Акварели Туманных Морей

Глава 1 Письмо из мёртвого моря

Дождь начался до рассвета и к полудню превратил порт Нордвика в серую, дрожащую от ветра акварель.

Вода стекала по черепичным крышам, набивалась в трещины мостовой, разбивалась о доски причалов и смешивалась с грязью, рыбьей чешуёй и золой из кузниц. Сквозь открытые окна складов доносились ругань грузчиков, крики чаек и протяжные гудки уходящих судов. Море было совсем близко — за лабиринтом пакгаузов, канатных мастерских и контор торговых домов. Его не было видно из окна, но Эвелин Ричардс слышала его каждую секунду.

Оно дышало.

Оно звало.

Или просто напоминало, что никого не ждёт.

Эвелин стояла у высокого окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Дом, в котором она жила, некогда принадлежал её семье целиком: три этажа, лестница из тёмного дуба, библиотека, выходившая окнами на гавань, и маленький внутренний двор с гранатовым деревом. Теперь ей оставалась лишь верхняя квартира — две комнаты, тесная кухня и право пользоваться лестницей, пока новый владелец не решит, что и это слишком щедро.

Вчера управляющий оставил под дверью записку.

«Напоминаем, госпожа Ричардс, что срок вашего пребывания истекает через шесть дней».

Будто она могла забыть.

Эвелин отняла руку от стекла и вернулась к столу. На нём лежали раскрытые книги, навигационные линейки, карандашный нож, чернильница и несколько листов с расчётами приливов. За последние месяцы она бралась за любую работу, которую могли доверить женщине с хорошим образованием и дурной фамилией: переписывала судовые журналы, составляла частные карты течений, проверяла расчёты для торговцев, слишком жадных, чтобы платить настоящему навигатору.

Работа спасала от голода.

Но не от прошлого.

На дальнем краю стола лежал номер «Королевского вестника», которому было три года. Эвелин не выбрасывала его не потому, что хотела перечитывать статью. Просто однажды попыталась сжечь газету и не смогла дождаться, пока пламя уничтожит знакомые буквы.

«АДМИРАЛ АРДЕН РИЧАРДС КАЗНЁН ЗА ИЗМЕНУ КОРОНЕ».

Ниже помещался портрет. Художник изобразил её отца старше, чем он был, и жестче: с запавшими глазами, суровой складкой у губ, в мундире, который на нём никогда не сидел так безупречно. Людям нравятся ясные истории. Им нужен предатель с лицом предателя, суд, который всё объясняет, и казнь, после которой можно спокойно вернуться к своим делам.

Эвелин знала: ясность часто бывает самой удобной разновидностью лжи.

В дверь постучали.

Она не сразу ответила. По лестнице редко поднимались без предупреждения. Хозяин дома не стучал, а управляющий никогда не являлся сам — посылал мальчишку с запиской или грузного конторщика, пахнущего мокрой шерстью.

Стук повторился. Три быстрых удара.

— Открыто, — сказала Эвелин.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь просунулась вихрастая голова.

— Госпожа Ричардс?

Мальчишке было не больше двенадцати. Его тонкая куртка промокла насквозь, с волос капала вода, а на носу красовалась свежая ссадина. Он оглядел комнату так, словно ожидал увидеть здесь тайник с серебром, сундук с пистолетами или хотя бы призрак адмирала.

— Да, — ответила Эвелин. — Что тебе нужно?

Мальчик вошёл, не дожидаясь приглашения.

— Письмо. Для вас.

Он держал конверт обеими руками, но не выпускал.

— Кто отправил?

— Не знаю.

— Откуда оно?

— С Южного мола.

— Кто передал?

— Рыбак.

Эвелин чуть нахмурилась.

— Какой рыбак?

— Старый. В красной шапке. Без двух пальцев на левой руке.

— Имя?

Мальчишка посмотрел на неё с искренним изумлением.

— Рыбаки редко говорят детям свои имена, госпожа.

Это было справедливо.

— Он велел отдать письмо именно мне?

— Сказал: «Найди дочь адмирала». Я нашёл.

— Как?

— Спросил у булочницы. Она знает всех, кто не платит ей вовремя.

Эвелин почти улыбнулась, но в этот момент заметила печать на конверте.

Улыбка исчезла.

Воск был тёмно-синим, почти чёрным. От дождя он потрескался, а края бумаги размокли. Однако знак оставался различимым.

Альбатрос над волной.

Личный знак адмирала Ардена Ричардса.

Воздух в комнате будто стал плотнее.

— Сколько? — спросила она.

Мальчишка сразу оживился.

— Серебряный астер.

— За одно письмо?

— Дождь сильный.

— Дождь всегда сильный, когда вы, портовые посыльные, видите людей с приличными сапогами.

— У вас сапоги старые, — заметил мальчик. — Но вы всё равно выглядите как человек, который может заплатить.

Эвелин достала из кошелька монету и бросила ему. Он поймал её с ловкостью, которая обещала ему либо долгую жизнь, либо очень короткую.

— Теперь расскажи всё, что видел, — сказала она.

— Я уже рассказал.

— Подумай лучше.

Мальчишка посерьёзнел. Пожалуй, не от страха, а потому, что понял: письмо значит больше, чем очередное поручение.

— Рыбак ждал под навесом у старого рыбного рынка, — сказал он. — Там, где продают угрей. Он не смотрел на меня, пока я не подошёл. Потом сунул письмо и сказал не отдавать никому, кроме вас. Ещё сказал…

— Что?

— Если кто спросит, я его не видел.

Эвелин молчала.

— Я ведь ничего плохого не сделал? — спросил мальчишка.

— Нет. Сделал всё правильно.

Она дала ему ещё одну монету.

— Иди домой. Не через Южный мол. И если кто-нибудь будет спрашивать о письме, скажи, что перепутал адрес и отнёс его в лавку красильщика.

Мальчик прищурился.

— Это будет ложь.

— Да.

— Хорошая?

— Очень полезная.

Он подумал и кивнул.

— Такие мне нравятся.

Когда дверь за ним закрылась, Эвелин ещё долго стояла неподвижно, глядя на конверт.

Её отец был мёртв.

Она видела, как на площади у дворца объявили приговор. Видела военный эскорт. Видела чёрный экипаж, в котором его увезли к месту казни.

Нет, самого исполнения она не видела. Её не пустили ближе внешнего оцепления. Но на следующий день в городской тюрьме ей выдали запечатанный свёрток с его кольцом, личной печатью и короткой формулой соболезнований от королевской канцелярии.

«Семье осуждённого предоставлено право забрать личные вещи».

Тогда она сорвала печать прямо в коридоре тюрьмы и порезала ладонь о край металлического футляра. Кровь попала на кольцо с фамильным камнем. Она помнила это так отчётливо, словно случилось вчера.

Отец был мёртв.

И всё же письмо лежало у неё в руках.

Эвелин осторожно коснулась печати пальцем. В детстве она видела этот знак на десятках приказов: отец ставил его в конце депеш, на разрешениях для штурманов, на письмах к морским комендантам. Когда она была маленькой, ей казалось, что альбатрос на печати способен улететь, если воск слишком долго держать над огнём.

Она вскрыла конверт ножом для бумаги.

Внутри был один лист.

Почерк она узнала прежде, чем прочитала первое слово.

Ровные строчки, слегка наклонённые вправо. Буква «р» с коротким хвостиком. Слова написаны плотно, без лишнего места на полях — почерк человека, привыкшего экономить бумагу в море.

«Эвелин.

Если письмо дошло до тебя, значит, я не успел вернуться.

Не ищи правды в архивах дворца: там оставляют лишь ту правду, которую удобно читать.

Найди Пепельную гавань. Координаты спрятаны в атласе “Ветра Восточного течения”, страница сорок семь.

Не доверяй человеку с золотой тростью.

Не показывай письмо никому, особенно тем, кто скажет, что служит короне.

Король умрёт до первого полнолуния.

Прости меня.

Отец»

Эвелин перечитала письмо один раз.

Потом второй.

На третий раз её взгляд остановился на последней строке.

«Прости меня».

Отец никогда не просил прощения. Не потому, что считал себя безупречным. Он просто верил: сожаление имеет смысл лишь тогда, когда его можно превратить в поступок.

Она медленно опустилась на стул.

В комнате было тихо. Дождь барабанил по подоконнику, где-то в стенах гудел ветер. На улице прогрохотала телега.

«Король умрёт до первого полнолуния».

Это могло быть предупреждением.

Угрозой.

Безумием.

Но письмо было настоящим.

Эвелин выдвинула нижний ящик письменного стола. Под пачкой старых карт, квитанциями за уголь и мешочком с пуговицами лежал небольшой ключ. Она взяла его, пересекла комнату и остановилась у книжного шкафа.

Большая часть книг уже была продана. В прошлом году ей пришлось расстаться с атласами северных берегов, затем — с трудами по морской астрономии, затем — с несколькими редкими хрониками первых королей Астеры. Но один том Эвелин не продала бы даже за сумму, которая позволила бы прожить всю зиму.

«Ветра Восточного течения».

Старый атлас был переплетён в потемневшую от времени кожу. Уголки укреплены латунью, хотя одна накладка давно потерялась. На корешке почти стёрлось название. Когда-то отец брал эту книгу в плавания, потом оставил Эвелин со словами: «Карта полезна не тем, что говорит, куда плыть. Она полезна тем, что показывает, где ты ошибся».

Она положила атлас на стол и открыла страницу сорок семь.

Карта восточных морей занимала разворот. Эвелин знала её так хорошо, что могла бы с закрытыми глазами назвать все гавани, опасные течения и острова, где суда обычно пополняли запасы пресной воды. Здесь были нанесены торговые маршруты, сезонные ветра, глубины вдоль берегов.

И пустое пространство к югу.

Официальные карты редко признавались в собственном незнании. Обычно там писали: «Непроверенные воды», «рифы не нанесены», «опасный район». На этой странице южная часть моря была выцветшим серым полем, будто печатник устал раньше, чем дошёл до края листа.

Сначала Эвелин не увидела ничего.

Потом наклонила карту к свету.

Вдоль линии широты, почти у самой рамки, тянулись тонкие процарапанные штрихи. Не случайные. Они располагались группами, в определённом порядке.

Она достала увеличительное стекло.

Пять коротких линий. Пауза. Две длинные. Ещё одна короткая.

Цифры.

Не написанные, а закодированные так, как отец учил её в детстве, когда хотел показать, почему в морском деле нельзя доверять глазам.

— Это не может быть, — прошептала Эвелин.

Она быстро записала отметки на чистый лист, перевела их в числа, проверила дважды. Затем нашла долготу.

Координаты вели в южные воды, далеко за установленными морскими путями.

Туда, где не должно было быть ничего.

Пепельная гавань.

Само название не было ей знакомо. Ни в атласах, ни в судовых журналах, ни в архивах порта она его не встречала. А Эвелин знала названия множества забытых бухт, подводных скал и островов, которые исчезли в море задолго до её рождения.

Она поднесла лист к лампе.

В нижнем углу карты обнаружилась ещё одна отметка: крошечный рисунок в форме четырёхлучевой звезды. Отец ставил такие знаки, когда хотел указать не место, а направление наблюдения. Если смотреть от точки координат на северо-восток, линия проходила через цепочку старых маяков.

Не к острову.

К пути.

На лестнице хлопнула дверь.

Эвелин вздрогнула.

Домовладелец редко поднимался наверх. Его тяжёлые шаги она знала хорошо: он ставил пятку громко, словно заранее предупреждал жильцов о своём недовольстве. Сейчас шаги были другими. Лёгкими. Осторожными.

Эвелин быстро сложила письмо и спрятала его за манжету. Атлас она закрыла, но не успела убрать.

Шаги остановились за дверью.

Три удара.

Не дожидаясь ответа, кто-то нажал на ручку.

Эвелин схватила бронзовый подсвечник с каминной полки.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина.

Он был выше среднего роста, в тёмном плаще, по которому стекала дождевая вода. Капюшон лежал на плечах, открывая мокрые чёрные волосы. Лицо казалось спокойным, почти безразличным, но Эвелин сразу отметила всё, что в нём не соответствовало обычному портовому гостю: слишком прямая осанка, слишком внимательный взгляд, слишком уверенное положение рук.

И нож на поясе.

Не украшение.

Не принадлежность для устрашения.

Рабочее оружие.

— У вас плохая привычка, госпожа Ричардс, — сказал он. Голос у него был низкий и ровный. — Стоять спиной к незапертой двери.

— У вас ещё хуже, — ответила Эвелин. — Входить без приглашения.

Он скользнул взглядом по подсвечнику в её руках.

— Я постучал.

— А потом взломали замок?

— Замок был старый. Он обиделся на дождь.

— Кто вы?

— Это зависит от того, кто спрашивает.

— Женщина, в чей дом вы ворвались.

— Судя по бумагам у вашего домовладельца, дом больше не ваш.

Эвелин крепче сжала подсвечник.

— Вы пришли обсуждать мои жилищные обстоятельства?

— Нет. Я пришёл за письмом.

Внутри всё сжалось, но она не изменилась в лице.

— Каким письмом?

— Тем, которое вам только что принёс мальчишка с Южного мола.

— Вы следили за ребёнком?

— Я следил за человеком, который передал ему конверт. Ребёнок оказался быстрее, чем я ожидал.

— И теперь вы рассчитываете, что я отдам вам мое письмо, потому что вы вежливо его попросили?

— Я пока не просил.

Он сделал шаг вперёд.

Эвелин подняла подсвечник.

— Ещё шаг — и я проверю, насколько у вас крепкая голова.

Незнакомец остановился.

Его взгляд на мгновение задержался на её лице, затем на руках. В нём мелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Держите выше, — сказал он. — И бейте не сверху. В такой позиции вас легко перехватить за запястье.

— Спасибо за совет.

— Не за что.

— Вы всегда обучаете нападению тех, кого собираетесь ограбить?

— Только когда они держат подсвечник так, будто собираются вести оркестр.

Эвелин сделала выпад.

Он не отшатнулся. Одним быстрым движением перехватил её руку, развернул кисть и мягко, почти осторожно, отвёл тяжёлый бронзовый предмет в сторону. Подсвечник с глухим стуком упал на ковёр.

Эвелин попыталась ударить его свободной рукой.

Он поймал и её.

Теперь она стояла слишком близко. Пахло дождём, морской солью и холодным металлом. Его пальцы были сильными, но не сжимали её до боли.

— Отпустите меня, — тихо сказала Эвелин.

— Если обещаете не пытаться меня убить.

— Не обещаю.

— Тогда придётся рискнуть.

Он отпустил её и отступил.

Эвелин сразу сделала шаг к столу, заслоняя атлас.

— Кто вы? — повторила она.

В этот раз мужчина не стал уходить от ответа.

— Кай Ренвард.

Имя ударило сильнее, чем могла бы ударить пощёчина.

О Кае Ренварде в Нордвике говорили так, как говорят о рифах в тумане: не всегда видели, но всегда помнили, что они рядом. Для одних он был контрабандистом, для других — наёмником, для третьих — бывшим агентом королевской разведки, который пропал после неудачной операции на южных островах.

Эвелин слышала даже историю о том, что он однажды провёл корабль через минное поле, ориентируясь по полёту ночных птиц.

Она не верила в половину портовых слухов.

Но человека перед ней не спутала бы ни с кем.

— Вы капитан «Северного ветра», — сказала она.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

— Иногда моя команда считает, что я капитан. Иногда — что я главный источник их бедствий.

— И что вам нужно от меня?

— Сейчас? Чтобы вы не мешали мне спасти вам жизнь.

Эвелин коротко рассмеялась.

— Вы выбрали странный способ спасать людей.

— У меня не было времени на цветы и записку.

— Я не просила о помощи.

— А ваш отец просил.

Комната словно качнулась.

— Не смейте говорить о нём.

— Почему? Потому что он мёртв?

— Потому что вы его не знали.

Кай посмотрел ей прямо в глаза.

— Я знал Ардена Ричардса.

Эвелин почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Лжёте.

— Жаль. Я надеялся, что вы хотя бы спросите, откуда.

— Где он?

Он не ответил сразу.

За окном громко треснуло — то ли упал ящик, то ли разбилась какая-то посуда. Эвелин вздрогнула, но не отвела взгляда.

— Ваш отец мёртв, — сказал Кай наконец. — В этом я не лгу.

— Тогда откуда письмо?

— Не знаю. Но знаю, что люди, отправившие за ним охоту, не станут ждать, пока мы с вами разберёмся.

— Кто охотится за письмом?

— Люди с деньгами. А это почти всегда хуже людей с убеждениями.

— Очень содержательно.

— Я стараюсь.

Эвелин хотела ответить, но внизу хлопнула входная дверь.

На этот раз звук был не случайным.

За ним последовали голоса.

Мужские.

Чёткие.

Один из них произнёс:

— Верхний этаж. Быстро.

Кай перестал улыбаться.

— Вот видите, — сказал он. — Обстоятельства решили спор за нас.

Эвелин подошла к окну и осторожно выглянула.

У дома стояли двое мужчин в дорожных плащах. Третий уже вошёл внутрь. У пояса каждого виднелось оружие. Не стража: королевские солдаты носили знаки на воротниках, а эти старались выглядеть так, будто им нечего скрывать.

Это всегда означало обратное.

— Они могли прийти за любым человеком в этом доме, — сказала она.

— Могли. Но с какой вероятностью, по-вашему, три вооружённых человека поднимаются в квартиру бедной картографши именно через минуту после доставки письма?

Эвелин стиснула зубы.

— Если вы знали, что за ним придут, почему не забрали письмо раньше?

— Потому что не знал, кому его доставят. И не был уверен, что оно настоящее.

— А теперь уверены?

Кай посмотрел на атлас.

— Достаточно.

Шаги уже гремели на лестнице.

Эвелин метнулась к столу. Атлас она сунула в кожаную дорожную сумку, туда же бросила перчатки, кошелёк, складной нож, линейки и маленькую подзорную трубу. На мгновение замерла у шкафа.

Что ещё?

Одежда? Неважно.

Книги? Невозможно.

Отец?

Его кольцо.

Она открыла ящик, вытащила металлический футляр и спрятала в карман плаща.

— Через дверь не уйдём, — сказала она.

— Уже нет.

— Чёрный ход ведёт во двор.

— Там будет ещё один.

— Откуда знаете?

— Потому что я бы поставил ещё одного.

— Как предусмотрительно.

— Я стараюсь не повторять одни и те же ошибки.

Дверь содрогнулась от удара.

— Госпожа Ричардс! — крикнул кто-то снаружи. — Именем короны, откройте!

Кай тихо выругался.

— Это не люди короны, — сказала Эвелин.

— Нет. Но они хотят, чтобы вы так думали.

Он подошёл к окну.

— Вы умеете прыгать?

Эвелин посмотрела вниз.

До навеса над лавкой на первом этаже было около двух с половиной человеческих ростов. Дальше — мокрая мостовая, бочки, узкий проход между домами.

— Нет.

— Сегодня научитесь.

— Это ваш план?

— Пока лучший.

— Он ужасен.

— Согласен. Поэтому нужно двигаться быстро, пока у нас не появился ещё хуже.

Дверь треснула во второй раз.

Эвелин подошла к окну. Кай уже распахнул створки. Ветер ударил в лицо холодным дождём.

— Я прыгну первым, — сказал он. — Вы спрыгнете следом. Не смотрите вниз. Смотрите на край навеса. Согните колени. И не пытайтесь приземлиться на прямые ноги.

— А если я промахнусь?

— Не промахнётесь.

— Откуда такая уверенность?

Кай посмотрел на неё так, будто вопрос был неожиданным.

— У вас взгляд человека, который слишком долго жил среди карт. Вы умеете видеть расстояние.

В следующий миг он перебрался через подоконник и исчез.

Эвелин услышала удар подошв о доски навеса.

— Давайте! — крикнул он снизу.

За спиной раздался скрежет дерева. Кто-то пытался выбить замок.

Эвелин положила ладони на подоконник.

Пепельная гавань.

Король умрёт до первого полнолуния.

Не доверяй человеку с золотой тростью.

Отец написал ей.

Отец, который был мёртв.

Она перелезла через окно.

На секунду дождь ослепил её. Ветер взметнул полы юбки, будто хотел унести её вслед за собой. Навес казался маленьким, скользким и очень далёким.

— Эвелин! — резко произнёс Кай. — Сейчас.

Она прыгнула.

Падение длилось меньше мгновения.

Навес встретил её болью в ступнях и ладонях. Она поскользнулась, ударилась коленом и уже почти съехала к краю, но чья-то рука поймала её за локоть.

Кай удержал её.

— Вы живы? — спросил он.

— Пока да.

— Отлично. Тогда бегите.

Из окна над ними показалось лицо мужчины.

— Вон они!

Выстрел прогремел так близко, что Эвелин услышала, как пуля пробила деревянную раму.

Кай потащил её к краю навеса.

— Это тоже часть вашего плана? — крикнула она.

— Нет. Это часть их плана.

Они спрыгнули в переулок. Эвелин едва удержалась на ногах, но Кай не дал ей остановиться. Они неслись по узкой улице, где между домами висели мокрые верёвки с бельём, а в лужах отражались жёлтые огни лавок.

Позади кричали.

Впереди телега перегородила дорогу. Кай свернул в проход между рыбными складами, где пахло солью, кровью и старой древесиной. Эвелин бежала за ним, чувствуя, как сумка ударяет по боку.

— К причалу? — выдохнула она.

— К причалу.

— Почему они не перекроют его?

— Перекроют.

— Тогда зачем?

— Потому что мой корабль уже готов отходить.

Эвелин не успела спросить, откуда он знал, что ей придётся бежать именно сегодня.

Они выскочили на широкую набережную.

Дождь здесь бил сильнее, и ветер гнал с моря белую солёную пену. У дальнего пирса стоял двухмачтовый корабль с тёмным корпусом. На борту белели буквы названия.

«Северный ветер».

Паруса ещё были приспущены, но матросы уже работали с канатами. На палубе кто-то выкрикивал команды. У трапа стояла женщина в тёмно-зелёном плаще и с непокрытой головой. Её светлые волосы были собраны в короткий узел, а в руках она держала арбалет.

— Капитан! — крикнула она. — Вы опоздали!

— Всего на минуту, Мара!

— На минуту и на три выстрела!

Женщина заметила Эвелин, затем людей, выбежавших из переулка.

— А, — сказала она. — Понятно. У нас пассажир.

— Не пассажир, — отозвался Кай. — Причина всех сегодняшних неприятностей.

— Очень приятно, — бросила Эвелин.

— Я Мара. Поднимайтесь на борт, если не хотите знакомиться с теми мужчинами ближе.

Один из преследователей поднял руку.

— Стоять! Именем короны!

Кай обернулся.

— Вы не похожи на корону, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали. — Вы похожи на людей, которые не умеют держать оружие в дождь.

Человек выстрелил.

Мара вскинула арбалет.

Её болт ударил в деревянный столб рядом с нападавшим, заставив его отшатнуться. Не промах. Предупреждение.

— На корабль! — приказала она.

Кай подтолкнул Эвелин к трапу.

Доски под ногами качнулись. Внизу вздымалась чёрная вода. Эвелин вцепилась в канат и взбежала наверх, чувствуя, как палуба ходит под подошвами. В тот же момент кто-то перерубил швартов.

— Отдать носовой! — крикнул Кай.

— Отдан! — ответили с носа.

— Паруса!

— Ветер боковой! — отозвался чей-то голос.

— Я знаю, какой ветер!

Кай запрыгнул на палубу последним. Мара тут же передала ему пистолет. Он выстрелил в воздух не целясь скорее, чтобы заставить преследователей пригнуться, и повернулся к рулевому.

— Выводи нас из гавани!

«Северный ветер» дрогнул.

Сначала медленно, будто неохотно, затем увереннее корабль отошёл от причала. Ветер поймал край паруса, полотно хлопнуло, натянулось, и судно начало разворачиваться к выходу из порта.

На берегу люди в плащах продолжали бежать вдоль набережной.

Один из них остановился.

Даже издалека Эвелин увидела золотой отблеск в его руке.

Трость.

Длинная, тонкая, с круглой рукоятью, сияющей в сером дневном свете.

Эвелин застыла.

Кай проследил за её взглядом.

Впервые за всё время его лицо стало по-настоящему мрачным.

— Вот и человек с золотой тростью, — тихо сказал он.

Эвелин достала письмо из-за манжеты. Бумага оставалась сухой, хотя её ладонь была мокрой от дождя.

«Не доверяй человеку с золотой тростью».

На берегу мужчина поднял трость, словно приветствуя отплывающий корабль.

Потом улыбнулся.

«Северный ветер» вышел из гавани.

И Нордвик начал исчезать за пеленой дождя.

Глава 2 «Северный ветер»

Нордвик исчезал медленно.

Сначала за дождевой завесой пропали крыши портовых складов. Затем растворились мачты торговых судов, чёрные силуэты кранов и медный купол таможенной башни. Последним остался колокол у внешнего мола: его глухой звук ещё несколько раз долетел над водой, прежде чем ветер унёс и его.

Эвелин стояла у левого борта, вцепившись в мокрые перила. Палуба под ногами двигалась мягко, но настойчиво, как живая. Корабль уже вышел из защищённой гавани, и волны, свободные от каменных стен, ударяли в корпус с другой силой.

Сзади, на берегу, остались её дом, стол с раскрытыми расчётами, гранатовое дерево во дворе и шесть дней, которые управляющий великодушно позволял ей прожить в комнатах семьи Ричардс.

Странно было думать, что всё это закончилось.

Просто однажды в дверь постучали.

— Если хотите, чтобы вас не укачало, — сказала женщина с арбалетом, — не смотрите на воду так, будто она лично виновата в ваших несчастьях.

Эвелин повернулась.

Женщина стояла рядом, теперь без арбалета. Плащ она сняла и бросила на бочку возле грот-мачты. Под ним оказалась короткая тёмная куртка, практичные брюки и широкий ремень с кожаными подсумками. На одном висели склянки, на другом свёрток бинтов, на третьем маленький нож с костяной рукоятью.

— Я не страдаю морской болезнью, — ответила Эвелин.

— Пока нет.

— У вас принято знакомиться с гостями, предсказывая им позор?

— У нас принято не называть гостей гостями, пока не ясно, за ними ли гонится стража, убийцы или кредиторы.

Эвелин бросила взгляд на удалявшийся берег.

— Это были не мои кредиторы.

— Я догадалась. Кредиторы редко стреляют. Им нужны должники живыми и достаточно напуганными, чтобы платить.

Женщина протянула руку.

— Мара Соль. Корабельный лекарь, иногда повар, иногда человек, который объясняет команде, почему не стоит пить незнакомые настойки.

Эвелин пожала её руку.

— Эвелин Ричардс.

— Я знаю.

— Кай сказал?

— Весь порт сказал. Ваше имя действует на людей примерно так же, как запах дыма на мышей: все настораживаются и начинают искать выход.

Эвелин не успела ответить. По палубе прошёл мужчина с медной кружкой в руке. Он был широкоплечим, с седой полосой в густой тёмной бороде и шрамом, пересекавшим левую бровь.

— Капитан! — крикнул он в сторону кормы. — Ветер меняется!

— Вижу, Орен! — отозвался Кай.

— Тогда перестаньте смотреть на берег и велите поставить верхний парус!

— Я не смотрю на берег.

— Вы спорите с человеком, который стоит выше вас и видит лучше.

Кай, державший штурвал вместе с рулевым, повернул голову и недовольно прищурился.

— Орен, если вы ещё раз воспользуетесь высотой своего роста как аргументом, я прикажу спилить вам ноги.

— Тогда вам придётся самому таскать бочки.

— Это угроза?

— Обещание.

Мара наклонилась к Эвелин.

— Боцман Орен. Он говорит, что ходит на «Северном ветре» двенадцать лет. Кай утверждает, что это неправда и Орен появился на борту уже старым, прямо из бочки с ромом.

— А как на самом деле?

— Оба лгут, но Орен — убедительнее.

Эвелин смотрела на корабль.

«Северный ветер» не был большим судном, но строили его для скорости. Узкий корпус уверенно резал волну, мачты были высокими, паруса — потемневшими от соли и непогоды. На борту не было гербов или торговых знаков, лишь едва заметная белая полоса вдоль борта. Все детали говорили о том, что корабль не любит лишнего внимания.

На носу молодой матрос ловко закреплял канат. Ему было лет семнадцать, не больше. Он работал быстро, но слишком часто оглядывался в сторону Нордвика.

— Он боится, что нас догонят? — спросила Эвелин.

— Финн боится почти всего, — ответила Мара. — Просто делает это очень старательно и обычно после того, как всё уже закончилось.

— Я слышал! — крикнул матрос.

— На то и расчёт!

Кай передал штурвал рулевому и направился к ним. Дождь почти прекратился, однако вода всё ещё блестела на его плаще и тёмных волосах. Он двигался по палубе так, словно корабль был продолжением его собственного тела: без усилия, без лишней осторожности.

Эвелин заметила, что он больше не улыбался.

— Мы будем в открытом море через час, — сказал он. — После этого нас сложнее будет найти.

— Вы уверены?

— Нет. Но увереннее, чем был двадцать минут назад.

— Вы всегда успокаиваете людей подобным образом?

— Только тех, кто не верит красивым словам.

Мара фыркнула.

— Капитан, если вы закончили делать вид, что у вас есть характер, может, объясните нашей пассажирке, почему за ней пришли люди с оружием?

— Я не пассажирка, — автоматически выпалила Эвелин.

— Вот видите? — Мара посмотрела на Кая. — Уже осваивается.

Кай остановился напротив Эвелин.

— Покажите письмо.

— Нет.

— Эвелин.

— Вы назвали меня по имени. Это не заменяет объяснений.

— Письмо может содержать сведения, из-за которых вас пытаются убить.

— Может. А может, именно вы и хотите удостовериться, что получили то, за чем пришли.

— Если бы я хотел его забрать, — спокойно произнёс Кай, — я забрал бы его у вас в доме.

Эвелин почувствовала, как вспыхнули щёки.

Он был прав. Он мог это сделать. И то, что он не сделал, не означало, что ему можно доверять.

— Вы могли не знать, что внутри, — сказала она.

— Мог.

— Могли надеяться, что я приведу вас к ответу.

— Тоже мог.

— Тогда почему я должна вам верить?

Кай чуть склонил голову.

— Не должны. Но вы должны решить, хотите ли вы разобраться в письме в одиночку, пока человек с золотой тростью ищет вас по всем портам королевства, или воспользоваться тем, что я знаю море, их методы и несколько способов остаться в живых.

— Вы так и не сказали, откуда знаете моего отца.

Лицо Кая на мгновение стало неподвижным.

— Скажу. Но не посреди палубы.

— Почему?

— Потому что здесь слишком много людей с ушами.

Орен, проходивший мимо с бухтой каната на плече, громко кашлянул.

— Несправедливое обвинение. У меня есть ещё и глаза.

— Вот именно, — сухо сказал Кай.

Эвелин взглянула на Мару. Та пожала плечами, будто говорила: «Он раздражает меня каждый день, но пока ещё не утопил никого по ошибке».

— Хорошо, — сказала Эвелин. — Не здесь.

— Благодарю.

— Но письмо я покажу только после того, как вы ответите на мои вопросы.

— Сколько их?

— Начнём с трёх.

— Начнём? — переспросил Кай.

— Вы ведь хотите договориться?

— Нет. Я хочу узнать, что в письме.

— Тогда придётся потерпеть переговоры.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Хорошо. Три вопроса.

— Первый: откуда вы знаете моего отца?

— Я служил в королевской морской разведке. Ваш отец был одним из немногих командующих, кто понимал, что карты иногда важнее пушек. Мы работали вместе.

— Это не ответ. Что значит «работали вместе»?

— Значит, я выполнял задания, о которых не пишут в судовых журналах.

— Второй вопрос: почему вы больше не служите в разведке?

Кай посмотрел на море.

— Потому что разведка больше не служит короне так, как должна.

— Это снова не ответ.

— Это единственный, который вы получите сейчас.

— Тогда третий: кто такой человек с золотой тростью?

Молчание затянулось.

Порыв ветра ударил в паруса. Где-то на носу корабля Финн выругался, тихо, но достаточно выразительно, чтобы Орен приказал ему следить за языком.

— Его зовут Эллар Восс, — наконец сказал Кай. — Формально он секретарь Совета по торговле. На деле он выполняет поручения лорда Северана Таля.

— Первого советника короля?

— Да.

— Человека, который выступал на процессе моего отца?

Кай посмотрел на неё внимательнее.

— Вы помните?

— Я помню всё, что он сказал.

Перед глазами мгновенно всплыло лицо лорда Таля: серебряные волосы, спокойный голос, безупречно застёгнутый тёмно-синий камзол. Он не повышал тона. Не обвинял отца с яростью. Он просто рассказывал суду, почему корона не может позволить себе слабость.

«Измена опаснее бури, потому что начинается не в море, а в сердце человека».

Люди в зале слушали его, затаив дыхание.

Отец молчал.

Теперь Эвелин понимала: он молчал не потому, что ему нечего было сказать.

Он молчал, потому что знал — слушать его никто не будет.

— Таль не занимается делами вроде моего, — сказала она. — Во всяком случае, лично.

— Обычно нет.

— Значит, письмо связано с ним.

— Скорее всего.

— И с королём.

Кай не ответил.

Эвелин вытащила письмо.

Бумага была уже слегка помята, но слова отца оставались такими же чёткими. Она протянула лист Каю, не выпуская его сразу. Он взялся за другой край.

— Если вы попытаетесь забрать его…

— Вы ударите меня подсвечником. Я помню.

— В этот раз возьму что-нибудь тяжелее.

— Убедительно.

Он прочитал письмо быстро, затем медленнее — особенно строку о короле. Его пальцы сжались на бумаге.

— Что? — спросила Эвелин.

— Ничего хорошего.

— Очень точное наблюдение.

— Первое полнолуние через девять дней.

— Я умею считать лунные фазы.

— Тогда понимаете, что у нас мало времени.

— «У нас»?

— У вас есть письмо. У меня — корабль. Обстоятельства, к сожалению, сделали нас союзниками.

— Временными.

— Разумеется.

Мара протянула руку.

— Дайте-ка.

Эвелин посмотрела на неё с подозрением.

— Я не ворую чужие письма, — сказала Мара. — Обычно. Но если в нём шифр, я могу заметить то, что пропустили вы оба.

Кай передал ей лист.

Мара достала из кармана маленькую лупу, затем флакон с прозрачной жидкостью и тонкую кисть.

— Что это? — спросила Эвелин.

— Вода с уксусом и каплей железного настоя.

— И зачем?

— Чтобы проверить, не использовали ли невидимые чернила. Не волнуйтесь, бумагу не испорчу. Если испорчу — капитан купит вам новую.

— Новую бумагу или нового отца? — спросила Эвелин.

Мара замерла.

Кай опустил взгляд.

Эвелин сразу пожалела о сказанном, но не настолько, чтобы извиниться. Боль редко делает людей справедливыми.

— Бумагу, — тихо ответила Мара. — На остальное у него денег не хватит.

Она провела кистью по полям письма.

Ничего не произошло.

Потом под лампой, которую Мара попросила принести, на самом нижнем краю листа медленно проступили бледные золотистые линии.

Не слова.

Схема.

Эвелин наклонилась ближе.

На бумаге проявилось созвездие — семь точек, соединённых тонкими штрихами. Рядом стояли маленькие символы: волна, маяк, полумесяц, птица.

— Это не шифр, — сказала Эвелин. — Это маршрутная последовательность.

— Объясните, — попросил Кай.

Она указала на первую отметку.

— Волна означает место, где течение меняется каждые шесть часов. Маяк — вероятно, один из старых огней на Южной дуге. Полумесяц может обозначать ночной проход через рифы. А птица…

Она осеклась.

— Альбатрос, — сказал Кай.

— Да.

Мара подняла бровь.

— И куда ведёт эта последовательность?

Эвелин посмотрела на карту, спрятанную в сумке. Потом — на бескрайнее море впереди.

— К Пепельной гавани.

— Вы слышали о ней? — спросил Кай.

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— На странице сорок семь атласа есть координаты. Но они не ведут прямо к острову. Они указывают на участок моря, с которого нужно начать путь.

Кай выдохнул сквозь зубы.

— Я так и думал.

— Вы знали о Пепельной гавани, — сказала Эвелин.

— Знал название.

— От отца?

— От людей, которые хотели, чтобы оно осталось легендой.

— Кто они?

— Те же, кто отправил за вами убийц.

— Вы опять отвечаете загадками.

— Потому что точные ответы иногда убивают быстрее, чем пули.

— Какая удобная философия для человека, который не хочет говорить правду.

Кай шагнул ближе.

— Послушайте. Я понимаю, что вы не обязаны мне доверять. Я бы на вашем месте тоже не доверял. Но если письмо подлинное, если ваш отец действительно предупреждает об угрозе королю, а Таль уже послал за вами людей, то мы имеем дело не с портовой ссорой и не с чужим долгом. Это заговор. И пока мы не понимаем его размеров, лучше считать, что каждый берег в Астере для вас опасен.

— А ваш корабль безопасен?

— Нет.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что на нём у вас хотя бы есть шанс выбрать направление.

Эвелин не ответила.

Это была жестокая, но честная мысль.

На суше она осталась бы одна. У неё имелись знания, письмо, карта и нож, которым она умела пользоваться хуже, чем хотела бы. У Кая был корабль, команда и, судя по всему, слишком много тайных связей.

Ни один вариант не был хорошим.

Но выбор уже был сделан в тот момент, когда она прыгнула из окна.

— Куда мы идём? — спросила она.

Кай посмотрел на Мару.

— В Вальмеру.

— Город тысячи мостов? — уточнила Эвелин.

— Он самый.

— Это в противоположной стороне от южных вод.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что там живёт человек, который может помочь расшифровать вторую часть карты.

— Вы уверены, что ему можно доверять?

Кай задумался.

— Нет.

— Вы вообще кому-нибудь доверяете?

— Иногда Орену. Когда он говорит, что корабль течёт.

— Это потому, что трудно не доверять воде, которая льётся тебе в сапоги, — вмешалась Мара.

Орен, услышав своё имя, бросил в их сторону мрачный взгляд.

— Если корабль течёт, я говорю об этом один раз. Если капитан не слушает, я даю ему ведро и предоставляю самому убедиться.

— Видите? — сказала Мара Эвелин. — На этом корабле любовь выражают угрозами и хозяйственными обязанностями.

Эвелин едва сдержала улыбку.

Кай сложил письмо и вернул его ей.

— Держите при себе. И никому не показывайте без необходимости.

— Даже вашей команде?

— Особенно моей команде. Они хорошие люди, но чем меньше знают, тем дольше живут.

— Вы им не доверяете?

— Доверяю. Именно поэтому не хочу делать их мишенями.

Он повернулся к рулевому.

— Ложимся на юго-запад. Держать подальше от торгового пути.

— Там течение сильнее, — заметил Орен.

— Зато меньше любопытных кораблей.

— И больше скал.

— Ты всегда умеешь поддержать решение.

— Я боцман. Это моя работа.

Кай вновь посмотрел на Эвелин.

— Вам нужно отдохнуть. Внизу есть свободная каюта.

— Я не хочу отдыхать.

— Это не просьба.

— А что, приказ?

— Совет человека, который видел, как от усталости люди принимают решения хуже, чем от страха.

— Я не устала.

Мара внимательно оглядела её.

— У вас дрожат руки.

Эвелин опустила взгляд.

Пальцы действительно дрожали. Совсем немного. Но достаточно, чтобы она разозлилась на собственное тело.

— От холода, — сказала она.

— Конечно, — мягко ответила Мара. — А ещё потому, что последние полчаса в вас стреляли, вы прыгали с крыши и узнали, что письмо от вашего мёртвого отца может быть настоящим.

Эвелин не нашла ответа.

Мара взяла её под локоть.

— Идёмте. Я покажу каюту. Потом решите, хотите ли вы спать, плакать, ругаться или строить планы мести. На корабле для всего найдётся угол, кроме спокойствия.

Эвелин позволила увести себя к люку.

Перед тем как спуститься, она обернулась.

Кай уже стоял у штурвала. Ветер трепал его плащ, и на фоне серого моря он казался частью корабля — таким же тёмным, упрямым и ненадёжным на вид.

Он почувствовал её взгляд.

— Что? — спросил он.

— Вы сказали, что знали моего отца.

— Сказал.

— Если это правда, вы расскажете мне всё.

Кай смотрел на неё несколько долгих секунд.

— Расскажу то, что имею право рассказать.

— А остальное?

— Остальное, возможно, придётся узнать вам самой.

Эвелин сжала письмо в кармане.

Ей хотелось возненавидеть его за этот ответ.

Но где-то глубоко внутри она уже понимала: дорога к Пепельной гавани не даст ей простых объяснений.

Мара потянула её вниз.

Каюта оказалась маленькой, но сухой. Узкая койка была закреплена у стены, над ней висела масляная лампа. В углу стоял сундук, в который поместилось бы немного одежды и совсем немного надежды. Круглый иллюминатор был закрыт тяжёлой крышкой; сквозь щель пробивался бледный дневной свет.

— Здесь раньше жил Финн, — сказала Мара. — Но он проиграл койку в кости Орену, а Орен проиграл её мне в споре, а я решила, что вам она нужнее всех.

— И никто не возражал?

— Финн возражал. Но он легко учится, когда на него смотреть достаточно строго.

Эвелин положила сумку на койку.

— Спасибо.

Мара прислонилась плечом к дверному косяку.

— Не благодарите заранее. Корабль старый, койка скрипит, а если будет шторм, вас может приложить о стену. Но это всё равно лучше, чем на палубе.

— Вы давно с ними?

— С этим кораблём — четыре года. С Каем — чуть меньше.

— Он всегда такой?

— Какой?

— Будто знает больше всех и считает, что это освобождает его от обязанности объясняться.

Мара улыбнулась.

— Нет. Иногда он ещё хуже.

Эвелин невольно усмехнулась.

— Он правда служил в разведке?

Улыбка Мары погасла.

— Правда.

— И ушёл потому, что она перестала служить короне?

— Это его версия.

— А ваша?

— Моя версия: Кай однажды сделал выбор, который не позволил ему остаться там, где он был. Такие решения редко бывают простыми. И почти никогда не бывают бесплатными.

— Вы знаете, что случилось?

— Знаю достаточно, чтобы не отвечать на этот вопрос.

Эвелин медленно кивнула.

Это был честный отказ. Неприятный, но честный.

Мара достала из кармана небольшой пакетик.

— Заварите в горячей воде. От укачивания.

— Я же сказала, меня не укачивает.

— Тогда это будет от головной боли.

— У меня не болит голова.

— Эвелин, вы очень решительно настроены страдать без медицинской помощи. Это достойно уважения, но бесполезно.

Она положила пакетик на сундук.

— К вечеру поднимайтесь на палубу. Кай хочет посмотреть карту вместе с вами. И ещё…

Мара помедлила.

— Если услышите ночью стук в дверь, не открывайте.

— Это обычное правило на корабле?

— Нет. Но сегодня у нас необычный день.

Когда она ушла, Эвелин села на койку.

Корабль покачивался.

Сначала это движение казалось чужим, тревожным. Потом в нём возник ритм: подъём, короткая пауза, спуск. Как дыхание огромного существа, которое несёт её туда, куда она не собиралась идти.

Эвелин достала письмо.

«Если письмо дошло до тебя, значит, я не успел вернуться».

Она закрыла глаза.

Перед ней возникла память — не о суде и не о казни.

Отец сидит за столом, освещённым одной лампой. Ей десять лет. За окнами шторм. Арден Ричардс держит её маленькую ладонь над картой и объясняет, почему нельзя выбирать путь лишь потому, что он кажется коротким.

— Самая опасная ошибка, Эви, — говорил он, — думать, будто у тебя есть только один путь.

— А если другого нет?

— Значит, ты ещё не увидела карту целиком.

Она открыла глаза.

Каюта была тесной.

Море — огромным.

А карта, которую оставил отец, только начинала раскрываться.

Глава 3 Черные зубья

К вечеру дождь ушёл на восток.

Небо над морем не прояснилось — оно просто стало выше. Тяжёлые свинцовые облака разорвались на длинные полосы, между которыми светилось холодное золото заката. Ветер крепчал, и «Северный ветер» шёл под всеми парусами, накренившись так, что Эвелин приходилось держаться за поручень, если она не хотела выглядеть так, будто впервые в жизни ступила на палубу.

Она не хотела.

Поэтому поднялась наверх, когда Мара сказала, что капитан ждёт её у кормы, и прошла по кораблю, не касаясь ничего руками.

На третьем шаге корабль качнуло.

На четвёртом она вцепилась в канат.

Финн, закреплявший снасти у грот-мачты, заметил это и поспешно отвернулся. Но уголки его рта дрогнули.

— Можешь смеяться, — бросила Эвелин.

— Я не смеюсь, госпожа.

— У тебя плохо получается.

Юноша покраснел.

— Простите.

— Не извиняйся. Просто скажи, как ходить по палубе так, чтобы не падать.

Финн удивлённо моргнул, потом оживился.

— Смотрите не вниз, а туда, куда идёте. И не боритесь с качкой. Ноги чуть шире… вот так. Будто вы уже знаете, куда корабль наклонится.

Эвелин попробовала.

Волна ударила в борт, палуба ушла из-под неё в сторону, но на этот раз она не схватилась за канат.

— Лучше? — спросил Финн.

— Немного.

— Через день будет ещё лучше.

— А через месяц?

— Через месяц вы начнёте ругаться на землю, когда она не качается.

— Не похоже на счастье.

— На корабле счастье — это когда у вас сухие носки и не надо латать парус ночью.

— Финн! — крикнул Орен с носа. — Если закончил преподавать изящные искусства, проверь узел на фоке!

— Иду!

Финн бросился прочь, однако на ходу обернулся.

— Не стойте у борта в темноте, госпожа Ричардс.

— Почему?

Он замялся.

— Потому что… так сказал капитан.

Эвелин проводила его взглядом.

Кай стоял у кормы, возле небольшого складного стола, закреплённого между ящиками с навигационными приборами. На столе лежали карты, линейка, циркуль, грузило на тонкой нити и раскрытый атлас «Ветра Восточного течения». Ветер пытался перевернуть страницы, но Кай прижал их латунным секстантом.

Он не заметил её сразу. Или сделал вид, что не заметил.

Последний солнечный свет падал ему на плечо и на руки. Эвелин увидела тонкий белый шрам, идущий от запястья к краю ладони. Ещё один шрам темнел у основания шеи, почти скрытый воротником рубашки.

Человек, который вёл корабль через опасные воды, не мог оставаться невредимым.

Человек, служивший разведке, тем более.

— Вы хотели поговорить о карте? — спросила она.

Кай поднял взгляд.

— Хотел. Вы отдохнули?

— Нет.

— Спали?

— Нет.

— Значит, отдыхали плохо.

— У вас есть вопросы к карте или к моему распорядку?

— К карте.

Он указал на место напротив себя.

Эвелин подошла. Сегодня корабль двигался увереннее, и ей не пришлось цепляться за стол. Кай заметил это, но ничего не сказал.

На карте между несколькими островами и линиями торговых путей были расставлены маленькие отметки. Эвелин сразу узнала свой почерк: цифры, которые она записала дома, когда расшифровала координаты.

— Это начало маршрута, — сказала она. — Если считать, что первая точка — не конечное место, а ориентир.

— Согласен.

— Вторая отметка — старый маяк на острове Ларис. Он был заброшен лет двадцать назад после землетрясения.

— Он всё ещё стоит.

Эвелин посмотрела на него.

— Вы были там?

— Однажды.

— По заданию разведки?

— Да.

— И что там?

— Камни, козы и плохие воспоминания.

— Вы сегодня особенно разговорчивы.

— Я стараюсь не перегружать вас фактами.

Эвелин наклонилась над картой.

— Третья отметка не совпадает ни с одним маяком.

— Она совпадает с Низкой Завесой.

— С рифами?

— С течением между рифами. На обычных картах его не отмечают, потому что оно появляется только в определённые дни и только при ночном приливе.

— Значит, туда можно пройти.

— Можно. Если точно знать время, не бояться потерять корабль и не пытаться сделать это в шторм.

— Очень обнадёживает.

— Наша будущая экспедиция вообще не обещает быть приятной.

— Почему вы так уверены, что мы туда пойдём?

Кай посмотрел на неё.

— Потому что вы не из тех, кто получает письмо от мёртвого отца, узнаёт о возможном заговоре и возвращается домой ждать следующего уведомления о выселении.

Эвелин хотела возразить. Вместо этого спросила:

— А вы? Почему вам это нужно?

Он перевёл взгляд на море.

— Потому что я уже видел, что бывает, когда люди вроде Таля получают слишком много власти.

— Это не ответ на вопрос.

— Другого пока не будет.

Она стиснула губы.

— Хорошо. Тогда я тоже не обязана отвечать вам на всё.

— Никто и не просит.

— Просите. Просто делаете это так, будто не просите.

Кай чуть улыбнулся.

— Возможно.

— Это раздражает.

— Я знаю.

На палубе появился Орен. Он нёс свёрнутый парус и выглядел так, будто весь день разговаривал с ветром, а ветер не соглашался.

— Капитан, — сказал он, — на горизонте парус.

Кай сразу выпрямился.

— Где?

— На юго-востоке. Маленький, быстро идёт. Сначала подумал, торговое судно, но слишком уж держит наш курс.

Эвелин проследила за его взглядом.

Горизонт был покрыт серыми полосами. Между ними действительно виднелась тёмная точка.

— Возможно, он идёт в Вальмеру, — сказала она.

Орен хмыкнул.

— Если так, у него очень странные представления о прямой дороге.

Кай взял подзорную трубу. Несколько секунд смотрел молча.

— Шхуна, — произнёс он. — Две мачты. Без флага.

— Пираты? — спросила Эвелин.

— Пираты любят, чтобы их боялись. Эти хотят, чтобы их не заметили.

— Значит, это люди Таля?

— Может быть.

— Вы в этом почти уверены.

— Я слишком часто оказывался прав в плохих вещах.

Он отдал трубу Орену.

— Увеличить ход. Возьми севернее, но не показывай, что мы от них уходим.

— Хотите заманить их?

— Хочу понять, насколько они уверены, что найдут нас.

— А если уверены?

— Тогда ночью будет скучно.

Орен оскалился, что, по-видимому, заменяло ему улыбку.

— Наконец-то новости.

Он ушёл к рулевому.

Эвелин посмотрела на Кая.

— Это ваш способ успокаивать команду?

— Нет. Это Орен. Его невозможно успокоить. Можно только дать ему работу.

— Вы собираетесь сражаться?

— Если придётся.

— На этом корабле есть пушки?

— Две малые поворотные. И я надеюсь, что вы не думаете, будто это хороший повод ими воспользоваться.

— Я думаю, что мне стоило узнать о преследователях до того, как я оказалась посреди моря.

— Вы оказались посреди моря потому, что вас пытались убить.

— Это не делает недостаток информации менее раздражающим.

— Справедливо.

Кай достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я получил это утром, ещё до того, как пришёл к вам.

Эвелин взяла бумагу.

На листе был грубо нарисован её дом, отмечен путь от него к Южному молу и несколько коротких строк. Почерк был чужим, торопливым.

«Письмо передано. Получатель не знает отправителя. Восс направил трёх человек. Если Ренвард не успеет — сжечь след».

Она подняла глаза.

— Кто это написал?

— Человек, который больше не может отвечать на вопросы.

— Он мёртв?

— Да.

Кай забрал бумагу и спрятал обратно.

— Его звали Терен. Он работал грузчиком в порту, а до этого служил связным. Он заметил, что Восс ищет письмо, и передал мне предупреждение.

— Почему вам?

— Потому что он знал: если письмо связано с Арденом Ричардсом, я не пройду мимо.

— Почему?

Кай молчал.

Ветер задул сильнее. Солнце окончательно ушло за облака, и море стало стальным.

— Потому что мой отец спас вам жизнь? — спросила Эвелин.

Он посмотрел на неё резко, почти с раздражением.

— Я не говорил этого.

— Но вы и не опровергли.

— Вам стоит быть осторожнее с догадками.

— Мне стоит быть осторожнее с людьми, которые знают о моём отце больше, чем говорят.

— В этом мы согласны.

Кай отвернулся.

Разговор был закончен.

Эвелин ненавидела, когда он решал это за двоих.

Она собрала карты, стараясь не показывать злость движениями. На одной из страниц атласа её внимание привлекло небольшое пятно возле северной границы Низкой Завесы. Пятно было почти незаметным — неровный след старых чернил, словно кто-то провёл пальцем по влажной бумаге.

Под ним скрывался знак.

Три точки в форме треугольника.

— Кай, — сказала она.

Он не обернулся.

— Что?

— Вы видели это?

Она указала на знак.

Кай наклонился. Его плечо почти коснулось её плеча. Эвелин почувствовала запах соли и дыма — должно быть, от его плаща.

— Нет, — сказал он. — Похоже на условный знак разведки.

— Вы его не знаете?

— Не такой.

— А что обозначают три точки?

— Зависит от расположения. Иногда — тайник. Иногда — наблюдательный пост. Иногда — опасность.

— Очень удобно.

— Разведка не любит однозначности. Однозначность легко подделать.

Эвелин провела пальцем по краю карты.

— Здесь должен быть остров.

— Где?

— На старых картах. Маленький, без названия. Его нет на современных изданиях, потому что после землетрясения берег мог уйти под воду.

— Или потому что его намеренно убрали.

— Для чего убирать остров с карты?

Кай посмотрел в сторону преследующей шхуны.

— Чтобы никто не начал задавать вопросы о тех, кто там бывает.

Мара подошла к ним с двумя кружками.

— Один из вас выглядит так, будто хочет броситься за борт, а другой — будто хочет кого-то туда столкнуть. Я решила, что вам нужен чай.

Она вручила Эвелин кружку. Напиток пах мятой и чем-то терпким.

— Спасибо.

— Не благодарите. В нём есть трава от укачивания.

