Аквилон. Маг воды. Том 4

Глава 1.

Я резко открыл глаза. Внутри что-то оборвалось, резко и окончательно, как лопнувшая струна. Это не была боль или тревога. Это было чёткое ощущение разорванной магической связи.

Ловушка на фабрике Добролюбова поймала свою жертву.

Я мгновенно сбросил одеяло и сел на край кровати. Слабый серый свет раннего утра едва пробивался из под штор. Старый шкаф в углу отбрасывал длинную тень, похожую на сгорбленного великана.

«Данила проснулся! Что-то случилось?» — из умывальника высунулась любопытная мордочка Капли. — «Капля чувствует!»

Водяной дух всегда ощущал изменения в моём эмоциональном состоянии. Наша связь становилась всё крепче с каждым днём. Её тело слабо светилось в темноте.

«Ловушка сработала, малышка. Кто-то попался в наш капкан.»

«Плохой дядька» — Капля забулькала от волнения. — «Тот, кто воду портит?»

«Скоро узнаем.»

Я потянулся к прикроватному столику, нащупал холодный корпус чарофона. Мысленно представил номер Добролюбова, прикоснулся к контактной пластине.

Несмотря на ранний час, Добролюбов ответил почти сразу. Голос хриплый со сна, но в нём слышалась готовность к действию. Видимо, купец тоже плохо спал последние дни, ожидая новостей.

— Добролюбов слушает.

— Это Данила. Ловушка сработала. Нужно немедленно перекрыть территорию вокруг насосного цеха. Никого не впускать и не выпускать до моего приезда.

В трубке послышался шорох, похоже, купец резко сел в постели.

— Понял, — голос Добролюбова был звучным и весомым. — Передам охране. Сам тоже выезжаю. Встретимся на фабрике.

Вот такой короткий разговор у нас состоялся. Без лишних вопросов, без пустых рассуждений. Добролюбов научился доверять мне после того чуда с очищением воды

Я быстро оделся. Из тайника под половицей достал браслет с камнями-усилителями, надел на правую руку.

Спустился по узкой деревянной лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. В доме царила тишина, Елена Павловна ещё спала. На первом этаже пахло вчерашней выпечкой и остывшей печью. Старые часы в прихожей показывали без десяти пять.

Вышел к каналу. Утренний воздух был холодным, почти колючим. Первый вдох обжёг лёгкие. Сон моментально выветрился, словно его и не было. Над водой стелился лёгкий туман, превращая противоположный берег в размытое пятно.

Отвязал свою лодку от причала. Пеньковая верёвка была влажной от росы. Активировал движитель, послал мысленный импульс, и улучшенные русалочьи камни откликнулись мгновенно, загудев на высокой ноте.

Не время экономить энергию. Я толкнул рычаг, выводя камни на максимальную мощность. Лодка дёрнулась и сорвалась с места, как спущенная с привязи гончая.

Я мчался по утреннему каналу. Вода была тёмная, почти чёрная в предрассветных сумерках. По берегам мелькали тени домов, редкие огоньки в окнах. Ветер свистел в ушах, брызги холодной воды попадали на лицо.

«Ура-ура-ура!» — Капля с восторгом неслась под лодкой, легко поспевая за бешеной скоростью. — «Злой дядька пойман!»

«Сначала нужно убедиться, что он не сбежит.»

«Не сбежит! Данила умный! Ловушка крепкая!»

Пристань Волнова появилась впереди. Старый лодочник уже ждал на причале, стоя у самой воды. Его седые усы развевались на ветру, придавая ему вид старого морского волка. Рядом с ним его лучшая лодка, уже отвязанная и готовая к отплытию.

Увидев меня, Волнов энергично замахал рукой, словно сигнальщик на палубе.

— Добролюбов звонил! — крикнул он, не дожидаясь, пока я подплыву ближе. Голос перекрыл шум движителя. — Сработало, да? Поймали гада?

— Да! На фабрику, быстрее! — бросил я, не сбавляя скорости.

Волнов прыгнул в свою лодку с ловкостью, удивительной для его лет. Его движитель загудел, и вторая лодка рванула следом за моей.

— Интересно, кто же попался в капкан? — крикнул он, пристраиваясь рядом.

— Скоро узнаем!

Мы неслись по каналу как две торпеды. Вода расступалась перед нашими лодками, волны били в каменные берега. Редкие ранние лодки шарахались к берегу, видя два снаряда, летящих на полной скорости. Один зазевавшийся торговец овощами едва успел отвернуть, чуть не опрокинув свой груз капусты.

— Куда несётесь, окаянные! — донёсся его крик, но мы уже пролетели мимо.

Впереди показался поворот к промышленному району. Еще немного, и вот она, фабричная пристань. Массивные склады тёмными громадами возвышались над водой. У причала покачивались баржи с надписью «Чистая вода Добролюбова».

На пристани уже маячила фигура. Добролюбов, собственной персоной. Даже издалека было видно, как он нервно расхаживает взад-вперёд.

Мы подлетели к причалу почти одновременно. Я заглушил движитель, и лодка по инерции ткнулась в деревянный настил. Волнов зашёл с другой стороны, профессионально развернув лодку бортом к причалу.

Утренний туман ещё не рассеялся полностью, клочьями висел над водой, придавая происходящему таинственную, почти мистическую атмосферу.

Добролюбов стоял прямо у края причала. На нём был добротный тёмный сюртук, но видно было, что одевался в спешке, воротник криво застёгнут, галстук отсутствует. Седеющие волосы слегка взъерошены, словно он провёл по ним рукой не один раз. Но взгляд собранный, деловой.

Я выпрыгнул из лодки, не дожидаясь полной остановки. Деревянный настил глухо стукнул под ногами. Волнов швартовался чуть дольше, сработала привычка надёжно закрепить лодка, даже если отлучаешься ненадолго.

— Всё сделано, как вы просили, Данила, — Добролюбов докладывал без предисловий. — Охрана оцепила насосный цех. Никого не впускают и не выпускают.

— Отлично. Пойдёмте, посмотрим на нашего пленника.

Мы быстрым шагом двинулись через фабричный двор. Наши шаги гулко отдавались от каменной брусчатки. Вокруг громоздились корпуса, красный кирпич, высокие окна с частым переплётом, массивные двери. В утреннем свете всё выглядело сурово, внушительно, надёжно.

— Никто не заходил в цех после того, как я позвонил? — уточнил я на ходу.

Добролюбов энергично покачал головой:

— Нет, я отдал строжайший приказ. Да и кому там быть в такую рань? По вашей просьбе ночная смена эти три дня не работала. Цех пустовал.

Я кивнул. План сработал идеально. Отсутствие ночной смены гарантировало, что диверсант будет один, без случайных свидетелей. И без возможных жертв. Я не знал, на что способны наши противники, но рисковать чужими жизнями не собирался.

Мы прошли мимо главного корпуса, свернули к насосному цеху. У входа действительно стояли охранники — четверо крепких мужчин в одинаковый куртках с вышитыми буквами «ЧВД» — Чистая Вода Добролюбова.

Лица серьёзные, сосредоточенные. В руках держали наготове дубинки, не смертельное, но эффективное оружие. При виде хозяина почтительно расступились.

— Никого не было, Матвей Семёнович, — доложил старший, мужчина лет сорока с квадратной челестью и шрамом на подбородке. — Как приказали, ни души не пустили. И не выпустили тоже. Правда никто и не ходил, — он почесал затылок. — Ни туда, ни обратно.

— Молодцы, — Добролюбов одобрительно хлопнул его по плечу. — Продолжайте охранять. Мы войдём втроём, больше никого не пускать. Даже если сам городской голова пожалует.

Охранники почтительно кивнули. Старший достал из кармана массивный ключ, отпер замок. Металл скрежетнул, но после дверь распахнулась почти бесшумно.

Не знал, что у вас есть охрана, — удивился я.

Добролюбов махнул рукой, словно бы с досадой.

— На фабрике её и не было никогда. Незачем было, рабочие честные, воровства не случалось. А вот на баржах всегда выделяется сопровождение, речные пираты ещё не перевелись. Вот я и снял оттуда самых крепких и смышлёных. Пригодились.

Мы вошли внутрь. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Высокие окна под потолком пропускали скудный утренний свет, создавая длинные косые лучи, в которых танцевала пыль.

— Осторожно, идите точно за мной, — предупредил я. — И не отклоняйтесь в стороны.

— А что за ловушка-то? — не выдержал Волнов. — Как она работает?

— Потом объясню, — отмахнулся я от любопытного лодочника. — Сейчас важнее посмотреть на улов.

Насосный цех представлял собой большое помещение с высокими потолками. В центре — бетонное кольцо колодца диаметром около трёх метров, обложенное тёсаным камнем. Вокруг него четыре мощных насоса, сейчас молчащие.

И пустота. Никакого отравителя. Голые стены.

Добролюбов и Волнов с изумлением обернулись ко мне.

— Сбежал?! — заволновался лодочник. — Куда он делся?

Он принялся оглядывать цех, словно ожидая, что злоумышленник прячется за насосами или цистернами.

Добролюбов ничего не сказал, но нахмурившись смотрел на меня. В его глазах также застыл немой вопрос. Не сработало?

Не говоря ни слова, я подошёл к колодцу. Бетонное кольцо возвышалось над полом примерно на метр. Положил руку на край, закрыл глаза. Сосредоточился. Активировал вторую часть ловушки.

Над устьем колодца начал сгущаться туман. Сначала едва заметный, похожий на утренний пар над водой. Потом всё более плотный, клубящийся. Белёсые завитки поднимались вверх, закручивались в спирали.

Волнов ахнул. Добролюбов отступил на шаг. Даже зная о моих способностях, видеть магию в действии, это совсем другое дело.

Всё та же «Память воды», но благодаря тому, что я стал …, заклинание вышло на совершенно иной уровень. Запечатлившаяся картинка стала доступна не только мне, но и всем наблюдателям. Более того, артефакт непрерывно фиксировал последние пять минут происходящего возле него, постоянно переписывая этот фрагмент, пока не сработает заклинание-ловушка.

Для питания такой энергетически расходной конструкции пришлось установить целый русалочий камень, но результат стоил того.

В тумане, словно на театральной сцене, начало проявляться изображение. Расплывчатое сначала, потом всё более чёткое. Вот тот же цех, но в ночной темноте. Единственным источником света был фонарь со светокамнем в руке крадущейся фигуры. Жёлтое сияние выхватывает из мрака лицо.

Человек поднял голову и огляделся. В полумраке было видно его лицо, интеллигентное, с аккуратно подстриженными усиками, правильными чертами. Возрастом немного за тридцать. Выражение настороженное и злое, словно у крысы, которая идет на запах сыра, но подозревает ловушку.

Одет он был в рабочую одежду, грубую холщовую куртку и такие же штаны. Но даже в полумраке было видно, что одежда с чужого плеча, велика. Руки белые, ухоженные, явно не ладони рабочего.

Добролюбов сделал шаг вперёд, всматриваясь в лицо на созданной мной иллюзии. И вдруг его глаза расширились от изумления:

— Кротов! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Инженер Кротов! Степан Кротов! Быть не может!

Я вопросительно посмотрел на фабриканта. Имя мне ни о чём не говорило, что естественно. Персонал фабрики я не знал.

— Кто это? — спросил я.

Добролюбов всё ещё был ошарашен. Провёл рукой по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Степан Кротов. Степан Николаевич. Мы приняли его на работу месяц назад. Пришёл с прекрасными рекомендациями из столицы. Талантливый инженер, блестяще разбирается в насосном оборудовании, в системах водоснабжения... Защитил диссертацию по гидродинамике!

Голос Добролюбова дрожал от едва сдерживаемого гнева. Вены на висках вздулись, лицо начало наливаться краской. — Я доверял ему! Дал хорошее жалование — сто пятьдесят рублей в месяц! Собирался повысить до главного инженера! Планировал отдать под его начало всю техническую часть!

— Где он сейчас? — Волнов принялся воинственно засучивать рукава. — Сейчас мы задержим этого супчика. Он мне всё расскажет!

— Сидит в конторе, должно быть! — воскликнул Добролюбов. — Тут недалеко, пять минут ходьбы. Прихватим ребят, никуда он не денется.

— Матвей Семёнович, Иван Петрович, — не торопитесь, — остановил я разошедшихся не на шутку купца и лодочника. — Давайте сначала досмотрим происходящее до конца.

***

Туманная фигура инженера Кротова крадучись пробиралась по цеху.

Вот он подошел к колодцу. Поставил фонарь на край бетонного ограждения. Достал из кармана пробирку.

Однако дальше началось странное. Вместо того, чтобы вылить содержимое пробирки в колодец, он привязал её к тонкой, но прочной бечёвке и принялся опускать вниз.

Более того, даже на подрагивающем изображении иллюзии было видно, что пробирка пустая.

Набрав в неё воду, вытащил пробирку вверх, заткнул пробкой и погрузил в мягкий замшевый чехол, чтобы не разбилась. Затем спрятал чехол в карман.

Нервно вытер рукой лоб, словно вдруг вспотел, или что-то брызнуло ему в лицо. После, снова оглядевшись, Кротов отошел от колодца, пропав из зоны действия артефакта.

Туман рассеялся. Тишину первым нарушил Добролюбов.

— Какого чёрта мы только что увидели?

Ситуация выглядела неоднозначно. Вместо того, чтобы подливать что-то в скважину, Кротов наоборот взял оттуда пробу воды. Да, тайком, да в неурочное время. Но формально обвинить его было не в чем.

— Может он из санитарного контроля? Или из муниципалитета? — предположил Волнов.

— Окстись, Петрович, — не согласился Добролюбов. — Он бы тогда среди бела дня пришел и всё тут вокруг перевернул. Такие организации прятаться не станут. Да он и на службу ко мне устроился почти месяц назад. Заранее знал что ли?

— Тогда может он это… секретный агент? — лодочник невольно хохотнул, смущаясь своей фантазии.

Я сопоставлял факты. Либо Кротов принадлежит к какой-то неизвестной нам организации, которая борется с заражением своими методами. Либо он и есть тот самый человек, который заразил воду.

Тогда зачем ему брать пробы?

— Матвей Семёнович, — спросил я. — А как вы объяснили персоналу то, что фабрика продолжила работать?

Добролюбов нахмурился, размышляя.

— Да, в общем, никак, — признался он. — Объявили, что зараза оказалась в одной партии. Отозвали одни бочки, заменили на другие. Про то, что сам источник был заражен, знает только Митрич, да мой счетовод Елисей Семёнов. Но они люди надёжные, слова лишнего никому не сказали.

Купец развёл руками, словно оправдываясь.

— А что мне прикажете делать? Рассказать что знаменитый ныряльщик мне воду очистил на пару со своей зверушкой? — сказал он. — Не поверят же, скажут, что старик умом с горя тронулся.

«Капля не зверушка! Капля водный дух!» — возмутилась моя спутница. — «Дядька глупый!»

«Он просто раньше не встречал таких как ты, малышка. Не сердись на него».

«Капля простила! Капля добрая!»

— Получается, только один человек знал, что источник заражен, — продолжил я свою мысль.

— Тот, кто его заразил! — обрадовался Волнов, словно разгадал сложнейшую головоломку. — Ну Данила, ну голова! — он тут же нахмурился и почесал затылок. — А зачем ему тогда пробы брать?

— Этот гад что, думает, я отравой торгую!? — сообразил Добролюбов и его лицо снова стало багровым. — Что я свою честь купеческую на барыши променял? Что я людей травлю?! Да я из него котлету сейчас сделаю!

Он ринулся к выходу с таким напором, что мне пришлось встать у него на пути.

— Остановитесь, Матвей Семёнович, — я взял его за плечо, удерживая от необдуманных действий. — Во-первых, судя по тому, что Кротову понадобились доказательства, он мелкая сошка. Он на кого-то работает, скорее всего завербован. К тому же, его уже нет на территории фабрики.

— Как нет?! — Добролюбов всё никак не останавливался. — А где он?! Упустили?! Откуда вы знаете, что его нет на фабрике?! — наконец задал он правильный вопрос.

— А вот это уже, Матвей Семёнович, «во-вторых».

Глава 2.

Василий Кротов был неплохим инженером. Его преподаватели прочили ему блестящее будущее. Коллеги считали его занудой и пижоном, но тоже отдавали должное талантом. Он даже защитил диссертацию по гидродинамике, в этом пункте своей биографии при приёме на работу он не соврал. Всё остальное было фальшивкой.

Подлинной страстью Кротова были не дорогие вещи и даже не красивые женщины, хотя их он тоже любил. Кротов был игроком. Страстным. Запойным.

Неплохим, но не умеющим останавливаться. Анатомия его падения была банальна и предсказуема. Сначала ему отказали в приглашениях приличные клубы и салоны, в которых он задолжал завсегдатаям немалые суммы.

Потом стало опасно появляться в трактирах, где в задних комнатах велась игра на крупные ставки и долговые расписки. Эти кредиторы не ограничивались гневными письмами и презрительными усмешками. Они грозились переломать кости и пару раз Кротов был прилично бит.

Наконец, однажды к отчаявшемуся бывшему инженеру, заливавшему своё горе дрянным пойлом в дешёвом баре подсел незнакомец. В ответ на предложение оплатить все долги, Кротов рассмеялся ему в лицо. Но тот выложил на стол сто рублей и пообещал тысячу аванса в следующую встречу, если Кротов согласиться выполнить «совсем несложное поручение, для инженера его уровня».

Спустя сутки, гладко выбритый и благоухающий одеколоном Кротов плыл на водоходе в Синеозерск, чтобы устроиться на фабрику Добролюбова. С виду он производил самое благоприятное впечатление: дорогой костюм, лаковые туфли, даже носки его были шелковыми.

В его портфеле лежали новые документы и рекомендательные письма, а также пробирка в замшевом кофре. Её надо был вылить в колодец фабрики. О том, что может быть в этой пробирке, Кротов догадывался. Только идиот мог не знать об эпидемии, которая бушевала в озерном крае. Но он старательно отгонял от себя эти мысли.

Главное, что заказчик не соврал насчет аванса. Тысячи хватило, чтобы раздать самые срочные долги. А после выполнения работы, Кротову пообещали пять тысяч рублей — деньги немыслимые.

Кротов с лёгкостью устроился на работу. Добролюбов ему не понравился. Прямоту и принципиальность купца, инженер считал глупостью и мужланством. Так что задачу свою выполнил с удовольствием.

Но дальше что-то пошло не так. Фабрика не остановился. Добролюбов торговал, как ни в чём не бывало. Заказчик злился и не хотел платить.

Кротов бесился. Он был уверен, что за личиной «честного купца», скрывается такой же барыга, как все вокруг. Что он знает о заражённом источнике, но продолжает торговать. Инженер решил доказать своему заказчику, что выполнил свою часть работы.

Он снова пробрался в насосный цех Добролюбова, этот идиот-купчишка даже не удосужился выставить охрану, и взял пробы воды. Теперь заказчик убедится, что Василий Кротов не зря взял аванс.

В самый последний момент, когда он уже поднимал пробирку из колодца, что-то брызнуло ему на лицо мелкими каплями. Кротов присел как заяц, готовый бежать. Но больше ничего подозрительного не заметил. Видно, капля с потолка сорвалась, решил Кротов.

Так что он утёр лоб и удалился восвояси, надеясь, что никогда больше не вернётся на эту фабрику.

***

— Маяк? — нахмурился Добролюбов. — Как тот, который светит?

— Да, — я попытался объяснить этим двоим действие магии простыми словами. — Моя ловушка была двойной. Одна фиксирует преступника, другая с помощью заклинания устанавливает на него «маяк». Теперь я могу почувствовать его, где бы он не находился.

Сравнение было не слишком корректным. «Маяков» было сразу несколько. Это были небольшие, едва заметные элементали, не больше пшенной крупинки. Они расползлись по голове и плечам Кротова, и теперь сияли для меня на воображаемой карте города как большое световое пятно. Более того, немного напрягшись, я мог с их помощью даже видеть и слышать то, что происходит сейчас вокруг инженера.

— Ну так чего же мы ждём? — Волнов жаждал действий. — Давайте найдем его.

— Найдем, и что?

— Сдадим в полицию, — предложил купец.

Волнов фыркнул.

— Полиция? Да они с заговорщиками заодно, поди! Иначе как бы эти мерзавцы так нагло действовали?

Тут я был с лодочником согласен.В тюремной камере Кротов проживет не больше суток. Слишком неудобный свидетель.

— Ну и что тогда?! — воскликнул Добролюбов. — Отпустить этого негодяя?!

— Подумайте, Матвей Семёнович. Нам нужно знать, кто за всем этим стоит. Кротов, та ниточка, которая приведёт к клубку. Я смогу проследить за ним. А когда он пойдет на встречу со своим работодателем, накроем их обоих.

— Вот это дело! — обрадовался Волнов. — Я в деле.

Я не стал разочаровывать лодочника, но прекрасно понимал, что на будущую встречу пойду один. Лишние свидетели того, как я использую магию против плохих людей, мне не нужны.

***

Особняк барона Мергеля возвышался на Адмиральском холме как каменный страж, наблюдающий за городом с высоты своего положения. Трёхэтажное здание из серого гранита с колоннами и лепниной, построенное ещё прадедом нынешнего владельца.

Утреннее солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, часы показывали начало девятого, освещало фасад, но в кабинете на втором этаже царил вечный полумрак.

Тяжёлые бархатные портьеры тёмно-зелёного цвета, плотные как театральный занавес, пропускали лишь узкие полосы света. Зелёный отсвет от портьер окрашивал всё помещение в цвета морской глубины, превращая кабинет в подобие капитанской каюты затонувшего корабля.

Кабинет являл собой воплощение старинной роскоши и родовой спеси. Стены до середины высоты были обшиты панелями из морёного дуба, потемневшего от времени до цвета горького шоколада. Верхняя часть стен была затянута обоями с золотым тиснением в виде геральдических лилий, переплетающихся с морскими волнами.

У окна стоял массивный письменный стол чёрного дерева, покрытый резьбой такой тонкой работы, что казалось, будто мастер вплёл в древесину кружево.

Но главное внимание приковывал портрет над камином. В массивной золочёной раме был изображён предок барона.

Художник нарисовал его в в парадном мундире адмирала времён давних морских войн. Николай Мергель, прадед барона. Холодные серые глаза смотрели с полотна с выражением превосходства и жестокости.

На самом деле прадед Николай не был ни адмиралом, ни даже урождёным Мергелем. Фамилию он получил от жены. А мундир потребовал нарисовать себе ради тщеславия.

Нынешний барон любил портрет. Ему часто говорили, что он очень похож на предка.

В действительности же барону конечно льстили. У него была тяжелая коренастая фигура, заплывший жиром подбородок и хитрые маленькие глазки. Только черты лица и надменный холодный взгляд были одинаковыми.

Сейчас он стоял спиной к двери, заложив руки за спину. Седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Костюм безупречного покроя из английского сукна.

В глубоком кожаном кресле у камина сидел человек. Лицо его терялось в тени, отблески пламени играли на полированных носках ботинок. Видны были только ухоженные руки, сложенные на подлокотниках кресла. На безымянном пальце правой руки поблёскивал массивный перстень с чёрным камнем.

На столике между креслами стоял графин с коньяком и два бокала, но оба остались нетронутыми. Время было слишком раннее даже для аристократических привычек, а разговор слишком серьёзным для расслабления.

— План с Добролюбовым не сработал, — произнёс барон, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но в нём слышалось раздражение. — Вы подвели меня.

Собеседник молчал несколько секунд. Потом заговорил. Голос глухой, с лёгкой хрипотцой, словно у человека, много курящего или недавно переболевшего простудой.

— Сбоя быть не могло, — возразил он. — Возможно, купец сам торгует заражённой водой. Деньги же не пахнут.

Мергель резко обернулся. На его физиономии проступило презрение.

— Добролюбов? Этот правильный чистоплюй старой закалки? — буквально выплюнул он. — Скорее Озеро высохнет, чем он пойдёт на подобное. Нет, тут что-то другое.

Барон подошёл к столу, провёл пальцем по полированной поверхности, словно проверяя на пыль.

— Либо ваш инженер врёт и не выполнил задание, либо… что-то произошло.

— Кротов проверенный человек, — возразил собеседник. — Он слишком запуган, чтобы обманывать. И слишком алчен, чтобы упустить деньги.

— И всё же факт остаётся фактом, — голос Мергеля звучал скрипуче. — Добролюбов продолжает торговать. Более того, по моим сведениям, он даже не обратился в полицию. Словно решает проблему своими силами. Хотя вы уверяли меня, что решения нет.

Молчание затянулось. В камине треснуло полено, искры взметнулись вверх и погасли.

— Что ж, — наконец произнёс человек в кресле. — Значит, переходим к плану Б. Он уже запущен.

Барон кивнул, возвращаясь к созерцанию портрета предка.

— Надеюсь, на этот раз не будет осечки.

— Не будет, — заверил собеседник, поднимаясь. Лицо его по-прежнему оставалось в тени. — Я лично прослежу за исполнением.

Шаги удаляющегося человека эхом отдались в коридоре. Барон остался один в кабинете, глядя в холодные глаза прадеда на портрете.

***

На весь остальной день мой мозг словно раздвоился. Часть сознания занималась текущими задачами, другая отслеживала метку на затылке Кротова.

