. Обойдя зверя со всех сторон и убедившись, что он не может вырваться, Эфель встал перед ним и занёс секиру. Юный хищник понимал, что ничего хорошего от этого пришельца ждать не стоит, и зарычал громче, пытаясь напугать врага и скрыть свой ужас.

Эфель замер, глядя в глаза зверю, который, находясь в западне и будучи не в силах защитить себя, не сдавался, не прекращал скалиться, встречая неминуемую смерть. В этом отчаянном стремлении жить, продолжать бороться Эфель увидел то, чего почти лишился сам после гибели отца. Самый важный шаг на пути к выполнению задания был прямо перед ним. Нужно было лишь опустить секиру и оборвать жизнь читаурга, чтобы продолжить свой путь к мести и триумфу. Но Эфель, сам не понимая почему, не мог этого сделать.

‒ Ты, как и я, вчера потерял кое-кого очень важного, ‒ зачем-то произнёс торб, опуская секиру. – Я понимаю, что ты чувствуешь.

Внезапно странная решимость вспыхнула в его глазах, словно уголёк, раздутый ветром. Эфель начал обходить валун, придавивший читаурга, рассматривая его со всех сторон. Зверь недоуменно следил за его движениями, не понимая, что задумало это странное создание. Жажда крови, до этого бурлившая в нем, приутихла, и читаург перестал рычать, лишь недовольно ворча, когда Эфель толкал и ощупывал камень, причиняя ему боль. Наконец, разобравшись, Эфель прислонился к стене, упёрся руками в валун и с надрывом выдохнул.

‒ Надеюсь, ты не набросишься на меня сразу, чтобы убить, — нервно проговорил Эфель, напрягая все силы, — запомни, зверёныш, я тебя спасаю, не надо убивать доброго торба.

Читаург не видел странного зверя, издающего непонятные звуки, но ощутил, как давящая тяжесть вдруг начала ослабевать. Чем дольше болтал торб, тем легче становилось, и вот он почувствовал, что может двигаться. Мощным рывком он вырвался из каменной темницы. Увидев освобожденного зверя, Эфель резко отпустил валун и бросился в сторону. Камень с грохотом рухнул на каменный пол, и, останься читаург там хоть на секунду, его бы раздавило в лепешку. Радостный Эфель начал озираться в поисках спасенного, но замер, как громом поражённый, увидев скалящуюся морду в полуметре от своего лица.

‒ Дружище, ‒ Эфель начал поднимать руки с зажатыми в них кинжалами, тем самым вызвав новую волну гневного рычания у читаурга, ‒ я же помог тебе, понимаешь меня? Не надо нападать. От этого никому не станет лучше, поверь мне.

Шаг за шагом, торб отступал к выходу из пещеры, прекрасно понимая, что на таком расстоянии читаург разорвет его, не успеет он и глазом моргнуть. Но зверь не преследовал его, оставаясь на месте, словно выжидая, когда тот покинет его дом. Как только Эфель оказался у входа, читаург развернулся и скрылся в темноте пещеры, но торб был готов поклясться, что, хотя он и перестал видеть зверя, тот не сводил с него глаз ни на секунду. Выбравшись из пещеры, Эфель еще какое-то время смотрел во тьму, словно пытаясь разглядеть силуэт спасённого зверя.

‒ Я бы посоветовал тебе уходить, ‒ сам не зная зачем, проговорил Эфель в пустоту. — Скоро сюда обязательно заявится кто-то, чтобы занять вашу территорию, и я очень сомневаюсь, что он даст слабину, как я.

Спустившись вниз и бросив последний взгляд на место, навсегда изменившее его, Эфель направился в лес, скрывшись в темной чаще. Торб не заметил, как из прохода, сделанного им, вылез читаург и спустился к завалам. Там, погребенное под камнями, лежало тело. Пусть без головы, но юный зверь сразу узнал, кто это. Теперь он понял, почему никто не пришел спасти его, несмотря на отчаянные крики. Просто спасать было уже некого. Подойдя к торчащей из-под обломков лапе, читаург жалобно завыл и улегся рядом, уткнувшись в нее мордой. Если бы кто-то увидел эту картину, он был бы поражен. Будущий король севера, совершенный убийца лежал и тихо плакал, уткнувшись в такую родную лапу.

Тем временем Эфель всё дальше и дальше углублялся в лес. Он не хотел идти дорогой, которой они пришли сюда с Пайком и Диаледом, и не собирался возвращаться к руинам. Компас здесь вёл себя как сумасшедший, бешено вращаясь. Определить направление можно было только по солнцу. Сумерки сгущались, и Эфель решил двигаться на юг, надеясь найти какого-нибудь старого и дряхлого читаурга, который сам предложит ему свою голову.

«Мечтать не вредно. Дал слабину, теперь расхлебывай, как хочешь. Помощи ждать неоткуда», ‒ Эфель шел и думал пока солнце опускалось все ниже. Громкое урчание в животе вырвало его из невесёлых дум и вернуло к насущным проблемам. Нужно было срочно раздобыть еду, ведь свой мешок с припасами он оставил у гнезда перед побегом, а когда вернулся, его уже не было. К счастью, удача улыбнулась ему, и Эфель подстрелил из арбалета зарбоса. Найдя подходящее место для привала, он разжёг костёр, поел и решил заночевать на дереве. Не то чтобы он был беспечен и уверен, что его никто не побеспокоит, просто понимал, что отсутствие сна ухудшит его реакцию, что равносильно смерти. Забравшись на дерево и спрятавшись в листве, торб закрыл глаза и провалился в темноту.

Первые лучи солнца разбудили Эфеля, но не принесли радости. Собираясь в путь, он обнаружил, что ночью кто-то украл половину мяса зарбоса, которую он не доел вчера. Чтобы уберечь припасы, он повесил мешок на высокую ветку, куда, по его мнению, никто не смог бы добраться. Раздосадованному Эфелю не оставалось ничего, кроме как собраться в дорогу и надеяться, что и следующая охота увенчается успехом.

К счастью, в землях, где не обитали разумные расы, количество зверей, всегда было достаточно большим и пропитание для Эфеля не стало большой проблемой. Главная напасть заключалась в таинственном воре, который уже на протяжении пяти дней каждую ночь воровал добычу Эфеля. В последний раз торбу повезло, он добыл алька, рассчитывая, что этого мяса ему хватит на неделю, но ночью злоумышленник сумел утащить всю тушу. Эфелю это надоело, и он отправился по следам вора, чтобы обнаружить практически полностью обглоданный труп. Торб понимал, что так продолжаться не может, и в одну из ночей вор может покуситься и на него самого. На шестой день охоты Эфелю удалось подстрелить зарбоса. Повесив тушу на видном месте, он затаился в ожидании. Когда надежда почти угасла, под деревом мелькнула тень.

‒ Ах ты, ‒ крикнул торб, спрыгивая с дерева и бросаясь к похитителю. Но, разглядев его, замер в изумлении. – Вот так встреча!

Перед ним стоял детеныш читаурга, совсем юный, из гнезда, которое он когда-то видел. Внезапно он расправил свои огромные, еще неокрепшие крылья, взмахнул ими пару раз и, словно молния, взмыл к мясу, сорвал его и растворился в лесной темноте. Эфель был ошеломлен. С этого дня все изменилось. Торб понимал, что, вероятно, родители еще не успели научить малыша охоте, и тот просто не знал, где добыть еду. Часть вины лежала и на нем, поэтому торб решил не прогонять воришку. С этого дня Канафен стал охотиться вдвое усерднее, добывая пропитание не только себе, но и юному читаургу. Поначалу Эфель оставлял добычу подальше от своего ночлега, но с каждым днем подкладывал ее все ближе и ближе. За две недели скитаний он так и не нашел следов других читаургов, но его преследователь теперь прилетал за едой сразу после охоты, не дожидаясь ночи. Нельзя сказать, что они подружились, но зверь стал гораздо терпеливее к торбу, и позволял ему следовать за собой, не пытаясь скрыться.

С каждым днем отчаяние все сильнее охватывало Эфеля. Пятьдесят три дня из отведенных девяноста восьми уже миновали, а он даже не представлял, где находится. Но даже это отходило на второй план перед осознанием того, что он не сумел добыть голову правителя здешних земель. Даже если он выживет, его не ждет ничего хорошего.

Вскоре удача улыбнулась Эфелю, и он наткнулся на след читаурга. Потратив два дня, он нашел гнездо хищника, но это оказался огромный самец, даже крупнее того, первого читаурга. Взвесив все за и против, Эфель решил отступить. Мест для засады не было, а в открытом бою его шансы на победу были ничтожны. Отступив в этот раз, Эфель словно лишился благосклонности судьбы. Целую неделю он скитался, не находя ни следа читаурга. Воришка совсем обнаглел и мог спокойно улечься в паре метров от торба и уснуть, но все равно не подпускал его слишком близко. Пару раз Эфель даже подумывал прикончить его ночью, решив сразу две проблемы, но отгонял эти мысли.

Под конец недели бесплодных поисков внезапно началась гроза. Эфель недоумевал: за пределами бури царил пронизывающий холод, а здесь, в ее сердце, плескалось тепло и клубилась жизнь. Отбросив сомнения, он укрылся в пещере, где, сидя у костра и насыщаясь сочным мясом зарбоса, смотрел на дождь, погруженный в свои мысли. Внезапно, словно молния, в пещеру ворвался читаург, обнажив клыки в хищном оскале, и тут же юркнул вглубь. Пещера оказалась неглубокой, всего около десяти метров, и Эфель отчетливо видел, как зверь забился в дальний угол, жалобно воя и вздрагивая от каждого раската грома и вспышки молнии. Вскоре, потеряв интерес к испуганному хищнику, Эфель вновь устремил взгляд на потоки дождя, барабанящие по земле и рассыпающиеся мириадами брызг. Движение сбоку привлекло его внимание. Обернувшись, он увидел, как к нему осторожно крадется читаург. Эфель сразу понял, что зверь не намерен нападать: прижатые уши и глаза, полные первобытного страха, говорили сами за себя. Подойдя вплотную, читаург лег и положил голову на колени торба. Не вполне осознавая происходящее, Эфель, повинуясь какому-то внутреннему порыву, начал гладить его по голове. В обычной ситуации он ни за какие сокровища мира не осмелился бы прикоснуться к такому свирепому хищнику, но сейчас что-то в глубине души подсказывало ему, что так будет правильно. Вместо ожидаемой агрессии читаург довольно замурлыкал и прикрыл глаза от удовольствия. Вначале он вздрагивал и рычал от каждого удара грома, но вскоре перестал реагировать и, блаженно расслабившись, свернулся клубком у ног Эфеля.

‒ Кому скажи ‒ не поверят, ‒ прошептал Эфель, продолжая ласкать густую шерсть зверя. — Великий король северных пустошей боится грома… Как чудесен этот мир!

Словно поняв речь торба, читаург недовольно зарычал.

‒ Молчу-молчу, ‒ усмехнулся Эфель. ‒ Видимо, теперь ты уже никуда от меня не денешься, я прав?

Мурчание и тихое сопение стали ему ответом.

‒ Если бы будешь путешествовать вместе со мной, то называть тебя постоянно читаургом слишком странно, ‒ задумался Эфель. – Придумал! Отныне я буду называть тебя Самсет. С древнего языка это переводится как «гром и молния». Как тебе?

Читаург поднял голову и глаза зверя оказались на одном уровне с глазами Эфеля. Торб был готов поклясться, что увидел в них согласие и принятие нового имени. Спустя пару секунд читаург опустил голову и продолжил, тихо мурлыча, отдыхать на коленях у Эфеля.

‒ Отлично, ‒ внезапно засмеялся торб, чем вызвал недовольное рычание зверя, лежащего на нем. ‒ Ну, тиши, тише… Отныне нас ждут великие дела, Самсет, уж поверь мне.

Торб замолчал и вскоре уснул под убаюкивающий шум дождя и потрескивание костра.

Проснувшись на следующее утро и отправившись в путь, Эфель размышлял, как ему выйти из затруднительного положения. Ему была необходима голова читаурга, но добыть ее, казалось, не представлялось возможным, а убивать Самсета он не собирался. Шагая по каменистой тропе и прокручивая в голове возможные варианты решения, Эфель внезапно остановился как вкопанный, и Самсет, шедший следом, не успев затормозить, ткнулся мордой в его спину и недовольно заворчал

‒ Точно, ‒ забормотал Эфель, словно безумец, нашептывая себе под нос. — Точно, точно, точно! Это же гениально!

Самсет, усевшись, уставился на торба, не понимая его внезапного возбуждения. Внезапно Эфель сорвался с места и, подбежав к читаургу, сжал его голову в своих ладонях.

‒ Дружище, я все придумал! ‒ довольный начал причитать торб. ‒ запричитал торб. ‒ Это решит все наши проблемы, но ты мне нужен. Хорошо?

Ничего не понимающий зверь сидел неподвижно, пытаясь уловить смысл слов торба. В ответ на невнятный рык, торб, обезумев от радости, запрыгал вокруг него, как умалишенный.

‒ Итак, сейчас мы находимся приблизительно у южной границы бури. До окончания испытания у нас тридцать шесть дней, — начал рассуждать вслух торб. — Путь до Торбинда займет около десяти дней. На все про все остается двадцать шесть дней. Придется вспомнить уроки учителя Спайка. Надеюсь, ты готов, Самсет?

Читаург явно не понимал, что хочет от него торб, но видя радостный настрой своего компаньона ответил ему довольным рыком, не подозревая, что тем самым обрекает себя на долгие дни изнурительных тренировок.

Глава 15

Прошло двадцать четыре дня, и Эфель с Самсетом застыли перед стеной ветра и снега. Торб с дрожью вспоминал как в прошлый раз оказался внутри, и ему чудом посчастливилось выжить. Зверь, стоявший рядом, не проявлял ни тени страха перед бушующей стихией, которая отделяла непроходимой стеной этот великолепный оазис полный жизни, от ледяных пустошей. Эфель связал веревкой свою руку и шею Самсета, чтобы не потеряться внутри бури. Торб помнил, как тяжело было пробиваться сквозь снег, лишающий зрения и ориентации.

‒ Ну что, приятель, – проговорил Эфель, поглаживая Самсета по голове. ‒ Надеюсь, ты готов.

Читаург довольно рыкнул и выпрямился. Эфель не сомневался, что за этот месяц Самсет вырос как минимум на полметра с тех пор, как торб впервые увидел его у гнезда.

Безмолвно пожелав себе удачи, он шагнул вперед, и в тот же миг ветер и снег поглотили его целиком. Словно переступив незримую черту, Эфель оказался в ледяном царстве, где холод был королем и богом. Собрав волю в кулак, он двинулся вперед. Ощутив слабину в веревке, торб убедился, что Самсет следует за ним, и продолжил свой путь. Несколько раз обернувшись и тщетно пытаясь разглядеть очертания читаурга в этой бешеной пляске снежинок, Эфель не мог найти ни малейшего признака его присутствия, хотя зверь находился всего в паре шагов.

«Просто феноменальная маскировка», ‒ мелькнула мысль, и он продолжил двигаться дальше, полностью отдаваясь в руки фортуны. Ему уже начинало казаться, что выход рядом, но каждый раз он испытывал разочарование. По приблизительным подсчетам торба, он провел в этой метели не меньше двух часов и постепенно начал уставать от вечной борьбы со стихией.

Вскоре Эфель снова ощутил то же гнетущее чувство безысходности, что и в первый раз, но теперь он был гораздо ближе к цели. Сдаться сейчас означало предать все жертвы и лишения, которые он перенес. В какой-то момент Эфель понял, что мир погрузился во тьму. Ночь вступила в свои права, а это означало, что он провел в этом снежном аду почти весь день.

«Я окончательно заблудился», ‒ наконец-то до него дошло, и в тот же миг Эфель почувствовал резкое натяжение веревки и, не надеясь ни на что, из последних сил поплелся за читаургом. Он понимал, что, возможно, сотни раз проходил в нескольких метрах от спасения, но неумолимо поворачивал в противоположную сторону. Шаг за шагом, он осознал, что перестал чувствовать ноги. Снег, словно саван, облеплял его одежду, делая каждый шаг невыносимо тяжелым.

Эфель уже не помнил, когда, но вдруг ветер стих и перестал хлестать его по лицу, а снежная пелена отступила от глаз. Сфокусировав взгляд, торб увидел довольную морду Самсета, увлеченно лизавшего его лицо. Оттолкнув его и приподнявшись, Эфель почувствовал, как волна непередаваемой радости захлестнула его. Перед ним простиралась ледяная пустыня, укрытая снежным покрывалом до самого горизонта. Обернувшись, он увидел позади себя чудовищную снежную бурю, оказаться в которой не пожелал бы и злейшему врагу. Хотя нет… Одному уже точно пожелает.

‒ Спасибо тебе, дружище, ‒ счастливый Эфель погладил Самсета по голове и достал кусок жареного мяса алька. Довольный читаург с благодарностью принял угощение и улегся рядом с торбом.

Эфель прекрасно понимал, что именно Самсету обязан своим спасением. Если бы не зверь, торб неминуемо встретил бы свой конец в свирепой вьюге. Зная, что никто не осмелится приблизиться к великой буре, Эфель решил разбить лагерь прямо здесь. Не то чтобы он был полностью уверен в своем решении, но понимал, что если продолжит путь, то без сил рухнет где-нибудь посреди безжизненной равнины. С чувством эйфории, охватившей его с головы до ног, торб провалился в царство снов, ощущая тепло тела Самсета, лежащего рядом.

Встав с первыми лучами солнце и позавтракав, торб и читаург направились в путь. Самсет явно впервые увидел такое обилие снега и как маленький валялся в снегу и всюду летал. Каждый раз, стоило Эфелю увидеть этого зверя в полете, он не мог сдержать вздох изумления. Словно король вернулся в родные пенаты, Самсет вытворял невероятные кульбиты в воздухе, ничего не боясь. Невероятно сильный и быстрый, он не знал преград – от него не спастись ни на земле, ни в небесах. Эфель был уверен, что если бы читаурги жили на островах, то сумели бы отрастить еще и жабры с плавниками, лишь бы никто не сумел от них сбежать.

За те двадцать дней Эфель сумел кое-как наладить контакт с Самсетом и обучить его некоторым командам. Он понял, что перед ним еще совсем юный зверь, чей характер только формируется. Лень и игривость были ему не чужды, но Эфель, к счастью, сумел найти подход. Самсет познавал границы своей мощи, и вскоре ему не будет равных во всем Аларде.

Через сутки пути на юг, компас, наконец-то перестал сходить с ума и начал нормально работать. Эфель и Самсет повернули на запад и стали двигаться к Торбинду вдоль гор Терфин. Эта часть пустошей, из-за своей удаленности, была почти необитаема, и встреча с кем-либо казалась невероятной удачей. На это и рассчитывал Эфель. Он понимал, что, если слухи о нем и ручном читурге распространятся, его путешествие может трагически оборваться.

День за днем, упорно двигаясь вперед, Эфель становился все ближе к своей цели. С момента начала испытания прошло уже больше двух месяцев, и весна начала вступать в свои права на пустошах Борра. Пусть и не везде, но снег постепенно сходил, а температура воздуха росла. Словно по мановению волшебной палочки, жизнь начала пробиваться сквозь промерзшую землю. Эфель не мог понять, как северные травы умудрялись расти в несколько раз быстрее южных. За пару дней пути вчерашняя ледяная пустыня превращалась в цветущие луга, по которым бродили счастливые от перемен животные. Под чутким руководством Эфеля Самсет научился самостоятельно охотиться, донимая хозяина лишь просьбами приготовить добыч.

‒ Что за разбалованный читаург, ‒ проворчал Эфель, снимая зарбоса с костра. ‒ Как ты можешь не есть сырое мясо! Многие поколения твоих предков сейчас перевернулись в земле!

Самсет лишь фыркнул и выхватил приготовленного зарбоса из рук Эфеля, после чего улегся и довольно порыкивая принялся за еду. Торб до сих пор ловил себя на мысли, что вся эта ситуация выглядит несколько фантастически. Никто и подумать не мог, что Эфель вернется живым из этого путешествия, но он справился. Более того, торб приручил читурга! Эфелю не терпелось увидеть лица тех, кто смеялся и не верил в его успех. Но стоило ему подумать о предстоящем собрании, как неконтролируемая ярость охватывала его целиком. Диалед! Одна лишь мысль о встрече с предателем вызывала в его разуме вспышки гнева. Самсет озадаченно посмотрел на торба, застывшего с отсутствующим взглядом, устремленным в землю. К счастью, это быстро прошло, и Эфель заметил обеспокоенный взгляд спутника.

‒ Все нормально, парень, ‒ улыбнулся Эфель и погладил Самсета по голове, ‒ мы почти добрались.

Приближаясь к Торбинду, Эфель несколько раз сталкивался с бандитами, но те разбегались в панике, едва завидев Самсета. Перед Эфелем встала новая задача: как провести читурга на собрание, не посеяв панику среди жителей столицы. Самым простым решением оказалось замотать Самсета в ткань, скрыв его истинный облик. План был далек от идеала, но в условиях ограниченного времени и отсутствия альтернатив, пришлось остановиться на нем. Пусть читаург и будет привлекать к себе лишнее внимание, но понять, что именно за существо скрыто под тканью, будет не просто. В запасе у Эфеля оставалось всего два дня. Проходя у подножия гор, он заметил знакомую деревню. Именно здесь они, трое кандидатов, остановились на ночлег перед тем, как броситься в самое сердце одного из опаснейших мест в мире.

Теплые воспоминания нахлынули на Эфеля. Вечно спорящая по пустякам парочка торбов, которых ему приходилось разнимать, чтобы избежать драки. Диалед, словно ходячая энциклопедия, всегда готовый ответить на любой вопрос. Пайк с его неугасимым оптимизмом и глазами, горевшими невероятным желанием жить. Эфель был готов поклясться, что никогда и ни у кого не видел подобного взгляда. Счастливые воспоминания сменились картиной того, как Диалед вонзает серп в тело Пайка и, извиняясь, плачет над его бездыханным телом. Глаза Пайка, навсегда утратившие свой яркий свет.

‒ Зачем же ты сделал это? ‒ ловно в пустоту прошептал Эфель, пытаясь осмыслить произошедшее. Торб не мог понять мотивы побудившие Диаледа действовать. сли он хотел устранить конкурентов, ему не составило бы труда задержать Эфеля до прибытия своих сообщников, которые наверняка добили бы измученного Канафена. К тому же, эти таинственные союзники, проникшие в неизведанные земли, откуда практически никто не возвращался живым… Все это казалось Эфелю странным и зловещим. Почему-то это напомнило ему о прошлом испытании, в котором участвовал его отец. Внезапно вернувшись в реальность, Эфель осознал, что стоит всего в паре сотен метров от входа в поселение. Поддавшись ностальгии, он решил вновь посетить это знаковое для себя место.

‒ Погуляй где-нибудь поблизости и постарайся не показываться никому на глаза, хорошо? – торб прикрыл тело Самсета тканью и погладил по голове. Читаург на это лишь фыркнул и, развернувшись, гордой походкой удалился в сторону гор.

«Пф, какой важный», ‒ подумал торб и неспешным шагом направился к деревне. Он немного переживал, что с Самсетом может, что-то случиться и он не вернется к нему. Но в то же время Эфель прекрасно понимал: он не в силах, да и не желает держать читаурга рядом с собой насильно. Торб уже прикипел к этому взбалмошному зверю и ничего не мог с этим поделать.

Проходя мимо деревянных домов, торб предавался воспоминаниям и сам не заметил, как уже оказался в трактире. Сев за то же место, где они расположились в прошлый раз, торб позвал официанта к своему столу. Вскоре перед ним уже кто-то встал.

‒ Извините, можно мне, ‒ торб оборвался на полуслове, увидев кто стоит перед ним. Кое-как собравшись с мыслями Эфель все же смог закончить. ‒ Хм, да, ваше фирменное блюдо и стакан эля.

‒ Конечно, ‒ ответил ему звонкий голос, и его обладательница быстро ретировалась за барную стойку.

«Нада», ‒ осенило Эфеля, но дело было не только в этом. Под передником он заметил округлившийся живот, и Эф готов был поклясться, что в прошлый их визит ничего подобного не было. Канафен понимал, что даже если его догадка верна, он не может быть уверен, что это наследие его друга. Кто знает, сколько путников оставляет след в этом трактире каждый день? И насколько невинна эта официантка? Сначала в голове мелькнула мысль – оставить все как есть, ведь вероятность, что его надежда оправдается была минимальны. Но совесть взяла верх.

«Ради Пайка», ‒ решил Эфель.

‒ Девушка! ‒ крикнул торб. ‒ Можно вас?

‒Да, ‒ Нада подбежала к нему, ‒ Повторить эль?

‒ Нет, – Эфель покачал головой. – Вы Нада?

‒ Угу, ‒ кивнула девушка. Эфель заметил, что после его вопроса она немного напряглась.

‒ Не переживайте, ‒ мягко произнес Эфель, скинул капюшон, немного помедлил и снова накинул его на голову. - Я позвал вас без злого умысла. Прошу, присаживайтесь.

‒ Нам нельзя, ‒ отрицательно замотала головой Нада. ‒ Что вы хотели? У меня много работы.

‒ Вы, видимо, не помните меня. Ничего страшного. Я был здесь около двух месяцев назад, – начал издалека Эфель, наблюдая за реакцией девушки. – С двумя друзьями. Оба – торбы. У одного была алая шерсть. Его звали…

‒ Пайк, ‒ почти шепотом произнесла Нада, и в ее глазах вспыхнули искорки радости.

«Бинго!» ‒ торб обрадовался. Теперь разговор пойдет проще.

‒ Почему вы один? Где Пайк? – Нада начала возбужденно расспрашивать собеседника.

‒ К сожалению, у него возникли неотложные дела, и он не смог сегодня прийти, – Эфель заметил, как потухла надежда на лице девушки. – Но поверьте, он безумно сожалеет об этом и поэтому прислал меня узнать, как вы. Понимаете?

Девушка кивнула и улыбнулась.

‒ Нада, прости за мой не скромный вопрос, но… ‒ Эфель взглядом указал на немного выросший живот. ‒ Это то, о чем я думаю?

‒ Угу, ‒ покрасневшая девушка кивнула, опустив взгляд.

‒ Отец ‒ Пайк?

‒ Конечно! – воскликнула Нада, привлекая внимание соседних столиков. – Только прошу, не говорите ему! Я сама хочу сообщить.

Эфель едва сдержался, чтобы не вскочить и не обнять ее. В голове словно взорвались тысячи фейерверков, мысли закружились в безумном танце. Собравшись, торб посмотрел на девушку уже другими глазами.

‒ Нада, у вас здесь есть кто-нибудь из родных или близких?

‒ Нет, я одна, ‒ ответила девушка. ‒ Мои родители были наемниками и однажды не вернулись с задания. К счастью, дядюшка Борк приютил меня и дал крышу над головой, а также способ быть полезной, ‒ сказала Нада указывая взглядом на старого бронта, который стоял за барной стойкой и протирал стакан.

«Невероятно, так похожи!» ‒ мелькнула мысль в голове Эфеля. Но торб быстро вернулся к реальности.

‒ Послушайте, что, если я скажу, что через несколько дней сюда придут торбы и отведут вас к Пайку, в хорошее место? – начал Эфель. – Вы успеете собраться?

‒ Думаю, это слишком быстро, - начала Нада, явно сбитая с толку от такого предложения. ‒ Я не уверена, что смогу оставить дядю…

‒ Нада, ‒ прервал ее Эфель. ‒ Вы должны понимать, что это не лучшее место, чтобы растить ребенка. Давайте договоримся – когда придут провожающие, вы отправитесь с ними, а потом сами решите – хотите там остаться или нет?

‒ Хорошо, ‒ Нада наконец-то сдалась под напором аргументов. ‒ Но как я пойму, что пришли за мной?

‒ Поверь мне, ‒ загадочно улыбнулся Эфель. ‒ Ты ни с кем их не перепутаешь.

Вскоре Эфель попрощался с Надой и, покинув таверну, направился к окраине деревни, где его ждал Самсет. Образ официантки с округлившимся животом никак не выходил у него из головы. Торб ликовал, ведь она носила под сердцем наследие его друга, отдавшего за него жизнь. Эфель понимал, что если бы сейчас рассказал Наде о смерти Пайка, она бы ни за что не согласилась с ним ехать, и он прекрасно понимал почему. На ее месте он бы тоже не доверился какому-то незнакомцу, которого видит всего второй раз в жизни. Впервые за долгое время Эфель ощутил робкое, но настоящее счастье. Он поклялся себе, что защитит дитя Пайка и воспитает его как родного, но прежде ему предстояло одно важное дело – обрести силу и влияние, чтобы действительно обезопасить мать и еще не родившегося ребенка.