— Вы невыносимы.

— Зато вы больше не спорите, что вас не укачивает.

Кай взял вторую кружку.

— Что у тебя?

— Хорошие новости и плохие.

— Начни с плохих.

— Финн говорит, что шхуна прибавила ход.

— Это я вижу.

— А хорошие: он наконец перестал притворяться, что не боится.

Кай отхлебнул чай и поморщился.

— Что ты туда положила?

— Полезные вещи.

— Я спросил какие.

— Тогда не пей.

Он посмотрел на неё с мрачным недоверием, но всё-таки сделал ещё глоток.

Эвелин наклонила голову, чтобы спрятать улыбку.

Мара это заметила.

— Вот, — сказала она. — Уже лучше. Никто не должен обсуждать заговоры с лицом, будто хоронит себя заранее.

— Вы оба говорите так, будто я здесь добровольно, — заметила Эвелин.

— На море почти никто не бывает добровольно, — ответила Мара. — Одних сюда приводит работа. Других любовь. Третьих долги. Самых интересных неприятности.

— А вас?

Мара посмотрела на горизонт.

— Меня сначала привела ошибка. Потом я решила, что берег мне не подходит.

— Какая ошибка?

— Я влюбилась в человека, который жил на суше.

Кай кашлянул в кружку.

— Мара.

— Что? Это старая история.

— Она никогда не была историей.

— Тем лучше. Тогда никто не сможет спорить с деталями.

Она подмигнула Эвелин и ушла к камбузу.

Кай проводил её тяжёлым взглядом.

— Она всегда так?

— Вы уже спрашивали, — сказала Эвелин. — Нет. Иногда хуже.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Значит, вы действительно отдыхали.

— Нет. Просто слушала.

— Это опаснее.

Вдруг с носа донёсся крик:

— Парус справа!

Орен уже бежал к борту.

— Ещё один корабль! — крикнул он. — Выходит из тумана!

Кай мгновенно поставил кружку на стол.

Эвелин шагнула к борту.

Из серой полосы на севере вынырнуло судно — значительно больше «Северного ветра». Его высокий нос рассекал волны, а на тёмных парусах не было ни королевского знака, ни торговой эмблемы.

Но на носовом флагштоке развевался узкий белый флаг с золотой полосой.

Кай выругался.

— Что это? — спросила Эвелин.

— Таможенный сторожевик.

— Разве это не хорошо? Он может помочь против шхуны.

— Если бы они хотели помочь, подняли бы королевский флаг. Белая полоса означает частный приказ.

— Чей приказ?

Кай посмотрел на неё.

Ответ был очевиден.

— Таля, — тихо сказала Эвелин.

Сторожевик повернул в их сторону.

Со шхуны позади вспыхнул огонёк.

Через секунду над водой пронёсся глухой звук выстрела.

Ядро упало далеко от кормы «Северного ветра», подняв высокий столб белой воды.

Финн вскрикнул.

Орен выругался.

Кай схватил рупор.

— Всем по местам! Убираем верхний парус! Руль на север!

— На север? — крикнул рулевой. — Там сторожевик!

— Именно поэтому они не ждут, что мы туда пойдём!

— А рифы?

— Между ними есть проход!

Орен обернулся.

— Капитан, проход шириной с ваш оптимизм!

— Тогда постарайтесь не расплескать его!

Команда пришла в движение.

Эвелин стояла, не понимая, куда ей деться. Вокруг тянули канаты, скрипели блоки, хлопали паруса. Матросы перебегали с одного борта на другой, выкрикивая короткие команды. «Северный ветер» резко накренился.

Кай схватил Эвелин за запястье.

— Идите в каюту.

— Нет.

— Эвелин.

— Я знаю карту. Если вы ведёте корабль через рифы, вам нужна моя помощь.

— Мне нужен человек, который не окажется под ногами.

— А мне нужен капитан, который перестанет решать за меня.

Он сжал челюсть.

— Вы не понимаете, что будет, если мы ошибёмся.

— Понимаю. Мы разобьёмся. Но если будем идти прямо, нас захватят.

Следующий выстрел ударил ближе. Щепка от перил пролетела мимо лица Эвелин.

Кай быстро оглядел палубу, море, её.

— Хорошо, — сказал он. — Но делайте ровно то, что я скажу.

— Это зависит от того, будет ли ваш приказ разумным.

— Вы невозможны.

— Мне часто это говорят.

Он потащил её к столу с картами.

— Покажите проход.

Эвелин расправила карту. Ветер рвал её края, и Финн прижал лист ладонями, дрожа так сильно, что чернила на пальцах казались почти чёрными.

— Здесь, — сказала она, указывая на линию между двумя группами рифов. — Если это старое течение ещё существует, оно потянет нас на северо-запад.

— А если не существует?

— Тогда мы узнаем, почему его перестали отмечать.

Кай взглянул на неё так, словно хотел сказать что-то ещё.

Но времени не было.

— Орен! — крикнул он. — Берём курс к Чёрным зубьям!

Боцман поднял голову.

— Вы спятили!

— Это приказ!

— Я это понял! От этого он не стал умнее!

Корабль рванулся вперёд.

Море впереди темнело. Сквозь туман проступали острые чёрные скалы — рифы, похожие на зубы древнего зверя.

Позади грохнула пушка.

В этот раз ядро пролетело над палубой.

Эвелин пригнулась. Кай рукой прикрыл её голову, хотя сам оставался стоять.

— Держитесь рядом, — сказал он.

— Я и так рядом.

— Тогда держитесь крепче.

«Северный ветер» вошёл в туман.

Мир сузился до мокрых досок, натянутых канатов и белой пены у борта. Рифы появлялись и исчезали впереди так внезапно, будто море выталкивало их из глубины прямо под корабль.

— Левее! — крикнула Эвелин, глядя на карту и на гребни волн. — Не туда, где вода светлее. Там мелко!

Рулевой повернул штурвал.

Корабль накренился.

Скала вынырнула справа. До неё оставалось не больше нескольких локтей.

Финн закричал.

Орен ударил его по плечу.

— Не ори! Лучше держи канат!

Волна подняла корабль, развернула его боком, и Эвелин увидела внизу белый хребет рифа.

Кай был рядом.

Его рука сжала её локоть.

— Куда теперь?

Она закрыла глаза лишь на мгновение, вспоминая линии карты.

Три точки треугольником.

Тайник. Наблюдательный пост. Опасность.

Или проход.

— Прямо, — сказала Эвелин. — Потом резко вправо. Когда увидите три чёрных скалы в ряд — вправо.

— Вы уверены?

— Нет.

Кай коротко усмехнулся.

— Наконец-то честный ответ.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он крикнул рулевому:

— Прямо! По команде — право на борт!

Сторожевик не решился войти в туман сразу. Эвелин слышала его колокол где-то позади, глухо и раздражённо. Шхуна тоже замедлилась.

Они боялись рифов.

Это было преимущество.

Небольшое.

Но иногда достаточно и небольшого.

— Сейчас! — крикнула Эвелин.

Рулевой повернул штурвал.

«Северный ветер» развернулся так резко, что Эвелин ударилась плечом о край стола. Кай удержал её. В следующий миг корабль проскользнул между двумя каменными гребнями.

За ними вода вдруг стала тише.

Туман расступился.

Перед ними открылся узкий канал, скрытый между скалами. Он уходил на северо-запад, туда, где море снова казалось свободным.

Орен медленно выдохнул.

— Не люблю я это место, — сказал он.

— Зато оно любит нас, — ответил Кай.

— Не обольщайтесь. Оно просто ещё не решило, кого съесть первым.

Из тумана позади донёсся треск дерева.

Затем чей-то далёкий крик.

Эвелин обернулась.

Сторожевик, пытавшийся следовать за ними, задел риф. Его парус резко дёрнулся, корабль накренился. Он не пошёл ко дну, но потерял ход и оказался вынужден развернуться.

Шхуна остановилась на безопасном расстоянии.

Кай смотрел на преследователей в подзорную трубу.

— Они не пойдут дальше, — сказал он.

— Почему?

— Потому что теперь им придётся объяснить Талю, как они упустили маленький контрабандный корабль в знакомых водах.

— Это их не остановит.

— Нет. Но выиграет нам время.

Эвелин почувствовала, как ноги внезапно перестали слушаться. Адреналин ушёл так же быстро, как пришёл. Она оперлась о стол.

Кай заметил это.

— Вы ранены?

— Нет.

— Тогда почему вы бледнее паруса?

— Потому что вы только что провели корабль через рифы по карте, которой не доверяли.

— Мы провели.

— Не присваивайте себе мою заслугу.

— Не посмею.

Он протянул ей руку.

— Сядьте.

— Я могу стоять.

— Это не спор.

— Вы снова приказываете.

— Да. Потому что вы вот-вот упадёте.

Эвелин хотела возразить.

Корабль качнуло.

Мир накренился вместе с палубой.

Кай поймал её прежде, чем она ударилась о доски.

Она оказалась у него на руках — нелепо, слишком близко и совершенно против собственной воли. Одна его ладонь лежала у неё на спине, другая держала её за локоть.

— Отпустите, — прошептала Эвелин.

— Как только буду уверен, что вы не упадёте снова, - почему-то тоже шепотом ответил Кай.

— Я не собиралась падать.

— Конечно.

Она подняла голову.

На его лице не было насмешки. Только напряжение, которое он пытался скрыть.

И усталость.

Впервые Эвелин увидела, что Кай Ренвард не всегда уверен в том, что делает. Он просто не позволяет другим это заметить.

— Спасибо, — сказала она.

Он сразу отпустил её.

— Не за что.

Орен громко прочистил горло.

— Капитан, если вы закончили ловить людей, может, займёмся кораблём? Канал узкий.

Кай повернулся к нему.

— Орен.

— Что?

— Я когда-нибудь выброшу вас за борт.

— Встаньте в очередь. Мара обещала это ещё прошлой весной.

С кормы донёсся смех.

Напряжение на палубе чуть ослабло.

Эвелин подняла взгляд к горизонту.

Впереди тянулась полоса чистой воды. Небо на западе темнело, но за ним, далеко-далеко, мерцала одинокая звезда.

Она вспомнила отцовские слова: если другого пути нет, значит, ты ещё не увидела карту целиком.

Сегодня она увидела один из таких путей.

И поняла, что путь этот будет вести не только через море.

Глава 4 Цена карты

Ночь пришла быстро.

Сначала погасло золото на краю горизонта. Затем туман, ещё недавно висевший над рифами, стал синим, почти чёрным. Наконец море и небо слились в одну бездонную темноту, разделённую только тонкими полосами пены у борта «Северного ветра».

Корабль шёл на северо-запад, оставляя Чёрные зубья далеко за кормой.

Эвелин лежала в каюте, но не могла уснуть.

Койка качалась вместе с кораблём. Доски в стенах тихо скрипели. Временами над головой раздавались шаги, обрывки команд, короткий смех, стук сапог по палубе. Каждый звук казался частью механизма, который жил собственной жизнью и не замечал присутствия чужого человека.

Она снова и снова прокручивала в памяти путь через рифы.

Крик Кая.

Крик Орена.

Белая вода вокруг чёрных скал.

И сильная рука капитана, удержавшая её, когда палуба ушла из-под ног.

Эвелин раздражённо перевернулась на другой бок.

Последнее, о чём ей следовало думать, — это Кай Ренвард.

Он был скрытным, самоуверенным, слишком привыкшим распоряжаться чужими решениями. Он знал её отца. Возможно, был обязан ему жизнью. Возможно, предал его. Возможно, говорил правду лишь тогда, когда ложь становилась слишком неудобной.

И всё же он мог бы оставить её в Нордвике, но не оставил.

Хотя это и ничего не доказывало…

Но все же мешало ненавидеть его с прежней ясностью.

Устав бороться с собственными мыслями, Эвелин резко села, нащупала лампу и зажгла фитиль. Тёплый дрожащий свет выхватил из темноты дорожную сумку, атлас и письмо отца.

Она достала карту.

На полях страницы сорок семь оставались координаты, а внизу — едва заметная последовательность условных знаков, которую выявила Мара. Вода, маяк, полумесяц, альбатрос.

Вода — течение.

Маяк — остров Ларис.

Полумесяц — ночной проход.

Альбатрос?

Эвелин провела пальцем по бледному символу.

Отец не использовал знаки случайно. Он мог сделать пометку словами, если хотел, чтобы её прочитал любой. Но здесь он оставил то, что можно было понять лишь при знании его привычек.

Альбатрос означал не птицу. Он означал дом.

Когда Эвелин было семь, отец впервые взял её на борт своего флагмана — всего на один день, пока корабль стоял в гавани. Она тогда боялась чаек и слишком громко сказала об этом. Арден Ричардс рассмеялся, поднял её на руки и указал на большую белую птицу, кружившую далеко над волнами.

— Альбатрос не боится шторма, — сказал он. — Он знает: море может быть опасным, но оно всё равно остаётся домом.

— А если он потеряется?

— Тогда он летит по звёздам.

«Дом».

Пепельная гавань.

Эвелин нахмурилась.

Если альбатрос в шифре означал дом, маршрут мог вести не к тайнику, не к убежищу и не к затерянному острову. Он мог вести туда, где отец считал возможным спрятать то, что нельзя было оставить на суше.

Или кого-то…

Она резко оттолкнула от себя эту мысль.

Отец мёртв. Письмо не меняло этого.

Послышался стук в дверь.

Эвелин мгновенно убрала письмо под атлас.

— Кто?

— Мара. И я не собираюсь входить, пока вы не разрешите. Что, как я понимаю, уже выгодно отличает меня от капитана.

Эвелин выдохнула.

— Входите.

Мара просунула голову в каюту, затем вошла с подносом. На нём стояла миска с густой похлёбкой, два куска тёмного хлеба и маленькая кружка.

— Что это? — спросила Эвелин.

— Еда.

— Я вижу.

— Хорошо. Значит, вы не так устали, как выглядите.

Мара поставила поднос на сундук.

— Орен приготовил похлёбку. Не пугайтесь. Он утверждает, что в ней есть рыба, картофель и соль. Я предпочла не проверять, насколько это правда.

— А кружка?

— Чай.

Эвелин подозрительно посмотрела на неё.

— Снова от укачивания?

— Сегодня от того, чтобы вы не замёрзли и не сидели всю ночь с лицом человека, который собирается вычислить расположение всех секретов королевства на одной старой карте.

— А если собираюсь?

— Тогда ешьте. Люди плохо строят заговоры на пустой желудок. Я проверяла.

Эвелин улыбнулась, прежде чем успела себя остановить.

Мара заметила, но не стала комментировать. Вместо этого села на край сундука.

— Кай сказал, что утром мы сменим курс.

— На Вальмеру?

— Пока да.

— «Пока» звучит тревожно.

— У нас на корабле всё тревожно. Даже чай, как вы уже поняли.

Эвелин взяла ложку. Похлёбка оказалась неожиданно вкусной — солёной, густой, с перцем и копчёной рыбой. Желудок тут же напомнил, что с утра она почти ничего не ела.

Мара наблюдала за ней с выражением довольного лекаря.

— У капитана есть план? — спросила Эвелин между ложками.

— У Кая всегда есть план.

— Это не ответ.

— Нет. Но на сегодня достаточно близко к нему.

— Вы знаете, что он скрывает?

— Да.

— И не скажете.

— Нет.

Эвелин отложила ложку.

— Почему вы вообще ему верите?

Мара долго смотрела на лампу.

— Я не верю ему во всём, — сказала она наконец. — Это было бы глупо. Но я верю, что он не бросит человека, которого взял под свою защиту. Даже если сам будет утверждать, что никакой защиты не обещал.

— То есть я под его защитой?

— Он привёл вас на корабль, а потом провёл через рифы, хотя мог бросить карту в море и уйти от преследователей. Как бы он это ни называл, на деле выглядит именно так.

Эвелин пожала плечами.

— Может, ему нужна карта.

— Может. Но карты не требуют, чтобы их ловили, когда они падают.

Эвелин почувствовала, как щёки предательски краснеют.

— Я не падала.

— Конечно.

Мара поднялась.

— Ешьте. Потом лучше поспите. Завтра будет длинный день.

— Почему?

— Потому что ночью мы должны встретиться с кораблём.

Эвелин застыла.

— Каким кораблём?

— Не знаю. Кай получил сигнал, когда мы уходили от рифов.

— От кого?

— Не знаю.

— И вы спокойно это говорите?

— Я говорю это, потому что спокойно уже не получится. Кай велел держать курс к острову Трёх Сосен.

— Это не по дороге в Вальмеру.

— Нет.

— Он объяснил свое решение?

— Он сказал: «Утром».

— Это тоже его обычный ответ?

— Один из любимых.

Мара направилась к двери, но на пороге остановилась.

— Эвелин.

— Да?

— Не выходите ночью на палубу одна.

— Финн уже предупреждал.

— Финн повторяет приказы. Я предупреждаю по другой причине.

В голосе Мары больше не было шутливости.

— В темноте на корабле легко услышать то, чего нет. Ещё легче — не услышать то, что есть.

Эвелин хотела спросить, что именно она имеет в виду, но Мара уже закрыла дверь.

Похлёбка остыла. Эвелин доела её механически, потом погасила лампу и легла. Сон не приходил. Она пыталась считать качки, вспоминать расположение звёзд, мысленно прокладывать путь от Нордвика к Вальмере. Вместо этого слышала слова Мары.

«Ночью мы должны встретиться с кораблём».

Она лежала ещё около часа. Потом сдалась.

Корабль слегка качнуло. Где-то наверху тихо хлопнул парус. Эвелин оделась в темноте, накинула плащ и осторожно приоткрыла дверь.

Коридор был пуст.

Лампа у лестницы горела слабым жёлтым огоньком. В воздухе пахло смолой, мокрым деревом и углём. Эвелин поднялась по трапу, стараясь не шуметь.

Палуба встретила ее неприветливо холодом и солеными брызгами.

Ночь была яснее, чем Эвелин ожидала. Тучи ушли, и над морем рассыпались звёзды. Луна ещё не поднялась, но свет Млечного Пути отражался на воде тонкой серебряной дорожкой.

У штурвала стоял Финн.

Он заметил её и сразу нахмурился.

— Госпожа Ричардс, вам нельзя здесь быть.

— Я не спрашиваю разрешения у мальчика, который вчера чуть не закричал при виде рифов.

Финн обиделся.

— Я не кричал.

— Тогда кто это был?

— Ветер.

— Тогда у ветра твой голос.

Мальчишка хотел было ответить, но передумал.

— Капитан сказал, чтобы вы отдыхали и не ходили ночью по палубе.

— Ваш капитан любит приказывать всем подряд.

Финн бросил взгляд на корму.

— Не советую говорить так громко. Он услышит.

— Кто? – не поняла Эвелин.

— Я.

Кай стоял в тени у правого борта.

Эвелин не заметила его сразу. Он был без плаща, в тёмной рубашке, с закатанными до локтей рукавами. В руках держал подзорную трубу. Рядом, на ящике, лежала закрытая карта.

— Вы всегда подкрадываетесь к людям? — спросила она, стараясь скрыть испуг.

— Нет. Только когда люди сами приходят туда, где им не следует быть.

— Я не маленькая.

— Это я уже заметил.

Кай приблизился.

В свете звёзд его лицо казалось резче. Усталость, которую днём можно было принять за холодность, теперь не скрывалась. Под глазами темнели тени, на щеке виднелась свежая царапина — должно быть, от щепки во время погони.

— Почему вы не разрешаете мне подниматься на палубу? — не выдержала наконец Эвелин.

Кай нахмурился.

— Потому что за нами идут два корабля, один из которых принадлежит людям Таля, а второй, вероятно, скоро появится. А ещё потому, что у вас есть карта, ради которой кто-то готов убивать.

Он сказал это ровно, без нажима. От этого слова прозвучали страшнее.

Эвелин подошла к борту.

— Где мы?

— В трёх милях от Трёх Сосен.

— Это ведь необитаемый остров.

— Почти.

— Почти — это любимое слово вашей команды?

— Нет. Любимое слово нашей команды «шторм». Просто оно обычно означает неприятности.

Он посмотрел на неё.

— Вы должны спуститься вниз.

— Я хочу знать, что происходит.

— Хотите знать, почему мы идём на встречу с неизвестным кораблём?

— Да.

— Потому что я должен выяснить, насколько далеко зашёл Таль.

— Вы уже знаете, что он послал людей за письмом.

— Это не значит, что он лично отдал приказ.

— Вы защищаете его?

Кай резко повернул голову.

— Нет.

— Тогда почему говорите так, будто сомневаетесь?

— Потому что, если Таль действительно стоит за этим, всё хуже, чем вы думаете.

— Насколько хуже?

Он не ответил. Эвелин ощутила знакомую волну злости.

— Не делайте этого, - проговорила наконец она.

— Чего?

— Думаете, будто молчание — это способ меня защитить.

Кай опустил подзорную трубу.

— Иногда это именно так.

— Нет. Это способ оставить меня беспомощной.

Ветер растрепал ее золотистые волосы, убранные в небрежный пучок. Где-то в темноте скрипнула снасть.

Кай заговорил не сразу.

— Три года назад в разведке начали исчезать люди. Сначала те, кто работал с южными маршрутами. Потом связные в портах. Затем несколько морских офицеров, которые занимались поставками оружия.

Эвелин замерла.

— Их находили?

— Некоторых. Слишком поздно.

— И вы думаете, это связано с моим отцом?

— Я думаю, ваш отец узнал то, за что другие уже заплатили жизнью.

— Почему он не рассказал мне?

— Потому что вы были в Нордвике. Потому что он рассчитывал, что сумеет остановить это сам. Потому что хорошие люди иногда совершают худшие ошибки из лучших причин.

— Вы говорите о нём?

— О нём. И о себе.

В его уставшем голосе прозвучало что-то такое, что заставило сердце Эвелин сжаться. Вина. Вот, что чувствовал Кай.

- Послушайте…, - Эвелин хотела что-то сказать, она даже сделала шаг к Каю, но тут вдалеке вспыхнул свет.

Один короткий огонёк, затем второй, потом третий.

Финн выпрямился у штурвала.

— Сигнал, капитан.

Кай поднял руку.

— Вижу.

Он достал из кармана маленький фонарь с металлической заслонкой. Открыл её, закрыл, снова открыл. Свет мигнул в определённом ритме.

Эвелин проследила за последовательностью.

Три коротких. Один длинный. Два коротких.

— Это не торговый код, — сказала она.

— Нет.

— Разведка?

— Старый разведывательный.

— Значит, на корабле ваш человек.

— Возможно.

— А если ловушка?

— Тогда узнаем скоро.

— Вы совсем не умеете строить безопасные планы?

— Я умею. Но враги редко с ними соглашаются.

На палубу вышел Орен. Он был полностью одет, с саблей на поясе.

— Лодка идёт, — сказал он.

Эвелин всмотрелась в темноту.

Из-за тени острова действительно появилась небольшая шлюпка. В ней сидели двое: один грёб, второй держал фонарь. Они приближались медленно, не поднимая голоса.

Кай обернулся к Эвелин.

— Идите вниз.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Вы не знаете, кто там.

— Именно поэтому.

— Если там человек, который знал моего отца, я имею право слышать, что он скажет.

— Эвелин.

— Я остаюсь.

Он посмотрел на неё долго и холодно.

— Вы действительно не умеете бояться?

— Умею. Просто уже поздно делать вид, будто это меня остановит.

Кай прикрыл глаза на секунду.

— Встаньте за мной. И не вмешивайтесь, пока я не скажу.

— Я никогда не обещала выполнять ваши приказы.

— Сейчас обещаете.

Эвелин хотела возразить.

Но увидела, что пальцы его легли на рукоять ножа.

— Хорошо, — сказала она. — Пока не скажете.

Шлюпка ударилась о борт.

Орен бросил верёвочную лестницу. Мужчина с фонарём поднялся первым. Ему было около пятидесяти. Седые волосы прилипли к вискам, плащ был старым, но дорогим. Он ступил на палубу без суеты и тут же посмотрел на Кая.

— Ренвард.

— Крейли.

Они не пожали рук.

Это сказало Эвелин больше, чем приветствие.

— Я не ожидал увидеть вас снова, — сказал незнакомец.

— Вы явно не ожидали этого уже несколько лет.

— Верно.

Кай кивнул в сторону Эвелин.

— Это Эвелин Ричардс.

Мужчина побледнел.

Совсем немного. Но Эвелин заметила.

— Дочь адмирала, — произнёс он.

— Вы знали моего отца? — спросила она.

Крейли медленно снял перчатку.

На его правой ладони отсутствовали два пальца.

Эвелин вспомнила слова мальчишки-посыльного.

«Старый. В красной шапке. Без двух пальцев на левой руке».

Она напряглась.

— Вы были на Южном молу.

Крейли посмотрел на неё.

— Был.

— Вы передали письмо?

— Нет. Я передал его рыбаку.

— Зачем?

— Потому что за мной следили. Я не мог подойти к вашему дому.

Кай сделал шаг вперёд.

— Вы рисковали слишком многим ради одного письма.

— Не ради письма. Ради того, что оно означает.

— Тогда говорите.

Крейли перевёл взгляд на море.

— Восс не просто охотится за девушкой и картой. Он собирает людей. Солдат, купленных чиновников, капитанов, которые обязаны торговым домам. В Нордвике уже начались обыски. В Вальмере — аресты.

— По какому обвинению? — спросил Кай.

— По разным. Контрабанда, подделка документов, неповиновение короне. Слова не важны. Важны имена.

Эвелин почувствовала, как холодеет кожа.

— Король знает?

Крейли горько усмехнулся.

— Король последние два месяца почти не появляется перед советом. Говорят, он болен.

— А первый советник действует от его имени, — тихо сказала Эвелин.

— Пока ещё не официально, — ответил Крейли. — Но скоро это изменится.

Кай сжал челюсть.

— Что вам известно о Пепельной гавани?

Крейли поднял на него глаза.

— Так письмо действительно дошло.

— Отвечайте.

— Я знаю лишь, что адмирал Ричардс искал её много лет. Он считал, что там хранятся документы времён Первого договора.

— Какого договора? — спросила Эвелин.

Крейли покачал головой.

— Вам нужно спросить не меня. Вам нужно найти человека в Вальмере. Мастера Роди Беллара.

— Картографа? — удивилась Эвелин. — Он исчез из академии десять лет назад.

— Не исчез. Сбежал. Есть разница.

— Где его найти?

— В квартале старых мостов. У лавки часовщика, который никогда не продаёт часы.

Кай кивнул.

— Пароль?

— «Море помнит долги».

Орен фыркнул.

— Дурацкий пароль.

— Зато вы его запомнили, — сухо сказал Крейли.

Эвелин шагнула ближе.

— Мой отец жив?

Вопрос сорвался прежде, чем она успела его удержать.

На палубе стало тихо.

Крейли посмотрел на неё с болью, которой не пытался скрыть.

— Я не знаю, госпожа Ричардс.

— Вы видели его после казни?

Кай резко произнес:

— Эвелин!

— Нет. Пусть ответит.

Крейли опустил взгляд.

— Я видел человека, которого должны были казнить. Но не видел тела после.

Эвелин задержала дыхание.

— Что это значит?

— Это значит, что в тот день слишком многое происходило не так, как было объявлено.

— Он мог выжить?

— Мог.

Кай отвернулся.

И этого движения хватило, чтобы Эвелин всё поняла.

Он знал.

Не всю правду — возможно. Но больше, чем говорил.

— Вы знали, — прошептала она потрясенно.

Кай не посмотрел на неё.

— Я знал, что казнь могла быть инсценировкой.

— И не сказали. Ничего мне не сказали?

— Потому что не было доказательств.

— Не было доказательств, или вы не хотели давать мне надежду?

— И то и другое.

— Вы не имели права решать! - злость жгла Эвелин лицо.

Кай резко повернулся к ней.

— Я знаю.

Его голос прозвучал глухо.

— Я знаю, что не имел.

На мгновение Эвелин забыла, что рядом стоят Крейли, Орен и матросы. Забыла о преследователях, кораблях и море. Осталась только ярость.

Отец мог быть жив.

Три года.

Целых долгих три года она носила его кольцо в кармане, читала о его позоре в газетах, отвечала чужим людям, что нет, она не хочет обсуждать своего отца.

А Кай Ренвард мог знать.

— Что именно вы сделали? — спросила она.

— Не здесь, — сказал он.

— Нет. Сейчас.

— Эвелин…

— Сейчас.

Крейли тихо произнёс:

— Вам нужно уходить.

Кай не отвёл от неё взгляда.

— Почему?

Крейли указал на темноту.

Сначала Эвелин ничего не увидела.

Потом на горизонте мелькнул свет.

Один.

Второй.

Третий.

Не сигнальные огни.

Фонари кораблей.

Слишком много.

— Нас нашли, — произнес Орен.

Крейли неприлично выругался.

— Проклятье! Они следили за мной.

— Сколько? — спросил Кай.

— Не меньше трёх судов.

— Мы не успеем уйти, — сказал Орен.

— Успеем, если перестанем разговаривать.

Кай повернулся к Крейли.

— Вы с нами.

— Нет.

— Это не просьба.

— Я приведу их в другую сторону.

— Они уже знают, что вы здесь.

— Тогда тем более.

Крейли взял фонарь.

Эвелин шагнула к нему.

— Подождите. Вы ещё не сказали, что такое Первый договор.

Он грустно улыбнулся.

— Договор, который напомнит короне: море ей не принадлежит.

После этих слов он проворно спустился по верёвочной лестнице обратно в шлюпку.

— Крейли! — крикнул Кай.

Тот поднял голову.

— Ренвард.

— Если выживете — идите в Вальмеру.

— Если выживете вы — не доверяйте никому, кто слишком легко предлагает помощь.

— Хороший совет.

— Он достался мне дорого.

Шлюпка отплыла.

Кай смотрел ей вслед.

Эвелин стояла рядом, но между ними будто пролегло всё море.

— Поднять паруса! — крикнул Кай. — Полный ход на запад!

Команда бросилась выполнять приказ.

Орен схватил Эвелин за плечо.

— В каюту, госпожа.

— Нет.

— Сейчас не время спорить.

— Я не уйду.

Он посмотрел на Кая.

Кай не сразу ответил.

— Пусть остаётся у карты, — сказал он наконец. — Нам может понадобиться её память.

Орен коротко кивнул.

— Тогда держитесь за что-нибудь прочное. И не выбирайте капитана. Его жалко меньше всего.

«Северный ветер» развернулся. На горизонте загорелся новый огонь. Один из кораблей подал сигнал.

Потом ещё один.

И Эвелин поняла: цена карты была не в золоте.

Её уже платили страхом, кровью и чужими жизнями.

Глава 5 Штормовая сделка

К полуночи море изменилось. Днём оно было стальным и тяжёлым, ночью — чёрным, гладким лишь издали. Вблизи вода поднималась огромными неровными валами, ударяла в борта и с яростью уходила обратно во тьму. Ветер бил в паруса, срывал слова с губ и гнал «Северный ветер» на запад быстрее, чем хотел бы любой разумный капитан.

А позади, в глубине ночи, не исчезали огни.

Три корабля.

Эвелин видела их, когда вспышки молний прорезали небо: один крупный сторожевик и две более быстрые шхуны. Они держались на расстоянии, не решаясь приблизиться в усиливающемся шторме, но не отпускали добычу.

Кай стоял у штурвала вместе с рулевым. Вода стекала по его лицу, рубашка промокла насквозь и прилипла к плечам. Он выкрикивал команды так, чтобы их слышали сквозь ветер, но не тратил ни одного лишнего слова.

— Рифы слева!

— Вижу!

— Фок ослабить на четверть!

— Ослабить!

— Финн, выше не лезь! Ты мне нужен живым!

— Я держусь, капитан!

— Тогда держись лучше, парень!

Эвелин стояла у навигационного стола, прижав карту обеими ладонями. Бумагу удерживали латунные гири, но ветер всё равно пытался сорвать её с досок. Чернила расплывались от брызг, и ей приходилось прикрывать условные знаки локтем.

Орен появился рядом.

— Ну что, картографша? — крикнул он. — Есть у нас путь, который не заканчивается могилой?

— Есть! – кивнула Эвелин.

— Это хороший ответ. Теперь скажите правду.

Эвелин посмотрела на карту.

Они шли вдоль западной кромки Чёрных зубьев. В обычную погоду корабль мог бы уйти в открытое море, набрать расстояние и попытаться затеряться среди торговых судов. Но шторм гнал их на юг, туда, где отмечалась цепь мелких островов и опасных отмелей.

К югу.

К первой точке отцовского маршрута.

— Нам нужно повернуть к югу, — сказала она.

Орен моргнул.

— В шторм?

— Не глубоко. Только взять течение.

— Какое течение?

Она ткнула пальцем в тонкую линию на карте.

— Вихревое. Оно появляется здесь во время западного ветра. Если оно сохранилось, нас вынесет между островами и заставит преследователей либо идти следом, либо терять нас в тумане.

— А если не сохранилось?

— Тогда нас вынесет на камни.

Орен громко рассмеялся.

— Вот это уже похоже на настоящий план капитана.

— Я всё слышу, — крикнул Кай.

— Тогда перестаньте слушать и поверните корабль на юг! Госпожа Ричардс нашла нам путь!

Кай взглянул на Эвелин.

— Насколько уверены?

— Достаточно, чтобы предложить.

— Это не ответ.

— Я не могу быть уверена в море, которого не видела. Но карта составлена рукой моего отца. Он не оставил бы здесь отметку, если бы течение не имело значения.

Кай посмотрел на преследующие огни. Они становились ближе.

— Курс на юг, — произнес он после короткого раздумья.

Рулевой выругался, но повернул штурвал.

«Северный ветер» лёг на новый курс.

Волна ударила в борт.

Корабль накренился так резко, что Эвелин едва не упала. Орен успел схватить её за плечо и поставить обратно на ноги.

— Спасибо, - выдохнула она.

— Не благодарите. Если вы разобьётесь, капитан будет ворчать, что я не уберёг его карту.

— А меня?

Орен посмотрел на неё искоса, но промолчал.

Кай уже шёл к навигационному столу.

— Покажите, — сказал он.

Эвелин указала на участок между островами.

— Вот здесь. Ветер толкает поверхностные воды на юг, но подводный поток идёт на северо-запад. Если мы войдём в него под углом, он развернёт нас и даст скорость.

— Подводный поток нельзя увидеть.

— Можно.

Эвелин подняла голову.

— По пене. И по цвету воды, если будет молния.

Кай смотрел на неё несколько секунд.

— Вы действительно уверены, что раньше не ходили в море?

— Я выросла у моря, изучала карты и слушала отца, сидя у него на коленях. Это не то же самое, что быть моряком.

— Нет. Но иногда этого достаточно, чтобы не стать утопленником.

Молния осветила море.

Эвелин увидела то, что искала: среди чёрных волн тянулась извилистая светлая полоса. Пена двигалась не туда, куда дул ветер. Она ложилась на воду длинными косыми штрихами, будто кто-то невидимый проводил по морю кистью.

— Там! — крикнула Эвелин. — Видите белую воду? Держите нос левее!

Кай повернулся к рулевому.

— Левее на два румба!

— Там вал!

— Я сказал — левее!

Корабль пошёл в светлую полосу.

Первые секунды ничего не изменилось.

Потом «Северный ветер» задрожал всем корпусом. Ветер продолжал бить с запада, волны пытались развернуть судно, но под килем возникла другая сила — холодная, упорная. Она потянула корабль вперёд и в сторону.

Рулевой широко раскрыл глаза.

— Нас несёт!

— Значит, держите руль, — ответил Кай.

— Я держу!

— Тогда делайте это убедительнее!

Орен захохотал во все горло.

Сзади вспыхнул выстрел.

Ядро упало далеко, но звук прокатился над волнами, как удар грома. Один из преследующих кораблей попытался повторить их манёвр.

Эвелин обернулась.

В свете молнии шхуна накренилась слишком сильно. Её нос ушёл в пену, парус рвануло ветром. Судно не разбилось, но потеряло направление и начало поворачиваться боком к волне.

— Они не знают течение, — выдохнула она.

— Теперь знают, — ответил Кай.

— Уже поздно.

Кай бросил на неё короткий взгляд.

— Хотелось бы.

Шторм усиливался.

Ветер больше не свистел. Он ревел в снастях, словно разъяренное чудовище. Паруса хлопали так громко, что казалось, корабль разрывают огромные крылья. С палубы смыло несколько незакреплённых ящиков. Один из матросов бросился за бочонком с водой, но Орен схватил его за ворот и оттащил.

— Отпусти!

— Бочка не стоит твоей головы!

— В ней пресная вода!

— У тебя внутри ещё есть кровь. Береги её!

Эвелин заметила Финна на реи.

Он был слишком высоко.

Юноша пытался закрепить сорванный край верхнего паруса. Ветер рвал его одежду, корабль качался под ним, и каждый раз, когда «Северный ветер» взлетал на очередную волну, Финн исчезал в темноте над палубой.

— Кай! — крикнула Эвелин. — Финн!

Капитан резко поднял голову.

— Финн, вниз!

— Канат заело!

— Оставь его!

— Если оставлю, парус разорвёт!

Очередной порыв ветра ударил в полотно.

Финн сорвался.

Не полностью — одной рукой он успел вцепиться в верёвку. Но его тело качнулось в воздухе над чёрной водой, и крик потонул в громе.

Эвелин застыла.

Кай бросился к мачте.

— Орен, страхующий конец!

— Уже!

Боцман схватил канат, другие матросы навалились рядом. Кай сам полез вверх.

— Вы не можете! — крикнула Эвелин.

Он не услышал или не захотел услышать.

Секунду назад он стоял у штурвала. Теперь его руки уже цеплялись за мокрые перекладины, а ноги находили опору там, где Эвелин видела только ветер и пустоту.

— Держите курс! — крикнул он рулевому.

— А если не удержу?

— Тогда молитесь, чтобы Эвелин была права насчёт течения!

Эвелин смотрела вверх. Кай двигался быстро, но не безрассудно. Каждый рывок был выверен. Он достиг реи, ухватился за верёвку и протянул руку к Финну.

— Дай мне левую! — крикнул он.

— Я не могу!

— Можешь!

— Пальцы не слушаются!

— Тогда слушай меня. Не смотри вниз. Дай руку.

Финн попытался пошевелиться. Волна подняла корабль, мачта качнулась. Его ноги сорвались с опоры.

Эвелин вскрикнула и закрыла глаза.

В последнюю секунду Кай поймал юношу за запястье.

На мгновение оба повисли над палубой и водой: Финн — на руке капитана, Кай — на канате, обмотанном вокруг его предплечья.

Орен и матросы тянули страховочный конец.

— Тяни! — рявкнул боцман.

Канат натянулся.

Кай подтянул Финна к мачте, закрепил его, затем сам начал спуск.

Эвелин только тогда заметила, что пальцы вцепились в край стола так сильно, что побелели суставы.

— Они живы? — спросила она у Орена.

— Пока капитан держится — да.

Кай спустился на палубу через несколько долгих минут. Финн оказался рядом с ним, бледный, мокрый, с разбитой губой. Мара тут же накрыла его одеялом и потащила к люку.

— Я в порядке, — выдохнул Финн, громко шмыгая носом.

— Ты в порядке настолько, насколько я скажу, — строго отрезала Мара. — И сейчас ты в порядке ровно для того, чтобы сидеть, не мешать и не открывать рот, пока я не осмотрю твою голову.

Кай отступил от мачты.

Эвелин увидела кровь на его рукаве.

— Вы ранены.

— Ничего серьёзного.

— У вас кровь.

— Это всё ещё ничего серьёзного.

Он попытался вернуться к штурвалу.

Эвелин схватила его за запястье.

— Стойте.

Кай посмотрел на её руку. Потом на неё.

— Эвелин.

— Не спорьте.

— Сейчас не время.

— Если вы потеряете силы, времени не будет вообще. Команде нужен капитан!

Он хотел освободиться, но она не отпустила.

Мара уже подошла, заметив кровь.

— О, прекрасно, — сказала она. — Я только что спасла одного идиота, и второй решил не отставать.

— Мара! — взмолился Кай.

— Не говорите. Я знаю, что это царапина. Я знаю, что вы не ребёнок. И я знаю, что, если вы ещё раз полезете на мачту без нужды, я привяжу вас к койке и буду кормить кашей до конца плавания.

— Это угроза?

— Медицинский план.

Кай выдохнул.

— Быстро.

— Конечно быстро. Вы ведь капитан. Даже кровить должны по расписанию.

Мара увела его к двери в кормовую каюту.

Эвелин осталась у карты.

Впервые за всю ночь она оказалась без него рядом, и неожиданно почувствовала, насколько тяжёлым был груз, который он держал на себе. Команда смотрела на Кая, ждала приказов, спорила с ним, подшучивала над ним. Но каждый из них в шторме ориентировался на его голос.

Теперь голос исчез на несколько минут.

И море сразу стало громче, опаснее.

Орен приблизился к ней.

— Госпожа Ричардс.

— Да?

— Куда нас тащит ваше волшебное течение?

Эвелин наклонилась над картой.

Течение действительно развернуло их. Они больше не шли на юг. Скрытый поток уводил «Северный ветер» на северо-запад, в сторону открытой воды. Но впереди, судя по карте, лежал не только простор.

Там отмечался остров.

Маленький, почти неразличимый. Без названия.

И рядом — знак трёх точек.

— К острову, — заключила она.

— Это хорошо?

— Не знаю.

— Опять честный ответ. Мне он не нравится.

Молния вспыхнула снова. В её неверном свете из тьмы выросла земля.

Чёрная скала, низкая и плоская, с редкими кривыми соснами на вершине. Волны с яростью разбивались о каменный берег. Над островом кружили птицы, хотя ночь и шторм должны были загнать их в укрытия.

Три сосны.

Эвелин почувствовала, как холод пробежал по спине.

Остров Трёх Сосен.

Они вернулись туда, откуда ушла шлюпка Крейли.

— Капитан! — крикнул Орен. — Земля впереди!

Кай появился из каюты. На его левой руке белела свежая повязка, но лицо оставалось таким же собранным, как прежде.

— Вижу.

— Течение несёт нас прямо к берегу!

— Есть бухта? — спросил он у Эвелин.

Она развернула карту, но остров едва был нанесён. На старом листе виднелась только дуга берега и значок, похожий на полукруг.

— Возможно, с восточной стороны.

— «Возможно»?

— Карта старая.

— Насколько?

— Лет сорок.

Орен выругался.

— У нас сегодня всё по старым картам.

Кай принял решение мгновенно.

— Идём к восточному берегу. Уберём часть парусов. Если бухта есть — переждём шторм. Если нет — развернёмся, пока нас не посадило на камни.

— А преследователи? — резонно уточнила Эвелин.

Кай посмотрел назад.

Огней почти не было видно. Шторм поглотил их, но это не означало, что корабли исчезли.

— Если они разумны, пережидают в открытой воде.

— А если нет?

— Тогда море решит проблему за нас.

Эвелин вздрогнула.

Кай заметил.

— Я не желаю им смерти, — сказал он тише. — Но не буду притворяться, что жалею, если они перестанут нас преследовать.

— Я не думала, что вы притворяетесь.

— Это уже прогресс.

Корабль вошёл в тень острова.

Ветер здесь не стих, но волны стали ниже. Восточный берег оказался крутым, однако между двумя каменными выступами действительно открывалась узкая бухта. Внутри неё вода была тёмной и неспокойной, но достаточно защищённой, чтобы бросить якорь.

— Держать нос прямо! — крикнул Кай. — Не дать течению развернуть нас!

— Оно и не думает слушаться! — ответил рулевой.

— Тогда убедите его!

«Северный ветер» прошёл между камнями.

На какую-то леденящую секунду Эвелин показалось, что мачта заденет скалу. Но корабль скользнул внутрь бухты, словно кто-то невидимый провёл его за руку.

— Якорь! — приказал Кай.

Цепь загрохотала.

Корабль дёрнулся, ещё раз, затем тяжело остановился.

Ветер продолжал биться о камни снаружи, однако здесь, за их стеной, «Северный ветер» наконец перестал нестись во тьму.

На палубе никто не заговорил сразу.

Каждый будто ждал, что море передумает.

Потом Орен выпрямился.

— Ну, — присвистнул он. — Мы не разбились.

— Пока, — заметила Мара.

— Мара.

— Что? Я люблю точность.

Финн высунулся из люка, бледный, но уже способный стоять.

— Капитан?

Кай повернулся к нему.

— Ты должен лежать.

— Я хотел сказать… спасибо.

Кай посмотрел на него несколько секунд.

— Не благодари. В следующий раз слушай приказ с первого раза.

Финн кивнул.

— Буду.

— И не лезь на мачту в шторм, если тебя не держат двое.

— Буду.

— И перестань отвечать «буду» на всё подряд.

— Буд… понял.

Несколько матросов тихо рассмеялись. Даже Кай на мгновение улыбнулся.

Эвелин стояла у борта и напряженно всматривалась в берег.

Бухта была слишком тёмной, чтобы разглядеть детали. Лишь иногда молния высвечивала каменную стену, чёрные сосны на вершине и узкую полоску пляжа. У самого берега, наполовину скрытая водой, виднелась старая пристань.

Не природная бухта.

Кто-то пользовался ею раньше.

Очень давно.

— Там есть причал, — произнесла она.

Кай подошёл к ней.

— Вижу.

— На карте его нет.

— Старые карты редко отмечают то, что хотят скрыть.

Эвелин посмотрела на него.

— Вы снова что-то знаете.

— Я знаю, что остров Трёх Сосен когда-то был перевалочной точкой для разведки. До того как службу начали чистить от людей, которые задавали вопросы.

— И Крейли знал об этом.

— Да.

— Он привёл нас сюда?

— Нет. Он назначил встречу здесь, потому что считал место безопасным.

— А оно не безопасно.

— Сегодня нигде не безопасно.

Она хотела сказать, что это не оправдание.

Но заметила кровь, медленно проступавшую сквозь край повязки на его руке.

— Вам нужно сменить бинт.

— Мара уже сказала.

— Я не Мара.

— К счастью.

— Это не смешно.

— Я и не смеюсь.

Эвелин набрала воздух, чтобы ответить, но в этот момент со стороны берега донёсся звук.

Одинокий удар, как будто дерево ударилось о камень.

Затем ещё один.

Кай сразу поднял руку, приказывая всем замолчать.

На палубе стихли голоса. Даже ветер будто отступил на мгновение.

С берега послышался слабый человеческий крик.

— Это Крейли, — выдохнула Эвелин изумленно.

Кай уже вытащил нож.

— Орен, со мной. Мара — на корабле. Никого не выпускать без сигнала.

— Я иду, — отчеканила Эвелин.

Кай повернулся к ней.

— Нет.

— Там человек, который знает, что случилось с моим отцом.

— Там может быть ловушка.

— Может. Но если это Крейли, он ранен.

— Я сказал нет.

— А я сказала, что иду.

Молния осветила бухту.

На берегу, возле старой пристани, что-то белело среди чёрных камней.

Плащ. Или парусина. Или тело.

Кай смотрел на Эвелин с таким выражением, будто выбирал между двумя одинаково опасными решениями.

Потом резко сказал:

— За мной. Не отходите ни на шаг.

— Я не собиралась.

— Это была не просьба.

— Я помню.

Орен уже спускал шлюпку.

Шторм ревел за каменными стенами.

А на берегу острова Трёх Сосен кто-то ждал их в темноте.

Глава 6 Город тысячи мостов

Шлюпка тяжело шла к берегу.

Каждый удар вёсел отзывался глухим стуком в чёрной воде. Волны в бухте были ниже, чем в открытом море, но всё ещё норовили развернуть лодку боком и ударить о скрытые камни. Орен грёб молча. Кай сидел на носу, держа нож в правой руке; его перевязанная левая рука была прижата к груди.

Эвелин устроилась между ними, крепко сжимая край скамьи.

Белое пятно на берегу исчезало и появлялось в темноте, когда молнии разрывали небо.

— Это правда может быть ловушкой? — спросила она тихо.

— Да, — ответил Кай.

— Тогда почему вы идёте?

— Потому что Крейли был один. Если его привели сюда силой, он мог оставить что-то важное. Если он жив, мы не бросим его.

— А если там ждут нас?

— Тогда постараемся не дать им того, чего они ждут.

Орен хмыкнул.

— У капитана есть дар отвечать так, чтобы после слов становилось тревожнее.

— Гребите, Орен.

— Гребу.

Шлюпка чиркнула днищем по камням.

Орен спрыгнул первым, удержал лодку за носовой канат. Кай вышел на берег и сразу огляделся. Эвелин перелезла через борт, но мокрый камень ушёл из-под ноги. Она пошатнулась, запуталась в юбке и почти упала в воду.

Кай подхватил её за талию.

— Осторожнее!

— Я в порядке, - выдохнула она, отчаянно краснея.

— Это я уже слышал.

Его ладонь на миг задержалась у неё на боку, потом он отступил.

Эвелин почувствовала раздражение — не на него, а на себя. Ей не нравилось, что рядом с Каем она начинала замечать вещи, которые не имели отношения к картам, заговорам и выживанию.

— Где он? — спросила она.

Орен указал на старую пристань.

Белое пятно оказалось плащом.

Крейли лежал на спине у основания каменной стены. Его лицо было серым, губы почти синими от холода. На груди темнело кровавое пятно. Рядом валялась разбитая масляная лампа.

Эвелин опустилась на колени.

— Крейли.

Его веки дрогнули.

— Госпожа… Ричардс.

— Не говорите. Мы отвезём вас к Маре.

— Поздно.

— Нет.

— Слушайте.

Кай присел рядом, быстро осмотрел рану. Его лицо не изменилось, но Эвелин увидела, как напряглась челюсть.

— Кто это сделал?

Крейли попытался вдохнуть. Воздух вошёл в грудь с хрипом.

— Не Восс.

— Тогда кто?

— Люди… с белым знаком. На рукаве.

Орен выругался вполголоса.

— Королевская тайная стража, — сказал Кай.

— Они нашли вас? — спросила Эвелин.

Крейли кивнул едва заметно.

— Они искали карту. И… вас.

Он посмотрел на неё.

— Вальмера… не идите к Беллару. Его лавка под наблюдением.

— Тогда куда? — спросил Кай.

Крейли с трудом поднял руку. В кулаке у него был сжат маленький медный жетон. Он протянул его Эвелин.

На жетоне был выбит знак: раскрытая ладонь над волной.

— Дом… Лас-Верн. Северный канал. Спросить… Тарину.

— Кто она?

— Та, кто… ещё помнит.

Его рука ослабла.

Эвелин сжала жетон.

— Крейли, что такое Первый договор?

Он посмотрел на неё долго, будто пытался запомнить лицо.

— Обещание, — выдохнул он. — Что корона… не станет… морем.

И умер.

Эвелин не сразу поняла. Он просто перестал дышать. Голова чуть повернулась набок. Дождь падал на его лицо, смывая кровь с виска.

Кай закрыл ему глаза.

Орен снял шапку.

Несколько мгновений никто не говорил.

Эвелин сидела на мокрых камнях, не чувствуя холода. В её руке лежал медный жетон. Он был маленьким, тяжёлым, и казалось невозможным, что вся надежда, оставшаяся после человека, могла уместиться в такой вещи.

— Нужно уходить, — заявил Кай, оглядываясь.

Она подняла на него взгляд.

— Мы не можем оставить его здесь.

— Не можем.

Кай повернулся к Орену.

— Возьми лодку. Сообщи Маре. Нужно перенести его на корабль.

Орен кивнул и вернулся к шлюпке.

Эвелин всё ещё смотрела на Крейли.

— Он погиб из-за нас.

— Он погиб из-за Таля, — жёстко сказал Кай.

— Он пришёл на встречу с нами.

— Потому что хотел помочь.

— И теперь мёртв.

Кай опустился рядом с ней.

— Эвелин.

— Не надо.

— Вы не виноваты.

— Вы не знаете этого.

— Знаю. Вина лежит на тех, кто убивает людей ради власти. Не берите её на себя. Иначе они получат больше, чем хотели.

Она сжала жетон сильнее.

— Вы говорите так, будто это легко.

— Нет.

Его голос стал тише.

— Я говорю так, потому что знаю, как это трудно.

Эвелин посмотрела на него. В темноте его лицо было почти неразличимо. Только свет молнии на мгновение выделил шрам у виска, мокрые волосы, усталые глаза.

— Вы потеряли людей, — догадалась она.

— Да.

— Из-за разведки?

— Из-за приказов. Из-за молчания. Из-за того, что я слишком долго считал: если сделать ровно то, что велят, ты останешься на правильной стороне.

— А потом?

— Потом понял, что правильная сторона не всегда там, где стоит флаг.

Орен вернулся со шлюпкой.

Кай поднялся.

— Идём.

Эвелин встала последней. Перед тем как уйти, она наклонилась к Крейли и положила медный жетон ему на грудь.

Потом передумала.

Нет.

Он оставил его ей. Она спрятала его в карман.

Шторм ослаб лишь к утру. Небо оставалось серым, однако дождь превратился в редкую холодную морось. «Северный ветер» снялся с якоря до рассвета.

Эвелин стояла у борта, пока остров Трёх Сосен не исчез за горизонтом. Кай подошёл только тогда, когда Орен уже дважды просил её уйти с ветра.

— Мы идём в Вальмеру, — сказал он.

Эвелин не обернулась.

— Крейли сказал не идти к Беллару.

— Он сказал не идти к нему в лавку.

— Разница есть?

— Есть. Особенно если человек умеет исчезать десять лет подряд.

— И как вы собираетесь его найти?

— Через Тарину Лас-Верн.

— Ту женщину с жетоном.

— Да.

— Вы знаете её?

— Нет.

— Но знаете, что делать?

— Нет.

Эвелин повернулась к нему.

— Это ваш план?

— Это единственная нитка, которую нам оставили.

— И вы называете себя капитаном.

— Иногда.