Сначала я заехал в магазин «Мертенс и сыновья» В примерочной с тремя зеркалами портной Карл Францевич суетился вокруг меня, как пчела вокруг цветка. Его холодные пальцы с напёрстком касались моих плеч, подкалывая булавками места для финальной подгонки.

— Вот здесь нужно забрать на полвершка, — бормотал он себе под нос, делая пометки мелом. — А здесь, наоборот, выпустить. Молодой человек, вы не могли бы выпрямиться?

Я послушно расправил плечи, глядя на своё отражение в тройном зеркале. Тёмно-серый костюм сидел почти идеально, оставались мелкие детали.

И в этот момент через элементаля пришло первое яркое ощущение. Кротов стоял на Озёрной пристани. Я чувствовал, как дрожат его руки, сжимающие билет. Слышал гудок водохода «Стрела», готовящегося к отплытию в Трехречье.

Кротов пытается сбежать? Или его работодатель находится не здесь? Я настолько сконцентрировался на «картинке» что на мгновение выпал из реальности.

— Простите, что? — спросил портной.

Я не заметил, что он что-то говорил.

— Я спрашиваю, оставляем длину брюк как есть или укоротить на палец?

— Оставляйте, — ответил машинально.

Кротов делал шаг к трапу. Другой. Остановился. Внутренняя борьба передавалась через элементаля волнами страха и решимости. Матросы уже убирали сходни. Последний шанс сбежать. Он развернулся и почти бегом покинул пристань.

«Трусливый дядька!» — прокомментировала Капля. — «Хотел убежать! Но испугался!»

«Да, малышка. Трусость и подлость, часто две стороны одной медали».

Портной закончил с первым костюмом, принёс второй — чёрный, для официальных мероприятий. Ткань была настолько качественной, что казалось, будто она поглощает свет.

— Этот практически не требует подгонки, — удовлетворённо заметил Карл Францевич. — Разве что манжеты укоротить на четверть вершка.

Пока он возился с манжетами, пришло второе ощущение. Кротов снова на пристани, но уже у другого водохода, «Чайка». На этот раз он даже поднялся по трапу, ступил на палубу. Я чувствовал скользкие от влаги доски под его ногами, запах смолы и речной воды. Секунда, две, три… Паника захлестнула его, и он сбежал обратно.

— Всё готово, господин Ключевский, — портной отступил на шаг, любуясь результатом. — Забрать можете через час.

Пообедав в кафе напротив и забрав костюмы, я отправился к Громову.

Подписал документы о создании благотворительного фонда «Чистая вода». Подписи всех трёх антикваров на нём уже стояли.

После он сообщил мне новости о наследстве, пока неутешительные, и напомнил что через три дня мы идем на муниципальный аукцион.

Выкупить Синюю дыру, место которое я очистил от энергетических пиявок и которое сулило немалую выгоду.

Пока он говорил, я следил за Кротовым. Третья попытка бегства оказалась самой жалкой, он даже не дошёл до пристани, развернулся посреди Портовой улицы. Чувствовал, как его ноги словно налились свинцом, не желая идти дальше.

«Дядька решился!» — вдруг взволнованно забулькала Капля. — «Идёт куда-то! Быстро идёт!»

И правда, ощущения от элементаля изменились. Кротов больше не метался. Шёл решительным шагом по направлению к промышленному району. Сердце его колотилось, но страх сменился обречённой решимостью человека, идущего на эшафот.

— Проблемы? — Громов смотрел на меня поверх очков в стальной оправе. — Вы сейчас словно призрака увидели.

— Дела, — я поднялся, протягивая ладонь. — Спасибо за помощь, Василий Андреевич.

Кивнул и вышел. На улице солнце уже клонилось к закату. Едва я сел в лодку, как в воде возле борта показалась знакомая мордочка.

«Малышка, плыви за лодкой Кротова. Будь невидимой, не высовывайся. Просто наблюдай».

«Капля поняла! Капля будет как тень! Капля умеет прятаться! Никто-никто не увидит!»

Она нырнула обратно, и по воде пробежала рябь. Через мгновение почувствовал, как она устремилась по системе городских каналов к месту встречи.

***

Гнилой канал полностью оправдывал свое название. Тухлая рыба, машинное масло, гниющие водоросли — всё смешалось в один тошнотворный коктейль. Вода была настолько чёрной, что казалось, будто плывёшь по жидкой смоле.

На поверхности плавали радужные разводы, переливающиеся в лучах заходящего солнца всеми цветами спектра.

Окраина города показывала свою изнанку. Заброшенные склады с выбитыми окнами смотрели на канал пустыми глазницами. Из некоторых росли деревья, пробившись сквозь прогнившие крыши. Кирпичные стены покрывал густой слой сажи и плесени, создавая причудливые узоры.

Я направил лодку в узкую протоку между двумя полуразрушенными складами. Загнал её нос в заросли осоки, заставив встать без движения без всякого якоря.

Бросать его на дно мне мешала элементарная брезгливость.

Я заглушил движетель, откинулся на корме. Закрыл глаза, сосредоточился на элементалях на голове и плечах Кротова.

Мир раздвоился. Я одновременно видел своими глазами и глазами Кротова.

Деревянное строение покосилось влево, словно пьяница. Крыша провалилась в трёх местах, открывая взгляду почерневшие от времени стропила. Вывеска «Рыболовецкая артель 'Удача'» висела на одном гвозде, покачиваясь при каждом дуновении ветра с мерзким скрипом.

Инженер стоял на краю, переминаясь с ноги на ногу. Доски скрипели под его весом угрожающе, в некоторых местах виднелись дыры, сквозь которые просматривалась чёрная вода.

Солнце садилось за крыши складов, отбрасывая длинные тени, превращая знакомые предметы в зловещие силуэты.

Инженер ошибся. Он ждал людей с воды, а к нему пришли сзади.

Из темноты между складами материализовались две фигуры, двигавшиеся с уверенностью хищников на своей территории.

Первый был коренастый мужчина с бычьей шеей, в грубой куртке портового грузчика. Плечи такой ширины, что в дверь пришлось бы протискиваться боком.

Капюшон скрывал верхнюю часть лица, но массивная челюсть с недельной щетиной цвета ржавчины была хорошо видна. Руки как окорока, с разбитыми костяшками.

Второй представлял полную противоположность. Высокий, нескладный, с непропорционально длинными конечностями. Двигался странными рывками, словно кукла-марионетка, которую дёргают за невидимые нити. Пальцы, как паучьи лапы, постоянно шевелящиеся. В полумраке его фигура казалась порождением кошмара.

— Пройдёмте с нами, — приказал коренастый.

Его голос оказался неожиданно высоким, почти писклявым,. Жуткий контраст с его медвежьей внешностью.

— Куда? Зачем? — голос Кротова поднялся на октаву. — Я же всё сделал! Принёс то, что просили!

— Начальство хочет поговорить, — пояснил коренастый, делая шаг вперёд. — Лично. Это большая честь, между прочим. Не всякому выпадает.

Кротов попятился, но длиннорукий с невероятной быстротой оказался за его спиной. Костлявые пальцы, сомкнулись на плечах. Хватка железная, как тиски.

— Не надо! Я не хочу! Отпустите!

— Тихо, тихо, — проскрипел длиннорукий. — Больно не будет. Если не дёргаться.

Они подхватили Кротова под руки с двух сторон, повели к привязанной у причала лодке. Обычная рыбацкая посудина, каких сотни шныряют по каналам.

Грубо втолкнули внутрь. Кротов упал на колени, ударившись о скамью. Взвыл от боли.

— Сиди смирно, — приказал коренастый. — И помалкивай.

На голову Кротову натянули мешок из грубой мешковины. Большая часть элементалей оказалась прикрыта.

Мир погрузился во тьму. Пахло гнилой картошкой и плесенью. Я потерял визуальный контакт, но продолжал ощущать движение и эмоции — страх, граничащий с паникой, тошнота от запаха, боль в ушибленных коленях.

«Данила! Тут другие дядьку!» — взволнованный голос Капли ворвался в сознание. — «Посадили в лодку! Плывут! Капля за ними!»

«Будь осторожна, малышка. Не высовывайся. Они опасные».

«Капля невидимка! Капля глубоко! Только смотрит!»

Я активировал камни своей лодки, медленно выплыл из укрытия. Движитель работал на минимальной мощности, почти беззвучно. Следовал в двухстах метрах позади, ориентируясь на ощущения от элементаля и периодические доклады Капли.

Лодка с Кротовым петляла по лабиринту узких каналов промышленного района. Сначала на север, потом резкий поворот на запад, снова на север. Явно проверяли, нет ли хвоста. Или просто запутывали пленника, чтобы он не запомнил дорогу.

«Повернули налево! Узкий канал!» — подсказывала Капля.

Следовал её указаниям, держась на расстоянии. Вокруг громоздились мёртвые остовы фабрик. Закопчённые трубы тыкались в небо как обвиняющие пальцы. В разбитых окнах гнездились вороны, провожая нас карканьем.

Двадцать минут петляния по всё более узким и грязным протокам. Город остался далеко позади. Здесь царило запустение. Даже бездомные не забирались в эти места, слишком далеко от людных улиц, где можно выпросить милостыню.

Наконец лодка замедлилась. Грубые руки вытащили Кротова, поставили на ноги. Он покачнулся, едва не упав, ноги затекли и плохо слушались.

«Большой дом! Старый склад!» — доложила Капля. — «Крыша дырявая! Много дырок! Внутри темно!»

Я остановился у входа в очередной узкий канал, откуда открывался вид на место назначения. Большое кирпичное здание с облупившейся вывеской «Осётр и сыновья. Оптовая торговля рыбой».

Трое фигур, двое конвоиров и спотыкающийся Кротов между ними, скрылись в темноте дверного проёма.

Через элементалей слышал приглушённые звуки. Шаги, гулко отдающиеся в пустом помещении. Скрип половиц под ногами. Капанье воды откуда-то сверху. Чьи-то голоса вдалеке, неразборчивые, но явно мужские.

Остановились. Кротова грубо толкнули, он упал на колени. Раздался резкий звук и в глаза хлынул свет.

С головы инженера сдернули мешок.

Глава 3.

Заброшенный склад конторы «Осётр и сыновья» настолько провонял тухлой рыбой, что даже годы запустения не смогли вытравить это запах. Такое чувство, что он въелся в сами кирпичи и деревянные балки. Удивительно, как некоторые ароматы переживают своих создателей.

Я прислонился к стене соседнего здания, оставаясь в тени. Изображение, которые передавали мне элементали напоминало взгляд через мутное бутылочное стекло. Даже хуже. Большую часть них просто раздавили своим мешком громилы. Всё же это были элементали воды, а не камня, поэтому мои творения получались довольно хрупкими.

По крайней мене, на этом уровне мастерства.

«Капля, можешь подобраться поближе?»

«Капля может!» — тут же отозвалась она. — «Капля уже внутри! Капля лучший шпион!»

И тут же через эмпатическую связь я получил картину происходящего, ясную и четкую словно сам находился внутри.

Помещение когда-то служило разделочным цехом. Под ногами хрустела рыбья чешуя, накопившаяся за годы работы. По углам валялись сломанные ящики и всякий хлам, покрытый слоем пыли и паутины толщиной в палец.

Наконец то я разглядел негодяя достаточно хорошо. Кротов сидел на единственном деревянном стуле посреди помещения.

Связанный. Помятый. Его дорогие ботинки, явно ручной работы, были измазаны в грязи, а аккуратно подстриженные усики торчали в разные стороны, как у облезлого кота. Рубашка выбилась из брюк. Руки за спиной подрагивали. Пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался нащупать несуществующий путь к спасению.

Двое громил стояли по бокам от него. Коренастый, тот что удивил меня писклявым голосом, слева.

Длиннорукий тип находился справа. Он постоянно переминался с ноги на ногу, дёргал подбородком. Нервный. Такие опасны своей непредсказуемостью.

Но самой интересной фигурой был четвёртый.

Человек в дорогом тёмном сюртуке стоял спиной к Кротову, рассматривая старые гнилые рыболовные сети на стене с таким интересом, словно перед ним картина из столичной Галереи Искусств.

Его поза выдавала привычку командовать. Ботинки начищены до зеркального блеска, составляя странный контраст с грязным полом склада.

На правой руке поблёскивал массивный перстень с чёрным камнем. Я почувствовал слабый поток энергии, исходящий от украшения. Этот человек почти наверняка аристократ и, скорее всего, маг.

— Три дня прошло, Степан Николаевич, — произнёс мужчина.

Его голос звучал глухо, с хрипотцой. Словно говорил простуженный или заядлый курильщик.

Человек в сюртуке медленно повернулся, оставаясь в тени.

— К этому времени половина покупателей Добролюбова должна была слечь с кишечной горячкой. Склады должны были опечатать. Сам Добролюбов должен был умолять о кредите, чтобы не разориться или подписывать документы о продаже.

Повисла почти театральная пауза. Он сделал шаг к лампе, но лицо всё ещё оставалось скрытым.

— Вместо этого я узнаю, что он спокойно торгует. Более того, толь расширяет поставки. Объясни мне, как это возможно?

Наконец, я узнал голос. Тот самый неизвестный, которого записал камень-артефакт на встрече с Мергелем. Значит, на мою приманку клюнула крупная рыба.

— Я выполнил задание точно по инструкции! — голос Кротова срывался. — Три дня назад, как вы приказали. Вылил содержимое пробирки в скважину. Клянусь, всё сделал правильно!

— Клянёшься? — мужчина в сюртуке сделал шаг вперёд, и половицы скрипнули под его весом. — Чем клянёшься, Степан Николаевич? Честью? Которую ты продал за тысячу рублей?

Кротов вздрогнул.

— Я… я не понимаю, что произошло. Должно было сработать!

— Должно, — согласился его собеседник с насмешкой в голосе. — Много чего в жизни должно происходить, но не происходит. Доказательства у тебя есть, что ты действительно что-то делал, а не треплешь сейчас языком, спасая свою жалкую жизнь?

Неизвестный сделал ещё шаг. Свет лампы на мгновение выхватил его профиль. Что-то знакомое… Где я видел эти черты?

— У меня с собой все доказательства, — затараторил Кротов. — В правом кармане пиджака. Пробирка с образцом воды. Взял сегодня утром для подтверждения заражения. Развяжите руки, я достану.

— Зачем? — маг покачал головой. — Ты думаешь, мы идиоты? Развязать тебе руки, чтобы ты полез в карман за неизвестно чем?

— Но там правда пробирка! Только пробирка!

Маг кивнул длиннорукому. Тот подошёл, пошарил по карманам с грубостью тюремного надзирателя или уличного грабителя. Сначала левый — пусто. Правый — выудил замшевый чехол.

— Осторожнее! — взвизгнул Кротов. — Не разбейте! Там заражённая вода!

Длиннорукий хихикнул. Неприятный звук, похожий на скрежет ржавых петель.

— Заражённая, говоришь? А может, целебная? От всех болезней лечит?

— Заткнись, — буркнул коренастый своим писклявым голосом. Контраст всё ещё резал слух.

Внутри лежала стеклянная пробирка с прозрачной жидкостью. Маг взял её, поднёс к свету. Изучал содержимое как ювелир бриллиант. Покачал, наблюдая за движением воды. Откупорил. Провёл ладонью с перстнем над горлышком.

Мне было интересно, что он будет делать сейчас. Я видел заражённую воду интуитивно, это часть моих способностей. Но кроме созданных нами тестеров я пока ни разу не видел, чтобы заражённую воду мог выявить кто-то еще.

«Данила! Это магия! Он магичит!» — заволновалась Капля.

«Малышка, нет такого слова: „магичит“.

«А какое есть?» — заинтересовалась Капля. — «Данила же понял?!»

От волнения она передала мне мыслеобраз, хотя мы уже давно общались словами. Разноцветное переливающееся облачко и звук — что-то вроде «Вжух!»

Я тоже ощутил слабое колебание энергии. Проверка магией воды. Грубая техника, но действенная. Перстень он использовал как артефакт для концентрации своих способностей. Что-то вроде боевых жезлов, но компактнее и изящнее.

Ничего подобного таким техниками память Лазаря не хранила. В Академии такого точно не учили. Значит передо мной или представитель неизвестной мне школы, или обладатель родовых техник. Либо очень талантливый самоучка.

Маг тем временем усмехнулся.

— Вода абсолютно чистая, — заявил он. — Без следа заражения.

Он покрутил жидкость в пробирке, а потом вдруг выпил, запрокинув голову, словно стопку алкоголя. Развернувшись, резко шарахнул пробирку об пол. Осколки брызнули в стороны.

Кротов дёрнулся в путах. Глаза расширились, казалось они выпадут из орбит.

— Что? Это невозможно! — заверещал он. — Я точно вылил вещество в скважину! Клянусь!

— Опять клянёшься? — неизвестный маг покачал головой. — Знаешь, Степан Николаевич, есть три варианта.

Маг обошёл стул с Кротовым по кругу, как хищник обходит добычу.

— Первый — ты идиот, который не способен вылить жидкость из пробирки в дырку.

Остановился слева от него. Кротов дёрнул головой, пытаясь проследить движение.

— Второй — ты лжец, который не выполнил задание и теперь пытается выкрутиться.

Продолжил круг. Ботинки мерно постукивали по рассохшимся доскам.

— Третий… — маг остановился прямо за спиной Кротова, наклонился к его уху. — Ты предатель, который продался Добролюбову. Он заплатил тебе больше, чтобы ты тут передо мной играл комедию?!

— Ни то, ни другое, ни третье! — Кротов задёргался на стуле, веревки врезались в запястья. — Может, вам дали не то средство? Или оно испортилось?

Маг медленно покачал головой.

— Средство было правильное. Проверенное. В Синявино сработало прекрасно. Половина города слегла за неделю.

Синявино, я помню как на встрече с Мергелем обсуждали, как они отравили воду там на фабрике.

Но только сейчас память услужливо подкинула картинку. Господин в дорогом сюртуке сходит с водохода и отплывает на шлюпке, чтобы причалить в Синявино.

Этот самый маг. И сейчас он стоит в нескольких десятках метров от меня.

И еще одна мысль пришла в голову. Если в присутствии Кротова так откровенничают, то оставлять в живых его не собираются.

— Тогда я не знаю! — закричал Кротов. — Я всё сделал как надо! Ночью пробрался в насосный цех! Вылил всё содержимое в скважину через технический люк!

Коренастый громила хмыкнул.

— Может, его кто-то видел? Спугнули?

— Никто не видел! — Кротов мотнул головой. — Я был осторожен! Пять утра, ночная смена в это время дрыхнет!

— Смена спала, — повторил маг задумчиво. — А может, не вся смена спала? Может, кто-то только притворялся?

— Откуда мне знать! Я сделал свою работу!

Маг убрал пробирку в карман небрежным движением.

— Знаешь что, Степан Николаевич? Мне надоело гадать. Либо ты лжёшь, либо продался Добролюбову. В любом случае, ты предатель. И толку от тебя нет.

Маг повернулся к громилам. Бросил безразлично, будто обсуждает вчерашнюю погоду:

— Утопите его в канале. С камнем на шее. И найдите камень потяжелее — чтобы не всплыл через неделю. А то я вас знаю, разгильдяев.

— Нет! — Кротов закричал. Начал дёргаться как пойманная рыба. — Поверьте мне! Я не предавал! Это какая-то ошибка!

— Жизнь вообще сплошная ошибка, — философски заметил длиннорукий. — Рождаешься, мучаешься, умираешь. А между этим ещё и косячишь.

— Хватит трепаться, — прервал его коренастый. — Тащи верёвку из лодки.

— Подождите! — Кротов извивался в путах. — Я могу быть полезен! У меня доступ на фабрику! Я знаю весь регламент! Могу попробовать ещё раз!

— Ещё раз? — маг остановился на пути к выходу. — Ты уже однажды облажался. Зачем мне давать тебе второй шанс?

— Потому что… потому что больше некому! Другого инженера вам не найти! Добролюбов теперь насторожится, никого не подпустит!

Маг помолчал. Потом покачал головой.

— Добролюбов не насторожится. Он даже не знает о твоей диверсии. Иначе ты бы сейчас сидел в полицейском участке, а не здесь.

Интересный вывод. Логичный. Если бы не моё вмешательство, всё именно так бы и случилось.

— Выполняйте, — бросил он громилам и направился к выходу.

— Погодите! — взвыл Кротов. — Я слышал, что Добролюбов нанял какого-то мага, — отчаянно затараторил он. — Ходят слухи, что он заряжает для него русалочьи камни на баржах! Может быть это он что-то сделал со скважиной?

— Ты говоришь мага? — незнакомец резко обернулся. — И как же выглядит этот маг?

«Данила!» — булькнула Капля. — «Это же про тебя!».

Ну что же, пришло время вмешаться.

***

Я толкнул дверь склада. Петли взвыли протяжно, как старая собака, которую разбудили пинком. Все четверо обернулись одновременно.

Синхронно, словно марионетки на одной нити.

Коренастый громила среагировал первым. Правая рука скользнула под куртку, туда, где обычно прячут нож или кастет. Профессиональный жест, похоже отработанный до автоматизма.

Длиннорукий застыл. Пальцы растопырились, готовые схватить или ударить. В полумраке его фигура напоминала богомола, готового к атаке. Какая-то редкая школа борьбы, или он просто с придурью? В данной ситуации, это не имело никакого значения.

Кротов на стуле дёрнул головой так резко, что едва не свернул себе шею. В глазах полыхнула дикая надежда утопающего, увидевшего соломинку.

Маг просто стоял. Неподвижно. Голова слегка наклонена набок, словно прислушивался к чему-то, что слышал только он.

Я вошёл неспешно. Руки демонстративно держал пустыми, ладони открытыми. Тёмно-синий костюм от «Мертенс и сыновья» сидел идеально, кашемир мягко облегал фигуру, подчёркивая аристократическую небрежность. На фоне грязного склада я выглядел как павлин, забредший в курятник.

Сделал три шага внутрь. Доски скрипнули под ногами, каждая своим тоном в зависимости от степени гнилости. На удивление музыкально, словно я сыграл мелодию.

— Прошу прощения за вторжение, — произнёс я небрежным светским тоном. — Жаль прерывать вас. Дверь была открыта, а я ищу заблудившегося… коллегу.

Мой взгляд скользнул по Кротову. Отчаянно вращал глазами, боясь сказать что-то вслух. Похоже, что он узнал во мне того самого мага, но не понимал с какой целью я появился. Спасёт его это или погубит.

— Частная территория, — прохрипел длиннорукий. — Вали отсюда, пока цел.

— О, конечно, — я развёл руками. — Просто интересная у вас картина вырисовывается. Господин в дорогом костюме, двое джентльменов одетых попроще и связанный человек на стуле. Либо очень специфическая вечеринка, либо что-то незаконное. Склоняюсь ко второму варианту.

Коренастый выхватил нож. Широкое лезвие словно у охотничьего, рукоять обмотана полоской. Держал как-то хитро, обратным хватом, видно умел с ним управляться.

— Ты глухой? — писклявый голос резанул по ушам. — Сказали — вали!

— Глухой? Нет. Любопытный? Определённо.

Я сделал ещё шаг. Теперь между мной и громилами оставалось метра четыре.

Маг наконец пошевелился и развернулся ко мне полностью. В полумраке его лицо оставалось в тени, но я чувствовал взгляд. Оценивающий. Взвешивающий.

— Молодой человек, — голос мага звучал устало, словно он объяснял что-то непонятливому ребёнку. — Вы явно ошиблись дверью. Это старый рыбный склад. Здесь нет ничего, что могло бы вас заинтересовать.

— Рыбный склад? — я принюхался демонстративно. — Да, пахнет соответствующе. Хотя… — взгляд остановился на Кротове. — Кажется, вы ловите не совсем рыбу.

Кротов дёрнулся в путах. Эмоции его были настолько сильны, что элементали передали волну паники и надежды одновременно.

— Хватит, — маг сделал едва заметный жест рукой. — Вы меня утомили своими разговорами. Да и в любом случае исход был бы одинаков. Вы слишком много видели того, что не предназначено для посторонних глаз.

Громилы двинулись. Одновременно. Похоже, у них это была отработанная схема. Коренастый слева шел с ножом, держа его на уровне печени, длиннорукий обходил справа, целясь кастетом в висок.

У подобных громил одна и та же беда. Всегда недооценивают противника.

Я поднял правую руку. Небрежно, словно отгонял муху.

Влага из воздуха сконденсировалась мгновенно. Её здесь было предостаточно благодаря близости каналов. Два водяных жгута толщиной с большой палец материализовались из ничего. Прозрачные, похожие на стеклянные змеи.

Первый жгут обвил запястье коренастого в тот момент, когда нож был в тридцати сантиметрах от моего живота. Резкий рывок в сторону. Хруст ломающихся костей запястья. Нож выпал, звякнув о доски.

Коренастый взвыл. Не писклявым голосом, а нормальным низким рыком раненого зверя. Схватился за сломанную руку здоровой.

«Данила! Осторожно!» — булькнула Капля. — «Сзади!»

Второй жгут подцепил коренастого за лодыжку. С ног не сбил, но равновесие нарушил. Он взмахнул кастетом вслепую, промахнулся на полметра.

Я сжал кулак. Температура упала до минус двадцати за долю секунды. Вода превратилась в лёд, сохранив форму. Жгуты стали копьями.

