Аквилон. Маг воды. Том 2

Глава 1

Лодка качнулась. Раз, словно от волны проходящего водохода. Другой раз сильнее, заставив меня схватиться за борт. На третий раз я понял, что это не волны. Это дыхание.

Чёрная вода вокруг начала подниматься. Медленно, неохотно, словно кто-то невообразимо огромный делает первый вдох после тысячелетнего сна. Поверхность озера вздулась пузырём, лодка накренилась под таким углом, что вода плеснула через борт.

— Но-но, милая, — пробормотал я, давя на рычаг и уводя посудину за границу черного круга. — Потерпи ещё немного. Тебя же Волнову возвращать, целую желательно.

«Данила!» — Капля выглядывала за борт, её свечение усилилось от волнения. — «Большое! Очень большое внизу! Просыпается-просыпается!»

— Тише, малышка. Всё будет хорошо.

Сейчас, когда свидетелей не было, я говорил с ней вслух.

Ничего хорошего в пробуждении древнего чудовища не было. Но Капле нужна была уверенность, хотя бы показная.

Вода начала светиться. Не ярко, она медленно заполнялась тусклым болотным светом, который дают гнилушки в тёмном лесу. Зеленоватые разводы расползались от центра излучины, закручиваясь в медленную, гипнотическую спираль. Словно кто-то размешивал в чае светящийся сахар.

И тут на поверхности появились глаза.

Два фосфоресцирующих пятна, каждое размером с окно. Если представить, себе светящиеся круглые окна.

Они смотрели на меня без малейшего выражения. Ни злобы, ни любопытства, ни узнавания. Холодные, древние, просто смотрели.

Но я не испугался. Примерно это я и ожидал увидеть. Страж Глубин, самый настоящий. Раньше они слушались меня как дрессированные собачки. Правда с тех пор многое изменилось.

Я поднялся в лодке, расправил плечи, выпрямил спину, придал лицу выражение величественной властности. Архимаг Глубинных Течений, повелитель водной стихии, создатель сотен чудес! Ну, или хотя бы молодой человек, пытающийся изобразить всё вышеперечисленное в крохотной лодочке.

— Страж глубин! — рявкнул я на чистейшем древнем наречии, которое давно все забыли. — Я, твой создатель, приказываю тебе подчиниться!

Глаза медленно моргнули. Величественно, лениво, как моргают древние ящеры перед тем, как сожрать особенно глупую добычу. И продолжили смотреть.

Ладно, общие фразы не работают. Да и не могли бы сработать, ведь личность у меня теперь другая. Едва ли во мне можно распознать того, кем я был.

Нужно конкретное имя. Я же давал каждому Стражу уникальное имя-ключ, вшитое в саму структуру заклинания. Проблема в том, что их были сотни, и все слегка специфические.

— Гидротенебросиус — выпалил я первое, что вспомнилось. — Абиссалис! Максималиус!

«Гидро-что?» — Капля подпрыгнула возле меня. — «Это заклинание? Или Данила ругается?»

— Это имена. Может быть. Или нет. Аквафундаменталиус! Профундиссимум!

«Звучит как чихание!»

Из воды начали подниматься щупальца. Медленно, почти лениво. Сначала одно, толщиной с вековой дуб. Потом второе, третье. Чёрная слизь стекала с них, оставляя маслянистые разводы на воде.

— Вассерглубинненхерршафтсгебитер! — я перешёл на псевдо-германские конструкции.

«Данила сломал язык?» — крохотный дух воды завертелась волчком. — «Это вообще слова?»

— Их было больше сотни, — пояснил я. — У меня вся фантазия иссякла. Подземноводниус Террибилис!

«Почему такие сложные?!» — возмутилась она. — «Капле простое имя дали, а ему такое, что не выговоришь!»

— В том и смысл был! — огрызнулся я, судорожно перебирая варианты. — Чтобы никто случайно не произнёс! Представь, рыбак чихнул неудачно, и привет, пробудился древний Страж!

«А если Данила сам забыл?»

— Ну… Тысяча лет прошла, знаешь ли. Память не железная.

Щупалец стало больше. Пять, семь, десять. Они покачивались в воздухе с обманчивой медлительностью удава перед броском. Похоже, существу стало любопытно. Сотни лет с ним никто не пытался разговаривать.

— Так, стоп, было же что-то… Отличное слово! — меня осенило. — Флюгегехаймен!

«Флюге-что?!»

— Это… это типа стоп-слова было. Для экстренного отключения.

«Стоп-слово „флюгегехаймен“?» — недоверие в её мыслеголосе было почти осязаемым. — «Почему не „стоп“? Или „хватит“? Или „прекрати“? Капля бы запомнила простое!»

— Ты не понимаешь! — я отчаянно пытался осмыслить мотивы, которые двигали мной в те далёкие времена. — Это должно было быть что-то уникальное! То, что никто случайно не скажет!

«Вот Данила и забыл!»

Каплю это привело в такой восторг, что она даже перестала бояться Стража.

Она была права. Чертовски права. Я перемудрил. И вот результат. Стою посреди озера и пытаюсь угадать собственный пароль, пока моё же творение готовится меня сожрать.

Одно из щупалец качнулось и ударило. Не быстро — почти лениво, пробуя. Я выставил щит из сжатой воды. Плотная стена между нами и ударом, способная остановить пушечное ядро.

Щупальце прошло сквозь щит как нож сквозь масло. Даже не замедлилось. Удар пришёлся по воде в метре от лодки, подняв фонтан брызг. Лодка закачалась, завертелась.

Оказывается, граница круга для него не помеха. Вон как развлекается.

«Лодка!» — Капля вцепилась в борт. — «Лодку ломает!»

— Знаю!

Мысль была простой и неприятной, ещё пара таких ударов, и от судёнышка останутся щепки. А лодку возвращать Волнову. Он и так отдал её бесплатно с условием «вернуть в целости». Объяснять, что её сожрал древний Страж, будет затруднительно.

Пора приступать к плану «Б».

— Капля, слушай внимательно. Сейчас я прыгну в воду. Ты остаёшься в лодке.

«Нет-нет-нет! Капля с Данилой!»

— В лодке, я сказал! И что бы ни случилось — береги её. Если она утонет, нам придётся пешком до города добираться. А это далеко.

«Но…»

— Никаких «но»! На тебя он не обратит внимания. Если я прав, он вообще тебя сейчас не замечает.

Второе щупальце взметнулось для удара. Я перепрыгнул через борт, на мгновение завис в воздухе и плюхнулся в чёрную воду.

Мерзость. Другого слова не подобрать. Вода была густой как кисель, липкой как патока, и воняла так, что даже на глубине хотелось зажать нос. Она облепила меня, просочилась под одежду, забилась в уши.

— Чёрт! — выругался я, вынырнув. — Купальные трусы!

«Что?» — Капля выглянула из лодки.

— Ничего! В такой воде я же их испорчу!

«И что?»

— Да так… Когда победим, куплю у Зиночки новые с якорями. Самые дорогие. Пусть порадуется.

«Данила думает о трусах, когда монстр атакует?»

— Это называется оптимизм, малышка!

Я нырнул обратно, и наконец-то увидел Стража целиком.

Медуза. Но называть это медузой, значит полностью не иметь воображения.

Я завис в толще воды. Просто разглядывал. Тварь была размером с двухэтажный особняк, полупрозрачная, с розоватыми и зеленоватыми переливами в глубине студенистой массы.

Щупальца расходились от основного тела как корни исполинского дерева — некоторые уходили так глубоко в темноту, что терялись из виду. Поверхность переливалась всеми оттенками перламутра, местами вспыхивали искры. Синие, зелёные, фиолетовые.

«Нихрена себе!» — подумал я. — «Я создал ЭТО чудовище? Вот это я крут! Как жаль, что многое… подзабылось.»

Внутри, в самом центре этого колосса, пульсировало ядро. Чёрный сгусток энергии размером с прогулочную лодку. Оно билось как сердце, и с каждым ударом по телу Стража пробегали волны света. От ядра расходились силовые линии, образуя знакомый узор. Мой узор, моя подпись в ткани заклинания.

Жаль, что я не вспомнил имя. А, возможно, он всё равно бы не захотел подчиняться. Его никто не заряжал энергией, и он нашел себе способ выживать. Возможно, топил случайных рыбаков. А после кормушку сделали постоянной.

И ведь я даже не помню, как его создавал. Потому что для Архимага Глубинных Течений это было обычным делом.

Вот оно, моё прежнее могущество. Не в сложности узора, не в изяществе техники. А в том, что создание такого монстра было рутиной. Как для обычного человека построить скворечник. «О, нужен страж? Счас набросаю на коленке». И набросал. Гиганта, способного потопить флотилию.

Сейчас даже победа над бандой неодарённых привела меня к пределу сил. А тогда я штамповал таких Стражей десятками. Ещё и учеников научил. Но этот — точно мой. Вон как могучи его лапища!

Жаль, что придётся его уничтожить, но выхода нет.

Глубокий вдох. Магия воды позволяла дышать под водой, извлекая кислород напрямую. Никаких жабр, чистое волшебство. Правда, когда вода на вкус как помои, это сомнительное удовольствие.

Развернулся, оценивая расстояние. До ядра метров пятнадцать по прямой. Я приготовился использовать «Рассечение». Тот самый концентрированный удар, который развеял элементаля на барже, когда меня везли в ссылку. Нужно только добраться достаточно близко. Сработало тогда, сработает и сейчас.

Я оттолкнулся от уплотнённой воды. Старый трюк, состоящий в том, чтобы создать твёрдую опору на мгновение. Раз! И полетел вперёд стрелой. Десять метров. Восемь. Шесть.

Щупальце пришло справа. Я увидел его краем глаза, едва-едва. Тёмная тень в тёмной воде.

Резкий разворот, уплотнение воды между мной и ударом. Импровизированная подушка приняла основную силу удара, но меня всё равно отшвырнуло как пробку.

Кувырок через голову, стабилизация, разворот. Второй заход.

На этот раз я пошёл зигзагом. Щупальца пытались предугадать траекторию, били наперехват. Я проскользнул между двумя, поднырнул под третье. Четыре метра до ядра. Три. Сконцентрировал энергию в правой руке, формируя невидимое лезвие.

Удар снизу. Почувствовал в последний момент, еле успел сгруппироваться. Щупальце подбросило меня к поверхности как мяч.

Я вылетел из воды, как пробка из бутылки. Пролетел по воздуху, успевая подумать, что «раньше я бы парировал не глядя», и плюхнулся обратно.

«Данила летает!» — прокомментировала Капля.

— Это называется «получить люлей от собственного творения»!

Третья попытка. Я создал ложные цели. К нему с разных сторон устремились сгустки воды, движущиеся хаотично.

Страж клюнул секунды на три, потом понял обман. Ударил всеми свободными щупальцами веером. Я выставил сферический щит. Тот лопнул мгновенно, но импульс от удара распределился. Меня отбросило, а не размазало.

Отплыл на расстояние. Страж на удивление не атаковал, наблюдая за мной. Действительно сторожит одно и то же место? Или ждёт, когда я расслаблюсь чтобы ударить внезапно? Какая разница, главное у меня появилось время поразмыслить.

Прямая атака не работает. Страж слишком быстр, слишком умён. Я же сам вложил в него эти рефлексы. И слишком силён для меня нынешнего. Один точный удар, и я труп.

Нужен другой подход. Его собственная сила…

Меня вдруг озарило. Вспомнил, как откачивал энергию из элементалей в бутылках с зараженной водой.

Да, те были крохотными, но принцип тот же. Страж тоже элементаль переполненный энергией. Если откачать излишек…

Я двинулся обратно. Страж покачивался в толще воды с величественностью айсберга. Щупальца двигались медленно, почти лениво, покачивались в невидимых течениях, иногда сжимались и разжимались, словно пробуя воду на вкус. Он не спешил. Зачем?

Добыча заперта в его стихии, как муха в банке с мёдом. Рано или поздно силы кончатся, и тогда…

Я завис в трёх метрах от ближайшего щупальца, изучая своё творение. Вблизи оно выглядело ещё более чуждым. Полупрозрачная плоть просвечивала, показывая сложную сеть внутренних каналов. По ним текла не кровь, а чистая энергия, золотистые и серебристые ручейки, сходящиеся к чёрному ядру.

План откачки энергии казался безумием. Но другого не было.

Я направил к Стражу тончайшую нить магии. Не толще паутинки. Не атака, даже не зондирование. Просто касание, лёгкое как дуновение. Нить приблизилась к поверхности студенистого тела, коснулась…

И прошла сквозь внешний слой без сопротивления. Страж даже не заметил, для него это было как комариный укус для слона. Нить углубилась, следуя вдоль энергетических каналов, пока не достигла основного потока.

Контакт.

Теперь самое сложное. Создать канал для перетекания. Это как соединить садовый шланг с пожарным гидрантом. Теоретически возможно, практически самоубийственно.

Медленно, осторожно расширил связь. Создал воронку на своей стороне. Мой источник должен был принять поток. Последний момент колебания. Может, это всё-таки плохая идея?

И я открыл канал.

Первое мгновение не случилось ничего. Потом энергия шевельнулась, попробовала новый путь. И хлынула.

Если обычная магическая энергия — это вода, то эта была раскалённой лавой. Она не текла, а врывалась, выжигая всё на своём пути. Каждый энергетический канал в моём теле вспыхнул как хворост. От кончиков пальцев до макушки я ощутил сплошную боль.

Мой источник, магическое ядро в центре груди, принял первый удар. Это было как пытаться налить водопад в чайную чашку. Безумно и разрушительно.

«ПРЕКРАТИ!» — заорал инстинкт самосохранения.

Как будто, я его когда-то слушал.

Я чувствовал, как источник переполняется. Что будет дальше я никогда не испытывал, но видел на примере других. Источник выгорит.

Если это произойдёт, то конец. Не смерть, хуже неё, полная потеря магии, превращение в обычного человека.

Но и разорвать связь, означало поражение.

И тут меня озарило.

— Капля! — заорал я, выныривая. — Ищи русалочьи камни! На дне! В обломках кораблей!

«Зачем камни?» — но она уже ныряла, не дожидаясь объяснений. — «Капля ищет! Капля быстрая!»

Перед глазами мелькнули образы, которые проплывали перед ней. Дно, покрытое остовами утонувших кораблей. Большие и маленькие. Практически целые и совершенно сгнившие. Вот я увидел знакомый корпус. «Альбатрос» было написано на покрытом липкой слизью корпусе.

«Нашла!» — Капля нырнула внутрь, безошибочно находя путь в машинное отделение. — «В большой сломанной лодке! В железной коробке!»

Еще бы не нашла, мысленно усмехнулся я. Мы с крохотной выдрой как раз и познакомились, когда она воровала энергию из таких камней. Только сейчас произойдет кое-что иное.

— «Умница, а теперь прикоснись к ним.»

Прямая откачка убьёт меня за секунды. Но если создать цепочку… Страж — я — Капля — камни. Я буду только проводником, основной поток пойдёт через водного духа в накопители.

Капля существо водной стихии в чистом виде, для неё энергетические потоки, словно течения в реке. Она может пропустить через себя огромные объёмы без вреда. А камни созданы специально для хранения магической энергии.

Я расширил связь с Каплей. Это не была тонкая нить, а широкий свободный канал. И энергия потекла.

Страж дёрнулся, почувствовав потерю. Одно щупальце лениво махнуло в мою сторону, но я легко увернулся. На расстоянии это было делать проще.

Энергия всё ещё жгла, но терпимо. Как горячий чай вместо кипятка. Появилась в моем источнике, прошла через него транзитом, перетекла в Каплю.

«Ой!» — выдра дёрнулась. — «Щекотно! И тепло!»

Через неё энергия полилась в камни. Тусклые русалочьи камни начали оживать. Сначала затеплился слабый свет в глубине, потом разгорелся ярче. Один засветился голубым, второй замигал зелёным, третий остался тусклым, но я чувствовал, как он наполняется.

Страж содрогнулся. Впервые с начала нашей встречи он проявил что-то похожее на беспокойство. Свечение его тела чуть потускнело, движения щупалец стали резче, потеряли ленивую грацию.

Он начал понимать, что происходит.

«Данила!» — Капля засияла от восторга. — «Работает! Монстр слабеет! Капля молодец?»

«Капля умница! Держи связь крепче»!

Откачка шла уже минут пять. Страж заметно ослаб . Его тело потеряло перламутровый блеск, стало матовым, как старое стекло. Щупальца двигались вяло, словно во сне. Самое главное, кажется он не понимал, что с ним происходит. И это было мне на руку.

Но камни заполнялись быстро. Уже через минуту первый засветился так ярко, что смотреть было больно. Второй приближался к пределу. Третий…

Третий треснул. Старый камень, повреждённый временем, не выдержал напора. Раскололся с тихим звоном, рассыпался крошкой.

«Капля! Ищи ещё!»

Я поддерживал связь, но теперь энергии некуда было деваться. Она накапливалась во мне, распирала источник изнутри. Снова.

«Ещё камни!» — Капля металась по дну как серебристая молния. — «Капля ищет! Под досками! Под железками!»

Капля ныряла всё глубже, роясь в иле между обломками. Старые баржи Трефилова оказались настоящей сокровищницей . В каждой находилось по паре-тройке мелких камней. Потускневшие, но рабочие.

И тут Страж её заметил.

Не знаю, что именно привлекло внимание. Может, движение, может, концентрация энергии. Но один из огромных глаз повернулся, сфокусировался на копошащейся среди обломков выдре.

Щупальце двинулось. Не лениво, как раньше, а целенаправленно. Оно скользнуло по дну, поднимая облака ила, обогнуло остов баржи и метнулось вниз как гарпун.

«КАПЛЯ!» — заорал я мысленно.

Она среагировала в последний момент. Рванулась в сторону. Щупальце пробило днище баржи там, где она только что была. Доски взорвались фонтаном щепок.

«Ай-ай-ай!» — паника захлестнула её мыслеобраз. — «Монстр злой! Капля боится!»

Второе щупальце пошло наперерез. Капля метнулась вверх, но третье уже ждало там. Ловушка захлопывалась.

«Хватай камни и беги!»

Нужно было отвлечь его. Немедленно.

Я сформировал из воды сгусток, максимально плотный, почти твёрдый. Накачал его «силой» швырнул в противоположную сторону от Капли.

Сгусток полетел по дуге, оставляя за собой светящийся след. Я специально заставил его искриться, привлекая внимание. Он был очень похож на Каплю, но «фонил» ещё ярче.

Сработало. Три щупальца, преследовавшие Каплю, замерли в нерешительности. Потом развернулись и устремились к ложной цели. Ударили одновременно, разнесли сгусток в брызги.

«Капля цела!» — выдра вынырнула далеко в стороне, — «Но Капля уронила один! Плохая Капля!»

«Хорошая Капля! Живая Капля! Плыви к лодке!»

Она помчалась к нашему судёнышку, которое покачивалось в стороне. Забралась внутрь, устроилась на корме, выгрузив камни из своего магического «кармана» где прятала находки. Я поддерживал с ней связь. Для мага и его питомца это расстояние было незначительным.

Процесс продолжился, но теперь Страж был настороже. Его внимание металось между мной и точкой, где исчезла ложная цель.

И тут произошло то, чего я не ожидал.

Страж изменил своё поведение.

Сначала просто прекратились хаотичные движения щупалец. Потом они выстроились в круг, как лепестки чудовищного цветка. Глаза сошлись к переносице, если у медузы вообще есть переносица, придавая Стражу забавно сосредоточенный вид.

Он признал во мне настоящего врага. Не букашку, которую можно раздавить походя. Противника, с которым надо сражаться.

Я почувствовал, как его внимание прощупывает энергетическую связь между нами. Не пытается разорвать — изучает. Понимает механизм. Соображает.

«Данила…» — тревога в голосе Капли с лодки. — «Он что-то делает. Что-то плохое делает!»

Она была права. Страж принял решение.

Его тело начало сжиматься. Медленно, но неумолимо. Гигантская медуза уменьшалась в размерах, уплотнялась. Энергия, которую я откачивал, вдруг стала вязкой, тягучей как смола.

Потом Страж сделал нечто совершенно неожиданное. Он начал втягивать воду.

Не просто всасывать, он превращал себя в живой водоворот. Вся его масса закрутилась, создавая воронку. Но это была не обычная воронка. Она тянула не только воду, но и растворённую в ней магическую энергию.

Меня дёрнуло вперёд. Резко, словно кто-то привязал к ногам якорь и сбросил с обрыва. Попытался оттолкнуться от воды. Бесполезно. Опору унесло вместе со мной

«Данилу тянет!» — паника Капли. — «К злому тянет!»

Водоворот усиливался. Теперь он захватывал всё в радиусе пятидесяти метров. Обломки кораблей поднимались со дна. Доски, брёвна, куски обшивки. Всё это закружилось в безумной карусели вокруг Стража.

— Умный, сволочь! — выплюнул я вместе с водой. — Вот же придумал!

Страж больше не был тупой машиной для убийств. Столетия безумия отступили перед инстинктом выживания. Он понял, что я его ослабляю. Понял, что нужно приблизить источник угрозы.

И теперь затягивал меня в себя. В прямом смысле.

Как кит, фильтрующий океан. Только планктоном был я.

Четыре метра. Три.

Лодка с Каплей кружилась где-то на периферии водоворота, но не приближалась. Она была слишком далеко. А вот я мчался всё быстрее навстречу Стражу.

Глава 2

Два метра.

Водоворот затягивал неумолимо. Пространство вокруг меня уплотнилось, стала вязким, как патока. Каждая попытка грести руками только ускоряла приближение к неизбежному. Полупрозрачная плоть Стража пульсировала в такт с моим сердцебиением. В обычной воде я бы видел только мутные очертания, но это была не вода. Это была часть его тела, только очень разряженная. Я видел его изнутри и снаружи одновременно.

Полтора метра.

Время замедлилось, как всегда происходит в моменты смертельной опасности. Мозг переключается на ускоренный режим, выжимая из каждой секунды максимум .Я помнил это ощущение по сотням схваток в прошлой жизни.

Варианты проносились в голове. Водяной щит? Бесполезно, Страж просто поглотит его вместе со мной. Попытаться выплыть против течения? Уже пробовал, не хватает сил. Рассечение? Возможно, но у меня на его исполнение будет пара секунд.

Или…

В последний момент, когда до стенки живой воронки оставалось меньше метра, я выбросил руку вперёд. Не пытаясь оттолкнуться или ударить. Наоборот, схватился за ближайшее щупальце, как утопающий хватается за бревно.

Пальцы вдавились в полупрозрачную плоть, оставляя вмятины. Страж дёрнулся резко, как лошадь, пытающаяся сбросить наездника. Щупальце хлестнуло в сторону с такой силой, что едва не вывернуло мне плечо.

Поздно. Я уже начал создавать связь.

Не тонкую ниточку, как пытался раньше, плавая на безопасном расстоянии. Тогда на создание канала ушло почти десять минут, и он был хрупким, как паутинка. Сейчас, при прямом контакте, кожа к коже, вернее, кожа к чему-то-непонятно-чему, я мог позволить себе больше. Широкий канал, настоящую магистраль для перекачки энергии.

Я затягивал её и направлял дальше. Внутри горело, как будто по венам пустили расплавленный свинец. Но я держался.

«Ой-ой-ой!» — испуганный визг Капли прорезался через концентрацию. — «Много! Слишком много силы! Капля не может! Капля лопнет!»

Я краем сознания видел её мыслеобраз. Маленькая выдра в лодке, вся светящаяся от переполняющей энергии. Лапки она приложила к россыпи русалочьих камней. Артефакты начинали сиять один за другим, принимая в себя излишек силы.

«Держи!» — мысленный приказ был жёстким как удар хлыста. — «Не отпускай! От этого зависит всё! И твоя жизнь тоже!»

Она не ответила словами, но я чувствовал её решимость. Маленький водяной дух изо всех сил старался быть полезным. И она справлялась. Камни загорались всё ярче, впитывая потоки энергии, как губки впитывают воду.

Источник в центре груди пульсировал на грани разрыва. Ещё немного, и структура не выдержит, разлетится к чертям. Но я считал секунды. Пять, четыре, три…

Страж слабел. Его движения, сначала яростные и целенаправленные, становились всё более хаотичными. Все десять щупалец хлестали воду в бешенстве, превращая поверхность озера в кипящий котёл.

С каждым ударом сила Стража уменьшалась. Энергия утекала из древнего существа. Не как вода из пробитой бочки, это слишком мягкое сравнение. Как кровь из перерезанной артерии.

Водоворот, затягивающий меня, ослабел. Я перестал приближаться к пасти, завис в метре от неё. Мог бы попытаться отплыть, но не стал. Потому что видел цель.

Ядро.

Чёрный сгусток энергии размером с человеческую голову. Не метафорическое сердце, а буквальный центр его существования. Узел, связывающий всю структуру воедино.

Либо сейчас, либо никогда.

Формирование Рассечения заняло три секунды. Три бесконечно долгих секунды, пока Страж бился в агонии, пытаясь стряхнуть меня.

На четвёртой секунде я ударил.

Лезвие прошло сквозь студенистую массу без сопротивления. Невидимая линия разреза достигла ядра и вошла в него.

На мгновение ничего не произошло. Полная тишина. Даже волны словно замерли. Страж застыл, все его щупальца повисли в воздухе.

А потом появилась трещина. Тонкая, как волосок. Прошла через центр чёрного сгустка. Потом другая, третья, десятая. Паутина трещин расползлась по ядру за долю секунды.

Я едва успел прикрыться водяным щитом, когда ядро взорвалось.

Не огненным взрывом, а водяным. Вся энергия, которую Страж копил столетиями, вырвалась наружу одновременно. Меня отшвырнуло как щепку.

Закрутило. Верх и низ поменялись местами раз десять. В ушах загудело от давления, в глазах потемнело. А затем бешеное вращение сменилось плавным подъёмом. Вода вынесла меня на поверхность почти бережно.

Вынырнул. Первый глоток воздуха обжёг горло. Не от недостатка кислорода, просто контраст был слишком резким. После той концентрированной мерзости, которой была пропитана вода Чёрной ямы, обычный ночной воздух казался божественным нектаром.

Несколько секунд я просто дышал, восстанавливая связь с реальностью. Вокруг ещё ходили волны от взрыва Стража. Не такие мощные, как первая, но достаточные, чтобы качать меня на поверхности как поплавок.

— Охренеть! — произнёс я, раскидывая руки и ноги на поверхности воды словно морская звезда. — Я победил!

Не просто выжил в схватке, а именно победил. Уничтожил существо, которое столетиями терроризировало эти воды. Моё собственное творение, извращённое и испорченное, но всё же несоизмеримо более мощное, чем я сейчас.

Страж мог раздавить меня в любой момент. Но инстинкты Архимага, отточенные тысячелетием битв, сработали безупречно. Тело новое, но рефлексы прежние.

А ещё во мне что-то изменилось. Кардинально изменилось.

Ощущение было до боли знакомым. Прорыв. Переход на новый уровень силы. Острое, почти болезненное чувство расширения. Словно ты годами жил в тесной комнате, а потом стены раздвинулись, и оказалось, что места в десять раз больше.

Энергия Стража не просто прошла сквозь меня, когда я откачивал её в камни. Перед этим она наполнила мой источник до предела.

— Получилось, — констатировал я вслух.

Голос прозвучал спокойно, даже буднично. Но внутри всё пело от удовлетворения. Это было спокойное удовлетворение мастера, вернувшего часть утраченного мастерства.

«Данила победил!» — Капля материализовалась рядом в фонтане брызг. — «Монстр исчез! Растёкся! Больше нет!»

Она светилась ярче обычного. Не просто фосфоресцирующее свечение водного духа, а настоящее сияние. Эмоции переполняли её маленькое тельце, выплёскивались наружу световыми волнами. Гордость за меня, облегчение, радость.

— Не монстр, Капля, — поправил я, глядя на расходящиеся круги там, где ещё минуту назад был Страж. — Он не был монстром. Это был Страж, моё творение. Испорченное чужой глупостью и жестокостью, но изначально не зло.

«Но он хотел съесть Данилу!»

— Он выполнял программу. Только искаженную. Как собака, которую приучили кусать всех подряд. Это не делает собаку злой. Это делает злыми тех, кто её так выдрессировал.

«Люди плохие?»

— Некоторые. Те, кто двести лет назад решил кормить Стража девушками. Видишь ли, изначально он охранял жемчужную ферму от хищников и воров. Но местные решили, что ему нужны человеческие жертвы. Пока Страж поглощал их, они смогли собирать жемчуг. И он привык. Адаптировался. Стал тем, чем его сделали.

Философские размышления можно было продолжать долго, но лодка ждала. Я поплыл к ней размеренными гребками, наслаждаясь тем, как легко даётся каждое движение.

Это было ещё одно изменение, физическое. Мышцы работали иначе. Каждое движение требовало меньше усилий. Словно кто-то смазал все шестерёнки в механизме тела.

Добрался до лодки. Оттолкнулся от воды и перетёк через борт одним плавным рывком.

Сел на дно, прислонившись спиной к борту. Сейчас было важно было понять, что именно произошло с источником.

Закрыл глаза, повернул внимание внутрь. То, что я увидел, заставило присвистнуть. Я нехило так продвинулся в развитии.

Классификация всплыла в памяти автоматически. Ученик, Подмастерье, Мастер, Магистр, Архимаг. Пять основных ступеней. В каждой свои градации, свои уровни. Я только что перешёл из Подмастерья в Мастера. Младший Мастер, третий ранг. Нижняя ступенька, но уже качественно иной уровень.

Мой источник увеличился в размере в полтора раза. Каналы расширились пропорционально. Раньше энергия текла по ним тонкими ручейками, теперь — полноводными потоками.

Усмехнулся. В прошлой жизни я достиг этого в шестнадцать лет. Сейчас мне двадцать в этом теле. По нынешним меркам отличный результат. Большинство магов достигают уровня Мастера к сорока, если вообще достигают. Но для меня, помнящего былое величие, это было как научиться заново ходить после паралича.

«Данила долго сидит тихо,» — Капля обеспокоенно заглянула мне в лицо. — «Данила сломался?»

— Не сломался, малышка. Изменился. Стал сильнее.

«Насколько сильнее? Как две Данилы? Или как три?»

Забавный способ измерения, но по-своему точный.

— Примерно как полтора прежних Данилы. Может, чуть больше.

«Ого! Это много!»

Для неё да. Для меня капля в море. Но с чего-то надо начинать. И этот новый уровень открывал новые возможности. Новые заклинания, новые техники. Нужно выбирать направление развития, пока источник ещё пластичен после прорыва. Упустить такой момент было бы преступной глупостью.

В этот момент я понял, в каком уникальном положении нахожусь. Обычно, развитие заклинаний идёт вслед за уровнем энергии. По своим знаниям новоиспечённый Мастер ничем не отличается от Подмастерья кроме уровня источника.

Ему приходится месяцами оттачивать технику исполнения заклинания, пока не удастся наполнить её энергией. Сначала долгие тренировки — потом результат.

У меня же всё наоборот.

В свою эпоху я знал все водные заклинания, существовавшие в мире. Больше того, создал добрую половину из них сам. Долгими ночами в лаборатории, экспериментируя с энергетическими узорами, комбинируя, модифицируя, изобретая. Некоторые мои разработки потом вошли в учебники. Другие остались секретными техниками, известными только узкому кругу.

Сейчас вся эта информация хранилась в памяти. Идеально, до мельчайших деталей. Каждый жест, каждый энергетический узор, каждая тонкость выполнения отпечатана намертво.

Поэтому, получив новый уровень я мог выбрать любое заклинание, которое на нём доступно.

С одной стороны прекрасно. С другой, у меня глаза разбегались от перспектив.

— Итак, — пробормотал я, методично перебирая варианты. — Что мне нужно в первую очередь? Что поможет выжить и развиваться дальше?

«Данила сам с собой разговаривает?» — Капля наклонила голову, изучая меня с искренним любопытством. — «Это странно? Или нормально для людей?»

— Это называется размышление вслух, малышка. Когда проговариваешь проблему, она становится яснее.

«А-а-а,» — протянула она с видом существа, постигшего великую мудрость. — «Это как говорить с блестяшками. Они не отвечают, но зато Капле не скучно.»

Забавная аналогия, но по сути верная.

У водной магии есть семь направлений.

В каждом направлении десятки заклинаний разной сложности. От простейших, доступных ученикам, до высших техник, требующих уровня Архимага.

На моём нынешнем уровне я мог освоить три-четыре заклинания. Может, пять, если несложных.

Начал с атаки. Боевая магия составляет основу выживания. Без возможности защитить себя все остальные навыки бесполезны.

То что у меня сейчас имелось в арсенале, годилось в основном для боя на поверхности земли.

Водяные иглы, самые экономные по затратам энергии. Простые, эффективные, но только на воздухе. Под водой они теряют пробивную силу. Водяные лезвия посильнее, но та же проблема. Копья, стрелы, всевозможные снаряды. Всё это арсенал боя на поверхности и, обычно, против людей.

Рассечение стояло особняком. Универсальное, мощное, но доступное только вблизи. Скальпель, а не меч.

Из всех вариантов я выбрал Гидроудар. Принцип его был простым до гениальности. Не пытаться создать снаряд, который полетит сквозь воду. Использовать саму воду как оружие. Сжать определённый объём до предела, а потом резко расширить. Ударная волна распространяется во все стороны, но основная сила идёт в заданном направлении.

Под водой такая волна способна крошить камни, ломать кости, разрывать внутренние органы. Оглушает даже при промахе, барабанные перепонки не выдерживают перепада давления. На воздухе теряет девяносто процентов мощи. Воздух слишком сжимаем, волна рассеивается. Но в моей ситуации, когда половина схваток происходит в воде или у воды, идеальный выбор.

— Гидроудар, — произнёс вслух, фиксируя решение. — Первое заклинание.

«Гидро-что?» — Капля попыталась повторить. — «Гидро-у-дар.»

— Это значит «водяной удар», если дословно. Хочешь посмотреть, как работает?

«Да-да-да! Капля хочет! Покажи!»

Но начала нужно было сформировать структуру. Закрыл глаза, погрузился в медитативное состояние. Избыток энергии от прорыва всё ещё бурлил в источнике, как вода, вскипевшая в чайнике и ищущая выход.

Направил часть этой энергии на создание первого каркаса. Спиральная структура, похожая на пружину. Только пружина эта существовала не в физическом мире, а в магическом пространстве источника. Виток за витком, слой за слоем. Энергия послушно ложилась в заданную форму, создавая механизм накопления и высвобождения энергии.

Процесс занял минут пять. Для простого заклинания долго. Но зато качественно и с первой попытки

Открыл глаза. Капля сидела в полуметре, не мигая следила за процессом. Для неё, существа из чистой магии воды, это было как наблюдать за работой художника.

— Готово. Теперь смотри внимательно. И отодвинься подальше.

Она послушно отползла на другой конец лодки. Я повернулся к воде, выбрал точку метрах в пятидесяти от борта. Поднял правую руку, направил ладонь на цель. Активировал новую структуру.

Энергия потекла по спирали, накапливаясь, сжимаясь. Я чувствовал, как вода в выбранной точке уплотняется. Литр превращается в объём стакана. Стакан сжимается в напёрсток. Напёрсток становится горошиной.

Отпустил.

Взрыв под водой был беззвучным. На поверхности это выглядело как внезапный фонтан. Столб воды взметнулся на высоту трёхэтажного дома. Но это была только видимая часть. Основная сила ушла вниз и в стороны.

Лодку качнуло так, что вода плеснула через борт. Капля взвизгнула. Не от страха, от восторга.

«Ого-го-го! Данила сделал БУМ! Большой БУМ! Рыбки внизу оглохли!»

Никаких рыбок в Чёрной яме, разумеется, не было. Поэтому я так спокойно и использовал Гидроудар. Не люблю случайно губить водных существ.

— Это была половинная мощность, — заметил я, оценивая результат. — На полную источник пока не потянет.

«Половинная?! А полная что сделает?»

— Может пробить дно водохода. Или раздробить скалу, если правильно направить, — я усмехнулся. — Что она сделает с существом вроде Стража, не знаю. Но уверен, что нам еще предстоит это выяснить.

Защита была следующим пунктом. После встречи с гвардейцем-огневиком стало ясно, обычный водяной щит против стихийных атак слабоват.

Поэтому я выбрал Поглощающий туман. Мою давнюю разработка, предмет особой гордости.

Этот туман окружает мага практически невидимым облаком, которое гасит стихийную магию. Каждая крохотная капля становится отдельным поглотителем энергии.

Формирование структуры заняло пятнадцать минут. Тысячи микроканалов, каждый настроен на определённую частоту. Закончил, активировал на минимальной мощности. Вокруг меня появилось едва заметное искажение воздуха.

Работает или нет — не понятно. По идее должно. Когда появится возможность, тогда и проверю.

Следующим направлением была Сенсорика. Возможность собирать информацию и передавать ей.

От этого направления я пока отказался. «Шёпот течений» вполне покрывал мои нужды. Я чувствовал воду на сотни метров вокруг, слышал всё что в ней происходит. Кроме того, у меня есть Капля.

— Хватит, — решил я.

«Чего хватит?»

— Сенсорных заклинаний. У меня есть ты — лучший сенсор, который только можно пожелать.

Капля засветилась от гордости так ярко, что пришлось прищуриться.

Создание сущностей. Когда-то я штамповал элементалей сотнями. Маленькие разведчики, средние работники, большие воины. Целые армии водных созданий. Сейчас смогу создать разве что элементаля-разведчика размером с кулак. Но зачем, когда есть Капля? Она умнее, преданнее и развивается сама.

Обычный элементаль представляет собой программу. Набор инструкций, вложенных при создании. Он не может стать умнее или сильнее, чем был создан. Капля же является разумным существом. Она учится, растёт, эволюционирует. За неделю нашего знакомства она изменилась больше, чем элементаль за столетие существования.

— Тоже пропущу, — отмёл это направление. — Не вижу смысла пока создавать глупых слуг, когда есть умный компаньон.

«Капля умный компаньон!» — она гордо выпятила грудь. Потом задумалась. — «А что такое компаньон?»

— Это… напарник. Друг, который помогает в делах. Партнёр.

«О! Капля — партнёр! Это хорошее слово. Партнёр-партнёр-партнёр!»

Пространственная магия воды. Обширнейшая область, в которой я когда-то был признанным экспертом. Уплотнение воды до твёрдости стали. Создание водоворотов, способных поглотить флотилию. Иллюзии из пара и тумана, неотличимые от реальности. Телепортация через водоёмы: шагнул в озеро здесь, вышел из реки за тысячу километров.

Но всё это требует колоссальных затрат энергии. На моём нынешнем уровне я могу разве что уплотнять воду в небольших объёмах. Это я и так делаю интуитивно, без специального заклинания.

— Отложим на потом, — решил я. — Когда источник станет мощнее.

Связь с духами. А вот здесь стоило остановиться подробнее.

Канал с Каплей существовал с момента нашей встречи. Тонкая ниточка, по которой текли эмоции и простые мыслеобразы. При касании я мог передать ей энергию. Она могла поделиться со мной своим восприятием воды. Но это были крохи от возможного.

Духовный симбиоз. Заклинание, которое я разработал для связи с высшими водными духами. Наяды, ундины, водяные драконы. Существа, обладающие собственной волей и огромной силой. Простой контракт их не удержит. Нужно что-то большее, взаимовыгодное партнёрство.

Заклинание создаёт постоянный двусторонний канал. Не ниточку, а полноценный мост между двумя существами. Энергия может течь в обе стороны свободно. Дух получает доступ к структурированной силе мага, может развиваться быстрее, становиться умнее. Маг получает природное восприятие духа, его инстинктивное понимание стихии.

С Каплей это даст интересный эффект. Она маленький дух, почти младенец по меркам своего вида. Но с доступом к моей энергии сможет расти в разы быстрее. А я получу её уникальное видение мира. Для водного духа вода не просто стихия, это продолжение тела.

Начал формировать структуру. Нашёл существующую связь, ту самую ниточку между нами. Начал расширять её, аккуратно, слой за слоем.

Канал установился. Широкий, прочный, постоянный. Я чувствовал Каплю как часть себя. Её радость и её любопытство.

«Ого!» — она замерла, осмысливая новые ощущения. — «Капля чувствует… всё! Данила устал, но не телом, а внутри. Данила рад. Данила думает много мыслей одновременно! Как Капля может думать много мыслей?»

— Это называется многозадачность. Люди так умеют. Теперь и ты научишься.

«И ещё… Капля может брать силу? Прямо сейчас? Не касаясь?»

— Можешь. Но аккуратно, мой источник не бездонный.

Она потянула энергию. Сначала робко, потом увереннее. Я чувствовал, как сила перетекает к ней, но без потерь, которые были при обычной передаче. Наоборот, проходя через канал симбиоза, энергия словно очищалась, становилась более подходящей для водного духа.

Капля начала меняться на глазах. Её тельце уплотнилось, стало более чётким. Из полупрозрачной водяной выдры она превратилась почти в настоящую, только состоящую из чистейшей воды. Выросла тоже раза в полтора.