Отойдя достаточно далеко от поселения, торб изо всех сил засвистел – это был их с Самсетом условный зов. Эфель понятия не имел, как далеко читаург успел уйти, но надеялся на его феноменальный слух. Вскоре на горизонте показалась темная фигура, которая с каждой секундой становилась все больше. Через минуту довольный Самсет уже приземлился рядом с Эфелем.

‒ Я смотрю, ты стал еще быстрее, ‒ торб ласково погладил его по голове. – Скоро станешь достаточно большим, чтобы меня возить. Как думаешь, дружище?

Самсет, словно поняв, о чем речь, гордо фыркнул и задрал голову.

‒ Ахах, ну это мы с тобой еще посмотрим. Ладно, пойдем ближе к горам, там заночуем. Завтра предпоследний день испытания, и нам еще предстоит придумать, как протащить тебя в город, чтобы никто не догадался, что ты за зверь, – Эфель похлопал читаурга по боку и направился к горам. Самсет, не раздумывая, встал и неспешно пошел следом, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Глава 16

На следующий день Эфель, закутанный в плащ, словно тень, застыл рядом с Самсетом. Узнать в этой фигуре, скрытой под покровом ткани, читаурга было практически невозможно. Они стояли в стороне от дороги, ведущей к одним из бесчисленных ворот Торбинда. Огромная очередь из повозок и пешеходов словно река, прорвавшая плотину, исчезала в воротах величайшего города торбов. Эфель помнил, что половина из них была рассчитана на въезд, а вторая на выезд. Иначе справится с таким огромным трафиком было невозможно. Огромные звери, запряженные в повозки, сносили любые заграждения и начиналась неразбериха.

Постояв некоторое время и убедившись, что Самсет нормально переносит соседство такого огромного количества незнакомых ему существ, Эфель двинулся вперед, держа в руке веревку закрепленную на читаурге. Она служила не столько для контроля, а скорее, как способ не потерять Самсета в толпе. Шаг за шагом, осторожно лавируя между гостями столицы, торб пробирался в самое сердце движущейся массы, надеясь, что стражники не обратят на него внимания. Очередь подхватила их и буквально внесла в Торбинд. Эфель и сам не заметил, как они миновали ворота.

«Теперь надо понять, как лучше добраться до места встречи», ‒ с облегчением подумал Эфель, осматриваясь и выстраивая в голове самый безопасный маршрут.

К счастью, Эгрон перед отправлением детально объяснил Канафену, куда ему следует идти, когда он доберется до Торбинда. Эфель провел в столице достаточно времени и неплохо ориентировался в ее запутанной сети улиц и переулков. Мысленно проложив маршрут и утвердив его, Эфель двинулся в путь, ведя за собой Самсета. Две исполинские фигуры, закутанные с ног до головы, вызывали удивленные взгляды прохожих, но таких было немного. В этом муравейнике, каким был Торбинд, привыкли видеть тех, кто предпочитает оставаться неузнанным.

Из-за невероятных масштабов уследить за всем, что происходило в столице, было невозможно. Некоторые отдаленные и бедные районы превратились в город внутри города, где царили собственные законы и правила. Стражи обходили их стороной, получив негласный приказ "не трогать". Днем эти районы казались просто бедными, но ночами над их жителями тяготели преступные элементы, местные царьки, контролирующие каждый вздох. Во времена правления Эничена огромные силы были брошены на борьбу с этим злом, и преступников удалось загнать в подполье. Но после смерти короля они вновь подняли головы и начали делить сферы влияния. Подкупом и угрозами бандиты укрепились настолько, что Эфель не представлял, как можно вычистить эту скверну.

Выбрав, как ему казалось, самый удачный маршрут, торб двинулся вперед. Он вошел в город через юго-восточные ворота, и ему предстоял долгий путь до резиденции, расположенной в центре восточной части Торбинда. Проходя через оживленные улицы, заполненные торговцами и забегаловками, Эфель чувствовал себя не в своей тарелке. За месяц он почти отвык от общества и теперь ощущал дискомфорт от этого непрерывного движения и суеты. Остановившись, Эфель посмотрел на Самсета и успокаивающе погладил его. Читаургу было интересно, но обилие звуков и запахов вызывало у него нервозность.

В такой прогулке была определенная польза. Торб мог услышать, о чем говорят обычные граждане и понять настроения, которые царят в обществе. Прислонившись к одной из торговых лавок, делая вид, что изучает товар, Эфель невольно стал свидетелем разговора, который привлек его внимание, словно магнит. Пара торбов, устроившись за покосившимся столиком соседней забегаловки, с жаром обсуждали недавнее испытание.

‒ Кровавая баня, а не испытание, – проворчал один из них, смакуя каждое слово.

‒ И не говори! До меня дошли слухи, что больше половины кандидатов так и не вернулись в город. Сгинули в пустошах.

‒ А что насчет прошедших?

‒ Уму непостижимо, но десяток кандидатов притащили с собой головы читаургов.

‒ Ха! Видать, совет совсем из ума выжил, раз придумал такое простое задание.

‒ Я бы не был так критичен, ‒ прервал его собеседник. ‒ Ходят слухи, будто в этом году читаурги, словно безумные, хлынули в пустоши из самых глубин полуострова Реу. Говорят даже, что этих тварей видели всего в паре дней пути от Торбинда.

‒ Брось ты эти сказки! До начала испытания большинство и знать не знало, что такие монстры вообще существуют. Редкостная диковинка. Я поспрашивал, и мне сказали, что они почти никогда не выбираются на окраины пустошей.

‒ Что услышал, то и говорю. У страха глаза велики, сам знаешь. В наше время ужасы мерещатся на каждом углу.

‒ И не говори. Если честно, ‒ вдруг начал он шепотом, - мне кажется, союз трещит по швам с самой смерти Эничена.

‒ Угу, - кивнул ему в знак согласия собеседник, ‒ кивнул тот в ответ. – На улицах творится беспредел. У шурина моего приятель служит на Мозерами. Говорит, там неспокойно.

‒ Да что там Мозерам! Слышал, что в лесу Дейли путники пропадают?

‒ Я думал, что это всего лишь слухи.

‒ Как бы не так! Друг двоюродного брата отца моей жены сгинул там. Шел с караваном, отошел в сторону по нужде и пропал. Никто его больше не видел.

‒ Во дела…

‒ А я о чем тебе толкую? Все катится под откос.

‒ Жаль. Вот если бы Эничен оставил достойного наследника…

‒ Мечты, пустые мечты. Ты же знаешь, что его отпрыск не вернулся с испытания.

‒ Да. Ничего удивительного. Скорее всего, поскользнулся и сломал шею, как только вышел за ворота города.

‒ Ха-ха! Или сидит сейчас в какой-нибудь захудалой таверне и пьет, не просыхая.

‒ Ха! Все равно жаль. Когда я услышал, что он примет участие в испытании и даже одолел Амета Канафена на собрании, у меня появилась надежда.

‒ Что есть, то есть. К счастью, появился этот новичок. Слышал про него?

‒ Покажи мне лучше того, кто не слышал! Весь союз гудит после новостей. Если остальные кандидаты принесли головы молодых читаургов, то он убил взрослую тварь. И вернулся в город в кратчайшие сроки. Говорят, даже рекорд поставил.

‒ Точно! Наконец-то достойный кандидат! Говорят, он выскочил, как черт из табакерки, и уделал всех этих зазнавшихся аристократов.

‒ Тьфу на них, ‒ торб смачно сплюнул на землю, как только услышал про членов великих родов. ‒ Пиявки! Не удивлюсь, если даже те, кто прошел испытание, сделали это с помощью своих семей.

‒ А как же род Краут?

‒ Ха! Даже силами одной семьи невозможно удержать в узде эту кучу падальщиков. Стоило королю отправиться в мир иной, как они тут же принялись делить сферы влияния, не считаясь с жизнями простых граждан. Говорят, в Борре все прошло более-менее спокойно, потому что он находится в сфере влияния рода Аладон. С тех пор как будущий наследник стал самым молодым капитаном корпуса в истории, желающих потягаться с ним силой не нашлось.

‒ Естественно. Дураков среди этих хитрецов нет. Нападать на сильного они не станут. Только и могут, что выжимать последние соки из простого народа.

‒ Надеюсь, что этот новичок станет королем и наведет порядок.

‒ И пусть Элай Аладон ему в этом поможет.

‒ Как, кстати, зовут этого новичка?

‒ Кажется, Диалед.

Внезапно торбы обернулись на грохот, донесшийся совсем рядом. Они увидели лишь разбитый прилавок по соседству. Эфель, очнувшись, быстрым шагом двинулся дальше. Ярость, как лесной пожар, охватила его разум. Расталкивая встречных торбов, словно таран, он продвигался вперед, забыв об осторожности.

«Тварь… Я убью тебя! Тоже мне нашелся спаситель. Уникум! Звезда! Только попадись мне на глаза. Предатель и братоубийца, вот ты кто!» ‒ Эфель, словно одержимый, несся вперед, никого не замечая вокруг. Вскоре он свернул с гудящей улицы в узкий, тихий переулок. Торба начинало отпускать, он чувствовал, что цель близка. Через десять минут Эфель стоял перед покосившимися воротами небольшой усадьбы, помнившей, несомненно, и лучшие времена. Несколько нетерпеливых стуков, и он замер в ожидании. Дверь со скрипом отворилась, и перед ним возник до боли знакомый вейтер.

‒ Господин Эфель, мы уже вас заждались. Очень рад, видеть вас живым и здоровым, ‒ произнес встречающий, приветливым жестом приглашая войти.

‒ Кирт, никакой я тебе не господин, ‒ улыбнулся торб, переступая порог поместья. – Если бы не ты, мой путь давно бы оборвался.

‒ Бросьте, ‒ вейтер прикрыл за вошедшим Самсетом дверь, – вы бы и сами справились.

‒ Хватит уже, ‒ внезапно прервал их беседу очень знакомый голос. ‒ Он прекрасно знает, что не справился бы.

‒ Учитель Фин! ‒ радостно крикнул Эфель, увидев направляющегося к нему навстречу вейтера. ‒ Я так рад видеть вас здесь. Остальные тоже пришли?

‒ Конечно, ‒ Фин окинул торба взглядом с ног до головы и задумчиво почесал подбородок. – Мне кажется, или ты стал выше?

‒ Без понятия, ‒ пожал плечами Эфель.

‒ Он только вернулся, ‒ сказал Кирт. ‒ Естественного ему было не до этого.

‒ Ой, ты как обычно, ‒ вздохнул Фин. ‒ Совершенно не изменился с детства. Все такой же зануда.

‒ Придерживаться правил и соблюдать нормы – это не занудство, как ты выражаешься, – спокойно ответил Кирт.

‒ Извините, а вы давно знакомы? – удивился Эфель.

‒ Да. Мы с этим чопорным занудой росли вместе, ‒ ответил Фин.

‒ Давайте прекратим эти разговоры, – прервал их Кирт. – Эфель, все собрались и ждут тебя. Идем сразу, или ты слишком устал?

‒ Нет, спасибо, все в порядке, идемте, – сказал Эфель. – Как вы так быстро сумели всех собрать?

‒ Нам сообщили о твоем возвращении, как только ты пересек границу Торбинда, ‒ спокойным голосом объяснил Кирт.

‒ Видимо разведка работает хорошо, ‒ Эфель улыбнулся. ‒ Но это означает, что и другие знают о моем возвращении?

‒ Не все, ‒ воздохнул вейтер, ‒ но знают. Разведчики рода Краут и Канафен тоже сумели опознать тебя и твоего спутника.

Эфель почесал затылок и взглянул на Самсета, который, не переставая, вертел головой, явно не испытывая дискомфорта от нового окружения.

«Сейчас объясню им все, и тогда будем думать, как поступать дальше», – успокоил себя Эфель и продолжил следовать за Киртом и Фином. Торб понимал, что к нему могут возникнуть вопросы по поводу читаурга, которого он в обход всех правил провел в столицу. Торбинд – место особое, и правила здесь жестче. В небе не встретишь летающих тут и там вейтеров, или бродящих воинов на огромных боевых скакунах. Для этого требуется специальное разрешение, которое дается далеко не каждому. Если же вы увидели кого-то, спокойно нарушающего правила, будьте уверены, это персона непростая.

Вскоре Эфеля привели в просторный зал под открытым небом, в самом центре поместья, где его ждало множество знакомых лиц. Эгрон и Элай восседали во главе стола. По обе стороны от них – учителя Эфеля в полном составе. Все радостно улыбались, увидев вошедшего торба. Внезапно раздался веселый, громоподобный голос торба, на которого Эфель до этого момента не обращал внимания.

‒ Ха! А малец неплох. Сумел выжить, ‒ рассмеялся великан.

‒ Лорд Лойд Краут, ‒ ошеломленно произнес Эфель, не ожидавший увидеть его здесь. ‒ Рад вас видеть.

‒ Брось эти любезности, – отмахнулся тот. – Сейчас можешь называть меня просто Лойд.

‒ Я не посмею.

‒ Оставьте эти беседы, – прервал их Эгрон. – Все собравшиеся здесь рады видеть тебя живым и хотели бы поздравить с успешным возвращением. Ты выполнил испытание?

Увидев взгляды окружающих, Эфель почувствовал себя немного не в своей тарелке.

‒ Понимаете, – замялся он, – тут такое дело…

Обернувшись к Самсету, Эфель нервно улыбнулся и приблизился к голове читаурга.

‒ Дружище, теперь будем надеяться, что наша затея выгорит, – погладил торб зверя по голове и начал снимать ткань с его тела. Вскоре перед всеми предстал читаург, которого многие из присутствующих никогда в жизни не видели вживую. Самсет сел и принялся рассматривать всех окружающих оценивающим взглядом. Некоторые непроизвольно потянулись за оружием. Заметив это, читаург предостерегающе зарычал, ведь уже успел запомнить, что ничего хорошего от таких действий ждать не стоит. Внезапно с заднего двора послышался грохот, который с каждой секундой становился все ближе и ближе. И вот, выломав ворота, в зал влетели рычащие лепидон и галифант, сразу заняв позицию позади Эгрона и Элая.

‒ Сейв, тихо, – спокойно произнес Эгрон, ни разу не шелохнувшись с момента появления читаурга.

‒ Пилп, место, ‒ повторил за отцом Элай, успокаивая не на шутку взволнованного галифанта.

‒ Ну дает! – залился безудержным хохотом Лойд. – Парень, да ты просто безумец! Привести в город живого читаурга, и не в клетке! Это же уморительно! Признаю, ты достойный сын своего отца. Эничен первым принес голову взрослого зверя, а его отпрыск превзошел его, явив миру живого. Великолепно!

Эфель стоял, положив руку на шею Самсета, был готов в любой момент остановить читаурга, если тот вдруг вздумает броситься на кого-то. К всеобщему удивлению, Самсет вел себя на удивление спокойно, не сводя глаз с двух боевых зверей, внезапно ворвавшихся на собрание. В его взгляде читалось неприкрытое любопытство. Торб не понимал как, но Самсет уже вырос практически до пяти метров. Для него увидеть существ, превосходящих его в размерах, было чем-то удивительным. Эфель осмотрел присутствующих и заметил кое-что странное.

‒ Дядя, лорд Краут, учителя Спайк и Гхор, вы не выглядите удивленными. Почему? – спросил Эфель, внимательно изучая лица собравшихся. В то время как у большинства лица выражали серьезность и сосредоточенность, Эгрон и Лойд сохраняли невозмутимость. Спайк и Гхор же походили на детей, увидевших новую, захватывающую игрушку. Эфель невольно содрогнулся, представляя, что ждет Самсета, когда у этих фанатиков появится свободное время.

‒ Хах, Эфель, за кого ты нас принимаешь? – рассмеялся Лойд. ‒ Мы с Эгроном уже сталкивались с читаургами раньше, и поэтому узнать его было не сложно. Твоя маскировка сработает с простыми гражданскими, но поверь мне, те кто пережили встречу с этим зверем, сумеют опознать его в любой ситуации.

Эфель понимающе кивнул. Он и сам прекрасно понимал, что утаить пятиметрового зверя будет не так-то просто, но не ожидал, что его раскроют так быстро.

‒ Получается разведка уже доложила о нем? – Эфель кивнул в сторону Самсета.

‒ Не думаю, ‒ покачал головой Эгрон. ‒ Сомневаюсь, что они сумели опознать его. Все же тех, кто встречался с читаургом и остался жив, не так уж и много.

‒ Отлично, ‒ Эфель выдохнул с облегчением.

‒ А теперь я думаю, что всем присутствующим будет интересно услышать о твоём путешествие, ‒ спокойно произнес Эгрон, глядя на Эфеля.

Эфель понимал, что рассказывать абсолютно все не следует, но, осмотрев лица присутствующих, торб решил поведать о своих приключениях, за исключением посещения руин, о которых он собирался поговорить с дядей Эгроном наедине.

‒ Хорошо, как только я попрощался с …, ‒ рассказ Эфель растянулся на несколько часов. Слушатели то хмурились, то радостно улыбались. В момент, когда Эф рассказал о преследовавших Пайка стражах порядка, Лойд в ярости ударил кулаком по столу. Решив не обращать на это внимания, Эф продолжил повествование. Опуская некоторые моменты, не влияющие на общую картину, торб умолчал о Наду и Пайке, об их вечных спорах и шутках, которыми были полны дни трех кандидатов. Когда рассказ подошел к концу, все сидели с задумчивыми лицами, переваривая услышанное.

‒ Надо убить этого предателя, ‒ тихо сказал Фин, учитель Эфеля по обращению с метательным оружием.

‒ Нельзя, ‒ моментально ответил ему Лойд. ‒ Он под защитой закона. Любая попытка оказать на него давление вызовет лишь еще большую поддержку среди остальных фракций.

‒ Но ведь он сам нарушил правила? – возразил Абон Файс, учитель Эфа по физической подготовке. В настоящее время он был самым большим в этой комнате, если не считать боевых зверей, которые лежали рядом со своими хозяевами.

‒ Без доказательств это всего лишь слова, ‒ ответил Элай. ‒ Если Эфель начнет обвинять Диаледа, не подкрепив свои слова ничем, то это лишь бросит тень на него и всех, кто его окружает.

‒ Можно же послать туда кого-то? – не унимался Абон.

‒ Ты сошел с ума? – Фин покачал головой. ‒ За всю историю лишь трое сумели вернуться оттуда живыми, хотя пытались сотни. Эфелю невероятно повезло побывать там и вернутся живым. Даже с учетом всей удачи, в итоге его спас Самсет, сумев вытащить его из бури. Никто в здравом уме не станет посылать туда солдат. А могилу Пайка? Ее сможет найти лишь Эф, но после завтрашнего собрания у него будет всего месяц на отдых и подготовку. Тратить это драгоценное время на путешествие, из которого он, возможно, никогда не вернется – верх безрассудства. Нам остается лишь надеяться, что он ошибется, и мы сумеем его подловить. Понимаешь?

‒ Угу, ‒ угрюмо буркнул Абон, явно не до конца убежденный доводами Фина.

‒ Если честно, ‒ задумчиво протянул Кирт, – меня больше всего тревожат те таинственные помощники Диаледа, что сумели найти их. Словно они не впервые пробираются сквозь бурю. И еще кое-что… Он пытался убить Эфеля, но убил Пайка, вставшего на его пути. Если его изначальной целью было устранение конкурентов, почему он не задержал Эфа до прибытия подмоги, а позволил ему сбежать? Я не понимаю, что им движет, какие цели преследуют его покровители.

Все сидели с задумчивыми лицами и не могли отделаться от чувства приближающейся беды.

‒ Послушайте, – Эгрон нарушил гнетущую тишину, – у каждого из нас есть над чем поразмыслить. Завтра вечером состоится собрание кандидатов. Оно будет отличаться от предыдущих, квота на посетителей значительно выше. Тот факт, что вы видели здесь лорда Краута, должен остаться тайной. Все поняли? – Дождавшись утвердительных кивков, Эгрон продолжил: – На этом объявляю наше собрание закрытым. Эфелю необходимо отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню.

Все кивнули и стали расходиться. Вскоре остались лишь Эгрон, Элай, Лойд и Эфель.

‒ Рад видеть тебя живым, – прощаясь, произнес Лойд, и в глазах его мелькнул озорной огонек. – Не терпится увидеть лица этих гнусных паразитов, когда ты явишься на собрание в компании своего… весьма необычного спутника.

Самсет, словно понимая, о ком идет речь, довольно зарычал, обнажив клыки.

‒ Ха, прелестное создание, ‒ засмеялся лорд Краут. ‒ Никогда не думал, что увижу ручного читаурга. В интересное время живем!

‒ Спасибо вам, ‒ улыбнулся Эфель. ‒ Я очень ценю вашу позицию. Надеюсь, что не разочарую вас.

‒ Брось, парень, – Лойд хлопнул его по плечу, – просто оставайся собой и постарайся стать правителем, достойным своего отца. Идет?

‒ Конечно, ‒ твердо ответил Эфель и проводил Лойда за пределы зала.

‒ А ничего страшного, что его могут здесь увидеть? – тихо спросил Эфель у членов рода Аладон.

‒ Ты видимо забываешь с кем имеешь дело, ‒ Эгрон улыбнулся. ‒ Супруге лорда Краута подчинены лучшие разведчики и диверсанты союза. Будь уверен, никто не узнает о том, что он был здесь, пока они сами не решат, что для этого пришло время.

Эфель кивнул, и на его лице заиграла радостная улыбка. Тот факт, что еще один великий род примкнул к нему, был хорошим знаком. Он не знал, что движет Краутами, но доверял Эгрону в вопросах политики. А присутствие Лойда означало, что Крауты доверяют Эгрону, что было самым важным для Эфеля.

‒ Подождите немного, ‒ остановил собиравшихся уже уходить отца и сына Эфель. ‒ У меня есть к вам просьба. Она очень личная.

‒ Даже интересно. Выкладывай, ‒ засмеялся Элай.

‒ Я бы хотел попросить вас отправиться в одну деревушку, она находится в половине дня пути к юго-востоку от Торбинда. В центре поселения находится таверна. В ней работает девушка, ее зовут Нада, и она беременна.

‒ А теперь у меня появились вопросы, – с вытянувшимся лицом прервал его Элай. – То есть за эти месяцы ты не только успел приручить читаурга, но и обрюхатить какую-то сельскую девку?

‒ Она носит ребенка Пайка, ‒ тихо ответил Эфель, с грустью глядя в глаза другу.

«Фух, пронесло…» ‒ Эгрон облегченно выдохнул, словно с плеч свалился груз, и пробормотал, обретая подобие спокойствия: — «Не представляю, как бы я все это объяснял Севии и Лойду.»

‒ Я обязан ему жизнью, ‒ глухо отозвался Эфель. — И позаботиться о его ребенке — меньшее, что я могу для него сделать.

‒ Я понял, ‒ кивнул Элай. — Есть предпочтения, куда ее отвезти?

‒ Думаю, что Борр подойдет лучше всего, ‒ предложил Эгрон. ‒ Все же это место находится под контролем рода Аладон, а после смерти прошлого мэра теперь там сидит наш ставленник.

‒ Белин Загстер умер? – удивился Эфель вспоминая городского правителя. ‒ Он выглядел таким здоровым, когда я видел его в последний раз.

‒ Его убили, ‒ спокойно ответил Эгрон.

‒ Кто?

‒ Мы не знаем, ‒ Эгрон покачал головой, скрывая тень замешательства. — Однако у меня тревожное предчувствие… Диалед и его таинственные покровители могут быть причастны.

Заметив серьезные лица сына и его друга, Эгрон понял, что взболтнул лишнего.

‒ Ладно, забудьте. Не стоит забивать головы пустяками. Мы обязательно во всем разберемся.

‒ Хорошо, ‒ торбы ответили в унисон.

‒ Я пойду и дам распоряжение, чтобы отправили конвой за Надой, ‒ сказал Элай, прощаясь с Эфелем. – Хорошенько отдохни. Завтра нас ждет великий день.

‒ Спасибо, ‒ Эфель крепко пожал ему руку. — И прошу, будьте с ней осторожны.

‒ Конечно, ‒ улыбнулся Элай и отправился по своим делам.

‒ Эфель, ‒ неожиданно произнес Эгрон, — меня не покидает ощущение, что ты хочешь мне что-то рассказать.

‒ Ха, ‒ улыбнулся торб. ‒ От вас ничего не утаишь. Есть кое-что, о чем я предпочел умолчать в присутствии Элая. Не то чтобы что-то из ряда вон выходящее, но и обычным назвать не получится уж точно.

‒ Я слушаю тебя.

Эфель, не мешкая, поведал Эгрону о руинах, странных барельефах на стенах, подвале, усеянном скелетами, и следах ожесточенной битвы, разыгравшейся там когда-то. Старый торб внимательно слушал, не перебивая. Когда Эфель закончил рассказ, Эгрон надолго погрузился в раздумья.

‒ Ты сказал, что нашел там кинжал, ‒ внезапно заговорил Эгрон. ‒ Не мог бы ты мне показать его?

‒ Да, конечно, ‒ Эфель не раздумывая передал необычное оружие.

Взяв кинжал, торб стал долго и тщательно осматривать его. Эфель, не понимая этой внезапной заинтересованности к, казалось бы, обычному оружию, молча наблюдал. Внезапно Эгрон положил кинжал на каменный пол и со всей силы ударил по его лезвию своим мечом. Эфель уже успел мысленно попрощаться с кинжалом, но, когда увидел результат был ошеломлен. На нем не осталось ни следа от удара, в то время как на мече была видна едва заметная вмятина.

‒ Удивительно, ‒ выдохнул Эфель.

‒ Действительно, ‒ задумчиво произнес Эгрон и передал его Эфелю. ‒ Крепкое оружие. Думаю, оно сослужит тебе отличную службу.

‒ Надеюсь, ‒ улыбнулся Эф. – Пожалуй, теперь я пойду.

‒ Да, да, конечно, иди, ‒ ответил Эгрон, погруженный в свои мысли. ‒ Хорошенько отдохни перед завтрашним днем.

‒ Обязательно, ‒ сказал Эф, покидая зал.

«Тот же самый материал, – подумал торб, доставая из кармана небольшой черный камень. – Неожиданно. Да еще эти руины… Сердце подсказывает, что все это как-то связано. Неужели и ты там побывал, старый друг? Но что же так испугало тебя, что ты унес эту тайну с собой в могилу?»

Глава 17

Эфель проснулся на мягкой кровати, не веря своему счастью. В доме было тепло, а первые лучи солнца уже пробивались через окно, знаменуя начало нового дня. Окинув взглядом комнату, он увидел огромного читаурга, мирно дремлющего посреди покоев и издающего приглушенное сопение. Обычно таких крупных зверей на ночь отправляли в стойла, но Эфель не решился. Самсет был еще очень молод, и никто не мог себе даже представить, как он себя поведет. Торб решил не рисковать и позволил питомцу остаться рядом. Вскоре читаург, будто почувствовав на себе взгляд, приоткрыл глаза и, сладко зевнув, уставился на торба. Умывшись и облачившись в свежую одежду, Эфель и Самсет направились во вчерашний зал под открытым небом. Там уже восседали знакомые лица, за исключением Лойда, и неспешно завтракали. Едва Эфель и Самсет переступили порог, как ворота с заднего двора распахнулись, и в зал вошли Пилп и Сейв. Галифант и лепидон, с неприкрытым недоверием косясь на Самсета, примостились за спинами своих хозяев, не сводя глаз с читаурга.

‒ Чего это с ними? – поинтересовался Абон Файс, ради этого даже прекративший поглощать пищу.

‒ Они чувствуют угрозу, ‒ спокойно ответил Спайк Кольм, откладывая в сторону столовые приборы. ‒ Пусть сейчас Самсет еще мал и не представляет угрозы, но Пилп и Сейв чувствуют, что в будущем все изменится. В дикой природе даже травоядные и всеядные, вроде лепидонов и галифантов, не упускают возможности избавиться от детенышей хищников. Предотвратить проблему, пока она не стала неразрешимой, – разумный ход, не находите?

‒ Безусловно, – согласились присутствующие.

‒ Поэтому они и приходят сюда, чтобы защитить хозяев.

‒ Но их ареалы обитания не пересекаются. Откуда им знать, что Самсет опасен? – спросил Эфель, занимая место за столом.

‒ Поверь мне, ‒ улыбнулся Спайк, ‒ животные гораздо лучше нас чувствуют приближение опасности. Поэтому им хватает только запаха или взгляда, чтобы определить угрозу.