Движение вперёд и вверх. Ледяное копьё пронзило грудную клетку коренастого между третьим и четвёртым ребром. Прямо в сердце. Глаза расширились от удивления больше, чем от боли. Упал на колени, потом лицом вниз. Кровь начала растекаться лужей.

Длиннорукий отскочил, пытаясь сохранить равновесие. Второе копьё вошло ему в горло. Он захрипел, забулькал. Руки взметнулись к горлу в бесполезной попытке остановить кровь.

Рухнул рядом с напарником. Ноги дёргались ещё секунд десять, пока нервная система не поняла, что мозг больше не действует.

В складе повисла тишина, нарушаемая только мерным капаньем. Кровь стекала между половицами, куда-то вниз.

Кротов на стуле хватал воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Маг не двинулся с места, но его поза изменилась. Плечи развернулись, вес тела перенёсся на переднюю часть стопы, правая рука медленно поднялась на уровень груди. Перстень с чёрным камнем начал пульсировать, накапливая энергию. Я чувствовал эти колебания в водной стихии так же отчётливо, как чувствуешь приближение грозы по влажности воздуха.

Он правильно истолковал мои действия. Это была не битва, а демонстрация. Весьма скромная, надо сказать, ведь я не раскрывал свои козыри.

— Интересно, — маг произнёс это слово медленно, словно пробуя его на вкус. Снисходительность в голосе испарилась, сменившись холодным любопытством хищника, изучающего новую добычу. — Маг воды в Синеозёрске. Достаточно сильный, чтобы убить двух человек между вдохом и выдохом. И достаточно глупый, чтобы вмешаться не в своё дело.

— А с чего вы решили, — я переступил через тело коренастого, аккуратно обходя растекающуюся кровь, — что это дело не моё?

Остановился в пяти метрах от него. Классическая дистанция для дуэли, которую преподают в любой школе. Достаточно близко для точности заклинаний, но с запасом пространства для манёвра. Маг прекрасно понял мои намеренния.

— Кто вы такой? — спросил он у меня прямо.

— А вы? — улыбнулся я в ответ. — В приличном обществе принято сначала представиться самому.

Человек в тёмном сюртуке издал короткий смешок, больше похожий на кашель чахоточного.

— Впрочем, в вашем случае это неважно. Мёртвым имена ни к чему.

— Самоуверенность погубила больше магов, чем все войны вместе взятые, — заметил я, кивнув на трупы у его ног. — Ваши помощники тоже были уверены в победе. Видите, чем это закончилось.

Взгляд противника неспешно скользнул по телам громил, задержался на луже крови под коренастым, вернулся ко мне.

— Уличная шваль, — он произнёс это с таким презрением, словно сами слова пачкали ему рот. — Вы убили двух представителей портовых отбросов и возомнили себя героем? Мальчишка, между ними и настоящим магом такая же разница, как между лужей и океаном.

— Возможно, — я пожал плечами, не сводя взгляда с его рук. Пальцы левой руки слегка подрагивали, готовя заклинание. — Но меня больше интересует, зачем вы травите воду в городе. Откуда берутся заражённые элементали. И какое отношение ко всему этому имеет барон Мергель.

При имени барона маг дёрнулся.

— Откуда вы… — он осёкся на полуслове.

— Знаю про барона? — я позволил себе улыбнуться. Кажется, я смог его удивить. — У меня отличные источники информации. Например, я знаю про Синявино. И гораздо больше, чем можно было услышать через плохо закрытые ворота этого склада. Про искусственную эпидемию, которая за неделю уложила половину города. Про старика-владельца завода, который подписывал документы о продаже трясущимися руками, пока его рабочие умирали в больницах.

Маг смотрел на меня с прищуром, словно решал, продолжить слушать, или немедленно атаковать. Я же вёл себя так, словно не ожидал с его стороны никакого подвоха.

— Более того, — я сделал паузу для эффекта, — я видел, как вы сходили с парохода в Синявино.

Молчание стало почти осязаемым, густым как утренний туман над каналом.

«Опасно! Очень опасно!» — Капля металась, передавая волны тревоги. — «Капля поможет! Капля сильная!»

Я чувствовал её готовность к бою, как натянутую тетиву. Маленькая, но яростная. Мой скрытый козырь в рукаве.

Маг медленно опустил правую руку, но перстень продолжал пульсировать. Он напомнил мне родовой перстень Аквилонов, только энергия была более грубой, менее структурированной.

Левая рука мага так и осталась слегка приподнятой, готовая к молниеносному удару.

— Любопытно, — он произнёс мою любимую фразу с лёгкой насмешкой. — Вы знаете гораздо больше, чем полезно для вашего здоровья. Это делает вас не просто осведомлённым. Это делает вас опасным.

— Это чувство взаимно, — ответил я, следя за его руками.

— Чего ты хочешь? — мой собеседник перешёл на «ты», словно демонстрируя, что время переговоров прошло.

— Для начала, ответов. А в идеале, окончания эпидемии.

Маг вдруг рассмеялся. Хрипло, тихо, словно сминали папиросную бумагу.

— Окончания? — он покачал головой с укоризной. — Мальчик, ты не понимаешь масштаба происходящего. Это бизнес, построенный на страхе и жажде. Миллионы рублей уже вложены, контракты подписаны, люди куплены.

— И тысячи жизней принесены в жертву.

— Жизни? — маг фыркнул с таким презрением, что воздух вокруг него словно похолодел. — Жизни бедняков, которые не могут позволить себе безопасность и респектабельность. Их жизни стоят меньше, чем бутылка хорошего вина. Они плодятся как крысы и умирают как мухи. Какая разница, от чего именно они сдохнут — от нашей воды или от обычной холеры?

Я терпеливо слушал, изображая интерес. Сейчас, когда этот человек считает меня беззащитной жертвой, он способен выболтать лишнее.

— Знаешь что? — маг наклонил голову, разглядывая меня с интересом коллекционера. — Ты мне почти нравишься. Молодой, дерзкий, талантливый. У тебя есть та редкая смесь мастерства и безрассудства, которая либо делает человека великим, либо мёртвым. Присоединяйся к нам. Магу воды с твоими способностями найдётся достойное применение. И плата… — он сделал паузу, — плата будет такой, что ты сможешь купить себе десяток таких костюмов. Каждый день.

Надо же, он принял меня за пижона и любителя роскоши. А еще говорят, что «образ — ничто».

Кротов на стуле перестал дышать, замер в ожидании моего ответа. Даже всхлипывать перестал, боясь пропустить хоть слово.

Я медленно покачал головой, наблюдая, как маг распрямляет пальцы левой руки.

— Щедрое предложение. Но мне в жизни и так всего хватает, чтобы не опускаться до подобных гнусностей. .

— Жаль, — маг произнёс это без тени сожаления, скорее с лёгким разочарованием, как человек, проигравший мелкую ставку в карты. — Очень жаль.

Его правая рука взметнулась вверх резким движением, словно выбрасывая невидимое копьё. Энергия с перстня сорвалась тёмной волной, искажая воздух вокруг себя.

И ринулась ко мне.

Глава 4.

Тёмная волна сорвалась с руки мага и полетела прямо в меня.

Водяное копьё, но какое-то неправильное, искажённое. Чёрный камень артефакта окрасил энергию в цвет грозовой тучи. Капли влаги в радиусе метра втянулись в летящее остриё, усиливая удар.

Шаг влево.

Мой щит появился перед заклинанием не прямо, а под углом, отклоняя его в сторону.

Копьё скользнуло и врезалось в стену с мокрым чавкающим звуком. Доски треснули, щепки полетели во все стороны.

Грубо. Слишком много энергии потрачено на такой простой удар. Словно забивать гвозди кузнечным молотом. Это точно не академическая школа с её выверенной экономией сил. Может, действительно, какие-то родовые техники, передающиеся из поколения в поколение без понимания сути?

Хотя я понятия не имею, как сейчас учат боевых магов. Те, кого я встречал до сих пор меня не впечатлили.

До магии моей эпохи это не дотягивало и близко. В Атлантисе такую топорную технику могли бы использовать только ученики. И то получили бы нагоняй за расточительность.

Влага в воздухе сгустилась по моей воле. Склад был пропитан сыростью насквозь. Старые доски пола хранили в себе воду десятилетиями. Она просочилась через трещины тонкими струйками, поднялась невидимым паром, закружилась в воздухе.

Три жгута сформировались одновременно. Прозрачные, похожие на стеклянных змей.

Левый полетел к ногам мага низкой дугой, целясь в лодыжки. Подсечь.

Правый устремился к запястью с перстнем быстрым выпадом. Обезоружить.

Центральный бил прямо в лицо размашистым ударом. Отвлечь внимание.

Стандартная связка. Ничего особенного, базовая техника уровня Подмастерья. Но в узком пространстве склада, среди гниющих ящиков и покосившихся стеллажей, уклониться от всех трёх атак одновременно было почти невозможно. Особенно для мага, привыкшего к дуэлям на открытом пространстве.

Маг запаниковал.

Вместо точечной защиты от каждого удара, что сэкономило бы силы, он начал выдирать всю влагу из окружающего пространства. Жадно, на грани паники.

Доски под его ногами затрещали как сухие ветки в костре. Высохли мгновенно, став хрупкими. Радиус метра три, не меньше. Даже паутина в углах рассыпалась пылью.

Вода собралась вокруг него сферой. Водяной кокон толщиной в ладонь, бурлящий и переливающийся в тусклом свете. Мои жгуты врезались в эту массу с тихим всплеском. Растворились, как капли дождя в озере.

— Впечатляет, — произнёс я спокойно, — Эффектно. Но крайне энергозатратно. Сколько ещё таких фокусов сможете показать? Два? Три? Или ваш перстень уже на исходе?

Я намеренно дразнил его, вынуждая выложиться. Показать свои способности.

Маг зыркнул на меня недобро. Я уже понял, что он использует свой перстень не только для концентрации, но и как накопитель.

И последняя атака не прошла для него даром. Камень заметно потускнел, из чёрного став мутно-серым. Треть заряда за одну защиту как минимум. А может и половина.

«Плохой дядя устал!» — булькнула Капля с детским торжеством. — «Слабеет! Глупый! Капля видит!»

«Смотри внимательно, малышка. Наблюдай. Учись».

«Капля учится! Капля умная!»

Маг поднял обе руки над головой. Он больше не улыбался.

Остатки водяного кокона потянулись вверх, собираясь в единую массу. Вода уплотнилась, потемнела от концентрации энергии, стала похожа на жидкий свинец. Водяной молот. Несколько тонн как минимум. Грубая масса без всякого изящества или формы, просто давящая первобытная сила. Дубина троглодита из воды.

Решил покончить со мной одним ударом. Увидел мой щит и решил, что экономия сил — это признак слабости.

Он обрушил эту махину вниз. Прямо на меня. Наивный.

Кротов на стуле дёрнулся в путах так резко, что ножки заскрипели. Инженер явно представил, как его сейчас размажет по полу вместе со мной.

А я просто стоял и ждал. Так казалось со стороны. На самом деле, я искал слабое место в переплетении энергетических нитей.

Три метра до удара.

Два.

Вот оно. Прямо в центре. Узел силы, скрепляющий всю конструкцию. Хрупкий как яичная скорлупа, если знать куда бить.

Бах!

«Рассечение». Концентрированная струя воды тоньше вязальной спицы вырвалась из моей ладони. Скорость придала ей твёрдость алмазного резца.

Она врезалась точно в центр падающей массы. В тот самый узел, который я заметил секунду назад. Энергетические связи лопнули как перетянутые струны. Водяной молот потерял форму ещё в воздухе, развалился на бесформенные потоки.

Несколько тонн воды обрушились на пол склада. Но не на меня.

Я стоял в центре сухого пятна, а вода текла по сторонам. Грязные ручьи понеслись к стенам, подхватывая мусор, щепки, рыбью чешую. Кротова окатило с головы до ног. Он закашлялся, отплёвываясь и тряся головой как мокрая собака.

Маг смотрел на меня с выражением человека, увидевшего фокус и не понявшего его сути. В глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх.

— Интересная техника, — сказал он, пытаясь изобразить светскую небрежность. — Где учился?

— То там, то сям, — уклончиво ответил я. — А вы, судя по стилю, самоучка. Много силы, мало контроля.

Маг оскалился. Разговором он пытался меня отвлечь, а сам готовился к новому удару. Но я успел раньше.

Запустил в него водное копьё. Слабое начальное заклинание. Даже усиливать не стал, оставив энергетическую структуру нарочито простой, почти примитивной.

Маг усмехнулся. На его лице читалось явное облегчение. Простое копьё он мог отразить даже с истощённым резервом. Левая рука поднялась, формируя стандартный водяной щит. Круглый, метр в диаметре, толщиной в ладонь.

Я метнул копьё. Специально медленнее, чем мог бы. Пусть думает, что я тоже устал.

Копьё врезалось в щит с тихим всплеском.

И прилипло.

Не отскочило. Не пробило насквозь. Не растворилось в структуре защиты. Приклеилось, как смола к подошве.

Маг моргнул в недоумении. Что это за дешёвый трюк? Он дёрнул щитом влево, пытаясь стряхнуть моё копьё. Бесполезно. Дёрнул вправо. Тот же результат.

Копьё держалось мёртвой хваткой, и в месте контакта начало происходить что-то странное.

Водяной щит помутнел. Сначала едва заметно, словно в чистую воду капнули молока. Потом сильнее. Прозрачная поверхность покрылась сетью тонких трещин, похожих на паутину на старом стекле.

— Что за ерунда… — пробормотал маг, пытаясь развеять щит.

Ничего не вышло. Щит не слушался. Энергетические связи, которые должны были распасться по его команде, держались. Более того, моё копьё начало меняться. Остриё растворилось, превратившись в десятки тонких нитей. Они проникали в структуру щита, расползались по нему как корни дерева в почве. Или как кровеносные сосуды опухоли.

Началась откачка.

«Гарпун», одна из моих любимых техник. Оно было создано против водных тварей. С другой стороны кто передо мной, если не водная тварь?

Маг почувствовал утечку через три секунды. Сначала лицо выразило лёгкое удивление. Потом брови поползли вверх.

Он почувствовал, как его сила утекает. Не быстро, не стремительным потоком. Медленно и неотвратимо, как жизнь из перерезанной артерии.

Маг схватился за перстень правой рукой, судорожным движением активируя артефакт на полную мощность. Чёрный камень вспыхнул изнутри. Не светом. Чем-то багровым и маслянистым, похожим на кровь в воде. Энергия хлынула из перстня в резерв мага, пытаясь компенсировать потерю.

Но отток был сильнее. Мой Гарпун выпивал силу быстрее, чем перстень мог её восполнить. Как если бы он пытался наполнить дырявое ведро. Вода убывает быстрее, чем прибывает.

— Ты за это поплатишься, сопляк! — зашипел он. — Я тебя размажу!

— Ну давай уже, — усмехнулся я. — Посмотрим, на что способен провинциальный самоучка с дорогой игрушкой на пальце.

Это его проняло.

С отчаянным криком маг направил всю оставшуюся энергию внутрь собственного щита. Не для усиления. Для взрыва.

«Разрыв сосуда» — техника самоубийц и безумцев. Намеренная детонация собственного заклинания изнутри. В мою эпоху это считалось верхом идиотизма. Всё равно что поджечь собственный дом, чтобы выгнать из него мышей.

Щит взорвался.

Тысячи капель разлетелись во все стороны как осколки стекла. Воздух наполнился водяной взвесью. Взрывная волна ударила и в самого мага. Его отбросило назад. Спина врезалась в стену с глухим ударом. Он сполз по ней на пол, оставляя мокрый след на облупившейся краске.

«Плохой дядя сломался!» — радостно булькнула Капля. — «Совсем слабый! Капля сильнее!»

Пальцы мага сомкнулись на чём-то маленьком, висящему у него на шее. Небольшой медальон, который начал светиться.

— Я тебя найду! — пафосно и театрально выкрикнул маг.

Совсем в традициях шпаны, над которой он так насмехался.

Маг сорвал медальон с цепочки резким движением. Швырнул на пол между нами. Тот ударился о доски и взорвался.

Не огнём, и не водой. Густым белым туманом.

***

Взрыв породил плотную взвесь, похожую на вату. Запечатанное заклинание для экстренного отступления. В моё время такие артефакты называли «трусливыми амулетами» и презирали, но работали они безотказно, спасая жизни тех, кто мог позволить себе носить одноразовую магию в кармане.

Белая взвесь хлынула во все стороны. За секунду заполнила пространство от пола до потолка, проникла в каждый угол. Густая. Непроглядная. С едким запахом чего-то кислого, от которого защипало.

Где-то послышался хлопок двери. Топот убегающих шагов быстро удалялся.

Я мог бы догнать его даже вслепую. Капля прекрасно видела в этом тумане. Но я не спешил.

Теперь необходимости в эффектных жестах не было, и я колдовал просто силой мысли.

Раз, и температура снизилась сразу на десяток градусов. Заработала магия — но не моя, а обычная физика. Базовая термодинамика, которую преподают в любой гимназии. Маги почему-то предпочитают решать всё грубой силой. Развеять туман заклинанием? Сложно, энергозатратно, требует концентрации и точности. А вот остудить воздух и позволить природе сделать работу за тебя — элементарно, как дважды два.

Водяная взвесь начала конденсироваться. Микроскопические капельки слились в более крупные, те стали слишком тяжёлыми, чтобы парить, и туман буквально упал дождём. Миллиарды капель одновременно полетели вниз, как будто кто-то выключил невидимый вентилятор.

Три секунды.

Воздух стал кристально чистым, на полу растеклись лужи, с потолка капало, словно после ливня, а стены блестели от влаги.

Я увидел Кротова. Он сидел на стуле с опущенной на грудь головой, удерживаемый только веревками.

«Дядька не дышит!» — встревоженно булькнула Капля сверху. — «Совсем не дышит! Капля чувствует!»

Я сделал два быстрых шага. Приложил пальцы к сонной артерии. Ничего.

Лицо мертвеца застыло в гримасе ужаса: глаза широко раскрыты, зрачки расширены до предела, рот приоткрыт в безмолвном крике.

Видимо, сердце не выдержало после всего, что он увидел. Убийство громил на его глазах, магическая дуэль, понимание неизбежной смерти. Элементали на его теле погасли, потеряв связь с носителем, и растворилась в воздухе, вернув мне толику потраченной энергии.

О его смерти я не сожалел. Мерзавец, способный травить людей ради того, чтобы закрыть долги, другого и не заслуживает.

А пользы от него уже не было никакой. Он привел меня к следующей ступени заговора.

Я прошёл к открытой двери. Выглянул наружу в ночную темноту. Тишина. Но где-то вдалеке, слух, усиленный заклинанием, уловил гудение движетеля на русалочьих камнях. .

«Капля найдёт!» — воодушевлённо булькнула моя помощница. — «Капля задержит плохого дядю!»

«Нет, малышка. Не догоняй. Следуй за ним, тихо и незаметно».

«Капля шпион! Капля невидимая!»

Она ускользнула через щель в полу, а я остался стоять в дверях разорённого склада.

Два трупа громил в луже крови. Кротов на стуле. Полиции долго пришлось бы голову, гадая, что здесь произошло.

Но я пришел ей на помощь. Щупальца водяных жгутов утянули всех троих в тёмную воду Гнилого канала. Кротова даже вместе со стулом. Еще минута, и поток смыл с досок не успевшую застыть кровь.

Я огляделся вокруг придирчивым взглядом. Склад стал даже чище, чем был раньше. Здесь все дела окончены.

Оставалось ждать вестей от Капли.

***

Движитель моей лодки активировался с лёгким гудением. Я оттолкнулся от причала и направил нос лодки в темноту канала.

Сигнал от Капли вёл меня как маяк. А вскоре я услышал и лодку беглого мага. Высокий гул разносился над водой, отражался от кирпичных стен складов по берегам. В узких протоках эхо множилось, создавая иллюзию погони целой флотилии.

Маг петлял как заяц. Он явно доработал свой движетель, и сейчас гнал его не жалея ресурса. Я специально отставал, хотя мог бы догнать его. И здесь, на воде я бы наверняка убил его сразу.

Но зачем? Мёртвый маг не расскажет, где находится логово заговорщиков. А вот живой, загнанный и напуганный, думающий что оторвался от погони… Такой может стать полезным.

Я сбросил обороты. Лодка по инерции скользила вперёд, постепенно замедляясь.

Теперь оставалось ждать. Капля проследит, куда маг направился. Найдёт его логово. А потом мы нанесём визит.

Обстоятельный такой визит. С долгой беседой о заговоре, бароне Мергеле и заражённой воде.

«Капля?» — мысленно позвал я.

«Капля плывёт! Капля следит! Плохой дядя далеко!»

«Хорошо. Будь осторожна».

«Капля всегда осторожная!»

Я усмехнулся. Осторожная Капля. Это было бы смешно, если бы не было так мило.

***

«Капля видит дом!» — возбуждённо передала моя разведчица. — «Большой!»

Через её восприятие я увидел особняк. Три этажа из серого камня, крыша местами провалилась. Штукатурка облупилась, обнажая кирпичную кладку, похожую на язвы на коже. Окна первого этажа заколочены досками крест-накрест. На втором этаже тускло светилось одно окно. Соседи, если они есть, наверняка думают, что здесь водятся привидения.

Маг привязал лодку. Огляделся по сторонам, прислушался. Ночь была тихой, только лягушки квакали в камышах да комары зудели над водой.

Быстрым шагом, почти бегом, он направился к дому. У парадной двери достал ключ из внутреннего кармана. Длинный, старинный, с витым стержнем. Вставив, нарисовал на дверном косяке какие-то символы. Значит, место не случайное, а с артефактной защитой.

Замок щёлкнул, дверь открылась. Маг скользнул внутрь и захлопнул её за собой.

«Плохая вода там!» — встревожено булькнула Капля. — «Много плохой! Капля чувствует!»

Интересно. Мои мысли подтверждаются, это не просто убежище. Здесь хранят запасы заражённых элементалей.

«Малышка умница. Оставайся снаружи, наблюдай».

«Капля охраняет! Капля смотрит!»

Я развернул лодку и направился к особняку. Неспешно, без лишнего шума. У меня было время. Маг никуда не денется.

***

Час спустя я привязывал свою лодку к полусгнившим сваям старого причала.

Специально выбрал место в стороне, за поворотом канала. Отсюда моя лодка оставалась скрытой за зарослями камыша.

Ночь выдалась на редкость тёмная. Ни луны, ни звёзд, низкие тучи накрыли небо плотным одеялом. Только тусклый свет из окна второго этажа особняка пробивался сквозь темноту, как единственный глаз циклопа.

В такой темноте обычный человек не увидел бы собственную руку. Но я не был обычным человеком, а вода вокруг особняка рассказывала мне больше, чем могли бы глаза.

Подошёл к ограде. Вернее, к тому, что от неё осталось. Кованые прутья проржавели и покосились, каменные столбы треснули от времени и корней, которые пробились сквозь кладку. Ворота висели на одной петле, жалобно скрипя при каждом порыве ветра.

И тут я их почувствовал.

Ловушки.

Вода вокруг дома была опутана магическими плетениями, как паутиной. Тонкие нити энергии тянулись от лужи к луже, от канавы к канаве, создавая невидимую сеть. Любой, кто пересечёт границу, потревожит воду, и маг узнает о госте мгновенно. А сам гость получит порцию гостеприимства.

Навскидку я увидел уже и традиционные копья, и водные диски и «бездонные» лужи, способные утопить и слона.

Грубая работа, но эффективная. Академический маг потратил бы часы на создание изящной системы. Этот же просто взял и опутал всю территорию сигнальными нитями. Как рыбак, который вместо удочки перегородил реку сетью. Некрасиво, зато работает.

В мою эпоху такие плетения называли «варварскими». Слишком много энергии, никакой элегантности, чистая грубая сила.

«Данила осторожно!» — забулькала Капля. — «Магия везде! Злая!»

«Вижу, малышка. Сейчас разберёмся».

Я выдохнул, сосредотачиваясь. Если распутывать все плетения и обходить ловушки, так я пожалуй провожусь до утра.

Есть способ получше.

Из моего дыхания начал формироваться туман. Не обычный водяной пар, а «Поглощающий туман», одна из моих любимых техник. Тонкая водяная взвесь, насыщенная моей энергией, способная растворять чужие заклинания как кислота растворяет металл. Только мягче, тише, незаметнее.

Туман пополз по земле, просачиваясь через ограду. Белёсые языки лизали землю, обвивали лужи, проникали в канавы. Где туман касался магических нитей, те вспыхивали на мгновение призрачным светом и растворялись. Без взрыва, без сигнала тревоги. Просто исчезали, как утренняя роса под солнцем.

Минута. Две. Пять.

Сеть ловушек расползалась. Маг не пожалел сил на защиту — пришлось растворить не меньше полусотни сигнальных плетений. Параноик. Или просто очень осторожный человек

«Плохой дядя наверху!» — доложила Капля. — «Сидит в пузыре! Большом!»

«В пузыре?!» — она смогла меня удивить.

«Водяной пузырь! Вокруг него! Капля видит!»

