Аквариум для двоих

Глава 1

Прохладные пальцы касаются моей спины. Будто током ударяет, а обернуться и посмотреть, кто подошёл, сил нет. Мной овладевает странное знакомое чувство.

— Мисс «мошка», — твёрдый, с ноткой бархата голос звучит у самого уха, а горячее дыхание обжигает шею, — не знал, что вы бываете на подобных приёмах.

У вас когда-нибудь было жгучее желание провалиться сквозь землю? Такое, чтобы сразу в ад на дымящуюся сковородочку, где никто и ничто уже не важно? Вот именно это я сейчас и испытываю — желание исчезнуть.

— Меня пригласили, — всё, что могу выдавить из себя.

Вдруг вокруг меня, будто море, смыкаются люди и начинают танцевать под непринуждённую музыку, что доносится из огромных колонок у сцены. Освещение тоже меняется на приглушённое, создавая эдакий романтический антураж. А меня бросает в дрожь. Выискиваю в толпе Виталика, в надежде, что тот спасёт, но он ушёл с каким-то важным перцем пообщаться, а я осталась одна...

— Потанцуем, Кристина? — настойчиво подталкивает меня мужчина, стоящий за моей спиной.

— Нет, спасибо, — всё ещё не оборачиваюсь.

Сердце заходится, как движок у «восьмёрки» на высокой скорости, того и гляди, разлетится на кусочки.

— Ты в прошлый раз так быстро убежала, даже номер не оставила...

— Вот ты где! — гнетущее положение разрезает радостный голос Виталика.

Улыбаюсь и вздыхаю с облегчением. Пронесло.

— Добрый вечер, Родион Романович, — мой жених обращается к мужчине, что ещё стоит позади.

— Добрый, Виталий, — они обмениваются рукопожатием, а я невольно обращаю внимание на разницу в размере ладоней.

У Родиона такая аристократичная, я бы сказала, рука — ровные длинные пальцы, аккуратный маникюр, с такими руками в пору на пианино играть. Он и сам весь длинный, худощавый, наверняка усиленно следит за своей фигурой. Ему только фрака не хватает и цилиндра — дворянин с картинки...

Виталя же его противоположность — коренастый, чуть ниже меня, так что каблуки рядом с ним не ношу, ладони-лопаты, сутками торчит в тренажёрке и жаждет накачаться до размеров, когда кожа трещит по швам. Раньше мне нравилось такое внимание к своему телу, но все эти торчащие мышцы и выпирающие вены пугают и даже отталкивают. Виталик явно перестарался и никак не остановится.

Внезапно оба мужчины оказываются передо мной и пристально смотрят, ожидая, видимо, что и я поучаствую в приветствиях. А я стою, не могу и слова обронить.

— Познакомься, — улыбается Виталя, по-свойски беря меня за талию, — Павлов Родион Романович, мой начальник, — издаю самый нервный смешок в своей жизни. — А это Кристина, моя невеста.

— Приятно познакомиться, — тянет мне руку Родион.

Кладу пальцы на его ладонь, а он их сжимает, да так ощутимо, что еле слышно ойкаю, а потом целует руку, медленно поднимая глаза на меня. Его взгляд исподлобья пугает до чёртиков. Что надо этому мужчине? Ну, совершила ошибку, повела себя неподобающим образом. Ему-то какое дело?

— И как давно вы вместе? — обращается явно к парню, а пальцы мои всё ещё держит, давая понять, что недоволен ситуацией.

— Со школы, — сияя широкой улыбкой, сообщает Виталя.

— Что же вы прятали от нас такое сокровище? — хмыкает Родион, а я выпутываюсь из его хватки.

— Крис не любит всякие мероприятия, — отмахивается жених, а я стискиваю зубы...

Да кто ему эту чушь сказал?! Он ни разу даже не предложил сходить, откуда ему знать, что не люблю? Я ни одной вечеринки, ни в школе, ни в универе не пропустила, а корпоративы у нас на работе — любимое развлечение. Хотя они, конечно же, не сравнятся с масштабами этого сборища толстосумов. У нас всё скромненько, но со вкусом.

— А мне кажется, девушка осталась удовлетворена нашим ужином, — ехидно ухмыляется Родион, а меня передёргивает.

«Ой как удовлетворена...» — плывут мысли.

Думаю, даже повторила бы.

— Что-то жарко, — улыбаюсь. — Вы извините меня, я отлучусь, — растягиваю губы шире и отступаю.

Виталя увлечённо наблюдает за танцующими, а Родион, не сводя с меня глаз, коротко кивает на прощание.

Даю дёру к выходу, навстречу августовской ночи. Прохладный ветер подхватывает полы моего длинного платья и развевает. Мурашки покрывают всё тело, а в глазах застывают солёные капли.

Вы когда-нибудь жалели о том, что натворили? Я живу, считая — всё, что делается — к лучшему. Но моя теория подверглась испытанию и трескается под натиском опрометчивого поступка, что точно не принесёт мне ничего хорошего.

***

Два месяца назад, в начале июня, я повздорила с Виталиком. Он сделал мне предложение уже давно, два года прошло, тогда я была на седьмом небе от счастья. Мы планировали нашу свадьбу с класса десятого, а спустя семь долгих лет, наконец, всё сбывалось. Но нет. То одно, то другое мешало нашему союзу. А недавно моему жениху предложили повышение и командировку на полтора месяца. И он с великой радостью снова перенёс долгожданное событие и занялся своими делами.

Я устала ждать. Пошёл десятый год наших отношений, да, мы вместе ещё со средней школы, и снова я в пролёте. Мне стало обидно.

Конечно, мы ещё молоды, вся жизнь впереди, но почему бы не расписаться и продолжить строить её вместе? Я живу с родителями, Виталик снимает квартиру. Не разумнее было бы съехаться? Даже подруги уже смотрят на меня, как на ненормальную.

Виталя — мой единственный мужчина. С ним я впервые поцеловалась, с ним был первый раз, да всё, что я могла попробовать в своей жизни, было с ним — свидания, выпускной, поездки, отпуск...

Он уехал. А я со злости позвонила подругам, и мы отправились в бар, где я тупо попивала безалкогольный мохито и пускала сопли. К ночи пошла гулять и жалеть себя.

В какой-то момент я просто заблудилась. Даже не знала, что можно потеряться в родном городе, где знала каждый угол, ведь мы с Виталиком так много гуляли в школьные годы, изучили каждую улочку, каждый памятник, каждое кафе...

Но я определённо заблудилась.

Вытирая слёзы, размазала тушь. Наклонилась к зеркалу какой-то дорогой тачки, пытаясь стереть чёрное пятно из-под ресниц. Вдруг открылось окно, и мужская рука протянула мне платок. Я проследила от длинных пальцев по тёмному пиджаку к лицу хозяина платка и столкнулась с тёмными глазами на худом лице. Обвела взглядом тонкий нос и ровные губы.

— Простите, — прошептала, выпрямляясь и одёргивая платье.

— У вас всё в порядке? — прозвучал бархатистый голос, который показался мне столь привлекательным, что я застыла на месте, боясь пошевелиться.

— Да, просто мошка в глаз попала... — зачем-то соврала.

— Могу я вам помочь? — мужчина вышел из машины, оказавшись около меня, так близко, обдавая древесно-пряным ароматом парфюма с ноткой сладковатого табака.

— Нет, спасибо, мне пора, — махнув куда-то в сторону, я не нашла в себе сил отвернуться.

Мы стояли на где-то парковке вдоль дороги недалеко от уличного фонаря, вокруг темнота и редкие вывески каких-то заведений и магазинов. Мимо с мерным шумом проезжали автомобили, создавая порывы ветра, а я просто пялилась в завораживающие меня глаза.

Мужчина был чуть выше меня, хотя выходя на вечеринку с подругами, я в кое-то веки надела высокие каблуки, сантиметров десять-двенадцать. С Виталиком так не прокатит, он ниже и не любит, если я оказываюсь выше.

Незнакомец улыбался и изучающе осматривал меня с головы до пят. Явно оценивая платье, ещё со студенческих вечеринок — короткое, тёмно-зелёное, идеально сочетающееся с моей загоревшей кожей и янтарными глазами.

Я поправила прядь каштановых волос, что выбилась из низкого пучка, и сделала шаг назад. Ощущая, что молчание уже перешло все границы неловкости, я попробовала улыбнуться и попрощаться.

— Позвольте, я провожу вас, — твёрдо сказал мужчина. — Ночь, а вы одна. Не самое лучшее сочетание для юной девушки.

Я даже хохотнула. Мне двадцать пять, а он максимум лет на пять меня старше. Да и с моим ростом на юную я не особо тяну. Природа одарила меня модельными параметрами — сто семьдесят шесть сантиметров, осиная талия, но с округлостями повезло, а может, спортзал хороший, даже не знаю.

С девятого класса таскалась с Виталиком по тренировкам, так что сказать заслуга это природы или тренажёров сложно. Иногда казалось, что мой парень лепил меня по собственному представлению о красоте. Надо отдать должное, вниманием других мужчин я никогда не была обделена. Да и комплименты получала часто. Виталя же хвастался, что я его. Ему это доставляло особое удовольствие — все смотрели, а он обладал.

Злость захлестнула меня с неведомой силой, стискивая горло:

— Хорошо, — улыбнулась мужчине. — Только я немного заблудилась и не уверена, что иду в правильном направлении, — хмыкнула, вспомнив, что понятия не имею, где нахожусь.

— Простите, не ориентируюсь, недавно вернулся в город, — стушевался тот. — Могу посмотреть по навигатору, — достал телефон из кармана и показал мне.

— Хочу просто прогуляться, — пожала плечами, а взгляд упал на вывеску бара на другой стороне улицы. — А у вас разве нет дел? Вы никуда не торопитесь?

— Только с работы, так что полностью свободен, — он указал рукой в сторону тротуара, приглашая пройтись, и я пошла.

— И кем же вы работаете, что, — глянула на часы на левом запястье, — в полночь приезжаете домой? Ваша жена не против?

Аж самой стало смешно от такого явного прощупывания почвы. Только зачем мне вообще что-то прощупывать? Я же скоро замуж выхожу...

— Я живу один, даже собаки нет, но есть аквариум, — ухмыльнулся мужчина. — Но рыбки непривередливы. Им всё равно, во сколько я возвращаюсь.

— Люблю рыбок, — я погрузилась в детские воспоминания и улыбнулась сама себе. — У меня был аквариум, пока мама не решила украсить его сногсшибательной ракушкой, которую привезла откуда-то ещё в детстве, — зачем-то рассказала это незнакомцу.

— Вот как, — мы дошли до фонаря, — и что же стало с рыбками?

— Я обнаружила их на следующий день вверх брюшками, видимо, украшение им пришлось не по вкусу, — поджала губы и глянула в заинтересованный взгляд собеседника. Кажется, ему и правда любопытно. — Больше рыбок, да и другую живность я не заводила.

За разговорами о цихлидах и скаляриях мы прошагали пару километров, вышли на центральную улицу, и я вздохнула с облегчением — знакомые места. Набережная совсем рядом, а там и до дома недалеко.

Но планы изменились, когда мужчина накинул на мои плечи пиджак и предложил зайти в бар, чтобы согреться. По его словам, мои губы стали синими, хотя ночь была тёплой, а платье с длинным рукавом.

Я не пила алкоголь, он тоже. Мы, наконец, познакомились. Выпили по кружечке горячего кофе и перекусили, потом посидели с безалкогольными коктейлями. А затем я приняла самое идиотское решение в своей жизни. А мужчина не отказал.

Я попросила показать аквариум...

***

— Может, объяснишь? — на плечи ложится пиджак, и волна дрожи прокатывается по всему телу вместе с ароматом знакомого парфюма, вытягивая из воспоминаний.

— Что ты хочешь услышать? — поворачиваюсь к Родиону и чувствую сильный порыв ветра, который заставляет пошатнуться.

— Что это было два месяца назад? — он суёт руки в карманы брюк и смотрит на меня не моргая.

— Я не знаю.

— И часто ты так сбегаешь от жениха? — буравит меня тёмными глазами, в ночи они стали чернее угля.

— Всего раз, — признаюсь, не вижу смысла лукавить, время вспять не повернуть, ошибок не исправить.

— Он знает?

— Нет, и, надеюсь, так и останется, — скидываю пиджак и возвращаю его владельцу. — Та ночь была ошибкой. Я не знаю, зачем это сделала.

— Той ночью ничего не было, — вдруг рассмеявшись, Родион перекидывает пиджак через плечо и делает шаг на меня. — Что ты помнишь?

— Немногое, — ошарашено смотрю на мужчину. — Но... мы... у нас ничего не было? — свожу брови.

— Ну, мне показалось, что между нами проскользнула искра. Мы неплохо поболтали, выпили, а утром ты испарилась, оставив своё бельё и записку, содержание которой я так и не понял.

— Прости, пожалуйста, — отступаю и прячу взгляд. — Я думала, что мы... вот и сбежала. А что стало с бельём?

— Ну, ты приняла в нём душ. А потом повесила сушиться в прачечной. Утром я обнаружил его, но не нашёл тебя и это, знаешь, было даже обидно. Ведь я ничего не сделал, чтобы обидеть тебя.

— Да, — пытаюсь воскресить продолжение у Родиона дома, но выходит плохо. — Я была не в себе.

Не то слово. Помню, что мы пришли к нему домой, помню виски и текилу — несочетаемые напитки. Потом какие-то коктейли и желание помыться. Будто я грех какой совершила. Стойкое такое, навязчивое — стереть с кожи чужой запах. Я нафантазировала себе, что переспала с незнакомцем и захотела очиститься? Но ничего не было? Или он врёт? Но зачем бы ему это?

— Забрать бельё хочешь? — хмыкает Родион и снова слишком нагло меня рассматривает.

— Буду благодарна.

— Адрес ты знаешь, в следующую субботу я дома, — небрежно кидает и, улыбнувшись, уходит обратно на вечеринку.

Стою на крыльце и ловлю воздух, безмолвно шевеля губами.

— Кристина! — из двери показывается Виталя и спешит ко мне. — Ты что здесь столько времени делаешь? Я снова потерял тебя.

Смотрю на жениха, а чувство такое, будто он меня уже давно потерял. Что это за любовь, раз можно забыть о невесте на приёме, куда привёл её, и вспомнить, что она где-то здесь была, только через час?

— Я домой хочу.

— Давай вызову тебе такси, — улыбается. — Хочу ещё пообщаться с ребятами, это отличная возможность продвинуться.

— Ты же только получил повышение? — недоумеваю.

Когда мой Виталик превратился в трудоголика и совсем забыл обо мне?

— Связи в корпоративном мире никогда не бывают лишними, я же не дизайнер, как ты, мне нужны серьёзные знакомства.

— Да, — натягиваю улыбку. — Ты прав. Пойду, носик припудрю, а потом сама вызову такси, не волнуйся. Иди.

— Спасибо за понимание, любимая, — тянется и целует в щёку. — Напиши, как домой приедешь.

— Конечно...

Смотрю вслед Виталику и думаю — что это было? Какого лешего он просто бросил меня на улице? Что с ним происходит? Он, правда, не замечает, что обижает меня? или ему всё равно?

Иду в туалет, как и планировала, висну перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Слишком ярко накрашена. Не люблю такой макияж, но Виталя сказал, что приём важный, и я должна выглядеть определённым образом. Даже на визажиста разорилась, чтобы мне наваяли эту жуть на лице. А платье? Тоже не мой выбор.

Что я вообще забыла рядом с человеком, который так сильно изменился? Ладно я, последние два месяца мучилась чувством вины за поступок, которого не совершала и была холодна. А он чего? Почему мы не провели вместе ни одной ночи со дня, как он вернулся из командировки?

Отражение скорчило недовольное лицо, а мозг предложил оправдание — может, Виталик испробовал из другого источника и теперь его не так уж и интересуют узы брака со мной? Я ведь в его жизни тоже первая и единственная. Или я так только думаю?

Ещё раз осмотрев себя в этом прикиде, спешу на улицу. Сажусь на ступеньки и вызываю такси, попутно стирая накатывающие слезинки.

— Что на этот раз? Сезон мошек закончился, — около меня садится Родион.

— Муха, — бурчу в ответ.

— Позволь, — тянет меня за подбородок повернуться к нему.

Даже не думаю сопротивляться. Осматривает моё лицо. Открывает рот, но я не даю ему ничего сказать, резко тянусь поцеловать.

Такого позора в моей жизни ещё не было. Нет, дело вовсе не в поцелуе на ступеньках перед каким-то музеем или что это. Дело в том, что Родион отшатнулся и не позволил свершиться этому поцелую.

— Ты что творишь? — мужчина ошарашено смотрит на меня, удерживая за плечи на расстоянии.

— Ого, — выдыхаю. — Второй раз ошибаюсь в мужчине. Прости. Не знаю, что на меня нашло, — закрываю лицо ладонями и хочу встать.

— Не убегай, — вдруг крепко прижимает к себе, а я, не удержавшись, начинаю громко плакать, заливая его рубашку смесью солёных слёз и туши. — Давай, Виталю позову.

— Я, я такси вызвала, — шмыгаю носом.

— А жених в курсе? — водит рукой по моему плечу утешая.

— Это его идея.

— О. Прости, не знал. Вы поссорились?

— Хм, — вытираю слёзы и отлипаю от груди Родиона. — Нет. Просто работа внезапно оказалась важнее...

— Когда у вас свадьба?

Опешиваю из-за резкой смены темы и не знаю, что ответить, но проморгавшись:

— Пару лет уже сдвигаем дату, — зачем я ему это говорю?

— Ясно. Поехали, отвезу домой, — встаёт и протягивает мне руку.

— К тебе? — каменным голосом спрашиваю.

Повисает тяжёлое молчание.

Что? Слишком прямолинейно?

Глава 2

***

О чём я думала? Всего пару дней назад Виталя приехал к нам домой, и мы сидели за большим столом, ужиная всей семьёй — мама, папа, я с Виталей. Всё было так идеально. Он позвал на благотворительный ужин-концерт. Какая-то крутая программа в их фирме и по совместительству знакомство с новым начальником.

Родители весь вечер жужжали над ухом, что я должна выглядеть на уровне, а жених поддакивал и подарил платье, в котором я и пошла на ужин.

Я весь вечер давилась подступающими слезами, думая, что предала любимого человека. Самого милого и чудесного. Он так старался, чтобы я была идеальна в этот вечер — помог выбрать туфли и сумочку. А я на радостях оплатила визажиста и сделала всё, что он хотел.

А вчера Виталик пригласил к себе — заказали китайской еды и зависли перед компьютером. Вообще, мы часто так проводили вечера. Раньше.