«Капля большая! Капля сильная! Капля… умная?»

Последнее слово прозвучало неуверенно, но я чувствовал изменения в её сознании. Простые эмоции усложнялись. Появлялись оттенки, полутона. Как ребёнок, который внезапно понял, что мир не чёрно-белый.

— Да, умная. И будешь умнеть дальше. Это побочный эффект симбиоза. Ты получаешь часть моего опыта

Оставалось последнее направление. Энергетика. Ключевое для любого мага. Как быстро восстанавливаешься, как эффективно тратишь силу, можешь ли черпать её из внешних источников. От этого зависит всё.

Два заклинания привлекали особенно.

«Дыхание воды» представляет собой пассивную регенерацию. Находясь рядом с водоёмом, маг восстанавливается в разы быстрее. Не нужно медитировать или проводить ритуалы. Просто быть рядом с водой. Река, озеро, даже большой фонтан. Энергия воды плавно перетекает в источник мага, заполняя пустоты.

Полезно? Безусловно. Но я и так провожу большую часть времени у воды. И без специального заклинания восстанавливаюсь быстрее, чем маги других стихий. Это было бы улучшением существующей способности, не прорывом.

«Гарпун» представлял совсем другое дело. Боевое заклинание энергетического вампиризма. То, что я делал со Стражем, создавал канал и откачивал энергию, но оформленное в чёткую, отработанную технику.

Заклинание создаёт направленный энергетический канал. Не тонкую ниточку, которую нужно минутами выстраивать. Мгновенный пробой защиты противника, установление связи, откачка энергии. Всё за секунды, не минуты.

Против обычных людей бесполезно, поскольку у них нет магической энергии, которую можно забрать.

Но против магов… Представьте огневика, который готовит мощное заклинание. Секунда, и его источник пуст. Он беспомощен, как котёнок.

Конечно, есть защиты. Опытный маг прикрывает источник барьерами. Но Гарпун создавался именно для пробоя защит. Узконаправленный, концентрированный удар в одну точку.

Выбор был очевиден.

Последняя структура, самая агрессивная. Не спираль, как Гидроудар. Не губка, как Поглощающий туман. Не мост, как Духовный симбиоз. Копьё из чистой энергии, существующее в пространстве источника. Направленное остриём наружу, готовое к броску.

Формирование заняло минут десять. Нужно было быть осторожным, потому что малейшая ошибка приведёт к тому, что копьё пронзит мой собственный источник изнутри. Но когда закончил, почувствовал удовлетворение. Четыре новых заклинания, идеально сбалансированных. Атака, защита, поддержка, энергетика.

— Готово, — выдохнул я, открывая глаза.

Отправляясь за добычей, я и не думал, что вернусь гораздо сильнее.

Кстати о добыче.

Я перевёл взгляд на дно лодки и буквально залюбовался.

Гора русалочьих камней излучала свет. Мягкий, ровный, как от дорогих магических светильников в богатых домах.

Все они были разного размера. Двенадцать крупных камней, которые составляли ходовую часть у барж. Ещё пять — мельче по размеру, вероятно с не таких больших судов.

Остальные размером с куриное яйцо. Такие обычно устанавливались на лодках, вроде той, в которой я сидел.

Пятнадцать камней сияли чистым белым, что являлось признаком полного заряда, максимальной концентрации энергии. Пять отливали голубым. Три четверти заряда, всё ещё очень хорошо. Два мерцали зеленоватым. Половина, пригодны для большинства применений. И только один, самый маленький, едва теплился оранжевым. Четверть заряда, на грани истощения.

Я поднял один из полностью заряженных. Камень был тёплым на ощупь. Не горячим, а именно тёплым, как живое существо.

Прикинул стоимость. Крупный пустой русалочий камень стоит около двух тысяч рублей. Полностью заряженный, рублей на двести дороже.

Только крупные камни стоили больше 25 тысяч. Цены на мелкие я не знал, но в целом это была очень весомая сумма.

Сумма, которая для Данилы Ключевского, бедного ныряльщика, была бы невообразимым богатством. Но для меня деньги всегда были инструментом. Что же, теперь он у меня имелся.

И послужить этому могли не только камни. Я подумал о том, что сейчас находится под нами. Настоящее кладбище кораблей. Товары и ценности у большинства из которых уже не осталось наследников.

Посмотрел за борт. Вода после распада Стража стала ещё хуже. Маслянистая плёнка переливалась всеми цветами радуги. Запах соответствовал. Болото, тухлые яйца, что-то химически-едкое.

— Сокровища мертвецов, — пробормотал я. — Классический сюжет для баллады.

«Можно достать?» — Капля тоже разглядывала дно. — «Там много блестяшек!»

— Не сейчас. Посмотри на воду. Даже с магией воды нырять в это всё равно что купаться в выгребной яме. Через месяц течение всё очистит. А репутация места защитит лучше любого Стража. После стольких трагедий никто не полезет в Чёрную яму.

Идеальный тайник. Природный сейф с дурной славой вместо замка. И промахнуться почти невозможно, слишком уж место приметное.

Я в последний раз оглянулся на место битвы и нажал на рычаг управления. Русалочий камень откликнулся тихим гудением и потянул нас прочь от Чёрной ямы.

По пути я задумался. Столько камней для экспериментов с заражённой водой не нужно. По честному, достаточно даже одного, который треснул. Расколоть на несколько частей, обточить, нужным образом нанести огранку. С этим я вполне справлюсь самостоятельно.

Что делать с остальными? Крутовы предложили хорошую цену, но они первые заподозрят неладное. Заряженные камни со дна? Как? Кто зарядил? Почему не разрядились в воде за месяцы? Вопросов будет много, а ответы я дать не смогу.

За этими размышлениями я даже не заметил, как вдали в тусклых рассветных сумерках показались городские пристани.

Глава 3

Впереди уже показались причалы Синеозёрска, а я так и не решил, как поступить с камнями. Даже навскидку сумма выходила огромная. Не меньше двадцати пяти тысяч. Скорее всего, даже больше.

Годовое жалование чиновника. Состояние для простого ныряльщика. И головная боль для человека, который не может объяснить происхождение товара.

Вот ведь ирония судьбы. Победить древнего Стража оказалось проще, чем продать трофеи.

Крутовы, эти дотошные механики, начнут задавать вопросы. Как я вытащил камни. Где именно? И самое главное, почему они заряжены настолько сильно?

Нет, можно конечно подождать несколько дней и «слить» с них весь заряд. Но во первых это делать жалко. Никакого полезного применения такому объему энергии не найдется, а тратить её впустую не хочется.

Вон, Волнов мне за зарядку камней платить собирается, а тут наоборот, придётся энергию зря тратить. Абсурд.

А главное, не нравились мне Крутовы. Особенно младший. Та лёгкость, с которой он послал человека на смертельно опасную авантюру, даже не уточнив подробностей. Кто я для него? Простой ныряльщик без связей и защиты.

Вполне возможно, что он захочет забрать такой большой куш бесплатно. Не сможет, разумеется. Но вместо денег я получу лишнюю шумиху.

В прошлой жизни таких проблем не возникало. Архимаг Глубинных Течений мог создать хоть золото из морской пены, и никто не посмел бы спросить, откуда оно взялось. Сейчас же какое-то время придётся быть осторожным.

Черный рынок отпадал по той же причине. Если в случае с Крутовыми у меня были сомнения, то здесь наоборот, присутствовала уверенность. Незнакомые люди, непроверенные связи, большой риск нарваться на мошенничество или грабеж.

А главное, о моих способностях могут узнать лишние свидетели.

«Данила думает громко!» — Капля плюхнулась в воду, нарочно обдав меня брызгами. — «Капля слышит мысли!»

— Это от симбиоза, малышка. Мы теперь связаны крепче.

«Капля рада! Капля и Данила — одно!»

Не совсем одно, но спорить не стал. Для водного духа её уровня даже частичный симбиоз, это невероятное достижение. Обычно такое доступно только высшим духам воды, тем, кто копил силу столетиями.

Город просыпался. В бою со Стражем прошла вся ночь. Мимо меня всё чаще проплывали баржи или мелкие лодки. Чуть не дойдя до порта, где швартуются водоходы, я свернул в один из каналов и двинулся прямо среди домов.

Наверняка, Волнов уже проснулся. Сейчас с утра для него самая работа. Как раз удачный случай отдать ему лодку.

Волнов. Хитрый старый лис, который раскусил меня по одному заряженному камню. Тридцать лет опыта работы с русалочьими камнями. Он сам сказал, что знает о них всё. И наверняка знает, кто их покупает, кроме Крутовых.

Решение пришло само собой. Не нужно искать новые связи, когда есть готовые. Волнов уже знает о моих способностях. Значит, скрывать нечего. А деловые люди его типа ценят взаимную выгоду выше любопытства.

Я плыл размеренно, без спешки, наблюдая за движением по водным артериям.

Грузовая баржа проплыла мимо, низко сидя в воде. Везла она зерно, судя по запаху. Бородатый шкипер на корме зевал во весь рот.

Частные лодки сновали как водомерки. Сейчас я наглядно увидел, что многим они заменяют тут весь остальной транспорт. В лодках плыли чиновники, приказчики, торговки. Кто попроще, пользовались вёслами. Богатая публика вальяжно рулила аппаратами с русалочьими камнями.

Неудивительно, что спрос на эти артефакты был так велик.

Мимо меня даже проплыл настоящий речной трамвайчик. Внутри, прижатые друг к другу как селедки в бочке, стояли пассажиры Лица у всех были одинаково хмурые.

Волнов действительно был на месте. Он внимательно осматривал днище вытащенной на сушу лодки, бормоча себе под нос.

Заметив меня, выпрямился.

— О, наш знаменитый ныряльщик! — ухмыльнулся лодочник в пышные бакенбарды. — Рано встаешь, однако. Или не ложился вовсе?

— Спал, — соврал я. — Но недолго.

— И то верно, — он подхватил причальный трос, закрепляя мою лодку. — Молодым много сна не надо. Вот в мои годы…

Он присел на свой любимый перевернутый ящик и достал трубку. Набивал ее неспешно, со вкусом, поглядывая на меня из-под кустистых бровей.

— Ну, рассказывай, — кивнул он. — Чего приплыл в такую рань? Лодку что ли помял вчера?

— Лодка цела, — ответил я, вылезая на пристань. — У меня другое дело.

— Дело, значит, — прищурился он. — Ну-ну, я весь внимание.

Я достал из кармана небольшой камень. Один из оранжевых, почти разряженный. Протянул ему без лишних слов.

Волнов взял камень двумя пальцами, поднес к глазу. Покатал в ладони, прислушиваясь к вибрации. Присвистнул негромко.

— Качество отменное. Структура целая, трещин нет. Двести рублей дам.

Я покачал головой, устраиваясь на соседнем ящике.

— Маловато для камня такого качества.

— Мелкий он, — пожал плечами Волнов. — Даже лодку не потянет. Разве что прогулочную. Барышень катать. Ну, двести пятьдесят. И то только из уважения.

— Крутовы за большой тысячу восемьсот предлагали.

Трубка едва не выпала у него изо рта. Дым пошел носом. Он закашлялся, заухал как филин.

— За большой? — прохрипел, отдышавшись. — Это… это с кулак размером?

— Больше. С голову.

— И ты… — сглотнул он, сел прямее. — Погоди-ка. А что, есть и большие?

Я молча кивнул. Волнов вскочил, прошелся туда-сюда по причалу. Трубка в его руке потухла, но он не замечал. Бормотал что-то под нос, загибал пальцы.

«Дядя смешной!» — поделилась Капля.

Наконец Волнов остановился передо мной. Глаза его блестели.

— Триста за этот, — выпалил он решительно. — И то только потому, что надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Я протянул ему камень, пожав плечами. Волнов еще какое-то время грел его в ладони, потом решительно пошел в деревянный сарайчик, служивший ему и складом, и, видимо, кассой.

Вернулся он с пачкой купюр, преимущественно не новых и мелких. Старательно, дважды сбиваясь, пересчитал и выдал мне триста рублей.

— Так где ж ты их нашел? — перешел он к главному. — Я помню, ты вчера камни купить хотел. А сегодня продаёшь уже. Чудеса.

— Возле Черной ямы нашел, — сказал я спокойно. — Старая затонувшая баржа. Видимо, блок камнями течением от самой ямы отнесло, потому и удалось вытащить.

Эффект превзошел ожидания.

Волнов подскочил как ужаленный. Кинулся к моей лодке и начал лихорадочно осматривать борта.

— Так ты на моей красавице к Чёрной яме попёрся?! — охнул он. — Так, так… царапин нет… Рычаги на месте. А ну-ка, а ну-ка…

Залез прямо в лодку, начал проверять днище изнутри. Простучал каждую доску, осмотрел каждый шов.

— Течи не дала? — наконец высунулся он, взлохмаченный и красный.

— Нет.

— Уф! — вылез он, отряхиваясь. — Ты это, парень, в следующий раз поосторожнее… с лодкой! Она у меня новая, только в прошлом месяце красил. Краска дорогая, между прочим! По три рубля за фунт! Жалко будет, если испортишь.

Я сдержал смех. Древний Страж, смертельная битва, магия третьего круга. Все это ерунда. Главное заключается в том, что краска дорогая.

— Буду беречь как зеницу ока.

— То-то же, — вернулся он на свой ящик, снова раскурил потухшую трубку. — Теперь к делу. На чёрный рынок соваться не советую. Слышал я про этих деятелей, неприятные люди. Могут и ножичком пырнуть вместо денег. А вот честного торговца знаю. Как раз в камнях нуждается для своих барж.

— И кто же этот честный человек?

Волнов задумался, стоит ли открывать передо мной карты, но после решился.

— Добролюбов его фамилия. Купец второй гильдии. У него барж с десяток, на каждой блок русалочьих камней по пять штук. Замучился Крутовым платить за подзарядку. Мы там и познакомились

Волнов помолчал, попыхивая трубкой. Потом хитро прищурился:

— Но! Человек он дотошный, Добролюбов этот. Любит все проверять, перепроверять и еще раз проверять, просто так с улицы к нему не сунешься. Мне он доверяет, но если камни краденые, то откажется сразу. Репутацией дорожит больше денег.

— Не краденые. Найденные.

— Ну-ну, — хмыкнул старик. — Мне-то можешь не объяснять. Я тебе верю. Главное, чтобы он поверил. И еще… — тут Волнов улыбнулся совсем уж хитро. — Десять процентов мне. За посредничество. Идет?

Интересно. Если думает о своей выгоде, значит не предаст. Деловые люди предсказуемы как морские приливы.

— Идет. Когда встреча?

— Через два дня устрою. Время тебе подготовиться, легенду продумать. Добролюбов расспрашивать будет, где нашел, как нашел, почему именно ты нашел. Готовь ответы заранее.

Волнов встал, подошел к лодке. Погладил борт с неожиданной нежностью.

— А лодку… лодку продлю тебе. На неделю. Бесплатно.

— С чего такая щедрость?

— Не щедрость, — он подмигнул. — Инвестиция. Вижу я в тебе, парень, большой потенциал. Редко встретишь человека, который из Черной ямы живым выходит. Да еще с добычей.

Развернулся к воде, крикнул:

— Митька! Митька, черт полосатый, где тебя носит?

Из-за лодочных вынырнул худой мальчишка лет четырнадцати.

— Чего орешь, дядя Иван?

— Запиши, лодка номер три продлена на неделю. Господину Ключевскому, — он снова обернулся ко мне. — Если только снова в Чёрную яму на ней не полезешь.

— Пока не планирую, — улыбнулся я.

— Ну тогда бывай, ныряльщик!

Я махнул рукой, оттолкнулся от причала и поплыл в сторону дома.

Два дня на подготовку легенды. Волнов прав, спрашивать будут обязательно. Старая затонувшая баржа в качестве версии подходит. В том районе их утонуло множество. Течение от Черной ямы выглядит тоже правдоподобно. Там такие водовороты, что и не такое может вынести. Главное, не упоминать Стража. Но это и дураку понятно.

И насчет зарядки камней может сработать. Волнов знает о моих способностях, а за два дня если постараться, можно зарядить и большой камень.

Канал сделал поворот, и я увидел знакомый район. Где-то здесь должна быть моя временная квартира. Надо бы вернуться, поспать нормально. Тело хоть и восстановилось после прорыва, но полноценный отдых не помешает.

«А потом Капля будет искать блестяшки?»

— Потом проверим новые способности, да. Кстати, о способностях…

Я сосредоточился на связи между нами. После симбиоза она ощущалась как ручей, соединяющий два озера. По нему текли эмоции, образы, иногда обрывки мыслей.

Попробовал углубить контакт. Закрыл глаза, позволив лодке дрейфовать. Мир Капли открылся передо мной во всей полноте.

Вода была не просто водой. Она была средой, полной информации. Каждое течение несло свою историю. Вот струя от прошедшей баржи. Тяжелая, маслянистая, пахнущая железом и ржавчиной. А вот след от утки, легкий, с запахом перьев и водорослей. Рыбы оставляли за собой серебристые дорожки страха или голода.

Словно уже открывшаяся мне «Память воды», но практически постоянно действующая.

Лодка уткнулась носом в причал. Я даже не заметил, как доплыл. Привязал ее покрепче, не хватало еще, чтобы уплыла, пока я сплю. Волнов бы не простил.

***

Квартира встретила затхлым воздухом и пылью в солнечных лучах.

«Данила будет спать?» — Капля булькнула где-то в водонапорном резервуаре дома.

— Пару часов. Ты можешь поплавать в канале, если хочешь.

«Капля будет охранять! Капля страшнее Стража!»

Вид грозно надувшегося маленького водяного шарика, был настолько уморительным, что я не стал спорить. Пусть охраняет.

Проснулся в полдень полностью отдохнувшим.

Источник внутри пульсировал ровно и мощно. Прорыв на третий ранг Мастера дал о себе знать. Резерв увеличился почти вдвое.

Умылся холодной водой из кувшина. В зеркале отразилось молодое лицо с трехдневной щетиной. Надо бы побриться. И поесть. Определенно поесть.

«Разве у Данилы нет энергии?» — удивилась Капля.

Теперь через новую связь она почувствовала мой голод.

— Люди не питаются одной энергией, — пояснил я. — Мне нужна и обычная еда.

«Идем искать еду!» — Капля была полна энтузиазма.

— Идем. Точнее, плывем. А потом проверим, на что способна наша новая связь.

Оделся в чистое, последний приличный костюм, между прочим. Проверил карманы. Триста рублей от Волнова грели душу. Первый доход от русалочьих камней. Надеюсь, не последний.

На улице солнце стояло в зените. Тени спрятались под стенами домов, мостовая раскалилась.

В паре кварталов нашел приличное с виду кафе. Внутри было прохладно и почти пусто. Обеденное время еще не наступило. Официантка, молодая девушка с веснушками, улыбнулась приветливо:

— Добрый день, сударь. Присаживайтесь где угодно.

Выбрал столик у окна. Отсюда был виден канал и снующие по нему лодки. Капля плескалась где-то там, среди этой суеты, невидимая и счастливая.

— Что будете заказывать?

— Завтрак. Или обед. Что-нибудь сытное и кофе покрепче.

— Яичница с беконом, свежий хлеб, масло, варенье и кофе?

— Превосходно. И газеты, если есть свежие.

Она принесла целую стопку. Три разных издания за сегодня. И все они были полны скандала!

«СКАНДАЛЬНЫЙ РАЗВОД В СЕМЬЕ ГРОМОВЫХ!» кричала первая полоса «Синеозерского вестника». Из статьи стало понятно, что Громов не стал спускать дело на тормозах. Он не только запустил бракоразводный процесс, но и обвинил жену в соучастии покушения на убийство. Моё, между прочим убийство.

«ДОЛГОРУКОВ: ОТ ГЕРОЯ ДО ПРЕДАТЕЛЯ» вторила «Вечерняя газета». Тут копали биографию моего неудавшегося убийцы. Оказывается, поручик уже имел проблемы с азартными играми, долгами и чужими жёнами.

«ПОЗОР ГВАРДЕЙСКОГО ПОЛКА» добавляла желтизны «Народная правда». По их версии, в полку процветала коррупция и кумовство, а Долгоруков был лишь верхушкой айсберга.

Громов действовал как настоящий стратег. Осознав, что ему выпал шанс отомстить за предательство, он расправил крылья и применил все свои способности и связи.

Судя по газетным статьям, Ларисе грозил тюремный срок, а Долгорукову каторга или виселица.

Когда я пришел к такому выводу, официантка как раз принесла завтрак.

Яичница была идеально прожаренной. Бекон таял во рту. Кофе был достаточно крепким, чтобы воскресить мертвого. Или хотя бы окончательно разбудить полуживого Архимага в теле двадцатилетнего юноши.

Долгоруков больше не проблема. Убивать меня снова он точно не примчится. На радостях, я заказал еще кофе и булочку с корицей.

Оставил на столе десять рублей, включая щедрые чаевые. Девушка расплылась в улыбке, видимо, чаевые были действительно щедрые.

Канал кипел жизнью. Рабочий день в самом разгаре. Баржи выстроились у причалов как поросята у корыта. Грузчики таскали тюки, обливаясь потом. Приказчики с записными книжками сновали туда-сюда, что-то подсчитывая и крича на всех подряд.

«Данила, смотри!» — Капля нырнула и тут же вынырнула с новеньким гвоздем в лапках? — «Блестяшка!»

— Сначала нужно спрятать вчерашние блестяшки. Помнишь, мы говорили?

«Помнит! Капля умная! Капля нашла место!»

Она поплыла вдоль берега. Я следовал по набережной, стараясь не терять ее из виду. Хотя с нашей новой связью это было необязательно. Я чувствовал ее присутствие постоянно, как биение второго сердца.

У старого моста Капля нырнула глубже. Через симбиоз я увидел ее глазами каменные опоры, обросшие водорослями и ракушками. Между двумя опорами виднелась ржавая труба, толстая как бочка. Водосточная система прошлого века, давно заброшенная.

«Тут! Тут хорошо!»

Действительно хорошо. Вход скрывали водоросли, снаружи не видно. Идеальный тайник.

«Капля прячет!» — сообщила выдра и принялась выгружать камни буквально из пустоты.

Всегда удивлялся этой способности. Где в таком крохотном существе помещается столько всего? Законы физики тут явно не работали. Впрочем, магия вообще плохо дружит с физикой.

Русалочьи камни один за другим перемещались в трубу.

«Готово! Блестяшки спрятаны! Теперь искать новые?»

— Теперь проверим, на что мы способны вместе.

Сосредоточился на связи. Я знал это чувство, но оно меня всё равно поначалу ошеломило.

В радиусе двенадцати метров от Капли я видел и чувствовал всё. Каждую монетку, каждую пуговицу, каждый потерянный ключ.

Металл светился. Нет, не светился. Это неправильное слово. Он… пел? Вибрировал? Каждый металл имел свою ноту. Железо было звучание низкое, грубое. Медь звучала звонко почти весело. Серебро было чистое, как колокольчик. А золото…

«Золото! Золото!» — Капля бросилась к источнику золотого «звука».

Монета лежала под слоем ила сантиметров в двадцать. Старая, судя по ощущениям. Капля пробивалась к ней с энтузиазмом археолога, нашедшего гробницу фараона.

«Ой! Ой! Там! Там много!» — она металась как угорелая.

Действительно много. Похоже, мы наткнулись на место, где раньше был рынок или что-то подобное. Монеты лежали россыпью, словно кто-то опрокинул кошелек. Или несколько кошельков.

— Собирай методично. Сначала золото, потом серебро, потом остальное.

«Капля знает! Капля умная!»

Она работала с удивительной эффективностью. Маленькие водные лапки, или что там у нее, выхватывали монеты из ила, складывали в свой карман. Иногда она отвлекалась на что-то особенно блестящее, но быстро возвращалась к делу.

«Капля нашла много! Капля молодец?»

— Молодец, малышка. Теперь нужно найти место, где ты сможешь все это передать.

Огляделся. На набережной по-прежнему кипела жизнь. Передавать находки на виду у всех было плохим вариантом. Нужно что-то более уединенное.

Но сначала нужно было купить что-то для переноски находок. Зашел в первую попавшуюся лавку. Купил самую простую сумку за три рубля. Дорого за простой мешок, но торговаться было лень.

«Зачем Даниле тряпка?»

— Чтобы носить твои блестяшки. Люди удивятся, если монеты будут сыпаться из воздуха.

«Люди странные. Почему нельзя носить в животе, как Капля?»

— У людей маленькие животы. И нет магических карманов.

«Бедные люди!»

Наконец нашлось безлюдное место. Мелкий дренажный канал, по сути дела канавка в каменных берегах, через которую при желании можно было перепрыгнуть. Для лодок было слишком узко, вот и народу не было. Я спустился к воде, раскрыл сумку.

Капля сосредоточилась, и монеты посыпались из воздуха. Золотые, серебряные, медные. Пуговицы, пряжки, даже какая-то брошь с камнями. И даже золотой зуб.

— Сколько же тут…

Начал сортировать. Золотых монет оказалось восемь. Серебра с полсотни. Медь не считал, просто ссыпал в угол сумы.

Украшения отдельно. Брошь оказалась неплохой, из серебра с гранатами. Еще три кольца, пять пряжек, связка каких-то медалей. Даже маленькие золотые часы, Остановившиеся, конечно, но золото есть золото.

«Капля хорошо искала?»

— Превосходно. Мы отличная команда.

Обратная дорога заняла минут двадцать. Солнце начало клониться к западу, тени удлинились. Жара немного спала, дышать стало легче.

У лавки антиквара толпился народ. Какая-то дама в кружевах все никак не могла решить, стоит ли ей продавать фамильную брошь покойной тетушки. Золотов с ангельским терпением в пятый раз объяснял, что стразы, это не бриллианты, как бы тетушка ни уверяла обратное.

— …но она же говорила, что это подарок самого графа!

— Уверен, что так и было, сударыня. Но граф, видимо, экономил на подарках.

Дама фыркнула и удалилась, унося свои стразы. За ней рассосались и остальные. Видимо, больше любовались зрелищем, чем планировали покупки.

Я дождался пока помещение опустеет, и зашел в полумрак лавки. Золотов полировал старинный канделябр с таким сосредоточенным видом, словно от этого зависела судьба мира.

— А, Данила! — оживился он, откладывая тряпку. — Я уж думал, вы сегодня не придете. Как прошел день?

— Продуктивно, Семен Аркадьич. Весьма продуктивно.

Я снял сумку с плеча и высыпал содержимое на бархатную подстилку, которую Золотов ловко подстелил. Монеты зазвенели, покатились во все стороны. Золотов машинально придержал самую крупную, чтобы не упала на пол.

— Однако! — присвистнул он. — Где ж вы такие сокровища откопали?

— Старое русло у Складов, — ответил я.

С тех пор, как мы стали работать вместе, скрывать такие вещи не было смысла.

— А, знаю-знаю! — закивал Золотов, уже перебирая монеты. — Сто лет назад назад там рынок был. Торговали всем подряд. Потом наводнение случилось. И смыло всё.

Золотов поднял золотую монету, поднес к глазу. Потом достал монокль на цепочке.

— Иннокентиевский империал! Настоящий! Видите вот здесь? Профиль четкий, насечка по ребру правильная. Коллекционеры за такой душу продадут. У меня есть один знакомый…

«Дядя как Капля!» — сделала неожиданный вывод выдра. — «Тоже любит блестяшки!»

Золотов тем временем уже раскладывал находки по кучкам.

— Так, — выдохнул он, доставая гроссбух. — Это надо считать внимательно. Часики ценные, хоть и мертвые… Червонец коллекционный…

— Вот к вечеру и посчитаете, — успокоил я его. — А я пока по делам отлучусь.

— Кстати! — Золотов хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл! Утром приходил купец Федоров, купил несколько ваших вчерашних монет. Те, что с орлом. И еще портсигар взял, тот, с вензелем.

Антиквар полез в ящик стола, достал деньги.

— Выручка сорок рублей. За вычетом моих комиссионных, вам полагается тридцать шесть рублей.

Он отсчитал две десятки, пятерку и три рубля мелочью. Протянул мне.

— Спасибо, Семен Аркадьич. Вы очень аккуратны в расчетах. Оставьте в кассе, в конце недели всё рассчитаем.

— А как иначе? — он выпрямился. — Репутация, это все, что у нас есть.

Это было правдой. В антикварном деле репутация значит больше, чем вывеска или местоположение. Золотов это понимал как никто.

Я оставил его разбираться в находках, а сам направился к Надежде и делу, ради которого всё и затевалось. Я имею в виду свою вылазку к Чёрной яме.

С собой я прихватил осколки русалочьего камня. Того самого, который не выдержал нагрузки и раскололся.

До ей медицинской практики было минут пятнадцать ходу. Можно было взять лодку и доплыть за пять, но после целого дня на воде хотелось размять ноги. Да и вечерняя прогулка была неплохим способом упорядочить мысли.

В приемной было пусто, но дверь в кабинет закрыта, и наружу доносились голоса. Видимо у Надежды пациент, решил я и уселся ждать.

Совсем скоро дверь открылась и из неё величественно выплыла дама в дорогом платье. Лицо недовольное, губы поджаты.

, — Доктор Светлова, я крайне разочарована! — проговорила она через плечо. — Приехать через весь город, чтобы услышать, что мне просто нужно перестать есть шоколад!

— Аглая Степановна, — послышался терпеливый голос Нади, — аллергия на какао-бобы встречается довольно часто. Особенно если злоупотреблять их количеством. Магические процедуры могут временно снять симптомы, но…

— Знаю я эти ваши «но»! — дама взмахнула веером. — В Столице доктора давно бы вылечили! А здесь… провинция!

Она прошествовала мимо меня, окатив волной духов. Что-то приторно-сладкое, с нотками жасмина. Хлопнула дверью так, что задрожали стекла.

Следом появилась Надя в белом халате. Она вздохнула и потерла виски.

— Тридцать рублей за магическую процедуру против прыщей… Когда можно просто не есть каждый день по целой плитке шоколада. Загадка человеческой природы.

— Люди любят сложные решения простых проблем.

— Это точно! — она улыбнулся. — Здравствуйте, Данила. Есть новости?

Я достал из кармана сверток. Развернул вощёную бумагу. Осколки мерцали даже в дневном свете. Остаточный заряд создавал слабое голубоватое свечение.

— Это… это же… — Надежда подошла ближе, глаза горели азартом. — Русалочий камень?! Где вы его взяли?

— Нашел недалеко от того самого места, про которое рассказывали Крутовы. Подумал, для ваших экспериментов пригодится.

Она всплеснула руками:

— Вы с ума сошли! После всех этих историй с пропавшими! Могли же погибнуть!

— Не в саму яму, рядом. Видите — жив-здоров.

— Почему я не удивлена? — она покачала головой, но осколки взяла бережно. — Так и знала, что вы туда полезете! Впрочем… это невероятная удача! Пойдемте в лабораторию, попробуем!

Мы быстро прошли через кабинет. Она даже забыла о том, чтобы предложить мне лабораторный халат. Надя на ходу хватала с полок необходимое.

— Вот образцы воды из разных источников. Эта из фонтана на Торговой площади. Эта из сертифицированной бутылки. А эта куплена у речных складов как «чистейшая горная».

Достала из ящика стола тот самый медный амулет-рыбку. Покрутила в пальцах.

— Помните, я рассказывала? Вода реагирует на амулет. Но слишком слабо и медленно. А теперь…

Надя взяла самый маленький осколок русалочьего камня. Зажала в специальном держателе. Похоже на пинцет, но с зажимами.

— Если моя теория верна, русалочий камень должен дать тот же эффект, но сильнее. Ведь это концентрированная водная магия!

Медленно поднесла осколок к первой колбе. Секунда, две…

Ничего.

— Эта вода чистая, — констатировала Надежда. — Теперь вторая проба.

Осколок коснулся поверхности воды во второй колбе. И тут началось.

— Какой ужас! — вскрикнула Надя, хватая меня за рукав. — Вы только посмотрите, что с ней твориться! Этого не может быть!

Глава 4

Надежда держала осколок русалочьего камня пинцетом со специальным зажимом. Ее рука слегка дрожала от волнения. Камень даже внешне сильно отличался от скромного амулета-рыбки. Он хранил энергию Стража Глубин, и эта энергия пульсировала слабым голубоватым светом, словно крошечное сердце морского чудовища.

— Готовы? — спросила она, и я услышал в ее голосе смесь научного азарта и страха перед неизвестным.

— Давайте сначала чистую воду, — предложил я, хотя знал, что реакции не будет. — Для контроля.

Она кивнула и поднесла камень к первой колбе. Прикоснулась к поверхности воды. Ничего. Вода осталась прозрачной, даже рябь не пробежала.

— Теперь вторую.

В тот момент, когда осколок коснулся зараженной воды, она резко стала меняться.

Реакция была мгновенной и жуткой.

В воде появились крохотные темные сгустки, похожие на капли чернил в стакане. Как в случае с амулетом, но намного более яркие и отчетливые.

За считанные секунды сгустки уплотнились, обрели форму. Крошечные существа, полупрозрачные, с едва различимыми щупальцами метались в ограниченном пространстве колбы, сталкиваясь друг с другом в безумном танце.

— Смотрите! — голос Надежды дрогнул от восторга первооткрывателя. — Они проявляются! Я их вижу! Но что это такое?!

Вода в пробирке забурлила. Элементали двигались все быстрее, их столкновения становились все яростнее. И тут я увидел то, чего сам не ожидал.

Один элементаль вцепился в другого.

Нет, не вцепился. Он начал его поглощали. Втягивать в себя, словно амеба заглатывает добычу. Жертва дернулась, попыталась вырваться, но было поздно. За секунду от нее не осталось ничего, а победитель увеличился вдвое.

— Боже мой, — выдохнула Надежда. — Они… они пожирают друг друга!

Каннибализм распространился как зараза. Десятки крошечных существ бросились друг на друга в первобытной ярости. Сильные пожирали слабых, быстрые настигали медленных. С каждым поглощением выжившие росли. Из рисовых зернышек они превращались в горошины, потом в фасолины.

— Что происходит?! — Надежда быстро отдернула камень.

Но процесс уже было не остановить. Элементали насытились энергией Стража, впитали ее как губки. Теперь им не нужен был внешний источник. Они питались друг другом, и каждое поглощение делало выживших сильнее.

Колба задрожала. Вода внутри кипела от движения существ, давление росло. Стекло не выдержит, понял я. Сейчас рванет.

«Плохо-плохо!» — Капля заволновалась. — «Злые штуки! Кусачие! Голодные!»

«Держись подальше».

Хлоп!

Звук был не слишком громким, скорее похожим на лопнувший воздушный шарик. Но последствия оказались куда серьезнее. Пробирка разлетелась на десятки осколков. Вода брызнула во все стороны, забрызгав стол, пол, стену. Осколки зазвенели по каменному полу как град.

А на столе, среди луж и стеклянной крошки, остался он.

Водяной элементаль размером с кулак. Последний выживший в той чудовищной схватке, поглотивший всех остальных. Полупрозрачный, пульсирующий, переливающийся всеми оттенками воды. В его движениях читалась примитивная, но оттого не менее опасная злоба. Существо, которое только что уничтожило десятки сородичей и готово продолжать.

— Это же элементаль! — Надежда прижала ладонь ко рту. — Но откуда он взялся?! Это же такая редкость!

В современном мире да, подумал я. Нынешние маги не распознают элементаля, пока он не сядет им на нос.

Я смотрел на элементаля, а он на меня. У него не было глаз в привычном понимании, но я чувствовал его внимание. Холодное, оценивающее, голодное. Он изучал нас так же, как мы изучали его.

Я понял, что представление пора заканчивать. Но чтобы вытянуть из существа энергию, надо было отвлечь Надю.

— Надя, быстро! — я произнёс уверенно. — Принесите ведро или таз! Что угодно, лишь бы накрыть его!

— Ведром?! — она уставилась на меня так, словно я предложил тушить пожар керосином. — Вы собираетесь ловить ЭТО ведром?!

— Ну не сачком же! — огрызнулся я, следя за элементалем, который полз к краю стола с целеустремленностью альпиниста. — Он водный! Ведро подойдёт!

Надежда бросилась к шкафу в углу лаборатории. Загремела посудой, что-то упало и разбилось. Обычно аккуратная, сейчас она сметала все на своем пути в поисках подходящей емкости.

Пора. Я протянул к элементалю тончайшую энергетическую нить. Невидимую обычным глазом, почти неощутимую даже магическим чутьем. Почти коснулся…

Элементаль дернулся, словно его ударило током. Инстинкт самосохранения, обостренный недавней схваткой не на жизнь, а на смерть, сработал мгновенно. Существо метнулось в сторону с быстротой, которой я не ожидал. Моя энергетическая нить прошла мимо, рассеявшись в воздухе.

Черт! Слишком быстрый. Этот элементаль не чета медлительному Стражу размером с дом или «звездочкам» в бутылке, которым некуда деваться.

Плюх! Водяной пузырь упал на пол, расплющился от удара, но тут же собрался обратно. И ринулся к двери с упорством солдата, идущего в последнюю атаку.

— Где он?! — Надежда вернулась, сжимая в руках старое цинковое ведро. Держала она его перед собой как щит.

— Там! — я указал на мокрый след, ведущий к двери.

Мы вместе ринулись за беглецом, промчавшись через кабинет и приёмную.

Элементаль катился по мостовой водяным шаром. На солнце он переливался всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Красиво, если не знать, насколько это опасно.

Улица была полна народу.

— Ой, божечки! — взвизгнула толстуха в цветастом платке, отскакивая от катящегося шара. — Что это за гадость?!

— Мама, смотри, водяной мячик! — восторженно пискнул мальчишка лет пяти, и потянулся к элементалю ручонкой. — Можно потрогать?

Мать не разделяла его восторгов и дернула беднягу за руку, так что тот немедленно разревелся.

Элементаль петлял между ногами прохожих, уворачивался от сапог и ботинок. Целеустремленно полз к каналу, который блестел в конце улицы манящей полоской воды.

У меня был «Гарпун». Новое заклинание из арсенала, который открылся после прорыва на третий ранг. Мощное, точное, способное пронзить элементаля и вытянуть всю его энергию за секунду. Но использовать боевую магию посреди людной улицы? Слишком заметно. Слишком много свидетелей. Слишком много вопросов потом.

Я попытался еще раз. И еще. Протягивал энергетические нити, пытаясь зацепить беглеца. Но элементаль петлял как заяц, уворачивался от невидимой угрозы с поразительной ловкостью.

Проклятье. На улице прицелиться еще сложнее, чем в лаборатории. Слишком много помех.

«Данила не может поймать?» — встревоженно спросила Капля. — «Капле надо помочь!»

«Не надо, я справлюсь!».

Неизвестно, какую угрозу для маленького водного духа может представлять элементаль-каннибал. Проверять это я не собираюсь.

До канала оставался метр. Элементаль ускорился, чувствуя близость родной стихии. Еще немного, и он нырнет в мутную воду, исчезнет в глубине, начнет охоту на своих микроскопических сородичей.

И тут произошло чудо.

— Есть! — Надежда совершила невероятный бросок.

Она пробежала мимо меня, подняв ведро над головой. Последний рывок, прыжок, и она со всего размаху опустила свое оружие на элементаля.

Бам!

Металл ударился о камни мостовой. Элементаль оказался в ловушке.

Надежда тут же села сверху на перевернутое ведро, прижимая его всем своим весом.

— Держу! — выдохнула она, и в ее голосе звучала такая гордость, словно она только что поймала дракона голыми руками. — Я поймала его! Что теперь?!

Вокруг нас уже собиралась толпа зевак. Торговки бросили свои лотки, приказчики забыли о делах. Все хотели посмотреть на странную барышню, которая села на ведро посреди улицы и отказывается вставать.

— Что там у нее? — шептались в толпе.

— Вроде, какая-то тварь водяная!

— Может, крыса?

— Сейчас что-нибудь придумаю, — сказал я громко, для публики. — Держите крепко, не отпускайте!

На самом деле я уже придумал. Как только элементаль оказался в замкнутом пространстве, я накинул на него энергетическую нить.

Контакт. Существо дернулось, попыталось вырваться, но было поздно. Я начал откачку. Одна секунда. Две. Три. Четыре.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Можете поднимать. Только осторожно, по моей команде.

— Он там еще есть? — Надежда наклонилась, пытаясь заглянуть под край ведра. — Не убежал?

— Сейчас проверим. На счет три поднимайте край. Только чуть-чуть! Готовы? Раз… два… три!

Она приподняла ведро на пару сантиметров. Я заглянул в щель, изображая напряженное внимание. На самом деле я уже знал, что там. Лужа обычной воды, не больше стакана. Все, что осталось от грозного хищника.

— Поднимайте полностью, — скомандовал я.

Надежда встала, подняв ведро. На мостовой осталось мокрое пятно. Толпа ахнула.

— А где тварь? — спросил кто-то.

— Растаяла! — выкрикнул мальчишка-газетчик. — Я видел! Была, а потом хлоп, и нету!