Через её восприятие я увидел картину. Маг сидел за столом на втором этаже, но не просто сидел. Вокруг него циркулировала сфера воды толщиной в локоть. Водяной кокон постоянной активации. Серьёзная защита, требующая огромных затрат энергии. Обычный маг выдохся бы за десять минут поддержания такой конструкции.

Но на полу рядом я заметил источник силы. Открытая шкатулка с пятью светящимися русалочьими камнями. Небольшими, такие стояли у меня на лодке. Зато полностью заряженными.

Энергетические нити тянулись от них к водяному кокону, питая защиту. Умно. Использовать внешние накопители вместо собственного резерва.

Я обошёл особняк по периметру, держась в тени. Окна первого этажа были наглухо заколочены. Доски прибиты крест-накрест. Парадная дверь массивная, дубовая, с железными полосами. Чёрный ход заложен кирпичом, видно, давно.

Через щель в досках заглянул внутрь. Темнота и запах плесени. Мебель под пыльными чехлами, паутина углах. Первый этаж явно не использовался годами.

А вот второй этаж оказался сюрпризом.

Глазами Капли я увидел совсем другой мир. Восточный ковер на полу был мягким даже на вид. Мебель из красного дерева блестела полировкой. Книжные полки вдоль стены, сияли корешками с золотым тиснением.

Оригинально. Снаружи руины, которые любой обойдёт стороной. Внутри же кабинет состоятельного господина. Идеальная маскировка. Кто станет искать здесь убежище? Разве что сумасшедшие кладоискатели, но их отпугнут магические ловушки.

Маг сидел в кожаном кресле с высокой спинкой. Стол перед ним был сделан из полированного ореха. Бумаги на нем были разложены аккуратными стопками. А сверху на них стоял коньяк.

Не какая-то дешёвка, а «Золотой Грифон» сорокалетней выдержки, судя по характерной граненой бутылке с гербом на сургучной печати.

Четыреста рублей за бутылку минимум. Из тех, что делают в Южной провинции, где виноградники растут на вулканическом пепле. Маг наливал его в хрустальную рюмку дрожащей рукой, расплёскивая драгоценные капли на полировку стола. Выпил залпом, поморщился, налил ещё.

Ослабленный да ещё и пьяный. Жалкое зрелище.

Легкая добыча.

«Капля», — мысленно позвал я. — «Видишь камни на полу? Те, что светятся?»

«Капля видит! Блестящие! Красивые!»

«Хочешь их съесть?»

«Капля хочет! Очень хочет! Можно?!»

«Можно. Выпей их. Всю энергию до последней капли».

«Ура! Капля ест блестяшки!»

Моя маленькая обжора. Иногда её детская жадность к магической энергии была очень кстати.

***

Старый дом был идеален для проникновения водяного духа. Доски первого этажа рассохлись от времени, образовав щели шириной с мизинец. Для человека это ничто. Для мыши тесновато. Но для существа, которое может превратиться в воду тоньше листа бумаги, это были распахнутые ворота.

«Темно внизу!» — пожаловалась она. — «Пыльно! Фу!»

Капля достигла второго этажа и растеклась по полу тончайшей плёнкой.

Невидимая. Бесшумная.

В комнате было тепло от камина. Поленья потрескивали, стреляя искрами. Одна искра долетела почти до ковра, но погасла в полёте. Маг не заметил. Он смотрел в пустоту перед собой, механически вращая рюмку в пальцах. Коньяк оставлял маслянистые следы на хрустале.

Шкатулка с русалочьими камнями стояла в двух метрах от его кресла. Красное дерево с инкрустацией из перламутра. Дорогая вещь, явно сделанная на заказ. Внутри, на бархатной подкладке, лежали пять камней размером с грецкий орех. Каждый светился изнутри мягким голубым светом. Энергетические нити тянулись от них к водяному кокону, питая защиту постоянным потоком силы.

Капля подползла к шкатулке. Медленно. Осторожно. Миллиметр за миллиметром.

Маг сидел спиной к ней, уставившись в камин. Пламя отражалось в водяном коконе, создавая иллюзию, будто он сидит внутри жидкого огня. Красивый эффект. Жаль, что скоро он исчезнет.

«Капля рядом!» — прошептала она мысленно. — «Можно кушать?»

«Можно. Начинай с дальнего от него».

Первое прикосновение к камню было почти незаметным. Капля обвилась вокруг него как прозрачная перчатка и начала пить. Не грубо вырывать энергию, а именно пить.

Камень начал тускнеть. Сначала едва заметно, потом быстрее. Голубое свечение сменилось бледно-серым, потом исчезло совсем. Русалочий камень стал тусклым, как обычный речной кварц. Красивый, но бесполезный.

Водяной кокон дрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Одна из пяти опор исчезла, и защита начала перестраиваться, компенсируя потерю.

Маг ничего не заметил. Он поднёс рюмку к губам, сделал большой глоток. Поморщился. Даже элитный коньяк не помогал заглушить страх.

«Вкусно!» — булькнула Капля. — «Ещё!»

Второй камень. Третий.

С каждым поглощённым камнем кокон слабел. Вода в нём начала терять плотность, местами появились разрывы. Защитная сфера пульсировала, пытаясь сохранить форму, но это было как латать дырявый мешок. Чинишь одно место, рвётся другое.

Четвёртый камень погас.

Кокон затрещал. Не звуком, а самой структурой. Энергетические связи начали рваться одна за другой. Вода потеряла форму сферы, начала стекать неровными потоками.

Маг почувствовал это. Резко выпрямился в кресле, рюмка выпала из руки и покатилась по ковру. «Золотой Грифон» впитался в ворс, оставив тёмное пятно.

— Что за…

Он обернулся.

И увидел Каплю, которая держала в лапках последний камень. Она уже не пряталась. Светилась от поглощённой энергии как маленькая луна. Довольная, сытая, абсолютно счастливая.

«Привет, дядя!» — радостно булькнула она.

Последний камень погас.

Водяной кокон рухнул. Несколько сотен литров воды обрушились на пол одновременно. Ковёр мгновенно промок насквозь. Вода потекла по полированному паркету, заливая всё вокруг.

Маг вскочил. Мокрый насквозь, с прилипшими к лицу волосами, он выглядел как утопленник, которого только что вытащили из канала.

— Ты… что ты такое?!

Капля гордо выпрямилась, в своей обычной форме маленькой выдры. Переливающаяся, сияющая, переполненная энергией.

«Капля герой!» — объявила она мне с гордостью. — «Капля победила!»

Действительно победила. Маг стоял посреди разрушенного кабинета без защиты, без источников энергии, с почти пустым магическим резервом.

Самое время для визита.

***

Я не стал медлить.

Ночной воздух у каналов всегда влажный. Водяные пары поднимаются от тёплой воды, встречаются с холодным воздухом и висят невидимой взвесью. Идеальный материал для мага воды.

Поднял обе руки. Медленно свёл их перед грудью, словно собирал что-то невидимое. Для большого заклинания требовалась концентрация, и движения помогали её найти.

Влага начала конденсироваться. Капля за каплей, из ничего возникая в воздухе. Сначала десяток. Потом полсотни. Сотня. Больше.

Но не капли. Иглы.

Ледяные иглы длиной с гвоздь, острые как скальпель хирурга. Каждая — идеальной формы, отточенная магией до невероятной остроты. В темноте они едва поблёскивали, как зимние звёзды.

Сотня игл зависла в воздухе передо мной. Ждала команды.

Взмах руки.

Залп.

Окно второго этажа взорвалось, влетев. Стекло, рама, даже часть стены — всё превратилось в крошево под ударом ледяного веера. Звук был похож на град, бьющий по крыше. Только в сто раз громче и злее.

Маг среагировал инстинктивно. Вскинул руки, пытаясь поднять воду с пола для щита. Литры воды от рухнувшего кокона взметнулись вверх, формируя барьер.

Дырявый и жалкий. Но он сработал хоть и частично.

Большая часть игл застряла в водяном щите или разбилась о стены. Но десяток прошёл насквозь.

Одна вонзилась в плечо. Вторая в руку. Третья оцарапала щёку, оставив кровавую борозду. Ещё несколько вонзились в бедра и бока.

Маг вскрикнул. Не только от боли, сколько от неожиданности. Швырнул водяное копьё в Каплю. Разумеется не попал, зато превратил в щепки свою же шкатулку.

Замер, озираясь, прижимая руку к животу. Сквозь пальцы сочилась кровь. От накатившей слабости рухнул на одно колено.

Я уже шёл к парадной двери. Замок открылся сам, моё заклинание тумана вытянуло всю силу из охранных артефактов. Ключ не понадобился.

Первый этаж встретил запахом плесени и мышиного помёта. В темноте едва угадывались очертания мебели под чехлами. Как саркофаги в склепе.

На втором этаже царил хаос.

Вода везде. Осколки стекла как конфетти после праздника. Книги на полу, бумаги разлетелись веером. Холодный ветер врывался через выбитое окно, шевеля занавески, которые висели на одном крючке.

Маг попытался встать. Покачнулся, ухватился за край стола. Тот накренился под его весом, и ещё больше бумаг полетело вниз.

— У тебя два варианта, — сказал я спокойно. — Сдаться и рассказать всё о заговоре. Или умереть здесь и сейчас.

Маг усмехнулся. Кривая усмешка человека, загнанного в угол.

— Ты думаешь, я выживу если совершу предательство? Ты не знаешь, с кем связался, мальчишка.

— Просвети меня.

— Иди к чёрту.

Я пожал плечами и поднял руку.

Метнул «Гарпун» точно в центр груди.

Энергия потекла от мага ко мне тонкой струйкой. Жалкие остатки его резерва. Как выжимать почти сухую губку, много усилий, мало результата.

— Не сопротивляйся, — предупредил я. — Это только истощит тебя быстрее. Сохрани силы для разговора.

Но маг не слушал. В его глазах полыхнуло безумие фанатика. Пытаясь избавиться от «Гарпуна», он начал выжигать весь свой резерв. Не постепенно, а разом. Всё что осталось пустил в один отчаянный взрыв.

— Напрасно, — покачал я головой.

Толку от этого упрямца не будет, и усилил давление.

Глаза мага закатились. Тело обмякло и повалилось на ковер. Мёртв.

«Дядя сломался?» — озабоченно спросила Капля.

«Сломался, малышка. Окончательно».

Я выпрямился, оглядывая разгромленный кабинет. Упрямый дурак. Предпочёл смерть откровенности. Что помешало ему выкупить жизнь за информацию, трусость или гордыня, это уже не важно.

Впрочем, само убежище может рассказать не меньше, чем живой маг. Пришла пора хорошенько перетряхнуть эту дыру.

Глава 5

Я постоял несколько секунд, давая глазам привыкнуть к полумраку после яркой вспышки последнего заклинания.

Воздух в разгромленном кабинете после магической битвы ещё пах озоном. К нему примешивалось что-то едкое. Видимо, так воняли от перегрузки защитные артефакты.

Маг лежал посреди кабинета в неестественной позе. Левая рука была вывернулась под таким углом, что у живого человека она бы точно была сломана, правая судорожно прижата к груди, будто он пытался удержать что-то важное даже в момент смерти.

Я подошёл к телу и опустился на корточки рядом с покойником. Первым делом мой взгляд привлёк массивный перстень на безымянном пальце правой руки.

Я аккуратно снял его, покрутил в пальцах, оценивая вес и качество работы. Тяжёлый, граммов тридцать или даже больше, серебряная оправа покрыта тончайшей гравировкой.

Чёрный камень выглядел печально. Когда-то гладкая поверхность теперь была покрыта сетью мелких трещин, которые расходились от центра подобно паутине. Камень помутнел и потерял всякую магическую силу, умерев вместе со своим владельцем.

«Дядя сломался!» — радостно булькнула Капля, которая наблюдала за происходящим откуда-то сверху. — «Камень тоже! Совсем сломался!»

Смерть мага она приняла без всякого сострадания. Для водного духа он был всего лишь ещё одним опасным монстром, хоть и в человеческом обличии.

«Да, малышка. Теперь это просто красивая безделушка», — мысленно ответил я ей, убирая перстень в карман. Сам по себе он теперь бесполезен, но структура заклинаний, вплетённых в металл и камень, представляла определённый интерес.

Изучу позже, когда будет время и спокойная обстановка. У покойного была любопытная техника работы с артефактами, грубоватая, без изящества древности, но весьма эффективная в своей прямолинейности.

Я продолжил методичный осмотр тела. Одежда на маге была качественная и дорогая, тёмный сюртук сшит из превосходной шерсти, покрой консервативный, классический, без модных излишеств.

По характерной бирке на подкладке я узнал работу магазина «Мертенс и сыновья».

Забавная ирония судьбы получалась: мы с покойным одевались в одном месте. Возможно, даже стояли в соседних примерочных.

В нагрудном кармане сюртука мои пальцы нащупали бумажник из мягкой кожи. На ощупь я сразу почувствовал лёгкое покалывание защитного заклинания, стандартная защита от карманников. На моём была точно такая же.

Я усмехнулся этой наивной предосторожности. От обычного вора такая защита, конечно, спасёт, но против мага воды она бесполезна, как зонтик против цунами.

Одним плавным движением я вытянул энергию из артефакта, и кожаный бумажник издал едва слышный хлопок, словно вздохнул в последний раз.

Честно говоря, ломать чужую магию всегда проще, чем создавать свою, особенно когда речь идёт об артефактах других стихий.

Внутри бумажника царил образцовый порядок человека, который больше скрывал, чем хотел показать другим. Никаких семейных фотографий, которые обычно носят с собой нормальные люди. Никаких любовных записок или визитных карточек.

Только официальный документ на имя Александра Ивановича Серова и аккуратная пачка банкнот, перехваченная золотой скрепкой.

Я неспеша пересчитал купюры. Тысяча двести рублей ровно, приличная сумма для карманных денег. Видимо, наш таинственный маг предпочитал всегда иметь при себе наличные на непредвиденные расходы. Или прихватил их, чтобы расплатиться с громилами.

«Александр Иванович Серов», — произнёс я вслух, словно пробуя это имя на вкус.

Звучало, как фальшивка. Хотя бумаги были похожи на настоящие, но это вполне могла быть такая же качественная подделка, как мой собственный документ на имя Данилы Ключевского.

«Данила ищет!» — напомнила о себе Капля с лёгким нетерпением. — «Плохие бумаги! Тайны! Секреты!»

«Ищу, командир. Всему своё время», — успокоил я её, продолжая обыск.

В остальных карманах обнаружилось стандартное содержимое для состоятельного человека без особых привычек. Носовой платок из тонкого батиста, но без монограммы, которая могла бы указать на владельца. Серебряный портсигар хорошей работы, но опять же без всякой гравировки или личных отметок. Простая механическая зажигалка, каких сотни продаются в любой табачной лавке. Человек-призрак, который старательно стирал все следы своего существования, не оставляя зацепок даже в мелочах.

Я поднялся с колен и машинально отряхнул брюки от пыли, хотя в этом не было особой необходимости. Деньги отправились в мой карман к перстню. Я их по умолчанию перевёл в категорию военных трофеев.

Теперь стоило заняться кабинетом. Человек, который так тщательно скрывал свою личность, наверняка оставил что-то интересное в своём рабочем логове.

***

Кабинет покойного мага представлял собой странную смесь показной роскоши и функциональной простоты. Массивный письменный стол из тёмного дерева занимал центральное место, его столешница была завалена бумагами, которые битва разметала веером по всей комнате.

Я начал методичный осмотр с платяного шкафа, который стоял у дальней стены.

На плечиках висело несколько рубашек из хорошего хлопка, все белые или светло-серые, также без всяких украшений или монограмм. Запасная пара брюк тёмно-серого цвета, покрой классический, ткань добротная, дорогая. Ещё одна пара ботинок стояла на нижней полке, начищенная до зеркального блеска.

Вся эта одежда создавала образ человека основательного, аккуратного, но старающегося слиться с толпой, не выделяться ни богатством, ни бедностью. Серая мышь делового квартала, которую забудешь через минуту после встречи.

И только один предмет выбивался из этой безликой коллекции.

На самой дальней вешалке, почти скрытый за пальто, висел жилет, который заставил меня присвистнуть от удивления. Яркий, почти кричащий своими красками на фоне остального монохромного гардероба. Тёмно-зелёный шёлк был расшит золотыми и алыми нитями в причудливый растительный узор, который напоминал знаменитые «огурцы», но при ближайшем рассмотрении оказывался чем-то более сложным и древним. Восточная работа, причём дорогая, ручная вышивка, каждый стежок выверен и продуман.

«Красиво!» — восхитилась Капля, которая просочилась через щель в потолке и теперь разглядывала находку вместе со мной. — «Блестящее! Данила возьмёт?»

«Возьму, малышка. Это единственная личная вещь во всём этом безликом наборе».

Я аккуратно снял жилет с вешалки и сложил его, прежде чем убрать в карман. Такая яркая, запоминающаяся вещь наверняка не случайно оказалась в гардеробе человека-тени.

Возможно, это подарок, который он не мог выбросить по сентиментальным причинам. Или опознавательный знак для особых встреч. В любом случае, в магазине «Мертенс и сыновья» наверняка вспомнят покупателя такого экзотического предмета гардероба.

Закончив с одеждой, я перешёл к осмотру стен. Обычно люди, которые хранят секреты, любят прятать сейфы за картинами, это такая классика жанра, что даже в детективных романах уже считается дурным тоном. Но наш покойный маг оказался приверженцем классики.

За довольно посредственным морским пейзажем в золочёной раме обнаружилась ниша, а в ней массивная стальная дверца сейфа. Модель не самая новая, но надёжная, из тех, что передают по наследству вместе с фамильным серебром.

Я провёл ладонью по холодному металлу, чувствуя покалывание защитных чар. Заклинание было сложным, многослойным, как хороший слоёный пирог, где каждый слой выполнял свою функцию.

Первый слой отпугивал любопытных, второй бил током при попытке взлома, третий должен был поднять тревогу, но сработать он уже не мог, поскольку его создатель лежал в соседней комнате.

Даже не стал пытаться взламывать эту головоломку. Во-первых, это заняло бы уйму времени, во-вторых, могло привлечь ненужное внимание, если маг связал защиту с чем-то ещё, кроме себя. Есть способ проще и изящнее.

«Капля, твой выход», — позвал я свою помощницу.

«Капля поможет!» — радостно отозвалась она, тут же превращаясь в тонкую струйку воды, которая потекла по стене к сейфу. — «Капля пролезет! Капля умеет!»

Она просочилась через микроскопические щели между дверцей и корпусом, которые есть у любого, даже самого дорогого сейфа. Для обычного вора эти щели бесполезны, для воды они как распахнутые ворота.

Через несколько секунд изнутри донеслось довольное бульканье, а затем Капля начала выносить содержимое через свой пространственный карман. Это было похоже на фокус уличного иллюзиониста, только вместо кролика из шляпы у нас получались пачки денег из ничего.

Первыми появились деньги. Много денег. Я устроился в кресле покойного мага и начал методично считать купюры, раскладывая их по достоинству. Сотенные в одну стопку, полусотенные в другую, мелочь отдельно. Подсчёт занял добрых десять минут, и результат меня впечатлил.

Двадцать три тысячи рублей ровно. Серьёзная сумма, на которую можно купить небольшой дом в приличном районе или прожить безбедно пару лет. Я аккуратно перевязал купюры резинкой, которую нашёл в ящике стола.

Военные трофеи, как я уже говорил, но эти трофеи пойдут на благое дело.

Компенсация тем, кто пострадал от деятельности заговорщиков. Своего рода вселенская справедливость получается: деньги, заработанные на эпидемии, пойдут на приборы, которые её остановят.

«Ещё бумаги!» — доложила Капля, выталкивая из своего кармана толстую кожаную папку.

Вот это уже интереснее денег. Я раскрыл папку и начал просматривать документы. Долговые расписки, много долговых расписок. Некоторые на крупные суммы, некоторые на смешные деньги, но все с подписями и печатями.

Компрометирующие письма, где люди признавались в вещах, которые предпочли бы сохранить в тайне. Выписки из банковских счетов с подозрительными транзакциями. Имена везде разные.

Среди прочего мой взгляд зацепился за знакомое имя. Степан Николаевич Кротов. Три расписки на общую сумму в три тысячи рублей, проценты драконовские, срок выплаты давно прошёл. Вот оно как.

Теперь понятно, на каком крючке держали нашего горе-диверсанта. Долги, особенно такие, которые растут как снежный ком, прекрасный инструмент для вербовки.

Я откинулся в кресле, разглядывая потолок с облупившейся лепниной. Передо мной разворачивалась картина деятельности настоящего профессионала по части шантажа и манипуляций.

Наш покойный маг не просто выполнял чьи-то поручения, он создал целую сеть из должников и скомпрометированных людей, каждый из которых был готов на многое, лишь бы их секреты не выплыли наружу.

Осмотрев ещё раз кабинет, я пришёл к выводу, что это место не было постоянным жильём мага. Слишком мало личных вещей, слишком всё обустроено функционально, без попытки создать уют. Это была рабочая контора, тайное логово для хранения компромата и проведения деликатных встреч. Место, где маг-шантажист вёл свои тёмные дела, оставаясь невидимкой для остального мира.

Я собирался уже покинуть кабинет, когда Капля вынырнула из-под половиц с явным волнением в голосе.

«Данила! Тут внизу!» — забулькала она восторженно. — «Под полом! Капля нашла!»

Интересно. Я опустился на колени там, где она указывала, возле камина. Доски здесь выглядели такими же старыми и рассохшимися, как во всём доме, но когда я провёл по ним ладонью, одна поддалась под нажимом. Классическое решение для тайника, настолько очевидное, что многие его пропускают, ожидая чего-то более хитроумного.

Подцепил доску и приподнял её. В небольшом углублении под полом лежала деревянная шкатулка размером с хлебницу, покрытая тонким слоем пыли. Судя по следам на пыли, её доставали совсем недавно, возможно, вчера или позавчера.

Внутри, на бархатной подложке тёмно-синего цвета, аккуратными рядами лежали русалочьи камни. Десять штук, все одинакового размера, чуть крупнее обычных, что ставят на лодки. Но это были не простые камни, а переделанные в накопители энергии.

Я взял один и внимательно рассмотрел его на свет. Внутренняя структура была изменена, энергетические каналы перенаправлены так, чтобы камень мог не только отдавать силу, но и удерживать её больше обычного. Работа хорошая, хотя и не идеальная.

Я видел места, где энергетические нити были сплетены слишком туго, что создавало ненужное сопротивление и потери при передаче энергии. Моя техника лучше, это факт, но для человека, который не имел моего опыта, это был впечатляющий результат.

«Красивые камушки!» — оценила Капля, разглядывая находку. — «Данила заберёт?»

«Конечно заберу. Такие артефакты на дороге не валяются».

Я взял шкатулку с собой. Потом изучу камни внимательнее, возможно, смогу понять, где покойный маг научился такой технике. Интересная школа, слишком много нестандартных решений.

Закрыв тайник и вернув доску на место, я огляделся в поисках других возможных укрытий. В углу кабинета обнаружилась узкая дверца, выкрашенная в тот же неприметный серый цвет, что и стены. За ней скрывалась лестница, ведущая наверх. Ступеньки были настолько узкими и крутыми, что подниматься пришлось боком, придерживаясь за стены, чтобы не потерять равновесие.

С каждым шагом запах менялся. Если в кабинете пахло бумагой и табаком с примесью дорогого одеколона, то здесь в нос ударил резкий химический запах, похожий на тот, что бывает в аптекарских лабораториях. К нему примешивалось что-то затхлое и болотное, словно где-то наверху месяцами стояла непроточная вода.

«Фу!» — скривилась Капля. — «Пахнет больно! Вода больная!»

Она была права. Я чувствовал искажение в водной стихии ещё до того, как поднялся до последней ступеньки

***

Чердак встретил меня сумраком и духотой. Единственное слуховое окно было наглухо заколочено досками.

Здесь я разглядел то, ради чего покойный маг, видимо, и обустроил это убежище.

Лаборатория занимала всё пространство под крышей. В отличие от показной роскоши кабинета внизу, здесь царила спартанская простота человека, которого интересует только работа, а не внешний лоск.

Большой стол из грубо сколоченных досок стоял прямо по центру, заваленный стеклянной посудой самых причудливых форм. Реторты, колбы с длинными горлышками, спиртовки, какие-то металлические штативы с зажимами, назначение половины этих приборов я, честно говоря, не понимал.

В прошлой жизни Архимагу Глубинных Течений не требовались стеклянные побрякушки для управления водной стихией, всё решала сила воли и понимание истинной природы воды.

Но не лабораторное оборудование привлекло моё внимание.

У дальней стены, в ряд, словно солдаты на параде, стояли пять огромных стеклянных бутылей. Каждая размером с винную бочку, из тех, что используют в погребах виноделов. Толстое стекло было немного мутным, но содержимое всё равно хорошо просматривалось.

Вода внутри имела тошнотворный зеленовато-бурый оттенок, как в болоте. И эта вода буквально кипела жизнью. Искажённой, больной, неправильной, но невероятно активной жизнью.

«Ой-ой-ой!» — Капля спряталась за моей спиной, выглядывая из-за плеча с опаской. — «Много злых! Очень много!»

Я подошёл ближе к первой бутыли и присмотрелся внимательнее. То, что я увидел, заставило меня тихо присвистнуть от удивления. Если в заражённой скважине Добролюбова я имел дело с тысячами искажённых элементалей, то здесь их были десятки, а может и сотни тысяч.