Но вчера мне было неловко. Уже полторы недели мой жених дома, а мы так и не были вместе. Меня мучила совесть, и я не знала, как мне поступить. Может, стоило признаться, рассказать, что я была так зла из-за отложенной свадьбы в очередной раз, поэтому совершила опрометчивый поступок.

Или я просто хотела попробовать быть с кем-то ещё?

Но пока меня терзали муки совести, жених и не думал делать намёки на близость. Мы просто смотрели кино. А потом просто легли спать. Это разозлило меня. Но в глубине души мне казалось, Виталик знал, ощущал, что я больше не его. А я чувствовала себя грязной и униженной.

Утром уехала домой и приступила к сборам.

На вечеринку отправилась на такси, у жениха не нашлось времени заехать за мной...

Проглотила и это, ведь я была виновата...

***

— За кого ты меня держишь? — хмурый взгляд Родиона падает наковальней мне на лицо.

Я прямо ощущаю всю тяжесть железа и недовольства мужчины.

— Мне не понятно твоё поведение, — встаю сама и слегка пошатываюсь, обессилено хватаясь за всё ещё предложенную руку.

— А мне твоё, — хмыкает.

— Прости, это глупо, — вырываю пальцы из его хватки и выставляю ладони вперёд, отодвигая мужчину от себя. — Я благодарна, что ты оказался благородным. Рыцарь в сияющих доспехах, который не воспользовался разбитой женщиной. Но, думаю, нам не стоит продолжать общение.

— Ого! Вот это откровение. Как скажешь, но я не отпущу тебя ночью одну на такси, — машет в сторону подъехавшей машины.

— Меня жених отпустил, а ты не отпустишь? — задираю брови. — Не находишь это странным?

— Ни капли.

Родион быстро спускается по лестнице, что-то говорит таксисту, суёт ему деньги и тот просто уезжает. Круто...

— Пойдём, — кидает мужчина, даже не взглянув на меня, и достаёт ключи из кармана брюк.

— Да ты псих, — развожу руками. — Я не поеду с тобой.

— Я псих? А не ты ли минуту назад пыталась меня поцеловать? — задирает подбородок и ехидно улыбается.

Кривлю лицо, но ответить мне нечего. Он прав. В этой ситуации я опростоволосилась.

— Если у тебя проблемы с женихом, поговори с ним. А я просто хочу помочь.

— Тебе девушек мало? — указываю на его явно дорогущую машину. — Что тебе надо от меня?

— Чтобы ты забрала свои вещи из моей квартиры...

— Выкинь! — злобно фыркаю, но потом осознаю, что у Родиона остался любимый комплект Виталика, а он очень хорошо всё запоминает и точно спросит, куда я дела бельё. — Нет! Подожди, — махом спускаюсь и тороплюсь к парковке, около которой стоит мужчина. — Не выкидывай, мне нужен этот комплект.

— Так забери, — вперивает свой почерневший взгляд в мои испуганные глаза.

— Я могу заехать в выходные? — меняю тон на мягкий.

— Нет, — жёстко отвечает, — можешь, сейчас.

— Ладно, — опускаю глаза и следую за Родионом, который и не думает со мной разговаривать.

Открывает мне дверь, сажусь и пристёгиваю ремень безопасности. Мужчина садится за руль, заводит машину и поворачивается ко мне. Обшариваю взглядом салон его седана, утыкаюсь в яркую приборную панель, осматриваю кнопочки и реле, упорно стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Зачем ты выходишь замуж?

— Что? — резко поворачиваюсь и чуть ли не нос к носу влетаю в лицо Родиона. — Какое тебе дело? — отстраняюсь.

— Да ты всем видом кричишь, что не хочешь этого. Вот мне и стало интересно, — переводит взгляд в левое зеркало, включает поворотник и трогает с места.

Чуть не смеюсь — ночью, на полупустой парковке, вдали от дороги он поворотник включает. Точно псих. Отворачиваюсь, чтобы мужчина не увидел моё выражение лица, и глаза становятся огромными, потому что на крыльце стоит Виталя и явно смотрит на меня.

Может, в темноте меня не видно? Я же не заметила водителя в прошлый раз, здесь не то чтобы тонировка, но ночь на дворе, салон тёмный, машина далеко...

— Что притихла? — в мои мысли врывается расслабленный голос Родиона.

— Кажется, Виталя видел нас.

— И что? Мы что-то незаконное делаем? Я всего-то отвожу тебя домой.

— Мне бельё забрать надо, — тяжело сглатываю.

— Как скажешь.

Доезжаем под механический голос навигатора. Поднимаемся на пятый этаж со всех сторон огороженной высотки, прямо с подземной парковки. Смутно припоминаю, что нужная квартира справа.

Захожу и притормаживаю в просторном холле. Меня ослепляют десятки мелких светильников в несколько ярусов. Невольно поднимаю голову и осматриваю потолок.

— Вещи в прачечной.

— А? — изумлённо смотрю на Родиона.

— Что? Это твоё бельё, я не буду его трогать.

— Брезгуешь? — изгибаю бровь.

— Нет, но это интимные вещи, и я сомневаюсь, что ты хотела бы, чтобы незнакомый мужчина их лапал.

— Мне даже нечего ответить на это, — разуваюсь и пытаюсь вспомнить, где здесь та самая прачечная.

Открываю дверь слева.

— Это! — но Родион не успевает.

— Твоя спальня, прости... — опережаю я, поджимаю губы и закрываю дверь. — Ты вроде уже пару месяцев как переехал, — стараюсь поддержать непринуждённую беседу.

— Да, — кивает. — Нужная тебе комната дальше по коридору справа.

— Спасибо, — иду и туда, моё бельё мирно висит на сушилке. — Почему у тебя нет кровати?

— Не купил ещё, — глухо отзывается Родион, пока я складываю трусики в сумку.

— Тебе нравится спать на матрасе? — разглядываю висящие здесь рубашки, все как на подбор, белые.

— Может, и нравится, — громко раздаётся за моей спиной, только успеваю отдёрнуть руку от воротничка. — А тебе нравятся чужие рубашки?

— Прости... просто любопытно стало.

— Я твоё бельё не трогал...

— Хорошо, — судорожно киваю.

Неуютно мне в небольшой коморке, когда Родион перегородил собой единственный выход. Прячу руки за спину и прикусываю губы. Играем в гляделки, долго.

— Кофе? Уже почти утро, — освобождает проход.

— Я вызову такси и домой поеду, — собираюсь выйти.

— Нет, не поедешь.

— С какой это стати? — искренне удивляюсь.

— Сказал, отвезу, значит, отвезу. Я всегда выполняю обещания, — указывает в сторону кухни, приглашая выпить кофе.

Почему-то даже не думаю спорить, спокойно иду за мужчиной. Кажется, Родион из тех, кто не прикоснётся к женщине, пока она сама того не пожелает, или не сделает первый шаг. Он же как ошпаренный отодвинулся, когда я поцеловать его хотела. Да и в прошлый раз ничего не было. Интересный экземпляр. Даже любопытно...

Или во мне говорит другое? Родион определённо возбуждает. Есть в нём что-то привлекательное — может, эта лёгкая холодность, статность, умение держать себя в руках?

Виталик совсем другой. К десятому классу в нём бушевал такой огонь, что сжигало нас обоих. Полагаю, даже если бы я надумала подождать ещё немного, выбора бы он мне не оставил. Наш первый раз был молниеносным, страстным и... дважды. Прямо интересно, как так вышло, но оба раза в ту ночь была кровь и не самые приятные ощущения...

— Держи, — перед носом появляется кружка с пенкой и заинтересованный взгляд Родиона. — О чём думаешь?

— Что? В каком смысле?

— Ты будто исчезла на несколько минут. Слышала, что я сказал?

— Не-ет, — помотав головой, строю самое невинное выражение лица, на которое способна.

— Поделишься?

— Зачем? — выпаливаю так быстро, будто лишняя секунда тишины меня прибьёт. — Почему ты не поцеловал меня?

— Ты замуж выходишь, — мгновенно хмурится мужчина, умею испортить настроение.

— А два месяца назад?

Теперь тишина повисает со стороны Родиона. Да, пожалуй, сложно будет объяснить, что ему в прошлый раз помешало.

— Я так не могу, с незнакомым человеком, — усаживается напротив, а я, наконец, осматриваю кухню, а не только глаза собеседника.

Под тёмное дерево гарнитур, строгое оформление, никаких завитков. Стеклянные навесные шкафы с тёплой подсветкой. В эту комнату явно вложено больше сил, чем в спальню.

— Это женская отмазка, — делаю глоток обжигающего кофе. — Не находишь?

— А что, по-твоему, мужчины бездушные бабники, которые бегают за каждой юбкой?

— Да. Или я тебе не понравилась?

Щурится, молчит, пьёт свой кофе.

— Понравилась, но это не значит, что я тут же захотел тебя в постель затащить...

— Врёшь, — неожиданно для самой себя повышаю голос.

— У вас всё так плохо, что ты ищешь ласки у других мужчин? — отпивает небольшой глоток и отставляет кружку.

— Не твоего ума дела, — почти рычу. — В психоаналитика поиграть решил?

— Немного, — соглашается и продолжает пялиться.

— Спасибо за кофе. Я домой.

Встаю и, сдерживая слёзы, которые внезапно решили меня посетить, топаю в коридор.

Хватает за плечо и разворачивает к себе:

— Прости, не хотел тебя обидеть.

Поднимаю глаза, взгляд у Родиона и впрямь виноватый.

— Ты странный, — бурчу.

— Меня просто не прельщает идея, что после моей постели ты пойдёшь в его, — с ноткой укора говорит мужчина.

А мне нечего ответить. Меня такая перспектива тоже не воодушевляет. А вот организму моему, похоже, плевать на выводы разума, потому что пряный аромат его парфюма не просто будоражит — возбуждает желание, да такое — внутри всё ноет, требуя ощутить вкус его губ.

Чувствую себя похотливой самкой бабуина. Что со мной не так? Этот мужчина даже не в моём вкусе. Или в моём, но я не знала об этом, просто потому что всю сознательную жизнь провела с Виталиком и не смотрела на других парней?

— Два месяца там не была и не тороплюсь, — выпаливаю и нагло смотрю на обескураженного Родиона.

Он молча делает шаг в мою сторону, а я...

Что я творю? Как от огня отпрыгиваю и даже вскрикиваю.

— Разберись в своих отношениях, — строго говорит. — Меня можешь не бояться. Я уже сказал, что ничего не будет.

— Да ты просто боишься, — снова подначиваю.

Вроде трезвая, ну почти, один фужер шампанского на приёме выпила. Зачем я это делаю? Как я дошла до такого?

Замираю на секунду, Родион хватает за талию и впечатывает меня в стену, зажимая, не позволяя вдохнуть. Его губы зависают в паре миллиметров от моих, ощущаю его горячее дыхание, охваченное крепким кофе в сочетании с пряным ароматом духов — это смертный приговор для моей силы воли.

Смотрю в чёрные глаза на бледном лице и даже не думаю вырываться или препятствовать. Мне нравится моё положение. Как-то подруга говорила, что все женщины хотят чего-то подобного.

Я же не верила и считала всё это пьяными бреднями. А сейчас понимаю, что сухое бельё мне может пригодиться...

***

Сколько помню, раньше с Виталиком у меня не было недостатка страсти в постели. Он всегда знал на что надавить, что сказать и как заставить меня пылать огнём. Но не теперь. С каждым годом наши отношения становились холоднее, а постель всё чаще пустовала и была скорее обузой и обязательством, чем желанием.

Иногда я ощущала себя неправильной, ведь это парни всё время думают «об этом», а не девушки. Мы же не такие. Мы белые и пушистые одуванчики. Или нет? Я столько лет с Виталей, но сказать ему о своих истинных желаниях или попросить чего-то в постели не могу. Это кажется неприличным, мерзким и гадким.

Будто он осудит и бросит меня, если скажу, что мне его не хватает. Словно, узнав, что я думаю о нашей близости, решит, будто я нечистая. Откуда в моей голове такие мысли?

Отношения с женихом стали походить на супружеские, когда оба приползаем с работы жутко уставшие, часами делаем уроки с тремя детьми, готовим ужин, а ночью, когда все засыпают, даже не обнявшись, отворачиваемся и отключаемся.

Но нам всего по двадцать пять, мы молоды, у нас нет детей, даже вместе не живём. А что будет, когда всё это будет? Секс уйдёт из нашей спальни навсегда? Почему Виталя перестал проявлять ко мне интерес? Раньше он с удовольствием уделял мне внимание, а теперь, будто это не нужно.

Что изменилось?

Он сам подтолкнул меня к другому мужчине. Или это я ищу себе оправдание, чтобы не выглядеть падшей в собственных глазах?

***

— Чего ты добиваешься? — шепчет мне прямо в губы, заставляя ещё больше желать себя.

Вместо ответа мотаю головой, понимая, что скажу хоть слово, и мне будет плевать на нормы морали и приличия.

— Тогда зачем берёшь на слабо? — продолжает допрос, а отпускать не торопится.

— Не знаю! — резко отворачиваюсь, а губы Родиона мягко скользят по моей шее до ключицы, вынуждая изнывать от желания.

Меня бросает в жар, а мысли, как канарейки в клетке — чирикают и не позволяют сосредоточиться. Жмурюсь и крепко смыкаю губы. В груди болью отзывается каждый резкий вдох. Влажный язык касается моего уха, и я невольно издаю стон, почувствовав желание такой силы, что не знала ещё в своей жизни.

— Отвези меня домой! — тараторю так быстро, что почти проглатываю окончания.

— Прости, — всё, что говорит Родион, освобождая из своих объятий.

В прихожей мельком смотрюсь в зеркало и ужасаюсь — щёки горят, глаза чёрные (это так сильно зрачки расширились?), на шее мелкие красные пятна. Все признаки безудержного возбуждения налицо.

Надо бы поговорить с Виталиком. Ему стоит сменить место работы, а то вдруг Родион злопамятный и всё расскажет или будет козни строить, если мы с женихом останемся вместе...

Если...

Холодный пот прошибает, а боль прокатывается по позвоночнику. «Если» — это то самое слово, которое костью застряло в горле, не давая вздохнуть.

Если мы останемся вместе. Если я хочу быть с Виталей всю оставшуюся жизнь. А я хочу? Мне действительно стоит разобраться в себе.

Обуваюсь и в беспамятстве иду к лифту.

Родион неспешно следует за мной. Спускаемся, садимся в машину, а я стараюсь не смотреть в его сторону.

Во-первых, мне жутко стыдно. Во-вторых, мерзко от своего такого поведения. В-третьих, какого чёрта я творю?

По навигатору Родион довозит меня до дома родителей. Прошу не подъезжать близко, чтобы никто не видел, на чём и с кем я появилась. Но отвязаться от компании до двери не выходит. Мужчина настаивает, чтобы проводить, а то ночь, я одна.

Странный тип. Даже Виталя так за меня не печётся. Что, кстати, весьма обидно. Он-то на вечеринке, продолжает заводить полезные знакомства...

Или нет...

— Какого чёрта? — Виталик спрыгивает с капота своего «Субару Аутбэк» и направляется к нам. — Ты где была?

— Это моя вина, — вдруг вступается Родион, а у меня сердце пропускает ход. — Я тоже собирался домой и предложил подвезти Кристину, но заблудился, неправильно набрав адрес в навигаторе.

— Да... — предательски соглашаюсь с этой ложью.

— Простите, — вдруг выравнивается жених и тянется пожать руку начальнику.

А меня аж передёргивает. И на этом вся ревность? Я стою рядом с другим мужиком, ночью, меня не было минимум час... а всё, на что хватает моего парня — это попросить прощения у Родиона?

Такой злости я не испытывала тоже никогда в жизни...

Кажется, «если» только что приобрело новые черты реалистичности. Виталик точно больше не тот парень, в которого я была без памяти влюблена. Раньше любой, так близко стоящий ко мне уже получил бы по зубам. Что изменилось? Я больше не так важна? Не привлекаю? Или Виталя так доверяет мне? Или у него есть другая, которая требует больше внимания?

Все эти вопросы съедают меня изнутри, пока мужчины мирно разговаривают ни о чём.

— Мне пора! — прерываю милую беседу.

— Хорошо, — улыбается жених, — напиши, как зайдёшь в квартиру.

— Вам не кажется, что не стоит девушку оставлять одну? — встревает Родион.

— Она выросла в этом доме, — издаёт нервный смешок Виталя, а я удивляюсь, внимательно осматривая его лицо.

— Позвольте, — Родион протягивает мне руку, а я с какого-то перепуга подаю свою ладонь и получаю очередной поцелуй.

М-да...

— Не смею задерживать, — улыбается мужчина, а я стискиваю челюсти до хруста. — А вы проводите невесту до квартиры, пока кто-нибудь не украл её у вас... — спокойно говорит Родион и уходит к своей машине.

Лицо моё вмиг узнаёт о законах гравитации, сползая на землю...

Глава 3

Виталя, следуя совету начальника, ведёт меня в подъезд, а я всеми силами сопротивляюсь, но, услышав рёв мотора машины Родиона, спокойно вхожу внутрь.

— Почему не вызвала такси? — с недовольством начинает жених.

— Твой начальник предложил подвезти, я согласилась, — бесцветно отвечаю.

— И как он умудрился заблудиться? — вызывает лифт и оценивает мой внешний вид, наверное, пытается понять, правду ли я говорю.

— Неправильно вбил адрес, и мы уехали не туда. Ты же знаешь, что я в местности не очень разбираюсь, а ночной город, особенно спальные районы все похожи.

— Ну да, — кивает и переводит взгляд на обшарпанные стены подъезда, — дом у тебя стандартный, совковский, легко спутать с другим таким же.

Еле проглатываю желание выораться и врезать. У меня? Да я в этом доме с родителями живу, потому что мы решили — нет смысла, ещё и мне снимать квартиру. А после свадьбы хотели ипотеку взять. Два года уже прошло с тех пор, а я всё живу у предков и жду дня бракосочетания!

Волнами злости меня просто разрывает на части. Сейчас лучше быстро попрощаться и пойти спать, иначе не ровён час я что-нибудь отчебучу.

— Спокойной ночи, — бросаю, открывая дверь и стараясь не шуметь.

— Может, я останусь у тебя? — подходит сзади и приобнимает.

— Нет! — грозно шепчу в ответ.

— Почему? — явно не понимая спрашивает Виталя.

— Вот как догадаешься, так и поговорим, — закрываю дверь и не жду от жениха ни слова.

Разуваюсь и скрываюсь в ванной. Смыв ненавистный макияж, распускаю волосы и как воровка пробираюсь в собственную спальню, надеясь не разбудить родителей.

Падаю на кровать, даже не расстелив, и пялюсь в окно на тёмно-серое небо без единой звезды. Уже светает, а я только улеглась.