‒ Позвольте дополнить коллегу, – неожиданно произнес Гхор Горай. – В местах, где происходили природные катаклизмы, очевидцы рассказывали, что звери и птицы покидали окрестности задолго до первых признаков надвигающейся катастрофы. Однажды, во время исследований на Мозераме, у подножия гор Сахдер, разделяющих пустыню Тивод и степи Рамейл, я стал свидетелем удивительной картины. В тех горах обитают блусы и слемпы, в огромных количествах. Как известно, это кровные враги, не переносящие друг друга. Слемпы никогда не заходят туда, где пахнет блусом. И вот, мы увидели, как огромное количество блусов и слемпов, будто по сговору, взмывают в небо с одной из вершин. Если бы не их взаимная ненависть, это не вызвало бы вопросов, но я почувствовал неладное. Словно они бегут от чего-то. Мне удалось убедить коллег отойти подальше. На следующий день гора взорвалась, разметав огненные камни и лаву на многие километры. Наша стоянка была уничтожена до основания, и лишь интуиция спасла нас от неминуемой гибели. Это лишь один пример того, как остро животные чувствуют опасность.

Все с интересом слушали Гхора. Никто не смел принизить заслуги одного из самых выдающихся ученых и исследователей Аларда.

‒ Извините, ‒ внезапно сказал Кофр Сивей, ‒ но кто такие эти блусы и слемпы?

Некоторые из присутствующих одобрительно закивали, очевидно, тоже не сталкивавшиеся с этими существами.

‒ Позвольте мне рассказать, ‒ начал Спайк. ‒ Блусы ‒ хищные ящеры. Представьте себе змею темно-серого цвета, с головой, увенчанной тремя небольшими рогами: один на кончике морды и два поменьше на затылке. Пасть усеяна острыми зубами, а на спине – два крыла. Добавьте к этому длину в пятнадцать метров и диаметр тела около двух метров, а также невероятно агрессивный и жестокий нрав, подкрепленный окраской чешуи, позволяющей идеально маскироваться в горах. Получится идеально приспособленный к горам хищник.

‒ А они обитают только в горах Сахдер?

‒ Нет, ‒ покачал головой Спайк. ‒ Непонятно почему, но еще они есть на острове Лавди. Гулаторы охотятся на них, когда популяция блусов становится слишком велика. В горах Сахдер они – верховные хищники, и опасность для них представляют в основном сородичи. Блусы – каннибалы и не прочь перекусить собратом поменьше.

‒ Отвратительно, ‒ скривился Фин Зовол.

‒ В тех местах слишком мало пищи, поэтому блусы с тобой бы не согласились, ‒ объяснил Гхор Гарай. ‒ Из-за отсутствия конкурентов они могут расплодиться до критической отметки и уничтожить все живое в горах, а затем и погибнуть сами.

‒ Но почему бы тогда им не спуститься с гор и не охотиться там? – задал резонный вопрос Фин.

‒ Все очень просто, ‒ продолжил рассказ Спайк. ‒ Они – засадные охотники, и на фоне песка или травы их отлично видно. К тому же, обитатели пустыни Тивод и степей Рамейл отнюдь не беззащитны, и блус рискует сам стать чьим-то обедом, если будет слишком много времени проводить там.

‒ Тогда все становится на свои места, ‒ кивнул Фин, явно увлеченный рассказами.

‒ Слемпы же, – продолжил Спайк, – основная пища блусов в горах Сахдер. На острове Лавди они питаются альками и чепинами, но в горах Сахдер выбора у них особо нет. Слемп – стройное и поджарое животное, передвигающееся на четырех ногах с копытами. На тонкой и длинной шее располагается небольшая голова. Они достигают двух метров в высоту и трех в длину. У них нет рогов, зубов или иных средств защиты, но им это и не нужно. Слемпы уникальны. У них есть подобие крыльев, но это не совсем подходящее название. По одному ребру с каждой стороны, растут наружу и к ним крепится кожа. Слемпы пасутся на крутых горных склонах, а в случае опасности или необходимости быстро спуститься, прыгают в пропасть и расправляют кости. Кожа натягивается, образуя подобие крыльев. Подхваченные потоками ветра, эти удивительные существа планируют между вершинами. Это нельзя назвать полноценным полетом, но зрелище, тем не менее, завораживающее.

Чтобы ощутить всю глубину неприязни между слемпами и блусами, достаточно рассказать вам пару занимательных фактов. Самки блусов, откладывают по одному яйцу и улетают, забывая про него. К счастью для блусов, они невероятно похожи на камни и даже опытный глаз не всегда заметит разницу. Слемпы же, передвигаясь по горным склонам, то и дело постукивают по камням, выбирая те, что кажутся им подходящими по размеру. Представьте себе картину: небольшое стадо, голов этак в пятнадцать, бродит по склону горы, и пока жует сочную траву, отбивает странный, причудливый ритм по камням. Зрелище поистине завораживающее! А когда слемпы, планируя между горных вершин, замечают под собой летящего блуса, они, не раздумывая, с разгона врезаются в него, целясь при этом исключительно в крылья, лишая беднягу всякой надежды на выживание. Парадокс природы: блусу, с его медленным метаболизмом, хватает одного взрослого слемпа, чтобы продержаться целую неделю. Но если вдруг хищник застанет спящее стадо слемпов врасплох, он, движимый первобытной злобой, убьет каждого, до кого сможет дотянуться, и оставит их тела гнить, не притронувшись к добыче. Таковы удивительные, жестокие взаимоотношения, царящие в дикой природе.

Эфель смотрел на Спайка и невольно вспоминал его увлекательные рассказы о животных. Стоило ему только увлечься, и его было уже не остановить. Всю свою любовь к природе, ко всему живому, он умел передавать с помощью слов, заражая слушателей неподдельным, искренним интересом. Эфель понимал, что именно благодаря этому торбу он сумел наладить контакт с Самсетом, и был ему за это безмерно благодарен.

‒ Мне кажется, или вы питаете к слемпам какую-то особую симпатию? – улыбаясь заговорил Элай.

‒ Раскусил, ‒ смущенно улыбнувшись, Спайк потер затылок. – На самом деле, это секрет, но поскольку всем здесь присутствующим можно доверять, я вам расскажу. Мы рассматриваем возможность подселить слемпов в горы Терфин. Это будет своего рода пробная партия, которая, в перспективе, может стать важным подспорьем в освоении всей северной части гор. Разводить там других зверей – задача не из легких, а слемпы могли бы нам очень помочь в этом нелегком деле.

Все улыбались, слушая Спайка. Этот торб был настоящим мечтателем, а его энтузиазм казался неиссякаемым. Он был готов на все, чтобы сделать жизнь окружающих лучше, используя все имеющиеся в его распоряжении ресурсы. Так, за интересными разговорами, прошел завтрак, и все стали расходиться по своим комнатам, чтобы закончить последние приготовления перед предстоящим собранием. Эфель заметил Элая, собирающегося уйти, и направился к нему.

‒ Эл, ‒ позвал друга торба, ‒ что насчет моей просьбы?

‒ Не волнуйся, ‒ улыбнулся капитан бронированного корпуса. ‒ Я распорядился и сегодня утром за ней направились всадники. Думаю, к ночи она будет здесь.

‒ Отлично! – Эфель принялся без остановки трясти руку Элая. – Я правда не знаю, как тебя благодарить.

‒ Брось ты, – успокоил его Элай, похлопав по плечу, – пустяки. Пайк был достойным торбом, и мне жаль, что судьба не дала мне возможность познакомиться с ним лично. Привезти мать его ребенка – сущий пустяк.

‒ Все равно, я никогда этого не забуду, ‒ серьезно произнес Эфель, глядя прямо в глаза другу.

‒ Как скажешь, ‒ улыбнулся Элай, - тогда будь добр, пусть эти старые крысы сегодня попадают под столы, когда ты заявишься туда с триумфом.

‒ Обязательно.

Поговорив, торбы разошлись по своим делам. Эфель направился в свои покои, дабы подготовить снаряжение. Собрание, по сути, было больше показухой, демонстрацией силы и статуса. И подтверждать их следовало не только поступками, но и внешним видом. Эфель презирал эти глупые традиции, но ничего не мог поделать. Они были частью его мира, его народа.

Время неумолимо продолжало идти, и Эфель чувствовал, как в воздухе сгущается едва уловимое напряжение. Отбросив эти мысли, торб списал все на внутренний мандраж и предвкушение от сегодняшнего собрания. Вскоре наступил вечер, и солнце стало клониться к закату. Небо расцвело невероятной палитрой красок, где темнота предстоящей ночи, словно хищник, поглощала яркие цвета уходящего дня. В последний раз все проверив торб направился к главным воротам поместья, где его уже ожидали сопровождающие. На Эфеле был надет полный комплект тяжелых доспехов, словно выкованных для самого бога войны. За спиной покоилась верная секира, ставшая за время странствий продолжением его руки. На бивнях красовались три пары металлических колец, усеянных шипами. Их зловещий черный цвет резко контрастировал с молочной белизной кости. Черно-алые доспехи идеально дополняли грозный облик, а кинжалы в ножнах, расположенные на поясе завершали его. Главная звезда сегодняшнего вечера шла рядом, скрытая под плотной тканью, словно призрак. Перед воротами Эфеля уже ожидали.

Эгрон и Элай восседали на своих боевых скакунах. Доспехи Эгрона были цвета воронова крыла, поглощая любой луч света, делая его фигуру еще более зловещей. Элай, облаченный в такие же черные доспехи, как и его галифант, источал ауру рыцаря смерти. За его спиной виднелся огромный молот, неотъемлемый спутник торба в бою.

На спине лепидона Эгрона было лишь седло. Сейву не требовались доспехи, ведь его тело и так было покрыто прочной броней, дарованной самой природой. Эгрон восседал на нем в золотых доспехах, а за его спиной был закреплен огромный двуручный меч. Королевская гвардия носила серебряные латы, которые невозможно было спутать ни с чем, и лишь их капитан был облачен в золото.

Рядом верхом на болграх стояли Абон Файс и Кофр Сивей. Каждый из них был облачен в доспехи бронзового цвета, являющиеся отличительной чертой бронированного корпуса. Один вид Абона Файса внушал благоговейный ужас. Он возвышался над остальными, словно гора, готовая обрушиться на любого, кто посмеет встать у него на пути. За его спиной виднелись огромный молот и секира. Эфелю казалось, что никто, кроме этого гиганта, не способен одновременно орудовать таким оружием. Торб однажды видел Абона Файса в бою. Это было похоже на стихийное бедствие, от которого невозможно спастись. Битва, свидетелем которой стал Эфель, произошла между Абоном и Кофром, стоящим рядом. На фоне своего сослуживца, учитель Эфеля по обращению с оружием казался несколько меньше, но самым удивительным было то, что именно Кофр всегда одерживал верх в их поединках.

Кофр держался достойно, с огромным мечом за спиной, выглядя как рыцарь из сказок. Но едва уловимая жажда крови, витавшая вокруг него, служила лучшим доказательством его мастерства. Лишь воины, прошедшие через бесчисленные сражения, могли обрести эту ауру, заставляющую окружающих лишний раз подумать, прежде чем приблизиться.

Спайк Кольм сидел верхом на лепидоне, которого спас и воспитал с младенчества. На нем были надеты доспехи бронзового цвета, но они казались более легкими, чем у Абона и Кофра. За спиной покоилась великолепная алебарда, лезвие которой словно светилось изнутри. Его скакун отличался от лепидона Эгрона более темным окрасом и доспехом, покрывавшим лишь три четверти тела. Хотя Спайк и казался безобидным по сравнению со стоящими рядом торбами, не стоило обманываться. Когда он был верхом на Стайте, своем лепидоне, победить его было практически невозможно. Их связь была необъяснима, словно они общались на ментальном уровне, становясь в бою единым целым.

Войдя во двор и увидев перед собой этих воинов, Эфель на секунду подумал, что с ними одними можно было завоевать целый мир. Замешкавшись на мгновение, он заметил, что Фин, Кирт и Гхор Гарай одеты не в доспехи и не в торжественные одежды, и в недоумении уставился на них.

‒ Разве вы не едите с нами?

‒ Сегодняшнее собрание ‒ внутреннее дело торбов, – начал Эгрон, – и мы решили, что приводить туда представителей других рас не стоит.

‒ Плевать, – возразил Эфель, явно недовольный таким поворотом событий. – Какая разница, какой они расы? Каждый из них мне ближе, чем все, кто будет присутствовать на собрании, хотя они тоже торбы.

‒ Успокойся, Эфель, ‒ Гхор Гарай тепло улыбнулся. – Мы будем с вами сердцем и разумом. Эгрон прав: это внутреннее дело торбов, и любое постороннее вмешательство станет кощунством, оскорблением ваших законов.

‒ Но… — Эфель попытался возразить, однако, встретившись с их непреклонными взглядами, отступил. — Хорошо. Мы вернемся с триумфом. Обещаю.

‒ Будем ждать с нетерпением, ‒ ответил ему Кирт, тепло улыбнувшись.

‒ Что же, выдвигаемся? – спросил Эфель.

‒ Неужели ты думаешь идти пешком, пока мы будем ехать рядом? — Элай лукаво прищурился и громко свистнул. Из заднего двора вывели огромного болгра. Эфель узнал его сразу — именно на этом звере он прибыл на прошлое собрание великих родов.

‒ Рад видеть тебя, ‒ Эф подошел к зверю и погладил его по голове, после чего моментально запрыгнул ему на спину. – Хах, руки помнят! Прости, старина, но мне вновь потребуется твоя помощь.

Убедившись, что все готовы, внушительная процессия двинулась к месту собрания. Впереди, рассекая вечерний воздух, ехали Абон Файс и Кофр Сивей верхом на болграх. В центре, словно драгоценность в оправе, ехал Эфель, окруженный Эгроном и Элаем. Замыкал строй Спайк Кольм на своем верном лепидоне. Самсет, укутанный в многочисленные слои ткани, невозмутимо шествовал рядом с Эфелем, бросая на болгра недовольные взгляды. Вечерний Торбинд бурлил жизнью. Толпы людей заполнили улицы, зная, что сегодня последний день первого испытания, и на вечернем собрании соберутся все самые влиятельные персоны. Прославленные герои, богатейшие магнаты, представители древних родов ‒ лишь малая часть тех, кто соберется сегодня под одной крышей.

Обладание такими боевыми зверями было исключительной привилегией «Хэйминума», и у горожан не возникало сомнений, кто именно направляется в сердце столицы. Бронированный кулак союза пользовался особым уважением, поэтому толпа почтительно расступалась, приветствуя их. Восторженные возгласы и аплодисменты сопровождали процессию. Эфель не хотел признавать, но ему нравилось это всеобщее уважение, этот контраст с тем презрением, которое он видел еще несколько месяцев назад. Да, далеко не все верили в него, но число сторонников росло с каждым днем, и после сегодняшнего собрания их станет еще больше.

Время шло, и постепенно торбы приближались к пункту назначения, уже видневшемся перед ними. Местом проведения собрания в этот раз была палата народного собрания, второе по значимости место, после королевского дворца. Торбинд был устроен как круг, в самом центре которого возвышался дворец короля. Справа от него располагалась палата собрания, где заседал народный совет из двадцати одного торба, представляющих интересы соплеменников со всего Аларда. Число членов совета соответствовало числу районов, находящихся под управлением северных великанов. Совет существовал с момента объединения торбов, однако с усилением власти монарха становился все более бесправным, получая реальную власть лишь в период выборов следующего правителя. При Эничене народный совет вновь обрел силу, став одним из влиятельнейших органов власти. Все законы проходили через него, прежде чем попасть на стол к королю. Члены собрания могли предлагать новые законы и идеи. Таким образом, правитель разгрузил себя и дал возможность простым торбам участвовать в управлении государством. Члены совета избирались на пять лет, но не более двух сроков подряд ‒ ограничение, призванное предотвратить злоупотребление властью. Увы, мало кто мог устоять перед соблазном, забывая, кому и зачем они служат. Народное собрание имело власть лишь над гражданской частью общества. Управление войсками оставалось в руках военного командования, состоящего из капитанов корпусов и армий, во главе с королем.

Все дороги Торбинда, словно реки, сходились в центре города на огромной площади, где возвышались королевский дворец, палата народного собрания и здание военного командования. В последнее попасть было сложно даже членам благородных родов — требовался специальный пропуск. Королевский дворец, место коронации правителя, успешно прошедшего испытание, оставался недоступным для кандидатов. Поэтому выбор пал на палату народного собрания — величественное здание, облицованное белым мрамором. Здание военного командования, напротив, было облачено в черный мрамор, а королевский дворец ослеплял золотым сиянием.

Из-за обилия важных гостей, количество стражников на улицах было огромным. Иногда Эфель замечал быстро исчезающие тени на крышах домов, которые принадлежали членам разведки и сил правопорядка. Напряжение на лицах стражи было столь велико, что казалось, любой, кто осмелится обнажить оружие, будет мгновенно нашпигован стрелами.

Вскоре перед взором открылась огромная площадь, на которой располагались главные строения власти торбов. Каждое здание было опоясано кордоном королевских гвардейцев, чьи серебряные доспехи и шлемы сияли в лучах солнца. Вооруженные копьями и щитами, с мечами в ножнах на поясе, они являли собой воплощение мощи и неприступности. В эту элитную гвардию отбирали лучших из лучших, победителей ежегодных состязаний, где любой желающий мог испытать свою силу и ловкость. Суровые тренировки ковали из них воинов, на голову превосходящих простых солдат других корпусов. Служба в королевской страже была почетна, и многие стремились туда, дабы доказать своё превосходство.

Прямо за гвардейцами бурлила толпа, оглашая площадь радостными криками и аплодисментами при виде каждого, кто появлялся у палаты народного собрания. Граждане жаждали нового правителя, словно манны небесной. Эфель понимал, что власть имущие слишком быстро забыли о заботе о окружающих и о том, какое наказание может последовать, если это произойдет. В глазах женщин и стариков, полных слез надежды на прекращение притеснений, Эфель почувствовал нечто новое. Эти взгляды, устремленные на него, стали бременем, более тяжким, чем презрение, которое он привык испытывать. Но на этот раз ему не хотелось бежать, он чувствовал в себе силы вынести груз ожиданий и веры. Желание помочь пробудило в торбе невиданную решимость, которая казалось, способна на всё.

Миновав ворота внешних стен, всадники оказались в просторном внутреннем дворе, где их уже ожидала делегация. Спешившись, они, оставив своих зверей, направились к входу в здание. Лишь Самсет неотступно следовал за Эфелем, держась чуть позади. Завидев приближающуюся компанию, делегация из четырех торбов прервала разговор и, расплывшись в улыбках, замерла в ожиданиий.

‒ Для нас большая честь видеть всех вас здесь, ‒ улыбнулся один из торбов. – Меня зовут Балар Сойлер. Я ‒ член народного собрания от округа Борр.

Эфель был удивлен, услышав имя округа Борр, ведь эта территория принадлежала великому роду Аладон, а значит, Балар Сойлер, скорее всего, был их союзником. Внешне Балар не выделялся: обычный торб ростом в четыре метра с коричневой шерстью. Единственное, что обращало на себя внимание – это его бивни, цветом напоминавшие свежий пепел.

‒ Особенно нам радостно видеть лорда Эфеля в целости и сохранности, ‒ сказал второй торб из делегации, что стоял сбоку от Балара и был крайним. – Мое имя Лавар Курнад. Я народный избранник от округа Утара.

‒ Мое почтение, ‒ Эфель улыбнулся и кивнул головой. Он был искренне рад видеть Лавара, так как знал и его, и откуда он родом. Город Утар, расположенный в самом сердце пустошей, был одним из самых изолированных регионов, где жили торбы, но это компенсировалось огромными запасами ценных минералов. Множество гейзеров и горячих источников делали это место пригодным для жизни. Путь туда был опасен, но красота этих мест славилась на весь мир. Но для Эфеля было важно другое: Утар находился под контролем рода Канафен, а именно той ветви, к которой принадлежал он сам. По сути, он был владельцем всего округа, ведь там жили члены его семьи. Лавар Курнад был ростом три метра восемьдесят сантиметров, с молочно-белой шерстью. Эфель знал его с детства, ведь этот торб долгие годы управлял делами семьи с тех пор, как Эничен взошел на трон. Он часто нянчил Эфеля, когда тот был маленьким, и воспринимал его как сына. Эфель же считал его кем-то вроде дяди и был безумно рад видеть, но не стал бросаться обнимать его, хотя очень хотел.

‒ Позвольте я провожу Вас внутрь, ‒ сказал Балар.

‒ Конечно, ‒ ответил ему Эгрон, и вскоре торбы двинулись за Баларом и Лаваром вглубь здания. Оставшиеся двое бросили на Самсета заинтересованные взгляды, но не стали ничего говорить.

‒ Постойте! ‒ внезапно прозвучал голос, как только Эфель и сопровождающие переступили порог. Обернувшись, они увидели направляющихся к ним троих торбов. Одного из них Эфель знал слишком хорошо, и встреча эта не сулила ничего, кроме беды. – Я, Алаций Праун, член народного совета от округа Годлед, польщен оказанной честью приветствовать столь важных гостей, как лорды Эгрон и Элай Аладоны, и, конечно же, их уважаемых спутников.

Алаций Праун, торб невысокий – всего три с половиной метра ростом, облаченный в густую, темно-коричневую шерсть, был известен Эфелю как управляющий делами семьи его дяди, Эмилио Канафена. Алаций один из самых мерзких и двуличных торбов, которых Эфу только доводилось встречать. Мастер интриг и закулисных игр, Алаций был причиной многих бед, постигших семью Эфеля. Именно благодаря его стараниям, их дела шли все хуже, а долговая петля затягивалась все туже. Эфелю стоило неимоверных усилий сдержать гнев и не разбить это слащавое, лицемерное лицо.

‒ Если это все, то мы пойдем дальше, – бросил Эфель, игнорируя елейные речи Прауна, и повернулся, чтобы продолжить путь к залу собраний.

‒ Прошу вас, не надо спешить, ‒ улыбка не сошла с лица Алация, но у него в глазах Эфель сумел увидеть пламя ярости. – К сожалению, дальше вам пройти не удастся.

Шок и недоумение отразились на лицах всех, кто окружал Эфеля.

‒ Мне кажется, он самоубийца, ‒ прорычал Абон Файся и сделал шаг в сторону членов народного собрания.

‒ Да как ты смеешь, ничтожество! – взвизгнул торб, стоявший рядом с Алацием, тыкая пальцем в Абона. – Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Ты, простой солдат, не смеешь даже смотреть в сторону члена народного собрания, не то, что открывать свой грязный рот!

Все окончательно опешили. Этот торб, разразившийся гневной тирадой, был необычайно худощав, под четыре метра ростом, с короткой коричневой шерстью. Абон мог бы отправить его в мир иной одним ударом, но Кофр крепко держал товарища, не давая ему устроить здесь кровавую баню.

‒ Я бы посоветовал вам сначала думать, прежде чем говорить, ‒ спокойно сказал Элай. Эфель сразу понял – друг в ярости. – Вы смеете оскорблять солдата при его командире, что равносильно преступлению.

‒ Пф, это не казарма, чтобы вы тут устанавливали свои законы! – не унимался худощавый торб. – Мое имя Тарпен Кларп, и я представитель округа Картхол. Вы в палате народного собрания, и здесь мы живем по гражданским законам.

Услышав название округа, Эфель наконец понял, что происходит. Картхол – место, где располагалась западная армия Целисера, и где семья его второго дяди вела свои дела. Огромный порт, где строили корабли и вели торговлю с западными землями, Картхол раскинулся в бухте на побережье моря Кара, практически в середине континента.

‒ Позвольте мне угадать, ‒ прервал их Эфель, переместив взгляд на третьего торба, который стоял вместе с Алацием и Тарпеном. ‒ Вы от округа Сайфел?

‒ Ха! ‒ засмеялся толстый торб. – Все верно. Ты проницателен. Меня зовут Палий Фарон, и я член народного совета от округа Сайфел.

Эфель не был гением, но чтобы понять, кто перед ним, не требовалось особого ума. Как только он осознал, что двое из стоявших перед ним торбов – союзники его дядей, личность третьего перестала быть загадкой. Сайфел – торговый город, расположенный в самой западной точке Целисера, немного севернее Картхола. Перевалочный пункт между Годледом, что на севере, и Картхолом на западе. Дела в Сайфеле вел Граций Юнио, а точнее, его торговый дом «Нефрит». Граций был союзником Эмилио и Пройта и не скрывал этого. Он был высотой четыре метра и имел серую шерсть. Отличительной чертой Палия был тот факт, что он оказался невероятно толстым. Эфель искренне не понимал, как можно было довести себя до такого состояния, но решил промолчать. Несмотря на то, что Палий выглядел на фоне своих спутников вполне безобидно, Эфель знал – каждый из них интриган и мерзавец, каких еще поискать. Продолжать разговор не имело смысла.

‒ Я думаю, что нам стоит разойтись, пока ситуация не вышла из-под контроля, ‒ миролюбиво предложил Спайк Кольм, видя, как Кофру становится все труднее сдерживать Абона, который, казалось, увидел перед собой злейшего врага.

‒ Думаю, ты прав, ‒ сказал Эфель и собрался уходить.

‒ Я бы так не спешил, ‒ снова остановил их Алаций, сохраняя на лице ядовитую улыбку. – По закону, никто из присутствующих на великом собрании не должен скрывать своего лица. Я прошу вас снять ткань с этого существа, – торб указал глазами на Самсета, – и только после этого продолжить свой путь.

‒ Ты действительно думаешь, что можешь указывать нам? – спросил Элай. В его голосе была слышна неприкрытая угроза.

‒ Не я, а закон, ‒ продолжил настаивать Алаций.

‒ Все тайны будут раскрыты, можете не переживать, ‒ начал говорить Эфель. ‒ Не вам указывать, когда нам следует что-либо делать.

‒ Вы не сделаете ни шага дальше, пока не снимите ткань! ‒ заверещал Тарпен. Внезапно тень метнулась мимо Эфеля, и оглушительный хлопок эхом разнесся по залу. Тарпен, скрючившись на полу, завывал от боли, тщетно пытаясь закрыть рукой окровавленный рот. – Это вопиющее нарушение всех законов! Я – неприкосновенен! Ты за это поплатишься!

‒ Хах! ‒ издал смешок Эгрон, доставая меч и указывая острием на лежащего на полу торба. – Видимо, вы забыли, с кем имеете дело. Может быть, стоит напомнить, как я годами участвовал в бойнях, пока такие как ты набивали себе карманы за счет обычных граждан? Мы с Эниченом старательно искореняли эту гниль, но, видимо, кое-кого все же упустили.

Эгрон, не отрывая взгляда от перекошенного от ужаса лица Тарпена, спокойно прижал лезвие к его шее. Эфель нутром чувствовал, что глава рода Аладон действительно способен убить этого торба, словно это для него ничего не стоит. Кажется, до Тарпена наконец-то начало доходить, в какую опасную игру он ввязался, но следующая фраза лишь укрепила сомнения в его адекватности.

‒ Ты не посмеешь убить меня, ‒ слегка заикаясь произнес член народного собрания намного тише. – Ты не посмеешь нарушить закон!

‒ Не тебе учить меня законам. Даже жаль… Действительно, глупая смерть, ‒ спокойно произнес Эгрон и занес меч для удара. В последний раз взглянув в глаза Тарпена, он опустил клинок. В зрачках народного избранника, наконец, мелькнуло осознание собственной ошибки и ужас неминуемой гибели, но было слишком поздно.

‒ Лорд Аладон, ‒ внезапно прогремел хорошо знакомый голос, ‒ не могли бы вы пощадить его?

‒ Хм… ‒ Эгрон бросил быстрый взгляд на вновь прибывших и остановил меч в миллиметре от шеи побледневшего торба. – Только если об этом просит лорд Краут.

‒ Премного благодарен.

Эфель увидел, как к ним направляется Лойд Краут в сопровождении своей супруги – Севии, дочери Элисии, Солта Краута, главы торгового дома «Опал», единственного конкурента «Нефрита», а также троих незнакомых Эфелю торбов.

‒ Рад приветствовать вас, ‒ Эфель окинул каждого взглядом, задержавшись на мгновение на Элисии. Девушка заметила это и улыбнулась в ответ.

‒ Лорд Краут, вы должны арестовать его! ‒ Тарпен кинулся к Лойду. – Он посмел нарушить правило о запрете оружия в палате народного собрания! – Торб, тыча пальцем в Эгрона, встал за спиной Лойда.