— Невероятно! — Надежда уставилась на лужицу так, словно та могла в любой момент снова превратиться в элементаля. — Он распался! Просто растворился без подпитки энергией!

— Логично, — кивнул я, поднимаясь с колен и отряхивая брюки. — Вы сами рассказывали, что без амулета сгустки в пробирке распадались. Наверное, тут случилось то же самое.

«Данила хитрый!» — Капля булькнула где-то под мостовой, в канализационном коллекторе. — «Съел злую штуку! Вкусно было?!»

«Тише, Капа. Это наш секрет. Никому нельзя рассказывать».

«Капля умеет секреты! Капля молчок! Как рыбка!»

Смешно конечно говорить о секретах духу воды, которого кроме меня никто не видел и не слышал. Но я охотно поддерживал её игру.

Толпа начала расходиться. Зрелище закончилось, обсуждать было особо нечего. Водяная тварь исчезла, барышня с ведром оказалась не сумасшедшей, а вполне разумной особой. Скучно.

— Пойдемте обратно, — предложил я Надежде. — Нужно обсудить то, что случилось.

Она кивнула, все еще сжимая ведро. Держала его так крепко, словно боялась, что элементаль может материализоваться обратно.

***

Лаборатория встретила нас хаосом. На полу валялись осколки пробирки, стол был залит водой, на стене виднелись брызги. Настоящее поле битвы в миниатюре.

Надежда первым делом заперла дверь. На один оборот. Потом подумала и заперла на два. Постояла, глядя на замок, и добавила еще засов сверху. Только после этого облегченно выдохнула.

— Господи, что это было? — она прислонилась спиной к двери, закрыв глаза. — Я до сих пор не могу поверить. Мы создали… мы вырастили настоящего водяного элементаля!

— И он чуть не сбежал в канал, — напомнил я. — Где бы устроил настоящий пир.

Надежда открыла глаза. Прошла к столу, села напротив меня, сложив руки на мокрой столешнице. Посмотрела на них, поморщилась, убрала. Потом снова положила, не зная, куда их деть.

— Я видела их, — заговорила она тихо, словно боялась, что элементали могут услышать и вернуться. — Сначала они были крошечные, как звездочки. Потом начали расти. И… боже мой, они пожирали друг друга! Вы видели? Они буквально поглощали сородичей! Это было…

Она замолчала, подбирая слово.

— Жутко? — предложил я.

— Завораживающе, — призналась она, и тут же покраснела. — Это ужасно звучит, да? Но с научной точки зрения… Мы стали свидетелями уникального явления! Микроскопические паразиты, которые при достаточной энергии превращаются в макроскопических хищников!

Ее глаза загорелись тем особым огнем, который бывает у ученых на пороге великого открытия.

— Значит, энергия камня просто проявила их? — я изобразил удивление, хотя примерно представлял механизм. — До этого они были невидимы?

— Именно! — она вскочила, начала расхаживать по лаборатории, перешагивая через лужи и осколки. — Медный амулет, давал слишком мало энергии. Я видела только легкое помутнение воды, изменение цвета. А большой камень… Большой камень дал им столько силы, что они не просто проявились. Они начали двигаться, охотиться, расти!

Она резко развернулась ко мне, и я увидел, как блестят ее глаза.

— Это же прорыв! Мы можем мгновенно определять заражение воды! Не нужны долгие химические анализы, не нужны сложные приборы! Просто прикоснулся камнем к образцу и сразу видишь результат!

Я поднял руку, останавливая поток ее энтузиазма.

— Надя. Подумайте. Если каждая проверка будет выращивать таких тварей…

Восторг на ее лице начал меркнуть, сменяясь пониманием.

— О боже, — она медленно опустилась обратно на стул. — Я не подумала… Если это войдет в практику… Каждый торговец захочет проверить свой товар. Каждая хозяйка захочет убедиться, что вода безопасна.

— И каждая проверка будет создавать элементаля размером с кулак, — кивнул я. — Злого, голодного, готового пожирать себе подобных.

— Но мы же видели, он погиб без энергии!

— Мы его поймали. А если хотя бы один сбежит в канал?

Надежда побледнела. Ее пальцы сжались в кулачки.

— Если причина заражения в этом, то в канале может быть полно микроскопических элементалей, — сообразила она.

— И если туда попадет один большой, выросший, сильный…

— Он будет их поглощать, — медленно произнесла Надя, осознавая масштаб катастрофы. — Расти. Становиться еще больше, еще сильнее. Боже, что мы наделали? Мы создали не метод диагностики. Мы создали оружие! Биологическое оружие массового поражения!

Она обхватила голову руками. Несколько секунд она сидела так, потом подняла на меня глаза. В них плескалось отчаяние.

— Что же делать? Забыть об этом? Сделать вид, что ничего не было? Но люди умирают! Каждый день от зараженной воды умирают десятки человек!

— Проблема не в самом методе, — сказал я, обдумывая ситуацию. — Проблема в количестве энергии. Медный амулет дает слишком мало, элементали не проявляются полностью. Большой русалочий камень дает слишком много, они становятся опасными.

— И что вы предлагаете?

— Нужен артефакт оптимального размера. Золотая середина. Достаточно энергии, чтобы проявить элементалей и сделать их видимыми. Но недостаточно, чтобы они начали расти и пожирать друг друга.

Надежда нахмурилась, обдумывая мои слова.

— Это потребует ювелирной точности. Тончайшей калибровки. Где мы найдем мастера, способного на такую работу? Братья Крутовы делают огромные камни для лодок. Обычные ювелиры не работают с магическими артефактами.

— Я знаю одного умельца, — сказал я, вспоминая свои познания Архимага в создании артефактов. — Сделает тестовый образец. Если получится, можно будет наладить производство.

Она удивленно приподняла бровь.

— У вас много знакомых с необычными талантами. Но даже если мы создадим такой артефакт… Кто будет их производить? Кто будет продавать? Как обучить людей пользоваться? Это же целая индустрия!

Я наклонился вперед, сложив руки на столе.

— Именно. Индустрия. А любая индустрия требует финансовой основы. Знаете, что произойдет, если мы создадим правильный тестер?

— Люди смогут проверять воду?

— Это начнется с честных торговцев. Те, кто действительно продает чистую воду, захотят это доказать. Они купят тестеры, будут проверять товар при покупателях. «Смотрите, никаких элементалей, вода чистая!» Это станет их конкурентным преимуществом.

Надежда начала понимать.

— А мошенники, которые разбавляют чистую воду грязной…

— Не смогут пройти проверку. Их вода будет кишеть элементалями. Покупатели увидят это своими глазами и перестанут покупать. Мошенники разорятся или будут вынуждены торговать честно.

— Но это же… это же победа! — она снова вскочила, но теперь ее движения были более осмысленными. — Прозрачность рынка! Защита потребителей! Конец эпидемии!

— При одном условии, — остановил я ее энтузиазм. — Если мы сможем произвести достаточно тестеров. Не десятки, а сотни. Тысячи. Для всего Озерного края.

— Но для этого нужны деньги. Большие деньги. Мастерские, материалы, рабочие…

— Именно поэтому нужна коммерческая основа. Тестеры нельзя раздавать бесплатно. Их нужно продавать. По разумной цене, доступной и торговцу, и зажиточной семье. Деньги от продаж пойдут на расширение производства, на обучение операторов, на открытие представительств в других городах.

Надежда прикусила губу. Я видел внутреннюю борьбу на ее лице. Врач в ней хотел помогать людям бесплатно. Но разумная женщина понимала правоту моих слов.

— Я не хочу наживаться на чужой беде, — наконец сказала она.

— А кто говорит о наживе? Это социальный проект с самоокупаемостью. Без коммерческой основы мы так и останемся с парой опытных образцов, которые будут пылиться в лаборатории. А люди продолжат умирать.

Долгая пауза. Надежда смотрела на лужу на столе, оставшуюся от злополучного эксперимента. Потом подняла глаза на меня.

— Хорошо. Ради спасения людей… Я согласна. Что нужно делать?

— Для начала, дайте мне осколки камня. Я передам их мастеру, пусть попробует создать прототип.

Она собрала осколки со стола. Завернула их в вощеную бумагу, аккуратно, словно это были драгоценности.

— И еще, — добавил я, принимая сверток. — Не экспериментируйте без меня. Это слишком опасно. Мы видели, что может произойти.

— Не буду, — пообещала она. — Честно. Я до сих пор дрожу, когда вспоминаю, как эта тварь ползла к каналу. Когда встретимся?

— Через пару дней. Мастеру нужно время на работу.

Она проводила меня до двери. Отперла все замки, которые так старательно закрывала. На пороге замялась, словно хотела что-то сказать.

— Данила… Спасибо. За помощь. За идеи. За то, что вместе со мной ловили эту тварь. Я бы одна не справилась.

— Мы партнеры, — улыбнулся я. — Помогать друг другу в наших интересах.

Она тоже улыбнулась в ответ.

На этом мы и попрощались, а я отправился обратно в лавку антиквариата. Всё никак не привыкну к тому, что в «свою лавку антиквариата».

***

Лавка была закрыта, но в окнах горел свет, а значит, Золотов был внутри.

Я постучал. Послышались шаги, звяканье замка.

— А, это вы, — Золотов снял цепочку и впустил меня. — Проходите, проходите. Я как раз закончил с вашими находками.

На прилавке были аккуратно разложены предметы. Три из них лежали особняком. Золотов подошел к ним с видом фокусника, готовящегося к главному трюку.

— Вот эти три вещицы особенно интересны. Во-первых, золотые карманные часы.

Он поднял их, и цепочка мелодично звякнула.

— Гравировка: «Любимому сыну от отца. 1823». Но это не главное. Главное, что в воде они пролежали максимум две недели. Видите? Золото блестит, механизм почти не пострадал. С небольшой чисткой будут как новые.

— Две недели? Вы уверены?

— Абсолютно. Кто-то потерял их совсем недавно. И судя по гравировке, вещь фамильная. Дорогая не только в денежном смысле.

Он отложил часы и взял медальон.

— Женский медальон. Внутри миниатюрный портрет ребенка. Выполнен в технике эмали, рисунок на металле, даже не потускнел. Видите подпись в углу? «Ж.Б.» Жерар Буасье, известный миниатюрист. Его работы стоят бешеных денег. И опять же, в воде недолго. Неделя, может, полторы.

Третьим предметом оказалась серебряная печатка.

— Символ купеческой гильдии, инициалы «А.К.» Такие печатки делают на заказ при вступлении в гильдию. Стоит она рублей двести, но для владельца бесценна. Без нее он не может заверять документы.

Золотов сложил все три предмета вместе.

— И вот что я думаю. Эти вещи не просто потеряны. Их владельцы наверняка ищут. Готовы заплатить за возвращение.

— Именно об этом я и хотел поговорить, — кивнул я. — Помните нашу идею о «Бюро находок»?

— Как не помнить! Я полночи не спал, все обдумывал.

Старик оживился, глаза заблестели. Он достал из-под прилавка исписанный лист бумаги.

— Смотрите, я даже набросал план! Объявления в газетах: «Потеряли ценную вещь в канале? Мы поможем найти!» Но формулировка неточная. Нужно аккуратнее.

— «Бюро находок», — предложил я. — «Помогаем вернуть потерянное владельцам за разумное вознаграждение».

— Отлично! — Золотов принялся записывать. — И начнем именно с этих трех предметов. Дадим объявления с описанием. «Найдены золотые часы с гравировкой». Не указывая, какой именно, пусть владелец сам назовет. Так мы отсечем мошенников.

— И вознаграждение двадцать процентов от стоимости, предложил я. — Это справедливо и законно. Мы же не вымогатели, честно нашли и возвращаем. К тому же, тратимся на объявления, на оценку, на хранение.

— Знаете что? — Золотов хлопнул ладонью по прилавку. — Мне нравится! Честный бизнес, помощь людям, и нам выгода. Когда начинаем?

— Прямо завтра. Сегодня составим текст объявлений, завтра отнесем в газеты. К концу недели посмотрим, есть ли отклик.

Старик полез в ящик стола за чистой бумагой и перьевой ручкой.

— Вот, — Золотов придвинул ко мне лист. — Пишите текст, у вас лучше получится. Вы молодой, современный, знаете, как людей заинтересовать.

Я на минуту задумался и начал писать:

«Объявляем об открытии „Бюро находок“. Если вы потеряли ценную вещь в каналах нашего города, не отчаивайтесь! Поможем вернуть дорогие сердцу вещи законным владельцам за разумное вознаграждение в размере 20% от стоимости. Конфиденциальность гарантируется.»

— Очень хорошо! — воскликнул Золотов, читая через мое плечо. — Только добавьте адрес. И часы работы. С десяти до семи, воскресенье выходной.

Я дописал. Потом на отдельном листе составил три коротких объявления о конкретных находках. Без подробностей, только общие слова. Пусть настоящие владельцы сами опишут потерянное.

— Завтра с утра отнесу в «Синеозерский вестник» и «Торговые ведомости», — пообещал Золотов. — Это самые читаемые газеты.

— И давайте сделаем новую вывеску, — предложил я. — «Антикварная лавка и Бюро находок». Солидно и понятно.

— Вывеска… Да, нужна новая. Знаю одного мастера, делает красиво и недорого. Дня за три управится.

Мы еще час обсуждали детали. Как вести учет. Как проверять владельцев. Что делать, если вещь никто не заберет. Золотов оказался дотошным и предусмотрительным. Каждую мелочь обдумывал, записывал, уточнял.

Когда я собрался уходить, на улице уже зажглись фонари.

— Данила, — окликнул меня антиквар у двери. — Я вот что подумал… Эти «Рыбаки», они ведь не просто исчезли? Вы их…

Он не договорил, но вопрос повис в воздухе.

— Они больше не побеспокоят честных людей, — ответил я. — Этого достаточно?

Золотов медленно кивнул.

— Более чем. Знаете, я всю жизнь боялся. А с вами почувствовал, что могу не бояться. Спасибо за это.

***

В комнате Надежды Светловой горела свеча. Можно было бы включить лампу, но ей нравился тёплый, чуть неровный свет. Воск оплывал неровными потеками, создавая причудливые узоры на медном подсвечнике. За окном шумел вечерний город, но здесь, в мансарде было тихо.

Надежда сидела за письменным столом, задумчиво кусая кончик дорогой перьевой ручки с фиолетовыми чернилами. Подарок той самой Кати, которой она собиралась писать. «Фиолетовый тебе идет,» смеялась подруга, вручая подарок на выпускной. «Будешь писать мне письма фиолетовыми чернилами, и я сразу узнаю, что это ты.»

Сколько же она не писала? Неделю? Две? С момента отъезда из столицы время летело странно. То тянулось как патока, то проносилось галопом.

Начала писать:

Дорогая Катя!

Прости, что так долго молчала. Знаю, ты волнуешься, наверное, уже придумала сто причин моего молчания, каждая страшнее предыдущей. Спешу успокоить — я жива, здорова и даже, представь себе, почти счастлива.

Частная практика идет лучше, чем я ожидала. Уже есть постоянные пациенты. Денег хватает на комнату и еду, даже откладываю понемногу. Но не об этом я хочу тебе рассказать…

Надежда остановилась. Перо замерло над бумагой.

Катя, я встретила очень необычного человека. Нет, не подумай ничего такого! Просто… Он человек совсем не нашего круга. Он ныряльщик.

Ты наверняка подумаешь — что может быть интересного в обычном ныряльщике? Но послушай…

Он приехал в город буквально ни с чем. Серьезно, ушел с пристани, держа руки в карманах. А через неделю уже стал владельцем антикварной лавки. Нашел на дне озера фамильный медальон жены известного городского адвоката. О нем писали все газеты. А ещё, чтобы помочь мне с экспериментами, он плавал в одно жуткое место…

И знаешь что странно? Я уверена, что он скрывает что-то. Не плохое, просто… В нем есть какая-то тайна.

Надежда перечитала написанное. Получилось, что все письмо о Даниле. Хотела написать про него пару строк, а вышло…

Она поймала себя на том, что улыбается. Потом покраснела.

Быстро дописала:

В общем, жизнь здесь интересная. Много работы, новые знакомства. Погода стоит чудесная. Как твоя учеба? Сдала римское право?

Целую, твоя Надя.

P. S. Напиши, что нового в столице. Здесь не хватает сплетен.

Сложила письмо, запечатала. Потом долго сидела у окна, глядя на огни города. И думала об удивительном человеке, который занял в письме так много места. И в мыслях тоже.

***

Дом Елены Павловны встретил меня запахом, от которого желудок тут же сжался в предвкушении.

Щи. Настоящие, наваристые, с говядиной и капустой. К ним примешивался аромат жареных котлет, отчего слюнки потекли еще сильнее.

Я едва переступил порог, как из кухни выпорхнула сама хозяйка. Передник с узорами, седые волосы убраны под чепец, в руках полотенце.

— Ох, я и не ожидала! — всплеснула она руками. — Думала, опять на ночную рыбалку уйдете не поевши! Садитесь, садитесь, все готово!

Столовая была маленькой, но уютной. Круглый стол накрыт клетчатой скатертью. На стенах фотографии в рамках. Неизвестные мне люди смотрели с них серьезно и важно, словно следили, чтобы постояльцы доедали все до крошки.

— Вот, щи свеженькие! — хозяйка поставила передо мной тарелку, полную до краев. — И хлебушек черный, сама пекла утром!

Хлеб был еще теплым. Корочка хрустела, мякиш пружинил под пальцами. Я отломил кусок, обмакнул в щи. Вкус был божественным.

— Как день прошел? — спросила Елена Павловна, усаживаясь напротив с чашкой чая.

— Продуктивно. Дела потихоньку идут.

— Это хорошо, хорошо! Молодому человеку без дела нельзя. От безделья всякие глупости в голову лезут.

Она осеклась, покраснела.

— Ой, что это я! Простите, заболталась. Котлетки будете? С гречкой?

— Буду, спасибо.

Котлеты были румяными, с хрустящей корочкой. Внутри сочное мясо с луком и чесноком. Гречка рассыпчатая, каждая крупинка отдельно. Елена Павловна умела готовить так, что простая еда становилась пиршеством.

— А еще есть солянка вчерашняя! — вспомнила она. — Знаете, солянка на второй день только вкуснее становится. Настаивается!

— Спасибо, я уже сыт.

— Как это сыт? — она возмутилась так искренне, словно я нанес ей личное оскорбление. — Молодому человеку нужно хорошо питаться! Вы же весь день работали! А может, рыбачить собираетесь опять?

Упоминание о рыбалке заставило меня едва не поперхнуться. В этот момент Капля, которая плескалась где-то в водопроводе под полом, радостно передала мыслеобраз.

«Данила поймал Стража! Страж больше рыбы! Страж огромный-преогромный! Как дом! Нет, как два дома!»

— Видела вашу мокрую одежду вчера в корзине для стирки, — продолжала Елена Павловна, не замечая моей борьбы с приступом кашля. — Вся насквозь! Неужели в воду упали?

— Волна накрыла, — улыбнулся я, откашлявшись. — Бывает.

— Ох, опасное это дело! А рыбу-то поймали?

«Данила поймал! Поймал-поймал! Страж вкусный был! Много энергии!»

— Не повезло, — покачал я головой, мысленно шикая на Каплю. — Ничего не поймал.

— Ну что ж, бывает! — утешила хозяйка. — В следующий раз обязательно повезет! Если поймаете, я вам такую уху сварю, пальчики оближете!

— Спасибо, обязательно принесу.

Капля уже представляла себе уху из Стража, посылала мне мыслеобразы и булькая от смеха.

— А на сладкое блинчики с творогом есть! Или варенье вишневое с чаем?

От блинчиков отказаться было выше моих сил. Тонкие, кружевные, со сладким творогом внутри. Елена Павловна полила их сметаной, потом задумалась и добавила ложку варенья сверху.

— Вот так вкуснее будет!

Она была права. Сочетание кислой сметаны, сладкого варенья и нежного творога создавало феерию вкуса.

После ужина я поднялся к себе, сытый и довольный. Сейчас бы лечь спать, но меня ждало дело, которое не хотелось откладывать.

В своей комнате я первым делом запер дверь на засов. Потом задернул шторы поплотнее. Из кармана достал сверток с осколками русалочьего камня. Развернул бумагу на столе.

Осколки лежали как драгоценности на витрине ювелира.

«Красивые!» — Капля высунулась из кувшина с водой на умывальнике. — «Блестят! Как звездочки!»

«Да, малышка. И очень полезные».

«Данила будет делать полезные штуки?»

«Буду. Но это сложная работа. Нужна тишина и сосредоточенность».

«Капля будет тихо! Капля молчок! Ни буль-буль!»

Но через минуту она уже забыла о своем обещании.

«А что Данила делает? А зачем? А почему так? Ой, светится! Ой, красиво!»

Я улыбнулся. Ее детское любопытство было забавным и совсем не отвлекало.

Создание артефактов требовало не силы, а точности. Как часовщик собирает механизм из сотен крошечных деталей, так маг вплетает энергетические узоры в структуру камня. Один неверный поворот, одна лишняя петля, и вместо полезного артефакта получится красивый, но бесполезный камушек.

Я мысленно воспроизвёл в памяти плетение. Вздохнул. И приступил к работе над первым камнем.

Глава 5

Ночь обещала быть долгой.

Я запер дверь на засов, потом задернул шторы. Было важно чтобы меня в такой момент никто не отвлекал. Выключил верхний свет, вместо этого зажег небольшой ночник из светокамня. Он светил ровным тёплым светом, похожий на маленький уголёк в костре, только более яркий.

На столе передо мной лежали осколки русалочьего камня.

Самый маленький размером с рисовое зернышко. Самый крупный с грецкий орех. Между ними еще с десяток разного калибра. В полумраке комнаты они светились слабым зеленоватым светом.

Потомки на удивление бездарно использовали этот удивительный минерал, способный накапливать энергию воды. Они напитывали энергией природную структуру камня, даже не пытаясь её улучшить.

Видимо их логика звучала так: «А зачем? Всегда можно взять камень побольше».

В результате на «Ласточке» крохотный водный дух едва не «съел» всю энергию, предназначенную для целого водохода.

Я бы мог вложить в эти булыжники в десятки раз больше энергии. Но, боюсь, показывать такие способности было преждевременно.

С другой стороны, никто не мешает сделать нужные артефакты для себя самого.

Я взял первый осколок. Средний, размером с фалангу мизинца. Положил на левую ладонь, почувствовал его вес. Камень был теплым, почти живым. Накрыл правой ладонью, создавая замкнутое пространство.

Закрыл глаза. Мир сузился до ощущения камня между ладонями.

Начал создавать каркас. Энергетические нити тоньше паутины. Одну за другой, переплетая в сложный узор. Это как вязать кружево, только вместо ниток чистая магическая энергия, а вместо спиц твоя воля.

«Что Данила делает?» — Капля не выдержала и минуты. — «Почему камушек светится ярче? Ой, еще ярче! Как маленькое солнышко!»

— Создаю накопитель, — ответил я, не открывая глаз. — Видишь ли, Капля, русалочий камень не просто минерал. Он может хранить магическую энергию. Как бочка хранит воду.

«Но вода из бочки вытекает! Через щелки! Капля видела!»

— Верно подмечено. Поэтому я создаю не просто бочку, а бочку без щелей. Каждая энергетическая нить это как дощечка. Я складываю их одну к другой, промазываю швы, делаю дно и крышку.

Процесс требовал абсолютной концентрации. Малейшая ошибка, и придется начинать заново. А то камень испортишь безвозвратно. Нить за нитью, слой за слоем. Структура накопителя росла, как растет жемчужина в раковине. Медленно, но неуклонно.

«Данила устал?» — Капля переползла ближе, оставляя мокрый след на столе. — «Капля чувствует! Данила внутри устал! Как тогда, когда Стража победил!»

— Не так сильно, но да, устал. Это нормально. Создание артефактов всегда отнимает силы. Даже у Архимагов.

А уж у Магистров третьего ранга и подавно.

Прошел час работы. Камень в моих ладонях пульсировал ровным белым светом. Накопитель готов. Большой емкости, способен хранить энергию неделями без потерь. Я аккуратно положил его в сторону, взял следующий.

«А этот зачем?» — Капля ткнула водяной лапкой в новый осколок. — «Уже же один сделал!»

— Нужны разные. Этот будет поменьше емкостью, зато быстрее отдавать энергию. Как… как ведро и кружка. Из ведра неудобно пить, зато много воды помещается. А кружка маленькая, но удобная.

К полуночи я закончил с накопителями. Пять штук разного размера лежали в ряд. Большие походили на ночники, маленькие на светлячков.

Размял затекшие плечи. Впереди была еще половина работы.

— Теперь усилители, — объявил я, беря новый осколок.

«Усилители это что?» — Капля устроилась прямо на столе, свернувшись в блестящую лужицу, которая и не думала растекаться.

Я улыбнулся. Ее присутствие не мешало. Наоборот, детское любопытство водного духа помогало не погрузиться слишком глубоко в работу. Как якорь, удерживающий корабль от дрейфа.

— Усилители это… как пружина. Знаешь, что такое пружина?

«Нет! Капля не знает! Расскажи!»

— Когда ты хочешь плыть быстро, что делаешь?

«Капля сжимается! Потом раз, и распрямилась! Быстро-быстро!»

— Вот усилитель работает так же. Он накапливает энергию, сжимает ее, а потом выбрасывает всю разом. Бах! И магический резерв мгновенно пополняется.

Структура усилителя отличалась кардинально. Если накопитель был как многослойная луковица, то усилитель напоминал туго скрученную спираль. Энергия входит с одного конца, закручивается, сжимается, доходит до предела. А потом ждет команды на выброс.

Три усилителя, все небольшие. Для них размер не нужен, даже вреден. Чем компактнее структура, тем мощнее выброс. Парадокс магии: иногда меньше значит больше.

Впереди была самая сложная часть работы.

Тестеры для проверки воды. Задача: дать ровно столько энергии, чтобы проявить элементалей в зараженной воде, но не дать им вырасти в монстров.

Я взял самый маленький осколок. С рисовое зернышко, не больше. Для тестера большой размер не нужен. Нужна точность.

Структура тестера была сложнее всего, что я делал этой ночью. Как песочные часы, только вместо песка энергия. Узкое горлышко, через которое она может проходить только каплями. Ни больше, ни меньше. Ровно столько, сколько нужно.

Два часа ушло на два крошечных камушка. Глаза слезились от напряжения. Спина затекла. Руки дрожали от усталости. Но когда закончил, я испытал то самое чувство, которое знакомо любому мастеру. Удовлетворение от хорошо сделанной работы.

«Данила совсем устал!» — Капля забеспокоилась всерьез. — «Данила серый как рыба на берегу! Данила должен спать! Сейчас же спать!»

Я рассмеялся. Маленький водяной дух командует Архимагом. Пусть бывшим, пусть ослабшим, но все же.

— Хорошо, командир. Только сначала спрячу наши сокровища.

Каждый артефакт завернул в отдельную тряпицу. Нельзя, чтобы они соприкасались. Могут начать резонировать, обмениваться энергией. В лучшем случае испортятся. В худшем… лучше не думать о худшем.

Приподнял половицу у кровати. Там было небольшое углубление, которое я обнаружил в первый день. Идеальный тайник. Спрятал камни, вернул доску на место.

«Капля запомнила!» — водный дух важно кивнул. — «Под доской! Третья от стены! Капля будет охранять!»

— Спасибо, малышка.

Рухнул на кровать не раздеваясь. Сил не было даже на то, чтобы снять ботинки. Последнее, что услышал перед сном, было довольное бульканье Капли, устроившейся в кувшине.

«Спи-спи, Данила. Капля охраняет. Капля страшнее всех. Капля не даст обидеть…»

Мир погрузился в благословенную темноту.

***

Проснулся я от запаха, который мог воскресить мертвого.

Жареная картошка с луком. Свежий черный хлеб. И что-то еще, мясное, сытное, от чего кишки тут же завязались в голодный узел.

Солнце било в окно нещадно. Судя по углу лучей, было далеко за полдень. Голова гудела от магического истощения, как после хорошей попойки. Только вместо похмелья было ощущение выжатого лимона. Создание десяти артефактов за ночь дало о себе знать.

«Данила проснулся!» — Капля тут же материализовалась из кувшина. — «Капля охраняла! Никто не приходил!

— Молодец, страж ты мой мелкий.

Я спустился вниз.

Елена Павловна выглянула из кухни, всплеснула руками.

— Батюшки светы! Данила, на вас лица нет! Вы что, всю ночь не спали?

— Работал, — пробормотал я, усаживаясь за стол.

Она тут же заметалась вокруг меня, как наседка вокруг цыпленка.

— Работал он! Ночами работает, днями спит! Был у меня такой жилец, он по ночам книжки писал. Это ж не жизнь, а каторга какая-то! Худой ходил, бледный.

— И что с ним случилось? — заинтересовался я. — С писателем этим?

— Женился, и на завод работать пошел! — радостно поведала мне Елена Павловна. Зато теперь кушает вовремя! Режим соблюдает!

Передо мной появилась тарелка. Нет, не тарелка. Поднос. Картошка горкой, три котлеты размером с ладонь, квашеная капуста, соленые огурцы, хлеб нарезанный толстыми ломтями.

— Ешьте! — скомандовала хозяйка. — Все ешьте! До последней крошки!

Первая котлета исчезла, даже не помню как. Вторая продержалась дольше, успел распробовать. Говядина пополам со свининой, лук, чеснок, что-то еще, неуловимо домашнее. Третью ел уже медленнее, наслаждаясь.

— Вот так-то лучше! — одобрила Елена Павловна. — А то вчера всю ночь не спали, сегодня то же самое.

После третьей порции картошки и четвертой котлеты, я почувствовал себя человеком. Голова прояснилась, силы начали возвращаться.

— Спасибо за обед. Или ужин? Который час?

— Третий пополудни! — возмутилась хозяйка. — Солнце вон уже к закату клонится, а вы только встали! Безобразие!

Пообещав исправиться, я вышел на улицу. День был ясный, жаркий. Мостовая раскалилась так, что через тонкие подошвы чувствовалось тепло.

Магазин «Звонкий кристалл» занимал угловое здание на площади. В витринах выставлены разные модели чарофонов. От простеньких металлических пластинок до настоящих произведений искусства с серебряной инкрустацией.

Внутри было прохладно. Магические кристаллы охлаждения работали на полную мощность. После уличной жары это было как нырнуть в холодную воду.

— Добро пожаловать в «Звонкий кристалл»! — тут же подскочил ко мне продавец.

Худощавый юноша лет восемнадцати, в очках с толстыми линзами. Одет с иголочки: белая рубашка, жилетка, галстук-бабочка. Весь вид говорил «я профессионал, доверьтесь мне».

— Чем могу помочь? Ищете что-то конкретное или желаете ознакомиться с ассортиментом?

— Нужен чарофон для деловых контактов.

— О, прекрасный выбор! Деловому человеку необходима надежная связь! Позвольте продемонстрировать наши лучшие модели!

Он подвел меня к стенду, где были выставлены десятка два разных аппаратов.

— Начнем с базовой линейки. Модель «Вестник». Простая, надежная, недорогая. Десять контактов, радиус действия в пределах города. Стальной корпус, латунная фурнитура. Всего двести рублей!

Он взял простенькую коробочку, раскрыл. Внутри была простая прямоугольная пластинка, закрепленная в медных лапках.

— Как видите, все предельно просто. Никаких излишеств, чистая функциональность. Идеально для начинающего предпринимателя.

— А что-то посерьезнее? — спросил я.

Глаза продавца загорелись. Клиент с деньгами всегда радость для торговца.

— Конечно! Вот наша основная деловая линейка!

Он перешел к следующей витрине.

— Модель «Купец». Двадцать пять контактов, усиленный сигнал. Работает в радиусе пяти верст от города. Корпус из легированной стали, фурнитура посеребренная. Триста пятьдесят рублей.

— Любопытно.

Я собрался посмотреть, но продавец продолжил вещать.

— Модель «Деловой». Пятьдесят контактов! Радиус десять верст! Корпус медный, очень прочный. Не боится падений и ударов. Пятьсот рублей.

Я взял «Делового» в руки. Плоский медный корпус размером с портсигар приятно холодил ладонь. Вес солидный, но не чрезмерный. Откинул крышку. Внутри гнездо для кристалла, окруженное тончайшими медными проводками. Настоящее произведение техномагического искусства.

— А вот эти? — я кивнул на витрину с дорогими моделями.

— О! — продавец аж подпрыгнул от восторга. — Это наша элитная серия! Вот, например, «Магистр». Сто контактов! Дальность связи до пятидесяти верст! Но главное, он может передавать изображение! Вы не просто слышите собеседника, вы его видите!

Он бережно взял аппарат в серебряном корпусе с изумрудными вставками.

— Три тысячи рублей. Но это не просто чарофон, это символ статуса! Такие покупают только очень успешные люди. Губернаторы, крупные негоцианты, высшая аристократия.

— Для моих нужд это чересчур, — сказал я. — Остановлюсь на «Деловом».

— Превосходный выбор! Золотая середина! Не переплачиваете за ненужные функции, но получаете все необходимое!

Он понес чарофон к прилавку, по пути продолжая говорить.

— Кристаллы-накопители продаются отдельно, по пятьдесят рублей за штуку. Полностью заряженный кристалл обеспечивает примерно триста минут разговоров. Обычному человеку хватает на месяц. Одаренные, конечно, могут подзаряжать сами, но это требует определенного навыка.

— Возьму два кристалла про запас.

— Разумно! Очень разумно! Хуже нет, когда в важный момент кристалл садится!

Он достал два кристалла в бархатных мешочках. Каждый размером с фасолину, идеально прозрачный.

— Теперь нужно активировать привязку. Это простая процедура, но важная. Чарофон запомнит вашу ауру и будет откликаться только на вас. Никто другой не сможет им воспользоваться.

Он вставил кристалл в гнездо, защелкнул крышку.

— Положите руку сюда и удерживайте несколько секунд.

Я приложил ладонь к медной поверхности. Почувствовал легкое покалывание, как от слабого разряда. Чарофон слегка нагрелся, вибрировал секунду-другую, потом затих.

— Готово! Теперь это ваш личный чарофон! Чтобы позвонить, приложите палец к контактной пластине и думайте о номере. Аппарат считает мысленную команду и соединит.

— Удобно.

— Современная магия творит чудеса! Кстати, у нас есть специальное предложение! При покупке чарофона дарим кожаный чехол! Вот, примерьте!

Чехол был добротный, из хорошей телячьей кожи. Чарофон входил идеально.

Расплатился. Шестьсот рублей. Солидная сумма, но необходимая трата. Без связи никуда. Тем более я ожидал поступление средств в самое ближайшее время.

Вышел на площадь, достал визитки, чтобы проверить аппарат. Их было всего две. Василий Петрович Громов, адвокат. И Семен Аркадьевич Золотов, антиквар.

Громову было звонить незачем.

Решил начать с Золотова. Нашел тихий угол в тени, приложил палец к контактной пластине. Мысленно набрал номер.

Чарофон завибрировал. Раз, другой, третий. Потом щелкнуло, и я услышал голос.

— Антикварная лавка и Бюро находок, — голос старика звучал напряженно и устало.

— Семен Аркадьич, это Данила.

— Данила! — облегчение было таким явным, что можно было руками потрогать. — Слава богу, вы позвонили! Как удачно! У нас тут… ситуация возникла. Не то чтобы критичная, но… неприятная. Очень неприятная.

— Что случилось?

— По чарофону не хочется… Вы не могли бы зайти? Это важно. И… деликатно.

В голосе Золотова явственно слышался страх.

— Буду через полчаса.

— Спасибо! Я буду ждать. Он отключился.

Я задумчиво посмотрел на чарофон. Что могло так напугать осторожного антиквара? Неужели снова «Рыбаки»? Но их больше нет. Я лично проследил, чтобы не осталось ни одного. Неужели у них появились последователи?

Я засунул чарофон в карман, сел в лодку и направился к антикварной лавке.

***

— Данила! Наконец-то! Я уж думал, вы не придете! Как удачно, что вы приобрели чарофон!

— Что случилось? На вас лица нет.

Золотов огляделся. Подошел к двери, выглянул на улицу. Только после этого вернулся к прилавку и тяжело опустился на стул.

— Ох, Данила, такое утро выдалось! Началось все прекрасно, даже слишком прекрасно! Должен был я догадаться, что если утро слишком хорошее, то день будет дрянь!

Он отложил канделябр, взялся протирать уже идеально чистое пресс-папье в виде совы. Я уже обратил внимание на его привычку протирать что-то, когда антиквар нервничает. А нервничал он регулярно.

— Пришел с утра купец Федоров. Помните, мы давали объявление о перстне? Серебряный, с печаткой?

— Помню.

— Так вот, пришел! Назвал все приметы правильно, до мельчайших деталей. Даже царапину описал, которую я сам еле заметил! Я отдал перстень, он заплатил положенное вознаграждение. Двадцать процентов от стоимости, как мы и объявляли. И знаете что? Сверху еще пятьдесят рублей дал! На чай, говорит, за честность!

Золотов улыбнулся, вспоминая приятный момент. Но улыбка тут же погасла.

— И вот я сижу, довольный, считаю выручку. Думаю, какой же удачный день! Наше Бюро работает! Люди доверяют! И тут… Входит господин. Представительный такой! Пышные усы, черные с проседью, живот солидный, жилетка бархатная. Вид важный, властный. Сразу видно — человек при положении.

— И?

— Говорит: «Я видел ваше объявление о золотых часах. Это мои!» Я, как положено, прошу описать. Он описывает! Антикварные золотые часы фирмы «Братья Звонаревы», модель «Капитанские». Все точно!

Золотов встал, прошелся по лавке. Остановился у шкафа с посудой, поправил и так ровно стоящую вазу.

— Я говорю: «А гравировка какая?» Стандартный вопрос! Мы же специально не указываем в объявлениях детали, чтобы мошенников отсечь!

— Разумно.

— Вот! И что вы думаете? Он говорит: «Какая еще гравировка? На моих часах никакой гравировки не было! Никогда!»

Золотов развел руками.

— Я объясняю, на найденных часах есть гравировка, назовите текст. А если не было её, значит, это не ваши часы, уважаемый. Возможно, похожие, но не ваши.

— И он не согласился?

— Не согласился?! — Золотов всплеснул руками так эмоционально, что чуть не сбил с полки фарфоровую статуэтку. — Он взорвался как порох! «Мошенники!» — кричит. «Аферисты! Специально придумали несуществующую гравировку, чтобы не отдавать чужое имущество!»

Старик достал платок, промокнул вспотевший лоб.

— Я пытался объяснить, что гравировке больше ста лет, что любой ювелир подтвердит ее подлинность. Бесполезно! Он кричал так, что с улицы люди заглядывали!

— Неприятно.

— Неприятно?! Это еще не все! Знаете, кто это был? Павел Игнатьевич Бурмистров! Глав-ный ре-дак-тор «Вечерней газеты»!

Золотов произнес это по слогам, словно каждое слово било его молотком по голове.

— Понимаете, что это значит? Одна разгромная статья, и нашему Бюро конец! Кто будет доверять «мошенникам и аферистам»? Кто принесет находки? Кто будет искать потерянное?

— И что он сделал?

— Пригрозил! Сказал, что напишет такую статью, что нас из города выгонят! А потом ушел. В полицию!

Золотов снова схватился за канделябр, начал протирать с остервенением.

— Репутация, Данила! Репутация — это все, что у нас есть! Тридцать лет я ее создавал! Тридцать лет безупречной работы! И все может рухнуть из-за каких-то часов!

Я подошел к сейфу.

— Покажите часы.

Золотов достал ключ на цепочке, открыл массивную дверцу. Внутри, среди прочих ценностей, лежал бархатный футляр. Он бережно вынул его, положил на прилавок.

— Вот. Смотрите сами.

Я взял часы, открыл заднюю крышку. Гравировка была четкой, глубокой.

«Любимому сыну от отца. 1823»

— Гравировке действительно больше ста лет, — констатировал я.

— Вот! А он говорит, что мы только что нацарапали! Как можно искусственно состарить гравировку? Нет, можно конечно при желании. Но какой смысл с этим возиться?!

Я закрыл часы, положил обратно в футляр. В этот момент Золотов замер, прислушиваясь. Потом бросился к окну.

— Боже мой! Вот они! Идут!

Я тоже выглянул. По улице шли двое. Впереди полный мужчина в бархатном жилете. Даже издали было видно, как шевелятся его пышные усы. Лицо красное, то ли от жары, то ли от гнева. В руке трость с серебряным набалдашником, которой он размахивал как дирижерской палочкой.

Вторым шел полицейский в форме. Пожилой, усталый, с видом человека, который тысячу раз пожалел, что не выбрал другую профессию.

— Что делать? Что делать? — Золотов заметался по лавке как мышь в мышеловке.

— Ничего не делать. Мы ничего не нарушили. Наоборот, мы образцово честное предприятие.

— Но он же редактор! У него власть! Связи!

— А у нас правда, — пожал я плечами.

Дверь распахнулась и в лавку ворвался Бурмистров. Вблизи он выглядел еще внушительнее. Красное лицо лоснилось от пота, усы топорщились как у разъяренного кота.