В мозгу рождаются две идеи, одна бредовее другой. Но решаю воплотить обе. Беру телефон и пишу Ларисе — лучшей подружке и по совместительству коллеге в нашей дизайнерской конторе, с предложением пообедать в кафе. А вторую пойду воплощать сразу после. А может, и не пойду. Высплюсь и посмотрю.

Просыпаюсь не от солнышка в глаза или пения птиц, а от ощущения, что не чувствую руки. Раздираю веки, смотрю на левую кисть — вижу её, но не чувствую, затекла. Пальцы, как сосиски безжизненно висят, судорожно растираю и постепенно кончики пальцев начинает покалывать. Мерзкое ощущение.

Приведя в чувства конечность, хватаю телефон и читаю ответ Ларисы. Судя по времени, у меня ещё полтора часа на сборы. Пишу, что буду без опозданий и бегу умываться.

— Привет, дорогая, — доносится из кухни ласковый мамин голос. — Сырнички хочешь? Я папе с собой готовила.

— А где папа? — засовываю нос на кухню, мама, как всегда, в юбке и фартуке, истинная домохозяйка.

— В командировку уехал. Забыла?

— Угу, — проскальзываю на стул и хватаю с тарелки любимое лакомство.

— Ты бы умылась сначала, — сетует мама, покачивая головой. — Как отдохнули с Виталиком? Почему не зашли? Долго у подъезда стояли? — засыпает вопросами, а я кривлюсь, — решили студенческие годы вспомнить?

— С чего взяла? — любопытствую с набитым ртом.

— Видела, как вы приехали.

— М-м, — решаю, что не стоит расстраивать маму, тем более, она души не чает в будущем зяте, а вот я уже не уверена в своих желаниях и чувствах. — Просто решили поболтать.

— Какие планы на сегодня?

— Поеду с Ларой, погуляю. У нас девичник.

— Не поняла. Вы решили расписаться, а я не в курсе? — мама демонстративно снимает фартук и упирает руки в боки.

— Не тот девичник, мамуль. Просто погуляем без мальчиков. Хотим развеяться, а то сама знаешь, после свадьбы так уже не оторвёшься...

— Ну да, ну да... Ладно, завтракай, солнышко, а я пойду своими делами заниматься.

— Спасибо, — показываю сырник в руке. А потом вдруг у меня вырывается. — Мам, а ты счастлива с папой? Не жалеешь, что рано вышла замуж?

— Ну, не так уж и рано, мне двадцать три было. И нет, не жалею. А что? Ты передумала замуж выходить? Или вы с Виталиком поссорились?

— Нет, — мотаю головой. — Просто хочу быть уверена, что поступаю правильно...

— Слушай своё сердце, — мама нежно гладит меня по голове. — Оно никогда не обманет.

— Спасибо, — тяжело сглатываю, потому что слёзы не заставляют себя ждать.

Мама уходит, а я собираюсь, летая по квартире, как ведьма на метле.

Еду в центр на метро.

С Лариской мы встречаемся у памятника Ленину. Всё как обычно. Уже много лет — это наша традиция.

Стою, жду подругу, изучая рисунок на кроссовках. Прячу руки в карманы джинсов и задираю взгляд, посмотреть на голубей, что толпятся на голове вождя.

— Не стояла бы так близко, — раздаётся задорный смех подруги. — Нагадят на тебя.

— Говорят, к счастью, — бурчу и оборачиваюсь.

Моя черноволосая красавица вдруг стала жжёной блондинкой.

— Ты что с волосами сделала?! Сумасшедшая! — выпучиваю глаза и тянусь к обрезанным по самые уши белым прядкам.

— Душа просила перемен, вот я вчера и заглянула в парикмахерскую, — отмахивается Лара и, взяв меня под руку, тащит в сторону сквера.

— Но у тебя были такие красивые длинные волосы! — канючу с явной обидой. — Хоть бы посоветовалась.

— Отрастут, — хмыкает, — не бери в голову. Лучше расскажи, что у тебя приключилось, раз ты в четыре утра мне написала.

— У меня беда, — осматриваюсь, будто кто-то может подслушать. — Кажется, я разлюбила Виталика...

— Что за чушь? — кривится подружка. — Вы уже с десяток лет вместе. Крис и Виталик, Витакрис... да вы легенда нашего класса. Что случилось? — Лара притормаживает и, внимательно меня осмотрев, ведёт в сторону кафешки. — Он же не пошёл налево?

— Не знаю, но не исключаю, — надуваю губы.

— Думаешь, в своей дурацкой командировке любовницу нашёл? — округляет глаза.

— Возможно. Он как вернулся, у нас ни разу не было. А свадьба снова отложена на неопределённый срок, — разоряюсь и руками размахиваю от обиды.

— А ты всё постелью меришь? — хмыкает. — Ты же знаешь, что со временем сексуальное влечение угасает, а на замену пылкой страсти приходит крепкая привязанность?

— Где ты эту чушь берёшь? — недовольно смотрю на Лару и дёргаю дверь в кафешку.

— Вам просто уже давно надо было съехаться.

— Ты это мне говоришь? Виталик даже не хочет, чтобы я с ночёвкой у него оставалась. Вечно твердит, будто это неприлично. Словно родители не знают, что мы вместе спим, — падаю на стул и утыкаюсь в меню, хотя я не голодна.

— Да, подруга, он со своей работой совсем изменился...

Мы обе закрываем меню, которое знаем вдоль и поперёк, и заказывает бизнес-ланч от шеф-повара. Он всегда делает что-нибудь вкусненькое. А в качестве десерта — мороженое. Я беру с дыней — обожаю этот сладковато-приторный вкус.

— Вот и я о том же. Как мне понимать, что уже два года день нашей свадьбы откладывается и всегда по его желанию? В одностороннем порядке. А теперь ещё и проблемы в постели.

— Какие проблемы?

— Говорю же, у нас ничего нет. А вчера, прикинь, домой меня подвёз его начальник, а Виталик и бровью не повёл, ни намёка на ревность...

— К кому? — заливается звонким смехом Лариса. — Сколько лет его начальнику?

— Вообще-то, он молодой и ездит на крутой машине. И к тому же весьма симпатичен.

— У-у... да кто-то запал, — ехидничает подруга.

— Ты близка, но нет.

— А? Ты серьёзно? — слышу неподдельное удивление в голосе Лары.

Подошедший официант не даёт мне открыть рта, выставляя наш заказ. Но как только парень отходит, меня прорывает. Вываливаю на подругу всё, что произошло вчера и два месяца назад.

Лариса давится своим обедом и бледнеет с каждым моим словом.

— Я что-то не соображу, ты оставила у него своё бельё, но у вас ничего не было. А потом забрала его, и у вас опять ничего не было, хотя было близко?

— Да, — сухо отвечаю, выковыривая остатки мороженого из креманки.

— Уау... подруга, ну ты даёшь...

— В том-то и беда, что нет, но меня невообразимо тянет к нему, — причитаю, как старушка.

— Может, сподобишься разок перед свадьбой? — хихикает. — Поймёшь, Виталик — это то, что тебе надо и успокоишься.

— Вот, знаешь, ты вовсе не помогаешь, — отмахиваюсь от Ларисы. — Что за совет такой?

— А что? Ты просто бесишься, что у тебя никого больше не было, вот тебя от нервов из-за близкого замужества и прёт.

— А если пойму, что Виталика не люблю и не хочу за него?

— Будет нехорошо, — качая головой, говорит Лара.

— И что мне делать? — чуть не плача, ищу спасения и утешения в добрых глазах подруги.

— Может, перерыв попросишь? Поживите отдельно...

— Серьёзно? Мы и так не вместе живём, — кривлюсь.

— Я не то имела в виду. Возьмите тайм-аут ненадолго. Сгоняй на выходные куда-нибудь. Давай вместе из города слиняем. Подумаешь, отдохнёшь...

— А как быть с моим желанием к другому?

— Да ты его больше не увидишь. Ты же не планируешь у Виталика на работе или корпоративах появляться, значит, и не пересечёшься с его начальником.

— Твоя правда...

Забыв про меланхолию, мы заказываем ещё по мороженому. Рассказываю подружке про вторую дурацкую идею, Лара всецело поддерживает, но идти со мной в магазин отказывается.

Предательница...

Ладно, могу и сама, главное, чтобы продавцом девушка была, а то я сгорю со стыда и не смогу ничего выбрать.

Под хихиканье подружки захожу в неприметный секс-шоп в самом центре города, подальше от дома.

Проторчав, наверное, час в магазине, наконец определяюсь с игрушкой. Выбрала имитатор с вибрацией — анатомичный, мне показалось, что так будет проще пользоваться, хоть какая-то реалистичность. Беру вдобавок лубрикант и презервативы. Всё, как по учебнику. Мне повезло — в магазине ни одного покупателя. Только я и милая девушка, которая с превеликим удовольствием поведала мне о модельном ряде заменителей мужчин.

Спрятав коробку в чёрный пакет, а его ещё в один пакет, несмело направляюсь на выход, озираясь по сторонам. Всё бы ничего, да вот беда — на пороге сталкиваюсь с высоким, худощавым... Родионом.

— Вот это встреча на Эльбе, — бубню себе под нос, а пакетик-то прячу за спину, но поздно.

— Добрый день, Кристина, — хмыкает мужчина, явно успев оценить габариты моей покупки, чтобы понять, что я сюда не за упаковкой презервативов зашла, а за чем покрупнее.

— Добрый, Родион Романович, — тоже окидываю его взглядом, выходной, а он в костюме, может, с деловой встречи или на свидание?..

— Слишком официально после того, как я два месяца лицезрел твои трусики на своей сушилке, не находишь?

— Но ты же их не снимал, чтобы претендовать на большее! — задираю подбородок и краем глаза замечаю заинтересованный взгляд продавщицы.

— А ты, смотрю, хочешь этого...

— Не льсти себе, — почти отпихиваю мужчину в надежде протиснуться на улицу.

— Да у вас всё совсем плохо, раз тебе резиновый друг понадобился...

Кажется, у меня даже волосы краснеют, но не от стыда, от злости. Меня прямо распирает от желания удавить этого Родиона. Что он делает? Зачем? То издевается, то намекает на отношения. Я уже не просто запуталась, я вообще потеряла нить суждения.

— И это я слышу от человека, у которого даже кровати нет, — подхожу так близко, что едва касаюсь своей грудью его, вглядываюсь с тёмные глаза в поисках уязвимого места, чтобы уколоть побольнее. — Так и скажи, что просто не можешь с живой женщиной, — шиплю ему в лицо и ухмыляюсь.

Собираюсь сделать шаг за порог, а Родион хватает меня за руку и дёргает на себя:

— Чего ты добиваешься? — спрашивает шёпотом.

— У вас всё в порядке? — почти около нас появляется продавщица с телефоном на изготовке.

— Всё замечательно, — улыбаюсь, продолжая смотреть в глаза Родиону.

Наши носы почти касаются друг друга, а глаза обоих пылают, только не пойму чем — желанием или недовольством. Во мне эти чувства крепко сплелись и не дают продохнуть. Кажется, моя вера в «долго и счастливо» с Виталиком только что рухнула, как обветшалый барак под снос.

Гляжу в эти угли и понимаю, что хочу и дальше смотреть именно в них. Сиюминутное желание поглощает. Неужели я такая? Чувствую себя похабным мужиком, у которого на уме только плотские забавы. Или я просто слишком давно не получала ласки от жениха, что готова искать её у других. Или хочу ласки именно стоящего передо мной мужчины?

Вот главный вопрос, на который неплохо было бы получить ответ.

— Я проголодался. Хочешь в кафе? — как ни в чём не бывало спрашивает Родион.

Опешиваю и ничего не могу ответить. Лупаю глазами, как мультяшный персонаж в недоумении.

— Ты вроде за покупками пришёл.

— Я быстро, — ухмыляется, — знаю чего хочу.

— У-у... да кто-то уже подобрал вариант... — ехидничаю. — Здесь посижу, — указываю на стул, стоящий недалеко от входа. — Подожду.

— Спасибо, — улыбается и проходит вглубь магазина.

Плюхаюсь на стул и собираюсь достать наушники, нет у меня желания выяснять, что будет покупать Родион.

— Это место охранника, — почти шёпотом говорит продавщица.

— Ничего, — показываю ей пакет. — У меня есть резиновая дубинка, ворам не поздоровится, если сунутся сюда, — шутку девушка не оценила, раз смотрит на меня, как на полоумную. — Я его подожду, — указываю на внезапно появившегося спутника. — Можно?

— Ладно, — продавщица уходит, видимо, решив, что ничего не произойдёт, если я пару минут посижу на стуле охраны, которой всё равно на месте нет.

Включаю себе музыку и предаюсь воспоминаниям.

Как никогда меня охватывают колкие мысли. В голове всплывают картинки нашего знакомства с Родионом.

***

После прогулки по центральной улице два месяца назад мы наткнулись на бар и решили зайти. К нашему удивлению, посреди ночи нам удалось урвать только освободившийся столик. Он был в самом углу, неприметный, зато с диванчиком, что было просто идеально, ибо ноги у меня уже отваливались.

Каблуки я почти не носила, хоть и люблю их, только когда рядом не было Виталика, а такое случалось крайне редко. Поэтому шкаф забит почти новенькими шпильками. С непривычки растёрла ногу и была счастлива сесть и разуться, чем привлекла внимание половины бара. Сначала мне показалось это неприличным, но поймав парочку мужских взглядов на своих ступнях, решила, что дело в другом.

Да и Родион явно посматривал на мои ноги. А разговоры плавно перетекли от аквариумных рыбок до более личных — интересы, хобби, работа.

— И тебе правда нравится заниматься обустройством домов для других? — спросил мужчина, подвигая ко мне ягодный безалкогольный коктейль.

— Да, с детства обожаю перестановки, но за неимением собственной площади для постоянных изменений, утоляю потребности на чужой... — попробовав кислый клюквенно-гранатовый напиток, поморщилась, вкусно, но аж передёрнуло.

— Не понравился? — указал на мой стакан.

— Неожиданно кислый, но вкусно, — улыбнулась и сделала ещё глоток, второй доставил удовольствие. — А ты чем занимаешься?

— Финансы, — цокнув, допил свой ананасовый сок. — Ничего интересного, всё банально и скучно...

Мы болтали и болтали, а в какой-то момент беседа снова вернулась к рыбам.

— Рыба-леденец? — удивилась я.

— Ага, — Родион вальяжно расположился на диванчике и осматривал зал.

— Что это за рыбка такая?

Вместо ответа мужчина достал свой смартфон и через несколько секунд повернул ко мне экран, где красовалась красно-синяя продолговатая рыбёшка. Она не вызвала у меня особого восторга, а вот информация в статье рядом гласила, что стоит эта красавица, ну очень дорого.

— А ты не пробовал деньги куда-нибудь в более нужное русло направить?

— На охрану редких рыб пойдёт? — усмехнулся Родион.

— Ну, хотя бы...

— Ежегодно перевожу кругленькую сумму. Я действительно люблю рыб, — с какой-то грустью сообщил мой собеседник.

— Покажешь свой аквариум? — ляпнула без задней мысли.

— Да, — сразу согласился. — Но не суди строго, я только начал его оформлять. Может, как дизайнер, дашь мне пару советов?

— По обустройству жилья для рыб?

— Ну да...

Ответ меня рассмешил, но до той минуты пока я не вошла в квартиру. Я не была ни в одной комнате, кроме той, где аквариум. Родион рассказал, что в будущем стена спальни станет ещё одним огромным пристанищем для рыбок. А пока я могла любоваться двумя внушительными ёмкостями, встроенными в колонны.

Это явно будет общая комната, мебели как таковой ещё не было — только диван, причём в целлофане, два кресла и коробки. Я облазила колонны со всех сторон — пару кораллов и «замков» для рыбок и правда поменяла бы местами.

Хозяин великодушно выслушал мои замечания и поблагодарил, а потом предложил выпить. Бар оказался встроенным в неглубокую нишу в стене, а внутри красовались дорогие бутылки.

Диван пришлось распаковать, мы выбрали виски, мне с полным бокалом льда, и наш разговор продолжился. Когда перешли на текилу, не помню. Но был явно неловкий момент с поцелуем. Хотя, похоже, его так и не случилось.

Но почему мне казалось, что было куда больше? Или я просто хотела больше?

***

— Я всё, — подходя ко мне, улыбнулся Родион.

— А где твой огромный пакет? — в его руках по-прежнему ничего не было. — Или она микроскопичная и надувная? — и что я творю? зачем снова подначиваю?

— Я купил кое-что другое.

— У-у... расскажешь? — прячу наушники и встаю со стула.

Мы выходим на улицу, и волна неловкости просто захлёстывает, кажется, все прохожие тут же обращают на нас внимание.

Родион достаёт из внутреннего кармана пиджака чёрный бархатный мешочек и протягивает мне.

— Что это? — искренне удивившись, оцениваю вес. — Лёгкий...

— Игральные кости. Хочешь сыграть?

Притормаживаю и пытаюсь понять, он только что предложил сыграть в кости, купленные в секс-шопе?

— Там нет ничего пошлого, — сразу же добавляет Родион.

А я выуживаю два кубика с надписями. Ну как сказать, пошлого, может, и ничего, а как прелюдия — вполне сгодится.

Это намёк или издёвка?

Глава 4

Мы заходим в ближайшее кафе и садимся за самый дальний столик, какой только здесь есть, на втором этаже, где почти нет посетителей.

— Недавно обедала с подругой, — сразу сообщаю, — так что буду только кофе.

— Это как-то странно, — недоверчиво поглядывает на меня мужчина. — Я буду есть, а ты просто сидеть? Может, мороженое или ещё какой десерт?

— Я съела две порции мороженого, так что ближайшую неделю даже смотреть на него не буду... — мотаю головой.

— За фигурой следишь? — с явным подколом спрашивает Родион.

— Кто бы говорил, — хмыкаю.

— Я не сижу на диетах.

— Ага, рассказывай кому-нибудь другому, — кривлюсь. — Байки про конституцию тела и быстрый метаболизм не прокатят.

— Возьми хотя бы салат, — настаивает. — А то я глупо выглядеть буду...

— Что? В каком смысле?

— Сама подумай. Я с девушкой в кафе, ем, а она пьёт кофе? Будто я не могу позволить оплатить ланч, или ты стесняешься сделать заказ, или ещё что...

— Да у вас загоны по общественному мнению, Родион Романович...

— Заберёшь домой, будет тебе ужин, готовить не придётся, — с каменным лицом выдаёт он.

— Серьёзно?

— Да...

— Ты псих, — нервно смеюсь, а официант бодренько идёт к нам.

Смотрю на Родиона, а тёмные глаза так и умоляют не выставлять его в плохом свете.

