Акустик l: Становление Рейдера

Глава 1

“Ту-ту, ту-ту, ту-ту!” — поезд мерно покачивался, выдавая успокаивающий ритм.

— О-у… — протянул я, хватаясь за голову. Внутри поселился рой термитов, яростно перебирающих сознание. Черт, все настолько плохо, что тьма перед глазами не спешит отступать.

— Братик Алан? С тобой все хорошо? — справа послышался мелодичный девичий голосок, заставивший меня опомниться. Алан… да, это точно мое имя.

— Что случилось, сестренка? — нащупав руку сестры, задаю вполне логичный вопрос. Зрение все не хочет возвращаться, и это совсем не походит на последствия от выпивания алкоголя.

— Братик, все хорошо? — с беспокойством отвечает сестра вопросом на вопрос. — Ты забыл, как мы убегали от Шторма?

— Ах, точно, прости… У братика сильно болит голова. — отвечаю, успокаивающе поглаживая по голове.

Внутри же появилось дерьмовое чувство. Как только Кира напомнила мне об этом, воспоминания из хаотичного потока обрели более-менее четкую картину. И что я могу сказать? Тут творится какая-то полная херня! Причем это касается и моей головы, и окружающего мира в целом.

В моей голове перемешались воспоминания двух абсолютно разных людей. Одним из них является пятидесяти пятилетний мужчина, Константин Воронин. Его воспоминания в голове сохранились отрывками.

Константин родился в семье со средним достатком на стыке двух эпох. Его подростковый период выпал на 90-е годы. Опекающая мать, строгий отец и заботливый старший брат окружали его практически на протяжении всей жизни. Работал Костян в маленьком журнале, а затем стал спортивным журналистом, освещая события среднего и высокого масштаба. Звезд с неба не хватал, но и без денег никогда не был.

С семьей Косте повезло и не повезло одновременно. Ему повезло ухватить себе невероятную красавицу и прожить с ней более 15 лет вместе. У них родилось четверо детей, однако, когда обоим стукнуло сорок лет, начался тот самый мифический кризис среднего возраста. Костян справлялся с ним при помощи бани, пивка и игр. Да, Константин любил проводить время за плойкой и компом, а насиженное на работе место давало ему довольно много свободного времени.

Вот только Костя как-то и не обратил внимания на то, что отношения с женой испортились. Осознание пришло в тот момент, когда Костя остался один в квартире вместе с уведомлением о разводе. Попытки все исправить только ухудшили ситуацию. Цветы, подарки и извинения были восприняты бывшей, как дешевый фарс.

Как итог, Костя остался один в 50 лет и впервые ощутил на своей шкуре, что такое депрессия, о которой так любила говорить его жена. Делать ничего не хотелось. Костя практически забросил работу, сидел дома, питался доставкой и сводил свои последние дни.

Старший брат пытался вытащить его из этой депрессии. Он приходил к нему и пытался говорить. Да, просто говорить. Однако, учитывая образование брата (психологическое), Костя воспринимал даже такие простые разговоры, как попытки промыть ему мозги, и старался всячески игнорировать брата.

Прошло еще полгода, и брат оставил попытки вернуть Костю в нормальную жизнь. Он иногда приходил, чтобы поговорить, но жалость в его глазах резала сильнее любого ножа, заставляя Костю закрываться в себе.

До 55 лет Костя дожил лишь каким-то чудом. Здоровье ухудшалось день ото дня из-за сидячего образа жизни. Деньги, отложенные на пенсию, начали заканчиваться. Они бы вообще давно закончились, если бы три года назад родители не умерли в авиакатастрофе… Мать и отец решили последний раз слетать на отдых за границу, и им невероятно не повезло. Самолет взорвался буквально на летной площадке, как только слегка оторвался от полосы. Ни один человек не выжил.

Компания, конечно, не признала свою вину и началась череда судов, которые шли до сих пор. Костю это не особо волновало. Он даже не пришел на похороны своих родителей, оставшись в квартире. Наследство… все родительские сбережения завещали двум братьям, однако старший брат отказался от своей доли в пользу младшего брата, и именно это позволило Косте протянуть еще несколько лет.

Но деньги начали заканчиваться, и Костя бы не обратил на это внимание, если бы ему не заблокировали карту. На второй карте оставалось жалких по местным меркам 100 000 рублей. В лучшем случае, на эти деньги можно было прожить два месяца. И что же случилось? Можно подумать, это заставило медведя покинуть свою берлогу и найти работу? Да черта с два!

Костя начал рыскать по интернету в поисках легкого заработка и нашел его… Он нашел самый быстрый и легкий способ проебать оставшиеся деньги — онлайн-казино. Учитывая, что реклама этих мест была практически повсеместно, ибо государство несколько лет назад закрепило их на законодательном уровне, решив собирать налоги и с них, ничего удивительного в решении Кости не было. Впрочем, прожженный страшной похмельной лихорадкой мужчина даже тут смог выделиться среди прочих отчаянных игроков. Он проявил небывалую настойчивость для своего состояния и нашел самый малоизвестный сайт с рулеткой, где в качестве награды были не реальные призы, а какая-то дичь для игры…

99,9% людей покрутили бы у виска пальцем и прошли бы мимо чертового лохотрона, и Костя бы не стал исключением, если бы он не увидел главный приз чертового колеса… Билет в другой мир!

— “О, госпожа Амелла, как таких людей носит земля?” — мысленно взмолился я, вспоминая, как я (или не Я) закидывал деньги на сомнительный сайт и делал крутку. И вот, вроде бы, я понимаю, чего хотел добиться, но от этого становится только тошнее.

А еще, что за госпожа Амелла? В голове все засверлило от боли, однако воспоминание пришло далеко не сразу… Перед глазами возник образ жрицы с завязанными глазами, которая читала странную проповедь. Понятно, это что-то типа местной мессии. Так как так закончилась жизнь Кости?

Как ни странно, ему повезло, и он выбил главный приз (видимо, вся удача мужчины скопилась и ему дико повезло). В его руках появился билет, которым он тут же воспользовался. Дальше воспоминания Кости обрываются. Вероятно, вот таким необычным образом Костя и получил свой второй шанс — именно это сподвигло его на сомнительное с точки здравого смысла действие.

Что я знаю о себе? Ну, для начала я человек. А этот мир… весьма странная штука. На самом деле, я мало о нем знаю. Мы вместе с сестрой лишились родителей несколько лет назад. Воспоминания очень обрывисты и понять по ним, что конкретно случилось — не получается, зато слезы неприятно начинают щипать глаза. Класс, просто блеск! У меня есть психологическая травма… И не только психологическая.

Воспоминания Алана (или лучше сказать мои?) кардинально отличаются от воспоминаний Кости. Они покрыты мраком, а все, что я помню — это звуки и ощущения. Честно говоря, это чертовски пугает. Я слепой подросток в пугающе опасном мире.

Алан очень мало знал об окружающем мире. Он вместе с сестрой постоянно путешествовал на поездах по миру. Они останавливались в деревушках, но совсем ненадолго. Буквально пару дней и вновь в путь. Выживали они за счет милостыни и небольшой работы. Кира была моего возраста, но, если верить воспоминаниям Алана, она была зрячей. Именно она брала на себя большую часть работы, зарабатывая нам на буханку хлеба и бутылку воды.

Собрав мысли в кучу, я честно пытался понять, кто я такой. Являюсь ли я упавшим в депрессию мужчиной или же я слепой подросток, не способный постоять за себя и вынужденный полагаться на сестру? И выводы, сделанные в ходе оценки внутреннего состояния, были необычны. Я не ощущал желания сложить руки, которое было присуще Косте, но при этом я не находился и в крайней степени апатии, которая была свойственна Алану.

Вообще с Аланом сложная ситуация. Самые яркие его воспоминания были далеко не радужными и погружали в уныние. Он очень много думал о смерти (думаю, понятно какой именно), однако руки парня не поднимались сделать задуманное. И причина этого была очень проста, находясь всегда рядом. Кира… сестренка слишком многое сделала и продолжает делать для выживания Алана, а его смерть может привести к очень печальным последствиям и для неё. Алан много думал об этом, и именно из-за нежелания причинять боль сестре он не пытался наложить на себя руки.

И вот странно это все. В моей голове есть воспоминания двух абсолютно разных людей, однако я не чувствую какой-то проблемы. Воспоминания Кости я просмотрел отрывками и даже испытал отвращение к нему. Ну, наверное, я не ассоциирую себя с ним. А вот воспоминания Алана я буквально прожил и ощущаю какой-то укол внутри груди. Это типа смешение двух личностей?

Хм-м, нет, не совсем. Все немного проще и сложнее — одновременно. Я точно являюсь Аланом, но! Воспоминания Кости заставили меня совершенно иначе взглянуть на свою текущую жизнь и переосмыслить многие вещи. Это окончательно вывело меня из апатии. Вероятно, это связано с последним желанием Кости — он искренне хотел исправить свою жизнь, и вот это желание передалось мне.

И что я могу сказать? В целом, у меня есть довольно большой пласт воспоминаний об играх, сериалах, аниме, ранобэ и книг фэнтезийного характера, переданный Костей в виде пакета данных. Это вроде как должно помочь мне адаптироваться к миру и начать становиться сильнее, однако… ДА НИ ЧЕРТА ПОДОБНОГО! Я все еще слепой подросток, который знает о мире лишь самую малость!

Я и Кира путешествуем между секторами по кругу. Мы не задерживаемся на одном месте из-за Шторма. Что такое Шторм? Ну, это прорыв монстров из-за Границы. Граница же — это вообще условное понятие. На самом деле, мы находимся в каком-то кратере, на границах которого есть вход в лабиринт, из которого периодически прорываются монстры. Именно прорыв монстров местные и называют Штормом.

И, конечно же, здесь есть своего рода местные герои, которые зачищают монстров, ходят в лабиринт и пытаются пройти его. Зовут их рейдерами.

Остальное из моих воспоминаний представляют отрывки. Кружимся мы на поездах по окраине, потому что за переход в более центральную зону местной цивилизации (или тут лучше сказать оплота сопротивления?) нужно заплатить. Чем и как — я не знаю, но мы еще не там, значит, чем-то довольно-таки ценным (Кира с придыханием рассказывала о своих мечтах побывать в центре Тайлармоса).

“Ту-туууу!” — продолжительный гудок вырвал меня из раздумий.

— Алан, нам нужно идти. — заговорила Кира, помогая мне подняться.

— Хорошо. — немного хрипло ответил я. В горле начало першить от нехватки жидкости.

— Вот, держи. — послышался щелчок, и мне вложили в руку что-то холодное и железное. Я на секунду замер, после чего поднес флягу ко рту и сделал пару глотков. Холодная жидкость потекла по горлу. Хотелось выпить все разом, но я быстро отдернул себя. Ресурсы нужно было экономить. Я вернул флягу сестре, морщась от горького послевкусия. Вода была явно не очень хорошего качества. Ну, или нужно искать новую флягу.

— С тобой точно все хорошо? — в очередной раз уточнила Кира, осторожно касаясь моего лица и явно пытаясь что-то рассмотреть (чертова слепота! Как же она раздражает…).

— Да.

— Просто ты сегодня ведешь себя как-то странно.

— Кошмар приснился. — отбрехался я. Не, ну а что? Воспоминания Кости и вправду можно принять за отличный такой, отрезвляющий кошмар. Мне буквально прописали пощечину, ткнув носом в то, что будет, если я продолжу опускать руки.

С неприятным скрежетом я почувствовал, что поезд окончательно остановился. Далее последовало какое-то шуршание и в лицо ударил холодный поток ветра, вызвавший табун мурашек. Это что еще за холодрыга? Как люди вообще выживают на таком холоде?

— Сестренка, может, мы останемся в поезде? — с сомнением протягиваю, не имея совершенно никакого желания покидать поезд. В нем, по всей видимости, работает какой-то обогреватель.

— Алан, что с тобой? — с новой ноткой беспокойства спросила Кира. — Мы не можем ехать дальше, пока не заработаем на билет. — пояснила она, наверное, заметив изменившееся у меня лицо.

— А-а-а… — протягивая с явным недоумением. Вот вроде бы я знаю об этом, однако голова все еще не смогла полностью уложить воспоминания в две разные стопки. Из-за каши некоторые обыденные детали просто ускользают.

— Тебя нужно отвести к лекарю. — заявила Кира, касаясь моего лба и очевидно проверяя температуру.

— Все нормально. — шагом назад отстраняюсь. Внутри все сжимается. Лекарь работает тоже не за бесплатно, так что тратить на какое-то лечение, которое может и не помочь, силы нельзя. Хотя… мне бы вообще для начала определиться с тем, что делать дальше.

— М-м-м? Братик?

— Извини… — мямлю, понимая, что сделал глупость. Прошлый Я никогда не отступал от сестры. Видимо, память Кости сказалась на мне гораздо больше, чем я думал.

— Тебе точно нужно к лекарю. — объявила Кира и, схватив меня за руку, потащила вперед. Мы спрыгнули с платформы и двинулись куда-то. Вокруг стоял странный шум. Не знаю, как объяснить. Слишком много звуков улавливал мой слух, а ориентироваться по ним я еще не будто учился заново. В воздухе стоял запах дыма и гари, а под ногами хрустел снег.

Честно говоря, если бы не монстры, я бы подумал, что попал в какой-то “Frostpunk”. Уж слишком холодно было. Однако без нормального зрения я банально не мог понять, что реально творится вокруг и что собой представляет город (да, наверное, это был шум города).

— Жди здесь. Я скоро вернусь. — через несколько минут монотонной ходьбы, мы все же остановились.

— Хорошо.

И вновь в голове прорезалось прошлое воспоминание. Кира отпустила меня и скрылась в помещении, закрыв за собой дверь. Она всегда так делала, чтобы договориться с хозяевами о чем-то вроде ночлеге или получении еды за какую-то работу. Вообще, я только сейчас осознал, в насколько глубокой клоаке я нахожусь. Местные, которые могли позволить себе жилье, явно не могли считаться даже средними по статусу. Их дома мог задеть Шторм, так что едва ли такая недвижимость стоила много. А мы с Кирой даже этого не могли себе позволить.

Оставаться на одном месте слишком опасно. Попасть под Шторм без оружия и хоть какой-то крыши над головой — смертельно опасно. Наверное, именно так и погибли наши родители, пытаясь заработать на жилье.

И не скажу, что таких, как мы, мало. Я бы даже сказал, народ предпочитает именно путешествовать по секторам, сводя концы с концами, но обеспечивая хоть какое-то подобие безопасности. И что же делать мне?

Я облокотился спиной о стену и тяжело выдохнул. Ситуация выглядела абсолютно безнадежной. Я даже завидую Косте с его психологическими проблемами. У него была крыша над головой, а из проблем была лишь внутренняя пустота. Будь у него хоть чуточку желания жить, он бы купил облигации и начал получать купонный доход, на который вполне можно было прожить. Денег в самом начале для этого было вполне достаточно, и ведь изначально у него и был такой план, однако он просто опустил руки, поставив на себе клеймо ничтожества.

Как же это бесит! У него было столько возможностей, а он сдался из-за одной глупой неудачи! Слабак, трус, ничтожество! Да, я мог понять его желание уединиться на несколько дней, напиться и забыть обо всем, но провести так всю оставшуюся жизнь? Да лучше бы он сразу умер — так проблем для близких было бы гораздо меньше.

— Документы. — откуда-то сверху раздался жесткий мужской голос. Я дернулся, на автомате начав крутить головой. Осознание пришло быстро…

— Извините, здесь кто-то есть? — переспросил на всякий случай. Надеюсь, это не голоса у меня в голове, иначе придется согласиться с Кирой и пойти к лекарю. С головными бедами я далеко не уйду.

— Я шериф двадцать третьего района, Себастьян Креч. — представил он. — Удостоверение показывать нет смысла. Прошу предоставить мне ваши документы. — добавил он с явной ухмылкой на губах. Уж больно у него голос был ядовитый.

— Э-э-эм… — я замялся, прикусив губу. Шериф? Это типа главный в районе? Память напрочь отказывается выдавать воспоминания об этих ребятах. Видимо, ранее я никогда не встречался с ним. — Извините, но не могли бы вы подождать немного? Документы у моей сестры. Она зашла в здание, чтобы договориться о проживании. — собравшись с мыслями, я постарался объяснить ситуацию. Вышло очень даже сносно, ведь передо мной явно был высокий мужчина в среднем возрасте, если судить исключительно по голосу.

— Нет на это времени, парень. Я отведу тебя к терминалу и узнаю твои данные через него. — объявил Себастьян, после чего меня буквально одной рукой подхватили за шкирку и потащили куда-то.

— Подождите! Моя сестра скоро вернется. Она…

— Не заметит твоей пропажи. — прервал меня Шериф. — Процедура займет не больше пары минут. Мне лишь нужно убедиться, что ты — простой бродяга, а не монстр, получивший сознание. — последние слова заставили меня замолчать и перестать сопротивляться. Монстры с сознанием? Что он хочет сказать? Неужели, среди местных есть чудовища, которые лишь прикидываются людьми? Черт, в какой мир мне угодило попасть?

Глава 2

Это было очень необычно… Когда огромный мужик тебя буквально тащит за шиворот. Никому такого не пожелаю, ибо, с одной стороны, приятно (и это пугает!), а с другой, ощущаешь начавшего скрестись в голове червячка.

Ну, я все же подросток. Наверное, нормально испытывать такие противоречивые чувства? Да? Ах, как же проблемно.

— Мы на месте, — объявил Шериф и поставил меня на ноги. Честно? Для меня вообще ничего не изменилось, а ведь мы явно прошли метров сто, если не больше.

— Эм… — протянул я с непониманием, привлекая к себе внимание.

— Ой, — выдал Себастьян, явно забыв, что у меня есть маленькие проблемы с ориентацией в пространстве. Ну, ничего. Я не виню его. Сам в прошлом не особо спешил помогать нуждающимся. — Положи руку на терминал, а дальше он сам все сделает.

Я протянул руку вперед и практически сразу коснулся какого-то холодного и очень гладкого объекта.

[Идет сканирование…]

[Ожидайте…]

Мои глаза округлились, когда я увидел буквы, появившиеся в кромешной тьме. Это… Система? Я попал в мир с Системой?

Внутри меня сразу вспыхнул десяток образов из воспоминаний Кости, который явно мечтал побывать в мире с Системой. Неужели, тот билет исполнил его желание, но весьма странным способом…

[Обнаружен субъект категории “Житель” — Алан Рэкхем]

[Функционал Системы для субъекта категории “Житель” ограничен. Вам доступно три запроса низкого уровня доступа в сутки.]

— А-а… — с удивлением протянул я, явно поражаясь такому развитию событий. Эта Система была совсем не похожа на то, что я видел ранее.

— Мне нужно знать уровень твоей человечности и осознанности. —подсказал мне Себастьян, который явно видел выданный ответ системой. Интересно, тут какая-то особая голограмма? Или у него есть какая-то способность.

— Терминал, выведи процент моей осознанности и человечности.

[Запрос обрабатывается…]

[Ожидайте…]

Я повернул голову к Шерифу (ну, в направлении, откуда слышался его голос). Внутри появилась тысяча и один вопрос, но я боялся задать их этому человеку (надеюсь, он человек).

— Чем выше твоя категория, тем больше возможностей у тебя есть. — пояснил он. — Как я понимаю, у госпожи Амеллы уникальная категория, поэтому она и занимает такую высокую должность в городе. —добавил Шериф, дав более-менее понятное для простолюдина вроде меня сравнение.

— А-а, вон оно как… — задумчиво протянул я.

[Запрос обработан]

[Уровень осознанности “Жителя” Алан Рэкхем — 140%]

[Уровень человечности “Жителя” Алан Рэкхем — 100%]

— Чё? — послышался голос Себастьяна за моей спиной. Впрочем, я тоже испытывал смешанные чувства. Осознанность 140%? Это вообще, как работает? Разве 100% — это не максимум? — Прикажи Терминалу проанализировать уровень осознанности и вывести причины такого высокого уровня.

— Э-э, окей, — я не стал противиться. К тому же, данный вопрос волновал и меня, и, если бы Шериф не потребовал сам, то этот вопрос задал бы я сам. — Терминал, почему у меня такая высокая осознанность?

[Идет обработка запроса… Ожидайте...]

— Господин, — обратился я к своему сопровождающему, пока бездушная машина копалась в своих логах и формировала ответ.

— Чего тебе?

— А как осознанность может быть выше 100%? Я о таком вообще не слышал.

— Ну, такое возможно… — тяжело выдохнув, нехотя начал отвечать Себастьян. — Осознанность отвечает за то, насколько существо осмысляет само себя и способно контролировать свои действия. Система берет за шаблон самое распространенный вид существ в городе для. Будь у нас город гоблинов, любой бы человек имел осознанность за 200%+, — весьма емко поведал мне Шериф, который, по всей видимости, был и сам не прочь поболтать.

— У нас большая часть существ в городе — гоблины? — искренне удивился я. Кто такие гоблины и что они из себя представляют, я знал из памяти Кости, однако из уже своих воспоминаний я не мог сказать, что встречал кого-то помимо людей. Ну, по крайней мере, по моим ощущением раса не так сильно отличалась от человеческой.

— Большая часть населения у нас — это люди, — вот этот ответ сильно меня загрузил.

Выходит, что 100% осознанности — это человек. Я человек на 100%, и терминал это подтвердил, тогда откуда такой высокий показатель осознанности? Подождите… только не говорите мне, что…

[Причина аномально высокой осознанности субъекта категории “Житель” Алан Рэкхем — двойственная природа души.]

[Внимание! Сгенерирован квест в связи с нестандартностью ситуации.]

[“Становление рейдером”]

[Цель: пройдите 12 локаций Лабиринта Судеб]

[Награда: получение категории “Рейдер”, расширение возможностей субъекта]

Внутри буквально вспыхнул огонь любопытства. Повышение категории — по всей видимости, это очень важная механика. Она определяет мое положение в местном обществе и открывает новые возможности.

— Понятно. — мои размышления прервал Себастьян, заставив повернуть к нему голову. — Ты вспомнил одну из прошлых своих жизней. — заметив мою реакцию, пояснил он. — Такое изредка случается. Если я правильно понимаю, опыт прошлых жизней повышает осознанность человека, как личности.

— М-м… — задумчиво протянул я. Я вспомнил прошлую свою жизнь? Ну-у-у, нет. Я вообще не ассоциирую себя с Костей. Если когда-то я и был таким слабым человеком, то это было в какой-то иной реальности и так давно, что не имеет ныне значение.

— Больше к тебе нет вопросов, парень. — объявил Шериф, после чего развернулся и начал удаляться (я определил это по звуку удаления шагов).

— Господин, извините… — я заставил мужчину остановиться, после чего продолжил. — Но как я доберусь до двери? Я же, ну, это… слепой. — напомнил ему важную деталь.

— Блин, а-а, ладно. Пошли быстрее. У меня куча работы еще есть. — Себастьян слегка замялся вначале, а затем махнул рукой, начав возвращаться.

— Эм, но у меня остался еще один запрос. Я же могу использовать его?

— Зачем? Что ты хочешь узнать?

— Квест. — кратко ответил я, будто это должно было все объяснить. Послышался обреченный выдох.

— Только быстрее.

— Спасибо!

Я быстро вернул взгляд к терминалу, руку с которого так и не убрал, после чего стал максимально серьезным.

— Терминал, требую пересмотреть условия квеста “Становление рейдером”. У меня отсутствует зрение, поэтому выполнение задание не представляется возможным.

[Запрос принят.]

[Идет сканирование субъекта…]

[Ожидайте…]

[Идет анализ физической, духовной и ментальной оболочек субъекта…]

Количество запросов было слишком ограничено, поэтому мне нельзя было игнорировать их. Чем больше я узнаю о работе текущих терминалов сейчас, тем проще мне будет двигаться дальше. Ограниченное количество запросов — это только одно из самых очевидных ограничений, о которых местная Система сразу сообщила. А сколько подводных камней есть еще? У меня нет никаких сомнений в том, что это не последний терминал, с которым я сталкиваюсь, однако вряд ли они будут стоять на каждом углу. В лучшем случае их будет парочка на поселение, а это значит, что мне нужно вытаскивать от каждой такой встречи максимум сведений.

[Обработка запроса завершена.]

[Обнаружены духовные повреждения субъекта, ограничивающие возможности восприятия мира]

[Идет переоценка возможностей субъекта…]

[Квест “Становление рейдером” адаптирован под текущие возможности субъекта]

В этот момент послышался скрежет, и я почувствовал, как мне в руку что-то упало. Это изрядно удивило меня.

[“Становление рейдером”]

[Цель: пройдите 6 локаций Лабиринта Судеб]

[Награда: получение категории “Рейдер”, расширение возможностей субъекта]

[Дополнительная награда: улучшенная модификация в первом терминале, встреченном в Лабиринте Судеб]

[Субъекту выдается адаптивный усилитель звуков в связи с ограниченными возможностями информационного терминала]

[Квест автоматически считается принятым]

[Штраф за провал: изменение категории субъекта на “Изгой”]

И вот вроде бы надо радоваться такому развитию событий. Мне удалось добиться от Терминала послаблений, но почему мне кажется, что меня жестко нае…

— Сочувствую… — Себастьян похлопал меня по плечу, заставив вздрогнуть.

— Вы что-то знаете? — чисто формальный вопрос. Сочувствие он выражал именно по той причине, что прекрасно понимал, что значит каждая строчка в ответе Терминала.

— Твоя участь предрешена, парень. Слуховой аппарат — это бесполезная штука и едва ли она поможет тебе выжить в Лабиринте. А проигнорировать квест ты не сможешь. Категория “Изгоя” не позволит тебе зайти ни в одно поселение.

— Но я могу просто не выполнять квест. Тут же нет времени на выполнение.

— Да, его тут нет, однако Система проводит обновления заданий стандартного типа раз в неделю. Она просто сочтет его невыполненным и изменит твою категорию.

— Стойте! Разве вы своими действиями по оценке моей осознанности не вынудили меня принять этот квест? — я искренне возмутился, потому что ситуация мне совсем не нравилась. Не то, что бы я думал отсиживаться в городе и продолжать текущую жизнь в ритме старого себя, но все же ограничение по времени было неприятным.

— Осторожнее со словами, парнишка, — Шериф сплюнул на снег. — Изначальный квест был полностью безобидным, потому что в нем не было штрафа за провал. Это ты заставил Систему изменить его. Я поздравляю тебя. Ты достучался до Терминала, и он упростил тебе квест, однако, как там говорит? Инициатива карает инициатора. Система оценила твою заинтересованность в получении новой категории и внесла свои правки. Или ты думал, что все будет так просто?

— Э-эм, простите, я сорвался… — вполне искренне извинился я, поняв, что слегка поспешил с обвинениями. Мне даже неловко стало. Себастьян же просто выполнял свою работу. Он был не обязан на мои вопросы отвечать, а я вот так с ним обошелся… Неприятно.

— Пошли давай. — мужчина схватил меня за руку и повел обратно. Снег вновь захрустел под ногами. Снежинки неприятно щипали лицо, однако это вообще было второстепенным сейчас. Ситуация выглядела паршивой. Почему мое банальное любопытство так обернулось? Неужели, один вопрос мог предопределить мою судьбу? Нет, конечно, рано еще загадывать. Руки и ноги у меня на месте. Я живой, и вообще нужно взглянуть на этот Лабиринт Судеб перед тем, как делать выводы. Может быть, все не так печально?

— Твоя сестра, наверное, уже ищет тебя. — безразлично бросил он, но я успел уловить в голосе лёгкую нотку… сочувствия? Или показалось?

— Спасибо, господин Шериф.

— Просто делай свою работу, парень. И… постарайся не умереть в первый же день. — добавил он уже почти шёпотом, после чего его шаги начали удаляться в другую сторону.

Я остался стоять, чувствуя, как холод пробирается под тонкую куртку. Адаптивный усилитель звуков — какая-то железяка, которую терминал впихнул мне в руку — неприятно давила на ладонь. Я так и не понял, как ею пользоваться. Может, она сама должна включиться? Или нужно было сказать какое-то волшебное слово?

— Алан!

Этот крик разрезал воздух, как нож. Я даже не успел среагировать, как в меня буквально врезалось что-то тёплое и живое, обхватив за шею.

— Сестренка? — прохрипел я, нащупывая знакомые плечи.

— Ты куда пропал? Я вышла, а тебя нет! — голос Киры срывался на грани истерики. Она прижималась ко мне, и я чувствовал, что её щёки мокрые. Снег? Нет, слёзы. Определённо слёзы. — Я обыскала всё вокруг, спрашивала у людей, а они только плечами пожимали! А если бы тебя украли? А если бы...

— Кира, тише, тише, — я обнял её в ответ, чувствуя себя последним идиотом. — Всё нормально. Шериф просто… проверял документы.

— Шериф? — она отстранилась ровно настолько, чтобы я мог представить её взгляд, полный недоверия и страха. — Какой Шериф?

— Себастьян Креч, двадцать третий район. — отчеканил я, пародируя официальный тон мужчины. — Представляешь, он меня к терминалу отвёл.

— К терминалу? — Кира выдохнула, и напряжение в её плечах немного спало. — О, Амелла… Ты напугал меня до смерти. Я думала…

— Знаю. Прости.

И тут я услышал шаги. Себастьян вернулся? Кира отступила на шаг и, судя по шуршанию, повернулась к кому-то.

— Господин шериф! — её голос вдруг стал звонким и благодарным. — Спасибо вам огромное! Вы позаботились о моём брате, пока меня не было. Я…

— Хватит, девчонка. — голос Себастьяна раздался откуда-то слева. Значит, он всё-таки не ушёл до конца. Или вернулся? — Я просто делал свою работу. Мне нужна была проверка статуса — я её получил. Всё остальное — не моя забота.

— Но вы привели его обратно! — не унималась Кира. Я понял, что она кланяется по лёгкому скрипу её старой куртки. — Вы могли бросить его где-нибудь, а вы…

— Сказал же — хватит. — проворчал шериф. В его голосе ощущалась неловкость. — Береги брата. И держитесь подальше от неприятностей.

Он развернулся. Шаги заскрипели по снегу, становясь всё тише. Я прислушивался, пока звук не растворился в городском шуме. Где-то вдалеке гудели поезда, ругались торговцы, и плакал ребёнок.

— Алан, — Кира снова взяла меня за руку. Её пальцы были ледяными, но сжимали мою ладонь крепко. — Что он от тебя хотел? Что за проверка?

Я открыл рот. И закрыл.

Потому что внутри всё сжалось в тугой комок. Рассказывать? Не рассказывать? С одной стороны, этот квест — приговор с отсрочкой. Шериф не скрывал: «постарайся не умереть». С другой — как я, слепой, вообще доберусь до Лабиринта? А если доберусь — что там делать? У меня даже оружия нет. Только этот дурацкий «усилитель звуков», который, если верить Себастьяну, бесполезен.

И ведь есть ещё один нюанс. Если я всё расскажу — Кира точно захочет идти со мной. А её втягивать в это нельзя. Категорически. Но если не расскажу — она всё равно узнает, рано или поздно. Мы слишком близки. Наша связь очень тесная. Она почувствует, что я что-то скрываю, и тогда…

— Братик? — её голос стал осторожнее. — Ты молчишь уже минуту. Это плохо?

— Кира, — выдохнул я, чувствуя, как язык деревянеет. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

— Давай сначала зайдём внутрь и сядем.

Она не ответила, но потянула меня вперёд. Я услышал, как скрипнула старая дверь с плохими петлями. Затем мы перешагнули порог, и воздух стал чуть теплее. Не намного, но хотя бы ветер не хлестал по лицу.

— Здесь есть комната, — сказала Кира. — Я договорилась с хозяином. Одна ночь за помощь на кухне. Не шикарно, но…

— Нормально, — перебил я. — Где кровать?

Она подвела меня к чему-то деревянному, скрипучему. Я опустился на край, провёл рукой по тонкому матрасу. Пахло пылью и чем-то кислым. Роскошь, блин.

Кира села рядом. Я чувствовал её тепло — она всегда была как маленькая печка. Она ждала.

— Я получил квест, — сказал я, глядя в никуда. — От терминала.

— Что значит «получил квест»? — с явным напряжением уточнила она. — Ты же не рейдер, а нам квесты не выдают.

— Выдают. — я криво усмехнулся. — Теперь у меня есть обязательства.

И я рассказал всё: про двойственную природу души, про аномальную осознанность и про то, как терминал сам сгенерировал квест, а потом я, дурак, полез со своим «требую пересмотреть условия» про «Становление рейдером», шесть локаций Лабиринта и штрафв виде категории «Изгой», если провалю.

Кира молчала. Это молчание было хуже любых криков или слёз. Оно давило на уши, на кожу, на душу.

— …и шериф сказал, — закончил я, — что слуховой аппарат бесполезен. У меня нет выбора. Мне нужно попасть в Лабиринт… так хотя бы шансы будут.

Тишина.

— Кира?

— Ты… — её голос дрогнул. — Ты хоть понимаешь, что сказал? Как ты вообще собираешься пройти шесть локаций в Лабиринте в одиночку да без зрения?

— Я понимаю твое беспо…

— Нет, не понимаешь! — она резко встала, и матрас жалобно скрипнул. — Если ты умрёшь, Алан, что мне делать? Что мне делать?!

Я почувствовал, как её кулак стукнул меня в плечо от отчаяния. Потом ещё раз. И ещё.

— Прекрати, — сказал я, перехватывая её руку.

— Не прекращу! Ты всегда был таким… таким… — она всхлипнула. — Я столько лет тебя тащила. Работала, просила, воровала иногда, лишь бы мы не замерзли и не сдохли с голоду. А ты хочешь просто уйти в Лабиринт и всё бросить?

— Я не хочу бросать, — кое-как ответил я. — Я устал быть сторонним наблюдателем нашего ежедневного выживания. Каждый раз искать ночлег, просить милостыню и выпрашивать работу ради еды — это не жизнь. Ты заслуживаешь большего.

— Но ты не выживешь!

— А что предлагаешь ты? — во мне щелкнуло одна из черт Кости — упрямая, злая и не желающая мириться. — Игнорировать квест? Через неделю Система сделает меня Изгоем. Мы не сможем зайти ни в одно поселение. Мы будем вечными беженцами, пока нас не сожрут монстры или не убьют люди. Это лучше?

Кира замерла. Её дыхание стало прерывистым и частым. Кажется, я переборщи. Нужно держать себя в руках. Впрочем, мои слова имели эффект. Она медленно села обратно.

— Я пойду с тобой, — решительно объявила она.

— Нет.

— Алан…

— Нет, Кира. — я повернулся к ней, придавая голосу максимальную серьёзность. — Это квест — результат моей дурацкой инициативы. Я не имею права втягивать в него и тебя.

— Но ты же слепой!

— А ты — моя сестра. Если мы оба погибнем — кому это нужно? — я взял её за руку. — К тому же, у меня теперь есть усилитель звуков. Может, он не такой бесполезный, как говорит Шериф.

— Ты сам в это не веришь, — прошептала Кира.

— Нет, — честно признался я. — Не верю. Но выбора у меня нет. Есть только путь вперёд. И если я собираюсь пройти шесть локаций Лабиринта — мне понадобится кое-что.

— Что?

— Мне нужна информация о входе в Лабиринт, монстрах, работе терминалов и… вообще любая информация будет полезна. А так же… — я запнулся. — Мне нужно оружие, какая-нибудь экипировка и еда. В общем, всё то, чего у нас нет.

Кира молчала.

— Поэтому, — продолжил я, — я прошу тебя не идти со мной в Лабиринт. Но помочь подготовиться. Если сможешь.

Она не ответила. Зато я почувствовал, как её пальцы сжали мои сильнее.

— Ты идиот, — наконец заключила она. — Самый большой идиот, которого я знаю.

— Значит, согласна?

— У меня есть выбор? — в дрожащем голосе проступила обреченность. — Алан…

— Да?

— Если ты не вернешься, я отправлюсь в Лабиринт за тобой и найду тебя.

Я невольно улыбнулся.

— Договорились.

За окном выл ветер, где-то вдалеке проехал поезд, и стены старого дома жалобно скрипели. Но внутри, в этой тесной комнатушке с кислым запахом и тонким матрасом, стало чуточку теплее.

Потому что я был не один.

А значит, шанс всё-таки был.

Глава 3

Вода неприятно обжигала руки, пока я осторожно отмывал тарелку. Горячей воды в доме не было. Ну, если быть точнее, была, но за использование нагрева требовалась отдельная плата, которую жильцы не могли себе позволить.

Отсутствие зрения ни в коей степени не мешало мне заниматься посудой. За эти два дня изменилось довольно-таки многое. Для начала стоит признать, что я не был таким уж беспомощным, как думал ранее. Какую-то работу я мог выполнять. Просто мне требовались какие-то ориентировки.

— First things first... — тихо начал я, сам не замечая, как слова срываются с губ. — I'ma say all the words inside my head...

Голос звучал глухо в пустой комнате. Кира ушла договариваться с местными рейдерами о помощи. Честно, не знаю, что она могла им предложить, но отговаривать её не было ни желания, ни сил. Моя сестра умела договариваться с людьми, так что мне оставалось положиться на её таланты. Идти одному в лабиринт категорически не хотелось, а брать с собой сестру… увольте! Лучше уж я погибну один, чем утащу на дно и её. Вот так я и остался один. Работа по дому странным образом успокаивала меня, являясь при этом частью оплаты за ночлег.

— I'm fired up and tired of the way that things have been, oh-ooh...

Я не сразу понял, откуда взялась эта песня. Лишь чуток поразмыслив, я осознал, что что-то подобное играло в воспоминаниях Кости. Какой-то старый трек, который тот крутил на репите в свои лучшие годы. Или худшие — сложно сказать. Слова лились сами, механически, пока руки продолжали свою работу.

Тарелка за тарелкой. Кружка за кружкой.

— The pain! You made me a, you made me a believer, believer!

Последние слова я почти пропел. Вышло даже громче, чем планировал. Голос отразился от облезлых стен, и мне показалось, что комната стала чуточку меньше. Или это просто стыд пришёл?

— Дурак, — пробормотал я себе под нос. — Ещё услышит кто...

Приютили нас Робинсоны — весьма добрые и чуткие бабушка с дедушкой. Пожилые люди оказались очень разговорчивыми, поэтому поделились своим жизненным опытом с молодыми. Проснулись эти двое внутри Лабиринта в компании еще трёх таких же молодых людей. Пришлось им очень несладко. Они встретили более десятка ловушек и монстров. Старик Вали поведал и о терминалах, предупредив, что улучшения в них стоит выбирать с умом. Местная Система, работающая через терминалы, имела какую-то ломаную, искривленную логику.

Вали и Жанна выбрались в город вдвоем. Им дико повезло, что последние локации оказались уже зачищены другими рейдерами. После этого, парочка наотрез отказалась возвращаться в Лабиринт в качестве Рейдеров. Система не осталась в стороне и понизила их категорию до Жителя.

Это не сильно расстроило парочку. Они путешествовали по секторам, наслаждаясь весьма необычным миром. В отличие от меня, прошлых жизней они не помнили, но этого им было и не нужно. Кто не мечтал о такой свободе? Постоянно посещать новые места, наслаждаться видами и заниматься тем, чем захочет?

Вот только выявилась проблема. Установленные в терминалах ранее моды серьезно сказались на продолжительности жизни Вали и Жанны. Несмотря на то, что сейчас оба выглядели на 60-65 лет, на деле им было не больше 30 лет.

Им пришлось остановиться в доме и начать решать проблему. Лечение требовало ресурсов, и Вали был вынужден отправиться на работу. Звучит абсурдно, не так ли? Какая тут может быть работа? Ан-нет! Работа тут была, но очень рискованная.

В центре города стоял реактор, которому требовалось топливо для обогрева. В центре города температура приближалась к +25 градусов по Цельсию, в то время как на окраинах, где мы, собственно, и находились, температура колебалась от -15 до -40 в зависимости от времени суток.

Именно по этой причине получение категории “Изгой” приравнивалось к смерти. За пределами города выжить без специальных модов было нереально, а поход в Лабиринт Судеб без подготовки — это тоже своего рода приговор.

Но именно с этим Лабиринтом и было связано почти все в городе. Топливо для реактора носили именно из Лабиринта. Для этого некоторые местные сообщества (названия мне не говорили) собирали аж по 3-4 группы для рейдов. В эти группы входили не только сильные Рейдеры, но и обычные Жители, задача которых заключалась в том, чтобы собирать все с зачищенных локаций.

Способностями по типу Инвентаря обладали единицы, а тащить с собой в Лабиринт кучу вещей точно являлось не лучшей затеей. Именно поэтому брали группу сборщиков.

Местная валюта здесь тоже была своеобразной. Никаких тебе золотых и серебряных монет. В цене были шкуры монстров, которых освежевали Рейдеры со специальными классами, однако именно в качестве валюты выступили слезы, падающие с погибших существ. По факту, эти слезы представляли собой память существ. В зависимости от ценности памяти и возможности её ассимилировать со своей собственной Слезы ценились по-разному.

Вероятно, память Кости я получил именно через такую Слезу, хотя конкретные обстоятельства я не помню. Где, как и что произошло — всего этого нет в моей памяти, да и в воспоминаниях Костяна нету ничего об этом мире. Короче говоря, еще одна загадка, которую мне предстоит разгадать, если, конечно, я переживу вообще свой первый рейд в Лабиринт.

Закончив с посудой и вытерев руки о полотенце, я медленно двинулся по коридору, ощупывая все впереди выставленной рукой. Второй рукой я держался за стену, чтобы не потерять основной ориентир.

Добравшись до выделенной нам каморки, я осторожно прикрыл за собой дверь и присел на кровать. Кира все еще не вернулась. Это вызывало неприятную тревогу.

В отличие от Вали и Жанны мы с Кирой были именно рождены в этом мире. Наше положение кардинально отличалось от тех, кто просыпался внутри Лабиринта, а затем выбирался в город. Наша категория была определена при рождении, передавшись от родителей.

Вообще, странная штука, но воспоминания о родителях у меня очень скомканные и расплывчатые. Я помню, как мне пели колыбельную, помню странные наставления отца о том, что мне нельзя соваться в Лабиринт, но все остальное… просто не всплывает. Черт, что же случилось в прошлом, раз моя память дает сбой?

Я прилег, прислушиваясь к окружающим звукам. За стеной поддувал морозный ветер. По коридору расходилось сопение старушки Вали (хотя правильно ли называть её старушкой? Не знаю). Спать как-то не хотелось.

Я нащупал устройство, которое выдала Система и начал оценивать его состояние.

На ощупь оно напоминало маленькую продолговатую капсулу, имеющую гладкую поверхность с одной стороны и слегка шершавую с другой. Сбоку торчал крошечный рычажок, похожий на регулятор громкости. Никаких кнопок и подобий индикаторов я не нащупал. Честно говоря, эта штука походила в моей голове на простой кусок холодного пластика и металла.

— И как это надевать? — пробормотал я, поворачивая устройство в пальцах.

Воспоминания Кости услужливо подкинули картинку старого слухового аппарата, который носил его дед. То были маленькие, бежевые, почти незаметные устройства, но находящийся у меня в руке объект был грубее. Хочется верить, что принцип применения остался тот же — заушное крепление.

Я осторожно завел дужку за ухо, поправил, чтобы капсула плотно прилегла к коже.

И… Ничего.

Неприятная тишина, которую я уже успел забыть, давила на сознание.

— Может, надо включить? — прошептал я и провёл пальцем по рычажку.