‒ Мистер Тарпен, ‒ Севия Краут заговорила мягким, журчащим голосом, – я бы посоветовала вам быть осторожнее в своих выражениях. Лорд Эгрон – герой союза Хэйминум и капитан королевской гвардии. Его сын – самый молодой капитан в истории, прославленный воин и полководец, за которым следует бронированный корпус. Их имена с благоговением произносят по всему Целисеру, а враги трепещут от одного их упоминания. Вы же, хоть и народный избранник, но всего лишь на пять лет, из которых на посту уже четыре. Эгрон Аладон провел в сражениях на Мозераме в несколько раз больше времени. Вы действительно полагаете, что, если он убьет вас, кто-то захочет нажить себе такого врага? – Севия холодно взглянула на Тарпена. Не ожидавший такой отповеди, торб пошатнулся и, пятясь, спрятался за спины своих товарищей. – К тому же, не стоит забывать, что королевская гвардия отвечает за вашу безопасность и обладает определенной свободой в принятии решений, относительно вверенных ей целей и объектов. Её капитан в праве самостоятельно решать, кто представляет угрозу на вверенной ему территории и предпринимать любые, я повторю вам, любые действия для ее нейтрализации.

‒ Что за произвол! – недовольно пробурчал Тарпен. – Это злоупотребление служебным положением!

‒ Не вам говорить про произвол, ‒ громко сказал Лойд. – До меня давно доходят слухи о странных делах, творящихся в Картхоле. Видимо, мне придется лично приехать и во всем разобраться. Как вы считаете?

‒ Эм… ‒ замялся Тарпен, явно не ожидавший такого поворота событий. ‒ Да, да, конечно. Буду рад принять вас. Это всего лишь слухи, я вас уверяю. Завистники, не иначе.

Окружающие с отвращением смотрели на этого торба, который еще минуту назад кичился своей властью, а теперь стоял и потел, словно школьник на экзамене.

‒ Узнаем позже, ‒ улыбнулся Лойд. – Теперь я считаю нам следует пройти внутрь палаты. На такое мероприятие, как сегодняшнее, опаздывать не стоит.

‒ Лорд Краут, ‒ снова остановил всех Алаций Праун, с лица которого так и не сошла его дежурная улыбка. – Вы, как хранитель порядка и законов нашего народа, должны знать, что это недопустимо, – торб указал на Самсета. – Необходимо, чтобы ткань была убрана, и то, что под ней, предстало перед всеми. Таков закон.

‒ Я уже сказал, что все будет открыто, - не выдержал Эфель. – В законе не указано точное время, когда требуется обнажить лицо. Я даю слово главы одной из ветвей великого рода Канафен, что правда будет раскрыта и все скрытое станет явным.

‒ Мистер Алаций, ‒ спокойно сказал Лойд, ‒ вы слышали Эфеля. Хватит устраивать тут цирк и пойдемте внутрь.

‒ Но лорд, это же… – Алаций вновь начал повторять, но наткнулся на стальной взгляд Лойда и осекся.

‒ Вам стоит поучиться у друга, – мягко, но с отчетливыми нотками стали в голосе произнес Лойд, – и оставить попытки учить других, кому, что и когда делать.

‒ Как скажете, ‒ поклонился Алаций, все с той же улыбкой, но в его глазах было видно явное недовольство от всего происходящего.

Группы Эфеля и Лойда двинулись дальше вглубь здания, пока наконец-то не попали в огромный зал. В одном его конце располагалась трибуна, на которой было двадцать одно место. Ровно столько, сколько всего членов народного собрания. Ниже, полукругом, раскинулись столы, выстроенные в двадцать семь рядов, по количеству претендентов на престол. Эфель окинул взглядом зал и заметил, что некоторые места уже заняты. Он узнал представителей семи великих родов, расположившихся в том же порядке, что и на первом собрании. Однако теперь за спинами членов каждого рода стояли воины, облаченные в доспехи цветов своих армий, источавшие неприкрытую угрозу. Эфель сразу почувствовал, что эти солдаты – не промах. Всего было занято десять столов. Пять принадлежали великим родам, остальные занимали кандидаты из менее знатных фракций, которым посчастливилось получить жетон для прохождения испытания. Эфель никого из них не знал в лицо и решил отложить расспросы до разговора с Эгроном и Элаем. Отсутствие Диаледа бросалось в глаза. Эфель слишком хорошо знал этого хитреца, чтобы не заподозрить неладное в его опоздании.

‒ Мы займем наши места, ‒ бросил Лойд и направился к центральному столу, пустовавшему и словно ждавшему их.

‒ Нам тоже пора, ‒ сказал Эгрон обращаясь к Эфелю и остальным. Они направились к столу, что располагался немного в стороне от остальных присутствующих.

Прибытие новичков не осталось незамеченным. Взгляды присутствующих сфокусировались на них, отражая пеструю гамму эмоций: удивление, радость, любопытство, презрение, гнев и даже ненависть. Последние два чувства особенно отчетливо читались в глазах Балти Пойлона и Амета Канафена. Эфель решил их игнорировать и принялся изучать остальных. Рядом с ними расположились члены рода Бодер. Балдр выглядел все так же, но аура уверенности вокруг него стала отчетливей. Заметив взгляд Эфеля, Балдр одарил его короткой улыбкой и кивнул. Эф ответил тем же и продолжил. Следующим был Юной Севан, невозмутимый и расслабленный, как всегда. А рядом с ним восседала Лойна Фолидер. Встретившись взглядом с Эфелем, она оскалилась в хищной улыбке и уставилась на него, не моргая. Эфель вспомнил, что и в прошлый раз она показалась ему не от мира сего, и поспешил отвести взгляд. Балти и Амет не изменились ни на йоту, все так же восседая на своих местах и источая ауру собственного величия.

‒ Нам пора на трибуну, – сказал Лавар Курнад, и они с Баларом направились к своим местам.

Эфель решил дождаться, пока соберутся все, прежде чем задавать вопросы о том, кто есть кто. Спайк, Абон и Кофр встали за спинами Эфеля, Эгрона и Элая, занявших места за столом. Самсет свернулся калачиком на полу, укрывшись в тени стола. Некоторые из присутствующих бросили на него заинтересованные взгляды, но, не сумев разгадать загадку, успокоились и продолжили ожидать начала собрания. Эфель не знал, что каждый из кандидатов ощутил смутное чувство тревоги, когда их взгляд скользнул по Самсету. Все же каждый из них сталкивался с читаургом, и этот опыт оставил неизгладимый след в их душах.

Собрание должно было начаться ровно в полночь, когда истекут отведенные девяносто восемь дней. Эфель прибыл в зал в одиннадцать, так что оставалось еще немного времени. Глядя на пустые столы, Эф понимал, что не всем суждено вернуться. Как минимум один стол останется незанятым, ведь его владелец покоится в глубинах таинственных земель, погребенный, но не забытый. Иногда ход мыслей Эфеля прерывался появлением новых лиц, прибывающих в зал. Это были как новые кандидаты, так и члены народного собрания, которым предстояло вести церемонию. Именно они являются гарантами, подтверждающими наличие пропуска на следующий этап испытания – головы читаурга. Вскоре в зале собрались двадцать членов совета и семнадцать кандидатов. По лицам некоторых из них Эфель сразу понял, что они не смогли добыть голову чудовища, но, по крайней мере, вернулись живыми, что уже было показателем их силы и способностей. Теперь они смогут стать телохранителями или родственниками какого-нибудь богатея и всю жизнь провести в достатке. Эфель, конечно, не думал, что это предел мечтаний этих юношей и девушек, но иногда и этого может быть достаточно. Торб не знал наверняка, но вероятность того, что кто-то из присутствующих в пути помогал членам великих родов за определенную плату, была велика. За двадцать минут до полуночи дверь в зал распахнулась, и в проеме возникли темные силуэты. Оглянувшись и узнав вошедших, Эфель неосознанно начал подниматься, потянувшись к оружию. Внезапно чья-то рука опустилась ему на плечо и потянула вниз.

‒ Сейчас не время, ‒ тихим голосом сказал Эгрон. – Я понимаю твой гнев, но необдуманные действия сейчас могут привести к краху, не только твоего пути, но и всех тех, кто нам дорог. Ты понимаешь?

‒ Тц, ‒ Эфель все же опустился и отвернулся от двери обратно к трибуне. – Я понимаю. Но, когда вижу его, желание убить становится невыносимым.

‒ Я понимаю твои чувства. Но помни: дай волю эмоциям, и разум утонет в хаосе, ‒ тихо произнес Эгрон.

Эфель понимающе кивнул, пытаясь утихомирить пламя гнева, что сейчас клокотало внутри него. Последний из членов народного собрания сел на место и теперь осталось дождаться полуночи, чтобы наконец подвести результаты. Диалед сел за крайний стол, в противоположной стороне от Эфеля и даже не смотрел в его сторону, словно они были не знакомы.

‒ Дядя, ‒ Эфель обратился к Эгрону. ‒ Можешь рассказать мне про них и тех, кого они поддерживают? – спросил Эфель указывая головой в сторону трибуны.

‒ Хорошо, ‒ Эгрон ответил без колебаний. ‒ Начнем по порядку. Первый – Балар Сойлер, рядом с ним – Лавар Курнад. О них, думаю, ты и сам все знаешь. Следующий – Бельдир Краут. Представляет округ Акр, восточную оконечность полуострова Реу. Место не самое дружелюбное, но его жители очень сильные и стойкие, а природные богатства невероятно обширны. Официально это считается территорией рода Краут и поддерживает он, естественно, его. Но так как собственных кандидатов у них нет, Бельдир официально придерживается нейтралитета, ‒ Эфель изучающе разглядывал торба с густой серой шерстью, тронутой сединой. Бельдир излучал некую суровую справедливость, которую Эфель никак не мог понять. Кое-где виднелись шрамы на лице и руках, намекая на не самое спокойное прошлое торба. – Рядом с ним – Рунака Краут. Она представляет округ Синал.

‒ Она очень красивая… – зачарованно прошептал Элай, сидевший рядом и жадно ловивший каждое слово Эгрона. Эфель не мог не согласиться. Рунака была воплощением красоты. Высокая, около четырех метров ростом, с шерстью цвета пепельного шелка, она являла собой истинную красоту.

‒ Мне кажется или она чем-то похожа на Севию Краут? – спросил Эфель.

‒ Не кажется, ‒ помотал головой Эгрон. – Рунака младшая сестра Севии и тетя Элисии. Синал это единственный крупный город «Хэйминума» на Синальских островах. Он является одним из важнейших перевалочных пунктов между Целисером и Мозерамом. Думаю, не стоит говорить, какие доходы приносит контроль над этой территорией. И пусть Рунака ослепительно красива, не стоит терять бдительность. Она – выдающийся воин, прошедшая огонь и воду в разведке под началом своей сестры. Ощутив, всю несправедливость мира, она приняла решение отправится в одно из самых опасных мест, чтобы хоть немного облегчить жизнь его обитателям. Так она оказалась на Синальских островах. Позже ее прозвали Цветком Севера.

Эфель кивнул и наконец-то сумел оторвать взгляд от Рунаки. Она полностью оправдывала свое прозвище. Вдруг Эфель заметил одну очень интересную деталь.

‒ Может, тебе стоит подойти к ней после собрания? – подтолкнул он Элая, который даже не заметил, как разинул рот, любуясь девушкой.

‒ А? ‒ выдохнул Элай, словно очнувшись от гипноза. Он смущенно огляделся, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь его нескрываемое восхищение. Эгрон сохранял невозмутимое выражение лица, а Абон, Кофр и Спайк едва сдерживали смех, украдкой поглядывая на своего капитана.

‒ Кажется, кто-то хочет провести месяц дежуря в столовой, ‒ мрачно произнес Элай в пустоту, но угроза мигом достигла цели: троица за его спиной мгновенно скисла. – Хах, так-то лучше.

‒ Если вы закончили, то я продолжу, ‒ сказал Эгрон. – Рядом с Рунакой сидит Корвал Пруст. Он представляет округ Кратстаут.

Эфель смотрел на серьезно выглядящего торба, шерсть которого была сине-серого цвета. Его бивни были невероятно короткие и полностью прямые. Даже сидя, этот гигант возвышался над остальными. Под одеждой чувствовались могучие мышцы, выдававшие в Корвале не простого чиновника.

‒ Кратстаут располагается недалеко от Хэймпила, в самом центре континента. Практически все товары, которые следуют в столицу союза с запада, севера и юго-запада проходят через Кратстаут. Всем там заправляет торговый дом «Опал», главой которого сейчас является Солт Краут. Корвал раньше был его телохранителем, но позже стал мэром города, а теперь добрался до поста представителя округа. Он – достойный воин, но политик из него получился куда более искусный. Он всецело поддерживает род Краут и не стесняется демонстрировать это. Далее – Калиций Фалий, представляющий столичный округ, где расположен Торбинд, в котором мы сейчас находимся. Если посмотрите влево, то сможете увидеть его сына Догра Фалия. Он сумел пройти первое испытание и про него точно известно, что он добыл голову читаурга. Род Фалий раньше был одним из великих, но несколько веков назад потерял свой статус. Калиций одержим идеей вернуть своей фамилии былое величие. Как видите, он – представитель одного из самых влиятельных и густонаселенных районов, а его сын – кандидат на престол. Я не знаю, как Калицию это удалось, но ясно одно: ни с ним, ни с его отпрыском лучше не связываться.

Калиций был четырех метров роста, а его шерсть отливала серебром. Взгляд был предельно серьезным и время от времени перемещался по залу. У Эфеля было чувство, что он видит его насквозь, настолько пронзительными казались ярко-голубые глаза Калиция. Дорг Фалий был полной копией отца. Эфелю почудилось, что в глубине этих глаз таится едва уловимая искра безумия, которую он не смог бы объяснить, даже если бы его пытали.

‒ Далее, – продолжил докладчик, – Тарпен Кларп, Алаций Праун и Палий Фарон, с которыми мы уже имели честь познакомиться. Следом за ними – Альма и Паний Пойлон, брат и сестра, представители округов Кунчи и Тэймур. В Кунчи дислоцируется южная армия Целисера, возглавляемая капитаном Свейтом Лицией, мужем Альмы. Паний же представляет округ, где расположена восточная армия под командованием Догала Пойлона. Думаю, не стоит объяснять чьи интересы они представляют.

Паний и Альма были воплощением своего рода: желтая шерсть, стандартный рост и взгляд, полный надменного превосходства. Они были привлекательны, даже красивы, но Эфелю вдруг нестерпимо захотелось сбить с них эту спесь.

‒ Трое дальше – представители трех округов островов Дифеа. Прежде чем я начну, необходимо кое-что пояснить. Торбы колонизировали эти острова задолго до открытия Мозерама. К сожалению, тогда корабли были примитивными, и путешествия между островами и Целисером были крайне сложны и опасны. Островитяне годами не видели своих сородичей с материка. Изоляция дала свои плоды: торбы на островах разделились на несколько племен, заняв три части архипелага. Иногда они враждовали, но перед лицом суровых условий заключили вечный мир. Три главных племени с незапамятных времен удерживают власть над островами. Когда плавания стали безопасными, торбы с континента возобновили связь с архипелагом, но навязать власть короля было непросто. Случались битвы, и островитяне далеко не всегда оказывались на стороне проигравших. Все изменилось с великой катастрофой. В одно мгновение вулканы на островах извергли тонны раскаленной магмы и пепла. Тысячи островитян погибли, и все могли бы исчезнуть, если бы не помощь с Целисера. После окончания бедствия торбы вернулись на Дифеа и начали восстанавливать жизнь, но уже с помощью союзников с континента. Три главных племени присягнули на верность королю и больше не создавали проблем. Однако они сохранили автономию и обладают большей свободой, чем торбы с Целисера. Первый – Скат Бор-Хан. Он представляет округ Дифтор, названный в честь города на северном острове Дифеа. Скат – представитель одного из трех великих племен и поддерживает Ролинга Бор-Хана, сына нынешнего вождя. Они великие воины, а отец Ролинга одним из первых предоставил помощь твоему отцу, когда он подавлял восстание в начале своего правления.

Скат и Ролинг, ростом около четырех метров, были покрыты темно-серой шерстью. Занимательно, что на них не было тяжелых доспехов или верхней одежды. Их шерсть украшали сложные рисунки, нанесенные белой краской.

‒ Далее – Спая Тек-Хат. Она сестра главы племени и представитель Саланита, расположенного на центральном острове. Поддерживает Сабию Тек-Хат. Они – великолепные воины племени, где царит матриархат. Стоит рассказать о его происхождении. Во времена войн между переселенцами царили хаос и насилие. Многие женщины бежали от этого ужаса и нашли убежище в Саланите. Слух о месте, где царят мир и покой, быстро распространился, и беженки со всего архипелага устремились туда. Так образовался уникальный город, населенный только женщинами. Разумеется, он привлек внимание завоевателей. Каково же было их удивление, когда их разбили отряды легковооруженных женщин! Слава о них разнеслась повсюду, и новые враги приходили к стенам города, но всегда терпели поражение. Так появилось племя Тек-Хат. Мужчин они использовали для продолжения рода, а затем изгоняли. Хах, не думаю, что они были против. Многие бродили вблизи города, мечтая быть схваченными, но некоторые получали лишь стрелу в сердце вместо желаемых наслаждений. В наше время племя Тек-Хат стало более открытым, и в Саланите живут мужчины, но традиции сильны, и есть деревни, куда нам с вами вход воспрещен. Нарушители погибают, и власти ничего не могут сделать. На островах Саланита действует строгое правило: мужчинам нельзя приближаться к запретным зонам.

Спая и Сабия Тек-Хат были поразительно красивы. Обе ростом около четырех с половиной метров, с подтянутыми, мускулистыми телами и короткой шерстью. У Спаи она была нежно-оранжевой, а у Сабии – почти белой. Эфель бы не удивился, узнав, что в ее роду были Канафены. Торб был под впечатлением от рассказа о племени Тек-Хат. Заметив, что откровенно разглядывает дам, он отвел взгляд. Внезапно Эфель поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться в месте, где живут только такие красавицы.

‒ Следующий представитель округа Коствел с самого южного острова – Реван Трай-Ол. Он член третьего великого племени. Реван был величайшим воином на островах и ему пророчили место главы племени, но внезапно он куда-то пропал. С годами причина его исчезновения выяснилась, и сейчас она здесь, в качестве одного из кандидатов на престол. Во время своих скитаний Реван стал свидетелем кораблекрушения и нашел на берегу крохотную девочку, которую удочерил и признал своей. Чтобы обезопасить ее от врагов, он перестал сражаться и сошел с тропы борьбы за власть. Он отдал всего себя воспитанию дочери, не подозревая, что ее детское сердце будет терзаться слухами о том, что именно она стала причиной отказа отца от заветной цели. И вскоре Малия, не в силах больше выносить бремя вины, упросила Ревана обучать ее боевому искусству. Годы шли, и вместе с взрослением Малии росла и ее слава. К семнадцати годам она стала лучшим воином племени, уверенно стремясь воплотить мечту отца – стать вождем. Но жажда власти, возможность стать правителем не только своего племени, но и всех торбов, изменила ее планы. Теперь Малия Пелта сидит здесь, с головой читаурга в мешке, отрубленной ее собственной рукой.

Реван Трай-Ол был исполином. Эфелю показалось, что рост его достигает пяти метров, а за его широкой спиной мог бы спрятаться Элай целиком. Казалось, Реван занимает сразу два места, настолько он был массивен. Шерсть ярко-красного цвета лишь добавляла дикости его внешнему виду, но самым удивительным были его глаза. Эфель был готов поклясться, что никогда в жизни не встречал взгляда, излучающего столько доброты и смирения. Малия же являла собой полную противоположность отцу. Не достигая и четырех метров ростом, она была тонка, как тростинка. Под ее кожей при малейшем движении играли мускулы, казалось, в ее теле не было ни грамма жира. Короткая коричневая шерсть плотно облегала ее тело, словно вторая кожа.

‒ Отец, ‒ прервал размышления Эфеля Элай. – Почему у нее другая фамилия, если она приемная дочь?

‒ Видишь ли, – начал объяснять Эгрон, – у трех племен существует негласное правило, запрещающее чужакам становиться полноправными членами рода. За всю историю было лишь несколько десятков исключений, но для этого необходимо совершить нечто экстраординарное, заслужить признание всего племени. Малия была близка к тому, чтобы получить право носить фамилию отца, став лучшим воином, но ей оставался последний шаг – победить двух сильнейших воинов из других племен. Однако борьба за корону внесла свои коррективы. Теперь все эти бойцы, лучшие из лучших, участвуют в испытаниях, стремясь стать правителем торбов. Мир намного шире, чем вы можете себе представить, – Эгрон понизил голос, чтобы его слова достигли только ушей Эфеля и Элая. – Каких бы высот вы ни достигли, никогда не смейте смотреть на врагов свысока. Даже среди торбов существуют силы, превосходящие мощь великих родов и армий. Потеря бдительности может стоить жизни.

Оба торба кивнули в знак согласия, осознавая правоту Эгрона. Эфель и сам был свидетелем поединков Пайка и Диаледа. Он был уверен, что каждый из них способен без особого труда одолеть таких гениев, как Амет или Балти, а ведь они далеко не единственные. Неисчислимое количество нераскрытых талантов скрывается в землях Аларда. Вдруг Эфель осознал, почему его отец так стремился улучшить жизнь простых граждан. Когда народ перестает тратить все силы на выживание, у него появляется энергия для созидания и саморазвития. Принадлежность к знатному роду – это еще не все. Безусловно, легче добиться успеха, имея возможности и поддержку, но именно те, кто сумел создать себя сам, способны перевернуть мир.

‒ Далее сидят Лайят и Женала Бодер, представительницы округов Тарлонд и Сехерд, где расположены северная и южная армии Мозерама, которыми командуют Жак и Хайт. Лайят и Женала – близняшки, что довольно часто встречается в роду Бодер. Лайят – жена Жака и мать Балдра, а Женала – супруга Хайта. Обе они умны и искушены в политике, что в сочетании с военной мощью их мужей делает великий род Бодер одной из главных сил союза «Хэйминум» на другом континенте.

Лайят и Женала Бодер были похожи как две капли воды. Обе невысокие, около трех с половиной метров ростом, с телами, покрытыми темно-бордовой шерстью – отличительной чертой великого рода Бодер. Разница заключалась в том, что шерсть Женалы была коротко подстрижена. Все становилось на свои места, стоило вспомнить, что Сехерд расположен в пустыне Тивод, самом жарком месте Аларда. Густая шерсть, которая веками помогала торбам не замерзнуть в пустошах Борра, в пустыне становилась настоящим проклятьем.

‒ Дальше сидят Тайат Севан и Драген Фолидер, избранники от Афелейда и Кайнерста, где дислоцируются западная и восточная армии Мозерама. Тайат является братом прошлого главы рода и уже очень стар. Драген же, хотя и выглядит молодо, является одним из самых умных и хитрых торбов, которых я знаю. В прошлом он был главой города Кайнерст и сумел наладить отличные взаимоотношения со всеми окружающими поселениями союза «Видеам». Это принесло роду Фолидер огромную прибыль, но есть один нюанс. Кайнерст, в случае нападения, почти наверняка будет уничтожен, так как направить туда подкрепление во время конфликта практически невозможно. К счастью, акисы из племен Ларг-Кое и Аймел не входят в состав союза «Видеам», поэтому море остается безопасным местом для торбов в случае войны.

Тайат Севан был действительно стар. почти полностью выцвела, уступив место серебряной седине. Четырехметровый гигант-торб восседал неподвижно, лишь изредка бросая взгляд на остальных присутствующих. Эфель прозревал в глубине его глаз бездонный колодец мудрости, накопленной за долгие годы. Дагер Фолидер, напротив, являл собой буйство молодости. Четырехметровый, с шерстью яркого оранжевого цвета, Дагер казался очень молодым даже на фоне Эфеля. Канафен не мог понять почему, но у него представитель округа Кайнерст вызывал впечатление, словно перед ним ядовитый змей, в любой момент способный на смертельный укус.

‒ Следующий – Лесицио Карлон. Он представляет округ Грайбнер, сердце которого – остров Бахар, затерянный на стыке морей Аймел и Ларг-Кое. Отдаленный и уединенный уголок, где жизнь течет своим чередом, обособленно от остального мира. Связь с материком поддерживается через Кайнерст, но влияние рода Фолидер там едва ощутимо. Благодаря своей изоляции, торбы Грайбнера предпочитают не вмешиваться в континентальные дрязги, придерживаясь политики нейтралитета. Здесь нет могущественных семей или кланов, контролирующих экономику или военные силы. Управление осуществляется советом старейшин, избираемых на три года с ограничением в два срока подряд.

Эфель внимательно изучал Лесицио Карлона, кивая в знак согласия со словами Эгрона. Он уже слышал об острове Бахар от Гхора Гарая и имел некоторое представление об этих землях. Лесицио был высок, около четырех с половиной метров, покрытый шерстью желто-оранжевого цвета. Он казался воплощением безмятежности, полулежа в кресле с закрытыми глазами, лишь изредка приоткрывая их на мгновение, словно погруженный в полудрему.

‒ Последние два члена народного собрания заслуживают особого внимания. Сразу после Лесицио сидит глава округа Бартус – Ктор Барсет. Его округ – остров Хален, самый дальний и изолированный форпост, где торбы смогли закрепиться. Хален покоится в самом сердце моря Ларг-Кое. Дальше на восток – лишь мертвые воды, которые никто не сумел преодолеть. На юге море Утапп, заселенное агрессивно настроенными акисами из союза «Видеам». За морем на западе ‒ пустыня Тивод, где единственным городом торбов является Сехерд, стоящий с обратной стороны континента. Сам остров Хален, как и Бахар, – тропический рай. Вечное лето, плодородная земля, дающая урожай круглый год, воды, изобилующие рыбой и дичью, и мирные акисы племени Ларг-Кое… Но, как известно, в этом мире не бывает абсолютной гармонии. Из-за близости к Мозераму на обоих островах сильны позиции союза "Видеам". Вражеские агенты многочисленны, и в случае войны округ Бартус может быть быстро захвачен. Добавим сюда опасных диких зверей, обитающих только на Халене и Бахаре, и мы получим отличное место для жизни, которое может быть уничтожено в любой момент времени. Они не поддерживают ни одну из сторон, храня нейтралитет, ведя отшельнический образ жизни.

Ктор Барсет, четырехметровый торб с шерстью цвета крови, казался воплощением суровости. Эфелю он показался торбом здравомыслящим, но при этом упрямым и непреклонным.

‒ Последним сидит представитель округа Терфин – Чалор Джабалон.

‒ Скрытые в горах города мятежного племени? – прозвучал вопрос Элая.

‒ Ты прав. В них проживают представители племени Джабалон. У них очень непростая история взаимоотношений с центральной властью. Сейчас они обособленно проживают в горах Терфин. Управлять этим удаленным регионом из других округов практически невозможно, поэтому было принято решение выделить их в отдельный район с высокой степенью автономии. Чалор Джабалон ‒ один из последних представителей главной ветви племени и, по совместительству, его глава. Он единственный из членов народного собрания, кто совмещает несколько управленческих должностей сразу. В горах Терфин встретить кого-либо кроме членов племени достаточно сложно, в то время как самих джабалонцев практически невозможно увидеть на равнинах. Можно сказать, что они живут отдельно, словно остров. Попытки ассимиляции предпринимались много раз, но пока не принесли должного эффекта. Я думаю, что сказывается непростая история взаимоотношений, но мы не теряем надежды. Сейчас Джабалон оправился после понесенных ранее потерь и начал попытки выйти в свет. Одним из показателей этого является тот факт, что впервые за многие годы представитель их племени принимает участие в борьбе за престол.

‒ Кто их кандидат? – заинтересовано произнес Эфель.

‒ Тебе он отлично знаком, ‒ Эгрон странно посмотрел на Эфеля.

‒ Разве? – не понял Эфель.

‒ Диалед Джабалон, представитель племени, повторивший подвиг твоего отца.

Эфеля словно ударили чем-то тяжелым по голове. Зачем Диалед скрыл своё происхождение? Зачем выдумал другую фамилию? Всё, что касалось его бывшего спутника, казалось теперь окутанным тайнами.

‒ Дядя, ты уверен?

‒ Приглядись к ним, и ты поймешь все сам, ‒ спокойно ответил Эгрон.

Эфель начал переводить свой взгляд с Чалора на Диаледа и не мог поверить своим глазам. Перед ним словно были близнецы. Чалор был чуть ниже, ростом четыре метра, и немного старше, но в остальном точной копией Диаледа. Представители племени заметили пристально изучающий их взгляд, но не обратили на это никакого внимания, проигнорировав Эфеля.

‒ Мне все это очень не нравится, ‒ тихо произнес Элай.

‒ Мне тоже, ‒ вторил ему Эфель, не спуская взгляда с Диаледа.