— Уже выбрали? — молодой человек в полосатом фартуке и табличкой с именем «Максим» появляется около нас и улыбается так, что к вечеру у него точно будут болеть скулы.

— Да, — улыбаюсь в ответ. — Кофе. Эспрессо, — бросаю взгляд на недовольного Родиона, — и посоветуйте какое-нибудь блюдо на второе, я у вас впервые.

— Конечно, — важно выпячивает грудь парень и подаётся ко мне. — Что предпочитаете — свинину, говядину, птицу, может, рыбу?

— О нет, нет! — ловлю удивлённый взгляд Родиона. — Только не рыбу.

Мой спутник коротко смеётся. Думаю, он спокойно относится к тому, что рыбу едят. Но мне почему-то показалось, что с обилием аквариумов у него дома и поддержкой фондов по защите редких видов рыб, он не приемлет поедание любимых питомцев.

— Ладно, — кивает Максим.

— Давайте, что-нибудь овощное, вообще без любого вида мяса, прикинусь веганом, — растягиваю губы и благодарю парня.

Родион делает заказ, немаленький, надо сказать.

— Почему на рыбу так отреагировала?

— А ты не против, что её едят?

— Вообще-то, в баре прошлый раз я сам ел рыбу.

— Да-а... — тяну, пытаясь вспомнить, что мы заказывали, но увы, в памяти всплывают лишь салаты и какие-то закуски.

— Угу... Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой? — прикидываюсь настолько тупой, насколько это вообще возможно в этой ситуации.

Ответом служит чёрный бархатный мешочек перед моим носом.

— А тебе не кажется, что это как-то странно?

— Самую малость, — соглашается и облокачивается на стол, сцепляя пальцы в замок. — Но ты ведь сама хочешь. Иначе зачем провоцируешь?

— С чего ты взял, что провоцирую? — стискиваю челюсти, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Давай заключим соглашение — одна игра, три броска у каждого, если не понравится, уйдёшь и больше никаких намёков и встреч.

Официант, принёсший наш заказ, даже не подозревает, как сильно мне нужны эти несколько минут, чтобы подумать над предложением. Кубики и правда безобидные — самое страшное — поцелуй в губы, хотя, если выпадет колено и поцелуй, будет куда более неловко. Но я в штанах...

— И где ты предлагаешь сыграть? — кажется, я только что дала ответ...

Родион усмехается, отодвигает тарелку и внимательно смотрит в мои глаза:

— Здесь.

— Издеваешься? — чуть не взрываюсь. — Здесь же люди.

— Хочешь ко мне? Ты же понимаешь, что там остановиться будет куда сложнее.

— Пожалуй, пусть будет здесь. Но пересядь, что ли, — указываю на место около себя. — Не так в глаза бросаться будет.

Родион спокойно пересаживается, а мне уже и кубики не нужны, чтобы понять — остановиться будет крайне сложно. Запах сладковатого табака и кедра дурманит и всё, о чём могу думать, что хочу уткнуться носом в его шею и вдыхать пьянящий аромат как можно дольше...

Какой же слабой на деле я оказалась — почти десять лет с одним мужчиной, а здесь появился другой, и меня просто понесло. Как такое возможно?

— Дамы вперёд, — в мою ладонь Родион вкладывает два прохладных кубика.

Сердце то замирает, то тарахтит, как неисправный мотор. Чувствую, уши горят, а щёки краснеют. И как это вообще будет выглядеть?

Но рука отправляет кубики в полёт на середину стола. Наблюдаю, как они ударяются друг об друга, о тарелку со стейком, а потом останавливаются.

— Укуси нос? — кажется, я поторопилась с переживанием о сексуальном подтексте игры, кроме припадка смеха, это сочетание не вызывает во мне более ничего.

Мужчина поворачивается ко мне лицом и немного наклоняется, позволяя укусить себя. Прочистив горло сухим «кхм-кхм» слегка кусаю за самый кончик прямой нос Родиона. Уровень неловкости просто зашкаливает, так что я быстро закрываю лицо ладонями и пытаюсь не смеяться.

— Моя очередь.

Делаю глубокий вдох и убираю руки под стол, ожидая своей участи.

— Ущипни глаза? — всё, вот теперь я не могу остановиться и смеюсь уже в голос. — Может, может, перекинешь?

— Хорошо. Это будет считаться за вторую попытку?

— Не знаю, — почему-то мне так захотелось, чтобы игра продолжалась. — Нет, наверное, просто сочетание несочетаемого...

Кажется, Родион по моему ответу тоже понял, что я не планирую останавливаться.

Кубики летят:

«Погладь. Щека», — успеваю прочесть, а прохладные пальцы касаются моей щеки и скользят по коже, заставляя повернуться к Родиону. Ползут через подбородок ко второй и обратно. Нежное, еле ощутимое прикосновение, немного щекотно, но и приятно. Приоткрываю рот, но сказать ничего не могу.

— И как долго нужно выполнять задание? — шепчет мне на ухо, ни на секунду не прекращая гладить моё лицо.

— Думаю, достаточно, — тяжело сглатываю, вот теперь игра не кажется столь безобидной.

Беру кубики и кидаю на середину стола.

«Лизни. Шея», — о, прям по запросу.

Двигаюсь чуть ближе к мужчине, а он слегка наклоняется ко мне. Прячусь за его лицом и медленно провожу кончиком языка по идеально гладкой коже от воротника рубашки до самого уха, ощущая горьковато-терпкий привкус парфюма.

— Они горькие, — усмехаюсь и делаю приличный глоток не менее горького кофе.

— Кто? — явно Родион сейчас не здесь, ибо совсем не торопится продолжить игру.

— Твои духи.

— Твои тоже.

Замираю, вспоминая его губы на своей шее. Мурашки покрывают кожу, будто я вдруг очутилась на сквозняке. Протягиваю кубики, намекая, что пора бы уже закончить этот бред.

— Даже и не думай это выполнять! — округляю глаза, увидев результат.

— Будет проблематично в этих условиях.

— Да это вообще нельзя, — разоряюсь на полупустой этаж, привлекая внимание нескольких посетителей.

— И что хочешь заменить? — ухмыляясь спрашивает мужчина. — Поцелуй или бёдра?

— Может, просто перекинешь? — шиплю в ответ.

— Это не честно, не находишь?

— Я не позволю, — кидаю злобный взгляд на Родиона, а где-то в самой глубине подсознания загорается лампочка желания.

— Так и как мы поступим?

— Не знаю, — сведя брови отворачиваюсь и утыкаюсь в своё овощное блюдо.

— Перекинь за меня сама.

Не долго думая, хватаю кубики и...

Вот это подстава.

— Спрячь вот это вот! — ругаюсь, указывая на лицо Родиона.

— Что?

— Свою хищную улыбочку!

— Ничего она не хищная. А ты просто сама этого хочешь, вот и упираешься.

— Ты это подстроил, — слегка ударяю кулаком по несчастному столу.

— Не я кидал.

— Да ты псих! Ты не будешь целовать мои бёдра и на этом точка! — злобно смотрю в чёрные глаза, а у самой мысли уже далеко отсюда.

— А что я буду целовать? — схватив меня за руку, дёргает на себя.

От неожиданности влетаю губами в его щёку и замираю. Отлипнуть не могу, вообще не шевелюсь. А Родион медленно поворачивается ко мне и просто смотрит.

Кончики наших носов упираются друг в друга, а до губ всего несколько сантиметров. Лишь немного стоит податься вперёд и поцелуй.

Что я и делаю.

— Так не пойдёт, — снова отстраняется мужчина, а у меня глаза на лоб лезут.

Он динамит меня второй раз! Это уже ни в какие ворота!

— Да ты больной! — подпрыгиваю с места, но один рывок, и я снова сижу вплотную к Родиону.

— Мы не доиграли.

— И что ты предлагаешь делать? — щурюсь, давая понять — терпение моё на исходе.

А он косится на кубики.

— Не-ет! — снова собираюсь ругаться.

— Я оставлю за собой право ещё одного хода. Твоя очередь.

Сглатываю и сгребаю игрушки со стола. Какая свадьба? Сегодня же попрошу передышку. Мне точно стоит разобраться в себе.

Кидаю. Сделав нереально глубокий вдох, беру лицо Родиона обеими руками и провожу языком по его губам. Что-то не везёт мне на облизывание. Ловлю себя на мысли, что делаю я это слишком уж медленно.

Быстро довожу язык до уголка его губ и отворачиваюсь.

— В Буку будем играть? — голос Родиона тает за звуком удара пластиковых кубиков о стол.

Не успеваю увидеть, что выпало, прохладные пальцы на моём подбородке влекут в другом направлении. Губы обжигает прикосновение, а следом влажный язык скользит в мой рот и ведёт под моим языком до самого кончика.

Как прерываю поцелуй, даже не осознаю. Звон посуды приводит в чувства — я на расстоянии метра от Родиона и пялюсь на кубики, где собственно и написано «лизни язык». Адские кубики.

К нам спешит официант, кажется, шуму я наделала слишком много. Игрушки исчезают в бархатном мешочке, а он, в свою очередь, во внутреннем кармане Родиона.

— У вас всё хорошо? — улыбается парень, осматривая нетронутый обед.

— Заверните с собой, — спокойно говорит мой спутник и поглядывает на меня. — Дома поедим.

Ну уж нет! Никаких дома не будет! Бежать, бежать без оглядки. Лариса права, надо поговорить с Виталей и расставить все точки над i.

Молодой человек в фартуке лихо уносит тарелки, а я не тороплюсь садиться обратно.

— У меня ещё ход, — похлопав по карману, напоминает Родион.

— Думаю, мы заигрались. Не находишь? — пытаюсь дышать размеренно, будто бегу марафон, стараясь сохранить силы.

— Чего ты боишься? — спрашивает, совсем не глядя на подошедшего официанта, достаёт карту и прикладывает к терминалу, мельком взглянув на цифры, вводит пин и вкладывает в папку с чеком чаевые.

Невольно задираю брови. Кафешка, мягко говоря, так себе, чтобы оставлять такую сумму, это же не ресторан высшего уровня. Ну да ладно, деньги не мои, не мне и придираться.

— Ничего не боюсь.

— Думаешь, что это подло по отношению к жениху? Или ты из женщин, что выходят за мужчину, с которым удобно и всю жизнь проедают ему плешь, что он не тот?

— А у тебя большой опыт?

— Не то чтобы, — с отвращением кривит губы. — Родители.

— О. Многое объясняет. У тебя просто не было примера искренней любви и крепких отношений перед глазами. Они развелись. А ты и не знаешь, как строить свои...

— Возможно, только они всё ещё вместе и продолжают мучить друг друга, — забирает пакет с едой и встаёт.

— Ещё хуже, — отшатываюсь подальше от Родиона.

— Так и? Ты рискнёшь доиграть со мной или побежишь к своему жениху, который даже не удосужился такси тебе вызвать, оставив одну на улице?

— Знаешь, что! — чуть не кидаюсь на него. — Я ничего не боюсь. Смотри, сам не испугайся!

— Чего же я должен испугаться? — нагло наклоняется к моему уху и просто выдыхает. — А?

От тепла его дыхания мурашки заполоняют всю шею, а мышцы сводит сладкой судорогой.

— Тебе виднее, — собираюсь с мыслями. — Какие комплексы ты решаешь этой игрой?

— Не всё сразу.

— О, так значит комплексы есть, — плыву в улыбке.

— У всех в современном мире они есть, — берёт под локоток и выводит из кафе, пока я пребываю в шоке от услышанного.

— Признавайся, — прорывает меня, когда подходим к машине. — Ты извращенец? Любишь жёстко? Не-ет... — ехидно щурюсь, — любишь, когда тебя заворачивают, как младенца и сосать сосочку?

Открывает дверь и замирает, задирая брови всё выше и выше:

— Ты откуда эту чушь берёшь?

— Что? Всё ещё хуже? У тебя микро?

— Ага, — кивает и идёт за руль.

Не поняла. Почему он не отрицает? Даже не моргнул, не скривился, не попытался реабилитироваться, опровергнуть. Я попала в точку? Не. Не может этого быть. Мужик симпатичный и с такой проблемой? Но с его деньгами сделал бы себе операцию по увеличению. Чего только в современной медицине нет.

— Я серьёзно, — впериваю взгляд в Родиона, как только пристёгиваю ремень безопасности.

— Я тоже. Всё ещё хочешь ко мне?

Челюсть отвисает, а ответить нечего. Все мужики компенсируют свои физические недостатки деньгами, властью или жестокостью. Неужто он серьёзно?

— Ты же пошутил?

— Хочешь проверить?

— Иди ты! — швыряю свою покупку прямо в Родиона.

А он без доли стеснения открывает её:

— Ты купила пакет в пакете? — запускает руку внутрь.

— Не смей это трогать! — тянусь забрать.

— Сама в меня запульнула им, а теперь запрещаешь трогать?

— Да. Отдай!

Выхватываю пакет и... рву его.

Какое счастье, что хоть агрегат в коробке без маркировок и картинок. Зато лубрикант и резинки мило остаются на коленях Родиона. Он их осматривает, а потом вздохнув возвращает упаковку с презервативами:

— Не мой размер, — а вот лубрикант открывает и нюхает. — Мм, дыня. Съедобный? — утыкается в состав.

А я соплю и пялюсь на мужчину, заворачивая вибратор в остатки пакета.

— Так мы будем доигрывать? У меня ещё один ход остался. Или могу выполнить то, что дважды выпало, — протягивает мне тюбик.

— Не надо выполнять, что выпало, — почти как робот, отвечаю, пытаясь сообразить, что сказать. — Может, в другой раз?

Что я несу?

— Ты предлагаешь встретиться ещё раз? Вроде игра была как раз для того, чтобы решить этот вопрос.

— Ладно! Поехали, но без глупостей! Я знаю кто ты, где живёшь и где работаешь! — угрожаю, а зачем не понимаю.

— Я должен испугаться?

— Да, — киваю и отворачиваюсь, пытаясь собраться с мыслями, и понять, что я творю.

Но головушка моя пуста, как квартира без хозяина, только тараканы дискотеку устраивают.

— Ладно, — соглашается и трогает с места, снова по всем правилам.

Даже любопытно — Родион всячески намекает на отношения со мной, притом, что я вроде как помолвлена, но при этом строит из себя мегаправильного и включает поворотник даже на парковке.

До его квартиры доезжаем быстро и не обронив ни слова. Поднимаемся, а пока я расшнуровываю кроссовки, Родион скрывается в спальне.

Я прохожу в зал и кладу свой несчастный пакет на край дивана. А потом забыв обо всём, прилипаю к стеклу, за которым мирно плавают рыбки, те самые — «леденцы». Усмехаюсь названию и барабаню ногтями по аквариуму.

— Они ещё не привыкли к новому дому.

— Они или ты? — оборачиваюсь и изрядно удивляюсь. — Теперь, видимо, испугаться должна я?

— Если хочешь, — усмехается и проходит мимо меня, сверкая обнажённым торсом, заваливается на диван в очень пахабной позе, широко расставив ноги.

— Уже не знаю, в какой угол спрятаться, — падаю рядом. — Доставай свои кубики и закончим на этом.

— Уверена?

— Абсолютно.

Родион выуживает из кармана штанов мешочек и вынимает кубики. Трясёт в руке, а потом тянет ко мне кулак.

— Дунуть на удачу не хочешь? — ехидничает, а глаза так и блестят.

— Чего ты принял, пока переодевался? — беру его кулак двумя пальцами и отодвигаю подальше. — Кидай уже.

— Уверена, что не хочешь прошлый вариант? А то вдруг ещё хуже выпадет.

— Поверь мне, хуже быть не может, — самодовольно усмехаюсь, но улыбка моя сходит на нет, как только кубики приземляются на пол и перестают двигаться.

Я ещё ни разу не слышала, как смеётся Родион. Но определённо пришло его время. Красивый смех, надо сказать, такой глубокий, мягкий, издевательски притягательный и просто убийственный.

— Этот вариант тебе нравится больше?

— Они радиоуправляемые? Ты жвачку приклеил на противоположную сторону? Как?

— Понятия не имею.

— Ты не будешь этого делать! — тычу пальцем в кубики, а у самой мыслишки пошлые в голове гуляют.

— Я предлагал оставить прошлый вариант.

— В чём секрет? — хватаю кубики, но ни на одном нет ничего, ни намёка на мухлёж.

Читаю надписи, чтобы убедиться, что это те же кубики.

— Я не буду снимать штаны, — бурчу.

— Но я-то точно не буду облизывать джинсы.

— Тогда вопрос решён, — с широкой улыбкой встаю и поправляю волосы. — Было весело, но я поехала домой.

— Значит, мы не решим нашу дилемму, стоит ли видеться ещё?

— Да нет никакой дилеммы. Что за бред? Я и так скажу, что не стоит. Я без пяти минут замужем, а ты, ты... не знаю. У тебя там какие-то комплексы.

Родион продолжает нагло пялиться на меня и молчать.

— Не знаю, что надо от меня тебе, а я просто хочу разобраться в себе и своих отношениях с женихом.

— Беги от него, он тебя не любит.

— Откуда тебе знать? — кривлю губы и бросаю на мужчину недовольный взгляд.

— Вы вместе со школы, значит, не меньше семи лет, но ещё не женаты, — встаёт с дивана и подходит ко мне. — Ты живёшь с родителями, а не с ним. Он даже не следит за тем, чтобы ты благополучно добралась до дома...

— Замолчи! — прерываю поток болезненных слов, действительно, если смотреть с этого угла, кажется, что Виталя меня не любит. — Ты не можешь знать, любит он меня или нет! — тыкаю пальцем в его обнажённую грудь, а злость резко меняется возбуждением.

— Могу. Мужчина, который любит, не оставляет свою женщину ночью одну посреди улицы, — размеренно и жёстко говорит. — Он не любит тебя.

— А кто любит? Может, ты?

— Нет, — ухмыляется. — Но ты мне интересна.

Хмыкаю и отворачиваюсь, чтобы уйти. Правда, недалеко. Хватает за руку и дёргает на себя. Вжимаюсь спиной в его грудь:

— А говорил, не такой, — грустно выдыхаю.

— Ты о чём? — шёпот щекочет ухо, а крепкая рука обхватывает талию.

— О незнакомых девушках и желании в постель затащить.

— Мне кажется, мы достаточно близко познакомились.

— И что будет дальше? — провожу кончиками пальцев по его предплечью и замираю.

— Не знаю, а это важно?

А вот и тот самый вопрос, на который ответа у меня нет...

Глава 5

***

Мысли унесли меня куда-то далеко, пока я раздумывала над ответом Родиону, а его руки никуда не отпускали. В голове всплыла последняя ссора с Виталиком и меня замкнуло.