Крошечные существа метались в своей стеклянной тюрьме как обезумевшие, врезаясь друг в друга, пытаясь прогрызть стекло, которое удерживало их в плену.

Концентрация была такой высокой, что вода казалась живой кашей, постоянно бурлящей и меняющей форму. Если бы хотя бы одна бутыль разбилась и содержимое попало в городские каналы, эпидемия накрыла бы половину Синеозёрска за считанные дни.

«Данила победит?» — неуверенно спросила Капля. — «Как тогда? В колодце?»

«Не совсем как тогда, малышка. Это слишком много даже для меня».

Перерабатывать такое количество заражённых элементалей обычным способом, поглощая их энергию одного за другим, заняло бы не меньше суток непрерывной работы. Нужен был другой подход.

Я прошёл вдоль ряда бутылей, прикидывая варианты. Провернуть то, что я делал в глубине колодца не получится. Если элементали станут больше, они вырвутся наружу и расползутся по округе быстрее, чем я успею их поймать.

Оставить здесь тоже нельзя, слишком велик риск, что кто-нибудь найдёт это место и по глупости устроит катастрофу.

«Капля поможет!» — моя маленькая спутница выскочила из-за моей спины, стараясь выглядеть храброй, хотя я чувствовал её страх. — «Капля съест плохих! Всех съест!»

«Нет, малышка. Это самоубийство. Их слишком много, они разорвут тебя на части прежде, чем ты успеешь поглотить даже сотую часть».

Она обиженно надулась, но спорить не стала. Всё-таки за время нашего сотрудничества Капля научилась понимать, когда я говорю всерьёз, а когда просто проявляю осторожность.

Я сел прямо на пыльный пол, скрестив ноги. Мне нужна была полная концентрация для того, что я задумал. Если нельзя уничтожить врагов напрямую, нужно заставить их уничтожить друг друга. Принцип стар как мир, но в данном случае требовал особого подхода.

Закрыв глаза, я погрузился в медитацию, нащупывая своим магическим зрением структуру заражённых элементалей. Они были искажены, изуродованы чужой волей, но основа оставалась водной. А значит, я мог создать нечто подобное, но подконтрольное мне.

***

Создание элементалей всегда напоминало мне лепку из глины, только вместо глины была чистая вода, а вместо рук работала направленная воля.

Первая попытка была классической, можно сказать, консервативной. Я создал дюжину маленьких медузок, каждая размером с орех.

Полупрозрачные тельца с десятком тонких щупалец, которые должны были захватывать заражённых элементалей и поглощать их энергию. В теории это должно было сработать, медузы в природе прекрасные хищники, несмотря на свою кажущуюся хрупкость.

«Красивые!» — оценила Капля, разглядывая моих первенцев. — «Как маленькие Капли! Только с ножками!»

«Это щупальца, а не ножки», — поправил я её машинально.

Капля и не думала обижаться, прочитав не только слова, но и мои эмоции. Её детская непосредственность часто помогала мне взглянуть на вещи под другим углом.

Я подошел к одной из бутылей, той, что стояла с краю, и аккуратно открыл притёртую стеклянную пробку. Запах ударил в нос мгновенно. Заражённые элементали почувствовали свободу и рванулись к горлышку. Вода всколыхнулась, но я удержал её на месте силой.

Я был здесь главным магом воды, и стихия это чувствовала.

Запустил своих медуз внутрь и закрыл пробку. Теперь оставалось наблюдать.

Первые секунды всё шло по плану. Медузы атаковали заражённых элементалей, обвивая их щупальцами и пытаясь поглотить. Но очень быстро стало понятно, что план провалился. Заражённых было слишком много, они атаковали со всех сторон одновременно, разрывая нежные щупальца моих созданий.

Через минуту от дюжины медуз не осталось ничего, кроме бесформенных сгустков воды, которые тут же были поглощены врагами.

«Медузки проиграли», — грустно констатировала Капля. — «Плохие сильнее».

«Не сильнее. Их просто больше. Нужен другой подход».

Вторая попытка была более воинственной. Я создал существ, похожих на крабов, с толстым ледяным панцирем и мощными клешнями. Теоретически они должны были не поглощать врагов, а разрывать их структуру, превращая обратно в обычную воду. Крабы получились внушительными, но совсем мелкими, не более горошины.

«О! Сильные!» — восхитилась Капля. — «Победят!»

Но и крабы продержались ненамного дольше. Их панцири оказались слишком жёсткими и неповоротливыми. Пока краб разделывался с одним противником, сотни других атаковали его сочленения, просачивались под панцирь, разрушали структуру изнутри. Пять минут боя, и мои крабы превратились в бесполезные осколки, плавающие в зелёной жиже.

Третья попытка была компромиссной. Морские коньки с гибкими хвостами и небольшими, но острыми шипами по всему телу. Идея была в том, чтобы они могли быстро маневрировать и атаковать точечно, поражая ядра заражённых элементалей.

Коньки продержались дольше, минут десять, но и их постигла та же участь. Они были слишком специализированными, хороши в атаке, но беззащитны при окружении.

Четвёртый вариант оказался еще хуже. Плоские существа вроде скатов, которые должны были накрывать собой группы врагов и поглощать их массово. Но скаты оказались слишком медленными и уязвимыми снизу.

«Данила устал?», — заметила Капля с беспокойством. — «Может, отдохнуть?»

«Нет, не устал. Сейчас всё получится, малышка».

Я понял свою ошибку. Я пытался копировать природные формы, вместо того чтобы создать что-то новое.

Я снова закрыл глаза, но теперь не пытался воспроизвести что-то существующее. Вместо этого я думал о функции. Мне нужны были не красивые существа, а эффективные машины для убийства себе подобных.

Пятая попытка родилась из чистого прагматизма. Я создал гибрид всех предыдущих форм. Тело обтекаемое как у медузы, но с подвижными пластинами брони как у краба. Вместо щупалец или клешней у моих новых созданий были выдвижные иглы, которые могли протыкать противника и высасывать его энергию. А главное, я сделал их маленькими, очень маленькими, размером с зёрнышко пшена. Чем меньше цель, тем сложнее её атаковать.

«Странные», — оценила Капля, разглядывая новых бойцов. — «Не красивые».

«Зато практичные», — встал я на защиту своих творений.

Я создал целую сотню таких существ и запустил их в бутыль. Началась битва, но теперь она шла по моим правилам. Маленькие бронированные убийцы проскальзывали между волнами атакующих, их иглы пробивали оболочки заражённых элементалей с хирургической точностью. Когда несколько врагов пытались окружить одного из моих бойцов, подвижные пластины брони создавали временный щит, давая время для контратаки.

Но самое главное, я не просто наблюдал за битвой, а активно управлял ею. Когда видел, что кто-то из моих созданий попадает в окружение, я мысленно перестраивал его структуру, добавляя дополнительные иглы или утолщая броню в нужном месте. Это было похоже на игру в шахматы, где фигуры могли менять свои свойства прямо во время партии.

«Данила умный!» — восхитилась Капля. — «Меняет! Помогает!»

Через двадцать минут непрерывного боя мои создания начали побеждать. Они научились работать группами, окружая крупные скопления врагов и методично их уничтожая. Поглощённая энергия делала их сильнее, иглы становились длиннее, броня толще. Это была уже не просто битва, а эволюция в реальном времени.

Когда энергии набиралось больше, мои элементали делились на два. Скоро их стало значительно больше, а затем они получили численное преимущество.

Через час первая бутыль была очищена. Вода внутри из мутно-зелёной стала прозрачной с лёгким голубоватым оттенком. Мои элементали, раздувшиеся от поглощённой энергии, лениво плавали в ней, похожие на сытых хищников после удачной охоты.

«Победили!» — радостно подпрыгнула Капля. — «Данилины помощники победили!»

«Это только начало, малышка. Ещё четыре бутыли осталось».

Но теперь я знал, что делать. Я перенёс часть победителей во вторую бутыль, создал ещё полсотни новых бойцов и запустил процесс заново. С каждой новой бутылью мои элементали становились эффективнее, они учились, адаптировались, совершенствовались. К тому времени, когда я добрался до последней, пятой бутыли, у меня была настоящая армия микроскопических убийц, каждый из которых поглотил энергию сотен врагов.

Последняя битва заняла всего пятнадцать минут. Мои элементали расправились с заражённой водой с эффективностью хорошо смазанной машины. Я даже почувствовал что-то похожее на отцовскую гордость, наблюдая за их работой.

Теперь, когда главная угроза была устранена, настала пора разобраться с истинным наследием таинственного мага.

На полке рядом с лабораторным столом я заметил ряд толстых журналов в кожаных переплётах.

Взял один наугад, раскрыл посередине. Мелкий аккуратный почерк заполнял страницы от края до края. Записи об экспериментах, наблюдения, формулы…

Я присел на край стола, и стал методично изучать записи.

Глава 6

Я просидел над журналами больше часа, переворачивая страницу за страницей. Почерк у покойного мага был мелкий, но аккуратный, словно у прилежного студента. Каждая запись датирована, пронумерована, снабжена подробными комментариями на полях.

Чем дальше я читал, тем яснее становилась картина. Это были не записи создателя заражённых элементалей, а дневник исследователя, который пытался понять их природу. На одной из страниц я наткнулся на особенно интересную запись:

«Эксперимент № 47. Попытка объединения заражённых образцов. При подаче дополнительной энергии наблюдается спонтанное слияние в единую сущность размером с кулак взрослого мужчины. Новообразованная сущность демонстрирует повышенную агрессию и попытки атаковать через стекло. Энергетический потенциал возрос значительно. Крайне опасно! Пришлось экстренно уничтожить образец ».

Любопытно. Значит, он тоже столкнулся с эффектом слияния, который я использовал, поглощая элементалей. Только у него это произошло случайно, а я делал это целенаправленно.

Я поднял глаза от журнала и с удивлением обнаружил, что за окном уже глубокая ночь. Увлёкшись чтением, я не заметил, как пролетело время. Часов у меня с собой не было, но по положению луны, видимой в щелях между досками можно было определить, что уже далеко за полночь.

Изучить все записи здесь и сейчас было невозможно. На полке стояло ещё семь таких же толстых журналов, а я едва осилил треть первого. К тому же, сидеть в лаборатории мертвеца всю ночь было не самой лучшей идеей. Рано или поздно кто-нибудь мог заметить свет или движение в заброшенном доме.

Я собрал все журналы в стопку. К ним я добавил папку с документами из сейфа: долговые расписки, компрометирующие письма, всё, что могло пролить свет на личность или связи покойного мага.

Вдруг я смогу найти кого-то из людей, упомянутых в этих бумагах.

Теперь нужно было разобраться с остальным наследием владельца лаборатории.

Я подошёл к бутылям. Мои элементали лениво плавали в очищенной воде. Каждый из них вобрал в себя силу заражённых собратьев, и теперь они светились мягким голубоватым светом, похожие на крошечные звёзды в жидком небе.

Пришло время забрать моих созданий с собой. Они проделали отличную работу, методично уничтожив десятки тысяч противников, и теперь я видел в них не временное решение, а постоянных помощников.

«Фаги», — произнёс я мысленно. — «Пожиратели. Так я вас и назову».

В таком крошечном размере они были практически незаметны, но невероятно эффективны против таких же мелких врагов. Можно было бы конечно развоплотить их, а затем воссоздать заново. Их схема теперь навсегда отпечаталась у меня в памяти. Но зачем, если можно забрать их с собой?

«Светлячки!» — восхитилась Капля, разглядывая моих бойцов. — «Маленькие! Блестящие!»

«Да, малышка. Это наши новые помощники».

Я подошёл к заколоченному слуховому окну и начал выламывать доски. Старое дерево поддавалось легко, рассыпаясь трухой под пальцами. За окном открывался вид на узкий канал, который тёмной лентой вился между домами. Идеальное решение для утилизации всего лишнего.

Вернувшись к бутылям, я открыл их все одновременно и мысленно отдал приказ. Вода послушно поднялась из горлышек, формируя пять прозрачных змей, которые медленно закружили по лаборатории. Мои элементали-фаги остались в воде, крошечные светящиеся точки внутри жидких тел.

«Капля играет?» — с надеждой спросила моя спутница, глядя на водяные конструкты.

«Можно, но осторожно. Они хоть и маленькие, но всё же опасные хищники».

Капля радостно булькнула и начала кружить вокруг водяных змей, которые послушно следовали моим командам. Я направил их к окну, и они потекли наружу, сливаясь в единый поток, который бесшумно стекал по стене дома прямо в канал.

Но прежде чем отпустить их окончательно, я направил одну из змей вниз, в кабинет. Водяной поток втёк через разбитое окно и обвился вокруг тела мага. Жидкие щупальца подхватили труп, приподняли над полом и потянули наружу. Это выглядело жутковато, словно само озеро пришло забрать свою жертву.

Я наблюдал, как пять водяных змей с моими фагами внутри и с телом мага исчезают в тёмной воде канала. Маг воды нашел своё последнее пристанище в родной стихии.

Напоследок я ещё раз осмотрел кабинет и лабораторию. Следы борьбы остались, но без тела и улик это просто разгромленное помещение. Мало ли что могло здесь произойти. Может, маг сам всё разнёс в припадке ярости и сбежал. Может, стал жертвой ограбления. А может здесь бушевало одно из его созданий.

Версий можно придумать десяток, и ни одну нельзя будет ни подтвердить, ни опровергнуть.

***

Покинув дом, я направился к небольшому причалу, который заметил ещё когда только подплывал к этому месту. Узкий деревянный помост, скрытый от главного канала поворотом и нависающими над водой ветвями старой ивы, оказался идеальным местом чтобы прибыть незаметно.

У причала покачивалась на воде небольшая лодка, самая обычная с виду. Тёмно-зелёная краска местами облупилась, обнажая серое дерево, борта носили следы многочисленных столкновений с другими судами и причалами.

Внутри всё было таким же неприметным, как снаружи. Простые деревянные скамейки, потёртые от долгого использования, пара вёсел на случай отказа движителя, брезентовый тент, свёрнутый у кормы. Ничего, что могло бы привлечь внимание или вызвать зависть портовых воришек.

«Старая лодка!» — прокомментировала Капля, выныривая из воды рядом с бортом. — «Некрасивая!»

«Зато неприметная, малышка. Иногда это важнее красоты».

Но когда я перебрался на корму и заглянул в отсек с движителем, то невольно присвистнул от удивления. Вот где покойный маг не поскупился на качество. Вместо стандартного движителя с двумя русалочьими камнями, здесь красовался настоящий монстр. Корпус почти в два раза больше обычного, отполированная до зеркального блеска медь без единого пятнышка патины. А внутри, в специальных гнёздах, мерцали шесть русалочьих камней увеличенного размера.

Я провёл пальцами по холодному металлу, чувствуя качество работы. Это был не серийный образец с городской мануфактуры, а штучное изделие, созданное настоящим мастером. Энергетические каналы между камнями были проложены с ювелирной точностью, потери при передаче энергии минимальны. С таким движителем эта неказистая лодчонка могла развить скорость хорошего гоночного катера.

«Блестяшки!» — восторженно булькнула Капля. — «Данила заберёт?»

«Конечно заберу. Такие вещи на дороге не валяются».

Открутить движитель оказалось делом нескольких минут. Крепления были стандартными, рассчитанными на быструю замену в случае поломки. Четыре массивных болта с барашковыми гайками, которые легко откручивались руками. Видимо, маг предусмотрел возможность быстро снять движитель и унести с собой, если придётся бросить лодку. Та явно выглядела как расходный материал.

Движитель оказался тяжёлым, килограммов пятнадцать, не меньше. Я аккуратно положил его обратно в отсек, стараясь не повредить тонкие энергетические связи между камнями. Тащить такую махину через камыши и прибрежные заросли было бы просто неудобно.

Я быстро вернулся к соседнему каналу, где оставил свою лодку. Запустил движитель и направил её к тайному причалу. В этом заброшенном районе можно было не беспокоиться о свидетелях.

Теперь перетащить движетель в свою лодку было делом пары минут. Я уложил его на дно, и прикрыл брезентом.

Брошенная лодка, которую я оттолкнул от причала, медленно поплыла по течению, беспомощная как подбитая птица.

Никаких особых примет на ней не наблюдалось. Думаю, скоро её кто-нибудь найдет и пристроит к делу.

Пришла пора отправляться домой. За мной по воде скользила Капля, а следом плыл целый рой моих новых элементалей. В темноте они были почти невидимы, только лёгкое мерцание выдавало их присутствие, похожее на отблески звёзд на водной глади.

Мой небольшой флот постепенно привыкал друг к другу. Фаги держались плотной стайкой, изредка обмениваясь энергетическими импульсами, похожими на переговоры. Капля то и дело подплывала к ним поближе, пытаясь затеять игру, и они уже не шарахались от неё, признавая за свою.

«Капля главная!» — важно заявила она, проплывая через центр роя. — «Фаги слушаются!»

Забавно наблюдать, как она пытается установить свою иерархию в этой маленькой экосистеме. Впрочем, почему бы и нет. Если фаги признают её авторитет, это только упростит управление ими в будущем.

Я вёл лодку обратно через лабиринт каналов, выбирая самый длинный, но и самый безлюдный маршрут. На востоке небо уже начинало светлеть, окрашиваясь в серо-розовые тона.

Город ещё спал, только редкие окна светились жёлтыми квадратами в домах пекарей и молочников, которые начинали свой рабочий день раньше всех.

«Фаги умные!» — радостно сообщила Капля, вынырнув рядом с лодкой. — «Капля показывает дорогу! Они плывут!»

«Конечно плывут, малышка. Они созданы из воды, это их стихия».

Пока руки машинально управляли румпелем, мысли возвращались к находкам этой ночи. Больше всего меня интересовали лабораторные журналы покойного мага.

Судя по стилю записей и отсутствию упоминаний о помощниках или наставниках, он работал в одиночку. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что его смерть не вызовет немедленной тревоги у сообщников. Плохо, потому что обрывается след к источнику заражения. Откуда он взял этих изломанных элементалей, до сих пор непонятно.

Яркий восточный жилет я свернул и спрятал под брезентом рядом с трофейным движителем. Продавцы элитных бутиков хорошо помнят своих клиентов, особенно тех, кто покупает экзотические вещи. Может быть, это поможет установить настоящую личность мага.

Когда я подплывал к знакомому причалу возле дома Елены Павловны, солнце уже показало краешек диска над крышами. Золотые лучи скользнули по воде, превращая её из свинцово-серой в тёмно-зелёную, почти изумрудную. Где-то защебетали проснувшиеся птицы, загремели ставни в окнах, заскрипели двери.

«Домой приплыли!» — констатировала Капля. — «Данила спать будет?»

«Да пора бы, малышка. Ты присмотри за фагами, пусть не расплываются. А заодно и за лодкой. Если появится что-то подозрительное, сразу дашь знать».

«Фаги слушаются!» — гордо повторила она и нырнула обратно в воду, увлекая за собой весь рой.

Трофейный движитель я решил оставить в лодке под брезентом, Капля за ним присмотрит. А вот документы и остальные находки нужно спрятать.

Поднимаясь по скрипучей лестнице к своей комнате на третьем этаже, я старался ступать тихо. Елена Павловна наверняка уже встала и возится на кухне, готовя завтрак, но сталкиваться с ней раньше времени не хотелось. У меня не было сил на объяснения, где я пропадал всю ночь.

В комнате царил привычный полумрак, только через щель в занавесках пробивался тонкий луч утреннего солнца. Я присел возле кровати и приподнял знакомую рассохшуюся половицу.

В тайнике уже лежала небольшая коллекция осколков русалочьих камней. Теперь к ним добавилась кожаная папка с документами, десять камней-накопителей из сейфа мага и еще пять камней, из его щита-артефакта. Перстень я решил оставить при себе, чтобы изучить при первой возможности.

Прежде чем лечь, я подошёл к окну и выглянул на канал. Капля резвилась в воде, гоняя фагов как стайку мальков. Они послушно следовали за ней, выстраиваясь то в линию, то в круг, то в спираль. Хорошо, что у неё есть развлечение. А заодно и лодка под присмотром.

Я стянул ботинки и растянулся на кровати. Тело отчаянно требовало отдыха. Магическая битва, а затем создание и управление сотней боевых элементалей забрало больше сил, чем я ожидал. Ничего, пара часов отдыха, и я буду в порядке.

Глаза закрылись сами собой, и я позволил себе провалиться в сон.

***

Проснулся я от знакомого запаха свежей выпечки, который просачивался через щели в половицах и заполнял всю комнату.

Солнце уже поднялось высоко, судя по яркому свету за занавесками, часов десять или даже одиннадцать утра. Я потянулся на кровати, прислушиваясь к своему телу. Усталость прошла, магический резерв восстановился почти полностью. Молодой организм быстро восстанавливался, это радовало.

С кухни доносились голоса и звон посуды. Елена Павловна что-то оживлённо рассказывала, периодически прерываясь на указания вроде: «попробуйте вот это варенье» или «кушайте блинчик, пока горячий».

Удивляясь, с кем она разговаривает с таким почтением, я спустился вниз.

За столом, накрытым с особой торжественностью, сидела Надежда Светлова. Ради неё моя квартирная хозяйка расстелила белую вышитую скатерть и выставила не виданный мной ранее фарфоровый сервиз.

Надя была одета в простое, но элегантное светло-голубое платье. Поверх платья красовался кухонный фартук Елены Павловны с вышитыми петухами, который на стройной фигуре Нади смотрелся совершенно нелепо и трогательно одновременно.

— А, вот и наш соня проснулся! — воскликнула Елена Павловна, оборачиваясь от плиты с очередной горой блинов. — Садитесь, садитесь, Данила! Я уже думала, вы до обеда проспите.

Стол ломился от еды. Целая гора золотистых блинчиков возвышалась на большом блюде. И простых, сложенных конвертиками, и с разными начинками.

Рядом стояли вазочки с разными видами варенья, сметана в фарфоровой миске, мёд в хрустальной розетке, творог с изюмом, масло, сливки. Елена Павловна явно превзошла себя, стараясь произвести впечатление.

— Доброе утро, Надежда, — поздоровался я, усаживаясь за стол. — Не ожидал увидеть вас здесь.

Надя слегка покраснела и поправила несуществующую складку на фартуке. В этом жесте было что-то милое и беззащитное, совсем не похожее на её обычную деловитость.

— Я пришла обсудить важное дело, — начала она, но Елена Павловна не дала ей договорить.

— Никаких дел за завтраком! — категорично заявила хозяйка, ставя передо мной тарелку и накладывая сразу три блинчика. — Сначала покушайте как следует. Вы вчера весь вечер где-то пропадали, даже ужинать не пришли. И Надя тоже, говорит, вчера целый день в лаборатории просидела, только чаем сыта была. Совсем об организме не думаете.

Она сложила руки, с удовлетворением наблюдая, как мы едим. В её глазах светилось такая искренняя забота, что я с трудом сдерживал улыбку.

Бедная Елена Павловна, она так старалась создать романтическую атмосферу, что даже Федьку куда-то дела.

— Кстати, тут с утра заходит Фёдор, — сказала она, словно прочитав мои мысли. — Я дала ему свёрток с пирожками и отправила восвояси. Он просил передать, что будет ждать вас на пристани у Волнова. Мальчик хороший, но уж больно прожорливый, всё бы съел и гостье ничего не оставил.

— Федор? — с любопытством спросила Надя. — Кто это?

— Мой ученик, — ответил я. — Подающий надежды ныряльщик. Обучаю его основам… своего ремесла.

Надя приподняла бровь, явно заинтересованная, но Елена Павловна не дала ей времени на расспросы.

— Вы кушайте, не отвлекайтесь, — сказала хозяйка, подхватывая увесистую корзинку. — А я пойду на рынок, мне нужно кое-что купить к обеду. Вы тут пока посидите, поговорите. Молодым людям всегда есть о чём поговорить.

Она выразительно подмигнула мне и удалилась, напевая что-то весёлое. Мы с Надей переглянулись и одновременно рассмеялись. Ситуация была настолько очевидной, что становилась комичной.

— Ваша хозяйка очень милая женщина, — сказала Надя, снимая фартук и аккуратно складывая его на спинке стула. — Она полчаса расспрашивала меня о семье, образовании и планах на будущее. Кажется, я прошла собеседование успешно, и признана достойной вашего внимания.

— Елена Павловна считает своим долгом обо всех заботиться. Особенно обо мне, раз я живу под её крышей. В её представлении холостой мужчина в моём возрасте это что-то противоестественное.

Надя улыбнулась и посерьёзнела, переходя к делу.

— Я разговаривала с Волновым вчера вечером, — начала она, наливая себе чаю из пузатого чайника. — Он рассказал про вашу поездку в Трёхречье за русалочьими камнями.

Она сделала паузу, отпила чаю и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне очень нужно поехать с вами.

Глава 7

— Я понимаю, что моя просьба может показаться навязчивой, — Надя поставила чашку с чаем на блюдце. — Но дело в том, что моя подруга по Академии, Марина Гриневская, приехала к родителям в Трёхречье. Она родом из Озёрного края, от неё в своё время я и узнала в своё время об эпидемии. Она будет здесь всего неделю. А её родители…

Она замолкла, подбирая слова.