‒ В настоящий момент вам необходимо сосредоточиться на другом. Ты, ‒ обратился Эгрон к Эфелю, ‒ должен сделать всё, чтобы занять престол. А ты, – повернулся он к Элаю, – должен как можно больше увеличить силу и мощь своих подчиненных. Бронированный корпус велик, он не проиграет любой из армий торбов по отдельности, но его численность мала – всего двести тысяч. Каждая из армий состоит минимум из четырехсот тысяч солдат. Сын, пойми: твоя сила огромна, но не безгранична. Для каждой ситуации нужно своё решение. Не всегда уместен всадник на болгре. Иногда нужна лёгкая кавалерия, способная быстро добраться до места, или следопыты, способные выследить врага. В этом и отличие корпуса от армии – спектр задач, гибкость. Понял?

Элай сидел и, с серьезным лицом, внимал каждому слову отца. Со стороны могло показаться странным, что один капитан наставляет другого, но Эгрон оставался прежде всего отцом Элая. Капитан бронированного корпуса никак не протестовал, принимая советы Эгрона. Элай знал: отцовская мудрость, словно путеводная звезда, указывает путь к величию и славе, к которой на самом деле стремится капитан бронированного корпуса.

Глава 18

Время неумолимо приближалось к полуночи, отсчитывая последние минуты до окончания первого испытания. Эфель изучил всех членов Народного Собрания и их ставленников, но оставались еще кандидаты, не принадлежавшие к крупным политическим силам. Нельзя было терять ни секунды. Эфель решил задать мучивший его вопрос и услышал от Эгрона следующее. Всего было предусмотрено двадцать семь жетонов. В зале присутствовали восемнадцать кандидатов. Семь великих родов были представлены своими отпрысками: Эфель Канафен, Амет Канафен, Балти Пойлон, Балдр Бодер, Лойна Фолидер и Юной Севан. Каждый из них воплощал собой величие благородных домов, и их присутствие не вызывало ни у кого удивления. Далее шли кандидаты, за которыми стояли менее крупные, но все же влиятельные политические и военные силы: Дорг Фалий, Диалед Джабалон, Ролинг Бор-Хан, Сабия Тек-Хат и Малия Пелта. Их расслабленные позы говорили о том, что они тоже успешно справились с испытанием. Диалед даже сумел произвести фурор, опередив некоторых представителей великих родов. По крайней мере, так казалось всем, кроме представителей родов Аладон и Краут.

К следующим двум кандидатам Эгрон привлек особое внимание – они резко отличались от остальных. Самфолия Вальтец и Тарек Собек. Их личности поразили Эфеля. Самфолия, святая дева церкви Эйры и будущий Папа, обладала нежно-голубой шерстью и ростом чуть ниже четырех метров. Ее красота была исключительной, а на лице застыло выражение умиротворения. Тарек Собек возвышался над окружающими, достигая четырех метров сорока сантиметров. Его могучее тело покрывала густая коричневая шерсть, но главным было другое: он являлся одним из самых известных последователей религиозного культа, широко распространенного на островах Дифеа и в приграничных городах, где часто вспыхивали столкновения с врагами. Хондо, древний бог войны, забирал в свои чертоги лишь самых великих воинов, дабы повести их в бой за завоевание мира. На Целисере вера в Хондо была не особо популярна, но его поклонников можно было встретить повсюду. Многие солдаты тайно молились Хондо перед битвой, даже не являясь его ярыми последователями. В настоящее время церкви Эйры и Хондо делили между собой роль двух главных религий торбов, и между их последователями шла непрекращающаяся борьба за влияние. Церковь Эйры уже давно не пыталась открыто бороться за власть, опасаясь гнева правительства, не желавшего усиления церковников в союзе. В свете этих фактов появление двух представителей религий в качестве кандидатов казалось весьма странным.

Следующие четыре кандидата были обычными солдатами и наемниками, которым посчастливилось найти жетон и остаться в живых. Их присутствие здесь уже было показателем силы, и теперь эти торбы могли безбедно прожить остаток своих дней. Последним из представленных был Таламаций Совар. Он, пожалуй, был самым примечательным из всех собравшихся. Ростом четыре с половиной метра, с густой коричневой шерстью, Таламаций происходил из небольшой деревни у леса Планина на Мозераме. Сын кузнеца, он провел всю жизнь у горнила, куя инструменты и оружие. Каким-то чудом ему удалось получить жетон, и, взяв молот, Таламаций отправился в пустоши Борра. Казалось, сами небеса благоволили торбу, ведь стоило ему высадиться в Акре, как он обнаружил раненого читаурга неподалеку и убил его. Таламаций первым прошел испытание и прибыл в Торбинд. Разведка всех великих родов, армий и округов пыталась выяснить, кто за ним стоит, но все пришли к выводу, что он – обыкновенный торб, который, полагаясь лишь на свою силу и удачу, сумел пройти первое испытание.

Оставалась последняя минута до полуночи, когда дверь в зал внезапно распахнулась, и внутрь вошел торб. Эфель не знал его, но по окровавленному мешку в его руке сразу понял, что это еще один кандидат. Вошедший был ростом четыре метра, а его тело покрывала шерсть цвета золота. С гордо поднятой головой он прошел через весь зал и сел за свободный стол. Эфель хотел спросить у Эгрона, кто это, но, обернувшись, увидел его изумленное лицо.

‒ Не может быть … ‒ тихо прошептал глава королевской гвардии.

‒ Отец, ты знаешь его? – спросил Элай, видя потрясение Эгрона.

‒ Да, да, ‒ тихо, с трудом выговаривая слова, ответил Эгрон, – многие из присутствующих знают Гисаса.

Эфель и Элай не успели больше ничего спросить, как услышали бой часов. Полночь.

‒ Время истекло, – отрезал Лойд Краут. – Первое испытание объявляю завершенным.

Все присутствующие мгновенно стали серьезнее. Кто-то из торбов, что сейчас сидели в зале могли стать следующим правителем. Осознание того, что кто-то из присутствующих торбов вскоре взойдет на трон, вызывало трепет. Эфель заметил, как по лбу одного из стражников, встретившегося с ним взглядом, предательски струится капля пота.

‒ Меня зовут Лойд Краут, ‒ огромный торб вышел из-за стола и встал посреди зала, лицом к кандидатам. – Я глава великого рода Краут и корпуса стражи правопорядка. Поздравляю всех, кто выстоял и вернулся сюда с триумфом. Тем же, кто не сумел выполнить задание, – взгляд Лойда скользнул по торбам, не добывшим голову читаурга, – не стоит отчаиваться. В данный момент в зале девятнадцать кандидатов из двадцати семи. Силами правопорядка обнаружены семь жетонов и их павших владельцев. Судьба одного кандидата и его жетона до сих пор неизвестна. Я говорю лишь о последних обладателях жетонов. Общее число смертей среди кандидатов – сто двадцать четыре торба.

По залу прокатился вздох потрясения. Столько молодых, сильных воинов пали в безжалостной борьбе за престол, не сумев преодолеть даже первое испытание.

‒ И это лишь подтвержденные потери, – продолжил Лойд, дождавшись, пока стихнет волнение. – Общее же число убитых в сражениях и сгинувших в пустошах приближается к пяти сотням.

Эфель поежился от этих слов. Его путь не был легким: продажные стражники, дикие звери, банда разбойников, ледяная буря, охота на читаурга, предательство, от которого его спас ценой своей жизни друг. Но, услышав о стольких смертях, он осознал, что другим пришлось пройти через еще более тяжкие испытания. Эфель понимал, что озвученная цифра не окончательна. Многие смерти остались неучтенными. Он догадался, что пропавший кандидат – это Пайк, погребенный в запретной зоне, куда почти невозможно попасть и откуда практически нереально выбраться живым. Убитые разбойники и стражники, скорее всего, также не вошли в скорбный список жертв первого испытания.

‒ Каждый выживший – уже счастливчик, – продолжал Лойд. – Гордитесь собой и несите свою ношу с высоко поднятой головой, живя за каждого сына и дочь нашего народа, отдавших жизни за процветание окружающих. Почтим их память минутой молчания.

В зале воцарилась звенящая тишина. Эфель видел Диаледа, застывшего с каменным лицом, отдающего дань уважения памяти Пайка, которого он сам же и убил. Ярость вскипела в груди Эфеля, и ему стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не броситься на него.

‒ – произнес Лойд, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом отодвигаемых кресел. – Сегодня Народное Собрание соберется, дабы подвести черту под первым испытанием и выбрать достойных для следующего этапа. Прежде всего, необходимо подтвердить ваши успехи. Менторами в сегодняшних прениях выступят уважаемые члены Народного Собрания, – Лойд обвел жестом сидящих за его спиной. – Им будет дано право разрешать любые спорные вопросы, которые могут возникнуть среди нас. Итак, приступим.

Лойд Краут начал вызывать кандидатов одного за другим. Каждый претендент должен был предстать перед Собранием и предъявить голову читаурга в качестве доказательства своей силы. Первым был вызван Амет Канафен. Он вышел, молча продемонстрировал трофей и, не проронив ни слова, вернулся на свое место. Вскоре все представители великих родов, за исключением Эфеля, подтвердили свое право на участие, представив добытые трофеи. Пропустив Эфа, Лойд продолжил вызывать остальных кандидатов. Процедура была монотонной и лишенной каких-либо неожиданностей. Наконец, настала очередь кандидата, которому не удалось добыть читаурга. Было видно, как ему неловко под пристальными взглядами окружающих, но, переборов смущение, он все же поднялся.

‒ Не стоит стыдиться своих неудач, ‒ успокаивающе произнес Лойд. – И никогда не смотрите свысока на тех, кто оступился. Судьба изменчива, и вчерашний неудачник завтра может решать тысячи судеб. Опыт не бывает исключительно положительным, как бы нам этого ни хотелось. Каждый из вас слышал поговорку, что дурак учится на своих ошибках, а умный – на чужих? – Лойд говорил серьезно, внимательно глядя в лица претендентов. – К сожалению, с высоты прожитых лет могу с уверенностью сказать, что лишь немногие способны следовать этому правилу, но даже они сталкиваются с моментом, когда бремя принятия решений ложится исключительно на их плечи, и примеров больше нет. Совершить ошибку не страшно. Гораздо страшнее отказаться от возможности из-за страха и даже не попытаться. Порой ужас сковывает нас, лишая возможности получить то, что мы по праву заслуживаем. Зачастую лишь один шаг отделяет нас от триумфа. Шаг, который мы не делаем, потому что кто-то твердит, что это невозможно, или что вы хуже других. Я хочу сказать, что эти гордые сыны и дочери нашего народа сделали этот шаг. Они попытались и заслужили за это похвалу и почет.

Торб, до этого момента стоявший с опущенной головой, расправил плечи и гордо вскинул подбородок, внимая словам главы рода Краут. Эфель почувствовал, как внутри него разгорается неясный огонь. Вскоре торб вернулся на свое место.

‒ Прошу выйти следующего кандидата, - сказал Лойд, обращаясь в зал. Вскоре один за другим вышли трое кандидатов, не сумевших добыть голову читаурга. Но, в отличие от первого, они шли с высоко поднятыми головами, словно речь Лойда вдохнула в них новую жизнь.

‒ Прошу выйти Диаледа Джабалона, ‒ прозвучал голос Лойда. Торб, которого вызвали, недолго думая, встал из-за стола и направился к центру зала, неся в руке окровавленный мешок. До этого момента все представленные головы принадлежали молодым читаургам, чей рост колебался от пяти до восьми метров. Диалед же нес голову взрослого, десятиметрового зверя, что выгодно отличало его от остальных. Когда Торб подошел к Лойду и поднял трофей над головой, в зале раздались изумленные вздохи. Эфель знал, что взрослые читаурги обитают лишь в землях, охраняемых вечной снежной бурей, и это был редчайший случай, когда кто-либо видел их в живую.

‒ Позвольте узнать, ‒ внезапно произнес Скат Бор-Хан, – как вам удалось в одиночку одолеть этого зверя? И где вы сумели найти его? Насколько я помню, встретить взрослого читаурга можно лишь в глубинах полуострова Реу, но никто не знает, какие тайны хранит этот край вечных снежных бурь. Известно лишь об одном, кто сумел вернуться оттуда, но и он не поведал никакой информации.

‒ Неужели достопочтенный Скат ставит под сомнения честность представителя моего племени? – Чалор Джабалон повернул голову к Скату Бор-Хану. – Диалед добыл этого читаурга благодаря своей силе и удаче. Он скитался в одиночестве по пустошам Борра, сражаясь с непогодой, разбойниками и дикими зверями, когда увидел парящего в небе читаурга. Проследив за ним до небольшой горной гряды, он сумел обрушить на зверя своды пещеры, в которой он жил, и забрать свой трофей. Никто, кроме короля Эничена, не сумел выбраться из края вечных бурь, поэтому не стоит задавать Диаледу вопросы, на которые он не сможет ответить.

В этот момент Эфель несказанно удивился. Торб совершенно не понимал, почему Диалед утаил тот факт, что он бывал внутри бури. Его отец тоже бывал там, но ничего не рассказал об этом никому, даже Эгрону, унеся эти знания с собой в могилу. Эфель решил, что лучшим решением будет умолчать о том, где он нашел Самсета.

‒ Эта голова – главное доказательство моих сил и способностей, – Диалед не стал ждать, пока кто-то еще поставит под сомнение его право на участие в испытаниях. – Команда, отправленная по моим следам, не нашла ничего подозрительного. Может быть, кто-то хочет усомниться в способностях солдат рода Краут, которые занимались этим. Если это так, то я попрошу сомневающихся лично выйти и проверить мои силы. Только знайте, что бой будет подобен тому, на который я шел, когда преследовал короля севера. Либо триумф, либо смерть.

Диалед достал из-за спины огромный двуручный меч и, уперев его острием в пол, замер в ожидании. Эфель знал, что владение мечом – не его стихия. Истинная сила Диаледа сокрыта в умении сражаться с помощью серпов и обоюдоострой косы. Все это было лишь театральным представлением, разыгранным искусным актером из племени Джабалон. И, как и ожидалось, никто не осмелился принять вызов, и Диалед, забросив меч за спину, невозмутимо вернулся на свое место.

‒ Прошу следующего кандидата выйти, ‒ произнес Лойд, указывая рукой на Эфеля. Торб поднялся и, сохраняя невозмутимость, направился к центру зала. В руках Эфеля не было ничего, что могло бы ускользнуть от пристальных взглядов собравшихся.

‒ Если это будет голова, которая сумела поместиться в кармане, то стоит задуматься о честности таких состязаний, ‒ с самодовольной усмешкой произнес Балти Пойлон, окинув Эфеля взглядом, полным превосходства. Оглядев окружающих, Эф увидел в глазах еще нескольких присутствующих насмешку.

‒ Не стоит заставлять нас ждать, ‒ Амет Канафен снисходительно улыбнулся. – Кузен, неужели у тебя хватило духу вернуться побежденным? Как же сильно дети отличаются от своих родителей… Печальное зрелище.

‒ Дорогой Амет, ‒ с улыбкой ответил Эфель, – порой самое большое горе в том, насколько отчаянно дети стремятся походить на своих родителей, даже когда стремиться, в сущности, не к чему.

Эфель улыбался, не отводя взгляда от Амета. Торбы в зале чувствовали себя неловко. Семейные раздоры не были редкостью, трудно было найти великий род, где не плелись бы интриги и не велась борьба за власть, но все это обычно скрывалось в тени. Любая открытая вражда ослабляла род, поэтому столь явное противостояние наследников было в новинку.

‒ Успокойтесь, ‒ с доброй улыбкой обратился к двум торбам Эмилио Канафен. – Молодая кровь – это всегда захватывающе. Я безумно рад видеть тебя живым. Не важно, что ты не справился с испытанием. Твое возвращение – уже награда.

Со стороны могло показаться, что Эмилио действительно переживал за племянника, но Эфеля нельзя было так просто одурачить.

‒ Благодарю, дядя. Для моего сердца ваши слова словно мед, но я посмею обмануть ваши ожидания. Голова читаурга доставлена мною в Торбинд и сейчас находится в этом зале, ‒ Эфель изобразил самую искреннюю улыбку, на которую только был способен.

‒ Тогда покажи её и хватит устраивать комедию. Здесь тебе не цирк, ‒ недовольно произнес Догал Пойлон, отец Балти.

‒ Как скажете, ‒ кивнул ему Эфель, и громко произнес. ‒ Самсет!

Читаург, до этого момента мирно лежавший на полу, скрытый тканью и спинами торбов, среагировал с молниеносной скоростью, словно ждал этой команды. Он вскочил и в два прыжка оказался рядом с Эфелем. Маскировка скрывала его истинный облик, поэтому никто не предпринимал никаких действий, но многие насторожились и потянулись к оружию, готовые в любой момент вступить в бой. Эфель заметил реакцию торбов и неспешно принялся снимать с Самсета прикрывавший его плащ. Словно нарочно нагнетая обстановку, он делал это невероятно медленно. Постепенно обнажая тело чудовища, Эфель следил за лицами окружающих. Торбы мрачнели. Кандидаты, до этого расслабленные, потянулись за мечами. И когда Самсет предстал перед собравшимися во всей своей красе, зал наполнился криками ужаса.

‒ Читаург!

Воины схватили оружие и вскочили со своих мест. Остались на месте только представители рода Аладон.

‒ Что за вопиющее поведение! ‒ заверещал Тарпен Кларп. – Убейте этого зверя!

Некоторые из присутствующих двинулись на Самсета, который, избавившись от надоевшей маскировки, довольно урчал, сидя рядом с Эфелем. Однако, представители великих родов и сами кандидаты благоразумно остались на местах. Они слишком хорошо знали, на что способен даже юный читаург.

‒ Не стойте столбами! Хватайте его! ‒ взвизгнул Паний Пойлон, до этого хранивший молчание. Стражники, словно по команде, ринулись к Самсету. Внезапно Эфель выхватил из-за спины огромную секиру.

‒ Я бы не действовал так опрометчиво, ‒ спокойно произнёс торб, вставая перед читаургом, словно живой щит. – Иначе я не отвечаю за последствия.

‒ Да что ты возомнил о себе! ‒ не унимался Тарпен. ‒ Привести монстра на собрание!

‒ Я лишь выполнил условия испытания, ‒ Эфель улыбнулся и посмотрел на Тарпена, как на дурака.

‒ Надо было принести голову читаурга, как доказательство своей силы, – ледяным тоном возразил Алаций Праун, с фирменной улыбкой на лице.

‒ Именно! ‒ почувствовав поддержку, Тарпен разъярился еще больше. ‒ Немедленно убей эту тварь, иначе ты не будешь допущен до следующего испытания!

‒ Уважаемый представитель округа Картхол, ‒ улыбка исчезла с лица Эфа. – Вы уверены, что имеете право решать это в одиночку?

Тарпен побагровел от злости.

‒ Да как ты…

‒ Молчать, ‒ одним словом прервал его Эфель. – Ты представитель народного совета, но это не дает тебе право разговаривать таким тоном с главой ветви великого рода и кандидатом на престол. Не забывайся. Иначе мне не останется иного выбора, кроме как вызвать вас на поединок до смерти.

Тарпен готов был взорваться от ярости, но слова Эфеля, словно ледяной душ, отрезвили его, напомнив кто он есть на самом деле. Трус. Он был готов часами унижать и издеваться над слабыми, но стоило ему почувствовать, что он больше не доминирует, как тут же замолкал и старался не привлекать к себе внимания. Тарпен слишком дорожил своей жизнью, чтобы подвергать её тихий и размеренный ход какой-либо опасности.

‒ Возможно, лорд Тарпен Кларп и выразился достаточно резко, ‒ вкрадчиво произнёс Палий Фарон, подключаясь к разговору, – но его вполне можно понять. Увидеть одно из самых опасных созданий Аларда перед собой, в замкнутом помещении… Это стало шоком для многих из нас и не отменяет того факта, что лорд Эфель подверг жизни всех присутствующих неоправданному риску.

Некоторые из присутствующих начали поддакивать словам Палия, явно услышав в них логику.

‒ Не знал, что торбы стали настолько изнеженными, что боятся собственной тени, – Эфель презрительно скривил губы. – А как же каждый из кандидатов, что сейчас сидят здесь вместе с вами, буквально считанные недели назад сражавшиеся против зверей куда больше и страшнее того, что сейчас сидит перед вами? Как же наши соплеменники, что каждый день рискуют жизнью в пустошах Борра, добывая ресурсы, дабы вы могли наслаждаться всеми благами цивилизации? Стоит ли вспоминать наших предков, веками живших в тяжелейших условиях, воспитывая в себе тот самый стержень, что позволил торбам стать народом величайших изобретателей, творцов и воинов? Посмотрите на себя, вы, не видевшие ничего опаснее такого же труса, что бьётся с вами в показательном поединке. Удивительно, до чего же скатился великий народ севера, так долго прозябая в неге и достатке.

Эфель сам не знал зачем сказал все это. Этими словами он лишь оттолкнул от себя возможных союзников, но торб знал, что, если бы была возможность вернуться в прошлое, он бы произнёс каждое слово в точности так же.

‒ Во мне говорит даже не отвращение к вам, ‒ не унимался Эфель. – Тем, кто пользуется благами, словно паразит, не давая ничего взамен. Мне противно от того, что раньше я был таким же, как вы. Оболочкой, совершенно пустой внутри. Ха! Вы упиваетесь властью, пока можете, но я могу сказать вам: когда я сяду на престол, дни беззакония закончатся, и никто не избежит правосудия! Лорд Краут, могу я попросить вас? – прервал свою речь Эфель.

‒ Да, – Лойд, стоявший всё это время рядом, расплылся в улыбке.

‒ Я прошу вас повторить правила испытаний для борьбы за престол.

– Ха! Конечно. Кандидату необходимо отправиться в одно из самых опасных мест в мире и добыть голову правителя этих земель, дабы доказать свою силу, – с довольным видом произнёс глава рода Краут.

‒ В законе ни слова не сказано об убийстве зверя. Мне было необходимо предоставить голову короля севера, как доказательство моей силы, – голос Эфеля становился всё громче и отчётливее. – Вот она. Прямо перед вашими глазами. Тот самый король сидит перед вами. Или вы действительно думаете, что он просто так пошёл за мной? Каждый должен понимать, что читаург не подчинится слабому, а те, кто считают иначе, могут прямо сейчас подойти и попробовать сделать это.

Эфель обвел взглядом собравшихся. В одних глазах плескался гнев, в других – нескрываемый интерес. Кто-то стыдливо отводил взгляд, избегая встречи. Но никто не вышел вперед.

‒ Как я и думал. Теперь никто не хочет поставить под сомнение тот факт, что я выполнил условия испытания?

В ответ – лишь тишина. Довольно усмехнувшись, Эфель направился к своему месту. Самсет, лениво потянувшись, последовал за ним, вальяжно устроившись на полу у стола и время от времени оглядывая присутствующих торбов.

‒ Действительно, история любит повторяться, ‒ Чалор Джабалон прервал тишину. – Отец, первым добывший взрослого читаурга, и сын, первым его приручивший. Любопытно, не правда ли?

‒ Эфель, ‒ обратился к нему Ктор Барсет. ‒ Ты уверен, что твой читаург безопасен для окружающих? Ты продемонстрировал, что зверь слушается тебя, но это все же крайне опасное существо. Допустить, чтобы читаург разгуливал по городу, было бы непростительной халатностью. Ты берешь на себя полную ответственность за него и за все его действия?

‒ Конечно, ‒ не думая не секунды ответил ему Эфель.

‒ Отлично, ‒ Калиций Фалий бросил взгляд на торба, уже занявшего свое место, – но у меня есть вопрос. Где ты встретил читаурга? Он еще слишком молод, чтобы странствовать в одиночку.

‒ В вечной буре, ‒ слова Эфеля заставили всех в зале замолчать.

‒ Не стоит так шутить, ‒ сказал Брит Севан. – Ты говоришь про запретные земли, откуда не возвращаются живыми.

‒ Посмею возразить, ‒ Эфель посмотрел на Брита. ‒ Одно исключение вам всем известно.

‒ Исключение, ‒ не отступил глава рода Севан. – Ты сказал все совершенно верно. Тысячи наших соплеменников нашли свой конец в тех землях, и теперь ты утверждаешь, что не только вернулся оттуда живым, но и сумел приручить читаурга.

‒ Возможно, вы не совсем верно меня поняли, лорд Брит. Позвольте мне пояснить, – Эфель поднялся со своего места. – Странствуя по пустошам Борра, я столкнулся со множеством опасностей. Холод, дикие звери и, конечно же, разбойники. Однажды на меня вышла целая банда.

‒ И ты конечно же сбежал, ‒ с усмешкой произнес Балти.

‒ Лишь безумец бросится в бой, зная, что обречен на гибель, – спокойно ответил Эфель. – Меня преследовали долгие часы. Мой болгр выбился из сил и больше не мог двигаться. Оставив его и большую часть снаряжения, я бросился вперед, спасая свою жизнь. Когда силы уже почти иссякли, бандиты прекратили преследование и с улыбками наблюдали, как я приближаюсь к снежной буре. Понимая, что, если останусь, точно погибну, я ринулся в метель. Оказавшись внутри, я потерял всякое направление и начал бесцельно блуждать в снежном аду. Но это было не главное. Вскоре кто-то начал на меня нападать. Снег слепил глаза, и с каждой секундой сил оставалось все меньше. Не буду описывать вам весь бой, но чудом мне удалось одолеть читаурга. Склонившись над поверженным врагом, я приготовился нанести последний удар, но силы покинули меня, и сознание погрузилось во тьму. Я не могу объяснить дальнейшие события иначе, чем чудом, но, когда я очнулся, я уже не был в буре, а читаург, который совсем недавно был готов убить меня, сидел рядом.

‒ Действительно, чудо, ‒ произнес Чалор Джабалон со странным светом в глазах.

‒ Остался последний кандидат, ‒ произнес Лойд, спасая Эфеля от дальнейших расспросов. – Прошу тебя выйти.

Торб поднялся со своего места и направился к центру зала. Эфеля насторожило то, как многие на него смотрели. Даже Эгрон не сводил с него глаз. Внезапно глава рода Аладон подозвал к себе Абона и Кофра.

‒ Будьте готовы в любой момент защитить Гисаса, ‒ тихо произнес Эгрон и снова вернулся к наблюдению за происходящим.

Гисас Шер вышел и достал из мешка голову читаурга, явно убитого не так давно. Некоторые из членов собрания явно не скрывали своей радости, в то время как представители великих родов сидели с нахмуренными лицами.

‒ Так и будем продолжать делать вид, что ничего не происходит? – громко произнес Бохор Пойлон неотрывно следя за Гисасом.

‒ Мы очень долго тебя искали. Видимо, пустоши – действительно лучшее место для беглецов, – добавил Эмилио Канафен. Эфель с каждой секундой все больше терял нить происходящего. Создавалось впечатление, что прохождение испытания отошло на второй план.

‒ К счастью, удача оказалась на моей стороне, ‒ оскалился торб.

‒ Неужели ты наивно полагаешь, что мы позволим тебе так просто уйти, раз уж ты соизволил появиться здесь? – процедил Свейт Лициа, в его голосе звенела сталь.

‒ Неужели вы посмеете меня задержать? – Гисас нарочито небрежно пожал плечами, но Эфель видел, как напряжены мышцы торба в ожидании броска.

‒ Может, кто-нибудь соизволит объяснить, что здесь, черт возьми, происходит? – рявкнула Лойна Фолидер, как всегда, не выбирая выражений. Кандидаты, словно один, кивнули в знак поддержки. Даже Эфель не смог удержаться.

‒ Не думаю, что стоит, ‒ мрачно произнес Жак Бодер, до этого хранивший молчание.

‒ Поддерживаю, ‒ вторил его брат Хайт.

Главы родов Канафен и Пойлон поддержали Жака.

‒ Долго вы еще собираетесь опекать их, словно маленьких детей? – внезапно голос Севии Краут раздался в зале. – Или вы думаете, что таким образом убережете их? Не смешите меня. Каждый из них может стать правителем, способным повести за собой народ. Кандидаты, не прошедшие испытание, прошу вас покинуть зал. Род Краут вознаградит вас по достоинству.

Торбы, провалившие испытание, было, хотели возразить, но, встретив предостерегающий взгляд Лойда, осеклись и направились к выходу. Вскоре в зале остались лишь прошедшие кандидаты, члены их фракций и члены народного собрания.

‒ Каждый из оставшихся здесь торбов – будущее нашего народа. Они должны знать правду, с которой им рано или поздно придётся столкнуться, – продолжила Севия Краут, обводя взглядом собравшихся.

‒ Хватит разводить здесь балаган! Давайте просто схватим его! ‒ воскликнул Догал Пойлон указывая на Гисаса.

‒ Я кандидат на престол. Законы предков охраняют меня, ‒ усмехнулся Гисас, делая шаг в сторону Лойда.