— Вот! — он ткнул тростью в сторону Золотова. — Вот эти мошенники! Аферисты!

Полицейский вошел следом. Медленно, устало. Достал из кармана бумагу, развернул.

— Господин Бурмистров подал заявление, — начал он монотонным голосом человека, который произносит эту фразу по десять раз на дню. — О пропаже золотых часов фирмы «Братья Звонаревы», модель «Капитанские». Изделие пропало неделю назад. По описанию совпадает с вашим объявлением в газете. Будьте любезны предъявить.

Я спокойно взял футляр, открыл, продемонстрировал часы.

— Пожалуйста, от полиции мы ничего не скрываем. Действительно, «Братья Звонаревы», модель «Капитанские».

— Мои! — Бурмистров потянулся к часам. — Наконец-то!

— Позвольте, — я отвел футляр в сторону. — Господин Бурмистров, опишите, пожалуйста, особые приметы ваших часов.

— Что еще за приметы? Золотые часы! Антикварные! «Братья Звонаревы»! Чего еще надо?

— Гравировку, например.

— Я же говорил! — он побагровел еще сильнее, что казалось физически невозможным. — На моих часах не было никакой гравировки! Это вы ее нацарапали! Специально! Чтобы не отдавать!

Я открыл заднюю крышку, показал полицейскому.

— «Любимому сыну от отца. 1823». Гравировке больше ста лет. Видите патину в углублениях? Это естественное потемнение металла. Невозможно подделать за день.

Полицейский наклонился, внимательно рассмотрел надпись. Потом выпрямился, вздохнул.

— Господин Бурмистров, если на ваших часах не было гравировки, а на этих есть, то это разные часы.

— Но… но… — редактор открывал и закрывал рот как рыба на берегу. — Это подделка! Они сейчас собираются выдержать положенный по закону срок, а после продадут их преспокойно, как «собственность без владельца»! Я же подал заявление заранее!

Я смотрел на этого беснующегося человека и думал, зачем ему это нужно? Забыть о гравировке нельзя. Если часами регулярно пользовались, то она мелькала у него перед глазами регулярно.

Разрушить репутацию нашему новому предприятию? Но какой в этом смысл? Наши интересны ни в чём не конфликтуют. Ради чего сейчас изображать из себя клоуна?

Внезапно мне в голову пришла одна мысль.

— Господин Бурмистров, а вы свои часы потеряли где?

— Возле Рыбных рядов, — ответил он. — В заявлении указано.

— А эти найдены у моста Поцелуев.

— Не может быть! — он снова запыхтел словно чайник. — Пытаетесь меня надурить? Очередная уловка?! У вас есть свидетели того, как вы их там нашли?

— Свидетелей нет. Но у меня есть идея получше. Я профессиональный ныряльщик. Нашел эти часы, — я указал на футляр, — найду и ваши. Если они там.

Бурмистров прищурился.

— Вы блефуете! Думаете, я поверю в эту комедию? Нырнете, сделаете вид, что ищете, и скажете, что не нашли!

— Хорошо. Идемте к каналу. При свидетелях. Если найду ваши часы — вы публично извинитесь перед господином Золотовым и напишете хвалебную статью о Бюро находок. Если не найду, тогда мы отдаём вам эти часы, несмотря на гравировку. Согласны?

В глазах Бурмистрова мелькнуло злорадство. Он был уверен, что я блефую.

— Согласен! И когда вы проиграете, я напишу такую статью, что вас…

— Пойдемте, — перебил я. — Чего время терять?

***

К каналу у Рыбных рядов мы шли процессией.

Впереди вышагивал Бурмистров, размахивая тростью так энергично, что прохожие шарахались в стороны. За ним семенил полицейский. Следом шел я, а замыкал шествие Золотов, который то забегал вперед, то отставал, не зная, радоваться ему или паниковать.

— Сейчас посмотрим! — громко вещал Бурмистров на всю улицу. — Сейчас разоблачим мошенников! Вот увидите, ничего он не найдёт!

Народ, естественно, заинтересовался. Дамы бросили торговаться за кружевные полотенца. Приказчики высунулись из лавок. Мальчишки-газетчики побежали следом, чуя сенсацию.

— А что случилось-то? — спрашивали из толпы.

— Бурмистров часы потерял!

— Какие часы?

— Золотые! Антикварные!

— А этот кто?

— Ныряльщик какой-то! Обещает найти! У Рыбных рядов.

— Да ну, враки! В канале у Рыбных рядов дно как помойка!

К тому времени, как мы дошли до канала, за нами тянулся хвост зевак человек в тридцать. А у самой воды уже толпился народ. Торговки рыбой бросили свои лотки, покупатели забыли о покупках. Все хотели посмотреть на бесплатное представление.

— Вот здесь! — Бурмистров ткнул тростью в край причала. — Именно здесь! Я наклонился посмотреть свежесть карпа, какой-то недотёпа меня толкнул, и часы выскользнули из кармана жилета!

Место было ещё то. Рыбные ряды есть рыбные ряды. В воду сливали всё: рыбью чешую, потроха. Вода была мутно-зеленая, с радужными разводами жира на поверхности. Пахло соответственно.

— И вы собираетесь туда нырять? — спросила какая-то дама, прижимая к носу надушенный платок.

— Работа такая, сударыня, — ответил я, стягивая рубашку.

В толпе хихикнули. Несколько молодых торговок переглянулись, оценивая. После прорыва на третий ранг мое тело изменилось ещё сильнее. Я все еще был худощав, но мышцы стали плотнее, рельефнее. Не богатырь, конечно, но и не жердь.

«Все смотрят на Данилу!» — Капля радостно булькнула где-то под причалом.

«Капля, ты нашла часы?»

«Нашла-нашла! Блестящие! Золотые! Вон там, под илом! Капля покажет!»

«Где именно?»

«Под старым якорем! Там много всего! Монетки, ложки, даже кольцо! Можно Капле кольцо?»

«Потом. Сначала дело.»

Я сделал несколько глубоких вдохов. Для вида, конечно. Но публика любит драматизм.

— Засекайте время! — крикнул кто-то из толпы.

— Держу пари на пятерку, что не найдет!

— А я на червонец, что найдет! Это ведь тот ныряльщик, что перстень Громовых нашел.

— То в бухте было, вода чистая! А тут помойка!

Я подошел к краю причала. Несколько секунд постоял, изображая сосредоточенность. Потом нырнул.

Вода была еще хуже, чем выглядела снаружи. К счастью, у меня был способ с этим справиться. Миг — и меня окружила серебристая пленка воздуха. Тонкая, но прочная, как специальный костюм под водой. При желании, я мог бы даже одежду оставить сухой, но это смотрелось бы максимально странно.

«Данила сам, как блестяшка!» — восхитилась Капля.

Жаль, что такое нельзя было провернуть в Чёрной яме. Там загрязнение было магическим, и простейшее заклинание с ним бы не справилось.

Видимость была практически нулевая. Даже с магией воды я различал только смутные тени.

Но мне и не нужно было видеть. Симбиоз с Каплей творил чудеса. Я чувствовал каждый металлический предмет вокруг. Часы лежали именно там, где указала Капля. Под слоем ила, рядом с проржавевшим якорем. «Братья Звонаревы», модель «Капитанские». Я взял их, проверил. Никакой гравировки. Часы Бурмистрова.

Но не спешил всплывать. Пусть публика поволнуется.

Поплыл вдоль дна, изображая поиски. Разгребал ил, поднимая мутные облака. Со стороны должно было выглядеть впечатляюще, человек в кромешной тьме на ощупь ищет иголку в стоге сена.

«Данила, там еще блестяшки!» — Капля металась вокруг как возбужденный щенок. — «Серебряная ложка! Медные монетки! Ой, кольцо! Красивое кольцо! С камушком!»

«Собирай, но незаметно.»

«Капля умеет незаметно! Капля как тень!»

Пока я изображал поиски, она собирала находки. Всё исчезало в ее волшебном кармане, том самом пространственном пузыре, где она хранила свои сокровища.

Прошло три минуты. На поверхности уже начали беспокоиться. Обычный человек столько под водой не продержится.

Четыре минуты. Кто-то наверняка предложил прыгнуть за мной.

Пять минут. Самое время создать драматическую паузу.

Шесть минут. Теперь точно решили, что я утонул.

Семь минут. Пора.

Вынырнул я с максимальным эффектом. Не просто показался на поверхности, а выпрыгнул из воды по пояс, подняв руку с часами.

— Есть!

Толпа ахнула. Кто-то захлопал. Кто-то присвистнул.

— Не может быть!

— Нашел!

— Семь минут под водой!

— Это не человек, это рыба!

Бурмистров бросился вперед так резко, что чуть не упал в воду. Полицейский успел схватить его за рукав пиджака.

— Мои часы! Дайте сюда!

Я выбрался на причал. Протянул часы Бурмистрову.

Он схватил их трясущимися руками. Открыл заднюю крышку. Замер. Крышка была пуста. Никакой гравировки.

— Но…, но как… — он смотрел на часы так, словно они его предали. — Они же точно такие же…

— Популярная марка! — влез с комментариями Золотов. — Модель победила на Имперской ярмарке одна тысячи восемьсот первого года. Выпущено более пяти тысяч экземпляров…

— Совпадение, — пожал я плечами. — Бывает.

Полицейский кашлянул.

— Господин Бурмистров, полагаю, инцидент исчерпан? Вы нашли свои часы, убедились, что Бюро находок работает честно. Осталось…

— Да-да, — Бурмистров словно очнулся. Выпрямился, поправил жилет, пригладил усы. — Господин Золотов, приношу свои извинения. Я был… излишне эмоционален. Горячность, знаете ли. Журналистская привычка видеть сенсацию там, где ее нет.

Золотов великодушно кивнул, хотя руки у него все еще дрожали.

— И… — Бурмистров повернулся ко мне. — Молодой человек, это было… впечатляюще. Семь минут под водой! В такой мутной воде! И нашли! Как вы это делаете?

— Профессиональный секрет, — улыбнулся я.

— Понимаю, понимаю! У каждого мастера свои секреты! — он повернулся к толпе, вскинул руку с часами. — Господа! Я официально заявляю! «Бюро находок» господ Ключевского и Золотова — честное и благородное предприятие! Завтра в «Вечерней газете» выйдет большая статья об этом замечательном начинании! Люди должны знать, куда обращаться, если потеряли что-то ценное!

Толпа одобрительно загудела. Кто-то крикнул:

— А червонец кто проиграл? Плати давай!

— Сам плати! Говорил же, найдет!

Бурмистров сунул часы в карман, пожал руку Золотову, потом мне.

— Еще раз извините за… недоразумение. Хорошего дня, господа!

Он удалился, постукивая тростью. Полицейский проводил его взглядом, покачал головой и пошел в другую сторону.

Золотов подошел ко мне, глаза блестели от облегчения и восторга.

— Данила, вы гений! Просто гений! Вы не только отвели угрозу, но и сделали нам такую рекламу! Бесплатную рекламу в «Вечерней газете»! Вы представляете, сколько это стоит?

— Главное, что репутация Бюро в безопасности.

— Да-да! О, я должен вернуться в лавку! Наверняка уже покупатели ждут! После такого представления весь город будет говорить о нас!

Он почти побежал обратно, на ходу причитая о том, что надо прибраться, выставить лучший товар, приготовиться к наплыву клиентов.

«Данила молодец!» — Капля вынырнула у края причала. — «Всех удивил! И Капля много блестяшек нашла! Кольцо красивое! И ложка! И монетки! Капля богатая!»

«Молодец, малышка. Вечером разберем твои сокровища.»

Я улыбнулся ее детской радости и пошел домой переодеваться. Елена Павловна от вида моих брюк будет в ужасе.

***

Утро следующего дня выдалось туманным.

Серая дымка висела над каналами, как молоко, разлитое в воздухе. Фонари еще горели, хотя по времени давно должен был быть день. Их желтый свет расплывался в тумане размытыми пятнами.

Причал появился из тумана внезапно, как корабль-призрак. Волнов уже ждал меня. Стоял у своей личной лодки, покуривал трубку. Дым смешивался с туманом, создавая причудливые завихрения.

— А, Данила! — он поднял руку в приветствии. — Точно в срок! Хорошо! Добролюбов пунктуальность уважает. Говорит, кто время не ценит, тот и делу цену не знает.

— Мудрые слова.

— Да уж, Матвей Семенович мужик мудрый. И принципиальный до невозможности. Вот, к примеру…

Он рассказывал мне историю за историей о принципиальности Добролюбова, пока я пересаживался в его лодку, и пока мы плыли по каналу, и даже когда мы уже свернули к пристани возле складов.

— Во-он там контора Добролюбова, — Волнов указал трубкой на кирпичное здание. — А вон его баржи. Видите надпись? «Чистая вода Добролюбова». Он на каждой барже это пишет. Говорит, название это гарантия. Если написано «чистая», значит, чистая и есть.

Любопытно, Добролюбов торгует водой. Этот человек стал мне ещё интереснее. Если он и правда такой принципиальный, то заинтересуется способом проверки воды, чтобы подтвердить качество товара. Но для начала с ним надо познакомиться.

У причала стояли три большие баржи. Две из них глубоко погрузились в воду, уже загруженные. Третья стояла у причала под погрузкой.

Мы вышли на пристань. Под ногами скрипели сырые доски. Пахло озерной водой, дегтем, свежими опилками. Рабочие таскали ящики на баржу, не обращая на нас внимания.

Контора располагалась прямо внутри склада, просто была отгорожена фанерной перегородкой.

Простые деревянные столы, заваленные бумагами. Полки с папками до потолка. На стене огромная карта Озерного края, вся в пометках и флажках.

За дубовым столом в углу сидел Добролюбов.

Первое, что бросалось в глаза, это руки. Большие, мозолистые, рабочие руки. Но ногти аккуратно подстрижены, под ними чисто. Руки человека, который не стесняется физического труда, но следит за собой.

Сам он был крупный, лет пятидесяти. Широкие плечи, прямая спина, седина в висках. Одет просто: холщовая рубаха, жилетка, никаких украшений. Даже часов не было. Только на безымянном пальце простое обручальное кольцо.

Он поднял голову от бумаг, и я встретился с его взглядом. Серые глаза смотрели внимательно, оценивающе, но без враждебности.

— Матвей Семеныч, — начал Волнов. — Это тот самый молодой человек, о котором я говорил. Данила Ключевский.

Добролюбов кивнул, протянул руку. Рукопожатие было крепким.

— Присаживайтесь, господа. Чаю?

— Спасибо, не откажусь, — ответил Волнов.

Я тоже кивнул.

Владелец фабрики встал, подошел к печке в углу. Там на плите стоял огромный медный самовар, начищенный до блеска. Он налил три стакана в подстаканниках, поставил на поднос. Добавил сахарницу, блюдце с лимоном, вазочку с вареньем.

Всё это он делал сам. Не позвал приказчика, не крикнул секретаршу. Неожиданно.

Вернулся, расставил стаканы. Сел. Отхлебнул чай, причмокнул с удовольствием.

— Хороший чай, — сказал он. — Настоящий, китайский. Специально заказываю. Попробуйте.

Чай действительно был отменный. Крепкий, но без горечи. С легким цветочным послевкусием.

— Иван говорит, у вас есть русалочьи камни на продажу, — начал Добролюбов после паузы. — Откуда, позвольте спросить?

Волнов напрягся. Я почувствовал, как он задержал дыхание.

— Со дна, — я пожал плечами. — Я ныряльщик, так и достал.

— И в чей же склад вы нырнули, чтобы их достать?

Глава 6

— Обчистили чей-то склад и теперь пытаетесь сбыть краденое? — повторил Добролюбов, и в его голосе слышалось не столько обвинение, сколько разочарование.

Волнов ерзал на стуле как школьник перед директором. Трубка в его руке давно потухла, но он не замечал. Смотрел то на меня, то на Добролюбова, явно прикидывая, как бы разрулить ситуацию. Неприятно, когда сделки срываются. Особенно те, с которых рассчитывал на свои десять процентов.

Добролюбов сидел прямо. Руки на столе, пальцы в замок. Классическая поза человека, который принял решение и теперь ждет, что скажет оппонент. Мозолистые ладони, чистые ногти. Обручальное кольцо поблескивает в свете масляной лампы. Семейный человек, работящий, принципиальный. Такие в карты не играют и взяток не берут.

«Дядя думает, Данила плохой!» возмутилась Капля в трубе под полом. «Капля знает, Данила хороший! Данила победил Стража! Честно победил!»

«Конечно, победил, малышка. Но ему это знать необязательно».

— Матвей Семеныч, да ты что! — влез Волнов, но Добролюбов поднял руку, останавливая.

— С тобой, Иван Петрович, потом поговорим. Столько лет тебе, а в сказки веришь.

Удивительно, но вместо раздражения я почувствовал знакомый азарт. Тот самый, что охватывал меня в прошлой жизни перед особенно сложным магическим экспериментом.

Интересная головоломка получается. Как убедить человека-принцип, что твои камни добыты честно?

Прикинем, что у нас есть.

Добролюбов принципиальный до упрямства. Это видно по всему. По тому, как он сам заваривает чай гостям. Такой не купит краденое, даже если это сулит баснословную прибыль.

Далее, он думает, что камни украдены. С рудника или со склада конкурентов. А история про поиски на дне просто прикрытие. И в общем-то, кто бы на его месте подумал иначе? Двадцать три камня! Целое состояние!

И еще нельзя упоминать магию и Стража. Это сразу породит тысячу вопросов, на которые я не смогу ответить, не раскрыв себя. Но даже если я скажу, что на самом деле могучий Архимаг в облике простого студента и победил речного монстра, мне никто не поверит.

Нужна другая легенда. Правдоподобная и непроверяемая. Я откинулся на спинку стула. Простого, но крепкого, как все здесь. И позволил себе легкую улыбку.

— Господин Добролюбов, могу я задать вопрос? Чисто из любопытства.

Он нахмурился, явно не ожидая такой реакции на обвинение.

— Спрашивайте.

— Почему вы решили, что камни краденые? Только потому, что я ныряльщик?

— А откуда еще ныряльщик может взять два десятка отборных русалочьих камней? — он наклонился вперед, уперся локтями в стол. — Озеро большое, но не настолько, чтобы каждый встречный мог найти целое состояние на дне.

— Логично, — кивнул я. — Обычный ныряльщик действительно не может. Но что, если я не обычный?

Добролюбов хмыкнул:

— И чем же вы необычны? Жабры отрастили?

Вот теперь пришло время для моего козыря. Рука потянулась к поясной сумке. Я взял с собой несколько камней.

Сначала я хотел показать камень со слабым зарядом и соврать про удачную находку. Но сейчас это бы не сработало. Добролюбов из тех, кто чует фальшь за версту.

Я достал самый мощный камень.

Он лежал на моей ладони, и даже в полумраке конторы было видно, как он словно подсвечен изнутри. Не явное свечение, которое бросалось бы в глаза, а скорее ощущение внутренней силы.

— Вот, проверьте этот, — я положил камень на стол между нами. — И если он вас не убедит в том, что я нашел их честно, я уйду и больше не побеспокою. Заберу свои камни и найду другого покупателя.

Волнов протянул руку первым, но остановился, посмотрел на Добролюбова, спрашивая разрешения. Тот кивнул.

Лодочник взял камень в ладони и тут же дернулся.

— Матушки святые… — выдохнул он.

— Что там такое? — Добролюбов нахмурился еще сильнее, но в голосе появились нотки любопытства.

— Помнишь тот случай семь лет назад? Когда молния ударила в баржу Крутовых?

Волнов явно искал слова, и для человека, который обычно сыпал прибаутками как из рога изобилия, это было удивительно.

— Помню, — хмыкнул Добролюбов. — Они потом полгода хвастались, что их баржа обгоняла водоходы.

— Так вот, по сравнению с этим камнем, те были как свечка рядом с прожектором, — лодочник сглотнул. — Такого не бывает. Не должно быть.

Добролюбов протянул руку, и Волнов с видимой неохотой передал ему камень. Словно расставался с чем-то драгоценным.

Купец взял камень в ладонь. Секунду ничего не происходило. Потом его брови поползли вверх. Медленно, но неуклонно, пока не скрылись под седыми волосами.

— Измерить, — сказал он коротко. — Немедленно измерить. Механика ко мне! Степан Кузьмич! Кузьмич, черт тебя дери, где ты там?!

Из глубины склада послышался грохот, ругань и топот. Через минуту в дверях появился механик. Седая борода лопатой растрепалась, на носу висели очки в проволочной оправе, кожаный фартук был весь в масляных пятнах.

— Чего орешь, Матвей? Я турбину налаживаю, тонкая работа!

— К черту турбину. Вот, измерь.

Кузьмич взял камень небрежно, по-хозяйски. И тут же присвистнул.

— Ого! Откуда такая прелесть?

— Вот и выясним откуда. Давай к прибору.

Мы прошли в соседнее помещение склада. У стены громоздился удивительный агрегат.

Я видел много измерительных приборов и в прошлой и в этой жизни, но этот был особенный. Удивительное творение кустарного гения, созданное как будто из того, что выкинули на все окрестные свалки.

Медная конструкция размером с платяной шкаф, вся в трубках, вентилях и манометрах. Сверху торчали какие-то антенны из витой проволоки. Сбоку крутилась ручка с костяной рукояткой. А в центре располагались большой круглый циферблат с делениями от нуля до трехсот и бронзовое гнездо для камня.

Вот это да, подумал я. И оно ещё работает.

— Моя гордость! — Кузьмич погладил прибор, подтвердив мои мысли. — Сам конструировал. Меряет остаточную энергию с точностью до единицы. Ни у кого в городе такого нет!

Думаю, не только в городе, но и вообще в мире.

Он открыл стеклянную дверцу, аккуратно вставил камень. Закрыл, повернул несколько вентилей, проверяя что-то по манометрам.

— Обычный хороший камень показывает тридцать-сорок единиц, — объяснял он, крутя ручку. Прибор начал гудеть, сначала тихо, потом громче. — Отличный, только что из мастерской Крутовых, это пятьдесят. Рекорд за всю мою практику составлял семьдесят три.

Щелчок тумблера. Гудение усилилось. Стрелка на циферблате дрогнула, поползла вправо.

Тридцать… Пятьдесят… Сто…

— Что за… — Кузьмич наклонился к прибору, постучал по стеклу циферблата.

Сто пятьдесят… Двести… Двести пятьдесят…

БАМ!

Стрелка ударилась об ограничитель на отметке триста с таким звуком, словно кто-то шарахнул молотком по медному тазу. Прибор загудел уже не просто громко. Он завыл.

— Мать честная! — Кузьмич бросился к прибору, начал лихорадочно крутить вентили, сбрасывая давление.

Он выдернул камень из гнезда, и прибор мгновенно затих, только пар еще шипел из клапанов.

— Это невозможно. Просто физически невозможно! — механик снял очки, протер вспотевший лоб рукавом. — Камень такого размера не может держать такой заряд!

Не удивительно, что несколько камней лопнуло при зарядке, вспомнил я. Когда я выкачивал энергию из Стража Глубин, то меньше всего думал об их сохранности.

— А если прибор сломан? — спросил Добролюбов, хотя по его голосу было слышно, что он сам в это не верит.

— Сломан? Мой прибор? — Кузьмич обиделся как ребенок. — Да я его каждое утро калибрую! Вот, смотрите!

Он выдвинул ящик под прибором, достал обычный русалочий камень с биркой «Эталон № 3». Вставил в гнездо, включил. Стрелка послушно показала тридцать пять.

— Видите? Все работает! А теперь…

Он снова вставил мой камень. И снова последовал удар об ограничитель на трех сотнях.

В мастерской повисла тишина.

«Дяди онемели!» — веселилась Капля. — «Как рыбки. Рты открывают, а звуков нет! Буль-буль!»

Наконец Добролюбов нарушил молчание:

— Откуда такая концентрация, молодой человек? И не сочиняйте мне про случайную находку. Такие камни не валяются на дне просто так.

Я усмехнулся. Вот теперь разговор пошел в нужном направлении.

— А вы слышали о Черной яме?

— Черная яма? — Кузьмич попятился, инстинктивно прижимая мой камень к груди. — Вы что, спятили? Оттуда никто не возвращался.

— Именно поэтому там и сохранилось то, что сохранилось, — я пожал плечами. — Все боятся, никто не лезет. А зря.

Добролюбов прищурился:

— И вы, значит, полезли? Один? И выжили?

Публика готова. Сейчас она проглотит любой мой экспромт.

— Знаете, почему-то место называют Черной ямой?

— Потому что там глубоко и вода черная, — буркнул Волнов.

— Это то, что видно сверху. А на самом деле там энергетическая аномалия. Как водоворот. Стоит в неё попасть, как она затягивает в центр.

Добролюбов наклонился вперед, заинтересованный:

— Допустим. Но при чем тут камни?

— А они от этой аномалии и заряжаются.

Ну, на самом деле камни зарядились от смерти древнего элементаля, но это им знать не обязательно. И даже вредно для их душевного спокойствия. Представляю их лица, если бы я сказал правду. «Знаете, там жил монстр размером с дом, я его убил, и вся его энергия перешла в камни».

Кузьмич задумался, что-то прикидывая в уме. Потом медленно кивнул:

— Теоретически… теоретически возможно. Если скорость потока достаточная, а перепад температур создает дополнительную турбулентность… — забормотал он. — Да, может накапливаться статический заряд магической природы.

— Вот именно, — обрадовался я. — И камни его впитывают.

— Но как ты их достал? — Волнов наконец-то вспомнил про трубку, начал набивать ее табаком. — Если там такие течения, человека разорвет на части!

— В этом мой талант, — ответил я, пожимая плечами. — Интуитивно чувствую течения и могу их избегать.

Я видел, как они переглядываются. История звучала достаточно безумно, чтобы быть правдой.

— И вы рисковали жизнью ради камней? — в голосе Добролюбова слышалось уже не подозрение, а уважение.

— А что мне еще делать? — я пожал плечами. — Я профессиональный ныряльщик. Это моя работа.

Добролюбов встал, прошелся по мастерской. Остановился у окна, выходящего на причал.

— Хорошо. Допустим, я верю. Но даже если камни честные… Вы понимаете, что натворили? Такая концентрация энергии… Крутовы взвоют от зависти. Они тридцать лет монополию держат, и тут появляетесь вы с камнями, которые их лучшие образцы за пояс заткнут. Сколько их у вас?

— Девятнадцать. Разного размера. Пять вот таких, — я кивнул на камень в руках Кузьмича. — Остальные поменьше, но тоже хорошо заряжены.

— И цена?

— Обсуждаемая.

Купец азартно хлопнул в ладоши.

— А пойдемте посмотрим, на что они способны!

Путь к причалу вел через склад, и я впервые увидел истинный масштаб предприятия Добролюбова.

Ряды бочек уходили в полумрак, как колонны древнего храма. На каждой выжжено клеймо, которое представляло собой стилизованную волну с буквами «ЧВД». Чистая Вода Добролюбова. Рабочие при виде хозяина не бросались изображать усердие, как это обычно бывает. Просто кивали и продолжали работу. Размеренно, без суеты, как отлаженный механизм. Уважают, подумал я.

— Матвей Семеныч! — окликнул нас пожилой механик с полностью седой бородой. — На «Чистом истоке» пятый камень барахлит! Федор говорит, до вечера дотянет, но не больше!

— Как раз вовремя, — ответил Добролюбов. — Может, и не придется к Крутовым идти.

Мы вышли на причал. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать утренний туман. Канал здесь был шире, чем в городе. Метров тридцать, не меньше. И глубже значительно.

«Чистым истоком» оказалась та самая баржа, которая стояла под загрузкой.

Мы поднялись по сходням. Палуба была выскоблена до белизны. Даже швы между досками аккуратно проконопачены и засмолены. Хозяйская рука чувствовалась в каждой мелочи.

— Машинное отделение в корме, — Добролюбов повел нас к железной двери с медными заклепками. — Сейчас увидите сердце баржи.

Мне и вправду было интересно. На «Ласточке», когда я нашел Каплю, движитель был уже разобран. Ну а на утонувшем Альбартосе, который я видел благодаря связи с духом, и вовсе было ничего не разобрать.

Помещение было тесным, но организованным аккуратно. Каждый инструмент на своем месте, каждая труба подписана, каждый вентиль промаркирован.

В центре находилась установка, при виде которой я невольно присвистнул. Интересная конструкция

Массивная медная труба диаметром с бочку проходила через обе стены. Очевидно, забор воды впереди, выброс сзади. А вокруг трубы, примерно посередине…

— Любопытно, — хмыкнул я.

Бронзовое кольцо охватывало трубу, но не касалось ее. Между металлом оставался зазор в палец толщиной. В самом кольце были гнезда для семи камней, расположенные по сложной схеме. Не просто по кругу, а со смещением, создающим спираль.

«Ой-ой-ой! Блестяшка! — запищала Капля. — Большая блестящая штуковина!»

«Она великовата для тебя, малышка»

«А вдруг поместится?» — ошарашила она меня. — «Давай попробуем?!»

«Нельзя воровать чужие механизмы!»

«Жадина Данила!»

— Интересное решение, — заметил я, разглядывая конструкцию. — Камни создают поле внутри трубы?

— Точно! — обрадовался механик. — Вы разбираетесь! Камни генерируют течение, но сами остаются снаружи. Вода идет через трубу и выбрасывается под давлением.

— А почему семь гнезд? — спросил я, хотя уже понял принцип. — На лодках обычно два камня ставят.

— Два камня являются минимумом, — кивнул Кузьмич. — Слева и справа от трубы. Для маленькой лодки хватает. На баржах ставят пять или семь. Четные числа не используют, поскольку нарушается баланс потоков.

В дверях появился пожилой мужчина с костылем. Седой, загорелый, с изборожденным морщинами лицом речника.

— Федор, бывший лоцман, — представил Добролюбов. — Потерял ногу в аварии, но приобрел уникальный талант.

Федор подковылял к установке, не здороваясь. Приложил ухо к медной трубе, постучал костылем в нескольких местах. Прислушался.

— Третий камень сдох на четверть. Пятый вообще еле дышит. К вечеру встанем.

Он повернулся ко мне, окинул оценивающим взглядом. В его глазах читался вопрос, но прямо спрашивать не стал. Опытный человек, знает, что любопытство не всегда уместно. Такие обычно дольше живут, заметил я про себя.

— С вашими камнями, — загорелся Добролюбов, — мы сможем ходить вдвое дольше без перезарядки! А скорость какая будет!

Мы еще немного поговорили о технических деталях. Я задавал вопросы, стараясь выглядеть заинтересованным дилетантом, а не Архимагом, который создавал куда более сложные конструкции.

— Пойдемте завтракать, — предложил купец. — За едой и остальное обсудим.

***

После демонстрации Добролюбов повел нас не обратно в контору, как я ожидал, а в другую сторону. К длинному одноэтажному зданию, примыкавшему к складу.

Его предназначение легко было определить по запаху.

Жареные колбаски с яичницей. Свежие блины. И что-то сладкое, творожное, от чего слюнки текли.

Большой зал был заполнен наполовину. За длинными столами сидели рабочие. Кто доедал, кто только садился. Ели сосредоточенно, основательно, изредка перекидываясь короткими фразами.

Добролюбов провел нас мимо общих столов к небольшой двери в конце зала. За ней оказался малый зал. Уютная комната на четыре стола. Белые скатерти вместо голого дерева, фарфоровая посуда вместо жести, стулья с мягкими сиденьями вместо лавок. Но главное заключалось в окнах с видом на канал, а не на глухую стену склада.

— Для мастеров и приказчиков, — пояснил Добролюбов, усаживаясь за угловой стол. — Еда та же, но обстановка поспокойнее. Можно дела обсудить без лишних ушей.

Не успели мы сесть, как из кухни выпорхнула женщина лет тридцати. Полная, румяная, с тем особым цветом лица, который бывает у людей, постоянно работающих у горячей плиты. Крахмальный передник сиял белизной, косынка сбилась набок, открывая пшеничные кудри.

— Ой, Матвей Семеныч! — всплеснула она пухлыми руками. — Что ж не предупредили? Я бы что поизысканнее приготовила!

— Глаша, у тебя и так все изысканное, — улыбнулся Добролюбов. И это была первая настоящая, теплая улыбка за все время нашего знакомства. — Что там сегодня на завтрак есть?

— Блинчики с творогом, яичница с беконом, сырники со сметаной, каша овсяная на молоке. И пирожки! Только что из печи вынула, с яблоками и корицей!

— Неси всё, — кивнул Добролюбов. — И воды не забудь.

Глаша упорхнула, но через секунду ее голова снова показалась в дверях:

— Ой, Иван Петрович! Не заметила сразу! Как поживаете?

Волнов немедленно расправил плечи, выпятил грудь колесом:

— Глашенька! Свет очей моих! Томлюсь в одиночестве, жду, когда вы сжалитесь!

— Ой, да бросьте вы! — она покраснела как маков цвет, но глаза заблестели от удовольствия. — Каждый раз одно и то же! Как приходите, так и начинается!

— А что мне еще делать? — Волнов театрально прижал руку к сердцу. — Сердце не камень! Вижу вас и таю, как масло на сковородке!

— На сковородке! — Глаша прыснула в кулачок. — Вы бы еще сказали, будто как сало на шкварки!

— Глашенька, выходите за меня! — Волнов не успокаивался. — Осчастливьте старого морского волка!

— Матвей Семеныч, ну скажите ему! — засмущалась Глаша.

Добролюбов усмехнулся в седые усы:

— Бесполезно, Глаша. Я ему уже двадцать лет говорю. Он неисправим, за каждой юбкой бегает.

— За каждой юбкой?! — возмутился Волнов. — Я только за одной юбкой приударяю! За самой прекрасной! За самой хозяйственной! За той, что блины печет как ангел!

— Ангелы блины не пекут! — Глаша уже откровенно хохотала.

— Откуда вы знаете? Может, на небесах только этим и занимаются!

— Ой, срам то какой! — она поспешно удалилась, но было видно, что осталась довольна.

Волнов заулыбался:

— Видели? Прогресс! В прошлый раз она меня после второго комплимента выгнала, а сегодня выдержала целых пять!

— К твоей свадьбе с ней у меня правнуки появялся, — съязвил Добролюбов.

— Ничего, я терпеливый! Вода камень точит!

Вернулась Глаша с подносом. Старательно не глядя на Волнова, расставила тарелки. Потом внесла второй поднос. Гора золотистых блинов, сковорода яичницы с беконом, миска сырников. Варенье в хрустальных розетках. Вишневое, яблочное, смородиновое. И наконец, графин с водой.

— Наша фирменная! — объявила она с гордостью, все еще избегая смотреть на Волнова. — Чистейшая!

Вода действительно была хороша. Прозрачная как слеза, с легким минеральным привкусом. Я бы почувствовал малейшее магическое загрязнение, но его не было. Абсолютно чистая вода.

Блины оказались божественными. Конкурировать с ними могли только сырники. Те были румяные, воздушные, политые сметаной и вареньем.

— Хороша вода, — заметил я между блинами. — Свой источник?

— Скважина, — ответил Добролюбов с гордостью. — Пробурили пятнадцать лет назад. Сто восемьдесят метров глубиной. Вода из подземного озера, чистейшая.

— Дорогое удовольствие, такая скважина.

— Дорогое. Но оправданное. Я воду не просто продаю. Я за нее репутацией отвечаю. Если на моей бочке написано «чистая», значит, чистая и есть.

Я кивнул, дожевывая сырник, и как бы невзначай спросил:

— Говорят, барон Мергель активно скупает водные скважины в регионе. Конкуренция, наверное, жесткая?

Эффект превзошел все ожидания.

Добролюбов застыл с блином на полпути ко рту. Лицо начало наливаться краской. Вилка погнулась в его хватке, как соломинка.

— Этот упырь! — выдохнул он. — Этот кровосос поганый!

Блин шлепнулся обратно в тарелку. Погнутая вилка полетела на стол. Добролюбов вскочил, прошелся по комнате, остановился у окна, глядя на канал.

— Приходил ко мне полгода назад. Вежливый такой, улыбчивый. «Матвей Семеныч, — говорит, — давайте объединим усилия. Вы входите в мою компанию, я обеспечиваю сбыт и защиту». Я отказался. Вежливо, но твердо.

Он повернулся к нам. В серых глазах плескалась ярость.

— И знаете, что началось потом? «Случайности». Баржа села на мель на проверенном фарватере. Оказалось, кто-то испортил приборы. Потом рабочие начали увольняться. Мергель переманивал двойной платой.

— Сволочь, — выругался Волнов. — Простите, но другого слова нет.

— Есть, — мрачно сказал Добролюбов. — Но при Глаше их лучше не употреблять. А потом знаете что было? Предложение о покупке. Уже не объединение, а прямая покупка. За четверть реальной цены. Я послал его. Прямым текстом, при свидетелях.

Он вернулся к столу, сел. Взял новую вилку, но есть не стал, просто вертел в пальцах.

— Теперь жду подлянки. Он так просто не отстанет. У него план заключается в монополизации всей торговли водой в регионе. А моя скважина и баржи представляют последнее серьезное препятствие.

Волнов попытался разрядить обстановку:

— Да ладно, Матвей Семеныч, не кипятись. На каждого Мергеля найдется своя… кхм… управа.

— Где ж она, эта управа? — горько усмехнулся Добролюбов. — У Мергеля связи до самой столицы. Губернатор с ним за ручку здоровается. Полиция в карман смотрит. А я кто? Купец второй гильдии. Букашка.

Повисла тяжелая пауза. И я вспомнил информацию, отлично подходящую к моменту.

— Кстати, — сказал я, — знакомая моя, доктор Надежда Светлова, работает над интересным проектом. Метод быстрого определения зараженной воды. Может пригодиться в вашем деле.

При упоминании девушки атмосфера за столом мгновенно изменилась. Добролюбов перестал крутить в пальцах погнутую вилку, Волнов оживился как воробей после дождя.

— А! — воскликнул лодочник, и его лысина заблестела от внезапного прилива энергии. — Та самая блондинка! Помню-помню! Вы же вместе приходили, лодку брали!

Он повернулся ко мне с хитрым видом.

— Она проводит исследование эпидемии, — пояснил я, стараясь держать тон максимально нейтральным.

— Редкостная красавица, — добавил лодочник.

— Хочет найти способ, чтобы определить заражение…

— А уж как на вас смотрела…

«Тётя красивая!» — булькнула Капля.— «И действительно всё время на Данилу смотрит».

Я мысленно закатил глаза. Даже водяной дух туда же. Заговор какой-то.

Добролюбов кашлянул:

— Волнов, опять ты за свое. Прекрати всех сватать.

— Да я ж просто отметил! — оправдался лодочник. — Молодые, увлечённые… душа радуется!

Я решил вернуть разговор в деловое русло, пока Волнов не начал подбирать имена для наших с Надей несуществующих детей:

— Суть в том, что доктор Светлова действительно работает над методом определения зараженной воды. И это может быть серьёзным подспорьем в вашем бизнесе, господин Добролюбов.

Купец посерьезнел, и я мысленно отметил, как быстро он переключается с личного на деловое.

— Каким образом?

— Представьте: покупатель может проверить воду прямо при покупке. Увидеть своими глазами, чистая она или нет. Никаких сомнений в качестве.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — Добролюбов покачал головой. — Если бы такое было возможно, кто-то уже изобрел бы.

— Возможно, для этого нужен был свежий взгляд, — добавил я. — Человек со столичным образованием и современными знаниями.

И магический артефакт, созданный Архимагом, но об этом я, разумеется, умолчу. Пусть думают, что это чистая наука. Так проще.

— Допустим. Но как это работает? На чем основано?

— Этого я точно не знаю, — соврал я. — Но видел предварительные опыты. Вода действительно меняется при заражении.

Еще как меняется. Элементали начинают жрать друг друга как пираньи. Но это детали, которые лучше опустить.

Добролюбов задумался, потирая подбородок. Я наблюдал, как в его глазах борются азарт предпринимателя и природная осторожность.

— Мне нужны доказательства, что метод работает, — продолжил купец. — Реальные, наглядные доказательства.

— Справедливо. Могу устроить демонстрацию.

— Вот это другой разговор! — оживился он. — Покажете метод в деле, объясните принцип, докажете эффективность. Тогда поговорим. Я человек практичный. Готов вкладываться в полезные вещи, но не в воздушные замки.

Волнов не удержался от комментария:

— Матвей Семеныч, а представь, если это правда сработает! Мергель со своей грязной водой сразу вылетит с рынка!

Вот это правильный аргумент. Ничто так не мотивирует, как возможность уничтожить конкурента.

— Если сработает, — подчеркнул Добролюбов, но я заметил, как блеснули его глаза при мысли о разорении барона.

Он повернулся ко мне:

— Вот что, молодой человек. Устройте демонстрацию. Пригласите вашу… доктора Светлову. Пусть покажет и расскажет. Если убедит, буду думать о поддержке. Не обещаю финансирование сразу, но хотя бы рассмотрю возможность.

— Договорились.