Она хотела рассердиться, но не смогла. За последние сутки слишком многое произошло. Отцу, возможно, удалось выжить. Крейли умер у неё на глазах. Люди Таля или, хуже того, люди короны, охотились за картой. А впереди был город, куда нельзя было прибыть открыто и где за ними, вероятно, уже наблюдали.

Эвелин почувствовала усталость настолько глубокую, что даже злость не могла её прогнать.

— Когда мы будем в Вальмере? — спросила она.

— Если ветер не переменится — завтра ночью.

— И как вы собираетесь провести контрабандный корабль в город тысячи мостов, если там ищут нас?

— Очень осторожно.

— Это не ответ.

— Это начало ответа.

— Я начинаю ненавидеть ваши начала.

Кай чуть улыбнулся.

— Это значит, что вам придётся пережить и продолжение.

Она отвернулась, чтобы он не увидел её слабую улыбку.

Вальмера появилась из тумана следующей ночью.

Сначала Эвелин увидела огни.

Сотни огней, отражённых в воде так ярко, что казалось, город построен не на островах, а на россыпи звёзд. Потом показались мосты — высокие каменные арки, переброшенные между берегами и каналами. Над ними поднимались башни торговых домов, купола храмов, узкие дома с резными балконами и мачты судов, стоявших в тесных гаванях.

Город был огромен.

Он лежал на воде, как корона, которую море не успело утопить.

— Красиво, — тихо выдохнула Эвелин.

— Это потому, что вы смотрите издалека, — ответил Кай.

— А вблизи?

— Вблизи Вальмера пахнет деньгами, рыбой, старым камнем и чужими секретами.

Мара, стоявшая рядом, кивнула.

— Ещё там ужасный хлеб. Не покупайте ничего у торговцев возле Южного канала.

— Почему? — удивилась Эвелин.

— Они называют это хлебом, но я подозреваю, что это строительный материал.

— Вы бывали здесь?

— Слишком часто.

— А вы? — поинтересовалась Эвелин у Кая.

— Достаточно.

— По службе?

— Иногда.

— По контрабанде?

— Иногда.

— По личным делам?

Кай взглянул на неё.

— Никогда.

— Значит, город вам не нравится.

— Вальмера никому не нравится. Она просто умеет быть полезной.

«Северный ветер» не пошёл к главным причалам.

Вместо этого Кай приказал убрать часть парусов и вести корабль вдоль внешних каналов, где стояли старые верфи и склады. Здесь город выглядел иначе: не сиял, а темнел. Деревянные настилы скрипели, на низких мостках сушились сети, из окон над водой капали помои.

На одном из причалов их ждал человек в сером плаще.

Он стоял неподвижно, держа в руках длинный шест с красным фонарём. Когда «Северный ветер» подошёл ближе, мужчина поднял фонарь, затем опустил.

Кай ответил тем же сигналом.

— Кто это? — спросила Эвелин.

— Старый знакомый.

— Вы говорили, что в Вальмере у вас нет личных дел.

— Он не личное дело. Он долг.

— Разве это лучше?

— Обычно хуже.

Корабль пристал к узкому, почти скрытому между складами причалу.

Мужчина в сером плаще поднялся на палубу. Он был невысок, сухощав и совершенно лыс. На правой щеке тянулась тонкая татуировка в виде синей волны.

— Ренвард, — сказал он.

— Джойс.

— Я думал, вы умерли.

— Я старался не разочаровывать людей.

Джойс перевёл взгляд на Эвелин.

— А это, должно быть, причина того, что вы ведёте за собой половину королевских кораблей.

— Она не причина, — холодно сказал Кай. — Она под моей защитой.

Джойс усмехнулся.

— Тогда сочувствую ей.

Эвелин шагнула вперёд.

— Я всё слышу.

— Хорошо. Значит, мне не придётся повторять.

Мара встала рядом с Эвелин.

— Джойс, если ты пришёл хамить, мы можем отплыть и оставить тебя наслаждаться собственной компанией.

— Я пришёл предупредить. Город закрывают.

Кай перестал улыбаться.

— Насколько?

— Главные мосты под охраной. На каналах патрули. Утром начали обыскивать суда. Ищут женщину, связанную с адмиралом Ричардсом, и мужчину по имени Кай Ренвард.

— Как быстро они работают, — заметила Эвелин.

— Когда кто-то платит достаточно, — сказал Джойс, — город начинает бегать быстрее ветра.

— Таль? — спросила Мара.

— Его люди. Но есть и другие. Люди в белых знаках. Тайная стража.

Кай обменялся взглядом с Марой.

— У вас есть для нас укрытие? — спросил он.

— Есть склад. На одну ночь.

— Нам нужен путь к Северному каналу.

Джойс нахмурился.

— К Лас-Верн?

— Вы знаете это имя?

— Вальмера знает любое имя, если оно связано с деньгами, кровью или старой враждой. Тарина Лас-Верн — хозяйка дома на Северном канале. Раньше её семья торговала стеклом. Теперь она торгует информацией.

— Ей можно доверять? — спросила Эвелин.

Джойс посмотрел на неё.

— Нет.

— Почему все в этом городе отвечают так, будто это хорошая новость?

— Потому что в Вальмере честность обычно начинается с признания, что доверять нельзя никому.

Кай положил руку на плечо Эвелин, останавливая её, когда она двинулась к трапу.

— Вы останетесь на корабле.

Она повернулась к нему.

— Нет.

— Эвелин.

— Мы уже обсуждали это на острове.

— Там был шторм и один раненый человек. Здесь целый город, который хочет вас найти.

— Именно поэтому я не могу ждать в каюте, пока другие решают, что делать с письмом моего отца.

— Вас узнают.

— Меня не знают в Вальмере.

— Ваше лицо уже может быть на листовках.

— Тогда я закрою лицо.

— Это не решает проблему.

— А что решает? Ваше молчание?

Кай сжал челюсть.

Мара тихо вздохнула.

— Я голосую за то, чтобы она пошла, — сказала она. — Потому что, если оставить Эвелин на корабле, она всё равно выберется. Только без нас и, вероятно, через окно.

— Здесь нет окна, — заметил Джойс.

— Тогда через бочку.

Эвелин посмотрела на Кая.

—У меня жетон Крейли. Если Тарина скажет что-то об отце, вы не сможете отвечать вместо меня.

Кай молчал.

Потом коротко сказал:

— Хорошо. Но вы не отходите от меня.

— Не обещаю.

— Эвелин.

— Хорошо, — поправилась она. — Пока не придётся.

— Это почти похоже на согласие.

— Не привыкайте.

Джойс повёл их со склада в узкий переулок.

Эвелин надела простой тёмный плащ Мары, затянула капюшон и спрятала волосы под шерстяной платок. Кай сменил мокрую рубашку на серый куртку без знаков, а его нож исчез под плащом. Орен остался на корабле с частью команды. Финн, всё ещё бледный после шторма, настоял, что будет дежурить у трапа.

— Если кто-то подойдёт, — сказал он, — я подам знак.

— Ты будешь спать, — хмыкнула Мара.

— Не буду, - обиделся Финн.

Но Мара в ответ лишь громко засмеялась.

Вальмера встретила их шумом.

Даже ночью город не спал. По каналам скользили длинные лодки с фонарями на носах. Из открытых дверей таверн доносились музыка, смех и ругань. На мостах торговцы продавали горячее вино, жареные каштаны, ткани, ножи, амулеты и поддельные королевские печати.

Воздух пах пряностями, дымом, речной водой и гниющими водорослями.

Эвелин шла рядом с Каем, стараясь не смотреть по сторонам слишком жадно. Но город требовал взгляда. Балконы нависали над каналами так близко, что жители домов могли передавать друг другу чашки через улицу. В окнах горели цветные стеклянные лампы. На стенах старых домов виднелись выцветшие гербы торговых семейств.

— Почему его называют городом тысячи мостов? — не сдержалась от вопроса Эвелин.

— Потому что никто не считал дальше семисот, — хмыкнул Джойс.

— Это неправда, — сказал Кай.

— Конечно. Но звучит лучше, чем «город восьмисот тридцати семи мостов и бесконечного числа долгов».

Они свернули под низкую арку.

Джойс замедлил шаг.

Впереди стояли трое мужчин в белых нарукавных повязках. На их поясах висели короткие сабли. Один держал фонарь, другой свёрток с листами.

Тайная стража.

— Проверка документов! — крикнул мужчина с фонарём.

Толпа у моста замедлилась. Кто-то сразу полез за бумагами. Кто-то пытался свернуть в переулок, но его вернули обратно.

Кай наклонился к Эвелин.

— Не говорите. Смотрите вниз. Если спросят — вы моя сестра.

— У вас нет сестры.

— Откуда им знать?

— Мы не похожи.

— Сейчас вы в капюшоне.

— Это всё ещё плохой план.

— Другого нет.

Джойс тихо сказал:

— За мной.

Он повёл их к боковой лестнице, которая спускалась прямо к каналу. Но, прежде чем они дошли до неё, мужчина с фонарём заметил движение.

— Эй! В сером плаще! Стойте!

Кай не обернулся.

— Быстрее, — скомандовал он.

Эвелин почувствовала, как его пальцы сомкнулись вокруг её руки.

Они побежали.

Сзади закричали.

Джойс первым спрыгнул на низкий каменный выступ у воды. Мара следом. Кай помог Эвелин спуститься, и они оказались в узком проходе между стеной дома и каналом.

— Туда! — крикнул Джойс.

Они понеслись по мокрым плитам.

Стража уже бежала по мосту над ними. Один из мужчин перепрыгнул через перила, но поскользнулся и с ругательством рухнул в канал.

Мара обернулась на бегу.

— Вот это я называю городской гостеприимностью!

Впереди путь перегородила деревянная решётка.

Джойс толкнул её.

Заперто.

— Прекрасно, — процедил Кай.

— Я не знал! — огрызнулся Джойс.

— Вы живёте здесь!

— Именно поэтому я знаю, что обычно она открыта!

Шаги приближались.

Кай быстро осмотрелся. В стене над решёткой темнело узкое окно. Слишком высоко для Эвелин, но не для него.

— Подсадите её, — обратился он к Орену, которого здесь не было.

Потом выругался.

— Мара, ко мне!

— С удовольствием, но что именно?

Кай сложил руки.

— Нога. Быстро!

Эвелин поняла первой.

— Я не пролезу.

— Пролезете.

— Там окно шириной с моё плечо.

— Значит, не дышите.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Мара встала рядом, поддерживая Кая за плечо. Эвелин поставила ногу ему в ладони. Он поднял её быстро и легко. Пальцы Эвелин нащупали край окна.

— Выше, — сказал Кай.

— Я и так выше, чем хочу.

— Эвелин!

Пыхтя и отдуваясь, она подтянулась.

Окно действительно оказалось узким, но за ним была тёмная кладовая. Эвелин протиснулась внутрь, едва не зацепившись плащом, и упала на груду пустых корзин.

— Вы там? — поинтересовался Кай.

— Нет. Я теперь часть стены.

— Откройте решётку!

Она вскочила, нащупала в темноте щеколду и сдвинула засов. Решётка распахнулась как раз в тот момент, когда у входа в проход показались люди тайной стражи.

Джойс проскочил первым, затем Мара. Кай втолкнул Эвелин вперёд, сам захлопнул решётку и задвинул засов снаружи, оставшись на другой стороне.

— Кай! — выдохнула Эвелин, бросаясь обратно к решетке.

— Идите! — крикнул он. — Джойс знает дорогу!

— Я не уйду!

Он посмотрел на неё через прутья.

На лице не было страха. Только приказ.

— Эвелин. Идите.

Стражники были уже в нескольких шагах от него.

Джойс схватил её за плечо.

— Если останетесь, его поймают вместе с вами.

Мара, бледная и злая, кивнула.

— Он догонит. Он всегда догоняет. Давайте.

Эвелин позволила утащить себя в темноту кладовой, в которой был проделан тайный ход.

Но, прежде чем скрыться за поворотом, услышала за решёткой удар, крик и голос Кая:

— Вы ищете не тех людей.

Потом всё заглушил шум Вальмеры.

Города, где мосты соединяли берега. И разлучали тех, кто не успевал перейти вовремя.

Глава 7 Маскарад у купцов

Джойс привёл их в старый дом на краю Северного канала.

Снаружи он ничем не выделялся среди соседних зданий: узкий фасад из потемневшего камня, три ряда высоких окон, облупившаяся синяя дверь. Но стоило двери закрыться за ними, как Эвелин услышала, как снаружи с тихим металлическим щелчком опустился засов.

— Ваше убежище? — спросила она.

— Мой склад, — ответил Джойс. — Здесь раньше хранили стекло.

— А теперь?

— Теперь то, чего другим людям лучше не видеть.

Мара прошла дальше, сняла капюшон и оглядела длинное помещение. На полках стояли ящики без надписей, рулоны ткани, бочки, свёртки с металлическими деталями. Под потолком висели связки сушёных трав и старые рыболовные сети.

— Уютно, — сказала она. — Особенно если любишь пыль, мышей и уголовные преступления.

— Мышей здесь нет, — искренне оскорбился Джойс.

В дальнем углу что-то зашуршало.

Мара подняла бровь.

— Это был ветер.

— Конечно.

Эвелин подошла к узкому окну, выходившему на канал. Сквозь мутное стекло виднелась полоска воды и мост, по которому проходили люди с фонарями. Несколько фигур в белых нарукавных повязках остановились у противоположного берега.

Она не видела Кая.

Каждая минута без него становилась тяжёлой и слишком длинной.

— Он должен был быть здесь, — сказала Эвелин.

— Должен, — согласилась Мара.

— Что, если его поймали?

— Тогда в городе уже было бы больше шума.

— Откуда вы знаете?

— Потому что Кай не умеет попадать в неприятности тихо.

Джойс снял плащ и бросил его на ящик.

— Тайная стража могла пройти мимо него. Если он сказал, что работает на меня, они могли взять его на допрос.

— Это не лучше, — резко сказала Эвелин.

— Нет.

Джойс посмотрел на неё внимательнее.

— Но, если Ренвард жив, он выберется.

— Вы слишком уверены.

— Я видел, как он уходил от людей, которым платили за его голову. Дважды.

Мара вздохнула.

— А я видела трижды. Первый раз был особенно глупым: он прыгнул с крыши таможни в лодку, которая не принадлежала ему.

— Лодка была рядом, — сказал Джойс.

— В лодке был рыбак.

— Рыбак не пострадал.

— Рыбак потом преследовал нас по всему порту с багром.

— Значит, пострадало его чувство собственности.

Эвелин неожиданно представила эту сцену: Кай, прыгающий с крыши, разгневанный рыбак, Мара, пытающаяся сохранить хоть видимость достоинства. Картина была настолько нелепой, что она едва не улыбнулась.

Но улыбка исчезла быстро.

— Нам нужно найти Тарину, — сказала она. — Крейли погиб, чтобы передать жетон. Мы не можем ждать.

— Можем, — сказала Мара. — И будем. До рассвета город прочешут, потом патрули сменятся. Днём идти опаснее, но проще затеряться.

— А если Кай не вернётся до рассвета?

Мара посмотрела на неё прямо.

— Тогда мы будем искать его. Но не бросимся на улицу в ту же минуту. Паника — это роскошь, которую враги очень любят нам продавать.

Эвелин стиснула губы. Она знала, что Мара права. От этого становилось только хуже.

Джойс подошёл к одной из бочек, снял крышку и достал свёрток ткани.

— У Тарины сегодня приём, — сказал он. — Бал торгового дома Кассари.

Мара усмехнулась.

— У неё каждый вечер приём, если кто-то достаточно богат, чтобы заплатить за право стоять в её гостиной.

— Сегодня будет много людей. Купцы, чиновники, капитаны. Даже несколько советников из дворцовой канцелярии.

— И тайная стража, — заметила Эвелин.

— Вероятно.

— Тогда это худшее место, куда можно идти.

— Именно поэтому там проще всего исчезнуть, — ответил Джойс.

Он развернул ткань.

На ящике лежали два вечерних наряда: тёмно-синее платье с серебряной вышивкой и мужской костюм глубокого серого цвета. Рядом белая маска, украшенная тонкой линией золотой краски.

Эвелин уставилась на платье.

— Нет.

— Это не просьба, — сказал Джойс.

— Я не пойду на приём.

— Вы хотите увидеть Тарину Лас-Верн?

— Да.

— Тогда пойдёте. Тарина не принимает незнакомцев днём. Ночью она принимает людей, которые могут быть ей полезны.

— А я должна выглядеть полезной в этом?

Мара взяла платье за рукав.

— Вообще-то, выглядит неплохо.

— Я не говорю, что оно некрасивое.

— Вы говорите это так, будто ткань лично вас оскорбила.

— Я не умею…

Эвелин осеклась.

Она не умела быть такой женщиной, какую ждут на вечернем приёме. Не после трёх лет работы среди карт, портовых контор и холодных квартир. Она могла говорить о течениях, высчитывать курс в шторм и спорить с Каем Ренвардом до хрипоты.

Но танцевать с людьми, которые видели в ней лишь платье, фамилию или цену, — нет.

— Не умеете что? — спросила Мара мягче.

— Не умею притворяться.

Джойс пожал плечами.

— В Вальмере это не недостаток. Просто придётся выбрать хорошую маску.

За дверью в складском помещении раздался короткий стук. Все трое замерли. Джойс потянулся к ножу. Стук повторился.

Два коротких удара. Один длинный. Ещё два коротких.

Мара выдохнула.

— Это он.

Джойс осторожно отодвинул засов.

Кай вошёл внутрь.

Его плащ был порван у плеча, на скуле темнел свежий синяк, а волосы прилипли ко лбу от дождя и пота. Но он стоял ровно, и его взгляд сразу нашёл Эвелин.

— Вы целы?

— Да.

— Мара?

— Жива, к сожалению для вас.

— Джойс?

— Всё ещё раздражающе разговорчив, — ответил Джойс.

Кай закрыл дверь, проверил засов и только потом позволил себе выдохнуть.

Эвелин подошла к нему.

— Что случилось?

— Я отвлёк стражу.

— Это я поняла. Как вы выбрались?

— Через канал.

Мара посмотрела на его мокрые брюки.

— Вплавь?

— Почти.

— В Вальмере?

— Это было быстрее.

— Вы прыгнули в канал, — медленно произнесла Мара. — В тот самый канал, в который неделю назад сбрасывали отходы с рыбного рынка.

— Я был одет.

— Это не делает вас чище.

— Я не просил оценивать мой запах.

— А я не просила его чувствовать.

Эвелин не слушала их до конца. Сердце ее колотилось. Кай был здесь. Он был жив.

Напряжение, которое она удерживала с того момента у решётки, вдруг отпустило. Так резко, что ей пришлось опустить взгляд, чтобы он не заметил.

Но не успела…

— Эвелин, — тихо позвал он.

Она подняла голову. Лицо ее застыло, но глаза сияли, и ничто не было в силах остановить их свет.

— Я думала, вас поймали.

— Я обещал догнать.

— Вы не обещали.

— Значит, стоило.

Он говорил спокойно, но на этот раз его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем было нужно.

Джойс громко кашлянул.

— Если вы закончили убедительно изображать облегчение, у нас есть проблема.

Кай повернулся к нему.

— Какая?

Джойс кивнул на платье и костюм.

— Бал у Тарины Лас-Верн. Начнётся через час.

Кай посмотрел на наряды.

Потом на Эвелин.

— Нет.

— Я уже сказала то же самое, — кивнула она.

— Я не хочу, чтобы вы туда шли.

— Вы не хотите, чтобы я куда-либо шла без вас.

— В этот раз у меня есть причина.

— У вас всегда есть причина.

Кай шагнул ближе.

— Вальмера сейчас полна людей Таля. Если Восс там будет, он узнает вас.

— Он уже знает меня.

— Да. И потому я не поведу вас в дом, где он может оказаться.

— А я не останусь здесь ждать, пока вы снова решите, что полезно рассказать мне потом.

Он помрачнел.

— Это не тот случай.

— Каждый раз вы говорите именно так.

Мара подняла руки.

— Великолепно. Вы спорите как люди, которые друг другу небезразличны, и оба слишком упрямы, чтобы это заметить. Но, возможно, сначала решим, как попасть к Тарине.

Эвелин почувствовала, как вспыхнули щёки.

Кай бросил на Мару убийственный взгляд.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начала.

Джойс вынул из ящика вторую маску.

— Нужна пара, — сказал он. — Тарина не любит одиночек на своих приёмах. Считает, что одинокий человек либо шпион, либо беден. Иногда и то и другое.

— Мы не пойдём, — сказал Кай.

— Пойдём, — одновременно с ним сказала Эвелин.

Джойс посмотрел на них с выражением человека, который решил, что спорить с природными бедствиями бессмысленно.

— Замечательно. Тогда вы отправитесь как господин и госпожа Валлен.

— Кто это? — спросила Эвелин.

— Пара из торгового дома на восточном побережье. Они существуют, но в Вальмеру не приезжали. Поэтому ими удобно быть.

Кай закрыл глаза.

— Джойс.

— Что? Вам нужен доступ. У меня есть доступ. Не благодарите.

Эвелин взяла белую маску.

— Я согласна.

Кай посмотрел на неё.

— Вы не знаете, что там будет.

— Нет. Но там может быть Тарина. И ответы.

— Там может быть Восс.

— Тогда я увижу его раньше, чем он увидит меня.

— Это не работает так.

— Работает, если у меня есть маска.

— Эвелин.

Она подошла ближе и понизила голос.

— Вы сказали, что я могу выбрать направление. Я выбираю это.

Кай долго молчал.

Потом протянул руку и забрал маску у неё из пальцев.

На одно короткое мгновение Эвелин подумала, что он всё-таки запретит ей идти.

Но он повернул маску, проверил крепление ленты и вернул.

— Не отходите от меня, — сказал он.

— Я же обещала. Пока не придётся.

— Это худшее обещание, которое я слышал.

— Зато честное.

Мара хлопнула в ладони.

— Вот и договорились. У нас сорок минут, чтобы превратить вас в людей, которых никто не захочет проверять на мосту.

Подготовка заняла меньше времени, чем ожидала Эвелин, и больше, чем ей хотелось.

Мара помогла ей надеть платье и затянуть шнуровку на спине. Ткань была мягкой, тяжёлой и непривычно холодной. Синие рукава спускались до запястий, а серебряная вышивка на лифе напоминала морские волны.

— Откуда у Джойса такие вещи? — спросила Эвелин, глядя в мутное зеркало.

— Лучше не спрашивайте, — ответила Мара. — Он станет объяснять, и нам придётся слушать полчаса.

— Я слышу вас, — донеслось из-за ширмы.

— На то и расчёт.

Мара закрепила в пышных волосах Эвелин тонкую серебряную шпильку.

— Она острая?

— Конечно.

— Это украшение или оружие?

— В Вальмере разница редко важна.

Эвелин взяла маску.

Она закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы и подбородок. В отражении зеркала смотрела незнакомая женщина: бледная, с золотыми волосами, собранными в сложный узел, в платье, которое стоило, вероятно, больше, чем всё её имущество в Нордвике, сквозь прорези маски глаза сверкали как два аквамарина.

— Я на себя не похожа, — выдохнула она.

Мара встала рядом.

— Это хорошо. Но не забывайте, кто вы.

— И кто я?

— Женщина, которая пережила покушение, шторм и Кая Ренварда за два дня. На балу вас уже ничем не напугаешь.

Из-за ширмы раздался голос Кая:

— Я всё ещё здесь.

— Вот видите? — сказала Мара. — Даже этим.

Когда Эвелин вышла в основное помещение, Кай уже ждал.

Он был в сером костюме, белой рубашке и тёмном жилете без единого знака. Волосы он зачесал назад, а на лице была чёрная маска, закрывавшая скулы и переносицу. Ножей не было видно.

Это не означало, что их не было. Он посмотрел на Эвелин.

И замер.

Совсем ненадолго.

Но Мара заметила.

Джойс тоже.

— Если капитан закончил забывать, как устроены слова, — хмыкнул Джойс, — можно идти.

Кай медленно выдохнул.

— Вы выглядите…

— Непрактично? — подсказала Эвелин.

— Заметно.

— Это почти комплимент?

— Не привыкайте.

— Тогда всё в порядке.

Кай подошёл и предложил ей руку.

— Госпожа Валлен?

Эвелин положила ладонь на его локоть.

— Господин Валлен.

Они вышли в ночь.

Дом Тарины Лас-Верн стоял на широком каменном канале, где вода отражала десятки фонарей. Его фасад был украшен резными колоннами, а у входа горели высокие жаровни. По лестнице поднимались люди в масках, драгоценностях и плащах, отороченных мехом.

У дверей гостей встречали двое слуг в белых перчатках.

Кай наклонился к Эвелин.

— Помните: вы из дома Валлен. Мы приехали обсуждать поставки восточного стекла.

— Я ничего не знаю о стекле, - призналась она.

— Я тоже.

— Отлично.

— Поэтому говорите мало.

— Вам это нравится, да?

— Иногда.

Слуга поклонился.

— Имена?

Кай положил на поднос маленькую золотую пластину с выгравированным гербом.

— Лоран и Элина Валлен.

Слуга взглянул на знак, затем на них.

Эвелин задержала дыхание.

Но мужчина лишь улыбнулся.

— Дом Лас-Верн рад приветствовать вас.

Двери распахнулись.

Музыка ударила в них сразу: скрипки, флейты, глубокие голоса виол. Внутри дом оказался больше, чем виделся снаружи. Высокий зал тянулся над каналом, его стеклянные стены выходили на воду. Под потолком висели сотни маленьких ламп, а пол отражал свет так, будто был покрыт тонким льдом.

Вокруг двигались люди в масках.

Золотые, белые, красные, украшенные перьями, бисером, стеклом. Купцы и чиновники смеялись, пили вино, заключали сделки вполголоса. В дальнем конце зала танцевали пары.

Эвелин почувствовала, как пальцы сжались на локте Кая.

— Я не вижу Тарину.

— Я тоже.

— Может, Джойс ошибся.

— Джойс никогда не ошибается, если деньги уже уплачены.

— Это очень утешает.

Кай провёл её через зал.

Эвелин старалась держаться спокойно. Она ощущала взгляды, или ей казалось, что ощущает. Каждая маска могла скрывать человека, который видел её лицо на листовке. Каждый вежливый поклон мог быть проверкой.

— Расслабьте плечи, — тихо произнес Кай, склоняясь к ее плечу.

— Я расслаблена.

— Вы держитесь так, будто готовы бросить кого-то через перила.

— Возможно, я готова.

— Это будет заметно.

— Тогда не дайте мне повод.

Они остановились у столика с напитками.

Кай взял два бокала, но один оставил на столе.

— Не пейте ничего, чего не видели, как наливают.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Почему вы не даёте мне бокал?

— Потому что я не видел, как его наливали.

Она посмотрела на него.

— Вы правда всё это время думаете, что кто-то может нас отравить?

— В этом доме? Да.

— И вы всё равно привели меня сюда.

— Я привёл вас туда, куда вы решили пойти.

— Это не снимает с вас ответственности.

— Я и не пытаюсь её снять.

Его голос стал тише.

Эвелин почувствовала, как злость, готовая вспыхнуть, вдруг потеряла силу. В нём не было привычной насмешки. Только напряжённая честность.

Музыка сменилась.

Гости начали расходиться от центра зала, освобождая место для нового танца.

Кай протянул руку.

— Вы умеете танцевать?

— Немного.

— Насколько немного?

— Достаточно, чтобы не наступить вам на ногу.

— Обнадёживает.

— А вы?

— Достаточно, чтобы заметить, когда мне наступают на ногу.

Эвелин положила руку в его ладонь.

Танец оказался медленным. Кай повёл её в круг, и ей пришлось сосредоточиться на шагах, на ритме, на том, чтобы не смотреть слишком долго ему в лицо.

Его рука лежала у неё на спине уверенно, но бережно. Пальцы другой руки держали её ладонь. Они двигались среди других пар, и на несколько мгновений мир сузился до музыки, света и его близости.

— Вы не похожи на человека, который танцует на приёмах, — заметила Эвелин, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Я не танцую на приёмах.

— Тогда откуда умеете?

— Разведка учит многому, что не хочется вспоминать.

— В том числе этому?

— Особенно этому. Люди охотнее выдают тайны, когда считают, что вы заняты музыкой.

— Вы сейчас заняты музыкой?

Кай посмотрел на неё.

— Нет.

Ей показалось, что музыка стала тише.

— Тогда чем? — спросила Эвелин, сама не зная зачем.

Голова у нее кружилась, хотя она совсем не пила. Кай приблизил к ней лицо в маске.

- Когда вы так смотрите на меня…

Он не успел договорить.

У дальней стены, возле лестницы, появился мужчина с золотой тростью.

Даже в маске Эвелин узнала бы его.

Эллар Восс был одет в белый камзол с золотой вышивкой. На лице гладкая серебряная маска без выражения. Его трость сияла в свете ламп.

Он медленно повернул голову.

И посмотрел прямо на Эвелин.

Глава 8 Пепел на воде

Музыка продолжала играть.

Скрипки выводили лёгкую, почти беспечную мелодию. Пары кружились по залу, шелестели юбки, звенели бокалы. Никто не заметил, как у Эвелин перехватило дыхание.

Эллар Восс стоял у лестницы.

Серебряная маска скрывала его лицо, но золотая трость была узнаваема. Она отражала свет десятками тонких бликов. Восс держал её легко, почти небрежно, как человек, уверенный, что любое помещение рано или поздно станет его владением.

Кай почувствовал, как Эвелин замерла.

Его пальцы сильнее сомкнулись на её ладони.

— Не смотрите на него, — тихо сказал он.

— Он смотрит на меня.

— Возможно, на женщину в синем платье.

— Он знает.

— Пока не доказано.

— Кай.

Он чуть повёл её в сторону, продолжая танец.

— Улыбнитесь.

— Что?

— Улыбнитесь. Люди, которых преследуют, не улыбаются так, будто им скучно.

Эвелин попыталась. Получилось плохо.

— Лучше, — сказал Кай.

— Вы лжёте.

— Да. Но полезно.

Восс двинулся вдоль стены.

Он не спешил. Останавливался, кивал знакомым, обменивался короткими фразами. Вежливый человек на вежливом приёме. Только в его движениях было что-то хищное, не угроза, а уверенность, что добыча не сможет уйти далеко.

— Он идёт сюда, — прошептала Эвелин, чувствуя, как начинают дрожать пальцы.

— Тогда не поворачивайте голову.

— Очень разумно. Может, ещё предложите исчезнуть?

— Если сможете, буду впечатлён.

Она едва не наступила ему на ногу.

— Смотрите, куда идёте, госпожа Валлен.

— Не называйте меня так.

— Сейчас вы Элина Валлен.

— Ваша жена.

— Моя жена.

— Это звучит хуже, когда вы повторяете.

— Мне казалось, вы умеете не паниковать.

— Я не паникую.

— Тогда перестаньте сжимать мне пальцы.

Эвелин посмотрела вниз.

Её рука действительно вцепилась в его ладонь так, будто от этого зависело равновесие всего зала.

Она попыталась ослабить хватку.

Кай не отпустил.

— Уже поздно, — сказал он. — Продолжайте.

Музыка закончилась.

Пары замерли, поклонились друг другу и начали расходиться. Кай повёл Эвелин к боковой галерее, где за высокими стеклянными дверями темнел внутренний сад. Но, прежде чем они успели уйти, перед ними оказался мужчина в белой маске лисы.

— Господин Валлен, — произнёс он. — Дом Лас-Верн просит вас пройти в малую гостиную.

Кай остановился.

— Нас?

— Госпожу Валлен также.

Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Кто просит? — спросил Кай.

Мужчина чуть наклонил голову.

— Хозяйка дома.

— Тарина Лас-Верн?

— Она самая.

Кай не сразу согласился.

Эвелин заметила, как его взгляд скользнул по залу. Восс всё ещё стоял у лестницы, но теперь разговаривал с пожилым купцом в красной маске. Он не смотрел на них.

Или умел делать вид.

— Ведите, — сказал Кай.

Малая гостиная находилась в дальней части дома, за двумя коридорами и закрытой дверью, охраняемой девушкой в чёрном платье. Слуга-лис проводил их внутрь и исчез.

Комната была невелика, но обставлена с намеренной роскошью: низкие диваны, зелёное стекло в окнах, полки с фарфором и статуэтками морских чудовищ. В камине горел огонь.

У окна стояла женщина.

Ей было около сорока, но возраст не делал её старше, лишь придавал лицу ту уверенность, которую не получить в юности. На ней было платье цвета тёмного вина, а волосы, почти чёрные, были собраны высоко на затылке. Маски на ней не было.

Она обернулась.

— Господин и госпожа Валлен, — сказала женщина. — Или, если отбросить ненужные любезности, капитан Ренвард и Эвелин Ричардс.

Кай сделал шаг вперёд, заслоняя Эвелин.

— Вы хорошо осведомлены.

— Я живу в Вальмере. Здесь быть неосведомлённой — дорогое удовольствие.

— Откуда вы знаете, кто мы?

— От Крейли.

Эвелин замерла.

— Он говорил с вами?

Тарина Лас-Верн опустила взгляд.

— Говорил. Последний раз три недели назад. Он оставил для меня сообщение на случай, если вы придёте.

— Он знал, что мы придём? — спросил Кай.

— Он надеялся.

Тарина подошла к столу и открыла маленькую шкатулку. Внутри лежал второй медный жетон, такой же, как тот, что Крейли передал Эвелин.

На нём была раскрытая ладонь над волной.

— Покажите ваш, — сказала Тарина.

Эвелин достала жетон.

Когда оба знака оказались рядом, стало видно, что они образуют две половины одного круга. Тарина сложила их. По краю со щелчком сошлись скрытые зубцы.

Внутри круга обнаружилась тонкая полоска бумаги.

Кай нахмурился.

— Крейли не говорил, что жетоны пустые.

— Он не говорил почти ничего, — ответила Тарина. — Это было его достоинством и его проклятием.

Эвелин развернула полоску.

На ней были написаны пять слов.

«Пепел не горит без воздуха».

— Это шифр? — спросила она.

— Вероятно, — ответила Тарина. — Но не тот, который я знаю.

Кай взял бумагу, прочёл и вернул.

— Арден Ричардс использовал похожую фразу в старых донесениях.

Эвелин резко подняла голову.

— Вы знаете?

— Помню одну операцию. Не больше.

— Конечно. «Не больше».

Кай сжал челюсть, но Тарина вмешалась прежде, чем спор разгорелся.

— У вас есть карта, — сказала она.

Это не было вопросом. Эвелин не ответила.

Тарина усмехнулась.

— Правильно. Не отвечайте. В этом городе человеку, который требует подтверждения, обычно уже известно, что оно ему нужно.

— Что вам известно о Пепельной гавани? — спросил Кай.

Тарина подошла к камину.

— Только то, что когда-то она была частью Первого договора. До того, как договор начали вырывать из книг, сжигать в архивах и называть выдумкой моряков.

— Что именно в нём было? — спросила Эвелин.

Тарина посмотрела на огонь.

— Ограничение.

— Для короны?

— Для всех, кто считает, что море можно присвоить. Первый договор был заключён после Войны приливов, когда ранние короли пытались подчинить себе независимые гавани. Торговые дома, рыбацкие общины, островные поселения и корона согласились: мореходство не может быть собственностью одного трона.

— Тогда почему договор исчез? — спросила Эвелин.

— Потому что власть не любит документы, которые напоминают ей о границах.

Кай не сводил с Тарины взгляда.

— Таль хочет уничтожить договор?

— Таль хочет больше, чем просто уничтожить. Он собирается использовать страх перед войной, чтобы объявить чрезвычайное морское положение. Все порты, корабли и торговые маршруты перейдут под контроль короны, точнее, под его контроль.

Эвелин вспомнила слова Крейли.

«Корона не станет морем».

— А мой отец?

— Ваш отец нашёл доказательства, — сказала Тарина. — Доказательства того, что Таль тайно снабжал оружием пиратов и затем использовал их нападения как повод требовать больше полномочий для морской стражи.

— Его обвинили в том же, — тихо произнесла Эвелин.

— Именно. Самый старый приём: обвинить свидетеля в том, что совершил виновный.

Кай стоял неподвижно.

— Вы уверены?

— Уверена в том, что видела бумаги. Не все. Достаточно.

— Где они?

Тарина усмехнулась без веселья.

— Если бы они были у меня, я не устраивала бы приёмы для людей в масках. Я бы уже была мертва.

За дверью в коридоре послышался шум.

Кай мгновенно повернул голову.

Тарина прислушалась.

Сначала ничего.

Потом — мужской голос.

— Госпожа Лас-Верн, простите за вторжение.

Эвелин узнала его, и кровь разом застыла в жилах.

Эллар Восс.

Тарина выругалась вполголоса.

— Как не вовремя.

— Он знает, что мы здесь? — выдохнула Эвелин.

— Не знаю. Но если пришёл лично, то либо знает, либо хочет убедиться.

Кай быстро подошёл к двери, проверил замок.

— Есть другой выход?

Тарина указала на стену за книжными полками.

— Там лестница к служебному коридору. Но если вы уйдёте сейчас, он увидит. И это подтвердит его подозрения.

— Тогда что вы предлагаете?

Тарина взглянула на Эвелин.

— Останьтесь. Сыграйте роль.

— Какую?

— Гостей, которых я пригласила на частную беседу о торговле.

Кай покачал головой.

— Слишком опасно.

— Он уже в доме, капитан. Опасность не исчезнет, если вы закроете глаза.

Эвелин посмотрела на него.

— Она права.

— Нет.

— Кай.

— Если Восс увидит вас, всё закончится здесь.

— Тогда не позволим ему увидеть меня.

Тарина быстро подошла к шкафу и достала другую маску — зелёную, с тонкой золотой сеткой, закрывающую почти всё лицо.

— Наденьте.

Эвелин взяла её.

— Это поможет?

— Нет. Но даст несколько секунд сомнения. Иногда секунды стоят дороже золота.

Кай посмотрел на Тарину.

— Если вы предаёте нас…

— Тогда вы меня убьёте, — спокойно закончила она. — Да, я знаю. Но сначала вам стоит пережить разговор.

Восс постучал снова.

На этот раз сильнее.

— Госпожа Лас-Верн?

Тарина надела собственную маску, чёрную, украшенную красными камнями, и распахнула дверь.

Эллар Восс вошёл без приглашения.

Его серебряная маска теперь казалась почти белой. Золотая трость блеснула в свете камина. За его спиной стояли двое мужчин в обычных вечерних костюмах, но их позы выдавали людей, привыкших к оружию.

— Эллар, — сказала Тарина. — Я не помню, чтобы приглашала вас в мою малую гостиную.

— Простите. Но дело не терпит.

— В Вальмере все дела не терпят. Именно поэтому люди так любят откладывать их до утра.

Восс улыбнулся.

— Вы очаровательны, как всегда.

— А вы повторяетесь, как всегда.

Он перевёл взгляд на Кая.

— Мы знакомы?

Кай поклонился.

— Не думаю.

— Странно. Ваш голос кажется мне знакомым.

— Многие мужчины говорят слишком низко, когда хотят выглядеть значительными.

Тарина тихо рассмеялась, но лицо Восса оставалось неподвижным.

Его взгляд переместился на Эвелин.

Она стояла рядом с камином, опустив лицо. Сердце билось так сильно, что ей казалось, его слышно всем в комнате. Она чувствовала на себе взгляд Восса, медленный, внимательный.

— А ваша спутница? — спросил он.

Кай ответил прежде, чем Эвелин успела открыть рот.

— Моя жена.

Восс слегка наклонил голову.

— Имя?

— Элина Валлен.

— Из восточного дома Валлен?

— Да.

— Я думал, их дочь погибла в прошлом году при пожаре в Лирре.

Кай не моргнул.

— Тогда вы были плохо информированы.

Эвелин почувствовала, как напряглась ладонь Тарины за её спиной. Ошибка Восса могла быть проверкой. Или правдой. Джойс говорил, что Валлены существуют, но не приезжали в Вальмеру. Он не говорил о дочери.

Восс сделал шаг ближе.

— Простите. В Вальмере столько имён.

— И вы всё равно пытаетесь запомнить каждое? — спросила Эвелин.

Голос прозвучал тише обычного. Но она произнесла слова уверенно.

Восс остановился.

— Прошу прощения?

Эвелин подняла голову ровно настолько, чтобы маска не позволила ему рассмотреть лицо.

— Вы задаёте слишком много вопросов, господин Восс. Это утомляет.

Кай едва заметно повернул голову к ней.

Тарина улыбнулась.

Восс смотрел на Эвелин ещё секунду.

Затем улыбнулся в ответ.

— Вы правы, госпожа Валлен. Профессиональная привычка.

— Какая именно?

— Желание знать, кто приходит в дом, где могут заключаться важные сделки.

— Тогда вам стоило прийти в маске получше.

Воздух в комнате застыл.

Один из людей Восса положил руку на рукоять ножа.

Кай сделал небольшой шаг вперёд.

Тарина громко хлопнула веером.

— Господа, — сказала она. — Если вы хотите устроить дуэль, выберите хотя бы комнату с хорошим светом. Я только что заказала новый ковёр.

Восс медленно выдохнул.

— Я не хотел никого оскорбить.

— Вам не удалось, — ответила Эвелин.

Он посмотрел на неё ещё раз.

Потом перевёл взгляд на Тарину.

— Я пришёл предупредить. Тайная стража ищет преступников. Если вы заметите женщину, похожую на Эвелин Ричардс, или капитана Кая Ренварда, сообщите мне.

— Непременно, — сказала Тарина. — Если встречу их, приглашу на чай и немедленно отправлю вам записку.

— Я говорю серьёзно.

— Я тоже. Чай в моём доме превосходный.

Восс не ответил.

Он повернулся к выходу, но перед дверью остановился.

— Ещё одно, госпожа Лас-Верн. Я получил информацию, что человек по фамилии Крейли умер.

Эвелин едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.

— Какая жалость, — сказала Тарина.

— Вы его знали?

— Вальмера полна людей, которых я когда-то знала.

— Он успел с кем-нибудь поговорить перед смертью?

— Если и успел, то, вероятно, с морем. Оно лучше хранит секреты, чем люди.

Восс слегка наклонил голову.

— Посмотрим.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Ещё несколько секунд никто не двигался.

Потом Мара, которая всё это время сидела в тени у полки с фарфором, тихо сказала:

— «Жена»?

Кай повернулся к ней.

— Не сейчас.

— Конечно, не сейчас. Сейчас нам надо обсудить, почему госпожа Ричардс чуть не оскорбила человека, который пришёл сюда с двумя убийцами.

Эвелин сняла зелёную маску. Её руки дрожали, и чтобы скрыть это, она спрятала их в складках юбки.

— Он мог узнать меня?

— Не уверен, — сказал Кай. — Но теперь будет проверять.

Тарина подошла к книжной полке и надавила на скрытый рычаг. Часть стены отъехала, открывая узкую лестницу вниз.

— Тогда вам надо уйти до того, как он решит вернуться, — сказала она.

— Не раньше, чем вы расскажете, как найти Беллара, — сказал Кай.

Тарина посмотрела на Эвелин.

— Беллар не живёт в Вальмере.

— Крейли сказал иначе.

— Крейли сказал, что вам нужно его найти. Это не одно и то же.

— Где он? — спросила Эвелин.

Тарина вытащила из шкатулки маленький ключ. На его головке был вырезан альбатрос.

— На острове Ларис.

Эвелин вспомнила карту: первый маяк.

— Там, где второй знак маршрута.

— Да.

— Почему он там?

— Потому что старый маяк Лариса — не просто маяк. Под ним находится архив, который пережил не одну войну. Беллар охраняет то, что осталось от Первого договора.

Кай нахмурился.

— Ларис далеко к югу.

— И именно поэтому Таль пока не нашёл его.

— Пока?

— Он знает о Пепельной гавани, — сказала Тарина. — Возможно, не знает путь. Но Восс уже ищет карту. Когда он её получит, начнёт искать маяки.

Эвелин взяла ключ.

Металл был холодным.

— Что делает этот ключ?

— Открывает дверь под маяком. Или не открывает. Беллар любит усложнять жизнь всем, кто приходит за правдой.

— А если он не впустит?

Тарина улыбнулась.

— Скажите ему: «Пепел не горит без воздуха».

Кай посмотрел на Эвелин.

Она кивнула.

Это была фраза Крейли.

— Почему вы помогаете нам? — спросила Эвелин.

Тарина долго не отвечала.

— Потому что ваш отец однажды помог моей семье, — сказала она наконец. — И потому что я знаю: если Таль победит, Вальмера перестанет принадлежать себе.

Снаружи музыка заиграла громче. Бал продолжался. Люди танцевали, смеялись, заключали сделки, не подозревая, что в одной закрытой комнате решалось, кому будет принадлежать море.

Кай взял Эвелин за руку.

— Идём.

Она посмотрела на него.

— На «Северный ветер»?

— Нет. Сначала к Джойсу. Потом попробуем уйти из города.

— «Попробуем»?

— Я не хочу обещать то, чего не могу гарантировать.

— Это почти честно.

— Я учусь.

Они спустились по узкой лестнице.

На нижней площадке Эвелин обернулась.

Тарина стояла в дверном проёме, окружённая золотым светом и музыкой. Она выглядела как хозяйка вечера, которой нечего бояться.

Но в её глазах Эвелин увидела то же, что чувствовала сама.

Страх.

Не за себя.

За город.

За море.

И за пепел, который не мог гореть без воздуха.

Глава 9 Жестокая правда

Служебный коридор под домом Тарины Лас-Верн пах сыростью, старым камнем и вином.

Стены были настолько узкими, что Каю приходилось идти чуть впереди, а Маре сзади, держа фонарь прикрытым ладонью. Свет выхватывал из темноты влажные кирпичи, заржавевшие кольца в стенах и низкие арки, ведущие в боковые тоннели.

Над ними глухо гремела музыка бала.

Скрипки и смех доходили сюда искажёнными, будто праздник происходил в другом мире.

— Вы уверены, что это ведёт наружу? — спросила Эвелин.

— Нет, — ответил Кай.

— Удивительно.

— Но Тарина не похожа на человека, который предпочитает выходы без возможности сбежать.

— Это звучит почти как комплимент.

— Для Вальмеры — да.

Мара посмотрела на его руку.

— Повязка опять промокла.

— В тоннеле сыро.

— Я вижу. А ещё вижу, что вы снова делаете вид, будто это не имеет значения.

— Сейчас не имеет.

— Потрясающе. Кто-то должен научить вас, что кровь не ждёт удобного времени.

Кай не ответил.

Эвелин шла рядом, стараясь не смотреть на тёмное пятно, проступающее под его рукавом. Он держался ровно, двигался быстро, будто не чувствовал боли. Но она заметила, как иногда его пальцы сжимались в кулак.

— Дайте я посмотрю, — не выдержала она.

Кай покачал головой.

— Позже.

— Вы всегда говорите «позже», когда не хотите, чтобы вам помогали?

— Обычно.

— Это очень глупая привычка.

— Она пока не убила меня.

— Это не довод.

Он повернул голову, и в тусклом свете Эвелин увидела, как в его глазах мелькнуло что-то мягкое.

— Я знаю.

Они вышли к железной двери.

На ней не было замка. Только круглая пластина с изображением волны.

Мара потянула дверь.

Ничего.

Кай осмотрел стену.

— Должен быть механизм.

Эвелин достала ключ Тарины. Альбатрос на головке блеснул в свете фонаря.

— Попробуем.

Она вставила ключ в узкую щель под пластиной.

Сначала ничего не произошло.

Потом где-то внутри стены щёлкнуло. Дверь медленно приоткрылась, впуская холодный ночной воздух.

За ней был канал.

Они оказались в тени каменного моста, на узкой пристани, где покачивалась привязанная лодка. С другой стороны воды темнели склады. Над каналом, далеко справа, горели огни балкона Тарины.

— Джойс оставил лодку, — сказал Кай.

— Или Тарина, — предположила Мара.

— Или кто-то, кто хочет, чтобы мы так подумали, — ответил Кай.

Эвелин посмотрела на лодку.

— Вы вообще способны увидеть простую вещь и решить, что она просто простая?

— Нет. Простые вещи обычно оказываются опасными именно тогда, когда ты перестаёшь их проверять.

Он присел, провёл пальцами по борту лодки и осмотрел дно.

— Чисто.

— Что вы искали? — поинтересовалась Эвелин.

— Взрывное устройство. Яд. Человека с ножом.

Мара вздохнула.

— Иногда я думаю, что вы слишком долго жили среди шпионов.

Они сели в лодку.

Кай взял вёсла, несмотря на протест Мары. Эвелин устроилась на носу, закрыв лицо капюшоном. Город вокруг них жил обычной ночной жизнью: по мостам шли прохожие, из таверн доносились голоса, в тёмных окнах мелькали силуэты. Никто не обращал внимания на маленькую лодку, скользящую в тени домов.

Но Эвелин казалось, что каждый фонарь смотрит на них.

— Куда мы? — спросила она.

— К Джойсу, — ответил Кай. — Потом на корабль.

— А затем на Ларис.

— Если сумеем выйти из Вальмеры.

— Вы опять не уверены.

— Я стараюсь быть честнее.

— Получается раздражающе.

— Хороший знак.

Мара сидела на корме, держа фонарь под плащом. Она молчала несколько минут, потом вдруг сказала:

— Кай.

— Что?

— Тебе пора сказать ей.

Вёсла на мгновение замерли.

Эвелин посмотрела на Мару.

— Сказать что?

— Ничего, — быстро ответил Кай.

— Это очень убедительно, — заметила Эвелин.

Мара скрестила руки.

— Нет, не ничего. Он должен сказать, что знал о вашем отце больше, чем признал.

Кай медленно продолжил грести.

— Мара.

— Что «Мара»? Ты собирался молчать до Лариса? До Пепельной гавани? До следующей казни, о которой она узнает после того, как всё закончится?

— Не здесь.

— Ты уже говорил это.

Эвелин почувствовала, как напряжение в лодке стало почти физическим.

— Кай, — сказала она. — Что вы скрываете?

Он не поднял глаз. Вёсла ровно входили в воду, поднимались, снова входили. Один раз. Другой. Третий.

— Я помог вашему отцу бежать, — сказал он наконец.

На несколько секунд Эвелин утратила слух.

— Что? – промолвила она.

— В ночь перед казнью. Я вывел его из тюрьмы через старый водосток. У нас было меньше часа, прежде чем сменится караул.

— Вы…

Слова не складывались, грудь сдавила удушливая волна.

— Он был жив.

— Да.

— Вы видели его.

— Да.

— И три года не сказали мне?

— Я не мог.

Эвелин резко поднялась в лодке.

Она бы упала, если бы Мара не схватила её за руку.

— Осторожно.

— Почему? — бросила Эвелин.

Кай наконец посмотрел на неё.

— Потому что он запретил.

— Он запретил?

— Он сказал, что, если вы узнаете, вас начнут использовать как приманку. Что вам нужно остаться в Нордвике и жить так, будто он мёртв.

— Жить? — повторила Эвелин. — Меня выгнали из дома, от меня отвернулись друзья семьи, моё имя стало грязью. Вот как выглядела та жизнь, которую он для меня выбрал.

Кай сжал рукоять весла.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

— Знаю. Я следил за вами.

Эвелин застыла.

Мара закрыла глаза.

— Кай…

— После побега адмирала, — продолжил он, — я получил приказ не приближаться к вам. Но я оставил людей в Нордвике. Не постоянно. Я должен был убедиться, что вас не трогают.

— Вы следили за мной.

— Я пытался защитить вас.

— Без моего ведома.

— Да.

— Как долго?

— Почти три года.

Вода тихо плеснула о борт. Эвелин смотрела на него и не могла понять, чего в ней больше: ярости или боли.

Отец был жив. И Кай знал.

Отец просил не говорить.

И Кай согласился.

— Где он?

Кай отвёл взгляд.

— Не знаю.

— Вы только что сказали, что помогли ему бежать.

— Я довёл его до судна. Оно должно было уйти на юг.

— Какое судно?

— «Альбатрос».

Эвелин почувствовала, как холод пронизывает её до костей. Это не могло быть совпадением.

— Куда оно шло?

— Он не сказал. И я не спрашивал.

— Почему?

Кай посмотрел на неё так, будто ответ причинял ему боль.

— Потому что за нами шли.

Мара тихо сказала:

— В ту ночь Кай вернулся, чтобы отвлечь стражу. Его схватили.

Эвелин перевела взгляд на неё.

— Что?

— Его держали в тюрьме восемь месяцев. Формально — за неподчинение приказу. На деле Таль хотел узнать, куда ушёл адмирал.

Кай резко сказал:

— Довольно.

— Нет, — ответила Мара. — Не довольно. Она имеет право знать, что ты не исчез, потому что тебе было всё равно.

— А мне не нужно, чтобы меня оправдывали.

— Я не оправдываю. Я объясняю.

Эвелин смотрела на Кая. Восемь месяцев. Он мог умереть в тюрьме. Мог рассказать всё. Мог сказать, что не знал, возможно, это было бы правдой.

Но он молчал.

И всё равно не сказал ей потом.

— После тюрьмы вы ушли из разведки? — спросила она.

— Меня выпустили, потому что ничего не нашли. Потом предложили вернуться на службу.

— И вы отказались.

— Я понял, что служу людям, которые уже не различают долг и удобство.

— А мой отец?

— Он исчез.

— И вы не пытались его найти?

— Пытался.

Голос Кая стал жёстче.

— Два года. Через людей в портах, старые маршруты, островные поселения. Я нашёл слухи. Следы. Пустые склады. Мёртвых связных. Но не его.

Эвелин стиснула пальцы.

— Вы могли хотя бы написать мне.

— Письмо перехватили бы.

— Могли прийти.

— За вами следили.

— Могли найти другой способ.

— Возможно.

Кай опустил весло. Лодку понесло по течению.

— Возможно, — повторил он уже мягче. — Но я боялся, что любой шаг приведёт к вам тех, от кого я пытался вас скрыть.

Эвелин почувствовала, как злость медленно меняется.