‒ Есть вещи важнее законов, ‒ прорычал Свейт Лициа, поднимаясь со своего места.

‒ Я бы был аккуратней в выражениях, ‒ холодно отрезал Лойд Краут, вставая перед Гисасом. – Кем бы он ни был, сейчас его защищают заветы предков. Сделав исключение однажды, мы запустим цепную реакцию, которую уже не сможем остановить. Каждый раз найдётся причина, чтобы обойти закон. И мы не успеем оглянуться, как скатимся в анархию, и всему придёт конец. Мой род оберегал законы предков с момента объединения нашего народа и не перестанет этого делать, пока я, Лойд Краут, являюсь его главой.

‒ Успокойтесь, ‒ Эгрон поднял руку, обращая на себя внимание. – Я считаю, Севия права. Им всё равно придётся столкнуться с этим рано или поздно. Так давайте сделаем это сейчас.

После долгих препирательств и ожесточенных споров главы великих родов наконец пришли к соглашению. Лойд начал рассказ, повествуя о деталях войны, унесшей жизнь Эничена, и о таинственным образом уничтоженных патрулях. Но важнее всего был тот факт, что виновные так и не были найдены. Враги не оставили никаких следов и свидетелей. По крайней мере, такова была официальная версия.

‒ Единственный выживший, что уцелел волею судьбы, сейчас находится перед вами, ‒ Гисас Шер одарил присутствующих улыбкой, склонившись в легком поклоне.

‒ Зачем ты сбежал? – непонимающе спросил Эфель.

‒ Этот вопрос волнует многих, ‒ согласился Лойд. – Мы обнаружили тела всех, кроме твоего. Списав твое исчезновение на досадную случайность, поиски прекратили. Каково же было наше изумление, когда месяц спустя мы получили известие, что тебя видели в ущелье Драфер.

‒ И поэтому вы отправили за мной погоню.

‒ У нас не было выбора, ‒ произнесла Севия Краут. – Ты – единственная нить, способная привести нас к разгадке случившейся трагедии.

‒ Я не нить, ‒ тут же ответил ей Гисас. – В тот день у меня были проблемы с животом. Я отошел от лагеря, и вдруг – шум, крики… Все произошло в мгновение ока. Когда я вернулся, живых не осталось. Никто даже не успел ничего сделать! Я не видел убийцу, но знаю наверняка – он не пощадит и меня. Скрываться вечно я не намерен, а потому у меня лишь один путь к долгой жизни – стать королем и обрести защиту всего народа.

По залу пронесся вздох изумления. Это была самая глупая и невероятная причина бороться за трон, что они слышали.

‒ То есть ты хочешь сказать, что отправился на верную смерть, пытаясь убить читаурга, при этом скрываясь от всех и вся, чтобы спокойно жить? Гисас, не находишь ли ты, что в твоих словах слишком много противоречий? – резонно заметил Реван Трай-Ол.

‒ Я не собираюсь вам что-либо доказывать, ‒ отрезал Гисас. – В данный момент я кандидат на престол и нахожусь под всеобщей защитой.

‒ Почему ты решил, что враги не решат убить тебя, как только ты покинешь этот зал? – не унимался Реван.

‒ Вы не позволите, – с самодовольной улыбкой Гисас обвел взглядом присутствующих. – Во-первых, вы мне не поверили и, дабы я не сбежал, приставите целую армию для слежки. Во-вторых, не стоит забывать о моем статусе. Убийство кандидата в столице бросит такую густую тень на каждого из вас, что потомки проклянут ваши имена, стремясь смыть позор, который вы навлечете на свои семьи.

‒ Но никто не сможет тебя защитить во время испытания, ты понимаешь это? – уточнил Чалор Джабалон.

‒ Можете не беспокоиться, ‒ отмахнулся от него торб. – Я умею исчезать. Вам ли не знать.

Некоторые из присутствующих пытались продолжить расспрашивать Гисаса, но натолкнулись на глухую стену. Торб раз за разом повторял одно и тоже, ни на букву, не отступая от рассказанной истории.

‒ Садись, ‒ бросил Лойд, и довольный Гисас поспешил занять свое место.

‒ Я поздравляю всех прошедших первое испытание, ‒ объявил Лойд, дождавшись, когда в зале воцарится тишина. – Вы совершили подвиг, достойный величайших сынов и дочерей нашего народа. Ваши имена навечно вписаны в историю, как и имена тех, кто пал в этой борьбе. Но не спешите почивать на лаврах, ибо впереди вас ждут новые испытания. Прошу вынести куб.

По слову команды двери распахнулись, и двое торбов внесли в зал черный мраморный сосуд. Эфель сразу узнал его – именно из него в Борре Севия извлекла листок с местом первого испытания.

‒ Дядя, как думаешь, что нас ждет на этот раз? – прошептал Эфель.

‒ Ничего хорошего, ‒ моментально ответил ему Эгрон. – Место может быть абсолютно любым, но там точно будет подстерегать смерть.

‒ Неужели есть что-то опаснее читаургов и леденящей стужи?

‒ Ты даже не представляешь, насколько, – Эгрон покачал головой. – В этот раз вам еще повезло. У читаургов выдался плодовитый год, и в пустошь выгнали множество молодняка. Не случись этого, история моего посвящения могла бы повториться. Ты же знаешь, какая опасность таится в буре. А теперь представь, что сотни торбов устремятся туда. Все читаурги слетятся на этот пир, и никакая удача вас не спасет. Зачастую опасна не сама местность или ее обитатели, а их смертоносный симбиоз. Возьмем, к примеру, читаурга – идеальную машину для убийства в снежной пустыне. Помести его в лес, и он уже не будет столь грозным хищником. Деревья помешают ему преследовать жертву в полете и на земле. То же самое касается и остальных существ.

Эфель понимающе кивнул и вновь обратил свой взор на Лойда, который направился к кубу.

‒ Я надеюсь, что никто не будет против, если и в этот раз испытание определю я? – спросила Севия Краут, обводя взглядом собравшихся.

‒ Для нас это огромная честь, — тут же отозвался Жак Бодер.

‒ Ваша рука приносит удачу нашим кандидатам, — поддакнул Мандр Фолидер.

Эфель хотел возразить, что далеко не всем повезло, вспомнив Пайка и сотни других жертв, которых забрали пустоши, но успокоился и проглотил слова возмущения.

‒ Отец, а локации заменили после прошлого раза? – спросил Элай.

‒ Нет, ‒ Эгрон покачал головой и замолчал. Глава рода Аладон хотел рассказать сыну правду, но чувствовал, что еще не время. Они с Лойдом и Севией приняли решение не распространяться по поводу меченного листа, который должен был вытянуть Белин Загстер, ныне почивший глава города Борр. Неизвестно кому можно было доверять. Каждый в этом зале сейчас был под подозрением Эгрона, и капитан королевской гвардии ничего не мог с собой поделать. Севия тем временем приблизилась к кубу. Зал замер в предвкушении. От случайного выбора зависела судьба шестнадцати торбов. Ведь кандидаты на престол, за редким исключением, были будущими главами родов, предводителями племен, капитанами армий и корпусов. Их гибель – сокрушительный удар по шаткому равновесию власти. Лицо Севии оставалось бесстрастным, словно у искусно сделанной куклы. Ни единый мускул не дрогнул, пока капитан тайной полиции медленно перебирала листы в недрах мраморного куба. Наконец, рука замерла. Севия извлекла заветный кусок бумаги.

‒ Острова Дифеа, ‒ как гром среди ясного неба прозвучал голос Севии, ‒ саликам.

Зал взорвался гулом голосов, зазвучавшими со всех сторон. Никто не заметил улыбку на лице Эгрона, появившаяся в момент, когда Севия опустила руку внутрь куба. Образовав союз, главы великих родов Краут и Аладон пришли к выводу, что не стоит убирать меченный лист из куба. Теперь они могли обратить ситуацию в свою пользу.

Время гона саликамов закончилось, и теперь встретить группу было практически невозможно. К тому же сезон извержений подошел к концу и на островах наступило затишье. Лучшее время выбрать было практически невозможно. Через считанные месяцы самки начнут усиленно искать пищу. В это время границы между территориями стираются и нередко можно увидеть охотящихся вместе зверей. Лишь самцы все так же продолжают бродить в одиночку, но внезапное появление самки в любое мгновение превращает пребывание в диких землях в игру со смертью. Не стоит питать иллюзий, что испытание превратится в легкую прогулку. Даже одинокий саликам – одно из самых опасных существ Аларда. Читург, конечно, превосходит саликама размерами, но встреча со взрослой особью – событие почти невероятное, если не отважиться на путешествие в земли, объятые вечными снежными бурями. В пустошах встреча с читургом – скорее досадное исключение, нежели правило, ведь это все еще достаточно редкий зверь. Саликамы же, напротив, бороздят острова Дифеа повсеместно, занимая вершину пищевой цепи и видя во всем живом лишь потенциальную добычу. Не щадят они даже сородичей. Нередки случаи, когда взрослые особи безжалостно расправлялись с подростками и детенышами, избавляясь от конкурентов.

Архипелаг Дифеа состоит из множества островов, но территория, пригодная для обитания саликамов, невелика по сравнению с землями, населенными зверями на континенте. Бывали случаи, когда во время особо яростных извержений от целых островов не оставалось ничего живого. Тысячи зверей в панике бросались в море или погибали под градом огненных камней, извергающихся из глубин земли. Такие катастрофы становились настоящим испытанием на выживание. Приплывая на другие острова, саликамы начинали ожесточенную борьбу за территорию и пищу, что приводило к кровопролитным столкновениям между коренными обитателями и пришельцами. К тому же, несмотря на окончание сезона повсеместных извержений, вулканы не спешили успокаиваться. Многолетние наблюдения показали, что отдельные выбросы будут происходить и впредь. Местные жители привыкли к этой опасности и знали, как вести себя в случае чего, но кандидатам придется нелегко. И все же, несмотря на риски, лучшего времени для проведения испытания на островах Дифеа было не найти. Если бы кто-то узнал, что род Краут намеренно выбрал эту локацию, разразился бы нешуточный скандал, но, к счастью, эта информация тайной. Меченный лист будет уничтожен после окончания собрания, и правда о случившемся канет в Лету.

‒ Теперь необходимо обговорить детали предстоящего испытания, – прогремел голос Лойда, прервав всеобщую гулкую беседу. – Начиная с этого дня, каждому из вас предоставляется шестьдесят дней на отдых и подготовку. По истечении этого срока вы должны будете отправиться на место проведения испытания. Выбор острова остается за вами, но ваша задача – одолеть правителя западных земель и предоставить его голову в качестве доказательства победы. И дабы не возникало недопонимания, сразу скажу: если кто-то из вас решит притащить сюда саликама, необходимо будет сообщить об этом заранее, – глава рода Краут с лукавой улыбкой взглянул на Эфеля, который смущенно опустил глаза. – В этом испытании будет действовать особое правило. Читурги – существа крайне редкие, и за все время не было зафиксировано ни одной встречи со взрослой особью за пределами великой бури. Все читурги, населяющие пустоши, – это подростки. Данный факт позволил нам снять ограничения на выбор поверженного зверя. С саликамами ситуация иная. Эти звери многочисленны и не заботятся о потомстве, поэтому встретить детеныша или подростка не составит труда. Чтобы испытание не оказалось слишком простым, нашими предками было принято решение: добыть взрослого зверя.

Услышав озвученный факт, некоторые не смогли скрыть разочарования. Кое-кто из присутствующих уже мысленно представлял, как одолев детеныша, тут же помчится обратно на континент, дабы заявить о своем триумфе.

‒ На прохождение испытания вам отводится три с половиной месяца, или сто семь дней. Вы можете отправиться на острова хоть сейчас, но итоги будут подведены ровно через пять с половиной месяцев, считая с этого дня. Встреча состоится в Вейтране. Желаю всем удачи.

Этой фразой Лойд подвел черту под собранием. Присутствующие постепенно начали расходиться. Кто-то уходил в одиночестве, кто-то сбивался в оживленные группы. Эфель сразу же отыскал взглядом Диаледа и заметил, как тот вместе с Чалором покидает зал. Никто не мог даже представить, каких усилий Эфелю стоило сдержаться. К Гисасу Шеру, все еще неподвижно сидевшему на своем месте, подошел Лойд и увел его вместе с семьей.

‒ Они обеспечат ему защиту, – пояснил Эгрон, заметив недоумение в глазах Эфеля. – Гисас был прав. Даже если он ничего и не видел, те, кто уничтожил патрули, не остановятся. Этот торб – живой указатель, и любой, на кого он укажет, вместе со своей семьей, станет главным врагом нашего народа. Убийцы не могут этого допустить, поэтому на него будет вестись охота. Род Краут – лучшая защита в данном случае, так что не стоит беспокоиться.

‒ А что насчет Таламация? – спросил Элай, заинтересовано смотря на кандидата.

‒ Этого я не знаю, – пожал плечами Эгрон. – Думаю, ему предоставят хороший номер в гостинице.

‒ Не пристало такому воину жить в гостинице, – возразил Элай и направился к Таламацию. Кандидат, узнав подошедшего, тут же начал кланяться, но Эл остановил его. После короткой беседы оба торба направились к группе Эфеля.

‒ Рад представить вам Таламация Совара, – объявил Элай. Впрочем, представлять его не было необходимости – имя здоровяка врезалось в память каждому. Не теряя времени, остальные представились Таламацию. Кандидат чуть ли не подпрыгнул от счастья, услышав похвалу Эгрона. Слава главы рода Аладон гремела далеко за пределами Целисера. Наверное, во всем Аларде не нашлось бы места, где не слышали бы об Эгроне Аладоне. Его ставили в пример детям и пугали им хулиганов. Деревня, откуда родом Таламаций, не была исключением. Он вырос на историях о подвигах Эгрона и Эничена, поэтому был вне себя от радости при личной встрече с живой легендой. Оказалось, что Элай предложил Таламацию присоединиться к ним. Подобная щедрость к незнакомцам не была свойственна Элаю, но торб явно его заинтересовал. Пусть удача и сыграла свою роль, но нельзя отрицать, что одолеть даже юного читаурга под силу далеко не каждому. Даже если предположить, что Таламацию повстречался единственный во всех пустошах читаург, решивший покончить с собой, сам факт того, что торб сумел добраться из Мозерама до Целисера самостоятельно, говорил о многом. Вскоре группа Эфеля вышла на улицу. Вскочив на скакунов, они направились к усадьбе. Самсет гордо шествовал рядом с болгром Эфеля, собирая на себе восхищенные взгляды горожан. Большинство из них даже не подозревали, что впервые в истории Торбинда по его улицам идет живой читаург. Таламаций сидел позади Спайка и счастливо улыбался, впервые в жизни путешествуя верхом на лепидоне. Нельзя сказать, что зверю это нравилось, но беспрекословное повиновение хозяину заставляло его спокойно идти дальше, лишь время от времени недовольно сопя.

‒ Тише, дружище, ‒ Спайк похлопал Стайта по спине. – Я обязательно угощу тебя чем-нибудь вкусным, когда мы вернемся.

Лепидон лишь фыркнул на эти слова, но сопеть перестал. Казалось, после слов Спайка на морде Стайта промелькнула довольная улыбка.

‒ А что за Вейтран и где он находится? – спросил Таламаций. – Если честно, я даже не мечтал, что когда-нибудь окажусь в Торбинде. Многие поколения жители моей деревни не покидали Мозерам, поэтому наши знания о Целисере очень поверхностны.

‒ Ничего страшного, парень, – улыбнулся Эгрон. – Торбы состоят в союзе с вейтерами и бронтами. Торбинд – наша столица. Главный город бронтов – Маглит, одно из самых удивительных мест в мире. Поверь, ты никогда не видел ничего подобного. Вейтран же – столица вейтеров, расположенная в самом сердце леса Дейли, на берегу реки Нолит. Река берет начало на вершинах гор Терфин и, протекая мимо Борра, Тэймура и Вейтрана, впадает в залив Крэйдем. Благодаря обилию городов на ее берегах она стала важным торговым путем, соединяющим юг и север континента. Столица вейтеров не менее удивительна, чем Маглит. В глубине леса растут невероятно огромные деревья, достигающие сотни метров в высоту. Именно на этих гигантах и располагается столица вейтеров. Говорят, что некоторым из них несколько тысяч лет. Вейтерам, благодаря их способности к полету, удобно жить на вершинах деревьев, куда не могут добраться враги. К тому же река – единственный безопасный способ сообщения с городом. Через лес Дейли проложен один крупный тракт и множество небольших дорог, но из-за обитающих там зверей они опасны. Поэтому путешественники редко выбирают наземный путь, предпочитая водный транспорт.

‒ Изумительно! – выдохнул Таламаций, зачарованный.

‒ Более чем, – Эгрон тепло улыбнулся. – Вейтеры, пережив столько бед, ценят защищенность этого места.

– Какие беды?

‒ Вейтеры – не коренные жители Целисера, – начал Эгрон, погружаясь в рассказ. – Их родина – Мозерам, а именно высокие горы, что окружают озеро Пусат. Со временем они расселились по всему континенту, но столкнулись с воинственными гилфоргами. Долгие годы длилась эта нескончаемая война, где ни одна из сторон не могла одержать верх. Но когда соркисы, перевалив через хребет Сахдер, заключили союз с гилфоргами, для вейтеров настали темные времена. Враги опустошали их города один за другим и вскоре вейтеры остались лишь в горах и глухих лесах. С приходом торбов на Мозерам, контакты с вейтерами участились. Загнанные в угол, измученные бесконечной войной, вейтеры обрели надежду, желая переселиться на мирный Целисер. В тысяча пятьсот шестьдесят третьем году они начали свой долгий и полный опасностей путь к новому дому. Небесному народу пришлось пройти через немыслимые испытания, прежде чем они смогли обосноваться в лесу Дейли, где ныне стоит Вейтран. Множество поселений разбросано по всей чаще, жители некоторых из которых ни разу не выбирались за его пределы. Когда численность вейтеров возросла, и они вновь обрели силу, в народе зародилась идея о возвращении на родные земли. Собрав армию, вейтеры двинулись к Мозераму, чтобы вернуть утраченное. Вооружившись знаниями и технологиями, почерпнутыми у торбов и бронтов, летающие воины стали грозной силой. Не счесть поселений гилфоргов и соркисов, стертых с лица земли под градом стрел, обрушившихся с небес. Но время было упущено. Врагов было слишком много, и вейтеры, сколь бы ни были сильны в небе, рано или поздно спускались на землю, где их шансы на победу таяли. Им не удалось вернуть все земли предков, но они основали город Элли на острове посреди озера Пусат. Защищенный водой и неприступными горами, он стал символом возрождения. Многие вейтеры вернулись на родину и постепенно стали отвоевывать свое место под солнцем. В тысяча восемьсот семьдесят девятом году году небесный народ присоединился к союзу бронтов и торбов, образовав тот самый «Хэйминум», который вы все знаете. И по сей день, народы живут, сотрудничая во множестве областей, и невозможно представить нашу жизнь без вейтеров.

‒ Мне их искренне жаль, – с грустью произнес Таламаций.

‒ Пройдя через боль и лишения, вейтеры сумели стать сильнее, ‒ ответил Элай. – Если всегда находится в комфортной среде, то ты неизбежно размякнешь, потеряешь хватку и желание становится лучше.

‒ Но ведь усилий может быть недостаточно, ‒ возразил Таламаций.

‒ Тогда остается лишь неминуемая гибель, ‒ отрезал Элай. – Жизнь – безжалостна, и наивно полагать, что, осев, занявшись скотоводством и земледелием, наш народ избавится от необходимости сражаться и быть сильным. В труде крестьян и рабочих нет ничего предосудительного, но всегда найдутся те, кто захочет силой завладеть тем, на что другие потратили годы.

‒ Необходимость оставаться сильными – вот главная причина, по которой мы, как и многие другие расы, до сих пор избираем правителем самого достойного воина, – подхватил Эгрон. – Исключение составляют бронты, но у них есть свой ритуал избрания наследника, и я не пожелал бы никому стать его участником.

‒ Какой? – любопытство одолело Эфеля.

‒ Не забивай голову, ‒ отмахнулся Эгрон. – В двух словах объяснить не получится, а иначе рассказ затянется слишком надолго.

Эфель едва заметно помрачнел. Торб и сам не заметил, как его захватила жажда новых знаний. Поймав себя на этом, он обрадовался и решил при случае расспросить о бронтах Гхора Гарая. За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре группа достигла усадьбы. Фин, Кирт и Гхор уже ждали их у ворот. Впереди их ждал долгий разговор перед сном.

Глава 19

Нада была сама не своя весь день. Девушка чувствовала предвкушение от встречи со своим возлюбленным. Пусть они и пробыли вместе всего одну ночь, но это было лучшее время в ее жизни. Она и сама не понимала, как такое могло произойти, но увидев Пайка в таверне, она уже не смогла выкинуть его из головы. Он выглядел как типичный скиталец и наемник, но в нем было, что-то непонятное и притягательное. В тот вечер, Нада отпросилась с работы, и они отправились гулять. Время для пары остановилось. Нада и сама не поняла, как все произошло, но утром им пришлось попрощаться.

Она часто слышала от других девушек и женщин, что подобные истории редко заканчиваются хорошо. Слушая этих уставших и разочаровавшихся в жизни женщин, Нада не хотела им верить. Для нее все было словно, в сказке, и девушка не собиралась лишать себя этого прекрасного чувства. К тому же Пайк обещал ей, что вернется через несколько месяцев и заберет ее. Истории про удивительные города и места, где круглый год тепло, полностью захватили Наду. В минуты, когда плохие мысли брали вверх, она решила для себя, что даже если Пайк и не вернется за ней, то она сама отправится в путешествие, навстречу неизведанному.

Кто-бы мог подумать, что спустя месяц она поймет, что теперь носит под сердцем дитя. Эта новость обрушилась на девушку, как гора и придавила ее к земле. Все мысли о будущем путешествии отошли на второй план. Как растить ребёнка в этой глуши, где каждый день – борьба за выживание, не то, что в скитаниях? Дни шли и сменялись неделями. Надежда, что была так сильна внутри Нады, становилась все слабее. Давление же только усиливалось.

Деревня, в которой жила Нада, была одной из сотен безымянных точек на карте пустошей. Здесь царили голод, набеги бандитов и диких зверей. Порой путники натыкались на поселения, опустевшие, словно их жители сквозь землю провалились. Никто точно не знал почему такое происходит, но сильное чувство привязанности к родине и страх перед неизвестным не позволял остальным обитателям пустошей покинуть их. ители пустошей находили утешение в религии, в обещаниях светлого будущего, которые оказались не под силу центральной власти. Многие верили, что в столице и вовсе не знают точного числа деревень, рассыпанных по этим землям. Одной больше, одной меньше – неважно, пока исправно текут ресурсы и прибыль. Не сказать, что они были словно рабы, но в некоторых местах это было недалеко от истины.

Вера давала обездоленным ощущение цели, которое они давно потеряли. Всё больше местных жителей шли за проповедниками, и церковь Эйры набирала силу. Пусть её власть и не распространялась на крупные города, такие как Утапп, Годлед и Акр, но в окрестностях свирепствовали фанатики, вершащие свой жестокий суд. Их законы с каждым годом становились всё абсурднее, множа бессмысленные смерти. Так церковь, обещавшая спасение, превратилась в ещё один источник бед.

Одно из правил церкви Эйры гласило, что девам нельзя до брака вступать в отношения с мужчинами. Нарушение каралось смертью. Нада знала, что об их ночи с Пайком никто не догадывался, иначе её бы уже давно линчевали, но был один нюанс, который ставил жирный крест на ее конспирации. Девушка носила под сердцем ребенка. Пусть пока это и было незаметно, но со временем все станет ясно, и тогда Наде несдобровать. Уже сейчас ‒ на третьем месяце, живот начал немного округляться и Нада стала замечать косые взгляды окружающих. Пока что получалось отмахиваться от всех вопросов, но сколько это сможет продолжаться она не представляла. Вскоре девушка пришла к выводу, что ей в любом случае необходимо будет бежать. Нада понимала, что бегство неизбежно. Оставалось лишь выбрать момент, но у судьбы, как всегда, были свои планы.

Последнюю неделю Нада просыпалась в ужасном настроении. Уже прошло почти три месяца с момента, как ушел Пайк, но ее возлюбленный всё ещё не вернулся. Она гнала от себя плохие мысли, но тщетно. Нада чувствовала себя брошенной и беззащитной. Ее принц, герой, что должен был ее спасти и увезти в чудесные земли, оказался лишь случайным проходимцем, который сумел одурачить бедную девушку.

Сегодняшний день ничем не отличался от других. Она поднялась и, натянув на себя маску приветливости, принялась лавировать между столами, принимая заказы. День обещал быть таким же, как и все предыдущие, но Нада сильно ошибалась. Торб, сидевший за крайним столом, позвал ее. Стоило девушке подойти, как незнакомец стал интересоваться вещами, которые его не касались. Пусть Пайк и оказался мерзавцем, но их ребенок был для девушки отрадой. Хотя он еще и не появился на свет, но Нада уже безумно его любила.

Вскоре девушка вспомнила своего собеседника. Друг Пайка! Это значило, что и сам возлюбленный, должен находиться где-то рядом. Нада почувствовала, словно тучи расступились и над ней засияло солнце. К сожалению, Пайка не оказалось рядом, но его друг пообещал, что через пару дней за ней кто-то придет и отведет к Пайку. К сожалению, Пайка не оказалось поблизости, но его верный товарищ пообещал, что через пару дней за ней придут, чтобы отвести к любимому. Наконец-то капризная удача улыбнулась Наде. Она едва сдерживала безумный порыв закружиться по таверне, оглашая окрестности радостным криком.

Вскоре друг Пайка ушел, и Нада бросилась делиться своей радостью с Борком, Бронтом и хозяином трактира, ставшим для нее настоящей семьей. Бронт отнесся к обещанию Эфеля с холодным скепсисом, но он знал горькую правду о положении Нады и понимал, что у нее может больше не быть другого шанса. Как бы она не грозилась уехать, Борк нутром чувствовал, что Нада его не оставит, а сам Бронт не желал перемен в своей устоявшейся жизни. Слишком долго он пробыл в этой деревне, что уже не представлял себя в другом месте. Он был готов отдать Наде все свои сбережения, накопленные за долгие годы, но покинуть родные земли наотрез отказывался. Борку оставалось лишь с тяжелым сердцем отпустить девушку с работы, чтобы она начала собирать свои нехитрые пожитки. Так закончился день, когда Нада вновь ощутила вкус надежды и веры в светлое будущее.

Проснувшись на следующее утро, девушка еще не подозревала, что за ней уже выдвинулся отряд сопровождающих. День начинался, как и все предыдущие, но Нада улавливала едва ощутимый аромат, витавший в воздухе. Она была готова поклясться, хоть это и звучало абсурдно, что это был запах грядущих перемен. В голове закралось подозрение, что Пайк и его друг не так просты, как казались на первый взгляд. Не каждый может позволить себе отправить целый отряд для сопровождения. Отогнав навязчивые мысли, девушка спустилась вниз и приступила к работе. Борк слишком много значил для нее, и Нада не могла позволить себе бездельничать, ожидая, когда за ней придут и увезут в счастливое будущее. Время текло, а Нада, словно бабочка, порхала между столами и немногочисленными ранними посетителями. Местные жители предпочитали завтракать дома, экономя с трудом заработанные монеты, а наемники обычно заглядывали вечером, чтобы плотно поесть и от души напиться после тяжелого дня. Поэтому утром и днем таверна пустовала.

«Не к добру, ‒ промелькнуло в голове Нады, когда она увидела, как в помещение входят торб и вейтер в белых накидках.

‒ Нада, подойди, ‒ громко произнес Борк, как только появились гости. Девушка тут же направилась к бронту. – Постой пока за баром, я сам обслужу их.

‒ Хорошо, ‒ кивнула Нада, занимая свое место за стойкой. Жест Борка не был вызван внезапным желанием тряхнуть стариной и вспомнить работу официанта. Дело было в гостях. Торб и вейтер – прислужники Эйры, их облачения кричали об этом. Если простые верующие не представляли особой угрозы, то белые накидки… Они несли в себе опасность. В таком виде передвигались лишь самые дикие фанатики. Именно их видели Эфель, Пайк и Диалед, забивающими насмерть вейтера на окраине деревни.

‒ Эй, ты! ‒ крикнул торб, усевшись за стол. ‒ Подойди сюда!

‒ Что желаете? — Борк приблизился к их столику.

‒ Решил лично обслужить нас? ‒ ехидно улыбнулся торб. – Приятно, конечно, но было бы еще приятнее видеть вместо тебя вон ту девчонку.

‒ Она занята, ‒ спокойно ответил бронт. – Что будете?