— Ладно, господа, — с сожалением вздохнул Добролюбов, глядя на опустошенный стол. — Пора возвращаться к делам.

Я тоже встал, мысленно подводя итоги. Встреча прошла лучше, чем я ожидал. Камни продал, легенда про Черную яму сработала, даже интерес к проекту Нади сумел продвинуть. Можно считать утро продуктивным.

Мы спустились обратно к пристани. Солнце поднялось выше, разогнав остатки утреннего тумана.

Миновали основной склад, прошли мимо мастерской Кузьмича, откуда доносился звон металла и ругань. Видимо, механик все еще возился со своей турбиной. Я предполагал, что мы свернём в контору для расчёта, когда Добролюбов вдруг свернул к дальнему зданию.

— Идемте-ка сюда, — позвал он.

Волнов хитро ухмыльнулся в бакенбарды, но промолчал. Они что, сговорились? Или я параноик? В прошлой жизни паранойя не раз спасала мне жизнь, так что пусть лучше буду параноиком.

Дальний склад был меньше основного, но чище. Никаких бочек с водой, только стеллажи вдоль стен. И на этих стеллажах…

— Вот, — Добролюбов обвел рукой помещение. — Полюбуйтесь Русалочьи камни. Двадцать штук, каждый размером с два кулака. Но тусклые, серые, мертвые. Как галька с берега, только дороже в сотни раз.

— Хотел к Крутовым везти, даже договорился уже. — продолжил купец, подходя к стеллажу. Взял один камень, повертел в руках. — А потом они цену подняли. Триста рублей за штуку!

— Грабеж, — согласился Волнов.

— Вот именно. За двадцать камней получается шесть тысяч! За зарядку!

Он положил камень обратно, повернулся ко мне. И я понял, что вот оно. Сейчас будет предложение, от которого невозможно отказаться. Классический купеческий прием. Сначала показать проблему, потом намекнуть на решение, а потом сделать вид, что идея пришла случайно.

— Вы говорите, в Черной яме можете заряжать камни? — спросил он как бы между прочим.

— Могу, — осторожно ответил я, хотя внутренне уже ликовал. Двадцать пустых камней! Это же идеальное прикрытие для магической практики!

— И сколько времени надо?

— Дня три-четыре для полной зарядки. Зависит от течений и погоды.

Добролюбов прошелся вдоль стеллажей, трогая камни один за другим. Считал? Проверял? Или просто тянул время, обдумывая предложение?

— А цена? — наконец спросил он, не оборачиваясь.

Вот он, момент истины. Назови слишком много и отпугнешь. Слишком мало и не поверит, решит, что подвох.

— Двести рублей за камень при максимальной зарядке, — сказал я спокойно. — Это на треть дешевле, чем у Крутовых.

Добролюбов замер. Волнов затаил дыхание, забыв про свою трубку.

«Все замерли!» — прошептала Капля. — «Как рыбка перед червяком»

Точное сравнение, малышка. Сейчас решается, клюнет ли купец на наживку.

— Двести… — медленно повторил Добролюбов. — За такую концентрацию, как у того камня?

— Не могу гарантировать точно такую же. Черная яма непредсказуема. Но минимум в два раза мощнее стандартной зарядки Крутовых, это точно.

На самом деле я мог зарядить их хоть в десять раз мощнее. Но для этого придётся самому вмешиваться в структуру камней, а к такому знанию они еще не готовы.

Купец развернулся, и я увидел в его глазах тот блеск, который бывает у торговцев перед выгодной сделкой.

— Четыре тысячи за все двадцать?

— При полной предоплате получится три тысячи восемьсот, — неожиданно для себя сказал я. Откуда это? А, ну да, остатки памяти прошлой жизни.

Добролюбов усмехнулся:

— Три с половиной, и по рукам.

— Три шестьсот.

— По рукам!

Мы пожали руки. Волнов облегченно выдохнул и наконец-то закурил свою многострадальную трубку.

— Когда сможете начать? — деловито спросил Добролюбов.

— Хоть сегодня. Но лучше завтра с утра. Подготовлюсь, спланирую маршрут.

— Договорились, транспорт у вас есть?

— Есть! — обрадовался Волнов, отчаянно подмигивая. — Можешь пользоваться лодкой, сколько надо!

Я смотрел на стеллажи с камнями и едва сдерживал улыбку. Теперь можно будет открыто «ездить в Черную яму», а на самом деле заряжать их в любом тихом месте. Идеальное прикрытие для магической деятельности. И деньги неплохие. И репутация. Все складывается как нельзя лучше.

«Данила хитрый-хитрый! — восхитилась Капля. — Всех перехитрил»

«Это не хитрость, малышка. Это… тактический манёвр.»

«О! Капля запомнила! Это когда говоришь правду, но не всю! Как когда Капля говорит, что не брала блестяшку у дядьки-рыбака! Капля просто нашла ее! На дне его лодки! Это тоже маневр?»

Кажется мой водный дух благодаря эмпатии учится даже слишком быстро.

— О чём задумался? — хлопнул меня по плечу радостный Волнов. — Пошли купюры считать!

***

Дмитрий Долгорукий сидел на жесткой койке и считал трещины на стене. Двадцать семь. Вчера было двадцать шесть две, но ночью появилась новая. Тонкая, как волос, от окна к углу. Может, это его взгляд прогрыз камень? Целую неделю он смотрел на эту чертову стену, изучил каждое пятно сырости, каждую неровность.

Неделю в этой клетке. Сто шестьдесят восемь часов. Он считал все. Трещины, часы, удары колокола на Соборной площади. Что еще делать, когда жизнь сузилась до четырех стен, вонючего ведра в углу и миски баланды два раза в день?

От былого лоска гвардейского офицера не осталось и следа. Мундир, некогда безупречный, висел на нем как на пугале. Золотые пуговицы потускнели, эполеты съехали набок. Щеки покрылись щетиной. Но хуже всего был взгляд. Потухший, как у дохлой рыбы. В нём больше не было той наглой уверенности, которая так нравилась женщинам и раздражала мужчин.

Дверь скрипнула. Долгорукий даже не поднял голову. Наверное, опять баланду принесли. Или ведро выносить. Все одно…

— Встать! — рявкнул тюремщик. — К тебе посетитель, твое благородие!

«Твоё благородие» прозвучало как плевок. Толстый охранник с красным носом алкоголика обожал издеваться над аристократом. Но сейчас в его голосе слышалось что-то новое. Страх? Уважение?

В камеру вошел высокий худощавый мужчина в дорогом черном сюртуке. Граф Алексей Павлович Вердеревский собственной персоной. Двоюродный дядя по материнской линии.

Долгорукий узнал бы эту фигуру из тысячи. Прямой как палка. Седые виски, холеные усы с идеальным завитком. И глаза. Холодные, как у ящерицы. В детстве Митя боялся этих глаз больше, чем розог гувернера.

Граф брезгливо осмотрел камеру, морщась от запаха. Достал из кармана надушенный платок, приложил к носу. Охранник стоял навытяжку, как перед генералом. Еще бы. Вердеревский занимал пост в министерстве. Какой именно, Долгорукий точно не знал, но явно важный. Из тех постов, о которых не говорят вслух.

— Оставь нас, — коротко бросил граф.

— Но… инструкция… — начал было тюремщик.

Вердеревский даже не повернул головы. Просто молчал. Охранник попятился, споткнулся о порог, выскочил за дверь. Щелкнул замок.

Граф стоял, глядя на племянника.

— Ты выглядишь отвратительно, — констатировал он без всякого сочувствия.

Долгорукий попытался выпрямиться, пригладить волосы. Бесполезно.

— Дядюшка… я…

— Молчи. Я буду говорить, ты слушать. Кивни, если понял.

Долгорукий кивнул. В горле пересохло.

— Доказательства против тебя железные. Покушение на убийство при десятке свидетелей. Использование боевой магии в черте города. Разрушение городской собственности. Тот гидрант стоил казне триста рублей. И вишенка на торте. Связь с замужней женщиной.

Каждое слово било как пощечина. Долгорукий сжался, ссутулился.

— Семья не может открыто вмешаться, — продолжил Вердеревский тем же бесстрастным тоном. — Слишком громкий скандал. Газеты уже растрезвонили на всю империю. «Позор гвардии», «Падший офицер», «Любовный треугольник с покушением». Принято решение от тебя официально отречься. Теперь ты просто Дмитрий Николаев. Без титула, без состояния, без будущего.

Мир рухнул. Долгорукий упал на колени, вцепился в полы дядиного сюртука:

— Дядюшка! Умоляю! Я исправлюсь! Поступлю в колониальные войска! Уеду на край света! Куда угодно! Только помогите!

Вердеревский смотрел на него сверху вниз, как энтомолог на жука:

— Патетично. И бесполезно. Но… есть один выход.

Долгорукий поднял голову, в потухших глазах мелькнула надежда:

— Какой? Я все сделаю!

— Главный свидетель должен исчезнуть до суда.

Тишина. За стеной кто-то кашлял. Надрывно, больно.

— Но… как? — выдавил Долгорукий. — Я же здесь! Под стражей!

Вердеревский отряхнул невидимую пыль с рукава:

— Это твои проблемы. У тебя есть друзья снаружи. Точнее, были. Некоторые еще помнят твое существование. Используй их.

— Но как я передам им весточку? Меня же не выпускают!

Граф кивнул на зарешеченное окно под потолком:

— Человек с воображением найдет способ. Человек без воображения отправится на каторгу. Двадцать лет минимум. За полярным кругом. Знаешь, какая там зима? Минус пятьдесят. Пальцы отмерзают за минуту.

Он направился к двери, постучал тростью. Охранник тут же отпер.

У порога Вердеревский обернулся:

— До суда неделя. Не разочаруй семью окончательно. Хотя… ты уже разочаровал. Просто не усугубляй.

Дверь захлопнулась. Долгорукий остался сидеть на полу посреди камеры.

Неделя. Семь дней.

Сто шестьдесят восемь часов до суда.

Или до свободы.

Или до смерти человека по имени Данила Ключевский.

Глава 7

Я прошелся вдоль стеллажей, беря камни один за другим. Тяжелые, холодные. Структура плотная, без явных дефектов. Большинство годились для мощной зарядки. Но два…

Провел пальцем по поверхности одного. Еле заметная линия, тоньше волоса, змеилась от края к центру. На втором такая же, только с другой стороны. Обычный человек никогда не заметит. Но для мага, это было как красная тряпка для быка.

«Ой, камушки больные!» — Капля плескалась неподалёку, но видела всё моими глазами.

— Эти два придется отложить, — сказал я, ставя бракованные камни отдельно. — Микротрещины. При мощной зарядке разлетятся на осколки.

Кузьмич материализовался возле стеллажа так внезапно, что Волнов подпрыгнул от неожиданности.

— Где трещины? — он бросился к отложенным камням, схватил один, поднес к самому носу. — Где? Я каждый проверял! Где?!

Я показал едва видимую линию. Кузьмич присвистнул, потом достал из кармана лупу, снова присвистнул.

— Мать честная! Как ниточка! Я бы в жизни не заметил! Это ж надо какой глаз!

— Профессиональная привычка, — пожал я плечами.

На самом деле я их не видел. Я их чувствовал. Магическое зрение показывало структуру камня как рентген показывает кости. Но объяснять это было бы… неуместно.

Добролюбов наблюдал за процессом с нескрываемым интересом.

— Десять камней для первой партии хватит? — спросил он, переходя к делу. — Если качество устроит, возьмете остальные восемь.

Кузьмич тем временем уже тащил деревянный ящик. Обитый изнутри тканью, с бронзовыми уголками и массивным замком. Укладывал камни как яйца в корзину, перекладывая каждый слой мягкой ветошью.

Я наблюдал за его работой и обдумывал момент. Сейчас Добролюбов предложит условия. Стандартные купеческие условия. Аванс, сроки, штрафы за просрочку. Бумаги всякие подписывать. Но можно сыграть на опережение.

— Матвей Семеныч, — заговорил я, пока Кузьмич возился с упаковкой. — Черная яма непредсказуема. Водовороты, аномалия, всякое случается. Я предлагаю оставить залог за полную стоимость этих десяти камней. Если что-то пойдет не так, вы не потеряете деньги.

Эффект превзошел ожидания.

Волнов закашлялся так, что дым пошел через уши.

— Ты что, парень, спятил? — прохрипел он, отдышавшись.

Добролюбов медленно опустил камень, который держал. Прошел к окну, постоял, глядя на канал. Обернулся. В серых глазах плясали смешанные чувства. Удивление, подозрение, и что-то еще… уважение?

— За тридцать лет в торговле, — медленно произнес он, — я встречал разных людей. Но чтобы человек сам предложил залог… Это впервые.

Он подошел ко мне, встал напротив. Изучающий взгляд, словно пытался прочитать мысли.

— Почему?

— Потому что я хочу долгосрочного сотрудничества, — ответил я просто. — Разовая нажива или постоянный доход? Я выбираю второе. А для этого нужно доверие. Доверие строится на честности.

Добролюбов хмыкнул. Потом неожиданно улыбнулся. Не той вежливой купеческой улыбкой, которую надевают для клиентов, а настоящей.

— Пойдем в контору, рассчитываться будем.

Контора после склада показалась душной. Добролюбов обошел стол, достал из жилетного кармана связку ключей. Выбрал самый большой, с затейливой бородкой. Отпер сейф в углу. Массивный, в человеческий рост, с двойными дверцами.

Фабрикант извлек гроссбух, положил на стол. Раскрыл на чистой странице, взял перо.

— Записываю, — объявил он. — Девятнадцать заряженных камней. Крупные пять штук, по три тысячи. Пятнадцать тысяч. Остальные четырнадцать…

Мы принялись торговаться камни, пошли по цене от пятисот до тысячи, в зависимости от размера. Итоге на них я выручил двенадцать тысяч.

— Итого двадцать семь тысяч за камни, — провозгласил Добролюбов.

Волнов присвистнул. Кузьмич перестал ковыряться в своей железке и уставился на купца.

— Аванс за зарядку десяти камней, — продолжал Добролюбов, выводя цифры красивым почерком. — По двести за камень, как вы предложили. Две тысячи. Вы обещали скидочку, так что тысячу восемьсот. Итого причитается двадцать восемь тысяч восемьсот.

Он начал отсчитывать купюры. Делал это методично, раскладывая по номиналам. Сотенные отдельно, полусотенные отдельно, десятки и пятерки тоже.

— Пятнадцать тысяч… шестнадцать… семнадцать…

«Ой, сколько бумажек!» — Капля высунулась из щели в половицах. — «Зачем Даниле столько? Они не блестящие, просто нарисованные картинки!»

«Люди меняют эти бумажки на еду и вещи».

«Глупые люди! Лучше бы блестяшки собирали! Блестяшки красивее!»

— Принимайте.

Добролюбов пододвинул деньги ко мне. Я не стал пересчитывать.

— Теперь залог, — сказал я, отсчитывая от полученной суммы. — Десять камней первой партии, примерно по две тысячи за камень. Двадцать тысяч залога.

Деньги перекочевали обратно через стол. Добролюбов кивнул, убрал в сейф.

Итого у меня осталось восемь тысяч восемьсот рублей. Неплохо, учитывая что я смогу вернуть залог буквально через несколько дней.

Добролюбов встал, протянул руку. Рукопожатие было крепким, основательным.

— Четыре дня, Данила. Если справитесь с первой партией, остальные восемь тоже ваши. Условия те же.

— Справлюсь.

— Кузьмич проверит каждый на приборе. Минимум сто пятьдесят единиц, как обещали.

— Будет больше.

Добролюбов прищурился, но промолчал. Мы вышли из конторы. Кузьмич потащил ящик к лодке Волнова, кряхтя и ругаясь вполголоса на тяжесть. А мы с фабрикантом на этом распрощались.

***

Лодка отчалила от пристани мягко, почти беззвучно. Только легкий всплеск, когда Волнов оттолкнулся багром. Ящик с камнями устроился на дне между скамейками, накрытый брезентом. Со стороны обычный груз, ничего примечательного.

Я сел на нос, доставая из внутреннего кармана пачку купюр. Восемь с лишним тысяч. Неплохая сумма, но Волнов честно заработал свою долю. Десять процентов от полученного, это восемьсот восемьдесят рублей.

— Это вам, Иван Петрович. Как договаривались.

Волнов обернулся от рычага управления, увидел протянутые деньги. Покачал головой.

— Погоди, Данила. Ты же только что двадцать тысяч в залог оставил.

— Уговор есть уговор. Десять процентов с полученного.

— Не многовато ли? — усомнился он. — За то, что свел с человеком!

— За то, что свели с нужным человеком в нужное время, — поправил я. — И поручились за меня своей репутацией. Это дорогого стоит.

Волнов взял деньги с таким выражением лица, словно они могли в любой момент превратиться в осенние листья. Пересчитал дважды. Аккуратно сложил, спрятал во внутренний карман, застегнул на все пуговицы.

— Я за четыре месяца столько не зарабатываю, — произнес он благоговейно. — Даже за пять.

Лодка плыла по каналу размеренно. Утренний деловой поток уже схлынул, до обеденного еще далеко.

— Знаешь, что я сделаю? — Волнов оживился, выруливая в боковой канал. — Куплю кольцо! Настоящее, золотое! С камушком!

Он перекладывал рычаг управления из руки в руку, жестикулируя свободной.

— И костюм справлю. Приличный, из английского сукна. В лавке Морозова видел, темно-синий, в тонкую полоску. Сто двадцать рублей стоит, дороговато думал. А теперь могу!

Мимо проплыл пустой паром. Паромщик сидел на корме, удил рыбу прямо на ходу. Поймать что-то в городском канале затея сомнительная, но человеку явно было скучно.

— И в ресторацию поведу! — продолжал мечтать Волнов. — В «Золотого карася»! Там отдельные кабинеты есть, для приличной публики. Закажу осетрину под белым соусом. Глаша осетрину любит, сама говорила.

Пока он расписывал план покорения сердца поварихи, я разглядывал ящик с камнями. Десять штук, и всего четыре дня. При моем нынешнем уровне, Мастер третьего ранга, теоретически мог бы зарядить два-три камня в день. Но это означало бы полное истощение к вечеру. А мне еще нужны силы на другие дела.

— Женщины, Данила, они как вода, — философствовал тем временем Волнов. — Течет себе мимо, спокойная такая. А потом раз, водоворотом закрутит, и уже не выберешься!

Слово «водоворот» внезапно разбудило в голове идеи. После прорыва у меня появился «Гарпун». Заклинание для быстрого поглощения энергии водных существ. Изначально оно предназначалось для боя, для ослабления противника. Но можно использовать и для «подзарядки».

Без магов воды некому контролировать диких элементалей. За столетия они наверняка расплодились в тихих заводях, в старых колодцах, в заброшенных водоемах. То, что простые люди называют «нехорошими местами».

— Видел, как она покраснела? — продолжал Волнов, не замечая моей улыбки. — Это прогресс! Определенный прогресс! В прошлый раз она вообще убегала, как только я появлялся. А сегодня целых пять минут выдержала!

Впереди показалась пристань проката. Волнов причалил мастерски, даже не глядя. Многолетняя привычка.

— Лодку оставляю тебе в пользование, — объявил он, помогая вытащить ящик. — Бесплатно! И не спорь! Это дело принципа.

Крепко пожал мне руку обеими ладонями, долго тряс.

— Спасибо, Данила. За честность. Редкость это в наше время, ох редкость. Если что понадобится, обращайся. Хоть днем, хоть ночью!

Я кивнул, взвалил ящик на плечо. Тяжелый. Килограммов двадцать, не меньше. Но нести недалеко, до лавки Золотова, где можно временно оставить в сейфе. Хотя по дороге стоит еще в библиотеку заглянуть.

— И Данила! — крикнул вслед Волнов. — Осторожнее там, в Черной яме! Лодку береги!

Я обернулся, усмехнулся. Волнов в своем репертуаре.

***

Грохот упавших книг я услышал еще на лестнице. Следом донеслась ругань — приглушенная, но на удивление изобретательная. Что-то про недоумков, которые не способны отличить историю от географии, и про руки, растущие из одного места.

Я ускорил шаг. Картина, открывшаяся в дальнем проходе между стеллажами, стоила того, чтобы ее запечатлеть для потомков. Кирилл Матвеевич, обычно солидный и степенный, балансировал на самой верхушке стремянки, которая выглядела старше здания библиотеки. Одной рукой он цеплялся за край полки, другой тянулся к толстому тому, застрявшему между другими книгами.

— Какой кретин… — бормотал он, не стесняясь в выражениях, — засунул труды Мельникова… на историческую полку… Это ж краеведение!

Стремянка покачнулась. Дерево жалобно скрипнуло.

Внизу парень в гимназической форме вцепился в шаткую конструкцию обеими руками. На лбу блестели капельки пота, хотя в зале было прохладно.

— Дядя Кирилл, умоляю! Слезьте! Я сам достану!

— Не достанешь! — огрызнулся библиотекарь, делая еще одну попытку. — У тебя руки короткие! И вообще, почти дотянулся!

Стремянка качнулась так, что верхние книги на соседней полке задрожали. Одна даже выдвинулась на край, готовая последовать примеру своих упавших собратьев.

Я быстро подошел, перехватил стремянку с другой стороны.

Кирилл Матвеевич обернулся посмотреть на подмогу.

— А, господин Ключевский! Вовремя! Митя хороший мальчик, но хлипковат. Гимназическое образование мышцы не развивает.

— Я вообще-то не хлипкий! — обиделся парень. — Просто лестница старая.

— Плохому танцору всегда что-то мешает, — парировал дядя, наконец ухватив нужную книгу. — Есть! Попался, голубчик!

Он победно выдернул том. Слишком резко. Стремянка опасно накренилась, Кирилл Матвеевич взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Книга полетела вниз. Митя бросился ловить, то ли дядю, то ли книгу. В результате не поймал ни то, ни другое.

Том «История купеческих родов Озерного края» грохнулся на пол, раскрывшись ровно посередине. Страницы зашелестели от сквозняка.

— Вот теперь можно спускаться, — заметил я, крепче удерживая стремянку.

Кирилл Матвеевич спустился с достоинством римского сенатора, сходящего с трибуны. Отряхнул жилет, поправил очки, пригладил волосы. Только потом поднял книгу, осмотрел на предмет повреждений.

— Цела, слава богу. Профессор из Университета не простил бы. Митя, отнеси в контору, упакуешь для отправки. И аккуратно! Это не учебник арифметики!

Гимназист взял том двумя руками, поморщился.

— Тяжелая зараза. Кто вообще пишет такие кирпичи?

— Люди, у которых есть что сказать, — отрезал дядя. — В отличие от современных писак, которые растягивают одну мысль на двенадцать томов. Иди уже!

Митя побрел к выходу, бормоча что-то про эксплуатацию детского труда и нарушение прав учащихся.

Кирилл Матвеевич тем временем отставил стремянку к стене, критически ее осмотрел.

— Сто лет ей, наверное. Еще мой предшественник пользовался. Скрипит, шатается, но держит. Так что вас привело, господин Ключевский? Редко встретишь у молодёжи подобную тягу к знаниям, как у вас. Разве что в сессию.

— Местный фольклор, — ответил я. — Предания, легенды. И газетные заметки о происшествиях на воде за последние лет десять-пятнадцать.

Библиотекарь почесал подбородок. На манжете остался след книжной пыли.

— Фольклор… Происшествия на воде… Специфическое сочетание. Статью пишете? Или диссертацию?

— Исследование. Для личных целей.

— Ага, личные цели, — хмыкнул он. — У нас тут все для личных целей исследуют. На прошлой неделе барышня из института искала материалы о русалках. Тоже для личных целей. Оказалось, роман пишет. «Истинная для Тритона», представляете?

Он направился к каталожным ящикам — длинному ряду деревянных коробок с медными ручками. Каждая размером с обувную коробку, набитая карточками.

— Так, фольклор у нас… — он выдвинул ящик с буквами «Е-З», быстро перебирая карточки. Пальцы мелькали с ловкостью карточного шулера. — Есть. «Сказания Озерного края» Мельникова, издание восемьдесят седьмого года. «Народные былины и поверья», сборник без указания составителя. «Легенды о водяных и русалках», это вообще детская книжка, но на этнографическом материале.

Он выписывал шифры на клочке бумаги. Почерк неразборчивый, как у всех библиотекарей.

— А газеты в подвале. Митя!

Никакой реакции.

— Митя, оглох что ли?!

Из-за двери высунулась взъерошенная голова племянника.

— Я книгу упаковываю! Вы же сказали аккуратно!

— Упаковывай быстрее и спускайся в архив. Принесешь подшивки «Озерных ведомостей» за… — он посмотрел на меня вопросительно.

— За последние пятнадцать лет будет достаточно.

— Слышал? За пятнадцать лет. И «Синеозерского вестника» тоже.

Митя простонал.

— Это же целая гора! Я надорвусь!

— Вот и мышцы накачаешь. Две пользы сразу.

Пока племянник топал в подвал, бурча вполголоса, Кирилл Матвеевич притащил стопку книг. Поставил на стол с глухим стуком.

— Начните с этой, — он выдернул из середины стопки потрепанный том. — «Гиблые воды Озерного края». Автор, некто Федор Васнецов, сам чуть не утонул в трех разных местах. Описывает очень… живописно.

Книга выглядела так, словно ее читали сотни раз. Кожаный переплет потрескался, углы обтрепались. На корешке еле различимое золотое тиснение. Внутри — пожелтевшие страницы с неровными краями, старый шрифт с длинными «ятями» и твердыми знаками.

Оглавление читалось как путеводитель самоубийцы: «Синяя дыра, или Мѣсто, гдѣ вода тянетъ внизъ», «Озеро Глухое и сокрытыя въ немъ тайны», «Бабій затонъ — омутъ для молодыхъ жениховъ», «Черная яма — врата въ преисподнюю».

Я открыл главу о Синей дыре. Васнецов писал витиевато, но образно:

«Въ полуденный часъ вода представляется взору обыкновенною, развѣ что цвѣтъ ея отдаетъ синевою необычайной глубины. Но едва солнце начнетъ склонятися къ закату, какъ изъ самой бездны подымается дивное свѣченіе, подобное сѣверному сіянію, заточенному подъ водною толщею. Мѣстные обыватели обходятъ сіе мѣсто за версту.»

Интересная информация. Свечение вполне может быть признаком энергии

Митя притащил первую охапку газет. Подшивки в картонных папках, перевязанные бечевкой.

— Это только за первые пять лет, — пропыхтел он, вываливая ношу на соседний стол. — Остальные сейчас принесу. Если не помру по дороге.

Я погрузился в чтение, пока парень таскал остальные подшивки. Газеты оказались золотой жилой. Регулярные заметки о происшествиях, часто с подробностями, которые Васнецов деликатно опускал.

«Загадочная гибель приезжего коммерсанта в Синей дыре» — Человек был опытным пловцом, нырнул за упавшей тростью, не вынырнул.

«Две жертвы озера Глухого» — Молодые люди решили искупаться в новолуние. Нашли только одежду на берегу.

«Бабий затон забрал восьмого» — прошлый год. И снова молодой мужчина, недавно женившийся.

Закономерность была очевидна. Синяя дыра «работала» постоянно, независимо от времени суток и фазы луны. Озеро Глухое только в новолуние. Бабий затон выбирал исключительно женатых мужчин от двадцати до тридцати лет.

— Занимательное чтение? — Кирилл Матвеевич устроился напротив с чашкой чая.

— Более чем. Особенно закономерности.

Мне стало по-настоящему интересно. Если элементаль достаточно силен, чтобы создавать постоянное свечение, то он накопил изрядную энергию. Как раз то, что нужно для зарядки камней. И для пополнения собственных резервов.

— Не вздумайте туда соваться, — Кирилл Матвеевич смотрел на меня поверх очков. — Вижу, как у вас глаза загорелись. Это же верная смерть.

— Я осторожный человек.

— Все так говорят. А потом их вылавливают. Или не вылавливают, что еще хуже.

В этот момент чарофон в кармане завибрировал. Вибрация была такой сильной, что зазвенела ложечка в блюдце.

— Простите, — я встал, отошел к окну.

Голос Золотова ворвался в ухо как набат:

— Данила! Господи, где вы?! Тут кошмар! Толпа! Человек тридцать, не меньше! Все ломятся в лавку, требуют найти их вещи!

***

Еще с улицы я услышал шум. Не просто шум — гвалт, как на базаре в разгар торговли. Только вместо «свежая рыба» и «яблоки, сладкие яблоки» доносилось:

— Мои запонки стоят больше!

— Я первый пришел!

— Это государственная собственность!

Толпа у входа в лавку напоминала осаждающую армию. Человек двадцать пять, не меньше. Прилично одетые господа толкались локтями как уличные мальчишки. Дамы в кружевах теснили друг друга зонтиками. Какой-то молодой человек в рабочей куртке безуспешно пытался протиснуться через стену из бархатных спин.

Я протиснулся к двери, используя ящик с камнями как таран. Десять человек одновременно обернулись с надеждой.

— Вы из Бюро находок?

— Молодой человек, вы ныряльщик?

— Пропустите специалиста!

Внутри творилось нечто невообразимое.

Толстый господин в бархатной жилетке занял прилавок, разложив на нем какие-то бумаги. Рядом тощий чиновник в форменном мундире стучал тростью по полу, требуя внимания. У стеллажа с фарфором застыла пожилая женщина в поношенном платье, прижимая к груди потертую сумочку. Она была единственной, кто не кричал.

— Господа! — попытался перекричать толпу Золотов. — Пожалуйста, по очереди!

— Какая очередь?! — взревел толстяк. — Мои запонки стоят три тысячи! Бриллианты!

— Моя печать важнее! — не остался в долгу чиновник. — Без нее я не могу заверять документы!

Молодой человек в рабочей куртке, который наконец протиснулся внутрь, отчаянно пытался что-то объяснить, но его никто не слушал.

Я поставил ящик на пол, осмотрелся. На прилавке стоял медный поднос, тяжелый, основательный. Поднял его, ударил ребром по деревянной стойке.

БАММ!

Звук получился такой, что задрожали стекла в витрине. Все замолчали. Даже толстяк закрыл рот на полуслове.

— Господа! — произнес я громко и четко. — Бюро находок начинает работу! Но только при условии организованного подхода!

Тишина длилась секунды три. Потом все заговорили разом:

— Наконец-то!

— Кто это?

— Это тот самый знаменитый ныряльщик!

— Всё как в статье описано!

Только сейчас до меня дошло. Бурмистров всё-таки выпустил свою статью. И прочитало её, судя по всему, без малого половина города.

Пока толпа гудела, я обдумывал ситуацию. Двадцать с лишним человек, у каждого своя потеря, свое место, свое время. Хаос. Но в этом хаосе была и возможность.

Искать конкретную вещь в известном месте гораздо проще, чем собирать случайные находки, а потом искать их владельцев. Когда знаешь, что именно ищешь и где примерно это упало, Капля может обследовать дно целенаправленно. Пять минут на место вместо часа слепого поиска. А если сгруппировать заявки по районам, составить оптимальный маршрут…

Я прошел за прилавок. Достал из ящика стопку чистой бумаги. Золотов всегда держал запас для записей.

— Система простая, — объявил я. — Регистрация бесплатная. Каждый желающий заполняет анкету: имя, адрес, что потеряли, где, когда, особые приметы. Оплата только при возврате вещи. Двадцать процентов от стоимости.

— Двадцать процентов?! — взвизгнул толстяк. — Это грабеж!

— Это справедливая цена, — спокойно ответил я. — Альтернативой будет полная потеря вещи. Выбор за вами.

Толстяк побагровел, но промолчал.

— Теперь очередь, — продолжил я. — Дамы вперед. Потом по времени прибытия.

Мужчины заворчали, но спорить не стали. Воспитание не позволяло.

Первой я жестом подозвал пожилую женщину из угла. Она подошла неуверенно, мелкими шажками. Села на самый краешек стула, сумочку положила на колени.

— Как вас зовут, сударыня?

— Марья Ивановна Соколова, — голос тихий, дрожащий. — Я учительница. В начальной школе на Садовой.

Вблизи было видно, что платье штопано в нескольких местах. Аккуратно, почти незаметно, но штопано.

— Что вы потеряли?

Она сжала сумочку крепче. Костяшки пальцев побелели.

— Обручальное кольцо. Простое, серебряное. С гравировкой внутри: «В.Е.».

— Где потеряли?

— У канала на Тихой улице. Кольцо соскользнуло само. Палец похудел, а я не заметила.

— Когда это случилось?

— Три дня назад. Во вторник. Утром, часов в семь, я на работу шла.

Я записывал, стараясь не показывать жалость. Гордые люди ее не любят.

— Готова заплатить любые деньги, — прошептала она. — Только верните. Это память о муже. Он умер пятнадцать лет назад.

— Сделаем все возможное, Марья Ивановна, — успокоил я. — Лишнего не возьмём. Всё по строгой оценке стоимости.

Следующим протиснулся молодой человек в рабочей куртке. Сел, вытер вспотевший лоб рукавом. Руки мозолистые, под ногтями въевшаяся краска.

— Петр Николаев, маляр. Работаю в артели «Новый дом».

Говорил он быстро, словно боялся, что не дослушают.

— Вчера гулял с сыном на Торговом мосту. Сынишке два года, шустрый такой. Выхватил у меня часы из кармана, играл с цепочкой. Я не уследил, он их уронил. Прямо в воду шлепнулись!

— Опишите часы.

— Серебряные. На крышке царапина в форме молнии, я сам в детстве уронил. Внутри гравировка: «Любимому мужу от Анны». Это жена подарила на годовщину свадьбы.

Он замолчал, сглотнул.

— Она еще не знает. Думает, я их на работе оставил. Если узнает… Она так старалась, откладывала с каждого заказа по копейке.

— Место точно помните?

— Точно! Северная сторона моста, третий пролет от берега. Там еще фонарь с разбитым стеклом.

Хорошие ориентиры. С такими данными Капля найдет за минуты.

Дальше пошел поток. Чиновник из городской управы Сергей Михайлович Пеньков. Тощий, нервный, постоянно теребил манжеты мундира. Потерял официальную печать у Казенного причала.

— Без печати я никто! — стонал он. — Начальство дало три дня. Если не найду, уволят по статье! А у меня семья, трое детей!

Потом толстяк, купец Брыкин. Расселся на стуле как на троне, жилетка натянулась на животе так, что пуговицы грозили отлететь.

— Запонка с бриллиантами! — гремел он. — Фамильная! Три тысячи стоит!

— Где потеряли?

— У Биржевого моста. Неделю назад. Наклонился посмотреть товар на барже, запонка расстегнулась и — бульк!

— Особые приметы?

Толстяк нахмурился, потом вдруг посветлел лицом и поднял руку.

— Точно такая же, только с правой руки.

За два часа я принял двадцать три заявки. У каждого была своя история, своя потеря.

Были и явные проходимцы. Господин в потертом фраке утверждал, что потерял золотые часы с бриллиантами. Но не смог вспомнить ни фирму, ни примерное место, ни даже день недели.

— Вы точно их потеряли? — спросил я прямо.

— Как вы смеете?! — возмутился он, но глаза забегали.

— Просто уточняю. Без точных данных искать бесполезно.

Он поднялся, громко фыркнул и вышел, хлопнув дверью.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, Золотов опустился на стул. Выглядел он так, словно его прокрутили в центрифуге.

— Двадцать три заявки, — пробормотал он, складывая анкеты в папку. — Если найдете хотя бы половину…

— Найдем больше, — пообещал я. — Главное преимущество в том, что мы знаем, что ищем и где. Так что нам, можно сказать, повезло.

Ящик с камнями мы разместили в сейфе. Как я и предполагал, в антикварном магазине он был большим и надежным.

Золотов остался сортировать анкеты, а я вышел на воздух. Настало время для еще одного дела.

***

Я свернул в переулок между булочной и шляпной мастерской. Тихое место, где можно было спокойно поговорить. Пахло остывающей сдобой. Где-то капала вода из водосточной трубы, мерно, как метроном.

Прислонился к стене, достал чарофон. Медный корпус уже нагрелся в кармане, приятно грел ладонь.

Странно, как быстро меняется жизнь. Недавно я пришел в этот город практически ни с чем. Только память о прошлой жизни Архимага да молодое тело Лазаря Аквилона. А сейчас…

После продажи камней и расчета с Волновым осталось почти восемь тысяч рублей. Плюс залог вернется после выполнения заказа, еще двадцать тысяч тысяч. Плюс оплата за зарядку в будущем. Плюс потенциальный доход от Бюро находок. Если найду хотя бы половину заявленных вещей, это еще несколько сотен.

Впервые появились серьезные деньги. Не состояние, конечно, но достаточно, чтобы начать действовать. Например, нанять хорошего адвоката для разбирательства с наследством.

И, кажется, я знаю такого адвоката.

Набрал номер с визитки. Один гудок, второй…

— Громов слушает, — голос звучал встревоженно.

— Василий Петрович, это Данила Ключевский.

— А, Данила! — воскликнул он. — Как хорошо что вы позвонили! Я собирался вас разыскивать!

— Зачем? — удивился я.

— Дмитрий Долгорукий сбежал из тюрьмы три часа назад.

Глава 8

В кафе «Серебряная ложка» c утра уже было полно народу. В углу веранды почтенный господин с моноклем уже десять минут изучал счет, явно пытаясь понять, как три булочки могут стоить как хороший обед в простой харчевне.

За соседним столиком две дамы обсуждали чей-то развод с таким увлечением, словно лично присутствовали в спальне. Официантки в накрахмаленных передниках лавировали между столами, умудряясь не пролить ни капли из полных до краев чашек.

Фонтан в углу веранды журчал с деловитостью банковского клерка, отсчитывающего монеты. Интересно, догадываются ли посетители, что прохладе на открытой веранде они обязаны установленному в нем русалочьему камню размером с перепелиное яйцо?

Официантка Полина Воробьева заметила меня еще с улицы.

Она как раз протирала уже безупречно чистый мраморный столик, но увидев меня, бросила это медитативное занятие и заспешила навстречу. На ходу поправила выбившуюся из прически прядь и расплылась в профессиональной улыбке номер три: «дорогой постоянный клиент».

— Как я рада вас видеть! Я уже подумала вам наши вафли не понравились? Или кофе показался слабоват? Шеф места себе не находил, все спрашивал, не расстроил ли он чем дорогого гостя!

Преувеличение, конечно. Шеф-повар наверняка даже не знает о моем существовании. Я был в этом кафе всего один раз. Но Полина умела создавать у каждого посетителя ощущение собственной важности. Этого не отнять

— Вафли с мороженым, как обычно? Или попробуете наш новый торт? Миндальный крем с вишней, настоящее искусство! Вчера графиня Мерцалова заказала сразу три на прием!

— Вафли будут идеальным вариантом, Полина. — улыбнулся я. — И кофе. Самая большая кружка что у вас найдётся.

— Сию минуту! Уже начинаем готовить!

Совсем недавно завтрак здесь казался грабежом средь бела дня. Теперь, с восемью тысячами в кармане после вчерашней сделки с камнями, можно было позволить себе не морщиться от цен. Приятное ощущение. Не богатство, конечно, но уже и не нищета.

Выбрал столик на веранде с видом на особняк Громовых. Интересно проследить, как деньги превращаются в камень и штукатурку. Сколько судебных процессов выиграл Громов, чтобы построить этот дворец? Сколько завещаний составил, разводов оформил, наследств поделил? Каждая колонна — это чья-то тяжба, каждый завиток лепнины означает чей-то конфликт. Хотя, не удивлюсь, если династия Громовых занимается этим не первое поколение.

Впрочем, не мне судить. Я сам неплохо зарабатываю на чужих потерях. Правда, я их хотя бы нахожу и возвращаю.

Адвокат Громов вышел из дома ровно в десять. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Размеренный шаг человека, который расписывает свой день по минутам и следует расписанию с точностью хронометра.

Правда дорогой костюм на нем был помят. Такое ощущение, что адвокат спал прямо в нём. Или совсем не спал.

На веранде адвокат остановился, оглядываясь. Под глазами залегли тени, но взгляд оставался острым. Развод с женой, пусть даже изменницей и предательницей давался ему нелегко.

Я поднял руку, привлекая внимание.

— Данила. Спасибо, что согласились встретиться. Есть срочные новости.

Громов опустился на стул осторожно, как человек, не уверенный в прочности мебели. Или в прочности собственных нервов.

Полина материализовалась рядом с быстротой фокусника.

— Господин Громов! Как обычно? Черный кофе без сахара и овсяное печенье? Или сегодня что-то другое? У нас есть свежие эклеры!

— Как обычно, милочка. Спасибо.

Громов проводил ее безразличным взглядом, потом повернулся ко мне. Наклонился ближе, понизив голос.

— Долгорукий сбежал из тюрьмы. Вчера вечером. Вся охрана «уснула», камера оказалась открыта. Сработано ловко и нагло.

Новость была неприятной, но не шокирующей. Крыса, загнанная в угол, всегда найдет щель. А если крыса умеет швыряться огненными шарами и имеет влиятельных родственников, щель обычно появляется сама собой.