— Они считают Синеозёрск очагом заразы, — закончила Надя. — Не отпускают её сюда ни под каким предлогом. А в Трёхречье мы могли бы встретиться. Я туда собиралась отправиться на водоходе, даже расписание посмотрела. — Надя поковыряла вилкой остатки блинчика. — Но вчера мне звонил Волнов, спрашивал, смогу ли я сделать на наши тестеры свидетельство о врачебной сертификации. Они с Шестаковым додумались наносить на них гравировку, чтобы подтвердить подлинность приборов.

Я усмехнулся. Лодочник взялся за дело с удивительной энергией и дотошностью.

— Так вот, он упомянул, что вы собираетесь в Трёхречье за камнями. — Надя подняла на меня взгляд. — Данила, возьмите меня с собой. Пожалуйста.

Интересная ситуация. С одной стороны, мы планировали исключительно деловую поездку. Туда и обратно. С другой… Последние дни Надя работала как одержимая, забывая даже поесть. А здесь есть возможность отдохнуть, да еще и с подругой встретиться.

Да и что скрывать, идея совершить небольшое речное путешествие вместе с Надей мне очень нравилась.

— Конечно, поехали с нами, — сказал я. — Только учтите, что нам какое-то время придётся заниматься разными скучными вещами. Искать поставщиков, торговаться, оформлять сделки…

Лицо Нади просветлело. Она вскочила так порывисто, что чашка опасно качнулась. Я успел подхватить её, прежде чем остатки чая оказались на вышитой скатерти Елены Павловны.

— Спасибо! — в её улыбке было столько искренней радости, что комната словно стала светлее. — Я же не маленькая, и всё понимаю! Обещаю, не буду мешать. И с Мариной встречусь только вечером, когда вы закончите дела.

— Не волнуйтесь, — я осторожно переставил чашку на безопасное расстояние. — Уверен, что времени хватит на всё.

— Когда едем? Я готова!

— Для начала давайте заедем к Волнову, — предложил я. — В этом деле нам понадобится проводник.

***

Утреннее солнце было таким ярким, что выйдя из дома нам пришлось прищуриться. От канала тянуло свежестью и водорослями, запах, который я уже начинал считать родным.

— Осторожнее на ступеньках, — предупредил я, спускаясь к причалу. — Доски скользкие от росы.

Надя кивнула и придержала подол платья, осторожно ступая вниз. У самой лодки я подал ей руку, другой придерживая борт.

— Позвольте помочь.

Она оперлась на мою ладонь и ловко перебралась через борт. Устроилась на носовой скамейке с привычной лёгкостью, кажется она, как и я привыкла к водному транспорту.

Я оттолкнулся от причала и взялся за румпель. Движитель ожил с тихим гулом, и лодка плавно двинулась вперёд.

Когда мы отплыли от берега на приличное расстояние, Надя повернулась ко мне с улыбкой.

— Данила, можно посмотреть на Каплю? Я по ней соскучилась.

Любопытно, как быстро люди привыкают к чудесам. Ещё несколько дней назад Надя считала водных духов героями детских сказок, а теперь спокойно говорит о моей подопечной как о друге.

«Можно?» — мысленно спросила Капля.

Она плыла рядом с лодкой, терпеливо ожидая разрешения показаться.

«Конечно, малышка. Только не обрызгай платье».

Капля вынырнула у самого борта, на удивление аккуратно. Только лёгкая рябь прошла по воде.

«Надя»! — радостно забулькала она. — «Капля рада! Плывем вместе»!

— Привет, Капля! — Надя наклонилась к воде. — Как хорошо, что ты с нами. Ты ведь знаешь дорогу лучше всех?

«Капля знает! Капля покажет путь!»

Водный дух важно проплыла вокруг лодки. Потом нырнула и вынырнула уже впереди, сделав лихое сальто.

— Она всегда такая… энергичная? — спросила Надя, с улыбкой наблюдая за кульбитами водяного духа.

— Почти всегда. Кроме тех случаев, когда видит блестяшки. Тогда она становится тихой как мышь.

Надя рассмеялась.

— В прошлый раз она так смотрела на мою брошь, что пришлось спрятать её в сумочку.

«Неправда!» — возмутилась Капля, но услышав Надин смех тут же успокоилась. — «Надя шутит! Капле весело!»

Мы свернули в один из центральных каналов. Здесь движение было оживлённее, навстречу шли гружёные баржи, сновали рыбацкие лодки, кто-то перевозил пассажиров с одного берега на другой. Пришлось сбавить скорость и внимательнее следить за курсом.

Капля плыла впереди, гордо показывая дорогу. Для неё это была игра — обогнать эту баржу, проскочить перед той лодкой, нырнуть под якорную цепь.

— Удивительно, — задумчиво произнесла Надя. — Ещё неделю назад я считала элементалей просто сгустками магической энергии. А она… она же почти ребёнок. Со своими желаниями, страхами, радостями.

— Капля не элементаль, она дух стихии, — уточнил я. — Элементали не меняются, они всегда остаются такими, какими возникли или были созданы. А вот духи способны развиваться. Но при этом они принимают мораль тех, кто их воспитывает.

— Тогда ей повезло, что она попала к вам, Данила, — Надя улыбнулась и тут же слегка смутилась.

Впереди показалась пристань Волнова. Даже издалека было видно оживление. Несколько лодок у причала, люди на берегу. И, конечно, характерный запах табачного дыма, который ветер доносил до нас.

***

Табачный дым смешивался с ароматом свежей рыбы и смолёных канатов. У причала покачивалась знакомая флотилия из нескольких лодок. На двух уже восседали ранние клиенты, договариваясь об условиях аренды

Федька заметил нас первым. Он возился со своей лодкой номер четыре, начищая медные части движителя до зеркального блеска. Увидев нашу лодку, бросил ветошь на скамейку и замахал рукой.

— Господин Ключевский! — крикнул он, когда мы подплыли ближе. — Доброе утро!

Волнов стоял у края причала, оживлённо беседуя с коренастыми купцом средних лет. Купец что-то доказывал, размахивая короткими руками. Волнов кивал, попыхивая трубкой, но по его лицу было видно — торг идёт туго.

— …три рубля в час, и ни копейкой меньше! — донёсся до нас голос Волнова. — У меня лучшие лодки на всём озере!

— Грабёж средь бела дня! — возмутился купец, но полез за кошельком.

Заметив нас, Волнов быстро закончил договариватся, отправил купца к одной из дальних лодок и поспешил к нам. Седые усы топорщились в улыбке, выдавая хорошее настроение.

— А, молодые люди! — воскликнул он, помогая швартоваться. — И прекрасная Надежда Андреевна! Готовы к путешествию?

Он галантно подал руку Наде, помогая ей выбраться из лодки.

— Господин Ключевский, а вы… в Трёхречье едете? Может, помощник нужен? — с надеждой спросил Федька.

Пришлось его разочаровать.

— В другой раз, Федька. Сейчас нам будет не до тебя.

Парень кивнул, стараясь не показывать огорчения. Надя с интересом разглядывала его.

— Так это ваш ученик? — спросила она. — Тот самый, про которого Елена Павловна рассказывала?

— Он самый. Федька, познакомься — Надежда Светлова, врач.

Федька неловко поклонился, покраснев до ушей.

— Очень приятно, госпожа…

— Просто Надежда, — улыбнулась Надя. — Рада познакомиться.

Я тем временем поманил Волнова к своей лодке. Тяжёлый движитель лежал на дне, завёрнутый в брезент. Когда я развернул его и показал Волнову, тот присвистнул от удивления.

Медь сверкала на утреннем солнце, словно золото.Волнов присел на корточки, провёл пальцем по полированному корпусу, разглядывая тонкую гравировку.

— Ого! — выдохнул он, придя к тем же выводам, что и я вчера. — Это штучная работа! Смотрите, как энергетические каналы проложены, с ювелирной точностью. Каждый изгиб выверен до миллиметра.

Он поднял голову, прищурившись:

— Где вы такое чудо раздобыли? На рынке такие не продают.

— Приобрёл по возможности, — уклончиво ответил я. — У одного… знакомого.

Волнов хмыкнул, явно не поверив, но расспрашивать не стал. Я уже понял, он из тех людей, что в любой непонятной ситуации будет держать язык за зубами. Очень полезная черта, надо сказать.

— Можно его поставить на мою лодку? — спросил я.

Ради этого, собственно, я его и привёз.

Волнов покачал головой:

— На вашу лодку его ставить бессмысленно, — пояснил он. — Корпус не даст движителю показать себя в полной мере. Это всё равно что запрячь скакуна в телегу, он и рад бы бежать, да телега не даёт.

— То есть никак?

— На вашу — никак. — Волнов почесал затылок. — Хотя… Надо с Добролюбовым посоветоваться. У него целый флот, есть и усиленные корпуса. Может, что-нибудь подберём или переделаем.

— Кстати, о поездке, — сказал я. — Как мы поплывём? На водоходе?

— Я бы не рекомендовал, — покачал головой лодочник. — Камней нам нужно много, в каюту с таким весом могут и не пустить. А в багажное отделение сдавать такую ценность… — Он чиркнул спичкой, раскуривая трубку. — Там воры похуже крыс. Пока доплывём, половину растащат. Нет уж, с таким грузом лучше своим ходом. Под личным присмотром.

Логика была железная. Я кивнул.

— Убедили. Поплывём сами. Во сколько выдвигаемся?

— Давайте завтра на рассвете. — Волнов выпустил облако ароматного дыма. — Путь неблизкий, за день управимся, если выйдем пораньше. Я с вами, само собой. Кто ж ещё дорогу знает как не я? Да и торговаться с местными надо уметь.

***

Путь от пристани Волнова до фабрики Добролюбова занял не больше получаса. Мы плыли молча, я управлял лодкой, Волнов попыхивал трубкой, а Надя задумчиво смотрела на проплывающие мимо склады и причалы. Капля сопровождала нас под водой, изредка высовывая мордочку, но видел её теперь только я.

Фабрика Добролюбова встретила нас привычным шумом. Грузчики катили бочки к баржам, выкрикивая предупреждения зазевавшимся. Из высоких труб валил белый пар, растворяясь в утреннем небе.

После яркого солнца в фабричной конторе было прохладно. Пахло бумагой, чернилами и едва уловимо — табаком. заваленным счетами и накладными. Перо в его руке мелькало над бумагой, оставляя ровные строчки цифр.

Он выглядел лучше, чем несколько дней назад. Глаза уже не были красными от бессонницы, щёки обрели здоровый цвет. Услышав, как открылась дверь, Добролюбов поднял голову.

— А, господа и барышня! — Он отложил перо и поднялся из-за стола. — Проходите, проходите.

Мы обменялись рукопожатиями. Наде он галантно поцеловал руку, причем та приняла это приветствие машинально, как должное.

— Присаживайтесь. Чаю?

— Спасибо, лучше попозже, — отказался я. — У нас к вам дело, и довольно срочное.

Добролюбов кивнул и сел обратно. Мы устроились на стульях напротив.

Но начал говорить именно купец.

— Кротов так и не появился, — сказал он без предисловий. — Второй день нет. Ни записки, ни весточки. Вы говорили, что знаете, где он. — Добролюбов посмотрел мне в глаза. — Есть новости?

Кротов сейчас лежит на дне Гнилого канала. Но говорить об этом, значит сделать всех присутствующих соучастниками убийства. Даже если это был несчастный случай, даже если он был предателем и диверсантом. Закон есть закон.

— Кротов больше не будет вам досаждать, — медленно произнёс я. — Можете вычеркнуть его из списков работников.

— Это я понял. — Добролюбов нахмурился. — Но что конкретно с ним случилось? Сбежал? Или…

— Пока не могу сказать больше, — я поднял руку, останавливая новые вопросы. — Доверьтесь мне, Матвей Семёнович. Я сейчас пытаюсь выяснить, кто стоял за ним. Кто заказал диверсию. Когда будут твёрдые факты, обязательно сообщу.

Добролюбов помолчал, потом кивнул. После всего, что я для него сделал, он мне доверял полностью.

— Ладно, — вздохнул купец. — Подожду.

— Зато у меня есть для вас хорошие новости, — сказал я и достал из внутреннего кармана небольшую колбу.

***

Я поставил колбу на стол между счетами и накладными. Она была пузатой, с узким горлышком, заткнутым пробкой. Несколько штук таких колб я с помощью Капли позаимствовал в лаборатории безымянного мага. Ему они теперь без надобности.

В прозрачной воде медленно кружились крошечные светящиеся точки. Они двигались не хаотично, а словно по какому-то только им понятному узору — то собирались в центре, то расходились к стенкам колбы.

Надя первой наклонилась ближе, прищурившись. Потом полезла в сумочку и достала небольшую лупу. Вот кто всегда был подготовлен к неожиданностям

— Это живые существа? — В её голосе звучало профессиональное любопытство. — Они же двигаются целенаправленно!

— Элементали, но высокоорганизованные, — пояснил я.

Волнов тоже придвинулся. Добролюбов обошёл стол и встал за нашими спинами, разглядывая содержимое склянки через плечо Нади.

— Что это за светлячки? — спросил он.

— Наша защита от дальнейшего заражения, — ответил я. — Новая разработка. Но лучше показать, чем объяснять. Можете попросить принести заражённую воду?

Добролюбов выпрямился, и на его лице появилась странная усмешка.

— Минутку.

Он подошёл к массивному сейфу в углу конторы. Покрутил ручку кодового замка, металл щёлкнул. Тяжёлая дверца открылась, и Добролюбов достал оттуда самую обычную с виду бутылку производства своей фабрики.

На наши удивлённые взгляды он пожал плечами.

— Был уверен, что пригодится, — он поставил бутылку на стол. — А в сейфе держу, чтобы кто-нибудь случайно не хлебнул. У меня тут в кабинете разные люди бывают, в том числе и не очень умные.

Волнов хмыкнул.

— Разумно. А то представляю — зайдёт механик, захочет воды попить, увидит бутылку…

— Вот именно.

Добролюбов взял с полки гранёный стакан и налил воду из бутылки. Вода выглядела абсолютно нормальной — прозрачная, без запаха, без видимых примесей.

Надя достала из сумочки тестер, в последнее время она, как и я всегда носили хотя бы один экземпляр с собой. Она опустила серебряный щуп в стакан и нажала рычажок.

Эффект был мгновенным. Вода помутнела, словно в неё плеснули молока. Потом появились тёмные маслянистые хлопья, медленно опускающиеся на дно. И запах, характерный болотный запах, от которого сразу становилось понятно: эту воду пить нельзя.

— Мерзость, — поморщился Волнов. — И ведь выглядела как нормальная.

— В том и коварство, — кивнул Добролюбов. — Пока не проверишь тестером, не узнаешь.

Я откупорил склянку и аккуратно добавил несколько капель в заражённый стакан. Светящиеся точки попали в мутную воду и замерли на секунду, словно ориентируясь. А потом…

Потом началось настоящее побоище.

Яркие точки заметались в мутной воде, оставляя за собой светящиеся следы. Они атаковали тёмные сгустки, врезаясь в них на полной скорости. Каждое столкновение сопровождалось крошечной вспышкой. Тёмные хлопья начали уменьшаться, растворяться, исчезать.

— Господи… — выдохнула Надя. — Они их едят?

— Можно и так сказать. Поглощают и нейтрализуют.

Волнов ахнул. В комнате повисла тишина. Все четверо смотрели на стакан, где продолжалась невидимая война. С каждой секундой вода становилось всё светлее, а ярких точек — всё больше.

Через минуту всё закончилось. В стакане плескалась кристально чистая вода, в которой плавали десятки крошечных светлячков.

Надя опять опустила тестер. Никакой реакции. Вода чистая.

Она схватила меня за локоть. Пальцы дрожали от волнения.

— Данила… это же… это же революция! Мы можем очистить всю воду в городе! Весь Озёрный край!

Пришлось её разочаровать.

— Не всё так просто, — я покачал головой. — Видите, сколько их стало? Было пять-шесть, а теперь несколько десятков. Они размножаются, поглощая заражённых элементалей. Но для этого нужна именно заражённая вода. В чистой они жить могут, но не размножаются.

— То есть нужен инкубатор, — быстро сообразил Добролюбов.

— Именно. И это ещё не все, — я перелил воду со светящимися точками обратно в свою склянку. Стоило наклонить стакан, как элементали, сами устремились в колбу. — На переработку требуется время. Зато и количество самих элементалей будет расти.

Купец стукнул кулаком по столу. Счета подпрыгнули, чернильница опасно качнулась.

— У меня несколько сотен бочек заражённой воды! Целый склад! — Его глаза загорелись. — Превратим их в инкубатор для ваших… как вы их назвали?

— Фаги. От слова «пожиратели».

— Фаги, значит, — Добролюбов встал, прошёлся по конторе. — Если в каждую бочку добавить этих фагов, через день-два у нас будут тысячи! Мы сможем очистить запасы воды у всех, кто пострадал!

— Не тысячи, — поправил я. — Сотни в каждой бочке. Но и этого хватит для начала.

Добролюбов остановился и повернулся ко мне.

— Сколько бочек вы сможете обработать сегодня?

— У меня с собой фагов примерно на тридцать бочек. Остальное я пока придержу в резерве.

— Тридцать уже хорошо для начала. Пойдёмте к складу!

***

Склад с заражённой водой находился в дальнем конце фабричного двора. Пока мы шли туда, солнце поднялось ещё выше. Волнов снял картуз и обмахивался им, как веером.

У склада стояли двое охранников. Крепкие мужики в одинаковых синих куртках с нашивками «ЧВД». У каждого на поясе висела увесистая дубинка. Увидев нас, они вытянулись по стойке «смирно».

Ряды бочек уходили в глубину склада, теряясь в темноте.

— Несколько сотен штук, — сказал Добролюбов, обводя рукой своё печальное богатство. — Огромные убытки.

— Скоро это будут не убытки, а инвестиция, — сказал я, доставая из сумки несколько склянок с фагами. Заранее подготовил, переселив в них всех своих элементалей.

Подошёл к первой бочке. Волнов помог сдвинуть тяжёлую деревянную крышку, она поддалась со скрипом, словно протестуя. Внутри плескалась обычная с виду вода. Если не знать правды, можно было бы зачерпнуть кружкой и выпить.

Я откупорил первую склянку и вылил содержимое в бочку. Десяток светящихся точек упал в воду и на секунду замер. Потом начали расходиться по объёму, исследуя новую территорию.

— Смотрите! — Надя указала на поверхность воды.

В местах, где проплывали фаги, вода начинала мутнеть. Заражённые элементали, до этого момента спавшие в анабиозе, пробуждались от контакта с магической энергией. Тёмные сгустки формировались прямо на глазах.

И тут началась битва. Фаги атаковали пробудившихся врагов, разрывая их на части и поглощая энергию. Каждый поглощённый заражённый элементаль давал силу для деления. Один фаг становился двумя, два — четырьмя.

— Невероятно, — прошептала Надя, доставая блокнот. — Это же геометрическая прогрессия!

Она начала что-то быстро записывать карандашом, бормоча медицинские термины. Что-то про митоз и бинарное деление.

Волнов помогал мне открывать следующие бочки. Работа была монотонной. Сдвинуть крышку, добавить фагов, закрыть, перейти к следующей. Но за этой монотонностью скрывалось нечто большее. Мы создавали оружие против эпидемии. Поэтому и трудились самостоятельно, чтобы не выдать нашу тайну непосвещённым.

На двадцатой бочке Добролюбов остановился.

— Простите, мне нужно отлучиться, — он вытер пот со лба. — Кузьмич просил подписать накладные на отгрузку. Если не подпишу сейчас, баржи простоят до завтра.

— Конечно, — кивнул я. — Мы справимся.

Добролюбов кивнул и быстрым шагом направился к выходу. Его шаги гулко отдавались под сводами склада.

Мы продолжили работу. Волнов уже освоился и сам сдвигал крышки, пока я добавлял фагов. Надя ходила между рядами, заглядывая в уже обработанные бочки и делая пометки.

— Удивительная скорость размножения, — сказала она, подходя ко мне. — В этой бочке уже больше сотни! А прошло всего десять минут!

— К завтрашнему утру в каждой бочке будет по несколько сотен, — прикинул я. — А через два дня — тысячи.

— И все они смогут очищать воду?

— Все до единого. Каждый фаг — это маленький хищник, созданный для одной цели: уничтожать заражённых элементалей.

Волнов отёр пот со лба.

— Жарко тут, несмотря на прохладу. — Он оглядел ряды бочек. — Сколько ещё осталось?

— Ещё десять, — ответил я, пересчитывая оставшиеся склянки. — У меня фаги кончаются.

Мы закончили с последней бочкой как раз когда вернулся Добролюбов.

— Всё? — спросил он.

— Тридцать бочек обработаны. Теперь ждём.

— И что дальше? — спросил любопытный Волнов.

— Дальше фаги сделают свою работу. Очистят воду и размножатся. А мы распределим их по следующим бочкам. Этих тридцати бочек хватит на пару сотен. Через несколько дней запасы воды полностью будут очищены.

— А источник заразы? — спросила Надя. — Ведь проблему нужно решать в корне.

— Этим я уже занимаюсь, — ответил я. — Но пока важно дать людям защиту. А после возвращения из Трёхречья займёмся источником вплотную.

— Отлично. — На лице купца появилась загадочная улыбка. — Тогда пойдёмте. Хочу кое-что показать.

***

— Идите за мной, — повторил Добролюбов, когда мы вышли из полумрака склада на яркий солнечный свет. — Это недалеко.

Он повёл нас через фабричный двор к заводской пристани. У пристани, как обычно, стояли грузовые баржи Добролюбова. Массивные, неуклюжие, надёжные. Но купец прошёл мимо них и свернул к дальнему причалу, где обычно швартовались частные лодки.

Там, отдельно от остальных судов, покачивался на воде катер.

Я остановился.

Он был красив. Корпус из красного дерева отполирован до такого блеска, что в нём отражались облака. Медные части сияли как золото, ни пятнышка патины, ни следа окисления. Размером катер был в полтора раза больше обычной лодки, но при этом выглядел изящным и стремительным.

— Купил полгода назад. По глупости. — Добролюбов криво усмехнулся. — Думал, буду кататься по выходным. С женой, с друзьями. А вышло как всегда — то баржи с грузом, то в конторе бумаги. Ни разу толком не покатался.

Он помолчал, поглаживая полированный борт.

— Считайте это выражением моей благодарности за спасение фабрики. За тестеры. За фагов. — Добролюбов посмотрел мне в глаза. — Я не люблю оставаться в долгу, Данила. А долг мой перед вами такой, что денег не хватит расплатиться.

— Это слишком щедро, — начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Катер всё равно стоит без дела. А вам сейчас нужен хороший транспорт для поездки в Трёхречье. Камни — груз тяжёлый. На обычной лодке не увезёте и половины того, что нужно.

К причалу быстрым шагом подошел Кузьмич. Главный механик Добролюбова вытирал руки промасленной ветошью и улыбался во весь рот.

— Господин Ключевский! — крикнул он ещё издали. — Всё готово!

— Что готово? — удивился я.

— Ваш движитель установили! — Кузьмич подошёл ближе, сияя от гордости. — Пока вы тут бочками занимались, с ребятами за час управился. Крепления пришлось усилить, но корпус как раз рассчитан на такую мощность!

Надя заглянула внутрь катера.

— Ой, какие удобные сиденья! И места столько!

Действительно, внутреннее устройство катера было продумано до мелочей. Вдоль бортов шли два диванчика, обитые водостойкой тёмно-зелёной тканью. Спинки откидывались. Можно было прилечь и отдохнуть во время долгого пути.

В носовой части располагался большой грузовой отсек с плотно закрывающейся крышкой. Туда легко поместилось бы несколько сотен килограммов груза.

Между диванчиками оставалось достаточно места для небольшого откидного столика, если захочется перекусить в дороге. А под сиденьями я заметил ящики для хранения припасов и личных вещей.

Сзади, у румпеля, стояло целое кресло с мягкой спинкой и подлокотниками. Место рулевого. Справа от него — рычаг управления движителем.

У кормы…

Я подошёл ближе. Вместо стандартного движителя там красовался мой трофей. Шесть крупных русалочьих камней мерцали голубоватым светом в полированном медном корпусе.

— Работа ювелирная, — с гордостью сказал Кузьмич. — Пришлось подгонять крепления, но теперь сидит как влитой. С таким движителем этот катер станет самым быстрым на всех реках Озёрного края!

Глава 8

Мы договорились отправиться утром, чтобы добраться до Трехречья примерно к обеду. На водоходе путь туда занимает почти целый день, но комфортабельный и быстрый катер должен был довезти нас в два раза быстрее.

Кто же знал, что перед этим меня ожидает настоящее сражение.

Елена Павловна встретила нас в столовой, вооружённая половником и решимостью накормить весь Озёрный край. На столе, укрытом клетчатой скатертью, выстроились шеренги корзинок, узелков и кулёчков, словно армия перед битвой. Воздух был густым от запахов свежей выпечки, копчёностей и солений.

— Батюшки светы, наконец-то! — всплеснула она руками, увидев нас. — А я уж думала, вы передумали! С пяти утра на ногах, всё готовлю да собираю!

Я окинул взглядом это изобилие. Судя по количеству провизии, она собралась снарядить нас нас не на пять часов, а на пять месяцев. Минимум.