‒ Хах, а мне не кажется, — ухмыльнулся вейтер, но, заметив, как каменеет лицо Борка, тут же сбавил обороты. — Ладно, не кипятись, не хочешь же ты конфликта?

‒ Что будете есть? – не реагируя на слова этого недоноска произнес бронт.

‒ Рагу из вольпадона и две кружки эля, — процедил торб, не отрывая взгляда от Нады за барной стойкой.

‒ Хорошо, ‒ коротко кивнул Борк и направился к бару. Его не обманул хищный взгляд, которым один из гостей окинул девушку. Бронт знал этого торба, как облупленного. Четыре метра злобы и коварства. Его звали Партин. В округе у него была дурная слава и все предпочитали с ним не связываться. Стоило кому-то перейти ему дорогу, как вскоре появлялся отряд фанатиков, и обидчика линчевали, обвиняя в оскорблении Эйры. Никто не разбирался, где правда, где ложь. Слова послушника в белой накидке было достаточно, чтобы перечеркнуть законы союза. В пустошах стражи порядка были лишь в крупных поселениях, поэтому конфликт с фанатиками был равносилен смертному приговору. Чувствуя свою безнаказанность, они становились все наглее и бесцеремоннее. Партин давно положил глаз на Наду, но та испытывала к нему лишь омерзение, как и ко всей этой церкви Эйры. В этом они с Пайком были похожи. Торб не упускал возможности увидеть девушку, частенько захаживая в таверну, чтобы переброситься с ней парой слов. Раньше Нада не уклонялась от этих бесед, хоть и не испытывала никакого удовольствия, но теперь показываться на глаза Партину стало слишком опасно. Если он увидит ее округлившийся живот и что-то заподозрит, то либо начнет шантажировать, либо просто отправит ее на казнь. Поэтому в последнее время Борк сам обслуживал гостей, когда приходил Партин.

‒ Пока постой здесь и займись напитками и едой, а я побуду в зале, — тихо сказал Наде Борк, передавая заказ. Девушка молча кивнула и, налив два бокала эля, принялась за рагу, что томилось в большом котле на кухне. Ассортимент в таких тавернах был невелик и зачастую представлял собой пару блюд, которые умел готовить владелец, да эль сомнительного качества. Вскоре Борк поставил еду и напитки перед церковниками и молча удалился, надеясь, что они поскорее уйдут. Спустя полчаса, насытившиеся гости встали и молча покинули заведение, не заплатив за заказ. Это была своеобразная дань, которую Борку приходилось платить, чтобы продолжать вести здесь дела. Он уже привык и старался не обращать на это внимания.

‒ Хорошо, теперь можешь возвращаться к работе, ‒ сказал Борк, стоило дверям закрыться за Партином и вейтером.

‒ Спасибо, ‒ поблагодарила его Нада и отправилась в зал.

«Надеюсь, что этот торб не подведет, иначе я не представляю сколько еще у нас получится водить фанатиков за нос», ‒ думал про себя бронт, стоя за барной стойкой и протирая стакан. Он делал это уже не столько, чтобы заставить посуду блестеть, сколько по привычке, выработанной за годы владения таверной.

Время тянулось, и вот солнце уже застыло в зените. Внезапно с улицы донесся шум, который приближался к таверне. Живя в таком неспокойном месте, местные знали, что лучше не совать свой нос куда не следует, ведь чужая беда может стать и твоей. Так произошло и в этот раз. Двери распахнулись, и таверну заполонили церковники в белых накидках. Впереди стоял Партин и злобно смотрел на Наду.

‒ Взять блудницу! –заорал он во всю глотку, указывая пальцем на девушку, застывшую в оцепенении.

‒ Да как ты смеешь! ‒ Борк встал перед Надой, пытаясь заслонить её своим коренастым телом. Разница в росте была комичной, но в напряжённой тишине никому не пришло в голову улыбнуться. Расы Аларда были невероятно разнообразны и уникальны, но среди них не было лучшей или сильнейшей. Каждая была могуча по-своему. Торбы считались гигантами, со своим средним ростом в четыре метра, возвышающимися над бронтами, рост которых редко превышал один метр. Казалось, исход столкновения Борка и Партина предрешён, но никто из присутствующих не спешил ввязываться в драку. Содержание таверны в пустошах было делом непростым. Всегда найдутся желающие поживиться чужим добром или уклониться от оплаты. Маленький бронт казался лёгкой добычей, но Борк вёл дела здесь уже много лет и не собирался терпеть убытки. Первое время находились безумцы, пытавшиеся испытать трактирщика, но их пыл быстро угасал. Переломанные кости были скромной платой за недооценку представителя речного народа. Удивительно, но в метровом теле бронта таилась сила, не уступавшая мощи среднестатистического торба. Конечно, гиганты вроде Элая, Лойда, Балдра или Абона были исключением, но в схватке обычного крестьянина и бронта силы были как минимум равны. Дополнительным преимуществом служил панцирь, надёжно защищавший практически всё тело бронта..

‒ Уйди с дороги, Борк, иначе не вини нас, — Партин был настроен как никогда серьёзно.

‒ Вы все, ‒ Борк обвёл взглядом фанатиков, собравшихся перед ним. — Кто сделает шаг вперёд, я за себя не ручаюсь.

Эта, казалось бы, нелепая угроза заставила церковников замяться в нерешительности. Они понимали, что число на их стороне, но те, кто первыми попадут под удар, рискуют сломать кости или даже лишиться жизни. Никто не желал такой участи. Следовать заветам Эйры, конечно, важно, но бросаться очертя голову на верную смерть было выше их сил.

‒ Трусы! — злобно выплюнул Партин, оглядывая свою свиту. — Волд, покажи им, как надо.

Вейтер Волд, евший сегодня в таверне вместе с Партином, съёжился. Раньше он мог позволить себе угрожать бронту, зная, что тот не ответит, но сейчас Волд понимал, что схватка с Борком ничем хорошим для него не закончится. Однако ослушаться Партина было ещё хуже. Зная, скверный нрав торба, Волд решил рискнуть, иначе смерть покажется блаженством по сравнению с наказанием Партина.

‒ Сам напросился! — выкрикнул вейтер и бросился вперёд. Волд, как и все представители его народа, был проворен, особенно когда использовал крылья для ускорения. Он метнулся к бронту и занёс когти для удара по голове. Этот удар не убьёт Борка, но укрепит веру церковников. Бронт спокойно наблюдал за приближающимся врагом. В тот момент, когда вейтер оказался перед ним, Борк молниеносно уклонился и схватил рукой крыло врага, который по инерции пролетел мимо. Используя энергию движения Волда и свою немалую силу, хозяин таверны резко развернулся, увлекая вейтера за собой. Сделав полный оборот, Борк обрушил тело Волда на пол. Вейтер закричал от боли. Крыло, за которое держался бронт, вывернулось под неестественным углом. Рука вейтера безвольно повисла, изо рта сочилась кровь. Волд катался по полу, тем самым тревожа свои раны и доставляя себе еще больше мучений.

‒Слабак, ‒ процедил Партин, сплевывая на пол. Его взгляд с презрением скользнул по корчившемуся в агонии товарищу. ‒ Окажите ему помощь, бестолочи! А что до тебя, ‒ он обернулся к Борку, в его глазах плескалась злоба, ‒ ты подписал смертный приговор себе и этой девке. Нападение на послушника ‒ оскорбление для всех последователей Эйры.

‒ Закончил? ‒ Борк говорил спокойно, будто и не калечил сейчас вейтера. ‒ Тогда либо нападай, либо проваливай отсюда.

‒ Главное схватить девку, ‒ громко произнес Партин. – Схватим её, и этот увалень даже косо на нас не взглянет. Трое — за Надой! А я лично преподам урок этому еретику.

После слов Партина остальные приободрились. Трое торбов, обойдя Борка с флангов, двинулись к Наде, в то время как главарь, в сопровождении вейтера и еще двух торбов, надвигался на бронта. Борк понимал, в каком он затруднительном положении. Если бы его противники не были такими трусами, и одновременно накинулись на него, то у него не хватило бы сил, чтобы защитить девушку. Да и не факт, что он сам смог бы вырваться из лап этих фанатиков. Партин был прав в одном: стоит им схватить Наду, и бронт не посмеет больше сражаться. Он любил её, как родную дочь, которой у него никогда не было, и не стал бы рисковать её жизнью.

‒ Нада, как только я скажу, беги, ‒ проговорил Борк, отступая и не сводя глаз с приближающихся врагов.

‒ Но как же ты? – в голосе девушки звучало отчаяние.

‒ Не время думать об этом! ‒ отрезал Борк. В этот момент бронт заметил, как один из торбов, обходивших его справа, резко рванул к Наде. Недолго думая, Борк кинулся к нападавшему, но Партин словно только этого и ждал. Он тут же направился бронту наперерез, всем своим телом обрушиваясь на врага. Сила торбов и бронтов была сопоставима, но вес… От удара Борк отлетел вглубь таверны, словно тряпичная кукла. Все бросились к Наде, стоявшей в оцепенении. Она хотела помочь Борку, но тут ее схватили.

‒ Ведите ее на улицу, ‒ довольно произнес Партин.

‒ Что будем делать с бронтом? – спросил один из оставшихся торбов.

‒ Разберемся с ним потом. Сейчас нам надо наказать эту блудницу, что нарушила завет Эйры и носит грязное создание в своем чреве.

Нада попыталась вырваться, но, получив удар по лицу, затихла. Двое торбов поволокли её к выходу. В таверне остались лишь безучастные свидетели происходящего. Никто не осмелился вмешаться. В этих краях оскорбление церковников было равносильно смерти. Борк, выбежав из кухни, лихорадочно оглядывал зал.Нада попыталась вырваться, но, получив удар по лицу, затихла. Двое торбов поволокли её к выходу. В таверне остались лишь безучастные свидетели происходящего. Никто не осмелился вмешаться. В этих краях оскорбление церковников было равносильно смерти. Борк, выбежав из кухни, лихорадочно оглядывал зал.

‒ Куда они её увели?! — заорал он, обращаясь к посетителям.

‒ Куда обычно эти психи ведут тех, с кем надо разобраться? – прохрипел старый торб, с поломанным бивнем, что сидел в углу помещения. Борк рванул к выходу. Торб был совершенно прав. Фанатики всегда проводили казни в центре поселения, на перекрестке всех дорог. По злой иронии судьбы, таверна стояла почти на этом самом месте. Выскочив на улицу, Борк замер. Нада стояла на коленях посреди площади, окруженная кольцом церковников. Партин, с кинжалом в руке и злобно улыбался.

‒ Не смейте трогать ее! – заорал Борк и бросился к врагам, но практически сразу остановился. Партин поднес лезвие к горлу Нады.

‒ Ещё шаг – и она умрет, – прошипел он, продолжая мерзко ухмыляться. – У тебя нет выбора, бронт.

Борк прекрасно все понимал. Он сделал этот выбор давным-давно, когда подобрал на улице дрожащую от холода маленькую девочку, обреченную на голодную смерть.

‒ Вы отпустите её, если я сдамся? – спросил бронт, явно понимая, что честно ему никто не ответит.

- Мы не на рыке, чтобы торговаться, ‒ все так же подло улыбаясь, ответил Партин.

‒ Нет, нет, не надо! Папа, беги, спасайся! – выкрикнула Нада, словно очнувшись от оцепенения, ее голос дрожал от ужаса.

‒ Дочка… ‒ тепло улыбнулся бронт уже все для себя решив. Даже перед лицом смерти она думала о нем, беспокоилась больше о его жизни, чем о своей.

‒ Какая трогательная сцена, – расхохотался Партин, и его приспешники подхватили этот зловещий смех. – Семейка из бронта и торба! Что за умора!

‒ Я сдамся вам, – твердо произнес Борк, – но только после того, как вы отпустите Наду.

‒ Почему ты решил, что можешь устанавливать здесь свои правила? – начал злиться Партин и вдавил лезвие в горло Нады.

‒ Потому что, если вы не убьете меня сейчас, я даю вам слово, что выслежу каждого из вас. Я заставлю вас пожалеть о самом дне вашего рождения, – произнес Борк тоном, в котором звенела такая неприкрытая ярость, что сомнений не оставалось – он сдержит свое слово.

‒ Тц… ладно, ‒ процедил Партин после долгой паузы. – Мы отпустим девку. Но ты ещё пожалеешь, что пошел против нас.

‒ Нет, пожалуйста, не надо! Папа, умоляю, беги! – Нада зарыдала, ее голос дрожал от слез.

‒ Живи, и помни, что ты – моё солнце, – улыбнулся Борк. Именно так он улыбался Наде в детстве, когда укладывал её спать, успокаивая от ночных кошмаров.

Кончайте с этим! – плюнул Партин. – Подойди ближе, и мы её отпустим.

‒Десять метров, – отрезал Борк. – На таком расстоянии я остановлюсь. Вы отпускаете её, и только когда я убежусь, что она достаточно далеко, я сдамся вам.

‒ Ха! Идёт, – тут же согласился торб.

Борк встал точно на оговоренном расстоянии от церковников и замер в ожидании. Наду подняли с земли и грубо толкнули в его сторону.

‒ Попрощайтесь, ‒ сказал вейтер.

‒ Папочка, скажи, что есть другой выход, ‒ спрашивала Нада, обнимая бронта, стоя перед ним на коленях.

‒ Послушай меня, беги так быстро, как только сможешь. Они не станут долго ждать и отправят за тобой погоню. Двигайся к Торбинду. Там у последователей Эйры нет власти. Пожалуйста, живи… – Борк гладил Наду по голове, из последних сил сдерживая слезы. Он терпел не ради себя, а ради дочери, которая должна видеть в нем силу и опору.

«Прощайтесь, ха! Вы просто оттягиваете неизбежное, – думал Партин, наблюдая за Борком и Надой. – Какие же вы глупые. Я бы не отпустил ни одного из вас в любом случае. Вы заплатите за все унижения, что я испытал».

‒ Заканчивайте! ‒ рявкнул торб.

‒ Теперь беги, ‒ тихо произнес Борк и отпустил Наду из своих объятий. Девушка не хотела никуда уходить, не хотела покидать Борка, но понимала, что если останется, его жертва будет напрасной. Встав и последний раз взглянув на всех присутствующих, отпечатав их лица в своей памяти, чтобы вернуться и отомстить, Нада бросилась прочь из деревни, как никогда в жизни мечтая о чуде. Борк проводил взглядом убегающую дочь и, обернувшись, увидел, как вейтер взлетел в воздух, а торбы бросились к нему. Для этих гигантов десять метров не были преградой, и в считанные секунды они настигли бронта. Партин хотел повторить свой трюк из таверны и сбить бронта с ног, но на этот раз Борк был готов. Резко развернувшись, он подпрыгнул, оказавшись в момент удара на уровне лица торба. Партин повторил свой прием, но результат оказался совершенно иным. Торб почувствовал, словно врезался лицом в каменную стену – настолько крепок был панцирь бронта. К тому же, удар пришелся на середину лба, сконцентрировавшись в одной точке. Борк, отправленный в полет во второй раз за вечер, ничуть не растерялся. Пролетев добрых пятнадцать метров, он перекатился и бросился догонять Наду.

‒ Осторожнее! – крикнул Борк, увидев вейтера, пикирующего на Наду с ножом в руке. Девушка, услышав голос бронта, обернулась и в последний момент успела заметить падающего на нее врага. Чудом уклонившись, она увидела, как вейтер рухнул рядом. Тот уже собирался вновь броситься на Наду, когда в него на полном ходу врезался Борк, и оба противника покатились по земле.

‒ Живее! Хватайте их! — прохрипел Партин, лишь сейчас приходя в себя после сокрушительного столкновения с панцирем Борка.

‒ Папа! ‒ крикнула Нада и бросилась к бронту, что сидел на вайтере, обрушивая град яростных ударов на лицо врага, раскрошив его клюв в кровавую труху. Подхватив отца на руки, она кинулась прочь из поселения. Иллюзий насчет того, чтобы затеряться в пустошах, она не питала. Вокруг простирались лишь бескрайние степи, где негде было укрыться от погони, но у нее не оставалось выбора. Сейчас забрезжил шанс спасти отца, и Нада намеревалась вцепиться в него мертвой хваткой. Враги не отставали, неумолимо приближаясь. Бегала Нада и так неважно, а с ношей в виде Борка ее скорость уменьшилась еще сильнее.

‒ Брось меня, — хрипел бронт, но девушка, стиснув зубы, молча продолжала бежать вперед. Внезапно острая боль пронзила ногу, и мир перевернулся перед глазами. Ощутив несколько болезненных ударов по телу, Нада подняла голову и увидела, что лежит на земле, а Борк стоит рядом, заслоняя ее от нападавших. Шесть торбов в белых накидках, окружив их, победно ухмылялись, глядя на отца и дочь.

‒ Я же говорил, сегодня вы умрете, ‒ улыбался Партин, стоя в окружении своих приспешников.

‒ Подходи, ‒ прорычал Борк, словно дикий зверь, загнанный в угол, готовясь биться насмерть. — Хоть одного, но с собой заберу.

Торбы верили ему и не спешили нападать. Загнанный в угол зверь опаснее вдвойне. Церковники отлично это знали и начали изматывать Борка ложными выпадами, надеясь поймать бронта на ошибке. К несчастью для них, торбы не знали, что Борк в прошлом был капитаном наемников, и его боевой опыт на несколько порядков превосходил опыт фанатиков. К сожалению, вечно так продолжаться не могло. Запутавшись, Борк совершил ошибку и один из торбов ударом руки впечатал его в землю. Бронт попытался подняться, но град ударов обрушился на него со всех сторон. Панцирь защищал, но Борк отчетливо слышал, как тот трещит под неумолимым давлением. Звон в ушах заглушил все остальные звуки. Один из церковников держал Наду, в то время как остальные втаптывали бронта в грязь.

‒ Настал твой конец, ‒ торжествовал Партин, опуская ногу на спину Борка. Бронт уже не сомневался в исходе битвы. Он лишь сожалел, что не сможет забрать с собой побольше этих тварей.

«Прости меня, Нада», ‒ промелькнуло в голове Борка, и тьма начала поглощать его. Внезапно бронт почувствовал едва ощутимую дрожь, проходящую по земле. Землетрясения в этих краях были редкостью, да и ощущение было другим. С каждой секундой дрожь усиливалась, словно ее источник приближался. Собрав последние силы, Борк открыл глаза и увидел десять огромных силуэтов, надвигающихся на поселение. Битва происходила на окраине, поэтому они первыми заметили приближение чужаков. Вскоре и торбы, добивавшие лежащего на земле бронта, ощутили легкое дрожание почвы. Найти источник дрожи не составило труда. В считанные минуты к церковникам подъехали солдаты в бронзовых доспехах верхом на степных болграх.

‒ Вы местные? – спросил солдат, находившийся в центре строя, образовавшего полумесяц вокруг церковников.

‒ Да, ‒ настороженно ответил Партин.

‒ Нам нужна Нада, официантка из таверны. Вы знаете, где ее найти? – продолжил спрашивать солдат. Все торбы напряглись. Ситуация приняла скверный оборот. Прислужник Эйры, державший Наду, тут же зажал ей рот рукой, чтобы она не выкрикнула что-нибудь солдатам.

‒ Нет, ‒ помотал головой Партин.

‒ А это? – солдат кивнул на девушку и окровавленного бронта, лежащего на земле.

‒ Еретики, ‒ односложно ответил Партин. Этот отряд базировался в Торбинде и знал о ситуации в пустошах. Связываться с церковью никому не хотелось, но между солдатами и наемниками была огромная разница. Они не боялись последствий столкновения с последователями Эйры. Церковь и сама понимала, кого можно оскорбить, а кого нет. Если солдаты бронированного корпуса пострадают от их рук, сюда прибудут основные силы и огнем и мечом выжгут всех прислужников богини мороза.

‒ Тц, ладно, ‒ сказал командир отряда. – Пойдемте поспрашиваем у местных.

Половина отряда уже обошла церковников, как один из них внезапно остановился.

‒ Командир, я что-то слышал.

‒И что же? – тут же остановился глава отряда.

‒ Кажется, бронт что-то сказал.

Командир подошел ближе к окружившим бронта церковникам. Они начали сильно нервничать, что не ускользнуло от взгляда солдата.

‒ Она…Над…а, ‒ прохрипел Борк из последних сил, пытаясь приподняться с земли.

‒ Не слушайте его, он бредит, ‒ произнес Партин, ударом ноги впечатывая бронта обратно в грязь.

‒ Знаете, – командир отряда медленно потянулся за оружием, – давайте-ка мы сначала выясним, кто эта девушка. Отпустите ее, живо.

Солдаты тем временем обступили церковников со всех сторон. Болгры громко рычали, готовые в любой момент броситься и нанизать врагов на бивни. Церковники, хоть и медлили, но понимали – выбора у них нет. Торб, сжимавший Наду, неохотно разжал пальцы, и девушка, как подкошенная, бросилась к Борку.

‒ Девушка, вы Нада? – снова задал вопрос командир отряда.

‒ Да! ‒ выкрикнула она, пытаясь приподнять избитого бронта.

‒ Она лжет! Пытается обмануть вас, чтобы спасти свою шкуру! Не дайте этой блуднице одурманить ваши разумы! – взвизгнул Партин, замахнувшись на Наду.

‒ Стоять! – рявкнул солдат. – Девушка, если вы действительно Нада, нам необходимо подтверждение.

‒ Да, да, конечно, – зарыдала девушка. – Я Нада, говорю вам! Честное слово!

‒ Успокойтесь, ‒ видя, что она начинает впадать в шоковое состояние сказал командир. – Прошу, расскажите о себе.

Когда Эфель просил Элая доставить Наду в безопасное место, подробно описал девушку, не упустив ни единой детали. Элай, в свою очередь, передал всю информацию командиру отряда, отправленного на миссию. Солдаты знали, кого ищут, но внешность могла быть обманчива. Требовалась проверка.

‒ Меня зовут Нада. Я работаю официанткой в трактире моего отца, Борка. Вчера приходил друг отца моего ребенка, сказал, что за мной придут. Это вы, правда? – Нада вложила в этот взгляд всю свою надежду. Если чуда не произойдет, она умрет.

‒ Взять их! – скомандовал командир. Солдаты сомкнули строй и двинулись на церковников, обойдя Наду с Борком. Девушка, не веря своему спасению, упала на колени и зарыдала, уткнувшись лицом в голову отца. Прислужники Эйры знали свои пределы. Они могли издеваться над беззащитными, но против бронированных солдат регулярной армии их шансы равнялись нулю.

‒ На колени! – прогрохотал спешившийся командир. – Руки за голову! И никаких разговоров!

Церковники послушно подчинились. Кто-то плакал, кто‒то молился. Лишь Партин с ненавистью смотрел на Наду и Борка.

‒ Леди Нада, ‒ подошел к ней командир, ‒ что с ними делать?

‒ Очнись, пожалуйста, – рыдала Нада, словно не замечая происходящего. Солдату оставалось лишь ждать, пока девушка придет в себя. Если сам капитан корпуса отдал приказ, они обязаны действовать предельно осторожно.

‒ Я здесь, родная, ‒ наконец-то прозвучал тихий голос бронта.

‒ Я так счастлива! – еще сильнее зарыдала Нада, на этот раз от радости. – Теперь ты поедешь со мной?

‒ Кха, кха, ‒ Борк закашлял кровью. – Прости меня, но я не смогу больше сопровождать тебя, кха… Положи меня на землю.

Нада, хотела возразить, но все же выполнила просьбу. Тут девушка увидела, что все ее руки были в крови.

‒ Откуда? – прошептала она, глядя в глаза Борку.

‒ Вейтер все же сумел меня ранить, кха, – снова закашлялся бронт. – Хах, но ему сейчас хуже, чем мне, да?

‒ Успокойся, ты поправишься, – пыталась успокоить его Нада, но в глубине души знала, что это не так. Раненый, Борк продолжал сражаться, и неизвестно, какие внутренние повреждения он получил. Кровопотеря была слишком велика, и сейчас Борк изо всех сил боролся с желанием закрыть глаза.

‒ Прости, что я не смогу продолжить этот путь вместе с тобой, ‒ Борк улыбнулся из последних сил и положил ладонь на щеку Нады. Девушка рыдала, не отрывая взгляда от отца.

‒ Все из-за меня, прости, папа, это я во всем виновата! – причитала она.

‒ Кха, не смей так говорить. В этих землях смерть преследует нас по пятам. Когда я перебрался сюда, то был готов к такому исходу, но я приобрел нечто большее, чем несколько лет бесцельной жизни. Я нашел тебя, – Борк попытался улыбнуться. – Будь сильной. Ради себя и малыша. Как же мне жаль, что я не увижу, как родится мой внук. Хах, вот теперь умирать как-то рано…

‒ Хах, – сквозь слезы рассмеялась Нада. Борк всегда старался ее развеселить, когда ей было грустно. Даже сейчас, умирая, он заботился о ней. – Я уверена, он будет похож на тебя.

- Хах, кха, кха, – засмеялся Борк, но тут же закашлялся кровью. – Я люблю тебя, моя малышка.

Рука Борка обмякла и упала на землю. Бронт больше не дышал. Нада закричала, разрывая тишину своим воплем. Солдаты молча стояли, ожидая приказа, не смея прервать этот трагический момент.

‒ Хах, я говорил, что он сдохнет! Говорил! – завопил Партин, как безумный. – Вы все сдохнете! Эйра покарает вас! И тебя в первую очередь, грязная блудница! Подстилка! Тьфу!

У солдат возникло непреодолимое желание прикончить этого торба. Давно им не встречались такие мерзкие и гнилые существа. На поле боя все проще: с тобой товарищи, а по другую сторону – враги. Выживает сильнейший. Ненависти нет места, лишь желание увидеть завтрашний день. Солдаты отвыкли от таких, как Партин, которые из-за своих низменных желаний и обид готовы лишить кого-то жизни.

‒ Эйра покарает вас, гнусные твари, презренные насекомые! – Партин плевался словами, словно ядом, его крик был безумен и полон ненависти.

‒ Убейти их, ‒ шепотом, едва различимо произнесла Нада, но солдаты ее услышали. Клинки взметнулись в воздух, и в мгновение ока шесть голов торбов покатились по земле. Нада смотрела на распростёртые тела и не понимала, что должна чувствовать. Удовлетворения от свершившейся мести не было и в помине. Была лишь горечь и пустота от потери близкого и родного.

‒ Вы отомстили, ‒ глухо произнёс один из солдат, всё это время остававшийся верхом на болгре и не принимавший участия в казни.

‒ Борка это не вернет, ‒ все так же тихо ответила Нада.

‒ Но спасёт сотни других, кто мог бы стать их жертвами, – немедленно возразил командир отряда. – На войне понимаешь, что, убивая врага, спасаешь не только себя, но и жизни тех, кто мог бы пасть от его руки. Смерть ужасна, но от неё никуда не деться. Таков мир, и у всего есть предел. Ха! А был бы вообще смысл в жизни, если бы она не имела конца? Не знаю… И знать, видимо, не дано. Остаётся лишь жить за каждого, кто не увидит завтрашнего дня.

‒ Спасибо вам всем, ‒ после долгого молчания, наконец сказала Нада.

‒ Необходимо похоронить его, ‒ сказал командир, будто не расслышав её слов.

‒ Я знаю где мы это сделаем, ‒ ответила девушка и, бережно подняв тело Борка на руки, направилась к центру деревни. Солдаты выстроились в две колонны, словно живой коридор, и, заключив Наду в центр строя, двинулись следом. Шествие, полное скорби, привлекало удивлённые и заинтересованные взгляды.

‒ Все вон отсюда! – приказала Нада паре посетителей, всё ещё сидевших в таверне. Увидев девушку, несущую на руках тело Борка, те мигом выскочили на улицу. Нада положила тело бронта на барную стойку, за которой он провёл столько времени, натирая стаканы до зеркального блеска. Оставив его там, она поднялась на второй этаж и, войдя в комнату Борка, бросилась к прикроватной тумбочке. Та была пуста, если не считать небольшую картину, на которой были изображены Борк и маленькая Нада. Эту картину нарисовал заезжий художник, у которого не было денег, чтобы заплатить за ужин. Вместо того чтобы просто побить его, Борк предложил ему заплатить тем, что он умел лучше всего. Получилось восхитительно, и Борк бережно хранил этот рисунок, даже раздобыв для него рамку со стеклом. Нада взяла картину в руки и, помедлив, спустилась вниз. Таверна опустела. Лишь командир стоял у дверей, не допуская никого внутрь. Нада подошла к Борку. Несколько минут она стояла, не отрывая взгляда от его лица, потом прошла за барную стойку, в кухню. Солдат не видел, что она там делает, но вскоре послышался грохот, и Нада вышла с горящими поленьями в руках, направляясь к выходу. Командир не стал задавать вопросов, лишь молча последовал за ней. Выйдя, девушка немного отошла от таверны и остановилась. Болгры окружили её, образовав живой щит, оставив лишь таверну на виду.