— До суда осталась неделя, — продолжал Громов, и его пальцы нервно барабанили по мраморной столешнице. — Вы единственный свидетель того, что между ним и Ларисой была связь, а значит имел место сговор. Персоналу гостиницы заткнут рот. Прохожие ничего не видели кроме огня и человека в маске. Без этого вся обвинительная конструкция рушится. Покушение превращается в пьяную драку, предумышленное убийство в неосторожное обращение с боевой магией. Вместо каторги выйдет год исправительных работ. Может, даже условно.

Полина принесла заказ. Кофе для Громова в изящной чашке, печенье на фарфоровой тарелочке. Мои вафли еще готовились. Слышно было, как на кухне что-то шипит и благоухает ванилью.

Громов машинально отхлебнул кофе, поморщился от горечи, но сахар добавлять не стал.

— Будьте предельно осторожны, — он поправил очки, и я заметил, как подрагивают его пальцы. — Долгоруких не зря называют одной из самых влиятельных семей Империи. У них многочисленная родня, связи на всех уровнях. Кто-то явно не хочет публичного позора на процессе. И у Дмитрия могут быть помощники из бывших сослуживцев. Огненный полк, гвардия. Это не просто воинская часть, это братство. Они своих не бросают.

Интересное наблюдение. После прорыва на третий ранг мой арсенал пополнился серьезными козырями. Аура воды погасит любую огненную атаку. Вода всегда побеждает огонь, это закон природы.

А Гарпун изначально создавался для охоты на водных созданий, но прекрасно вытягивает магическую энергию из любого источника. Превратит грозного боевого мага в беспомощного котенка за считанные секунды.

Так что ответить мне есть чем. Правда Громов об этом не знает. Чтобы его отвлечь и сменить тему на более практичную я задал вопрос.

— Василий Петрович, не подскажете надежный банк? А то у меня стали появляться наличные и хранить их в карманах непрактично.

Громов оживился. Деловые вопросы всегда помогали переключиться от личных проблем. Универсальное лекарство для людей его типа.

— Озёрный коммерческий. Настоящая крепость, а не банк. Они дотошные до невозможности — будут проверять происхождение каждого рубля, изучать каждую бумажку под лупой, задавать тысячу вопросов. Зато надежные как скала. За пятьдесят лет работы ни одного ограбления, ни одной растраты, ни одного скандала.

Полина принесла мои вафли, политые карамелью и увенчанные тремя шариками мороженого. Сверху добавлялась свежая мята и горсть лесных ягод. За такую красоту никаких денег не жалко

— Вот только… — Громов смутился, чтоб меня не обидеть. — Доходы должны быть «белыми». Они очень придирчивы.

— О это как раз не страшно, — я улыбнулся. — «Бюро находок» начинает приносить прибыль.

Брови адвоката взметнулись вверх.

— Так это вы! Я читал статью Бурмистрова в утренней газете. «Человек-рыба», «Покоритель глубин», «Находчивый ныряльщик». Он там такие эпитеты использовал, что хоть в рамку вставляй. Весь город только об этом и говорит. Моя кухарка сегодня полчаса рассказывала, как вы пятнадцать минут минут были под водой. Правда, в ее версии вы там еще и с русалками общались.

Вот так рождаются легенды. Еще неделя, и я буду жить под водой и командовать морскими чудовищами. Хотя почти так оно и есть. Но об этом знать никому не нужно.

Громов успокоился, даже пару раз улыбнулся. Настал момент для главного вопроса. Риск огромный, но без юридической помощи не обойтись. А Громов уже доказал свою надежность и принципиальность.

— Василий Петрович, вы слышали о семье Лазуриных? Которые управляют имуществом Аквилонов?

Лицо Громова изменилось мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Он долго молчал, барабаня пальцами по столу.

— Мой отец, Петр Васильевич Громов, был семейным юристом Аквилонов, — изумил он меня. — Еще старший Тихон Аквилон, дед погибших наследников, нанял его. Тридцать лет безупречной службы. Отец знал каждую бумажку, каждый документ, каждую запятую в каждом контракте. И когда случилась трагедия…

Он снял очки, протер их платком. Без очков его лицо казалось беззащитным.

— Отец был против опекунства Лазуриных. Говорил, что их родство слишком дальнее, а документы липовые. Предлагал передать имущество под государственное управление до совершеннолетия младшего Лазаря. А через год после кораблекрушения внезапно умер. Сердечный приступ, сказали врачи. В сорок два года.

Слишком удобная смерть. Слишком своевременная.

— Есть информация, которую я могу доверить вам только под защитой адвокатской тайны.

Громов надел очки обратно, и на его лицо вернулось деловое выражение.

— Вы мой клиент, Данила. Я не обязан раскрывать содержание наших бесед никому. Ни следствию, ни суду, ни даже императору. Адвокатская тайна священна. За ее нарушение следует каторга.

Момент истины. Сейчас или никогда.

— Я и есть Лазарь Аквилон.

Овсяное печенье выпало из пальцев адвоката и нырнуло в кофе с энтузиазмом самоубийцы, прыгающего с моста. Всплеск был такой, что брызги долетели до сахарницы. Громов не заметил. Он смотрел на меня так, словно я только что сообщил, что являюсь императором Поднебесной и прилетел на драконе.

— Это невозможно, — сказал он. — О нём не было вестей уже двадцать лет. Лазурины утверждали что он мёртв.

Он говорил быстро, словно пытался убедить самого себя.

Я молча протянул ему перстень. Ажурная серебряная оправа окружала прозрачный кристалл, внутри которого переливалась живая капля воды. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, то сжимаясь в точку, то растекаясь тонкой пленкой.

Громов взял его дрожащими пальцами. С адвокатом творилось что-то невообразимое. Профессиональная маска дала трещину, и сквозь нее проглядывал потрясенный до глубины души человек.

— Это действительно он. — прошептал адвокат. — Перстень Аквилонов. Я видел его на руке вашего отца, когда мне было семь лет. Он приезжал к нам домой, обсуждал с моим отцом какие-то дела.

Он поднял взгляд на меня. Изучал мое лицо так внимательно, словно видел впервые. Или видел призрака. Или и то, и другое одновременно.

— Вы похожи. Те же глаза. Голубые, почти синие. У всех Аквилонов были такие глаза. Говорят, это родовой признак. И форма подбородка… даже эта привычка чуть наклонять голову вправо, когда слушаете. Ваш отец делал точно так же. И дед тоже, судя по портретам.

Он отдал перстень обратно.

— Почему вы скрываетесь? — голос Громова дрогнул. — Отчего просто не заявили свои права?

— Потому что Лазурины не рады моему возвращению, — пояснил я. — Меня уже пытались убить, и Долгорукий далеко не первый. К моменту, когда я появлюсь, я должен быть уверен в победе.

Громов кивнул медленно, обдумывая услышанное.

— Много лет Лазурины укрепляли позиции. Прибрали к рукам фабрики, источники, земли. Подкупили нужных людей, — он усмехнулся. — Думаю, заяви вы свои права сейчас, окажется что вы владеете каким-нибудь лодочным сараем. Всё спрятано через посредников и представителей.

Он снова снял очки, потер переносицу. Жест усталого человека, который понимает, что впереди много работы.

— Но что-то можно сделать? — уточнил я.

— Вы ещё спрашиваете! — Громов гордо выпрямился. — Любой клубок можно распутать обратно.

Он достал блокнот, начал делать пометки.

— У меня есть друг в Департаменте регистрации. Поможет с метриками. Коллега займется архивами сделок, надо определить все движения капитала.

Полина приблизилась к столику, но Громов покачал головой. Она понимающе кивнула и удалилась. Надо же, эта девушка может быть не только молчаливой, но и незаметной.

— И главное, — адвокат поднял на меня взгляд, — берегите себя. Лазурины пойдут до конца. У них слишком много поставлено на карту. Миллионы рублей, положение в обществе, связи.

— Я понимаю риски.

— Ну что же…

Громов азартно потёр ладони.

— Приступлю немедленно. Учтите, расходы потребуются немалые. Для меня это дело чести, но придётся привлекать людей. Возможно подкупать, все чиновники имеют свою цену. Вы готовы?

— Разумеется.

— Надо же… Лазарь Аквилон нырял за моим фамильным медальоном, — его вдруг озарило. — Так вы же маг воды! Вот почему вы так легко его нашли!

— Тише, — предупредил я его, поскольку последние слова он чуть не выкрикнул. — Всему кафе об этом знать не обязательно.

— Да, да, конечно, молчу, — он комично застегнул рот на замок. — Тогда не буду вас дольше задерживать, — Громов встал, не считая бросив на стол пару купюр. Видимо уже точно знал стоимость своего кофе. — Ваш номер у меня теперь есть, будем на связи.

Громов протянул руку. Рукопожатие было крепким, уверенным. Рука человека, который готов стоять за свои принципы.

Я не помнил меню настолько хорошо, поэтому дождался счёта. Полина принесла сдачу. Оставил ей рубль на чай. Она просияла и даже сделала что-то вроде книксена.

Вышел на улицу. Солнце поднялось выше, разогнав утреннюю прохладу. Только я перестал быть Данилой Ключевским. Снова стал Лазарем Аквилоном. Хотя бы для одного человека. Но это был первый шаг.

***

Лодка плавно набрала ход, рассекая утреннюю воду. Канал в это время напоминал оживленный перекресток. Грузовые баржи двигались важно и неспешно, занимая половину пространства. Между ними шныряли пассажирские судёнышки вроде моей лодки.

Я управлял рычагом почти автоматически обдумывая ситуацию с Долгоруким.

Беглый преступник, загнанный в угол. Самый опасный тип противника — терять ему нечего, кроме жизни.

Но при всем своем отчаянии, Долгорукий не полный идиот. Нападать при свидетелях он не станет. Ему важно устранить меня, а не получить новые обвинения.

Так что дома я в относительной безопасности. У Елены Павловны есть другие жильцы и провернуть дело тихо не удастся. На любой крик сбежится половина квартала.

Золотову тоже ничего не грозит. Лавка на оживленной улице, покупатели заходят постоянно, рядом другие магазины.

А вот Надя… К ней какое-то время лучше не заглядывать. Пусть Долгорукий вообще не знает о её существовании.

Молодая женщина, живет одна. Идеальная приманка. Схватить ее, использовать как наживку, заставить меня прийти туда, где он выберет место для боя.

Лучше она пару дней поскучает без экспериментов, даже может обидится. Но зато будет целее.

Канал сделал плавный поворот, и впереди показался Озёрный коммерческий банк. Четыре этажа серого гранита возвышались над окружающими зданиями как скала над песчаным пляжем. Колонны толщиной с вековой дуб подпирали массивный портик. У входа застыли бронзовые львы размером с настоящих.

Здание строили явно с расчетом на то, чтобы произвести впечатление. И производило. Смотришь на эти стены и понимаешь: здесь хранятся серьезные деньги серьезных людей. И шутки здесь не понимают.

Я пришвартовался у гранитной пристани. Специальные кольца для частных лодок, охранник в ливрее следит за порядком. Кивнул ему, бросил швартовый конец. Он поймал ловко, закрепил с профессиональной сноровкой.

— Надолго к нам? — спросил вежливо, но с намёком.

— На час, не больше.

— Первый час бесплатно для клиентов банка. Потом по тарифу.

Я поднялся по ступеням к главному входу. Ступени широкие, пологие, такие чтобы и старики могли подняться без одышки, и дамы в юбках не запутались. Продумано все до мелочей.

«Ой! Ой! ОЙ!» — Капля взвизгнула от восторга. — «Данила! Там! Там столько блестяшек! Горы блестяшек! Золотые, серебряные, медные! Капля чувствует! Как в сказке!»

Я улыбнулся ее восторгу. Банковские хранилища действительно должны быть набиты металлом под завязку. Для водяного духа это как кондитерская для ребенка.

«Капля, даже не думай ничего оттуда брать».

«Но там так много! Одну малюсенькую монетку можно?»

«Нельзя. Это не потерянные вещи, а чужие деньги. За такое можно в тюрьму попасть».

«Данила попадет в тюрьму из-за Капли?» — она испугалась не на шутку. — «Капля не будет брать! Капля только посмотрит! Глазками! Без лапок!»

«Вот и умница. Смотри сколько хочешь, но не трогай».

Я толкнул тяжелые двери. Они открылись на удивление легко. Вот что значит отличные петли и регулярная смазка. Я переступил порог и сразу почувствовал покалывание характерное для использования магии.

Первое испытание ждало сразу за порогом. Арка из белого камня, вся в рунах и магических символах. Они светились голубоватым светом, пульсировали как живые. Проверка на наличие артефактов. А может, и на платежеспособность заодно. Банкиры народ практичный.

— Боевые артефакты, жезлы и оружие сдавать обязательно, — произнес охранник у стены.

Здоровенный детина в ливрее, которая трещала на его плечах. Но глаза внимательные, умные. Не просто громила, а профессионал.

— Не имею при себе.

Шагнул под арку. Покалывание прошло по коже, словно меня окунули в газированную воду. Магия ощупала, обнюхала, и решила, что я достаточно безобиден для их заведения. Руны мигнули зеленым и погасли.

Взял латунный жетон с номером 247. Интересно, это количество посетителей с утра или просто случайное число? Если первое, то банк пользуется популярностью.

Главный зал встретил меня сдержанной роскошью. Мраморный пол отполирован до зеркального блеска, Настолько, что видно отражение люстр. Колонны уходят под самый потолок, который расписан сценами из древние мифологии. Боги считают золотые монеты, богини взвешивают драгоценности. Тонкий намек на толстые обстоятельства.

У касс толпился народ. Солидные купцы с солидными портфелями, их жены в мехах несмотря на жару, приказчики с коробками документов, молодая пара, судя по смущенным лицам берут первый кредит.

И тут началось представление.

В углу, у кассы номер три, дама в избытке кружев и перьев устроила настоящий спектакль.

— Это возмутительно! — голос у нее оказался на удивление низким, почти мужским. — Неслыханное безобразие! Я требую управляющего! Немедленно!

Кассир за стеклом, молодой человек с внешностью семинариста, сохранял стоическое спокойствие. Видимо, не первый раз.

— Мадам, я уже объяснил. Счет господина Крушевского закрыт по причине банкротства. Его чеки недействительны. Банк не может выдать деньги, которых нет.

— Как это нет?! — дама взвизгнула так, что хрустальные подвески на люстрах зазвенели. — Он обещал! Клялся! Говорил, что я могу снять любую сумму!

— Возможно, он был не в курсе своего финансового положения, — деликатно предположил кассир.

— Не в курсе?! Этот подлец прекрасно знал! Специально дал недействительный чек! Думал, я не проверю! Мошенник! Аферист! Я подам в суд! Я напишу в газеты! Я…

Два охранника материализовались по бокам от нее с той незаметностью, которая отличает профессионалов. Не хватали, не толкали, просто встали рядом. Их присутствие действовало как холодный душ.

— Мадам, — один из них говорил тоном, не терпящим возражений. — Позвольте проводить вас к выходу. Вы сможете решить вопрос с господином Крушевским лично.

— Но… я же… мне обещали…

Ее уже провожали к дверям. Деликатно, но настойчиво.

За спиной зашушукались. Две пожилые дамы в чепцах обсуждали происшествие с энтузиазмом естествоиспытателей, нашедших редкого жука.

— Это же Аглая Степанова! Та самая!

— Которая с графом Мерецким?

— Нет, это была Аглая Сергеева. Эта с купцом Крушевским. Которого мельничным королем называли.

— И что, разорился?

— Полностью! Пшеница подешевела, он взял кредиты, не рассчитал… Классическая история.

— А она-то думала, замуж выйдет!

— Наивная. В ее возрасте и с ее репутацией…

Дамы цокали языками с таким удовольствием, словно чужое несчастье было слаще любого десерта.

Ко мне подошел клерк. Хромота сразу выдавала военное прошлое, такое характерное подволакивание левой ноги бывает после ранения в бедро.

Седые усы подстрижены с армейской аккуратностью, спина прямая несмотря на возраст, взгляд оценивающий. На нагрудном кармане табличка: «Прокофий Матвеев, старший операционист».

— Чем могу помочь, сударь?

— Хотел бы открыть счет и арендовать сейф.

Глаза сузились. Оценивает. Костюм недорогой, но чистый. Ботинки начищены. Манеры приличные. Молодой, но не мальчишка. Стоит ли тратить время или вежливо отправить к младшему клерку?

— Пройдемте к моему столу, — решил он наконец.

Стол стоял у окна, в стороне от общей суеты. Массивный, дубовый, под зеленым сукном. На нем идеальный порядок. Бумаги в стопках, перьевые ручки, промокашка, печать. Все на своих местах, все параллельно и перпендикулярно. Человек системы.

Матвеев достал формы, разложил их веером, выровнял постукиванием о столешницу.

— Источник средств?

— Частное предпринимательство.

— Конкретнее, будьте любезны.

— Подводные работы. Поиск потерянных вещей.

Брови поползли вверх.

— Вы ныряльщик? Тот самый, из газет?

— Возможно.

— Хм. — Он явно не был впечатлен. — Род занятий нестабильный. Доходы нерегулярные. Размер первоначального вклада?

— Семь тысяч рублей.

Перо замерло в воздухе. Матвеев медленно поднял взгляд. В глазах читался вопрос: «Откуда у ныряльщика такие деньги?» Но вслух спросил другое:

— Наличными?

— Именно.

В этот момент к столу подошел другой клерк. Молодой, прыщавый, с видом человека, который приносит важные новости и страшно этим гордится.

— Прокофий Семёнович, вас к телефону. Господин Громов.

Старший операционист нахмурился.

— Я занят с клиентом.

— Он сказал, это касается именно этого клиента. Господина… — прыщавый заглянул в бумаги, — Ключевского.

Матвеев извинился и прихромал к аппарату в углу зала. Говорил минуты три, кивая и что-то записывая. Когда вернулся, его отношение изменилось кардинально.

— Господин Ключевский, прошу прощения за излишнюю… дотошность. Господин Громов дал вам самые лучшие рекомендации. Он наш давний и уважаемый клиент. Если он за вас ручается, этого достаточно.

Дальше все пошло как по маслу. Формы заполнялись быстро, вопросы стали формальными, тон предупредительным. Удивительно, как одна фамилия меняет отношение. Хотя чему удивляться? Громов ведет дела половины местной аристократии. Его рекомендация, это знак качества.

— Теперь чековая книжка, — Прокофий Матвеевич достал кожаный футляр. — Уникальная система защиты. Специальная бумага с водяными знаками, их подделать невозможно. Чернила магические, проявляются только на нашей бумаге. Каждый чек имеет уникальный номер, фиксируется в главной книге.

Открыл футляр. Внутри перьевая ручка в бархатном ложе.

— Это ваша личная ручка. После прикосновения будет настроена на вашу ауру, другой человек ею писать не сможет. Даже если попытается, чернила не проявятся. Сумма пишется сначала прописью, потом цифрами. Дата. Подпись. Ошиблись хоть в одной букве — чек недействителен, начинайте заново.

— Понятно. А если ручку потеряю?

— Придете к нам, напишете заявление, заплатите сто рублей штрафа, получите новую. Старая автоматически деактивируется. Но лучше не теряйте, процедура занимает неделю.

Практическое занятие по написанию чеков заняло четверть часа. Я испортил три бланка, прежде чем написал правильно. Прокофий Матвеевич каждый испорченный лично пропускал через артефактный измельчитель — медную коробку с рунами. Бумага исчезала со звуком, похожим на чавканье.

«Коробка съела бумажку!» — Капля была в восторге. — «Как Капля блестяшки! Ам, и нету!»

— Теперь в хранилище, — объявил Прокофий Матвеевич. — Выберете сейф.

Спустились по мраморной лестнице. Первая дверь обычная, дубовая, с засовами. Вторая стальная, с магической печатью. Третья…

Третья двери не было вообще. Просто проем в стене, затянутый золотистой дымкой.

— Портал, — пояснил клерк. — Пропускает только клиентов и сотрудников по слепку ауры. Все остальные получат удар молнией. Не смертельный, но неприятный. Прошу.

Я шагнул в дымку. Ощущение, словно прошел сквозь паутину. Липкое, странное, но быстро прошло.

— Неприятно, да? — Матвеев прошел следом. — Я каждый день через это прохожу, до сих пор не привык. Но зато безопасность абсолютная. За пятьдесят лет ни одного проникновения.

Хранилище оказалось огромным. Три уровня ячеек от пола до потолка. Маленькие как почтовые ящики, средние как чемоданы, большие как шкафы. И в самом конце — массивные двери частных хранилищ.

«О-о-о-о!» — Капля млела от восторга. — «Столько блестяшек! Это рай для Капли!»

«Не вздумай ничего трогать».

«Капля помнит! Капля только смотрит! Но это так красиво!»

— Что предпочтете? — спросил Прокофий Семёнович. — Малая ячейка стоит десять рублей в месяц. Средняя камера — сто. Большой сейф можно арендовать пятьсот. Частное хранилище арендуется по договоренности, но не меньше тысячи.

— Возьму среднюю камеру.

— Разумный выбор. Не переплачиваете, но места достаточно. Вот эта свободна.

Остановились перед камерой на уровне груди. Размером с хороший дорожный сундук. Дверца массивная, сталь толщиной в палец.

— Номер 851. Ваша камера. Сто рублей в месяц, оплата вперед за полгода. Приложите ладонь вот к этой пластине.

Пластина оказалась теплой, почти живой. Приложил руку, почувствовал покалывание. Магия пробежала по коже как любопытная кошка, обнюхала, распознала, запомнила.

Замок щелкнул три раза подряд, дверца приоткрылась.

— Теперь только вы можете открыть. Даже управляющий банка не имеет доступа. Полная конфиденциальность. Хотя, конечно, если будет ордер от следственного комитета… Но это крайний случай.

Обратный путь показался короче. Всегда так, когда возвращаешься знакомой дорогой. Портал на выходе пропустил без проблем.

Я зашагал к лодке, готовясь быстро отплыть.

Теперь когда не было необходимости таскать с собой наличные, у меня оказались развязаны руки. Настало время подготовиться к схватке с Долгоруким.

Глава 9

Я уже собирался отчаливать от банковской пристани, когда заметил ее. Та самая дама из банка стояла у края причала с видом человека, который не знает, что делать дальше. Красное платье выделялось на фоне серых камней как мак в поле ржи. Слишком яркое для приличного общества, слишком дорогое для простолюдинки. Идеальный баланс для женщины ее рода занятий.

Вблизи она оказалась моложе, чем показалось в банке. Лет тридцать, может чуть больше. Южная кровь читалась в смуглой коже, черных волосах, миндалевидных глазах. Губы полные, чувственные. Талия затянута корсетом так туго, что удивительно, как она вообще дышит. Неудивительно, что богатые старики теряли голову и подписывали чеки, не глядя на суммы.

Она озиралась с той особой растерянностью человека, который привык, что проблемы решаются сами собой. Обычно находился кто-то с деньгами и желанием помочь красивой женщине. Но сегодня, видимо, не ее день.

«Данила смотрит на тетю!» — Капля булькнула обвиняюще. — «Долго смотрит!»

«Оцениваю ситуацию».

«Оцениваешь платье! Красное! Блестящее! Капля видит!»

Я толкнул рычаг и подплыл ближе. Борт чуть стукнулся о пристань.

Женщина вздрогнула, обернулась. В глазах мелькнула надежда, потом разочарование. Оценила мой костюм, лодку, общий вид. Не тот уровень дохода, к которому она привыкла.

— Вас подвезти, мадам? — спросил я невозмутимо.

Она прищурилась, разглядывая меня с ног до головы. Медленно, оценивающе. Не как женщина смотрит на мужчину, а как торговец на товар сомнительного качества.

— Вы решили посмеяться? — голос оказался не грубым, как я ожидал после ее криков в банке. Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой. Голос, созданный для шепота в темноте и обещаний, которые не собираешься выполнять.

— Отнюдь. Просто вижу даму в затруднительном положении. Воспитание не позволяет пройти мимо.

Она усмехнулась. Не улыбнулась, а именно усмехнулась, одним уголком губ.

— Воспитание? В наше время? Вы либо святой, либо дурак.

— Возможно, и то, и другое. Так вам нужна помощь или нет?

Пауза. Она явно взвешивала варианты. Гордость против практичности. Практичность победила.

— Мне нужно на Соборную площадь.

— Прошу, — я подал ей руку, помогая сесть в лодку.

Ладонь у нее была мягкая, ухоженная, но с той особой цепкостью, которая выдает железную хватку под бархатной перчаткой. Села грациозно, несмотря на узкую юбку. Профессиональная грация, годы практики входа и выхода из экипажей. Хотя не удивлюсь, если раньше она профессионально танцевала или занималась гимнастикой. Женщина с многочисленными талантами.

Я отчалил. Первые минуты мы плыли молча. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Потом, видимо, решила, что молчание слишком неловкое.

— Я рассчитывала получить деньги в банке. Небольшую сумму. Но произошла… нелепая ошибка.

— Бывает, — кивнул я нейтрально, направляя лодку в обход грузовой баржи.

— Вы видели? — в голосе появилась нотка смущения. Наигранного, конечно.

— Трудно было не заметить.

Она вздохнула. Глубоко, так что корсет жалобно скрипнул.

— Должно быть, вы думаете, что я… — пауза, подбор слов, — что я одна из тех женщин, которые живут за счет мужской… щедрости.

— Я стараюсь не думать о людях плохо без причины.

Она повернулась ко мне, и я почувствовал, как включается ее магия. Не настоящая магия, конечно. Женская. Взгляд из-под ресниц, легкий наклон головы, улыбка, заинтересованная, но не навязчивая.

— Вы не местный? — спросила она, и голос стал мягче. — Акцент… необычный? Столичный?

— Приехал недавно. Пытаюсь освоиться.

— О, это непросто! — она оживилась, повернулась ко мне. — Наш город полон условностей и неписаных правил. Кто с кем знаком, кто кому родня, кто с кем в ссоре… Вам нужен проводник. Кто-то, кто знает всех и вся. Кто может открыть нужные двери.

— И вы, разумеется, могли бы стать таким проводником?

— А почему нет? — почти искренне удивилась она. — Я знаю всех. От губернатора до последнего лавочника. Знаю, кто что любит, кто чего боится, у кого какие слабости. Такая информация дорогого стоит.

Внутренне я улыбался. Работает быстро и профессионально. От растерянной жертвы обстоятельств до делового предложения прошло всего пять минут. Браво.

— Мне нужен не проводник, — сказал я, огибая пришвартованную яхту. — Мне нужен источник информации.

— Информации? — она приподняла идеально выщипанную бровь. — О чём же?

— О Валентине Лазурине.

Лицо ее скривилось, словно она разжевала что-то горькое.

— Фи, этот скряга! Самый скучный человек в городе! Зачем вам информация о нем?

— Деловой интерес.

— Деловой? — она прищурилась. — Вы хотите иметь с ним дело? Не советую. Он выжмет из вас все соки и еще заставит благодарить.

— Тем более мне нужна информация. Предупрежден — значит вооружен.

Я достал из внутреннего кармана сто рублей. Новенькие хрустящие купюры. Протянул ей.

— Аванс.

Она посмотрела на деньги с таким видом, словно я предложил ей горсть медяков.

— Сто рублей? Вы шутите? Знаете, какие суммы мне обычно предлагают? А вы…

— Знаю. Но у меня деньги есть, а у них, судя по всему, кончились. Синица в руках лучше журавля в небе. К тому же, минуту назад вам нечем было заплатить за лодку.

Удар попал в цель. Она взяла деньги, спрятала в ридикюль. Потом посмотрела на меня с новым интересом. Не женщины к мужчине, а бизнесмена к бизнесмену.

— А если я пойду с этой информацией к самому Лазурину? — спросила она. — Скажу, что кто-то собирает о нем сведения? Он может заплатить больше.

— Можете попробовать. Но вы же сами сказали, что он скряга. Не заплатит. А я плачу сейчас. И буду платить потом.

— Сколько?

Тон стал чисто деловым. Никакого кокетства, никаких улыбок.

— Зависит от ценности информации. Если узнаю, что он ест на завтрак, будет одна цена. Если то, с кем он спит — другая. А если, скажем, выяснится, что он спит с дочкой губернатора, тогда это будет стоить очень дорого.

Она рассмеялась. Искренне, от души.

— У губернатора нет дочек! Только три сына! И все женаты!

— Вот за такую новость заплачу еще дороже, — улыбнулся я.

Она расхохоталась так заразительно, что даже суровый грузчик на проплывающей мимо барже улыбнулся.

— Вы забавный, — сказала она, успокоившись. — Не похожи на обычных… моих знакомых. Они все такие серьезные, важные. А вы шутите.

— Жизнь слишком коротка, чтобы быть серьезным постоянно.

Причалили у Соборной площади. Помог ей выйти. Она задержала мою руку на секунду дольше необходимого. Отработанный жест, создающий иллюзию близости. Даже установив деловые отношения, она играла с полной отдачей.

— Кстати, — сказал я, когда она уже стояла на причале. — Где здесь приличные магазины? Нужно обновить гардероб.

Она окинула меня оценивающим взглядом. От ботинок до пиджака, медленно, внимательно.

— Насколько приличные? Есть дорогие, есть очень дорогие, есть безумно дорогие.

— Настолько, чтобы такие как вы не сомневались в моей платежеспособности.

Улыбка стала хищной.

— «Мертенс и сыновья» на Набережной. Добротно, солидно, скучно. «Большой Пассаж» на Садовой — модно, ярко, втридорога. Но если хотите произвести настоящее впечатление… — она сделала театральную паузу, — «Егоров и Вальц» на Дворцовой. Там шьют костюмы по тридцать тысяч. Там одеваются те, у кого деньги не кончаются никогда.

— Благодарю за консультацию.

— Меня зовут Аглая, — сказала она, отходя от причала. — Аглая Степанова. У вас есть чарофон?

Я вытащил свой аппарат. Она достала из ридикюля свой, что-то с рубинами и золотом, стоимостью как чугунный мост. Поднесла его и оба аппарата тихо «булькнули», устанавливая связь.

Звук настолько понравился Капле, что она принялась повторять его на все лады.

— Я позвоню, как только что-то появится, — сообщила Аглая. — Мне можете звонить в любое время. Я почти никогда не отвечаю сразу, но всегда перезваниваю.

Она развернулась, оставив за собой последнее слово, и пошла через площадь. Красное платье, черные волосы, плавное движение бедер, рассчитанное до миллиметра. Мужчины оборачивались как подсолнухи за солнцем. Женщины шептались, прикрывая рты ладонями.

Я отчалил, направляя лодку обратно к центру города. Все названные магазины были в той стороне.

«Данила нанял плохую тетеньку?» — спросила Капля.

«Не плохую, Капа. Полезную».

«Она как водная змея. Блестящая, но кусачая».

Иногда Капля попадала в цель удивительно точно.

***

Я поплыл на Набережную. То что Аглае было «скучно», для меня виделось идеальным вариантом. Добротно, качественно, не бросается в глаза.

Магазин «Мертенс и сыновья» занимал пятиэтажное здание на Набережной, строгий фасад из серого гранита без излишних украшений. Только медная табличка у входа, отполированная до зеркального блеска. Витрины небольшие, за стеклом выставлено всего по одному образцу. Мужской костюм и дамское платье. Но какие! Даже я, не специалист, видел насколько эта одежда отличается от среднего уровня.

Швейцар открыл передо мной тяжелую дубовую дверь. Сдержано кивнул, словно старому знакомому.

Внутри царила атмосфера дорогого закрытого клуба. Темное дерево, кожаные кресла, приглушенный свет от хрустальных люстр. Тишина, в которой слышен шелест ткани. Покупателей было немного, пожилой господин с орденской планкой обсуждал что-то с продавцом, дама в дорогих мехах листала каталог тканей.

— Добрый вечер, — ко мне подошел седой мужчина в безупречном костюме. Распознать в нём продавца можно было только по вопросу: — Чем могу помочь?

— Мне нужен полный гардероб. Два повседневных костюма, один выходной и всё что к ним прилагается.

Он окинул меня взглядом, не оценивающим, а понимающим.

— Положение обязывает? У нас шьют костюмы для людей, которые ценят качество на десятилетия, а не на сезон. Прошу наверх.

Поднялись на лифте. Новинка, с медной решеткой и бархатными стенами. На третьем этаже располагались примерочные. Не комнатки, а залы с панорамными зеркалами, диванами для сопровождающих, столиком с коньяком и сигарами.

Портной, старик с хитрым прищуром, снимал мерки молча, только записывал что-то в кожаную книгу. Его помощник держал поднос с образцами тканей.

— Для повседневных костюмов рекомендую нашу классику. Горная шерсть, специальная обработка. Не мнется, не выгорает, воду не впитывает. Триста рублей за костюм. На выход кашемир с шелковой подкладкой, шестьсот пятьдесят рублей.

Дорого, конечно. Однако встречают по одежке. Совсем скоро мне придётся сменить образ ловкого ныряльщика, на влиятельного аристократа. И для этого нужны соответствующие союзники, а значит и соответствующий облик.

Это не считая того, что хорошие вещи носить и использовать просто приятно.

— Мне подходит.

— Срок исполнения стандартный, одна неделя. Но за дополнительную плату можем сшить и за три дня.

— Неделя вполне меня устроит.

— Тогда через три дня жду на примерку. Только предупредите звонком за полчаса, чтобы не пришлось ожидать.

В обувном отделе, который занимал тоже целый этаж, мастер снял слепок с моих ног.

— Обувь только индивидуального пошива. Готовой не держим принципиально. Телячья кожа с юга, подошва из специального каучука. Не скользит, не стирается годами. Пятьсот рублей за пару.

Я заказал одну повседневную пару и одну выходную. После этого перешёл к тому, ради чего и искал этот магазин.

К отделу бытовых артефактов. Бумажники всех видов защиты, портфели с различными видами чар, даже трости со скрытыми жезлами.

— Бумажник рекомендую вот этот, — продавец достал черный, из кожи морского ската. — Защита от кражи, он настраивается на вашу ауру. Если прикасается кто-то другой, получает разряд. Не смертельно, но чувствительно.

— Беру. И еще мне нужны портфели, один малый для бумаг, один большой с облегчением веса.

— Малый есть из шкуры горного василиска с полной защитой от физического и магического взлома. Стоит пятьсот рублей. Большой с такой же защитой и кроме того уменьшением веса на 70%. Обойдётся вам в тысячу.

В ювелирном отделе мне сначала попытались продать перстень. Они были на любой вкус, с камнями и печатками. Из серебра и золота. Просто драгоценные и артефактные. Но мне требовалось другое.

— Браслет покажите. Мужской, серебряный, с камнями, желательно кабошонами.

— Браслет? — он слегка удивился. — Необычный выбор. Но есть интересный экземпляр. Старинная работа, чистое серебро, восемь гнезд.

Достал из сейфа браслет. Простой, но идеально выполненный. В гнездах полированные агаты. Явно временные, чтобы заказчик мог подобрать свой набор камней.

«Зачем Даниле покупать?!» — Капля возмутилась. — «Капля найдет лучше! Золотой! С камушками! Бесплатно!»

«Когда найдешь, тогда буду носить твой. А этот нужен сейчас».

«Капля найдет завтра! Нет, сегодня! Сейчас поплывет искать!»

«Сначала дела. Потом блестяшки».

«Несправедливо! Данила не верит Капле!»

— Беру браслет. Камни вставлю свои.

— У нас прекрасная коллекция камней, — удивился продавец. — Алмазы от Граффа, изумруды из Синда

— Благодарю, не нужно.

Продавец поджал губы, но промолчал. В итоге браслет вышел совсем недорого, для такого украшения. Всего восемьсот рублей.

У входа меня уже ожидали упакованные сумки. Бумажник я тут же использовал, переместив туда из кармана наличность, а вот остальное пока сложил в лодку.

Теперь мне требовалось немного времени, в которое меня никто не будет беспокоить.

«Капля знает место!» — водяной дух, невидимый для окружающих, вынырнул прямо перед носом лодки. — «Старая заводь! Тихая! Никто не ходит! Там утки были, но Капля их прогнала!»

«Прогнала уток? Зачем?»

«Они громкие! Кря-кря-кря! Капля сказала — кыш! Они и улетели! Капля страшная!»

Представил себе, как маленький водяной дух гоняет уток, и улыбнулся. Утки, наверное, сильно удивились, когда на них напала сама вода.

Капля поплыла впереди, показывая дорогу. Свернули в боковой канал, потом еще в один, совсем узкий. Здесь уже не было каменных набережных, только земляные откосы, заросшие камышом. Ивы склоняли ветви так низко, что приходилось пригибаться.

Удивительно, такое место оказалось не слишком далеко от центра, окруженное со всех сторон жилыми кварталами.

Заводь оказалась идеальной. Остатки старой пристани, полуразрушенный навес, ржавые кольца в кладке. Когда-то здесь, наверное, была лодочная станция. Или частный причал какого-нибудь купца.

Но по какой-то причине место забросили, и видно уже давно.

Загнал лодку под навес, привязал покрепче.

Сначала взялся за браслет. Это оказалось не сложно. Агаты покинули свои места в гнёздах. На их место я поставил артефакты из русалочьего камня. Пять накопителей и три усилителя. Небольшое воздействие, камни чуть расширились, «потекли» и плотно заняли свои места. Серебро давало идеальный контакт с кожей, никак не ограничивая течение энергии.

Теперь пора заняться лодкой. Волнов держал свои судёнышки в порядке, и на каждом имелся небольшой ящик с инструментами. С помощью его содержимого я быстро разобрал движетель.

И покачал головой.

Два небольших камня, размером с крупный орех, светились неровно. Левый чуть ярче, правый словно моргал. Ни о какой синхронизации не было и речи. Камни работали каждый сам по себе, вместо того чтобы усиливать друг друга.

Вряд ли это вина Волнова, скорее лодочник просто не разбирался в таких вещах. А Крутовы заряжали камни по принципу «и так сойдет».

— Капля, — позвал я. — Мне надо сосредоточиться на время. Охраняй меня. Как только почуешь опасность, срочно зови.

Капля послала мне мыслеобраз крохотного Стража Глубин. Точнее она сама изобразила элементаля, превратившись в забавную медузку.

«И от уток охранять?» — уточнила она серьёзно.

— Уток разрешаю прогнать самостоятельно, — засмеялся я. — А вот если случится что-то ещё, зови меня.

Я сел поудобнее, положил ладони на оба камня одновременно. Закрыл глаза, погрузился в ощущения.

Каждый русалочий камень имеет свою «песню», частоту вибрации. Как струны. Если они настроены в унисон, звук получается чистый, мощный. Если нет, выходит дребезжание и потеря силы.

Левый камень «звучал» выше. Не намного, полтона, может меньше. Но достаточно, чтобы терять тридцать процентов мощности. Правый был ниже и еще и прерывался, словно икал. Микротрещина, наверное. Или включения другого минерала.

Начал с левого. Направил в него тонкую струйку энергии, совсем слабую. Не накачивал, а именно настраивал. Как скрипач подкручивает колок, добиваясь нужного звука. Чуть больше энергии в верхнюю часть кристаллической решетки, чуть меньше в нижнюю. Камень откликнулся, частота начала меняться. Медленно, неохотно, но меняться.

Правый камень оказался сложнее. Та самая микротрещина, которую я почувствовал, шла через весь кристалл. Не критично, камень еще послужит, но энергия утекала через нее как вода через щель.

Нужно было создать обходной путь. Направить энергетические потоки в обход трещины, как реку пускают по новому руслу. Тонкая работа. Одно неверное движение, и камень расколется окончательно.

Начал выстраивать новую структуру. Нить за нитью, как паук плетет паутину. Только паук работает инстинктивно, а мне приходилось продумывать каждое движение. Вот основной канал, он пойдет справа от трещины. Вот дополнительные ручейки, они соберут «потерянную» энергию. А вот стабилизирующая петля, чтобы вся конструкция не развалилась при первой же нагрузке.

Наконец оба камня зазвучали в унисон. Но это было только началом. Теперь они могли держать куда больше энергии, чем раньше. Глупо этим не воспользоваться.

Когда я закончил, солнце уже коснулось земли краем диска. Забавно, приобрёл множество полезных вещей, а часы себе так и не купил. Хотя их точно проще найти в канале. Почему-то именно часы роняют в воду чаще всего. Следующую находку точно оставлю себе.

Кстати о находках. Завтра придут первые клиенты «Бюро находок». Не будем их разочаровывать.

— Капля! — позвал я. — Настало время блестяшек.

***

Капля неслась по каналу упругой водяной струей. Список Данилы она запомнила наизусть. Водные духи не умеют читать, но прекрасно запоминают образы. Каждая строчка отпечаталась в ее сознании как картинка.

Первая остановка канал на Тихой улице. Кольцо учительницы, серебряное, с гравировкой внутри.

Капля нырнула глубже, распласталась по дну, расширяя восприятие. Ее предел составлял двенадцать метров в радиусе, но в этих границах она чувствовала каждую песчинку.

Вон оно! Под сваей, занесенное илом. Капля сформировала водяное щупальце, осторожно подцепила находку. Кольцо было простое. Но внутри действительно виднелась гравировка: «В.Е.»