Послышался щелчок, и прошла еще пара секунд.

Я уже открыл рот, чтобы выругаться, когда мир взорвался.

Звуки? Нет-нет, я ощутил практически физический удар. Тысячи игл вонзились в барабанные перепонки одновременно, и мой мозг, явно не готовый к чему-то подобному, запаниковал.

Скрип половиц за стеной превратился в вой. Сопение старика Вали разрослось до размеров драконьего рыка. Ветер за окном завывал так, будто сам Лабиринт выл на луну. Где-то вдалеке поезд дал гудок, который расколол воздух на миллион осколков.

— А-а-а... — выдохнул я, хватаясь за голову.

Мир завертелся. Я не видел этого, но чувствовал, как комната поплыла перед внутренним взором. Головокружение накатило резкой волной, и я попытался ухватиться за кровать, но рука скользнула по матрасу.

Падение вышло глупым и неуклюжим. Я рухнул с кровати, больно ударившись плечом о деревянный пол. Но эта боль показалась ласковой по сравнению с тем, что творилось в голове.

В ушах продолжался ад.

Каждый звук стал гипертрофированным, искажённым, неестественным. Я слышал, как где-то в соседней комнате Жанна повернулась на кровати — этот звук напоминал скрежет камней друг о друга. Я слышал, как за стеной пробежала мышь — топот маленьких лапок отдавался в висках пулемётной очередью.

Я сжал голову руками, пытаясь заткнуть уши, но устройство сидело слишком плотно. Пальцы не слушались, все время соскальзывая с устройства.

Тёплая струйка потекла из носа.

— Чёрт... — прохрипел я, ощущая металлический привкус на губах. Кровь капала на пол. Каждый удар капли о деревянную поверхность звучал как выстрел.

Я попытался встать на четвереньки и тут же завалился на бок. Уравновесить тело не получалось. Внутреннее ухо, отвечающее за равновесие, видимо, тоже решило устроить бунт.

— Алан?! — голос старика Вали пробился сквозь какофонию, как тусклый лучик света в кромешной тьме.

Я не смог ответить. Открыл рот, но вместо слов вырвался только сдавленный хрип.

Шаги. Два человека. Вали спешил, его шарканье по половицам звучало как приближение огромного зверя. За ним более медленно двигалась Жанна. её шаги я узнал по характерному скрипу левой ноги.

— Амелла, что с тобой? — Вали опустился рядом, и я почувствовал его тёплую ладонь на лбу. Прикосновение показалось невыносимо громким — я буквально слышал, как его кожа касается моей.

— Ухо... — выдавил я, наконец. — Снимите... снимите это...

— Ох, — послышался голос старушки Жанны. Она стояла в дверях, и даже её спокойное дыхание отдавалось в висках тяжёлым молотом. — Ты надел усилитель, парень?

— А что... надо было... делать? — просипел я.

— Настраивать постепенно, — Вали подошёл ближе, и я услышал, как скрипнул пол под его ногой. — Системные устройства никогда не работают с первого раза. Они не для того и созданы.

Вали аккуратно отвел руку от головы и нашел пальцами устройство за ухом.

— Потерпи немного, сейчас сниму.

Щелчок, и мир умер.

Тишина обрушилась, как вода после долгого ныряния. Я жадно вдохнул ртом, чувствуя, как тело перестаёт трясти. Голова всё ещё кружилась, но уже не так неистово. Кровь из носа продолжала капать, но теперь я хотя бы мог думать.

— Дурак, — добродушно сказал Вали, помогая мне подняться, и усадил обратно на кровать. — Жанна, принеси воды и тряпку.

— Уже несу, — отозвалась она из коридора. Я не слышал её шагов. В висках стучали удары сердца.

— Почему... — начал я, сглатывая горький привкус крови, — почему вы не предупредили?

— Предупреждать надо о том, о чём знаешь, — старик сел рядом. Пружины под ним скрипнули. — Я не думал, что ты рискнёшь надеть эту штуку без подготовки. Обычно новички боятся.

— У меня нет времени бояться, — ответил я, вытирая лицо подолом рубашки. — Через неделю меня вышвырнут за ворота.

Вали лишь понимающе кивнул на это. Жанна вернулась. Я услышал, как она обмакнула тряпку в миске. Холодная ткань коснулась моего лица, и Жанна принялась аккуратно стирать кровь.

— Усилитель — неплохая штука, парень, — наконец произнёс старик. — Но даже когда ты привыкнешь к нему, он не даст тебе полноценного зрения. Ты будешь слышать лучше, но не научишься различать расстояния, формы и опасность. В Лабиринте звуки обманчивы. Не все монстры безмозглые. Многие умеют притворяться и выбирать подходящий момент для атаки.

— Я знаю, — сказал я, хотя на самом деле не знал ничего. Но сомневаться было поздно.

— Знаешь? — он усмехнулся. — Ну-ну.

Жанна убрала тряпку и погладила меня по плечу.

— Кровь остановилась. Но в следующий раз, когда захочешь что-то попробовать, предупреди нас. Вдруг ты бы в конвульсиях забился? Как бы отреагировала на это твоя сестра?

— Извините, — буркнул я, чувствуя себя нашкодившим котёнком.

— Ладно, — Жанна поднялась, и я услышал, как её старые колени хрустнули. — Отдыхай. Твоя сестра вернётся скоро.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Она не оставила бы тебя одного надолго, — мягко ответила женщина и вышла.

Старик Вали задержался. Я чувствовал его присутствие.

— Вали, — обратился я к нему.

— М-м?

— Вы говорили, что существуют разные моды в терминалах. А можно ли с помощью мода восстановить зрение?

— Хм… — задумчиво протянул он. — Тут все сложно. Зрение ты себе вернешь после установки первого же мода в терминале, однако я бы на твоем месте очень тщательно изучал описание мода, чтобы понять суть самого терминала.

— Эм, что вы имеете в виду?

— Ну, терминал работает по очень сложной логике, которая далеко не всегда понятна, однако предлагаемые моды зависят от фрагментов монстров, которые у тебя имеются с собой. Короче говоря, предложит тебе терминал, вероятно, не само усиление зрения, а какую-то способность — по типу “взгляд сокола”. Для изменений использует фрагменты предоставленного монстра.

— Стойте, вы хотите сказать, что мне буквально пришьют часть убитого монстра? — переспросил я с опаской.

— Ну, тут все зависит от терминала и его понимания природы предоставленного существа. Но, грубо говоря, да.

— Вот оно что… — мрачно отозвался я. Теперь становится понятно, к чему тут вопрос человечности и осознанности. Проходя каждую модификацию, ты отчасти перестаешь быть человеком, а, если ты меняешь свой мозг или идет какой-то мод на души, то твоя осознанность тоже будет меняться. По крайне мере, это выглядит теперь логично.

— Терминал может вытащить тебя с того света и залатать смертельные раны, однако лечить он будет посредством замены поврежденных тканей на ткани монстра. — добавил Вали и мотнул головой.

Дальнейшие вопросы были и не нужны. Старик явно брал информацию не из воздуха, испытывая все это на своем опыте и теле. Тут даже и думать не стоит — Вали и Жанна были вынуждены установить моды, чтобы выжить, и именно за это они расплатились продолжительностью жизни. Интересно, как бы я поступил на их месте? Рискнул бы спасти свою жизнь, зная о неприятных последствиях, или же умер бы там? Сейчас, в спокойной обстановке, я бы точно рискнул. Только так можно будет выжить и хотя бы попытаться исправить эти моды… Жить мне хочется намного больше, чем когда бы то ни было.

Вали поднялся.

— Отдыхай, Алан. Завтра будет трудный день.

Дверь скрипнула, и шаги старика удалились по коридору.

Я остался сидеть на кровати, сжимая в руке дурацкий усилитель. Мой палец лежал на рычажке. Достаточно одного движения, чтобы снова погрузиться в тот хаос. Но я не спешил.

В голове крутилась одна мысль, от которой становилось одновременно страшно и тошно.

Если от простого усилителя так разрывает голову — что же будет со мной в Лабиринте?

Я лег на спину, уставившись в потолок, который всё равно не видел, и закрыл глаза. Этот мир был очень страшным местом. Я еще не был в Лабиринте, однако простое общение с двумя людьми, которые побывали в нем однажды, давало весьма плохие впечатления.

Впрочем, этот мир был отчасти справедлив. Там, где был риск, прятались и возможности. Я мог восстановить свое зрение и даже получить невероятные способности, о которых мечтал Костя. Правда говоря, начать стоило с выживания. Боюсь, без этого никак не обойтись…

Глава 4

— А-а-алан! — крик Киры разошелся по всему дому. Я дернулся, буквально подлетев на месте, после чего по привычке начал оглядываться. Вот черт, зрения-то у меня не было…

— Кира? — я вылез из-под одеяла и начал поиски своей обуви, как дверь открылась.

— Уря-я-я! — сестра буквально налетела на меня, заставляя упасть обратно на кровать.

— Что случилось? — обнимая её в ответ, уточнил я. Догадки, конечно, были, но я еще не окончательно проснулся, чтобы так глубоко думать.

— Я нашла тебе группу, которая поможет получить тебе категорию Рейдера!

—А-а, что за группа?

— Завтра утром все узнаешь! У них двадцатые уровни, и они уже три раза бывали в Лабиринте Судеб! У них опыта ого-го-го!

—Хах…

Я не сдержал улыбку. Это были хорошие новости. Идти в одиночку в адское место не хотелось, а в группе шансы на выживание будут больше. Впрочем, радоваться тоже рано. В этом городе полно не очень вменяемых личностей, и мои союзники могут относиться к их числу. Да, Кире я доверяю. Она очень добрая и открытая, так что к отъявленным головорезам не пошла. Вот только… внешность бывает обманчива. Стоит держать руку на пульсе во время знакомства с группой.

— Мы еще успеем поспать, братик. Давай не будем терять время, — заявила Кира и, буквально вцепившись в меня, как в плюшевого мишку, утащила под одеяло.

Сопротивляться смысла не было. Я чувствовал, что меня вырвали из середины сна. В голове стоял небольшой гул, говоривший о том, что я реально не выспался.

***

Утро встретило меня ледяным крошевом в голове. Я не выспался. Нет, это мягко сказано. Я чувствовал себя так, будто проспал всего пару часов, хотя под одеялом мы провалялись как минимум до рассвета.

— Подъём, соня! — голос Киры прозвучал слишком бодро для такого времени суток. Я бы даже сказал, неестественно бодро.

— Сколько сейчас? — прохрипел я, нащупывая край одеяла.

— Уже завтрак, — она что-то делала на другом конце комнаты. Шуршала тканью, звякала миской. — Я договорилась с Жанной, она оставила нам вчерашнюю похлёбку, но ничего.

— Прелесть, — буркнул я, садясь на кровати. Спина затекла. Матрас, на котором мы спали вдвоем (точнее, втроём — я, Кира и её энтузиазм), явно был рассчитан на одного не очень крупного человека.

Вода для умывания оказалась ледяной. Нет, серьёзно, я думал, что утро в этом мире не может быть холоднее, чем день, но ошибался. Жанна принесла ведро из колодца, и я плескал эту жижу себе в лицо, чувствуя, как мозг покрывается инеем, а потом резко оттаивает.

— “Никакое кофе так не бодрит, как ледяной душ,” — подумал я. Хотя кофе в новом мире не было. Или было, но позволить его себе могли лишь единицы, носящие шубы из шкур монстров и пьющие из серебряных кружек.

Мы ели молча. Похлёбка была жидкой, тёплой (слава Амелле, хоть не холодной) и пахла чем-то, что я не решился бы идентифицировать в прошлой жизни. Но желудок не жаловался. Желудок вообще был непритязательным парнем.

— Ты нервничаешь? — спросила Кира, когда я отодвинул пустую миску.

— Нет, — соврал я.

— Врёшь.

— А ты откуда знаешь?

— Ты когда врёшь, начинаешь поглаживать большим пальцем край тарелки, — она усмехнулась. — Я за эти годы всё о тебе узнала.

Я убрал руку. Надо будет взять это во внимание.

— Ладно. Нервничаю. Но не из-за встречи. Из-за того, что эти люди могут оказаться... ну...

— Отморозками?

— Я хотел сказать «ненадёжными», но твой вариант тоже подходит.

Кира фыркнула. Я слышал, как она встала и прошлёпала босыми ногами к своей куртке. Старый синтепоновый пуховик скрипел при каждом движении. Мой был не лучше, но хотя бы не дырявый.

— Они нормальные, Алан, — серьёзно сказала она. — Я с ними говорила. Их командир — женщина. Зовут Рита. Она рейдер уже два года. Трое в группе: двое мужиков и она.

— Все с двадцатым уровнем?

— Нет, только Рита. Остальные по семнадцать-восемнадцать. Но они бывали в Лабиринте три раза. Три, понимаешь?

— “Три захода — и всего двадцатый уровень, — подумал я. — Система здесь явно не щедра на прокачку.”

— И что они хотят за помощь? — спросил я. Это был самый важный вопрос.

— Долю, — Кира запнулась. — С того, что ты найдёшь в Лабиринте. И... они сказали, что если ты получишь мод от терминала и он окажется полезным для группы — ты должен будешь им помогать ещё в нескольких рейдах.

— Рабство, значит.

— Не рабство! — возмутилась она. — Это сотрудничество.

Я усмехнулся. Разница была тонкой, но я решил не спорить. В конце концов, у меня не было ни оружия, ни денег, ни карты Лабиринта. Даже усилитель звуков я боялся включать на полную. Торговаться было нечем.

— Идём, — сказал я, поднимаясь.

Город встретил нас привычным шумом. Но теперь я замечал детали, на которые раньше не обращал внимания. Или, точнее, не мог обращать — мой слух после вчерашнего эксперимента с усилителем стал острее. Я не включил саму железяку, но казалось, что барабанные перепонки адаптировались и расширили диапазон восприятия.

Снег под ногами хрустел с разной тональностью в зависимости от того, наступал я на свежий или на утрамбованный. Где-то слева били молотом по металлу. Там явно была кузница. Справа ругалась торговка, зазывая покупателей к лотку с вяленым мясом. Запах стоял такой, что у меня свело желудок — смесь дыма, гари, немытой одежды и чего-то сладковато-гнилостного.

— Держись за мою руку, — сказала Кира. — Здесь скользко, и через дорогу перебегают телеги.

Я послушно сжал её пальцы. Она была моим поводырём не первый год, и я научился доверять её шагам больше, чем собственному чутью.

Мы шли недолго. Минут пятнадцать, не больше. Город двадцать третьего района был невелик — по крайней мере, та его часть, где обитали такие бедолаги, как мы. Если верить моему восприятию, дома лепились друг к другу, образуя узкие улочки-кишки, где солнце не появлялось никогда, а ветер гулял как хозяин.

— Они ждут нас у таверны Бира — проговорила Кира. — Это в конце улицы. Там почти всегда есть рейдеры, так что место нейтральное.

— Нейтральное? — переспросил я.

— Там не дерутся. Хозяин — бывший рейдер, ему ничего не стоит вышвырнуть буяна, даже если тот с модами. И шериф к нему хорошо относится.

Я кивнул и ментально приготовился.

Таверну я узнал по запаху за десять шагов. Жареное мясо, дрожжи, кислое пиво и человеческий пот — коктейль, от которого у Кости внутри взыграла бы ностальгия, а меня просто затошнило.

— Они внутри, — прошептала Кира, когда мы остановились у входа. — Я вижу их через окно. Сидят за дальним столом.

— Сколько их?

— Трое. Как я и говорила.

— Опиши.

Кира сжала мою руку сильнее. Она знала, что я не люблю, когда она это делает, — описание внешности для слепого бесполезно. Но она всё равно пыталась, потому что не знала, как ещё передать информацию.

— Женщина... — начала она. — Это Рита. У неё светлые волосы, короткие, как у парня. Шрам через щёку. Выглядит сурово, но вчера говорила вежливо.

— Она главная?

— Да.

— Дальше.

— Мужик рядом с ней, здоровый такой. Лысый, шея толще головы, наверное. Сидит молча. У него на руке татуировка в виде змея, вьющегося вокруг запястья.

— И третий?

— Третий... — Кира запнулась. — Странный, худой парень. Сидит в стороне и крутит в пальцах какой-то камень. Глаза у него... нехорошие. Как у рыбы.

— Понятно, — сказал я. — Рыбоглазый, здоровяк и женщина со шрамом. Звучит как начало плохой шутки.

— Алан!

— Я серьёзно, — я вздохнул. — Ладно. Пошли знакомиться.

Дверь таверны скрипнула так, будто её не смазывали со времён основания города. Внутри было шумно. Не так, как на улице, — по-другому. Гул голосов, звон кружек, чей-то пьяный смех, а где-то в углу играли на чём-то струнном.

— Они смотрят на нас, — прошептала Кира.

— Конечно, смотрят. Слепой парень с девчонкой, входящие в таверну рейдеров, — я выдавил улыбку. — Мы тут самые заметные.

Она провела меня между столами. Я слышал, как разговоры затихали по мере нашего движения, а потом возобновлялись, но уже тише, с новыми интонациями.

— Рита? — голос Киры прозвучал неуверенно. — Это мы.

— Садитесь, — у Риты был низкий голос с хрипотцой. В голове сразу всплывали образы соседей Кости, которые очень любили побаловать себя сигареткой. — А ты, по всей видимости, Алан?

— Он самый, — ответил я, садясь на лавку, которую пододвинула Кира.

— Значит, слепой и хочет стать рейдером, — усмехнулся кто-то слева. Если верить моему восприятию, это был рыбоглазый.

— Именно так, — подтвердил я, поворачивая голову в его сторону.

— И как ты собираешься сражаться?

— Ещё не решил, — спокойно ответил я, но укольчик почувствовал.

— Не стоит так наседать на парнишку, Марк, — кажется, Рита ткнула товарища локтем, ведь тот неприятной шикнул. — Не обращай на него внимания. У него длинный язык, и он, скорее, по привычке пытается подколоть каждого встречного, чем реально обидеть.

— Ага.

Весьма странное впечатление создавала эта троица. Нет, вели они себя абсолютно естественно, но что-то не давало мне покоя.

— Ладно, давай перейдем к делу, — Рита восприняла молчание по-своему. — Чтобы не было никаких недоговорок, я напрямую скажу, что, зачем и почему.

После этих слов, я стал более сосредоточенным. Ну же, удиви меня, Рита, зачем брать в свою группу калеку?

— Наша группа состоит из мага, дамагера и танка, — Рита вновь сделала странную паузу.

Эм-м, что она проверяет? Я типа должен знать что-то? Ну-у, Костя не был фанатом групповых игр, предпочитая одиночные прохождения. Да, у него за плечами были стратегии по типу Меча и Магии, где требовалось умение правильно комбинировать способности героя и юнитов, но здесь это не особо помогает. У меня нет банального понимания основ мира, чтобы вообще делать какие-либо выводы. Вот после первого посещения Лабиринта ситуация чуть-чуть прояснится.

— Ах, ты видимо реально нуб… — разочарованно протянула Рита.

— Эй! — возмутилась Кира и даже привстала из-за стола. — Не нужно переходить на оскорбления!

— Да это и не оскорбление, — в разговор вмешался второй мужик. — Нубами называют всех, кто не знает основ Лабиринта Судеб.

— Марк, — требовательно сказала Рита. — Прости, Алан… Мы думали, что ты — бывший рейдер, которого понизила в категории Система. Но, учитывая твой возраст и реакцию на мои слова, ты реально рожденный внутри города…

— А это плохо? — буквально сорвала с моего языка вопрос Кира.

— Ну… — замялась женщина. — Я бы назвала это проблемной чертой, — высказалась она, после чего, не дав нам вставить и слова, продолжила. — Как правило, для рожденных здесь более жесткие условия для становления рейдером. Я бы не стала рисковать, знай об этом заранее.

— У меня не такие жесткие условия. Мне всего нужно пройти шесть локаций.

— М-м? Шесть? — Рита явно испытала непонимание.

— Не шути так, парень. Проснувшимся в Лабиринте нужно пройти 20 локаций, чтобы получить категорию рейдера, — подчеркнул рыбоглазый.

— Я не вру. Если где-то поблизости есть терминал — мы можем отправиться к нему, чтобы подтвердить мои слова.

— Тогда так и поступим, — одобрила Рита, поднимаясь из-за стола.

— Стойте, но вы не объяснили, зачем я вам нужен?

— Аа, ой, чуть не забыла… — женщина нехотя вернулась на место. —В Лабиринте Судеб главную угрозу представляют собой аномалии и ловушки. Для этого в группу берется аномальщик, искатель или сенсор. Ну, рейдер с особым восприятием мира.

— Мой слух еще сильнее обострится? — уточнил я, примерно понимая, к чему ведется разговор.

— Не только слух. Терминал исправит проблему твоего зрения, изменив его на зрение монстра. Грубо говоря, мир ты будешь видеть иначе, а, если тебе еще и повезет с монстрами, хорошим терминалом и модами… м-м, Система может выдать тебе сразу класс Аномальщика.

Слыша в её голосе неподдельные нотки радости, я уже не сомневался, что им реально нужен в группу чертов сапер. Ну, его подобие в мире магии. Однако был маленький вопросик, который меня сильно заинтересовал.

— А с терминалом может не повезти?

Нет, я, конечно, знал от Вали и Жанны, что существуют проблемные модификации, но убедиться в этом еще раз было не лишним.

— Парень, ты идиот? — лысого мужика явно задел этот вопрос за живое. — В городе есть несколько районов, где обитают везунчики, которым довелось на своей шкуре испытать “хорошие” модификации терминалов.

— А?

Это стало для меня открытием. Ну, в своих воспоминаниях мне сложно было отличить мутанта от обычного человека. Как это вообще возможно сделать на слух? Впрочем, дальнейшая реплика сестры меня удивила.

— Мы стараемся избегать опасных зон, — пояснила Кира.

Кажется, сестра заботилась о моей безопасности даже больше, чем я думал.

— А такое возможно? — рыбоглазый не поверил.

— Вполне, — отчеканила Рита. — Только нужно несколько раз пройти по лезвию ножа.

Воцарилась какая-то напряженная атмосфера после слов женщины. Не знаю, что происходило, но Кира вцепилась в мою руку мертвой хваткой.

— Вы ничего не хотите нам рассказать?

— Мы просто подростки, путешествующие по кольцу. Не более, — отозвалась Кира, голос которой неожиданно стал мрачным и серьезным. Никогда не слышал ничего подобного.

— Ох, ладно. Опустим этот момент, — Рита все же сдалась. — Что из оружия у тебя есть, Алан? Есть ли какие-то способности? И как ты лишился зрения? Сомневаюсь, что ты родился незрячим.

— Оружия у меня нет… — горестно вздохнул, причем искренне. С оружием было бы все попроще, пусть и ненамного. — У меня есть усилитель звука, а по поводу зрения… — я на мгновение замялся, не зная, как сформулировать ответ.

— Прошлое пусть останется в прошлом. Мы же к вам в души не лезем — вновь заступилась за меня сестра. Эх, и что бы я без тебя делал? Просто святая.

— Ах, как проблематично, — обреченно выдохнула Рита. Что крутилось у неё в голове понять было несложно. Она взвешивала все преимущества и недостатки такого решения. — Дай-ка взглянуть на твой усилитель.

Я поморщился. Не хотелось отдавать единственную ценную вещицу, что у меня была, но я все же переборол себя и достал её из кармана, передав женщине.

В таверне стало тише. Или мне только показалось? Рита крутила капсулу в пальцах. Я слышал, как она вертит её, ногтем царапая по гладкой поверхности.

— И где ты это взял? — спросила она. Голос изменился, став тише и острее.

— Терминал выдал вместе с квестом.

— Терминал? — переспросил Дрейк (тот, что здоровяк). — В смысле, городской терминал?

— Ага. Шериф меня отвёл. Проверял осознанность и человечность.

Рита не ответила сразу. Она продолжала крутить усилитель. Потом я услышал, как она положила его на стол вместе с глухим ударом металла о дерево.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила она.

— Кажется, Система назвала его адаптивным усилителем звука.

— Система назвала, — хмыкнул Марк. Его скользкий голос сочился иронией.

— Заткнись, — бросила Рита товарищу. — Слушай, парень. Эта штука не предназначена для использования человеком. Вот вообще.

Я замер.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — она постучала пальцем по капсуле, и мне показалось, что звук отдаётся в зубах. — Это модификация для тактильных сенсоров какой-то другой расы. Для тех, у кого слуховой аппарат устроен иначе. Не знаю, какой идиот из Системы запрограммировал выдачу такого девайса человеку, но… — она запнулась. — Как ты вообще не оглох, когда надел её?

Я промолчал. Потому что внутри всё перевернулось.

Вот оно что.

Вчерашний ад, взрыв звуков, кровь из носа, потеря равновесия — всё это было не «привыканием к новому органу чувств». Это было отвержение. Мой человеческий мозг и слуховой аппарат пытались обработать сигнал, который никогда не должен был через них проходить.

— Я думал, это нормально, — сказал я. — Ну, что-то типа… настройки.

— Нормально? — Рита усмехнулась. — Нормально — это когда немного давит на перепонки. А я смотрю, тебя знатно приложило?

— Было дело.

— Кровь шла?

— Да.

Наступила пауза.

— Ты везучий идиот, — наконец объявил Марк без злобы. — У нас был один парень в прошлой группе. Тоже нацепил чужеродный мод. Через час у него начались судороги, а потом он впал в кому. Система не стала его лечить, посчитав, что он сам выбрал свой путь.

— Что с ним стало? — спросила Кира шёпотом.

— Сдох, — коротко бросил Дрейк. — Через три дня. У него из ушей зелёная жижа потекла.

— Достаточно, — оборвала его Рита. Она пододвинула усилитель обратно ко мне через стол. Я услышал, как капсула скользнула по дереву. — Забери. Но не вздумай надевать это в Лабиринте. Лучше вообще выбрось. Это медленно действующая ловушка.

Я убрал устройство в карман. Но не поверил ей. В этом мире даже бесполезный кусок металла мог пригодиться — в качестве грузила, затычки или предмета для обмена.

— Ладно, — сказал я. — С усилителем всё ясно. Что дальше?

Рита откинулась на лавке. Дерево скрипнуло под её весом.

— Дальше — проверяем твой квест. Если то, что ты сказал про пять локаций, правда — я беру тебя в группу. Если врёшь — мы расходимся, и ты ищешь других дураков.

— Шесть локаций, — поправил я. — В квесте шесть.

— Ах, прости, оговорилась.

— Бывает.

Она помолчала, а потом добавила:

— Идём к терминалу. Он есть в каждом районе. Дрейк, проводишь?

— Ага, — отозвался здоровяк.

— Марк, остаёшься здесь. Присмотри за столом.

Рыбоглазый что-то буркнул, но не возразил.

Кира потянула меня за рукав.

— Я с тобой.

— Конечно, — ответил я. Мысль о том, чтобы идти к терминалу без неё, даже не возникала.

Глава 5

Первой мыслью в момент, когда мы выдвинулись в путь, было “Какого черта?”. Нет, я серьезно. Как Кира вообще смогла меня убедить, что затея пойти с нами была моей? Ох, голова кружится от мысли об этом. Впрочем, аргументы у неё вполне здравые. Но аргументы ли? Она мне прямо угрожала пойти следом, а, учитывая особенности Лабиринта Судеб, имелась, мягко говоря, немалая вероятность на то, что она тупо потеряет наш след.

Пришлось согласиться. Как бы мне не хотелось оставить сестру в безопасности — это было не в моих силах. Если она захочет, то пойдет и ничего с этим не поделать.

— Не нужно строить такую недовольную мину, братик. Ничего страшного не случилось.

— Ага.

Не случилось, но может случиться. Но это уже во мне кричит пессимизм Костяна. Хотя глупо отрицать — когда Кира рядом, мне и вправду спокойнее.

Звук вьюги усиливался по мере того, как мы отдалялись от зданий. Однако холодно не было. Точнее не так, холоднее не становилось.

— А почему на тропе так тепло? — все же не удержавшись, поинтересовался я.

— Чары госпожи Амеллы... — последовал таинственный ответ от Риты.

— Госпожа охраняет нас! Мы обязаны верить в неё. — произнесла Кира, отпустив мою руку. Даже без зрения я понял, что она сложила руки в молитвенном жесте.

— Хех, забавно, — тихо выдал Марк.

— Чего тут забавного? — раздраженно спросил я. Не нравился мне этот Марк. Язык без костей.

— Местные уверены в божественности Амеллы, но на деле она лишь очередной рейдер.

— Не говорите ерунды! Госпожа Амелла не ходит в Лабиринт, а охраняет город! — возразила Кира.

— Ага-ага.

Я одернул сестру, не дав ей продолжить спор. В этом не было никакого смысла. В самые тяжелые времена её, очевидно, поддерживала вера в Амеллу, так что отказ от веры может уничтожить внутренний стержень моей сестры. Лучше не спешить с этим вопросом.

Сам я не был таким верующим. Да что уж говорить? Я вообще не верил в светлое будущее для города и мира в частности. Воспоминания, конечно, постепенно просыпались, но проще от этого не становилось. Прошлый Я был уверен в том, что этот мир полностью обречен. Наверное, это было связано с недугом.

Однако кое-что я мог сказать наверняка. Амелла вполне могла оказаться рейдером. Это было бы даже логично, ведь откуда-то она же получила свою силу. Лабиринт Судеб — это самое очевидное место.

— Мы уже близко. — из мыслей меня вырвал голос Риты. Женщина развернулась и подошла ко мне и Кире, вручив что-то тяжелое и приятное на ощупь. — Это мои старые клинки. Они не очень высокого качество, конечно, но для первого рейда сгодятся.

— Спасибо.

— Да хранит вас Амелла.

Переход из тропы в лабиринт я ощутил сразу. Звуки вьюги остались позади. Теперь я отчетливо слышал шаги товарищей и странный гул впереди.

— Рассредоточиться! Дрейк, вперед! Алан и Кира держитесь рядом с Марком. — скомандовала Рита. Голос у неё стал очень серьезным и сосредоточенным.

Мы выстроились по одному и двинулись вперед. Коридор был довольно-таки узким. Здесь не помахаешь длинным оружием. Нагнетающая атмосфера тишины неприятно давила на уши. Да, здесь было чертовски мрачно. Ну, не в плане того, что света не было (этого то я не мог как раз понять), а в том плане, что внутреннее чутье как-то обострилось до предела, ожидая подставы.

— Марк, ты готов? — уточнила Рита, и я понял, что ситуация немного изменилась.

— Да.

— Дрейк.

Мужику не нужно было повторять дважды. Громкий удар сотряс весь коридор, и я поморщился. Звук был очень ярким. Однако дверь поддалась не сразу. Дрейк ударил еще раз, и вот тогда она слетела с петель, со скрежетом прокатившись дальше по полу.

— М-м? — удивленно протянул Марк, поняв, что навстречу никто не выбежал.

— Плохо, — заключила Рита.

— Почему? — не удержался я от вопроса, чувствуя, как из нового прохода потянуло жаром. Ох, там что? Баня? Очень горячий пар...

— Первая локация никогда не является пустышкой. — заявила она так, будто бы мы уже опытные рейдеры. — Раз нет монстров, впереди ждет аномалия или ловушка. — пояснила она, явно быстро поняв, что происходит.

Аномалия или ловушка... Честно говоря, слабо представляю, что это вообще такое.

Мы вошли в просторное помещение — я понял это по тому, как изменилось эхо шагов. Стало гулко, будто стены разошлись в стороны. Рита сказала что-то про размеры, но я не вслушивался. Все мое внимание было сконцентрировано на звуках.

— Дрейк, осторожнее, здесь что-то... — начала было Рита, но закончить не успела.

Мир взорвался лязгом.

Где-то сверху раздался скрежет, потом глухой удар, и я услышал, как зашипело что-то жидкое и раскалённое. Дрейк вскрикнул явно не от неожиданности.

— А-арр! Черт! — его голос сорвался на визг.

— Назад! Назад! — заорал Марк.

Запах паленой кожи и ткани ударил в нос. Я замер, не понимая, что именно произошло. Слышал только, как Дрейк ругался сквозь зубы, а Рита и Марк что-то делали — возились, переговаривались быстрыми, резкими фразами.

— Кира, что случилось? — спросил я шёпотом.

— Котёл... — голос у неё дрожал. — Сверху... он вылил что-то. Дрейк отпрыгнул, но капли попали на рукав. Прожгло насквозь.

Я услышал, как Дрейк зашипел громче. Ему явно обрабатывали рану. Кто-то разрывал ткань. Пахло чем-то едким, лекарским.

— Я в порядке, — прорычал Дрейк, но даже не видя лица я понял, что это была ложь. Его голос дрожал от боли.

— Ты не в порядке, — отрезала Рита. — Сиди смирно. Марк, дай мазь.

Я стоял у входа в локацию, не зная, что делать. Внутри поднялась тяжелая, липкая тоска. Первая же ловушка и мы уже потеряли бойца. Дрейк, может, и сможет двигаться, но с обожженной рукой он бесполезен в ближнем бою. А мы даже не прошли и десяти шагов.

Если такое начало, то группа и эту локацию не пройдёт.

— Алан? — голос Киры вывел меня из ступора. — Что нам делать?

Я сжал зубы. Внутри заворочался Костя — его упрямство и злость на самого себя за то, что когда-то сдался. Нет. Я не буду стоять и ждать, пока кто-то ещё пострадает.

— Кира, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Найди мне какую-нибудь палку.

— Палку?

— Что угодно. Швабру, кочергу, железку. Чем смогу щупать пол впереди себя.

Она отпустила мою руку. Я услышал, как она отошла к стене, что-то нащупывая.

— Вот! — через несколько секунд она вернулась и вложила мне в руку холодный, шершавый металл. — Кочерга стояла у входа, прислонённая к стене.

Я взял её. Тяжелая и увесистая штука, стоит признать. Но и она подойдет.

— Спасибо, сестренка.

Я повернулся в сторону, где возились Рита, Марк и раненый Дрейк.

— Рита, — позвал я.

— Что, парень?

— Я пойду первый. Вы оставайтесь здесь. Не двигайтесь, пока я не скажу.

— Ты с ума сошёл? — это уже Марк.

— А у вас есть другие идеи? — огрызнулся я. — Дрейк покалечен. Вы даже не поняли, откуда прилетело. А я... меня хотя бы не жалко.

Тишина. Потом Рита выдохнула:

— Иди. Но постарайся не делать глупости. Почувствуешь неладное — сразу назад. Мы прикроем.

— Кира, — я повернулся к сестре. — Ты остаёшься здесь. Не вздумай идти за мной.

— Но, Алан...

— Обещай.

Она помолчала. Потом тихо сказала:

— Обещаю.

Я кивнул и шагнул вперёд, выставив кочергу перед собой.

Пол под ногами был каменным и холодным. Я повёл железкой по плитам. Звук менялся от гладкого до шершавого, от глухого до звонкого. Где-то впереди всё ещё тянуло жаром от упавшего котла. Но я решил не думать о нём.

Сейчас главное — каждый шаг.

Первый шаг всегда самый трудный. Второй — чуть легче. На третьем я понял, что если остановлюсь сейчас, то уже не заставлю себя идти дальше. Страшно, черт возьми, очень страшно!

Кочерга скребла по камню, выстукивая неровный ритм. Звуки были то громки, то глухими. Тут работал тот же фокус, что с тайниками, только в качестве вместо тайника, вероятно, был механизм, приводящий ловушку в действие. Я пока не знал, как именно сработала та ловушка с котлом, но одно понимал чётко: она не случайна. Её кто-то спроектировал. Значит, у неё есть принцип действия.

Вариантов было много.

Первое, что пришло на ум, невидимые лески или нити, натянутые на пути. Дрейк задел, и котёл опрокинулся. Но в таком случае я бы их тоже зацепил. Я выставил кочергу выше, на уровень пояса, и повёл ей в воздухе. Тяжело, блин... Мышц у меня нет от слова "совсем". Но мои надежды оправдались. В воздухе ничего не было. Ну, по крайней мере, сопротивление я не ощутил, и ловушки не сработали.

Значит, не лески.

Какие еще есть варианты? Напольная плита-триггер. Дрейк наступил на нужное место, и механизм сработал. Это проще и надёжнее. И главное — такую ловушку можно обойти, если знать, где она.

Я опустил кочергу обратно на пол и продолжил водить ею перед собой. Хех, наверное, со стороны я похож на слепого сапёра на минном поле. Что, в общем-то, было чистой правдой.

Через несколько шагов кочерга упёрлась во что-то твёрдое и липкое.

Я замер.

Запах гари, железа и ещё чего-то едкого, от чего в горле начало першить, ударил по ноздрям. Я опустился на корточки и осторожно коснулся предмета кочергой, затем рукой на расстоянии, чтобы не обжечься. Горячо, но уже не смертельно.

— Котёл, — прошептал я.

Он лежал на боку. Расплавленный металл, который когда-то кипел в нём, выплеснулся наружу и теперь застыл на полу неровной лужей. Я провёл кочергой по краю этой лужи и нащупал твёрдый, шершавый выступ с острыми краями.

Если бы Дрейк не отпрыгнул, его бы обдало целиком.

Я выдохнул и аккуратно обошёл котёл слева, прижимаясь к стене. Металлическая лужа осталась позади, но жар от неё всё ещё чувствовался.

Дальше меня снова ждали плиты. Я продолжал выстукивать путь. Кочерга стучала, скребла, иногда с лёгким звоном отскакивала от особо твёрдых участков.

И тут звук изменился.

Не глухой удар, нет. Что-то другое. Кочерга надавила на плиту, та чуть прогнулась, и из-под неё донёсся едва слышный щелчок.

Я отдёрнул кочергу и замер.

Плита не провалилась. Механизм щёлкнул, но не сработал.

Почему?

Я немного подумал и нашел единственную причину этого — вес. Такая ловушка, скорее всего, рассчитана на полный вес взрослого человека. А я только слегка надавил кочергой — несколько килограммов, не больше. Этого было недостаточно, чтобы запустить механизм.

Осторожно, стараясь не давить сильнее, я провёл кочергой по краям плиты. Они были чуть приподняты, зашлифованы так, чтобы сливаться с остальным полом. Невидимая глазу ловушка. Для зрячего это точно смертельный сюрприз. Я же ощутил звук и колебание.

Я отметил это место в голове и обошёл плиту справа.

Дальше — ещё одна. Через два шага. И ещё. Кочерга находила их одну за другой. Плиты, которые чуть прогибались под давлением и издавали приглушённый щелчок.

Сначала я попытался найти последовательность. Может, через одну? Или через две? Может, они расположены по диагонали или образуют какой-то узор?

Нет.

Никакой логики я не уловил. Ловушки были расставлены хаотично. Где-то через шаг, где-то через три, где-то две подряд, а потом длинный участок чистого пола. Кто бы ни строил этот Лабиринт, он либо не заморачивался с симметрией, либо специально делал так, чтобы нельзя было привыкнуть.

Я стиснул зубы и продолжил.

Каждую подозрительную плиту я обходил, запоминая её положение. В голове потихоньку складывалась карта. Коридор тянулся вперёд, то сужаясь, то снова расширялся. Котел остался далеко позади. Жар почти не чувствовался.

— Алан? — донёсся издалека встревоженный голос Киры.

— Всё нормально, — крикнул я в ответ, не оборачиваясь. — Сидите там.

Тишина.

Я шагнул дальше. Кочерга снова нашла проваливающуюся плиту. Я обошёл и её.

Сколько их ещё впереди, я не знал. Сбился со счёта на пятой или шестой. Но главное было не в количестве. В какой-то момент они все же кончились.

Кочерга, выстукивавшая путь, вдруг ударилась во что-то вертикальное. Глухой, плотный звук ознаменовал нахождение стены.

Я замер и осторожно протянул руку вперёд. Пальцы упёрлись в холодный камень с мелкими выбоинами. Тупик?

— Рита, — позвал я, не оборачиваясь. — Здесь стена. Дальше не пройти.

— Дверь справа от тебя, — ответила она приглушенным голосом. Сказывалось расстояние

Я переместил кочергу вправо, повёл ею вдоль стены. Металл скреб по камню, пока не наткнулся на углубление. Вертикальная щель с дверью? Нет, это дверной проём без самой двери.

Я ощупал его края кочергой, затем рукой. Гладкий срез, будто кто-то вырезал кусок стены. Внутри ощущался запах сырости. Но шагнуть туда я не спешил.

— Нашёл, — сказал я. — Но как мы все здесь пройдём? Пол передо мной кишит ловушками. Я их обходил, но запомнил не все. Если вы пойдёте, кто-нибудь обязательно наступит.

— Поняла, — Рита замолчала на пару секунд. Потом добавила: — Посмотри слева от двери. Метрах в двух, не дальше. Там должен быть рычаг.

— Рычаг?

— В таких локациях часто делают механизм аварийного сброса, чтобы рейдеры могли отключить ловушки, если кто-то из них прошел локацию. Это риск, но иногда срабатывает.

Я не стал спрашивать, что значит «иногда». Всё равно выбора не было.

Я двинулся вдоль стены влево, считая шаги. Раз... Два... На третьем кочерга нащупала что-то металлическое, выступающее из камня. Я провёл по нему пальцами. Это был короткий рычаг с шаром на конце.

— Нашёл.

— Дёргай, — сказала Рита.

— А если это не сброс, а активация всего сразу?

— Тогда нам всем конец. Но других идей у меня нет.

Я выругался про себя. Идея дернуть рычаг мне категорически не нравилась. Слишком много неизвестных. Но оставаться здесь тоже нельзя. Объяснять группе безопасный путь через каждую плиту, которую я запомнил — полный бред. Я мог ошибиться или пропустить одну ловушку. И кто-то из них — или Кира — наступит.

Лучше уж рискнуть один раз.

Я взялся за рычаг, глубоко вздохнул и дёрнул вниз.

Лабиринт в очередной раз порадовал меня фейерверком взрывом.

Я физически ощутил, как воздух вокруг меня наполнился звуком. Скрежет, лязг, грохот — десятки, сотни механизмов пришли в движение одновременно. Где-то сверху, где-то с боков, даже снизу — всё заговорило, завыло, застонало.

Особенно громко было слева и справа — именно там на стенах висели котлы. Они срывались с креплений, падали на пол, и каждый удар отдавался в груди, как удар колокола.

Я отшатнулся назад, прижимаясь спиной к дверному проёму. Кочерга выпала из руки, зазвенев по камню. Я зажал уши ладонями, но звуки всё равно пробивались сквозь пальцы, кожу и череп, достигая мозга.

Голова заболела сразу. Острая, пульсирующая в висках боль неприятно ударила по сознанию. Будто кто-то запустил в голову сверло.

Я не слышал собственного дыхания, не слышал криков — если они и были. Только этот адский оркестр ломающегося металла и камня.

А потом на локацию опустилась тишина.

Она наступила не постепенно. Она просто упала, как тяжёлое одеяло, придавив всё вокруг. Я стоял, прижавшись спиной к холодному камню, и слышал только высокий, противный, звон в ушах.

Минута. Или две? Я не знал.

Потихоньку звон начал затихать. Голова всё ещё болела, но уже не так, чтобы валиться с ног. Я отнял ладони от ушей и осторожно выдохнул.

— Все... живы? — спросил я.

— Живы, — голос Риты донёсся издалека. Он был на удивление спокойным, даже усталым. — Никто не пострадал. Ты как?

— Голова... болит, — я потряс головой, прогоняя остатки звона. — Что произошло?