Она всё ещё была там. Но рядом с ней появилось другое: представление о Кае, молодом и одиноком, стоящем в тюремном коридоре; о нём, возможно, наблюдающем издалека, как она живёт в доме, который постепенно перестаёт быть её домом; о нём, который решил, что молчание лучшая защита, и не заметил, как превратил её в пленницу чужой тайны.

— Вы не имели права, — проговорила она хрипло, голос не слушался ее.

— Не имел.

— Но вы помогли ему.

— Да.

— И вы не знаете, жив ли он.

— Нет.

— Тогда что мы вообще знаем?

Мара ответила тихо:

— Что он оставил письмо. Что он нашёл Пепельную гавань или путь к ней. Что Таль боится того, что там спрятано. И что люди умирают, чтобы вы успели узнать правду.

Эвелин опустила взгляд на воду.

В чёрной глади отражались огни города. Они дрожали, распадались и снова соединялись, когда лодка проходила мимо.

— Он жив.

Эти слова задрожали в воздухе и растворились. Она не знала где он, но ее отец был жив.

Никто не ответил.

Кай смотрел на неё.

— Я хочу верить, что он жив.

— Это не вопрос веры. Он написал мне. Он оставил маршрут. Он знал, что Таль охотится за Пепельной гаванью. Мёртвый человек не смог бы всё это устроить.

— Могли помочь его люди.

— Могли. Но письмо было от него.

Кай кивнул.

— Хорошо.

Это «хорошо» не означало согласия.

Оно означало: он позволит ей держаться за надежду, пока не появятся причины её разрушить. Эвелин была благодарна ему за это сильнее, чем хотела признать.

Впереди показался низкий мост.

Под ним стояла широкая баржа, нагруженная бочками. Канал сужался. Кай повёл лодку к тени правой стены.

В этот момент сверху донёсся голос:

— Остановите лодку!

Эвелин вздрогнула.

На мосту стояли четверо мужчин в белых нарукавных повязках. Один держал фонарь, другой арбалет.

Тайная стража.

— Документы! — крикнул мужчина с фонарём.

Кай тихо выругался.

— Джойс говорил, что этот канал свободен, — прошептала Мара.

— Он говорил много полезного, — ответил Кай. — Это не значит, что всё оставалось полезным дольше часа.

— Что делаем? — спросила Эвелин.

Кай быстро оглядел канал.

Слева каменная стена. Справа баржа. Впереди мост и стража. Позади открытая вода, но развернуться можно было только медленно.

— Выходим на баржу, — сказал он.

— Что?

— Сейчас.

Он направил лодку прямо к тёмному борту баржи.

— Они увидят.

— Уже увидели.

Стражник поднял арбалет.

— Остановитесь! Последнее предупреждение!

Кай прыгнул первым. Он схватился за свисающий канат, подтянулся на палубу баржи и протянул руку Эвелин.

— Давайте.

Она не спорила.

Схватилась за его ладонь, перелезла через борт и приземлилась среди бочек. Мара последовала за ней. Кай оттолкнул лодку ногой, и течение понесло её дальше — пустую, без пассажиров.

— Сюда, — шепнул он.

Они скрылись за рядами бочек.

С моста донёсся крик:

— Лодка пустая!

— Они могли спрятаться на барже!

Шаги застучали по камню.

Кай быстро осмотрел бочки. На каждой была выжжена одна и та же метка: чёрный круг, перечёркнутый тремя линиями.

— Масло.

Мара побледнела.

— Не просто масло. Горючая смесь.

— Для чего?

Кай посмотрел на Эвелин.

— Для кораблей.

— Таль собирает оружие, — догадалась она.

— И это уже не контрабанда, — ответил Кай. — Это подготовка к войне.

Стражники спускались к причалу. Один из них прыгнул на баржу.

Доски прогнулись.

Кай прижал палец к губам. Эвелин задержала дыхание. От страха сердце больно колотило по ребрам.

Мужчина шёл по палубе медленно. Его фонарь освещал бочки, мокрые канаты, тёмные лужи воды. Свет приближался.

Ещё шаг.

Ещё.

Кай бесшумно вытащил нож. Эвелин увидела это и почувствовала, как внутри всё сжалось.

Стражник остановился у их укрытия.

— Здесь! — крикнул кто-то с моста. — Проверьте левый борт!

Мужчина повернул голову. Этого мгновения хватило. Кай выскользнул из-за бочек, зажал ладонью рот стражника и ударил его рукоятью ножа в висок. Тот обмяк без звука.

Эвелин поймала фонарь, прежде чем он упал.

Мара с удивлённой быстротой подхватила мужчину за ноги.

— Ненавижу таскать людей, которые тяжелее меня, — проворчала она.

— Тогда не давайте им падать, — заметил Кай.

Они уложили стражника за бочки.

— Мы не можем оставаться, — сказала Эвелин.

— Знаю.

— Баржа куда-то идёт?

Кай посмотрел на крепления.

— Её тянут. Наверное, к южным складам.

— Значит, можно уйти по воде.

— Если мы доберёмся до другого борта и не попадёмся.

— Очень обнадёживает, — прошептала Мара.

Кай жестом велел им двигаться.

Они добрались до кормы, пригнувшись среди бочек. Там к барже была привязана маленькая рабочая лодка. Она была старой, грязной и намного хуже той, что оставила Тарина.

— Сойдёт, — заключил Кай.

— Это не вопрос, правда? — спросила Эвелин.

— Нет.

Они спустились в лодку.

Кай перерезал верёвку одним движением. Лодка отошла от баржи как раз тогда, когда с носа донёсся крик.

— Там люди!

Арбалетный болт ударил в воду рядом.

— Гребите! — крикнул Кай.

Эвелин схватилась за весло.

— Я умею!

— Тогда докажите!

Мара села на второе весло, и лодка рванулась вперёд.

Они уходили по тёмному каналу, слыша за спиной крики и звон тревожного колокола. Вода брызгала в лицо. Эвелин гребла так, как никогда не гребла прежде, чувствуя, как горят руки.

Кай направлял лодку.

— Влево! Под мост!

Они нырнули в тень.

Болт ударил в камень над головой.

— Быстрее!

— Не могу! — выдохнула Эвелин.

— Можете!

— Ненавижу вас!

— Позже!

Они вышли в широкий канал.

Впереди, за рядами домов, виднелись огни старых верфей.

«Северный ветер» был где-то там.

Эвелин гребла, пока руки не перестали принадлежать ей.

И только когда звуки погони стали тише, позволила себе обернуться.

На барже, которую они оставили позади, среди тёмных бочек и рассыпанного масла, горел одинокий фонарь.

Его отражение дрожало на воде. Пламя казалось маленьким.

Но Эвелин знала: иногда и маленького огня достаточно, чтобы сжечь целый город.

Глава 10 Магнитный маяк

У старых верфей их ждали.

Не «Северный ветер», лишь узкая полоска чёрной воды, гнилые сваи и ряд полузаброшенных складов, в окнах которых не горел свет. Лодка ткнулась носом в каменные ступени. Кай выскочил первым, удержал её за канат и помог Эвелин выбраться на берег.

Её руки дрожали от напряжения.

— Вы ранены? — спросил он.

— Нет.

— Уверены?

— Нет, — призналась она. — Но это не значит, что я ранена.

Кай посмотрел на её ладони.

На коже появились красные полосы и лопнувшие волдыри от вёсел. Он осторожно взял одну её руку, повернул ладонью вверх.

— Это надо обработать.

— Мара обработает.

— Мара занята.

Мара, стоявшая по колено в воде и пытавшаяся отвязать лодку так, чтобы она не уплыла, фыркнула.

— Я всё слышу. И, между прочим, могу заниматься двумя вещами одновременно.

— Тогда займись лодкой, — сказал Кай.

— Уже занимаюсь, капитан. Но если вы закончите изображать человека, который внезапно вспомнил о существовании чужих рук, принесите мне сухую ткань.

Эвелин попыталась высвободить ладонь.

— Я сама.

— Я знаю.

Кай отпустил её сразу. Но его пальцы задержались на одно мгновение дольше, чем требовалось.

— Идём, — сказал он. — Джойс должен быть рядом.

Они поднялись по ступеням к складам.

Джойс нашёлся в тени дверного проёма. Он выглядел так, будто ждал их уже несколько часов: серый плащ, руки в карманах, выражение лица человека, которому не нравится ни одна новость заранее.

— Вы опоздали, — прохрипел он и затем звучно чихнул.

— Нас задержали, — ответил Кай.

— Тайная стража?

— Она самая.

Джойс заметил кровь на руках Эвелин, мокрую одежду Мары и разорванный рукав Кая.

— Я вижу, что вы по-прежнему предпочитаете незаметность.

— Где корабль? — спросил Кай.

— В третьем сухом доке. Орен перенёс его туда, как только узнал, что патрули начали проверять причалы.

— Финн?

— Жив. Сердится, что его не пустили на поиски.

Мара усмехнулась.

— Значит, окончательно поправился.

Джойс повёл их через двор.

Сухой док скрывался за зданием старой канатной фабрики. Высокие деревянные ворота были прикрыты брезентом, а внутри пахло дегтём, солью и мокрой древесиной. «Северный ветер» стоял в тени, поднятый над водой на толстых опорах. Без движения и парусов он казался раненым зверем.

Орен встретил их у трапа.

— Наконец-то, — буркнул он. — Я уже начал думать, что капитан решил сменить профессию и стать утопленником.

— Я рассматривал вариант, — усмехнулся Кай. — Но решил, что вам будет слишком одиноко.

Орен перевёл взгляд на Эвелин.

— А вы, госпожа Ричардс?

— Учусь грести.

— По рукам вижу.

Он нахмурился, но не сказал больше ничего.

Финн появился из-за мачты.

— Вы нашли Тарину?

— Нашли, — ответила Эвелин.

— И?

— И теперь мы знаем, куда плыть.

Лицо юноши просветлело.

— На Пепельную гавань?

— Сначала на Ларис, — сказал Кай. — Но отплывать сегодня не будем.

— Почему? — спросил Финн.

Орен фыркнул.

— Потому что наш корабль стоит в сухом доке, парень. Сложно отплыть, когда у тебя под килем доски, а не вода.

— А ещё потому, — добавил Кай, — что город ищет нас на каналах. Мы выйдем до рассвета, когда сменятся патрули.

— Если выйдем, — тихо сказал Джойс.

Кай посмотрел на него.

— Говори.

Джойс достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Листовки появились час назад.

Он протянул бумагу Эвелин.

На дешёвой серой бумаге был грубый рисунок женщины. Портрет почти не был похож на неё, но имя внизу не оставляло сомнений.

«ЭВЕЛИН РИЧАРДС.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПО ПОДОЗРЕНИЮ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИЗМЕНЕ, ХИЩЕНИИ КОРОЛЕВСКИХ ДОКУМЕНТОВ И СВЯЗИ С ПИРАТСКИМИ КАПИТАНАМИ».

Ниже называлась награда.

Сумма была такой, что за неё можно было купить маленькое судно.

Эвелин почувствовала странное спокойствие.

— Они работают быстро.

— Когда хотят сделать из кого-то врага короны всегда, — добавил Джойс.

Кай забрал листовку.

— Портрет плохой.

— Он будет лучше завтра, — сказал Джойс. — И послезавтра. А имя уже достаточно хорошее.

— Что с выходами из города?

— Северные каналы перекрыты. Главные ворота в гавань патрулируют. Есть южный технический путь, но там мелко и узко.

Орен скрестил руки.

— «Северный ветер» там пройдёт?

— Если разгрузить часть припасов и пройти на приливе.

— То есть мы уйдём без половины еды?

— Или останемся с полной кладовой и без голов, — заметила Мара.

Орен тяжело вздохнул.

— Терпеть не могу, когда вы правы.

Кай посмотрел на команду.

— Разгружаем всё, без чего сможем обойтись четыре дня. Воду оставляем. Еду — только сухую. Боеприпасы — все. Паруса проверить. Выходим перед рассветом.

— А вы? — спросил Орен.

— Мы с Эвелин посмотрим карту.

— «Мы»? — многозначительно переспросила Эвелин.

— У вас есть возражения?

— Нет. Но я заметила: когда вы говорите «посмотрим карту», обычно это означает, что через час кто-то начнёт стрелять.

— Будем надеяться, сегодня обойдёмся без этого.

— Вы так говорите, будто надеяться — часть плана.

— Иногда это всё, что остаётся.

В каюте было тесно и тихо.

Корабль стоял неподвижно, и отсутствие привычной качки казалось Эвелин неправильным. Она сидела за столом, а Кай разложил перед ней карту отца, бумажную полоску из жетона и ключ с альбатросом.

За тонкой стеной слышались голоса команды. Орен спорил с кем-то о бочках. Финн таскал ящики. Мара раздавала указания так, будто была не корабельным лекарем, а адмиралом флота.

Эвелин провела пальцем по фразе.

«Пепел не горит без воздуха».

— Это не пароль, — сказала она.

— Тарина считает иначе.

— Тарина считает, что Беллар любит усложнять жизнь. Я думаю, отец оставил эту фразу не для него.

Кай сел напротив.

— Почему?

— Крейли передал её нам через жетоны. Он мог написать координаты или имя. Но оставил образ.

— «Пепел не горит без воздуха».

— Пепел — остаток огня. Он уже не горит.

— Если не раздуть.

— Именно.

Эвелин достала из сумки атлас «Ветра Восточного течения». На странице сорок семь она нашла условные знаки: волна, маяк, полумесяц, альбатрос.

— Отец говорил, что карта полезна не тем, что показывает путь, а тем, что объясняет ошибки. Я думала, это просто урок навигации. Но он мог говорить о другом.

Кай молчал.

— Что, если Пепельная гавань не цель? — продолжила Эвелин. — Что, если это не место, куда надо попасть, а источник того, что скрыли?

— Первый договор.

— Или доказательства против Таля. Пепел — это договор, который пытались уничтожить. Воздух — люди, которые должны снова о нём узнать.

Кай поднял взгляд.

— Вы хотите обнародовать документы.

— Я хочу понять, что там есть.

— Если мы найдём архив и сразу вытащим всё на свет, Таль может объявить бумаги подделкой. Или спровоцировать панику. Или сжечь половину портов, чтобы доказать, что без его власти наступит хаос.

— Значит, мы ничего не будем делать?

— Нет. Значит, сначала нужны доказательства, которые невозможно отрицать. Свидетели. Оригиналы. Люди, чьи имена нельзя просто стереть приказом.

Эвелин наклонилась над картой.

— Беллар.

— Беллар.

— Тарина.

— Возможно.

— Крейли уже мёртв.

— Да.

Это короткое слово повисло между ними.

Эвелин положила ладони на стол.

— Я не хочу, чтобы ещё кто-то умер.

Кай смотрел на неё внимательно.

— Я тоже.

— Но вы всё равно готовы идти дальше.

— Потому что, если остановимся, погибнут другие.

— Вы всегда думаете так?

— Нет. Но слишком часто.

Она заметила его перевязанную руку.

— Покажите.

— Эвелин.

— Вы обещали позже. Сейчас позже.

Кай устало выдохнул.

— Вы очень упрямы.

— Мне часто это говорят.

Он развязал повязку.

Рана оказалась глубже, чем он утверждал. На предплечье тянулся рваный порез, вероятно, от снасти во время шторма. Кровь уже почти остановилась, но края кожи были воспалены.

Эвелин почувствовала злость.

— Это не царапина.

— По сравнению с тем, что бывает, царапина.

— Не сравнивайте раны с худшими ранами. Это не делает их меньшими.

Кай посмотрел на неё.

На этот раз не спорил.

Она достала из аптечки Мары чистую ткань, бутылочку с настойкой и иглу. В детстве Эвелин училась перевязывать руки матросам отца. Арден Ричардс говорил: «Карта помогает кораблю не попасть в беду. Но если беда уже случилась, нужны руки».

— Будет больно, — предупредила она.

— Я переживу.

— Это не приглашение изображать героя.

— Я не изображаю.

— Кай.

Он чуть улыбнулся.

— Хорошо. Постараюсь не изображать.

Она промыла рану. Он не вздрогнул, но Эвелин почувствовала, как напряглись мышцы его руки. Она работала осторожно, стараясь не касаться лишний раз. Когда закончила, завязала бинт плотнее, чем сделала бы Мара.

— Вы слишком туго затянули, — заметил Кай.

— Тогда не срывайте.

— Не обещаю.

— Вот видите? У вас тоже плохие обещания.

Он тихо рассмеялся.

Это был редкий звук — без насмешки, без усталой защиты. Просто смех.

Эвелин подняла на него взгляд.

И на мгновение слишком ясно увидела, насколько близко они сидят. Маленькая каюта, тусклая лампа, карты на столе, его рука в её руках.

Ей следовало отодвинуться.

Она не отодвинулась.

— Почему вы помогли ему? — спросила Эвелин.

Кай перестал улыбаться.

— Вашему отцу?

— Да.

— Он был хорошим человеком.

— Этого недостаточно, чтобы рисковать жизнью.

— Иногда достаточно.

— Для вас?

Он задумался.

— Он спас меня раньше.

Эвелин замерла.

— Когда?

— За год до его ареста. Я участвовал в операции у южных берегов. Нас отправили проверить слухи о кораблях без флагов. Мы нашли не пиратов, а склады оружия. И людей, которые работали на королевскую стражу.

— Людей Таля.

— Тогда я ещё не знал, что они связаны с ним.

— Что случилось?

— Нам приказали уйти и передать всё старшим. Но один из офицеров решил, что свидетели — проблема. Он попытался оставить нас на острове.

— Вас?

— Меня и ещё троих агентов.

Кай говорил ровно, но пальцы свободной руки сжались.

— Отец узнал об этом?

— Адмирал Ричардс пришёл за нами. Без разрешения. Без поддержки. Он привёл корабль ночью, вывел нас из бухты и потом заставил Совет расследовать дело.

— И расследование всё скрыло?

— Через год тех же людей снова назначили на службу. Только выше.

Эвелин опустила взгляд.

— Отец знал, что происходит.

— Да.

— И всё равно остался.

— Потому что думал, что сможет остановить это изнутри.

— Хорошие люди совершают худшие ошибки из лучших причин, — повторила Эвелин слова Кая.

— Да.

— Вы всё ещё считаете, что он ошибся?

Кай посмотрел на карту.

— Я считаю, что он сделал то, что считал единственно возможным. А потом передал вам шанс сделать иначе.

Эвелин подняла глаза и встретилась с пронзительным взглядом Кая, от которого ее бросило в жар.

- Вы правда следили за мной три года? - зачем-то спросила она, хотя уже знала ответ.

Кай протянул руку к ее лицу и осторожно накрутил на палец одну золотистую прядь. Его движения были легкими, почти не ощутимыми, но Эвелин чувствовала их всей кожей.

- Да, - прошептал Кай, завороженно следя за игрой света в волосах Эвелин, - и будет ложью сказать, что мне это не нравилось.

Пространство вокруг потонуло. Теплая рука Кая легла на затылок Эвелин, притягивая к себе. Она уже ощутила горячее дыхание на своих губах…

Снаружи раздался стук.

— Капитан! — крикнул Финн. — Джойс вернулся!

Кай рывком поднялся и направился к двери.

Эвелин бросилась собирать карты, пытаясь унять бешеный пульс.

На палубе их ждал Джойс. Он был мокрый, сердитый и держал под мышкой длинный деревянный футляр.

— Что это? — спросил Кай.

— Причина, по которой нам нельзя уходить через южный канал.

Орен выругался.

— Почему?

Джойс поставил футляр на бочку и открыл.

Внутри лежал металлический прибор: круглая коробка с прозрачной крышкой, под которой дрожала тонкая стрелка. В центре был знак короны, перечёркнутый тремя линиями.

— Магнитный маяк, — сказал Кай.

— Его ставят на корабли? — спросила Эвелин.

— На корабли, грузы, людей, если нужно. Стрелку на расстоянии ведёт другой прибор.

— Где вы нашли его?

— Под досками у причала, где стоял «Северный ветер».

Мара побледнела.

— Нас уже пометили.

— Или собирались, — сказал Джойс.

— Нет, — тихо произнёс Кай. — Стрелка работает. Нас пометили.

Эвелин посмотрела на прибор.

Он был маленьким. Почти невинным.

Таким же, как жетон Крейли. Как ключ с альбатросом. Как фонарь на барже.

Маленькие вещи снова и снова меняли направление целой жизни.

— Значит, они знают, где мы, — сказала она.

Кай кивнул.

— Да.

— Что теперь?

Он посмотрел на тёмную воду дока.

— Теперь мы сделаем так, чтобы они решили, будто выиграли.

Глава 11 Долг капитана

Кай не спал.

После того как Джойс показал магнитный маяк, он ещё долго стоял в сухом доке, держа прибор в руке. Стрелка под стеклом дрожала, указывая не на север, а в сторону воды, куда ушли бы они, если бы вышли из Вальмеры обычным путём.

Эвелин наблюдала за ним с палубы.

В тусклом свете одной лампы маяк выглядел почти безобидно: латунная коробка, тонкая стрелка, несколько металлических зубцов. И всё же из-за него город мог знать, где находится «Северный ветер». Из-за него корабли Таля могли ждать на выходе из каналов.

— Как давно он на корабле? — спросила она.

— Не знаю, — признался Кай. — Достаточно давно, чтобы человек, который его поставил, считал нас уже ушедшими.

— Значит, он следит не за кораблём сейчас.

— Скорее за маршрутом, который нам навязали.

Мара стояла рядом с Ореном, скрестив руки.

— Можно выбросить его в канал, — предложила она. — И уйти, пока они будут искать сигнал.

— Нет, — возразил Кай.

— Почему?

— Потому что они заметят, если маяк остановится или уйдёт не туда. Нам нужно, чтобы он продолжал двигаться.

Орен посмотрел на прибор.

— На чём?

Кай поднял взгляд на сухой док.

В дальнем углу под брезентом стояла старая речная баржа. Широкая, низкая, с покосившейся мачтой и потемневшими бортами. Её давно не использовали: на палубе лежали обрывки сетей, пустые ящики и сломанные вёсла.

— На ней, — сказал Кай.

Джойс усмехнулся.

— Эта посудина не дойдёт до моря.

— И не должна. Её нужно вывести из дока, пустить по южному каналу и дать течению сделать остальное.

— Тайная стража увидит, что баржа пустая.

— Не сразу. В темноте, под парусом, она будет похожа на маленькое судно. Пусть думают, что мы разгрузились и пытаемся уйти незаметно.

Мара наклонила голову.

— А если они откроют огонь?

— Тогда уничтожат собственную улику и будут уверены, что мы погибли.

— Отличный план, — сухо сказала она. — Особенно для баржи.

Кай повернулся к Орену.

— Сможем спустить её на воду?

Боцман несколько секунд изучал старое судно.

— Если опоры не сгнили. И если мы найдём парус, который не развалится от первого порыва.

— Найдём.

— И, если Джойс перестанет смотреть так, будто мы собираемся украсть его любимую мебель.

— Я не люблю эту баржу, — возразил Джойс. — Я просто знаю, что она принадлежит человеку, который умеет мстить медленно и дорого.

— Тогда скажите ему, что баржа погибла за корону.

— Это не поможет.

— За Вальмеру?

— Хуже. Он ненавидит Вальмеру.

— Тогда придумайте что-нибудь сами.

Орен фыркнул.

— Капитан вернулся в привычную форму. Значит, дело действительно плохо.

Эвелин спустилась с трапа.

— А мы?

Кай посмотрел на неё.

— Мы уйдём другим путём.

— Каким?

— Через восточные каналы. Джойс знает старый водный ход под мельницами.

Джойс поднял руку.

— Я знаю, что он был. Не уверен, что он ещё открыт.

— Это почти то же самое, что у нас уже было с рифами, — сказала Эвелин.

— Именно этого я и боюсь, — ответил Джойс.

— Корабль пройдёт? — спросила Мара.

— Если уровень воды достаточно высокий. И если мы уберём грот-мачту.

Орен уставился на Кая так, словно надеялся, что ослышался.

— Убрать мачту?

— Временно.

— Снять грот-мачту с корабля, который должен выйти в море?

— На несколько часов.

— Вы предлагаете разобрать половину «Северного ветра», провести его по каналу, где он может застрять, а потом собрать обратно до рассвета?

— Да.

Орен медленно вдохнул.

— Я хочу, чтобы вы знали: в такие моменты я очень серьёзно думаю о мятеже.

— Думайте быстрее. Времени мало.

Работа началась без лишних разговоров.

Матросы закрепили старую баржу тросами. Джойс принёс рваный серый парус, который можно было поставить так, чтобы издалека судно выглядело движущимся. Мара с помощью кусачек сняла металлический маяк с дощатой подпорки и закрепила его под кормовой скамьёй баржи.

— Готово, — выдохнула она. — Он всё ещё показывает направление.

Кай взял прибор Джойса, второй, который реагировал на маяк.

Стрелка на нём повернулась к барже.

— Работает.

— Не нравится мне, что вы так хорошо понимаете эти штуки, — заметила Мара, косясь на маяк.

— Не мне одному приходилось искать тех, кто не хотел быть найденным.

— А теперь мы становимся ими.

— Да.

Эвелин стояла рядом с Каем, пока Орен проверял крепления на барже.

— Вы действительно думаете, что они выстрелят? — спросила она.

— Не знаю. Но Восс не будет рисковать, если решит, что на барже вы.

— А если поймёт, что его обманули?

— Тогда он станет злее.

— Он и так зол.

— Нет. Пока он уверен, что контролирует происходящее. Злость начинается, когда уверенность ломается.

Эвелин взглянула на его перебинтованную руку.

— Вы говорите так, будто хорошо знаете таких людей.

Кай не ответил сразу.

— Я знаю, как они думают. Это не значит, что я похож на них.

— Я не говорила, что похожи.

— Нет. Но подумали.

Она хотела возразить, но не смогла. Раньше Кай служил в разведке. Знал коды, тайники, маяки и способы исчезать в городе. Он мог считать шаги врагов до того, как они сделают следующий. Иногда это делало его похожим на человека, который слишком долго смотрит в темноту и начинает видеть её даже при дневном свете.

Но он спас Финна, и момог её отцу.

И еще пытался защитить её, ошибочно, скрытно, болезненно, но пытался.

— Я подумала, что вы носите слишком много вещей в себе, — тихо проговорила Эвелин.

Кай посмотрел на неё.

— Это ближе к правде.

С палубы раздался крик Орена:

— Капитан! Баржа готова!

Кай кивнул.

— Начинаем.

Баржу спустили в воду тихо, насколько возможно тихо для тяжёлого старого судна. Деревянные полозья заскрипели, корпус дрогнул, затем с глухим всплеском вошёл в канал. Орен и двое матросов прыгнули на неё, поставили серый парус и направили к южному выходу.

Кай остался на причале.

— Дальше сами, — сказал он Орену.

Боцман посмотрел на него.

— Если нас поймают?

— Не геройствуйте. Бросайте баржу и уходите по берегу.

— А вы?

— Встретимся у восточных мельниц.

Орен хмыкнул.

— Я предпочёл бы встретиться на корабле, который всё ещё имеет мачту.

Баржа медленно ушла в темноту. Несколько минут ничего не происходило.

Потом где-то далеко, в направлении южного канала, раздался звон колокола.

Джойс достал второй прибор.

Стрелка повернулась вслед за баржей.

— Они заметили движение, — сказал он.

Кай кивнул.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Они идут за приманкой.

Через четверть часа с юга донёсся первый выстрел.

Звук был далёким, но отчётливым.

Эвелин вздрогнула.

Потом раздался второй.

И третий.

В небе над крышами мелькнуло оранжевое зарево.

Мара тихо выругалась.

— Они действительно стреляют.

Кай смотрел в ту сторону, не меняясь в лице.

— Теперь у нас есть время.

— А у Орена? — спросила Эвелин.

— Есть. Он знает город лучше, чем думает.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Кай повернулся к кораблю.

— Снимаем мачту.

Грот-мачта оказалась тяжелее, чем Эвелин представляла.

Она видела мачты с берега, на рисунках, на картах. Но никогда не думала, сколько канатов, блоков и креплений держат этот высокий деревянный ствол на корабле. Работа требовала точности: ошибись кто-то, и мачта могла расколоть палубу, переломать реи, убить человека.

Орен отсутствовал, и команда работала молча.

Финн, всё ещё слабый после падения, пытался таскать канаты наравне со всеми. Мара дважды отправляла его отдыхать. Дважды он возвращался.

— Ты хочешь, чтобы я снова привязала тебя к койке? — сердилась она.

— Нет.

— Тогда иди вниз.

— Но капитан…

— Капитан сейчас занят тем, что разбирает собственный корабль. У него нет времени спорить с тобой.

— Я могу помочь.

Мара посмотрела на него жёстко.

— Тогда помоги мне: останься жив.

Финн опустил глаза.

— Хорошо.

Эвелин заметила, как он ушёл к ящикам с припасами и начал молча сортировать вещи. Он не перестал работать. Просто выбрал работу, которую ему разрешили.

Кай командовал с палубы.

Его голос был хриплым от усталости, но твёрдым. Когда крепления ослабили, мачта медленно легла вдоль корпуса, закреплённая тросами. «Северный ветер» сразу стал выглядеть странно, будто ему подрезали крылья.

Эвелин коснулась тёмного дерева.

— Он сможет идти без неё?

— По каналам — да, — сказал Кай. — В море — нет.

— А если мы не успеем поставить её обратно?

— Успеем.

— Вы уверены?

Он посмотрел на неё.

— Нет.

— Я начинаю ценить эту честность.

— Не привыкайте.

Джойс вернулся с восточной стороны доков.

— Дорога открыта, — сказал он. — Патруль ушёл к южному каналу. У нас максимум час.

— Достаточно, — ответил Кай.

— Для чего? Чтобы провести корабль через старый водоход, который мог обвалиться десять лет назад?

— Для того, чтобы попытаться.

Джойс покачал головой.

— В какой-то момент вы начнёте ценить спокойную жизнь.

— В какой-то момент спокойная жизнь начнёт ценить меня.

— Не рассчитывайте.

Корабль вывели из сухого дока на ручных лебёдках.

Без мачты он двигался низко, тяжело, почти бесшумно. Команда работала в темноте. Кай стоял у руля, Джойс впереди показывал путь фонарём, скрытым под плотной тканью. Эвелин держала карту каналов, которую Джойс набросал на листе упаковочной бумаги.

Они шли между складами, под мостами, мимо закрытых лавок. Город вокруг был настороженно тих.

Иногда вдали слышались шаги патруля или звон колокола. Однажды на мосту показались двое стражников. Все на палубе замерли. Кай увёл корабль в тень каменного выступа, и патруль прошёл мимо, не глядя вниз.

Эвелин не дышала, пока их голоса не растворились вдали.

— Вы умеете быть тихими, — шепнула она Каю.

— Мы на корабле без мачты посреди закрытого города. Это вынужденная добродетель.

— Вам она идёт.

— Никому не говорите.

Наконец впереди показались мельницы.

Они стояли вдоль канала, высокие и тёмные, с неподвижными колёсами. Между двумя зданиями тянулась каменная арка, настолько низкая, что даже без мачты «Северный ветер» едва мог под ней пройти.

Джойс остановился на носу.

— Вот вход.

— Это не вход, — сказал Кай. — Это щель.

— Я предупреждал.

— Уровень воды?

— Поднимается. Но быстро не будет.

Эвелин посмотрела на карту.

— Если это тот же водоход, что на старом плане, за аркой будет поворот налево, потом узкий участок под мельницей. Дальше канал выходит к болотам.

— Если план верный, — заметил Джойс.

— Он старше меня, — сказала Эвелин. — И, вероятно, надёжнее половины людей, которых мы встретили за последние дни.

Джойс усмехнулся.

— Я начинаю понимать, почему вы с капитаном так легко спорите.

Кай бросил на него взгляд.

— Джойс.

— Молчу.

— Хорошая мысль.

Корабль вошёл под арку.

Все пригнулись. Каменный свод прошёл над палубой так близко, что Эвелин слышала, как по нему скребутся закреплённые реи. Вода вокруг стала неподвижной и чёрной. Свет фонаря не достигал конца тоннеля.

Внутри пахло плесенью и ржавщиной.

— Тише, — приказал Кай.

Команда перешла на вёсла.

Движение стало медленным. Весло входило в воду, лодка продвигалась на несколько локтей, и снова тишина. Камень нависал со всех сторон. Иногда сверху падали капли, звонко ударяясь о палубу.

Эвелин держала дыхание, от волнения у нее вспотели ладони..

Впереди вдруг раздался глухой треск.

Все замерли.

— Что это? — прошептал Финн.

Джойс посмотрел вверх.

— Старое дерево.

— Это не ответ, — тихо сказала Мара.

— Это именно ответ. Старое дерево трещит.

— А потом?

— Иногда падает.

— Джойс.

— Молчу.

Кай поднял руку.

Сверху снова послышался треск. Затем с каменного потолка посыпалась пыль.

— Быстрее, — сказал он.

Вёсла задвигались.

Корабль продвинулся ещё на несколько локтей.

В этот момент впереди, из темноты, вспыхнул свет.

Один фонарь.

Второй.

Третий.

Кай резко остановил корабль.

На дальнем конце тоннеля стояли люди.

Белые повязки на рукавах.

Тайная стража.

— Ренвард! — донёсся голос.

Эллар Восс.

Он был в длинном тёмном плаще. Золотая трость в его руке блестела даже в полумраке тоннеля.

— Я знал, что вы выберете другой путь, — сказал он.

Эвелин почувствовала, как Кай напрягся рядом.

— Тогда вы плохо знаете меня, — ответил Кай.

Восс улыбнулся.

— Нет. Я знаю вас слишком хорошо. Вы всегда выбираете путь, где можно умереть героем.

— А вы всегда стоите там, где можно спрятаться за чужими приказами.

Лицо Восса стало неподвижным.

— Сдавайтесь. Девушка нужна живой. Насчет вас не уверен.

Эвелин увидела, как люди стражи поднимают арбалеты.

Позади них тоннель уже начал осыпаться.

Впереди ждал Восс.

Кай наклонился к ней.

— Когда скажу — ложитесь на палубу.

— Что вы собираетесь делать?

— То, что капитаны делают лучше всего.

— Что?

Он посмотрел вперёд.

— Идти туда, куда нельзя.

Глава 12 Обсерватория ветров

— Полный ход, — сказал Кай.

На мгновение никто не двинулся.

Тоннель был слишком узким. Впереди стояли люди Восса. Слева и справа корабль почти касался каменных стен. Над головой трещали старые балки, а путь назад уже заваливало осыпавшейся породой.

— Капитан? — выдохнул Финн.

— Полный. Ход.

Первым понял Орен.

Он рванулся к веслу.

— Греби, парень!

Остальные бросились следом.

«Северный ветер» дёрнулся вперёд.

Восс поднял золотую трость.

— Огонь!

Арбалетные болты ударили в воду и дерево. Один прошил край паруса, другой застрял в борту, третий разбил лампу у кормы. Свет погас, и на секунду тоннель погрузился в почти полную темноту.

Эвелин упала на палубу, прикрыв голову руками.

Кай стоял у руля.

— Левее! — крикнул он. — Не давайте носу уйти в стену!

— Здесь некуда левее! — рявкнул Орен.

— Тогда придумайте!

Корабль набирал ход.

Он не мог развернуться. Не мог остановиться. Мог только идти вперёд, прямо к людям Восса.

Стражники расступились в последний миг.

Один успел прыгнуть к стене. Второй споткнулся, и нос «Северного ветра» ударил его плечом, отбросив в воду. Третий попытался зацепиться за борт, но Орен ударил его веслом по рукам.

Восс не отступил.

Он стоял в конце тоннеля, у узкого проёма, ведущего к открытой воде. Его трость поднялась.

Кай резко выкрикнул:

— Ложитесь!

В следующий миг из золотой рукояти вылетела тонкая игла.

Она пронеслась над палубой и вонзилась в деревянный ящик у грот-мачты, точнее, у того места, где мачта лежала, закреплённая вдоль борта.

Дерево зашипело.

Из маленького отверстия пошёл дым.

— Яд! — крикнула Мара.

Она бросилась к ящику, вытащила из подсумка флакон и вылила содержимое на дымящееся дерево. Запах стал едким, металлическим. Мара закашлялась, но не отступила.

— Не дышать! — приказала она.

Корабль вылетел из тоннеля.

Ночная вода встретила их резким ветром и туманом. Они оказались в широком, заросшем камышом канале за пределами городских стен. Вдалеке темнели болота, низкие островки и редкие огни сторожевых вышек.

— Правее! — крикнул Джойс. — Там старый рукав!

— Там мель! — возразил Орен.

— Мель лучше Восса!

— Спорить потом! — рявкнул Кай.

Сзади донеслись выстрелы. Один болт пробил борт возле самой воды. Второй ударил в канат. Третий пролетел над головой Эвелин и исчез в камышах.

— Джойс, веди! — сказал Кай.

— Я и веду!

— Тогда веди быстрее!

«Северный ветер» свернул в узкий водный рукав.

Камыши сомкнулись над бортами. Высокие стебли скребли по доскам, били по лицу, прятали корабль от дальнего взгляда. За спиной остались крики людей Восса, но они быстро стихли: сторожевой катер не мог войти в проход, не рискуя сесть на мель.

Эвелин поднялась с палубы.

— Вы ранены? — спросил Кай.

— Нет.

— Яд не попал?

— Нет.

— Хорошо.

Он сказал это быстро, почти грубо. Но его взгляд задержался на ней, проверяя, не лжёт ли она.

— Мара? — спросила Эвелин.

Корабельный лекарь стояла у ящика, бледная от едкого дыма.

— Жива, — ответила она хрипло. — И хочу, чтобы кто-нибудь объяснил мне, почему люди с золотыми тростями всегда носят в них худшие вещи.

— Это была игла с чем-то горючим? — спросил Финн.

— Нет, — сказала Мара. — Это был фосфорный состав. Если бы он попал в парус или человеку на одежду, огонь нельзя было бы потушить водой.

Эвелин посмотрела назад.

Тёмный проход под мельницами уже скрылся в камышах.

— Он хотел сжечь корабль.

— Он хотел остановить нас, — сказал Кай. — Любым способом.

Джойс, сидевший на носу, резко поднял руку.

— Тише.

Все замерли.

Впереди вода становилась светлее. Рукав выводил в широкую болотную лагуну, залитую слабым предрассветным заревом. Над камышами поднимался туман. В нём угадывались силуэты птиц и низкие холмы.

Но это был не выход к морю.

Эвелин взглянула на карту каналов.

— Мы идём не туда.

— Знаю, — сказал Джойс.

— Это не путь к внешним водам.

— Если бы я вывел вас прямо к морю, вы встретили бы там три патрульных корабля.

Кай нахмурился.

— Откуда знаешь?

— Видел их, когда шёл к доку. У восточного выхода стояли два сторожевика и шхуна. После того, как южная баржа отвлекла остальных, они не ушли.

— Они ждали нас.

— Да.

— Значит, маяк не был единственной их ставкой, — сказала Эвелин.

Кай кивнул.

— Восс знал, что мы попробуем уйти с кораблём.

— Что же делать? — спросил Финн.

Кай посмотрел на лагуну.

— Оставим корабль.

На палубе наступила тишина.

Орен медленно повернулся.

— Повторите.

— Мы посадим «Северный ветер» в камышах, замаскируем, а сами уйдём по суше.

— Вы хотите оставить корабль?

— Временно.

— Снова «временно».

— Орен.

— Нет, капитан. Я понимаю, что нас прижали. Я понимаю, что Восс перекрыл выходы. Но «Северный ветер» — не телега, которую бросают у дороги.

— Я знаю.

— Нет. Вы знаете это головой. А я знаю руками. Я латал этот корпус после шторма у Белых скал. Я менял доски на носу, когда вас ранило у Талисского пролива. Я два месяца спал в трюме, чтобы найти течь, которую никто кроме меня не слышал.

Кай выслушал его молча.

Потом сказал:

— И потому я не отдам корабль Воссу.

Орен застыл.

— Если мы пойдём к морю, нас возьмут. Если развернёмся — попадём в город. Если останемся на воде, нас найдут к рассвету. Но в этих болотах корабль можно спрятать. Потом вернёмся.

— А если не вернёмся?

Кай посмотрел на него.

— Тогда вы будете правы, и я буду человеком, который потерял лучший корабль в Астере.

Орен хмыкнул.

— Он лучший потому, что я на нём служу.

— Конечно.

Боцман посмотрел на воду, потом на низкие заросли камыша впереди.

— Там есть старый проток. Под корнями ив. Если войти в него на малом ходу, с канала нас не увидят.

— Вы уверены? — спросил Кай.

— Нет.

Эвелин услышала, как Мара тихо рассмеялась.

— Учится у капитана, — одобрительно кивнула она.

Орен бросил на неё взгляд.

— Не портите момент.

Они спрятали корабль, когда небо начало сереть.

Проток был настолько узким, что «Северный ветер» едва прошёл. Камыши закрыли борта. Над кораблём натянули старые сети, водоросли и куски брезента, чтобы с воздуха и с берега он казался просто частью болотной растительности.

Мачта осталась лежать на палубе.

Эвелин смотрела на неё и чувствовала странную боль.

Корабль был их единственным домом последние дни. Тесным, опасным, шумным, но все-таки домом. Оставить его здесь значило признать: дальше они идут без привычной защиты.

— Мы возьмём только необходимое, — сказал Кай.

— Что именно? — спросил Финн.

— Воду. Еду на три дня. Оружие. Аптечку. Карты. Тёплые плащи.

— И компас, — добавила Эвелин.

Кай посмотрел на неё.

— Да. Компас.

На столе в кормовой каюте лежал старый корабельный компас. Латунный, потёртый, с треснувшим стеклом. Эвелин видела его раньше, но не обращала внимания. Теперь она подняла крышку и заметила, что стрелка дрожит.

Она не показывала на север. Она медленно поворачивалась к югу.

— Кай.

Он приблизился.

— Что?

Эвелин показала.

— Это не обычный сбой. Стрелка тянется.

Кай внимательно посмотрел на компас.

— Магнитное поле болот?

— Возможно. Но стрелка двигалась так ещё в доке. Я заметила, когда Джойс показал маяк.

— Почему не сказала?

— Не была уверена.

— А теперь?

— Теперь уверена, что это не просто компас.

Он взял прибор, повернул его в руках. На внутренней стороне крышки, почти стёртый, виднелся маленький знак.

Альбатрос над волной.

Эвелин застыла.

— Это отцовский.

— Он принадлежал вашему отцу? — спросил Кай.

— Не знаю. Но знак его.

Мара заглянула через плечо.

— Может, это один из старых флотских компасов?

— Нет, — сказала Эвелин. — Отец не ставил свой знак на служебные вещи. Только на личные.

Кай щёлкнул ногтем по краю корпуса.

— Здесь есть шов.

Эвелин увидела тонкую линию.

Они вместе попытались открыть нижнюю часть прибора. Сначала ничего не вышло. Потом Эвелин нажала на маленькую выемку рядом с альбатросом.

Дно компаса сдвинулось.

Внутри, под механизмом стрелки, лежал свернутый полоской пергамент.

Эвелин развернула его. На пергаменте была нанесена карта.

Не подробная. Всего несколько линий: море, остров Ларис, знак маяка и дальше пунктир, уходящий к маленькому кругу в центре горной цепи.

Над кругом было написано одно слово.

«Обсерватория». Под ним дата.

«Открывается в ночь первого полнолуния».

Кай прочёл через её плечо.

— Через пять дней.

— Король умрёт до первого полнолуния, — пробормотала Эвелин строку из письма.

— Или Таль попытается сделать то, что задумал, именно тогда, — ответил он.

Мара нахмурилась.

— Почему обсерватория?

Эвелин вгляделась в карту.

— Потому что путь к Пепельной гавани зависит не только от моря. Возможно, от звёзд.

— Или от времени, — сказал Кай.

— А Ларис?

— Первый маяк.

Кай поднял взгляд.

— Значит, мы должны попасть на Ларис до полнолуния.

Орен вошёл в каюту, не постучав.

— Снаружи тихо. Но это не продлится долго. Мы идём или вы решили разобрать весь корабль на сувениры?

Кай показал ему карту.

Орен посмотрел, ничего не понял, но мудро не стал притворяться.

— И?

— Идём на Ларис.

— По болотам?

— До деревни Рунн. Там найдём лодку или проводника к южному побережью.

— А потом?

— Потом — море.

Орен кивнул.

— Это уже звучит приличнее.

Он помедлил.

— Кто остаётся с кораблём?

Кай посмотрел на команду.

Финн сразу выпрямился.

— Я.

— Нет, — отрезал Кай.

— Но я могу.

— Можешь. Но не останешься один.

Орен шагнул вперёд.

— Я останусь.

Кай нахмурился.

— Орен.

— Капитан. Корабль спрятан плохо. Он без мачты. Если кто-то найдёт его, тут нужен человек, который знает, какие доски можно снять, чтобы судно выглядело мёртвым, а какие нельзя трогать, если хочешь потом выйти в море.

— Ты нужен нам в пути.

— Вам нужен проводник, карта и человек, который умеет стрелять. У вас всё это есть. А «Северному ветру» нужен я.

Мара посмотрела на него.

— Ты не обязан.

— Нет. Но хочу.

Кай долго молчал.

Потом протянул руку.

Орен пожал её.

— Вернёмся, — сказал Кай.

— Вернётесь, — ответил боцман. — И лучше не опаздывайте. Я не собираюсь разговаривать с вашим кораблём вместо вас бесконечно.

Финн шагнул вперёд.

— Я останусь с Ореном.

— Нет, — снова сказал Кай.

— Почему?

— Потому что ты идёшь с нами.

— Но…

— Ты знаешь Вальмеру и побережье. У тебя острые глаза. И если оставлю тебя здесь, ты всё равно полезешь на мачту, которой нет.

Финн открыл рот, потом попытался скрыть улыбку.

Не получилось.

— Да, капитан.

Когда рассвело, они ушли.

Кай, Эвелин, Мара и Финн взяли дорожные сумки. Джойс провёл их по узкой тропе через камыши. Орен остался на палубе «Северного ветра», рядом с лежащей мачтой. Он выглядел так, будто корабль был не судном, а раненым товарищем, которого нельзя бросить.

Эвелин обернулась перед тем, как тропа скрылась за ивами.

Кай стоял рядом.

— Мы вернёмся, — сказала она.

— Да.

— Вы действительно в это верите?

— Нет, — признался он. — Но это не мешает идти.

Она посмотрела на него.

— Иногда вы говорите вещи, которые я хочу запомнить.

— Это опасно. Я могу начать думать, что вы меня слушаете.

— Не преувеличивайте.

Он усмехнулся.

Тропа вывела их из болот к низким холмам.

Впереди, на юге, лежала дорога к острову Ларис. Над ней тянулось серое небо, а в разрывах облаков уже мерцала первая дневная звезда, бледная, почти невидимая. Эвелин достала отцовский компас.

Стрелка дрожала, но уверенно указывала вперёд.

К югу.

К маяку.

К обсерватории ветров.

Глава 13 Ночь под чёрным небом

К полудню болота остались позади. Земля стала твёрже. Камыши сменились низкими холмами, покрытыми мокрой травой и редкими кривыми соснами. Тропа вилась между серыми валунами, спускалась к ручьям, снова поднималась. Ветер дул с моря, холодный и солёный, хотя самого моря ещё не было видно.

Джойс шёл первым.

Он двигался быстро, но не настолько, чтобы остальные не успевали. На его сером плаще оседала дорожная пыль. Иногда он останавливался, прислушивался или смотрел на землю, будто мог прочесть в следах ответ на любой вопрос.

Финн шёл рядом с Марой, неся слишком тяжёлую для себя сумку.

— Тебе не обязательно тащить всё самому, — заметила Мара.

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что я не ребёнок.

— Это спорное утверждение.

Финн сердито посмотрел на неё.

— Я был на мачте в шторм.

— И чуть не упал.

— Но не упал.

— Благодаря Каю.

Юноша помолчал.

— Всё равно.

Мара вздохнула, но не отобрала у него сумку.

Эвелин шла рядом с Каем. Между ними оставалось несколько шагов, которые то сокращались, то снова увеличивались. Он почти не говорил с утра. Иногда смотрел на компас в её руке, иногда на горизонт.

Компас вел их всё дальше к югу.

— Вы доверяете ему? — спросила Эвелин.

Кай посмотрел на прибор.

— Я доверяю тому, что он куда-то ведёт.

— Это не то же самое.

— Нет.

— А моему отцу вы бы доверились?

Он помедлил.

— Да.

— Даже после того, как он скрывал от вас Пепельную гавань?

— Он скрывал её не от меня. От всех.

— И всё же оставил путь мне.

— Потому что вы его дочь.

Эвелин задумчиво смотрела на тропу.

— Иногда это звучит как объяснение. Иногда как бремя.

— Может быть и тем и другим.

Она подняла глаза.

— Вы всегда так говорите?

— Как?

— Будто любую вещь можно разложить на две правды, и обе будут неприятными.

Кай чуть усмехнулся.

— Море меня поменяло.

— Бывшая разведка.

— Бывшая.

— А кем вы считаете себя теперь?

Вопрос застал его врасплох. Это было видно по тому, как он на секунду замедлил шаг.

— Капитаном, — произнес он наконец после раздумья.

— Только?

— Сейчас этого достаточно.

Эвелин хотела спросить, было ли этого достаточно до неё, до письма, до возвращения имени Ардена Ричардса в его жизнь. Но не спросила.

Впереди Джойс поднял руку. Все остановились. На гребне холма темнели трое всадников.

Они стояли далеко, почти на границе видимости. Плащи скрывали лица. Лошади были неподвижны. Один из всадников поднял подзорную трубу.

— Патруль? — шепнул Финн.

Джойс покачал головой.

— Нет. Патрули не стоят молча на холмах.

Кай вытащил нож.

— Назад, к камням.

Они быстро сошли с тропы и укрылись за валунами. Эвелин присела рядом с Каем. Сердце стучало в горле, но она старалась дышать тихо.

Всадники не двигались.

Прошла минута, затем другая.

Один из них поднял руку.

С холма донёсся тонкий свист.

Ответный свист раздался справа, из-за сосен.

Джойс побледнел.

— Нас обходят.

— Сколько? — спросил Кай.

— Не знаю.

— Хорошо, — сказал Кай. — Значит, будем считать, что много.

— Капитан, — тихо произнёс Финн, — это плохой план?

— Пока нет. Плохим он станет, если они знают, где мы выйдем.

— А они знают?

Кай посмотрел на компас в руке Эвелин.

— Скоро узнаем.

Слева между соснами мелькнула фигура.

Кай поднял два пальца, приказав всем молчать. Потом наклонился к Джойсу.

— Есть обходной путь?

— Есть овраг за холмом. Он ведёт к старой дороге на Талар.

— Там можно спрятаться?

— Нет. Но можно уйти быстрее.

— Подойдёт.

Эвелин сжала ремень сумки.

— А если это люди Восса?

— Тогда они знают, что мы ушли из города, — сказал Кай. — И значит, у нас меньше времени, чем я надеялся.

— Мы можем сбить их со следа?

— Можем попытаться.

Джойс посмотрел на Эвелин.

— Ваш плащ.

— Что?

— Снимите.

Кай нахмурился.

— Зачем?

— Они ищут женщину в тёмном плаще. Я возьму его и поведу их к дороге. Пусть думают, что вы идёте на север.

— Нет, — одновременно сказали Эвелин и Кай.

Джойс усмехнулся.

— Удивительное единодушие.

— Это слишком опасно, — сказала Эвелин.

— Меня не знают так хорошо, как вас. И у меня лицо человека, который умеет исчезать.

— У вас лицо человека, который любит плохие идеи, — заметила Мара.

— Именно поэтому я до сих пор жив.

Кай шагнул ближе.

— Ты не обязан.

— Знаю.

— Если тебя возьмут…

— Не возьмут.

— Джойс.

— Ренвард, — перебил тот. — У вас карта, девушка и путь к Ларису. У меня есть ноги, знание этих холмов и долг, который пора оплатить.

Эвелин смотрела на него.

— Почему вы помогаете? — спросила вдруг она.

Джойс пожал плечами.

— Потому что однажды ваш отец не дал мне умереть в порту, куда я не должен был заходить. А ещё потому, что лорд Таль ненавидит людей, которых нельзя купить. Это уже достаточная причина не позволить ему победить.

Кай стиснул зубы.

Потом коротко кивнул.

— Не иди к дороге. Возьми западнее. Там русло ручья, оно скроет следы.

— Я помню.

— И не возвращайся в Вальмеру.

— Это вы мне приказываете?

— Да.

— Тогда, пожалуй, не послушаюсь.

Кай выдохнул.

— Найди нас на Ларисе.

— Если будете живы.

— Будем.

Джойс снял с Эвелин плащ, накинул на себя и быстро исчез между камнями.

Через несколько секунд на холме снова появился один из всадников.

Он заметил движение.

Раздался крик.

Погоня ушла за Джойсом.

— Теперь, — сказал Кай.

Они бросились к оврагу.

Путь оказался хуже, чем обещал Джойс. Склон был крутым, мокрым и осыпался под ногами. Финн поскользнулся дважды. Во второй раз Кай поймал его за ворот и поставил на землю.

— Если сломаешь шею, Мара меня убьёт, — сказал он.

— Она и так собирается, — выдохнул Финн.

— Верно. Но не давай ей лишний повод.

Овраг вывел их к заброшенной дороге, где каменные плиты давно ушли в землю. Они бежали, пока дыхание не стало резать грудь, а ноги не начали подкашиваться.

К вечеру вдали показались дома.

Деревня Талар стояла на берегу небольшой бухты. Несколько десятков каменных домов теснились вокруг старой часовни. У причала покачивались рыбацкие лодки. Над крышами поднимался дым.

И Море.

Эвелин увидела его и почувствовала, как внутри что-то расправилось, словно птица, увидевшая родное гнездо.