Кольцо отправилось в магический карман. У водяных духов нет настоящих карманов, конечно. Это особое пространство, свернутое как лист бумаги. Туда помещается гораздо больше, чем кажется. Капля могла бы утащить туда целую лодку, наверное. Просто никогда не пробовала. И побаивалась пробовать.

Следующее остановка на Торговом мосту. Вода тут всегда была мутной, часто проходили большие баржи, но Капля смело ринулась прямо через муть.

Часы маляра нашлись быстро. Они лежали между камнями кладки, зацепившись цепочкой. Царапина на крышке была точно такая, как описал хозяин.

Казенный причал встретил ее железным хаосом. Швартовые кольца, цепи, болты, скобы… Металла было столько, что голова шла кругом. Как найти одну медную печать в этом железном лесу?

Но Капля была упорная. Методично проверяла квадрат за квадратом. И нашла! Медная, с серебряной окантовкой, с рисунком. Капле очень понравилась такая редкая блестяшка.

Но разглядывать её было некогда. Капля мчалась уже на новое место.

Не все нашлось. Некоторые вещи унесло слишком далеко. Капля понимала, что если искать внимательнее, то можно и найти.

Но Данила сказал, искать на поверхности. Успокоил, что завтра все сложные места посмотрит вместе с Каплей. Сейчас же важно было отыскать как можно больше.

Считать Капля тоже не умела, но она нашла восемнадцать потеряшек из двадцати трех. И понимала, что это отличный результат.

«Капля молодец!» — похвалила себя водный дух. — «Капля лучшая! Данила будет доволен!»

Поплыла обратно, гордая как генерал после победы. В ее магическом кармане позвякивали находки. Каждая была чьей-то потерей, чьим-то горем. Но скоро они вернутся к хозяевам. И горе превратится в радость.

Это была хорошая работа. Правильная работа. Капля чувствовала это всем своим водяным существом.

***

Я даже пожалел, что Долгорукий не выследил меня сейчас, в этой тихой и глухой заводи. Тут мне не пришлось бы скрывать своих навыков. И всё закончилось бы быстро.

Но стало темнеть и холодать, а ждать бесконечно я не намеревался.

Поэтому сложил находки в свою новую большую сумку и направился в «Бюро».

Золотов увидел меня через витрину еще с середины улицы. К тому времени, как я дошел до двери, он уже отпирал замки.

— Данила! Наконец-то! — старик впустил меня и тут же запер дверь обратно. На два оборота, потом еще цепочку накинул. — Извините за предосторожность. После тех… «Рыбаков»… я теперь всегда так.

«Наезд» банды потряс впечатлительного антиквара. Впрочем, я надеялся, что спокойствие и безопасность сами изменят его привычки в лучшую сторону.

Я поставил на стол сумку и принялся выкладывать.

Золтов ахнул. Схватил монокль на цепочке, вставил в глаз с привычным движением. Кольцо учительницы взял первым. Простое серебряное колечко, потертое временем. Повернул к свету, разглядывая гравировку внутри.

— «В.Е.»… — прочитал он медленно. — Да, она приходила сегодня утром. Я предупредил, что вы только приступили к поискам. Может, ей это и хотелось услышать.

Он раскладывал вещи, добавляя записки и словно составляя свой странный и запутанный пасьянс.

— К завтрашнему дню всё оценю, — сказал он, — и назначу цену. Не беспокойтесь, Данила, вы своё дело сделали, теперь настала пора старику потрудиться. Кстати, сегодня снова люди приходили. Возьмёте заявки?

— Завтра утром, — ответил я.

— Конечно, конечно, — быстро закивал Золотов. — Оно ж, понятно, какая вечером работа… Вам и отдыхать надо, дело молодое…

Я планировал отдыхать сегодня в Синей дыре, но впечатлительному старику, разумеется говорить этого не стал. Вместо этого дошел до сейфа и вытащил оттуда все десять русалочьих камней. В новую сумку они легли идеально, и вес почти не ощущался.

Когда я шел обратно, Золотов уже изучал находки, бормоча себе под нос.

— Так, записываем. Кольцо серебряное с гравировкой. Оценочная стоимость… тридцать рублей. Комиссия двадцать процентов, итого шесть рублей. Часы карманные серебряные …

Я попрощался с ним, и он кивнул мне в ответ, погружённый в расчёты. Старик был в своей стихии.

***

Когда я покинул город, стало совсем темно. По пути заехал себе на съемное жильё, и переоделся в старую одежду. В ней я стал неотличим от одного из сотен «речников» плывущих по водным артериям Озерного края в только им ведомых целях.

Рыбаки, торговые агенты, контрабандисты или просто «перекати-поле», с виду и не поймешь.

Правда что ли легенду придумать, вроде ночной рыбалки? Если понадобится, Капля мне любой улов изобразит.

«Поймать рыбок?» — оживилась Капля. — «Рыбки быстрые. Но Капля быстрее».

— Пока не нужно, — ответил я.

Забавно, что теперь у меня есть собеседник, который читает каждую мысль. Но это совсем не раздражает. Настолько искренними были эмоции этого юного духа и сильным её желание помочь.

— Лучше понаблюдай, не плывёт ли кто следом.

«А кто будет плыть?» — тут же заинтересовалась она. — «Рыбки?»

— Вот и смотри.

Капля отстала и её вечное журчание в голове слегка утихло. Без него стало даже как-то скучно. Надо же, как привык.

Лодка теперь шла совершенно бесшумно. Камни даже не гудели при работе, слышен был только плеск волн о борта.

Городской канал незаметно сменился загородным. Не было четкой границы, просто в какой-то момент я понял, что вокруг все изменилось. Канал стал уже, извилистее. Вместо прямых линий — плавные изгибы, как будто великан-ребенок рисовал палкой по земле. Каменные набережные уступили место земляным откосам, поросшим травой и камышом.

Лягушки начали свой вечерний концерт. В низких ветвях ив им стали отвечать цикады и ночные птицы.

И тут поток образов забулькал у меня в голове.

«Лодка! Это лодка! Большая! Плывёт за нами!»

Глава 10

Лодка позади держалась на одном и том же расстоянии уже минут пятнадцать. Когда я прибавлял скорость, слышно было, как камни тихо и солидно начинали гудеть, преследователи тоже ускорялись. Стоило мне сбавить ход, как и они замедлялись, словно невидимая нить связывала нас на расстоянии двухсот метров.

Интересная тактика. Преследователи не догоняют, но и не отстают. Следят. Любопытно, как им это удаётся. Никаких меток на лодке быть не может. Я бы точно почувствовал любой новый закреплённый артефакт. Да и не приближался к лодке никто со вчерашнего вечера.

Капля за ней приглядывает и в её внимательности я могу быть уверен. Дух это не человек. Она не может замечтаться или отвлечься. Если существует прямой приказ, часть её сознания всегда будет следить за лодкой.

Значит, наблюдают за нами как-то ещё. Это говорит о серьёзной подготовке.

Главный вопрос состоит в том, кто именно сидит в той лодке. Сам Долгорукий вряд ли стал бы играть в кошки-мышки. Боевой маг-огневик из элитного полка, тем более загнанный в угол, предпочел бы прямую атаку. Огненный шар в спину, и дело с концом.

Моих истинных возможностей он не знает, и прятаться не будет. Я для него просто зарвавшийся простолюдин, которого можно прихлопнуть не напрягаясь. Тем более, огневикам не свойственна сдержанность. Что поделать, издержки стихии влияют на характер.

Если самого неудавшегося убийцы там нет, значит в лодке, помощники или наемники. Люди, которым платят за грязную работу.

«Капля поплывёт? Посмотрит, кто там?» — водный дух уже от нетерпения нарезала круги вокруг лодки.

Она чувствовала мои мысли и старалась быть полезной.

«Плыви, только осторожно. У них могут быть разные штуки. Могут тебя учуять.»

«Капля невидимая! Капля как тень! Как водяная тень!»

Она растеклась по поверхности тонкой пленкой и поплыла назад, практически неразличимая в темной воде. Только я через нашу связь чувствовал ее движение.

Вот она приблизилась к преследователям. Я всё видел так же, словно присутствовал там.

Их лодка оказалась больше моей, с усиленным корпусом и какими-то дополнительными накладками по бортам.

Моя всё же оставалась прогулочным судёнышком, а вот их посудина была рассчитана на серьёзные путешествия.

Внутри два человека. Один за рулем, сутулый, побитый жизнью постоянно сплевывает за борт. Отвратительная привычка.

Второй молодой, держит что-то в руках, проверяет каждые несколько секунд.

Капля прицепилась к борту снизу, где доски соединялись внахлест. Расползлась по днищу. Теперь я слышал голоса через нее, приглушенно, но разборчиво.

— В мое время обходились без всяких артефактов, — ворчал старший хриплым голосом заядлого курильщика. — Глаза да опыт, вот что главное. А теперь всякие штучки военные. Тьфу!

Послышался звук плевка, и плеск воды, а после дрожь отвращения от Капли.

— Дядь Семён, да ты не ворчи! — младший говорил быстро, взволнованно. — Военный дал отличную штуку! Смотри, стрелка прямо на него показывает! Версту держит, точно! Не промахнешься!

— Пашка, да с чего ты взял, что он военный? — ворчливо ответил курильщик.

— А кто ж ещё, — удивился младший. — Выправка — во! Усищи — во! Такое под плащом не спрячешь.

Военный. По описанию похож на Долгорукого. Как и на любого другого гвардейца. Но любой другой гвардеец не будет нанимать людей для слежки. Так что не будет множить сущности. Десять к одному, что это люди от него.

— Деньги платят, мы плывем, — философски заметил тот, кого назвали Семёном. — А что там военный с этим парнем не поделил, не наше дело. Ты лучше за артефактом следи. Эта штука только на полкилометра работает, а то и меньше. Потеряем цель, этот твой военный нам головы открутит.

Пашка проверил бронзовую пластину в руках. В центре мерцал тусклый кристалл.

— Светится ярко! Он прямо впереди! И не оторвется, дядь Семён! У нас же движок форсированный! Как контрабандисты ставят!

— Откуда ты знаешь, что контрабандисты ставят? — подозрительно спросил Семён.

— Ну… слышал…

— Слышал он. Ты, Пашка, поменьше слушай и побольше смотри. Вон, парень-то даже не пытается оторваться. Плывет себе спокойно, будто на прогулке.

— Может, не знает, что мы за ним?

— А может, знает, да плевать хотел. Или ловушку готовит.

— Какую ловушку? Он же не маг!

— А ты откуда знаешь? Может, маг. Чего ты думаешь, тот военный сам к нему не полез? Осторожными надо быть.

«Дядька умный!» — прокомментировала Капля. — «Осторожный! Как старый сом! А молодой глупый! Как пескарь!»

Я прикинул варианты. Отправить их на дно для меня будет парой пустяков. Но уже это не самооборона против банды «Рыбаков», это хладнокровное убийство двух человек, которые просто выполняют работу. Не самую чистую, но кто я такой, чтобы их судить?

К тому же, в их исчезновении нет никакого смысла. Пусть лучше Долгорукий знает, что я уплыл за пределы города. Может, это даже выманит его на открытое пространство, где можно будет действовать без оглядки на свидетелей.

Главное не дать этим двум типам проследить за мной до самой Синей дыры. Не хватало еще, чтобы они увидели, как я использую магию воды. Или того хуже, доложили об этом Долгорукому. Это значительно усложнит для меня нашу будущую встречу.

Словом, они в этой картине точно лишние. Увидели то, что положено, и с них достаточно.

Нужно оторваться от них, но сделать это так, чтобы выглядело естественно.

Я усмехнулся и положил руку на рычаг управления. Настроенные камни откликнулись мгновенно, их вибрация прошла по корпусу лодки. Толкнул рычаг вперед плавно, но решительно. Лодка рванула как спущенная с привязи гончая. Скорость росла постепенно, нос начал подниматься над водой. Тридцать метров отрыва. Пятьдесят. Сто.

Позади натужно загудел форсированный движетель. Звук был слышен даже на расстоянии, тяжело отдаваясь эхом от берегов. Их модификация жертвовала долговечностью ради мощности. Камни в таком режиме долго не протянут, но скорость дают отменную.

— Гони, гони! — кричал Пашка. — Он уходит! Дядь Семён, жми!

— Да жму я, жму! — огрызнулся старший. — Дальше некуда! Движок сдохнет!

В отличие от них, я идеально чувствовал речное русло. Все его ответвления, заливы и протоки.

Впереди канал делал плавный поворот влево. Берега поросли ивами, ветви склонялись к воде, создавая естественный тоннель. Идеальное место для маневра.

Я сосредоточился, влияя на воду в канале. Ночной туман дело обычное. Никто не удивится.

Туман начал подниматься от поверхности воды. Сначала тонкими струйками, потом все гуще. Белесая дымка поползла по каналу, цепляясь за ветви ив.

За поворотом я резко свернул в боковую протоку. Узкий, заросшую камышом, почти невидимую в темноте. Обычный человек и днем бы не заметил, а уж ночью в тумане и подавно.

Проток вела к старой заводи, где когда-то была лесопилка. От нее остались только сваи, да полусгнившие доски. Зато через заводь можно было выйти обратно в основной канал через пятьсот метров ниже по течению.

Лодка с трудом протискивалась между камышами. Туман за мной превратился в настоящую стену. Белая пелена накрыла воду как одеяло, видимость упала до пары метров.

— Куда он делся?! — Пашкин голос был полон паники. — Кристалл потух! Дядь Семён, артефакт не работает!

— Да вижу я! — рявкнул старший. — Сбавь ход, дурак! Врежемся же!

Мотор захлебнулся, перешел на низкие обороты. Слышно было, как их лодка шла почти вслепую, старший ругался сквозь зубы.

— Может, свернул куда? — предположил Пашка.

— В такой туман? Да он сам разобьется!

— Но кристалл же…

— К черту твой кристалл! Поворачивай назад! Доложим военному, что видели направление. На север он шел, к старым протокам. Там нет дальше никакого жилья, так что назад вернётся тем же путём.

— Но военный сказал проследить…

— Военный сказал не потерять, а мы уже потеряли. Нечего в тумане шарить, только лодку угробим. А новую он нам не купит.

Я спокойно плыл вперёд. Камыши шуршали по бортам, иногда приходилось пригибаться под низкими ветвями. Через десять минут лодка вышла в заводь. Старые сваи торчали из воды как гнилые зубы. Ещё один поворот, и я вернулся на большую воду.

«Дядьки ругаются!» — доложила Капля, вынырнув рядом. — «Старый говорит плохие слова! Молодой хочет искать! Старый говорит еще более плохие слова! Ой, какие слова! Капля таких не знала!»

Интересно, как она догадалась, что эти слова плохие? По интонации, видимо.

«Не вздумай запоминать!»

«Капля и не запоминает! Капля хорошая! Только интересно, что значит…»

«Не надо, Капля!»

Отлично, преследователи отстали. Пусть теперь докладывают Долгорукому. Он узнает, что я поплыл на север от города. На обратном пути возможна засада, но к тому времени мои камни будут переполнены энергией.

И я тоже.

***

Еще час мой путь пролегал по все более диким местам. Каналы сменились естественными протоками, которые петляли среди камышей.

Цивилизация осталась позади. Потом и протоки закончились. Последний участок пришлось идти по узкой речушке, которая вытекала откуда-то сверху. Лодка с трудом преодолевала мелководье, приходилось отталкиваться веслом от дна. К счастью, вёсла входили в комплект и были внутри.

Наконец деревья расступились, и передо мной открылась Синяя дыра.

Первое, что поражало, это геометрическая правильность. Озеро было настолько круглым, что хотелось найти того маньяка с циркулем, который это начертил. Природа так не работает. Природа любит кривые линии, неровности, асимметрию. А тут идеальная окружность диаметром метров триста.

Невысокие холмы окружали его со всех сторон амфитеатром, поросшие лесом склоны спускались к воде плавными террасами. Но между лесом и водой тянулась полоса чистейшего белого песка. Метров тридцать пляжа, который в лунном свете казался светящимся. Ни травинки, ни кустика на этом песке. Стерильная чистота.

Сама вода была темно-синей даже ночью. Не черной, как обычно бывает в темноте, а именно синей. Глубокой, насыщенной синевой, от которой возникало ощущение бездонной глубины. Будто смотришь не в озеро, а в разлом, ведущий к центру земли. Или в око древнего существа, которое смотрит на тебя из бездны.

Красиво. Даже для меня, видевшего в прошлой жизни немало чудес, это место впечатляло. Но я знал его историю, читал в библиотечных архивах старые газеты.

Когда-то здесь добывали особый песок. Белый, чистый, без единой примеси. Идеальный для изготовления оптического стекла. Копали все глубже и глубже, пока не дошли до подземных вод. Карьер затопило за одну ночь. Вода поднялась на сотню метров, поглотив технику, постройки, может быть, и людей, которые не успели убежать.

Но добычу не прекратили. Песок был слишком ценным. Стали нырять, доставать его со дна специальными черпаками. Платили тройную цену, рабочие соглашались. Деньги перевешивали страх.

Потом начали гибнуть люди. Сначала один-два в месяц. Списывали на несчастные случаи, неосторожность, судороги под водой. Потом каждую неделю. Потом каждый день. Опытные ныряльщики, которые могли задержать дыхание на пять минут, не всплывали. Или всплывали мертвыми, без следов борьбы, просто утонувшие. С выражением ужаса на лицах.

Добычу свернули. Место забросили на десять лет. Потом какой-то предприимчивый купец решил устроить здесь курорт. Чистый песок, прозрачная вода, уединенность, романтические легенды. Построил домики на сваях, привез первых отдыхающих из города.

За первый сезон утонуло семь человек. Включая того самого купца. Он просто нырнул за упавшей в воду шляпой и не вынырнул. Тело так и не нашли.

Курорт закрыли. С тех пор сюда никто не совался. Ну, кроме редких самоубийц и совсем уж отчаянных искателей сокровищ. Говорили, на дне остались ящики с оборудованием для добычи песка, может, даже с золотыми империалами для выплаты жалования. Но никто так и не достал. Все, кто пытался, пополняли список утопленников.

«Капля не нравится!» — водяной дух высунулась из воды возле лодки. — «Вода мертвая! Совсем мертвая! Нет рыбок! Нет травинок! Нет жучков! Даже тины нет! Пусто-пусто-пусто!»

Зачерпнул воду ладонью. Холодная, градусов десять, не больше. Но дело не в температуре. Вода была странной на ощупь. Как дистиллированная, лишенная всего. Никаких примесей, никакой жизни, никакой энергии.

***

Я вытащил лодку на песок, который хрустел под ногами как свежий снег.

Привязал швартовый канат к большому валуну, наполовину зарытому в песок. Единственный объект на всем пляже, кроме редких коряг, выброшенных водой и побелевших как кости.

Попробовал ощупать всё вокруг магически. Ноль. Полный, абсолютный ноль. Никаких следов энергии, никаких остаточных эманаций, даже естественного фона нет. В любой луже больше магии, чем в этом озере.

Я присел на корточки у кромки воды, пропуская песок сквозь пальцы. Он выглядел необычно, слишком мелкий, слишком белый. Как мука высшего сорта, только хрустящая. Неудивительно, что из него делали оптическое стекло. Это был чистый кварц, практически без примесей.

«Данила, почему вода такая?» — Капля залезла в лодку, полностью приняв форму выдры, и с опаской косилась за борт.

«Хороший вопрос, малышка. Я сам пытаюсь понять».

Я встал, отряхнул руки от песка и прошелся вдоль берега, разглядывая озеро. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах. Не слышно было ни лягушек, ни цикад, ни ночных птиц. Даже комаров не было, а уж эти твари везде найдутся. Но здесь царила только тишина и это синее око, которое смотрело в небо.

Загадка получилась забавная. С одной стороны, я видел все признаки присутствия мощного хищника. Регулярные жертвы, локальная мертвая зона, даже название говорящее. «Место, где вода тянет вниз». Предки не дураки были, если что-то так назвали, значит, у них была веская причина.

С другой стороны, здесь полностью отсутствовал магический след. Любой элементаль, даже самый слабый, оставляет следы своего присутствия. Это как запах от кошки, от которого невозможно избавиться. А здесь была пустота. Настолько абсолютная, что это казалось неестественным.

Я снова подошел к воде и опустил руку по локоть. Вода оставалась холодной, мертвой, пустой. Но что-то меня тревожило. Я чувствовал какое-то ощущение на грани восприятия, как когда чувствуешь, что кто-то смотрит тебе в спину, но обернешься, а там никого нет.

Мысль пришла внезапно. А что если я думаю не в том направлении? Что если дело не в присутствии чего-то, а наоборот, в отсутствии? Природа не терпит пустоты, это базовый закон мироздания. Но здесь пустота была абсолютной. Может быть, что-то создает эту пустоту намеренно? Высасывает энергию постоянно, непрерывно, как насос качает воду?

«Капля, ты когда-нибудь видела, чтобы большая рыба ела маленьких рыбок?»

«Видела! Щука ест карасиков! Хрум, и нет карасика! Капля грустила!»

«А теперь представь, что есть такая большая щука, которая съела всех карасиков. Всех до одного. И теперь она сидит на дне, голодная, и ждет, когда новый карасик приплывет».

«Ой! Страшная щука! Злая! Капля не хочет к злой щуке!»

«И не надо. Ты сиди здесь».

«А Данила? Данила же не карасик!»

«Нет, я рыба с зубами побольше чем щука».

Передал ей мысленно образ акулы. Капля прониклась и неожиданно успокоилась.

Я еще раз оглядел озеро, обдумывая ситуацию. Если моя теория верна, то существо в глубине не просто хищник. Это энергетический паразит. Оно создало мертвую зону вокруг себя, выпив всю магию, всю жизнь до последней капли. И теперь оно ждет, когда кто-нибудь достаточно глупый или отчаянный сунется в воду.

Схема проста. Человек ныряет, существо чувствует живую энергию. Как акула чувствует каплю крови за километр. Оно начинает тянуть, высасывать силы на расстоянии. Человек слабеет, теряет способность двигаться, тонет. Никакой борьбы, никаких следов насилия. Просто внезапная слабость и смерть. Идеальная охота.

И если озеро всё еще пустое, то оно где-то внутри. А так как тут никто не появлялся очень давно, оно еще и очень голодное.

Ладно, хватит философствовать. Пора проверить теорию на практике.

***

Я вернулся к лодке и начал раздеваться. Рубашка полетела на дно лодки, следом штаны. Оставил только везучие плавательные трусы, которые купил в Камышовой бухте. Такой вот талисман на удачу.

«Данила будет нырять?» — водяной дух заволновалась, закрутилась вокруг лодки. — «В мертвую воду? К злой щуке?»

«Буду. А ты останешься и будешь охранять лодку».

«Капля тоже хочет! Капля поможет!»

«Нет. Это приказ, Капля. Ты остаешься здесь, что бы ни случилось. Не волнуйся, я скоро вернусь».

«Данила вернется! Капля знает! Данила сильный!»

Десять русалочьих камней я выложил на подставку, которую соорудил из весел и веревки. Примитивно, но для зарядки сойдет. Главное, чтобы они могли без помех принимать энергию от Капли.

Конструкция вышла шаткая, зато функциональная. В будущем стоит озадачиться чем-то более основательным.

Я вошел в воду. Первый шаг, песок просел под ногой. Второй шаг, вода дошла до щиколоток. Холодная, но не критично. Третий шаг, уже по колено. Странное ощущение, будто входишь не в воду, а в жидкий воздух. Никакого сопротивления, никакой плотности.

Дно было удивительно ровным. Никаких камней, водорослей, ила. Только тот же белый песок, что и на берегу. Я шел все дальше, вода поднималась по пояс, по грудь. Потом дно резко ушло вниз. Граница была четкой, как ступенька. Шаг, и глубина с двух метров превратилась в неизвестность.

Гребки давались легко, вода почти не сопротивлялась. Это было одновременно приятно и тревожно. Приятно, потому что плыть было легче легкого. Тревожно, потому что это неестественно. Вода должна иметь плотность, вязкость, сопротивление. А эта была как разбавленная в десять раз.

«Данила далеко уплыл!» — Капля кричала с берега. — «Капля волнуется!»

Я обернулся. В лунном свете лодка казалась игрушечной, а Капля просто светящейся точкой. Достаточно далеко. Если мои расчеты верны, здесь должна быть максимальная глубина. Двести метров, может больше. Карьер копали с размахом, пока не уперлись в подземные воды.

Вода вокруг была абсолютно гладкой. Ни волны, ни ряби. Зеркало, в котором отражались звезды. Сверху созвездия и внизу тоже созвездия. А я между ними, как пылинка между двумя вселенными. Красиво до головокружения. Даже для Архимага, привыкшего к чудесам.

Я расслабился и начал постепенно погружаться в воду. Не нырял специально, просто позволил воде затянуть себя. Обычно человеческое тело всегда держится на поверхности, но только не здесь.

Темнота накрыла мгновенно. Даже для мага, способного видеть под водой лучше обычных людей, здесь было слишком темно. Лунный свет проникал только на пару метров, дальше начиналась чернота. Вода не рассеивала свет, а поглощала его, как черная дыра. Ни «шёпот воды» ни сканирование магии не помогали. Вокруг была пустота.

Я ушел на глубину примерно десяти метров и повис в толще. Холод усилился, вода здесь была градусов шесть-семь. Для обычного человека шок, для мага воды просто прохладно. И тут я его увидел. Свет.

Слабое голубоватое свечение поднималось откуда-то снизу, из самой бездны. Неяркое, едва заметное, но в этой абсолютной темноте оно казалось маяком. Красивое, завораживающее свечение, похожее на северное сияние, запертое под водой. Оно пульсировало медленно, размеренно, как биение огромного сердца.

И с каждым пульсом оно становилось чуть ярче, чуть ближе.

Что-то поднималось из глубины. Что-то огромное, древнее, голодное. Что-то, что почувствовало мое присутствие и теперь шло на обед. Или на ужин, учитывая время суток.

Я улыбнулся, хотя улыбаться под водой неудобно, вода попадает в рот. Наконец-то. Достойный противник и отличный источник энергии для моих камней.

Свечение приближалось. Теперь я мог разглядеть его источник. Или скорее источники. Десятки светящихся точек, расположенных в определенном порядке. Как созвездие, поднимающееся из бездны.

И тут меня осенило. Это были глаза. Сотни глаз, светящихся холодным голубым светом. И все они смотрели на меня.

Глава 11

Сотни глаз смотрели на меня из темноты.

Голубоватое свечение пульсировало и с каждым биением поднимаясь ближе к поверхности. Я завис в толще воды на глубине десяти метров, ожидая увидеть нечто массивное. В легендах о Синей дыре всегда упоминалось одно чудовище. Существо, которое тянет жертв на дно

Логично было ожидать нечто подобное. Может быть, дальнего родственника того Стража Глубин, которого я победил в Чёрной яме. Или вообще какую-нибудь тварь, которую я не встречал даже в прошлой жизни. В конце концов, тысяча лет прошла. Многое могло измениться.

Но то, что поднималось из бездны, оказалось совершенно иным.

Сотни отдельных существ, движущихся единым роем. Энергетические пиявки. Я узнал их сразу, хотя никогда прежде не встречал именно такую разновидность.

В моё время они водились в Тёмных морях далеко на севере, но те были тупые как пробки к тому же плавали всегда поодиночке. Эти же двигались скоординированно, с пугающей слаженностью.

Некоторые были размером с речного угря. Метр, может, полтора в длину, толщиной с мою руку. Их полупрозрачные тела извивались в воде с обманчивой грацией хищных лент. Другие поменьше, с ладонь, кружились вокруг своих старших собратьев. Самые мелкие, не больше моего мизинца, заполняли пространство между крупными особями мерцающим облаком.

Все они светились изнутри. Не собственным светом, а той самой энергией, которую выпили из своих жертв за долгие годы.

Они поднимались неспешно, без суеты. Зачем торопиться? Добыча уже в воде, в их стихии. Человек не рыба, долго не продержится. Либо задохнётся и утонет сам, либо попытается выплыть и попадёт прямо в их объятия.

Интересная ситуация. Против одного большого монстра у меня был план. Красивый и простой, как всё гениальное. Создать энергетический канал с помощью Гарпуна, выкачать силу, передать Капле для зарядки камней.

Против одной большой цели это сработало бы идеально. Может быть, пришлось бы повозиться с защитой или уклоняться от щупалец, но в целом всё решаемо.

Против роя мелких паразитов Гарпун почти бесполезен. Пока я буду возиться с одной пиявкой, создавая канал и откачивая энергию, остальные сто девяносто девять облепят меня со всех сторон и высосут досуха. В воде невозможно уворачиваться от сотни атакующих одновременно.

Водяной щит тоже не поможет. Он может не допустить их к телу физически, но не помешает им откачивать энергию на расстоянии. Для энергетических паразитов барьер из воды всё равно что забор из тумана.

Вывод неутешительный. Стая опаснее одиночного хищника. Особенно стая разумная, скоординированная, действующая как единый организм.

Но у меня есть преимущество. Они не знают, с кем имеют дело. Для них я просто очередная жертва, которая по глупости сунулась в их владения. Человек, который скоро утонет, как десятки до него. Нужно использовать их самоуверенность. Пусть думают, что поймали лёгкую добычу.

Я расслабил мышцы, позволив себе медленно погружаться глубже. Раскинул руки в стороны в жесте беспомощности. Даже позволил нескольким пузырькам воздуха вырваться изо рта, имитируя панику. Пусть думают, что я парализован ужасом. Что вид сотен приближающихся хищников лишил меня способности соображать. Как тех несчастных рыбаков и ныряльщиков, чьи кости, наверное, до сих пор белеют где-то на дне.

Пиявки приближались красиво. Их движение напоминало спираль, закручивающуюся вокруг меня. Они не просто плыли, а танцевали. Узор их движения был настолько сложным и завораживающим, что хотелось просто смотреть. Гипнотический эффект, понял я. Они усыпляют бдительность жертвы красотой смертельного танца.

Первая коснулась моего плеча. Существо из чистой энергии, принявшее физическую форму, создало контакт с кожей. Я почувствовал тонкий энергетический канал. Тончайшая ниточка, почти неощутимая. Не грубый и мощный канал, как создаёт мой Гарпун. Деликатный, аккуратный, почти хирургический в своей точности.

Технология практически идентичная моей, но исполнение в разы тоньше. Пиявка не рвала мою энергетическую защиту, а просачивалась сквозь неё. Находила крохотные прорехи, и проникала через них.

Ещё три присосались к спине. Холодок пробежал по позвоночнику от прикосновения чужой, хищной энергии. Потом десяток облепил руки, располагаясь аккуратно, чтобы не мешать друг другу.

Через минуту их было уже больше сорока, и все тянули энергию тонкими ручейками. Каждая брала совсем немного, каплю в секунду. Но сорок капель в секунду превращаются в ручей. Поток был слабый, едва ощутимый по отдельности, но в сумме весьма заметный.

При таком темпе обычный человек потерял бы сознание меньше чем за минуту. Маг продержался бы дольше, минуты три-четыре. Потом источник опустеет, и останется только тело, медленно опускающееся на дно.

«Данила!» Паника Капли прорезалась через мою концентрацию. «Плохие червяки! Едят Данилу! Капля видит! Они пьют силу!»

«Подожди, малышка. Ещё немного».

«Но Данилу едят!»

«Верь мне».

Терпеливо ждал, считая присосавшихся паразитов. Сорок пять. Пятьдесят. Пятьдесят семь. Шестьдесят два.

Достаточно.

Раз!

Я изменил направление потока энергии. Мгновенно, без предупреждения, со всей силой, на которую был способен. Вместо того чтобы отдавать, начал забирать. Яростно, жадно, безжалостно. По их же собственным каналам, которые они так старательно и аккуратно создавали, хлынула энергия в обратном направлении.

Эффект был потрясающим. Пиявки задёргались как от удара током. Попытались отцепиться, но не смогли. Их собственная энергетическая связь держала крепче любых физических присосок. Это была главная ирония их охотничьей стратегии. Они создали каналы для откачки энергии, сделали их максимально эффективными, практически неразрывными. Но не предусмотрели защиту от обратного потока.

За столетия, может быть, тысячелетия охоты они ни разу не сталкивались с жертвой, способной на такое.

За три секунды я высосал их досуха. Крохотные существа не могли сопротивляться Мастеру третьего ранга. При прямом энергетическом противостоянии размер не имеет значения. Важна только сила воли и контроль над потоками. У меня было и то, и другое в избытке. Их энергия была примитивной, неструктурированной, почти дикой. Она легко поддавалась моей воле, текла туда, куда я направлял.

Шестьдесят две пустых оболочки медленно поплыли вниз. Они ещё сохраняли форму, но это была только видимость. Внутри не осталось ничего. Никакой энергии, никакой искры жизни. Просто сгустки организованной воды, которые вот-вот начнут распадаться.

«Лови!»

Я передал полученную энергию Капле одним мощным импульсом. Поток был настолько плотным, что на мгновение стал видимым.

«Ух! Ого! Ай-яй-яй!» Капля запищала от неожиданности. «Много! Очень много! Как водопад! Капля еле держит! Но держит! Капля справится! В камушки, да? Все в красивые камушки!»

«Именно. И готовься к следующей порции».

«Ещё будет?! Капля… Капля готова! Капля сильная! Капля справится!»

Десять русалочьих камней в лодке начали светиться. Я чувствовал через связь с Каплей, как они наполняются силой. Впитывают энергию с жадностью губки.

Остальные пиявки резко отпрянули назад. Словно невидимая волна страха прокатилась по рою. Они всё ещё кружили вокруг, но теперь на почтительном расстоянии. Метрах в пяти, не ближе. Их движения стали хаотичными, потеряли свою гипнотическую грацию.

Они общались между собой. Я не слышал звуков, но видел, как по рою проходят волны света. Быстрые вспышки, передающиеся от одной особи к другой. Обмен информацией об угрозе. Предупреждение. Может быть, даже что-то вроде страха.

Первый раунд остался за мной. Но их всё ещё оставались сотни.

***

Пиявки изменили тактику. Теперь они держались далеко, метрах в пяти от меня. Несколько секунд царило напряжённое ожидание. Я висел в воде, они кружили вокруг.

Потом я заметил странное искажение. Вода между нами наполнилась чем-то невидимым обычному зрению.

Потом я заметил первую нить.

Она была почти неразличимой. Тончайшая линия искажения в воде, как след от рыбацкой лески, только ещё тоньше. Если бы не моё обострённое восприятие мага воды, я бы её пропустил. Нить протянулась от одной из крупных пиявок прямо ко мне, но остановилась в метре от моего тела. Висела в воде, покачиваясь от невидимых течений.

Потом появилась вторая. От другой пиявки, с противоположной стороны. Третья, четвёртая, десятая. За минуту пространство между мной и роем наполнилось этими нитями. Сначала десятками, потом сотнями. Они не касались меня, просто висели вокруг, создавая что-то вроде…

Паутины. Они плели вокруг меня паутину из чистой энергии.

Я попытался сдвинуться вправо. Плечо натолкнулось на невидимое сопротивление. Не жёсткое, как стена, а упругое, тягучее. Попытался отдёрнуть руку, но сопротивление усилилось. Чем сильнее я тянул, тем крепче нить держала.

Ещё попытка движения, теперь влево. То же самое. Нити были везде, невидимая клетка сжималась с каждой секундой. Я мог двигаться медленно, осторожно, но любое резкое движение натыкалось на упругое сопротивление.

Первые нити коснулись кожи, и началась откачка энергии. Слабая, почти незаметная, но постоянная. Каждая нить, коснувшись меня, начинала тянуть энергию. Не агрессивно, как в первый раз, а аккуратно, по капле.

Умно. Очень умно. Они учились на своих ошибках. Больше никакого прямого контакта, никаких грубых каналов, которые можно обратить против них. Вместо этого сотни тончайших нитей, каждая из которых берёт совсем чуть-чуть. Даже если я попытаюсь обратить поток в одной, остальные продолжат откачку.

Попытался разорвать нити физически. Провёл рукой через пространство перед собой, пытаясь порвать невидимые связи. Рука прошла насквозь без сопротивления. Нити были из чистой энергии, физическое воздействие их не касалось. Это как пытаться разрезать луч света ножом.

Нитей становилось всё больше. Они опутывали руки, ноги, торс, создавая кокон. Я почувствовал, как начинаю слабеть. Не физически, пока что, но магический источник определённо ощущал утечку. Ещё немного, и я буду полностью обездвижен

Так, стоп. Паника плохой советчик. Нужно думать, анализировать. Вампирская паутина из энергетических нитей.

Что у меня есть против этого?

Аура воды, которая гасит любое враждебное воздействие. Обычно она работает только в воздухе, но здешняя вода настолько пустая и разрежённая, что почти как воздух. Стоит попробовать.

Активировал Ауру воды. Голубоватое свечение расползлось от моего тела расширяющейся сферой. Там, где оно касалось энергетических нитей, те начинали таять. Не мгновенно, но быстро, как воск от огня. Пиявки в панике попытались усилить нити, вложить больше энергии. Классическая ошибка неопытного мага. Когда заклинание не работает, первый инстинкт вложить больше силы. Но это как тушить пожар бензином.

Чем больше энергии они вкладывали в нити, тем быстрее те распадались при контакте с аурой. Моя защита питалась их атакой, превращая враждебную энергию в топливо для собственного существования. Элегантное решение, скажу без лишнего хвастовства.

За минуту паутина растаяла полностью. Последние нити исчезли с тихим всплеском энергии, который я поглотил через ауру. Немного, капля в море, но всё же приятно.

Пока пиявки тратили силы на бесполезные попытки пробить защиту, я действовал. Рванулся вперёд, к ближайшей крупной особи. Гарпун сработал мгновенно. Я отточил это заклинание до совершенства. Энергетическое копьё пронзило пиявку насквозь, пробив её примитивную защиту как бумагу. Канал откачки установился за долю секунды.

Существо размером с моё предплечье превратилось в пустую оболочку быстрее, чем я успел моргнуть. Вся энергия, которую оно копило годами, может быть, десятилетиями, перетекла ко мне одним мощным импульсом.

Не останавливаясь, метнулся к следующей жертве. Потом к третьей. Руки двигались сами, тело помнило движения из тысяч схваток. Пронзать Гарпуном, высасывать, отбрасывать пустую оболочку. Механический, почти автоматический процесс.

Три крупные пиявки дали энергии больше, чем предыдущие шестьдесят мелких. Качество против количества, извечная дилемма. В данном случае качество определённо выигрывало.

«Ещё порция!» Я отправлял энергию Капле непрерывным потоком. «Как там камни?»

«Ого! Светятся! Уже четыре полных! Остальные наполняются! Капля молодец! Капля хорошо работает!»

«Умница. Продолжай. Это только начало».

Оставшиеся пиявки отступили ещё дальше. Теперь между нами было метров семь, не меньше. Их поведение изменилось кардинально. Больше никакой самоуверенности, никакого превосходства. Теперь они понимали простую истину.

Они столкнулись не с жертвой. Они столкнулись с другим хищником. Причём хищником более опасным, чем они сами.

***

Новая атака началась без предупреждения, и она была совершенно иного рода.

Пиявки перестроились. Быстро, слаженно, словно выполняли отрепетированный манёвр. За секунды хаотично кружащий рой превратился в идеально выверенную геометрическую фигуру. Они выстроились полусферой вокруг меня, и в этом построении была какая-то зловещая красота.

Потом они начали пульсировать.

Я почувствовал вибрацию раньше, чем услышал звук. Вода вокруг меня задрожала, как желе на столе, по которому барабанят пальцами.

А потом меня ударило.

Резкий ультразвуковой визг пронзил всё тело одновременно. Это было не просто громко. Это было физически больно. Звук в воде распространяется в четыре раза быстрее, чем в воздухе, и бьёт несравнимо сильнее. Каждая клетка моего тела отозвалась на эту атаку болью.

Мышцы свело судорогой. Все сразу, от пальцев ног до мышц лица. Диафрагма сжалась легкие перестали слушаться. Хорошо, что как маг воды я не нуждался в воздухе, извлекая кислород прямо из жидкости. Но судороги мешали даже этому процессу.

Пиявки усилили вибрацию. Визг стал выше, пронзительнее. Мир закружился, хотя я висел неподвижно в воде. Вестибулярный аппарат сошёл с ума от вибраций. Верх стал низом, лево правом, а потом всё смешалось в бессмысленную карусель.

Они начали медленно приближаться. Чувствовали мою беспомощность, видели, как судороги выкручивают моё тело. Осторожно, готовые отскочить при малейшей опасности, но уверенно. Жертва обездвижена, можно приступать к трапезе.

Я боролся с судорогами, пытаясь восстановить контроль над телом. Сложно думать, когда каждый нерв вопит от перегрузки. Невозможно заткнуть уши или уклониться. Вибрация бьёт прямо сквозь кожу, резонирует в костях.

Нужен барьер между мной и вибрирующей водой. Я вспомнил простейшее заклинание защитной пленки. Обычно его используют его для погружения в грязную воду.