— Ловушки сработали все сразу. Дюжина котлов, которые висели над проходом, рухнула вниз. Металл разлился по полу.

— Дюжина? — переспросил я. Внутри похолодело. Значит, я шёл между ними, сам того не зная. Одна ошибка и меня бы не стало.

— Сейчас перед нами настоящее озеро из раскалённой жижи, — добавил Марк. — Метра на три в ширину. Перепрыгнуть не получится.

— Но оно застывает, — подметила Рита. — Я вижу, как края темнеют. Минут через десять — пятнадцать можно будет пройти по твердой корке.

— Десять-пятнадцать минут, — повторил я, прислоняясь затылком к стене. — Хорошо. У нас есть время прийти в себя.

Я провёл рукой по лицу. Пот — или нет, кровь? Нет, сухо. Просто пот. И дрожь в пальцах, которую я не мог унять.

— Алан, — голос Киры казался ближе, чем раньше. — Ты там цел?

— Цел, сестрёнка, — ответил я, выдавливая слабую улыбку. — Кочергу только потерял.

— Найдём новую, — сказала она. И я почему-то поверил.

Глава 6

— Фух... — я тяжело выдохнул. Казалось, локация уже была пройдена. Осталось лишь дождаться прихода товарищей и все. Но мерзкое чувство не отпускало меня.

Если судить по первой локации, Лабиринт Судеб очень неприятное место. Нет, в целом, ловушку могли пройти и без меня. Тут важно было проявить немного смекалки и осторожности. Под руками было все необходимое для прохождения этого места — а именно металлическая кочерга.

Да, мой обостренный слух немного упростил мне задачу, но не более того. Да, я слышал скрип механизмов, которые вот готовы сработать, но другие бы банально видели, как под весом кочерги прогибается пол. Это даже более наглядная демонстрация ловушки.

— Братик! — первой до меня добралась Кира. Сестра заключила меня в крепкие объятия, чуть не задушив.

— Ты молодец, Алан. Голова у тебя варит, как надо. — подметила Рита, которая добралась второй.

— Ага.

— Да-да, неплохо справился. — бросил Марк явно нехотя. Наверное, Рита взглядом заставила его ответить.

— Ну, надеюсь, мы сможем продолжить рейд.

— Эм, а почему мы должны были его прервать? — с непониманием спросила Рита.

— Ну, как бы... Дрейк же был ранен, вот я и подумал...

— Ах, вот оно что... — Рита тяжело вздохнула. — У Дрейка один из классов танка. Он лучше остальных переносит боль, а также у него есть модификация на усиление регенерации.

— А-а-а... — удивленно протянул я. Кажется, мои мысли были преждевременные. Никто и не собирался заканчивать рейд на первой же локации.

— К тому же, за рейд мы еще ничего не получили. Нужно добыть хоть что-то, иначе смысла в этой вылазке не будет.

— У вас есть проблемы с деньгами? — удивился я.

— Ну-у, скажем так, не хотелось брать в долг у знакомых. — участливо ответила она, после чего стала более серьезной. — Привал закончен народ, выдвигаемся дальше.

— Привал? Ты шутишь, начальница? — возразил Марк.

— Сохраняем формацию. Сохраняйте максимальную бдительность. — Рита проигнорировала слова ворчливого товарища и продолжила.

Мы двинулись дальше. Я сжимал в руке новую кочергу. Кира нашла её у стены, когда они перебирались через застывшую лужу металла. Старая так и осталась лежать где-то в темноте, но эта была даже лучше: чуть длиннее и с загнутым концом, которым удобнее щупать пол.

Коридор потянулся вперёд. Я выстукивал путь, но ловушек больше не попадалось. Плиты лежали ровно, не прогибаясь и не щёлкая. Тишина давила на уши, нарушаемая только нашими шагами и тяжёлым дыханием Дрейка. Он шёл последним, и я слышал, как он иногда постанывал сквозь зубы — видимо, ожог всё ещё давал о себе знать, несмотря на регенерацию.

— Стойте, — голос Риты прозвучал резко, и все замерли.

— Что там? — спросил Марк.

— Дверь и развилка.

Я прислушался. Да, теперь и я уловил: коридор, по которому мы шли, не заканчивался. Звук шагов уходил куда-то вдаль, не встречая преграды. Но прямо перед нами, чуть правее, было иное пространство — звук упирался в глухую преграду.

— Основной коридор идёт дальше, — продолжила Рита. — А здесь, слева, металлическая дверь. Судя по всему, она закрыта.

— Так идём по коридору, — предложил Марк. — Зачем нам запертая дверь?

— Затем, что хорошие локации часто располагаются именно за такими дверями. Основной коридор может вести в тупик или к новой развилке, но без наград. А здесь… — она замолчала, и я услышал, как она провела рукой по поверхности. — Здесь что-то есть. Я чувствую.

— Ты чувствуешь, — буркнул Марк, но спорить не стал.

Я хотел спросить, откуда такая уверенность, но промолчал. Все же Рита опытнее. У неё за плечами три рейда. Если она говорит, что надо идти через дверь — значит, есть причина. К тому же, я здесь чужой. Возраст и слепота сводят мое мнение к нулю. Так что буду слушать и не отсвечивать.

— Дрейк, — обратилась Рита к здоровяку. — Попробуй выбить.

— Ага.

Я услышал, как Дрейк шагнул вперёд. Его ботинки тяжело ступали по каменному полу. Далее был разбег и громкий удар. Воздух колыхнулся, металл взревел, но дверь даже не дрогнула.

— Чёрт, — выдохнул Дрейк. — Больно.

— Ещё раз?

— Бесполезно. Она из того же металла, что и котлы. Только толще раза в два. Я её не выбью.

Рита вздохнула.

— Отойдите. Я попробую по-другому.

Я услышал, как она опустилась на корточки прямо перед дверью. Звякнул металл — она достала что-то из кармана. Это были отмычки или что-то в этом роде. Они издавали едва слышный звон, когда Рита перебирала их в пальцах.

— Ты умеешь вскрывать замки? — удивился Марк.

— Пришлось научиться, — коротко ответила она. — В прошлой группе у нас не было аномальщика, и мы частенько попадали в ситуации, где нужно было что-то открыть, а ключа не было.

— И часто это помогало?

— Заткнись и не мешай.

Марк обиженно замолчал. Я слышал, как он переминается с ноги на ногу. Его кожаная куртка скрипела. Кира стояла рядом со мной, её дыхание было спокойным и ровным. Она верила в Риту. Или просто не хотела показывать страх.

Время тянулось мучительно медленно.

Тишина стояла такая, что я слышал, как спицы скребут по металлу внутри замкового механизма. Рита работала аккуратно, почти ювелирно. Иногда она останавливалась, прислушивалась к чему-то, потом снова начинала ковыряться.

— Может, пойдём уже? — не выдержал Марк через десять минут. — Коридор вон как тянется. Мы теряем время.

— Заткнись, — повторила Рита, не оборачиваясь.

— Я серьёзно. Мы тут ещё час просидим, а там, глядишь, и ничего нет.

— Марк, — голос Риты стал ледяным. — Ещё одно слово, и ты пойдёшь дальше один. Договорились?

Марк что-то буркнул себе под нос, но больше не проронил ни звука.

Я считал удары своего сердца. Пять. Десять. Двадцать. Спицы продолжали свою тонкую работу. Рита дышала ровно, но я чувствовал — она напряжена. Пот периодически капал на пол, а её руки едва заметно подрагивали. Это явно не её специализация.

И тут громкий, отчётливый щелчок разнёсся по коридору.

— Есть! — выдохнула Рита.

Металлические створки пришли в движение. Они разъезжались в стороны с низким, протяжным скрежетом, будто огромные челюсти раскрывались, чтобы проглотить нас.

— Назад! — закричала Рита.

Я не понял, что случилось. Но Кира поняла. Она схватила меня за руку и рванула назад, к стене. Я споткнулся, чуть не упал, но она удержала меня, прижав к холодному камню.

— Пригнись! — крикнула она, и я послушно согнулся, закрывая голову руками.

Рядом возился Марк. Рита оттащила его в сторону. Я слышал, как он выругался, ударившись о стену.

А потом дверь открылась полностью, и из неё вырвался жар.

И это совсем не походило на жаркий ветерок, который повеял из первой локе. Плотный, обжигающий жар ударил по мне. Ощущение было таким, что я нахожусь рядом с приоткрытой печью. Лицо обожгло в ту же секунду. Я зажмурился от температуры и прикрыл лицо ладонями. Кожа на руках мгновенно стала сухой и стянутой, будто я сунул их в духовку.

— А-а, чёрт! — заорал Марк.

— Молчать! — рыкнула Рита. — Не дыши!

Жар продолжал хлестать из проёма, как из огнемёта. Мне казалось, что мои волосы начинают скручиваться и плавиться. Воздух стал тяжёлым, раскалённым, дышать было невозможно. Каждый вдох обжигал горло и лёгкие.

Кира прижималась ко мне. Её лицо было спрятано у меня на груди. Я чувствовал, как дрожит её тело, но она не издала ни звука.

Секунды тянулись, как часы. В какой-то момент все стихло.

Жар исчез так же внезапно, как и появился. Воздух остыл, но не до конца. Всё ещё витало неестественное тепло для этого ледяного мира.

— Всё, — голос Риты прозвучал глухо и устало. — Можно дышать.

Я выдохнул. Осторожно опустил руки. Лицо горело, но, похоже, не обгорело. Просто покраснело и саднило.

— Что это было? — спросил я, сглатывая сухость в горле.

— Огненные волки, — ответила Рита, не поднимаясь с корточки. Она всё ещё всматривалась в тёмный проём. — Это они дали залп.

— Волки? — переспросил я. Не, я мог еще представить себе огнедышащих драконов или их подобие, но волков? Это что-то новенькое.

— Это особый вид. Они реагируют на любое движение за пределами их зоны восприятия и выплёвывают очень мощную струю пламени. Мда уж, их атака просто несоразмерна уровню сложности.

— И как с ними бороться?

— Ждать. — Она усмехнулась. — Перезарядка у этих тварей долгая. Выпустили огонь, и после они почти беспомощны. У нас минимум есть минуты три-пять, пока пасть снова раскалится. А если они успели выплюнуть всё тепло, которое накопили, то и вовсе могут отключиться.

— Отключиться?

— Потерять сознание. Упасть замертво, как перегретые моторы. — Рита поднялась. — Думаю, сейчас мы это и увидим.

— Так заходим?

— Заходим. Но без резких движений и тихо.

Кира сжала мою руку и потянула вперёд. Я перешагнул порог, чувствуя, как под ногами меняется покрытие с холодного камня на что-то шершавое, почти пепельное.

Помещение оказалось овальным — я понял это по тому, как изменилось эхо. Шаги стали гулче, но не слишком разносились, будто стены закруглялись, возвращая звук обратно. В воздухе пахло гарью, серой и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным. В помещении стоял вполне ощутимый жар.

— Три твари, — тихо сказал Марк, явно указывая товарищем на монстров. — Не шевелятся.

— Обессилели, — подтвердила Рита. — Как я и думала.

— Кира, — позвал я. — Опиши их.

Она на секунду замерла, потом сказала:

— Они… красивые, если не знать, что они монстры. Размером с большую овчарку. Шерсть алая, как угли, ещё светится слабо. Глаза… зелёные. Горящие, но сейчас притухли. Из пастей валит густой пар, будто только что дышали огнём.

— Дышали, — буркнул Дрейк. — И ещё как.

— Подождите, — я нахмурился. — Три волка дали такой залп, что нас чуть не поджарило за дверью?

— Они очень долго аккумулируют тепло, — пояснила Рита. — Чем дольше не атакуют, тем мощнее выстрел. Похоже, к этим ребятам давно никто не заглядывал на огонек.

Марк, судя по звуку шагов, двинулся вперёд.

— Добью их, пока не очухались. Нечего рисковать.

Я услышал глухие удары. Наверное, именно так входит металл в плоть. Три последовательных удара прикончили монстров. Не было ни рыка, ни визга. Только влажный хруст и запах крови, который перебил даже серу.

— Готово, — сказал Марк, отряхивая оружие.

Рита не ответила. Она о чем-то серьезно задумалась. И это заставило меня беспокоиться.

— Что-то не так?

— Их трое, — задумчиво произнесла она. — Обычно в локации должно быть не меньше пяти огненных волков. Они стайные. А тут… всего три. И лежат на виду, словно специально.

— Приманка? — предположил Дрейк. Голос у него стал встревоженным.

— Не нравится мне это, — сказала Рита. — Оглядитесь.

Я прислушался. В помещение стояла тишина. Только тяжёлое дыхание Марка, тихие шаги Дрейка, который обходил помещение по периметру. И сверху… что-то было сверху.

Это был почти неслышный шорох, будто кто-то прижимается к камню и замирает.

— Рита, — начал я, — там, наверху…

Я не договорил.

Две твари сорвались с потолка одновременно. Я уловил движение — скрежет когтей по камню, шорох шерсти, щелчок челюстей. Но главное — звук их тел, рассекающих воздух.

— Вверх! — закричала Рита.

Марк выругался и покатился в сторону. Дрейк рванул навстречу — я услышал звон его оружия и глухой удар тела о тело.

А третья тварь — я не понял, откуда она взялась, — метила прямо в нас.

— Кира, — успел выдохнуть я.

Сестра сильно и неожиданно оттолкнула меня всем телом. Я полетел в сторону, больно ударившись спиной о стену. Крик застрял в горле.

А потом произошел взрыв. Тварь выпустила что-то типа струи пламени, но в этот раз она была более слабой. Но даже этого хватило, чтобы воздух раскалился до кипения. Меня обдало жаром, однако я уже был у стены, и основная волна прошла мимо.

В ушах зазвенело. Звуки слились в единую какофонию: лязг металла, треск пламени, чей-то крик — кажется, Марка — и дикий, яростный рык раненого зверя.

— Кира! — заорал я, поднимаясь на четвереньки.

Ничего не слышу. В голове стоит гул и визг. Я слеп и теперь ещё и оглох на мгновение — звуки перемешались в кровавую кашу.

Я полез туда, где, как мне казалось, стояла Кира секунду назад. Нащупал горячий, шершавый пол, а затем и край, за которым ничего не было.

— Кира!

Никто не отвечал.

Я потянулся дальше, скользя ладонями по камню, и вдруг они провалились. Гладкие, оплавившиеся, ещё тёплые края и пустота впереди. Картина в голове сложилась довольно быстро. В полу передо мной была небольшая, но достаточная, чтобы провалиться человеку, дыра.

— Алан, назад! — Это уже Рита. Голос её звучал далеко, но я узнал приказной тон.

Я не слушал. Я сунулся в дыру, пытаясь нащупать Киру. Может, она упала? Может, держится за край? Мои пальцы скользнули по оплавленному камню. Горячо... как же жжется! Я попытался нащупать одежду сестры, однако рука ничего не находила.

— Она здесь была! — крикнул я в пустоту.

— Отойди от края! — Рита приближалась. Я слышал её быстрые и тяжёлые шаги.

Я попытался ухватиться за противоположный край, чтобы удержаться и свеситься ниже, но не рассчитал. Тело качнулось вперёд, и центр тяжести сместился. Я почувствовал это слишком поздно.

— Чёрт!

Пальцы соскользнули с оплавленного камня, и я полетел вниз, в пустоту.

Ветер свистнул в ушах, сменившись грохотом. Я ударился о что-то боком, перевернулся, снова упал, и наконец, с хрустом и болью во всём теле, рухнул на твёрдую поверхность.

В голове звенело. Темнота вокруг осталась той же, но теперь к ней добавилась боль в плече, спине и затылке.

— Кира… — прохрипел я, не зная, услышит ли меня кто-нибудь.

Сверху, сквозь гул и звон, донёсся приглушённый крик Риты:

— Алан! Ты жив?

Я попытался ответить, но из горла вырвался только хрип.

— Черт бы тебя побрал! Сказала же не лезть!

— Кхе-кхе... — сорвалось с губ, и я закашлялся. Воздух наконец-то стал поступать в легкие. — Кира, ты здесь?

— Она наверху, идиот! — не выдержала Рита.

— А?

— Её отбросило в стену взрывом, и она потеряла сознание. — уже более спокойно добавила женщина. — Как ты вообще выжил после падения с такой высоты?

— Эм... — голова кружилась, но я постепенно приходил в себя. Ох, и знатно же меня приложило. — А тут так высоко?

— Метров десять, наверное. — последовал ответ.

— Ого.

Честно говоря, удивлен, что мое тело выжило после такого падения. Видимо, я крепче, чем кажусь.

— Ты меня слышишь, Алан?

— Да, чувствую себя не очень хорошо, но, думаю, двигаться смогу.

— Это хорошо. — заключила Рита.

— Что мне делать? — поинтересовался я. Ситуация была очень необычной, поэтому я был немного растерян. Не думал, что вот такое произойдет.

— М-м-м, дай подумать...

Рита явно тоже находилась в растерянности. Ну, я не удивлюсь, если они захотят меня бросить. Все же я сам накосячил. Сначала сделал, а затем уже подумал... какой же идиотизм все-таки.

— Давай поступим так. Сейчас к тебе спустится Дрейк и проверит помещение. По всей видимости, ты находишься в локации пустышке. Если там есть веревка или какая-то лестница — мы спустимся к тебе.

— А если нет? — встрял вечно недовольный Марк. Впрочем, в этот раз его недовольство я разделял. Если Дрейк спуститься, подняться он явно не сможет.

— Тогда Дрейк проведет его к ближайшему подъему. Мы постараемся встретить их там.

— Это слишком рискованно. Дрейк, конечно, живучий парень, но ходить по Лабиринту в одиночку... не очень здравое решение. — подчеркнул Марк.

— Но...

— Не стоит. — бросил я, махнув рукой. — Я сам накосячил, так что мне это и расхлебывать.

— Алан! — возмутилась Рита. — Ты с какой крыши упал? У нас сделка с тобой, если ты погибнешь...

— У вас не будет аномальщика. — закончил за неё я. — Однако вместе со мной может погибнуть и Дрейк. Я не готов подставлять из-за своего косяка другого человека.

— Ишь, какой правильный! — съязвил Марк.

— Не все в мире сволочей обязаны быть сволочами. — ответил я.

— Эй, это ты на чё сейчас намекаешь?

— Заткнись. — в который раз за сегодня Рита заткнула своего товарища. — Ладно, Алан. Раз ты так хочешь — без проблем. Мы сделаем привал в этой локации на минут двадцать, а затем продолжим путь. Попробуй найти в своей локации веревку или что-то, что поможет тебе подняться. Если ничего не будет — встретимся у перехода между этажами.

— Хорошо.

Глава 7

Помещение, в котором я оказался, напоминало какой-то заводской цех. На нескольких десятках столах располагались странные устройства, отдаленно напоминающие станки. К сожалению, понять, что это такое и как оно работает, мне не удалось. Да, без зрения тяжко.

Локация была не очень большой, так что за двадцать минут я успел облазить его вдоль и поперек. Конечно же, никакой лестницы, веревки или стремянки тут не было.

— Понятно. — отозвалась Рита, когда я сообщил об этом ей. — Выбора не остается. — тяжко вздохнула она. — Знаешь, будь на твоем месте, кто-то из моих, я бы посоветовала обходить аномалии и ловушки, но, в твоем случае, это единственный вариант выжить.

— А? У меня вообще-то ваше оружие есть. — я поднял клинок, который передала мне женщина около часа назад.

— Я не забыла про него. Просто без зрения справиться с монстрами будет, ну, мягко говоря, сложновато. Тут и со зрением у народа проблемы, а без него и подавно будут. — пояснила она.

— У, есть такое. — вынужденно согласился я. Сколько там человек получает информации через зрительные органы? 75%? 80%? Невольно после этих цифр задаешься вопросом, а остальные 4 способа восприятия мира нам зачем?

— Ладно, никуда не спеши, Алан. Действуй медленно и спокойно. Одно из правил лабиринта — никуда не спеши. — добавила Рита.

— Спасибо. Надеюсь, нам повезет еще свидеться.

— Не говори так, братик! — выпалила Кира.

— Со мной все будет хорошо, сестренка. Позаботься о себе.

— Дождись меня!

— Обязательно.

Я печально улыбнулся, после чего махнул рукой и двинулся дальше. Почему я отказался от помощи группы и решил сам попытаться выжить? Нет, я не возомнил себя Богом или каким-то супер-пупер крутым героем боевика. Просто пройденный путь отчетливо показывал, насколько опасен Лабиринт Судеб. Прохождение его в одиночку было чертовски опасным занятием, НО! Даже сплоченная группа Риты пострадала в первой же локации. Будь со мной только Дрейк, наши шансы на выживание возросли бы, но шансы на выживание группы Риты бы значительно упали, ибо они остались без своего танка, которые выполнял очень важную функцию в команде.

И дело не совсем в Рите, Марке и Дрейке. Да, эти люди помогли мне и проявили некоторые степень заботы, из-за чего мне не хотелось подставлять их, однако, стой передо мной выбор между их подставой и моей собственной жизнью — я бы без колебаний выбрал второе. Вот только в этой ситуации была еще одна переменная, которая повлияла на принятое решение... Кира. Понижать шансы на выживание сестры я не имел права. Так не поступают близкие люди!

Из моей локации было три выхода. Я, естественно, выбрал тот, который проходил ближе всего под коридором, по которому мы вошли в локацию. Конечно, не было никаких гарантий, что мы встретимся у одного и того же спуска/подъема, однако Рита призвала меня стараться двигаться только вперед по коридору.

Я двинулся дальше.

Коридор встретил меня привычной уже тишиной. Каждый мой шаг отдавался от стен и возвращался искажённым эхом. Я выставил перед собой какой-то обломок станка, который нашёл в цехе. Это была тяжёлая, ржавая, но весьма прочная палка. Ею можно и прощупать, и ударить при необходимости.

Двигался я очень медленно.

Рита сказала «не спеши», и я взял это за правило. Сначала железкой простукать пол впереди, потом уже перенести ногу. Никаких резких движений. Самоуверенность, которая когда-то была, была запихана куда-то очень далеко, чтобы не мешала. Лабиринт Судеб не прощает ошибок — я усвоил это на первой же локации.

Но проблема была в другом. Я всё ещё плохо ориентировался. Звуки помогали, но не давали точной картины. Я слышал стены, но не мог понять, насколько они далеко. Я слышал пол под ногами, но не различал, где он ровный, а где начинается провал.

— Чёрт с тобой, — пробормотал я, останавливаясь.

Пальцы нащупали в кармане холодный корпус усилителя. Я вытащил его и повертел в руках. Гладкая поверхность с одной стороны и шершавая с другой. Маленький рычажок сбоку. Да, от этой штуки у меня пошла кровь из носа и мир превратился в адский оркестр. Да, Рита сказала не надевать её, ибо устройство не предназначено для человека.

Но я думал иначе.

Система выдала мне этот усилитель не просто так. Она явно оценила все мои возможности и провела оценку состояния организма, прежде чем выдать это. Возможно, на это повлияла безумно-высокая осознанность в 140%. Возможно, что-то еще. Не в этом суть.

Мне слабо верилось в то, что Система дала бы мне бесполезную или смертельную вещь. Это противоречило логике. Да, терминалы работали странно, Вали предупреждал об искривлённой логике. Но полного вредительства быть не могло. Иначе какой смысл?

— Либо ты работаешь, либо я сдохну в этой дыре, — сказал я устройству, как будто оно могло ответить. Докатились, уже с устройствами разговариваю...

Я глубоко вздохнул, завёл дужку за ухо и аккуратно, почти невесомо, сдвинул рычажок на самое минимальное деление.

Щелчок и мир дёрнулся.

Я зажмурился по привычке, ожидая иглы в барабанные перепонки, грохот, боль, кровь. Но нет.

Звуки… изменились.

Они не стали громче, но четкость каждого звука повысилась. Словно кто-то протёр линзу, через которую я слушал мир. Шаги, которые раньше были просто «шагами», теперь распались на составляющие: скрип подошвы о каменную крошку, лёгкое постукивание металлического набойника, шорох штанины. Я слышал, как воздух движется по коридору в виде едва заметных колебаний, которые раньше просто не улавливал.

— Ох, — выдохнул я.

Это не было похоже на прошлый раз. Тогда усилитель работал на полную — или на ту настройку, которая оказалась для меня смертельной. Теперь же, на минимальной громкости, он делал то, для чего был создан: адаптировался.

Я осторожно повёл головой, прислушиваясь.

За стенами слева и справа я слышал гул. Где-то вдалеке капала вода. Капля падала через равные промежутки, и я даже мог прикинуть расстояние до неё. Пол под ногами: слева от меня была небольшая трещина, я слышал, как железка зацепилась за её край.

— Работает, — прошептал я с удивлением.

Конечно, это не возвращало мне зрение. Я не видел цветов, форм, движений. Но теперь я мог ощущать пространство вокруг себя гораздо точнее. Железка в руке стала продолжением моего слуха. Я водил ею по полу, и звук возвращался ко мне с информацией: здесь пустота, здесь твёрдая плита, а здесь край ступени.

Я двинулся дальше быстрее, чем раньше, но всё ещё осторожно. Усилитель не делал меня суперменом, но он уравновешивал шансы. Именно так, как и задумывала Система.

Коридор вился. Я чувствовал это по тому, как менялось эхо — то приближалось, то отдалялось, то становилось глухим, то звонким. Где-то на пятой минуте пути я упёрся в преграду.

Железка стукнулась о металл с глухим, тяжёлым звуком.

Я остановился, протянул руку вперёд. Пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности, и я тут же отметил отличия от предыдущих дверей. Я провёл по ней, нащупал край, потом угол, затем нашел швы. Это была огромная, тяжёлая металлическая конструкция.

— Интересно, — сорвалось с губ.

Передо мной была не обычная дверь. Я постучал по ней костяшками. Звук был толстым, почти без резонанса. Такое впечатление, что передо мной была стена из нескольких слоёв брони.

Я обошёл её насколько позволял коридор. Слева и справа дверь уходила в стены. Она была встроена в проём так плотно, что даже щелей не осталось. Только гладкий металл и…

Пальцы нащупали небольшое углублением размером с ладонь. Внутри обнаружились круглые выступы. Я провёл по ним, насчитав десять. Все они были расположенные по кругу. Образ быстро сложился. Передо мной находился кодовый звонок.

— Вот чёрт, — выдохнул я.

Объединив все детали воедино, я получил настоящую дверь сейфа. Такие в воспоминаниях Кости показывали в фильмах про ограбления. Что там нужно для их открытия? Ах да, точно, кодовая комбинация.

Я прижался ухом к двери, включил усилитель чуть громче, буквально на волосок. Внутри механизма что-то щёлкало. Шестерёнки? Пружины? Я слышал их, но они не давали никакой подсказки. Просто тихое, монотонное существование сложного устройства.

Попробовать подобрать код?

Я усмехнулся своим мыслям. Теоретически — да. Можно крутить каждый диск, слушать щелчки, пытаться поймать момент, когда механизм встанет на место. На это уходили часы даже у профессионалов. А я — слепой подросток, который первый раз в жизни занимался чем-то подобным.

— Нет, — твёрдо отбросил я. — Не сейчас.

Я отошёл от двери и снова провёл железкой вдоль неё. Никаких обходных путей. Только открывать замок или идти дальше.

— Значит, дальше.

Я двинулся обратно к коридору. Дверь осталась позади. Я не знал, что за ней, но надеялся, что не что-то критически важное. В конце концов, у меня были другие пути. Из цеха вело три выхода, и я выбрал один. Остальные два — запасные варианты.

Если, конечно, они не приведут к таким же сейфам.

Коридор снова потянулся вперёд. Я шёл, выстукивая путь, и думал. Усилитель работал стабильно. Голова не болела. Звуки не сливались в какофонию. Видимо, в прошлый раз я просто переборщил с чувствительностью. Или устройство само адаптировалось ко мне. Так или иначе, теперь я чувствовал себя увереннее.

Минут через десять ходьбы коридор начал расширяться. Я понял это по тому, как эхо стало гулче, а шаги — раскатистее. Ещё через пару шагов железка нащупала пустоту справа — ещё один проход.

Я остановился, прислушался.

Слева находилась стена. Справа обнаружился новый коридор, уходящий куда-то в сторону. Впереди было основное направление, по-прежнему уходящее вдаль.

— Развилка, — пробормотал я.

И снова выбор. Рита советовала двигаться только вперёд, но она не знала, с чем я столкнусь. Может, этот боковой проход выведет к лестнице наверх? А может, там ловушка или тупик.

Я постоял с минуту, прислушиваясь к звукам из бокового коридора. Там стояла манящая тишина. Не было слышно ни капель, ни скрежета, ни дыхания монстров. Только лёгкое дуновение воздуха. Оттуда тянуло прохладой, в отличие от основного коридора, где было сухо и затхло.

— Посмотрю, что там, — решил я. — Если ничего — вернусь.

Я свернул направо, выставив железку в новом направлении, и шагнул в неизвестность.

Боковой коридор оказался уже основного. Я понял это по тому, как изменился звук шагов. Они стали чаще отражаться от стен, возвращаясь ко мне быстрее. Железка то и дело задевала то левую, то правую стену, приходилось идти почти наощупь, выставив палку перед собой.

Прохлада, которую я уловил на развилке, становилась всё ощутимей. Воздух сделался влажным, с лёгким землистым запахом. Непривычно для Лабиринта, где до этого пахло только пылью, ржавчиной и гарью.

— Что тут у нас? — пробормотал я, замедляя шаг.

Усилитель работал ровно, но ничего необычного не показывал. Посторонних звуков не было. Моё дыхание, скрип подошв и редкие капли где-то далеко впереди воспринимались теперь, как классический шум.

Я прошёл ещё метров двадцать. Коридор не расширялся и не сужался, продолжая монотонно тянуться вперед. И чем дальше я шёл, тем сильнее меня охватывало смутное беспокойство.

Что-то было не так.

Я не мог объяснить это логически. Усилитель не улавливал посторонних звуков. Железка простукивала ровный пол без провалов и трещин. Но внутри, где-то глубоко, заскребли кошки. Интуиция, которую я раньше считал выдумкой, сейчас вопила: стой, не иди дальше.

Я остановился.

— Что здесь? — спросил я у темноты.

Никто не ответил. Ну, еще бы мне ответили!

Я прислушался внимательнее, почти выкрутив усилитель на половину. И тогда я уловил едва слышный, низкочастотный гул. Хотя гул ли? Гул же, как правило, носит механический характер, а тут звук имел явно живую природу. Складывалось впечатление, что где-то впереди дышало что-то огромное, причем не лёгкими, а сразу всем телом, каждой своей частью.

— Растение? — прошептал я, не веря себе.

Воспоминания Кости подкинули картинки гигантских хищных цветов из старых фильмов ужасов. Но чтобы такое в Лабиринте? Впрочем, почему нет? Здесь уже были огненные волки и ловушки с котлами. Растительная аномалия не выглядела чем-то невероятным.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

Гул стал громче. Землистый, влажный запах с приторно-сладкой ноткой усилился. Пахло, как от перезревших фруктов, которые начали гнить.

— Не нравится мне это, — сказал я себе.

Но отступать не хотелось. Может, именно здесь был проход наверх? Может, за этой аномалией прятался терминал или лестница?

Я двинулся дальше максимально осторожно. Железка скребла по полу и стенам. Руки уже начали неметь от перегрузки. Мое тело банально не привыкло к таким нагрузкам, но сейчас был слишком важный момент. Обязательно нужно было проверять каждый сантиметр, чтобы не угодить в ловушку. Я был готов в любой момент рвануть назад.

И тогда это случилось.

Сначала я услышал лёгкий шелест, похожий на ветер в листве. Но откуда ветру взяться в закрытом коридоре?

— Чёрт, — выдохнул я, когда понял.

Стены, потолок, пол — всё вокруг внезапно ожило. Шелест нарастал, превращаясь в шорох, а потом и в свист. Что-то скользкое и быстрое обвилось вокруг моей правой лодыжки.

Я не успел среагировать.

— А-а! — вырвалось из горла, когда меня дёрнули вперёд с нечеловеческой силой. Нога уехала. Я потерял равновесие и рухнул на спину. Железка вылетела из руки, звякнув где-то в стороне.

В следующую секунду на меня обрушился шквал.

Лианы — или что-то очень на них похожее — хлестали отовсюду. Они обвивали мои запястья, предплечья, щиколотки. Гладкие и холодные стебли обладали мелкими присосками, которые впивались в кожу через тонкую ткань куртки.

— Пусти! — заорал я, дёргаясь.

Но это было бесполезно. Меня тащили вперёд, вглубь коридора, где пульсировал этот мерзкий низкий гул. Я чувствовал, как тело скользит по камню. Куртка задралась, обнажая спину, и острые края впились, начав царапать кожу.

В голове вспыхнула парализующая паника.

Я сейчас умру. Меня сожрут. Кира останется одна.

— НЕТ! — зарычал я, выплёвывая страх.

Правая рука дёрнулась к поясу. Пальцы нащупали рукоять клинка, что дала Рита. Я выхватил его, перестав предаваться глубоким мыслям. Сейчас у меня был единственный шанс выжить, и я обязан был использовать его.

Лезвие во что-то вонзилось. Раздался влажный хруст, и давление на правое запястье ослабло. Я рубанул ещё раз, уже левой рукой, куда попало. Ещё один хруст, и левая рука освободилась.

Лианы, обвивавшие ноги, дёрнули сильнее, будто поняли, что добыча пытается сбежать. Меня протащило ещё на метр. Я извернулся, полоснул клинком по левой щиколотке. Лезвие прошло мимо. Второй удар уже настиг свою цель, и нога вырвалась.

— А-арр! — закричал я уже от ярости.

Я перекатился и увидел — нет, не увидел, услышал, — как надо мной нависла огромная масса. Листья, или их подобие, шуршали в такт пульсирующему гулу. Тварь занимала весь коридор. Оно было везде: на стенах, потолке и полу. И оно тянулось ко мне, выпуская всё новые и новые отростки.

Я рубанул клинком вверх, разрубая лиану, тянувшуюся к лицу. Склизкие ошмётки упали на грудь. Ещё удар — и ещё. Я молотил клинком как бешеный, не глядя и не целясь, только бы отбросить эту мерзость.

И вдруг — тишина.

Лианы, которые держали меня за правую ногу, лопнули под третьим или четвёртым ударом. Я резко дёрнулся, отползая назад, сдирая локти в кровь и пятками отталкиваясь от скользкого пола.

— Назад, тварь! — прохрипел я, выставив клинок перед собой.

Растение не преследовало. Оно замерло, словно оценивая ситуацию. Я слышал, как шелестят его листья, и перекатывается внутри него этот низкий гул. Но новых атак не последовало.

Я отполз ещё на пару метров. Потом поднялся на четвереньки. Клинок я не выпускал, наставив его в сторону аномалии.

Только когда я почувствовал, что шум стал тише, а запах немного ослаб, я позволил себе остановиться.

— Ха... ха... — тяжело дышал я, сидя на холодном полу. — Ха...

Тело трясло от адреналина и страха, который до сих пор не отпускал. Я опустил клинок, коснулся свободной рукой лица. Лицо было измазано потом, грязью и, кажется, кровью. На скуле обнаружилась царапина.

— Жив, — выдавил я вслух, просто чтобы убедиться.

Я подтянул колени к груди и замер, прислушиваясь. Растение не двигалось. Оно осталось в глубине коридора, на своей территории. Видимо, я пересёк невидимую границу, и оно напало. А дальше мне удалось отбиться и покинуть пределы досягаемости.

— Чёртов Лабиринт, — выдохнул я, откидываясь спиной к стене.

Правая рука саднила. Там присоски впились в кожу. Я потёр запястье, ощущая мокрую ткань рукава. Кровь? Кажется, нет. Просто влага. Или то, что растение выделяло.

Я нашёл железку метрах в трёх слева. Примерно в том направлении отбросили её лианы, когда я отпустил её во время падения. Палка была целой и невредимой. Наверное, растению она была совсем не интересна.

Опираясь на неё, я поднялся. Ноги дрожали. В ушах всё ещё звенело от крика и суматохи.

— Дальше идти нельзя, — сказал я, поворачивая обратно. — Обойдём.

Я двинулся к развилке, медленно волоча железку по полу. Усилитель всё ещё работал, но я слышал только собственное сердце. Оно колотилось где-то в горле.

Растительная аномалия осталась позади. Я не знал, что это было и как оно называется. Но запомнил главное: в Лабиринте даже стены могут оказаться живыми, и они совсем не прочь перекусить чем-то живым.

Глава 8

Давящая тишина полностью исчезла из коридоров. После начала использования усилителя, я всегда слышал какой-то шум, исходящий из соседних помещений и более дальних. Это было... стрёмно. Нет, я сейчас абсолютно серьезно. Как там в фильме Чужом говорили? Ты никогда не будешь один? Ага. Костян тогда не особо въехал в эту тему, зато теперь я проникся и осознал, что у моего усиления есть и свои недостатки.

Пройдя по третьему проходу из локации, я вышел в очередной коридор, который не сильно отличался от первого. Шёл я также, как и до этого. Осторожность была превыше всего, а прошлое столкновение с аномалией ярко продемонстрировало мне, что мой слух — далеко не идеальный способ обнаружения цели. Некоторым тварям тупо не нужно дышать, и они не двигаются, пока ты не зашел в их ловушку.

Проблемы, которые я вполне ожидал встретить на пути, появились в самом конце и имели немного не тот характер, который я ожидал.

— Да черт возьми... — не сдержался я. Передо мной была очередная дверь, ведущая в локацию. В отличие от бункерной двери, эта была менее массивной, однако для меня она все еще ощущалась весьма внушительной. Дверь оказалась заперта, замочная скважина, нащупанная мной, явно намекала на использование специальных приборов для вскрытия. Да блин, мне походу реально нужно будет стать взломщиком, чтобы нормально перемещаться между локациями в Лабиринте. Теперь понимаю, почему Рита обучилась чему-то настолько не боевому. Видимо, замки — это главная фишка Лабиринта Судеб. Типа, ой, ты не умеешь вскрывать замки? Ничего страшного! У тебя есть другие пути. И что один заканчивается банковской дверью, а в другом тебя поджидает растительный товарищ? Выбор-то у тебя есть!

Ладно, что-то я разворчался, как старая бабка. Наверное, стресс все-таки делает свое дело. Сколько я уже брожу по Лабиринту в одиночку? Около часа? Как же сильно это капает на мозги...

Пока двигался в локацию-развилку, успел обдумать ситуацию, задавив весьма неприятные эмоции. К растительной аномалии я не сунусь. Нет, будь у меня что-то хорошо горящее и зажигалка, попробовать можно было. Все же растения боятся огня (надеюсь, это правило не обошло и аномалии местного разлива).

Только вот нигде по пути в локацию-пустышку, да и в ней самой, я не обнаружил ничего подходящего. В последней я также не нашел и каких-то спиц для вскрытия замка. Короче говоря, выход из текущей ситуации был один. Тяжело вздохнув, я развернулся и побрёл обратно к банковской двери, что так настойчиво советовала мне «не соваться» своей массивной металлической мордой.

— Итак, — прошептал я, снова оказавшись перед сейфом. — Давай поиграем.

Я опустился на корточки, насколько позволяла затекшая спина, и провел пальцами по холодному металлу. Десять круглых выступов вновь приветствовали меня. Каждый, как я понял, отвечал за свою цифру. Классический кодовый замок, в котором можно набрать десять цифр.

Усилитель я выкрутил больше, чем на половину. Теперь каждый звук внутри этой металлической громадины должен был стать для меня открытой книгой. Я прижался ухом к холодной поверхности рядом с первым диском и осторожно взялся за него кончиками пальцев.

Щелчок, но не тот. Я повернул дальше.

Последовал еще щелчок, а за ним — ещё. Третий. Четвёртый.

И вдруг я уловил едва уловимую разницу. Один щелчок прозвучал чуть глубже, с лёгким металлическим призвуком, будто внутри что-то встало на место.

— Есть, — выдохнул я, замирая.

Я отпустил первый диск и перешёл ко второму. Процесс повторился. Щелчок, щелчок, щелчок — и снова правильный скрежет с особым тембром.

Минуты текли. Я потерял счёт времени. Второй диск, третий, четвёртый... Пальцы замерзали и немели, но я продолжал крутить, вслушиваясь, сравнивая и запоминая. Где-то на пятом диске я ошибся — пропустил нужный щелчок, перекрутил, и пришлось возвращаться назад и начинать заново.

— Чёрт... — прошипел я сквозь зубы.

Рука дрожала от напряжения. Я слишком долго был в этом аду, полз, слушал и боялся. Каждый новый диск давался всё тяжелее.

Седьмой. Восьмой. Девятый.

Последний, десятый диск, никак не хотел щёлкать правильно. Я прокрутил его туда-сюда раз десять, но глубокий звук не появлялся. Слышны были лишь сухие, пустые щелчки.

— Да что ж такое... — я отстранился, потёр лицо свободной рукой.

Мысль пришла неожиданно. А что, если код не десятизначный? Что, если какой-то диск нужно пропустить? Или, наоборот, провернуть дважды?

Я заново прошёлся по всем десяти, но уже прислушиваясь к последовательности. И тут я заметил кое-что. Некоторые щелчки были чуть громче, чем положено. Словно механизм намекал: «я здесь, но не для того, чтобы вставать».

Я вернулся к первому диску. Прокрутил его до первого «особого» щелчка, который принял за правильный. А потом крутанул дальше, на одну позицию.

Щелчок были другим. Я вернулся обратно.

— Ладно, — решил я. — Пусть будет так.

Я установил все десять дисков в позиции т «особых» щелчков, которые нашёл изначально. Потом глубоко вздохнул и потянул дверь на себя.

Ничего не произошло. Я толкнул дверь, но она и не думала двигаться.

Внутри всё оборвалось.

— Нет, — сказал я вслух. — Нет, не выйдет.

Я снова прижался ухом к двери, выкрутил усилитель почти на максимум, отчего в ушах зазвенело, и медленно, диск за диском, начал прослушивать всё заново. На этот раз я не искал «особый щелчок». Я искал звук, который издавала шестерёнка, когда входила в зацепление.

И на третьем диске я его нашёл. И это был не совсем щелчок, а скорее короткий, едва слышный скрежет, будто что-то мелкое и металлическое скользнуло по чему-то такому же мелкому и металлическому.

Я поправил положение , и скрежет повторился. Ещё поправил — и на третьей попытке услышал глухой, уверенный «ч-к».

— Вот ты где, — прошептал я.

Остальные диски я перенастроил по тому же принципу, слушая не звонкость щелчка, а глубину зацепления. Это заняло ещё минут двадцать. Мои пальцы превратились в сосульки, спина затекла окончательно, а терпение кончилось где-то на середине.

Но когда я крутанул последний диск в последний раз и услышал, как внутри механизма что-то громко и отчётливо щёлкнуло, я понял — всё.

Я потянул дверь.

Металлическая створка медленно, с протяжным стоном, поддалась. Потянуло холодом. Нет, не тем ледяным, что снаружи города. Здесь холод был сырым и тяжёлым, с привкусом известняка и древней пыли.

Я перешагнул порог, выставив перед собой железку.

И сразу понял — здесь всё иначе.

Эхо изменилось кардинально. Мои шаги, до этого глухие и короткие, вдруг стали раскатистыми и долгими, будто я оказался внутри огромного пустого зала. Звук отражался от стен, возвращался многократно, накладываясь сам на себя, и в голове потихоньку начала складываться трёхмерная карта помещения.