— Елена Павловна, — начал я осторожно, — мы же всего на три дня. И в дороге только пообедать разок…

— Ой, что вы понимаете в поездках — отмахнулась она, исчезая на кухне. Звякнула крышка кастрюли. — Пять часов по воде! Это ж не прогулка до рынка! А потом ещё три дня неизвестно где!

«Столько еды!» — восторженно булькнула Капля, разглядывая стол. — «Данила лопнет! Будет как шар! Покатится-покатится!»

Елена Павловна вернулась, неся ещё одну корзину. На этот раз с пирогами.

— А кто с вами поедет-то? — спросила она, водружая корзину на последнее свободное место на столе.

— Волнов и Надежда Светлова, — ответил я.

— Волнов? — оживилась она. — Иван Петрович? Ой, так он же мужик здоровый! Покушать любит! Вот видите, а вы говорите — много! Еще и мало, получается

Она снова метнулась на кухню. Я переглянулся с Федькой, который всё это время стоял у двери, готовый к действиям. Кивнул ему едва заметно.

— И девушка эта, доктор, — продолжала Елена Павловна из кухни. — Господи, о девочке-то вы совсем не думаете! Ей же правильно питаться надо! Молодая, работает много, сил нужно! А вам, молодым, всё хиханьки.

Пока она рассуждала о важности правильного питания для молодого женского организма, мы с Федькой приступили к операции. Я

поддерживал разговор, задавая уточняющие вопросы про пользу различных продуктов. Федька брал очередную корзинку, вопросительно смотрел на меня. Кивок — нести к лодке. Покачивание головой — оставить у стены вне досягаемости взгляда Елены Павловны. Так, корзинка за корзинкой, мы отсортировали провизию.

— …и вот поэтому я положила отдельно баночку мёда, — вещала Елена Павловна, помешивая что-то на плите. — Мёд это же…

Она обернулась и замерла. Стол опустел, но у стены выстроилась шеренга отложенных корзин.

— Это что же такое делается? — ахнула она.

— Отобрал только то, что не испортится в жару, — спокойно пояснил я. — Остальное оставляем. Пять часов на солнце — всё пропадёт.

— Ах вы… практичный! — в голосе её звучало одновременно возмущение и одобрение.

Мы спустились к пристани — только мы втроём и разумное количество поклажи. Мой новый катер покачивался у причала — подарок Добролюбова сиял начищенной медью и полированным деревом в утреннем солнце. Федька присвистнул от восхищения.

— Вот это да! — выдохнул он, как истинный житель Озерного края разглядывая не лак и обивку сидений, а шесть русалочьих камней в корме. — Это ж… это ж целое состояние!

— Подавай корзинки, — скомандовал я, перешагивая через борт.

У лодки Елена Павловна оглядела наш скромный набор провизии с видом полководца, обнаружившего, что его армию сократили втрое и распустили по домам.

— И это всё? — она смотрела на меня с таким видом, словно я обрёк всю компанию на голодную смерть.

— Копчёная рыба, варёные яйца, жареная курица, овощи, бутерброды, пирожки с яйцом, рисом и мясом, хлеб, квас, — более чем достаточно в дорогу, — заверил я.

— Может, запеканочку?

— Нет.

— Огурчики малосольные? Хоть одну баночку?

— Елена Павловна…

Она вздохнула, но тут же оживилась и сунула мне в руки ещё один кулёк.

— Это лично для Наденьки! Пирожки с творогом, ей понравилось, я видела!

Спорить было бессмысленно. Я принял кулёк и передал Федьке.

— Берегите себя, — Елена Павловна вдруг посерьёзнела. — И девочку эту берегите. И Ивана Петровича. И сами там… осторожнее.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, отталкиваясь от причала.

Мощно, басовито заработал движитель. Шесть русалочьих камней ожили, заиграли голубоватым светом. Катер плавно отошёл от пристани.

— Не простудитесь! — крикнула вслед Елена Павловна, махая платочком. — И не купайтесь в холодной воде! И ешьте вовремя!

Её напутствия ещё долго неслись нам вслед, пока катер не свернул за поворот канала.

Капля плыла рядом с катером, время от времени выпрыгивая из воды.

«Машет-машет!» — заметила она. — «Зачем машет? Мы же не видим!»

«Прощается».

«А! Капля тоже помашет!»

И она поплыла на спине, активно размахивая всеми четырьмя лапками вслед остающемуся позади причалу.

***

Пристань Волнова встретила нас привычной утренней суетой. Торговки уже раскладывали свежую рыбу на прилавках, рыбаки неподалеку чинили сети, а сам Иван Петрович стоял на причале сурово смоля свою трубку с видом адмирала перед дальним походом. Большой саквояж у его ног говорил о серьёзных приготовлениях. На нём была его лучшая жилетка — та самая, что он надевал на переговоры с Добролюбовым в самом начале нашего знакомства.

— А, вот и вы! — загудел Волнов, едва мы причалили. — Всё любуюсь на эту красоту! Добролюбов, прав, что его подарил. Такому катеру простор нужен, а не у причала киснуть. Сгнил бы у него без дела.

Он прошелся вдоль борта, присвистывая от восхищения, хотя видел его уже вчера.

— Шесть камней, и все поют как соловьи! Как ты это делаешь?

— Профессиональный секрет, — улыбнулся я.

Действительно, вчера первым делом вернувшись домой, я занялся настройкой камней в движетеле. Плетение бывшего владельца было грубым, я провозился с ним даже дольше, чем если бы обрабатывал камни с нуля. Где-то пришлось поправлять косо проведённые силовые линии, а в других местах заново переделывать весь рисунок.

Но зато результат того стоил. Если бы я сейчас вышел состязаться с катером Кузьмича, то обогнал его на половину дистанции без всяких манёвров.

Федька тяжело вздохнул, слушая Волнова. Больше всего ему бы сейчас хотелось отправиться в поездку с нами.

Старый лодочник уже занёс ногу, чтобы перебраться в катер, когда его за рукав схватил Митька.

— Иван Петрович! — затараторил мальчишка. — А как же пристань? А если кто лодку захочет взять? А деньги куда складывать?

Волнов застыл с поднятой ногой, потом медленно опустил её обратно на причал.

— Тьфу ты, чёрт полосатый! — он почесал затылок. — Придётся закрывать на три дня. А то ты тут без меня такого наворотишь…

— Позвольте предложение, — вмешался я. — Федька может остаться помочь. Он знает работу пристани, толковый парень.

Федька резко выпрямился. В глазах моего ученика читалось столько гордости, словно его только что произвели в генералы.

— Федька? — Волнов окинул его оценивающим взглядом. — Молодой ещё…

— Зато исполнительный, — добавил я. — И ответственный, и с Митькой они сработаются.

Митька смотрел на Волнова с мольбой во взгляде. Три дня простоя означали для него три дня без денег. Волнов перевёл взгляд с одного мальчишки на другого, потом расплылся в улыбке.

— А что? Идея-то недурная! Эй, Федька, поди сюда!

Следующие пять минут Волнов с увлечением инструктировал своего временного заместителя. Он тыкал пальцем в разные стороны, показывая, где какие лодки стоят, сколько за них брать, как проверять исправность движителей.

— …и главное, — Волнов грозно ткнул Федьке пальцем в грудь, — деньги считай правильно! Сдачу давай точно! И без оплаты — ни одной лодки! С вас выщитаю потом, черти полосатые!

— Не подведу, Иван Петрович! — Федька старательно кивал на каждое указание.

— И за семёркой приглядывай особо, — добавил Волнов, садясь наконец в катер. — Она хоть и старая, но камни там отличные. Не продешеви!

Митька уже потащил Федьку показывать, где лежит тетрадь учёта. Мы отчалили, оставив двух мальчишек разбираться в премудростях лодочного бизнеса.

«Плывем?! Уже плывем?» — булькала Капля, кружа вокруг катера.

Ей не терпелось отправиться в путешествие.

«Скоро поплывем. Надо ещё Надю забрать».

«Надя! Надя хорошая!» — одобрила Капля.

Через несколько минут мы причалили у её клиники. Оказалось, что она снимает комнату в том же доме, в мансарде. Надя уже ждала на крыльце — в практичном дорожном платье тёмно-синего цвета, с небольшой сумкой в руках. Волосы она убрала под соломенную шляпку — разумное решение для путешествия под летним солнцем.

— Доброе утро! — она спустилась к причалу лёгкой походкой. — Не опоздала?

— Как раз вовремя, — я подал ей руку, помогая перебраться в катер. — Прошу, устраивайтесь поудобнее. Места у нас теперь предостаточно!

Надя устроилась на одном из диванчиков, поставив сумку под сиденье.

— Какая роскошь! — она окинула взглядом просторный катер. — А диванчики-то какие мягкие!

— Не то, что наше первое совместное плаванье, — улыбнулся я, вспомнив про каюту третьего класса.

— В нём тоже были приятные моменты, — поддержала меня она. — Я была уверена, что эти взрывы шампанского — ваших рук дело.

Я развёл руками, мол каюсь, всё ради пользы дела.

— Вы так мило беседуете, — хитро распушил усы Волнов, — может и присядете рядом? А я бы порулил, моё дело маленькое…

— Погонять охота? Иван Петрович? — догадался я.

— Охота! — согласился лодочник. — Когда еще доведётся такое удовольствие.

— Ну так, пожалуйста.

Я освободил своё место, пересаживаясь на другой диванчик, напротив Нади.

Волнов взялся за рычаг, и с мечтательным выражением тут же прибавил скорости.

Капля плыла рядом, время от времени подныривая под катер и выныривая с другой стороны.

«Ой-ой! Быстро! Капля устала!» — весело забулькала она.

«Можешь держаться за борт, если устанешь», — мысленно засмеялся я.

Капля тут же сделала три быстрых круга вокруг катера, выпрыгивая из воды.

«Капля пошутила! Капля быстрая! Смотри-смотри!»

Городские каналы остались позади. Впереди расстилалась широкая река, сверкающая под утренним солнцем как расплавленное серебро. Волнов с видимым удовольствием вырулил на середину по широкой дуге и решительно прибавил ходу.

— Эх, давно я не выбирался из города! — он глубоко вдохнул речной воздух. — Хорошо-то как! На пристани всё одно и то же — лодки туда, лодки сюда, денежки в кассу. А тут — простор!

— Вы часто раньше путешествовали? — спросила Надя.

— В молодости — постоянно! — Волнов явно обрадовался возможности поговорить. — Я ж боцманом на бронеходе служил, все Южные моря исходил. А потом на берег списался, осел в Синеозёрске, лодки купил… Вот так и превратился из морского волка в портового кота.

— Не жалеете? — спросила Надя.

— Иногда жалею, — честно признался Волнов. — Особенно когда вижу, как молодые вроде вас в приключения пускаются. Но с другой стороны — дело есть, стабильность. Не всем же по волнам скитаться.

Надя сняла шляпку, подставляя лицо свежему ветру. Несколько прядей выбились из её причёски и развевались, как золотистые флаги.

— Три дня без больницы, без пациентов, без этого запаха карболки… — она блаженно улыбнулась, и её взгляд на мгновение задержался на мне. — Спасибо, что взяли с собой.

— А вы сомневались? — удивился я.

— Нет, но всё равно спасибо, — засмеялась она.

— Мы же партнёры, — ответил я. — К тому же, после всех трудов последнего времени, я прописываю вам отпуск.

— Вы не врач, вы не можете ничего прописывать, — заспорила она.

— Что поделать, если вам отдых прописывать приходится. Да и сама поездка обещает быть интересной.

— Главное — торговаться правильно, — добавил Волнов. — В Трёхречье любят задирать цены для приезжих. Помню, первый раз поехал туда лет двадцать назад — так они мне пытались осколок размером с горошину за цену целого камня всучить!

— И что? Купили? — спросила Надя с любопытством.

— Купил, — признался Волнов со вздохом. — Молодой был, глупый. Зато теперь знаю все их уловки. Вот, например, любят они камни мокрыми показывать — блестят красиво, а высохнут — половина с трещинами.

— Полезно знать, — кивнула Надя. — А я думала, там всё честно, раз это основной промысел города.

Волнов расхохотался.

— Честно! В Трёхречье! Да они там младенцев учат торговаться раньше, чем ходить!

Я вспомнил, как нам с Надей пытались продать амулеты «от водной хвори» и мысленно согласился с Волновым.

***

Река текла спокойно и величаво. Прошёл час с лишним с того момента, как мы покинули город, и пейзаж по берегам сменился с причалов и складов на заросли ивняка и небольшие песчаные отмели. Впереди виднелась группа поросших камышом островков.

— Здесь начинаются Тихие протоки, — пояснил Волнов, чуть сбавляя скорость. — Место спокойное, но извилистое. Много слепых поворотов.

И словно в подтверждение его слов, из-за ближайшего островка выскользнул катер. Тёмно-синий корпус с белой полосой вдоль борта, на корме флаг. Синее полотнище с золотым якорем. Судно явно шло на перехват, двигаясь наперерез нашему курсу.

Я встал, прищурившись. Катер был больше нашего, низкий, будто распластанный по воде, явно созданный для скорости. По флагу и спокойной реакции Волнова я предположил, что это какая-то официальная служба. Да и Капля не чувстовала угрозы.

«О! Большая лодка! Синяя-синяя! Флаг красивый!» — только и сообщила она.

«Флаг с блестяшкой?»

«С блестяшкой!»

— Кто это? — Надя встала рядом со мной, придерживаясь за борт.

— Речная стража, — ответил Волнов. — Специальное подразделение, следят за порядком на реках. Пиратов гоняют, с контрабандой борются. В случае поломок или крушений помогают. На все руки, в общем.

Теперь, зная, что это за служба, я внимательнее рассмотрел катер. Движетель мощный, такие стоят на баржах. Уйти от него трудно. Но что странно — никакого видимого вооружения. Необычно для патрульной службы.

Из медного рупора на катере раздался молодой женский голос, усиленный магией:

— Внимание, экипаж катера! Говорит капитан третьего ранга Вера Ильинская! Прошу сбавить ход для проверки документов!

Волнов послушно сбросил скорость. Наше судно почти остановилось, покачиваясь на лёгких волнах. Патрульный катер подошёл борт к борту, профессионально и точно.

На палубу вышла капитан. И я понял, почему катеру не нужны пушки.

«Тётя пахнет водой! Как Данила, но не как Данила!» — заволновалась Капля.

Капитан третьего ранга Вера Ильинская была магом воды. Причем, довольно высокого уровня. Навскидку сказать трудно, но не меньше Магистра.

Ей было лет двадцать пять, не больше. Темные волосы туго затянуты в узел под форменной фуражкой. Строгий мундир речной стражи сидел идеально, подчёркивая стройную фигуру.

Лицо, точёные черты, большие синие глаза с длинными ресницами, было бы просто красивым, если бы не нарочито суровое выражение.

Она явно старалась выглядеть старше своих лет.

— Будьте любезны предъявить ваши документы, — вежливо попросила капитан, обращаясь ко мне.

— Что-то случилось? — я полез за бумагами.

— Обычная проверка, ничего серьёзного, — ответила она. — Нам необходимо знать, кто путешествует по реке. В случае, если придётся потом вести розыск.

Я протянул удостоверение. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я почувствовал её. Мастер воды, причём не слабый. Второй ранг, может, даже первый. Вот почему катеру не нужны пушки, она сама — оружие.

Капитан изучала документы, но вдруг её глаза расширились. Она подняла взгляд на меня, и официальная маска на секунду слетела.

— Ключевский? — в голосе прорвалось искреннее удивление. — Данила Ключевский? Тот самый, который выиграл Большую гонку?

На мгновение она стала похожа на обычную молодую девушку, встретившую знаменитость.

— Тот самый, — тут же гордо влез Волнов. — И я лично присутствовал при этом событии.

Надя, стоявшая рядом, чуть придвинулась ближе и с лёгкой язвительностью спросила:

— Хотите автограф, капитан?

Щёки капитана вспыхнули румянцем. Она тут же взяла себя в руки, вернув официальное выражение лица, но красные пятна на скулах выдавали её смущение.

— Куда направляетесь? — резко спросила она, явно стараясь восстановить авторитет.

— Деловая поездка в Трёхречье, — ответил Волнов. — Закупка русалочьих камней для производства.

Капитан нахмурилась, и её лицо стало по-настоящему серьёзным.

— В Трёхречье? Не рекомендую. Последние две недели в том районе активизировались речные пираты. Три торговых судна ограблены, одна лодка пропала, ищем до сих пор. Они специально охотятся на небольшие суда с ценным грузом.

— Пираты? — встревожилась Надя. — Настоящие пираты?

Судя по выражению её лица, про такое она читала только в книжках.

— К сожалению, да, — кивнула капитан. — Хорошо организованная группа. Используют быстрые лодки, догоняют, потом берут на абордаж. Настоятельно рекомендую вернуться или дождаться каравана для совместного путешествия.

— Благодарю за предупреждение, — спокойно сказал я. — Но дело срочное, мы справимся.

— Вы не понимаете! — капитан повысила голос, забыв про официальный тон. — Они вооружены! У них есть боевые маги! Я не могу вам позволить…

Она осеклась, словно сказала лишнее.

Я решил немного приоткрыть карты. Не явно, не демонстративно — просто чуть ослабил контроль над своим магическим источником. Для обычных людей ничего не изменилось, но маг воды должен был почувствовать. Это как изменение атмосферного давления перед грозой — неуловимое, но ощутимое.

Глаза капитана снова расширились, но теперь по другой причине. Она почувствовала. Почувствовала глубину и мощь, которую я обычно держал под жёстким контролем. Её взгляд изменился — из обеспокоенного стал оценивающим.

— Я беру ответственность на себя, — добавил я, глядя ей прямо в глаза.

Капитан молчала несколько секунд, явно борясь с собой. Потом резко развернулась к одному из своих подчинённых.

— Принесите сигнальную ракетницу!

Страж скрылся в рубке и вернулся с латунным цилиндром длиной примерно в ладонь. На боку виднелись три гнезда с зарядами размером с грецкий орех, светящимися изнутри приглушённым красным светом.

— Это магический артефакт речной стражи, — пояснила капитан, передавая мне ракетницу. — Три заряда. В случае опасности выстрелите вверх. Сигнал видно на тридцать километров. Ближайший патруль придёт на помощь.

— Благодарю, капитан, — с самым серьёзным видом кивнул я. — Мы будем осторожны.

Патрульный катер отошёл, развернулся и направился дальше. Я убрал ракетницу в ящик под сиденьем.

— Очень… заботливая, эта капитан Вера Ильинская, — заметила Надя.

— Она просто выполняет свой долг, — ответил я невозмутимо.

— Ага, долг, — фыркнула Надя. — Видимо у неё этих сигнальных ракетниц целый ящик. Всем раздаёт, кого встретит.

— Молодая девчонка, — проворчал Волнов, снова запуская движитель на полную мощность. — Что она в своём патрульном катере понимает в настоящих опасностях. Мы и не с такими справлялись, верно, Данила?

Я промолчал. Для меня одного пираты не представляли никакой опасности. Но предупреждение о магах мне не понравилось. Вместе со мной Волнов и Надя. Надо будет в первую очередь думать об их безопасности.

«Данила задумался», — заметила Капля. — «Данила волнуется?»

«Данила готов к неожиданностям. А ты следи в оба, малышка».

«Капля следит! Всё тихо!»

Надя села обратно на диванчик, но я заметил, как она то и дело поглядывает на ящик с ракетницей. Волнов насвистывал что-то бодрое, но его взгляд стал внимательнее, он чаще оглядывался по сторонам.

Предупреждение капитана Ильинской повисло над нами невидимой тучей.

***

Солнце поднялось в зенит, заливая реку ослепительным светом. Мы шли уже больше часа после встречи с патрулём, и тревога от предупреждения капитана Ильинской постепенно рассеивалась под мирным плеском волн и ленивым жужжанием стрекоз над камышами.

— Что-то есть хочется, — признался Волнов, потирая живот. — С утра только чай выпил, думал, в дороге перекусим.

— И правда, время обеденное, — согласилась Надя, поглядывая на солнце.

Впереди река делала плавный поворот, огибая группу небольших островков, поросших ивняком. Место выглядело совершенно безобидно — такие же островки мы проплывали последний час.

— Давайте пообедаем прямо на ходу, — предложил я. — Всё равно река спокойная.

Волнов одобрительно кивнул и потянулся к специальному фиксатору на румпеле.

— Сейчас закреплю руль, чтобы катер шёл прямо. Эх, красота какая! Птички поют, солнышко светит, а мы сейчас на природе покушаем!

Я достал из-под сиденья корзинку с провизией от Елены Павловны. Надя помогла выставить на маленький раскладной столик, который крепился между диванчиками. Пирожки с капустой и мясом, варёные яйца, копчёная рыба, свежий хлеб.

— О, это дело! — Волнов соорудил себе трёхэтажный бутерброд и отсел обратно на корму.

Он устроился прямо у руля, присматривая за ним, хотя тот был закреплён, другой — держа свой бутерброд.

Надя разливала квас из фляги в походные стаканчики. Я резал большой мясной пирог на куски. Обстановка была настолько мирной, что казалось, мы просто выехали на пикник.

— А что такое Большая гонка? — с любопытством спросила Надя. — Вы мне не рассказывали.

— Вы правда не знаете?! — Волнов чуть не подпрыгнул. — Данила вам не рассказывал?

— Нет, я помню только, как вы устроили гонку по дороге к Добролюбову, — улыбнулась Надя, откусывая пирожок. — Я думала, мы перевернёмся!

— Это всё Иван Петрович! — рассмеялся я. — Не мог удержаться от соревнования.

— А что! — Волнов махнул бутербродом. — Молодость вспомнил! В мои годы на бронеходе мы такие гонки устраивали между вахтами! Однажды даже адмирала обогнали, правда, потом неделю в карцере…

«Данила ест! Пирожки!» — радостно констатировала Капля, выпрыгивая из воды рядом с катером. — «Капля тоже хочет!»

«Ты же не ешь человеческую еду».

«Но очень хочется!»

— …и тут боцман как заорёт: «Полный назад!» — продолжал Волнов свою байку. — А механик уже рычаги переключил! В общем, врезались мы в пристань так, что половину свай повыбивали!

Надя звонко смеялась. Даже я не мог сдержать улыбку. Волнов, воодушевлённый вниманием аудитории, начал новую историю.

Катер мирно огибал очередной островок. Камыши расступились, открывая вид на следующий изгиб реки.

«Данила! Опасность!»

Предупреждение Капли прозвучало раньше, чем я сам успел что-то увидеть.

Из-за островков одновременно, словно по команде, выскочили две низкие быстроходные лодки. Они были узкими и длинными, и мчались так, что почти весь корпус зависал над водой, оставляя в ней только движетель. Никаких опознавательных знаков, никаких флагов. На каждой — по два человеческих силуэта.

Бутерброд застыл в руке Волнова на полпути ко рту.

— Чёрт полосатый… — выдохнул он.

«Плохие люди!» — волновалась Капля. — «Злые-злые! Пахнут злостью!»

«Пока наблюдай. И будь готова».

«Капля готова! Капля их съест!»

Лодки веером расходились в стороны, явно намереваясь окружить нас. Двигались они быстро и слаженно. Расстояние сокращалось стремительно. Из-за кустов выскакивали новые и новые узкие и хищные силуэты. Вот их уже четыре, шесть, восемь.

Надя вскочила, схватившись за борт.

— Это они? — голос её дрогнул. — Пираты?

Да, это были именно они.

Глава 9

Жара стояла такая, что даже в тени камышей воздух казался густым, как патока. Мошкара вилась столбом над водой, а от прогретой солнцем тины тянуло болотом.

Бородач сидел на корме узкой лодки, методично чистя ногти кривым ножом. Лезвие было заточено до бритвенной остроты. В жизни речного пирата не так, чтобы много развлечений, так что Бородач точил свой нож в любую свободную минуту.

Рядом, прислонённый к борту, покоился его главный козырь. «Ломаный» жезл молнии. Медная трубка с треснувшим жёлтым кристаллом на конце выглядела невзрачно, но Бородач знал ей цену. Одного выстрела хватит, чтобы любого превратить в прожаренный кусок мяса.

«Ломаные» жезлы были ценным товаром на черном рынке. Каждый такой артефакт когда-то принадлежал аристократу, но был или украден, или снят с трупа. В тех кругах, к которым принадлежал Бородач, не было принято интересоваться происхождением имущества.

Подпольные умельцы-артефакторы, «ломали» привязку таких жезлов к владельцы. А вместо подпитки от источника мага устанавливали временные накопители энергии.

Получалось слабо, криво, нестабильно.

Но, для неодарённых, невероятно мощно.

На носу лодки напарник Бородача, Якорь, возился с маскировочным щитом. Сплетённые из камыша панели сползли от ветра, и теперь приходилось заново их крепить. Бандит работал молча, только изредка шипел сквозь зубы, когда острые стебли резали ладони.

Прозвище Якорь получил из-за старой флотской татуировки на предплечье. Речные пираты не отличались оригинальностью.

— Да брось ты эту ерунду, — проворчал Бородач, не поднимая головы. — Всё равно никого сегодня не будет.

— Косой велел держать маскировку, — отозвался Якорь, продолжая вязать узлы. Сказывалась флотская выучка. — Знаешь, как он орёт, когда приказы не выполняют.