Здесь море было другим, чем в Нордвике: не серым портовым пространством между складами, а открытой, глубокой водой, уходящей к югу. На горизонте темнели острова. Где-то за ними был Ларис.

— Нам нужна лодка, — резюмировал Кай.

— Нам нужна лодка, которая выдержит путь до Лариса, — поправила Мара. — И человек, который не задаст слишком много вопросов.

— В деревне найдётся и то и другое, — ответил Финн.

Кай посмотрел на него.

— Ты бывал здесь?

— Один раз. С Ореном. Мы покупали смолу.

— Когда?

— Прошлым летом.

— А почему не говорил?

— Вы не спрашивали.

Мара усмехнулась.

— У него есть шанс стать капитаном.

— Нет, — сказал Кай. — Одного такого на корабле достаточно.

Они вошли в Талар с наступлением темноты.

Деревня выглядела тихой. Слишком тихой. Улицы были пусты, ставни закрыты. В окнах горело мало света. У причала не было ни одного человека, хотя обычно рыбацкие посёлки оживают после заката.

Кай сразу замедлил шаг.

— Что-то не так.

— Может, люди спят, — предположил Финн.

— Рыбаки не спят в такую погоду. Ветер завтра сменится, они готовят сети.

Эвелин посмотрела на дома.

На дверях нескольких висели белые полоски ткани.

— Это траур? — спросила она.

Мара нахмурилась.

— Или знак проверки.

У часовни скрипнула дверь.

На улицу вышла пожилая женщина в чёрном платке. Увидев их, она замерла.

Кай поднял пустые руки.

— Мы не ищем неприятностей.

Женщина окинула внимательным взглядом сначала его, потом Эвелин.

— Все так говорят, — ответила она.

— Нам нужна лодка до Лариса.

Лицо женщины изменилось.

— До Лариса никто не ходит.

— Почему?

— Потому что маяк погас.

Эвелин почувствовала холод.

— Когда?

— Три ночи назад. С тех пор с острова не было сигналов. А вчера в бухте нашли лодку. Пустую.

Кай посмотрел на Мару.

— Люди Восса уже там.

— Или кто-то другой, — предположила Мара.

Женщина отступила к двери.

— Уходите. До рассвета в деревню придут люди в белых повязках. Они спрашивают о девушке с золотыми волосами и мужчине со шрамом на руке.

Эвелин и Кай переглянулись.

— Где можно спрятаться? — спросила Эвелин.

Женщина колебалась.

Потом посмотрела на белые полоски на дверях.

— У меня погиб сын, — сказала она. — Его корабль сгорел прошлой весной. Корона сказала, что это сделали пираты.

Она перевела взгляд на Эвелин.

— Но он писал, что на борту были ящики с королевским знаком. И что капитан боялся их брать.

Эвелин медленно кивнула.

— Мы ищем тех, кто это сделал.

— Все так говорят. – пожала плечами женщина.

— Нет, — вмешался Кай. — Обычно люди говорят, что ищут виновных. Мы ищем доказательства.

Женщина остановила на нем долгий взгляд, и потом открыла дверь.

— Быстро.

Дом был маленьким, тёплым и пах травами. Женщина провела их в заднюю комнату, где стояли две кровати, старый стол и сундук.

— Меня зовут Иара, — сказала она. — Здесь вы останетесь до полуночи. Потом мой племянник проведёт вас к северной бухте. Там есть лодка, которую никто не видит.

— Почему вы помогаете нам? — спросила Мара.

Иара посмотрела на Эвелин.

— Потому что если корона может сжечь корабль с сыном рыбака и назвать это пиратами, то однажды она сожжёт весь берег. Мне уже нечего терять, но у других еще живы сыновья и мужья.

Она ушла, закрыв дверь.

Финн сел на пол у стены.

— Люди Восса придут сюда?

— Возможно, — ответил Кай.

— Тогда почему мы не идём прямо сейчас?

— Потому что в темноте у берега легко разбиться о камни. А лодку нужно подготовить.

Эвелин достала компас. Стрелка снова дрожала.

Она не указывала на юг так уверенно, как утром. Теперь её тянуло к окну, к морю, будто что-то на Ларисе притягивало её.

— Что-то изменилось, — сказала она.

Кай подошёл.

— Маяк погас.

— Это может быть связано.

— Может.

— Обсерватория открывается в полнолуние. Но, если маяк часть маршрута, Таль может пытаться запустить что-то раньше.

Кай нахмурился.

— Или уничтожить то, что находится под ним.

— Беллар.

— Да.

Мара достала из сумки хлеб и сушёную рыбу.

— Вы оба можете строить самые страшные версии после еды. Пока ешьте.

Эвелин взяла хлеб, но аппетита не было. За окном тучи закрывали небо. Ночь становилась всё темнее. На душе было тяжело.

Она вспомнила фразу отца: «Альбатрос летит по звёздам».

Но сейчас звёзд не было видно.

Кай сидел напротив, опершись спиной о стену. Усталость наконец проступала в его лице. Он закрыл глаза всего на мгновение, однако Эвелин заметила.

— Вы не спали, — сказала она.

— Спал.

— Когда?

— В лодке.

— Это не сон.

— Для меня иногда достаточно.

— Нет, недостаточно.

Он открыл глаза.

— Вы собираетесь читать мне лекцию?

— Да.

— Тогда, пожалуйста, коротко.

— Вы не можете всё время быть человеком, который держит руль, принимает решения, лезет на мачты и идёт первым в тоннели.

— Могу.

— Не можете. Просто пока никто не сумел вас остановить.

Кай посмотрел на неё.

— А вы хотите?

Вопрос прозвучал тише, чем она ожидала.

Эвелин не сразу ответила.

— Я хочу, чтобы вы остались живы.

В комнате стало очень тихо.

Мара, сидевшая у двери, медленно поднялась.

— Я пойду проверю, не вернулась ли Иара, — объявила она.

Финн вскочил.

— Я тоже.

— Нет, — сказала Мара. — Ты останешься. Кто-то должен караулить дверь.

— Но…

— Финн.

Он сел обратно.

Мара вышла.

Снаружи завыл ветер.

Кай смотрел на Эвелин так, будто хотел что-то сказать, но слова были опаснее любого выстрела.

— Эвелин, — начал он.

В дверь постучали. Три быстрых удара.

Оба вскочили.

Кай вытащил нож.

— Кто? — спросила Эвелин.

Снаружи прозвучал голос Иары:

— Открывайте. Быстро.

Кай открыл дверь ровно настолько, чтобы увидеть женщину.

Она была бледной.

— Они уже в деревне, — сказала Иара. — Белые повязки. Мой племянник ждёт у задней калитки. У вас пять минут.

— А лодка? — спросил Кай.

— Готова.

Эвелин схватила сумку и компас.

— Мы идём.

Иара задержала её за руку.

— Если увидите Ларис, не верьте тому, что покажет вам маяк.

— Почему?

Женщина покачала головой.

— Потому что иногда свет ведёт не домой. Иногда он ведёт туда, где тебя ждут.

Снаружи хлопнула дверь.

Мужской голос потребовал:

— Именем короны, открыть!

Кай посмотрел на Эвелин.

— Сейчас.

Они выскользнули через заднюю дверь в чёрную, беззвёздную ночь.

Глава 14 Предательство на борту

Племянника Иары звали Томас. Ему было не больше двадцати, но держался он так, словно уже давно привык брать на себя чужие страхи. Он ждал у задней калитки, закутанный в грубый рыбацкий плащ, и держал в руке потухший фонарь.

— За мной, — прошептал он.

Они побежали между домами.

Сзади, со стороны дома Иары, доносились голоса тайной стражи. Кто-то громко требовал открыть сундук, кто-то спорил, кто-то ударил прикладом по двери. Эвелин не оборачивалась. Она знала: если увидит, как эти люди входят в дом женщины, которая рискнула ради них, ей будет трудно не вернуться.

Кай шёл последним.

Он оглядывался, слушал, считал шаги.

— Быстрее, — сказал Томас.

— Куда? — спросил Финн.

— К старому соляному складу. За ним спуск к северной бухте.

— Там лодка?

— Там то, что осталось от лодки.

Мара тихо выругалась.

— Прекрасно.

Они выскочили к окраине деревни.

Ветер гнал с моря мелкий дождь. За низкими домами темнел берег. Волны разбивались о камни, и в каждом ударе слышалась неумолимая сила, которой не было дела ни до людей Таля, ни до беглецов, ни до обещаний.

У старого склада Томас остановился.

Дверь в нём была распахнута.

— Она должна быть закрыта, — прошептал он.

Кай поднял руку. Внутри склада что-то скрипнуло.

Потом раздался голос:

— Я же говорил, они придут к воде.

Из темноты вышли люди.

Четверо в белых нарукавных повязках. Пятый держал фонарь. За ними показался Эллар Восс с золотой тростью.

Эвелин почувствовала, как Кай встал перед ней.

— Томас, — тихо сказал он. — Ты привёл нас не туда.

Юноша побледнел.

— Нет. Я… я не знал.

Восс улыбнулся.

— Он не лжёт, капитан. В отличие от многих в этой истории.

Кай не ответил.

— Красивая ночь для путешествия, — продолжил Восс. — Хотя, признаюсь, я ожидал, что вы выберете другой берег.

— Вы слишком много ожидаете, — сказал Кай.

— А вы слишком часто подтверждаете мои ожидания.

Он перевёл взгляд на Эвелин.

— Госпожа Ричардс. Наконец-то без маски.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Вы знаете ответ.

— Карта.

— Карта. Письмо. Компас. Всё, что оставил ваш отец.

— И, если я отдам?

Восс чуть наклонил голову.

— Тогда вы останетесь живы.

— Вы уже говорили людям, что я преступница.

— Это не мешает мне быть милосердным.

Мара тихо произнесла:

— Какое редкое совпадение.

Восс не взглянул на неё.

— Я не люблю лишнюю кровь. Но я умею с ней мириться.

Кай вытащил нож.

— Тогда придётся мириться.

Стражники подняли арбалеты.

— Не надо, — сказал Восс. — Вы понимаете, капитан, что я не пришёл бы сюда без преимущества.

С крыши склада раздался щелчок. Эвелин подняла голову.

На деревянных балках над ними сидели ещё двое с арбалетами. Дорога к берегу была перекрыта. За спиной деревня и стража. Слева — скалы. Справа — вода.

Их загнали.

— Кай, — прошептала Эвелин.

Он не опустил нож.

— Я вижу.

Восс подошёл на шаг ближе.

— Отдайте мне карту.

— Нет, — Эвелин сделала шаг назад.

— Вы не понимаете, что на кону.

— Вы хотите, чтобы корона стала морем.

На лице Восса не дрогнул ни один мускул.

— Громкие слова. И очень удобные для тех, кто никогда не управлял страной.

— Вы не управляете страной. Вы служите человеку, который хочет править её страхом.

— Лорд Таль хочет порядка.

— Порядок, который строится на лжи, называется иначе.

Восс улыбнулся.

— Вы похожи на отца. Он тоже любил красивые ответы.

— Он любил правду.

— Правда — это инструмент, госпожа Ричардс. Как нож. Важно лишь, кто держит его в руке.

— Вы держите его плохо.

Восс вздохнул.

— Возьмите их.

События сорвались в одно мгновение.

Кай метнул нож.

Он целился не в Восса, а в фонарь. Стекло разбилось. Темнота поглотила склад, и сразу раздались крики. Мара бросила на землю маленькую дымовую шашку. Финн схватил Эвелин за руку и потянул к боковой двери.

— Сюда!

Арбалетный болт ударил в дерево рядом с её лицом.

Кай где-то позади выкрикнул:

— К берегу!

Они выбежали из склада.

Дождь хлестнул в лицо. У причала качалась маленькая лодка, та самая, о которой говорил Томас. Она была старой, но целой.

— Прыгайте! — крикнул Томас.

Финн и Мара вскочили в лодку. Эвелин обернулась.

Кай ещё не вышел.

Внутри склада вспыхнули фонари. В дверном проёме мелькнули фигуры. Кай отбивался от двух стражников короткой саблей, которую, казалось, достал из воздуха.

— Кай! — крикнула Эвелин.

— В лодку!

Она не двинулась.

— Эвелин!

Восс вышел из склада. Золотая трость была направлена на Кая.

Эвелин увидела, как он нажимает скрытый механизм.

— Нет!

Раздался щелчок. Кай резко повернулся, но слишком поздно.

Игла ударила его в плечо.

Он пошатнулся.

Эвелин бросилась вперёд.

Финн схватил её за талию.

— Нельзя!

— Отпусти меня! – кричала Эвелин, отчаянно отбиваясь.

— Он сказал в лодку!

— Он ранен!

— Если вы вернётесь, нас всех возьмут!

Кай упал на одно колено. Восс подошёл к нему.

— Не убивайте его, — сказал он своим людям. — Пока.

— Эвелин! — крикнул Кай.

Это было последнее, что она услышала до того, как Мара перерезала швартов, а Томас оттолкнул лодку от причала.

Эвелин вырвалась из рук Финна.

— Мы не можем его бросить!

— Мы не бросаем, — резко сказала Мара. — Мы уходим, чтобы его спасти.

— Как?

— Если останемся, у нас не будет ни карты, ни свободы, ни шанса.

На берегу Восс стоял рядом с Каем. Он поднял голову и посмотрел вслед уходящей лодке. Эвелин увидела, как золотая рукоять трости блеснула в темноте.

Потом дождь скрыл берег.

Лодка шла в сторону Лариса всю ночь.

Томас грёб, пока руки не начали кровоточить. Финн сменил его. Потом Мара. Эвелин смотрела немигающим взглядом в темноту, но потом попыталась взять весло, но Мара сразу отобрала его.

— Ты не сможешь, — сказала она.

— Могу.

— Нет. Ты сейчас будешь грести не туда.

— Я должна что-то делать, чтобы не сойти с ума...

— Тогда держи компас. Следи за курсом.

Эвелин сжала прибор отца, пыльцы ее были холодны, как лед.

Стрелка дрожала и тянулась на юг, к острову, которого они ещё не видели. Каждый раз, когда лодка сбивалась, она заставляла гребцов вернуться на направление. Но мысли упрямо возвращались назад.

Кай на коленях в мокром песке.

Игла в его плече.

Восс, который не убил его. Или уже убил?

— Что было в игле? — спросила Эвелин.

Мара не сразу ответила.

— Не знаю.

— Вы видели.

— Видела достаточно, чтобы не угадывать.

— Он жив?

— Да.

— Откуда вы знаете?

Мара посмотрела на неё.

— Потому что Восс хотел карту. Живой Кай лучший способ получить вас. Мёртвый капитан — просто месть.

— А если он будет пытать его?

Финн вздрогнул. Мара сжала губы.

— Тогда мы найдём его раньше, чем Восс поймёт, что карта не у Кая.

— Он знает, что карта у меня.

— Он знает многое. Но не всё.

Эвелин опустила взгляд. Слёзы подступили внезапно, горячие и злые. Она вытерла лицо ладонью, будто это был просто дождь.

Мара увидела, но ничего не сказала.

Перед рассветом на горизонте возник Ларис.

Остров был выше, чем Эвелин представляла. Его тёмные вулканические склоны поднимались прямо из моря. Вершина терялась в сизых облаках. На северном краю, на скале над водой, стоял маяк.

Он был чёрным.

Ни одного огня в окнах.

— Он погас, — сказал Финн.

— Я вижу, — тихо ответила Эвелин.

Вода вокруг острова была странно спокойной. Ветер всё ещё дул, но волны будто обходили берег стороной. Лодка вошла в небольшую бухту, скрытую между скалами.

Там стоял корабль.

Большой, двухмачтовый, с белым флагом и золотой полосой.

Сторожевик.

— Они раньше нас, — выдохнул Томас.

— Нет, — сказала Мара. — Они ждали.

Эвелин почувствовала, как леденеют пальцы.

— Восс знал, что мы пойдём на Ларис.

— Или догадался, — сказала Мара.

— Кто мог сказать?

Мара не ответила. Финн сидел неподвижно.

Эвелин медленно повернула голову.

Он смотрел на тёмную воду, не поднимая глаз.

— Финн, — сказала она.

Юноша вздрогнул.

— Что?

— Откуда Восс знал про Ларис?

— Не знаю.

— Ты знал, что мы пойдём сюда.

— Все знали.

— Но не все знали, что мы уйдём из Талара именно этой ночью.

Томас нахмурился.

— Кто-то передал сигнал?

Мара посмотрела на Финна.

В его лице что-то сломалось.

— Я не хотел, — прошептал он.

Эвелин почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что…?

— Они нашли мою сестру.

Мара закрыла глаза.

- Боже…

Финн смотрел на них с отчаянием.

— В Вальмере. До того, как мы ушли из города. Мне передали записку. Сказали, если я не сообщу, куда вы идёте, её отправят в тюрьму. Или хуже.

— Ты передал им маршрут? — спросила Эвелин.

— Я не знал всего! Я только сказал… сказал, что вы ищете маяк. Я думал, они не успеют.

— Они успели, — сказал Томас.

Финн опустил голову.

— Я знаю.

Мара поднялась в лодке так резко, что та качнулась.

— Ты сказал мне, что не умеешь читать кодовые огни.

— Я не умел. Сначала. Потом они научили.

— Кто?

— Человек Восса. Он сказал, что, если я помогу один раз, Эли будет свободна.

— И ты поверил ему?

— У меня не было выбора!

— У тебя был выбор, — жёстко отрезала Мара. — Но ты выбрал тот, который ударил по всем нам.

Финн закрыл лицо руками, его плечи мелко задрожали от беззвучных рыданий.

Эвелин смотрела на сторожевик в бухте.

Кай в плену. Остров перекрыт. Маяк погас.

И один из людей, которым они доверяли, передал врагу путь.

Она хотела закричать. Хотела обвинить Финна. Хотела сказать, что он предал не только их, но и Кая.

Но вспомнила, как Восс говорил о милосердии.

Как он умел превращать страх в поводок.

— Где твоя сестра? — спросила Эвелин.

Финн медленно опустил руки.

— Не знаю. Мне дали только записку.

— У тебя есть она?

Он кивнул, достал из-за пазухи смятый листок.

Мара взяла его, развернула.

На бумаге было написано всего несколько строк.

«ФИНН.

СООБЩАЙ О ПЕРЕДВИЖЕНИЯХ “СЕВЕРНОГО ВЕТРА”.

ТВОЯ СЕСТРА ЖИВА, ПОКА ТЫ ПОЛЕЗЕН».

Внизу стоял знак: тонкая золотая линия, перечёркнутая тремя штрихами.

Эвелин вспомнила метку на бочках с горючей смесью.

— Они использовали тебя с самого начала, — поняла она.

Финн кивнул.

— Я знаю.

— Когда ты впервые передал им сведения?

— После Нордвика. Я сказал, что мы идём в Вальмеру.

Мара резко отвернулась.

— Поэтому они ждали в городе.

— Да.

— А потом?

— Я не хотел больше. Клянусь. Но они прислали вторую записку. Сказали, что знают, где Эли. Я думал… если дам им только направление, никто не умрёт.

Эвелин сжала компас. Никто не умрёт.

Так говорят люди, которых заставили выбрать между чужой жизнью и собственным страхом.

— Мы не можем высадиться в бухте, — заключила Мара.

— Есть другой берег? — спросил Томас.

Эвелин развернула карту отца.

На ней Ларис был отмечен схематично. Маяк на северной оконечности. Восточный берег — отвесные скалы. На юге узкая линия, обозначавшая старую рыбацкую пристань.

И маленький знак волны у западного берега.

— Здесь, — показала она. — Есть приливная пещера.

— Ты уверена? — спросила Мара.

— Нет. Но если карта отца верна, пещера открывается только во время отлива.

Томас посмотрел на горизонт.

— Отлив будет через час.

— Тогда ждём в камнях, — сказала Эвелин.

Финн поднял голову.

— А я?

Мара посмотрела на него так, что он снова опустил глаза. Эвелин долго молчала.

Потом сказала:

— Ты пойдёшь с нами.

Финн уставился на неё.

— Что?

— Ты знаешь, как они передают сигналы. И если твоя сестра жива, мы найдём способ использовать их связь.

— Эвелин, — тихо выдохнула Мара.

— Он не останется в лодке. Не после того, что сделал. Но и не будет решать всё один, как раньше.

Финн сглотнул.

— Я не заслужил.

— Нет, — сказала Эвелин. — Не заслужил. Поэтому тебе придётся заслужить.

На востоке начало светлеть. Маяк Лариса стоял на скале, чёрный и неподвижный.

А в бухте под ним ждал корабль врагов.

Глава 15 Человек, который не умер

Отлив начался медленно.

Сначала вода у западных скал лишь чуть отступила, обнажив тёмные камни, покрытые водорослями. Потом из-под нависающего уступа показалась узкая щель, настолько низкая, что с лодки она выглядела не входом, а трещиной в берегу.

— Это и есть пещера? — спросил Томас.

— Если карта не лжёт, — сказала Эвелин.

Мара посмотрела на чёрный проём.

— А если лжёт?

— Тогда мы утонем, — ответил Финн.

Мара бросила на него взгляд.

— Впечатляющий вклад в общее настроение.

Финн опустил голову.

Эвелин видела, как он старается стать незаметным. Но в тесной лодке, среди людей, которых он предал, незаметным стать было невозможно. Его молчание висело между всеми, как мокрая тяжёлая сеть.

— Мы не утонем, — сказала Эвелин. — Если войдём сейчас.

Томас подвёл лодку ближе к скалам.

Вода ударяла о камни, но внутри щели течение оказалось спокойнее. Эвелин первой спрыгнула на выступ и ухватилась за мокрый край. Кай сказал бы, что это безрассудно. Мара, что она неправильно распределяет вес. Орен, что на нормальном корабле люди не лезут в каменные дыры без верёвки. Но…

Кая здесь не было.

Эта мысль кольнула сильнее, чем страх перед пещерой.

— Верёвку, — скомандовала Эвелин.

Томас передал ей конец каната. Она закрепила его вокруг выступа, затем помогла Маре выбраться на камни. Финн поднялся последним. Он двигался осторожно, не глядя никому в лицо.

Внутри пещеры было холодно.

С потолка капала вода. Узкий проход постепенно расширялся, превращаясь в низкий тоннель. На стенах блестели соляные разводы. Воздух пах морем, мокрым камнем и чем-то ещё — маслом от старых ламп.

— Здесь были люди, — сказала Мара.

Эвелин увидела следы.

Не свежие отпечатки на камне, вода давно бы их смыла. Но на стене виднелись ржавые крюки, а в углублениях стояли пустые глиняные чаши для огня.

— Старый ход к маяку, — догадалась она.

— Или к контрабандному складу, — заметил Томас.

— В Вальмере это обычно одно и то же, — отозвалась Мара.

Они шли в темноту.

Тоннель поднимался вверх. Иногда приходилось ползти под низкими сводами, иногда перебираться через обвалы. Эвелин держала компас перед собой. Стрелка дрожала, но продолжала тянуться вперёд.

К югу. Вглубь острова.

— Он ведёт не к маяку, — сказала она.

— Может, это и хорошо, — ответила Мара. — Маяк уже занят.

Через несколько минут впереди появился свет.

Не дневной, тёплый, жёлтый, неподвижный. Свет лампы.

Все остановились.

Эвелин услышала голоса.

Мужские.

— …сказали держать вход до смены прилива.

— А что там внутри?

— Не наше дело.

— Восс хочет, чтобы мы проверили тоннель.

— Восс хочет много чего. Я хочу дожить до обеда.

Кай был прав: враги всегда разговаривали слишком много, когда думали, что их никто не слышит.

Мара наклонилась к Эвелин.

— Двое. Может, трое.

Финн тихо прошептал:

— Они носят короткие сабли. И у одного, наверное, арбалет.

— Откуда знаешь? — спросила Мара.

Он помедлил.

— Так ставят охрану у входов.

Эвелин увидела, как Мара сжала губы.

Но ничего не сказала.

Томас достал рыбацкий нож.

— Я могу отвлечь.

— Нет, — сразу ответила Эвелин.

— Почему?

— Потому что мы не знаем остров. И потому что вы не обязаны умирать ради нас.

— Уже слишком поздно для этого разговора, — тихо заметил Томас.

Эвелин хотела возразить, но из дальнего прохода донёсся новый звук.

Скрежет металла.

Один из стражников выругался.

— Кто там?

Свет фонаря качнулся.

— Проверь.

Второй мужчина пошёл к тоннелю.

Мара быстро вытащила из кармана маленькую склянку и кивнула Эвелин.

— Когда он приблизится, бросьте камень за спину. Подальше.

Эвелин нащупала в темноте обломок камня. Стражник шёл медленно.

Его сапоги скребли по влажному полу. Фонарь освещал стены, потом край тоннеля, потом лицо Томаса, прижавшегося к камню.

Эвелин бросила камень. Он ударился о стену далеко позади. Стражник обернулся.

Мара метнула склянку.

Стекло разбилось у его ног. В воздух поднялся густой белый дым. Мужчина закашлялся, выронил фонарь. Финн рванулся вперёд и ударил его рукоятью ножа по затылку.

Стражник рухнул.

— Один, — прошептал Финн.

Из-за поворота раздался крик:

— Эй! Что там?

Томас выскочил из темноты.

Второй охранник успел поднять арбалет, но Томас сбил его плечом. Они упали на мокрый камень. Арбалет выстрелил в потолок. Болт отскочил, едва не задев Мару.

— Я же говорила, что люблю тихие планы, — процедила она.

Эвелин бросилась к Томасу.

Стражник оказался сильнее. Он прижал юношу к полу и уже тянулся к ножу, когда Финн ударил его в бок сапогом. Мужчина повернулся, и Томас успел вырваться, схватил арбалет и оглушил его прикладом.

Всё стихло.

Только вода капала с потолка. Томас тяжело дышал. Финн стоял рядом, бледный и неподвижный.

— Спасибо, — выдохнул Томас, тяжело дыша, его лоб покрывала испарина.

— Не за что, — пробормотал Финн.

— Есть за что.

Финн не ответил.

Мара быстро осмотрела обоих стражников.

— Живы. Свяжем.

— Они могут поднять тревогу, — сказала Эвелин.

— Могут. Но так у нас есть немного времени.

Эвелин подняла фонарь.

За охраняемым участком тоннель раздваивался. Левый проход уходил вверх, к маяку. Правый спускался вниз, в темноту.

Компас тянул вправо.

— Туда, — указала Эвелин.

Мара посмотрела на стрелку.

— Вы уверены?

— Нет.

— Наконец-то всё привычно.

Они пошли вниз.

Чем глубже спускался тоннель, тем суше становился воздух. Соль на стенах исчезла. Камень сменился ровной кладкой, старой, тёмной, но прочной. На полу лежали рельсы для маленьких грузовых тележек. В нишах стояли пустые ящики.

— Здесь был склад, — сказал Томас.

— Или архив, — ответила Эвелин.

Впереди показалась дверь.

Она была высокой, обитой зелёной медью. В центре находилась круглая пластина с изображением альбатроса над волной. Эвелин достала ключ Тарины. Его зубцы совпали с замочной щелью.

Ключ повернулся легко.

Дверь открылась.

За ней находилась большая круглая комната.

Сначала Эвелин увидела стеллажи. Десятки полок, уходящих в тень. На них лежали свитки, книги, деревянные коробки, металлические цилиндры. Затем, высокий каменный стол в центре, покрытый картами. На стене напротив висел огромный рисунок звёздного неба.

А в дальнем конце комнаты, возле запертой решётки, сидел человек.

Он был худ, сед и одет в тёмную простую одежду. На запястьях блестели цепи. Голова опущена, плечи ссутулены.

Эвелин остановилась. Время словно перестало двигаться. Человек поднял лицо.

Годы изменили его. Волосы стали почти белыми. На левой щеке появился длинный шрам. Он сильно похудел. Но глаза остались прежними: серо-зелёными, внимательными, слишком спокойными в минуты опасности.

— Эви? — тихо произнёс он.

Эвелин не смогла ответить. Её пальцы разжались. Компас упал на каменный пол.

— Отец...

Он попытался подняться, но цепи удержали его.

— Эвелин.

И, не помня себя, она бросилась к нему.

Решётка разделяла их. Эвелин прижала ладони к холодному металлу. Арден Ричардс сделал то же самое с другой стороны. Их пальцы почти соприкоснулись.

— Ты жива, — выдохнул он.

Голос у него дрогнул.

— Ты жива.

Эвелин почувствовала, как всё, что она держала в себе три года, рушится одновременно.

— Отец…

Слёзы пришли без предупреждения. Она пыталась остановить их, но не могла. Отец был здесь. Не в письме. Не в воспоминании. Не в чужом рассказе.

Живой.

— Я думала, тебя казнили, — прошептала она.

— Я знаю.

— Я видела, как тебя увезли.

— Это был не я.

— Почему ты не пришёл?

Арден закрыл глаза.

— Потому что не мог.

— Ты мог написать.

— Писал. Не все письма дошли.

— Одно дошло.

— Значит, Крейли справился.

Эвелин резко вытерла лицо.

— Крейли мёртв.

Отец застыл.

— Что?

— Его убили на острове Трёх Сосен. Он помог нам. Он передал жетон Тарине.

Арден опустил голову.

Несколько секунд он молчал.

— Он был хорошим человеком, — промолвил он наконец.

— Да.

— И слишком долго оставался рядом с опасными людьми.

Эвелин посмотрела на цепи.

— Кто сделал это с тобой?

— Люди Таля.

— Восс?

Отец поднял взгляд.

— Ты видела Восса?

— Он преследует нас. Он захватил Кая.

В лице Ардена впервые появился настоящий страх.

— Кая Ренварда?

— Да.

— Он жив?

— Я не знаю. Восс ранил его и увёл в Таларе.

Арден медленно выдохнул.

— Он помог мне бежать.

— Я знаю.

— Он тебе сказал?

— Недавно.

— Он должен был сказать раньше.

— Да.

Отец посмотрел на неё так, будто хотел извиниться за все годы сразу.

— Я просил его молчать.

— Зачем?

— Чтобы ты осталась вне этого.

— Как я могла остаться вне этого?!

Эвелин стиснула пальцы на решётке.

— Что это за место?

Арден оглядел зал.

— Архив Первого договора. Не весь. Часть, которую успели спрятать до того, как Совет начал чистку. Здесь доказательства: старые соглашения, списки портов, записи о тайных поставках оружия. И звёздные карты пути к Пепельной гавани.

Мара подошла к столу.

— Почему вы здесь?

— Потому что я пришёл искать Беллара.

— Он жив? — спросила Эвелин.

Арден помедлил.

— Был жив, когда меня привезли.

— Где он?

— В обсерватории. Под маяком. Таль хочет, чтобы он открыл путь.

Эвелин вспомнила карту в компасе.

— В ночь полнолуния.

Арден кивнул.

— Пепельная гавань доступна лишь при определённом положении звёзд и течений. Обсерватория рассчитывает путь. Без неё карты бесполезны.

— Почему Таль не заставил вас открыть всё?

— Я не знаю полную последовательность. Её знает Беллар.

— А маяк?

— Маяк —лишь первый ориентир. Если он погас, значит, они уже начали подготовку.

Мара подошла к решётке.

— Как открыть?

Арден кивнул в сторону стены.

— Механизм за третьей полкой слева. Нужно повернуть бронзовую звезду и нажать на две нижние точки.

Финн быстро нашёл звезду. Руки у него дрожали.

— Вот так?

— Да.

Он повернул её. Где-то внутри стены загрохотал механизм. Решётка медленно поднялась.

Эвелин бросилась к отцу и прижалась щекой к его груди.

Он обнял её.

Сначала осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Потом крепче. Эвелин уткнулась лицом ему в плечо. Он пах морем, камнем и старой бумагой.

— Прости меня, — прошептал Арден, пряча слезы в ее волосах.

Она отстранилась.

— Потом.

— Эви.

— Потом. Сейчас нам нужно найти Кая и остановить Таля.

Отец кивнул.

В его глазах мелькнула гордость и боль.

— Ты стала сильнее, чем я хотел.

— Потому что ты оставил меня одну.

— Я знаю.

Вдалеке, сверху, раздался звук. Колокол маяка. Один удар. Потом второй.

Третий.

Арден побледнел.

— Они начали.

— Что? — спросила Эвелин.

— Открывают обсерваторию.

Мара вытащила нож.

— Тогда нам пора наверх.

Арден взял со стола тонкий свиток, несколько листов в кожаной папке и маленький металлический цилиндр.

— Нет, — сказал он. — Сначала нужно решить, кому мы доверяем.

Эвелин посмотрела на него.

— Мы уже решили.

— Нет, — ответил отец. — Вы ещё не знаете самого опасного.

Он повернулся к Финну.

— Мальчик. Кто привёл Восса к Ларису?

Финн побледнел.

— Я.

Арден остановил на нем долгий взгляд.

— Тогда он уже знает больше, чем должен.

Сверху вновь ударил колокол.

На этот раз быстрее.

И где-то в глубине острова заскрежетали древние механизмы.

Глава 16 Кровь и маяк

Колокол звонил всё быстрее.

Звук шёл сверху, с вершины скалы, проходил через камень и отзывался в груди тяжёлыми ударами. Пыль сыпалась с потолка архива. На полках дрожали книги, в металлических цилиндрах тихо звенели свёрнутые карты.

Арден Ричардс быстро собрал бумаги в кожаную папку.

— У нас мало времени, — сказал он. — Если механизм запущен, Восс пытается открыть нижний зал обсерватории.

— Где Беллар? — спросила Эвелин.

— Выше. Под маяком. Но прямой путь охраняют.

— Тогда найдём другой, — сказала Мара.

Арден посмотрел на неё.

— Есть шахта для подачи воздуха. Узкая. Когда-то по ней поднимали сигнальные трубы. Она выводит в служебный коридор под обсерваторией.

— «Узкая» насколько? — спросил Томас.

— Для взрослого человека — неприятно. Для человека в доспехах — невозможно.

— Значит, стража туда не пойдёт, — заключил Финн.

Арден бросил на него взгляд.

Финн опустил голову.

— Я знаю, что не заслуживаю доверия.

— Нет, — ответил Арден. — Пока нет.

— Отец, — сказала Эвелин.

— Эви, это не жестокость. Это время. Доверие не возвращается за одну ночь.

— Но он помог нам пройти охрану.

— И прежде помог Воссу найти остров.

Финн сжал кулаки.

— Я пойду первым в шахту.

Мара резко повернулась к нему.

— Это не наказание.

— Я знаю.

— Тогда не веди себя так, будто можешь всё исправить, если полезешь туда, где тебя могут убить.

— А что мне делать?

Мара на секунду смягчилась.

— То, что скажут. И не врать.

Кай сказал бы то же самое.

Мысль пришла внезапно и больно.

Эвелин отвернулась, чтобы никто не заметил.

Арден подошёл к дальней стене, отодвинул узкий стеллаж и открыл скрытую дверь. За ней начинался вертикальный ход. Каменная шахта уходила вверх, в темноту. В стенах были вбиты старые железные скобы.

— Здесь, — сказал он. — Поднимайтесь быстро, но не шумите. Эвелин, за мной. Мара, потом Томас и Финн.

— А вы? — спросила Эвелин.

Арден поднял фонарь.

— Я иду первым.

— Нет.

Он повернулся к ней.

— Эви.

— Тебя держали здесь три года. Ты ранен, истощён…

— И знаю этот путь.

— Это не повод идти первым.

— Это повод не терять время.

Эвелин хотела спорить.

Но сверху снова донёсся скрежет. Где-то пришёл в движение огромный механизм.

Арден коснулся её плеча.

— Я вернулся не для того, чтобы прятаться за твоей спиной.

Она посмотрела на его руку. На старые шрамы, на свежие следы цепей у запястий. Он был слабее, чем раньше. Но в его голосе осталось то же упрямство, которое она помнила с детства.

— Тогда не отставай, — сказала она.

Он улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

— Договорились.

Подъём оказался тяжелее, чем выглядел.

Скобы были скользкими от сырости. Несколько раз Эвелин едва не сорвалась, но Арден придерживал её снизу, а Мара сверху, когда они менялись местами на коротких площадках. Дышать становилось труднее. Воздух пах железом и пылью.

Финн лез последним.

Он не жаловался, хотя Эвелин слышала, как тяжело он дышит.

— Как далеко? — прошептал Томас.

— До первой развилки ещё немного, — ответил Арден.

— Вы говорите это уже десять минут.

— Тогда я последователен.

Мара тихо фыркнула.

Они добрались до круглой площадки.

Отсюда в стороны уходили два тоннеля. Из левого доносились голоса и свет. Правый был тёмным, но по нему тянуло холодным ветром.

Арден остановился.

— Левый ведёт к служебной лестнице. Там охрана.

— А правый? — спросила Эвелин.

— К галерее над обсерваторией. Оттуда можно увидеть главный зал.

— Значит, туда, — сказала Мара.

Они двинулись по правому тоннелю.

Через несколько минут камень под ногами сменился металлическими решётками. Впереди появился высокий проём, закрытый резной перегородкой. За ней открывался огромный круглый зал.

Эвелин задержала дыхание.

Обсерватория была построена внутри пустоты под маяком. Высокий купол уходил вверх так далеко, что терялся в темноте. По стенам тянулись медные трубы, зубчатые колёса, движущиеся цепи и кольца с вырезанными знаками созвездий. В центре находилась каменная платформа, окружённая тонким каналом с морской водой.

Над платформой медленно вращалась металлическая сфера.

Она была похожа на небесную карту: тонкие кольца, звёзды из стекла, линии широты и долготы. С каждым звоном колокола она поворачивалась чуть быстрее.

У платформы стоял Роди Беллар.

Эвелин узнала его не потому, что видела раньше, никогда она его не видела. Но этот человек слишком походил на старого учёного, каким она представляла картографа, исчезнувшего из академии. Высокий, сухой, с длинной седой бородой. Его руки были связаны за спиной. Рядом стояли двое стражников.

Напротив него находился Восс.

Золотая трость в его руке была разложена на части. Теперь она напоминала тонкое металлическое устройство с иглами и маленькими склянками.

А у дальней стены, прикованный к железному кольцу, сидел Кай.

Эвелин едва не выдохнула его имя. Он был жив.

Лицо бледное, губы разбиты, рубашка на плече потемнела от крови. Голова опущена. Но грудь поднималась и опускалась.

Жив.

Кай поднял голову.

Его взгляд скользнул по залу, затем остановился на решётке галереи.

На Эвелин.

Она увидела, как он едва заметно покачал головой.

Не выходи.

Сердце болезненно сжалось.

— Он жив, — беззвучно прошептала она.

Арден увидел Кая и напрягся.

— Восс не убил его. Значит, хочет использовать.

— Как? — спросила Мара.

— Кай служил в разведке. Он знает старые коды и проходы. Возможно, Восс думает, что он сможет открыть механизм, если Беллар откажется.

Внизу Восс заговорил.

— Последний раз, мастер Беллар. Назовите последовательность.

— Нет, — ответил старик.

— Вы понимаете, что я не прошу открыть для себя сокровища?

— Именно это вы и делаете, — сказал Беллар. — Только ваше сокровище — власть.

Восс медленно улыбнулся.

— Власть — это возможность защитить страну от тех, кто считает себя выше её законов.

— Вы называете законом желание одного человека владеть всеми портами?

— Я называю законом то, что предотвратит распад.

— Нет. Вы называете законом страх.

Восс повернул трость в руках.

— Ваши слова красивы. Но они не остановят механизм.

Он подошёл к Каю.

— Возможно, капитан Ренвард окажется убедительнее.

Кай поднял голову.

— Не рассчитывайте.

— Я не рассчитываю. Я использую.

Восс нажал на маленький рычаг.

Кай резко вдохнул и стиснул зубы. По телу прошла судорога. Он не закричал, только пальцы вцепились в камень.

Эвелин рванулась к решётке.

Мара схватила её за плечо.

— Нет.

— Он убьёт его.

— Если выйдешь сейчас, убьёт вас обоих.

— Я не могу смотреть.

— Можешь, — жёстко сказала Мара. — Потому что он сейчас смотрит на тебя и просит не делать глупость.

Эвелин посмотрела вниз.

Кай всё ещё был бледен, но в его глазах оставалась ясность. Он снова едва заметно покачал головой.

Не сейчас.

Эвелин прижала ладонь к холодной металлической решётке.

— Что можно сделать? — спросила она.

Арден развернул пергамент из компаса.

— Есть способ остановить сферу. В верхнем кольце расположены три замка. Если повернуть их в обратной последовательности, механизм остановится.

— Где замки?

— На внешней галерее, вокруг купола.

Томас посмотрел вверх.

Тонкие металлические мостки шли над залом, почти под потолком. Добраться до них можно было по лестнице за их спинами, но путь проходил через служебный тоннель.

— Там охрана, — сказал он.

— Я отвлеку, — произнёс Финн.

Все повернулись к нему.

— Нет, — сказала Мара.

— Я знаю их сигналы. Могу подать тревогу с другой стороны. Они решат, что кто-то вошёл через маяк.

— А если узнают твой голос?

— Тогда не буду говорить. Только фонарь.

Арден пристально смотрел на него.

— Ты понимаешь, что это может не сработать?

— Да.

— И всё равно хочешь?

Финн сглотнул.

— Я не хочу. Но должен.

Эвелин подошла к нему.

— Ты не обязан умирать, чтобы заслужить прощение.

— Я знаю.

— Я не обещаю, что смогу простить сразу.

— И не надо.

Он посмотрел вниз, на Кая.

— Но я не хочу, чтобы капитан умер из-за того, что сделал я.

Мара взяла его за плечо.

— Вернись.

Финн кивнул.

Он снял с пояса маленький сигнальный фонарь, который забрал у одного из стражников в тоннеле и исчез в тёмном тоннеле.

Арден достал из папки тонкую схему обсерватории.

— Мы идём по внешней лестнице. Эвелин, ты знаешь звёздные координаты. Ты будешь поворачивать замки. Я покажу порядок.

— А Мара и Томас?

— Освободят Кая, если будет возможность.

— Нет, — сказала Эвелин. — Я тоже должна идти к нему.

Арден посмотрел на неё.

— Если механизм не остановить, Восс откроет маршрут.

— А если оставить Кая там, он может не выжить.

— Эви.

— Ты сам сказал: доверие не возвращается за одну ночь. Но я доверяю ему.

Арден закрыл глаза на секунду.

Потом кивнул.

— Хорошо. Но сначала кольца. Это займёт минуты.

Внизу вспыхнул свет.

Один фонарь на противоположной лестнице. Затем второй. Третий.

Стражники повернули головы.

— Что это? — спросил один.

Восс посмотрел в сторону маяка.

— Проверить.

Двое охранников побежали к служебному выходу.

Финн дал им повод.

— Сейчас, — сказала Мара.

Они выбежали на внешнюю лестницу.

Сначала всё шло тихо. Арден вёл их вверх по металлическим ступеням. Эвелин бежала за ним, чувствуя, как под ногами дрожит конструкция. Внизу вращалась сфера. С каждым оборотом стеклянные звёзды вспыхивали всё ярче.

На первой площадке Арден остановился у бронзового колеса.

— Первый замок. Поверни знак Птицы против хода солнца до отметки Волны.

Эвелин схватилась за рычаг.

Колесо не поддавалось.

— Оно заело.

— Дави сильнее!

— Я давлю!

Томас помог ей. Вместе они сдвинули механизм. Металл заскрежетал. Первая часть кольца дрогнула.

Внизу Восс поднял голову.

Он заметил движение.

— Там! — крикнул он.

Стражник у платформы вскинул арбалет.

Болт ударил в перила рядом с Эвелин.

— Быстрее! — крикнул Арден.

Она повернула колесо до отметки. Внутри купола что-то громко щёлкнуло. Сфера замедлилась.

Но не остановилась.

— Второй! — крикнул Арден.

Они побежали дальше.

Восс направился к лестнице. Кай, прикованный к стене, ударил ногой по ближайшему стражнику. Тот споткнулся. Восс обернулся, и Кай получил удар тростью в лицо.

Эвелин вскрикнула. Кай поднял голову.

И снова посмотрел на неё.

В его взгляде было только одно.

Вперёд.

Она побежала.

Второй замок оказался выше, у самого края купола. Ветер врывался через узкие вентиляционные щели и бил в лицо ледяными потоками. Под ногами зияла пустота.

— Знак Полумесяца к Тринадцатой звезде, — крикнул Арден.

Эвелин повернула рычаг.

Сначала ничего.

Потом металлическое кольцо резко дёрнулось. Отдача ударила ей в руку. Она потеряла равновесие.

Край площадки ушёл из-под ноги. Она сорвалась. Томас успел схватить её за запястье.

Эвелин повисла над залом.

Внизу вращалась сфера.

Далеко внизу Кай кричал что-то, но она не слышала слов.

Томас держал её обеими руками. Его лицо побелело от усилия.

Мара бросилась к ним, ухватила Эвелин за вторую руку. Вместе они вытянули её обратно на площадку.

Эвелин лежала на металле, пытаясь дышать.

— Вы целы? — спросила Мара.

— Да.

— Не лгите.

— Да.

Мара коротко кивнула.

— Хорошо. Вставайте.

Снизу раздался выстрел.

Не арбалетный.

Громкий, металлический.

Фонарь на противоположной лестнице погас.

Арден побледнел.

— Третий замок. Если мы не успеем, обсерватория перейдёт на основной ход.

— Что это значит? — спросил Томас.

— Значит, канал откроется. И море войдёт в нижний зал.

— Это плохо?

— Очень.

Эвелин поднялась.

Рука болела, но пальцы слушались.

— Ведите.

Третий замок находился на узком мостике прямо над центральной платформой.

Восс уже поднимался по лестнице с другой стороны. За ним шли двое стражников. В одной руке он держал трость, в другой маленький пистолет.

— Эвелин Ричардс! — крикнул он. — Остановитесь!

Она не обернулась.

— У вас есть выбор! — продолжил Восс. — Ваш отец жив. Ренвард жив. Отойдите от механизма, и я гарантирую им жизнь!

— Не верьте ему! — крикнул Арден.

Восс усмехнулся.

— Адмирал, вы всё ещё считаете, что можете учить дочь долгу?

Эвелин добежала до замка. На бронзовой панели были три символа: Волна, Птица, Пепел.

Она вспомнила записку.

«Пепел не горит без воздуха».

Пепел должен быть последним? Или первым?

— Отец! — крикнула она. — Какой знак?

Арден смотрел на схему.

— Волна к Северной звезде! Потом Пепел — к Альбатросу!

— А Птица?

— Не трогай Птицу!

Восс был уже близко.

Эвелин повернула Волны.

Механизм застонал.

Восс поднял пистолет.

Кай, всё ещё прикованный, ударил цепью о камень так сильно, что один из крюков вырвался из стены.

Звук отвлёк Восса на секунду.

Этой секунды хватило.

Эвелин повернула Пепел. Купол содрогнулся. Сфера остановилась. Колокол замолчал.

В зале наступила тишина.

Потом вода в канале вокруг платформы начала подниматься.

— Что происходит? — крикнула Мара.

Арден посмотрел на схему.

Его лицо стало белым.

— Эвелин…

— Что?

— Кто-то всё-таки тронул Птицу.

Из глубины острова донёсся грохот.

Пол под ногами дрогнул.

А внизу, в центре обсерватории, морская вода начала стремительно заполнять каменный круг.

Глава 17 Пепельная гавань

Вода в каменном круге поднималась всё выше.

Она уже переливалась через край, растекалась по плитам обсерватории и уходила в трещины пола. Синие и серебряные линии, вырезанные в камне, вспыхивали одна за другой, образуя карту вокруг центральной платформы.

Эвелин увидела знакомые условные знаки: глубины, скальные гряды, опасные течения, линии приливов. Древние строители обсерватории не открывали проход в иной мир. Они рассчитывали море.

И море отвечало.

— Что вы сделали? — крикнул Восс.

— Не я, — ответила Эвелин. На второй панели Томас застыл, прижав ладонь к рычагу с вырезанной птицей.

— Я… я схватился за него, когда Эвелин сорвалась, — выдохнул он. — Я не знал.

Арден побледнел.

— Птица запускает приливный ход.

— Что это значит? — спросила Мара.

Беллар, всё ещё стоявший со связанными руками у центральной платформы, поднял голову.

— Под обсерваторией есть старый водный канал. Он соединяет Ларис с западной бухтой. Когда-то хранители использовали его, чтобы уходить от кораблей, не показываясь в гавани.

— Канал выходит к морю? — спросил Кай.

Он стоял у стены, прикованный цепью. На плече темнело пятно от иглы Восса, лицо было бледным, но взгляд оставался ясным.

— Да, — сказал Беллар. — Но не всегда. Он открывается только при сильном приливе. И только когда механизмы настроены верно.

Восс усмехнулся.

— Значит, мы уходим.

— Нет, — сказал Кай.

Восс повернул к нему голову.

— Вы всё ещё думаете, что можете мне помешать?

— Думаю, что вы не понимаете, куда ведёт этот канал.

— В Пепельную гавань.

— К пути в неё, — тихо сказала Эвелин. — Не к самой гавани.

Восс посмотрел на неё.

— Какая разница?

Эвелин взглянула на карту в воде.

Теперь она видела всё.

На старом пергаменте отца были лишь символы и координаты. Здесь, под маяком, появилась полная схема: цепь подводных рифов, узкие проливы между скалами, указания по фазам луны. Пепельная гавань находилась далеко на юго-западе, за морем, которое на обычных картах оставалось пустым.

До неё нельзя было добраться за несколько часов. И это означало, что письмо Ардена не ошиблось. До полнолуния оставалось пять дней.

— Разница в том, — сказала она, — что безопасный путь откроется только в ночь полной луны. Если войти раньше, корабли сядут на рифы. Если позже, то туман закроет пролив.

Восс посмотрел на Беллара.

— Это правда?

— Да, — кивнул старик. — И вы только что запустили канал, который нельзя закрыть без повреждения механизма.

— Тогда мы используем его.

— Вы не знаете маршрут.

— У меня есть девушка, которая знает.

Он сделал шаг к Эвелин. Кай рванул цепь.

Крюк, уже ослабленный его прежними попытками, треснул. Кай освободил одну руку, схватил упавший с пола кусок цепи и ударил ближайшего стражника по колену. Тот рухнул, выронив ключи.

— Кай! — выдохнула Эвелин.

Восс вытащил пистолет.

— Стой!

Кай не остановился.

Выстрел прогремел в круглом зале.

Пуля вошла Каю в бок.

Он дёрнулся, но всё-таки добрался до ключей. Второй замок щёлкнул. Цепь упала на пол. Кай схватил саблю стражника и встал между Воссом и Эвелин.

— Отойди от неё, — процедил он.

— Вы едва держитесь на ногах, капитан.

— Всё ещё стою.

— Это ненадолго.

Вода в центре зала внезапно ушла вниз.

Каменная платформа разошлась на две половины. Под ней открылось круглое отверстие — шахта, по стенам которой бурлила морская вода. Снизу тянуло свежим воздухом, солью и мощным течением.

— Канал открыт! — крикнул Беллар.

Свод обсерватории содрогнулся.

В узких окнах ударил белый свет. Шторм над Ларисом разогнал облака, и в щелях купола показалось серое утро.

— Нам нужно уходить, — сказала Мара.

— Через шахту? — спросил Томас.

— Там есть лестница, — ответил Арден. — На нижнем уровне. Она ведёт к старой приливной пристани.

Восс шагнул к отверстию.

— Нет, — сказал Кай.

Восс резко поднял оружие.

Но Эвелин уже видела, что делать.

На краю платформы лежал бронзовый рычаг с вырезанным знаком волны. Если повернуть его, заслонка в шахте изменит направление воды. Не закроет канал, это было бы слишком опасно, но перенаправит поток к восточному выходу, где находилась гавань и корабль Восса.

Она бросилась к рычагу.

— Эвелин! — крикнул Арден.

Восс заметил её движение. Он повернул пистолет.

Кай ударил его по руке.

Пуля ушла в потолок.

Восс отшатнулся, но не упал. Он схватил золотую трость, лежавшую у платформы, и ударил Кая в раненый бок. Кай согнулся.

Эвелин навалилась на рычаг. Он не двигался. Слишком старый и тяжелый.

— Томас! — крикнула она.

Юноша подбежал, схватился за другой конец. Вместе они потянули.

Бронза заскрежетала. Рычаг сдвинулся. Вода в шахте взревела.

Восс понял, что происходит.

— Нет! – взревел он и ринулся к ним.

Мара швырнула ему под ноги склянку. Стекло разбилось, пол покрылся едким белым дымом. Восс закашлялся, потерял направление.

— Сейчас! — крикнул Арден.

Рычаг сдвинулся до конца.

Подземный поток развернулся.

Не к Пепельной гавани.

К восточной бухте.

Туда, где ждал сторожевик.

Восс выругался сквозь дым.

Он попытался добраться до другой панели, но пол под ним дрогнул. Каменная плита треснула. Вода хлынула на поверхность, сбила его с ног и потащила к краю шахты.

Кай схватил Эвелин за талию и прижал к себе.

— Осторожнее, - прошептал он.

Восс удержался за бронзовую раму.

Он смотрел на них, мокрый, злой, ослеплённый дымом.

— Вы не сможете скрываться вечно, — сказал он.

— Мы и не собираемся, — спокойно ответила Эвелин.

Вода ударила снова.

Его пальцы сорвались.

Восс исчез в шахте.

Эвелин успела увидеть только золотой отблеск трости, который унесло вниз.

— Он мёртв? — спросил Томас.

Беллар смотрел на бурлящую воду.

— Не знаю.

— Это хуже, — сказала Мара.

— Да, — ответил Арден.

Свод снова содрогнулся. На этот раз сильнее.

С лестниц посыпались камни.

— Уходим! — приказал Арден.

Они спустились в шахту.

На нижнем уровне действительно оказалась старая железная лестница. Она шла вдоль стены к скрытой под обсерваторией пристани. Вода билась в камень рядом, но не касалась ступеней. Эвелин шла первой, держа в одной руке фонарь, в другой пергамент Ардена, который Беллар успел вытащить из архива.