Я находился в очень большом пространстве с высоким потолком. Звук уходил вверх и не возвращался по несколько секунд. Стены неровные, с выступами. Пол тоже не гладкий, с какими-то возвышениями и впадинами.

Я сделал несколько шагов вперёд и провёл железкой перед собой. Металл стукнулся обо что-то твёрдое, торчащее из пола. Я опустился на корточки и провёл рукой.

Острый, холодный камень имел мелкие, шершавые поры и сужался кверху.

— Сталагмит, — прошептал я. Голос разнёсся по пещере жутким эхом.

Тогда я поднял железку и постучал ею вверх, над головой. Звук вернулся чуть быстрее и глуше. Там тоже что-то было. Сталактиты? Да, с потолка свисали настоящие каменные сосульки.

Я находился в натуральной, природной пещере.

Но как? Лабиринт Судеб — это же рукотворные коридоры, металлические двери, ловушки с котлами. Откуда здесь взялась пещера со сталактитами?

Я потёр лоб свободной рукой. Где-то далеко впереди вода падала в небольшую лужу, и этот размеренный, монотонный звук разносился по всему помещению, создавая ложное ощущение спокойствия.

Спокойствия, которого не могло быть по определению.

Я замер и прислушался.

Вокруг стояла полная, давящая тишина, но теперь она была какой-то... неправильной, что ли? Не знаю, как объяснить. Тишина была слишком идеальной и стерильной для места, которое явно было создано для засад. Пожалуй, если проводить сравнение, то я будто бы оказался в безэховой камере.

— Где монстры? — спросил я у темноты.

Никто мне не ответил. Да и никаких шорохов, скрежета когтей или дыхания я тоже не улавливал. Только моё сердце, капли воды и слабое гудение усилителя в ушах были слышны.

Это пугало больше, чем если бы кто-то зарычал прямо передо мной.

Я вспомнил слова Риты: «Если нет монстров, впереди ждёт аномалия или ловушка». В первой локации были и монстры, и ловушки. Во второй — растительная аномалия. А здесь? Никого я не ощущаю. Да и это не походит на ловушку или аномалию. В этой локации, казалось, были только камни, холод и темнота.

Значит, либо я ошибся и пещера пуста, либо...

Я не договорил. Сделал шаг вперёд, осторожно переставляя ноги. Железка скребла по каменному полу, натыкаясь на мелкие камни и неровности. Ещё шаг и ещё.

И тогда я услышал.

Сначала это был просто звук, едва различимый на границе восприятия. Что-то вроде хлопка, но очень далёкого и приглушённого.

Я замер.

Хлопок повторился уже ближе.

Я медленно повернул голову в ту сторону, откуда, как мне казалось, шёл звук.

Затем последовало еще два хлопка. Они приближались и, стоит признать, совсем не походили на хаотичные, скорее напоминая ритмичное передвижение какого-то летающего существа.

Что-то обходило пещеру по периметру, и оно не пыталось скрывать своё присутствие.

— Аномалия, — выдохнул я, крепче сжимая железку одной рукой и нашаривая клинок другой.

Хлопки становились громче. И теперь я мог разобрать их природу. Это было, как будто кто-то с силой сжимал и разжимал огромные челюсти или захлопывал капкан.

Я плавно попятился, стараясь не спровоцировать того, кто там хлопал. Но эти твари, похоже, сами не горели желанием прятаться. Хлопки настигали меня со всех сторон: слева, справа, а потом и сверху.

— Возвращаемся, — прошептал я, резко развернулся и ринулся обратно.

Вот тут уже было не до тихих игр. Железка скребла по полу, вырисовывая путь между сталагмитами. Я запомнил дорогу, когда заходил: три обхода вокруг каменных штырей, потом прямо. Только вот эхо врало безбожно, превращая метр в три, а три — в десять.

Первый удар я получил в спину. Что-то тяжёлое и острое полоснуло по куртке, разрывая ткань и мою шкуру вместе с ней. Боль обожгла лопатки. Я не удержался и рухнул на колени.

— А-арр! — заорал я, перекатываясь на бок.

Хлопок раздался прямо над головой.

Я взмахнул железкой наугад и попал. Тварь взвизгнула мерзким скрежетом, будто кто-то ногтями провёл по стеклу, и отшатнулась. Я не стал ждать продолжения, вскочил и рванул к выходу. Сейчас совсем было не до осторожностей. Я мог и ласты склеить.

Я просто бежал, выставив вперёд руки. Ладони упёрлись в металл дверь-сейфа. Ох, вот ты, моя спасительница.

Я проскользнул в коридор и тут же прижался спиной к стене. Клинок уже был в одной руке, а обломок железки занимал другую. Усилитель я выкрутил на полную. Пусть звенит в ушах, зато я буду слышать каждый шорох.

А шорохов было много.

Они вылетали из пещеры один за другим. Я не видел их, но картинка в голове сложилась чёткая, будто Костян подкинул старую передачу про дикую природу. Большие твари размером с овчарку, а то и крупнее были лишь отдаленно похожи на людей. Их тела покрывала бурая жёсткая шерсть, а перепончатые крылья, как у летучей мыши, только в три раза больше, давали понять истинную причину хлопков. Морды монстров были острыми и обладали рядами игольчатых зубов. Глаза маленькие и, наверное, чёрные (ну, так рисовало мое воображение). Им свет был не нужен. Они и так меня видят. А я их только слышу.

Первая тварь вынырнула из дверного проёма и сразу набросилась.

Я метнул железку ей в морду. Палка во что-то врезалась, тварь взвизгнула и на секунду замерла. Этого хватило, чтобы я рубанул клинком. Лезвие вспороло воздух и врезалось в крыло. Перепонка порвалась с противным треском, а монстр забился, теряя равновесие.

Но на его месте уже были двое других.

— Да вы издеваетесь! — рявкнул я и отступил дальше в коридор.

Стены сжимались до метра, и именно спасло мне жизнь. В такой тесноте эти крылатые твари не могли развернуться. Им бы простор, высота, а тут, как сельдям в бочке.

Когтистая лапа вылетела из темноты и вцепилась мне в плечо.

Клинок выпал из внезапно ослабевшей руки. Я зашипел от боли, дёрнулся, и ударил свободной рукой прямо в мохнатую морду. Пальцы нащупали холодный, влажный нос и вдавили его в пасть. Тварь клацнула зубами, но прокусила только собственную губу. Дура.

Я подхватил клинок левой рукой и всадил его в шею монстра.

Тёплая, липкая кровь хлынула на пальцы. Тварь дёрнулась, забилась и затихла, заблокировав проход своей тушкой.

— Пошла вон! — заорал я, пиная её ногой.

Туша откатилась в сторону, и в проёме показалась следующая. Ещё одна. И ещё. Три, пять, семь… Я сбился со счёта в этой темноте. Хлопки крыльев, скрежет когтей по камню, писк — всё смешалось в один бесконечный адский оркестр.

Коридор стал моей крепостью. Но и в крепости бывает тесно.

Я бил обломком железки в морды, колол клинком в открытые пасти, уворачивался от когтей, вжимаясь в стену. Узкий проход работал на меня. Твари сталкивались друг с другом, застревали собственными крыльями и не могли атаковать больше одной за раз.

Но мне от этого легче не становилось.

Когти рвали куртку и кожу. Один особенно сильный удар пришёлся по рёбрам. Я услышал хруст, и воздух вышибло из лёгких. Я закашлялся, осел на колено, но продолжал махать клинком, не давая тварям приблизиться.

— Идите сюда! — хрипел я. — Идите, твари!

Я уже не понимал, сколько их осталось. Руки ходили ходуном. Плечо горело так, будто его сунули в доменную печь. Клинок стал склизким от своей и чужой крови. Палка сломалась окончательно после третьего удара по чьей-то башке.

Тишина наступила весьма неожиданно.

Последний хлопок, последний писки и удар, после чего наступило блаженное умиротворение.

Я стоял, привалившись спиной к стене, и дышал как загнанная лошадь. Клинок выпал из разжавшихся пальцев и со звоном упал на камень. В ушах звенело от перенапряжения.

Вокруг пахло кровью и какой-то мерзкой мускусной вонью. Выделения, что ли? Или это они так метят территорию?

— Я… один? — спросил я вслух, просто чтобы убедиться.

Пространство заполнял звук моего сиплого дыхания и капель. Но теперь это была не вода в пещере. Это моя кровь стекала с пальцев на пол.

Я ощупал себя. Лицо вроде цело. Шея горела, но влаги на ней не было. Грудь, бока, ноги… везде ощущались неглубокие раны, но их много. Много, мать их. Куртка висела клочьями. Хех, кажется, кто-то явно решил, что я слишком хорошо одет для Лабиринта. Плечо ныло так, что я не мог поднять правую руку выше пояса. При каждом вдохе в груди что-то щёлкало. Надеюсь, это не кость торчит.

— Повезло, — прохрипел я, сплёвывая на пол. — Очень повезло, идиот.

Если бы коридор был шире, эти твари сожрали бы меня за минуту. Благо, он не был шире, и я был жив. Парадокс.

Я кое-как, с кряхтением, опустился на корточки, нашарил клинок и вытер его о полу куртки. Потом поднялся, опираясь о стену, и прислушался.

Из пещеры больше не доносилось хлопков. Может, это были все монстры. А может, те, кто решил напасть.

— Дальше или назад? — спросил я себя.

Лезть обратно к растительной аномалии? Ну уж нет. Возвращаться к запертой двери без отмычек? Тоже бесполезно. Оставался только один путь — вперёд, через пещеру, где меня уже чуть не сожрали.

Какая же это хрень…

Я нащупал ногой обломок железки, вернее, то, что от неё осталось. Половина палки ещё держалась. Я подобрал её, чтобы использовать как опору и щуп.

— Пошли, — сказал я себе и шагнул обратно в пещеру, переступая через мохнатые туши.

Ноги дрожали, руки тряслись, а в голове билась одна мысль: «Кира, надеюсь, у тебя всё хорошо, потому что у меня дела идут откровенно паршиво».

Глава 9

Стоило мне войти в помещение, как я заметил изменения. С одного из направлений эхо изменилось. Там появился какой-то объект, отражающий звуки. Надеюсь, это чертов терминал, потому что, если нет, мне кранты. Я просто не переживу еще одной встречи с монстрами. В горле уже образовалась пустыня Сахара, а желудок начинает подавать первые признаки того, что пора бы поесть.

Но все это мелочи на фоне общего состояния организма. Я потерял неприлично много крови. Боюсь, в текущем состоянии я не смогу даже дойти до следующей локации. Перевязка ран тут тоже вряд ли поможет. Мало того, что сил на этом банально нет, так что еще и умений в этом вопросе у меня не особо много. Ни я, ни Костя не попадали в ситуацию, когда требовалось перевязывать раны. Да, Костян проходил какой-то обязательный курс по оказанию первой помощи, но, учитывая, что я помню из него только то, как он угарал и пялился на бюст Юльки, многого оттуда мужчина не вынес.

Через пару минут, в течение которых мне приходилось реально превозмогать, чтобы не потерять сознание, я все же добрался до появившийся в моем восприятии аномалии. И что могу сказать? Подойдя ближе и получив более полную картину объекта, это походило на огромный музыкальный орган, перед которым вместо клавиш находился уже знакомый мне выступ. Я сразу же опустил на него руку.

[Система инициализации...]

[Проверка соединения...]

[Ожидается взаимодействие...]

Интересно выходит. Устройство, по всей видимости, находится в спящем режиме большую часть времени, и лишь при взаимодействии с разумным существом оно включается.

[Обнаружено живое существо...]

[Идет инициализация...]

Терминалы же в пределах города являются сами по себе активными. Ими часто пользуются рейдеры, шерифы и другие категории для своих нужд. В целом, это даже логично выглядит.

Я стоял, опираясь на стену здоровым плечом, и чувствовал, как под ладонью терминал начинает теплеть. Сначала едва уловимо, потом всё сильнее. Где-то внутри этого каменного органа загудели механизмы — низко, протяжно, почти музыкально.

[Инициализация завершена.]

[Терминал локации 4-го уровня активирован.]

[Категория субъекта: Рейдер (временно).]

[Статус категории: требует подтверждения через выполнение условий.]

— Что? — вырвалось у меня. Я даже отнял руку на секунду, но потом снова приложил. — Рейдер? Я ведь ещё…

[Ошибка идентификации запроса.

Субъект Алан Рэкхем соответствует критериям категории «Рейдер» по результатам выполнения квеста «Становление рейдером».]

— Но я прошел только четыре локации? — мой голос сел от удивления и обезвоживания. — Или… я действительно прошел шесть? Та пещера, растительная хрень, цех, коридоры… это всё были локации?

Терминал молчал. Он не обязан был отвечать на риторические вопросы.

Я прислонился спиной к холодному камню рядом с устройством и попытался сосредоточиться. Лабиринт Судеб и Локации. Я влетел в дыру, прошёл цех, потом коридор с растительной аномалией, потом другой коридор, потом пещеру с летучими тварями… Если считать каждое помещение за локацию, то выходило даже больше шести. Но терминал говорил о каком-то «временном» статусе.

— Объясни, — потребовал я, положив руку обратно. — Что значит «Рейдер (временно)»?

[Категория «Рейдер» требует подтверждения через установку модификации в терминале Лабиринта.

Без модификации статус остаётся временным и будет аннулирован через 72 часа. Рекомендуется завершить процесс модификации.]

— Понятно. — я выдохнул. Значит, квест формально выполнен, но без награды меня всё равно вышвырнут обратно в «Жители». Или хуже.

[Квест «Становление рейдером»: статус — ВЫПОЛНЕН.]

[Субъект Алан Рэкхем имеет право на получение награды:

— улучшенная модификация в первом терминале, встреченном в Лабиринте Судеб;

— присвоение постоянной категории «Рейдер» (после установки модификации).]

— Давай, — сказал я, не раздумывая. — Согласен на модификацию. Делай.

Терминал загудел громче. Тепло под ладонью усилилось до почти болезненного.

[Ошибка.]

[Невозможно провести модификацию: отсутствуют фрагменты монстров.]

— Чего?! — я стукнул кулаком по выступу. Зря. Рука и так болела. — Какие ещё фрагменты?

[Для модификации требуются образцы побеждённых существ. Система использует фрагменты монстров для формирования улучшений. Без образцов модификация невозможна.]

— А если я их не собрал? — прохрипел я. — Меня никто не предупреждал!

Терминал молчал. Какой же это всё-таки бесполезный кусок… нет, не бесполезный. Просто жестокий.

[Рекомендуется: найти фрагменты монстров в локациях, пройденных субъектом. Фрагменты сохраняют свойства в течение ограниченного времени.]

Я закрыл глаза и прислонился затылком к стене. В груди щёлкнуло от движения, и я закашлялся. Вкус крови появился во рту. Без модификации я не только не стану рейдером — я просто не выберусь из этого чёртового Лабиринта.

— Где они? — спросил я у терминала, но ответа не дождался.

Пришлось разворачиваться и тащиться обратно. Опираясь на обломок железки, я побрёл к выходу из пещеры. Каждый шаг отдавался в рёбрах тупой болью. Трупы крылатых тварей всё ещё лежали в коридоре — я наткнулся на первый через пару минут.

Опустившись на корточки, я провёл руками по тёплой, ещё не остывшей туше. Жёсткая и колючая шерсть противно царапала ладони. Кожа под ней оказалась склизкой, представляя собой мускусную гадость, от которой воняло всё вокруг. Я замер, не зная, что именно искать.

— Что значит «фрагменты»? — пробормотал я вслух. — Клыки? Шкура? Кости?

Пальцы нащупали что-то твёрдое и острое в районе морды. Клык. Я надавил сильнее, пытаясь вытащить его, но он сидел крепко. Пришлось достать клинок и буквально вырезать его. Грязная, неприятная работа. Кровь твари смешалась с моей собственной, и пальцы скользили.

Но я справился. Первый клыкразмером с мизинец, тёплый на ощупь лёг в карман.

Дальше — больше. Я шарил по тушам, как мародёр, отрезал клыки, а потом, нащупав у одной твари странные бугорки за глазами, срезал и их. Когти тоже пригодились. Они отваливались с влажным хрустом.

К третьей туше я нашёл то, что не искал. Мои пальцы погрузились в холодную, студенистую массу. Она была настолько липкой, что тянулась за рукой. Я отдёрнулся, но любопытство пересилило. Осторожно, кончиками пальцев, я выудил из туши маленький гладкий шарик. Он не был похож на коготь или клык. Он был… тёплым каким-то внутренним, своим теплом.

— Слеза, — прошептал я.

В городе говорили, что они так выглядят. Капли застывшей памяти. Деньги этого мира.

Я сунул шарик в другой карман, отдельно от клыков, и продолжил поиски. К четвёртой туше сил оставалось в обрез. Руки дрожали, по лицу текла какая-то смесь пота, крови и слизи. В глазах все рябило, но я заставлял себя ползти дальше.

В общей сложности я насчитал восемь убитых тварей. Сколько из них я завалил сам? Не помню. В той суматохе мне казалось, что их гораздо больше. Но, может, часть улетела обратно в пещеру.

С восьмого трупа я снял три когтя, один клык и нашёл ещё две слезы. Итог: клыков — шесть, когтей — около десятка, непонятных бугорков — четыре, слёз — три.

— Хватит, — сказал я себе, когда попытка подняться на ноги закончилась падением на четвереньки. — Хватит, идиот.

Я кое-как дополз до стены и, опираясь на неё всем телом, поднялся. Коридор качался, как палуба корабля во время шторма. Усилитель в ухе издавал прерывистый писк. Это села батарейка? Или это просто мой мозг решил, что с него достаточно?

Обратный путь занял вечность. Я волочился, переставляя ноги по сантиметру. Каждый вдох отдавался болью в груди, и я начал считать шаги, чтобы не потерять сознание.

Сто двадцать третий шаг. Сто сорок седьмой. Сто семьдесят второй.

На двести первом моя рука нашла выступ терминала.

Я опустился на колени, вытряхнул из карманов всё, что собрал, и сложил кучкой перед собой. Клыки, когти, бугорки и три мутно-белых шарика. Моя добыча. Моя плата за жизнь.

— Забирай, — прохрипел я, прикладывая руку к тёплому выступу. — Делай что должен.

Терминал под ладонью загудел иначе, чем в прошлый раз. Звук был глубже и протяжнее, будто он принюхивался ко мне.

[Обнаружены фрагменты: Крылатый скребун (8 особей).]

[Фрагменты приняты. Инициирую процесс модификации...]

[Субъект Алан Рэкхем, категория «Рейдер» (временно). У вас есть выбор: стандартная модификация или улучшенная (по условию квеста).]

— Улучшенную, — не раздумывая, ответил я.

[Принято. Идёт анализ фрагментов...]

[Сопоставление с текущими параметрами субъекта...]

Экран мигнул. Потом появилась новая информация. Терминал начал дублировать её на слух, через мой усилитель.

[Идентификация терминала: Эхо-резонансный терминал Лабиринта Судеб (локация: Сталактитовая пещера).]

[Тип внедрения: био-акустическое сращивание. Процедура адаптирует фрагменты существ с развитым слуховым аппаратом и эхолокацией к нервной системе субъекта.]

Я замер. Значит, терминалы действительно разные. И этот — специально для тех, кто охотился на тварей вроде тех, что я завалил.

[Параметры субъекта:]

— Человечность: 100% (эталон).

— Осознанность: 140% (аномально высокий показатель. Обнаружена двойственная природа души — следствие интеграции прошлого опыта. Рекомендуются модификации, задействующие нейропластичность. Высокая осознанность повышает совместимость с фрагментами на 15%.]

— А это хорошо? — спросил я у пустоты. Мне никто не ответил, но я почувствовал, как терминал одобрительно (или просто нейтрально) завибрировал.

[Квест «Становление рейдером»: статус — ВЫПОЛНЕН.]

[Субъект имеет право на получение улучшенной модификации.]

[На основе доступных фрагментов (8 особей «Крылатый скребун») сформированы три варианта модификации.]

Я вытер пот со лба. Рука дрожала от слабости. Кровопотеря давала о себе знать. Надо было решать быстро.

— Показывай.

[1. Эхо-локация (адаптированная)]

Источник: Крылья (слуховые капсулы), костные пластины черепа и вестибулярный аппарат Крылатого скребуна.

Область внедрения: улитка и полукружные каналы внутреннего уха; височная доля коры головного мозга (зона обработки звуков); мозжечок (баланс).

Базовый эффект: Пассивное трёхмерное сканирование пространства в радиусе 25 метров. Позволяет вам «видеть» стены, проходы, движущихся существ и статические объекты за счёт отражённых звуков собственных шагов и дыхания. Точность — до 10 см.

Синергия с адаптивным усилителем звука (текущее устройство): радиус увеличивается до 35 метров, появляется возможность различать типы существ по частоте их движений.

Шанс успеха: 94% (с учётом высокой осознанности +15%).

Шанс отторжения фрагментов: 6% (снижен за счёт биосовместимости).

Шанс летального исхода: 2% (риск повреждения слуховой коры при некорректном сращивании).

— Это… это то, что мне нужно, — выдохнул я. — Дальше.

[2. Регенерация хищника (ослабленная)]

Источник: Кровь, мышечные волокна и фрагменты печени Крылатого скребуна.

Область внедрения: костный мозг (грудина, рёбра, позвонки); сетчатка глаза (замена атрофированных тканей); стенки аорты.

Базовый эффект: Ускоренная регенерация мягких тканей. Раны, не задевающие кости, затягиваются за 10-30 минут. Кровотечение останавливается самостоятельно через 1-2 минуты. Дополнительно: частичное восстановление зрения — способность различать свет и тень, а также крупные движущиеся объекты на расстоянии до 5 метров.

Шанс успеха: 78% (+15% осознанности = 93%).

Шанс отторжения: 18% (снижается до 3%).

Шанс летального исхода: 12% (снижается до 1%, риск некроза костного мозга минимален).

— Регенерация хороша, но зрение… я хочу видеть нормально, а не тени. Что последнее?

[3. Когтистая хватка (адаптивная)]

Источник: Когти, сухожилия и мышечные фасции Крылатого скребуна.

Область внедрения: мышцы предплечий (плечелучевая, лучевой сгибатель запястья); кисти (межкостные мышцы); фаланги пальцев (ногтевые ложа замещаются кератиновыми капсулами).

Базовый эффект: Увеличение силы хвата на 300%. Возможность выпускать и втягивать когти длиной до 5 см на кончиках пальцев. Когти обладают повышенной твёрдостью (твёрже стали) и могут использоваться как оружие ближнего боя. Тактильное восприятие повышается на 40% — вы «читаете» поверхность предмета кончиками пальцев с когтями.

Шанс успеха: 85% (+15% = 100%).

Шанс отторжения: 14% (снижается до 0%).

Шанс летального исхода: 8% (снижается до 0%).

— Сто процентов успеха? — удивился я.

[Высокая осознанность и биосовместимость фрагментов Крылатого скребуна с опорно-двигательным аппаратом человека дают высокую гарантию интеграции. Риск летального исхода отсутствует при текущих параметрах субъекта.]

Я уставился в темноту, прокручивая в голове варианты. Эхо-локация, регенерация и когтистая хватка — все модификации выглядели очень вкусными.

Первая даст мне возможность видеть мир, пусть и не глазами, но хотя бы эхом, звуком и пространством. Это важнее всего. Слепой рейдер — не рейдер, а ходячий труп. Я убедился в этом на собственной шкуре.

В бою регенерация не сильно поможет, если мне разорвут глотку за секунду. Но после боя… Я провёл рукой по прожжённому плечу и рваным ранам на груди. Кровь всё ещё сочилась. Если я сейчас не получу хоть что-то, что заставит моё тело залатать дыры, я и до выхода из Лабиринта не дойду. А если дойду — свалюсь у ворот города и истеку кровью, как та тварь в коридоре.

Третья модификация была самой спорной. Когти давали силу и тактильное чутьё, являясь еще оружием. Бесспорно, это тоже полезно. Но не критично. Или критично?

Я прикусил губу. Воспоминания Кости услужливо подкинули цитату из какой-то старой игры: «Лучшее оружие — то, которое всегда с тобой». Клинок Риты держался на последнем издыхании. Она была права, говоря, что надолго его не хватит. Обломок железки сломался. Если меня встретит следующий монстр, чем я буду драться? Голыми руками? С когтями у меня хотя бы появится шанс.

— Чёрт, — прошептал я. Голова кружилась, перед внутренним взором плыли тёмные пятна. Время уходило. Я и так потратил слишком много сил на сбор фрагментов. Ещё минута-другая, и я просто отключусь прямо здесь, перед терминалом.

Алан, не тупи. Бери всё.

Мысль была безумной и рискованной, но другого выхода я не видел. У меня нет роскоши выбирать — мне нужно выжить здесь и сейчас. А значит, нужно стать сильнее настолько, насколько позволит эта железяка.

— Я беру всё, — твердо объявил я. — Все три модификации.

Терминал помолчал на пару секунд, будто переваривая услышанное.

[Запрос принят. Выбраны модификации: №1 «Эхо-локация», №2 «Регенерация хищника (ослабленная)», №3 «Когтистая хватка».]

[Предупреждение: установка трёх модификаций за один сеанс превышает стандартные рекомендации. Суммарный риск летального исхода возрастает до 15% (с учётом высокой осознанности).]

[Субъект подтверждает выбор?]

— Подтверждаю, — выдохнул я, не колеблясь.

[Выбор принят. Квест «Становление рейдером» — закрыт. Постоянная категория «Рейдер» будет присвоена после успешного завершения всех трёх модификаций.]

Терминал загудел на низкой, тревожной ноте. Тепло под ладонью сменилось жаром, а потом и ледяным холодом. Постамент дрогнул, и из его боковин выскользнули тонкие металлические щупальца. Они обвили мою руку, запястье и предплечье, впиваясь в кожу сотнями микроскопических игл.

Я зашипел от неожиданности, но дёрнуться не успел.

[Начинается подготовка к трансплантации. Идёт забор крови и тканей для теста на совместимость...]

Пол подо мной содрогнулся. Каменные плиты разошлись в стороны, и из открывшейся шахты, шелестя гидравликой, начала подниматься широкая, почти метр в диаметре, вертикальная труба. Внутренность её была выстлана чем-то мягким, серым, напоминающим губку. Наружная поверхность представляла собой матовый металл с едва заметными голографическими разводами.

— Это что за хрень? — пробормотал я, но терминал уже не отвечал на риторические вопросы.

[Трансплантация фрагментов: улучшенная, 3 единицы.]

[Тип процедуры: био-акустическое сращивание (комбинированное).]

[Расчётное время: 4 часа 47 минут.]

[Объекту необходимо занять положение внутри адаптационной камеры.]

— Четыре с лишним часа? — я попытался подняться, но щупальца держали крепко. — А если…

[Дверь в локацию заблокирована. Риск вторжения минимален. Рекомендуется не сопротивляться.]

Сопротивляться я и не мог. Моё тело само поднялось, подталкиваемое механизмами, и шагнуло к трубе. Я перевалился через край, чувствуя, как мягкая поверхность принимает моё израненное тело. Удобно, даже слишком удобно. Будто гроб по фигуре отлили.

— Надеюсь, я проснусь, — прошептал я, когда труба начала медленно уходить обратно в пол.

[Шанс летального исхода — 15%. С вероятностью 85% субъект проснётся через 4 часа 47 минут с тремя полностью функционирующими модификациями.]

— Не утешил, — буркнул я, чувствуя, как сознание начинает меркнуть.

Щупальца впились глубже. По телу разлилась сначала тянущая боль, которое постепенно переходило в оглушающее тепло. Иглы вошли в шею, позвоночник и затылок. Где-то на грани слышимости терминал выдал последнее сообщение:

[Процедура запущена. Начинается био-акустическая интеграция фрагментов. Система желает субъекту успешной интеграции. До окончания: 4 часа 46 минут.]

Труба полностью ушла в пол, каменные плиты сомкнулись надо мной, отсекая звуки далёких капель. Внутри стало тесно и тихо.

Я закрыл глаза — хотя это ничего не меняло — и провалился в чёрную, бездонную пустоту.

Глава 10

Маргарита Стайнхард чувствовала себя очень паршиво. Она считала себя неплохим человеком. Да, до статуса “святой” ей было очень далеко. Она убивала и других Рейдеров, и могла вогнать нож в спину предателя, однако слово Маргарита всегда держала.

Стайнхард оказался в этом месте, как и все остальные — просто проснулась в одном из уголков Лабиринта Судеб вместе с тремя парнями. Девушка была готова поклясться даже сейчас, что у того народу мысли далеко не святые, и закончилось бы все очень плохо для Маргариты, если бы не ситуация в целом. Никакой безопасной зоны рядом не было, так что спасло девушку от участи быть изнасилованной толпа рогатых монстров с копытами. Чуть позже она узнала, что называют их минотаврами. Впрочем, важно было другое — пока монстры атаковали трех озабоченных ублюдков, Рита смогла вскрыть замок в соседнюю локацию и сбежать туда.

Как она выживала в лабиринте одна, Стайнхард предпочитала не вспоминать. Это были тяжелые часы, в которых её жизнь висела на волоске от смерти. Она буквально проходила от одного терминала в другой, ставя себе, порой, не самые приятные модификации, но она выжила и выбралась в город. Конечно, после таких вещей любые местные билды прокачки пошли по одному месту, и ни одна серьезная группировка не решилась взять её к себе. Это было банально невыгодно.

Но даже так у Риты были огромные возможности в городе. Она смогла собрать группу и отправилась во второй рейд. Зачем она вернулась в этот Ад? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Девушка, пусть и не помнила своего прошлого, но просто на подсознательном уровне отвергала идею становления Жителем. Это буквально было равносильно вынесению себе же смертного приговора от голода и нищеты. Жить на объедки ради мнимой безопасности? Стайнхард было противно даже от подобной мысли.

Второй рейд оказался вполне удачным. Потерь в группе не было, и Рита даже смогла позволить себе какую-никакую экипировку. Третий же рейд стал чуть ли не смертельным для всей группы. Они угодили в зону с критическим квестом Системы о прорыве тварей с дальних рубежей Лабиринта.

Пожалуй, там бы Рита и погибла с товарищами по оружию, если бы несколько других групп, оказавшихся в схожей ситуации, не столкнулись вместе с ней. Объединение нескольких групп смогло отбить прорыв, однако погибших было много. Именно там Рита и познакомилась с Марком и Дрейком. В ходе сражения они смогли найти общий язык, а затем приняли решение сколотить свою группу.

Именно выживание и дало Маргарите почву для размышлений — очень много народу погибало в Лабиринте именно из-за ловушек и аномалий. Да, вёлся учёт всех обнаруженных ловушек, и их можно было изучить. Безусловно, это значительно повышало шанс выживания группы, однако в Лабиринте появлялись и новые ловушки, которые ещё никому не попадались.

В общем и целом, в группу нужен был человек, который был бы способен отследить ловушки и аномалии, а также обезвредить их. Это было бы очень важно. Таких классов было немного, а их обладателей можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно же, все эти ребята входили в серьёзные образования, и переманить их к себе было невозможно.

Поэтому Маргарита захотела найти в стене нуба, который ещё не получил класс, и взять его в группу, заставив получить класс аномальщика. Это бы решило все проблемы. Вот только найти нубов было очень сложно. Лабиринт Судеб имел функцию деконструкции, он буквально перестраивал зачищенные локации, если в них не находился Рейдер. А без особых способностей сенсора найти нубов было чем-то нереальным.

И здесь судьба подкинула Рите подарок. Мальчик Алан и его проблема стали для неё благодатью. Провести его через десяток локаций — вообще не проблема для их группы, а получить аномальщика в группу — это просто подарок судьбы. Отсутствие зрения лишь повышало шансы на выдачу нужного класса.

По крайней мере, так думала Рита, когда соглашалась на эту авантюру.

Теперь же, стоя в остывающей локации с огненными волками и глядя на дыру в полу, куда провалился слепой подросток, Маргарита Стайнхард впервые за долгое время усомнилась в правильности своего решения.

Первая локация и сразу же раненный Дрейк. Нет, парень, конечно, оправится после подобного, но все же это было не очень приятно. Благо Алан продемонстрировал свои способности. Ничего невероятного в его действиях не было, но скорость принятия решения внушала уважения.

— “Он прирожденный аномальщик!” — радостно пищала про себя она, потирая ручки во время наблюдения. Ход мышления очень многое определял в жизни Рейдера. Как Рейдер мыслил, так и действовал, а Система это фиксировала и выдавала соответствующий класс.

Встреча с огненным волками стала неприятной неожиданностью, впрочем это еще входило в пределы нормы для начального круга, но вот две лавовые обезьяны — это уже был нонсенс. Они никогда не появлялись в Лабиринте так рано. Хорошо, что Марк не особо любил церемониться с такими тварями и почти сразу приложил их чем-то убойным из своего магического арсенала.

И все было бы хорошо, если бы девчонка не потеряла сознание, а Алан не провалился бы в дыру в полу. Но слепой паренек выжил! Ох, как же рада была тогда Рита. Вот только дальше пришлось принимать ответственное решение. Прыгать с высоты десяти метров было опасно. Стайнхард вообще не понимала, как Алан отделался только ушибами и синяками, а не свернул себе шею. Падение-то он не контролировал.

Решение оставить парня одного далось девушке нелегко. Все же риск откинуть копыта здесь был немалый, однако именно мышление парня, продемонстрированное ранее, сыграло ключевую роль в принятии решения. Аномальщики были самыми живучими ребятами в пределах Лабиринта. Пожалуй, это был единственный класс, который имел все шансы двигаться по Лабиринту в одиночку. Они банально могли избегать встреч с монстрами и идти только по локациям с ловушками и аномалиями.

— Рита, — голос Марка вырвал её из раздумий. — Нам нужно что-то решать. Если мы останемся здесь ещё на час, только время потеряем, да и можем вызвать недовольство Лабиринта.

— Я знаю, — отрезала она, отступая от дыры. — Алан принял решение. Мы встречаем его у перехода между этажами. Это единственный вариант.

— А если он не найдёт переход? — подал голос Дрейк.

— Тогда он умрёт, — Рита говорила жёстко, но внутри всё сжалось. — Но сидеть на месте и ждать — не вариант. Выдвигаемся.

Кира, которая уже пришла в себя и стояла, опираясь на стену, молча кивнула. Голова всё ещё кружилась после удара, но она справится. Ради Алана, она пойдет и не на такое.

Группа двинулась дальше.

Через двадцать минут они вышли к развилке. Запах серы усилился до такой степени, что першило в горле. Воздух стал горячим и тяжёлым, будто они зашли в топку.

— Чую монстров, — предупредил Марк, потирая виски. — Их что-то совсем много, а их ауры… горячие.

— Горячие? — переспросил Дрейк.

— Не придирайся к словам, — покривился Марк. — Огненные элементали это, не меньше трёх.

Рита выругалась сквозь зубы. Огненные элементали на этом круге? Нонсенс. Они появлялись как минимум на пятом-шестом уровне сложности, а здесь даже не пахло такой глубиной.

— Приготовиться, — скомандовала она, вытаскивая арбалет. — Проходим быстро, не вступаем в затяжной бой.

Они свернули в правый коридор, и реальность взорвалась пламенем.

Три твари вырвались из стен, сложенные из раскалённых камней, с глазами-угольями. Жар, исходящий от них, был страшным. Волосы на руках начинали скручиваться, а воздух плавился.

— Атакуют! — заорал Марк, выбрасывая вперёд руки.

Молнии ударили в центрального элементаля, разнеся несколько камней. Но тварь даже не покачнулась. Осколки тут же раскалились и притянулись обратно.

— У них регенерация! — выругался Марк.

Дрейк бросился вперёд, но первый же удар элементаля отбросил его к стене. Танк зарычал от боли. Доспехи на груди оплавились.

Рита стреляла из арбалета, но болты входили в каменные тела и выпадали, даже не оставляя трещин. Магия молнии Марка была почти бесполезна против этих тварей, а перезарядка после ультимативной способности ещё не прошла.

Кира стояла у стены, прижимая ладони к вискам. Голова девочки раскалывалась, а в ушах стоял звон. Но сквозь него она слышала крики, треск пламени и понимала: они проигрывают.

— Отступаем! — крикнула Рита, озираясь. — Сейчас же!

Она развернулась, но за спиной была только стена. Элементали замкнули кольцо.

Своя жизнь и жизни членов группы были для Риты важнее, чем какой-то слепой парень, который, возможно, уже сдох внизу. Она уже открыла рот, чтобы отдать приказ прорываться любой ценой, даже если придётся бросить Киру, как вдруг девчонка шагнула вперёд.

Кира выпрямилась. Её глаза горели каким-то ненормальным потусторонним светом, от которого по спине побежали мурашки.

— Продолжайте поиски Алана, — приказала Кира.

Голос стал каким-то чересчур низким и тягучим, пробирая до костей.

— Что… — выдохнул Марк, застыв с поднятой рукой.

Элементали замерли, перестав атаковать. Монстры застыли, как каменные изваяния, словно кто-то нажал на паузу.

Отвращение, смешанное со страхом, захлестнуло Риту. Она оттолкнула девчонку так сильно, что та отлетела к стене.

— Не смей указывать мне, тварь!

Кира ударилась затылком о камень и сползла вниз, теряя сознание. Жёлтые глаза погасли.

— Рита, какого хрена? — Марк схватил её за плечо. — Ты видела её глаза?

— Видела. Это одержимость или чего похуже. — Рита перевела дух. — Ладно, отступаем, пока эти твари не…

Она не договорила.

Горло сдавило невидимой силой. Никто к ней не прикасался, но Рита почувствовала ледяные пальцы на шее, которые сжимались с каждым вдохом. Она захрипела и упала на колени, хватаясь за горло. Марк что-то кричал, но слова тонули в звоне в ушах.

— Отпусти... — прохрипела Рита, обращаясь к пустоте.

Пальцы сжались сильнее. В глазах потемнело.

— Хватит, — раздался леденящий все нутро голос теперь отовсюду. — Ты продолжишь поиски, Маргарита Стайнхард. Иначе следующая остановка сердца будет последней.

Давление исчезло. Рита рухнула на четвереньки, судорожно глотая воздух. Дрейк стоял белый, как мел. Марк опустил руки, и молнии, плясавшие между его пальцев, погасли.

Элементали по-прежнему замерли, ожидая чего-то.

Рита поднялась, потирая шею. Там проступили синяки.

— Что это было? — прошептал Дрейк.

— Не знаю, — ответила она, глядя на бесчувственную Киру. — Но теперь у нас нет выбора.

— Мы идём дальше? — не поверил Марк.

— Мы идём дальше, — подтвердила Рита, подбирая арбалет. — Если та штука, что сидит в девчонке, способна остановить элементалей одной мыслью… я не хочу знать, что она сделает с нами, если мы ослушаемся.

Марк взвалил бесчувственную Киру на плечо. Девчонка даже не шелохнулась. Удар о камень вырубил её основательно.

Они шагнули вперёд, обходя застывших каменных тварей, и двинулись туда, где, возможно, всё ещё блуждал в темноте слепой парень, даже не подозревающий, какой ужас разбудила его сестра.

***

Первое, что я осознал, когда мир снова обрёл форму — я не спал. Не было ни забытья, ни чёрной пустоты, ни того провала в небытие, который я ожидал после того, как труба сомкнулась надо мной. Всё это время я слышал, ну, если быть точнее, чувствовал.

Органная музыка заполняла всё пространство вокруг. От низких, тягучих нот вибрировала каждая клетка моего тела. Они не были громкими в привычном понимании, скорее они присутствовали везде: в костях, зубах, кончиках пальцев и даже в самых глубоких уголках сознания. Мурашки бежали по коже волнами, заставляя волосы на затылке вставать дыбом, а потом снова опускаться. Это было пугающе и прекрасно одновременно — настолько неправильно для человеческого восприятия, что хотелось закричать, но крик застревал в горле, превращаясь в беззвучный восторг.

А потом музыка стихла так же внезапно, как и началась.

Труба дрогнула и медленно пошла вверх, а каменные плиты надо мной разошлись, впуская холодный, затхлый воздух пещеры. Я лежал на мягкой серой поверхности, чувствуя, как она постепенно твердеет, выталкивая меня наружу. С трудом приподнявшись на локтях, я сделал глубокий вдох — и только тогда понял, что мои глаза открыты.

Я видел.

Мир ударил по мне серо-белой вспышкой. Никаких красок я не улавливал. Мир представлялся мне в бесконечной градации чёрного, белого и бесчисленного множества оттенков серого. Стены пещеры выступали острыми краями, потолок терялся где-то в темноте, а пол был усыпан россыпью мелких камней. Сталагмиты торчали из земли как окаменевшие клыки, и я различал каждую трещину на их поверхности.

— Я вижу, — прошептал я, не сдерживая эмоций. Голос дрогнул.

Правда, картинка оказалась очень мутной, словно я смотрел на мир сквозь матовое стекло. Контуры предметов расплывались, мелкие детали терялись в серой дымке, а стоило мне повернуть голову слишком резко, как изображение и вовсе размазывалось в однородное пятно. Такое ощущение, что у меня зрение минус десять, а очки я оставил в прошлой жизни. Но... разве это важно? Я всё равно видел. После стольких лет кромешной тьмы даже этот мутный, чёрно-белый мир казался чудом.

Я поднёс руку к лицу и увидел пять смутно знакомых, но каких-то чужих пальцев. Они будто принадлежали другому человеку. Засохшая кровь, которую я определял лишь по своим тактильным чувствам и запаху, превратилась в настоящее изображение, которое мой мозг жадно впитывал, словно пытаясь наверстать упущенное за годы слепоты. Я повернул ладонь, сжал и разжал кулак. Пальцы слушались идеально, несмотря на то, что я их видел впервые в этой жизни.

Вспомнив про усилитель, я нащупал пальцами за ухом холодный корпус устройства. Когда я снял его и положил на колено, мир звуков сразу стал глухим и приглушённым. Именно таким я привык его слышать всегда. Но теперь я чувствовал разницу, и эта разница была колоссальной. Закрыв глаза, я сделал медленный вдох, а затем хлопнул в ладоши один раз, но со всей силы, на которую были способны мои руки.

Звук разорвал тишину пещеры, ударился о стены и вернулся ко мне многократным эхом. В моей голове за какие-то доли секунды сложилась чёткая, почти осязаемая трёхмерная карта пространства. Каждый выступ на стенах, каждая трещина в полу, каждый камень, валяющийся у моих ног — всё встало на свои места с пугающей точностью.

— Твою мать, — выдохнул я, распахивая глаза.

Эхолокация работала. Она работала так, как я и мечтать не мог, превращая каждый звук в подробное изображение окружающего мира.

Я снова закрыл глаза и ударил ладонью о стену рядом со мной. Звук побежал по коридору, отражаясь от препятствий, и картинка в голове расширилась до невероятных масштабов. Коридор, ведущий обратно в соседнюю локацию, предстал передо мной во всех деталях. Теперь я смог изучить и сам терминал, который теперь выглядел, как сложнейшее переплетение металлических жил, уходящих глубоко в стены. Дальше должен быть тупик, как я думал ранее, но сейчас я заметил слева, метрах в двадцати, за тонкой каменной стеной пульсировало что-то тёплое и живое.

Я резко открыл глаза, и серый мир пещеры вернулся на свои места.

— Я их слышу, — прошептал я, имея в виду не только крылатых тварей, но и всё, что двигалось в этих коридорах. — Я слышу, где они находятся.