Бородач сплюнул за борт.

— Косой, Косой… Тоже мне, адмирал нашёлся. Запретил курить в засаде, говнюк. Говорит, дым выдаст. Какой, к чёрту, дым в таких зарослях?

— А ты не боишься его? — спросил Якорь, оборачиваясь.

— Боюсь, — честно признался Бородач. — Но курить хочу больше.

Он отложил нож, потянулся. Спина затекла от долгого сидения в одной позе. Лодку они загнали в камыши ещё часа три назад и уже устали торчать в этой духоте.

— Зато утром повезло, — сказал Бородач, усмехаясь в бороду. — Купчик из Трёхречья. Помнишь его рожу, когда мы из камышей выскочили?

Якорь хихикнул.

— Ага: «Господа разбойники, я бедный торговец! Берите, что хотите, только отпустите!»

— Мы и так взяли, — фыркнул Бородач. — Больно нужно нам его разрешение.

Пират взял в руки жезл, проверил заряд. Кристалл светился слабо, еле заметно.

— Последний выстрел остался, — констатировал он без особого сожаления. — Надо у Кривого новый выпросить.

Он внезапно замолк, прислушиваясь. Издалека, едва различимо, доносился характерный гул движителя.

Оба пирата замерли. Медленно, стараясь не шуметь, Бородач раздвинул камыши.

По главному руслу, не торопясь, плыл катер. Красное дерево корпуса блестело лаком, медные части сияли начищенным золотом. Такие лодки стоили как небольшой дом.

— Вот это да… — выдохнул Якорь, заглядывая через плечо Бородача.

На катере было трое. Пожилой мужчина у руля — седые усы, добротная одежда. На носу ещё один, помоложе, в дорогом костюме. А между ними…

— Девка, — хрипло сказал Бородач. — И какая девка! В шляпке, платье дорожное. Это ж барышня настоящая!

Якорь облизнулся.

— Богачи городские на прогулочку выехали. Идиоты.

— Готовь свою пукалку, — скомандовал Бородач, хватаясь за румпель. — И свистни остальным. Пора поохотиться.

Якорь поднял со дна и примостил к уключине свое гарпунное ружьё. Это будет получше, чем кидать крюки для абордажа. Артефактная пружина, тридцатиметровый трос. Если рыбка попадет, то уже не сорвется.

Пират поднёс к губам два пальца. Резкий свист разнёсся над водой — сначала короткий, потом два длинных. Сигнал к атаке.

Маскировочные щиты полетели в воду. Лодка стрелой вылетела из камышей, оставляя за кормой пенный след. Следом, из других укрытий, выскакивали остальные, чёрные хищные тени на сверкающей глади реки.

Охота началась.

***

Волнов выронил бутерброд. Три этажа копчёной рыбы, солёных огурцов и ржаного хлеба, любовно сооружённые Еленой Павловной шлепнулись ему на колени.

— Черти полосатые…– выдохнул он.

Восемь лодок. Они выскакивали из камышей одновременно, со всех сторон.

Сразу понятно, что это была, тщательно подготовленная засада. Длинные, узкие, с низкими бортами, созданные для скорости и манёвра, а не для перевозки грузов. В каждой виднелись два силуэта, и даже на расстоянии было понятно — это не рыбаки вышли проверить сети.

Надя вскочила с диванчика. На лице мелькнула целая гамма чувств, от испуга, до возмущения.

— Это они? — Голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Это те самые пираты?

Наивный вопрос. Рыбаки не окружают честных путешественников, отрезая пути к отступлению. Рыбаки не прячутся в камышах часами, поджидая добычу. И уж точно у рыбаков не бывает такого хищного выражения на физиономиях.

Волнов уже потянулся к рычагу управления движителем. Его пальцы легли на полированную рукоять.

Опытный моряк прикидывал шансы. Я видел, как его взгляд метнулся от одной лодки к другой, оценивая расстояния и углы.

— Движитель у нас мощный, — пробормотал он, скорее себе, чем нам. — Шесть камней, все настроены в пару. Против их жалких двух… Можем попробовать прорваться. Рвануть на полной скорости, пока они не сомкнули кольцо.

Он говорил это, но в голосе не было уверенности. Потому что мы оба видели, что пиратские лодки уже расходились веером, профессионально отрезая возможные пути бегства.

И главное, их узкие посудины могли идти по мелководью, скользить над песчаными косами, где наш тяжёлый катер неминуемо сядет на мель.

— Не стоит играть в догонялки, — сказал я, невозмутимо. — Давайте лучше познакомимся с нашими новыми друзьями. Выясним, чего они хотят.

Волнов обернулся, и в его глазах мелькнуло сначала изумление, а потом понимание. Он знал, кто я. Видел как я в одиночку очистил скважину Добролюбова, как установил там ловушку.

Мои спутники научились доверять мне, и делали это без споров и размышлений.

А вот Надя всё равно волновалась. Сама ситуация, что кто-то хочет посягнуть на наши жизни и имущество, для неё, аристократки и выпускницы столичной Академии, казалась невероятной.

Она наклонилась вперёд, прищурившись, пытаясь разглядеть лица в ближайшей лодке. Солнечные блики мешали, но она упрямо всматривалась, словно надеясь увидеть там знакомых.

— Вы уверены, что это именно пираты? — В её голосе звучала та особая интонация, которая появлялась, когда она пыталась найти научное объяснение происходящему. — Может, это просто… местные жители? Мы же не знаем здешних обычаев. Вдруг у них принято так встречать? И мы по ошибке… по недоразумению…

Она не договорила, но я понял. Надя боялась, что я применю магию против невинных людей. Трогательная забота, учитывая обстоятельства.

Волнов фыркнул так выразительно, что усы встали дыбом.

— Местные жители, говорите? — Он ткнул пальцем в сторону ближайшей лодки, пассажиров которых уже было видно. — Видите вон того, с бородой? У него в руках «ломаный» жезл. За владение такой штукой на виселицу отправляют без сомнений. Надежда Андреевна, я тридцать лет по рекам хожу. Отличаю рыбака от бандита с первого взгляда. Это разбойники, самые настоящие. И намерения у них самые что ни на есть разбойничьи.

Я положил руку на плечо Волнова, слегка сжав.

— Остановите катер, — попросил я негромко. — Пусть подойдут ближе.

Волнов чуть повернул голову, вопросительно приподняв бровь.

— Мне нужно время, — пояснил я . — Буквально несколько минут. Подыграйте мне.

Старый лодочник медленно кивнул. Его рука легла на рычаг, плавно потянула на себя. Движитель затих с тихим всплеском, последние пузырьки воздуха поднялись на поверхность. Катер по инерции проплыл ещё десяток метров и замер посреди реки.

«Капля», — мысленно позвал я. — «Проведи разведку. Осмотри каждую лодку. Какое у них есть оружие? Есть ли среди них маги?».

«Капля плывет! Капля смотрит!» — радостно отозвалась она.

Для неё это была игра. Новая, интересная игра с плохими дядьками.

Пока Волнов выпрямлялся, принимая позу оскорблённого в лучших чувствах капитана, а Надя поправляла шляпку, я прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях Капли.

Она скользила под водой от лодки к лодке. Быстрая тень, невидимая с поверхности. Через нашу связь я чувствовал всё: прохладу воды, вибрацию от движетелей, даже запах смолы от днищ лодок.

«В каждой лодке по два злых дядьки», — доложила Капля . — «Десять и шесть штук всего! Капля может считать до десяти! У них опасные блестяшки! С кусачьей энергией!»

«Ломаные» жезлы. Я ожидал чего-то подобного. Видел такое устройство, когда разбирался с бандой «Рыбаков». Тогда оно не произвело на меня особого впечатления.

«А маги есть? Кто-нибудь пахнет силой?»

«Один пахнет водой,» — Капля словно задумалась, подбирая сравнение. — «Но слабо-слабо. Как лужа, а не как река. Фу!»

Значит, слабый маг воды, скорее всего самоучка. Может, первый-второй ранг Подмастерья. Это упрощало дело. С одной стороны. С другой — шестнадцать головорезов с оружием всё ещё представляли проблему. Особенно когда нужно защитить Надю и Волнова.

Пиратские лодки тем временем завершили свой манёвр окружения. Они встали кольцом вокруг нашего катера, не слишком близко, метрах в десяти. Достаточно далеко, чтобы мы не могли броситься в рукопашную, достаточно близко, чтобы не промахнуться из жезла или гарпунного ружья.

В передней лодке, пижонски балансируя и не держась за борт поднялся человек. Медленно, театрально, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

Среднего роста, но широкий в плечах, из тех, кто компенсирует недостаток роста избытком мышц. Лицо наглое, самоуверенное. При этом довольно молодой, лет не больше тридцати. Когда он ухмыльнулся, во рту блеснул золотой зуб.

Волнов тоже встал. Выпрямился во весь рост, расправил плечи, принимая капитанскую осанку. Годы службы боцманом не прошли даром, он умел изображать начальственное негодование.

— Кто вы такие? — гаркнул Волнов так громко, что с ближайшего островка вспорхнула стая уток. — По какому праву остановили честных путешественников?

Главарь пиратов издевательски поклонился, приложив руку к груди. Остальные разбойники заржали.

— Ох, простите великодушно, господа хорошие! — Голос у главаря был гнусавым, видно в драке ему когда-то сломали нос. — Мы тут это… как его… речная стража! Да-да, именно так! Следим за порядком на реке. И собираем, значит, плату. За проезд по нашей реке.

Ещё один взрыв хохота. Кто-то из пиратов не удержался и крикнул:

— За безопасность платить надо! А то мало ли что!

— Точно-точно! — подхватил другой. — Река опасная! Ещё обидит кто-то!

Волнов изобразил праведное возмущение. Его усы воинственно топорщились, делая его похожим на разгневанного моржа.

— Какая ещё плата? — рявкнул он, явно переигрывая. К счастью, публика была настолько невзыскательная, что не заметила фальши. — С каких это пор на водных путях берут пошлину? Где ваши документы? Где полномочия? Покажите бумаги!

Главарь перестал улыбаться. Он обвёл взглядом наш катер — медленно, оценивающе, как свою собственность. Присвистнул.

— Ого, какая посудина!

Он даже присел, обшаривая жадными глазами корпус из красного дерева и блестящие медные детали. Затем выпрямился, и золотой зуб снова блеснул в хищной улыбке.

— Так вот, господа хорошие путешественники. Плата за проезд по нашей реке будет… — Он сделал театральную паузу. — Ваш катер. Весь. И всё, что на нём есть. Провизия там, вещички, денежки. Всё до последней пуговицы.

Тишина. Даже пираты притихли, предвкушая реакцию.

— А вам, — продолжил главарь с издевательской вежливостью, — вам, господа, милостиво позволяется прыгнуть за борт и вплавь добираться до берега. Благо, недалеко. Полверсты всего. Доплывёте, если постараетесь.

Он ткнул грязным пальцем в мою сторону.

— Только сначала костюмчик снимите, молодой человек. Хороший костюм, я вижу. Дорогой. Мне как раз в пору придётся. И сапоги тоже скиньте. И часы, если есть. И кошелёк, само собой.

Надя встала с диванчика. Медленно, с той врождённой элегантностью, которой учат в лучших пансионах. На её лице читался испуг — она хорошо его изображала. Но в глазах я заметил искорку иронии. Аристократка до мозга костей, она инстинктивно отвечала на хамство холодной насмешкой.

— Боюсь, господа разбойники, я не смогу выполнить ваше… щедрое предложение. — Её голос звучал так, словно она обсуждала погоду за чаем. — Видите ли, я не захватила с собой купальный костюм. А плавать в дорожном платье неприлично!

Секунду пираты переваривали её слова. А потом снова грянул хохот. После такого представления бандиты точно забыли обо всём и ни на что вокруг не обращали внимания.

Главарь облизнулся, разглядывая её с головы до ног, от изящных ботинок до кружевного воротничка, примерно с тем же выражением лица, что до этого — катер.

— О, насчёт барышни не беспокойтесь! — Он повысил голос, обращаясь больше к своим подельникам, чем к нам. — Мужчины пусть плывут, это да. Им полезно будет охладиться. А красотка… красотка останется с нами. Мы с ней… познакомимся поближе. Поболтаем. Правда, ребята?

В ответ со всех лодок раздался одобрительный рёв.

Было видно, как побелели костяшки пальцев Нади, вцепившейся в борт. Как дёрнулся кадык у Волнова. Как потянулись к оружию несколько пиратов, готовых броситься на добычу по первому знаку главаря.

Достаточно. Мне хватило времени.

Я и не спеша принялся хлопать в ладоши. Размеренно и спокойно, привлекая к себе внимание. Я делал это, пока последний из пиратов не затих, и не уставился на меня.

— У меня встречное предложение.

Мой голос прозвучал негромко, но в нём было что-то такое, что заставило пиратов притихнуть. Может быть, дело было в интонации — слишком спокойной для человека, которому только что предложили раздеться и прыгнуть в реку. А может, в том, как я смотрел на главаря, прямо в глаза, не мигая.

Людям это, почему-то очень не нравится. Они начинают нервничать.

— Встречное предложение? — переспросил тот, явно озадаченный.

— Именно, — кивнул я. — Мы остаёмся в лодке. А вот вы прыгаете за борт и плывёте к берегу. Прямо сейчас, не оборачиваясь. И тогда, обещаю, вы останетесь живы.

Повисла тишина. Где-то квакнула лягушка и тут же замолчала, словно испугавшись нарушить момент.

— А если нет? — ухмыльнулся главарь.

Я пожал плечами.

— Тогда, к глубокому моему сожалению, вы все подохнете. Здесь и сейчас. Все до единого.

Мне не поверили. Весёлые пираты тыкали в меня своими грязными пальцами и упражнялись в остроумии.

— Слышали? — выл один. — Мы все подохнем!

— Страшно! — вторил другой. — Ой, мамочки, как страшно!

— Барчук нас пугает! — кричал третий.

Только главарь не смеялся. Его лицо побагровело, а губы сжались в тонкую белую линию.

— Ах ты, щенок столичный… — прохрипел он.

Его рука метнулась к поясу. Пират выдернул «ломаный» жезл. Медный цилиндр был потёртым, но кристалл синего цвета сиял ярко. Кто-то не пожалел энергии для зарядки.

Палец лёг на спусковую кнопку.

— Сейчас я покажу тебе, кто тут подохнет!

Молния!

Ветвящийся заряд ударил прямо в наш катер.

Глава 10

Разряд прочертил кривую линию, слишком медленно для настоящей молнии, слишком быстро для человеческого глаза.

И врезался в невидимую стену в метре от борта.

На мгновение воздух замерцал, словно над раскалённым камнем в жаркий день. Проступила дымка — едва заметная, полупрозрачная, похожая на утренний туман над озером. Молния ударилась об неё, растеклась паутиной искр и исчезла, оставив только запах и недоумение на лицах пиратов.

Главарь тупо смотрел на свой жезл, потом на меня, потом снова на жезл. Кристалл поблек, разряд вытянул из него едва ли не половину энергии.

— Что за…

Договорить он не успел.

Хлоп!

Тот кто представлял для нас хоть какую-то опасность, был вовсе не главарь, с его дурацкими ужимками. Единственный маг среди этого сброда хоть и был слабым, но оставался фактором неучтённым. Мало ли, что он способен выкинуть?

Поэтому, согласно древнему искусству стратегии, я убрал элемент непредсказуемости с поля боя. Маг пиратов умер первый.

Под лодкой, где он сидел, вода вздулась пузырём. Мгновение, и пузырь лопнул. Нет, не лопнул. Взорвался.

Фонтан воды ударил снизу с такой силой, что разбойничья лодка не просто перевернулась, она разлетелась на куски. Доски полетели во все стороны, как карты из колоды в руках шулера, которому хорошенько двинули канделябром.

Двое пиратов, маг и его напарник, взмыли в воздух на добрых три метра. Маг кричал что-то нечленораздельное. Его товарищ просто визжал.

Они упали в воду с громким всплеском. И тут же пошли ко дну. Резко, неестественно быстро, словно кто-то дёрнул их за ноги вниз. Маг попытался что-то сотворить, его пальцы засветились слабым голубым светом, но свет тут же погас. Через секунду оба исчезли в тёмной глубине.

— Колдун! — заорал кто-то из пиратов. — Он чёртов колдун!

Паника началась мгновенно. Но я не дал им времени опомниться.

Ещё три взрыва прозвучали почти одновременно. Три фонтана воды, три разлетающиеся в щепки лодки. Шестеро пиратов в воде, барахтающиеся, кричащие, тонущие с той же удивительной скоростью.

— Что происходит?! — закричал главарь, вцепившись в борт своей лодки. — Что ты делаешь, сука?!

Он выстрелил снова, опустошив посох. На этот раз преуспел ещё меньше. Я успел накинуть на его лодку облако тумана, так что жезл закоротило у него в руках.

Пират завыл тонко и пронзительно. Его тело изогнулось, так словно все мышцы напряглись разом. В воздухе резко запахло палёным. А после, он бесславно вывалился за борт, повторив судьбу остальных.

Его «номер второй» сообразил, что здесь ловить нечего, и резко развернувшись помчался назад. Своим примером он показал путь другим. Еще недавно отчаянные смельчаки теперь стремительно разворачивались, совершая тактический манёвр под названием «дать драпака».

Впрочем, далеко он не ушел. Водяной взрыв оторвал корму его лодке, моментально отправив его самого в воду.

В глазах Волнова читалось изумление и восторг. Бывший военный моряк не испытывал к ублюдкам ни малейшей жалости. Скорее он восхищался тем, что возмездие настигло пиратов так скоро.

Надя с удивлением оглядывалась. Похоже, сначала она подумала, что к нам подоспела помощь, и бандитов сейчас расстреливают какими-нибудь дальнобойными орудиями.

— Данила, это вы?! — с удивлением сообразила она. — Но как вы это делаете?

По её тону, в котором я услышал любопытство ученого, я понял что сочувствия пиратам ждать не придётся.

— Для этого мне и нужна была пауза, — объяснил я. — На ходу колдовать можно, но вот захватить цель было бы куда сложнее.

Пока Волнов и Надя развлекали бандитов беседой, я создавал элементалей. Самых простых, можно сказать примитивных, зато их было несколько десятков. Водные медузы, размером с кулак. Одна функция и одно заклинание внутри.

В то время, когда пираты хохотали над моей угрозой, медузы прилипали к днищам их лодок. Тихо, незаметно, как пиявки. А потом я просто накачал их энергией. Всю сразу, без ограничителей. Они использовали «гидроудар» и самоуничтожились, но своё дело сделали. Разнесли вражеские лодки в щепки.

А в воде уже работали другие мои создания. Элементали-змеи, длиной в полметра.

Я вдохновлялся теми энергетическими пиявками, которых встретил в Синей дыре. Только мои были лучше. Они не просто пили энергию, они высасывали её полностью, до последней капли. Обвивались вокруг тел, присасывались невидимыми ртами и тянули жизненную силу.

Чудовищные создания, но поразительно эффективные.

Пираты даже не понимали, что их убивает. Среди подводных течений мои змеи были почти невидимы.

Просто внезапная слабость, онемение конечностей и смерть. Быстрая. Почти милосердная.

Ещё два взрыва. Ещё четверо пиратов в воде. Я чувствовал через элементалей слабый приток энергии. Двадцать секунд — и ещё четырёх нет.

Оставшиеся четыре лодки бросились врассыпную. Больше никакого окружения, никаких угроз. У них остался только животный страх и желание спастись. Пираты выжимали из своих движетелей всё, что можно. Их лица были белыми от страха. Кто-то молился, кто-то матерился, кто-то просто вопил неразборчиво.

— Иван Петрович! — скомандовал я. — Давайте за ними! Не дайте им уйти!

Старый лодочник не задавал вопросов. Рычаг управления ушёл вперёд до упора. Шесть русалочьих камней запели в унисон на высокой ноте, почти переходящей в ультразвук. Катер рванул вперёд так резко, что Надя едва успела сесть откинувшись на сидении.

Она вцепилась в мою руку. Пальцы дрожали, но не от страха, от волнения.

— Данила… вы их всех…

— Да, — отрезал я, не давая ей договорить. — Всех. Это пираты, Надя. Они бы не пощадили нас.

Мы догоняли ближайшую лодку. Двое пиратов оглядывались через плечо, их лица были искажены ужасом. Один в панике прыгнул за борт, решив, что в воде больше шансов. Глупец. Элементали-змеи нашли его за три секунды.

Второй попытался выстрелить из ломаного жезла. Разряд отразился от щита и ушёл в небо. В ответ я сделал короткий жест рукой.

Гидроудар снизу. Лодка взмыла вверх, перевернулась в воздухе и шлёпнулась вверх дном. Пират исчез в водовороте пузырей и обломков.

— Зачем мы гонимся за ними? — спросила Надя. Её голос звучал отстранённо, словно она наблюдала всё происходящее со стороны.

Шок, подумал я. Нормальная реакция нормального человека на бойню.

— В каждой лодке минимум два русалочьих камня, — пояснил я, направляя катер к следующей цели. — Зачем оставлять такое богатство убийцам?

Надя с изумлением обернулась ко мне. Мой прагматизм оказался чем-то вроде холодного душа, возвращая её в реальность.

Волнов добавил, не оборачиваясь и не сводя взгляда с курса:

— И правильно! Эти мрази ещё на кого-нибудь нападут, если их отпустить. Сегодня мы, завтра на нашем месте окажется семья с детьми. Этих субчиков не перевоспитаешь, Надежда Андреевна. Им два пути, на виселицу или на дно.

Три лодки всё ещё пытались уйти. Они разделились, две ушли влево, к камышам, одна вправо, к островкам. Решили, что я не смогу преследовать всех, и кому-то удастся ускользнуть. Умно. Но бесполезно.

«Капля,» — позвал я. — «Можешь выпить энергию из их русалочьих камней?»

«Капля может!» — радостно отозвалась она. — «А может еще лучше!».

«Как лучше?! Капля, ты что там придумала?!»

С тех пор, как наша связь усилилась, Капля стремительно развивалась. Если раньше она могла выполнять только простейшие команды, то теперь умудрялась проявлять иннициативу, выдумывая что-то своё.

«Сейчас Данила увидит! Капля покажет!»

Я наблюдал через магическое зрение, как она устремилась к ближайшей убегающей лодке. Нырнула под днище, просочилась сквозь обшивку движителя. И…

Лодка резко дёрнулась и остановилась. Проплыла ещё немного по инерции, теряя скорость, и замерла посреди реки. Пираты в панике дёргали рычаги, стучали по движителю, но бесполезно. Камней там больше не было.

«Капля сделала!» — гордо отчиталась она. — «Забрала камушки себе! Теперь они у Капли!»

«А что, так можно было?!»

Сегодня она удивила даже меня.

«Молодец, малышка. Сделай то же самое с остальными».

«Ура! Капля собирает блестяшки!»

Ещё две лодки потеряли ход почти одновременно. Пираты выли от ужаса, видя, как мы приближаемся. Некоторые прыгали за борт, надеясь доплыть до берега. Элементали-змеи уже ждали их в воде.

Я поднял руку. Сконцентрировался. Три гидроудара — бам, бам, бам! Три фонтана воды, три уничтоженные лодки. Обломки закружились в водоворотах. Тела пошли ко дну, утянутые моими созданиями.

Осталась только одна лодка. В ней сидела довольно колоритная парочка. Один зарос бородой по самые глаза. Руки второго, во флотской тельняшке были от плеч до ладоней покрыты татуировками. Они почти достигли камышей, вцепившись в румпель с отчаянием смертников. Движитель работал на пределе, я слышал, как надрывно воют русалочьи камни от перегрузки.

— Вы их отпускаете? — удивился Волнов, сбавляя ход.

— Крысы всегда бегут в нору, — пояснил я. — А у таких крыс наверняка есть логово. С награбленным добром, запасами оружия. Зачем искать вслепую, когда они сами нас приведут?

Волнов присвистнул с уважением.

— Хитро задумано. А я уж думал, вы из жалости…

— Жалость, обратная сторона глупости, — ответил я. — Эти двое получили отсрочку только потому, что живые они полезнее мёртвых. Лодка с пиратами скрылась в протоке между камышами. Река успокоилась. Только обломки лодок качались на волнах. Ни тел, ни криков. Тишина.

— Четырнадцать из шестнадцати, — подытожил Волнов.

Он обернулся, и я увидел в его глазах не ужас, не отвращение, а уважение.

— Напомните мне никогда вас не злить, Данила, — сказал он очень серьёзно.

Я не ответил. Смотрел на воду, где только что разыгралась бойня. Четырнадцать жизней за три минуты. И ни капли сожаления. Они сами выбрали свою судьбу, когда решили стать убийцами.

Мы медленно двинулись к камышам, где исчезли последние пираты. Но прежде чем мы успели подплыть, Надя вдруг указала вправо.

— Смотрите! Там, в камышах!

Я проследил за её рукой. В зарослях, почти скрытое нависшими ветвями ивы, виднелось судно. Размером похожее на наш катер, широкое и основательное, с большой надстройкой и натянутым рядом с ней ярким тентом весёлой расцветки.

Настоящий плавучий дом.

А рядом с ним, зацепившись за корягу, плавало тело.