Я словно со стороны наблюдала, как мы сидим на его кухне, ужинаем. Готовила я, играла в будущую жену, показывала, как хорошо умею управляться по хозяйству. Каждый раз приезжая к Виталику, я готовила что-то особенное — жюльен, пасту карбонара, мясо в сливочном соусе, запечённую курочку с хрустящей корочкой...

Украшала стол, наводила порядок в квартире и стирала бельё, ну не лично, машинка. Гладила вещи...

Именно в тот вечер перед отъездом жениха в командировку я впервые задумалась, что нахожусь не на своём месте. Мне было больно от осознания, что мной пользуются. Я всего лишь удобная девушка, но не жена и не мать его детей.

Виталя не пробовал со мной поговорить. Нет. Просто поставил перед фактом — он едет в командировку аж на полтора месяца, а в ЗАГС мы не пойдём, потому что он едет уже завтра.

— Ты сейчас пошутил? — взорвавшись, я подпрыгнула с места, нависая над женихом.

— Крис, успокойся, — отмахнулся он. — Я уже говорил, как важно перед свадьбой встать на ноги. Я должен купить квартиру и быть в состоянии обеспечить семью.

— Да что с тобой случилось? — ругалась я. — Когда ты стал таким? Не об этом мы мечтали. Вспомни! Мы хотели всего достичь вместе, идти рука об руку к нашим общим целям... — обессилено я упала обратно на стул.

— Мы были детьми.

— Ты хорошо зарабатываешь, я тоже работаю. Доход у меня, может, с твоим и не сравнится, но на ипотеку и еду хватит. Да и дизайном заниматься даже в декрете можно. Мне ни офис, ни спецоборудование не надо...

— Ага, только няньку, чтобы ты могла сутками рисовать эскизы и ездить к клиентам в их дома, следить за перестановками.

— Я не понимаю... раньше тебе нравилась моя профессия. Что изменилось?

— Ничего, — буркнул. — Давай вернёмся к этому разговору после командировки...

И я согласилась. Зачем?

У меня настолько низкая самооценка, что я готова сидеть и ждать решения своей судьбы другим человеком?

А не лучше ли взять её за хвост и самой управлять собственной жизнью, делая то, что хочу я?

***

Поворачиваюсь в объятиях Родиона, оказываясь к нему лицом, и тяжело вздыхаю. Важно ли мне, что будет дальше?

А гори оно всё синим пламенем. Привстаю на носочки и целую. В этот раз мужчина не спешит отстраняться или прерывать поцелуй. Нежно отвечает. Окутывает мои губы своими, наворачивает приятные круги языком у меня во рту, то и дело попадая на чувствительные точки.

Издаю стон, призывающий не тормозить и продолжить ласки активнее, и ощущаю, как пальцы Родиона заползают под мою кофточку и шарят по обнажённой спине, что внезапно становится горячей и покрывается капельками пота. Меня душит внутренний жар, а в ушах пульсирует, заглушая все звуки вокруг.

Выгибаю поясницу и вся прижимаюсь к Родиону. Поцелуй переходит точку невозврата, поглощая меня и утягивая в желанное удовольствие.

По телу пробегают мурашки, и мышцы сводит, заставляя новую порцию мурашек навещать кожу. Родион опускает ладони ниже, сжимает мои ягодицы и притягивает к себе. Внизу всё горит, а бельё уже адски мешает.

Ощущаю и его нарастающее возбуждение, да вот беда, что-то с ним не то. Сначала мне льстит такая скорая реакция, но секундой позже открываю глаза и слегка отстраняюсь, отлипая от сладких губ.

— Что-то не так? — интересуется мужчина, а я пытаюсь понять, что ответить.

— Это что? — указываю пальцем куда-то вниз, намекая на его штаны.

— А это как раз комплекс, — поджимает губы и дёргает бровями.

Кажется, я не единственная так реагирую. Ещё бы.

— Это шутка?

Мотает головой, а я ещё больше отстраняюсь:

— О таком предупреждать надо, — выпучиваю глаза. — Это вообще не смешно.

Совсем выпутываюсь из его объятий.

— Я вроде как намекнул.

— На что ты намекнул? — хрипло тараторю. — Сказал, у каждого есть комплексы, и согласился, что у тебя микро. Ты это намёком называешь?

— Мг, — кивает. — А для тебя это важно?

— Издеваешься? Ты не думал там операцию сделать, чтобы людей не пугать?

— Чёрт, — плюхается на диван и трёт лицо руками. — Так и знал.

— Что ты знал? Про операцию, я, кстати, серьёзно. Это не нормально...

— Откуда тебе знать, что нормально, а что нет? — задирает брови и переводит саркастичный взгляд на меня.

— В каком смысле?

— Да у тебя хоть кто-то был кроме твоего парня? Что ты можешь знать о размерах? — всё ещё с издёвкой спрашивает Родион.

— Если помнишь, мы сегодня в секс-шопе пересеклись, и один таки я прикупила, вполне миленький и нормальный, стандартный, — не могу заткнуться, — универсальный, нужного размера...

— Я понял, — отмахивается.

— Вот, — хватаю коробку и достаю агрегат. — Видишь? Это, стандарт. А у тебя, прости, — быстро мотаю головой, — ёршик для чистки гланд с обратной стороны, — не могу сдержать смешок.

Да и Родион улыбается.

— Тебе для полного драматизма надо схватить свои вещи и с воплем выбежать из квартиры, — с лёгкой грустью и недовольством говорит.

— Такое было? — несмело присаживаюсь на край дивана.

— Да, однажды.

— Хреново, — понимающе киваю. — Но согласись, это же ненормально.

— А я здесь при чём?

— Откуда мне знать, я в биологии не шарю. Прости. А ты не думал о карьере в порно?

— Издеваешься?

— Нет, вполне серьёзно, там такое в почёте, да и девушки, — делаю неясное движение руками, разводя их в разные стороны, — порастянутее, что ли...

— Ха-ха... не смешно.

— Даже не знаю, сколько выпить надо, чтобы забыться и к такому подготовиться... — вздыхаю и смотрю на аквариум с долей грусти.

Кто ж знал, что бывает облом из-за размера.

— Где бар ты знаешь, — махнув рукой в сторону ниши в стене, опускает взгляд в пол и просто сидит.

— Я не со зла, — поджимаю губы и дрожащей рукой поглаживаю его по спине. — Знаешь, одно дело — опрометчивый поступок, срыв там, попробовать новое или как там ещё оправдываются женщины, поступающие, как я собиралась. Но совсем другое — то, что я никогда в жизни забыть не смогу. Как потом с другим мужчиной строить отношения, вспоминая его? — тыкаю указательным пальцем вниз и строю гримасу полную то ли жалости, то ли стыда.

— Могу дать номера моих бывших, позвонишь, спросишь. На отношения после меня ни одна не жаловалась, вроде даже успешно замуж повыскакивали.

— Ого... — откровение, на которое я не рассчитывала. — Но ведь постель ещё не всё в отношениях.

— Конечно, нет, — хмыкает, отлипая от разглядывания пола, — но вот ответь на один вопрос, — смотрит на меня. — Если твой парень перестанет тебя удовлетворять, как долго протянут ваши возвышенные чувства?

— Ну, есть же другие способы...

— О да... как я об этом не подумал, — саркастично звучит.

— Прости, но я пытаюсь понять, разобраться...

— Зачем? — поворачивается ко мне, а я замираю на секунду, а потом руку отдёргиваю и мотаю головой. — Вот. Ты сама не знаешь. Или тебе просто любопытно каково это?

— Знаешь, желания вновь ощутить себя девственницей у меня не возникало ни разу...

— Я не знаю, что такое девственница...

— Почему? — удивляюсь, хотя ответ напрашивается сам.

— Думаю, причина очевидна.

— Оу, та, что сбежала?

— Она самая.

— Не повезло...

— Кому?

— Тебе конечно, — заливаюсь громким смехом, нервы совсем расшатались. — Она-то жизнь сохранила, — откидываюсь на диван. — Ты же убить её мог.

— Не преувеличивай и перестань уже смеяться, это невежливо.

— Не, невежливо — это не предложить гостю чай, а я нагло ржу, потому что у меня истерика.

— Ты, правда, думаешь, что я могу кого-нибудь убить в кровати? — тоже откидывается на спинку, разглядывая аквариумы.

— Да откуда ж мне знать, — задираю голову и осматриваю потолок, — я и правда ничего не смыслю в размерах, у меня никого, кроме Виталика, не было... — произношу с грустью в голосе.

— Дам тебе бесплатный совет. Если хочешь рядом мужчину, а не мальчишку, перестань называть его как ребёнка, а то он так и не вырастет.

— То есть тебя Родей или Роденькой называть нельзя?

— Боже упаси, а то есть шанс убийства не в постели...

— А мне нравится, когда меня Кристиночкой называют.

— Девочкам можно, — морщит нос. — Если не планируешь сбегать с криками, может, чаю?

— Из вежливости?

— Нет, я голодный.

И зачем я соглашаюсь? Но хуже быть уже не может.

Чувство неловкости отступает, а я с извращённым удовольствием помогаю накрыть на стол. Мы просто болтаем, как друзья, которые не замышляли ничего такого.

Время подходит к девяти вечера, так что я поглядываю за окно и подумываю над тем, как мне сделать ноги, чтобы не обидеть. Хотя просто общаться с Родионом мне нравится, у нас много общего. Взять хотя бы рыбок.

— Может, останемся друзьями? — улыбаюсь, помогая убрать посуду в посудомойку.

— Это изощрённый способ издёвки? — усмехается.

— Нет, с чего ты взял? — округляю глаза.

— Как можно дружить с тем, кого хочешь? — зависает с тарелкой в руках и, опершись на гарнитур, смотрит на меня, не отводя глаз.

— Не настолько сильно я тебя хочу, чтобы не смириться с ролью подруги, — дёргаю бровями, давая понять, что шучу.

— Хорошо тебе.

— Да не прикалывайся, — отмахиваюсь и забираю тарелку из его рук, загружая и её в посудомойку. — Ты тоже не так сильно меня хочешь, — закрываю дверцу, беру тряпку и вытираю стол.

В следующую секунду чувствую стальную хватку и понимаю — ляпнула, не подумав, раззадорила мужика, кажется.

Хочу пискнуть, что не готова, а он дёргает меня и поворачивает к себе. Тряпка летит на пол, а я оказываюсь на столе. Поцелуй за поцелуем, и я уже забываю причины, по которым отказалась. Возбуждение рвёт на части, я готова, и будь что будет.

— Нет! Я не готова! — выпаливаю сразу же, как вновь ощущаю его возбуждение. — Мне страшно, — честно признаюсь.

— Я понял, — цедит, — только не кричи, когда уходить будешь.

— Не смешно! — хмурюсь.

— Да я и не смеюсь. Виталику привет, — отстраняется.

В комнате раздаётся звонкий щелчок, сама не понимаю, как это вышло. Рука вспыхивает, дую на неё, а Родион стоит с красным пятном на щеке. Такой увесистой пощёчины я ещё никому в жизни не отвешивала. Ну хоть что-то новое я попробовала не с Виталей...

Моргаю как кукла, ни о чём не думаю, ничего не чувствую, если не считать покалываний в пальцах после близкого знакомства моей руки и лица Родиона.

В этой звенящей тишине только искры не хватает, чтобы всё взлетело к чёртовой матери от напряжения. Чёрные глаза прожигают меня и влекут.

Наверное, он прав, любопытство убивает. Стискиваю челюсти, жмурюсь и громко-громко дышу, пытаясь унять бурю в груди и желание в штанах, но выходит так себе. Открываю глаза и смотрю исподлобья:

— Ты остановишься, если мне будет больно? — еле слышно спрашиваю.

Медленно моргает и почти незаметно кивает.

Судорожно киваю в ответ.

Подхватывает меня и несёт в комнату, где кровать так и не появилась. А включённый свет, мягко говоря, напрягает.

— Я в душ сначала схожу?

— С тобой можно?

— Через пять минут, — помедлив отвечаю.

Собираюсь выйти, чтобы пойти в уже знакомую мне уборную.

— Здесь своя душевая, — указывает на дверь в углу.

Захожу и попадаю в очередное яркое царство. В этой квартире определённо перебор со светильниками. Так нельзя.

Смотрюсь в зеркало над раковиной, пытаюсь на скорую руку разобраться в себе, но всё что есть — просто желание быть здесь и сейчас. Скидываю одежду и встаю под прохладную воду. Она, по идее, должна остудить меня. Только эффект обратный.

Беру с полки гель, вдыхаю аромат — нейтральный, наверное, чтобы не перебивать запах парфюма, умно...

Выдавливаю приличную порцию и намыливаю всё тело, мыльные руки скользят, ощущая, что вся кожа покрыта мурашками от холода. Смываю гель и стараюсь просто расслабиться. Ничего страшного случиться не может. Но мне точно это нужно, иначе съем себя заживо, продолжая гадать, что могло бы быть.

Говорят, лучше винить себя за то, что было, чем за то, что ты не решился сделать. Понимаю, секс с другим мужчиной накануне свадьбы, которой мне всё равно не видать, не то, чем стоит гордиться, но в своё оправдание скажу — размер здесь ни при чём. Меня влечёт именно Родион.

Кстати, о нём...

Я не услышала, как хлопнула дверь или как он раздевался, только ощутила лёгкое дуновение прохладного ветра и пальцы на спине. Обернуться не решаюсь, просто стою под водой и продолжаю мусолить свои муки совести. Должна же я перед тем, как всё случится, убедить себя, что поступаю правильно, а ведь иначе — это измена.

— Любишь холодную воду? — шёпот над самым ухом быстро помогает найти себе очередное оправдание, ведь я слаба, а он такой привлекательный...

— Хотела остыть... — упираюсь обеими руками в стену.

— Помогло? — его ладони против потока поднимаются от бёдер к талии.

— Не особо.

Коротко мотнув головой, стискиваю зубы и сглатываю. Лёгкая волна сомнения снова пошатывает уверенность в своём поступке, но пути обратно уже нет. Да я и не хочу...

Оборачиваюсь и под барабанящими по лицу каплями тянусь к его губам. Невесомый поцелуй и ещё один, и ещё...

Бросаю взгляд на гель и улыбаюсь. Проскальзываю за спину Родиона и подхватываю бутылёк. Сзади не так страшно. Намыливаю его плечи и руки, скольжу по спине, оцениваю ягодицы. Мне определённо в кайф, и почему я раньше не принимала душ с мужчиной? Как много я ещё не попробовала и могу не попробовать, потому что так хочет Виталик?..

Пожалуй, да — Виталик, он не дорос до семьи. Не со мной уж точно.

Забыв о цели пребывания в душе, ласково вожу пальцами по коже Родиона, заставляя его напрягать мышцы. Подхожу вплотную и, смыв с него гель, прикасаюсь губами между лопаток и ползу поцелуями выше. Встаю на носочки и впиваюсь в шею сзади и снова вниз.

Чувствую, дыхание его изменилось — стало тяжёлым и нервным, стараюсь ни на что не обращать внимания и просто наслаждаться моментом, но это не так-то просто.

Кладу руки на его талию и, обняв, поднимаю к груди, продолжая целовать шею и плечи. В какой-то момент мысли покидают меня, а вода кажется обжигающе горячей, но думаю, градус зашкаливает в моей крови, а не водопроводных трубах.

Родион поворачивается ко мне и, придерживая лицо ладонью, мягко целует в губы. Близко не подходит, оно и правильно, а то из душа давать стрекача будет совсем стыдно и неприлично, да и разрушит напрочь любой намёк на нормальное общение после. Это будет крах — одним словом.

Выключив воду, выходим, и Родион сразу берёт полотенце, которым оборачивает свои бёдра. А потом и аккуратно укутывает вторым меня... вот это уже выглядит странно, хотя где-то в глубине души, я благодарна за такую внимательность.

Чувствую себя идиоткой. Ну не девочка же, чего бояться? Как там? У страха глаза велики? Вон, женщины детей рожают, а они куда крупнее будут, и ничего. Значит, и со мной всё хорошо будет...

Дурацкий вариант я выбрала для приободрения, конечно. Всё срабатывает в противоположную сторону, как только представляю процесс родов.

— Что-то не так? — явно заметив смену моего настроения, спрашивает Родион.

— Не о том подумала, но сейчас забуду и всё будет отлично, — улыбаюсь и, толкнув дверь, вхожу в спальню.

Господи, ну зачем столько светильников? Тем более на улице ещё не так-то и темно. Отыскав взглядом выключатель, бодро иду к нему.

— Оставь, — глухо раздаётся голос за моей спиной, — я хочу тебя видеть...

— Придётся выбирать, — оборачиваюсь и смотрю в тёмные глаза, не моргая, а рука так и лежит на выключателе.

— Между чем и чем? — явно удивлённо спрашивает.

— Между «хочу видеть» и просто «хочу»...

Длинные пальцы ложатся на мою руку, и комната погружается во мрак. Говорю же, не так уж и темно. Сначала кажется, что ничего не видно, но глаза быстро привыкают и становится ясно — я бы ещё и шторы задёрнула, которых, увы, нет. Этой комнате недостаёт чувства уединения. Тем более, когда собираешься совершить сразу два опрометчивых поступка.

Родион подтягивает меня к себе и снова целует. Мы никуда не торопимся, оно и правильно — одно лишнее движение, и я пополню список сбежавших девиц.

Глава 6

Открываю дверь и проскальзываю в квартиру.

— Крис, ты где была? — сразу же раздаётся нервный голос Виталика. — Какого чёрта происходит? Я на работу опаздываю, а вынужден тебя искать.

— У меня дома? — кривлюсь.

— Я ждал тебя, на случай, если ты вернёшься. Где была? У кого ночевала?

— Ни у кого, я гуляла, — почти не вру, поспать мне удалось от силы час, может, меньше. — Если ты выговорился, отойди, — нагло отодвигаю жениха, — мне надо переодеться и на работу ехать.

— Да что с тобой происходит? — топает за мной в спальню.

— Где мама? — странно, что она ещё не подняла шумиху из-за нашей ругани.

— В магазине.

— Заняться нечем, бегать в девятом часу за продуктами, — бурчу.

— Крис, что случилось?

— Да ничего, — улыбаюсь и оборачиваюсь. — Ничего, разве не заметно? У нас ничего не происходит. Скоро десятая годовщина наших отношений, а у нас тишь да гладь.

— И что в этом плохого? Тебе скандалы нужны и буря эмоций? — ехидничает и рожу корчит.

— Нет, мне действия нужны. Но раз уж ты первый начал, я хочу взять перерыв, мне надо подумать над своим будущим.

— В каком смысле перерыв? — явно придя в себя, спрашивает Виталик.

— В самом что ни на есть прямом. Я хочу расстаться, — не позволяю жениху войти в мою спальню, перегораживая путь рукой. — Так понятнее?