Кай шёл за ней. Он пытался скрывать, как тяжело ему даётся каждый шаг, но у него плохо получалось.

— Кай, — сказала Эвелин.

— Потом.

— У тебя пуля в боку.

— Я заметил.

— Мара.

— Я тоже заметила, — сказала лекарь. — Но, если он сейчас упадёт, я привяжу его к лодке и буду лечить уже в море.

— Очень обнадёживает, — пробормотал Кай.

Приливная пристань оказалась маленькой бухтой внутри скалы.

Здесь стояла старая двухвёсельная лодка, ветхое судно, покрытое пылью и солью. Рядом висел свёрнутый парус.

— На этом мы не дойдём до Пепельной гавани, — сказала Эвелин.

— До западной бухты дойдём, — ответил Беллар. — Там есть корабль.

— Чей?

Беллар посмотрел на неё.

— Вашего отца.

Арден закрыл глаза.

— «Альбатрос».

Эвелин резко повернулась.

— Тот самый корабль, на котором ты бежал?

Он кивнул.

— Я оставил его здесь. Не думал, что когда-нибудь вернусь.

— Но вернулся.

— Да.

В его голосе было столько боли, что Эвелин невольно сжала его руку в своей.

Они вывели лодку в канал. Первые часы были хуже любого шторма.

Вода несла их через каменные трубы, под низкими сводами, мимо ржавых механизмов и старых шлюзов. Иногда приходилось пригибаться, иногда грести против бокового течения. Кай то терял сознание, то приходил в себя. Мара не отходила от него, перевязывала рану и заставляла пить горький настой. Эвелин сидела у носа лодки, держала карту и считала время.

Когда они вышли из канала в открытую западную бухту, перед ними вырос небольшой, но крепкий двухмачтовый корабль с потемневшим корпусом. На корме белел старый знак в виде птицы над волной.

— «Альбатрос», - выдохнула Эвелин, во все глаза разглядывая корабль.

Арден остановился на берегу.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом тихо сказал:

— Я думал, он погиб.

— Похоже, корабли иногда лучше людей умеют ждать, — улыбнулся Беллар.

На борту «Альбатроса» оказалось двое хранителей Лариса. Они не знали, что Восс захватил маяк. Услышав о случившемся, они сразу начали готовить судно к выходу.

Кай попытался подняться.

— Я поведу.

Мара посмотрела на него так, будто он предложил прыгнуть за борт.

— Нет, - отрезала она.

— Мара.

— Вы ранены.

— Я знаю путь.

Эвелин развернула карту.

— Я тоже знаю путь.

Кай посмотрел на неё.

— Ты не была там.

— Ты тоже.

— Я служил в разведке.

— И всё равно не знаешь Пепельную гавань.

Он хотел возразить.

Потом медленно сел обратно.

— Хорошо.

Мара прищурилась.

— Это было подозрительно легко.

— Не привыкайте, — выдохнул Кай, слова давались ему с трудом.

Путь до Пепельной гавани занял несколько дней.

Эвелин вела корабль по карте Ардена и подсказкам Беллара. Днём они шли между островами, которые не были отмечены на официальных картах. Ночью ориентировались по звёздам, приливам и огням старых маяков.

Арден не отходил от Эвелин ни на шаг, помогая с навигацией, подсказывая и направляя, и это было совсем как в детстве.

— Море скоро поменяется, - проговорил отец, внимательно глядя в ночное небо, - звезды укажут нам путь.

Эвелин смотрела на его профиль на темном фоне, и счастливая улыбка дрожала на ее лице. Заметив это Арден тоже улыбнулся и обнял дочь.

— Мне нужно столько еще тебе рассказать, Эви, - глухо пробормотал он, - все объяснить. Я знаю, как тебе было тяжело эти три долгих года.

— Не надо ничего объяснять, - прошептала Эвелин, чувствуя, как слезы навернулись на глаза, - ты жив, отец, мне больше ничего не надо.

На палубе показалась Мара, увешенная новыми мешочками.

— Одобряю выбор лекарственных трав на этом корабле, - довольно причмокнув, сказала она, - с таким набором мне удастся быстро поставить нашего отчаянного капитана на ноги.

— Как себя чувствует Кай? - спросила Эвелин, отстраняясь от отца и вытирая мокрые щеки. - Рана не опасная?

Мара пожала плечами.

— Его столько раз протыкали и дырявили в разных местах, что еще пара новых царапин не сыграют большой роли.

— Но в него стреляли, — пробормотала Эвелин, — в этот раз все намного серьезней.

Мара хмыкнула, и на доли секунды взгляды ее и Ардена пересеклись.

— Хм… только что вспомнила, - проговорила Мара, почесывая в затылке, - я оставила травяную настойку на столике возле капитана, вот дырявая голова. Эвелин, вы не могли бы сходить и принести ее?

Эвелин удивленно вскинула брови.

— Почему я?

— А потому что мне совершенно необходимо сейчас осмотреть вашего отца, не правда ли, адмирал Ричардс? Эти следы от цепей выглядят не важно.

Арден не ответил, но кивнул, соглашаясь.

— Ну хорошо, - согласилась после раздумья Эвелин, хотя ей и показалось, что она только что попалась на уловку.

Спустившись к каюте, где находился Кай, Эвелин осторожно постучала. Подождав какое-то время, она так и не услышала ответ.

— Кай? – позвала Эвелин, открывая дверь.

Свет масляной лампы падал на кровать, на которой спал Кай, рядом на прикрученном к полу столике расположились многочисленные склянки с настойками.

Ступая беззвучно, Эвелин приблизилась к Каю. Его лицо было бледным и уставшим.

Может, Мара ошиблась, и его ранение намного серьезнее, чем она предполагала?

Пригнувшись к лицу Кая, Эвелин прислушалась: дыхание было ровным и спокойным, перебинтованная грудь мерно поднималась.

Вздох облегчения невольно сорвался с губ Эвелин.

Нет, с Каем все в порядке, он обязательно поправится, и они вместе достигнут Пепельной гавани.

Не отдавая себе отчета, Эвелин продолжала смотреть на спящего Кая: его лицо хранило на себе следы пережитых бурь и выигранных сражений.

Один шрам у виска, другой у подбородка, и совсем свежий над бровью. Эвелин рассматривала эти отметины, словно читала карту, пытаясь разгадать по ней тайну этого мужчины.

— Вы мною любуетесь, мисс Ричардс? – совершенно неожиданно проговорил Кай, открывая глаза.

От испуга Эвелин резко качнулась и отступила, но задела столик и начала падать.

Кай схватил ее запястье и потянул на себя.

В следующую секунду Эвелин уже прижималась щекой к горячей груди Кая.

— Я пришла лишь забрать настойку, - пробормотала она в оправдание, но ее слова потонули в гуле бешено стучащего сердца.

— То есть ты обо мне совсем не волновалась, Эви? – иронично вскинул брови Кай, еще теснее прижимая ее к себе, не давая вырваться. – Ты бессердечная.

— Это ты бессердечный, — не выдержала Эви, упираясь руками ему в грудь, — постоянно рискуешь жизнью, постоянно оставляешь меня одну, заставляя умирать от переживаний…

Эви не смогла договорить, так как рыдание сжало ей горло. Мерцающая лампа отбрасывала на пол и стены каюты таинственные тени, в этом неверном свете склоненное над Эвелин лицо Кая казалось мистическим, словно принадлежало могущественному морскому божеству.

— Я никогда не оставлял тебя, Эви, - прошептали его губы возле ее губ, — никогда не переставал думать о тебе, с той самой первой минуты, когда впервые увидел в Нордвике.

Говоря последние слова, Кай уже целовал Эвелин, а она держалась руками за его сильные плечи, голова ее кружилась, и на несколько сладостных мгновений все тревоги и опасности потонули во мраке ночи.

«Альбатрос» мерно покачивался на волнах, направляясь навстречу неизведанному.

Вскоре тучи расступились, и показалась серебристая луна. Она заглянула в каюту, и ее лучи упали на глаза Эвелин.

- Что это? – пробормотала она, отстраняясь от Кая. – Полнолуние?

Лицо и губы ее пылали от жара.

Кай с неодобрением взглянул на луну.

- Да, - медленно проговорил он, - Пепельная гавань близко.

Как и предсказывал Арден, к полнолунию море изменилось. Туман поднялся из воды. Скалы исчезли.

Казалось, «Альбатрос» идёт через пустоту.

— Ещё немного, — прошептала Эвелин, всматриваясь вдаль.

Она оставила Кая в каюте, а сама встала рядом с отцом и Белларом, сверяясь с небом.

— Когда луна окажется над левой вершиной, поворачивайте на юг, - проговорил Беллар.

— Там скалы, — заметил один из хранителей.

— Там проход, — ответила Эвелин.

— Его не видно.

— Потому что он появляется только сейчас.

— Верь ей, — вдруг раздался за спинами голос Кая.

Он все-таки поднялся на палубу и теперь сидел у борта, бледный, но не спускавший глаз с воды.

Эвелин внимательно посмотрела на него и иронично вскинула брови.

Он чуть улыбнулся.

— Я учусь.

Луна поднялась выше. Туман разошёлся, открывая впереди узкий пролив между чёрными скалами.

«Альбатрос» вошёл в него.

За поворотом море стало спокойнее. Ветер стих. Скалы расступились, открывая большую скрытую бухту.

Пепельная гавань.

На берегу стояли старые каменные причалы и здания из чёрного вулканического камня. В воде покачивались корабли без гербов. На мачтах висели белые флаги с альбатросом.

Эвелин почувствовала, как сжимаются пальцы на штурвале.

Они добрались. На берегу зазвонил колокол.

Из каменных домов стали выходить люди.

Впереди шла женщина с короткими седыми волосами и мечом у пояса.

— Беллар, — сказала она.

— Адель, — ответил старик.

Женщина посмотрела на Ардена.

Потом на Эвелин.

— Значит, дочь всё-таки нашла дорогу.

Арден положил ладонь на плечо Эвелин.

— Да.

В этот момент за кормой «Альбатроса» в тумане вспыхнул огни.

Беллар побледнел.

— Внешний путь открыт.

Адель вытащила меч.

— Что это значит?

Кай, опираясь на борт, посмотрел в сторону огней.

— Значит, Восс всё-таки выбрался из канала.

Над Пепельной гаванью висела полная луна.

А за её скрытыми скалами уже шли чужие корабли.

Глава 18 Новый план

В гавани зазвонили колокола.

Их звук летел над чёрной водой, отражался от вулканических скал и уходил в ночное небо. Люди в тёмных плащах бросились к причалам. На мачтах старых кораблей взвились белые флаги с альбатросом. В окнах каменных зданий вспыхнул свет.

Пепельная гавань просыпалась.

— Закрыть внутренние ворота! — приказала Адель Роан.

Её голос перекрыл колокола.

— Лучников на восточную стену! Корабли увести под скалы! Никому не подходить к разлому!

Восс всё ещё стоял в воде.

Двое хранителей гавани приблизились к нему с длинными шестами. Он попытался сделать шаг к берегу, но поток вокруг ног закрутился сильнее. Вода словно не хотела выпускать его.

— Он не выйдет, — сказал Беллар.

— Почему? — спросила Эвелин.

— Он вошёл не по пути. Канал принимает не всех одинаково.

Восс посмотрел на них.

В его лице впервые исчезла уверенность.

— Вы не понимаете, что делаете! — крикнул он. — Таль найдёт дорогу. Ключ уже открыл ворота!

— Тогда он придёт, — ответила Адель. — И увидит, что море не сдаётся без боя.

Восс попытался вытащить руку из воды. Поток дёрнул его вниз. Он закричал. Вода сомкнулась над его головой.

Эвелин вскрикнула и отвернулась.

Все замерли. От человека с золотой тростью не осталось и следа.

Эвелин не чувствовала жалости, но и удовлетворения не чувствовала. Смерть человека не возвращала Крейли. Не освобождала Кая от боли. Не отменяла трёх лет, в которые она считала отца погибшим.

В бухте стало тихо. Только колокола продолжали звонить.

Кай попытался встать.

Мара тут же прижала его обратно к песку.

— Даже не думайте.

— Нам нужно понять, сколько у нас времени.

— Вам нужно не умереть от кровопотери.

И затем добавила:

— Отнесите капитана в дом лекарей.

— Я сам могу идти, — сказал Кай.

— Конечно, можете, — ответила Адель. — А потом упадёте на лестнице, и мои люди потратят время, чтобы вас поднимать. Не усложняйте.

Кай перевёл взгляд на Эвелин. Он явно хотел возразить.

Она скрестила руки.

— Идите.

— Вы тоже теперь отдаёте приказы?

— Только разумные.

— Это спорно.

— Кай.

Он вздохнул.

— Хорошо.

Двое хранителей помогли ему подняться. Эвелин хотела пойти следом, но Арден коснулся её плеча.

— Оставь его Маре.

— Но Кай ранен.

— Он будет в надёжных руках.

Эвелин посмотрела, как Кая уводят к каменным зданиям у причала. Он обернулся один раз. Их взгляды встретились.

Только когда он исчез за дверью, она позволила себе выдохнуть.

Арден стоял рядом. В утреннем свете он казался усталым и старше, чем Эвелин помнила. Но теперь на нём не было цепей. В руках он сжимал кожаную папку с архивными документами.

Живой. Это всё ещё ощущалось невозможным.

— Ты правда нашёл это место? — спросила Эвелин.

Арден посмотрел на гавань.

— Не один. С Белларом, Крейли и несколькими людьми, которые уже знали о ней.

— Почему не рассказал мне?

Он закрыл глаза.

— Я думал, что смогу защитить тебя молчанием.

— У тебя это плохо получилось.

— Да.

— Почему ты не вернулся, когда сбежал?

— Потому что после побега я узнал, что Таль контролирует не только стражу. Он контролировал судей, архивы, часть флота и людей, которые следили за тобой.

— Кай сказал, что оставил людей наблюдать за мной.

— Я просил его. Не потому, что не доверял тебе. Потому что не доверял миру вокруг тебя.

— Ты мог довериться мне.

— Мог.

Арден положил папку на низкую каменную стену.

— Эви, когда ты была ребёнком, я думал, что моя работа сделать так, чтобы ни одна буря не добралась до тебя. Потом понял, что не могу остановить море. И выбрал худшее из возможных решений: попытался спрятать тебя от правды.

Эвелин смотрела на отца.

— А теперь?

— Теперь ты стоишь здесь, а я всё ещё пытаюсь понять, когда ты перестала быть ребёнком.

Она хотела сказать, что повзрослела в день его казни, но это было бы несправедливо.

Это случилось раньше. Возможно, в те вечера, когда он учил её читать карты. Возможно, в тот момент, когда он ушёл во дворец и не вернулся. Возможно, когда ей пришлось продать книги из их дома, чтобы заплатить за уголь.

— Я так рада, что ты жив, отец, - прошептала она.

Его лицо дрогнуло. Он снова крепко обнял её.

На этот раз Эвелин не плакала. Она просто держалась за него, чувствуя его живым и настоящим.

— Я тоже рад, — тихо сказал он. — Больше, чем заслужил.

Адель Роан подошла к ним через несколько минут.

— Нам нужен совет, — сказала она. — И чем быстрее, тем лучше.

Они собрались в длинном зале над гаванью.

Стены были покрыты картами, настоящими, испещрёнными пометками, условными знаками, маршрутами и отметками приливов. В центре стоял большой круглый стол из тёмного дерева. На нём лежала карта Пепельной гавани и окружающих вод.

Беллар сидел у огня, завернувшись в шерстяной плащ. Томас и Финн стояли у двери. Мара пришла позже, сняла мокрый плащ и сразу посмотрела на Эвелин.

— Он жив, — сказала она прежде, чем Эвелин успела спросить. — Уснул. Пуля прошла навылет, я очистила рану. Лихорадка возможна, но, если он будет лежать и не спорить, выживет.

— Он будет спорить, — сказала Эвелин.

— Конечно. Поэтому я дала ему настойку, после которой спорить сложно.

Адель одобрительно кивнула.

— У вас есть ещё?

— Конечно, - усмехнулась Мара.

Арден разложил на столе бумаги.

— Восс открыл внешний путь золотым ключом. Если это действительно один из королевских ключей, Таль мог получить доступ к старым навигационным данным.

— Но не к полному маршруту, — сказал Беллар. — Без звёздной последовательности он сможет провести корабли к внешнему разлому, но не через безопасный проход.

— Значит, у нас есть преимущество, — заключила Эвелин.

— Временное, — ответила Адель. — Если он пошлёт достаточно судов, хотя бы одно найдёт путь ценой остальных.

Мара подошла к карте.

— Сколько кораблей у нас?

— Шесть, способных сражаться, — сказала Адель. — Ещё три торговых судна, которые можно использовать для эвакуации.

— А у Таля?

— Если Восс успел передать сигнал до того, как исчез, от десяти до пятнадцати. Возможно, больше.

Томас тихо присвистнул.

— Нам не выстоять.

— Не в открытом бою, — сказала Адель.

Арден указал на линию скал у входа в бухту.

— Но гавань строили именно для того, чтобы защищаться от превосходящих сил. Здесь есть подводные рифы, приливные ловушки, старые цепи между скалами.

— Цепи? — спросила Эвелин.

— Их поднимают из дна. Они перекрывают внутренний проход.

— Почему ими не закрыли путь раньше?

Беллар посмотрел на неё.

— Потому что они требуют двух хранителей и правильного времени прилива. Мы не ожидали, что внешний путь откроется так скоро.

— А теперь?

— Теперь придётся.

Адель положила ладонь на карту.

— Но мы не можем только обороняться. Если Таль отправляет флот, значит, в столице уже начался следующий шаг его плана.

Эвелин вспомнила письмо.

«Король умрёт до первого полнолуния».

— Король, — пробормотала она задумчиво.

Все посмотрели на неё.

— Мы думали, что речь об убийстве. Но если Таль готовит чрезвычайное морское положение, смерть короля даст ему повод взять власть.

Арден кивнул.

— Король болен уже несколько месяцев. По слухам, его почти не видят.

— Отравление, — сказала Мара. — Восс носил в трости не только иглы с огнём. Я видела на металлическом механизме следы серебряной соли и вытяжки из горького корня. В малых дозах это вызывает слабость. В больших останавливает сердце.

— Значит, короля травят, — поняла Эвелин.

— Вероятно.

— У нас есть доказательства? — спросила Адель.

Мара покачала головой.

— Пока нет.

Арден открыл один из документов.

— Здесь есть записи о поставках редких веществ через склады Таля. Даты совпадают с ухудшением здоровья короля.

Эвелин наклонилась над листом.

Почерк был чужим, но чётким. Номера грузов, названия портов, суммы, инициалы получателей. Одни и те же знаки повторялись возле нескольких поставок.

Э.В.

Эллар Восс.

— Это не достаточно для суда, — сказал Арден. — Но достаточно, чтобы начать расследование, если добраться до короля или принца Эдрика.

— Принц ещё на свободе? — спросил Томас.

— Не знаю, — ответил Арден. — Но он был единственным в королевской семье, кто сомневался в обвинениях против меня.

— Значит, надо вернуться в столицу, — сказала Эвелин.

Адель посмотрела на неё.

— Через флот Таля?

— Не всей гавани. Небольшой группой. Найти принца, передать документы, предупредить его.

— А если столица уже под контролем?

— Тогда тем более.

Арден покачал головой.

— Нет.

Эвелин повернулась к нему.

— Нет?

— Ты не пойдёшь в столицу.

— Отец.

— Там будет опаснее, чем здесь.

— Здесь на нас идёт флот.

— Я знаю.

— И ты снова хочешь оставить меня вне правды?

— Я хочу оставить тебя в живых.

— Это не одно и то же.

Арден сжал руки на столе.

— Я уже потерял три года, Эви. Я не могу снова отпустить тебя туда, где Таль сможет до тебя добраться.

— Ты не отпускаешь меня. Я не твой груз и не корабль, который можно отправить в безопасную бухту.

В зале стало тихо. Адель не вмешивалась.

Мара смотрела на Эвелин с усталой поддержкой.

Арден наконец сказал:

— Ты права.

Это прозвучало так неожиданно, что Эвелин не сразу ответила.

— Но, — продолжил он, — если ты идёшь, ты идёшь не одна. И не без плана.

— Согласна.

— И ты слушаешь тех, кто знает, как выжить.

Эвелин посмотрела на Мару.

— В разумных пределах.

Мара усмехнулась.

— Я согласна на это определение.

Дверь открылась.

На пороге стоял Кай.

Он был бледен, рукав рубашки закрывала свежая повязка, а шаг оставался слишком осторожным для человека, который утверждал бы, что чувствует себя прекрасно. Но он стоял без чужой помощи.

Мара резко выпрямилась.

— Я велела вам лежать.

— Я лежал.

— Сколько?

— Достаточно.

— Это не время.

Кай посмотрел на карту.

— Какой план?

— Такой, в котором вы возвращаетесь в постель, — сердито отчеканила Мара.

— Не выйдет.

— Почему?

— Потому что вы обсуждаете столицу.

Эвелин встретилась с ним взглядом.

— Мы должны предупредить принца Эдрика и найти доказательства отравления короля.

Кай подошёл к столу.

— Тогда я иду.

— Нет, — сказала Эвелин.

Он повернул голову.

— Нет?

— Ты ранен.

— Я могу идти.

— Ты едва дошёл до двери.

— Это потому, что лестница крутая.

— Лестница не стреляла в тебя.

— Пока.

Мара закрыла лицо ладонью.

— Я начинаю понимать, почему вы друг друга нашли. Это болезнь.

Кай взял со стола карту.

— На чём мы пойдём?

Адель посмотрела на него.

— Вы уверены, что сможете командовать кораблём?

— Нет, — ответил он. — Но смогу сделать это лучше, чем лежать в комнате и ждать, пока другие решат мою судьбу.

Эвелин увидела в его лице то же упрямство, что недавно слышала в собственном голосе.

Она могла спорить.

Могла приказать ему остаться.

Но знала, что он почувствует себя таким же беспомощным, как она чувствовала себя, когда Кай и отец скрывали от неё правду.

— Хорошо, — сказала она.

Кай нахмурился, будто ожидал сопротивления.

— Хорошо?

— Но, если Мара скажет остановиться, ты остановишься.

— Эви.

— Это не просьба.

На этот раз он улыбнулся.

— У вас плохая привычка использовать мои слова.

— Я учусь.

За окнами снова ударили колокола.

На далёком горизонте, за скалами Пепельной гавани, появились первые тёмные точки.

Корабли. Таль шёл за ними.

И времени на прощение, отдых и страх больше не оставалось.

Глава 19 Правда о Кае

Корабли на горизонте приближались медленно.

Именно это пугало больше всего.

Они не шли под всеми парусами, не пытались ворваться в гавань до того, как защитники успеют подготовиться. Тёмные силуэты двигались ровно, уверенно, словно люди на их палубах знали: добыча никуда не денется.

С башен Пепельной гавани поднимался дым сигнальных огней.

На причалах натягивали цепи. Лучники занимали верхние площадки. Матросы спешно уводили торговые суда под прикрытие скал. Над чёрной водой гремели команды, скрипели лебёдки, били колокола.

Эвелин стояла на крытой галерее над внутренней бухтой.

Рядом с ней Арден Ричардс следил за вражескими кораблями в подзорную трубу. Его лицо оставалось неподвижным, но Эвелин видела, как побелели пальцы на латунном корпусе трубы.

— Сколько? — спросила она.

— Девять боевых кораблей, — ответил он. — И ещё три транспортных.

— Меньше, чем ожидала Адель.

— Это не значит, что они слабее.

— Они идут без флага.

Арден опустил трубу.

— Формально Таль ещё не может послать королевский флот. Поэтому отправил тех, кто согласится служить ему без знаков.

— Наёмников.

— Капитанов с долгами. Торговые дома, которым он пообещал привилегии. Людей, для которых слово «корона» означает деньги, а не страну.

Эвелин посмотрела вниз.

Враги были далеко, но от их присутствия уже менялся воздух. Гавань, ещё недавно похожая на забытое безопасное убежище, превращалась в крепость.

— А если они найдут проход? — спросила она.

— Тогда мы встретим их здесь.

— Это не ответ.

— Это единственный, который у меня есть.

После паузы Арден добавил:

— Кай просил меня поговорить с тобой.

Эвелин нахмурилась.

— Он просил?

— Нет. Не просил. Я увидел, что он пытается это сделать, и решил, что ему будет проще, если я начну.

— О чём?

Арден посмотрел на неё.

— О том, почему он так долго молчал.

Эвелин отвернулась.

— Я уже знаю. Он помог тебе бежать. Его схватили. Он оставил людей следить за мной.

— Ты знаешь факты. Но не всё.

— Что ещё есть?

Арден помолчал.

— В ночь побега Кай должен был не выводить меня из тюрьмы. Он должен был привести меня к кораблю Таля.

Эвелин резко повернулась.

— Что?

— Ему дали приказ. Таль ещё не мог открыто обвинить меня в измене, ведь доказательства были слишком слабыми. Поэтому предложил Каю провести меня к судну, которое якобы доставит меня в безопасное место для допроса.

— Но это была ловушка.

— Да. Корабль должен был уйти в открытое море. А потом исчезнуть.

Эвелин почувствовала холод.

— Ты знал?

— Понял слишком поздно. Один из охранников проговорился.

— И Кай?

— Он мог выполнить приказ. У него были основания доверять службе. Он мог решить, что я лгу, пытаясь спастись. Вместо этого он развернул операцию против тех, кто её приказал.

— Он помог тебе.

— Он выбрал меня, а не приказ.

Эвелин сжала руки.

— Почему он не сказал мне?

Арден горько усмехнулся.

— Потому что считал, что его выбор недостаточно хорош, чтобы компенсировать последствия.

— Какие последствия?

— После моего побега Таль понял, что Кай не подчинится. Но не мог казнить его открыто: слишком много людей знали, что Ренвард исполнял приказ разведки. Поэтому его сломали иначе.

Эвелин молчала.

— Восемь месяцев в тюрьме — это правда, — продолжил Арден. — Но не вся. После освобождения Кай получил возможность вернуться. Ему дали новое задание: найти меня, а если не получится, тогда найти тебя.

— Меня?

— Он отказался.

— И тогда начал следить за мной сам.

— Да. Но не только ради моей просьбы. Он считал, что, если с тобой что-то случится, это будет его вина.

Эвелин закрыла глаза.

Всё, что она знала о Кае, складывалось в другую картину. Не в простую, не в удобную. Он не был героем, который всегда делает правильный выбор. Он был человеком, который однажды выбрал правильно и потом долго платил за это, не смея поверить, что имеет право на прощение.

— Он всё ещё считает это своей виной? — спросила она.

— Думаю, да.

Арден положил подзорную трубу на каменный парапет.

— Эви, я не прошу тебя простить его за молчание. Я сам не имею права просить тебя о прощении. Но не путай его молчание с равнодушием.

— Я не путаю.

— Хорошо.

— Я просто не знаю, что с этим делать.

Арден посмотрел на гавань.

— Сказать ему правду. Это обычно помогает людям, которые слишком долго прячутся за долгом.

Эвелин усмехнулась без веселья.

— Ты даёшь советы о честности?

— Я учусь.

Она посмотрела на него.

И впервые за всё время улыбнулась по-настоящему.

— Похоже, это заразно.

Кай находился в доме лекарей.

Эвелин нашла его сидящим у окна. Он был одет, хотя Мара явно пыталась удержать его в постели. На коленях лежала карта гавани. На столе стояла нетронутая чашка с лекарством.

— Ты не пьёшь, — сказала Эвелин.

Кай поднял глаза и встретился с ней взглядом, и Эвелин сразу бросило в жар при воспоминании об их поцелуе.

— Оно пахнет так, будто Мара сварила море с горечью, - улыбнулся он.

— Она сказала, что ты должен.

— Она много говорит.

— И обычно права.

— Это её самый раздражающий недостаток.

Эвелин подошла к столу.

— Как флот?

— Девять боевых кораблей и три транспорта.

— Меньше, чем я ожидал.

— Отец сказал то же самое.

— Значит, я начинаю думать, как адмирал. Это тревожно.

Кай явно ожидал, что она сядет рядом с ним, но вместо этого Эвелин опустилась в кресло напротив.

Несколько секунд они молчали.

За окном люди спешили по причалу. Кто-то кричал команды. Вдали бил колокол.

— Отец рассказал мне, — наконец прервала молчание Эвелин.

Кай застыл.

— Что именно?

— О приказе привести его на корабль Таля.

Его взгляд опустился к карте.

— Он не должен был.

— Почему?

— Потому что это не меняет того, что я молчал.

— Нет. Не меняет.

Кай кивнул.

— Тогда всё верно.

Эвелин наклонилась вперёд.

— Ты не обязан превращать себя в худшего человека в этой истории, чтобы наказать за ошибки.

Он медленно поднял глаза.

— А если я не знаю, кем быть без этого?

Вопрос прозвучал тихо, без привычной защиты.

Эвелин почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Каем, — сказала она. — Не бывшим агентом. Не человеком, который обязан всем спасением. Не капитаном, который должен решить всё один. Просто Каем.

Он смотрел на неё так, будто не понимал ответа.

— Это не очень убедительный план.

— Зато честный.

— Ты начинаешь говорить как Мара.

— Это ещё хуже, чем говорить как ты.

Кай улыбнулся, но потом улыбка исчезла.

— Эвелин, я должен сказать тебе ещё кое-что.

Она напряглась.

— Ещё?

— Да.

— Пожалуйста, только не говори, что ты тайно королевский принц.

— Нет, - улыбнулся он.

— Хорошо. Потому что я устала от сюрпризов.

— Я знал о письме до того, как оно дошло.

Эвелин замерла.

— Что?

— Не о содержании. О том, что Крейли собирается его отправить. Он связался со мной за неделю до этого.

— И ты не пришёл?

— Я пытался. Но в Нордвике за твоим домом уже следили. Я не хотел привести к тебе людей Восса.

— Поэтому следил за посыльным.

— Да.

Эвелин почувствовала знакомую злость, но теперь за ней не было прежней бездны.

— Ты мог сказать это раньше.

— Мог.

— Ты вообще умеешь говорить правду до того, как она станет угрозой?

Кай поморщился.

— Учусь.

— Плохо.

Она помолчала.

— Почему ты всё-таки пришёл?

Он посмотрел на неё.

— Потому что увидел письмо. И понял: если снова позволю тебе остаться одной, потом не смогу жить с этим.

Слова были простыми.

От этого опасными.

Эвелин встала.

Кай тоже попытался подняться, но поморщился и опёрся рукой о стол.

— Не вставай, — сказала она.

— Я в порядке.

— Я знаю, что это значит. Сиди.

Он сел. Она подошла ближе.

— Я всё ещё злюсь, — сказала Эвелин.

— Знаю.

— Я не могу за один разговор забыть, что ты и мой отец решали за меня. Но я и не хочу тратить время на то, чтобы молчать, когда у нас может не быть следующего разговора.

Кай не двигался.

Эвелин коснулась его щеки.

— Я не хочу, чтобы ты снова исчез, — прошептала она.

Он накрыл её руку своей.

— Не исчезну.

— Это обещание?

— Да.

— Не такое, как прежние?

— Нет.

Он ревниво притянул её за талию к себе и опустил на колени. Его жадные губы тут же нашли ее. В этот раз поцелуй был еще более долгим, и таким же головокружительным. Эвелин зарывалась пальцами в волосы Кая, он целовал ее шею.

Когда они наконец отстранились, тяжело дыша, Кай прислонился лбом к её лбу.

— Мара меня убьёт, если узнает, что я встал.

— Она уже знает.

— Откуда?

— Она всегда знает.

Дверь распахнулась.

Мара вошла с чашкой в руках.

Она остановилась, оглядела их и медленно улыбнулась.

— Как трогательно. Раненый пациент решил лечиться не по назначению.

Кай отодвинулся.

— Мара.

— Нет, продолжайте. Я всего лишь пришла проверить, почему лекарство нетронуто.

Она поставила чашку перед ним.

— Пей.

— Сейчас?

— Сейчас.

Кай посмотрел на Эвелин.

— Вы обе сговорились.

— Да, — сказала Эвелин.

— Несправедливо.

— Пей.

Он взял чашку и выпил.

Мара удовлетворённо кивнула.

— Видите? Командовать вами можно. Просто нужен правильный человек.

За дверью раздался быстрый стук.

Вошёл один из хранителей гавани. Он был бледен и мокр от морской воды.

— Капитан Роан просит вас на восточную стену, — сказал он. — Вражеские корабли начали перестраиваться.

Кай сразу поднялся.

Мара резко шагнула к нему.

— Нет.

— Мара.

— Вы только что выпили лекарство.

— Это не лишает меня способности ходить.

— Я могу лишить вас этой способности, - строго заявила она.

Эвелин положила руку ему на плечо.

— Я пойду.

Кай посмотрел на неё.

— Эвелин.

— Ты нужен, но не на стене. Оставайся здесь, посмотри карту, подумай о проходах. А я передам Адель всё, что узнаю.

— Это опасно.

— Конечно.

— Я не хочу отпускать тебя туда одну.

— Ты не отпускаешь меня. Помнишь?

Он закрыл глаза на секунду.

Потом кивнул.

— Будь осторожна.

— Не могу обещать.

— Эвелин.

— Хорошо. Буду.

Она ушла до того, как он успел ответить.

На восточной стене ветер был сильнее.

Он приносил запах дыма и пороха. Вражеские корабли теперь выстроились полукругом за внешними скалами. Их паруса были тёмными. На одном из судов поднялся красный сигнальный флаг.

Адель стояла у края стены, глядя в подзорную трубу.

— Они готовятся к первой попытке, — сказала она.

— Пробить цепи?

— Проверить рифы. Посмотреть, где мы ответим огнём. Найти слабое место.

Эвелин подошла ближе.

— Мы можем заставить их поверить, что слабое место есть.

Адель посмотрела на неё.

— Продолжайте.

Эвелин вспомнила карту отца. Старые линии приливов. Тонкие отметки вдоль внешнего прохода. Условные знаки, которые раньше казались ей незначительными.

— Здесь, — сказала она, показывая на узкую протоку между двумя скалами. — На карте есть мелководье. Но во время растущего прилива вода там кажется глубже, чем есть на самом деле.

— Там можно провести корабль?

— Маленький. Если знаешь путь. Большой сядет на камни.

Адель вгляделась в карту.

— Если мы оставим там один проходной огонь…

— Они решат, что нашли путь.

— И войдут.

— А мы поднимем цепь за ними.

Капитан Роан медленно улыбнулась.

— Дочь адмирала Ричардса.

— Нет, — сказала Эвелин. — Просто Эвелин.

Адель кивнула.

— Просто Эвелин. Идёмте. Нам нужно подготовить ловушку.

Глава 20 Королевский наследник

К вечеру море стало почти неподвижным, и потому казалось особенно опасным.

Ветер ослаб. Тёмные корабли Таля перестали перестраиваться и замерли за внешними скалами, словно ждали сигнала. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в цвет старого железа. Вдали, над чужими мачтами, уже поднимался тонкий серп луны.

Эвелин стояла на восточной стене рядом с Адель.

Внизу хранители гавани готовили ловушку. У ложного прохода между скалами зажигали одинокий огонь. На дне скрывались цепи, соединённые с тяжёлыми лебёдками. Лучники занимали позиции в каменных нишах. Два небольших корабля гавани спрятались за выступами, готовые ударить по тем, кто войдёт первым.

— Они поверят? — спросила Эвелин.

— Люди часто видят то, что хотят увидеть, — сказала Адель. — Особенно когда думают, что умнее противника.

С вражеского флагмана поднялся красный фонарь.

Потом второй.

Один из кораблей отделился от строя.

Он был длинным, быстрым, с низкими бортами и тёмно-серыми парусами. На носу стояла небольшая пушка. Судно взяло курс прямо к ложному огню.

— Началось, — сказала Адель.

Эвелин задержала дыхание.

Корабль шёл осторожно. На палубе виднелись люди, склонившиеся над водой. Они бросали лоты, проверяли глубину. Их капитан не был глуп. Он знал, что спокойная вода у скал может скрывать смерть.

Но огонь продолжал гореть.

И за ним, в глубине гавани, виднелась тёмная вода, похожая на свободный проход.

Корабль вошёл между скалами.

— Ещё, — тихо сказала Адель.

Он прошёл дальше.

— Ещё.

Когда кормовая часть миновала скрытую линию цепей, Адель подняла руку.

— Сейчас.

Лебёдки взревели.

Из воды поднялась тяжёлая железная сеть. Цепи натянулись поперёк прохода, ударили о борт корабля и остановили его с таким треском, что по воде разошлась белая пена.

Вражеский корабль попытался развернуться, но было поздно.

Из-за скал вышли два судна гавани. Их поворотные пушки ударили одновременно. Первое ядро разбило рулевую рубку. Второе пробило борт у ватерлинии.

На стенах вспыхнули стрелы.

Враги ответили пушечным огнём.

Камень под ногами Эвелин дрогнул. Ядро ударило в стену ниже, выбило фонтан крошки и дыма. Один из хранителей упал, прижав руку к лицу.

— Лекарей! — крикнула Адель.

Эвелин бросилась к раненому.

— Я здесь.

— Вы не лекарь, — сказал мужчина сквозь боль.

— Сейчас это неважно.

Она помогла ему отползти от края стены. Другой хранитель подхватил его под плечи. Эвелин увидела кровь на лице, но рана не была смертельной.

Внизу первый корабль Таля уже кренился.

Его команда пыталась перерубить цепь, но второй залп гавани разнёс переднюю мачту. Парус рухнул на палубу. Люди закричали.

На внешнем рейде вражеский флот пришёл в движение.

— Они не отступают, — сказала Эвелин.

— Нет, — ответила Адель. — Теперь они знают, что путь закрыт.

— Значит, попробуют другой.

— Или начнут обстрел.

Будто услышав её, корабли Таля развернули борта.

Первый залп пришёл почти сразу.

Грохот оказался оглушительным. Вода вокруг скал взорвалась белыми столбами. Одно ядро разбило край причала. Другое ударило в крышу склада. Дерево вспыхнуло.

В гавани закричали.

— Пожарные команды к складам! — приказала Адель.

— Мы не сможем долго стоять под этим огнём, — сказала Эвелин.

— Знаю.

— Что нужно им?

Адель посмотрела на флагман.

— Чтобы мы открыли проход. Или чтобы сломались раньше, чем они рискнут войти.

Снизу к стене подбежал посыльный.

— Капитан Роан! На южной стороне корабль без флага. Малый. Идёт под белым полотнищем.

Адель нахмурилась.

— Белый флаг?

— Да.

— От Таля?

— Неизвестно.

Эвелин почувствовала напряжение.

— Это может быть уловка.

— Может, — сказала Адель. — Но по морскому закону мы должны принять посланника.

— Не обязаны впускать его в гавань.

— Нет.

Она повернулась к одному из хранителей.

— Возьмите лодку. Встретить у внешней линии. Оружие не опускать. Если попытаются приблизиться без разрешения — топите.

Через несколько минут маленькая лодка остановилась у цепей.

На носу стоял мужчина в светлом плаще. Он был без оружия. Лицо скрывал капюшон. Рядом с ним сидел пожилой гребец.

Хранители гавани подвели посланника к маленькому причалу внутри стены.

Адель и Эвелин спустились вниз.

Мужчина снял капюшон.

Эвелин узнала его по портретам на монетах и придворных листовках. Светлые волосы, тонкое лицо, серые глаза. Он выглядел моложе, чем ожидалось, и гораздо уставшее, чем должен был выглядеть человек, которому не приходилось скрываться.

— Принц Эдрик, — выдохнула Эвелин.

Он посмотрел на неё.

— Эвелин Ричардс.

— Вы знаете меня?

— Имя вашей семьи теперь знают многие. Особенно те, кто старается не верить официальной версии.

Адель не опустила руку с меча.

— Ваше высочество, вы пришли на корабле людей, которые обстреливают мою гавань.

— Я пришёл на корабле, который едва не обстреляли вместе с вами, — ответил Эдрик. — Я сбежал из столицы два дня назад. Флот Таля контролирует все королевские порты.

— И почему нам следует вам верить? — спросила Адель.

Эдрик вытащил из-под плаща свёрнутый лист с восковой печатью.

— Потому что я принёс вам приказ о моём собственном аресте.

Эвелин взяла бумагу.

Печать королевской канцелярии была настоящей. В тексте говорилось, что принц Эдрик обвинён в заговоре против короны, распространении ложных слухов о здоровье монарха и тайных контактах с мятежными морскими городами.

Подпись принадлежала лорду Северану Талю.

— Он объявил вас изменником, — сказала Эвелин.

Эдрик горько усмехнулся.

— Теперь мы можем познакомиться без церемоний.

— Почему вы здесь?

— Потому что у меня больше нет безопасного места. И потому что Таль готовится объявить, что мой брат, король, умер естественной смертью.

Эвелин почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Когда?

— До рассвета следующего дня, если мы ничего не сделаем.

— Вы уверены?

— Я видел лекаря короля. Вернее, человека, которого Таль называет лекарем. Он приносит брату настой каждую ночь. После него король становится слабее.

Адель посмотрела на Эвелин.

— Ваши подозрения подтверждаются.

Эвелин вспомнила записи о поставках, слова Мары о яде, письмо отца.

«Король умрёт до первого полнолуния».

— Нам нужно в столицу, — сказала она.

Эдрик кивнул.

— Именно поэтому я искал вас.

— Как вы узнали о гавани?

— Не знал. Я искал Ардена Ричардса. Мне сказали, что он может быть жив. Потом один из моих людей передал, что флот Таля ушёл в южные воды за старым маршрутом.

— Ваши люди всё ещё служат вам? — спросила Адель.

— Немногие.

— А этот корабль?

— Его капитан мой друг. Он вывез меня из столицы через рыбный канал. Но сейчас его судно повреждено. Мы не пройдём через флот.

Адель посмотрела на горящую гавань и вражеские корабли за скалами.

— Никто не пройдёт через флот.

— Пройдёт, — сказал голос за спиной.

Кай.

Эвелин обернулась.

Он стоял на лестнице к причалу, бледный, но уже в тёмной куртке. Мара шла следом с выражением человека, который проиграл спор, но намерен отыграться позже.

— Кай, — сказала Эвелин.

— Я слышал достаточно.

Мара скрестила руки.

— Он услышал через стену, потом решил, что у него важные дела. Я предупредила, что, если рана откроется, я буду лечить его с помощью тяжёлого предмета.

— Это ваш капитан? — спросил Эдрик.

— К несчастью для всех, — ответила Мара.

Кай слегка поклонился принцу.

— Ваше высочество.

— Капитан Ренвард. О вас ходят противоречивые слухи.

— О вас тоже.

Эдрик улыбнулся.

— Значит, у нас есть общая тема для разговора.

Кай подошёл к карте гавани, закреплённой на стене.

— Флот Таля ждёт, что мы попытаемся уйти к северу или востоку. Но есть западный канал через рифы.

Адель нахмурилась.

— Он закрыт.

— Для больших кораблей да. Для малого судна на отливе — нет.

— Там нет воды.

— Будет через два часа. Достаточно, если идти без мачты.

Эвелин посмотрела на него.

— Как «Северный ветер» в Вальмере.

— Именно.

— У вас есть корабль, который пройдёт?

Адель медленно ответила:

— «Ласточка». Малое курьерское судно. Быстрое. Но её команда нужна для защиты гавани.

— Я поведу, — сказал Кай.

Мара резко повернулась.

— Нет.

— Мара.

— Нет. Вы были прострелены вчера.

— Пуля прошла навылет.

— Да, и вы потеряли кровь. Это не означает, что вы стали неуязвимым.

— Нам нужен капитан, который знает рифы.

— У Адель есть капитаны.

— Но никто из них не знает, как думают люди Таля.

Эвелин подошла к нему.

— Ты не должен делать это один.

— Не буду.

Он посмотрел на неё.

— Ты пойдёшь?

— Да, — тут же ответила она.

Эдрик нахмурился.

— Если вы идёте в столицу, вам придётся пройти через город, который уже, вероятно, контролируют люди Таля. Я не могу просить вас рисковать ради моего брата.

— Вы не просите, — ответила Эвелин. — Король — часть того, ради чего началось всё это. Если он умрёт, Таль получит власть, к которой шёл.

Адель посмотрела на карту.

— А гавань?

Арден, до сих пор молчавший, вышел вперёд.

— Я останусь.

Эвелин повернулась к нему.

— Отец.

— Адель нужна помощь с защитой. Я знаю эти карты. Знаю, как Таль строит маршруты и где будет искать слабое место.

— Мы только нашли друг друга.

— И потому я не позволю ему снова забрать у тебя выбор.

Он коснулся её щеки с нежностью.

— Ты идёшь. Я остаюсь. Не потому, что отправляю тебя прочь. Потому что мы оба нужны там, где можем сделать больше.

Эвелин сжала его руку.

— Ты должен остаться в живых.

— Останусь.

— Это обещание?

Арден улыбнулся.

— Да.

Через два часа «Ласточка» была готова.

Она оказалась ещё меньше, чем представляла Эвелин: узкий двухмачтовый корабль с лёгким корпусом и парусами цвета мокрого камня. Мачты уже сняли и закрепили вдоль палубы. На борту остались только Кай, Эвелин, Мара, Финн, принц Эдрик и четверо моряков Адель.

Томас отказался идти.

— Я вернусь в Талар, — сказал он. — Иара должна знать, что мы живы. А ещё там будут люди, которым нужно сказать правду о её сыне и о кораблях Таля.

Эвелин обняла его.

— Будь осторожен.

Финн стоял чуть в стороне.

Он не сказал ни слова с тех пор, как узнал, что идёт в столицу. Эвелин подошла к нему.

— Ты готов?

— Нет.

— Это нормально.

— Я думаю об Эли.

— Мы найдём её.

— А если она…

Эвелин взяла его за плечо.

— Тогда мы узнаем правду. Но пока она жива, ты не имеешь права сдаваться.

Финн кивнул.

На причале Кай проверял канаты. Адель стояла у руля «Ласточки».

— Прилив начинается, — сказала она. — У вас двадцать минут, чтобы пройти западный канал.

Кай взглянул на неё.

— Нам хватит.

Эвелин поднялась на борт. Кай протянул ей руку. Она взяла её.

За скалами гремели пушки. Пепельная гавань держалась. На восточной стене вспыхивали огни, а над внутренними причалами тянулся дым от пожаров.

«Ласточка» тихо отошла от берега.

Она вошла в западный проход, где вода была настолько мелкой, что камни иногда скребли по днищу. Все на борту пригнулись под низкими каменными арками. Кай стоял у руля, бледный, сосредоточенный, упрямый.

За ними оставалась гавань.

Впереди была столица.

И король, у которого могло остаться меньше одной ночи.

Глава 21 Договор пепла

«Ласточка» вышла из западного канала на рассвете.

Пепельная гавань исчезла за скалами так быстро, будто её и не существовало. Последним Эвелин увидела белый флаг с альбатросом над одной из башен. Потом его поглотил туман.

Кай не сказал ни слова, пока рифы не остались позади.

Он стоял у руля, опираясь на него здоровой рукой. Лицо было слишком бледным. Мара несколько раз подходила проверить повязку на боку, и каждый раз он отвечал, что чувствует себя «приемлемо».

— Это не ответ, — сердилась она.

— Это всё, что у меня есть.

— Тогда я поставлю свой: пациент упрям, плохо воспитан и нуждается в отдыхе.

— Мы в открытом море.

— Море не мешает вам сидеть.

Принц Эдрик расположился у носа корабля, завернувшись в серый плащ. Без придворной одежды и охраны он выглядел не как наследник, а как человек, который не спал несколько суток и слишком долго думал о том, что не может изменить.

Финн держался у фок-мачты, хотя мачта лежала вдоль палубы. Он проверял узлы, которые уже проверил дважды.

Эвелин подошла к Эдрику.

— Ваше высочество, вы знаете, что будет в столице? — спросила она.

Принц поднял глаза.

— Знаю, что Таль готовил это давно.

— Вы подозревали его?

— Подозревал. Но подозрение без доказательств — это не оружие. Это только повод для людей считать тебя параноиком.

— У вас были люди, которые могли помочь.

— Были. И многие из них теперь либо арестованы, либо молчат.

Он посмотрел на горизонт.

— Мой брат доверял Талю. Он верил, что Северан спасал королевство от торговых войн и мятежных портов. Я пытался говорить с ним, но Конрад считал меня младшим братом, который видит заговор в каждом закрытом совещании.

— А теперь?

— Теперь он, возможно, умирает.

Эвелин не знала, что ответить.

Эдрик вытащил из внутреннего кармана маленький медальон. На нём был портрет молодого короля, улыбающегося, гораздо более живого, чем человек, которого описывали в слухах.

— Конрад не был плохим правителем, — тихо сказал Эдрик. — Он просто слишком долго считал, что хорошие намерения людей важнее того, что они делают.

Эвелин подумала об отце.

О Кае.

О себе.

— Это опасная ошибка, — сказала она.

— Да.

Кай позвал её.

— Эви.

Она подошла.

На карте перед ним была отмечена линия маршрута к столице. Кай провёл пальцем по западному краю архипелага.

— Нам нужно решить, куда идти после полудня.

— Прямо к столице?

— Если пойдём прямо, нас увидят патрули. У Таля уже есть люди во всех портах.

— Тогда куда?

— На остров Ренна.

Эдрик подошёл ближе.

— Там старый дворцовый сигнальный пост.

— Именно, — сказал Кай. — Если он ещё работает, можно передать сообщение людям, которые не подчиняются Талю.

— У вас есть такие люди? — спросила Эвелин.

Кай посмотрел на принца.

— У него есть.

Эдрик помедлил.

— Несколько. Среди городской стражи, дворцовой прислуги и старых офицеров. Но если послание перехватят, их казнят.

— Значит, сообщение должно выглядеть как обычный навигационный код, — сказала Эвелин.

Кай кивнул.

— Сможешь составить?

Она посмотрела на карту, затем на сигнальные таблицы, лежавшие рядом.

— Да. Если использовать старые коды маяков.

— Таль их знает? — спросил Эдрик.

— Вероятно, — сказала Эвелин. — Но не все. Отец показывал мне один набор знаков для передачи маршрутов в плохую погоду. Он выглядит как предупреждение о течении.

Кай посмотрел на неё с тихим одобрением, и Эвелин села за стол.

Она работала несколько часов. Подбирала слова, разбивала их на условные сигналы, меняла порядок так, чтобы чужому человеку сообщение казалось обычной заметкой о ветре и глубине.

«КОРОЛЬ ОТРАВЛЕН.

ТАЛЬ ПОДДЕЛАЛ ПРИКАЗЫ.

ПРИНЦ ЖИВ.

ГОТОВЬТЕ ВОСТОЧНЫЙ ВХОД.

НЕ ПОДЧИНЯЙТЕСЬ БЕЛЫМ ПОВЯЗКАМ».

Последняя строка была самой опасной.

Если люди Эдрика не поймут, они могут принять это за приказ мятежников. Если поймут, то у них будет шанс не дать тайной страже закрыть город.

— Готово, — выдохнула она.

Принц прочёл текст.

— Вы уверены?

— Нет.

— Почему все честные ответы у вас начинаются с этого слова?

— Потому что море, заговоры и люди редко дают гарантии.

Кай посмотрел на неё.

— Хорошая мысль.

К полудню они достигли Ренны.

Остров оказался низким и каменистым. На его вершине стояла круглая башня маяка, выкрашенная в белый цвет, но краска почти вся облупилась. Вокруг не было ни домов, ни лодок, ни признаков жизни.

— Слишком тихо, — насторожился Кай.

— Вы это говорите о каждом месте, где нет выстрелов, — заметила Мара.

— Потому что выстрелы обычно появляются через минуту после.

«Ласточка» вошла в маленькую бухту.

Кай оставил двух моряков на корабле, а все остальные поднялись к маяку. Путь шёл по узкой лестнице между скалами. Ветер срывал слова с губ. Дверь башни была приоткрыта.

Кай вытащил нож.

— За мной.

Внутри пахло пылью и старым маслом.

На первом этаже стоял разбитый стол. На полу валялись сигнальные флажки. В центре комнаты лежал мужчина в форме береговой службы.

Эвелин остановилась.

— Он мёртв?

Мара опустилась на колени, проверила пульс.

— Жив. Но оглушён. И связан.

Кай быстро осмотрел окно.

— Недавно.

— Люди Таля? — спросил Финн.

— Возможно.

Эдрик снял с мужчины кляп.

Тот застонал и открыл глаза.

— Кто…

— Принц Эдрик, — сказал Эдрик. — Кто вас связал?

Сторож сначала не поверил.

Потом увидел медальон на шее принца и побледнел.

— Белые повязки. Ночью. Они пришли с корабля, сказали, что маяк временно передаётся под военный контроль.

— Сколько их?

— Шестеро. Ушли утром. Оставили меня, думали, что я не очнусь.

— Они отправили сигнал? — спросила Эвелин.

Сторож кивнул.

— Три красных вспышки на юг. Потом ждали ответа.

Кай выругался.

— Это вызов патруля.

— Они знают, что мы здесь? — спросила Мара.

— Пока не знаю.

Эвелин посмотрела на винтовую лестницу.

— Нам нужно передать сообщение быстрее.

Кай кивнул.

— Идите. Я проверю побережье.

Они поднялись на верхнюю площадку.

Лампа маяка была старой, но рабочей. Принц Эдрик помог Эвелин открыть заслонки. Она сверилась с таблицей и начала передавать сигналы.

Короткий свет.

Длинный.

Пауза.

Снова свет.

Море отвечало тишиной.

Минуты тянулись.

— Они не получили, — сказал Финн.

— Получили, — ответила Эвелин. — Просто могут не знать, отвечать ли.

На далёком горизонте мелькнул огонёк.

Один.

Два.

Три.

Принц побледнел.

— Это ответ.

— Что он означает? — спросил Финн.

Принц посмотрел на таблицу.