Это было страшно и упоительно одновременно — страшно, потому что я понимал: эти способности нечеловеческие, чужеродные, они делают меня кем-то большим, чем просто слепым подростком из трущоб. И упоительно, потому что теперь у меня появился настоящий шанс выжить в этом безумном мире.

Я поднялся на ноги и удивился тому, как легко тело слушается меня, несмотря на недавние раны. Проведя рукой по груди, затем по плечу, по боку — там, где ещё недавно зияли глубокие рваные царапины от когтей крылатых тварей, — я нащупал только гладкую, чуть шершавую кожу и неровные рубцы. Раны затянулись полностью. Регенерация сделала своё дело, пока я лежал в этой странной трубе под аккомпанемент органной музыки.

Оставалось проверить то, что вызывало у меня самые смешанные чувства.

Поднеся левую руку к лицу и сосредоточившись, я резко сжал пальцы в кулак. Раздался едва слышимый хруст, и из-под ногтей выскользнули пять тёмных, изогнутых клинков. Они совсем не походили на человеческие ногти — слишком длинные, почти по целой фаланге, толстые у основания и невероятно острые на кончиках. Когти тускло поблёскивали в полумраке пещеры, и даже при моём плохом зрении я мог разглядеть мельчайшие зазубрины на их поверхности.

Ощущение было отвратительным. Не больно, нет, а просто неправильно. Будто внутри каждого пальца кто-то свернул тугую пружину, готовую выстрелить в любой момент, и эта пружина ощущалась инородной, но при этом полностью подконтрольной мне. Я пошевелил пальцами, и когти двинулись вместе с ними, не мешая, не цепляясь друг за друга, будто всегда были частью моего тела. Осторожно проведя одним когтем по каменной стене, я услышал противный скрежет и увидел глубокую борозду, оставшуюся на твёрдой породе.

— Хорошее оружие, — сказал я, втягивая когти обратно. Пальцы на секунду онемели, а потом снова стали обычными, здоровыми человеческими пальцами без каких-либо признаков того, что минуту назад они могли распороть камень как масло.

Я натянул изодранную куртку, подобрал с пола клинок Риты и обломок железки. Всё это теперь казалось ненужным хламом на фоне полученных способностей, но выбрасывать инструменты, которые могли пригодиться, было бы глупо. Усилитель я надел обратно, оставив его на минимальной громкости. Сейчас он был нужен не столько для выживания, сколько для подстраховки на случай, если моя новая эхолокация даст сбой.

И тут я заметил, что у терминала мигает восклицательный знак, привлекающий внимание... Кажется, он хочет что-то мне сказать.

Глава 11

Тянуть я не стал и положил ладонь на панель.

[Отчёт о трансплантации фрагментов (объект: Рейдер, Алан Рэкхем)]

Воу, а здесь и такое есть? Ну, в принципе это даже логично.

Я уставился на мутные серые буквы, пляшущие перед глазами. Терминал явно решил, что раз я теперь вижу (хоть и через матовое стекло), то можно не дублировать информацию на слух. Спасибо, конечно, но мог бы и предупредить.

Отчёт вылез длинный, с кучей технических деталей, которые я пролистал почти сразу. Главное я и так знал — выжил, не откинул копыта и не превратился в зелёную жижу. Внизу, жирным шрифтом, горели три строчки:

[Модификация №1: Эхо-локация (адаптированная)] — УСПЕШНО]

[Модификация №2: Регенерация хищника (ослабленная)] — УСПЕШНО]

[Модификация №3: Когтистая хватка (адаптивная)] — УСПЕШНО]

[Отклонений не зафиксировано. Отторжение фрагментов отсутствует.]

— Фух... — выдохнул я, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Аж в груди потеплело. — Не хватало ещё схватить какую-нибудь мерзкую побочку.

Представил на секунду: просыпаюсь, а у меня вместо глаз светофор или из ушей лиана растёт. Костян в своё время насмотрелся фильмов ужасов про неудачные эксперименты, и эта паранойя, видимо, перекочевала и ко мне. Но нет, пронесло. Система, пусть и с кривой логикой, но работала исправно.

Я уже хотел отойти от терминала, когда экран мигнул и выдал новое сообщение.

[Внимание: субъекту Рейдер (Алан Рэкхем) доступно присвоение постоянного класса.]

[Выбор класса — обязательное условие для полноценного функционирования модификаций и дальнейшего развития.]

[Система настоятельно рекомендует завершить процедуру до выхода из Лабиринта.]

— Класс? — я нахмурился. — А, ну да. Рита говорила что-то про магов, танков, аномальщиков...

Действительно, в группе у неё все были с классами. Марк вроде являлся магом, Дрейк — танком, сама Рита — кто? Дамагер? Или что-то вроде следопыта? Я не уточнял тогда, да и в принципе не так уж и важно.

[Генерация доступных классов на основе анализа действий субъекта в Лабиринте Судеб...]

[Обработка завершена. Сформировано 10 вариантов.]

Экран моргнул, и передо мной выстроился список, состоящий из целых десяти названий, рядом с которыми не имелось ни единого пояснения, иконки, или намёка на то, что скрывается за этими словами.

Ну, Система, ну спасибо.

Я прищурился, вглядываясь в мутные буквы. Чёрно-белый мир и так плыл, а тут ещё и шрифт какой-то витиеватый, будто писарь с похмелья старался.

[Аномальщик

Следопыт

Акустический хищник

Сталкер

Рунный взломщик

Странник

Когтерез

Проводник

Эхо-жнец

Пустотник]

— И что из этого выбирать? — пробормотал я, потирая переносицу.

Аномальщик — этот вариант я уже слышал от Риты. Звучит солидно, да и класс, судя по её словам, ценный для группы. Но, как бы так мягко высказаться, умение искать аномалии и ловушки — это без сомнений, полезная штука, однако что там по боевым способностям? Честно говоря, мне не очень хочется полностью зависеть от группы. Оставлю на крайний случай, а пока дальше.

Следопыт... Ну, это прям классика классик. В любой игре такие парни бегают впереди и подсвечивают врагов. Может, сочтёт мою эхолокацию за "следопытство"? Звучит логично. Вот только у этих ребят опять есть проблемы с боевыми способками. Хотя, быть может, я и ошибаюсь, и здесь все работает иначе.

Акустический хищник... Хм. "Акустический" явно отсылает к моему усилителю и новой эхолокации. А "хищник" — это про когти? Может, боевой класс, заточенный на охоту из засады? Звучит агрессивно, но опять же ни черта не понятно.

Сталкер. О, это мне знакомо. Костян наигрался в "Сталкера" в компьютерных клубниках. Там сталкеры — это люди, которые ходят в Зону, собирают артефакты и умело избегают аномалии. Прямо как я сейчас. Это уже более интересно, ибо Сталкер считается универсальным бойцом, который и с аномалиями дружит, и с тык дать может, коли надо. Навыки владения оружием у этих ребят просто обязаны быть. Но это все равно рискованно — вдруг у местной Системы другое понятие о сталкерах?

Рунный взломщик? Чего? Нет, понятно, что взломщик — это про замки и механизмы. Я только что вскрыл банковскую дверь на слух, чудом не сойдя с ума. А "рунный" — что за хрень? Может, Система считает, что я взаимодействовал с рунами? Или это просто красивое слово? А-а, как же непонятно все это...

Странник — еще одно очень общее название.Вот, что оно означает? Если опять ссылаться к воспоминаниям Кости, странниками называют бродяг, которые путешествуют между секторами. И вот вроде эти ребята должны быть тоже способными на многое, как и сталкеры, но фиг его знает. Если Система предлагает — может, там скрыто что-то типа "путешественник между мирами"? Хотя сомневаюсь. Скорее всего, просто бесполезный социальный класс.

Когтерез — тут и думать не надо, ведь это прямая отсылка к моим когтям. Наверное, что-то вроде бойца ближнего боя с упором на эту самую "когтерезку". Но звучит как-то убого. Будто я не рейдер, а парикмахер для монстров.

Класс Проводника тоже вызывает вопросы. В воспоминаниях Кости проводники — это те, кто ведёт группы через опасные места. Звучит пассивно, но в данном контексте может быть полезно. Если я буду "проводником" для группы Риты, то стану тем, кто показывает дорогу и избегает ловушек. Тогда почему не "Аномальщик"? Чем эти классы вообще отличается?

Эхо-жнец звучит слишком красиво. Жнец — это тот, кто жнёт, то есть убивает. Эхо — моя фишка. Выходит, класс убийцы, использующего звук. Заманчиво, но я не уверен, что хочу быть просто боевой машиной. Мне бы хотелось чего-нибудь более универсального, что ли? Не знаю...

Пустотник — вот это точно нам не надо. Костян ни раз встречал подобные классы в книгах и играх, и, если тут есть какая-то Пустота или Бездна, начинающая плавить мозги, то к черту! Такие силы нужно обходить восьмой дорогой.

— Да как же это... — я в отчаянии запустил пятерню в волосы. — Ну, дайте хоть какие-то подсказки! Тут десять вариантов, а понять, что они значат, невозможно!

Словно услышав мои молитвы (или просто запрограммированная на такие случаи), Система выдала новое сообщение:

[Внимание: субъект может запросить краткое описание каждого класса. Для этого необходимо коснуться названия и удерживать контакт 3 секунды.]

— Ах ты ж... — выдохнул я с облегчением. — Могли бы и сразу сказать!

Я поднёс дрожащий палец к первой строчке. Подумал секунду, потом решил начать по порядку. Трёхсекундное ожидание показалось вечностью.

Наконец, экран моргнул, и рядом с Аномальщиком появился столбец текста.

[Аномальщик]

[Класс, ориентированный на взаимодействие с аномальными объектами Лабиринта. Обладает способностью обнаруживать, анализировать и, при достаточном уровне, подчинять себе аномалии и ловушки. Может использовать их как временные союзников или источники ресурсов. Боевые навыки — второстепенны.]

— Подчинять аномалии? — я перечитал последнюю фразу три раза. — Использовать их как союзников?

Внутри что-то щёлкнуло. Я могу получить армию! Хотя... нет, не совсем армию в прямом смысле, конечно — вряд ли мне удастся заставить ловушку с котлом стрелять по врагам. Но сама идея... Если я смогу обращать ловушки против монстров или хотя бы нейтрализовывать их без риска, меня уже нельзя отнести к простому саперу. При достаточной прокачке этого класса ему и не нужны будут боевые навыки. Сами стены Лабиринта станут оружием аномальщика.

— Оставляю, — сказал я и перевёл палец на вторую строчку.

[Следопыт]

[Базовый боевой класс универсального профиля. Расширяет эффективность всех установленных модификаций, связанных с восприятием, скрытностью и дальним боем. Широкий спектр навыков выживания и навигации. Хорошо сочетается с группой.]

— То есть, мастер на все руки? — я хмыкнул. — Ничего особенного, но и ничего плохого. Беру на заметку.

[Акустический хищник]

[Специализированный боевой класс. Использует звуковые колебания и вибрации для контроля территории. Способен создавать зоны тишины, дезориентировать противников, маскировать шаги группы. Дальность эхолокации увеличивается, появляются «звуковые маяки» для маркировки целей. Упор — на управление пространством боя.]

Я задумался. Контроль территории — это серьёзно. В узких коридорах Лабиринта такая способность могла бы полностью переломить ход сражения. Вначале она не будет такой крутой, как тот же следопыт, но все же потенциал развития у неё значительно выше. Интересный вариант.

[Эхо-жнец]

[Боевой класс-ассасин. Фокусируется на поражении противников через резонанс и внутренние повреждения. Способен накладывать оглушение, вызывать разрывы тканей эхо-импульсами, усиливать собственные атаки за счёт вибрации. Высокий урон по одиночной цели.]

— Так, это уже другая песня, — пробормотал я. — Убивать врагов, заставляя их лопаться изнутри... Звучит очень даже эффективно. Бесспорно, этот класс подразумевает весьма кровавый путь, однако опять же у класса очень узкая специализация. Ничего кроме боя в этом классе нет.

[Сталкер]

[Универсальный класс выживальщика. Объединяет элементы следопыта и аномальщика в облегчённой форме. Оптимален для одиночного прохождения Лабиринта без поддержки группы. Повышает эффективность всех модификаций, даёт бонус к скрытности, поиску ресурсов и уклонению от ловушек. Боевые навыки — средние, компенсируются гибкостью.]

— А вот это уже интересно, — я понимающе закивал. — Универсал, который и сам с усам, и группе не помеха. И прямо сказано — для одиночного прохождения. Если я решу, что доверять только себе надёжнее, то сталкер выглядит идеально. Но не будет ли он «ни рыба ни мясо»? Слишком средний во всём?

[Рунный взломщик]

[Специализированный технический класс. Взаимодействует с механизмами и рунными структурами Лабиринта. Позволяет взламывать замки, перенастраивать ловушки, извлекать руны из стен. Боевые навыки — минимальны, полагается на союзников.]

— Слишком узко, — я сразу отмёл этот вариант. — Да, я вскрыл один замок, но делать это моей единственной профессией? Нет, спасибо. И без группы с таким классом рейдер быстро загнется.

[Странник]

[Социально-адаптационный класс. Повышает шансы на получение временного убежища, снижает враждебность некоторых фракций, даёт бонус к торговле и поиску работы. В Лабиринте почти бесполезен.]

— Так и знал, — я скривился. — Бесполезная хрень для тех, кто хочет осесть в городе и забыть про рейды. Сразу мимо.

[Когтерез]

[Узкобоевой класс ближнего боя. Усиливает модификации конечностей, увеличивает скорость атак когтями, добавляет кровотечение.]

— Парикмахер для монстров, — буркнул я. — Тоже нет. Я не хочу быть просто мясорубкой на двух ногах.

[Проводник]

[Класс поддержки группы. Улучшает навигацию, позволяет видеть оптимальные маршруты через локации, предугадывать расположение ловушек (но не обезвреживать). Даёт бонус к скорости передвижения группы. Почти бесполезен в одиночку.]

— Аномальщик делает то же самое, но с подчинением ловушек, а не просто их предугадыванием. Проводник походит на слабую версию без козырей. Вычёркиваем.

[Пустотник]

[Класс, связанный с непознанными сущностями Лабиринта. Позволяет взаимодействовать с Пустотой — межпространственными разрывами. Даёт способности к телепортации, временному исчезновению из реальности, призыву сущностей Пустоты. Высокий риск ментальных повреждений.]

Я долго смотрел на последнюю строчку.

— Кошмар на палочке, — выдавил я. — Телепортация — это круто, но «ментальные повреждения»? Нет, увольте. Моя психика и так не железная, после слияния с Костей. Не хватало ещё, чтобы меня начала Пустота жрать изнутри.

Я убрал палец от экрана и отступил на шаг. Голова шла кругом от обилия информации. Остались те, кто прошёл отсев: Аномальщик, Следопыт, Акустический хищник, Эхо-жнец, Сталкер.

Пять вариантов, и каждый сулит что-то своё.

— Так, Алан, давай спокойно, — я потёр виски, стараясь унять пульсацию. — Что мне нужно? Выжить. Помочь Кире. Не умереть в следующем же рейде, и желательно не стать обузой для группы, но и не зависеть от неё полностью.

Аномальщик даёт армию из ловушек — это мощно, но как я буду драться, если враг подойдёт вплотную? Мои когти и регенерация, конечно, на первых парах будут решать проблему, но их дальнейшая прокачка без боевого класса будет тупиковой. То есть в какой-то момент я столкнусь с монстрами, которым мои коготки будут не по чем. Да, к тому времени я могу значительно раскачаться и подчинить себе несколько аномалий, но если их нет рядом? Что я буду делать?

Следопыт — надёжно, но скучновато. «Мастер на все руки» часто означает «мастер ничего». В критической ситуации может не хватить какого-то одного умения.

Акустический хищник — контроль территории. Я могу сделать так, что враги не смогут подойти. В сочетании с эхолокацией и когтями — неплохой микс. Но убивать напрямую я буду не очень эффективно.

Эхо-жнец — чистый убийца. Оглушил, разорвал изнутри, пошёл дальше. Это решит проблему одиночных сильных противников. Но в группе я буду просто дамагером, не больше. И никакой защиты от ловушек — только если я их услышу и обойду, но не обезврежу.

Сталкер — золотая середина. Универсал, который и ловушки не пропустит, и в бою покажет себя, и один не пропадёт. Но будет ли он достаточно силён в чём-то одном? Или в каждой области он окажется посредственностью? Сложно сказать наверняка.

Я посмотрел на свои руки. Сквозь серую пелену зрения я всё ещё видел бледную кожу и следы засохшей крови. Под ногтями моих пальцев скрываются острые когти. Мое тело теперь способно заживлять раны быстрее человеческого. А мои уши сейчас слышат каждый шорох в радиусе тридцати метров.

— Я уже не просто человек, — тихо сказал я. — И класс должен это учитывать.

Я снова шагнул к терминалу и перечитал описания оставшихся классов. Каждый раз, когда взгляд падал на «Акустического хищника» и «Эхо-жнеца», внутри что-то ёкало. Они были словно две стороны одной монеты — один управляет пространством, другой уничтожает цели. Оба используют звук, вибрацию и эхо. Это точно была моя стихия.

Аномальщик манил возможностью подчинить сам Лабиринт. Сталкер — свободой и независимостью.

Следопыт... следопыт был просто страховкой, взяв которую я вряд ли прогадаю.

Кто бы мог подумать, что выбор класса будет таким сложным? Все имело недостатки и преимущество. А вообще хотелось всего и побольше, побольше. Эх, но выбирать все же нужно. Если я правильно понял правила терминала, сейчас мне установили три модификации, которые подходят всем этим классам, а дальше мои модификации будут напрямую связаны с классом.

Давайте тогда пойдем от обратного. Следопыт и Сталкер — это, скорее всего, одни из самых распространенных классов. Широкий профиль дает им большие возможности. Раз народу такого много — значит, и модификации всем известны и понятны. Короче говоря, с прокачкой проблем быть не должно, но... разве так получится стать сильным? Нет, условно говоря, кровью и потом я смогу залететь в топ-1000 по силе, но дальше вряд ли.

На верхушке подобных рейтингов, как правило, сидят инноваторы, которые создали свои билды и остались вполне разумными, не поехав кукушкой.

Аномальщик — редкий класс. По крайней мере, Рита не смогла найти себе такого рейдера в группу, а, значит, с ним есть проблемы. Оно и понятно. Без прокачки этот класс будет очень слабым, и до определенного момента тут полностью придется полагаться на группу.

И вот осталось два класса, выбор между которыми, как по мне, был очевиден. Эхо-жнец — просто еще одна разновидность убийцы, коих, как я думаю, немало среди рейдеров. Да, тут есть своя фишка, но у убийц есть проблемы с выносливостью, защитой и уроном. Да, часть этих недостатков касаются и Акустического хищника, однако если выбирать между наложением контроля на толпу и попыткой их завалить, я выберу первое. Так у меня будет больше возможностей и вариантов.

— Терминал, я выбираю класс Акустического хищник.

[Подтвердите выбора класса Акустического хищника.]

— Подтверждаю.

Терминал под моей ладонью дрогнул. Тёплая вибрация пробежала по пальцам, и я почувствовал, как что-то на границе сознания щёлкнуло и встало на место. Будто недостающий пазл наконец-то вошёл в паз. Странное ощущение, весьма непривычное стоит признать, но не пугающее.

На экране замелькали строки.

[Выбор принят. Субъекту Рейдер (Алан Рэкхем) присвоен постоянный класс: Акустический хищник.]

[Синхронизация класса с текущими модификациями... Завершено. Расхождений не обнаружено.]

[Поздравляем! Вы успешно завершили процедуру становления рейдером.]

— Акустический хищник... — прошептал я, пробуя название на вкус. — Звучит хищно.

На секунду мне показалось, что я должен был почувствовать что-то грандиозное — взрыв силы, волну энергии, гром в небе. Но нет. Всё оказалось будничным и тихим. Только лёгкое покалывание в кончиках пальцев и слабое, едва уловимое гудение в ушах указывало на присвоение класса. Хотя, наверное, это я сам себя накручиваю. Психосоматика, чтоб её!

А потом экран мигнул в последний раз, и передо мной высветился итоговый статус.

=== СТАТУС РЕЙДЕРА ===

[Субъект: Алан Рэкхем]

[Категория: Рейдер (постоянная)]

[Класс: Акустический хищник]

[Модификации:]

— Эхо-локация (адаптированная) — активна

— Регенерация хищника (ослабленная) — активна

— Когтистая хватка (адаптивная) — активна

[Показатели:]

— Человечность: 96%

— Осознанность: 131%

— Человечность упала... — я уставился на цифры. — Было же сто процентов.

Внутри кольнуло неприятное чувство. Да, это всего четыре процента, но даже они уже кое-что значат. Теперь у меня не было сомнений. Каждая модификация отнимала частичку человечности и делала меня ближе к тем тварям, чьи фрагменты теперь жили во мне.

А осознанность, как и полагается в таких случаях, упала. Я вживил в свое тело часть монстра, так что неудивительно, что это сказалось на восприятии моего собственно Я. Впрочем, вряд ли я ощущу изменения, если процесс будет постепенным. Тут, наверное, работает также, как и в жизни. За один день в тренажерке ты не станешь качком. Этот процесс будет очень медленным и совсем незаметным на короткой дистанции. Именно поэтому народ предпочитает фотографировать свое тело после каждого дня тренировок — так со временем ты сможешь увидеть результат.

— Ладно, пора двигаться дальше. Где тут выход? — экран передо мной погас, а я развернулся и зашагал к одному из четырех выходов, которые обнаружил при помощи своего нового восприятия мира. Эх, чувствуя, теперь моя жизнь заиграет новыми красками.

Глава 12

Добравшись до первой двери, я легко открыл её. Вообще, все три двери выглядели полностью одинаковыми. Пардон, четыре. Четвертая являлась входом в локацию. Если говорить грубо, то все четыре выглядели, как банковские сейфы. Вроде бы мне надо было в таком случае подбирать кодовый пароль для замка, но нет. Изнутри достаточно было потянуть за рычаг, и дверь открывалась.

— Джекпот, блин. — сорвалась у меня, как только я увидел лестницу, ведущую куда-то вниз. Просто замечательно. Лабиринт, это вообще не смешные шутки! Я еще ниже не буду спускаться!

Соседняя локация представляла собой круглую пещеру, в центре которой была каменная лестница, ведущая вниз. Других выходов из этой локации не было, так что я махнул рукой и закрыл эту дверь. Не дай Бог, какая нечисть выползет снизу.

За второй дверью оказался темный коридор, который вел куда-то очень далеко. Несколько попыток при помощи эхо прорисовать при помощи способности трехмерную модель не дали плодов. Учитывая узость прохода, эхо распространялось дальше, чем было отмечено в описании способности, доходя где-то до развилки, находящейся через метров пятьдесят, но дальше уже нужно было идти и проверять лично.

— Так, сюда я вернусь, если за третьей дверью не найду чего-то более интересного.

Я развернулся и двинулся к третьей двери. Честно говоря, сложно представить более подходящие условия для меня, но все же мне ничего не мешает просто проверить ситуацию за третьей дверью, а затем вернуться сюда и продолжить путь.

— М-м? — я остановился у самой двери, начав что-то слышать. Звук через дверь-сейф проходил слабо, поэтому мне пришлось прислониться ухом к металлу и немного увеличить чувствительность усилителя.

“Шр-р-р-р-р” — странное копошение за дверью явно указывало на наличие чего-то живого.

— Хм... — я почесал подбородок, задумавшись над звуком. Что-то он мне напоминал, но что-то именно — мысль буквально витала на задворках сознания, не желая появляться на языке. Я потянул за рычаг, повысив усиление звука почти до предела, однако... результата это не дало. Лишь звук стал более отчетливым. Дыхание, как и сердцебиение, я не улавливал. Звук был ритмичным. Походит на аномалию или ловушку.

Я уже собирался закрыть дверь и вернуться ко второму выходу с длинным коридором, который терялся где-то в пятидесяти метрах. Но что-то меня остановило.

А что, если за этой дверью, есть лестница наверх? Выход из Лабиринта? Или терминал, который я пропустил? Я проверил пещеру со сталагмитами, цех и коридор. Ничего, кроме этих трех дверей, не оставалось.

— Чёрт, — выдохнул я. — Не нравится мне это.

Любопытство — оно как червь. Грызёт изнутри и не даёт покоя. Костян в своё время прочитал где-то фразу: «Любопытство сгубило кошку, но удовлетворённость вернула её обратно». Глупость, конечно, но суть улавливалась.

Я взялся за рычаг, глубоко вздохнул и потянул.

Металлическая створка дрогнула и с низким, протяжным стоном начала открываться внутрь. Я отступил на шаг, выставив перед собой обломок железки и приготовив клинок Риты в правой руке.

За дверью была абсолютная, беспросветная тьма. Моё мутное, серое зрение не улавливало ровным счётом ничего. Никакого пола, потолка и стен не было видно. Пространство буквально было поглощено плотной и вязкой темнотой.

— “Плохо,” — подметил про себя, заметив, что звуки пропали.

Локация погрузилась в мрачную тишину, закладывающую уши. Даже странный звук, который я ранее улавливал за дверью, пропал. На всякий случай я провел пальцем по усилителю. Устройство работало. Регулятор находился на привычной отметке.

Идти в этот мрак категорически не хотелось. Неизвестность в данном случае пугала меня очень сильно. В голове даже забилась мысль, что я потерял свое странное зрение, однако я отбросил её. Нельзя паниковать! У меня же есть способ проверить помещение этой локации, даже не переступая через порог.

Я осторожно шагнул к двери.

Тишина стала ещё плотнее. Теперь даже собственное дыхание казалось приглушённым, словно кто-то накрыл мои уши ватным одеялом. Очень странная атмосфера. Впервые вижу нечто подобное.

Я остановился, выставив железку вперёд. Кончик металла ничего не нащупал. Пол за порогом был ровным, каменным, но эхо от шагов практически не возвращалось. Помещение, в котором я оказался, или было огромным, или стены облицованы звукопоглощающим материалом. Немного неприятно.

Стоять на месте и пялиться в пустоту было бессмысленно. Нужно было понять, где я, и у меня был подходящий для этого инструмент.

Я поднял железку и резко ударил ею о стену справа от себя.

Громкий, резкий звук вырвался из-под удара и... не рассеялся. Он побежал по помещению, отражаясь от поверхностей, и в моей голове за какие-то доли секунды начала складываться трёхмерная карта.

И вот тогда я увидел.

Помещение оказалось не таким уж большим — метров десять в ширину и около пятнадцати в длину. Потолок был низким, метра три, не больше. В центре находился какой-то постамент, похожий на алтарь. Неровные стены создавали впечатление, будто кто-то вырубал их в спешке, оставив многочисленные ниши и выступы.

А в одной из таких ниш, прямо у самого входа, на корточках сидело нечто.

Я успел увидеть только смутный, человекоподобный силуэт. У твари были длинные руки, заканчивающиеся острыми когтями, и большие уши, торчащие в стороны, как локаторы. Глаза, вспыхнувшие белым в темноте, смотрели прямо на меня. Тварь сорвалась с места.

— Твою мать! — вырвалось у меня, когда я попытался отшатнуться.

Но я не успел.

Тварь налетела на меня с диким, режущим слух рыком. Звук ударил по барабанным перепонкам, заставляя мозг сжаться от боли. Я закричал и прикрыл уши, но было поздно.

Когтистая лапа вцепилась мне в плечо, прижимая к полу. Тварь навалилась сверху, прижимая к полу всем весом. Воняло от неё сыростью, плесенью и ещё чем-то кислым, тошнотворным. Я чувствовал зловонное дыхание на своём лице

Морда приблизилась к моей шее, и я понял, что она собирается делать.

— Нет! — заорал я, выставляя вверх обломок железки.

Металл вонзился в мягкую плоть. Тварь взвизгнула, дёрнулась, и её зубы, лязгнув в миллиметре от моего горла, сомкнулись на железке. Она прокусила обломок, будто это был картон, но это остановило её, не дав добраться до артерии.

Я рванул правой рукой, нашаривая клинок. Пальцы скользили по поясу и куртке в поисках оружия. Где же он,о чёрт возьми?!

Коготь полоснул по щеке, распарывая кожу. Тёплая кровь потекла по подбородку. Ещё один удар, и я успел увернуться. Когти вонзились в каменный пол рядом с моей головой, выбив искры.

— А-а-а! — зарычал я, наконец нащупав рукоять.

Клинок вышел из ножен, и я, не целясь, всадил его твари куда-то в бок или живот. Я почувствовал, как лезвие вошло в плоть, а потом упёрлось во что-то твёрдое.

Монстр пронзительно взвыл, и у меня перед глазами поплыли круги. Давление на плечо ослабло, и я, пользуясь моментом, оттолкнул тварь ногой.

Она откатилась в сторону, сбивая постамент в центре комнаты, но тут же попыталась подняться. В глазах горела злоба и, как ни странно, недоумение. Ты что? Думал, что я не буду сопротивляться? Фигушки тебе!

Тварь потеряла инициативу, а второго шанса давать я ей не стал.

Перекатившись на бок, я вскочил на ноги, выставив клинок перед собой. Лезвие было перепачкано чёрной, густой кровью, которая капала на пол. Где-то справа валялась погнутая железка, ставшая теперь бесполезным куском металла.

— Иди сюда, — прохрипел я, сплёвывая кровь с разбитой губы.

Монстр, будто поняв вызов, оскалилась. Из её пасти торчали два ряда игольчатых зубов, а из раны на боку сочилась чёрная жижа. Но на провокацию не повелась, застыв на четвереньках и ожидая моих действий. Вот же скотство! Может быть, эта тварь и тупая, но сама напороться на мое оружие и не думает.

Я сделал шаг вперёд, принимая новые правила игры. Тварь прижалась к полу, готовясь к прыжку.

Что-то мне совсем не хочется проверять, смогу ли я уклониться от этого прыжка. Впрочем, и отступать бессмысленно. Я не смогу закрыть дверь, а просто бежать по коридору от твари — такая себе затея.

Придется валить эту тварь здесь и сейчас. Ладно, зато смогу проверить свои навыки в полной мере.

Я с силой хлопнул в ладоши три раза подряд. Эхо-локация заработала на пределе, прорисовывая каждый контур твари. Теперь я мог видеть, как чудовище напрягает мышцы, смещает центр тяжести, а её когти царапают пол в поисках упора.

Мои действия тварь восприняла, как сигнал к действию, и прыгнула. Да, скорость была впечатляющей. Не видь я её траекторию заранее и точно бы не смог вовремя отреагировать.

Я ушёл в сторону, пропуская её мимо, и рубанул клинком по вытянутой лапе. Лезвие вспороло плоть, и тварь, потеряв равновесие, рухнула на пол, завывая от боли и ярости.

Добивать её было страшно. Но выбора не оставалось.

Я подскочил и всадил клинок в основание черепа, где у большинства живых существ находится жизненно важный центр. Лезвие вошло с влажным хрустом. Тварь дёрнулась, взмахнула когтями в последний раз, полоснув меня по предплечью (вот же сволочь!), а потом замерла.

Тяжело вздохнув, я попытался вынуть клинок из башки, однако по округе разошелся мерзкий скрежет. Черт, Рита была права...

Металл треснул, и лезвие осталось в голове монстра. В моей руке оказалась только рукоять с жалким обломком у основания.

— Да чтоб тебя! — выдохнул я, отступая назад.

Тварь не шевелилась. Чёрная лужа растекалась под ней, смешиваясь с моей кровью на каменном полу. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук.

Труп был человекоподобным, но нечеловеческим. Кожа серая (хотя с моим зрением тут было сложно сказать, каким оно было на самом деле), будто камень. Неестественно длинные пальцы заканчивались когтями, которые даже сейчас, в неподвижности, казались смертоносными. Огромные, заострённые, как у летучей мыши, уши торчали в стороны. Глаза закрылись, но я помнил их свечение.

— Что это за хрень? — спросил я у пустоты.

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Локация вновь погрузилась в тишину. Теперь я понимал, что она была не случайной. Тварь издавала звуки: рык, визг, шум дыхания — всё это улавливалось моим усилителем. Но до того, как я её спровоцировал, она сидела тихо, как мышь. Не дышала? Или дышала так редко и поверхностно, что даже мой усиленный слух не мог её засечь?

Я перевёл дух и огляделся.

Я стоял у двери, ведущий во мрак, и чувствовал себя странно. Нет, неужели в этой локации была лишь одна тварь? В это не верилось от слова совсем. Возможно, остальные тоже затаились где-то в складках местности. Я сделал шаг, и, не глядя, потянул за рычаг. Металлическая створка с протяжным скрежетом поползла на место, отсекая меня от алтаря.

Лучше уж перестраховаться. Вряд ли твари будут услужливо ждать, пока я переведу дыхание.

Как только дверь закрылась, я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз вниз. Ноги тряслись от простой, животной усталости. Адреналин схлынул, и организм напомнил о себе со всей жестокостью.

Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Желудок скрутило пустым спазмом. Когда я ел в последний раз? Кажется, утром, перед выходом в Лабиринт, я съел жидкую похлёбку у Жанны. С тех пор прошло... сколько? Я потерял счёт времени.

— Воды бы, — прохрипел я, облизывая потрескавшиеся губы.

Фляга, которую дала Кира, опустела ещё в цехе. Я машинально пошарил по поясу, но там было пусто. Даже запасной не было. Идиот. Надо было думать о запасах, а не только о том, как бы не сдохнуть от когтей и клыков.

Терминал за время модификации, по всей видимости, частично компенсировал нехватку ресурсов. Я чувствовал это где-то на грани сознания. Капельницы? Питательные растворы? Не знаю, как это работало, но без этой подпитки я бы, наверное, не проснулся. Или проснулся, но тут же рухнул обратно.

Но компенсация — это не полноценная еда, а лишь временная замена. Организм требовал своё.

— Ладно, — сказал я, заставляя себя подняться. — Сначала дело, потом нытьё.

Я подошёл к трупу. Тварь лежала на боку, чёрная лужа под ней уже начала подсыхать. Вонь стояла такая, что глаза слезились. Смесь плесени, кислятины и ещё чего-то странного вызывала непроизвольное сжатие желудка.

— Фух, — выдохнул я, задерживая дыхание, и опустился на корточки.

Первым делом я изучил когти. У твари их было много. По пять штук красовалось на каждой конечности, включая и ноги . Я попытался выдрать один, но все оказалось не так просто. Силенок мне явно не хватало, так что пришлось вытащить обломок лезвия, который остался в голове монстра, и использовать его как рычаг. Коготь отделился с влажным хрустом, оставляя в пальцах противное ощущение тепла.

— Один есть, — сказал я, пряча добычу в карман.

Дальше я обшарил тушу, как заправский мародёр. Второй коготь, третий. Клыков удалось выдрать аж четыре штуки. Два верхних и два нижних. Я выдрал их с мясом. Чёрная кровь брызнула на лицо. Противно, но что поделать.

На четвёртом когте я нашёл то, что искал — маленький гладкий шарик, застывший в районе груди, прямо под серой, чешуйчатой кожей. Это была Слеза.

— Есть, — прошептал я, выковыривая её обломком лезвия.

Шарик был мутно-белым, чуть тёплым на ощупь. Я сунул его в отдельный карман, где лежали три слезы от крылатых тварей. Теперь их стало четыре.

Я поднялся и тут же поймал себя на мысли, что не хочу уходить. Вернее, хочу, но не так. Внутри грызло любопытство — а что, если терминал сможет мне что-то подсказать? У меня же есть фрагменты новой твари и Слеза. А вдруг…

Я посмотрел на тушу, потом на терминал, стоящий в паре метров.

— А почему бы и нет? — спросил я сам себя.

Решив не мелочиться, я схватил тушу за длинную, неестественно тонкую ногу и потащил к терминалу. Это было тяжело, противно и мерзко. Серая кожа скользила по каменному полу, оставляя чёрные разводы, а запах стал таким густым, что я дышал через раз.

— Чёрт бы тебя побрал, — прошипел я, подтаскивая тварь к каменному выступу. — Сколько же ты весишь…

Наконец, я опустился на колени рядом с терминалом, тяжело дыша. Пот заливал глаза, руки дрожали от перенапряжения. Я вытер лицо рукавом и приложил ладонь к панели.

Терминал ожил, загудел своим привычным низким гулом.

— Скажи мне, — начал я, кивая на тушу, — что это за тварь?

[Запрос принят. Идёт сканирование фрагмента…]

Я ждал, наверное, секунд десять, ,а потом на экране побежали строчки.

[Обнаружен субъект: Ночной самец.]

[Классификация: гуманоидный хищник, второй уровень опасности.]

[Особенности: звукомаскировка, высокая скорость реакции, ночная активность.]

[Генетическая структура: 84% совпадение с Крылатым скребуном по цепочкам опорно-двигательного аппарата, 71% совпадение по слуховой системе.]

— Ночной самец, — повторил я, пробуя название на вкус. — А есть и ночная самка?

[Генетические цепи незначительно отличаются от ранее использованных фрагментов. Основные различия: усиленные сухожилия конечностей, изменённая структура ушных раковин (класс — пассивная эхолокация у носителя).]

— Понятно, — я почувствовал, как внутри поднимается волна азарта.

Если генетика почти такая же, как у крылатых тварей, значит, и фрагменты подойдут для новых модификаций. А у меня теперь есть и когти, и клыки этой твари, и даже целая туша. Может, терминал сможет извлечь что-то полезное.

Я уже начал потирать руки, прикидывая, какую ещё способность можно было бы в себя встроить. Скорость? Пассивную эхолокацию? Или, может быть, ту звукомаскировку, которая позволила этой твари сидеть тихо, как мышь, даже под моим усиленным слухом?

— Терминал, — обратился я к бездушной машине ровным голосом, чувствуя, как внутри начинается загораться огонек жадности. — Я хочу установить ещё одну модификацию на основе фрагментов Ночного скрежета.

Терминал загудел громче. Экран мигнул, и на нём высветилось новое сообщение.

[Запрос на дополнительную модификацию принят. Идёт проверка возможностей субъекта и терминала…]

Я ждал, затаив дыхание. Если я окажусь прав, то прокачаться можно будет весьма быстро. Главное, никуда не спешить и действовать очень осторожно.

[Обработка завершена. Результат: МОДИФИКАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА.]

— Что? — я уставился на экран, не веря своим глазам. — Почему?

[Терминал имеет ограничение на количество встроек модификаций для одного субъекта. После завершения процедуры установки трёх модификаций требуется время для восстановления стабилизирующих ресурсов терминала.]

— И сколько времени? — спросил я с нотками разочарования.

[Ожидаемое время до следующей процедуры на данном терминале: 412 часов.]

— Четыреста… — я не смог закончить.

Вот это поворот событий! Это почти семнадцать суток придется сидеть рядом с одним терминалом и тупо зачищать соседние локации, чтобы установить себе новые модификации на нем. Нет, в теории это было возможно. Нужно просто взять достаточно еды и воды с собой, а дальше набраться терпения, однако стоит ли это того? Сомневаюсь. Такое будет полезно, разве что, с крутыми терминалами, а этот, как я понимаю, не такой уж и крутой, хотя и выдает идеальные модификации для моего класса.

[Рекомендация Системы: для последующих модификаций субъекту следует найти другие терминалы в Лабиринте Судеб. Каждый терминал имеет собственный счётчик восстановления и ограничения по количеству встроек. Стандартный интервал между модификациями на разных терминалах может колебаться от суток до нескольких лет.]

— Вот оно как... То есть у тебя еще все неплохо со временем восстановления ресурсов? — переспросил я, пытаясь осмыслить информацию.

[Подтверждено. Система поощряет исследование Лабиринта и не поддерживает застой на одном месте.]

— Поощряет, значит, — горько усмехнулся я, убирая руку с панели. — То есть, если я хочу становиться сильнее, мне нужно лезть всё глубже и глубже. Никакой возможности отсидеться в безопасном углу, фармя локальных монстров.

Терминал не ответил. Он уже сказал всё, что хотел.

Я посмотрел на тушу Ночного самца, потом на свои карманы, набитые фрагментами. К сожалению, сейчас это был бесполезный груз, но в будущем все эти фрагменты могут помочь мне усилиться. Где-то в Лабиринте есть другие терминалы, и на них я смогу использовать эту добычу.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Нужно более детально осмотреть локацию с этим самцом. Вдруг я найду там что-то интересное.

Приняв решение, я вновь зашагал к самой опасной на данный момент двери. Ну, тут я хотя бы знаю, с чем могу столкнуться в отличие от коридора и спуска на третий этаж. Да, противники не очень удобные для меня, но их тактика мне уже известна, и я могу бороться с нею.

Глава 13

Провернув рычаг, я открыл дверь. Кромешная тьма никуда не исчезла, поэтому я поспешил развеять её, ударив выросшими когтями по стене. Эхо получилось значительно слабее, чем от удара железякой, но это было хотя бы что-то.

Я сделал осторожный шаг за порог. Никто не спешил бросаться на меня, и это слегка успокаивало. Я не решился двигаться к центральному алтарю сразу, медленно двигаясь вдоль стены, создавая скрежет, чтобы воспринимать окружающее пространство.

Когти царапали камень, и отражённый звук возвращался ко мне искажённой, но всё же читаемой картинкой. Стена слева была неровной, с множеством ниш. Именно в одной из них я и нашёл того самого Ночного самца. Теперь же я осторожно обходил каждый тёмный провал, ожидая, что оттуда вылетит когтистая лапа или сверкнут белые глаза.

Однако нечисть, засевшая в засаде, не спешила атаковать. Это неприятно напрягало. По помещению разносился звук моих шагов, скрежета когтей и собственного дыхания.

Я медленно обогнул локацию по периметру, прижимаясь спиной к холодной стене. Учитывая, какие звуки я издавал, твари должны были атаковать меня. Возможностей у них было много. Даже зная об их тактике заранее, я не был уверен, что смогу пережить смертельную атаку. За все это время — а прошло, наверное, минут пять-семь — ни одна тварь не атаковала меня.

— Что за хрень? — прошептал я, останавливаясь у противоположной стены.

Либо Ночной самец был здесь один, либо остальные попросту… не хотели нападать? Или их не было? Моя эхолокация, при всём её удобстве, не давала ответа на этот вопрос. Она показывала пустое помещение со стенами, алтарем в центре и больше ничего живого.

Ну, кроме меня, но это не считается.

Я рискнул сделать несколько шагов в сторону от стены.

Звук шагов изменился, став более открытым, без немедленного отражения от преграды. Я двигался вслепую, разве что с закрытыми глазами эта слепота ощущалась бы так же остро. Эхолокация давала очертания, но не детали. Я не видел цвета алтаря, не мог различить, есть ли на нём узоры. Я просто знал, что он есть, и этого было мало.

— Ничего не вижу, — пробормотал я, останавливаясь в паре метров от постамента.

Серая муть перед глазами оставалась серой мутью. Даже с открытыми глазами я различал только чуть более светлые и чуть более тёмные пятна. Алтарь был чуть темнее пола, и на этом всё. Мда, никогда не думал, что зрение может быть настолько бесполезным.

Я протянул руку вперёд и, сделав ещё шаг, коснулся холодного камня.

Поверхность оказалась шершавой, с мелкими бороздками. Я провёл пальцами, пытаясь понять, что это — руны? Трещины? Или просто следы времени? Ничего осмысленного нащупать не удалось.