— Ты из-за похода в ЗАГС злишься?

— Что ты. Это здесь ни при чём. Я просто устала от подвешенного состояния. Последние два года меня вымотали — мне нужен глоток свежего воздуха. Хочу отдохнуть.

— Так съезди куда-нибудь с Лариской.

— Именно это я и сделаю, спасибо за совет, — растягиваю губы в подобии улыбки. — Можешь ехать на работу, не держу.

— Крис, не глупи. Давай вечером поговорим или на выходных.

— У меня планы, и ты в них не вписываешься, прости. А теперь позволь мне собраться и поехать на работу, — железным голосом прошу и снова делаю вид, что улыбаюсь.

— Что на тебя нашло?

А действительно, что на меня нашло?

— Жизнь и реальность, Виталик, всё просто — я увидела жизнь. То, какой она может быть без тебя.

— Что ты несёшь? — разоряется жених и явно не понимает, о чём я говорю.

— Ты оставил меня на полтора месяца, вернулся и даже ни разу не поцеловал в губы, как невесту. Не находишь это странным? Я понимаю, ты хапнул вольной жизни в другом городе, без девушки, в отеле. Было здорово? Тебе понравилось? Она была хороша? Лучше меня? — высказываю всё негодование, находя лишь одно оправдание поведению жениха, а именно другую женщину.

— Кто тебе сказал? — оседает.

— Ты, — хмыкаю, — только что. Спасибо за честность и что пришёл с повинной. Будь добр, уйди, — захожу в спальню и хочу закрыть дверь, но Виталя не позволяет.

— Крис, это была ошибка на одну ночь, ничего серьёзного, я люблю тебя...

— Нет, не любишь, — ухмыляюсь, вспоминая слова Родиона. — Если бы любил, не ждал бы десять лет, чтобы жениться на мне, не откладывал свадьбу, а предложил съехаться, но я всё ещё живу с родителями...

— Причина в другом! — против моей воли входит в спальню. — Я просто хочу встать на ноги, перед тем, как заводить семью.

— Нет, ты просто не хочешь обязательств. Тебе нравится иметь удобную девушку под боком и быть при этом свободным.

— Это не так! Давай отложим этот разговор, успокоимся и подумаем.

— О чём? — сажусь на кровать.

— Неужели ты готова вот так выбросить десять лет нашей жизни?

— Да уж. Пожалуй, надо было сделать это куда раньше. Но я искренне верила, что ты откладываешь свадьбу во благо наших отношений, а не в угоду своих прихотей. Сколько девушек на одну ночь у тебя было за эти годы? Что ты делал в увольнении в армии?

— Я мужчина, — вдруг выпятив грудь гордо сообщает Виталя. — Я должен был попробовать, чтобы понять, что мне нужна именно ты.

— Ого, — вздёргиваю подбородок. — А я женщина и мне тоже надо попробовать, чтобы понять, что ты мне не нужен!

— Не пори чушь, что ты пробовать собралась?

— Думаешь, я не найду мужчину, которому буду интересна?

— На одну ночь если только...

— Как быстро ты перешёл к оскорблениям и унижениям. Вовремя мне открыли на тебя глаза.

— Кто? Опять Лариска наплела своей психологической ерунды, а ты повелась?

— Вот Лара как раз за наш союз...

— А кто? Машка?

— Это важно?

— Да.

— Родион Романович.

— Чего? А при чём здесь мой начальник?

— Его слова, что ты бросил меня посреди улицы, а сам, як козлик, ускакал налаживать связи с общественностью, заставили иначе посмотреть на наши отношения. Ты бросил меня одну, ночью, даже не подумал усадить в такси.

— Так он сам тебя и отвёз, в чём проблема?

— Может, в том, что незнакомый мужчина проявил ко мне в тот вечер больше внимания, чем жених? Не позволил сидеть на холодных ступеньках и проследил, чтобы я добралась до дома.

— Я тоже приехал, — злобно зыркает, задирая нос.

— Ага, потому что видел меня в его машине и приревновал, а не потому, что беспокоился о моей безопасности.

— Крис, я не хочу ругаться. Давай отложим разговор, — поглядывая на часы, снова предлагает Виталик. — Мне на работу пора, а то уволят.

— Я не держу, — ладонью указываю на дверь и просто падаю на кровать, улыбаясь своим мыслям.

Даже не обидно. Будто тяжёлый груз свалился с плеч, и я смогла вдохнуть полной грудью.

Дверь хлопает. Наступает идеальная тишина, я поджимаю ноги и сворачиваюсь на кровати, прикусывая ноготь большого пальца. Воспоминания о прошедшей ночи окутывают меня, как пуховое одеяло.

***

Я стояла у двери, получая влажные и мягкие поцелуи, губы болели, а тело изнывало от желания. Руки Родиона трепетно ласкали мои обнажённые плечи. Сделала шаг навстречу и упёрлась своей грудью в его. Мысли растаяли в сумерках, а очертания желанного манили.

Полотенце слетело с меня, открывая влажную кожу мужским объятиям. Меня показалось, что ещё ни разу я не испытывала ничего подобного. Я была в руках не мальчика, а мужчины. Он вёл себя сдержанно. Знал чего хочет, но управлял своими желаниями.

А через пару минут и моими.

Мы оказались на матрасе, под слабым лунным светом, который сначала напрягал, а потом, будто рассеявшись по комнате, добавил пикантности нашей с Родионом близости.

Мужчина не стремился быстрее насытиться. Он уделял внимание мне. Виталя тоже так делал, но был невнимателен, и теперь я это понимала. Парень не следил за реакцией, не слышал стонов, он просто делал то, чему научился в книгах, на каналах каких-то гуру или, возможно, с другими женщинами. А я? А я понятия не имела, что может быть иначе...

Родион же, чувствуя, что я близка к развязке, позволял провалиться в это блаженство, а не прекращал что бы он там ни делал, дабы продолжить традиционным способом. Возможно, причина в банальном настрое, и ему казалось, что так мне будет проще забыть, почему я чуть не дала дёру.

Но до глубокой ночи я познавала потаённые уголки своего организма, открывая всё новые и новые точки удовольствия. Каждый раз, когда я безумно хотела пить, он утолял мою жажду сладким поцелуем. А когда была готова на всё, лишь бы продолжить, давал разрядку другими способами.

В край обессилев, я пыталась удержать Родиона в своих объятиях, но у него, кажется, были другие планы.

***

— Дочка! — обеспокоенный голос мамы вырывает меня из приятных воспоминаний и возвращает в жёсткую обыденность. — Ты где была?

— Только ты не начинай, — отмахиваюсь. — Мне и Виталика хватило.

— Он так переживал, — открывает рот мама, но я не позволяю продолжить.

— Что вместо того, чтобы тысячу раз позвонить, найти в приложении местоположение моего телефона, обзвонить больницы и морги, ездить по ночному городу в поисках любимой, предпочёл сидеть у вас дома и жаловаться тебе, попивая зелёный чай?

— Ты несправедлива...

— Правда? Он искал мой телефон?

— Не знаю, — мама обескуражено присаживается на край кровати. — Ты же знаешь, я в этом не понимаю.

— Поверь, если бы искал, ты бы была в курсе...

— У тебя всё хорошо?

— Даже лучше, — ложусь на бок и смотрю на маму. — Только без истерики. Мы с Виталиком расстались.

— Что?! — её огромные глаза мгновенно наполняются слезами. — Что произошло? Как?!

— Просто я послушала своё сердце...

— Кристиночка, — садится рядом и берёт за руку. — Ты уверена? Вы столько лет вместе.

— И что? Мне терпеть пренебрежение? Других женщин? Неуважение? Ждать ещё десять лет, когда он сподобится на мне жениться, будто у меня нет выбора?

— Нет, конечно, дочка. Я не то имела в виду.

— Да я понимаю, — переползаю и кладу голову на колени матери. — Поверь, это правильное решение.

— Но ты так мечтала. А как же платье?

— О нём совсем забыла, — отмахиваюсь. — Продам.

Да уж... ещё год назад я купила платье, а потом Виталик сменил работу и всё опять отложилось. И я напрочь забыла, что подвенечный наряд пылится в моём шкафу, где-то на верхней полке, куда не достаёт рука.

Мама не давит, просто сидит рядом и поглаживает мои волосы. Сейчас мне нужно именно это. Или пинок от Лары.

Телефонный звонок быстро приводит в чувства.

— Ты где пропала? — чуть не орёт в трубку подружка.

— Что же сегодня всех интересует этот вопрос?

— У тебя всё нормально?

— И этот тоже, — нехотя отвечаю.

— Крис...

— А? — поглядываю на маму, которая понимающе покидает мою спальню.

— Подруга, — серьёзно начинает Лариса, — что-то случилось?

— Скорее кто-то, но это при встрече, — поглядываю на приоткрытую дверь в комнату.

Мама решила подслушать?

— Ты на работу приедешь?

— Куда же я без неё, — смеюсь. — Только дай мне пару часиков выспаться.

— У твоей бессонницы есть имя?

— Начинается на Эр. Целую. Скоро увидимся.

Сбрасываю звонок до того, как Лара успевает открыть рот и выдать что-то заумное или просто начать пищать, требуя подробностей.

Заведя будильник на одиннадцать, выключаюсь, как телевизор на таймере. Внезапно и легко.

Настойчивое пиликанье уже изрядно надоело, открываю глаза, отжимаю будильник и хочу поспать ещё, но через силу сползаю с кровати — я обещала приехать на работу. В такие моменты даже рада, что езжу на метро, за руль в таком состоянии нельзя.

Принимаю прохладный душ, чтобы проснуться, а эффект получаю совсем иной — память воскрешает сладкие моменты, заставляя мышцы внизу живота сокращаться, а мурашек бегать вдоль позвоночника.

Бросаю это гиблое дело и собираюсь в офис — волосы сушу феном и делаю хвост. Без зазрений совести подбираю лёгкое платье и самые высокие каблуки, какие у меня есть. Я так скучала по этому чувству свободы. Могу надеть шпильки, и никто не будет ныть, что я слишком высокая, и ему некомфортно со мной. Я, что ли, виновата, что высокая, а он нет?

Да плевать!

Еду на работу, собирая взгляды мужчин в метро. Самцы чуют, что самка осталась одна. Наверное, это на уровне ауры, запахов или ещё чего. А может, они и раньше смотрели, но я не замечала...

Доезжаю до нашего офиса и просто вваливаюсь в кабинет с широкой улыбкой.

— Божечки! Да ты сияешь, как лампочка в тёмном подвале.

— А? Я что-то не поняла. Я такая же унылая и одинокая в чёрном захолустье? Дешёвая на двадцать ватт, потому что больше всё равно не надо?

— Что в твоей голове происходит? — кривится подруга.

— Начинаю жить! — твёрдо заявляю. — Во-первых, я бросила Виталика. Во-вторых, я таки узнала, что значит быть с другим, и мне понравилось.

— Крис, ты сумасшедшая?!

— Более разумной себя ещё не ощущала. А у Виталика, кстати, и правда была интрижка в командировке.

— И ты в отместку попёрлась к Родиону?

— Не, с ним я была до того, как узнала. Это было что-то вроде помеси бульдога с носорогом — любопытство и дикое желание. Не самое хорошее сочетание, — глубоко вдыхаю, — зато поняла, что мне вообще не брякал парень, который десять лет любит мои мозги, а не меня, — падаю в кресло и достаю проект, над которым сейчас работаю. — Родион открыл мне глаза, я узнала о своём организме такое, что и не подозревала, — улыбаюсь и продолжаю монолог. — Испробовала истинного наслаждения, несмотря на его огромный недостаток.

— В каком смысле? — смущается подруга и кривится. — У него всё плохо с размером?

— Не, — мотаю головой. — Ужасно.

— Стручок, — Ларка показывает пальцами размер сантиметров пять. — Корнишон? — около десяти. — Ну не томи, — садится прямо на стол и поедает взглядом моё лицо.

— Я не сказала, что у него маленький, — прячу глаза в проекте ванной комнаты.

— Что? — подруга хмурится. — Ты сказала, что у него огромный недостаток.

— Да, — киваю. — Но ты не то слово выделила, как ключевое.

— Господи!

— Вот именно это слово я и использовала, — громко рассмеявшись, падаю лицом в ладони.

***

В темноте, когда я уже не могла сопротивляться желанию или его напору, Родион навис надо мной и помедлив пару секунд, решился.

— Господи! — воскликнула, ощутив его, я просто не нашлась с другими словами.

— Он здесь ни при чём, — издав тихий смешок, мужчина начал медленно и осторожно двигаться.

— Думаешь? — не унималась я.

— Не знаю, — остановился и наклонился поцеловать.

Кажется, мне было уже плевать на его размер или движения, я столько раз получила удовольствие и просто не понимала, что происходит. Мне было хорошо, что я и показала, подавшись вперёд.

В какой-то момент мне почудилось, что Родион слишком уж нежен. Всё-таки я не стеклянная. Взяв инициативу в свои руки, я «расправила крылья», образно выражаясь. Отдавшись моменту, двигалась по наитию, не обращая внимания на редкие неудобства. Через несколько минут и пару смен поз мы нашли идеальную — меня ничто не сдерживало, а ему не приходилось постоянно переживать.

Растворившись в своих эмоциях, я быстро достигла очередного пика и просто свалилась на несчастный матрас, когда Родион перестал меня держать, получив свою порцию наслаждения.

Мы не разговаривали. Я обняла его руку и смотрела на бледную луну на светлеющем небе. Наступало утро, новый день. И я встречала его в чужой постели. Эти мысли смутили меня, но размеренное сопение у самого уха убаюкивало, и я уснула.

***

Я рассказывала Ларе про всё — про игру в кости из секс-шопа в кафе, про ссору дома, про душ и то, сколько удовольствия я получила, проведя ночь в объятиях Родиона.

— Крис, — начинает подруга, сползая со столешницы и пересаживаясь на стул. — Понимаешь, что это ни разу не правильно? Блин, ты знаешь его пару дней! Что на тебя нашло? Я же не всерьёз говорила про попробовать с другим...

— Ты здесь ни при чём, — улыбнувшись, отодвигаю увесистую папку и облокачиваюсь на стол, — мне было это нужно. Я была уверена, что переспала с ним два месяца назад. Но если ты не заметила, я мучила себя не за то, что сделала, а за то, что не могла признаться и скрывала. Сегодня я поняла это, — хмыкнув, продолжаю рассказ. — Узнав, что у нас ничего не было, я, считай, сразу прыгнула в его постель, не без его помощи, безусловно.

— А он вообще нормальный? — выражает недовольство подруга. — Знает же кто ты и кто твой жених. Уже понял, что ты занята. Или его интересовал секс на одну ночь?

— Ой, дорогая, понятия не имею, — укладываю подбородок на скрещённые пальцы, — и мне плевать.

— Зайка моя, — Лара спешно тянется и прикладывает руку к моему лбу, — ты, часом, не заболела?

— Хватит издеваться! Сама не торопишься ни замуж, ни жить вместе с Мишкой, а мне лекции читаешь?

— Мы даже года не встречаемся, — отмахивается, — а вы десять лет, десять! вместе. Это уже не шутки.

— Как правильно заметил Виталик, мы были детьми и строили планы, которые оказались невыполнимы.

— О... я сейчас расплачусь, Кристина, ну нельзя же так. Вы хоть поговорите...

— Нет, спасибо, — ухмыляюсь, — первое, что сказал Виталя — он опаздывает на работу и предложил... та-да-да-дам, — даю барабанную дробь по столу, — перенести разговор на вечер или выходные, — заливаюсь звонким смехом. — Ещё одного переноса любого события я просто не переживу.

— Тогда у нас проблема... — прищуривает глаз.

— Что?

— Клиентка попросила перенести встречу, у неё ребёнок заболел.

— Это уважительная причина, в отличие от «я не набегался», как у Виталика.

— Да уж. И что теперь? Ты будешь встречаться с Родионом? — недоверчиво поглядывает.

— Боже упаси, — закрываю лицо руками.

— Не поняла, тебе же было так хорошо.

— Пойми правильно, но это для его же блага.

— Ты совсем из ума выжила? — Лара вопросительно всплёскивает руками.

— Как думаешь, насколько его хватит каждый раз ублажать меня до потери сознания, чтобы я с перепугу не дала дёру из его постели? Мне, может, и было хорошо, — с грустью говорю, — но я понимаю, что ему нужна девушка, которая не будет каждый раз пытаться сбежать...

Кстати, о сбежать, именно это я и сделала сегодня утром, снова.

Глава 7

***

Я открыла глаза оттого, что стало щекотно в области шеи. Покосилась в сторону — Родион упёрся носом в моё ухо и, в очередной раз вздрогнув, резко выдохнув. Испытав желание засмеяться, я прикусила губы и засопела, выкарабкивайся из-под мужчины.

Взгляд невольно, хотя скорее очень даже желанно, скользнул вниз по его торсу и задержался там. В мозгу клюнуло, что при свете он до чёртиков пугает меня, и, закрыв рот ладонями, я на цыпочках скрылась в ванной.

Умывшись и надев, оставленные здесь вещи, я выскользнула в спальню, а потом из неё и из квартиры. По запарке свой пакет с дивана так и не забрала. И теперь уж точно не заберу. Записку оставлять не стала, думаю, Родион прекрасно поймёт, почему я ушла. Уже не мальчик.

Испытав с одной стороны грусть, а с другой — облегчение, поспешила в метро. Солнышко уже начало пригревать, по дороге я разглядывала пустые витрины магазинов; пешеходов, спешащих на работу; машины, что постепенно образовывали многокилометровые пробки.

Воздух пропитался запахом выхлопных газов, от которых на голодный желудок замутило. Тарахтение двигателей и звуки клаксонов отвращали — будто если посигналить, пробка рассосётся...

Я поспешила вниз по лестнице, уходя под землю с толпой, внушительного размера, только я торопилась домой. В последнем вагоне, уперевшись спиной в дверь кабины машиниста, я прикрыла глаза и смаковала прошедшую ночь.

То и дело в памяти вспыхивали приятные моменты — мягкие руки, глубокие поцелуи, язык на бёдрах. Родион с лихвой выполнил и то, что выпало на кубиках в кафе и то, что в квартире. Улыбнувшись своим мыслям, вышла из метро и направилась к себе домой.

Здесь тоже уже скопились машины и спальный район ожил в какофонии — щебет птиц, сигналы, музыка из открытых окон автомобилей, пищание домофонов и разговоры по телефонам. Всё это не вызвало у меня ни малейшего желания задержаться на улице, и я вошла в подъезд.

В моих планах было переодеться, поехать на работу, а вечером поговорить с Виталей. Но жених решил иначе. Я не проверяла телефон, пока была у Родиона, поэтому не знала, сколько раз он звонил и звонил ли вообще.