— «Восточные ворота откроются для белой птицы».

Кай поднялся на площадку.

— Патруль идёт.

— Сколько? — спросила Мара.

— Один корабль. Быстрый. Будет здесь через четверть часа.

— Успеем уйти? — спросил Финн.

— Если спустимся сейчас.

Эвелин закрыла заслонки. На горизонте уже виднелся тёмный парус. Они выбежали из маяка.

У подножия лестницы сторож попытался подняться.

— Я останусь, — сказал он. — Если увидят, что маяк пустой, поймут, что вы были здесь.

— Это опасно, — сказал Эдрик.

— Я служил короне двадцать лет, — ответил сторож. — Не Талю. Короне. Пора вспомнить разницу.

Кай коротко кивнул ему.

— Тогда подайте ложный сигнал. Красный огонь на запад.

Сторож усмехнулся.

— Пусть ищут там.

Они спустились к «Ласточке».

Корабль уже отходил от берега, когда на вершине маяка вспыхнул красный свет. Вражеский патруль повернул к западу, не замечая маленькое судно, скользящее в тени рифов.

— Сработало, — выдохнул Финн.

— Пока, — сказал Кай.

— Вы можете хоть раз сказать «хорошо» без продолжения? — спросила Мара.

Кай задумался.

— Хорошо.

Мара прищурилась.

— Мне не нравится, как это прозвучало.

К вечеру Эвелин нашла в папке документов документ, написанный рукой ее отца.

Между записями о поставках и копиями договоров лежал сложенный лист, адресованный ей.

Она сначала решила, что это одно из старых писем, которые не дошли. Но на внешней стороне было написано: «Открыть, если путь приведёт к столице».

Руки задрожали.

Эвелин развернула лист.

«Эви.

Если ты читаешь это, значит, Таль не остановился. Я надеялся, что смогу уберечь тебя. Прости меня за эту надежду: она была не любовью, а страхом.

В столице ты найдёшь не только врагов. Там есть люди, которые устали бояться, но не знают, кому верить. Не пытайся победить Таля одной правдой. Правда без людей только бумага, которую легко сжечь.

Найди тех, чьи жизни он уже разрушил. Дай им голос. И помни: договор не существует, пока его готовы защищать.

Твой отец»

Эвелин перечитала письмо.

Потом положила рядом с картой.

Кай заметил.

— Что это?

Она протянула ему лист.

Он прочёл молча.

— Он прав, — сказал Кай.

— Я знаю.

— Нам нужно не только спасти короля. Нам нужно показать людям, что Таль лжёт.

— У нас есть документы.

— И принц.

Эдрик, сидевший неподалёку, поднял голову.

— У меня есть имя, — сказал он. — Но, если я выступлю открыто до того, как мы получим короля и стражу на свою сторону, Таль назовёт меня мятежником. Многие поверят.

— Тогда нам нужен момент, когда он не сможет назвать ложью всё сразу, — сказала Эвелин.

— Например? — спросила Мара.

Эвелин посмотрела на карту столицы, которую Эдрик рисовал по памяти.

— Публичное место.

— Дворец?

— Слишком легко закрыть двери.

— Главная площадь? — предложил Финн.

Эдрик покачал головой.

— Там будет тайная стража.

Эвелин вспомнила слова Тарины: «Правда без людей — только бумага».

— Бал, — сказала она.

Все посмотрели на неё.

— Во дворце всегда устраивают бал перед важными объявлениями, — продолжила Эвелин. — Если Таль собирается объявить о смерти короля или чрезвычайном положении, он захочет, чтобы рядом были торговые дома, чиновники, дипломаты. Чтобы все увидели, как власть переходит к нему законно.

Эдрик медленно кивнул.

— Бал первого полнолуния.

— Он будет завтра ночью, — сказал Кай.

— Значит, мы должны попасть туда, — сказала Эвелин. — С доказательствами. С принцем. И с королём, если успеем его спасти.

Мара посмотрела на тёмное море впереди.

— Скромный план.

— У вас есть лучше? — спросила Эвелин.

— Нет.

— Тогда он сработает.

Кай накрыл руку Эвелин своей.

— Сделаем всё, чтобы сработал, - улыбнулся он.

«Ласточка» шла к столице.

Впереди, за горизонтом, уже мерцали далёкие огни.

А над морем поднималась луна — всё выше, всё ярче, обещая ночь, в которую старый договор либо снова станет правдой, либо окончательно превратится в пепел.

Глава 22 Выбор Эвелин

Столица встретила их не светом, а дымом.

Ещё до того, как «Ласточка» подошла к внешним каналам, Эвелин увидела серую полосу над крышами. Она тянулась от восточных кварталов к дворцу, расползалась между башнями и смешивалась с туманом над водой.

— Пожары? — спросил Финн.

Кай поднёс подзорную трубу к глазам.

— Не похоже.

— Тогда что?

— Дымовые сигналы. Или костры.

Эдрик стоял рядом, сжав пальцы на борту.

— Таль усиливает посты. Возможно, объявил тревогу.

— По какому поводу? — спросила Мара.

— По любому. Власть, которую строят на страхе, не нуждается в правдоподобном поводе.

Кай передал трубу Эвелин.

Город изменился.

На главных мостах стояли патрули в белых повязках. У причалов виднелись баррикады. Несколько торговых кораблей были остановлены на канале и окружены вооружёнными лодками. Над дворцом развевался королевский флаг, но рядом с ним подняли другой — белое полотнище с золотой полосой.

Знак чрезвычайного управления.

— Он ещё не объявил себя правителем, — тихо сказал Эдрик. — Но уже ведёт себя так, будто объявил.

— Как войти? — спросила Эвелин.

Кай изучал карту каналов.

— Через восточный вход. Нам открыли ворота для белой птицы.

— Это может быть ловушка, — сказала Мара.

— Может.

— И всё равно идём?

— Да.

Кай посмотрел на принца.

— Ваше высочество, ваши люди должны были оставить знак.

Эдрик кивнул.

— На третьей арке после сторожевой башни. Два белых фонаря рядом.

«Ласточка» шла медленно, почти бесшумно.

Паруса были убраны. Моряки работали вёслами, держась тени высоких складов. Эвелин сидела у носа корабля в тёмном плаще. Эдрик спрятал волосы под капюшоном, но его лицо всё равно было слишком узнаваемым. Кай настоял, чтобы принц надел простую маску из чёрной кожи.

— Ваше высочество, вы всё ещё выглядите как принц, — заметила Мара.

— Что именно меня выдаёт?

— Ваш взгляд.

Эдрик невесело улыбнулся.

На третьей арке действительно горели два белых фонаря.

Кай поднял руку.

— Тише.

Из тени под мостом вышла лодка.

В ней сидели двое людей в серых плащах. Один держал короткий фонарь, закрытый тканью. Он трижды открыл заслонку, затем дважды.

Эдрик выдохнул.

— Свои.

Лодка приблизилась.

Человек с фонарём откинул капюшон.

Это была женщина лет тридцати с короткими тёмными волосами и шрамом у подбородка. Она посмотрела на Эдрика, и её лицо изменилось.

— Ваше высочество.

— Капитан Леона Мель, — сказал принц. — Я рад, что вы живы.

— Я тоже. Но времени мало.

Она перевела взгляд на Эвелин и Кая.

— Это Ричардс и Ренвард?

— Да, — ответил Эдрик.

— Тогда вы привезли больше проблем, чем надежды.

— Обычно это один груз, — заметил Кай.

Леона не улыбнулась.

— Таль объявил, что король тяжело болен и не способен править. На рассвете он собирает Совет короны. Завтра ночью будет бал первого полнолуния. После бала он намерен объявить о смерти короля и назначить регентский совет.

— Во главе с собой, — сказал Эдрик.

— Да.

— Король жив? — спросила Эвелин.

Леона кивнула.

— Пока. Но к нему не пускают никого, кроме личного лекаря и лорда Таля.

— Где держат вас? — спросил принц.

— В восточных казармах. Большая часть городской стражи разоружена или заперта. Белые повязки контролируют мосты, дворец и главную площадь.

— А люди, которым вы передали сообщение? — спросила Эвелин.

— Часть пришла. Часть исчезла. Но у нас есть около сорока стражников, которым можно доверять.

Кай нахмурился.

— Сорок против скольких?

— Против двухсот белых повязок в городе. И ещё людей Таля во дворце.

Финн тихо выдохнул.

Мара посмотрела на Кая.

— Сорок — это не план штурма.

— И не нужен штурм, — сказала Эвелин.

Все повернулись к ней.

Она достала письмо Ардена.

— Мой отец написал: нельзя победить Таля одной правдой. Нужны люди, которые уже знают цену его лжи.

Леона нахмурилась.

— Что вы предлагаете?

— Не атаковать дворец ночью. Слишком ожидаемо. Мы должны сделать так, чтобы завтра на бал пришли не только те, кто поддерживает Таля.

— Бал закрытый, — сказал Эдрик. — Приглашения получают торговые дома, чиновники, дипломаты и дворянство.

— Именно. Торговые дома уже видели, что Таль делает с портами. Рыбаки и капитаны знают о его оружии. Семьи погибших моряков знают, что официальные отчёты были ложью.

— Они не смогут попасть во дворец, — заметила Леона.

— Не все. Но мы можем передать им документы. Пусть знают, что происходит. Пусть придут к площади. Пусть будут свидетелями.

Кай смотрел на неё внимательно.

— Если толпа соберётся, Таль может применить силу.

— Применит, если решит, что никто не увидит. Но если там будут торговые дома, послы и горожане, он не сможет устроить бойню без последствий.

— Вы слишком верите в последствия, — покачала головой Леона.

— Нет. Я верю в людей, которым станет невыгодно делать вид, что они ничего не знают.

Эдрик медленно кивнул.

— В этом есть смысл.

— Это не значит, что план безопасен, — сказала Мара.

— Нет, — ответила Эвелин. — Но безопасного плана уже давно нет.

Леона перевела взгляд на Кая.

— А вы?

— Я думаю, она права.

Эвелин подняла бровь.

— Правда?

— Не привыкай.

Леона сжала губы, словно хотела возразить, но затем коротко кивнула.

— Хорошо. Я передам бумаги людям, которым доверяю. Но сначала нужно вывести короля из-под охраны.

— Не вывести, — сказал Эдрик. — Спасти.

— Есть доступ к его покоям? — спросил Кай.

Леона задумалась.

— Через старую часовню дворца. Там служебный ход, которым пользуются прачки и кухонные слуги. Но его наверняка проверяют.

— Кто знает ход? — спросила Эвелин.

— Одна женщина. Главная камеристка короля, госпожа Селма. Она прислала мне знак вчера. Сказала, что лекарь приносит королю настой, после которого он почти не просыпается.

Мара резко выпрямилась.

— Если я увижу настой, смогу определить, чем его травят. Возможно, найду противоядие.

— Возможно? — спросил Финн.

— Я не волшебница, Финн.

— Извините.

— Не извиняйся. Лучше запомни: медицина — это не обещания. Это работа с тем, что есть.

Кай развернул карту дворца.

— Мы войдём через часовню. Его высочество, Эвелин и Мара идут к королю. Я, Финн и Леона отвлекаем охрану на восточном крыле.

— Нет, — сказала Эвелин.

Кай поднял взгляд.

— Нет?

— Ты ранен. И не будешь устраивать отвлечение с белыми повязками.

— Я нужен там, где охрана.

— А я нужна у короля. Мы оба нужны. Но если ты снова полезешь первым под арбалеты, Мара действительно привяжет тебя к кровати.

— Эвелин.

— Это не просьба.

Леона сдержала улыбку.

— Господин Ренвард, кажется, у вас есть начальство.

— Временно, — выдохнул он.

— Навсегда, — хмыкнула Мара.

Кай бросил на неё взгляд.

— Я слышал.

— На то и расчёт.

Они разделились до заката.

Леона увела принца и Финна к восточным казармам. Там Эдрик должен был встретиться с верными ему стражниками и передать документы. Кай вместе с двумя моряками «Ласточки» отправился к складам, чтобы подготовить путь отхода по каналу.

Эвелин и Мара остались в старом доме над лавкой переплётчика.

На столе лежали страницы из архива Пепельной гавани. Эвелин раскладывала их на отдельные пачки: записи о поставках оружия, списки погибших кораблей, подписи чиновников, связанные с Талем.

— Мы не можем отдать все оригиналы, — сказала Мара.

— Знаю.

— Если их сожгут, потеряем доказательства.

— Сделаем копии.

— За несколько часов?

— У переплётчика есть ученики. Леона сказала, они помогут.

Мара посмотрела на неё.

— Ты уже думаешь как адмирал.

Эвелин покачала головой.

— Нет. Я думаю, как человек, которому надоело, что все прячут правду в ящиках.

Мара смягчилась.

— Это тоже хороший способ думать.

В дверь тихо постучали.

Вошла пожилая женщина в простом сером платье. Её волосы были собраны под белым чепцом. Она опиралась на трость, но взгляд у неё был острым.

— Госпожа Селма? — спросила Эвелин.

Женщина кивнула.

— А вы, должно быть, дочь адмирала.

— Да.

— Я помню вас ребёнком. Вы однажды спрятались под столом во время дворцового обеда и укусили молодого герцога за руку.

Эвелин моргнула.

— Я не помню этого.

— Герцог помнит.

Мара кашлянула, скрывая смех.

Селма посмотрела на документы.

— Значит, слухи верны.

— Короля травят, — сказала Эвелин.

— Я знаю.

— Почему вы не сказали раньше?

— Кому? Лорду Талю? Его людям? Лекарю, который приносит настой? В этом дворце уже давно слышат только те слова, которые выгодно слышать.

Она сняла с шеи маленький ключ.

— Ход из часовни всё ещё открыт. Но вам придётся пройти во время смены караула. Через час.

— Вы пойдёте с нами? — спросила Эвелин.

— Конечно.

— Это опасно.

— Девочка, — сказала Селма. — Я служила трём королям. Опасность не становится меньше, если сидеть рядом с ней в тишине.

Она посмотрела на Мару.

— Вы лекарь?

— Да.

— Тогда возьмите это.

Селма достала маленькую бутылочку с густой янтарной жидкостью.

— Я украла каплю настоя. Не знала, кому доверить.

Мара взяла флакон, понюхала, затем осторожно коснулась каплей кончика ножа.

Её лицо стало серьёзным.

— Серебряная соль. Горький корень. И, кажется, настой чёрного лотоса.

— Это смертельно? — спросила Эвелин.

— При долгом применении — да. Но если король ещё жив, его можно вывести.

— У вас есть противоядие?

— Не полное. Но есть средство, которое остановит действие яда и даст время.

— Сколько времени?

Мара посмотрела на флакон.

— Если успеем сегодня, то достаточно.

Эвелин сжала пальцы.

— Тогда успеем.

Когда стемнело, город стал ещё тише.

Это была не обычная ночная тишина. Она была натянута, как канат перед разрывом. На мостах горели фонари, но людей почти не было. Белые повязки патрулировали улицы парами. Издалека доносились команды и металлический звон оружия.

Эвелин, Мара и Селма шли в плащах служанок.

Под ними Эвелин спрятала копии документов, а Мара аптечку и флакон с противоядием. У Эвелин на поясе был нож. Селма несла корзину с бельём.

— Если нас остановят, — прошептала она, — вы молчите. Я скажу, что вы новые прачки.

— А если спросят, почему мы идём к часовне? — спросила Мара.

— Скажу, что король попросил чистые простыни.

— А если не поверят?

Селма посмотрела на неё.

— Тогда вы бьёте первой.

Мара улыбнулась.

— Мне нравится эта женщина.

Часовня стояла у восточной стены дворца.

Снаружи она казалась пустой. Старое каменное здание с закрытыми ставнями, заросшими мхом ступенями и маленькой дверью, почти скрытой плющом. У входа никого не было.

Это тревожило Эвелин.

— Слишком легко, — прошептала она.

Селма посмотрела на дверь.

— В этом дворце ничего не бывает легко. Просто иногда охрана стоит там, где её не видно.

Она толкнула дверь. Внутри было темно. Пахло воском и холодным камнем. Они вошли.

Дверь закрылась.

И в ту же секунду за алтарём вспыхнули фонари.

Из тени вышли люди в белых повязках.

Впереди стоял Эллар Восс.

Глава 23 Пленник своего имени

Восс выглядел так, словно не исчезал в зелёной воде Пепельной гавани.

Белый камзол сидел на нём безупречно. Серебряная маска закрывала верхнюю половину лица. Только кожа на шее была бледнее, чем прежде, а на виске темнела тонкая полоса, похожая на след ожога.

Золотой трости в его руках больше не было.

Вместо неё он держал короткий чёрный жезл с тонкими металлическими кольцами.

— Госпожа Ричардс, — сказал Восс. — Вы удивительно последовательны в выборе плохих входов.

Эвелин застыла.

Мара медленно переместила ладонь ближе к ножу под плащом.

Селма не дрогнула.

— Я думала, вы мертвы, — сказала Эвелин.

— Многие надеялись.

— И ошиблись.

— Я всегда ценил осторожные выводы, - улыбнулся Восс.

За ним стояли шестеро мужчин тайной стражи. Двое держали арбалеты. Ещё двое перекрывали путь к боковой двери. Шансов пробиться не было.

— Где король? — спросила Эвелин.

— Там, где должен быть. Под защитой.

— От кого?

— От людей, которые хотят использовать его болезнь для мятежа.

Мара усмехнулась.

— Смело говорить о мятеже, когда вы сами поите его ядом.

Восс повернул голову к ней.

— Лекарь. Вы, вероятно, уже исследовали настой.

— Достаточно.

— Тогда понимаете, что король болен давно. Мои средства лишь делают неизбежное менее хаотичным.

— Вы называете медленное убийство средством?

— Я называю это управлением рисками.

Эвелин почувствовала, как поднимается ярость.

— Вы убили Крейли.

— Нет. Его убили обстоятельства, которые он не захотел принять.

— Вы убивали людей, сжигали корабли, подделывали приказы.

— И всё ради того, чтобы королевство не развалилось на города, которые не способны договориться между собой.

— Вы не спасаете страну. Вы хотите владеть ею.

Восс слегка наклонил голову.

— А вы хотите стать символом. Дочь опального адмирала, хранительница тайного договора, женщина, которая принесёт правду людям. У нас больше общего, чем вам нравится.

— Нет.

— Нет?

— Я не хочу, чтобы люди подчинялись мне. Я хочу, чтобы они знали, когда им лгут.

Восс улыбнулся.

— Прекрасные слова. Они особенно хорошо звучат перед казнью.

Селма шагнула вперёд.

— Вы не посмеете казнить её в часовне.

Восс посмотрел на старую камеристку.

— Госпожа Селма. Я всегда уважал вашу преданность. Жаль, что вы выбрали неподходящую сторону.

— Подходящая сторона там, где не травят короля.

— Подходящая сторона там, где королевство переживёт завтрашний день.

Он поднял руку.

— Обыскать их.

Стражники двинулись.

Мара метнула первую склянку.

Она ударилась о каменный пол, и часовня наполнилась густым синим дымом. Один из арбалетчиков закашлялся, другой выстрелил наугад. Болт ударил в колонну.

— Вниз! — крикнула Мара.

Эвелин пригнулась.

Селма бросила корзину с бельём в лицо ближайшему стражнику. Тот отшатнулся. Эвелин выхватила нож и ударила второго по запястью. Он вскрикнул, выпуская арбалет.

Но Восс не отступил. Он нажал на кольцо чёрного жезла.

В воздухе щёлкнуло.

Тонкая металлическая сеть вылетела из жезла и развернулась прямо перед Марой. Она успела отскочить, но край сети обвился вокруг её ноги. Мара упала.

— Мара! — крикнула Эвелин.

Восс дёрнул жезл.

Сеть сжалась.

Мара попыталась разрезать её ножом, но металл оказался слишком тонким и прочным.

— Не трогайте! — сказал Восс. — На кольцах яд.

Эвелин замерла. Восс посмотрел на неё.

— Вот видите. Иногда полезно, когда люди слушают.

Селма вытащила из корзины короткий железный прут и ударила одного из стражников по колену. Он рухнул. Но двое других уже схватили её за руки.

Эвелин бросилась к ним. Её остановил удар в плечо.

Она упала на каменный пол, ударившись ладонью. Нож выскользнул из пальцев и отлетел под скамью.

Над ней появился Восс.

— Вы слишком долго жили среди людей, которые считают мужество заменой плану.

— А вы слишком долго считаете трусость планом.

Восс вздохнул.

— Свяжите её.

Эвелин сопротивлялась, пока могла. Но их было слишком много.

Ей заломили руки за спину, стянули запястья грубой верёвкой. Мара всё ещё лежала на полу в сети, тяжело дыша, но оставалась в сознании. Селму удерживали у стены.

Восс наклонился к Эвелин.

— Где принц?

Она ничего не ответила.

— Где Эдрик?

— Ищите.

— Ищу.

Он выпрямился.

— Но у меня есть преимущество: я знаю, что капитан Ренвард придёт за вами.

Сердце Эвелин сжалось.

— Он не придёт.

— Придёт.

— Вы не знаете его.

— Я знаю его очень хорошо. Он слишком любит долги. Особенно те, которые невозможно выплатить.

Восс повернулся к стражникам.

— Отведите госпожу Ричардс в нижние камеры. Камеристку отдельно. Лекаря оставьте здесь. Ей ещё понадобится возможность сделать выбор.

— Какой выбор? — спросила Мара.

Восс посмотрел на неё.

— Жизнь короля или жизнь вашей подруги. Иногда лекарям полезно напомнить, что они не могут спасти всех.

Эвелин повели вниз.

Коридоры под часовней были холодными и влажными. Когда-то здесь проходили старые дворцовые ходы, но теперь их превратили в тюрьму. По стенам горели редкие факелы. В нишах стояли железные двери.

Её привели в маленькую камеру.

Внутри были каменная скамья, кувшин с водой и узкое окно под потолком. Дверь захлопнулась.

Эвелин осталась одна.

Сначала она просто стояла.

Верёвка резала запястья. Плечо болело после удара. В голове шумело от дыма и ярости.

Восс жив.

Мара в плену.

Селма тоже.

Король всё ещё умирает. А Кай, если узнает, обязательно придёт.

И может погибнуть. Эвелин закрыла глаза.

Нет.

Она не станет снова ждать, пока другие решат, как её спасать. Она села на каменную скамью и заставила себя дышать ровно.

План.

Нужен план.

Она осмотрела камеру.

Дверь железная, без видимого замка изнутри. Окно слишком высоко и узко. Кувшин керамический. Каменная скамья старая, с трещиной у основания. На полу возле стены лежал небольшой кусок ржавого металла.

Эвелин наклонилась, насколько позволяли связанные руки, и подцепила его пальцами.

Это была скоба. Не острая, но достаточно тонкая. Она принялась работать с верёвкой.

Прошло несколько минут. Или час.

В подземелье время не двигалось правильно.

Пальцы быстро онемели. Верёвка была крепкой. Скоба соскальзывала. Эвелин стиснула зубы и продолжала.

За дверью послышались шаги.

Она быстро спрятала скобу в ладони и выпрямилась.

Замок щёлкнул.

В камеру вошёл Восс. Без стражи.

Это было либо безрассудством, либо уверенностью. Скорее вторым.

— Вы не должны были приходить один, — сказала Эвелин.

— А вы не должны были думать, что верёвка – это единственное, что останавливает вас.

Он закрыл дверь за собой.

— Что вам нужно?

— Узнать, где документы.

— Какие?

— Не тратьте время. Архивные бумаги, которые вы привезли из Пепельной гавани. Оригиналы и копии.

— Вы уже всё знаете.

— Я знаю, что часть бумаг у принца. Но не знаю, сколько копий вы успели сделать. И не знаю, куда отправили остальное.

Эвелин ничего не сказала.

Восс присел на край каменной скамьи напротив неё.

— Вам кажется, что молчание делает вас сильнее.

— Нет. Мне кажется, что молчание раздражает вас.

— Немного.

— Тогда буду молчать.

Восс усмехнулся.

— Вы быстро учитесь.

— У лучших.

Его лицо стало жёстче.

— Я мог бы заставить вас говорить.

— Попробуйте.

— Не нужно. Кай Ренвард сам расскажет мне всё, когда поймёт, что выбор существует.

Эвелин почувствовала холод.

— Он ничего вам не скажет.

— Вы уверены?

— Да.

— Он уже однажды выбирал между вашим отцом и приказом. Вы знаете, к чему это привело. Люди не любят повторять боль. Особенно если можно убедить себя, что новый раз всё исправит.

— Он не вы.

Восс посмотрел на неё долго.

— Это вы так думаете.

Он встал.

— До рассвета у вас есть время изменить мнение. Потом начнётся Совет короны. И, если принц не появится, я объявлю его изменником окончательно. Если появится, то арестую при всех.

— А король?

— Король, вероятно, не переживёт ночь.

Эвелин сжала скобу в ладони.

— Вы боитесь, что он выживет.

Восс остановился.

— Нет.

— Боитесь. Потому что живой король может сказать, кто давал ему настой. Поэтому вы держите его в изоляции.

Восс медленно повернулся.

— Вам кажется, что вы понимаете людей по их страхам.

— Я понимаю вас.

— Нет, госпожа Ричардс. Вы понимаете только то, что я позволил вам увидеть.

Он вышел. Дверь захлопнулась.

Эвелин снова принялась за верёвку. На этот раз она работала быстрее.

Скоба наконец подцепила один из узлов. Волокна поддались. Ещё немного и верёвка ослабла на запястье.

В коридоре снова послышались шаги. Но теперь это были другие шаги.

Неровные.

Торопливые.

Кто-то остановился у двери и тихо постучал.

— Кто? — шепнула Эвелин.

— Это я, — прозвучал голос Финна.

Она застыла.

— Финн?

— Тише. У меня ключ.

Замок заскрежетал. Дверь приоткрылась.

Финн проскользнул внутрь. Его одежда была покрыта пылью, на лице виднелся свежий синяк. В руках он держал связку ключей и маленький нож.

— Как ты здесь оказался? — не верила своим глазам Эвелин.

— С принцем. Мы нашли одного из людей Леоны, он показал служебный ход. Потом я… отвлёк охрану.

— Где принц?

— Собирает стражников. Кай ищет Мару и короля.

Эвелин почувствовала одновременно облегчение и тревогу.

— А Селма?

— Её увели наверх. Я не знаю куда.

Финн перерезал остатки верёвки.

Кровь хлынула в онемевшие руки, и Эвелин едва не застонала.

— Ты мог уйти, — сказала она.

— Я знаю.

— Но пришёл.

— Я больше не хочу быть человеком, который уходит, когда страшно.

Эвелин посмотрела на него.

— Тогда не уходи.

Он кивнул.

— Не уйду.

В коридоре раздались голоса.

Финн побледнел.

— Быстро. Сюда.

Он повёл её к боковой двери, которую Эвелин не заметила за тенью от факела. За ней начинался узкий ход, пахнущий сыростью и золой.

Они скрылись в нём за секунду до того, как дверь камеры открылась снова.

Где-то внизу раздался крик стражника.

Восс понял, что она ушла.

— Куда теперь? — спросила Эвелин, когда они бежали по тоннелю.

Финн сжал ключи в руке.

— К королю.

Эвелин ускорила шаг.

Потому что свобода не имела смысла, пока человек, ради которого они пришли, всё ещё умирал за закрытой дверью.

Глава 24 Путь домой

Тоннель под дворцом уходил вверх.

Финн бежал первым, освещая путь маленьким фонарём, который отнял у стражника. Эвелин следовала за ним, придерживая ушибленное плечо. Сзади, в камерах, уже звучали тревожные крики.

— Они знают, что мы ушли, — сказала она.

— Знаю.

— Куда ведёт этот ход?

— К старым кладовым под западным крылом. Потом можно выйти в галерею у королевских покоев.

— «Можно»?

— Я нашёл план у одного из людей Леоны.

— А сам ходил здесь?

— Нет.

Эвелин выдохнула.

— Прекрасно.

— Я знаю.

Они свернули за низкую арку.

Впереди тоннель пересекала железная решётка. За ней горел свет. Двое стражников в белых повязках сидели за маленьким столом, играя в кости. Один держал копьё у стены, второй пил из кружки.

Финн остановился.

— Мы не пройдём.

Эвелин посмотрела на дверь сбоку. Она была заперта. На стене, чуть выше головы, тянулась труба: старая вентиляция, ведущая к верхним помещениям.

— Решётка не до потолка, — сказала она.

Финн поднял голову.

— Там слишком узко.

— Для тебя нет.

Он понял.

— Я пролезу, открою с другой стороны.

— Не дерись, если можно избежать.

— А если нельзя?

Эвелин посмотрела на стражников.

— Тогда беги.

Финн снял плащ, подтянулся к трубе и исчез в темноте. Эвелин осталась в тени арки, сжимая нож, который он ей передал.

Прошла минута.

Вторая.

За решёткой один из стражников бросил кости на стол.

— Опять шесть.

— Ты мухлюешь.

— Не умеешь проигрывать, не играй!

Сверху тихо посыпалась пыль.

Один из мужчин нахмурился.

— Слышал?

Другой поднял голову. Вентиляционная решётка над ним рухнула.

Финн свалился прямо на стол, рассыпав кости и опрокинув кружку. Стражник вскочил, но Финн ударил его локтем в лицо. Второй потянулся к копью.

Эвелин выскочила из тени.

Она просунула руку между прутьями, нащупала засов и сдвинула его. Решётка открылась. Первый стражник уже пытался подняться, но Финн вырвал у него нож.

— Не надо! — выдохнул мужчина.

— Тогда не кричи, — сказал Финн.

Эвелин взяла связку ключей.

— Быстро.

Они заперли обоих стражников в боковой кладовой и побежали дальше.

Королевские покои находились за двумя этажами служебных коридоров.

Чем выше они поднимались, тем больше слышали людей. Белые повязки проходили по галереям, отдавали приказы, хлопали дверьми. Во дворце царил тревожный, деловой хаос.

Таль готовился к утру.

У одной из дверей Эвелин увидела знакомую фигуру.

Мара стояла у стены, связанная металлической сетью. Рядом с ней лежал стражник без сознания, с рассечённой бровью. Кай сидел на полу, тяжело дыша, пытаясь разрезать сеть ножом.

— Кай! — выдохнула Эвелин.

Он поднял голову.

Лицо его было ещё бледнее, чем раньше, но в глазах сразу появилось облегчение.

— Ты жива.

— Ты тоже.

— Пока.

— Не начинай.

Мара посмотрела на Эвелин.

— Очень трогательно. Но если кто-нибудь не освободит меня в ближайшие минуты, я начну говорить всё, что думаю о ваших спасательных операциях.

Финн подбежал к сети.

— На ней яд.

— Был, — сказала Мара. — Я уже обработала кольца. Теперь она просто очень раздражает.

Кай протянул Эвелин нож.

— Здесь. Под третьим кольцом есть защёлка.

Она быстро нашла защёлку под третьим кольцом.

Металл не поддался сразу. Эвелин нажала сильнее, чувствуя, как дрожат пальцы. Наконец скрытый фиксатор щёлкнул, сеть ослабла и тяжело упала на каменный пол.

Мара села, растирая запястья.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь я могу официально заявить, что ненавижу Восса ещё сильнее.

— Где король? — спросила Эвелин.

— В западных покоях. Под охраной. Восс приказал привести меня туда: хотел, чтобы я подтвердила, будто болезнь короля неизлечима.

— И?

— Я сказала, что он лжёт.

— Он удивился?

— Нет. Зато один из его людей очень удивился, когда я ударила его подсвечником.

Кай поднялся, опираясь на стену.

Эвелин сразу заметила кровь на его боку.

— У тебя открылась рана.

— Немного.

— Это не «немного».

— Сейчас не время.

— У тебя всегда не время.

Он посмотрел на неё.

— Эвелин.

— Не спорь. Мара?

— Я вижу, — сказала лекарь. — Но, если я начну перевязывать его здесь, нас найдут раньше, чем короля.

Кай кивнул.

— Идём.

Финн тревожно оглядел коридор.

— Люди Восса уже ищут госпожу Ричардс. Я слышал их на нижнем этаже.

— Тогда они будут искать нас и здесь, — сказала Мара. — Надо двигаться быстро.

Они пошли к западным покоям.

Дворец ночью напоминал не дом короля, а осаждённую крепость. За запертыми дверями слышались приглушённые голоса, по коридорам ходили патрули, в нишах горели лампы. На стенах висели портреты прежних монархов; их нарисованные лица казались холодными и безразличными.

Селму они нашли у двери в королевскую библиотеку.

Она сидела на полу, прислонившись к стене. Руки были связаны, на виске темнела кровь. Но, увидев Эвелин, камеристка выпрямилась.

— Я знала, что вы не останетесь в камере, — сказала она.

— Вы ранены?

— Я стара. Это не одно и то же.

Мара присела рядом, быстро осмотрела её.

— Сотрясения нет. Кровь остановилась. Но вам нужно сесть и не вставать.

— Прекрасный приказ, — отозвалась Селма. — Скажите его дворцу, может, он наконец послушается.

Кай перерезал верёвки на её запястьях.

— Где охрана короля?

Селма посмотрела в сторону двойных дверей.

— Четверо у наружного входа. Ещё двое в передней. Лекарь Таля внутри.

— Имя? — спросила Мара.

— Доктор Герран Вельт. Он служит при дворе всего два месяца. До этого никто о нём не слышал.

— Потому что он не лекарь, — сказала Мара. — Или плохой лекарь.

— У вас есть способ войти? — спросила Эвелин.

Селма указала на книжный шкаф у дальней стены.

— За ним ход в гардеробную короля. Старый. Его сделали ещё при деде Конрада, когда он хотел сбегать с уроков этикета.

Финн приподнял брови.

— Короли тоже бегают от уроков?

— Самые умные особенно, — пожала плечами Селма.

Кай подошёл к шкафу.

— Я войду первым.

— Нет, — сказала Эвелин.

Он обернулся.

— Нет?

— Ты ранен. Если за дверью стража, ты не полезешь под удар один.

— Мы не знаем, что там.

— Именно. Поэтому идём вместе.

Мара поднялась.

— Я иду первой.

Все посмотрели на неё.

— Почему? — спросил Финн.

— Потому что у меня лекарская сумка, и, если там король при смерти, никто не должен мешать мне добраться до него.

Кай слегка улыбнулся.

— Самый опасный человек на корабле.

— На корабле? — сказала Мара. — Милый капитан, вы так и не поняли, что я опасна везде.

Шкаф отъехал в сторону с глухим скрипом. За ним открылся узкий проход.

Они вошли.

Ход был коротким. В конце виднелась деревянная панель. Селма нажала на резной цветок в углу, и панель тихо отодвинулась.

Они оказались в гардеробной.

Из соседней комнаты доносился мужской голос:

— Его величество должен отдохнуть. Никого не впускать.

— Но Совет собирается на рассвете, — ответил другой голос.

— Тем более. Лорд Таль не желает, чтобы короля беспокоили.

Мара посмотрела на Эвелин.

— Вельт.

Кай поднял три пальца.

Один.

Два.

Три.

Он распахнул дверь.

Первый стражник успел повернуться, но Финн ударил его рукоятью арбалета в висок. Второй схватился за меч. Кай перехватил его руку, развернул и впечатал мужчину в стену. Мара бросила в лицо третьему горсть белого порошка. Стражник вскрикнул, ослеплённый, и Эвелин выбила у него нож.

Всё закончилось за несколько секунд. Внутренняя дверь распахнулась.

Доктор Вельт стоял у кровати короля. В руках он держал маленькую серебряную ложку и флакон с тёмной жидкостью.

Король Конрад лежал неподвижно. Его лицо было серым, губы почти бескровными. На столике возле постели стояли чашка воды, свеча и ещё два пузырька.

— Не двигайтесь, — сказала Мара.

Вельт медленно обернулся.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Очень хорошо понимаю.

— Король нуждается в лекарстве.

— Тогда отойдите от него.

Вельт усмехнулся.

— Это не лекарство. Это необходимость.

Он резко поднял флакон.

Кай метнул нож.

Лезвие не задело человека, но выбило флакон из его пальцев. Тёмная жидкость разлилась по ковру. Там, где она коснулась ткани, пошёл тонкий дым.

Мара выругалась.

— Не трогать! Это концентрат.

Вельт попытался добраться до другого пузырька.

Эвелин схватила со стола тяжёлый подсвечник и ударила его по запястью.

Он вскрикнул. Пузырёк упал.

Финн подхватил его до того, как тот разбился.

— Осторожно! — сказала Мара.

— Я знаю!

— Тогда держи крепче!

Вельт выхватил тонкий скальпель.

Кай оказался рядом раньше, чем он успел сделать шаг. Одним движением он выбил оружие и прижал Вельта к стене.

— Кто приказал? — спросил Кай.

Доктор усмехнулся сквозь боль.

— Вы знаете кто.

— Кто ещё?

— Никто. Лорд Таль не нуждается в сообщниках. Люди сами понимают, на чьей стороне власть.

Кай сжал его сильнее.

— Это не ответ.

— Это единственный, который вы получите.

Мара подошла к королю.

— Эвелин, принеси горячей воды. Селма, чистую ткань. Финн, держи свет. Быстро.

Они пришли в движение.

Эвелин налила воду в серебряный таз. Мара смешала в чашке несколько порошков, добавила янтарную настойку и каплю из пузырька, который спас Финн.

— Это противоядие? — спросила Эвелин.

— Это шанс.

— Какой?

— У короля в крови слишком много яда. Если организм ещё борется, он проснётся. Если нет, то я хотя бы замедлю действие.

Она приподняла голову Конрада.

— Ваше величество, если вы меня слышите, не смейте умирать из принципа. У меня сегодня нет времени на похороны.

Кай всё ещё удерживал Вельта.

— Что с ним? — спросила Эвелин.

— Связать, — сказала Мара. — И не дайте ему ничего проглотить.

Вельт рассмеялся.

— Я не боюсь смерти.

— Тогда вам повезло, — холодно произнесла Эвелин. — Мы не собираемся вас убивать. Вы будете жить и отвечать.

Лицо Вельта изменилось. Страх появился быстро. Кай связал его и передал Финну.

— Отведи в гардеробную. Запри.

Финн кивнул.

— А если он будет кричать?

— Пусть кричит. Впервые сделает что-то полезное.

Мара ввела королю противоядие. Прошло несколько долгих секунд.

Ничего.

Эвелин держала чашку с водой и смотрела на неподвижное лицо Конрада. Где-то в коридорах уже звучали тревожные голоса. Люди Восса или Таля могли появиться в любую минуту.

Король судорожно вдохнул. Мара наклонилась ближе.

— Ещё.

Конрад снова вдохнул. Его пальцы дрогнули.

— Он жив, — выдохнула Эвелин.

— Был жив и раньше, — сказала Мара. — Но теперь, возможно, решил это доказать.

Король медленно открыл глаза.

Взгляд был мутным. Он увидел Селму, затем Мару. Потом его глаза остановились на Эдрике — принц уже вошёл в комнату вместе с Леоной и двумя стражниками, услышав тревогу.

— Эдрик? — прошептал Конрад.

— Я здесь, брат.

— Таль…

— Я знаю.

Король попытался подняться.

Мара немедленно положила руку ему на плечо.

— Нет.

— Мне нужно…

— Вам нужно дышать и не умереть. Остальное через десять минут.

Конрад перевёл взгляд на Эвелин.

— Ричардс?

— Эвелин Ричардс, ваше величество.

Он нахмурился, словно пытался вспомнить.

— Арден…

— Жив.

Король закрыл глаза.

— Я был неправ.

— Да, — сказала Эвелин.

Селма тихо ахнула. Но Конрад неожиданно слабо улыбнулся.

— Хорошо. Значит, сознание возвращается.

Кай шагнул к окну.

— У нас проблема.

На площади перед дворцом горели факелы. Белые повязки собирались у главной лестницы. За ними виднелась толпа горожан, больше, чем Эвелин ожидала. Торговцы, матросы, женщины с детьми, рабочие из портовых кварталов.

Люди, которым передали документы.

— Они пришли, — сказала она.

Эдрик подошёл к окну.

— Таль собирает Совет раньше.

— Он понял, что что-то случилось, — сказал Кай.

Леона посмотрела на короля.

— Мы можем вывести его к Совету?

Мара резко повернулась.

— Нет. Он едва очнулся.

Конрад попытался сесть.

— Могу.

— Вы не можете даже держать чашку, — отрезала Мара.

— Тогда поддержите меня.

— Ваше величество, я лекарь, а не чудотворец.

— Сегодня придётся быть обоими.

Мара сжала губы. Эвелин посмотрела на Кая.

Он был бледен, ранен, но стоял у окна, готовый к следующей схватке. Принц Эдрик держал брата за руку. Селма уже подбирала для короля тёмный плащ. Финн охранял дверь.

Путь домой не был дорогой к безопасному месту.

Он был дорогой туда, где нельзя больше позволять другим решать, кому принадлежит правда.

— Мы идём на Совет, — сказала Эвелин.

Глава 25 Суд умирающего короля

Совет короны собирался в Зале белого мрамора.

До дворца доносился гул толпы с площади. Он проникал даже сквозь тяжёлые стены: тысячи голосов, тревожных и злых, требующих ответов. Факелы за окнами горели так ярко, что белый камень казался красноватым.

Лорд Северан Таль стоял во главе длинного стола.

Его серебряные волосы были безупречно уложены. Тёмно-синий камзол застёгнут до горла. На пальце блестел перстень первого советника. Он выглядел как человек, который пришёл не на суд, а на тщательно подготовленную церемонию.

Перед ним сидели члены Совета: представители старых домов, торговых гильдий, военного командования и дворцовой канцелярии. Большинство говорило тихо. Некоторые смотрели на дверь. Другие избегали смотреть друг на друга.

У стен стояли люди в белых повязках.

— Его величество по-прежнему не способен присутствовать? — спросила герцогиня Мельдор.

Таль сложил руки на столе.

— К несчастью, здоровье короля резко ухудшилось ночью. Его лекари не допускают никого, кроме ближайших слуг.

— Мы видели короля три недели назад, — сказал седой торговец из дома Варрен. — Он был слаб, но говорил.

— Болезни не спрашивают разрешения, милорд.

— А принц Эдрик? — спросил другой советник. — Где он?

Таль опустил взгляд.

— Мне тяжело сообщать это. Принц покинул столицу без разрешения и вступил в контакт с людьми, которые связаны с мятежными морскими городами.

По залу прошёл шёпот.

— Измена? — спросила герцогиня.

— Я не хочу употреблять это слово до полного расследования, — ответил Таль. — Но обстоятельства вызывают глубокое беспокойство.

Он поднялся.

— В сложившейся ситуации я предлагаю принять временный указ о чрезвычайном управлении. Пока король болен, а наследник отсутствует, Совет должен передать полномочия регентскому комитету.

— Во главе с вами, — тихо сказал кто-то.

Таль повернул голову.

— Во главе с законом.

Двери Зала белого мрамора распахнулись.

— Тогда закон должен услышать короля, — сказала Эвелин.

Все обернулись. Она вошла первой.

На ней был простой тёмный плащ, под которым угадывалось дорожное платье. За ней шёл Эдрик. Леона и несколько стражников держались по сторонам. Затем появился Кай, бледный, с перевязанным боком, но прямо державший голову.

Последним вошёл Конрад.

Он опирался на руку Селмы и на плечо Мары. Лицо короля оставалось белым, шаги были медленными, однако он шёл сам.

В зале стало так тихо, что Эвелин услышала, как капля воска упала со свечи.

Таль не изменился в лице. Только его пальцы чуть сильнее сжались на краю стола.

— Ваше величество, — сказал он. — Вам следовало остаться в покоях.

Конрад посмотрел на него.

— Мне много чего следовало, Северан. Начать хотя бы с того, чтобы не позволить вам говорить от моего имени.

Таль склонил голову.

— Я действовал ради вашей защиты.

— Вы действовали так, чтобы я не мог возразить.

Мара помогла Конраду сесть в кресло у стола. Он тяжело вдохнул, но не отступил.

— Совет продолжится, — сказал король. — И начнётся с вопроса, который мой первый советник слишком долго избегал.

Таль посмотрел на белые повязки у стен.

— Ваше величество под воздействием тяжёлой болезни. Возможно, на него оказывают давление.

Кай шагнул вперёд.

— Ещё слово — и вы скажете, что его отравление тоже произошло от волнения.

Один из людей Таля положил руку на меч.

Леона вытащила свою саблю.

— Не стоит, — сказала она. — Мои стражники уже у дверей и на лестницах.

Таль медленно перевёл взгляд на Леону.

— Вы нарушаете присягу.

— Я давала присягу короне, а не вам.

Эвелин вышла к столу.

Она положила на белый мрамор кожаную папку Ардена Ричардса. Затем рядом разложила копии документов: записи о поставках оружия, счета, подписи, маршруты, списки кораблей, которые официально считались потопленными пиратами.

— Эти бумаги были найдены в архиве Первого договора, — сказала она, и ее голос звенел в наступившей тишине. — Они доказывают, что люди лорда Таля поставляли оружие пиратским капитанам. Затем эти нападения использовались как повод требовать для первого советника больше власти над портами и флотом.

Торговец Варрен наклонился к листам.

— Здесь печати Совета по торговле.

— Подделка, — спокойно сказал Таль.

— Тогда пусть это проверят, — ответила Эвелин. — Здесь номера грузов, записи портовых служб и имена тех, кто принимал поставки. Некоторые из них ещё живы. Другие были убиты, когда стали слишком много знать.

— Это слова дочери осуждённого изменника, — сказал Таль. — Её отец был казнён именно за подобные преступления.

Дверь зала снова открылась. Вошёл Арден Ричардс.

Эвелин не ожидала его увидеть.

Он был в морском тёмном мундире без знаков отличия, но держался так, как держался на старых портретах: ровно, спокойно, с тем внутренним достоинством, которое не требовало чужого одобрения.

За ним шли Адель Роан, Томас и ещё несколько людей Пепельной гавани. Вдали, за окнами, Эвелин увидела белые флаги с альбатросом на мачтах кораблей, вошедших в столичный канал.

Отец вернулся.

Таль впервые по-настоящему побледнел.

— Это невозможно, — произнёс он.

Арден остановился напротив него.

— Вы часто повторяли это, Северан. Но невозможным оказалось не моё возвращение. Невозможным оказалось скрыть все ваши преступления.

Эвелин почувствовала, как горло сжалось.

Отец посмотрел на неё.

Она не могла подойти и обнять его сейчас. Не посреди Совета. Не пока опасность ещё не прошла.

Но он был здесь.

И этого оказалось достаточно, чтобы в ней стало больше силы.

Таль выпрямился.

— Адмирал Ричардс был приговорён к смерти.

— Да, — сказал Конрад. — И теперь мне предстоит выяснить, кто подменил моё правосудие вашей ложью.

— Ваше величество, — сказал Таль, — вы не понимаете масштаб угрозы. Морские города уже вооружаются. Гавань Пепла открыта. В портах начинается паника. Если сейчас вы позволите толпе и мятежникам диктовать условия, королевство распадётся.

— Это не мятежники, — сказала Адель. — Это люди, которых вы годами пытались лишить права на собственное море.

— Море принадлежит короне.

— Нет, — сказала Эвелин.

Она подняла один из старых листов.

— Первый договор говорит иначе.

В зале снова прошёл шёпот.

Эвелин развернула документ.

— После Войны приливов корона, торговые дома и свободные гавани заключили договор: король не может присвоить море, закрыть порты или обложить независимые города военной властью без согласия совета морских земель. Этот договор не отменяли. Его просто спрятали.

Таль усмехнулся.

— Бумага столетней давности не управляет современным королевством.

— Нет, — сказала Эвелин. — Но закон управляет. И если вам не нравится закон, это не даёт вам права сжигать его.

Таль посмотрел на белые повязки.

— Арестуйте их.

Никто не двинулся.

Он сказал громче:

— Я приказал арестовать этих людей.

Один из стражников у стены снял белую повязку.

Потом второй.

Третий.

Леона шагнула вперёд.

— Ваши приказы больше не действуют.

Таль посмотрел на них с холодным изумлением.

— Вы думаете, что всё решено? Толпа снаружи разойдётся? Торговые дома откажутся от власти? Корабли в гавани сложат оружие?

— Нет, — сказал Эдрик. — Ничего не решено. Но вы больше не будете решать за всех.

Таль медленно отступил от стола. Он не выглядел побеждённым.

Именно это напугало Эвелин.

— Где Восс? — спросила она.

Таль посмотрел на неё.

— Вы правда думаете, что Эллар был моим самым опасным человеком?

Снаружи раздался взрыв. Стекла в высоких окнах задрожали.

На площади закричали люди.

Кай мгновенно повернулся к окну.

— Пожар.

Адель подбежала к подоконнику.

— Нет. Пороховой склад у восточных ворот.

Таль отступил ещё на шаг.

— Пока вы спорили о бумагах, мои люди заняли городские мосты. К полудню столица будет отрезана от гавани. К вечеру толпа станет голодной и злой. И тогда она сама попросит о порядке.

— Вы собираетесь начать гражданскую войну, — сказал Конрад.

— Я собираюсь закончить её до того, как она начнётся.

Таль ударил ладонью по скрытому рычагу под столом.

В стене за его спиной открылась узкая дверь. Он отступил в проход.

Кай бросился вперёд.

Но двое последних людей в белых повязках подняли арбалеты.

Леона сбила одного выстрелом. Второй выстрелил.

Болт прошёл рядом с Каем и ударил в мрамор.

Таль исчез за дверью.

— За ним! — крикнул Эдрик.

Кай уже бежал к скрытому проходу.

Эвелин сделала шаг следом.

Арден схватил её за руку.

— Эви.

— Он уйдёт.

— Кай не один.

— И я тоже.

Она посмотрела на отца.

— Ты сказал, что больше не будешь решать за меня.

Арден медленно отпустил её.

— Будь осторожна.

Эвелин улыбнулась, схватила нож, который ей протянула Мара, и побежала за Каем.

Потому что Таль мог разрушить мосты, поднять страх и поджечь город.

Но он не должен был получить возможность уйти.

Глава 26 Бал умирающего короля

Скрытый проход за Залом белого мрамора вывел их в старую дворцовую галерею.

Кай бежал впереди, придерживая рукой раненый бок. Эвелин держалась за ним. За спиной слышались шаги Леоны и двух стражников. Дворец содрогался от далёких взрывов: пороховой склад у восточных ворот горел, и звук огня уже смешивался с криками на площади.

— Он идёт к южному крылу, — сказал Кай.

— Откуда знаешь? — спросила Эвелин.

— Потому что там старый выход к речным причалам.

— И ты знаешь об этом, потому что служил во дворце?

— Потому что разведка учила, как уходить из зданий, из которых тебя не хотят выпускать.

— Полезное образование.

— Я старался.

Они свернули за угол.

Впереди стояла запертая дверь. На ней висел тяжёлый замок. Кай вытащил нож, но Эвелин остановила его.

— Не трать время.

Она заметила рядом узкую панель в стене, старую, вытертую руками слуг. Нажала на выступ. Замок внутри двери щёлкнул.

Кай посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь?

— Во дворцах тоже строят карты. Просто не на бумаге.

Они выбежали в зал, который ещё утром готовили к балу.

Теперь здесь было пусто.

Под потолком горели сотни ламп. На длинных столах стояли нетронутые бокалы, блюда с фруктами, серебряные кувшины. Музыканты исчезли. Двери на главную лестницу были распахнуты, и сквозь них врывался дым.

— Бал, — тихо сказала Эвелин.

— Таль хотел провести его, — сказал Кай. — Даже если король умирал. Даже если город горел.

— Ему нужны были свидетели.

— Да.

Они услышали голос.

— И свидетели у меня всё ещё будут.

Таль стоял у дальней стены.

За ним открывался высокий балкон над главной площадью. На балконе были закреплены сигнальные трубы, ведущие к дворцовым башням. Рядом лежали ящики с порохом и связки красных флагов.

В его руках был металлический пульт, соединённый проводами с трубами.

— Ещё шаг, — сказал Таль, — и я дам сигнал.

Кай остановился.

— Какой?

— Тревога о нападении гавани. Белые повязки откроют огонь по площади. Толпа ответит. В городе начнётся бой, который никто не сможет остановить.

— Ты убьёшь собственных людей, — сказала Эвелин.

— Я пожертвую несколькими, чтобы спасти тысячи.

— Это ложь, — сказал Кай. — Ты жертвуешь людьми, чтобы сохранить власть.

Таль посмотрел на него.

— А вы всё ещё живы. Поразительно. Восс недооценил вашу способность выбираться из могил.

— Он недооценил много чего.

— Нет. Он понимал, что такие, как вы, всегда будут мешать. Люди без рода, без места, с бессмысленной верностью тем, кто однажды показал им доброту.

Кай сделал шаг вперёд.

— Не говори о верности, Таль.

— Почему? Вы ведь из-за неё здесь. Адмирал Ричардс спас вас. Его дочь посмотрела на вас так, будто вы стоите больше собственной вины. И вы снова готовы умереть.

Эвелин почувствовала, как Кай напрягся.

— Это не слабость, — сказала она.

Таль усмехнулся.

— Конечно. Это любовь. Самый древний способ заставить человека стать предсказуемым.

— Ты ошибаешься, — сказала Эвелин.

— В чём?

— Любовь делает людей не предсказуемыми. Она делает их способными не бояться таких, как ты.

Таль поднял пульт.

— Красиво. Но бесполезно.

В этот момент за его спиной раздался звук разбитого стекла.

Через боковое окно в зал влетела маленькая стеклянная колба. Она разбилась о пол, выпуская густой жёлтый дым.

— Это что? — крикнул один из стражников Таля.

Из облака раздался голос Мары:

— Это урок о том, почему не стоит оставлять лекарей без присмотра!

Стражники закашлялись.

Леона с двумя людьми ворвалась через боковую дверь. Один из стражников Таля выстрелил, но промахнулся. Кай бросился вперёд. Таль нажал на пульт. Ничего не произошло.