Я обошёл алтарь по кругу, не убирая руки с камня. На противоположной стороне пальцы наткнулись на что-то металлическое, вмёрзшее в камень. Это оказался маленький рычажок, почти незаметный на ощупь.

— Интересно, — сказал я, сжимая его пальцами.

Прокручивать, нажимать или тянуть? Я легонько потянул на себя. Рычаг не поддался. Нажал, но тоже не сдвинулся с места. Тогда, повинуясь какой-то внутренней логике, я провернул его в сторону.

Раздался щелчок, и где-то над головой громыхнул механизм. Каменные плиты пришли в движение, и в помещение, наконец-то, проник свет.

Я замер, втянув голову в плечи и ожидая ловушки. Но ничего не произошло. Слабое, мутное свечение разлилось по комнате, прогоняя кромешную тьму.

Я поднял голову.

В потолке открылась небольшая дыра, затянутая чем-то вроде мутного стекла или кристалла. Источник света находился за ним, но его яркости едва хватало, чтобы осветить комнату. Тем не менее, для меня это стало откровением.

Я видел.

Конечно, до полноценного зрячего человека тут было далеко. Но теперь очертания предметов стали чёткими, а не размытыми. Я мог разглядеть текстуру камня, неровности стен и трещины в полу. Цвета по-прежнему отсутствовали. Всё оставалось в градациях серого, но контрастность поднялась настолько, что я почти не ощущал дискомфорта.

— Спасибо и на этом, — выдохнул я, оглядываясь.

Локация оказалась круглой, метров двенадцать на двенадцать. Стены в нишах были глубокими, почти в человеческий рост. В некоторых из них… я прищурился, вглядываясь в серые тени.

Тела... Никаких сомнений, человекоподобные силуэты скорчились внутри нескольких ниш. Я насчитал пять, потом шесть. Они не двигались и не дышали, по крайней мере, я не слышал ни вздохов, ни сердцебиения.

Я осторожно приблизился к ближайшей нише и парочку раз ткнул тело для профилактики. Реакции не последовало. Тогда я еще приблизился и чуть смелее начал ощупывать тело на признаки жизни.

Да, передо мной определенно был труп, причем далеко не первой свежести. У существа была серая, сморщенная кожа, которая местами обтягивала кости так туго, что выступали рёбра. Одежда сохранилась. Это были какие-то лохмотья, не то куртка, не то плащ, превратившийся в гнилые тряпки. Лица распознать было нереально. Уж слишком сильно оно деформировалась и иссохло. Мне даже сложно было сказать, что это передо мной — мужчина или женщина, человек или… кто-то ещё.

— Что здесь случилось? — спросил я у тишины.

Ответа не последовало.

Я осмотрел остальные ниши. Везде находилось одно и то же — иссохшие, мумифицированные останки. Вообще, явных ран или признаков боя я здесь не обнаружил. Эти ребята просто… умерли. Сидели в своих нишах и ждали. Чего? Смерти? Спасения?

Мысль была неприятной, и я поспешил отогнать её.

Ни одна тварь так и не напала на меня за всё время осмотра. Значит, либо Ночной самец был здесь единственным стражем, либо… эти трупы и были теми самыми «тварями», только они не дожили до моего прихода. Голод? Болезнь? Время?

— Не хочу знать, — пробормотал я, отходя от последней ниши.

В комнате было две двери. Я заметил их сразу, как только включился свет. Одна находился точно напротив входа, а вторая располагалась справа от меня. Обе выглядели одинаковыми на первый взгляд, но, подойдя ближе, я понял, что ошибался.

Дверь справа была сделана из толстого, тёмного металла, почти сливающегося с каменной стеной. На её поверхности не было ни рун, ни символов. На гладкой, холодной стали едва заметно были видны швы. Замок я не обнаружил из далека.

Вторая дверь, напротив, оказалась совсем иной.

Я подошёл к ней и замер.

Сначала мне показалось, что она просто темнее остальных стен. Но, приглядевшись, я понял, что она была сделана из какого-то черного дерева с грубой, шершавой текстурой. Я не припомню такое ни в пределах города, ни в воспоминаниях Кости.

На дереве красовался слабый, почти стёршийся, но всё ещё читаемый, рисунок. Это был человеческий череп с пустыми глазницами, оскалом и трещинами на левой височной кости. Краска въелась в дерево довольно-таки глубоко, создавая впечатление, что рисунок именно выжгли на дереве.

Я протянул руку и осторожно провёл пальцами по изображению.

На ощупь оно было шершавым, чуть тёплым. Под пальцами я ощутил неровности не только от текстуры дерева, но и от самой краски. Она была грубой и зернистой, оставляя на коже неприятное ощущение.

— Череп, — тихо сказал я. — Зачем здесь череп?

Ну, скажем так, черепа очень редко ассоциируется с чем-то хорошим. Возможно, это опасная локация, которая пометили до меня другие рейдеры? Ну, такое вполне возможно. Ладно, открывать её, наверное, и вправду не стоит, но послушать, что за ней творится, мне ведь никто не запрещает?

Прислонившись ухом к двери, я замер. Посетившие меня в этот момент чувства сложно передать словами. С той стороны исходила какая-то неправильная, тяжелая энергия, давящая на грудь. Мое дыхание резко стало становиться поверхностным, а кончики пальцев начали неметь.

Мгновением позже пришел сладковатый, приторно-гнилостный запах с кислыми нотами. Чем-то подобным вонял ночной самец. Это был отвратительный запах разлагающейся плоти, причем старой, давно мёртвой, но всё ещё тлеющей в каком-то склепе.

Мой желудок скрутило, и я отступил на несколько шагов.

— Туда — ни ногой, — выпалил я вслух, отводя взгляд от черепа.

Что бы ни находилось за этой дверью, оно не сулило ничего хорошего. Моя интуиция, которая уже не раз спасала мне жизнь в Лабиринте, сейчас орала благим матом: «Да ну его нахер!».

Я послушался и, развернувшись, направился к металлической двери без символов, запаха и этой гнетущей ауры. Передо мной предстала холодная закрытая дверь, которая никак не выделялась на фоне большинства таковых в Лабиринте.

— Осталась только ты, —я, останавливаясь перед ней. — Или придется отправиться в путешествие по длинному коридору.

Я приложил ухо к металлу и включил усилитель на среднюю мощность.

Где-то с минуты я вслушивался в происходящее за дверью и... там ничего не происходило. Вот серьезно. Тишина стояла просто идеальная. Ох, лучше бы там кто-нибудь копошился. Так хотя бы стало понятно, что это не аномалия.

— Ну, ладно, — вздохнул я, отступая от двери. — Взглянуть можно, авось, там окажется что-то ценное.

Я стал более внимательно изучать поверхность двери. В тусклом свете, льющемся с потолка, удалось разглядеть то, что раньше ускользало от моего взора. Тонкая, почти незаметная щель красовалась где-то на уровне метра от пола. Не заметил я её по простой причине — она была очень маленькой, всего 2-3 миллиметра в толщину. Благо, для моих когтей этого было вполне достаточно.

— Посмотрим, что ты за зверь, — пробормотал я, выпуская когти на правой руке.

Тёмные, изогнутые клинки выскользнули из-под ногтей с едва слышным хрустом. Я осторожно просунул самый тонкий из них в щель и начал нащупывать замок.

Металл неприятно скрипел, когда коготь царапал внутренности механизма. Я действовал практически вслепую. Эхолокация здесь была бесполезна. Уж слишком узкое пространство и плотный металл. Но кончики пальцев, точнее, когтей, передавали мне микроскопические вибрации и сопротивление.

— Так... тут какая-то защёлка... — шептал я, ощупывая внутренности замка. — А здесь, похоже, пружина...

Времени это заняло очень много. Пальцы затекли, а плечо начало ныть от неудобной позы. Я несколько раз срывался, коготь соскальзывал, и приходилось начинать заново. Пот тёк по лицу, но я упрямо продолжал ковыряться в механизме, прокручивая в голове смутные воспоминания Кости о том, как устроены замки. Теоретические знания из фильмов и игр — это, конечно, далеко не лучшая информация для практики, но хоть что-то.

— Давай же... — прошипел я, когда коготь наконец нащупал что-то похожее на поворотный механизм.

Я нажал, провернул, и внутри что-то громко щёлкнуло.

Дверь дрогнула.

Я отдёрнул руку и отступил на шаг, выпуская когти на левой руке и принимая боевую стойку. Сердце заколотилось где-то в горле. Если сейчас оттуда вылетит какая-нибудь тварь, нужно обязательно встретить её во все оружия.

Дверь медленно, со скрежетом, начала открываться внутрь. Я сжал когти сильнее, готовясь к атаке.

Но меня вновь обломали. Никто на меня не напал. Вот же... походу я становлюсь параноиком.

За дверью открылось тёмное помещение, но не такое кромешное, как в прошлой комнате. Откуда-то из глубины пробивался слабый, мутный свет. Кажется, он был таким же, как и над алтарём. Я рискнул шагнуть вперёд, пересекая порог.

Помещение оказалось довольно просторным. Метров десять в длину и около восьми в ширину. Вдоль стен стояли высокие стеллажи, грубо сколоченные из тёмного, старого дерева. На полу, в беспорядке, громоздились деревянные ящики разных размеров: от небольших, с обувную коробку, до почти метровых, которые доходили мне до пояса.

Источник света располагался в противоположном углу, представляя собой небольшое отверстие в потолке, затянутое тем же мутным кристаллом, что и в первой комнате. Яркости хватало, чтобы не натыкаться на стены, но не более того.

— Склад? — удивился я, оглядываясь.

Действительно, место больше всего напоминало кладовую или подсобку. Только вот оставался вопрос, кто здесь всё это оставил и когда.

Я подошёл к ближайшему стеллажу. На деревянных полках лежали какие-то мешки и свёртки. Я взял один из них и осторожно развернул.

Вонь ударила в нос мгновенно.

Я отбросил тряпку и отступил, зажимая лицо рукавом. В свёртке оказалось мясо. Вернее, то, что когда-то было мясом. Сейчас это представляло собой почерневший, покрытый зелёной и белой плесенью кусок, от которого исходил запах разложения.

— Фу, — выдохнул я, отходя к другому стеллажу.

Там ситуация повторилась. Мешки с крупой превратились в серую, слежавшуюся массу с комками и явными следами жизнедеятельности каких-то насекомых или более крупных вредителей. В одном из мешков что-то шевельнулось, и я поспешил завязать его обратно.

— Всё испорчено, — констатировал я, оглядывая ряды стеллажей.

Складывалось впечатление, что этот склад забросили очень давно. Продукты, которые здесь хранились, пришли в полную негодность. Вряд ли даже самые голодные крысы рискнули бы этим питаться.

“Бр-рр!” — издал жалобный звук мой живот. А, ну, видимо мой желудок и от такого не откажется. Впрочем, мне бы сейчас воды найти — это бы значительно упростило мне жизнь.

Я переключил внимание на ящики.

Подошёл к самому маленькому, и попытался поднять крышку. Она не поддалась. Видимо, была прибита, а может, и заперта. Пришлось использовать когти. Я просунул один из них в щель и с силой рванул.

Доски жалобно скрипнули, но сдалась под напором. Крышка с треском отлетела в сторону.

Внутри, аккуратно уложенные в солому, лежали жестяные банки.

Я замер, узнав в них кое-что знакомое. Цилиндрические жестянки с металлическими крышками были закатаны по бокам. Такие же банки Костян видел в детстве, когда его бабушка открывала тушёнку на праздничный стол.

— Тушёнка? — я взял одну банку в руки.

Она была тяжёлой, холодной и... не вздутой. По крайней мере, на ощупь. Я повертел её в руках, вглядываясь в этикетку. Та представляла собой пожелтевший, местами отклеившийся листок бумаги, на котором было что-то напечатано.

Язык был мне незнаком.

Тут даже знакомых букв не было. Ближе всего письменность походило на китайский язык, которым я не владел.

— Что за... — пробормотал я, переводя взгляд ниже.

Там, где на привычных банках стояла дата изготовления, красовалась удивительная цифра — 20.31. 701. Вот вроде это и есть дата, однако, что это за дата? Как её читать? Да даже если бы я знал, как её читать, то какой сейчас год?

— Бесполезно, — вздохнул я, откладывая банку.

Но голод давал о себе знать. Желудок скручивало, во рту пересохло, и мысли начинали путаться. Времени с последнего приёма пищи прошло внушительно.

Я посмотрел на банку, потом на открытую дверь склада, после чего вернул взгляд снова на банку. Далеко не факт, что мясо монстров съедобно. А даже если так... короче, я не знаю, что лучше — просроченная тушенка инопланетной расы или сырое мясо монстра? Ну, буду честен, слово тушенка слегка внушает оптимизм.

— Лучше рискнуть с тушёнкой, чем питаться этим, — решил я, вспоминая смрад от ночного самца. Не, от такой твари меня точно вывернет.

Когтем я поддел край крышки и с усилием провернул. Металл поддался не сразу. Банка была закатана на совесть. Но после нескольких попыток крышка с противным скрежетом отвалилась.

Изнутри пахнуло мясом. Запах был далек от свежего, но и протухшим он не являлся. Хотя... кто-нибудь вообще видел протухшую тушенку? Их же вроде армия закупает на склады, ибо она может по двадцать-тридцать лет храниться, ведь так?

Я осторожно зачерпнул пальцами и отправил в рот.

Вкус оказался непривычным и даже чуточку отвратительным. Мясо было жёстковатым, жир таял на языке, оставляя маслянистое послевкусие. Но... съедобно. Точно съедобно. Я жевал и чувствовал, как организм благодарно принимает пищу. Дрожь в руках начала проходить, а голова потихоньку прояснялась.

— Не шедевр кулинарии, — сказал я, проглатывая, — но жить буду.

Я съел ещё пару ложек, стараясь не торопиться. Пустой желудок — плохой советчик, можно переесть и заработать проблемы. Остановившись, я плотно закрыл банку сломанной крышкой, надеясь, что так она хоть немного сохранится до выхода из Лабиринта.

Остальные ящики я решил тоже вскрыть. Всю тушенку я с собой не унесу — у меня тут нет инвентаря на этот случай, но от воды бы я точно не отказался. Жир немного смочил горло, но не более того.

— Печально... — пробубнил я, оценив содержимое последнего ящика. Ничего кроме тушенки здесь не было. — Мда уж, без воды жизнь совсем тяжкая...

Я мотнул головой, отгоняя депрессивные мысли. Сейчас нельзя унывать и сдаваться! Пусть я получил категорию рейдера и три первых модификации, но я все еще внутри Лабиринта. Ладно, какой у меня там план? Нужно группу Риты и выбираться из этого проклятого места.

Я сунул пять банок в рюкзак и огляделся напоследок. Можно было бы взять и больше, но, боюсь, тогда это скажется на моей подвижности.

Перед моим взором находилось чьё-то забытое хранилище, оставленное умирать вместе с остатками провизии. Печальное зрелище, но ничего не поделаешь.

— Пора выбираться отсюда. — поднявшись, я двинулся к выходу.

Глава 14

Движение по узкому коридору оказалось более спокойным. Вместе с черно-белым зрением и новым уровнем восприятия я буквально заранее знал о большинстве угроз, которые могли меня коснуться. Монстры в коридорах были, и один раз я даже обошел стороной какую-то запредельную нех. В моем восприятии она казалась каким-то уж совсем жутким сплавом из нескольких людей. Благо, хоть двигалась тварюшка не очень быстро, а с сенсорными способностями у неё были явные проблемы.

Я тогда стоял на перекрестке и, как адекватный и вменяемый человек, послал к черту свое геройство, двинувшись в противоположную сторону от нех. Тварюшка же, как я ощутил через эхолокацию, двинулась по другому коридору, как достигла развилки.

Вот тогда я булки слегка разжал. Я, конечно, стал чуточку сильнее, но моя регенерация и коготки на супергеройские способности вот вообще не тянут. Эхолокация, признаю, читерская штука. Умение обнаруживать опасность заранее очень удобно. Впрочем, Лабиринт и на это может мне ответить, как показали магические ловушки, которые без зрения я бы вряд ли обнаружил.

Дверей на пути было немало, однако звуки за каждой из них совсем не внушали мне оптимизма. То чавканье, то странное щелканье, то еще что-то, что я ни черта не мог разобрать. Короче, в коридоре было как-то побезопаснее.

Дойдя до очередной развилки, я остановился. Три прохода расходились в разные стороны, и ни один из них не давал мне никакой дополнительной информации. За двумя я вообще ничего не слышал. Третий слева отдавался каким-то странным, едва уловимым гулом.

— Так не пойдёт, — пробормотал я, прислоняясь плечом к холодной стене.

Решив не гадать на кофейной гуще, которой у меня, естественно, не было, я поднял правую руку, выпустил когти и со всей силы полоснул ими по каменной стене.

Металлический звон разорвал тишину коридора. Когти оставили глубокие борозды в камне, и звук, многократно отражаясь от стен, побежал вперёд, во все три прохода. Я замер, закрыв глаза и полностью сосредоточившись на ощущениях.

Эхо возвращалось постепенно, вырисовывая в моём сознании трёхмерную карту. Правый коридор упирался в дверь через метров сорок. Центральный петлял, расширялся и сужался, теряясь больше чем на сотню метров, а дальше эхо просто затухало, не возвращаясь. Левый же... левый был самым интересным.

Я нахмурился.

Почему-то левый коридор не давал чёткой картины. Эхо возвращалось искажённым, будто натыкалось на какие-то препятствия, которые оно не могло правильно интерпретировать. Или я не мог их интерпретировать. Что-то там было, что-то, что нарушало привычную для меня акустику.

Я потянулся к усилителю и осторожно, на волосок, увеличил чувствительность.

— ...слышал? — голос пробился сквозь шум моего собственного дыхания.

Я замер, не веря своим ушам.

— Тихо ты! — второй голос, более высокий, почти шипящий. — Ещё не хватало, чтобы сюда всё сбежалось...

— Да кто там вообще может быть? Крысы? — первый голос звучал неуверенно, с нотками сомнения.

— Рейдеры, идиот. Такие же, как мы, или что хуже.

Я стоял, впитывая каждый звук. Голоса шли из левого прохода. Люди были явно напряжены, поэтому переговаривались полушепотом. Из-за расстояния я не сразу смог определить природу объектов. Повышение чувствительности поправило ситуацию. Рейдеры явно были встревожены тем звуком, который я сам создал.

Внутри всё сжалось. Конечно, это могла быть не группа Риты. В Лабиринте было полно рейдеров, и, конечно, далеко не все они были дружелюбными. Но шанс, что это те, кого я ищу, был слишком велик, чтобы его игнорировать.

К тому же, сейчас я находился в весьма неприятном положении. Не могу сказать, что я прям заблудился, ибо это чертов Лабиринт! Он и создан для того, чтобы здесь заблудились. Но все же, ситуация была не самой приятной. Еда вернула мне сил, однако мотивации проходить локации не появилось. Полноценного отдыха у меня не было уже несколько часов. А вернуться к известной дороге я не мог. И нет, я не потерялся. В отличие от обычных людей, у меня на порядок больше ориентиров на местности из-за эхолокации. Просто из направления, с которого я пришел, двинулась нех, связываться с которой категорически не хотелось.

Я осторожно шагнул в левый проход, стараясь ступать как можно тише. Когти втянул обратно. Не хватало ещё, чтобы кто-то принял меня за монстра.

Голоса становились отчётливее с каждым шагом. Я слышал их всё лучше и лучше, и сердце начинало биться быстрее.

— Марк, прекрати сверлить меня взглядом, — это уже был женский голос.

— А что я? Я молчу, — буркнул мужской.

— Твоё молчание громче любых слов.

Я узнал эти голоса.

Чувство облегчения, нахлынувшее на меня, было таким сильным, что у меня чуть не подкосились ноги. Я прислонился к стене, переводя дыхание и пытаясь унять сердце, которое, казалось, хотело выпрыгнуть из груди.

— ...и где этот чёртов мальчишка? — это был третий голос. — Может, его уже сожрали?

— Не каркай, Дрейк, — отрезала Рита.

Я не мог больше ждать.

Ускорив шаг, я двинулся вперёд почти бегом, но стараясь не топать слишком громко. Коридор пошёл на расширение, и впереди, сквозь серую пелену своего зрения, я начал различать смутные силуэты.

Их было четверо. Трое стояли, а один сидел, прислонившись к стене.

Я вышел из тени, останавливаясь в нескольких метрах от группы.

— Ну, привет, — сипло поприветствовал я. Ох, кажется, отсутствие воды сильно сказалось.

Рита повернулась первой. Её арбалет был направлен мне в грудь за долю секунды, но потом она опустила оружие, и на её лице отразилось недоверие.

— Алан? — сконфужено переспросила она. — Ты... как ты нас нашёл?

— Слух хороший, — я криво усмехнулся, потирая затылок. — И мне немного повезло.

— Братик! — Кира, сидевшая у стены, вскочила и бросилась ко мне.

Я раскрыл объятия, и она врезалась в меня, как метеорит. Больно, но чертовски приятно.

— Я знала, — шептала она, уткнувшись мне в грудь. — Я знала, что ты не умрёшь.

— Тише, сестрёнка, — я обнял её в ответ, ощущая дрожь во всем теле. — Все уже позади. Я здесь.

Марк и Дрейк переглянулись. Рита опустила арбалет и подошла ближе, внимательно разглядывая меня. Я тут же срисовал перевязку на груди Марка и отсутствие брони у Дрейка. Группа сильно пострадала во время рейда. Сделавшая несколько шагов ко мне Рита слегка прихрамывала.

— Ты намного лучше ориентируешься в пространстве. — заметила женщина, сверкнув глазами. — Был в терминале?

— Ага.

Девушка кивнула, тяжело вздохнув.

— Пожалуйста, скажи, что ты взял класс Аномальщика...

— Система предоставила мне выбор из десятка классов, но среди них не было аномальщика. — без запинки соврал я.

К сожалению, правда могла не очень хорошо сказаться на наших отношениях. Как бы так сказать, я буквально кинул их группу, не выполнив требования по сделке. По условиям я должен был стать аномальщиком в их группе на пару-тройку рейдов, а в итоге это невозможно, потому что я взял другой класс. Впрочем, если бы у меня вновь был тот же выбор, я повторил его. Я благодарен Рите за помощь и даже готов сходить с её группой в рейды, однако класс останется со мной очень надолго, возможно, до конца жизни. Так что выбирать класс, зависящий от других, я не собираюсь.

— Чё? Да не может этого быть! — вырвалось у Марка, который буравил меня подозрительным взглядом.

— Может, — прервала его Рита. — С чем ты столкнулся до терминала?

— Столкнулся с растительной аномалией, вскрыл замок-сейф, а также сражался с двумя типами тварей, похожих на летучих мышей. Одни были большими и с крыльями, а другие больше напоминали людей. — пришлось немного скорректировать историю для достоверности.

— Ты обезвредил аномалию? — вмешался Дрейк.

— Как я мог обезвредить то, что пыталось меня сожрать? Это попросту невозможно! — искренни возмутился я.

— Ах... — Рита прикрыла глаза и потерла виски пальцами. Марк и Дрейк мрачно переглянулись. — Какой класс?

— Акустический хищник.

— М-м? — Рита открыла глаза и посмотрела на меня с непониманием.

— Акустический хищник. — терпеливо повторил я.

— Я впервые слышу о таком классе. — честно признался Марк, и Дрейк поддерживающее кивнул.

— Братик, ты не ранен? — в разговор вмешалась Кира, которая все же вынырнула из объятий и повернулась лицом к другим рейдерам.

— Все хорошо, сестренка. Теперь раны мне не так страшны. — я погладил Киру по голове и искренне улыбнулся.

— Что делает твой класс? — Рита, по всей видимости, тоже была незнакома с моим классом. Иначе объяснить этот вопрос было невозможно.

— Контроль местности, — кратко изложил я, оглядывая помещение, в котором оказался.

Мы стояли в центре цилиндрической комнаты, имеющей внушительную высоту. На краю я заметил лестницу, тянущуюся наверх. Хм, так вот, как выглядит переход между этажами. Интересно.

— Понятно, а какие моды ты установил помимо регенерации? — уточнила Рита. От неё совсем не укрылась уверенность, с которой я сообщил Кире о ранениях. К тому же, она срисовала порванную в нескольких местах одежду и быстро пришла к определенным выводам.

— Слегка восстановил зрение при помощи регенерации, улучшил слух и внедрил оружие в тело.

— Улучшил слух? Насколько хорошо ты теперь слышишь? — заинтересовалась женщина.

— Ну, скажем так, в узком коридоре от меня очень сложно скрыться. До вас я добрался практически без проблем после получения мода.

— Отлично, — обрадовалась Рита. — Сенсор и аномальщик весьма схожи на начальных этапах прокачки. Твои способности помогут нашей группе в будущем, — пояснила она через секунду.

— Эм, а у вас путь не задался, как посмотрю. — отметил я, косясь на раны группы. Только Кира была полностью цела, что сбивало с толку.

Женщина поморщилась от моих слов.

— Наверху творится какая-то хрень. Элементали разбушевались. Несколько локаций монстров чуть ли не с цепи сорвались, пытаясь нас поджарить. Нам пришлось очень несладко, — мрачно ответил Дрейк.

— Ага, даже жаль, что это оказалось бессмысленно, — вторил ему Марк.

— Нет. Все нормально. Получить сенсора в текущей обстановке — это тоже хорошо, — отчеканила Рита, посмотрев на меня. — Ты готов к выходу? Обратный путь вряд ли будет легким.

— Я-то готов, но разве вы не зачистили те локации? — с непониманием уточнил я.

— Зачистили, но мы уже тебя ждем здесь более шести часов.

Я склонил голову на бок, уставившись на собеседницу с ожиданием. Вот мне ничего не дали её слова.

— Ай, совсем забыла... Короче, в секторах, пройденных рейдерами, через некоторое время проходит деконструкция. Лабиринт буквально заменяет зачищенные локации на новые, — объяснила она.

— Теперь стало чуточку понятнее.

Ну, слова Риты и вправду прояснили, почему нельзя просто идти и зачищать одну локацию за другой. Выносливость не бесконечная, так что в какой-то момент придется остановиться и передохнуть. За это время Лабиринт буквально перестроит все, что ты прошел, и ты окажешься в ловушке.

— А оставаться долго на одном месте тоже нельзя? — Терминал уже дал ответ на данный вопрос, но все же услышать его от Системы и рейдера — две абсолютно разные вещи.

— Ни в коем случае. — серьезно ответила Рита. — Лабиринт очень не любит застои, а деконструкция локации не произойдет, пока рейдеры в ней находятся.

— И что будет, если, к примеру, оставаться в одной локе сутки?

— По поводу суток не знаю, но после двенадцати часов монстры из соседних локаций постучатся к тебе на огонек, а дальше, наверное, тебе придется столкнуться и со скитальцами.

— Скитальцами? — у меня зачесался затылок от этого термина.

— Ну... — Рита замялась, поджав нижнюю губу.

— Не только рейдеры могут пользоваться терминалами. — тяжелым голосом заговорил Дрейк. — Монстры в лабиринте тоже развиваются и обретают некоторую осознанность. Перейдя некоторый порог, они получают возможность взаимодействия с Системой и терминалами.

— Э-э, получают доступ к модификациям?

— Да, и такие монстры вообще не привязаны к своей локации. Они шастают по Лабиринту в поисках своего усиления. Поэтому и зовут их Скитальцами...

— А-а-о... — удивленно протянул я. Так вот, с каким нехом я разошелся на развилки.

— Теперь ты понимаешь, почему сенсоры и аномальщики так важны? — язвительно спросил Марк.

— Понимаю, — кивнул я, игнорируя всю желчь мага.

— Ладно, нам пора выдвигаться, — объявила Рита.

— Подожди, у меня есть еще вопросик, — попытался возразить я, однако женщина махнула рукой.

— В пути спросишь. Нам все равно еще подниматься по лестнице несколько минут.

На это мне ответить было нечего.

За десять минут группа собрала небольшой лагерь, организованный на скорую руку, после чего мы начали подниматься наверх. Первым двигался Дрейк, а за ним уже я.

— По пути вы встретили терминалы? — привыкнув к темпу подъема, я продолжил удовлетворять свое любопытство.

— Да, однако установить моды мы не могли. Твари буквально стеной перли. Только твоя сестра успела выбрать себе класс.

— Правда? — обрадовался я, обращаясь к сестре, которая находилась в центре нашего отряда.

— Ага, — так же счастливо вторила мне Кира, однако дальше её энтузиазм чуть поугас. — Только выбрала я наугад, ибо времени было слишком мало.

— И выбрала херню какую-то... — раздраженно бросил Марк откуда-то снизу.

Я нахмурился. Ответ мне совсем не понравился.

— Самое главное, что не запретный, — высказалась Рита.

— Есть запретные классы? — искренне удивился я.

— Да. Есть несколько классов, которые опасны не только для пользователя, но и для окружающих. Они могут негативно сказаться на всем городе. — не скупилась на объяснения Рита.

— Например?

— Оххх, ну, например, алло-травмолог.

— Это еще что за дичь? — название вообще не внушало оптимизма. Очень стремно.

— Этот класс позволяет переносить ранения с одного существа на другое.

— Эм, а разве это не полезный класс? — с сомнением протянул я. — Переложить раны с дамаггера на танка с регенерацией — это разве не удобно?

— Изначально этот класс так и применялся, однако какой-то кретин нашел иное применение своим способностям.

— Какое?

— Он переносил смертельные раны с монстров на рейдеров, чтобы заполучить их лут и забрать с них фрагменты. — с тяжелым вздохом поведала Рита.

Я поморщился. Этот тип мог спокойно вытаскивать многие рейды группы в соло, просто перенося раны товарищей на монстров. Такой себе универсальный хиллер с уникальным типом урона, однако, вместо этого, он реально решил по такому жалкому пути? Нет, понятное дело, что этот путь был более коротким к получению силы, но все же он намного раньше уткнется в потолок своих сил. Без группы алло-травмолог далеко не сможет зайти.

— Я понял.

Не скажу, что сам класс можно считать запретным. Тут скорее проблема в людях, в чьих руках оказалась такая сила. Могущество и вправду сильно бьет по голове, а пониженная осознанность и человечность не добавляют нам эмпатии к ближнему своему.

— Так, какой класс ты взяла?

— Когитариус.

— Ох, — не сдержался я. Еще одно слово, которое было сложным и непонятным. — Описание класса не успела прочесть?

— Нет, — качнула головой Кира. — Я выбирала чисто по интуиции.

— Печально. Впрочем, на первом же терминале мы поймем, что представляет твой класс.

— Это точно. Но могу сказать, что у неё все классы были редкими и не очень известными, — подала голос Рита. — Думаю, класс связан с астралом, ментальной магией и подчинением. Возможно, еще предсказание будущего. По крайнем мере, суггестер и гипнозер именно на этом и завязаны.

— Ясненько.

Интересный выбор класса. Впрочем, это даже логично. Моя сестренка не очень любит драться, так что некоторое подобие класса дипломата было логично. Я бы даже заподозрил неладное, если бы она получила какой-то полностью боевой класс.

Глава 15

Я бы был рад еще поболтать с Ритой (все же информация была очень полезной), но мы уже практически поднялись на верхний этаж. Пришлось сконцентрироваться на обстановке и оценить ситуацию в локации сверху.

— Вроде чисто. — отозвался я через минуту тишины, в течение которой группа застыла у закрытого люка.

— Вроде? — протянул Дрейк, которому такой ответ не пришелся по душе.

— Ну, звуков там нет, но монстры вполне могут сидеть в засаде. — пояснил я.

— Понятно.

— Дрейк, будь осторожен, — бросила Рита, которая тоже забеспокоилась после моего ответа.

— Понял, — Дрейк кивнул и, развернувшись, начал осторожно подниматься по лестнице.

Я замер внизу, прислушиваясь к каждому его шагу. Тяжелые ботинки танка глухо стучали по каменным ступеням. Звук отражался от стен лестничной клетки, возвращаясь ко мне искажённым эхом, но этого было вполне достаточно, чтобы сформировать примерную картину того, что происходило наверху.

Топ-топ-топ.

Дрейк замер на последней ступеньке. Я слышал, как он осторожно, почти бесшумно для человека его комплекции, приоткрыл люк. Скрежет металла резанул по ушам, заставив поморщиться.

— Чисто... — приглушено донеслось сверху, но я уловил в голосе нотку неуверенности. — Свет есть. Тут какие-то лампы работают.

— Лампы? — переспросила Рита.

— Ага. Светодиодные, похоже. Не магия, точно.

Я выкрутил усилитель чуть выше, пытаясь уловить хоть какие-то звуки из распахнувшегося проёма, но наверху царила идеальная, почти мёртвая тишина. Никаких признаков ловушек или живых я не улавливал. Хотя был слышен лёгкий, едва уловимый шелест, будто ветер играет с бумагой.

— Поднимайтесь, — позвал Дрейк. — Тут безопасно.

Рита пропустила меня вперёд.

— Иди. Ты теперь наш сенсор.

Я не стал спорить и начал подъём. Руки скользили по холодным каменным стенам, ноги нащупывали ступени. На середине пути я остановился и хлопнул в ладоши. Звук побежал вверх, достиг люка, отразился от поверхностей наверху и вернулся ко мне.

В голове начала складываться трёхмерная карта.

Помещение было прямоугольным и обладало не очень высоким потолком, около трех метров. Справа и слева находились массивные объекты, похожие на стеллажи. Пол был усеян чем-то мелким, рассыпчатым. Чуть позже я понял, что это была бумага. В центре обнаружилось свободное пространство. Также я нащупал два проёма. Один располагался в дальней стене, другой слева. И ещё что-то...

Я нахмурился.

Возле проёмов стояли объекты, не похожие на стеллажи. Они были меньше по размеру, но их детализация... я не могу полностью разобрать их, находясь так далеко.

— Алан? — голос Киры вывел меня из сосредоточения.

— Да, иду.

Я выбрался наверх и замер.

Дрейк не соврал. Здесь действительно было светло. Под потолком, в металлических кожухах, горели несколько длинных светодиодных ламп. Их холодный свет заливал помещение, отбрасывая резкие тени. Моё мутное черно-белое зрение уловило контрасты в виде светлого пятна ламп, тёмных углов и серых силуэтов стеллажей.

— Ничего себе... — выдохнул я.

Локация оказалась библиотекой. Высокие, под самый потолок, стеллажи из тёмного дерева тянулись вдоль стен, образуя своеобразные ряды. Они были забиты тысячами, десятками тысяч книг. Корешки разных размеров и толщины теснились на полках, некоторые выпали и валялись на полу, перемешанные с россыпью бумажных листов.

Дрейк протянул мне руку, и я не стал отказываться от помощи.

— Спасибо, — бросил я, оглядываясь.

Пол был каменным, но его почти не было видно под слоем бумаги. Листы, страницы, обрывки обложек — всё это хрустело под ногами, создавая тот самый шелест, который я уловил снизу. Кое-где виднелись целые стопки аккуратно сложенных книг, будто кто-то готовился их читать, но так и не приступил.

— Помоги остальным, — попросил я Дрейка.

Танк кивнул и вернулся к люку, протягивая руку сначала Рите, а потом Марку. Кира забралась сама, отказавшись от помощи.

— Библиотека, — констатировал Марк, оглядывая помещение. — В Лабиринте? Серьёзно?

— Почему нет? — пожал плечами Дрейк. — В Лабиринте локации бывают самые разные. Говорят, тут может попасться все что угодно. Так что Библиотека вовсе не самое необычное, что можно здесь встретить.

— Не спорю. Просто... — Марк оглянулся. — Бумага в Лабиринте? Обычная? Она должна была сгнить ещё сотню лет назад.

— Значит, не сотню, — отрезала Рита. — Или она зачарована какой-то магией. Алан, что скажешь?

Я уже не слушал.

Моё внимание привлёк ближайший стеллаж. Я сделал несколько шагов и протянул руку к полке, проведя пальцами по корешкам. Кожа, ткань, дерево... На ощупь книги были настоящими. Я вытащил первую попавшуюся. Она оказалась среднего размера и имела тёмный переплёт с тиснёным корешком.

— Осторожнее, — предупредила Кира. — Вдруг они заколдованы?

— Проверим, — ответил я и открыл книгу.

Страницы оказались плотными, чуть пожелтевшими по краям, но они не рассыпались в руках. Типографская краска въелась в бумагу глубоко, образуя чёткие, ровные строки.

Я вгляделся в текст и... понял его.

Не как Константин, который вспоминал русский или английский. Нет, я читал эти буквы, складывал их в слова, а слова — в предложения. Язык был чужеродным, не похожим ни на один из земных, но мой мозг почему-то знал его. Словно Система, установив модификации, загрузила в меня и этот навык.

Или он всегда был во мне? Как часть воспоминаний Алана, которые я просто не использовал?

— Что там? — спросила Рита, подходя ближе.

Я поднял взгляд от страницы.

— Учебник истории, кажется.

— Истории? — переспросил Марк с искренним удивлением.

— Да. — я перевернул несколько страниц, пробегая глазами по заголовкам. — «Эпоха расцвета», «Технологический прорыв второго тысячелетия», «Падение Триумвирата»...

— Триумвирата? — Дрейк переглянулся с Ритой. — Никогда не слышал о таком.

— Я тоже, — признался я.

Но меня это не остановило. Я погружался в текст с какой-то жадной, почти болезненной тягой. Строки складывались в картины невероятно развитой цивилизации. Они строили города, уходящие в небо. Питали их энергией, которую черпали из недр планеты. Покоряли океаны и атмосферу. У них были машины, которые летали без крыльев, и устройства, которые исцеляли любые болезни.

— Алан! — голос Риты прозвучал резче, и я вздрогнул, подняв голову.

Она стояла в паре метров, уперев руки в бока. Марк хмурился, а Дрейк криво усмехался. Кира же смотрела с беспокойством.

— Ты забыл, зачем мы здесь? — спросила Рита.

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

В голове тут пронеслись образы библиотеки, лабиринта и монстров.

— Извини, — я захлопнул книгу, но не убрал её. — Увлёкся.

— Увлёкся он, — проворчал Марк. — Мы тут выживаем, а он книжки читает.

— Марк, заткнись, — отрезала Рита, но в её голосе не было прежней резкости. Она повернулась ко мне. — Проверь локацию.

Я кивнул, возвращая книгу на полку. Потом огляделся, оценивая масштаб помещения.

Библиотека была большой. Стеллажи создавали лабиринт внутри Лабиринта — узкие проходы, слепые зоны, углы, за которыми могло скрываться что угодно. Эхолокация, конечно, работала, но для того, чтобы получить полную картину, требовался громкий, отчётливый звук, который отразится от всех поверхностей.

— Дрейк, — позвал я.

— Чего?

— Ударь по полу чем-нибудь тяжёлым, да посильнее.

— Зачем?

— Нужно эхо.

Танк посмотрел на Риту, а та кивнула.

Дрейк поднял своё оружие — что-то вроде утяжелённой дубины с металлическими шипами на конце — и со всей силы грохнул им по каменному полу.

Гул разнёсся по библиотеке.

Я закрыл глаза и выкрутил усилитель почти на максимум.

Звук побежал в разные стороны, отражаясь от стеллажей, книг, стен, потолка и пола. Каждое препятствие возвращало его с разной задержкой и искажением. Мой мозг, синхронизированный с эхолокацией, схватывал эти отражения и складывал их в трёхмерную карту.

В моей голове также появились и более четкие размеры. Всего проходов между стеллажами было девять. Они были довольно узкими, шириной чуть больше метра. Свободное пространство в центре составляло около пяти метров в диаметре. Стены в локации оказались ровные, без ниш и выступов.

Картинка двух выходов из локации сформировалась более четко, и мне удалось сформировать более четкое представление о подозрительных объектах.

Я открыл глаза.

— Два выхода, — произнес я. — Один прямо, и один слева.

— Хорошо, — кивнула Рита. — Что ещё?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Эхолокация показывала очертания объектов, но не детали и не материал. Я видел силуэты, но не мог сказать, из чего они сделаны, и живы ли они вообще. Дыхание я не слышал, но это вообще не показатель, как показывал мой опыт.

— Возле выходов... что-то стоит, — добавил я. — Скульптуры, или статуи.

— Статуи? — переспросил Марк. — В библиотеке?

— Почему нет? — я пожал плечами. — Может, украшение.

Рита подошла к ближайшему проходу между стеллажами и осторожно заглянула в него.

— Стеллажи слишком сильно виляют. Нужно подобраться ближе, чтобы разглядеть их. — тяжело проговорила она.

— Метров пятнадцать до правого, — уточнил я. — До левого — двадцать два. Статуи примерно одинаковые. Метра по два высотой.

— Ты это слышишь? — Дрейк посмотрел на меня с новым интересом.

— Эхолокация, — коротко ответил я.

— Полезная штука, — признал танк.

— Алан, — Рита вернулась в центр комнаты. — Ты можешь определить, живые эти статуи или нет?

— Нет, — дал я четкий ответ.

От меня и биологическая тварь смогла укрыться, а что уж говорить о статуях. Это могут быть какие-то големы, горгульи или еще какая-то магическая нечисть, которая банально не издает звуков.

— Значит, придется сближаться, — закончил Марк обреченным голосом. Ему явно идея лезть вслепую тоже была не по душе.

Рита окинула взглядом помещение, оценивая расстояния и возможные пути отхода.

— Правый выход ближе, — сказала она. — Идём к нему. Дрейк, прикрой нас с Аланом. Марк, остаёшься с Кирой здесь. Если что-то пойдёт не так, отступаем к люку.

— Почему я всегда в тылу? — проворчал Марк, но перечить не стал.

Мы двинулись вперёд, пробираясь между стеллажами. Я шёл вторым, за Дрейком, и старался ступать как можно тише, хотя бумага под ногами предательски хрустела. Рита замыкала нашу маленькую колонну.

— Тихо, — прошептал Дрейк, останавливаясь.

Я выглянул из-за его плеча. Стеллаж заканчивался метрах в трёх впереди, а за ним начиналось открытое пространство. Серый, размытый свет ламп падал на пол, выхватывая из темноты кусок каменного пола и… край постамента.

— Дальше я сама, — тихо бросила Рита, обходя Дрейка.

Она жестом приказала мне следовать за ней. Я кивнул и осторожно шагнул вперёд, прижимаясь спиной к стеллажу. Рита уже стояла на углу, вжавшись в деревянную стойку, и выглядывала в проход.

Я подошёл и тоже рискнул посмотреть.

Моё черно-белое зрение уловило скульптуры сразу.

Они стояли по обе стороны от широкого арочного входа, уходящего во тьму за пределами библиотеки. Две фигуры, почти идентичные, высотой около двух метров. Это были каменные, серые статуи с грубо вырубленными чертами лиц, скрытых глубокими капюшонами. Из-под складок каменных плащей торчали руки, сжимавшие длинные алебарды. Древки оружия были подняты вертикально, а лезвия скрещивались над входом, образуя своеобразный крест, преграждающий путь.

— Красивые, — прошептала Рита. — И пугающие.

Я молча кивнул. Что-то в этих статуях было неправильное. Слишком правильные пропорции, симметричные позы, и слишком… живые, что ли. Будто их создатель не просто вырубил камень, а превратил в камень кого-то, кто когда-то стоял здесь на страже.

— Они не двигаются, — заметил я.

— Это ничего не значит, — отрезала Рита. — В Лабиринте полно тварей, которые умеют ждать, пока кто-нибудь не подойдёт достаточно близко.

— Аномалия?