Но как только я увидела его в квартире, всё встало на свои места. Прошлая ночь показалась мне удивительным сновидением, а реальность требовала решения главной проблемы. Я должна была принять правду, осознать, что мне просто надоело это состояние неясности будущего.

Почему я вообще должна была ждать? Кто Виталя такой, чтобы я бегала за ним? Я же не собачка. Он жил для себя, а я жила для него, где-то в этом уравнении была ошибка, которую я не видела целых десять лет.

Но как только его голос разрезал воздух между нами — я всё увидела и осознала. Я больше не та влюблённая девочка, у которой долгие отношения с парнем, в то время как у подруг не выходит и года задержаться с одним. Я гордилась тем, что мы вместе столько лет, не понимая, что это не так.

Лишь одна ночь в объятиях другого, и алым светом в мозгу вспыхнуло — я уже давно одна и живу надеждой, что скоро буду женой и матерью.

Надежда — это самое мерзкое, что только можно придумать. Ради призрачного шанса я была готова терпеть пренебрежение. Да что уж там, я бы и измену простила, ведь я давно подозревала, что у Виталика были другие девушки, но даже не думала поднимать эту тему. Пока мной не заинтересовался Родион.

Я врала сама себе? Я просто боялась остаться одна?

Теперь мне не страшно...

***

Расположившись в кресле поудобнее, я снова тяну папку к себе, а Лару выставляю из кабинета. Мне необходимо сосредоточиться и поработать — это лучшее средство, чтобы прочистить мозги.

День пролетает незаметно, оно и понятно, так поздно в офисе никогда не появлялась. Попрощавшись с подругой, остаюсь допоздна. Закончив вносить изменения по списку клиента, отправляю проект на утверждение, закрываю ноутбук, навожу порядок на столе и собираюсь домой.

— Что ты здесь делаешь? — скривившись, окидываю взглядом Виталика, который стоит у входа в бизнес-центр.

— Хотел поговорить, — спокойно отвечает, — поехали, отвезу домой.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь, — я на метро. Теперь не твоя забота, как я добираюсь домой. Вообще, Я не твоя забота.

— Не говори так, Крис. Ты же понимаешь, что это всё временно. Ну, сходил налево, но это ничего не значит, люблю-то я тебя. Ты же понимаешь.

— Да, я понимаю. И да, это ничего не значит, — подтверждаю, осматривая просиявшее лицо парня, а потом иду в сторону метро.

— Крис, не уходи. Поехали со мной.

— Куда?

— Домой, — опешивает.

— К кому? — вкрадчиво спрашиваю и даже улыбаюсь.

— К тебе...

Хмыкаю и спокойно иду вниз по улице к ближайшей станции метро. Вот теперь я точно даже выяснять ничего не хочу. В ситуации, когда наши отношения на грани окончательного разрыва, Виталик планирует отвезти меня ко мне домой, а не к себе, где у него был бы шанс меня вернуть.

— Подожди!

— Что тебе надо? — резко оборачиваюсь и останавливаюсь.

— Я пытаюсь понять, почему ты хочешь расстаться.

— Не хочу, — мотаю головой, а бывший жених улыбается, подумав совсем другое. — Уже рассталась, — твёрдо говорю.

— Почему? — хватает за руку, не позволяя уйти.

— Потому что я тебе не нужна. Тебе было удобно со мной, а теперь ты свободен и волен делать что пожелаешь, — всплёскиваю руками, Виталик выпускает мою ладонь и просто смотрит. — Теперь я не помешаю привести девушку в твою квартиру, правда, и убираться, и стирать тебе придётся самому. Думаю, ты понимаешь, что я не буду приезжать и наводить порядки для другой.

— Ты не справедлива. Я сам это делал, когда... — осекается и смотрит в мои глаза, а я стою и тяну улыбку до ушей.

— Рада, что ты сам. Давай не будем устраивать истерик и выяснений отношений. Ты же понимаешь, что тебе даже вещи мои возвращать не нужно? В твоей квартире их попросту нет, ни одной пары стрингов не завалялось ни в одном ящике.

— Это съёмная квартира, — оправдывается Виталик. — Было бы неудобно...

— Да-да, — прерываю, выставляя ладонь вперёд, — я много раз это слышала. Не интересно, — хмыкаю, вспомнив, что моё бельё два месяца нетронутым провисело у Родиона в квартире.

Становится вдруг любопытно. Мужчине было всё равно или он не привёл туда ни одной женщины за это время? Наверное, второе. Родион плохо сходится с людьми, а учитывая его «проблемку», наверняка большинство девушек не успевают до прачечной дойти. Это я что-то там нафантазировала и закрылась в душе...

— Кристина, — прерывает мои воспоминания Виталя.

— А?

— Давай попробуем ещё раз.

— Мы десять лет пробовали, — резко отрезаю, — не думаешь, что если не вышло за такой долгий срок, то сейчас точно ничего не получится?

— Откуда ты можешь знать?

— Оттуда, дорогой, что ты предпочитаешь избавиться от меня, отвезя к родителям, а не к себе... — разворачиваюсь и ухожу.

Виталик, видимо, пребывая в шоке, остаётся позади и не догоняет. Отойдя уже далеко слышу крик:

— Ну хорошо, поехали ко мне! Крис!

Не обернувшись, машу рукой и, под собственный заливистый смех, скрываюсь в метро.

Дома никто меня не трогает. Мама предпочитает просто выслушивать и поддерживать, а отец ещё не в курсе, командировка затянулась, а по телефону такие вещи сообщать желания нет. Тем более работы у него много, не до моих соплей.

От Родиона весточки тоже не было. Да и откуда? Всё, что он знает — номер моего дома, хотя и его наверняка не запомнил. Мужчина плохо ориентируется в городе, а в навигаторе адрес мог и не сохраниться. Номер телефона я тоже не оставила.

Так что даже, если он захочет, вряд ли найдёт меня. Имя, профессия, любовь к рыбкам и мой жених — то, что он знает. Но не пойдёт же к Виталику, мол, я тут переспал с твоей невестой, одолжи номерок, хочу пообщаться, а может, и ещё разок затащить её в постель...

Истерический смех просто убивает. Успокоившись, стараюсь уснуть. В мозгу то и дело всплывают ласки Родиона, и меня передёргивает. Кажется, я поторопилась с выводами, что не планирую с ним больше видеться. Может, мне и страшно, но ведь со временем можно привыкнуть, найти удобную позу, и вообще, постель не главное в отношениях.

Господи! Да кого я обманываю? Мужчина определённо мне понравился, даже очень, раз я готова на такие уступки. Меня влечёт к нему слишком сильно.

Со злости спихиваю подушку с кровати, укрываюсь простынёй с головой и призываю сон всеми известными мне способами — подсчёт овец, прыгающих через забор, приносит плоды, и я, наконец, засыпаю.

Неделя пролетает на одном дыхании, а в следующий понедельник Лара, скинув на меня встречу по оформлению большого офиса, сматывается к другому клиенту. Это не по моей части, я всё же по квартирам, но помочь подруге надо.

Еду одна осматривать помещение. Сказать, что оно под самоотделку — не сказать ничего. Серые стены, деревянная дверь, единственное, что есть — это подоконники, куда, собственно и кидаю сумку, продолжая изучать кабинет, который, возможно, нам с подругой предстоит привести в порядок и обустроить.

Позади раздаётся скрип двери. Оборачиваюсь.

Глаза округляются, хватаю сумку и собираюсь умотать.

— Не убегай, — преграждает путь, — давай поговорим.

Дышу, как подбитый олень, пытающийся убежать от охотника, но нахожу в себе смелость:

— О чём? — вглядываюсь в чёрные глаза.

— Может, о том, почему ты снова сбежала, только в этот раз даже записку не оставила?..

— Ты же большой мальчик. Должен понимать.

— Мне показалось, что ты осталась довольна.

Хмыкаю, а звук эхом разлетается по пустому помещению:

— Это не важно. У нас ничего не получится...

— Крис! — в кабинет входит Виталик, а я чуть не сползаю на пол.

— Какого лешего здесь происходит? — вспыхиваю, осматривая обоих мужчин.

— Я хотел с тобой поговорить! — начинает бывший женишок.

— А его в качестве моральной поддержки притащил? — веду подбородком в сторону Родиона.

— Простите, — поворачивается к начальнику. — Не знал, что вы здесь будете, — продолжает, не обращая на меня внимания. — Хотел с невестой поговорить.

— Бывшей! — взрываюсь. — Бывшей, чёрт бы тебя побрал! Мы расстались, и меня это устраивает, не хочу с тобой разговаривать. Как ты вообще узнал, где я буду?

— Крис.

— Вот предательница! — осеняет меня. — Ты уговорил начальника отдать заказ нам, а у Ларисы вдруг дела образовались, и она слиняла в последний момент, бросив встречу на меня. Вот же... — сцепляю пальцы, показывая, что придушила бы обоих.

— Не совсем так, но пойми, нам надо было встретиться. Ну сколько ты можешь бегать?

Родион задирает брови и хмыкает, смотря на меня.

— Что? — не выдерживаю его взгляда, кривляюсь. — Тоже хочешь что-то сказать?

— Кристина, — встревает Виталя. — Имей уважение!

— Не, — мотаю головой. — Я лучше его, — окидываю жадным взглядом Родиона, имитирую улыбку и, распихав обоих мужчин, спешу к дверям.

— Номерок оставь, — ржёт вслед Родион.

— Иди к чёрту, — поворачиваюсь и зачем-то показываю ему средний палец.

Виталя стоит будто обухом огретый, а начальник его улыбается так широко, что вот-вот рожа треснет.

— И я тебя люблю, — шлёт воздушный поцелуй.

— Псих! — бросаю напоследок и хлопаю деревянной дверью, которая, как выясняется, держится на добром слове, ибо летит вместе с коробкой на пол, только и успеваю с криком отскочить.

Стою, прижав сумочку к груди, и пялюсь на полотно в паре сантиметров от моих ног. Рядом, как грибы, вырастают Виталик и Родион. На обоих лица нет.

— С тобой всё в порядке? — первым оживает Родион, осматривает меня и сдвигает подальше от двери.

— Да, всё хорошо. Прошу прощения за сцену. Ущерб я оплачу, — еле слышно шепчу.

— Ерундой не страдай, — кривится мужчина.

— Я что-то не понял, — смотрит на нас Виталя.

— Внимательно, — впериваю взгляд в недоженишка.

— Что это сейчас за разговор у вас был?

— Я решила, что вы в сговоре, — делаю вид, будто улыбаюсь. — Вот и накинулась на Родиона Романовича, — поправляю лацкан его пиджака и похлопываю по груди. — Недо-разу-мение.

— Ты полоумная? Он мой начальник, а ты себе такое позволяешь.

— Не груби мне, — посматриваю на Родиона, а он и не думает вмешиваться, отдёргиваю руку от его пиджака и смотрю на Виталика, который выглядит бочонком рядом со мной, когда я на столь высоких каблуках. — Думаю, твой начальник — разумный человек и не будет отыгрываться на тебе из-за моих слов.

— Простите Крис, — обращается к Родиону. — Мы просто поругались, вот она и устраивает тут.

Закатываю глаза и, взмахнув руками, хочу уйти.

— Мы ещё не обсудили проект, — вдруг жёстко останавливает меня Родион.

— Не думаю, что после того, что я наговорила, вы захотите со мной сотрудничать, — отмахиваюсь.

— Ваши отношения с моим сотрудником меня не касаются, — твёрдо говорит, что и бежать вовсе не хочется, хочется превратиться в железное изваяние и не шевелиться, это и делаю, замираю и слушаю. — Думаю, раз мой помощник выбрал вашу фирму среди других, то я обязан как минимум выслушать ваше мнение.

— Ну, конечно... — поджимаю губы и возвращаюсь в кабинет, аккуратно переступая валяющуюся дверь.

Виталя продолжает стоять, лупая на нас, а Родион входит следом, почти проталкивая меня внутрь:

— Жду в машине после встречи, — еле слышно шепчет на ухо.

— И с чего я должна прийти?

— Виталий, — улыбается начальник, повышая голос, — вы разве не хотите поучаствовать в обсуждении?

— Ну точно, псих, — бурчу и сматываюсь подальше.

Не тупая, намёк ясен.

Виталя заходит, и мы, будто никакой неловкости и не было, разговариваем о ремонте офиса, мебели, обивке стульев и размещении столов...

Сбегаю, как только появляется такая возможность. Родион благоразумно не позволяет Виталику последовать за мной. Наворачиваю круги за зданием и думаю — сбежать или пойти на подземную парковку и поговорить с Родионом.

Дилемма, однако. Но портить жизнь бывшему в мои планы не входит, хотя думаю, что ничего ему не будет. Кривлюсь и спускаюсь на стоянку. Выискиваю среди машин нужную и подхожу к ней сзади. Садиться вперёд я не буду, слишком близко, лучше назад, чтобы в любой момент смыться.

Веду себя как ребёнок...

Открываю дверцу и падаю на сидение:

— А-а! — прикрываюсь сумочкой.

— Я понимаю, если бы я здесь голый сидел, — недовольно выдаёт Родион. — Знаешь, это обидно, — хмурится и откусывает какой-то вафельный батончик. — Хочешь? — тянет запечатанную конфету мне.

Выругавшись, забираю угощение, бросаю сумку на переднее сидение и, вздохнув, открываю упаковку.

— Ты псих! — бурчу, откусывая сладость, эндорфины мне сейчас не повредят, или что там выделяется, когда шоколад ешь...

— Не больший, чем ты. Так ты объяснишь, почему утром я проснулся один, а тебя будто и не было?

— Я тебе приснилась? — ёрничаю.

— Не смешно.

— Слушай, — поворачиваюсь, чтобы попытаться объясниться, и залипаю.

— Угу, — кивает, даже не глядя на меня, убирает фантик, делает большой глоток воды из бутылки, которую достал из кармана водительского сидения, туда же и убирает её.

Задираю брови и хочу продолжить разговор, а Родион достаёт антисептик и обрабатывает руки. Чуть не хрюкаю со смеху, убираю конфету, поняв, что я не в состоянии её доесть после увиденного и тянусь за водой.

Перехватывает мою руку и, дёрнув на себя, впивается жёстким поцелуем в губы. Руку больно, потому что сжимает он её не по-детски. Хочу вырваться, но Родион не позволяет.

Получив передышку после внезапного контакта, засаживаю такую пощёчину, что сама вскрикиваю от боли.

— Какого хрена ты творишь? — придя в себя, хочу отстраниться, но не успеваю.

— Да ладно, — ухмыляется, — тебя ведь больше не связывают никакие обязательства, — голос его звучит размеренно, с ноткой издёвки.

Что странно, организм мой реагирует ну вот совершенно неправильно. Внизу живота начинает тянуть и пульсировать, заставляя кожу покрываться мурашками, будто в машине работает кондиционер.

И что это я делаю?

Кидаюсь, как голодный волк на добычу. Целую будто это последний поцелуй в моей жизни. И хочу. Всё тело горит, требуя забыться и просто отдаться.

Я никому и ничего не должна, как же возбуждает эта мысль.

А Родион не дремлет, его рука скользит под мою юбку:

— Чулки, — раздаётся щелчок резинки, и я вздрагиваю.

После коротких гляделок, молча, продолжаем затянувшийся поцелуй. Под издевательский смешок мужчины издаю громкий стон, ещё бы, он уже отлично ориентируется на местности и точно знает что надо, чтобы меня торкнуло.

Причём быстро и сильно.

Выпадаю из состояния блаженства, блуждающий взгляд пытается зацепиться хоть за одну черту худощавого лица, но не выходит. С ужасом представляю, как выгляжу — волосы растрёпаны, блузка и юбка задраны, вся мокрая, надеюсь, тушь не потекла.

— Иди сюда, — тянет на себя, заставляя сесть сверху.

С удовольствием принимаю предложение, хотя с уверенностью могу сказать — не все машины приспособлены для утех на заднем сидении. Расстёгиваю ремень, но Родион перехватывает мои руки и убирает их в стороны. В недоумении отлипаю от его губ.

— Почему? — шёпотом спрашиваю.

— Хорошего помаленьку, — усмехается и тянется поцеловать.

— Ну точно псих! — быстро сползаю с него и сажусь рядом.

— Неужели ты расстроилась? — щурясь любопытствует.

— Что это было?

— Выясняю причины твоего побега, — разваливается на сидении. — Раз ты готова со мной ещё разок провести время, значит, не так-то и испугалась. А то как лихо полезла в мои штаны, — переводит ехидный взгляд на меня, — думаю, хочешь, даже очень.

— Теперь уже нет, — цежу и кривлюсь.

— Уверена?

Открываю рот, чтобы сказать, что «да», а Родион снова хватает за бёдра и, не позволяя двигаться, запускает руку под юбку. Ругаюсь громко, почти матом, но он будто не обращает внимания.

— Ну хочу я тебя, — томно выдыхаю, — и что?

— Какие планы на вечер? — не прекращая ласк спрашивает.

Стискиваю челюсти, сдерживая стон, а потом быстро отпихиваю его руку и вообще его всего:

— Иди за руль, — шиплю. — Я согласна.

— Вообще-то, я хотел в ресторан предложить сходить.

— Рассказывай кому-нибудь другому, — отмахиваюсь и устраиваюсь поудобнее, одёргивая юбку и поправляя блузку.

Молча пересаживается, выезжаем со стоянки:

— Какой настырный, — вдруг смеётся Родион.

— Что?

Вместо ответа на заднее сидение летит моя сумочка, а я замечаю впереди машину и Виталика, сидящего на капоте.

— Твою ж! — выругиваюсь. — Ни намёка, что я здесь!

— А что такого? — притормаживает и оборачивается. — Ты свободная женщина.

— И хочу ею подольше оставаться.

— Боишься, что он насильно женится на тебе?

— Нет, боюсь, что он убьёт тебя, а я его, — растягиваю губы.

— Я скоро, — паркуется и идёт к Виталику.

А я остаюсь в машине в полном неведении. Главное, чтобы бывшему сюда не приспичило заглянуть...

«Твою...»

Глава 8

Те двадцать или тридцать метров, что Родион идёт в сторону машины Витали, кажутся мне тропинкой в ад. Зачем? Вот зачем он попёрся к моему бывшему? Может, они всё же в сговоре?

Стараюсь не высовываться из-за сидушки.

Родион кивает и идёт обратно. Из моего рта вырываются только бранные слова, ибо бывший женишок увязывается следом. И что мне делать?

Да я же гений!

Хватаю сумочку, снимаю туфли, открываю дверь и, теперь я знаю для чего это дурацкое упражнение... «гуськом» делаю ноги в сторону соседней тачки.