На севере не принято хоронить покойников в земле, ибо из-за вечного холода тела не разлагаются и привлекают диких зверей. В пустошах мёртвых сжигают. Чем более великую жизнь прожил умерший, тем величественнее должен быть погребальный костёр. Нада решила, что лучшим местом упокоения для Борка будет таверна, которую он так любил. В очаге на кухне всегда пылал огонь, на котором готовилась пища. Нада разбросала горящие поленья по полу, и теперь оставалось лишь ждать, пока огонь сделает своё дело. Таверна, построенная из дерева, вспыхнула мгновенно. Вскоре всё здание объяло пламя, огненные вихри взметнулись в тёмное небо. Стены и балки трещали, сдаваясь под натиском стихии. Вскоре обрушилась крыша, а за ней и всё остальное. Сейчас перед Надой сгорала вся её прежняя жизнь, но внутри неё была лишь звенящая пустота.

‒ Нам пора, ‒ тихо произнёс командир, неведомо когда подошедший к ней. Нада лишь кивнула и отвернулась от догорающих обломков, что поставили крест на всём, что было дорого ей до этого дня. Девушка забралась на болгра командира, и солдаты, выстроившись ромбом, в центре которого оказались командир и Нада, направились к выходу из поселения. Местные жители провожали их взглядами, полными потрясения, но вскоре гиганты скрылись из виду, и всё вернулось на свои места. Лишь тлеющие угли в центре деревни напоминали о том, что здесь когда-то стояла таверна.

Нада обхватила талию командира и прижалась к его спине. До этого адреналин не давал ей упасть без сил, но сейчас, когда всё закончилось и организм начал приходить в себя, она почувствовала, как сильно устала. Глаза слипались. Девушка напоследок проверила внутренний карман своей накидки и, удостоверившись, что единственная вещь, которую она взяла с собой из прошлой жизни – их совместный с Борком портрет – на месте, окончательно провалилась в темноту.

Глава 20

Утро следующего дня встретило Эфеля радостными новостями. Нада уже ожидала его в усадьбе. Услышав об этом, торб тут же бросился в комнату, где расположилась девушка.

‒ Доброе утро, ‒ произнес Эфель, как только вошел в комнату. Услышав его голос, она повернула голову и увидев знакомое лицо вымученно улыбнулась.

‒ Как добралась? – очевидно Эфелю не сообщили обстоятельства, при которых Нада покидала родную деревню. Девушка, не скрывая ничего, поведала ему о событиях, развернувшихся после его ухода из таверны. Голос ее дрожал, и порой рассказ прерывался рыданиями, заставляя Эфеля терпеливо ждать, пока она не сможет продолжить. С каждым ее словом в душе Эфеля разгоралось пламя гнева. Пайк и Диалед уже успели рассказать ему о церкви Эйры, но услышанное от Нады превосходило все самые мрачные предположения. Эфель понимал, что корни проблемы уходят глубоко, и без комплексного подхода ситуацию не изменить. Необходимо вдохнуть в жителей пустошей веру в будущее, показать им, что они не забыты, окружить их заботой. Тогда фанатики, подобные Партину, исчезнут, словно дурной сон. Нельзя просто обрушить на пустоши армию и истребить всех фанатиков. Во-первых, выследить каждого из них – задача невыполнимая. Во-вторых, в таких масштабных операциях цена ошибки слишком высока. Смерть каждого невинного лишь оттолкнет простых людей от центральной власти.

‒ Мне очень жаль твоего отца, ‒ Эфель не мог представить, сколько боли и страданий выпало на долю этой хрупкой девушки. К счастью, солдаты подоспели вовремя. Иначе Нада разделила бы участь Борка, унеся с собой последнее, что осталось после Пайка в этом мире. – Я знаю, каково терять близких, и понимаю, что слова бессильны перед твоей болью. Просто знай, что ты не одна. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся ко мне, и я сделаю все, что в моих силах.

‒ Я хочу увидеть Пайка, ‒ слова Нады прозвучали, как приговор. Эфель боялся этого вопроса, зная, что не сможет сказать правду. Смерть Пайка и Борка оставила девушку совершенно одну, лишенной семьи и возлюбленного. Но и лгать постоянно он не мог. Удивительно, что она до сих пор не начала задавать вопросов, ведь не за каждым отправляют отряд из десяти всадников бронированного корпуса.

‒ Нада, я не знаю, как тебе это сказать, но…

‒ Он мертв, я права? – в глазах Нады плескалась такая бездонная боль, что Эфель не смог выдержать ее взгляда и лишь молча кивнул.

‒ Я догадывалась, но гнала от себя эти мысли. Мне показалось странным, что изначально вас было трое, но вернулся лишь ты один. Узнав тебя, я изо всех сил пыталась верить, что Пайк жив и где-то ждет меня, но сейчас, когда он снова не пришел, и ты не смог сразу мне ответить, все встало на свои места, – слезы навернулись на глаза Нады. – Как он умер?

‒ Как герой и настоящий друг, ‒ Эфель почувствовал, будто чья-то ледяная рука сжала его сердце в тиски. – Он отдал свою жизнь, чтобы спасти меня. Если бы не его жертва, меня бы здесь не было. Прости меня… за это.

‒ Если это был его выбор, я не вправе тебя винить, – Нада увидела, как огромный торб готов разрыдаться, и поверила в его искренность. – Но знаешь, мы ведь совсем не знакомы. Кто ты вообще такой и почему решил увезти меня из деревни?

‒ Действительно, ‒ Эфель смущенно почесал затылок, осознав, что так и не представился. – Меня зовут Эфель Канафен, я глава одной из трех ветвей великого рода Канафен. Я сын почившего короля торбов – Эничена. Пайк, я и еще один торб, что был с нами, – мы все были кандидатами на престол и направлялись в Пустоши, чтобы пройти испытание. К несчастью, во время испытания Пайк погиб, спасая меня. Возвращаясь в Торбинд, я увидел твою деревню и решил навестить места, где был вместе с ним. Там я встретил тебя и, узнав о твоем положении, понял, что обязан позаботиться о наследии, которое он оставил после себя. Нада, позволишь ли ты мне взять ответственность за тебя и вашего будущего ребенка?

Девушка молча смотрела на торба, не зная, что ответить. Возможно, она и не хотела становиться обузой, но в ее положении выбор был невелик. Она прекрасно понимала, что беременная беженка не найдет достойной работы и жилья. А когда родится ребенок, обеспечить его всем необходимым станет непосильной задачей.

‒ Разве у меня есть выбор? – грустно улыбнулась Нада. – Я готова на любую работу, лишь бы была крыша над головой и еда для меня и моего ребенка.

‒ Ты получишь все, что пожелаешь! – воскликнул Эфель, ликуя. То, что Нада, узнав правду, все равно решила довериться ему, было невероятной удачей. – Оставаться в Торбинде не стоит. Я не могу рисковать твоей жизнью, хоть и не факт, что здесь что-то случится. Сегодня же мы отправимся в Борр.

‒ Почему именно туда? – спросила девушка. Она никогда не покидала родную деревню и даже не слышала о Борре. Посещение столицы, хоть она и была недалеко, казалось несбыточной мечтой.

‒ Невозможно найти более безопасного места на всем Аларде, ‒ улыбнулся ей Эфель. – Мы отправимся сегодня ближе к вечеру. А пока отдыхай и, если что-то понадобится, зови меня или прислугу.

Эфель вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Немного постояв, он услышал, как Нада плачет. Эфель понимал, что попытка утешить ее сейчас лишь ухудшит ситуацию. Он мог лишь создать атмосферу, в которой она почувствует, что вся жизнь еще впереди.

Немного помедлив, Эфель направился к залу под открытым небом, где обычно собирались на завтрак. Жильцы уже начинали потихоньку подтягиваться. Каждый обитатель усадьбы жил по строгому графику, поэтому вставали рано. До своего путешествия Эфель мог сутками не вылезать из постели и спать до обеда. Теперь же он не понимал, как ему это удавалось.

Войдя в зал, Эфель был поражен. Там уже сидели Эгрон, Элай, Абон, Спайк, Гхор, Кирт, Фин и Кофр. Неожиданностью было и присутствие представителей рода Краут, которые снова решили составить им компанию за завтраком в полном составе. Самсет, словно хвостик, неотступно следовал за Эфелем. Читаург признавал только торба и пока сторонился остальных, но все вокруг вызывало у него неподдельный интерес. Все в зале оживленно беседовали, когда внезапно с заднего двора донесся грохот, и в зал снова ворвались Пилп и Сейв. Тот факт, что эти звери так бесцеремонно прибежали, мог означать лишь одно.

‒ Эфель, доброе утро, - Эгрон первым нарушил тишину, и взгляды остальных тут же обратились к вошедшему.

‒ Всем доброе утро. Для меня большая честь, что представители великого рода Краут почтили нас своим присутствием, – Эфель поклонился, выделяя неожиданных гостей.

‒ Брось, парень, просто Лойд. К тому же мы у вас в гостях, так что с нашей стороны было бы нелепо придерживаться формальностей, – глава рода Краут расхохотался, озаряя комнату теплом своего голоса. – Присаживайся, только тебя и ждем.

Эфель лишь улыбнулся в ответ и проследовал к свободному месту. Устроившись за столом, он бросил быстрый взгляд на Сейву и Пилпа, застывших за спинами своих хозяев, словно каменные изваяния.

‒ И каковы твои дальнейшие планы? – спросил Лойд, откладывая в сторону кубок.

‒ Сегодня мы вернемся в Борр, – Эфель одарил его спокойной улыбкой. – Все же стоит немного передохнуть. Предчувствую, что охота на саликамов будет отнюдь не легкой прогулкой.

‒ Правильно, ‒ поддержала его Севия. – Тот факт, что подходит только взрослая особь лишь еще больше все усложнит. Мало кто знает, но у этих зверей есть определенная градация территории, на которой они живут. Взрослые особи обитают в центре острова. Это означает, что чтобы добраться до своей цели тебе и Таламацию будет необходимо пройти через территории более молодых зверей.

‒ Спасибо за совет, - Эфель кивнул, впитывая каждое слово. – Прошу прощения за прямоту, но неужели это единственная причина вашего визита?

‒ Сразу в лоб, ‒ улыбнулся Лойд. – Я уважаю твою прямоту. Ты действительно прав. Ты прав, мы пришли сюда не просто так. Эгрон, ты расскажешь или мне взять слово?

‒ Позвольте мне, – Эгрон, до этого хранивший молчание, подал голос, и Эфелю показалось, что торба слегка передернуло. Тот факт, что предстоящий разговор способен заставить нервничать даже невозмутимого Эгрона, не предвещал ничего хорошего.

‒ Надеюсь, ничего серьезного, ‒ нервно улыбнулся Эфель.

‒ Кхм, тут с какой стороны посмотреть, ‒ без эмоций ответил ему Эгрон. – Если вкратце, то ты и Элисия обручены.

Эфеля словно обухом по голове ударили. Торб лишь беспомощно хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.

‒ Эгрон, кто так делает, ‒ Лойд укоризненно покачал головой. – С таким успехом можно было и вовсе промолчать.

‒ Я и не думал, что это так сложно, – Эгрон впервые за долгое время почувствовал себя неуютно.

‒ Эй, парень, очнись! – Лойд попытался привести Эфеля в чувство. Заметив, что торб начинает приходить в себя и вот-вот засыплет их вопросами, глава рода Краут поспешил перебить его. – Погоди, сейчас я тебе все нормально объясню. Кто ж знал, что Эгрон вывалит на тебя все скопом. Начну, пожалуй, с самого начала. Как ты знаешь, я, Севия, Эгрон и твой отец участвовали в прошлом отборе на престол. Эничен стал королем, Эгрон возглавил королевскую гвардию, я стал главой сил правопорядка, а Севия – тайную полицию. В момент, когда твой отец взошел на престол, в Союзе царила полная анархия. Внутренние противоречия раздирали нас, а внешние враги потирали руки, ожидая, когда мы сами себя разрушим. Союзу требовались перемены, которые помогли бы нашему народу выстоять. «Хэйминум» – союз трех равных народов: торбов, вейтеров и бронтов. Формально это так и есть. Общие законы выбираются сеймом, состоящим из выборных представителей каждого народа, и принимаются только после одобрения трех правителей. Это сделано, чтобы ни один народ не доминировал над остальными. В теории все работает, но на практике есть нюансы. Вейтеры пусть и восстановили свои силы, но концентрируют их в основном на своих собственных территориях, а бронты, хотя и взаимодействуют с остальными, предпочитают не покидать родные города и селения. Гхор Гарай – исключение. Обычно ученые и исследователи остаются в академии «Гуют». Лишь при Эничене обмен знаниями и новинками между нашими народами усилился, а до этого союз был скорее фикцией. Все жили обособленно. Важно отметить, что бронтам и вейтерам вполне комфортно в наших городах, а вот мы в их поселениях не всегда можем вести полноценную жизнь. Вейтран и Маглит безумно красивы, но первый расположен на деревьях, а чтобы попасть во второй, нужно спуститься под землю. Все это осложняет взаимодействие. Таким образом, торбы стали главной военной силой «Хэйминума». Я ни в коем случае не принижаю остальные народы, но это факт. Таким образом именно торбы являются той самой стеной, что стоит между союзами «Хэйминум» и «Видеам». Гилфорги, соркисы и акисы слишком жестоки и дики, они признают лишь силу. Поэтому в начале правления твой отец решил провести тихие реформы. Незаметно реформировалась армия и остальные институты власти. Эгрон, как друг твоего отца, возглавил королевскую гвардию, что никого не удивило. А вот что действительно потрясло верхушку власти, так это передача роду Краут сразу двух мощных силовых структур: тайной полиции и сил правопорядка. В наших с Севией руках оказалась огромная сила – меч, способный ввергнуть мир в хаос. Тогда все смотрели на твоего отца как на безумца, ведь он передал такой рычаг власти своим соперникам. Ха! Это позволило нам окрепнуть и накопить силы для удара. Никто не знал, но мы четверо часто пересекались во время испытаний и даже спасали жизни друг другу.

‒ Кхм, ‒ перебил его Эгрон, многозначительно посмотрев на Лойда.

‒ Да ладно тебе, – улыбнулся Лойд. Увидев, что Эгрон не отводит взгляда, глава рода Краут сдался. – Хорошо. Допустим, это Эничен спас нас с Севией.

‒ Кхм, ‒ снова кашлянул Эгрон.

‒ Дважды, ‒ тут же добавил Лойд. – Мы испытываем к нему огромное чувство благодарности и уважения. Никто не знал, но мы даже подружились. Каким-то чудом этот факт не удостоился всеобщего внимания, что сыграло нам на руку в будущем.

‒ Но у нашего назначения была и своя цена, ‒ продолжила Севия. – Эничен не был дураком. Он понимал, что пока он король, мы связаны, но в случае его смерти его род лишится власти, а род Краут останется при своем. Ты должен понимать, что не зря почти все капитаны армий и корпусов принадлежат к знатным родам. Исключение – Свейт Лициа, но вопросы о его происхождении оставим для светских бесед. Эничен не питал надежд насчет своих братьев, которые сосредоточили в своих руках огромную силу, но не поддерживали его, а скорее завидовали и недолюбливали. Поэтому он заключил с нами соглашение: наши дети должны были связать себя узами брака.

‒ Все это как-то неправильно, ‒ Эфель опустил плечи и виновато посмотрел на Элисию. Девушка улыбнулась ему в ответ.

‒ Не думай, что твой отец – тиран, который просто поставил нас перед фактом, – покачала головой Севия. – Мы выдвинули условие: если у него будет сын, а у нас дочь, то потомок Эничена должен быть достоин. Род Краут слишком чтит законы нашего народа, главный из которых гласит, что лишь сильнейший достоин власти, чтобы породниться пусть и со знатным, но бесполезным и бесхребетным торбом.

‒ Почему я ничего никогда не слышал об этом? – спросил Эфель.

‒ Мне горько это говорить, но ты казался нам бездарностью, – Лойд покачал головой с тенью сожаления в глазах. – Лишь тень твоего отца, его слава и всеобщее уважение ограждали тебя от суровой реальности. Ты не являл собой ничего примечательного, и после кончины Эничена многие в высших кругах шептались, что твое угасание – лишь вопрос времени. Все, кроме Эгрона. Он, как и твой отец, продолжал верить в тебя. Мы виделись с твоим отцом, когда всем уже стало понятно, что из тебя не вырастит ничего путного и предлагали ему подумать над другими условиями, ведь веры в тебя уже ни у кого не было. Но Эничен лишь посмеялся и сказала, что ты еще всем покажешь, чего стоишь. Эта вера в твои силы передалась и Эгрону. Все же от нас очень тяжело, что-то утаить, поэтому мы испытали большой шок, узнав о твоих планах принять участие в испытаниях. Все предрекали тебе смерть, но ты сумел нас удивить. Пока что никто, кроме присутствующих на собрании не знает, что ты там устроил, но слухи уже начали расходиться, словно круги по воде. Вскоре ты станешь одним из фаворитов в этой гонке.

‒ Значит, теперь я достоин руки вашей дочери? – Эфель вопросительно устремил взгляд на Лойда и Севию. – Поверьте, это огромная честь для меня, но я не могу… Элисия прекрасна, но мы почти незнакомы. Мы видимся лишь второй раз в жизни.

‒ Ты серьезно? – Элай, до этого хранивший молчание, недоверчиво уставился на друга.

‒ Да.

‒ Хах, – Элай покачал головой. – Неужели ты забыл? В детстве мы все трое были не разлей вода, но потом она уехала с родителями в Кратстаут.

Эфель нахмурился, пытаясь ухватить ускользающие обрывки детских воспоминаний. И вдруг, словно яркий луч солнца, озарение снизошло на него.

‒ Так это ты… ‒ Эфель с изумлением уставился на Элисию, которая прикрыла рот ладошкой и тихонько хихикала.

‒ Приятно, что ты, наконец, вспомнил девушку, которой столько раз предлагал руку и сердце, – озорной огонек вспыхнул в глазах Элисии, и она вновь рассмеялась. Эфель не знал, что на это ответить. В далеком детстве он, Элай и Элисия были неразлучны. Наслушавшись сказок о доблестных рыцарях, он постоянно спасал принцессу Элисию из лап злодея Элая, после чего непременно предлагал ей выйти за него замуж. Годы разгульной жизни и бесконечных попоек задвинули эти воспоминания в самые дальние уголки его памяти, и ему потребовалось немало усилий, чтобы их оттуда извлечь.

‒ Успокойся, парень, – Лойд заметил замешательство Эфеля. – Мы не принуждаем тебя жениться на нашей дочери, равно как и не позволим кому-либо заставить ее выйти замуж против воли, но в одном ты прав. Теперь мы считаем, что ты ее достоин, и в таком случае не станем препятствовать вашему решению.

Эфель почувствовал, как его щеки все сильнее краснеют с каждой секундой. Хотя шерсть и покрывала все его тело, но торбу казалось, что все в зале видят его смущенное лицо.

‒ Эфель, – Севия одарила его редкой, теплой улыбкой. – Мы в неоплатном долгу перед твоим отцом и жаждем отплатить ему. Великий род Краут не отрекается от слов о возможном браке. Теперь всё зависит от вас, но мы хотели бы добавить кое-что. Отныне мы безоговорочно поддерживаем кандидата Эфеля Канафена, и даже в случае поражения в борьбе за престол, наша поддержка останется незыблемой. Если ты согласен, мы предложим клятву вечной дружбы между нашими семьями.

Эфель застыл, словно пораженный молнией. Слова Севии о клятве звучали просто, почти наивно, но он прекрасно понимал их колоссальную значимость. Именно этой клятвой торбы скрепляли первые союзы между родами. Для рода Краут, свято чтившего законы предков, эта клятва была нерушимым обетом.

‒ Я принимаю вашу клятву и от лица ветви великого рода Канафен, что находится под моим управлением, готов держать ответ перед вами, – произнес Эфель, оправившись от потрясения, и склонился перед сидящими торбами. Он живо представил, какой шум поднимется в мире, когда весть об этом союзе достигнет чужих ушей. Два великих рода и часть третьего объединились в единое целое. Перевес сил медленно, но, верно, склонялся на сторону Эфеля. Лойд и Севия улыбнулись и поднялись со своих мест. Обе стороны совершили поклон друг другу и вновь заняли свои места.

‒ А мне ты не хочешь предложить того же? – Эгрон бросил на Лойда многозначительный взгляд.

‒ Даже не мечтай, – отрезал торб. – Вот когда Элай возглавит свой род, тогда и поговорим, а с тобой я предпочитаю не связываться лишний раз.

Все в зале выпали в осадок от этих слов, но, увидев веселую усмешку на лице Лойда и ошарашенное выражение Эгрона, присутствующие разразились смехом. Оба торба обладали огромным влиянием в союзе «Хэйминум», возглавляя внушительные силы, и потому видеть их подшучивающими друг над другом было поистине удивительно.

‒ Пф, думаю, когда Элай станет главой рода, в клятвах уже не будет нужды, – ответил Эгрон, закатив глаза.

‒ Интересно узнать почему же? – удивлено посмотрел на него Лойд.

‒ Бронированный корпус уже сейчас представляет собой внушительную силу, а когда он разрастется до размеров армии, думаешь, нам понадобится твоя поддержка? – Эгрон многозначительно улыбнулся Лойду. В его взгляде, обычно серьезном и сосредоточенном, вспыхнули искорки хвастовства.

‒ К тому времени, когда род Аладон обзаведется своей армией, род Краут успеет завоевать весь Мозерам, – парировал Лойд, распаляясь все больше.

‒ Не будем забывать, зачем мы здесь собрались, – спокойным голосом прервала перепалку Севия. – Хочу обратить внимание всех присутствующих, что информация об этом союзе должна остаться в тайне. Каждый из вас заслуживает доверия, именно поэтому вы и узнали об этом.

‒ Почему это секрет? – задал вопрос Абон.

‒ Не сочтите за хвастовство, но объединение наших родов представляет собой огромную силу, способную в прямом противостоянии одержать победу практически над любой фракцией. Если информация просочится наружу, Эфель станет мишенью для всех остальных претендентов. Как бы ни была велика наша разведывательная сеть, она не всесильна, и даже мы не сможем найти и наказать виновных, если они приложат достаточно усилий, – спокойно ответила Севия. Эфель прекрасно понимал, о чем она говорит. Смерть Пайка была преступлением против всего народа торбов, но виновники до сих пор гуляют на свободе, поскольку у рода Краут нет доказательств. Преступление, совершенное Диаледом, может привести к полному уничтожению племени Джабалон, но, если Крауты начнут приводить приговор в исполнение, другие великие рода и племена не останутся в стороне, расценив это как попытку устранить одного из перспективных претендентов на престол.

‒ Раз всем все ясно, я считаю, что пора приступать к завтраку, – сказал Эгрон, и, не услышав вопросов, все принялись за еду.

После трапезы представители рода Краут попрощались и удалились. Элисия напоследок одарила Эфеля многозначительным взглядом, заставив торба поежиться. Слишком много всего произошло этим утром, и еще большее ожидало его впереди. Неизвестно, сможет ли он вообще выжить и вернуться домой, поэтому Эфель отбросил все мысли о возможном браке на задний план и сосредоточился на насущных проблемах. Сразу после завтрака все начали собираться в дорогу. Им предстоял долгий путь до Борра, где Эфель намеревался провести отведенное ему время отдыха. В прошлый раз ему понадобилось шесть дней, чтобы добраться от Борра до Торбинда, но в этот раз дорога обещала быть гораздо быстрее. Огромные болгры были запряжены в не менее внушительные повозки, готовые везти путников день и ночь.

Вскоре жители столицы стали свидетелями огромной колонны гигантских зверей, проследовавших через весь город и скрывшихся за горизонтом. Было решено свести время стоянок к минимуму, поскольку времени на отдых и испытания оставалось слишком мало.

‒ Забавно, – тихо произнес Эфель, зачарованно глядя на заходящее солнце. – Нам предстоит отправиться в места, где смерть будет каждую секунду преследовать нас по пятам. Два месяца тишины и покоя кажутся вечностью, но это совершенно не так.

‒ Таков наш путь, – с грустной улыбкой отозвался Элай, разделявший с другом тесную карету. – Мы сами его выбрали. Могли бы спрятаться за неприступными стенами, окружить себя легионами стражи, упиваться вином до беспамятства, но…

‒ …так мы отдали бы свои жизни в чужие руки, – закончил Эфель, бросив на друга короткий взгляд. – Никогда бы не подумал, что именно мне, а не тебе, придется рисковать головой в забытых богами землях.

‒ Я всегда в тебя верил, – тепло улыбнулся Элай. – Знал, что ты перерастешь этот период. Жаль, что при таких обстоятельствах...

‒ Действительно, жаль, ‒ вздохнув Эфель, поворачиваясь к заходящему солнцу.

‒ Он всегда верил в тебя и сейчас был бы невероятно счастлив, увидев каким воином ты стал, ‒ Элай ободряюще похлопал друга по плечу.

Больше они не обмолвились ни словом, и Эфель был благодарен за это. Иногда молчание говорит громче любых слов. Спустившаяся тьма поставила точку в еще одном дне, и Эфель провалился в беспокойный сон.

Четыре дня пути, и вот, на горизонте показалась чёрная башня Борра. Необъяснимая радость волной захлестнула Эфеля. Этот город стал отправной точкой его новой жизни, заняв в сердце торба особое место. Жизнь в Борре текла своим чередом. Жители, привыкшие к соседству с бронированными корпусами, лишь мельком взглянули на процессию, проплывшую по городским улицам, и вскоре растворившаяся за стенами казарм.

Передав Наду в руки Элая и попросив, как следует позаботиться о ней, Эфель направился к тренировочным площадкам. Торб был бы рад отдохнуть, но прекрасно понимал, что ему следует еще многому научиться, прежде чем можно будет позволить себе расслабиться. Потеряв друга и самолично несколько раз чуть не распрощавшись с жизнью, Эф чувствовал оказываемое на него давление. Диалед и его неизвестные сообщники ясно давали торбу понять, что если он будет хоть немного не готов, то быстро распрощается с жизнью.

Конец первой книги

Карта мира

1 Целисер

2 Мозерам

3 Архипелаг Дифеа

3.1 остров Дифтер

3.2 г. Дифтер

3.3 остров Корскен

3.4 остров Акраил

3.5 остров Горт

3.6 остров Саланит

3.7 г. Саланит

3.8 остров Сарбет

3.9 остров Боливит

3.10 остров Хартл

3.11 остров Коствел

3.12 г. Коствел

4 Пустоши Борра

5 Полуостров Реу

6 Ущелье Драфер

7 Горы Терфин

8 Луга Рамадон

9 Долина Ноди

10 Лес Дейли

11 Луга Лейстер

12 Полуостров Сенаджан

13 г. Акр

14 г. Утара

15 г. Годлед

16 г. Торбинд

17 г. Терфин

18 г. Борр

19 г. Сайфил

20 г. Картхол

21 г. Тэймур

22 г. Хэймпил

23 г. Кратстаут

24 г. Маглит

25 г. Вейтран

26 г. Фолмангор

27 г. Бротивел

28 г. Ланкастер

29 г. Кунчи

30 г. Азлей

31 Река Нолит

32 Озеро Мовий

33 Река Тез

34 Река Кенг

35 Река Джитири

36 Озеро Нуур

37 Река Богино

38 Река Алдар

39 Синальский острова

40 г. Синал

41 г. Холдрон

42 Остров Лавди

43 Пустыня Тивод

44 Горы Сахдер

45 Степи Рамейл

46 Озеро Пусат

47 Остров Лаг

48 Лес Планина

49 Долина Бахейроту

50 Бор Данау

51 г. Сопфирн

52 г. Тайлонд

53 г. Гайронт

54 г. Сехард

55 г. Крунг

56 г. Развефил

57 г. Вайдрен

58 г. Кортил

59 г. Бриск

60 г. Элли

61 г. Славинд

62 г. Кайнерст

63 г. Ротул

64 г. Селидр

65 г. Афелейд

66 г. Борат

67 г. Лампид

68 г. Тарлонд

69 Остров Бахар

70 г. Грайбнер

71 г. Кайлонд

72 Остров Хален

73 г. Далтонд

74 г. Калиндон

75 г. Бартус

76 Море Кара

77 Море Тедж

78 Море Месси

79 Море Фоламх

80 Залив Крейдем

81 Море Сенаб

82 Море Хвитт

83 Море Утапп

84 Море Лорг-Кое

85 Море Аймел