— Или монстры. — Она помолчала, вглядываясь в каменные лица. — На обычные статуи они не походят. Слишком детализированные для простого украшения.

Я прислушался, однако ничего не изменилась. Существа не подавали признаков жизни. Только где-то далеко позади раздавался шорох бумаги. Это Марк переминался с ноги на ногу.

— Если это големы или стражи, они могут активироваться, когда мы попытаемся пройти, — продолжила Рита. — Или когда коснёмся их. Или когда вообще приблизимся на определённое расстояние.

— И что предлагаешь? — спросил я.

Она повернулась ко мне. В её глазах я увидел тяжёлое, невесёлое решение.

— Ты должен проверить.

Я моргнул.

— Ты — сенсор, Алан. Твои возможности восприятия гораздо выше, чем у Дрейка. Ты услышишь щелчок механизма, скрежет камня и изменение воздушного потока за долю секунды до того, как они атакуют. У тебя больше шансов вовремя отступить.

— А если не успею?

— Не успеешь — мы тебя вытащим, — твёрдо сказала Рита. — Дрейк прикроет.

Я посмотрел на статуи, оценил их скрещённые алебарды и тёмный проём за ними, который, возможно, вёл к выходу из Лабиринта. Или к ещё большей опасности.

— Хорошо, — согласился я, делая шаг вперёд.

— Алан, нет! — голос Киры прозвучал резко и громко в тишине библиотеки.

Я обернулся. Сестра стояла в проходе между стеллажами, вцепившись в деревянную стойку. Её лицо побледнело, даже в сером свете ламп было заметно, как она напряжена.

— Кира, тише, — попросил я, но она уже не слушала.

— Зачем тебе туда лезть? Дрейк — танк! У него броня и моды на защиту! Он сможет пережить атаку и срабатывание ловушек! А ты… у тебя даже нормальной одежды нет!

— Девчонка права, — неожиданно поддержал её Дрейк. — Я заточен под выживание. Если эти каменные хреновины оживут, я их задержу, пока остальные отойдут.

— А если они не оживут? — возразила Рита. — Если это ловушка, которая срабатывает на вес? Или на тепло? Дрейк, ты весишь под сотню килограмм в броне. Алан — вдвое меньше. У него больше шансов пройти незамеченным.

— Или погибнуть незамеченным, — парировала Кира.

Я поднял руку, останавливая спор.

— Хватит.

Все замолчали, глядя на меня.

— Я схожу, — твёрдо проговорил я. — Это моя роль в группе. Я сенсор. Мои модификации предназначены для такого. Дрейк нужен нам, чтобы быть на передовой в бою, а не расходовать его на проверку подозрительных статуй.

— Алан… — начала Кира.

— Кира, — я подошёл к ней и положил руку на плечо. — Со мной всё будет хорошо. Я быстрее, чем кажусь, и я слышу всё, что происходит вокруг. Если эти штуки дёрнутся, я узнаю об этом раньше, чем они успеют меня достать.

Она смотрела на меня с вызовом и страхом одновременно. Губы дрожали.

— Ты всегда так говоришь, — прошептала она. — А потом падаешь в дыры и пропадаешь на несколько часов.

— Но я же вернулся, — мягко ответил я, протягивая руку и поглаживая её по голове, как делал сотни раз раньше. — И сейчас вернусь. Обещаю.

Кира шмыгнула носом и, отвернувшись, пробормотала:

— Ты знаешь, что будет, если ты не вернешься.

— Да-да, я не забыл нашу договоренность, — усмехнулся я.

Повернувшись к Рите, я кивнул.

— Я готов.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула в ответ.

— Дрейк, прикроешь его с расстояния. Марк, будь готов подорвать вход, если статуи активируются, но только после того, как Алан отойдёт.

— Понял, — мрачно отозвался маг.

Я сделал глубокий вдох, выпустил когти на правой руке на всякий случай и шагнул вперёд, выходя из-за укрытия стеллажа.

Мне нужно проверить свои модификации в деле, и лучше всего это сделать в Лабиринте. Сейчас абсолютно не важен мой класс, ибо у меня банально не установлены по нему модификации. Будь я даже аномальщиком — это ровным счетом ни на что не повлияло.

— “Просто доверься своему чутью, Алан. Просто доверься...” — пронеслось в голове перед тем, как я начал приближаться к статуям.

Глава 16

Я заставил себя двигаться дальше. Каждый шаг по каменному полу отдавался глухим стуком, позволяющим эхолокацией работать на пределе возможного. Статуи не двигались. Их серые, застывшие силуэты смотрели на меня пустыми глазницами из-под капюшонов. Алебарды по-прежнему скрещивались над входом, преграждая путь.

Пять метров я прошел довольно-таки решительно, но вот на четырех замер на несколько секунд, ожидая подставы. Выждав минуту и убедившись, что ничего не изменилось, я двинулся дальше.

— Апчхи!

Следующая остановка была на трех метрах. Вот же Марк! Как можно в такой момент взять и чихнуть! Я же чуть яйцо не отложил...

Я уже почти поверил, что страхи были напрасны. В лабиринте много странностей, и почему в нем не могут существовать такие неправильные, пугающие декорации? Вот сейчас я спокойно подойду, отодвину в сторону оружие, жестом позову остальных, и мы двинемся дальше.

Эх, жалкие мечты. На расстояние двух метров Лабиринт вытер пол моими надеждами.

Столько звуков сразу я не слышал даже в тот первый раз, когда надел усилитель на полную. Камень тёрся о камень с визгом, закладывающим уши. Где-то внутри статуй щёлкали десятки, если не сотни, шестерёнок, которые разом пришли в движение. Глаза-пустоты вспыхнули тусклым белым светом.

Алебарды сдвинулись со своей мертвой позиции.

Меня спасли инстинкты, обострённые модификациями. Они буквально дёрнули меня в сторону. Тяжёлое лезвие просвистело в миллиметре от лица, рассекая воздух с пугающей силой. Меня отбросило в сторону самой ударной волной.

— Назад! — заорал я тем, кто остался за стеллажами.

Второе лезвие уже летело ко мне.

Я не глядя перекатился в сторону, больно ударившись плечом о каменный пол. Книги, которые валялись здесь повсюду, разлетались из-под меня во все стороны. Алебарда вонзилась в то место, где я только что стоял, расколов камень.

— Алан! — крик Киры, полный ужаса, достиг моих ушей.

Я вскочил на ноги и рванул назад, к стеллажу. Тяжёлые дубовые полки, казавшиеся надёжным укрытием, захрустели, когда алебарда первой статуи с лёгкостью пробила их насквозь. Дерево разлетелось щепками, а следом устремились десятки книг. Они летели в меня, как живые снаряды. Тяжёлые тома в кожаных переплётах и хрупкие бумажные брошюры смешались в единый поток.

Один увесистый фолиант прилетел прямо в поясницу. Я охнул, потерял равновесие и рухнул на спину, увлекая за собой ещё несколько стопок. Бумага посыпалась сверху, закрывая обзор, забиваясь под куртку, в волосы.

— Дрейк, к левому! — скомандовала Рита.

Тяжёлые шаги танка прогрохотали мимо. Я услышал, как его дубина с глухим ударом встретилась с чем-то каменным. Звук был такой, будто кузнец молотом бьёт по наковальне.

Я отбросил с себя книги и вскочил. Первая статуя, что пробила стеллаж, медленно разворачивалась ко мне. Глаза пылали белесым светом. Алебарда описала дугу и снова пошла вниз.

Я выпустил когти на обеих руках и рванул вперёд, проскальзывая под ударом. Лезвие вонзилось в пол в сантиметре от моей ноги. Я оказался прямо перед статуей, в её мёртвой зоне, где длинное оружие становилось бесполезным.

— Получай! — прошипел я и полоснул когтями по каменному боку твари.

Скрежет разнёсся по всей библиотеке. Когти с визгом скользнули по серой поверхности, оставив тонкие, едва заметные царапины, и на этом всё. Каменная шкура горгульи оказалась твёрже, чем я предполагал. Моё новое оружие, которое так легко вспарывало плоть крылатых тварей, здесь было почти бесполезно.

— Чёрт! — вырвалось у меня.

Тварь дёрнулась, и её свободная рука с длинными, грубо вырубленными пальцами схватила меня за плечо. Пальцы сжались, впиваясь в мышцы. Я закричал от боли и дёрнулся, пытаясь вырваться, но захват был мёртвым.

Второй рукой статуя потянулась к древку алебарды, чтобы вытащить её из пола и добить меня.

Я уже видел, как она откинет меня в сторону, а потом опустит лезвие.

— Алан, пригнись!

Голос Риты прозвучал резко и чётко. Я рефлекторно вжал голову в плечи. Почти в тот же миг что-то свистнуло над моим затылком.

Тук. Тук.

Два болта из арбалета вошли точно в глазницы статуи. Белый свет в них мигнул, погас, загорелся снова и погас окончательно. Каменные пальцы, сжимавшие моё плечо, дрогнули, и хватка ослабла.

Тварь замерла на долю секунды, словно перезагружаясь. А затем неуклюже взмахнула свободной рукой, пытаясь сбить меня с ног, но движение было слепым, нескоординированным. Дезориентация.

Я вырвался из ослабевшего захвата и откатился в сторону, на ходу втягивая когти обратно, чтобы не зацепиться ими за собственные лохмотья.

— Марк! — крикнула Рита. — Сейчас!

Честно говоря, я потерял из виду мага. Хотя... я вообще перестал что-либо видеть, кроме этой каменной твари с болтами в глазницах. Тварь оказалась очень сильной и прочной. Боюсь, при всем желании я не смог бы завалить её в одиночку — слишком неудобным противник для меня. Поэтому требовалось полностью сконцентрироваться на монстре, чтобы она не достала меня.

В следующее мгновение я услышал, как воздух загудел. Напряжение наэлектризовало пространство, заставляя волосы на затылке встать дыбом. А затем разряд молнии ударил прямо в статую, которую я только что покинул.

Яркая, ослепительно-белая дуга пронзила каменное тело от плеча до пояса. Запах озона и горелого камня ударил в нос. Тварь дёрнулась в последний раз, и с громким треском разлетелась на десятки мелких обломков, которые с грохотом посыпались на пол, поднимая облако каменной пыли.

— Готово, — хрипло выдохнул Марк с нотками усталости.

Я перевёл взгляд на Дрейка.

Танк справлялся со второй статуей в одиночку. Мужик принимал удары на себя, даже и не думая уворачиваться. Алебарда врезалась в его бронированное плечо, оставив глубокую вмятину, но Дрейк даже не покачнулся. Вместо этого он шагнул вперёд, перехватил древко оружия, рванул на себя и, когда статуя потеряла равновесие, вторым ударом, используя всю свою массу, обрушился на её каменную голову.

Хруст.

Голова горгульи отлетела в сторону, ударилась о стеллаж и покатилась по полу, оставляя за собой чёрную, маслянистую дорожку. Тело безголовой статуи зашаталось, сделало шаг вперёд, потом назад и рухнуло, разбившись на куски.

— Хорош, — выдохнул Дрейк, отряхивая дубину от каменной крошки. Он тяжело дышал, и я заметил на его лице свежую ссадину, из которой течёт кровь. Видимо, всё же досталось.

Интересная у него способность. Что-то по типу укрепления? Каменная кожа? А в тот момент, когда мы столкнулись с аномалией, он использовал эту способность, и она оказалась бесполезной, или же он просто не среагировал?

Я медленно поднялся, потирая ушибленное плечо. Пальцы нащупали рваные дыры в куртке там, где каменные пальцы статуи сжимали меня. Крови у меня не было. Все же никаких серьезных повреждений я не получил, однако плечо неприятно болело. Наверное, у меня там вывих или огромный синяк. Сила горгульи внушает уважение.

— Жив? — спросила Рита, подходя ближе. Арбалет она держала наготове, но взгляд был устремлён на проход, который теперь был свободен.

— Жив, — ответил я, смахивая с лица бумажную пыль. — В следующий раз, когда предложишь мне проверить статуи, я откажусь.

Она усмехнулась краем губ.

— Запомню.

Из-за разрушенного стеллажа показалась Кира. Сестра бежала ко мне, перепрыгивая через обломки и разбросанные книги. Её лицо было бледным, а в глазах застыл ужас.

— Алан! — она вцепилась в мою руку, осматривая меня с ног до головы. — Ты в порядке? Ты не ранен? Эта штука тебя схватила, я видела, ты кричал...

— Всё хорошо, сестрёнка, — я обнял её свободной рукой. — Рита вовремя выстрелила, а Марк добил. Дрейк тоже молодец, справился со своим.

— Само собой, — проворчал танк без злобы.

Марк подошёл, потирая виски.

— У меня маны хватит на 3-4 каста, — признался он. — Потом я буду полностью бесполезен.

Рита нахмурилась, оценивая состояние группы.

— Значит, не будем лезть в бой, если не придётся. — Она перевела взгляд на меня. — Алан, проверь, что за проходом. Если там, уходим. С меня хватит этой библиотеки.

Я кивнул, и собирался было сделать шаг к проходу, как застыл. Звук в помещении сильно изменился.

— Алан? — видимо, я не удержал лицо, ибо голос Риты стал очень обеспокоенным.

— Вот же срань! — не сдержался от ругательств Марк.

Я не успел спросить Марка, что именно он увидел. Вместо этого мои уши уловили то, что заставило кровь стынуть в жилах.

Сверху, с потолка, доносился сначала тихий, едва различимый шум, будто кто-то проводит смычком по струнам, но очень медленно, почти нехотя. Но затем звук начал быстро нарастать, превращаясь в звенящую, высокочастотную вибрацию, от которой закладывало уши.

Я поднял голову.

Огромная, массивная люстра, что висела в центре библиотеки, принятая мной поначалу за архитектурное излишество, сейчас пришла в движение.

Её хрустальные, многослойные ярусы начали вращаться сначала медленно, почти грациозно, как в замедленной съёмке, а потом всё быстрее и быстрее. Хоровод набирал обороты. Каждый новый круг сопровождался противным, режущим слух звоном.

— Что за... — начал Дрейк, но Рита перебила его резким:

— Будьте наготове!

Группа сосредоточилась, внимательно наблюдая за тем, как лампы под потолком начинают мигать. Свет то вспыхивал ярче, то почти гас, отбрасывая на стены дикие, пляшущие тени. В этом мерцании лицо Риты казалось маской ужаса, а статуи становились чуть ли не живыми.

— Алан? — Голос Киры дрожал. — Что происходит?

Я не знал, как объяснить происходящее, но я прекрасно слышал, что запускается какой-то механизм.

Под звоном хрусталя и треском мигающих ламп пробивался новый звук. Этот тонкий, комариный писк нарастал с каждой секундой, и это уже было знакомо мне. Я узнал то, что когда-то слышал в воспоминаниях Кости: высокое напряжение, готовое прорвать изоляцию.

— Прячьтесь! — заорал я, схватив Киру за руку и рванув к ближайшему уцелевшему стеллажу. — Все в укрытие!

Я не успел объяснить, да и этого было не нужно. В следующее мгновение люстра выстрелила.

Десятки маленьких стеклянных жемчужин сорвались с её хрустальных подвесок. Получив ускорение от разрядов молний, плясавших между ярусами, эти крошечные снаряды превратились в смертоносный град.

Первый залп пришёлся в центр комнаты, где мы только что стояли.

Я услышал крик Марка раньше, чем понял, что произошло. Маг стоял ближе всех к люстре, и он не успел добежать до укрытия. Несколько стеклянных жемчужин пробили его живот. Кровь брызнула на бумагу. Марк охнул, схватился за рану и рухнул на колени.

— Марк! — крикнул Дрейк, но Рита уже была рядом.

Она схватила мага за ворот и потащила его к стеллажу, прикрывая своим телом. Дрейк накрыл их сверху, выставив дубину как щит. Жемчужины впивались в его укреплённую кожу, оставляя багровые, дымящиеся ожоги, но танк даже не вздрогнул.

Я почти добежал до укрытия, когда что-то обожгло левую ногу.

Сначала я почувствовал толчок, будто кто-то сильно щёлкнул меня по икре. А потом ногу словно окатили кипятком. Я зашипел и споткнулся, но Кира удержала меня, затаскивая за стеллаж.

— Ты ранен! — она с ужасом посмотрела на мою ногу.

Я опустил взгляд. Сквозь разорванную штанину виднелась стеклянная жемчужина, наполовину вошедшая в мышцу. Кровь текла не сильно. Видимо, регенерация уже начала работать, выталкивая инородное тело. Но боль была адской.

— Царапина, — выдавил я, отрывая взгляд от раны. — Как Марк?

Ответа не последовало. Вместо этого второй залп ударил в стеллаж, за которым мы укрылись. Дерево затрещало, щепки полетели в стороны. Книги, которые ещё оставались на полках, превратились в решето.

— Долго не продержимся, — констатировал Дрейк, прижимаясь спиной к стойке. Его лицо было перепачкано копотью и кровью. — Эта тварь наверху нас перестреляет.

— Рита! — окликнул я женщину, которая перевязывала рану Марка.

— Чего?

— У нас проблемы.

— Что еще?

Я мрачно усмехнулся. Из-за постоянного обстрела люстры в локации было достаточно звуков для построения 3D карты при помощи эхолокации, так что, как только настала короткая передышка, позволившая мне оценить ситуацию, я тут же обратил внимание на две фигуры, двигающиеся в нашу сторону с двух флангов.

— Вторая пара статуй ожила. Они заходят с двух сторон к нам, — поведал я весьма печальные новости.

— Поняла.

Рита закусила губу, лихорадочно соображая, что делать. Мы оказались в очень тяжелой ситуации. Будь только одна проблема, и все было бы терпимо. Горгулий можно было завалить. Просто на это требовалось время. Даже без Марка мы могли это потянуть, потому что у нас был Дрейк. Но все портила люстра. Её залповый обстрел не позволит нам спокойно завалить монстров, а самим монстрам было бы абсолютно плевать на это все.

Обезвредить люстру тоже будет непросто. Хочется верить, что запас энергии у неё ограниченный, и она просто сама вырубится через некоторое время, но что-то я сомневаюсь в этом. Самым правильным решением было... бегство.

Проход был свободен и можно было бы свалить по нему дальше в Лабиринт, если бы не один нюанс... Ряды плотных молний плясали, преграждая выход. Видимо, они появились в тот момент, когда запустилась ловушка. Как же это все проблемно.

— Есть идеи? — поинтересовался я, хотя по выражению лица Риты уже можно было прочесть ответ.

— Не мешай мне думать, — пробубнила женщина, заметив мелькающие фигуры еще двух статуй между стеллажами. Внешне эти монстры ничем не отличались от тех двух, что мы завалили. Разве что, вместо алебард у них были короткие мечи, которые лучше подходили для битвы в узких проходах между стеллажами.

— У этой люстры есть ядро энергии, — подметил я, видя, как в центре люстры колебания достигают пика. Звуковые волны исходили именно оттуда.

— Э? Ты уверен? — Рита перевела на меня взгляд, наполненный надеждой. Видимо, плана у неё реально не было.

— На 70%, — честно ответил я, после чего добавил. — У меня есть план, как выжить, но времени очень мало. Вам придется мне довериться.

— А остальные 30? — выпалил Дрейк, которому явно не нравились такие перспективы.

— Ну, извините, это вообще-то мой первый рейд. Это вы здесь ветераны! — раздраженно выплюнул я. Нет, а что? У этих ребят должно быть раза в три больше модификаций, а на гения я не тяну даже с большой натяжкой, да и мои модификации нельзя назвать имбалансными.

— Успокойтесь оба! — рыкнула Рита, которая наконец-то смогла взять себя в руки. Дрейк сплюнул на пол, после чего отбил несколько летящих в нас снарядов. — Выкладывай. Что ты там придумал?

Я не смог сдержать усмешки. Забавно выходит. Взрослая, сильная и самостоятельная женщина просит от меня плана. Даже не знаю, как на это реагировать... Впрочем, я являюсь должником, а долги я привык отдавать.

— Вы смотрели Звездные Войны? — уточнил я для проформы.

— Чё? — в унисон спросили Рита и Дрейк.

— Я смотрела! — подала голос Кира, начав даже подпрыгивать на месте. Вот это вызвало ступор и у меня. Так, стоп, а откуда она-то знает их? Тут же кинотеатров нет!

— Черт, Алан, давай ближе к делу, — секундное замешательство разорвала Рита, которая начала раздражаться.

— Да понял я, понял! — поднимаю руки в качестве капитуляции, параллельно оценивая обстановку в локации.

Две статуи прошли уже половину расстояния до нас. Как же я рад, что они такие неторопливые. Впрочем, оттягивать не стоит. У меня есть не больше трех минут на то, чтобы объяснить вкратце суть плана.

— В общем слушайте. Нам следует действовать следующим образом... — я оскалился, начав вкратце объяснять роль каждого в группе.

Глава 17

Около минуты ушло на объяснение плана, после чего группа потратила несколько последних секунд до столкновения с монстрами на занятие позиций. Ну, для начала Кира была спрятана за дальнем стеллажом вместе с потерявшим сознание Марком. Обладай она хоть какими-то способностями, и я бы был не против её участия, если бы не один важный нюанс. В текущей ситуации она была самой уязвимой среди нас, если не считать Марка.

— Действуем, — бросил я, выглядывая из-за стеллажа.

Первая статуя уже почти дошла до нашего укрытия. Её каменные ноги мерно переступали по бумажному крошеву, а глаза горели тусклым белым светом. Вторая заходила с другой стороны, но до неё было ещё метров пятнадцать.

— Дрейк, забирай дальнюю, — скомандовал я, уже зная, что танк меня понял. — Рита, ты со мной.

— Легко сказать, — проворчала женщина, взводя арбалет. — Ты хоть знаешь, куда им стрелять?

— В глазницы. Только они у них уязвимы. — Я выпустил когти на обеих руках. — Проверено.

Дрейк уже рванул вперёд, сшибая плечом стопки книг. Его дубина со свистом рассекла воздух, и первый удар пришёлся статуе прямо в грудь. Каменная тварь покачнулась, но устояла. Её меч рубанул в ответ, но Дрейк принял удар на бронированное предплечье, даже не моргнув.

— Давай, железка! — рявкнул он и снова замахнулся.

Я не стал наблюдать за его сражением. Моя цель была ближе. Я выскочил из-за стеллажа и рванул прямо на статую, используя всю скорость, на которую был способен. Каменная тварь повернулась ко мне, и её мечи описали дугу.

Первый я пропустил, пригнувшись. Лезвие прошло в сантиметре от макушки, срезав несколько волосков. От второго удара я уже не успевал уклониться. Пришлось выставить когти и блокировать удар перекрестием. Металл (или камень?) скрежетнул о мои новые когти, высекая искры. Сила была нечеловеческая, и меня отбросило на пару шагов. Руки заныли.

— Тук.

Болт Риты вошёл статуе в плечо. Тварь дёрнулась, но не остановилась. Её глазницы вспыхнули ярче, и она шагнула ко мне, занося оба меча для рубящего удара.

— Размечталась! — я ушёл в сторону, пропуская атаку мимо.

Клинки вонзились в пол, раскраивая камень. Я полоснул когтями по каменной руке статуи, оставляя жалкую царапину на прочной коже монстра. Это даже и ранением назвать было нельзя, однако моя задача вовсе не заключалась в том, чтобы завалить тварюшку. Я должен был лишь отвлечь её, дав товарищу возможность для маневра, и мне это удалось. Чудовище издало протяжный скрежет, явно разозлившись от нанесенного вреда.

Сверху засвистело.

Я не глядя откатился в сторону, и стеклянная жемчужина люстры вонзилась в пол там, где я только что стоял. За неё последовала еще одна и ещё. Люстра заметила нас.

— В укрытие! — крикнул я Рите, пятясь к ближайшему стеллажу.

Статуя не отставала. Её мечи мелькали с пугающей скоростью. Я парировал когтями, уклонялся и отпрыгивал. Но долго так продолжаться не могло. Сил у твари было больше, да и выносливость явно стремилась к бесконечности в сравнении с моей. Мои же когти почти не наносили урона.

Тук. Тук. Тук.

Рита стреляла с удивительной точностью. Болты входили в каменную плоть статуи один за другим. Кажется, она вообще не промахивалась, попадая то в плечо, то в бок, то в бедро. Но чудовище двигалось, и попасть в маленькие глаза было очень сложно. Впрочем, горгулья реагировала и на простые попадания болтами, оставляющие на её коже сколы. Движения твари стали более дёрганными, неуклюжими, а скорость слегка понизилась.

— Алан, отходи! — крикнула Рита.

Я отпрыгнул за угол стеллажа, прижимаясь спиной к деревянной стойке. Статуя, потеряв меня из виду, на секунду замерла, поворачивая голову туда-сюда. Её глазницы сканировали пространство.

— Сюда, каменная морда! — свистнул я, хлопнув в ладоши.

Эхолокация дала мне точную картину: Рита стояла метрах в пяти, перезаряжая арбалет. Дрейк где-то вблизи центра библиотеки удерживал вторую статую. Я слышал глухие удары его дубины. А над нами люстра набирала обороты, готовясь к новому залпу.

Статуя двинулась на звук моего голоса. Я отступал между стеллажами, уводя её всё дальше вглубь библиотеки. Мечи крошили дерево, книги разлетались в щепки.

— Рита, целься в голову! — крикнул я, выскакивая из-за угла и снова атакуя.

Когти полоснули по каменной шее твари. По округе разошелся скрежет, а от места соприкосновения разлетелись искры, но никакого урона. Статуя развернулась ко мне, и в этот момент Рита выстрелила.

Болт вошёл прямо в левую глазницу.

Белый свет мигнул и погас. Тварь зашаталась, и её правая рука безвольно опустилась. Но она ещё стояла и даже пыталась атаковать, нанося удары вслепую.

Сверху снова засвистело. Я пригнулся, и град стеклянных жемчужин обрушился на стеллаж за моей спиной. Дерево не выдержало, разлетелось в щепки. Меня накрыло облаком бумажной пыли и книжных обрывков.

— Чёрт! — выдохнул я, вытирая лицо.

Люстра переключилась на нас. Её следующий залп пришёлся точно между мной и статуей, разрывая пространство осколками.

— Алан, уходи! — заорала Рита.

Но я не мог. Если я отпущу эту тварь, она пойдёт на Риту. А та, начав перезарядку арбалета, станет уязвимой на несколько секунд. Этого времени может вполне хватить твари, чтобы сблизиться и нанести удар своим каменным мечом. Такого допустить я не мог.

Я рванул вперёд, не обращая внимания на свистящие над головой жемчужины. Одна обожгла плечо, вторая чиркнула по лицу, оставляя на щеке царапину. Но я добежал до статуи и в прыжке вонзил когти обеих рук ей в грудь.

Камень треснул.

Я не поверил своим ушам. Когти вошли внутрь еще глубже. Мой слух в это же мгновение уловил странный звук, и я моментально отпрянул в сторону, разрывая каменную плоть и увеличивая дистанцию. Тварь попыталась напоследок меня полоснуть своей когтистой лапой, но я очень вовремя отступил. Из трещины хлынула чёрная, маслянистая жижа.

Тварь низко и протяжно взвыла, закладывая уши. Её мечи взметнулись в последней, судорожной атаке. Однако я уже был слишком далеко, чтобы она могла меня достать. Мечи вонзились в пол, и статуя рухнула на них, разбиваясь на куски.

— Есть! — радостно выпалил я, но быстро взял себя в руки. Радоваться было еще очень рано. Мы еще не победили.

Рита уже перезарядила арбалет и целилась куда-то в сторону.

— Алан, твою мать! — крикнул Дрейк откуда-то издалека. — Эта штука меня пробивает!

Я обернулся.

Вторая статуя прижала Дрейка к стене. Танк отбивался как мог, но у твари было два меча, и она атаковала быстро, не давая ему подойти на дистанцию удара дубиной. Сверху люстра поливала его градом жемчужин. Каждая такая пуля оставляла на его бронированной коже дымящийся ожог.

— Дрейк, веди её к центру! — крикнул я, уже понимая, что нужно делать.

Танк бросил на меня быстрый взгляд, полный недоверия, но кивнул. Он развернулся и, принимая удар меча на спину, шагнул вперёд. Статуя шла за ним, нанося удар за ударом, но Дрейк не останавливался.

Я же побежал между стеллажами, перепрыгивая через обломки и книги. Моя цель была проста: заставить люстру переключиться на меня и дать Дрейку возможность подойти вплотную.

Я выскочил из-за угла прямо под открытое пространство и громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Эхо разнеслось по всей библиотеке, давая мне довольно-таки детальную картину происходящего.

Люстра дёрнулась.

Её хрустальные ярусы провернулись, и град жемчужин полетел в меня. Я рванул к стеллажам, петляя как заяц. Жемчужины свистели над головой, впивались в пол, стены и книги. Одна попала в левую руку, и я зашипел от боли, но не остановился.

— Давай, тварь! — заорал я, вбегая в узкий проход.

Люстра продолжала стрелять. Я не останавливался ни на секунду. Дыхание уже давно сбилось, а под ребрами начало мерзко колоть, но сбавлять ход было нельзя. Меня буквально преследовала очередь пулемета. Меня уже достало несколько жемчужин, пробив чуть ли не на вылет, так что осознание смертельности остановки придавало мне сил. Каменная статуя, которую Дрейк уводил к центру, на секунду замерла, получив болт в глаза от Риты. Этого хватило танку.

Дрейк развернулся, перехватил меч статуи своим оружием и, используя всю свою массу, рванул её на себя. Тварь потеряла равновесие и шагнула вперёд, прямо под люстру.

— Сейчас! — рявкнул Дрейк.

Люстра, почувствовав движение, снова переключилась на него. Её жемчужины посыпались градом, но Дрейк уже отпустил меч и откатился в сторону.

Весь залп пришёлся в спину статуе.

Каменная плоть треснула. Чёрная жижа хлынула из десятков ран. Тварь дёрнулась, пытаясь развернуться, но Дрейк уже был на ногах. Он разбежался и, как таран, врезался в статую всем телом.

Они вместе полетели вперёд, где под потолком вращалась люстра.

“Тыдыщ!”

Туша статуи врезалась в хрустальные ярусы, и воздух вздрогнул. Раздался страшный, оглушительный звон, ударивший меня по ушам с пугающей силой. Я припал на колени, схватившись за уши. Звон в голове стоял страшный. Казалось, тысяча колоколов ударила одновременно.

Я зажмурился, пытаясь банально не потерять сознание. В это время хрусталь посыпался дождём. Осколки разлетелись во все стороны, впиваясь в стены, стеллажи и пол.

Люстра дёрнулась в последний раз и замерла. Её лампы погасли. Ярусы остановились.

Наступила тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только моим хриплым дыханием и каплями чёрной жижи, стекающими с разбитой статуи.

Звон в ушах не спешил отпускать. Он пульсировал в такт бешеному сердцебиению, отдаваясь острой болью где-то в глубине черепа. Я смог принять сидячее положение, все еще зажимая уши ладонями. По лицу стекало что-то тёплое и липкое.

— Алан! — голос Киры прорвался сквозь ватную пелену. — Алан, ты меня слышишь?

Я попытался ответить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Кровь из носа капала на разорванную куртку, смешиваясь с пылью и книжной трухой.

Кто-то схватил меня за плечи, помогая удержать равновесие. Это точно была Кира. Её руки дрожали, но хватка была крепкой. Она что-то говорила, но слова тонули в звоне. Я видел, как шевелятся её губы. Сестра оглянулась на Риту. Я заметил вдалеке Дрейка, который очень медленно поднимался из-под обломков, потирая ушибленную голову.

— ...кровь из ушей... — донеслось до меня обрывками. — ...что с ним?

— Отойди, — голос Риты прозвучал ближе. Её лицо возникло передо мной, напоминая серую маску в полумраке библиотеки. — Алан, смотри на меня. Зрачки нормальные. Не похоже на сотрясение.

— Уши... — прохрипел я, наконец обретая голос. — Звук... был слишком громким. Мой усилитель...

Я провёл пальцами по мочке уха и уставился на алые разводы. Вот, значит, какой ещё недостаток у моих новых способностей. Слишком громкий звук может просто вырубить меня. Хотя нет, ситуация может быть еще хуже. К этому звуковому удару я отчасти был готов, так что даже успел уменьшить чувствительность до минимума. А вот будь это неожиданным ударом для меня, все могло быть еще хуже. Возможно, мощный и неожиданный звук повредит мне мозг. Нужно будет запомнить это на будущее.

— Вставай, — Рита протянула мне руку. — Здесь нельзя задерживаться.

Кира помогла мне подняться. Ноги дрожали, голова кружилась, но я стоял. Звон потихоньку стихал, уступая место привычным звукам библиотеки: потрескиванию остывающих ламп, шороху бумаги под ногами и тяжёлому дыханию Дрейка.

И тут я заметил это.

В центре локации, прямо там, где люстра обрушила град жемчужин, пол начал светиться. Поначалу это было слабое, едва уловимое свечение, но затем яркость начала нарастать. Серые каменные плиты расходились в стороны, и из открывшейся шахты медленно поднимался терминал.

Он полностью отличался от того, в котором я провел свою первую модификацию.

Он напоминал кафедру, с которой профессора читают лекции в университетах. Своего рода это была наклонная поверхность, удобная для работы, и сделанная из гладкого камня с едва заметными золотистыми прожилками. Но самое интересное находилось чуть дальше: три стеклянных экрана невероятной толщины — не больше пары миллиметров — парили в воздухе на тонких металлических стойках. Они слабо мерцали голубоватым светом. На них ещё не появилось ни буквы, ни символа, но уже стало понятно, куда терминал будет выводить ответы.

— Никогда такого не видел, — выдохнул Дрейк, подходя ближе.

— Я тоже, — призналась Рита, не опуская арбалета. Она быстро огляделась, проверяя локацию на опасность. — Алан, выходы?

Я сфокусировал взгляд. Зрение всё ещё было мутным, а голова шла кругом, но я видел достаточно. Тот проход, который преграждали статуи, теперь был пуст. Молнии, плясавшие между косяками, исчезли. Второй выход, который мы не проверяли, тоже выглядел свободным.

— Всё чисто, — ответил я, растирая затекшую шею. — Молнии пропали, так что мы в безопасности.

Рита облегчённо выдохнула.

— В относительной безопасности, — поправила она. — Лабиринт никогда не бывает безопасным полностью. Но сейчас у нас есть время.

Кира уже оттащила меня в сторону, усаживая на обломок стеллажа. Её руки работали быстро и умело. Она расстегнула мою куртку, задирая рукава, и начала проверять раны.

— Сиди смирно, — приказала она тоном, не терпящим возражений. — У тебя кровь отовсюду.

Я хотел было возразить, но понял, что сил на спор нет. Тело ломило. Каждая царапина и ушиб напоминали о себе тупой ноющей болью. Кира достала из своего мешка бинты — где она их раздобыла, я понятия не имел — и принялась перевязывать самые глубокие раны.

Рита подошла, протягивая флягу.

— Тебе нужно восстановить силы.

Я сделал несколько жадных глотков. Вода оказалась холодной и чистой. Она не шла в сравнение с той, что была у нас раньше. Видимо, Рита запасалась водой получше. Жидкость потекла по горлу, смывая горький привкус железа и пыли. Я выпил ещё, чувствуя, как организм благодарно принимает влагу.

— Хватит, — Рита забрала флягу. — Растягивай удовольствие. Неизвестно, сколько нам еще придется выживать в Лабиринте.

Я кивнул, вытирая разбитую губу.

Кира закончила перевязку и отступила на шаг, оценивая свою работу. Моя куртка превратилась в лохмотья, но бинты держались крепко. Плечо, предплечье, левая нога были хорошо замотаны.

— Спасибо, сестрёнка, — выдавил я, чувствуя, как веки тяжелеют.

Она ничего не ответила, только крепко сжала мою ладонь.

Я прислонился затылком к холодной стене и закрыл глаза всего на минуту, дабы просто перевести дух.

— Алан, не засыпай, — голос Риты прозвучал резко. Я открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд. — Ты нужен нам.

— Я... просто устал, — пробормотал я. — Сил нет.

— Понимаю, — она опустилась рядом на корточки. — Но сначала дело. Посмотри на Марка.

Я перевёл взгляд на мага. Он лежал на спине, бледный как бумага, на которой мы стояли. Его живот был перемотан тряпками, но сквозь них проступала кровь. Грудь едва вздымалась.

— Ему сейчас очень плохо, — тихо сказала Кира.

— Ему нужен терминал, — Рита кивнула на странную кафедру в центре комнаты. — У нас в группе нет целителя, поэтому единственный способ залечить серьезные раны — установить модификацию.

Я внимательно посмотрел на светящиеся экраны, его гладкую каменную поверхность и едва заметные золотистые прожилки. Терминал выглядел хрупким и в то же время древним, напоминая артефакт из забытой эпохи.

— Да, терминал поможет ему. — согласился я. — Но от меня-то что требуется?

— Должен, — поправила Рита. — Шанс есть. Но для этого ему нужно попасть туда первым. Я прошу тебя пропустить его вперед. Твоё состояние не такое критичное. А он... — она запнулась. — находится в критическом состоянии.

Я посмотрел на Марка. Да, это был ворчливый, вечно недовольный маг, который с первого взгляда меня невзлюбил. Но он сражался плечом к плечу с нами и рисковал своей жизнью вместе с остальными.

Конечно, зерно сомнения где-то подтачивало меня, но так подставлять товарища — нет, я не такая бездушная мразь. Слова — это всего лишь слова. Марк доказал делом, что он хороший человек.

— Никаких проблем. Я бы вообще хотел взглянуть на модификации всех членов нашей группы перед тем, как ложиться в терминал.

— А, вон оно что… Хочешь узнать наши классы и способности? — Рита не удержалась от усмешки. — Понимаю, но кто-то должен остаться снаружи и сторожить вас.

— Сторожить? — Я слегка удивился. — Разве в терминале не безопасно?

— В терминале-то безопасно, но вот Скитальцев никто не отменял, — в разговор вмешался Дрейк. — Эти твари могут прийти в локацию, пока ты устанавливаешь модификации, а затем атаковать, как только ты выйдешь из терминала.

— Оу, — выдавил я, как-то не подумав о таких вещах.

— Так что мы с Дрейком посторожим локацию, пока вы ставите модификации.

— Но Дрейк тоже ранен, — заметила Кира.

— Это мелочи, — отмахнулся танк группы. — Покушаю, отдохну, и буду как новенький.

— Хорошо, в таком случае начинаем с Марка, потом пойдет Кира, а я последний, — объявил я, после чего получил одобрительный кивок от Риты. Женщина подняла своего товарища и потащила к терминалу.

Глава 18

[Система инициализации...]

[Проверка соединения...]

[Ожидается взаимодействие...]

Терминал начал просыпаться от спячки. Я стоял чуть поодаль от терминала, чтобы не мешать, однако мне все равно будет все видно, когда начнется установка модов.

— Дрейк, подержи его, — попросила Рита, после чего, передав Марка товарищу, пошла к останкам монстров.

— Эм… это типа фрагмент? — уточнил я, с недоумением наблюдая за тем, как она собирает пыль, и камешки, оставшиеся от монстров.

— Фрагменты от монстров бывают разные. Есть системные фрагменты, которые падают с туши, а есть те, которые можно отрезать или отломить с монстров. Терминал принимает оба вида, однако последние быстро портятся.

— А-а…

Так, выходит, с первого монстра я собрал фрагменты именно портящиеся быстро. В таком случае…

— А где системные фрагменты падают?

— Ох… — тяжело выдохнула женщина. — Они появляются точно под тушей монстра, — пояснила Рита, собирая с пола мелкие, тускло мерцающие осколки. — Как правило, это кристаллы или капли. Система сама формирует их после смерти существа. Спорная штука, но без них большинство терминалов отказываются работать.

Я подошёл ближе, разглядывая её добычу. В моём мутном черно-белом зрении осколки выглядели как крошечные льдинки, преломляющие свет ламп. Рита набрала пригоршню, ссыпала их в мешочек и направилась к терминалу.

— Дрейк, положи его на кафедру.

Танк осторожно перехватил Марка, подтащил к каменной плите и уложил мага на наклонную поверхность. Голова Марка свесилась вниз, но Рита поправила её, подложив свёрнутую куртку.

— Теперь отойдите, — скомандовала она. — Терминал должен просканировать его.

Мы отступили на несколько шагов. Кира встала рядом со мной, вцепившись в мой рукав. Её пальцы дрожали от напряжения.

Терминал ожил.

Золотистые прожилки на каменной кафедре вспыхнули тёплым, янтарным светом. Три стеклянных экрана засветились голубизной, и на них начали появляться строки.

[Обнаружен субъект: Марк Белов]

[Категория: Рейдер (постоянная)]

[Класс: Чародей молнии]

[Показатели:]

— Человечность: 82%

— Осознанность: 76%

[Статус: тяжёлое ранение (проникающие повреждения брюшной полости, кровопотеря). Требуется неотложная модификация для стабилизации.]

— Чародей молнии, — тихо повторил я, впитывая информацию. — Так вот почему он так хорошо использовал молнии против этих тварей.

— Марк всегда был сильным, — негромко сказал Дрейк. — Но ману тратит быстро. После трёх-четырёх мощных заклинаний выдыхается.

На экране появились новые строки.

[Идентификация терминала: Хрустальный резонатор разрушенной библиотеки (локация: Зал Отражений).]

[Тип внедрения: резонансно-кристаллическое сращивание. Терминал специализируется на модификациях, использующих свойства стекла, камня и звуковых колебаний. Полученные фрагменты анализируются и перерабатываются в стабилизированные формы.]

— Хрустальный резонатор… — протянул Дрейк, оглядываясь на разбитую люстру. — Подходит.

Рита кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

— В библиотеке иначе и быть не могло.

Экраны мигнули, и перед нами высветились варианты модификаций.

[На основе анализа текущего состояния субъекта и доступных фрагментов (4 системных фрагмента Ядро «Огненного элементаля», 4 осколка «Каменной горгульи», 1 «Слеза зеркального мимика») сформированы два варианта модификации.]

[1. Расширение резервуара (адаптированное)]

Источник: Системные фрагменты «Огненный элементаль» (энергетическая структура), стабилизированные хрустальным резонатором.

Область внедрения: сердечная мышца (дополнительные энергетические каналы), солнечное сплетение (резонатор).

Базовый эффект: Увеличение максимального запаса маны на 30%. Скорость восстановления маны вне боя повышается на 15%.

Шанс успеха: 85% (с учётом текущего состояния субъекта — 68%).

Шанс летального исхода: 12% (возрастает до 24% из-за кровопотери и ослабленного организма).

[2. Сродство с молнией + «Занавес Молний» (улучшенное)]

Источник: Системные фрагменты «Огненный элементаль» (ядро) + осколки «Каменной горгульи» (структурная прочность)

Область внедрения: костный мозг (грудина, рёбра), потовые железы (замещаются терморегулирующими капсулами), сетчатка глаза (тепловидение, усиленное кристаллической решёткой).

Базовый эффект: Повышение сродства со стихиями молнии и огня на 15%. Все заклинания данного типа наносят на 20% больше урона и требуют на 10% меньше маны. Дополнительная способность — «Занавес Молний»: создаёт стену молний длиной до 5 метров, которая существует 30 секунд. Стена отражает слабые снаряды и наносит урон проходящим врагам. Перезарядка — 5 минут.

Шанс успеха: 60% (с учётом сложности интеграции и состояния субъекта — 40%).