Прячусь за колонной и молюсь, чтобы никому не пришло в голову сюда идти, туфли не спешу надевать, вдруг убегать придётся, а так хоть шуметь не буду.

Прерывистое дыхание выдаёт меня с потрохами. Выглядываю из-за укрытия — Родион открывает багажник и достаёт...

Виталик колесо пробил? Зачем ключ и домкрат?

Багажник хлопает, вздрагиваю, а Родион осматривает дверь, которую я неплотно закрыла. Оборачивается, а на лице такое недоумение, что хоть картину пиши. Хихикаю, но нос засовываю обратно, чтобы не спалиться. По парковке пролетает раскатистый мужской смех.

Моё умение сбегать войдёт в историю.

— Виталий, — очень уж громко начинает Родион, явно считает, что я где-то рядом.

— Да? — отрывается от замены колеса.

— Хотел спросить, что у вас с Кристиной произошло?

— Не обращайте внимания, — отмахивается, поправляя перчатки. — Она у меня эмоциональная девушка. Обиделась, вот и устроила истерику.

— И на что, позвольте спросить, она обижена? Если не секрет, конечно же, — Родион осматривается, засунув руки в карманы, замечает меня и качает головой, широко улыбаясь.

Машу в ответ, чтобы он ушёл от моего бывшего, но просьбу мужчина выполнять не торопится.

— Да кто этих женщин разберёт, — бурчит Виталя, снимая колесо. — Я как уехал в командировку, её будто подменили. Нервная стала, холодная, что не скажи, сразу недовольна. Ну подумаешь, свадьбу перенёс, — ругается громче. — Я ж для неё старался, хотел квартиру купить.

— А когда вы виделись в последний раз? — Родион явно слушает вполуха, разглядывая меня за колонной.

— А вам какая разница? — вдруг выпрямляется Виталик, а я губу прикусываю, страшно мне за Родиона становится.

— Если мы заключим контракт с фирмой Кристины, я не хотел бы, чтобы возникли трудности, — обыденно отвечает, будто это связанно исключительно с работой.

— Может, вы найдёте других дизайнеров? Они же все одинаковые, — морщится Виталик. — Я же попросил Гришку, так по дружбе, собеседование с ними назначить, чтобы с Крис поговорить, но не вышло. Вы даже узнать об этом не должны были, — признаётся.

— Вот как, — Родион снова оборачивается и сталкивается с моим озадаченным взглядом.

А я то ли злюсь, то ли плачу, но определённо хлюпаю.

Засранец, он хотел просто поговорить, при этом даже не удосужился подумать, что я или Лара потеряем целый рабочий день, это крайне невыгодно, когда работаешь на себя, а не сидишь в офисе за зарплату. Мне теперь проекты ночью доделывать? Если бы заказчик был реальным, хоть не обидно было бы.

— Спасибо, и простите за сцену с Крис, — Виталик тянет инструменты начальнику и лезет за салфетками.

Они прощаются, и мой бывший уезжает, а я вжимаюсь в холодную стену и жду. Сама не знаю чего. Решаюсь посмотреть, уехал ли Родион, но возле машины его нет. И где он?

— Чёрт, — ругаюсь и поворачиваюсь обратно.

— Ты бы определилась уже...

— А-а! — кидаю в него туфли, не дав договорить, и собираюсь бежать.

Хватает за руку и смеётся.

— Меня, конечно, заводит игра в салочки, но орать не обязательно.

— В как-кие салочки? — сердце выпрыгивает. — Ты зачем меня пугаешь? Хочешь, чтобы я от разрыва сердца умерла?

— Что же ты такая пугливая? — наклоняется ко мне и бровями дёргает.

— Псих, — бурчу и подбираю туфли.

Обуваюсь и, став выше, ощущаю себя смелее и на равных с Родионом. Смотрю ему прямо в глаза, не люблю, когда надо мной нависают. Сразу становится неуютно и страшно.

— Прости, я домой поеду, — надуваю губы и собираюсь мастерски слинять.

— Я отвезу.

— Нет, — мотаю головой.

— Почему?

— Тогда ты узнаешь, где я живу, — опускаю взгляд.

— Боишься, что буду под дверью караулить?

— Нет. Но это даст надежду, а я этим идиотским чувством сыта по горло, — растягиваю губы. — Понимаешь, о чём я?

— Ты меня третий раз динамишь, — усмехается, — кому, как не мне тебя понять...

Кривлюсь, мол, кому он здесь заливает, и топаю в сторону выхода с парковки. В этот раз Родион не останавливает. И правильно.

Достаю телефон, чтобы посмотреть, как домой добраться, но вместо этого просто пялюсь в экран, размышляя, что за подстава была от Ларисы. Приеду на работу — прибью.

Как я проморгала сговор?

Ещё в среду позвонил какой-то парень, рассказал про новый офис для фирмы. Лариса воодушевилась, всё про наши услуги поведала и договорилась о встрече. А уже в четверг вела себя подозрительно, но я, пребывая в своём пузыре размышлений, не обратила внимания. Она решила помочь Виталику? Зачем?

Потом в пятницу подруга весь день дёргалась. А в понедельник выкатила, что не может поехать на встречу...

Ну Лариса, ну и подстава.

— Попалась! — тяжёлая рука из-за угла на выходе хватает меня за запястье, а телефон летит на асфальт.

В этот раз тому, кто испугал меня, повезло меньше. Охаживаю его сумкой и громко ругаюсь. Хочу заорать, что у Родиона совсем мозгов нет, в третий раз за час пугать меня, но понимаю — передо мной не он. Это Виталя, который уже вовсю только защищается.

— Ты болван, неотёсанный! Я чуть не умерла. Какого хрена творишь? Что ты вообще здесь делаешь?

— Я видел, как ты садилась в машину Родиона Романовича, — выпаливает.

Перестаю колошматить.

— И? — пальцы немеют от страха, хотя чего я боюсь?

— Ну, побегала и хватит, — улыбается, а у меня лицо вытягивается. Он знает о нас? — Он всё равно не возьмёт тебя на работу.

— Что? Почему? — вздыхаю с облегчением.

— Да это я вашу фирму в список добавил, её даже не рассматривали, — кривится. — Где вы, а где Павлов, — хмыкает.

— А где Павлов?

— Вы с Ларой, конечно, молодцы, но будь добра, не унижайся, а. Мне ещё работать с этим мужиком. Будет неудобно, понимаешь?

Выпучиваю глаза, дальше просто некуда. Что я понять должна?

— Я-то решила, что ты меня приревновал... — честно говорю.

— К кому? — усмехается. — К Родиону Романовичу?

— Ага, — скрещиваю руки на груди.

— Да он же косточка по сравнению со мной. Ты ж не собака на кость бросаться, — говорит с издёвкой. — Любишь побольше...

Отворачиваюсь, чтобы собраться с мыслями, и упираюсь в любопытный взгляд Родиона, который, похоже, шёл за мной. Как много он слышал? Виталику-то его не видно, а вот мне очень даже...

— Да, — киваю и плыву в улыбке, смотря на Родиона. — Ты прав. Только вот беда, побольше мышц не равно побольше мозгов, — с размаху припечатываю сумочкой по голове бывшему. — В мужчине самое сексуальное — мозг, мозг! Понимаешь меня?! — повышаю голос.

— Перестань, а! Ну, позлилась и хватит. Ты же знаешь, что всё равно ко мне вернёшься, — нацеливает руки на мою талию, за что получает мощный щелчок по пальцам.

— Как ты правильно заметил, я не собака. А теперь будь добр, свали с глаз, — поднимаю разбитый телефон, чёрт.

— Крис, перестань. Уже не смешно.

— А похоже, что я смеюсь? Виталь, ты правда не понимаешь? Думаешь, тебе можно шляться налево, потому что ты мужик, а я буду сидеть дома и ждать тебя?

— Я же не постоянно! Так, пару раз, — вполне серьёзно отвечает. — Сама говорила, что была бы не против.

Глаза Родиона походят на две огромные монеты. Да и у меня не меньше. Пытаюсь понять, когда это я не против была...

Вспоминаю.

— Нет, Виталь. Во-первых, мы были детьми. Во-вторых, я сказала, что возможно смогла бы простить измену. Ключевое слово — «возможно». И давай уже завершим этот разговор. Поезжай домой. Дело вовсе не в изменах. Они лишь маленькая часть большого списка причин.

— Крис!

— Я серьёзно, — настроение моё совсем портится, и Родион, стоящий неподалёку раздражает, не было у меня в планах такие вещи при нём обсуждать.

Разворачиваюсь и ухожу. От обоих. Не оборачиваюсь. Пускаю слезу, потом решаю, что плакать нельзя и смахиваю её. Виталик с психу со свистом пролетаем мимо меня. Вот и правильно.

Иду не спеша по тротуару.

Звонит телефон, прерывая мой приступ обиды. Достаю рабочий из сумки — номер неизвестен.

— Да, — стараюсь звучать максимально сдержанно и вежливо, чтобы не выдать, что реву.

— Запиши этот номер, — раздаётся смешок Родиона. — Созвонимся.

— Зачем? пригласишь сделать перестановку в твоей спальне? — зачем-то вкладываю всю злость в свои слова и ускоряю шаг.

— А ты хочешь?

— Боже! — сбрасываю звонок. — Что за дебилы меня окружают! — ору чуть не на всю улицу, хорошо бизнес-центр ещё не особо заполнен и здесь относительно безлюдно.

Оборачиваюсь на резкий звук — около меня притормаживает машина, окно открывается:

— Садись.

— Нет, — отворачиваюсь и ускоряюсь в сторону остановки общественного транспорта.

— Я не кусаюсь, — едет медленно за мной.

Хмыкаю:

— Врёшь.

— Только если попросишь.

— А тебе, что от меня надо? — останавливаюсь и смотрю на Родиона невидящим взглядом. — Жил же неделю спокойно, а здесь что? Увидел и решил ещё разок пересечься? — облокачиваюсь на дверцу, просовывая голову в салон автомобиля.

Чувствую себя девицей по вызову — висну на дорогой тачке в какой-то подворотне.

— А ты хотела, чтобы я бегал по городу и искал тебя? — нагло ухмыляется.

— Возможно, — складываю губы уточкой.

— Ну прости, что не стучался во все двери на Ковальчук семнадцать, в поисках твоей квартиры.

— Было бы неловко.

— Ну да. Так ты сядешь?

Цокаю, но в машину сажусь:

— Неловко было бы по другой причине. Я живу на Коваленко семьдесят, — еле сдерживаю улыбку, живу-то я на Ковалевской семь, улицы Коваленко в нашем городе вообще нет...

— Правда? — недоверчиво смотрит.

— Ага...

— А что я тогда на Ковальчук семнадцать делал?

Медленно перевожу изумлённый взгляд на Родиона, который утыкается в телефон.

— Точно! Там кафешка неплохая. Хочешь? — поворачивается ко мне с широкой улыбкой.

— То есть в навигатор ты заглядывал?

— Каюсь. Так поедем поедим?

— Это свидание?

— Возможно.

— Бесишь, — фыркаю и отворачиваюсь.

— Приму как «да».

Резко трогает с места, механический голос говорит, куда ехать, а я только и успеваю пристегнуться. Что-то уже Родион не кажется мне таким правильным водителем.

*

Домой заползаю обессиленная и опустошённая. С порога летят расспросы от матери, а потом из кухни — сюрприз — выходит отец. Судя по сведённым бровям и угрюмому янтарному взгляду — он в курсе. Ну да, дочка им досталась — не образец для подражания.

— Ты как? — папа обнимает и даже не ругается.

— Отлично, — слегка улыбаюсь. — Как доехал? — скидываю туфли.

— Голодная? — папа и обходит тему стороной? что-то новенькое.

— Нет, я пообедала.

— Так уже время ужинать подошло, — басит отец, поглядывая на меня исподлобья.

— Правда? — что-то задержалась я не по-детски.

— Поделишься? — встревает мама, выходя из кухни, уже принарядилась в фартук — на стол накрывает.

— Нет, — улыбаюсь и иду в комнату под смех родителей.

Думаю, они поняли, что задержалась я совсем не просто так.

Переодеваюсь в домашние шорты с футболкой, смываю макияж и заползаю на кухню. От запаха запечённой свинины сводит зубы. Да я голодная как волк, только не замечала этого, ещё бы, было не до того.

Плюхаюсь на диванчик и сразу правую ногу подкладываю под себя — дурацкая привычка с детства.

— Может, в картишки после ужина? — ухмыляется отец, осматривая моё отрешённое выражение лица.

— На что? — мама выставляет большое блюдо с мясом и овощами.

Есть свои плюсы в соседстве с родителями, особенно если мама — домохозяйка.

— Помочь? — перебиваю отца и собираюсь встать за тарелками.

— Сиди, — машет на меня рукой мать и улыбается. — Ты на работе устала, а ещё и Виталик, — хмурится. — Отдыхай, в общем.

— Предлагаю сыграть, — папа хлопает в ладоши и потирает руками, — на то, кто будет мыть посуду.

— Я за, — улыбаюсь, хотя догадываюсь, что это буду я.

Родители играют в «дурака» как боженьки — это их территория. Отец никогда не поддаётся, а мама умеет просчитывать ходы вперёд так, что даже если у тебя шикарные карты, а у неё полколоды на руках — ты всё равно останешься в дураках.

После ужина я быстро убираю тарелки в раковину, а мама вытирает стол.

— Играем до двух побед, — сообщает отец, тасуя карты.

— В переводного? — уточняет мама.

— Не-е! — возмущаюсь я, ибо тогда у меня вообще нет шансов.

Играем в обычного, первой выбывает мамуля — два раунда и оба за ней. Ну что же — я или папа?

А мама уходит в спальню, видимо, решив дать нам поговорить наедине.

— Вы с Виталей окончательно разошлись? — будто невзначай спрашивает отец, подкидывая мне уже третью шестёрку да ещё козырную.

— Вроде как да, — сгребаю карты, бить нечем.

— Не жалеешь?

— А должна? — получаю восьмёрки, отец решил меня снабдить мелочью...

— Ну вы столько лет были вместе, — прям ощущаю, как тяжело отцу даются эти слова. — Ты даже платье купила...

— Тоже думаешь, что я поступила неправильно?

— Это твоя жизнь, но хочу, чтобы ты знала, я всегда рядом и буду защищать тебя. Только скажи, кому рыло начистить.

Смеюсь, а у самой слёзы наворачиваются. Отец всегда знает, как поддержать, даже если в край не согласен с моим решением.

— Он обидел тебя?

— Думаю, мы расстались уже давно, просто не осознавали этого, — грустно опускаю уголки губ. — Вот ты, — ободряюсь, — когда решил жениться на маме? Тебе приходило в голову, что ты ошибку совершаешь?

— Боже упаси, — хмыкает, — я тебе этого не говорил, — понижает голос до шёпота, — но как только я увидел твою маму, то решил, что она должна родить мне красавицу дочку...

Заливаюсь громким смехом. В современном мире это значит, что он захотел её в свою постель. Оно и ясно, мама у меня красавица, даже спустя четверть века. А отец не забывает ей напоминать.

— Вот об этом я и говорю. А Виталя за два года отложил нашу свадьбу четыре раза. А в последний, вообще в день, когда мы в ЗАГС должны были идти, уехал из города на полтора месяца. Я просто устала ждать.

— Это единственная причина?

— Хочешь знать, ходил ли он налево? — вспоминаю, что мы играем в карты, и делаю ход.

— Можешь не отвечать, — качает головой, — по глазам вижу. Мне с ним поговорить?

— Спасибо, — сгребаю карты, — но нет. Иди отдыхай, — чмокнув в щёку отца, улыбаюсь, — я помою посуду.

Намёки папа понимает получше многих, поэтому оставляет меня одну, а я отправляюсь в раздумья.

Включаю подсветку над раковиной, стаскиваю всю посуду, ставлю сушку — ручной труд отлично помогает переключаться.

Задумываюсь над тем, что Виталик даже не рассматривал вариант «приревновать меня к начальнику». Это я так плохо выгляжу, по его мнению, что не способна зацепить мужика, как Родион? Или он правда думает, что я тупая и выбираю партнёра по внешности?

***

Когда мы впервые встретились с Родионом, на той парковке, и отправились гулять, я уверена, мужчина понял, что плакала я не из-за насекомого, попавшего в глаз. Но он поступил как джентльмен и не стал расспрашивать, даже, наоборот, всячески отвлекал, предлагая дурацкие и смешные темы для разговора.

Так я узнала, что самый маленький аквариум в мире у нас в России, и его размеры всего три на полтора сантиметра, а высота два и четыре — там живут мальки, которых постоянно заменяют. Не знаю для чего мне эта информация, но Родион так увлечённо рассказывал, и я запомнила.

— А вот ещё забавный факт, — мужчина повернулся ко мне лицом и пошёл спиной вперёд, — летучая рыба может за один прыжок пролететь до четырёхсот метров, а перед прыжком разгоняется до шестидесяти километров в час. Но при этом она не взлетает выше пяти метров над уровнем воды, — он жестикулировал так, будто урок биологии в началке ведёт.

— Откуда ты всё это знаешь? — я смеялась и постепенно забывала обиду на Виталика, вообще забывала обо всём. — Осторожно!

Только и успела схватить Родиона за руку и не позволить споткнуться о бордюр, который огораживал дерево.

— Знаешь, рыбы не умеют плавать задом наперёд, — улыбаюсь, — может, и тебе не стоит, — отпускаю руку.

— Спинороги могут, — пожав плечами, обошёл дерево и продолжил путь просто рядом со мной.

***

Улыбаюсь приятным воспоминаниям и думаю, что столько интересной и абсолютно ненужной информации о рыбах я не слышала за свою жизнь никогда. И, наверное, уже не услышу.

Закончив с посудой, иду в спальню и предаюсь воспоминаниям. Улыбаюсь нашим с Родионом разговорам в баре, игре в кости, ночи, проведённой вместе...

Меня переполняет возбуждение, хочется собраться и поехать к нему, но вспоминаю сегодняшний поход в кафе и что было после, и желание резко пропадает.

Злобно швыряю подушку на пол и достаю разбитый телефон — всего одна трещина, но через весь экран. Надо в ремонт сходить, непонятно — это защитное стекло лопнуло или модуль тоже пострадал...

Ощущаю себя таким же разбитым гаджетом. Не пойму я этого Родиона — то манит, то отстраняется. А самое неприятное то, что меня это заводит. Он не позволяет себя поцеловать, когда я не сильно-то хочу, а мой мозг вспыхивает адским желанием впиться в его губы. Сидим рядом, он отстраняется, а меня, как за ниточку, тянет следом.

Рабочий телефон прерывает мои мысли ритмичной вибрацией. Смс:

«Соскучилась?»

Издевается?