Он посмотрел на механизм.

Провод был перерезан.

На балконе, возле трубы, стоял Финн.

В руках он держал маленькие кусачки.

— Не работает! — крикнул он.

Таль резко повернулся к нему.

— Ты!

Финн побледнел, но остался на месте.

— Да.

— Твоя сестра всё ещё у нас.

Финн сжал кусачки.

— Нет.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю.

Он вытащил из кармана маленький медальон. Внутри был кусок бумаги с короткой надписью.

«ЭЛИ ЖИВА. ВОСТОЧНАЯ СТРАЖА. ЛЕОНА МЕЛЬ».

— Мы нашли её, — сказал Финн. — И она сказала, что ты лжёшь хуже, чем думаешь.

Таль посмотрел на Леону.

Она кивнула.

— Девушка жива. Мы вывели её и других заложников из восточных казарм.

Лицо Таля застыло. В этот миг Кай достиг его. Они сцепились у края балкона.

Таль не был слабым. Он ударил Кая локтем в раненый бок, и тот поморщился. Затем выхватил тонкий клинок из рукава. Эвелин двинулась к ним, но Леона удержала её.

— Не сейчас.

Кай отбил удар.

Клинок Таля полоснул его по плечу. Кай схватил его за запястье, развернул и прижал к перилам.

— Сдавайся, — сказал он.

Таль тяжело дышал.

— Ты думаешь, что победил?

— Нет. Я думаю, что ты проиграл.

Таль усмехнулся.

— Люди всегда хотят порядка, Ренвард. Завтра они будут просить человека, который даст им его.

— Завтра они увидят человека, который пытался сжечь их ради власти.

Он выбил клинок из руки Таля. Тот отшатнулся.

И вдруг посмотрел не на Кая.

На Эвелин.

Она поняла слишком поздно.

Таль толкнул Кая в сторону, схватил с пола осколок стекла и бросился к ней.

Эвелин успела поднять нож. Удар пришёлся по её руке. Боль вспыхнула в ладони. Она отступила, но Таль схватил её за плечо и потащил к краю балкона.

— Не двигаться! — крикнул он.

Его рука обвилась вокруг её шеи. Осколок упёрся в горло.

Кай застыл.

— Отпусти её.

— Брось оружие.

Кай медленно опустил саблю.

— Кай, нет, — выдохнула Эвелин.

— Тише, — прошептал Таль ей в ухо. — Пусть он наконец сделает правильный выбор.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она.

— Я понимаю людей лучше, чем они понимают себя.

Он повёл её к перилам.

Внизу бушевала площадь. Люди бежали от дыма. Белые повязки пытались удержать строй, но часть уже бросала оружие. На дальнем конце площади появились стражники Эдрика с королевскими знаками.

Таль увидел это.

Понял, что выхода почти нет.

Он сжал осколок сильнее.

— Смерть одной женщины не изменит ход истории, — сказал он.

— Но твоя изменит, — ответила Эвелин.

Она резко ударила пяткой ему по голени. Таль дёрнулся. Осколок царапнул шею, но не глубоко. Эвелин вывернулась, ударила его локтем в лицо и оттолкнула от себя.

Он потерял равновесие.

Кай бросился вперёд.

Успел схватить Таля за рукав.

На мгновение первый советник повис над площадью.

Его пальцы вцепились в ткань на запястье Кая.

— Не делай этого, — сказал Таль.

Кай смотрел на него сверху.

— Почему?

— Потому что ты не убийца.

— Нет.

Кай сжал рукав сильнее.

— Но я и не твой суд.

Леона и двое стражников схватили Таля за руки и вытащили его на балкон. Его связали.

Таль не сопротивлялся.

Он лишь смотрел на площадь, где рушилась власть, которую он строил годами.

Эвелин стояла, прижав ладонь к шее.

Кай подошёл к ней.

— Ты ранена.

— Царапина.

— Это не аргумент.

Он нежно коснулся её лица.

— Я чуть не потерял тебя.

— Не потерял.

— Мог.

Кай наклонился и прижался лбом к её лбу.

Вокруг продолжали звучать крики, шаги, команды. Дворец ещё не был безопасным. Город всё ещё горел.

Но Таль был связан.

Король жил.

Эдрик собирал стражу.

И впервые за много дней Эвелин позволила себе поверить, что рассвет может быть не только началом новой угрозы.

На балкон вышел Арден.

Он увидел царапину на её шее, кровь на руке, Таля в цепях, Кая рядом.

— Ты цела? — спросил он.

Эвелин кивнула.

— Да.

Арден посмотрел на Кая.

— Спасибо.

Кай коротко ответил:

— Она сама себя спасла.

Эвелин сжала его руку.

Внизу над площадью начинало светлеть.

И дым над столицей постепенно становился золотым.

Глава 27 Пожар в архиве

Рассвет не принёс покоя.

Пока Таля вели в дворцовые камеры под охраной Леоны, над восточными кварталами снова поднялся дым. Белые повязки, оставшиеся без прямых приказов, не сложили оружие. Одни разбегались. Другие запирались в казармах. Самые преданные Талю пытались удержать мосты и склады с оружием.

Но опаснее всего был огонь.

— Архив, — сказал Арден, когда в зал ворвался запыхавшийся посыльный. — Горит королевский архив.

— Откуда? — спросил Эдрик.

— Из западного крыла. Люди Таля подожгли хранилище. Они не дают никому войти.

Эвелин почувствовала, как леденеет внутри.

Таль мог проиграть в зале Совета.

Но если сгорят документы, он лишит их доказательств. Списки поставок, приказы, записи дворцовых лекарей, старые договоры — всё, что можно было предъявить суду и городу.

Правда без людей — бумага, которую легко сжечь.

Но и люди без правды оставались уязвимы для следующей лжи.

— Я иду, — сказала она.

Кай сразу повернулся.

— Нет.

— Не начинай.

— Там пожар.

— Там документы, ради которых погиб Крейли и скрывался мой отец.

— Там обрушиваются стены и вооружённые люди.

— Тем более тебе нельзя идти с раной.

Кай посмотрел на неё.

— Ты только что использовала мои слова против меня.

— Ты сам научил.

Мара подошла к Каю и решительно потянула его за рукав.

— Она права.

— Мара.

— Не радуйся, Эвелин. Ты тоже не пойдёшь в огонь без меня.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. Наконец-то один разумный ответ за утро.

Эдрик положил ладонь на стол.

— Я отправлю стражу.

— Стража может удержать коридоры, — сказала Эвелин. — Но в архиве нужен человек, который знает, какие документы искать.

Арден кивнул.

— Я пойду.

— Нет, — сказала Эвелин.

Он посмотрел на неё.

— Эви.

— Ты нужен здесь. Таль может попробовать использовать Совет, свои связи, всё что угодно. Ты должен остаться с принцом и документами, которые уже у нас.

Арден хотел возразить, но потом медленно кивнул.

— Тогда возьми это.

Он снял с пояса маленькую латунную трубку и протянул ей.

— Что это?

— Печать адмирала. Внутри порошок для копирования оттисков. Если найдёшь приказы с печатями, сделай копии прежде, чем вынести оригиналы.

Эвелин взяла трубку.

— Ты думаешь обо всём.

— Нет. Только пытаюсь не повторять старых ошибок.

Кай подошёл ближе.

— Я иду с вами.

Мара резко сказала:

— Нет.

— Я не останусь сидеть, пока Эвелин входит в горящий архив.

— Вы едва стоите.

— Стою же.

Эвелин посмотрела на него. Он был ранен, устал и упрям.

— Хорошо, ты идёшь, — выдохнула она обреченно. — Но делаешь то, что говорит Мара. Без споров.

Кай кивнул.

— Отлично.

Мара прищурилась.

— Я слышала это слово. И не верю ни одному из вас.

Архив находился в западном крыле дворца.

К нему вели широкие коридоры, заполненные дымом. Стража Эдрика уже удерживала вход: двое людей в белых повязках лежали связаны у стены, ещё несколько сдавались, бросая оружие.

За двойными дверями ревело пламя.

— Горит верхний ярус, — сказал стражник. — Двери в нижнее хранилище закрыты. Там могут быть люди.

— Ведите, — сказала Мара.

Внутри было жарко.

Огонь пожирал полки вдоль правой стены. Свитки падали на пол, вспыхивали и превращались в чёрные завитки. В воздухе летал пепел. Он забивался в глаза, в рот, в волосы.

Эвелин прикрыла лицо влажной тканью.

— Где записи Совета по торговле?! — крикнул Кай.

— Нижний архив! — ответил стражник. — За железной дверью!

Они пробежали между полками. На полу лежали горящие листы. Эвелин увидела знакомые названия портов, отчёты о кораблях, имена чиновников. Бумага исчезала так легко, будто никогда не хранила чужих жизней.

Кай резко остановился.

— Там.

Дверь в нижний архив была завалена упавшей балкой. Двое стражников пытались сдвинуть её, но безуспешно.

— Отойти, — сказал Кай.

— Ты не поднимешь её, — сказала Эвелин.

— Не один.

Он посмотрел на стражников. Те вместе навалились на обугленное дерево. Кай стиснул зубы, рана на боку снова проступила кровью через повязку.

— Ещё! — крикнул он.

Балка сдвинулась на несколько пальцев. Мара подставила под неё железный крюк.

— Держите!

Эвелин увидела, что дверь приоткрылась достаточно, чтобы пролезть внутрь.

— Я пойду, — сказала она.

— Нет, — одновременно ответили Кай и Мара.

— Там слишком узко, — добавил Кай.

— Именно. Поэтому я пролезу быстрее.

Он хотел спорить.

Эвелин посмотрела прямо на него.

— Ты доверяешь мне?

Кай замер.

— Да.

— Тогда дай мне пройти.

Он отступил.

— Две минуты. Если не выйдешь — я иду за тобой.

— Не выйдет. Ты не пролезешь.

— Тогда разберу стену.

Она улыбнулась.

— Это уже похоже на тебя.

Эвелин протиснулась под балкой.

Нижний архив оказался почти нетронутым огнём. Здесь было сыро и холодно. Каменные стены удерживали дым, но пламя ещё не дошло до дальних полок.

На полу лежал мужчина.

Он был в тёмной форме королевского архивариуса. Руки связаны. Рот заклеен тканью. Эвелин бросилась к нему, перерезала верёвки.

— Вы можете идти?

Мужчина закашлялся.

— Они… заперли меня. Сказали, огонь уничтожит всё.

— Где документы о Тале?

Архивариус указал дрожащей рукой на дальний стеллаж.

— Записи чрезвычайного комитета. Тайные распоряжения. Медицинские журналы короля. Там.

Эвелин подбежала к полке.

Папки были подписаны кодами. Она нашла несколько по печати Совета. Затем книгу с журналами поставок лекарств. Внутри были даты, имена, подписи Вельта и Восса, отметки о дозах.

Доказательство. Она раскрыла следующую папку.

Приказы о переброске людей в белых повязках. Распоряжения о поджоге восточного склада. Списки арестованных. Среди них имя Эли, сестры Финна.

Эвелин схватила документы. В глубине архива что-то треснуло.

Огонь добрался до деревянной лестницы.

— Быстрее! — крикнул Кай из-за двери.

Она вернулась к архивариусу.

— Идите к выходу.

— Я не смогу пролезть.

Эвелин посмотрела на щель.

Он был крупнее её. Действительно не пройдёт.

Она подняла железный фонарь и ударила по замку боковой двери. Раз. Второй. Третий.

Замок треснул.

Дверь распахнулась в узкий служебный коридор.

— Туда!

Архивариус побежал.

Эвелин схватила папки, но на полу заметила ещё один ящик. Он был помечен знаком альбатроса.

Сердце дрогнуло. Она открыла крышку.

Внутри лежали личные письма отца. Не все, только несколько, перехваченных дворцовой службой. На каждом стояло имя Эвелин.

Письма, которых она никогда не получила.

Огонь треснул ближе.

— Эвелин! — заревел Кай.

Она схватила ящик. Это было безрассудно. Тяжело. Ненужно для суда.

Но эти письма были частью её жизни, украденной у неё Талем.

Она не оставит их огню.

Эвелин побежала к щели.

Дым уже проникал в нижнее хранилище. Кай просунул руку под балку.

— Давай!

Она передала ему папки. Потом ящик. Затем сама легла на пол и начала протискиваться наружу.

Балка заскрипела.

Кай и стражники удерживали её из последних сил.

— Быстрее, — выдохнул он.

Эвелин выбралась как раз в момент, когда часть потолка рухнула внутрь.

Ударная волна бросила её на пол.

Кай накрыл её собой.

Сверху посыпались искры и пепел.

— Ты цела? — спросил он.

— Ты снова ранен?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Это значит да.

— Эвелин.

Мара подбежала к ним.

— Встать можете?

— Да, — сказала Эвелин.

— Кай?

— Да.

Мара посмотрела на кровь на его повязке.

— Вы оба мне лжёте. Но выбирать время для спора не приходится. Вон отсюда!

Они выбежали из архива. На улице их встретил холодный воздух и шум города.

Арден ждал у входа.

Увидев ящик в руках Эвелин, он застыл.

— Это…

— Твои письма, — улыбнулась она. — Те, что до меня не дошли.

Арден взял ящик.

Его руки дрогнули.

— Я писал тебе.

— Я знаю.

— Я думал, ты не хочешь отвечать.

Эвелин почувствовала, как горечь подступает к горлу. Они стояли среди дыма, раненных стражников и шума пожарных команд.

Но на мгновение вокруг никого не было.

Арден открыл верхнее письмо.

На нём виднелась его старая печать с альбатросом.

— Я не могу вернуть тебе эти годы, — сказал он.

— Нет.

— Но могу больше не покидать тебя.

Эвелин кивнула.

— Не покидай.

Он обнял её одной рукой, осторожно, чтобы не задеть плечо. Другой держал ящик с письмами.

Кай стоял рядом.

Он ничего не говорил.

Просто смотрел на них, и Эвелин понимала: он знает эту потерю. Не такую же. Но знает, каково это — думать, что молчание означает равнодушие, когда на самом деле его создали чужие руки.

Посыльный прибежал со стороны дворца.

— Принц Эдрик просит всех в главный зал! — крикнул он. — Совет собрался снова. Таль требует суда.

Кай поднял с земли папку с приказами.

— Тогда дадим ему суд.

Эвелин посмотрела на горящий архив.

Пепел поднимался к небу.

Но часть правды они успели вынести.

И теперь её нельзя было сжечь так легко.

Глава 28 Последний маяк

Суд над Талем начался до полудня.

Но Зал белого мрамора уже не был закрытым местом для избранных.

Двери распахнули. На лестнице и в галерее стояли стражники принца Эдрика, представители торговых домов, капитаны, городские лекари, архивариусы и люди, пришедшие с площади. За высокими окнами толпа заполняла двор.

Здесь были те, кто потерял корабли.

Те, чьи родственники исчезли в тюрьмах.

Те, кто помнил Ардена Ричардса адмиралом, а не именем из газетного обвинения.

Таль стоял в центре зала без камзола и без перстня. Его руки были скованы. Он выглядел старше, чем утром. Но взгляд оставался ясным и холодным.

Конрад сидел в высоком кресле, бледный, опирающийся на подушки. Рядом стоял Эдрик. Мара не отходила далеко от короля и время от времени проверяла его пульс так демонстративно, что никто не смел спорить с её присутствием.

Эвелин положила на стол последние папки из архива.

— Здесь приказы о поставках оружия пиратским капитанам, — сказала она. — Здесь распоряжения о создании тайной стражи в белых повязках. Здесь журналы, подтверждающие систематическое отравление короля.

Архивариус, которого она спасла из огня, выступил вперёд.

— Печати подлинные, — сказал он. — Номера соответствуют внутреннему реестру. Часть документов была скрыта от обычного архива по личному распоряжению первого советника.

Таль посмотрел на него.

— Вы всегда были слабым человеком, Лерн.

Архивариус побледнел, но не отступил.

— Возможно. Но я устал быть слабым рядом с вами.

Следующей выступила Леона.

Она рассказала о тайных казармах, о заложниках, которых держали ради шантажа, о приказах стрелять по гражданским во время возможных беспорядков. Затем Финн вышел к столу.

Он был бледен.

Но голос не дрожал.

— Они держали мою сестру, — сказал он. — Заставляли меня передавать сведения о «Северном ветре». Я передал. Из-за меня люди оказались в опасности. Но они обещали свободу и лгали.

Он посмотрел на Таля.

— Вы сделали это не ради порядка. Вы делали это потому, что страхом проще управлять.

В зале было тихо.

Эвелин почувствовала гордость за него. Не потому, что он стал безупречным. А потому, что он перестал прятаться от того, что сделал.

Таль наконец заговорил.

— И что вы все предлагаете? — спросил он. — Отдать страну толпе? Позволить морским городам объявить себя независимыми? Разделить флот между торговцами и капитанами?

— Нет, — сказал принц Эдрик. — Мы предлагаем вернуть закону то, что вы украли.

Таль усмехнулся.

— Закон. Слово, которым слабые люди прикрывают неспособность решать.

Конрад медленно поднялся.

Мара хотела его остановить, но король покачал головой.

— Я слишком долго позволял вам решать за меня, — сказал он.

Он смотрел на Таля.

— Вы были моим советником. Я доверял вам. Вы использовали мою болезнь, мою усталость и моё незнание, чтобы сделать корону оружием против моих же подданных.

— Я делал то, на что у вас не хватало воли.

— Нет. Вы делали то, на что мне не хватило жестокости.

Таль прищурился.

— И теперь вы станете добрым королём? Отдадите власть советам и портам? Вас разорвут.

— Возможно, — тихо сказал Конрад. — Но лучше быть ограниченным законом, чем окружённым людьми, которые считают, что страх — это порядок.

Он повернулся к Совету.

— Лорд Северан Таль будет судим открытым судом за государственную измену, убийства, отравление короля, незаконное создание вооружённой службы и подделку приказов короны.

Люди в зале зашумели.

Таль не отвёл глаз.

— Открытым судом? — переспросил он. — Вы думаете, это конец?

Кай, стоявший рядом с Эвелин, напрягся.

— Что он знает? — тихо спросила она.

— Не знаю.

Таль улыбнулся.

— Вы всё ещё не поняли. Восс открыл внешний путь. Флот, который шёл к Пепельной гавани, не исчез. Он получил приказ не штурмовать гавань.

Он посмотрел на Ардена.

— Он идёт к Последнему маяку.

Арден побледнел.

— Нет.

— Что такое Последний маяк? — спросила Эвелин.

Беллар, который прибыл в столицу с кораблём Пепельной гавани, шагнул вперёд.

— Это северная башня на краю Старого пролива. Последний маяк в цепи, которая управляет приливным путём к гавани.

— Если его захватят? — спросил Эдрик.

— Тогда они смогут открыть канал для любого корабля. Не только для тех, кто знает звёздную последовательность.

Адель сжала рукоять меча.

— Они смогут ввести флот в Пепельную гавань.

— И уничтожить её, — сказал Арден.

Таль улыбнулся шире.

— Я не проиграл. Я просто заставил вас выбрать, что спасать: столицу или ваш маленький морской рай.

Эвелин почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

Он всё ещё пытался сделать из выбора ловушку.

Заставить их поверить, что можно спасти только одно, потеряв другое.

— Нет, — сказала она.

Таль посмотрел на неё.

— Нет?

— Мы не будем выбирать так, как хочешь ты.

Кай повернул голову.

В его взгляде появился вопрос.

Эвелин продолжила:

— У нас есть принц, король, стража и документы. Столица больше не беззащитна. Пепельной гавани нужен корабль, который пройдёт быстро и сможет предупредить Адель.

— «Ласточка», — сказал Кай.

— Она слишком мала для боя, — заметила Адель.

— Но не для пути через рифы, — ответил он.

— Ты не можешь, — сказала Эвелин.

Он посмотрел на перевязанный бок.

— Могу.

— Твоя рана снова открывалась сегодня утром.

— Мара перевяжет.

Она хотела спорить.

Потом увидела в его лице не желание уйти от неё, не стремление стать героем в одиночку. Он смотрел на неё так, словно просил разрешения быть тем, кем был: капитаном, который умеет вести корабль там, где другим не пройти.

— Я иду с тобой, — решительно произнесла Эвелин.

Кай покачал головой.

— Нет.

— Не начинай.

— Последний маяк — не столица. Там будет флот, штурм, рифы.

— И карты. Путь ведёт через систему маяков, которую я понимаю лучше тебя.

— Эвелин.

— Ты доверяешь мне?

Он закрыл глаза на мгновение.

— Да.

— Тогда я иду.

Арден подошёл к ним.

— Я тоже.

Эвелин посмотрела на отца.

— Нет. Ты нужен здесь, чтобы завершить дело Таля.

— Это дело тоже моё.

— Да. Но ты должен остаться живым, чтобы не дать им снова исказить правду.

Арден хотел возразить.

Кай сказал спокойно:

— Адмирал, если вы пойдёте, Эвелин будет думать о вас. Если останетесь, она будет думать о курсе.

Арден посмотрел на него. Потом на дочь.

— Это нечестный довод.

— Но хороший, — сказала Эвелин.

Он медленно кивнул.

— Тогда вы оба вернётесь.

— Мы постараемся, — сказала Эвелин.

— Нет, — ответил Арден. — Вернётесь.

Она улыбнулась.

— Это уже почти приказ.

— Считай, что просьба.

В порту «Ласточка» ждала под полными парусами.

На борт поднялись Кай, Эвелин, Мара, Финн, Адель и шесть моряков Пепельной гавани. Принц Эдрик остался в столице с королём и Леоной. Арден стоял на причале, держа в руках тот самый старый компас с альбатросом.

Он отдал его Эвелин.

— Он вёл тебя сюда, — сказал он. — Теперь отведет обратно.

Эвелин взяла компас.

— Я верну его.

— Не обязательно. Просто вернись сама.

Кай поднялся на корму.

— Отдать швартовы!

«Ласточка» отошла от столичного причала.

Город оставался позади: дымный, уставший, живой. Над дворцом ещё висел королевский флаг. Рядом с ним уже подняли белое полотнище с альбатросом, не вместо короны, а рядом с ней.

Договор начинал существовать снова.

Впереди лежал северный пролив.

Последний маяк.

И флот, который Таль послал разрушить всё, что они пытались защитить.

Глава 29 Шторм над Последним маяком

На второй день пути море стало тёмным.

Не от ночи — от шторма.

Над северным проливом висели тяжёлые облака. Ветер гнал низкие волны, и «Ласточка» то взлетала на гребни, то проваливалась в серые впадины. Даже Адель, привыкшая к водам Пепельной гавани, не выпускала подзорную трубу из рук.

— Ветер сменился раньше, — сказала она.

Кай стоял у руля.

— Значит, флоту Таля придётся идти медленнее.

— Если он не знает местные течения.

— Он знает достаточно, — ответила Эвелин.

Она держала старый компас Ардена. Стрелка дрожала, но уверенно тянулась к северо-западу. На раскрытой карте лежали пометки Беллара: линия рифов, глубины, старые сигнальные точки.

Последний маяк стоял на одинокой скале в устье Старого пролива.

Если враг захватывал его механизм, он получал возможность направлять корабли через опасные воды без звёздной карты и без хранителей Пепельной гавани.

— Земля! — крикнул матрос с носа.

В тумане появилась скала.

Она поднималась из моря чёрным зубцом. На вершине стояла башня маяка, высокая, узкая, с потемневшим медным куполом. Огонь в нём не горел.

У подножия скалы стояли корабли.

Шесть.

Два боевых, три быстрых шхуны и большой транспорт с закрытыми трюмами. На их мачтах не было королевских флагов, но Эвелин заметила белые полосы на рукавах людей на палубах.

— Люди Таля, — сказала она.

— Без Таля, — заметила Мара. — Но с его приказами.

Адель опустила трубу.

— Они высадили десант. На восточном склоне есть лестница.

— Сколько? — спросил Кай.

— Не меньше сорока на берегу. Ещё люди на кораблях.

Финн побледнел.

— Мы не можем с ними сражаться.

— Не можем в открытую, — сказал Кай.

— Тогда что?

Эвелин развернула карту.

— Здесь есть западный проход.

Адель наклонилась над листом.

— Это не проход. Это водяная трещина между скалами.

— На отливе да. Но сейчас прилив идёт вверх. Если войти с правильной стороны, «Ласточка» пройдёт.

— Там ширина меньше корпуса.

— На карте указано иначе.

— Карте больше ста лет.

— Она составлена людьми, которые строили маяк.

Кай посмотрел на волну, затем на узкую тёмную щель между скалами.

— Сможем?

Адель медлила.

Эвелин не отвела взгляда.

— Да.

Это слово прозвучало увереннее, чем она чувствовала.

Кай кивнул.

— Тогда идём.

Мара закрыла глаза.

— Конечно. Почему бы не провести корабль туда, где вода выглядит как трещина в камне?

— Потому что это безопаснее, чем идти на шесть кораблей, — ответил Кай.

— В вашей жизни слово «безопаснее» постоянно означает нечто тревожное.

«Ласточка» повернула к западной стороне скалы.

Ветер бил в борт. Волны пытались оттолкнуть судно от камней. Кай держал руль, Адель стояла у носа. Эвелин следила за линией пены: где вода белела слишком ярко, там под ней скрывались острые рифы.

— Правее на локоть! — крикнула она.

— Правее! — повторил Кай.

— Теперь влево!

Корабль заскрежетал днищем.

Финн побледнел.

— Это нормально?

— Нет, — ответила Адель. — Но не смертельно.

— Пока, — добавила Мара.

«Ласточка» проскользнула в узкий разлом.

Снаружи её скрыли скалы. Шум моря стал глухим, словно они оказались внутри огромной каменной трубы. Впереди открылась маленькая бухта, полностью невидимая с восточной стороны.

— Мы внутри, — сказал Кай.

На берегу стояла старая пристань.

А за ней начиналась крутая тропа к маяку.

— Высаживаемся, — приказала Адель. — Двое остаются на корабле. Остальные со мной.

Кай хотел сделать шаг к трапу, но Эвелин остановила его.

— Ты не идёшь первым.

— Эвелин.

— Ты поведёшь, но не полезешь под пули один.

— Договорились.

— Это обещание?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Они поднялись по западной тропе.

Скала была мокрой и скользкой. Ветер ревел так, что говорить приходилось почти на ухо. Несколько раз путь проходил под нависающими уступами, где камни могли сорваться в любую минуту.

На середине подъёма Финн остановился.

— Там кто-то есть.

Он указал вверх.

Между камнями мелькнул белый рукав.

Адель подняла руку.

Все замерли.

— Двое, — прошептала она. — Возможно, трое.

— Обойдём? — спросил Кай.

Эвелин посмотрела на карту маяка.

— Есть старый водосборный тоннель. Он должен выходить за их позицией.

— Должен? — переспросила Мара.

— Я знаю, — сказала Эвелин. — Старый. Карта. Возможно, обвал.

— Просто проверяю, что мы сохраняем традиции.

Они нашли вход в тоннель под выступом скалы.

Он был узким, заполненным камнями и пах дождевой водой. Томас бы сказал, что туда не стоит лезть. Орен — что капитан снова сошёл с ума. Но тоннель действительно вёл вверх.

Эвелин шла первой с фонарём.

В конце прохода они услышали голоса.

— …капитан сказал, механизм почти открыт.

— И что дальше?

— Дальше придут остальные корабли. Нам обещали золото и землю у северных портов.

— А если гавань окажется сильнее?

— Тогда у нас есть приказ топить всё, что выходит.

Кай посмотрел на Адель.

Она медленно кивнула.

Они выбрались из тоннеля за спинами охраны.

Схватка была короткой.

Адель ударила первого стражника рукоятью меча. Финн сбил второго с ног. Третий успел крикнуть, но Кай зажал ему рот и опрокинул на камень.

— Не убивать, если не нужно, — сказала Эвелин.

— Я стараюсь, — ответил Кай.

— Это звучит неубедительно.

— Но искренне.

Внутри маяка шёл гул.

Дверь в башню оказалась открыта. На первом этаже лежали разбросанные инструменты, обрывки карт, ящики с порохом. В центре пола был круглый люк, из которого поднимался голубоватый свет.

— Механизм внизу, — сказала Адель.

— И люди, — добавил Кай.

Они спустились по винтовой лестнице.

Под маяком находился древний зал, похожий на обсерваторию Лариса, но меньше. В центре вращалось бронзовое колесо, соединённое с тремя длинными цепями, уходящими в камень. Вокруг механизма стояли люди Таля.

И среди них — Эллар Восс.

Эвелин остановилась.

Он был жив.

Снова.

Его лицо выглядело хуже: обожжённая кожа на шее, тёмные круги под глазами, мокрые волосы. Но в руках он держал знакомый золотой ключ.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он.

Кай шагнул вперёд.

— В этот раз ты не уйдёшь.

Восс усмехнулся.

— Вы всё ещё не понимаете. Я не должен уходить. Мне нужно лишь повернуть колесо до конца.

— И открыть путь флоту.

— И закончить то, что начал Таль.

Эвелин посмотрела на колесо.

На нём были знаки: Волна, Пепел, Альбатрос.

Не Птица.

Это был другой механизм.

— Не трогайте ничего, — сказала она.

Восс наклонил голову.

— Дочь адмирала снова читает карты.

— Вы не знаете последовательность.

— Мне она не нужна. Механизм уже почти на месте.

Он повернул ключ.

Колесо сдвинулось.

Снаружи ударил гром.

Маяк содрогнулся.

Вода в проливе начала меняться. Эвелин увидела в узких окнах, как море за скалами закручивается огромной воронкой.

— Он открывает приливный ход, — сказал Кай.

— Не полностью, — ответила Эвелин. — Если откроет полностью, вода разрушит скалу.

Восс улыбнулся.

— Тогда пусть разрушит. Пепельная гавань не нужна новой Астере.

— Она нужна людям, — сказала Эвелин.

— Люди хотят силы.

— Нет. Такие люди, как вы, хотят, чтобы все верили в это.

Восс резко махнул рукой.

Его люди подняли оружие.

Схватка началась.

Глава 30 Соль, пепел и рассвет

Первый выстрел ударил в бронзовое колесо.

Искры брызнули в стороны. Металл застонал. Один из людей Восса отшатнулся, закрывая лицо рукой.

Кай рванулся вперёд.

Несмотря на рану, он двигался быстро. Он перехватил саблю у ближайшего противника, ударил его плечом в стену и оттолкнул от механизма. Адель и двое хранителей гавани схватились с остальными у лестницы.

Эвелин не смотрела на бой.

Она смотрела на колесо.

Вода в каналах под полом уже ревела. Через щели в камне пробивались струи. Каждый поворот механизма открывал новый участок приливного пути, путь, который мог привести флот Восса к Пепельной гавани.

На бронзовом круге были три символа.

Волна. Пепел. Альбатрос.

Отец говорил, что карта полезна не тем, что показывает путь, а тем, что объясняет ошибки.

Восс пытался открыть канал силой.

Но древние механизмы не подчинялись силе. Они подчинялись порядку.

— Эвелин! — крикнула Мара.

Один из людей Восса пробился к ней.

Финн оказался рядом раньше, чем Эвелин успела отступить. Он поймал руку противника, выбил нож и ударил его в живот. Мужчина согнулся. Финн оттолкнул его от панели.

— Не трогайте колесо! — крикнул он.

— Я и не собиралась, — сказала Эвелин.

— Я не вам.

— Тогда говори громче.

Восс стоял у механизма.

Золотой ключ в его руке был вставлен в центральный замок. Он пытался повернуть его дальше, но колесо заклинило.

— Беллар, — сказал он. — Вы лгали. Последовательность не такая.

— Я не лгал, — ответил старый картограф. — Вы просто не умеете слушать.

Восс ударил его кулаком. Беллар пошатнулся, но не упал.

Кай увидел это.

Он бросился к Воссу.

Они сцепились у края водяного канала. Восс вытащил короткий клинок. Кай отбил удар, но рана на боку вновь дала о себе знать. Он замедлился.

Эвелин шагнула к ним.

— Кай!

— Не подходи! — крикнул он.

Восс толкнул его к каналу.

Кай удержался за край каменной плиты. Вода под ним уже была не водой, а белой вращающейся яростью. Если он сорвётся, течение утащит его в глубину механизма.

Эвелин увидела рядом толстый управляющий рычаг.

На нём был вырезан знак пепла.

«Пепел не горит без воздуха».

Фраза Крейли.

Не пароль.

Подсказка.

Пепел — это не огонь. Он не должен вести путь. Его нужно оставить последним, когда движение уже остановлено.

Альбатрос — дом.

Волна — вход.

Значит, нужно повернуть не так, как пытался Восс.

Сначала Альбатрос.

Потом Волна.

И только затем Пепел — обратно, чтобы закрыть ход.

Эвелин схватила первый рычаг. Он был тяжёлым. Она навалилась всем весом.

Ничего.

Финн оказался рядом.

— Я помогу.

— Держи здесь.

Они вдвоём сдвинули Альбатрос. Где-то внутри скалы глухо ударил металл.

Колесо замедлилось.

Восс услышал звук.

— Нет!

Он отбросил Кая и бросился к Эвелин.

Но Мара встала на его пути.

В руках у неё была маленькая склянка.

— Вы очень надоели, господин Восс.

Она разбила стекло о камень.

В лицо Воссу ударил густой белый порошок. Он закашлялся, ослеплённый, отступил.

Кай поднялся.

Он схватил Восса за ворот и оттащил от панели.

— Вторая! — крикнула Эвелин.

Финн повернул рычаг Волны. Вода в канале ударила вверх. Пол задрожал. В узких окнах мелькнула белая пена.

Снаружи раздался грохот.

Один из кораблей Восса вошёл в воронку у пролива. Его развернуло боком. Мачта сломалась. Судно ударилось о рифы.

— Последний! — сказал Беллар.

Эвелин подбежала к рычагу Пепла.

Он был заклинен.

— Не идёт!

Адель, отбив удар стражника, крикнула:

— Ключ!

Золотой ключ всё ещё торчал в центральном замке.

Восс увидел, куда смотрит Эвелин.

Он вырвался из рук Кая, схватил ключ и попытался повернуть его.

Кай перехватил его запястье.

— Отпусти!

— Нет.

— Ты погибнешь вместе с ними!

— Тогда хотя бы не один.

Восс ударил его головой в лицо. Кай пошатнулся. Эвелин бросилась к механизму.

Восс сумел повернуть ключ на четверть. Колесо снова задвигалось.

Вода рванулась выше.

Каменная плита под ногами Эвелин треснула.

— Эвелин! — крикнул Кай.

Она схватилась за рычаг Пепла обеими руками.

Внизу ревело море.

— Финн! — крикнула она.

Юноша бросился к ней.

— Вместе!

Они навалились на рычаг.

Беллар, тяжело дыша, подошёл с другой стороны. Мара, Адель, один из хранителей — все, кто ещё мог стоять, схватились за металл.

Рычаг сдвинулся.

На один палец.

Потом ещё.

Восс закричал.

Он отпустил ключ и попытался добраться до них, но Кай удержал его.

— Поворачивайте! — крикнул Кай.

Рычаг Пепла пошёл вниз. Механизм издал звук, похожий на далёкий гром. Вода в канале начала уходить.

Не медленно — с яростью. Будто море, которое пытались заставить стать оружием, наконец отказалось подчиняться.

Снаружи воронка схлопнулась.

Скалы вокруг пролива содрогнулись. Два корабля Восса, успевшие зайти слишком далеко, сели на рифы. Остальные развернулись, пытаясь уйти в открытое море.

Но путь уже закрылся. Маяк погас. В зале воцарилась тишина.

Только вода капала с каменных стен.

Восс стоял на коленях, удерживаемый Каем.

Его лицо было покрыто кровью и белым порошком. В глазах всё ещё горело яростное неверие.

— Вы ничего не спасли, — прошептал он. — Люди снова будут бояться. Снова захотят, чтобы кто-то решил за них.

Эвелин тяжело дышала, держась за рычаг.

— Возможно.

Она посмотрела на него.

— Но в этот раз они будут знать цену тому, кому отдают власть.

Восс рассмеялся.

Смех быстро перешёл в кашель.

Адель подошла к нему.

— Эллар Восс, вы арестованы именем короля Астеры, Совета морских земель и людей Пепельной гавани.

— У вас нет такого права.

— Теперь есть.

Она приказала связать его.

Когда Восса увели, Кай сделал шаг к Эвелин.

Его лицо было в крови, и Эвелин не сразу поняла, что кровь не только чужая.

— Ты ранен, — сказала она.

— Снова?

— Не шути.

— Я не…

Он не договорил.

Колени подогнулись.

Эвелин успела поймать его вместе с Марой.

— Кай!

— Я здесь, — выдохнул он. — Просто… пол немного двигается.

— Пол не двигается, — сказала Мара.

— Тогда это плохо.

— Очень.

Они уложили его у стены.

Мара быстро осмотрела рану на боку, затем плечо, потом рассечённую бровь.

— Он потерял кровь, снова. И получил удар в голову, снова. Удивительно последовательный пациент.

Кай попытался открыть глаза.

— Ты говорила, что не убьёшь меня.

— Я говорила, что не дам тебе умереть. Это другое.

Эвелин держала его за руку.

Он сжал её пальцы.

— Ты закрыла путь.

— Мы закрыли.

— Нет. Ты поняла.

— Потому что ты поверил мне.

Он улыбнулся едва заметно.

— Всегда.

В его голосе не было привычной иронии. Эвелин наклонилась и поцеловала его.

Не потому, что всё закончилось.

Не потому, что опасность исчезла.

А потому, что среди воды, пепла и разрушенной башни они всё ещё были живы.

Снаружи тучи начали расходиться. Первый солнечный луч прорезал серое небо и упал на море. За скалами корабли Таля либо тонули, либо уходили прочь.

Пепельная гавань была спасена.

И рассвет впервые за долгое время пах не дымом.

Он пах солью.

Глава 31 Договор, который защищают

Через шесть недель в столице снова открыли Морской зал.

Он находился в старой части дворца, над восточным каналом. Когда-то здесь подписывали торговые соглашения и объявляли начало войн. Последние десятилетия зал стоял закрытым: прежние правители предпочитали решать судьбу портов в маленьких кабинетах, где не было ни моря, ни свидетелей.

Теперь окна распахнули.

Ветер шевелил белые занавеси. С воды доносились голоса матросов, звон колоколов и крики чаек. На стенах висели восстановленные карты: старые морские пути, гавани, острова, рифы и новые обозначения, нанесённые рукой Эвелин.

В центре стоял длинный стол.

За ним сидели представители короны, торговых домов, свободных гаваней, рыбацких поселений и корабельных команд. Не все улыбались друг другу. Не все доверяли соседям. Но все пришли.

Это уже было началом.

Король Конрад выглядел слабее, чем прежде, однако стоял без чужой поддержки. Болезнь оставила на его лице след, но не забрала ясность взгляда. Рядом с ним находился принц Эдрик, уже не беглец в сером плаще, а официальный наследник и председатель временного Совета.

Арден Ричардс стоял чуть в стороне от главного стола.

Его имя официально очистили три дня назад.

Королевский указ объявил прежний приговор недействительным, а обвинения в измене — подделкой, созданной людьми Таля. Газеты напечатали это крупными буквами. В Нордвике, как рассказывали письма из порта, кто-то даже прибил копию указа к двери старого дома Ричардсов.

Арден не носил адмиральский мундир. Пока.

Он сказал, что честь не возвращается через приказ. Её нужно заслужить заново, не перед короной, а перед людьми, которых он не смог защитить.

Эвелин понимала его.

Она тоже не чувствовала, что прошлое исчезло. Письма, которые он писал ей три года, лежали в её комнате, перевязанные синей лентой. Она читала по одному в день. Иногда плакала. Иногда злилась. Иногда смеялась над его неловкими попытками рассказать о погоде так, чтобы не признаться, как сильно он скучает.

Прощение не было мгновением.

Оно было дорогой.

— Мы начинаем, — сказал Эдрик.

Голоса стихли.

Он поднял лист с новым текстом договора.

— Первый договор морских земель не отменялся. Но его недостаточно просто вернуть в архив. Закон, который никто не видит и не понимает, легко снова украсть.

Он посмотрел на Эвелин.

— Поэтому мы подготовили новый текст. Он подтверждает прежние права гаваней, запрещает создание частных вооружённых служб без контроля Совета, требует открытого учёта поставок оружия и устанавливает, что корона не может вводить морское чрезвычайное положение без согласия представителей портов и городов.

Торговец Варрен поднял руку.

— А кто будет представлять порты?

— Не только дома с золотыми печатями, — ответила Адель. — Капитаны, рыбаки, грузчики, портовые лекари и жители прибрежных городов. Те, кто платит цену за решения, должны иметь голос в их принятии.

— Это приведёт к спорам, — сказал пожилой дворянин.

— Конечно, — ответила Мара с места у окна. — Но спор лучше отравления.

В зале прошёл сдержанный смех.

Даже король улыбнулся.

— Госпожа Соль выражает мою мысль точнее, чем многие советники, — сказал он.

Мара поклонилась.

— Я стараюсь не разочаровывать.

Эдрик развернул второй лист.

— Лорд Северан Таль и Эллар Восс предстанут перед открытым судом. Все доказательства будут опубликованы. Суд состоится не в дворцовом подземелье, а здесь, при свидетелях.

— Они заслуживают виселицы, — сказал мужчина из северных портов.

Эвелин посмотрела на него.

— Возможно.

Он нахмурился.

— Вы не согласны?

— Я согласна, что они должны ответить. Но если мы превратим суд в месть, Таль снова получит то, чего хотел: страх вместо закона.

Арден посмотрел на неё с тихой гордостью.

Эдрик кивнул.

— Именно так. Суд не вернёт погибших. Но он может не позволить будущим советникам снова решить, что жизнь людей — удобная цена за их власть.

На столе лежали перья. Первым договор подписал король Конрад.

Потом принц Эдрик.

Потом Адель от имени Пепельной гавани.

Арден от имени очищенной морской службы.

Представители городов, торговых домов и портов ставили подписи один за другим. Некоторые делали это уверенно. Другие долго читали каждую строку. Но никто не ушёл.

Когда очередь дошла до Эвелин, она на мгновение замерла.

Её имя всегда означало имя отца.

Дочь адмирала.

Дочь изменника.

Дочь человека, который не умер.

Теперь оно значило ещё что-то.

Она взяла перо.

«Эвелин Ричардс».

Чернила легли на бумагу ровной линией. Не идеальной, но настоящей.

После подписания люди начали расходиться к окнам, к столам с водой, к картам. Споры не закончились. Наоборот, теперь они только начинались.

Но впервые спорить могли открыто.

Кай ждал её у двери.

На нём была новая тёмная куртка, но плечо всё ещё двигалось осторожно. Рана на боку заживала медленно. Мара запретила ему выходить в море ещё на две недели, и он уже третий день утверждал, что это «варварское ограничение свободы».

— Ты подписала, — сказал он.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь?

Эвелин подумала.

— Будто стою на палубе после шторма.

— Корабль цел?

— Не знаю.

— Тогда лучше держаться за что-нибудь прочное.

Он протянул ей руку. Эвелин положила ладонь в его.

— Очень тонкая метафора.

— Я капитан. У нас ограниченный набор образов.

Они вышли из Морского зала на балкон.

Внизу в канале проходили корабли. На одном из причалов люди разгружали ящики с книгами — часть спасённого архива переносили в новое городское хранилище. Над зданием уже поднимали флаг с альбатросом.

— Арден согласился возглавить комиссию по восстановлению архива, — сказала Эвелин.

— Хорошо.

— Он говорит, что не хочет возвращаться к службе.

— Пока.

— Ты думаешь, передумает?

Кай посмотрел на неё.

— Думаю, человек, который всю жизнь прокладывал путь другим, не сможет долго сидеть за столом.

— Это звучит знакомо.

— Возможно.

Она улыбнулась.

Потом стала серьёзнее.

— А ты?

— Что я?

— Что будет с тобой, когда «Северный ветер» вернут в строй?

Кай молчал.

Ветер шевелил его волосы. Внизу кричали чайки.

— Я получил помилование, — сказал он. — Принц Эдрик предложил восстановить меня в разведке.

— И?

— Я отказался.

Эвелин почувствовала облегчение, которое не успела скрыть.

Кай заметил.

— Это плохой знак?

— Нет. Просто я не хочу, чтобы ты снова исчезал в чужих приказах.

— Я тоже.

Он опёрся на перила.

— Мне предложили другое. Лицензию независимого капитана и право вести суда Морского совета. Разведка маршрутов, защита торговых кораблей, поиск пропавших судов.

— Звучит почти законно.

— Не привыкай.

— И ты согласился?

— Ещё нет.

Эвелин посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что хотел спросить тебя.

Она почувствовала, как сердце сбилось с привычного ритма.

— О чём?

— Куда ты хочешь идти дальше.

Он говорил спокойно.

Но в этом спокойствии было больше доверия, чем в любой клятве.

— Я хочу работать с картами, — сказала Эвелин. — Восстанавливать архив. Наносить на них реальные пути, а не те, которые удобны людям с властью.

— Это можно делать на берегу.

— Можно.

— А можно на корабле.

Она посмотрела на него. Кай чуть улыбнулся.

— Я не прошу тебя остаться ради меня. И не прошу бросить всё ради моря. Я просто хочу, чтобы мы выбрали путь вместе.

Эвелин сжала его руку.

— Тогда выберем.

Из зала вышла Мара.

Она остановилась у двери, увидела их и выразительно вздохнула.

— Очень хорошо. Романтическая сцена закончена?

Кай нахмурился.

— Нет.

— Тогда закончите быстрее. Орен прислал письмо.

Эвелин повернулась.

— Орен?

Мара помахала сложенным листом.

— Он жив. «Северный ветер» тоже. И, судя по количеству ругательств, корабль уже успел обидеть его минимум трижды.

Кай выхватил письмо.

Прочёл.

Потом улыбнулся.

— Что? — спросила Эвелин.

— Он пишет, что мачту поставили обратно. И что, если я не появлюсь на корабле через десять дней, он назначит капитаном себя.

— Разумное решение, — сказала Мара.

— Предательство, — ответил Кай.

— Называйте, как хотите. Но он ждёт вас.

Кай посмотрел на Эвелин.

— Похоже, у нас есть корабль.

Она улыбнулась.

— И карта.

За их спинами в Морском зале продолжались голоса.

Люди спорили о законах, маршрутах, налогах, правах портов и будущем королевства. Это было шумно, трудно и не похоже на красивую сказку.

Но договор существовал.

Потому что его подписали.

И потому что теперь были люди, готовые его защищать.

Эпилог. Карта, на которой есть дом

Десять дней спустя Нордвик встретил их солнцем.

Эвелин не помнила, когда в последний раз видела порт таким светлым.

Вода в гавани блестела, крыши складов казались почти красными, а в воздухе пахло солью, древесной смолой и свежим хлебом. Город всё ещё был шумным, грубым и полным людей, готовых обсуждать чужую жизнь на каждом углу.

Но теперь на стенах возле таможни висели новые объявления.

Не о розыске Эвелин Ричардс.

Не о награде за Кая Ренварда.

Открытые слушания по делу Таля. Возвращение прав портов. Создание Морского совета. Вознаграждение всем, кто даст сведения о незаконных поставках оружия и исчезновениях моряков.

Эвелин остановилась у одного из листов.

Её собственное имя стояло внизу среди подписей свидетелей.

— Странно, — сказала она.

Кай, стоявший рядом, посмотрел на объявление.

— Что?

— Раньше мне казалось, что имя в бумагах — это всегда опасность.

— Иногда так и есть.

— А теперь?

Он подумал.

— Теперь оно означает, что ты оставила след.

Эвелин посмотрела на него.

— Это твой способ сказать что-то красивое?

— Не привыкай.

— Слишком поздно.

«Северный ветер» ждал у дальнего причала.

Орен стоял на палубе, скрестив руки. Он выглядел так, будто за эти недели успел поссориться с ветром, водой, канатами, мачтой и каждым человеком в порту.

Увидев Кая, он не улыбнулся.

— Наконец-то, — пробасил он.

— Рад видеть тебя, Орен.

— Я не говорил, что рад.

— Это ясно.

— Вы опоздали на два дня.

— Мы были в столице.

— Это не оправдание.

— Я думал, суд над первым советником достойная причина.

Орен посмотрел на Эвелин.

— А вы, госпожа Ричардс? Тоже считаете, что капитан может бросить корабль на болотах, исчезнуть на несколько недель и вернуться без последствий?

— Нет, — улыбнулась она.

Кай повернул голову.

— Эвелин.

— Но я считаю, что последствия должны быть разумными.

Орен прищурился.

— Например?

— Вы дадите ему самую тяжёлую работу на палубе.

Боцман задумался.

Потом медленно кивнул.

— Разумно.

— Предательство, — буркнул Кай.

— Называйте как хотите, — ответил Орен. — Но сначала поднимите тот ящик.

Кай посмотрел на тяжёлый ящик с припасами возле трапа.

— Серьёзно?

— Это только начало.

Финн высунулся из-за мачты.

— Капитан!

Он стал выглядеть старше. Не потому, что сильно изменился внешне, а потому, что перестал сутулиться и прятать глаза. На его куртке была новая нашивка помощника рулевого.

— Финн, — сказал Кай.

— Я проверил паруса. И канаты. И запасы воды. И карты.

— Хорошо.

— Я ещё…

— Финн.

Юноша остановился.

Кай улыбнулся.

— Хорошо.

Финн расплылся в улыбке.

Мара появилась из кормовой каюты с ящиком лекарств.

— Не позволяйте ему слишком радоваться, — сказала она. — Он всё ещё должен мне за три склянки, две перевязки и одну ночь, когда решил, что пуля — недостаточная причина лежать.

— Я всё помню, — ответил Кай.

— Отлично. Значит, счёт тоже.

Эвелин поднялась на палубу.

Под ногами знакомо качнулось дерево. «Северный ветер» был тем же самым кораблём: тёмный корпус, потемневшие паруса, белая полоса вдоль борта. Но теперь на корме рядом с названием появился новый знак — маленький альбатрос над волной.

Эвелин подошла ближе.

— Орен?

Боцман пожал плечами.

— Адель прислала знак. Я решил, что кораблю не помешает напоминание, куда стоит возвращаться.

Эвелин коснулась рисунка.

— Спасибо.

Орен буркнул что-то неразборчивое и ушёл проверять канаты.

На причал пришёл Арден.

Он был без мундира, в простом тёмном пальто. За ним шли двое молодых картографов с деревянными футлярами. Эвелин быстро спустилась к нему.

— Ты приехал.

— Обещал.

— Как архив?

— Шумный.

— Это хорошо?

— Это значит, что люди приносят карты, журналы и документы, которые прятали годами. Кто-то хочет правды. Кто-то денег. Кто-то надеется, что его старый долг забудут.

— И что ты им говоришь?

Арден улыбнулся.

— Что карты не забывают.

Он протянул ей свёрток.

Внутри был новый атлас в тёмно-синем переплёте. На первой странице серебряными буквами было написано:

«Моря Астеры. Исправленное издание».

Эвелин раскрыла книгу.

Большая карта занимала разворот. На ней были отмечены Нордвик, Вальмера, Ларис, Талар, Старый пролив, Пепельная гавань. Не как тайное убежище, а как свободная гавань под защитой договора.

В нижнем углу оставалось пустое пространство.

— Для чего оно? — спросила Эвелин.

— Для мест, которых мы ещё не знаем.

Она подняла счастливые глаза.

— Ты нарисовал это?

— Мы с Белларом. Но часть маршрутов должна нанести ты.

Эвелин провела пальцами по краю листа.

— Спасибо.

Арден обнял её.

— Не за что.

Он посмотрел на корабль.

— Ты уверена?

Эвелин знала, о чём он спрашивает.

Не о плавании.

О Кае. О море. О том, что она снова выбирает путь, где не существует полной безопасности.

— Да, — сказала она.

— Без «не знаю»?

— Без.

Арден кивнул.

— Тогда я рад.

Кай спустился с палубы, неся ящик, который Орен велел ему поднять. Он остановился рядом.

Арден посмотрел на него.

— Капитан.

— Адмирал.

— Пока нет.

— Для меня — всегда да.

Арден помолчал. Потом протянул руку.

— Берегите друг друга.

Кай пожал её.

— Будем.

— Это обещание?

Кай взглянул на Эвелин.

— Да.

Арден кивнул и ушёл к ожидавшим его картографам.

На палубе Орен крикнул:

— Если вы закончили семейный совет, мы отплываем!

— Он всегда такой? — спросил Арден, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила Эвелин. — Иногда хуже.

Кай тихо рассмеялся.

«Северный ветер» отчалил на закате.

Гавань Нордвика медленно осталась позади. Мачты, мосты, склады, старый дом Ричардсов и узкие улицы растворялись в золотом свете. Впереди лежало открытое море.

Эвелин стояла у штурвала рядом с Каем.

На столе перед ними лежала новая карта. Компас Ардена показывал север. Ветер был ровным, попутным.

— Куда идём? — спросил Кай, склоняясь к ее уху.

Эвелин посмотрела на пустой угол карты.

— Сначала к Вальмере. Тарина просила проверить один исчезнувший торговый корабль.

— Работа Морского совета.

— Законная.

— Почти скучная.

— Можем добавить рифы.

— Теперь звучит лучше.

Она посмотрела на него.

— А потом?

Кай положил ладонь поверх её руки на штурвале, наклонился и поцеловал ее.

— Потом туда, куда поведёт карта, - прошептал Кай.

Эвелин улыбнулась.

Ветер поймал паруса.

«Северный ветер» ускорился.

За кормой оставалась страна, которая только училась быть честнее. Впереди ждали новые гавани, неизвестные острова, старые тайны, затонувшие сокровища и пути, ещё не нанесённые ни на один атлас.

Но впервые Эвелин не боялась, что потеряется.

Потому что у неё была карта. Было море.

Был любимый человек рядом.

И дом, к которому всегда можно было вернуться.