Совсем недавно, я применял его, ныряя возле рыбных рядов. Тонкая плёнка воздуха прилегает прямо к коже, защищая от контакта с грязью. Но что если отодвинуть её?

Сосредоточился, насколько мог. Активировал защитную плёнку. Энергия потекла из источника привычным путём, формируя знакомый узор. Но вместо того чтобы позволить ей прилипнуть к коже, я усилием воли оттолкнул её. Миллиметр. Два. Пять. Сантиметр воздуха между мной и окружающей водой. Тонкий, почти невидимый слой. Но эффект был мгновенным.

Визг не исчез, но стал приглушённым. Как если бы кто-то накрыл источник звука толстым одеялом. Вибрации натыкались на воздушную прослойку и теряли большую часть силы. До тела доходили ослабленные, терпимые колебания.

Судороги постепенно отпустили. Контроль вернулся. Пиявки усилили визг до предела, но буфер поглощал колебания. Их оружие больше не работало.

Я использовал их замешательство. Метнулся к группе средних пиявок, которые потеряли строй. Расстояние исчезло мгновенно. Моё тело двигалось с привычной скоростью мага воды в своей стихии.

Схватил сразу трёх. По одной в каждую руку и третью прижал локтем к боку. Не самый элегантный захват, но эффективный. При близком физическом контакте заклинания не нужны. Три потока энергии хлынули ко мне одновременно.

Пиявки в моих руках сдулись как проколотые воздушные шарики. За секунду от них остались только полупрозрачные оболочки, которые я отбросил в сторону.

Визг прекратился. Тишина, наступившая после, казалась оглушительной. Пиявки отступили. Снова. Их становилось всё меньше, а их тактики одна за другой проваливались. Три атаки, три провала. Даже самые тупые хищники начинают в таких случаях что-то понимать.

«Данила, половина камней уже полная!» Радостный голос Капли. «Капля хорошо работает?»

«Отлично работаешь. Но расслабляться рано».

Я был прав. Следующая атака оказалась самой опасной.

***

Пиявки разделились на три группы. Это произошло так быстро и слаженно, что я на мгновение залюбовался. Как стая птиц, которая вдруг разлетается в три разных направления, но каждая птица точно знает, в какую группу она входит.

Мелкие особи, те, что размером с мой палец, поднялись выше. Метра на три над моей головой они создали первое кольцо. Их было больше всего, может быть, шестьдесят или семьдесят. Они двигались быстро, почти мельтешили, создавая мерцающий ореол.

Средние, размером с ладонь, остались на моём уровне. Их было около тридцати, и они расположились идеальным кругом. Расстояние между ними было одинаковым, словно кто-то разметил их позиции циркулем.

Крупные, те немногие, что остались после моих атак, опустились ниже. Метра на четыре подо мной. Их было всего восемь или девять, но каждая размером с моё предплечье.

Какое-то время ничего не происходило. Три кольца просто висели в воде на разных уровнях. Потом, словно по невидимому сигналу, все три группы начали двигаться.

Все три группы поплыли по кругу. Сначала медленно, потом быстрее. Три вращающихся кольца породили сложный водоворот. Вода закручивалась, создавая воронку с идеальной геометрией. Меня начало затягивать в центр и одновременно тянуть вниз.

Но физический водоворот был только частью атаки. Я почувствовал, как пиявки делают что-то ещё. Они вытягивают энергию из самой воды в центре воронки. Не из меня напрямую, а из пространства вокруг. Создают мёртвую зону, область абсолютно лишённую магической энергии.

Силы начали покидать меня. Не через прямой контакт с пиявками, не через энергетические нити. Просто окружающая пустота высасывала жизнь из всего, что в ней находилось. Мой магический источник, привыкший к постоянному обмену энергией с окружающей средой, вдруг оказался в изоляции.

Я попытался выплыть из воронки. Оттолкнулся от уплотнённой воды, рванулся вверх. Течение подхватило меня, закрутило, швырнуло обратно в центр. Три слоя встречных потоков создавали идеальную ловушку. Куда бы я ни двигался, один из потоков возвращал меня обратно.

Водоворот усиливался с каждым оборотом. Пиявки плыли всё быстрее, их тела сливались в сплошные светящиеся кольца. Центробежная сила росла, меня начало тянуть вниз. Медлено, но неотвратимо.

Пятьдесят метров глубины. Давление усилилось. Шестьдесят метров. Семьдесят.

Сто метров. Темнота вокруг стала почти абсолютной. Только три кольца из пиявок светились в черноте как зловещие нимбы. Их холодное голубое свечение было единственным источником света.

Я попытался создать встречное течение. Собрал остатки энергии, направил на формирование водяного потока. Жалкий всплеск, не больше. Мёртвая зона высосала силу быстрее, чем я успел её оформить в заклинание.

Сто пятьдесят метров. Давление стало болезненным. Не критичным для мага воды, мы можем выдержать больше обычного человека, но неприятным. Виски пульсировали, в глазах появились цветные пятна.

Попытка Гидроудара дала только искру. Крохотный импульс, который растворился в окружающей пустоте как капля в океане. Источник был почти пуст, последние остатки энергии утекали в мёртвую зону.

Двести метров. Я различал дно, чёрное и неровное. Но что-то было не так. Там, где должен был быть твёрдый камень, зияла дыра. Огромная, метров десять в диаметре. То самое место, которое, если верить газетам, и расковыряли добытчики кварцевого песка.

Водоворот затягивал прямо в эту дыру. Три кольца пиявок синхронно снижались, ведя меня как овцу на заклание.

Темнота стала абсолютной, только глаза пиявок светились вокруг как злые звёзды. Магический источник был пуст, как выжатая губка.

Попытался позвать Каплю, и тут понял самое страшное. По нашей связи начала утекать её энергия тоже. Мёртвая зона тянула силу из всего, до чего могла дотянуться. Если не разорвать связь, она высосет и Каплю.

Принял единственно возможное решение. Разорвал Духовный симбиоз. Острая боль пронзила сознание, словно оторвали часть души. Это было хуже любой физической боли.

«Данила! НЕТ!»

Последний отчаянный крик долетел до меня обычным путём, через воду. Потом тишина. Связь оборвалась полностью. Я остался один в абсолютной темноте, без сил, без магии, и водоворот тащил меня в чёрную дыру.

Короткий полёт в абсолютной темноте. Дезориентация полная. Где верх, где низ, понять невозможно. Потом всплеск, и я оказался в другой воде.

Подземное озеро. Огромная пещера, своды терялись во мраке. Вода здесь была ещё холоднее, градуса три, не больше. И она была не просто пустой, она была голодной. Агрессивно голодной. Само озеро словно хотело поглотить меня, растворить, сделать частью себя.

Сталактиты свисали с потолка как клыки в пасти исполинского чудовища. Некоторые были толщиной со столетний дуб, уходя вниз на десятки метров. Другие тонкие как копья, острые, готовые пронзить любого неосторожного.

Стены пещеры были покрыты странным налётом. В слабом свечении пиявок, которые начали проваливаться через дыру вслед за мной, я видел, что это не плесень и не минеральные отложения. Это были кости. Тысячи костей, вмурованные в камень временем и минеральными отложениями. Рыбьи хребты, человеческие черепа, рёбра каких-то огромных существ.

Водоворот здесь ослаб, но мне от этого не стало легче. У меня почти не осталось сил. Магический источник был пуст как выжатая губка. Физические силы на исходе, каждое движение давалось с трудом. Холод пробирался всё глубже, замедляя мысли и реакции.

Пиявки начали собираться вокруг. Уже не атакуя, просто окружая. Они знали, что добыча никуда не денется из этой подземной ловушки. Можно не торопиться, растянуть удовольствие.

Они медленно, почти лениво сближались. Десятки светящихся глаз смотрели на меня из темноты. В их движениях больше не было агрессии или страха. Только уверенность хищника, загнавшего добычу.

Я висел в ледяной воде, чувствуя, как последние силы покидают тело. Даже просто удерживаться на плаву становилось всё труднее. Ещё немного, и я начну тонуть. А пиявки подождут. Они терпеливые. Могут ждать часами, пока жертва полностью ослабеет.

Финал близок. Но у меня оставался последний козырь. Тот, ради которого я позволил загнать себя так глубоко.

Глава 12

Забавно. Они думают, что загнали меня в угол. Что я беспомощная жертва, случайно провалившаяся в их логово. Не знают, что я считал каждый метр падения, контролировал ситуацию даже когда казался беспомощным.

Браслет на моём запястье. Восемь гнёзд для артефактов, пять накопителей и три усилителя. Я сделал его именно для такой ситуации. Или для любой другой, в которой что-то пойдёт не по плану.

Энергетические пиявки, при всей их хитрости, остаются животными. Они не понимают, что такое артефакты. Для них браслет просто кусок металла с камнями. Не чуют в нём силу, потому что усилители работают по другому принципу. Они не излучают энергию, а хранят её в сжатом виде.

Я подпустил пиявок ближе. Пусть окружат плотным кольцом, пусть думают, что победа уже в их… ну, не в кармане, у них нет карманов. В желудке? Звучит не очень, но суть понятна.

Они сомкнулись вокруг меня. Десятки энергетических ртов раскрылись в предвкушении пиршества.

Я активировал первый усилитель. Не нужно было касаться его рукой, браслет прилегал к коже. Просто направил в него каплю воли, и туго скрученная спираль энергии разжалась. Мой опустошённый источник мгновенно наполнился силой. Прилив был почти болезненным, как глоток воды после долгой жажды в пустыне.

Пиявки почувствовали всплеск энергии. В их движениях появилась паника. Как это возможно? Только что жертва была пуста, а теперь переполнена силой!

Некоторые попытались отпрянуть. Слишком поздно.

Гидроудар на полной мощности. В открытой воде это был бы просто мощный удар, способный оглушить или отбросить. Но в замкнутом пространстве пещеры эффект оказался катастрофическим.

Ударная волна ударила во все стороны одновременно. Достигла каменных стен и отразилась. Вернулась, встретилась с новыми волнами, усилилась. Потом отразилась снова и снова. Вода в пещере превратилась в бурлящий хаос. Как если бы кто-то бросил гранату в бочку.

Я опустошил второй усилитель. Ударил снова!

Сталактиты трескались от резонанса. Некоторые не выдержали, обломились и рухнули вниз как копья. Пиявок швыряло во все стороны. Некоторых просто размазало. Другие потеряли ориентацию полностью, беспомощно кувыркались в бушующей воде.

Время собирать урожай.

Не теряя ни минуты, я бросился к ближайшей крупной пиявке. Она медленно вращалась в воде, её свечение мерцало неровно, как у сломанной лампы. Схватил её. Энергетический канал установился мгновенно. Оглушённое существо не могло сопротивляться.

Вся её энергия перетекла ко мне за секунду. Я отбросил пустую оболочку, схватил следующую. Потом ещё одну. И ещё.

Это было как собирать яблоки после того, как хорошенько тряхнул дерево. Только вместо яблок были энергетические паразиты, а вместо корзины — мой магический источник.

Он быстро переполнился. Энергии было слишком много, она искала выход.

Так что я восстановил Духовный симбиоз с Каплей. Связь вернулась мгновенно, как свет после темноты. Чувство целостности, которое я даже не осознавал, пока не потерял.

«Данила! Данила вернулся! Капля боялась! Капля думала… думала…»

«Всё хорошо, малышка. Я здесь. Лови энергию, много энергии».

«Да! Капля ловит! Капля направляет! Камни красивые делает!»

Я продолжал методично вылавливать оглушённых пиявок. Некоторые начали приходить в себя, пытались уплыть. Но они были слишком дезориентированы, слишком ослаблены. Я догонял их без труда.

Потери врага были катастрофическими. Из сотен, напавших на меня в начале, осталось может быть два десятка. И те прятались по углам пещеры, забившись в расщелины между камнями.

Я плыл вдоль дна, высматривая беглецов. Вода постепенно успокаивалась после Гидроудара, видимость улучшалась.

Заметил странное образование в центре подземного озера. Издалека выглядело как скала, поросшая странными наростами. Подплыл ближе. Вблизи стало понятно, что это не просто камень. Слишком правильная форма, почти сферическая. И эти отверстия разного размера, похожие на поры или… норы?

Несколько пар глаз светилось из глубины отверстий. Последние пиявки нашли убежище. Протянул руку к ближайшей дыре, пытаясь выманить их.

Скала шевельнулась.

Одно медленное, ленивое движение. Как гора, которая вздохнула. Или как спящий великан, который начинает просыпаться. Вся масса приподнялась на полметра и снова осела. От этого движения по воде прошла волна.

«Ой!» — Капля взвизгнула. — «Камень живой! Камень двигается!»

Не камень. Теперь я понимал, на что смотрю. Это было живое существо, просто настолько древнее, что покрылось минеральными отложениями. Как корабль, столетиями лежащий на дне, обрастает ракушками и водорослями.

Оно поднималось медленно, словно каждое движение давалось с трудом. Тонны ила и грязи осыпались с его боков. Вода вокруг помутнела, видимость упала до пары метров.

Но я видел достаточно. Это была пиявка. Гигантская, древняя, праматерь всего роя. Матка, которая породила сотни, может быть, тысячи особей за свою невообразимо долгую жизнь. Она спала на дне столетиями. А её потомство охотилось, приносило ей долю добычи, поддерживало её существование.

Массовая гибель детей разбудила её. Нарушила вековой сон. И теперь она была зла. Очень, очень зла.

Матка полностью поднялась со дна. Её истинные размеры ошеломляли. То, что я принял за всё существо, было только верхушкой. Как айсберг, большая часть которого скрыта под водой. Размером с двухэтажный дом, если дом сделать круглым и поставить вертикально.

Попробовал Гарпун. Энергетическое копьё ударило в панцирь и… отскочило. Даже царапины не оставило. Сотни слоёв окаменевшей кожи работали как идеальная броня. Слои разной плотности, разной структуры гасили любое воздействие.

Гидроудар откалывал куски размером с кулак. При размерах Матки это было как комариные укусы. Она даже не обратила внимания на мои атаки. Медленно развернулась, ориентируясь. Потом выпустила щупальце.

Толщиной с вековое бревно, длиной метров двадцать. Оно двигалось обманчиво медленно, но я едва успел уклониться. Удар пришёлся по каменной стене позади меня. Взрыв каменной крошки, трещина через всю стену. Если бы попало по мне, размазало бы в лепёшку.

Второе щупальце присоединилось к первому. Потом третье. Они двигались медленно, но скоординированно. Загоняли меня в угол, ограничивали пространство для манёвра. Я мог уворачиваться от одного, даже от двух. Но когда их стало пять…

Удар пришёлся по касательной, задел плечо. Только задел, но меня швырнуло как тряпичную куклу. Мир закрутился, вода, камни, темнота слились в хаотичное месиво. Врезался спиной во что-то твёрдое. Стену пещеры. Меня прижали к стене.

«Данила! Данилу бьют!» — Паника Капли звенела через связь. — «Надо помочь! Капля хочет помочь!»

«Сиди в лодке! Это приказ!»

«Но…»

«Никаких но!»

План формировался на ходу. Грубая сила не работает. Магические атаки бесполезны против такой защиты. Но любая броня имеет слабые места. И я их уже видел.

Между слоями панциря были трещины. Узкие щели, где старые слои отделялись от новых. Не везде, но достаточно. Они шли неравномерно, создавая сложную сеть разломов в броне. Как трещины в старой штукатурке.

Нырнул под очередной удар щупальца. Оно прошло надо мной, подняв волну. Использовал течение, чтобы приблизиться к Матке. Нужно было подобраться достаточно близко для того, что я задумал.

Направил тонкие струи воды во все видимые трещины. Не пытался пробить или разрушить, это было бы бесполезно. Просто вода, обычная вода, просачивающаяся в промежутки между слоями брони.

Матка не обратила внимания. Для неё это было ничто. Капли дождя для броненосца. Может, неприятно, но не опасно. Она продолжала атаковать щупальцами, пытаясь раздавить надоедливую букашку.

Я продолжал уворачиваться и одновременно, продолжал заполнять водой пространство между слоями панциря. Литр за литром, используя свой контроль над стихией. Вода послушно текла в щели, скапливалась в промежутках. Процесс занял минуты три, пока я уворачивался от неспешных, но сокрушительных ударов щупалец.

Когда все доступные полости были заполнены, я использовал весь избыток энергии от поглощённых пиявок. Мой источник был переполнен, силы было более чем достаточно.

Мгновенная заморозка. Температура воды в трещинах упала до минус двадцати градусов за долю секунды. Вода превратилась в лёд.

Курс физики стихий, который преподают в каждой гимназии, и который почему-то мало кто помнит. Вода при замерзании расширяется. Это знают все, кто хоть раз оставлял бутылку с водой на морозе. Увеличивается в объёме, несмотря на понижение температуры. В замкнутом пространстве это создаёт чудовищное давление. Достаточное, чтобы разорвать стальные трубы. Или расколоть камень. Или…

Треск был оглушительным. Вековые слои брони раскалывались. Трещины разбегались во все стороны от ледяных клиньев. Пластины панциря, каждая толщиной с ладонь, отваливались как чешуя.

Матка взревела. Звук прокатился по пещере, отразился от стен, заставил воду вибрировать. Крик боли, ярости и удивления одновременно. За столетия

«Ай-яй-яй!» — Капля зажала уши лапками, хотя это вряд ли помогло. — «Громко! Очень громко! Капля оглохла!»

Панцирь продолжал осыпаться. Огромные куски отваливались и медленно тонули. Под ними обнажалось мягкое, пульсирующее тело. Беззащитное после столетий под бронёй. Полупрозрачная плоть, через которую в самом центре провечивало энергетическое ядро размером с человеческую голову.

Гарпун вошел как нож масло. Энергетический канал присосался к ядру Матки. Древняя энергия, накопленная за столетия охоты, хлынула ко мне мощным потоком.

«Капля! Принимай всё!»

Я перенаправлял поток через себя, не пытаясь удержать даже малую часть. Капля распределяла её между камнями. Постепенно вливала энергию в каждый из них. Камни уже не просто светились, они горели.

Вот удивятся Добролюбов с Кузьмичом. Надеюсь, механик не будет засовывать их в свою измерительную машину. Ту просто разнесёт на куски от такого количества энергии.

Часть энергии я перенаправил в разряженные усилители и полупустые накопители. Каждый из них был гораздо меньше тех русалочьих камней, которые использовались на баржах. Но благодаря изменённой структуре запасали в себе энергии не намного меньше. Каждый накопитель держал примерно половину от большого русалочьего камня.

Матка слабела с каждой секундой. Её огромное тело начало оседать, терять форму. Щупальца обмякли, повисли в воде как водоросли. Свечение в глубине её тела угасало. Последний судорожный вздох, и она замерла навсегда.

Древнее существо, терроризировавшее эти воды возможно тысячу лет, перестало существовать. Опасности больше нет.

«Камни целы?»

«Все-все! И светятся так ярко, что смотреть больно!»

«Тогда плыви сюда.»

Сражение выиграно, но нужно довести дело до конца. В таких местах всегда остаются недобитки. Закон жанра, если хотите. Убил главного врага, но его миньоны всё ещё шарятся по углам. И хотя эти миньоны жалкие и напуганные, оставлять их здесь нельзя. Через пару лет размножатся и снова начнут топить рыбаков.

«Капля идёт к Даниле! Капля храбрая!»

Она нырнула через дыру и поплыла ко мне. Через нашу связь я почувствовал её первую реакцию. Любопытство, смешанное с настороженностью. Вода здесь хранила отголоски эмоций сотен пиявок.

Капля на мгновение замерла, её свечение чуть потускнело. Потом решительно направилась ко мне, принимая форму выдры.

«Тут странно пахнет!» — она покрутила носом, хотя водные духи не нюхают в привычном смысле. — «Как… как злость и страх вместе! И ещё голод! Много-много голода!»

Удобно, что находясь под водой мы могли спокойно общаться мысленно.

«Это осталось от пиявок», — успокоил я её. — «Скоро выветрится. Посмотри вокруг, что видишь?»

«Капля смотрит! Капля всё видит!»

Через восприятие Капли я наконец увидел пещеру целиком. Для водного духа видеть всё в воде естественно. Она сама часть этой стихии, чувствует каждую вибрацию, каждое движение, каждый перепад температуры и давления. Люди смотрят глазами и видят только то, что перед ними. Капля смотри на всё сразу, во всех направлениях, как если бы у неё были тысячи глаз.

Подземное озеро оказалось огромным, метров сто в диаметре. Своды поднимались на двадцать метров, местами больше. Глубина варьировалась от пяти метров у стен до пятнадцати в центре.

И там были выжившие.

«Ой! Червяки! Маленькие злые червяки прячутся!» — Капля возмущённо булькнула. — «Думают, Капля не видит! Но Капля видит всех!»

Около двух десятков мелких пиявок прятались в стенах, забившись в самые узкие щели. Они были парализованы ужасом, их свечение едва теплилось. Смерть Матки и сотен их сородичей сломала их примитивную волю. Они не атаковали, не пытались бежать, просто сидели в своих укрытиях.

Капля исследовала дно, передавая образы. Среди костей и песка обнаружилось кое-что неожиданное. Остатки бурильной установки на длинных понтонах, явно спущенной с берега. Металлическая конструкция проржавела, но всё ещё держала форму. Трос от лебёдки уходил наверх через дыру, оборванный где-то на полпути. Рядом валялись черпаки на цепях, корзины для подъёма песка, даже пара касок.

Картина прояснилась. Добытчики кварцевого песка работали с поверхности. Спускали оборудование в воду на понтонах. Всё шло по плану, пока бур не пробил каменное дно и не проник прямо в логово спящей Матки.

Представляю их удивление. Секунду назад бурили породу, и вдруг бур провалился в пустоту. Наверное, решили, что нашли подземную полость с ещё более качественным песком. Начали расширять отверстие, спускать черпаки глубже. А внизу проснулось древнее существо, столетиями дремавшее в своей пещере.

Матка почуяла энергию людей наверху. Живую, тёплую, аппетитную энергию. Выпустила своих детей на охоту. Первыми жертвами стали сами добытчики. Потом рыбаки. Потом все, кто имел неосторожность сунуться в воду.

Размышления прервало знакомое покалывание источнике. Теперь я был к этому готов и даже ждал этого момента. Источник снова расширялся. Теперь я Мастер второго ранга. Прорыв прошел не так ярко, как после боя со Стражем Глубин. Тогда я переступил на качественно новый уровень, сейчас лишь улучшил свои способности. Но это тоже был огромный шаг вперёд.

Момент прорыва требовал немедленного решения.

Я быстро перебрал варианты. Боевая магия? У меня достаточно атакующих заклинаний. Гидроудар, Гарпун, Водяные стрелы. Хватит для любого противника. Защита? Аура воды, Водяной щит. Тоже пока достаточно.

Мысли остановились на создании элементалей.

В конце концов, зачем мне самому лезть в драку, если можно послать магических слуг? Пусть они рискуют своими призрачными жизнями, а я буду стоять в сторонке и руководить. Умно, практично, безопасно. Идеальное решение для стратега, а не авантюриста.

— Элементали, значит, — пробормотал я. — Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Решение принято. Я сосредоточился, формируя новую структуру в источнике. Не спираль, как для боевых заклинаний. Не решётку, как для защиты. Нечто более сложное. Что-то вроде кокона из тонких линий. Место, где энергия сможет обрести временную форму и подобие жизни.

Процесс занял несколько минут. Формирование новой способности всегда требует предельной концентрации.

Наконец, готово. Новая структура заняла своё место среди других заклинаний. Время опробовать её в деле.

Первый элементаль на новом уровне силы. Я собрал воду перед собой, уплотнил её, придал форму. Медузоподобное существо размером с футбольный мяч материализовалось в воде. Почти прозрачное, с едва заметным голубоватым свечением изнутри. Красивое в своей простоте.

По сравнению со Стражем, как детский куличик рядом с небоскрёбом. Но, буду реалистом, надо с чего-то начинать.

Я вложил в элементаля простейшие команды. Следовать за мной. Ждать приказов. Хранить энергию. Откликаться на мой зов. Больше на моём текущем уровне невозможно.

Чем больше я буду их создавать, тем лучше они будут получаться. Старый, но действенный принцип прокачки. А пока они не обладают разумом. Это просто сгустки воды и энергии, выполняющие программу.

Но как контейнеры для энергии они идеальны. Живые батарейки, которые можно оставить где угодно и призвать при необходимости.Капля с восторгом бросилась к новому существу.

«Новый друг! У Данилы появился новый друг! Привет, друг! Капля тоже друг! Будем дружить!»

Она толкнула элементаля лапкой. Тот качнулся от толчка и вернулся в прежнее положение. Никакой реакции. Капля удивлённо моргнула, обплыла вокруг, попробовала ещё раз.

«Почему не играет? Почему молчит? Друг больной?»

«Это не друг, Капля. Это… как бы тебе объяснить… Представь лужу, которая умеет двигаться. Вот и всё. Никаких мыслей, никаких чувств. Просто вода с инструкциями».

«Лужа?» — Капля подплыла ближе, подозрительно разглядывая элементаля. — «Но Капля тоже из воды! И Капля думает! И чувствует! И разговаривает!»

«Ты водный дух. А это просто конструкция из воды и энергии. Выглядит живой, но внутри пустота».

Капля ещё раз толкнула элементаля, на этот раз сильнее. Потом фыркнула и отвернулась.

«Фу! Скучная лужа! Капле не нравится! Зачем Даниле скучная лужа?»

«Для хранения энергии. И ещё… смотри».

Я мысленно приказал элементалю двигаться вперёд. Он послушно поплыл в указанном направлении. Остановиться. Замер на месте. Подняться. Всплыл к потолку. Вернуться. Приплыл обратно.

«Ой!» — Капля заинтересовалась. — «Лужа слушается! Как дрессированная!»

«Именно. И знаешь что? У нас тут ещё два десятка пиявок прячется. Не хочешь поохотиться? Покажешь этим червякам, кто здесь главный водный дух?»

Капля преобразилась мгновенно. Исчезла обида на скучного элементаля, появился охотничий азарт.

«Капля поймает! Всех червяков поймает! Они думают, Капля маленькая! Но Капля сильная! Капля покажет!»

Она ринулась к ближайшей расщелине, где прятались три мелкие пиявки. Влетела внутрь как торпеда. Узкая щель не была препятствием для духа. Капля просто изменила форму, став тонкой как нитка.

Среди пиявок началась паника. Они попытались бежать глубже в расщелину, но там был тупик. Капля схватила первую, и тут произошло удивительное. Она не просто держала её. Она высасывала из неё энергию. Сама, без моей помощи.

«АЙ! ОЙ! Капля может! Капля тоже может пить силу! Как Данила! Капля молодец!»

Восторг в её голосе был таким искренним, что я невольно улыбнулся. После того как я влил в неё столько энергии от Матки и первой партии пиявок, она эволюционировала. Научилась новому. Водные духи способны на удивительные вещи, если дать им достаточно силы.

«Молодец, Капля! Теперь ты настоящий охотник!»

«Капля охотник! Капля страшный охотник! Червяки боятся Каплю!»

Охота превратилась в весёлую игру. Капля носилась по пещере, выгоняя пиявок из укрытий. Некоторые пытались уплыть в открытую воду. Плохое решение против водного духа в его стихии. Она догоняла их за секунды, обвивала своим телом и высасывала энергию.

Другие забивались ещё глубже в щели. Капля просто меняла форму, проникая в самые узкие проходы. Для неё не существовало недоступных мест в воде. Она могла стать тонкой как волос или растечься как туман.

За десять минут все оставшиеся пиявки были уничтожены. Капля вернулась ко мне, светясь от гордости и переполняющей энергии. Буквально светясь. Её обычное голубоватое свечение стало ярче, насыщеннее.

«Капля всех поймала! Двадцать три червяка! Капля считала! Капля умеет считать до двадцати трёх!»

Я не стал говорить ей, что двадцать три это не предел счёта. Пусть гордится своим достижением.

Энергия от пойманных пиявок требовала применения. Мой источник был полон, Капля тоже не могла больше вместить. Время создавать резерв.

Пока Капля охотилась, я сформировал ещё шесть элементалей. Каждый такой же медузоподобный, полупрозрачный, размером с футбольный мяч.

Я вложил в них более сложные инструкции. Не покидать подземное озеро ни при каких обстоятельствах. Откликаться только на мой личный зов, игнорировать всё остальное.

Элементали расплылись по пещере. Один устроился в глубокой расщелине под водой. Другой поднялся к своду и прицепился между сталактитами. Остальные нашли укромные места вдоль стен. Через несколько секунд они стали почти неразличимы. Просто отблески воды в темноте.

Тайный арсенал на чёрный день. Если мне понадобится экстренная подзарядка, я знаю, где её взять.

«Данила наделал много скучных луж», — Капля наблюдала за процессом без энтузиазма. — «Зачем столько?»

«На всякий случай. Вдруг пригодятся».

«А что будет с этим местом?» — она огляделась вокруг. — «Оно такое… грустное. Мёртвое. Капле не нравится».

Я тоже оглядел подземное озеро. Чёрная вода, кости на дне, гнетущая атмосфера смерти. Но природа удивительно живуча.

«Знаешь, как бывает с пустым домом? Сначала в нём никто не живёт. Потом приходит одна мышка, потом другая. Потом птички вьют гнёзда. И вот уже дом полон жизни. Так и здесь будет».

«Правда?» — Капля с сомнением посмотрела на мрачные своды. — «Сюда придут рыбки?»

«Придут. Сначала самые маленькие, разведчики. Потом побольше. Через год здесь будет своя экосистема. Может, даже красивая. Подземные озёра бывают очень красивыми».

Капля немного повеселела. Потом заметила что-то блестящее среди костей на дне.

«Блестяшка! Данила, там блестяшка!»

Она нырнула, вернулась с находкой. Старинная монета, почерневшая от времени, но золото не ржавеет. На одной стороне профиль какого-то императора, на другой герб.

«Ещё! Там ещё!»

Следующие несколько минут Капля собирала свои сокровища. Ещё три золотые монеты разных эпох. Серебряное кольцо с зелёным камнем. Медальон на разорванной цепочке. Пара серёг, явно из разных комплектов, но Капле было всё равно.

«Столько блестяшек! Капля богатая! Капля самая богатая!»

Была легенда, что касса добытчиков утонула здесь вместе с месячной выручкой. Целый сейф с деньгами. Искатели сокровищ годами ныряли сюда, надеясь разбогатеть. И гибли один за другим.

Капля внимательно обыскала дно, проверила каждую кучу костей. Но ничего похожего на сейф не нашла. Ни ящиков с деньгами, ни сундуков с золотом. Только личные вещи погибших. Часы, кольца, монеты из карманов.

«Больше нет», — она расстроенно булькнула. — «Капля всё проверила. Нет большой блестящей коробки».

Искатели сокровищ гибли зря. Никакой кассы здесь не было. Может, её вообще не существовало. Или добытчики успели вывезти деньги до катастрофы. В любом случае, десятки людей умерли, преследуя миф.

Пока Капля радовалась своим находкам, я думал о предстоящем.

Долгорукий ждёт на обратном пути. Это неизбежно как восход солнца. Его люди проследили меня до северных проток и поплыли назад, чтобы предупредить. Он не дурак, понимает, что обратно я пойду тем же путём. Других дорог просто нет.

Я вовсе не считал его слабым врагом.

Маг огня, тренированный и опытный. Просто так в элитный полк не возьмут, явно имеет боевую подготовку. В городе он сдерживался, опасаясь свидетелей. Но на реке, вдали от посторонних глаз, может атаковать в полную силу.

Нужно готовиться. Тем более что прорыв на новый ранг дал мне такую возможность. Выбор заклинаний перед поединком как подбор карт перед важной партией. Или выбор оружия перед дуэлью. Что взять? Что будет эффективнее?

Я начал формировать новые структуры в источнике. Медленно, аккуратно.

«Данила делает что-то хитрое!» — Капля оторвалась от своих сокровищ. — «Капля чувствует! Энергия крутится странно!»

— Готовлюсь к встрече с нехорошим человеком.

«С тем злым дядькой, который кидался огнём?»

— С ним самым.

«Капля поможет! Капля его укусит! Сильно укусит!»

«Да, малышка, ты обязательно мне поможешь».

Подготовка закончена. Три новых заклинания сформированы и готовы к использованию. Время возвращаться.

Глава 13

Лодка скользила по узкой протоке почти бесшумно. Я убавил мощность камней до минимума. Течение здесь было ленивым, вода почти стоячей, но мне и не нужна была скорость. Скорость привлекает внимание, а внимание сейчас — последнее, что мне нужно.

Три часа ночи, может, начало четвертого. То странное время, когда ночь уже выдохлась, но день еще не начался. Серые сумерки окутывали мир, превращая его в размытую акварель.

Бой с пиявками занял меньше времени, чем схватка со Стражем Глубин. Может быть мои способности возросли, а может просто так сложилось. В результате я даже успел час помедитировать на пустом берегу возле лодки, приводя энергосистему в состояние баланса.

Перед будущей битвой, это пригодится. В том, что она случится, я не сомневался.

«Шёпот течений» работал на пределе возможностей. Я расширил зону восприятия до максимума, триста метров вперед, сто по сторонам. Слушал каждый всплеск, каждое движение воды. Вот проснулась щука, лениво шевельнула хвостом в глубине. Вот утка заворочалась в гнезде среди камышей. Вот выдра переплывает протоку. Не такая как Капля, а самая обычная. Быстрые гребки лапками, тоненький след на поверхности.

Капля кинулась к ней поиграть. Не случайно же она приняла облик этого зверька. Наверняка подсмотрела и нашла себе образец, самый подходящий по характеру.

Но тут же опомнилась, осознала серьёзность задачи и раздулась от важности.

«Капля разведчик! Капля смотрит».

«Правильно, смотри».

Людей пока слышно не было.

Но я уверен, что только пока. Долгорукий не идиот. Его наемники проследили меня до северных проток. Других дорог обратно нет, канал здесь один, петляет между болотами. Идеальное место для засады. Узко, бежать некуда, с обеих сторон топь.

Но страха не было. Только холодное любопытство. Что он придумал? Какие артефакты достал? Снова попытается действовать грубо, или проявит воображение? Гораздо больше, чем о собственной жизни я заботился о сохранности лодки и груза. Ещё спалит ненароком.

Мысли странным образом перескочили на Синюю дыру. Может, от контраста. Там была битва не на жизнь, а на смерть, древнее чудовище, сотни пиявок. А теперь тишина, спокойствие, время подумать.

Место уникальное, если разобраться. Изолированное, глухое. После всех этих смертей туда никто не сунется десятилетиями. Люди боятся больше, чем нужно. Даже если объявить, что угрозы нет, мало кто поверит.

При этом на дне остались нетронутые запасы кварцевого песка высшего качества. За такой платят золотом. Он нужен для создания оптических артефактов, магических линз для подзорных труб большой дальности или микроскопов.

Те добытчики, что разбудили Матку, знали, что делали. Просто не рассчитали риски.

А еще там идеальный пляж. Белый песок, чистая вода, уединенность. Когда экосистема восстановится, а это случится скоро, там будет райское место.

«Данила мечтает!» — Капля высунула голову из воды. — «О чем Данила мечтает? О блестяшках? О вкусняшках?»

«О будущем, малышка. Думаю, что делать с Синей дырой.»

«Зачем что-то делать? Она теперь хорошая! Без злых червяков!»

«Именно поэтому и надо что-то делать. Хорошие места не должны пропадать зря».

«Данила, впереди что-то есть!» — она вдруг насторожилась. — «Капля чувствует!»

«Как далеко?»

«Далеко-далеко! Капля не может точно сказать. Там, где река поворачивает. Большой поворот!»

Я помнил это место. Раз оказавшись у водоёма я уже не забывал ничего. Крутая излучина, почти девяносто градусов. Река упирается в высокий берег, поворачивает влево, течет вдоль обрыва метров двести, потом снова поворачивает вправо. Идеальное место для засады. С обрыва все видно, а снизу не подберешься.

Но есть и другие места. Старые рыбацкие мостки среди зарослей камыша в километре отсюда. Заброшенная мельница в двух. Брод возле разрушенного моста в трех. Где именно устроится Долгорукий?

«Капля плыви. И слушай».

***

Дмитрий Долгорукий сидел в зарослях камыша и старался не думать о комарах. Проклятые твари лезли везде. В уши, в нос, кусали сквозь плащ, хотя казалось, что это невозможно. Обычно он просто включил бы огненную ауру, и все кровососы в радиусе метра превратились бы в пепел. Но сейчас нельзя. Любой огонь засветится в предрассветных сумерках за версту.

Под ногами хлюпало. Воняло болотом. Прелая романтика засады.

Рядом кутались в плащи его товарищи по полку. Петька Волынский, младший лейтенант, самый молодой в их отряде. Нервный парень, но надежный. Сергей Рокотов, капитан, единственный из знакомых Долгорукова с боевым опытом. Спокойный, из тех, кто сначала думает, потом делает.

— Дим, можно закурить? — Петька в сотый раз полез за портсигаром. — Ну хоть одну затяжку?

— Совсем сдурел? — Сергей отвел его руку. — Огонек в темноте видно за километр. Потерпи. Вернемся в город, накуришься до зеленых чертей. И выпьем за успех. За Димкин счёт.

— Если успех будет, — буркнул Петька. — Мы тут сидим уже два часа. А если он другой дорогой поплыл?

— Нет другой дороги, — отрезал Долгорукий. — Обратно только этим путем. Рано или поздно поплывёт, никуда не денется.

У берега покачивалась лодка наемников. Сами наемники… От них не осталось даже пепла. Выполнили работу, вернулись за платой и…

— Зря ты их того, Серега, — тихо сказал Петька. — Они же на нас работали.

— Работали, — кивнул Крутов. — И работу сделали. А дальше что? Пойдут в кабак, нажрутся и начнут болтать? — Он сплюнул. — Мертвые не болтают.

— Жестко.

— Война, Петька. На войне еще не такое приходится.

— Это не война. Это убийство.

— А какая разница? Они нас видели, значит могли рассказать. — Сергей пожал плечами. — Теперь не могут. А этот ныряльщик Димку подставил конкретно. Из-за него наш товарищ под суд пойдет. Может, на каторгу.

— Не пойду, — рыкнул Долгорукий. — Потому что свидетеля не будет.

В руках у него был армейский боевой артефакт. Не жезл, те предназначались для ближнего боя и дуэлей. Этот выглядел как подзорная труба, только вместо линз внутри была сложная система рун и кристаллов. Они концентрировали энергию мага и направляли строго удар строго в цель, даже если та находилась в укрытии.

Стоила эта игрушка как небольшое поместье. Правда её и не покупали. Дали взятку интенданту и забрали из Арсенала полка. Утром собирались вернуть обратно.

Петька хотел что-то сказать, но промолчал. Все трое понимали, что обратной дороги нет. Соучастие в убийстве означало это петлю для всех.

— Кстати, Дим, — Сергей усмехнулся. — А ведь предупреждали тебя насчет этой Ларисы. Говорили — не связывайся. Жена Громова все-таки. Ух он теперь лютует!

— Да он дальше носа не видел ничего.

— Какая разница? Баба глупая, сразу видно было. И ты на ней спалился как мальчишка.

— Заткнись, Серега.

— Обиделся? Да ладно. Все мы через это проходили. У меня в первый год службы тоже была одна… танцовщица из «Золотого павлина». Думал — любовь до гроба. А она с половиной полка спала.

Петька хихикнул. История была известная.

— Я сказал — заткнись.

— Ладно, ладно. Молчу. Просто из-за баб так подставляться… Глупо, Дим. Хотя чего уж теперь. Прихлопнем этого свидетеля, и все в порядке. Был ныряльщик и нет ныряльщика. Не всплыл.

— Угу, — влез Петька. — А зачем вы против него «Длань» брали? Перебор же.

— Перебор? — Сергей хмыкнул. — Так то, Димка, ты из пушки по воробьям стреляешь. Но…

— Но моя жизнь дороже. Лучше перестраховаться.

— Вижу лодку! — зашипел Петька. — Там! Плывет!

Все трое замерли. Лодка появилась из тумана как призрак. Медленно, спокойно. Одинокая фигура за рычагом, расслабленная поза. Дурак не ждет нападения.

Долгорукий поднес артефакт к глазу. В линзе фигура стала четче. Тот самый. Данила Ключевский, проклятый ныряльщик.

— Ну что, готовы? — прошептал он.

— Давай уже, — Сергей привстал, чтобы лучше видеть. — Кончай его. Погляжу хотя бы, как эта штука работает.

Долгорукий сосредоточился. Энергия потекла в артефакт. Руны засветились, кристаллы завибрировали. Больше силы. Еще больше. Он вложит в этот удар все. Всю ярость, всю ненависть, весь страх. Пусть от ублюдка даже пепла не останется.

Огненный столб обрушился с неба на медленно плывущую лодку. «Длань небес», одно из сильнейших заклинаний огненной магии, упакованное в армейский боевой артефакт. Миг, и крохотное суденышко разнесло на кусочки.