Шанс летального исхода: 20% (возрастает до 35% из-за кровопотери и ослабленного организма. Дополнительный риск связан с внедрением чужеродных кристаллических структур).

Невозмутимый Дрейк напрягся, вглядываясь в цифры.

— Тридцать пять процентов смерти, — прошептал я. — Это почти каждый третий.

— Я знаю, — Рита стояла неподвижно, глядя на экран. Её лицо в холодном свете терминала казалось высеченным из стекла.

— При первом варианте двадцать четыре, — заметил Дрейк. — Тоже не подарок, да и даст только ману. Марк станет чуть выносливее, но не сильнее.

— Верно, — кивнула Рита. — Однако двадцать четыре процента — это всё равно выше, чем хотелось бы. А тридцать пять… — она покачала головой. — В его состоянии это почти приговор.

— Думаешь, не стоит рисковать? — спросил я.

Рита повернулась ко мне. Женщина выглядела уставшей после боя.

— Марк нужен мне живым. Обрести новые способности и стать сильнее он всегда успеет. Его жизнь находится в приоритете. Тридцать пять процентов — это слишком опасно. Я не готова бросать такие кости, когда человек истекает кровью.

— Но если он выживет со второй модификацией, он станет намного полезнее, — возразил Дрейк без особого энтузиазма.

— Если выживет, — отрезала Рита. — А если нет? Мы потеряем члена группы. Давайте без игр в казино. Мы и так за него решаем, как изменить его тело.

Она замолчала, вглядываясь в экран. На нём по-прежнему горели цифры: 35% против 24%.

— Терминал, сколько времени займёт установка второй модификации?

На экране тут же появился ответ.

[Расчётное время процедуры для модификации №2: 3 часа 12 минут с учётом текущего состояния субъекта.]

— Три часа, — Рита покачала головой. — Это очень много.

Она перевела взгляд на первый вариант.

— А сколько займёт первая?

[Расчётное время процедуры для модификации №1: 1 час 47 минут.]

— Вот, — Рита повернулась к Дрейку и мне. — Это уже другой разговор.

— Марк бы выбрал вторую, — беззлобно заметил Дрейк.

— Марк сейчас без сознания, — отрезала Рита. — А я отвечаю за то, чтобы он вышел отсюда живым.

Она протянула руку к сенсорной панели.

[Выбор принят. Модификация №1 «Расширение резервуара (адаптированное)» инициирована.]

[Предупреждение: текущее состояние субъекта критическое. Рекомендуется стабилизация перед началом процедуры. Продолжить?]

— Продолжить, — твёрдо сказала Рита.

[Принято. Начинается подготовка к трансплантации...]

Кафедра под Марком дрогнула. Стеклянные экраны погасли на мгновение, а затем вспыхнули с новой силой. Их свет стал серебристо-белым, холодным и каким-то… живым.

— Что происходит? — прошептал Дрейк, делая шаг назад.

Я не успел ответить.

Воздух вокруг Марка задрожал. Сначала мне показалось, что это просто блики от ламп, но затем дрожь стала отчётливой, зримой, будто пространство над телом мага начало плавиться. А потом я увидел их.

Тысячи мельчайших кристаллических нитей, невидимых глазу, но ощутимых моей эхолокацией как тончайшая паутина, потянулись от кафедры к Марку. Они не имели цвета и не отражали свет, но их можно было почувствовать. Нити обвили его тело, скользнули под одежду и кожу, и Марк приподнялся в воздухе.

Сила терминала оторвала его от каменной поверхности, и он замер в полуметре над кафедрой, раскинув руки в стороны.

— Твою мать, — выдохнул Дрейк.

— Не шуми, — одёрнула его Рита.

Марк парил в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Кровь из его ран больше не текла. Кристаллические нити запечатали их, превращаясь в блестящие, мутно-белые коросты. Лицо мага, ещё минуту назад бледное как бумага, приобрело странный, восковой оттенок. Он был похож на одну из тех статуй, что мы только что разбили.

А затем из пола начал подниматься хрустальный гроб.

Он вырастал из каменных плит торжественно, с тихим, музыкальным звоном. Прозрачные стенки толщиной в ладонь переливались серебристыми прожилками, повторяя узор кафедры. Внутри, на дне, мерцала та же ртутно-серебристая жидкость, что я видел в стеклянной трубе ранее.

— Красиво, — прошептала Кира, заворожённо глядя на это зрелище.

— И жутко, — добавил я.

Нити бережно опустили Марка в гроб. Тело мага легло на серебристую гладь, и жидкость тотчас вскипела, обволакивая со всех сторон. Марк замер. Его глаза были открыты, но в них не было осознанности.

Стенки гроба сомкнулись над ним с мягким, почти нежным хрустом.

[Субъект помещён в стабилизационную капсулу. Начинается резонансно-кристаллическая адаптация. Расчётное время: 1 час 47 минут.]

Гроб медленно опустился обратно в пол, и каменные плиты сомкнулись, скрыв его из виду. Только слабое серебристое свечение, пробивающееся сквозь трещины, напоминало о том, что Марк всё ещё здесь.

— Живой, — сказала Рита, скорее себе, чем нам.

— Следующая — я, — неожиданно объявила Кира.

Я повернулся к сестре. Её лицо было бледным, но глаза полыхали решимостью.

— Кира, может, не стоит? — начал я, но сестра не дала мне закончить.

— Нет, — она покачала головой. — Чем быстрее мы все получим модификации, тем быстрее выберемся. Я не хочу быть обузой.

— Она права, — нехотя признал Дрейк. — В Лабиринте лучше не задерживаться дольше, чем нужно.

Рита посмотрела на Киру долгим взглядом, потом кивнула.

— Иди. Алан, помоги ей с терминалом.

Я шагнул к кафедре, освобождая место. Кира подошла к терминалу, положила дрожащие ладони на гладкую каменную поверхность.

— Я готова.

Экраны вспыхнули вновь — на этот раз мягким, зелёным светом, успокаивающим и тёплым.

[Обнаружен субъект: Кира Рэкхем]

[Категория: Житель (временно), статус ожидает подтверждения.]

[Класс: Когитариус (активирован)]

Я мрачно усмехнулся. Вот я и увидел этот класс, о котором никто в группе Риты ни слухом, ни духом. Внутри шевельнулось смутное беспокойство. Этот класс выбрала Кира наугад. Что, если он окажется бесполезным? Или хуже того — опасным?

На экране появились новые строки.

[Показатели субъекта:]

— Человечность: 100%

— Осознанность: 100%

[Внимание! Субъект Кира Рэкхем впервые взаимодействует с терминалом Лабиринта Судеб в качестве рейдера.]

[Система приветствует нового рейдера на чертогах Лабиринта Судеб.]

[Для субъекта с категорией «Житель», впервые получающего доступ к терминалу, первая модификация будет улучшенной в соответствии с протоколом инициации.]

— Улучшенной, — повторила Рита. — Это очень хорошо. Улучшенные модификации могут быть на порядок сильнее обычных.

— Лишь бы фуфло какое не выпало, а то бонус уйдет в молоко, — мрачно добавил Дрейк.

— А? Что ты имеешь в виду? — нервно уточнил я.

— То и имею. Если не используешь бонус в первом терминале, он просто пропадет.

— Оу…

Как же хорошо, что я не стал откладывать установку модификаций тогда. Вероятно, именно три улучшенные модификации и позволили мне скакнуть на один уровень с группой Риты.

[Идёт анализ текущих параметров субъекта и доступных фрагментов...]

[Обнаружены фрагменты: 3 осколка «Каменной горгульи», 1 «Слеза зеркального мимика».]

[На основе класса субъекта «Когитариус» сформирована одна модификация.]

— Одна? — я нахмурился. — Почему только одна?

[Предлагаемые модификации зависят от класса, предложенных фрагментов и типа взаимодействия терминала]

— У неё нет выбора, — бросила Рита. — Либо она устанавливает то, что предлагает терминал, либо остаётся без модификаций вообще.

Кира посмотрела на меня, и я одобрил её действия кивком.

— Я согласна. Показывай.

[Модификация: «Фазовый резонанс зеркальной архитектуры» (улучшенная, уникальная)]

[Источник: «Слеза зеркального мимика» (100% целостности) + осколки «Каменной горгульи» (статические отражатели).]

[Область внедрения: энторинальная кора (гиппокампальная петля), веретеновидная извилина (билатеральная проекция), таламус (медиальное коленчатое тело). Процедура включает формирование кристаллических резонаторов в субарахноидальном пространстве (проекция на область теменного перекрёстка).]

— Что это за набор слов? — пробормотал Дрейк. — Я нихрена не понял.

— Читай дальше, — велела Рита, хотя по её лицу было видно, что она тоже в замешательстве.

[Базовый эффект: Субъект получает возможность инициировать кратковременную (не более 27 секунд) синхронизацию собственного нейро-кристаллического контура с внешним источником осознанной активности в радиусе до 8,5 метров. В момент синхронизации происходит необратимая транскрипция одного из подмножеств резонансного следа цели, феноменология которого может включать афферентные паттерны, эмоциональные маркеры или эпизодические матрицы первого порядка. Транскрибированные данные конвертируются в статическую кристаллическую голограмму с коэффициентом распознавания не более 82%.]

— Я ничего не поняла, — честно призналась Кира.

Терминал продолжил, несмотря на наше недоумение

[Воспроизведение данных возможно однократно. После активации кристаллическая голограмма деконструируется с выделением тепловой энергии. Побочный эффект: субъект может испытывать кратковременные фантомные ощущения, не связанные с текущим сенсорным опытом.]

— То есть она сможет… что-то записывать? — неуверенно спросил Дрейк. — С кого-то? И потом это воспроизводить?

[Приблизительная аналогия допустима. Однако точная природа транскрибируемых данных зависит от целевого источника и не может быть предсказана до момента активации.]

— Не может быть предсказана? — переспросил я. — То есть она сама не знает, что именно запишет?

[Подтверждено. Когнитивный резонанс нелинеен. Цель модификации — расширение эвристического потенциала субъекта, а не получение воспроизводимых утилитарных результатов.]

Рита выдохнула, потирая виски.

— Это полный бред. Терминал сам не знает, для чего это нужно, или не хочет говорить.

— Или способность просто бесполезна, — проворчал Дрейк. — Какая-то кристаллическая голограмма, тепловая энергия… Звучит как описание сломанного фонаря.

— Но шансы, — я перевёл взгляд на экран.

[Шанс успеха с учётом уникальности модификации и высоких показателей субъекта: 89%.]

[Шанс летального исхода: 7% (риск связан с внедрением кристаллических резонаторов в ткань мозга).]

[Расчётное время процедуры: 2 часа 15 минут.]

— Почти девяносто процентов. Это очень высоко, — подметил я.

— Смертность тоже невысокая, — добавила Рита.

— Но что она получит? — Дрейк развёл руками. — Способность, которую никто не понимает? Которая может оказаться бесполезной?

Кира молчала. Она смотрела на эти странные, пугающие слова: «фазовый резонанс», «зеркальная архитектура», «кристаллическая голограмма». Ничего из этого не имело смысла.

— Я всё равно согласна, — тихо заявила она. — Сила моего класса может открыться со временем. К тому же, нельзя терять возможность установки улучшенной модификации.

— А мне кажется, что вместо установки дичи можно и отбросить такую возможность, — буркнул Дрейк, но продолжать спор не стал.

— Подтверждай, — велела Рита.

[Подтвердите выбор модификации «Фазовый резонанс зеркальной архитектуры».]

— Подтверждаю.

Экраны погасли, а затем вспыхнули серебристым светом, пульсирующим в каком-то нечеловеческом ритме. Из кафедры потянулись нити, но они отличались от тех, что поднимали Марка. Те были плотными и практически материальными. Эти же казались призрачными. Моя эхолокация едва улавливала их. Они существовали на грани восприятия, будто сотканные из какого-то эфира.

Кира плавно, без всякой видимой опоры поднялась в воздух. Её тело расслабилось, как во сне. Глаза закрылись, а губы чуть приоткрылись.

Из пола начал подниматься хрустальный гроб. Он был тоньше, чем у Марка, и прозрачнее. Внутри не было ртутной жидкости. Вместо неё пространство заполнял серебристый туман, в котором вспыхивали и гасли крошечные искры. Гроб напоминал не капсулу, а витрину для драгоценности.

Нити опустили Киру внутрь. Она легла на спину, сложив руки на груди. Туман сомкнулся над ней, скрывая тело, и оставляя видимым только умиротворённое, почти счастливое лицо.

[Субъект помещён в кристаллический резонатор. Начинается формирование зеркальной архитектуры. Расчётное время: 2 часа 15 минут.]

Стеклянная крышка бесшумно закрылась. Гроб медленно ушёл в пол, и плиты сомкнулись.

Мы стояли в тишине несколько мгновений, завороженными таким красивым зрелищем.

— Ну что, — Дрейк нарушил молчание. — Кто-нибудь понял, что она получила?

— Нет, — отозвалась Рита. — И это пугает больше, чем если бы мы знали.

Я смотрел на трещины в полу, из которых пробивался слабый серебристый свет. «Фазовый резонанс зеркальной архитектуры», ну, что за головоломающее название? Эти слова при всем желании не могли объединиться в какую-то целостную картину. Впрочем, какой бы бессмысленной ни казалась сейчас эта способность, она может изменить абсолютно всё. Именно в неизвестности кроется путь к успеху. Пройти по чужому пути не так сложно, но и твой успех в таком случае не будет твоим на 100%. Ты же буквально повторяешь за кем-то шаг за шагом… Прокладывание своего пути очень тяжелое и выматывающее занятие, но только так можно реально чего-то достигнуть.

— Алан, — Рита повернулась ко мне. — Твоя очередь.

Я кивнул, отгоняя тревогу, и шагнул к терминалу.

Глава 19

Экраны перед глазами знакомо замигали.

[Обнаружен субъект: Алан Рэкхем]

[Категория: Рейдер (постоянная)]

[Класс: Акустический Хищник]

[Показатели:]

— Человечность: 96%

— Осознанность: 131% (аномально высокий показатель. Обнаружена двойственная природа души — следствие интеграции прошлого опыта. Рекомендуются модификации, задействующие нейропластичность. Высокая осознанность повышает совместимость с фрагментами на 15%]

В этот момент ко мне подошла Рита.

— Держи.

Женщина всучила мне мешочек. Я посмотрел на неё с недоумением.

— Твоя сестра использовала системный фрагмент, однако остались и обычные. Пока они не испортились, их можно использовать для модификации.

— Э-м-м, спасибо.

Весьма неожиданно, хотя, наверное, таким образом она пытается привязать меня к группе еще сильнее.

Я принял мешочек и взвесил на ладони. Внутри что-то тихо звенело. Звон был необычным. Наверное, внутри смешались мелкие осколки, камешки и еще что-то. Копаться в фрагментах я не видел смысла, поэтому просто высыпал содержимое на каменную поверхность терминала.

— Спасибо, — ещё раз бросил я, но уже более уверенно.

Рита отошла к Дрейку, оставляя меня наедине с мерцающими экранами. Я снова положил ладонь на кафедру.

[Инициирован поиск доступных модификаций на основе текущих параметров субъекта и предоставленных фрагментов...]

[Обработка завершена. Сформировано 3 варианта.]

Экран мигнул, и передо мной развернулись три столбца текста. Я вчитался, и с каждой строчкой брови ползли вверх.

[1. Резонансные кристаллы (акустические)]

[Источник: Осколки «Каменной горгульи» (структурная решётка) + системные фрагменты «Огненного элементаля» (энергетическая матрица) + фрагменты «Ночного самца» (слуховые капсулы, частично).]

[Область внедрения: фаланги пальцев (замена ногтевых пластин на кристаллические вставки), нервные окончания кистей (дополнительные резонаторы).]

[Базовый эффект: Возможность накапливать звуковые колебания в кристаллических структурах пальцев и высвобождать их в виде направленных акустических импульсов («звуковых бомб»). Сила импульса зависит от времени накопления (макс. 3 секунды, радиус поражения до 2 метров, оглушение на 5 секунд). Перезарядка — 30 секунд на палец. Совместимость с эхолокацией: усиление отражённого сигнала на время действия импульса.]

[Шанс успеха: 88% (+15% осознанности = 94%)]

[Шанс летального исхода: 6% (риск некроза фаланг при некорректном сращивании)]

— Звуковые бомбы, — прошептал я, пошевелив пальцами. — Интересная модификация. Это может стать неплохим оружием против определенного типа противников.

Я перевёл взгляд на второй вариант.

[2. Маскировка хищника (адаптивная)]

[Источник: «Слеза зеркального мимика» + фрагменты «Ночного самца» (кожа, потовые железы) + осколки «Каменной горгульи» (статическое поле).]

[Область внедрения: эпидермис (замещение верхних слоёв кожи терморегулирующей мембраной), апокриновые железы (выработка феромонного маскирующего секрета).]

[Базовый эффект: Способность выделять через поры кожи специальное вещество, которое на 90% подавляет собственный запах субъекта, снижает тепловое излучение до уровня окружающей среды и рассеивает звуки шагов в радиусе 1 метра. Эффект длится до 4 часов, активация — 10 секунд. Перезарядка — 6 часов.]

[Шанс успеха: 91% (+15% = 100%)]

[Шанс летального исхода: 4% (снижается до 0% при высоком уровне осознанности)]

— Полная невидимость для монстров, которые полагаются на нюх и слух, — я машинально потёр предплечье. — Полезно, если нужно пройти мимо засады, но боевой потенциал не очень высокий.

Я уже собрался переходить к третьему варианту, но тут заметил, что текст на экране слегка мерцает, будто терминал сомневается. И когда я прочитал заголовок, сомнения передались и мне.

[3.Пространственный резонанс ]

[Источник: Фрагменты «Крылатого скребуна» (вестибулярный аппарат, крыльевые мышцы, остатки слуховых капсул) — ВНИМАНИЕ: ФРАГМЕНТЫ ЧАСТИЧНО ДЕГРАДИРОВАЛИ.]

[Область внедрения: мозжечок (дополнительная вестибулярная петля), височная доля (модуляция пространственного восприятия), гипотетическое расширение — внедрение дополнительной нити реальности в тактильный резонанс субъекта.]

[Базовый эффект: Субъект получает возможность «сворачивать» пространство перед собой, мгновенно перемещаясь на расстояние до 12 метров в зоне прямой видимости (телепортация). Время между перемещениями — 45 секунд. При перемещении возникает акустический хлопок.]

[Шанс успеха: 35% (+15% осознанности = 50%)]

[Шанс летального исхода: 45% (риск разрыва пространственных связок в тканях, фрагментация сознания при некорректном сращивании нити реальности)]

[Дополнительное предупреждение Системы: Использование деградировавших фрагментов «Крылатого скребуна» значительно повышает риск отторжения и непредсказуемых побочных эффектов. Рекомендуется заменить фрагменты на аналогичные с более высоким процентом целостности.]

Я уставился на экран.

Телепортация? Мне же не кажется? Это настоящая, чёртова телепортация, о которой Костян читал в фантастических романах? Двенадцать метров в зоне прямой видимости — это, конечно, не очень много, но все равно звучит невероятно. К тому же перезарядка не такая продолжительная по времени, что говорит о боевом потенциале способности. Впрочем, эта способность могла позволить мне выкрутиться из ловушек, аномалий или окружения монстров. Короче говоря, очень вкусная штука, и я бы сразу поставил её на установку, если бы не один нюанс...

— Пятьдесят процентов, — вслух повторил я. — Что-то как-то маловато.

К этому добавлялся и высокий шанс летального исхода. Честно говоря, я все еще не совсем понимаю, как шанс летального исхода и шанс успеха связаны между собой. Есть ли между ними какая-то особая корреляция, или же они независимы друг от друга, а ведь это было очень важно.

Я отнял руку от терминала и потёр лицо. Пальцы мерзко задрожали. Внутри боролось желание получить крутую модификацию со здравым смыслом, кричащим о том, что это слишком-слишком рискованно.

Так-так, а почему вообще такие высокие шансы откинуть копыта? Так-так, а вот оно что! Деградировавшие фрагменты! Что это значит?

Я резко потянулся к своей сумке на поясе, начав нащупывать то, что я собрал в ходе своего одиночного путешествия по чертогам Лабиринта Судеб. Здесь находились и банки инопланетной тушенки, и клинок без лезвия, и какие-то тряпки, но искал я то, что расположилось на самом дне. Речь, конечно же, идет о фрагментах монстров, что я собрал с крылатых тварей и ночного самца.

Вообще, я бы с огромным удовольствием хранил фрагменты отдельно от оружия и еды, однако при первом рейде у меня не было такой возможности. Единственное, что я смог себе позволить, это смастерить на одном из досугов мешочек из обрывков своей же куртки, куда и поместил все фрагменты.

Мешочек быстро перекочевал ко мне в руку, и я развязал его, вытряхивая содержимое на ладонь.

Среди содержимого обнаружились клыки, когти и несколько странных бугорков, которые я срезал с головы скребуна. Воняло это очень даже знатно.

Я поморщился. Весьма ощутимый запах мертвечины, разложения и еще чего-то гниющего и сладковато-тошнотворного ударил по ноздрям. Клыки, которые ещё несколько часов назад были твёрдыми и острыми как бритва, теперь покрылись чёрным налётом. Когти потускнели, а на их поверхности выступили мелкие трещины.

— Вот оно что... — подтвердил я свои догадки, рассматривая добычу.

Рита говорила, что обычные фрагменты портятся быстро. Я думал, речь идёт о часах или даже днях. Но нет. Лабиринт, по всей видимости, ускоряет разложение. Те куски, которые я отрезал от туш, уже начали гнить, и терминал, сканируя предоставленные мной фрагменты, оценил их как «частично деградировавшие».

Я поднял взгляд на экран. Там всё ещё горел третий вариант. Соблазн был велик, однако жить мне хотелось сильнее, чем получить телепортацию. К тому же раз мне выпала такая модификация здесь, то позже я могу получить нечто схожее в другом терминале. Не сомневаюсь, рано или поздно я смогу получить свою телепортацию!

Я уже почти убедил себя отложить третий вариант в сторону, когда услышал шаги. Рита подошла одна. Дрейк остался у дальней стены. Я краем глаза отметил, что они не теряли времени даром.

Пока я копался в фрагментах и пялился на экран, эти двое успели вытащить из своих рюкзаков несколько спальных мешков. Дрейк, используя старые книги и бумагу, разжёг небольшой костер в центре локации, подальше от стеллажей. Пламя давало слабый, но ощутимый источник тепла, и в библиотеке стало чуть уютнее.

— Долго ты, — без упрёка сказала Рита, останавливаясь рядом. — Я решила проверить, как у тебя дела.

— Выбираю, — коротко ответил я, кивая на экран.

Она перевела взгляд на светящиеся строки. Её лицо начало меняться по мере чтения. Простое любопытство сменилось удивлением, а когда она дошла до третьего варианта, лицо стало настороженным.

— Ты серьёзно рассматриваешь телепортацию? — спросила она, не отрывая глаз от экрана.

— Рассматривал, — поправил я. — Но шансов на успех слишком мало. Учитывая мою удачу, я даже не сомневаюсь, что схлопочу откат или умру.

— Угу, — она покачала головой. — Шанс летального исхода очень велик, но вовсе не это важно.

— А? А что тогда важно?

— Ты точно слушал меня, когда мы были в городе?

Рита повернулась ко мне и посмотрела в глаза с упреком. Я съежился. Стало как-то не по себе под этим взором.

— Высокий шанс откинуть копыта — это лишь малая часть беды. Терминал не обладает какой-либо симпатией к рейдерам. Он просто фиксирует, выживешь ты или нет после установки, и приживется ли чужеродная часть организма, дав нужный эффект. Именно это скрывается под процентами успеха и летальности, вот только 90% рейдеров погибают вовсе не от этого.

— Проблема в самих установленных модификациях?

Она шагнула ближе и взяла меня за руку, в которой я всё ещё сжимал подпорченные фрагменты.

— Смотри, — она поднесла мою ладонь к свету костра. — Когти почернели. Клыки покрылись трещинами. Даже от простых на вид бугорков воняет мертвечиной. Ты бы стал есть гнилое мясо?

— Нет.

— А здесь то же самое. Фрагменты — это часть живого существа. Когда они разлагаются, в них накапливаются токсины, а тонкие структуры разрушаются. Система пытается их использовать, но результат всегда будет непредсказуемым.

Я слушал, сжимая челюсть.

— Даже если ты выживешь, — продолжила Рита, — способность будет работать криво. Хочешь телепортироваться на двенадцать метров? А телепортируешься в стену. Или не туда, куда целился. Или вообще застрянешь между пространствами, и тебя размажет по реальности, как масло по хлебу. И я вовсе не преувеличиваю. Я была свидетелем установки нескольких неудачных модификаций.

— И что с ними стало? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Один мой знакомый невнимательно прочитал описание модификации и вместо рук у него теперь бесполезные клешни. Всё его мастерство владения оружием ушло в никуда, но даже это еще цветочки.

Рита сделала паузу и поморщилась, явно вспоминая что-то не очень приятное.

— Я слышала о парне, который установил себе в желудок ядовитую железу какой-то твари. Это позволило ему выпрыскивать изо рта яд, способный парализовать огромное число биологических тварей, однако его организм не был приспособлен для подобного. Терминал обеспечил внутри желудка защищенный мешочек, изолированный от организма, однако при первом же использовании яда этот мешочек тупо порвался.

— Оу, и он умер?

— В том-то и дело, что нет. Он обладал каким-то классом воина, и к тому моменту имел усиленную регенерацию, которая не позволяла ему умереть. Вот только заблокировать боль он не мог. Как итог, он провел несколько дней в агонии и умер.

— Это... ужасно, — выдавил я, начиная лучше понимать, насколько реально опасны установки модификаций.

— Ага, и я не говорю о том, что после некоторых модификаций ты можешь умереть, а затем воскреснуть, как Скиталец.

— Чего? Это вообще как?

— Хех, — Рита усмехнулась. Ей явно была по душе моя любознательность, а после всего пройденного пути простой разговор позволял немного расслабиться. — У многих в городе есть способы воскреснуть, после смерти, однако далеко не все такие способности безопасны в использовании. Некоторые из них просто возвращают душу в тело, не восстанавливая его. А что будет, если закинуть в искалеченный, к примеру, некротизмом труп душу с неплохой осознанностью?

— Появится нежить? — неуверенно предположил я.

— Ага. Все верно. Появится, своего рода, нежить с душой рейдера. Осознанность и Человечность упадет ниже 50% из-за изменения тела и отторжения модификаций, и, как итог, появится Скиталец.

— Звучит жутковато.

— Поэтому никому из рейдеров нельзя рисковать. Важно сохранять предельную концентрацию при выборе модификации.

Она отпустила мою руку.

— Алан, я не хочу тебя терять. Ты — первый сенсор, который у нас был за долгое время. Твой класс «Акустический хищник» раскроется именно с такими модификациями, как первая и вторая. Звуковые бомбы дадут тебе контроль над боем. Маскировка даст возможность выбирать, когда и как атаковать. Телепортация — очень сильная способность, и ты получишь её позже, когда у нас все фрагменты будут свежими.

Я долго молчал, глядя на мерцающие строки. Рита вывалила на меня очень много информации, которую по-хорошему следовало хорошенько обмозговать.

— Откуда ты знаешь, что звуковые бомбы и маскировка не превратят меня в монстра?

Рита усмехнулась.

— Наверняка сказать я не могу. Есть куча подводных камней, которых я не знаю, однако сам посуди: терминал использует свежие фрагменты, шансы установки высокие, да, помимо системных фрагментов он использует и временные фрагменты ночного самца, однако они считаются относительно свежими. В общем, риск, что что-то пойдет не так, есть, но он находится в рамках нормы.

Я перевёл взгляд на груду осколков и камешков, которые высыпал перед терминалом. Рита была права. Среди них были и те фрагменты, что она собрала с горгулий и элементаля — они выглядели целыми и свежими.

— Третья модификация, — добавила она тише, — требует именно вестибулярный аппарат и слуховые капсулы крылатого скребуна. У тебя их нет в свежем виде. Даже если терминал найдёт их среди останков, они уже начали разлагаться, а это станет смертельным ядом для твоего организма.

Я выдохнул, убирая руку с экрана.

— Ладно, — отозвался я, выдохом сбрасывая напряжение. — Ты убедила.

— Я не убеждала, — Рита покачала головой. — Лишь предупреждаю о последствиях. Выбор всегда за тобой.

Она развернулась и направилась обратно к костру, где Дрейк уже разогревал какую-то еду в жестяной банке. Я смотрел ей вслед несколько секунд, а потом снова перевёл взгляд на экран.

Предупреждает о последствиях? Ага, конечно. Просто кое-кто не хочет терять члена своей группы, а затем сражаться с нех. Интересно, какой бы нех я стал, если бы стал Скитальцем?

Эй-эй, это что еще за мысли? Это Костян во мне проснулся что ли? Ничего личного, но суицидальными наклонностями я не страдаю. К тому же здесь не казик, где ставят деньги. Тут на кону стоит моя жизнь!

Я положил ладонь на кафедру и чётко произнёс:

— Терминал, я выбираю модификации номер один и номер два. «Резонансные кристаллы» и «Маскировка хищника».

Экран мигнул.

[Запрос принят. Выбраны модификации №1 и №2 для субъекта Алан Рэкхем. Установка двух модификаций за один сеанс превышает стандартные рекомендации, но допустима. Суммарный риск летального исхода: 6% (первая) + 4% (вторая) = 10% (с учётом индивидуальной совместимости — 8%).]

[Субъект подтверждает выбор?]

— Подтверждаю.

[Выбор принят. Начинается подготовка к трансплантации. Субъекту необходимо занять положение внутри адаптационной камеры.]

Я отступил на шаг, и пол передо мной содрогнулся. Каменные плиты разошлись в стороны, и из открывшейся шахты начал медленно подниматься хрустальный гроб. Он практически ничем не отличался от тех, в которые уложили Марка и Киру: прозрачные стенки, серебристая жидкость на дне и холодный свет, льющийся изнутри.

— Красивая штука, — буркнул я, хотя внутри всё сжалось от предчувствия.

Я сделал шаг, перевалился через край и лёг на мягкую, податливую поверхность. Жидкость оказалась тёплой и плотной, она приняла форму моего тела, обтекая со всех сторон.

Стенки гроба сомкнулись с тихим, почти музыкальным хрустом. Свет погас.

Терминал загудел, и я почувствовал, как тысячи мельчайших кристаллических нитей пронзают мою кожу, мышцы и кости. Больно, впрочем, не было. Ощущения были странными. Будто кто-то щекочет изнутри.

[Субъект помещён в стабилизационную капсулу. Начинается резонансно-кристаллическая адаптация. Расчётное время: 3 часа 20 минут (одновременная установка двух модификаций увеличивает продолжительность процедуры).]

Я закрыл глаза. Мир за пределами гроба исчез, но остались вибрации, тепло и чувство, что моё тело перестаёт быть только моим.

Гроб медленно ушёл в пол, и каменные плиты сомкнулись, отрезая меня от мира живых. Снаружи остались только костёр, спальные мешки и трое рейдеров, которые теперь ждали, когда их товарищи вернутся из хрустального сна.

Глава 20

У небольшого костра в центре библиотеки сидело двое. Рита медленно пережевывала кусочки мяса из банки, размышляя над всем случившимся за несколько часов.

Дрейк облокотился спиной на стеллаж, вытащил косяк из мешочка и закурил. Клубы дыма закружились, направляясь к потолку по спирали.

— И все же это прекрасный день, — неожиданно заговорил Дрейк, глядя в потолок.

— М? — Рита подняла на него ожидающий взгляд.

— Мы никого не потеряли, стали чуточку сильнее и даже добились своей цели.

— Ты имеешь в виду Алана?

— Ага. Аномальщик нашей группе просто необходим.

— Угу, — без всякого энтузиазма отозвалась Маргарита. Дрейк нахмурился, наконец перестав созерцать красивый потолок и опустив взгляд на напарницу.

— Ты так не считаешь?

— Считаю-считаю, — отмахнулась женщина, явно не желая продолжать разговор. Мужчина мрачно зыркнул на собеседницу, после чего глубоко затянулся и вернулся в созерцание потолка.

Стайнхард же и вправду была довольна появлением аномальщика, однако кое-что не давало ей покоя.

— “Эта сила подчинения, да еще и неизвестный класс... С этой девушкой точно что-то не так.”

Она мысленно прокручивала в своей голове не только положительные моменты рейда, но и весьма странные и необычные.

И нет, Маргарита не была уверена в своих знаниях на все 100%. Все же выучить библиотеку назубок было нереально, однако ей не нравилось, что два новых члена её группы выбрали неизученные классы. Это могло иметь свои нежелательные последствия. У Аномальщика было несколько известных билдов прокачки, сбор которых с определенными связями не стал бы проблемой. Буквально два-три рейда, и весьма посредственный новичок становился очень полезным для группы. Да, все могло пойти по одному месту в случае нескольких неправильных модификаций, однако и способы борьбы с этим были.

— “Акустический хищник... — Маргарита повторила про себя названия класса Алана и поморщилась. Не нравилось ей, что парень выбрал именно этот класс, однако глобально контроль для группы был очень даже полезен. — Если я правильно поняла суть его класса, это помесь аномальщика и мага контроля, использующего в основе манипуляции со звуком.”

Конечно, круто иметь класс, способный выполнять много ролей в группе, но, как говорится, в каждой бочке есть ложка дегтя. В данном случае это ложка заключается в ограничениях по количеству модификаций. Условно говоря, рейдер может установить около десятка модификаций. Таким образом, если предположить, что Алан захочет повышать только восприятие, он будет чистым аномальщиком, однако разве Рэкхем будет так делать? Нет, конечно! Маргарита не так хорошо знала Алана, как Кира, однако по его действиям уже поняла, что он стремится к боевой мощи. Модификация на когти, а теперь еще и звуковые бомбы говорили сами за себя. Впрочем, Рита и сама понимала резоны парня. Он оказался один в Лабиринте, так что она бы тоже на его месте не упустила возможность установить парочку защитных и атакующих модификаций.

— “Видимо, нам все же придется потом искать аномальщика в группу,” — подметила про себя женщина. Слух Алана, безусловно, мог обнаруживать некоторых монстров и позволял найти ловушки и аномалии, однако слух — это далеко не единственный способ обнаружения врага. Аномальщики пользовались множеством способов, чтобы найти ловушку или аномалию. Слух среди них, конечно, тоже присутствовал.

Она отложила пустую банку и потянулась к фляге, делая небольшой глоток. Вода обожгла горло, придавая какой-то внутренней решимости. Рита знала, что должна попытаться направить Алана в нужное русло ради него самого. Парень со слепотой, пусть и частично компенсированной эхолокацией, без развитого восприятия долго не протянет. Когти и звуковые бомбы — это хорошо против тварей, которые уже рядом. Но увидеть ловушку за три шага до неё, почувствовать аномалию до того, как она схватит за ногу — вот что реально спасает жизнь.

— “Надо будет с ним серьёзно поговорить, когда он вылезет из капсулы, — решила Рита. — Постараюсь объяснить на примерах, что даже самый крутой боевой мод не поможет, если ты наступил на мину или провалился в яму с кольями. До этого вроде сработало”.

Она уже открыла рот, чтобы поделиться мыслями с Дрейком, но вовремя прикусила язык. Танк курил свою траву и смотрел в потолок, явно не желая продолжать разговор. К тому же, обсуждать планы по «воспитанию» нового члена группы, пока тот в отключке, было как-то… некрасиво.

Рита вздохнула и перевела взгляд на трещины в полу, откуда пробивался слабый серебристый свет капсулы Киры. Вот кто действительно не давал ей покоя.

Она вспомнила тот момент в локации с элементалями. Крики, жар, Дрейк, отлетевший к стене, её собственное бессилие, когда магия Марка почти не действовала, а болты арбалета крошились об огненную чешую тварей. А потом Кира шагнула вперёд, и мир замер. Элементали остановились, как вкопанные. Их пылающие глаза потухли. Воздух перестал плавиться.

И этот низкий, тягучий голос, пробирающий до костей, который зазвучал тогда: “Продолжайте поиски Алана”.

Рита машинально потёрла шею. Синяки от тех невидимых пальцев уже сошли, но память осталась. Кто-то или что-то внутри этой хрупкой девчонки могло раздавить её горло лишь одним своим желанием. Для этого даже чертового касания не нужно было!

— “Суггестор? — вспомнила Рита. — Нет, не похоже. Суггесторы внушают мысли, заставляют сомневаться, подчиняют волю. А эта… просто приказала, и монстры послушались без всяких «пожалуйста» и видимых усилий”.

Она припомнила, как Кира смотрела на список классов у терминала. Девушка скользнула взглядом по строкам и сразу ткнула пальцем в один из вариантов. Колебания были свойственны далеко не всем людям, однако выбор класса был очень важной ступенью рейдера. Кира же совершила выбор так... будто уже знала, что там написано, и знала, какой класс ей нужен.

— “Когитариус… — мысленно произнесла Рита странное слово. — Никогда о таком не слышала. Надеюсь, это просто какой-то очень редкий и специализированный класс, а не запретный. В противном случае, у нас могут быть серьезные проблемы.”

Женщина покосилась на каменные плиты, под которыми покоилась Кира. В голову пришла неприятная мысль: а что, если этот класс опасен не только для врагов, но и для окружающих? Рита видела, как Алан относится к сестре. Если с Кирой что-то случится, парень либо сломается, либо озвереет. И в том, и в другом случае группа потеряет сенсора.

— “Нужно будет навести справки”, — решила она. В городе у неё были связи. Да, их количество и качество было печальным, но все же совместное выполнение квеста от системы дает свои преимущества. Кое-кто из старых знакомых работал в хранилище знаний. Там собирали информацию о классах, модификациях и странных явлениях в Лабиринте. Конечно, доступ к закрытым архивам имели только избранные, но хотя бы общую справку о «Когитариусе» можно попробовать раздобыть.

Рита потянулась к рюкзаку, достала потрёпанный блокнот и огрызок карандаша — вещи, которые всегда брала с собой в рейды. Писала она быстро, корявыми буквами, больше для себя, чем для отчёта:

*«Кира Рэкхем, класс «Когитариус». Возможности: приказ/подчинение живых существ (монстров?). Диапазон действия неизвестен. Природа — возможно, ментальная/астральная. Во время активации присутствуют изменения голоса и свечение глаз. Имеется сильная связь с братом. Проверить в хранилище (запрос: редкие ментальные классы, суггесторы высшего порядка, классы с префиксом «Когита-»).»

Она перечитала написанное, хмыкнула и спрятала блокнот обратно. Конечно, можно было бы сформировать запрос и с ходу, но зачем? Во время импровизированной речи можно сболтнуть много лишнего или забыть важную деталь. А если поступить вот так, предоставив листочек с коротким досье, ничего за пределами твоих ожиданий не произойдет.

Дрейк, заметив её движение, убрал догоревший косяк и зевнул.

— Заскучала, начальница?

— Думаю, — коротко ответила Рита.

— О чём?

— О будущем.

Дрейк не стал уточнять. Он потянулся, хрустнув шеей, и снова привалился к стеллажу, прикрывая глаза. В библиотеке стало тихо. Костёр потрескивал, да где-то далеко капала вода.

Мужчина начал постепенно засыпать. Сказывались усталость и выматывающий во всех планах день. Впрочем, Стайнхард даже и не думала ему запрещать. Она и сама ляжет выспаться чуть позже, когда Марк выйдет из капсулы.

Смысла сторожить локацию, на самом деле, не было. Она немного соврала Алану, потому что слишком сильно опасалась его сестру, да и ей хотелось увидеть её модификации. Ну, если бы уж полностью откровенной, то она не договорила. Монстры и вправду могли прийти к ним на огонек, но, как правило, они не покидали своих локаций специально. Все же большинство локаций в Лабиринте Судеб были закрыты весьма надежными дверями. Поговаривали, что Система открывает двери, позволяя монстрам перейти в соседнюю локацию, если рейдеры там задерживались, однако сама Рита не была уверена в правдивости этой информации. Сама механика её не очень волновала. Какая разница, как это работает? Важен сам результат. Лишь через часов пять появлялась мизерная вероятность того, что к тебе заявятся монстры, но, как правило, это происходило через часов десять. Именно по этой причине она смело остановилось вместе с группой в локации-переходе и ждала Алана.

Хотя не все так радужно было. Скитальцы не были ограничены Системой, как монстры, и вполне могли заглянуть на огонек, вот только Рита предпочитала не думать об этом. Завалить Скитальца с их силами было нереально. Даже самая новорожденная тварь такой категории на голову превосходила группу рейдеров среднего звена, а их группы даже до них не дотягивала. Благо, Скитальцы не так часто появлялись в Лабиринте, так что шансов их встретить было немного.

Впрочем, увиденная у Киры модификация ничего не дала Стайнхард, а лишь сильнее запутало. Это изрядно портило нервы. Единственное, что женщина поняла из описания — это какая-то ментальная дичь, способная оказывать воздействие на себя и пользователя. Как это работает и что изменяет — оставалось загадкой. Остальное, разве что, мог объяснить создатель данного терминала или какой-нибудь высокоуровневый рейдер, но с такими типами Рита знакома не была. Однако увиденное еще раз подтвердило мысль Маргариты о том, что класс Киры очень опасен. Хорошо было бы избавиться от неё, однако как? Как избавиться от девушке, способной натравить на тебя монстров?

У Стайнхард болела голова от мыслей об этой девушки, поэтому она переключилась на свои дальнейшие планы. Ближайший вопрос, требующий решения, касался Алана и его развития. Она не могла ему запретить, даже если бы очень захотела. Во-первых, парень не состоит у неё в подчинении. Они, скорее, равноправные партнёры по временному контракту. Он лишь временно входит в группу. Во-вторых, попытка давления могла привести к обратному результату. Она заметила, что Алан упрям и не любит, когда им командуют. В споре с Дрейком он не уступил, пока Рита сама не вмешалась.

Ну и последним фактором являлась его сестра.

Рита не была трусихой. Она сражалась с монстрами, убивала рейдеров-предателей и выживала в ситуациях, от которых у обычных людей волосы становились дыбом. Но то, что произошло в локации с элементалями, заставило её впервые за долгое время почувствовать настоящий, животный страх перед силой, которую нельзя было ни понять, ни предугадать.

Это стало решающим гвоздем в крышку гроба. Она пропустила Алана и Киру вперед еще и по той причине, что получила небольшую возможность для разговора с Аланом наедине. В разговоре она не пыталась давить какими-либо статусами или опытом, а просто подталкивала парня к нужному выбору, правильно дозируя информацию.

Хотя отрицать очевидное Маргарита не любила. Алан был слишком... любопытным. Эта тяга к познанию нового была слишком необычна для Лабиринта. Большая часть рейдеров пыталась выжить в стенах Лабиринта, а этот парень, пусть и делал вид, что пытается выжить, но его будто бы вставляло от новых монстров и информации. Чего только стоил его план для прохождения монстров в этой локации-библиотеке?

Кто-то скажет “Да ничего он не сделал такого!”, вот только Рита и сама была новичком, и видела много подобных себе. Алан действовал слишком неординарно для того, кто первый раз попал в Лабиринт.

— “Быть может, это из-за его особенного рождения?” — Это было единственное предположение, родившееся в голове Стайнхард. Может быть, рожденные внутри города и вправду отличаются от рейдеров?

Женщина покачала головой, отгоняя эти мысли. Она слишком мало видела Алана в деле, поэтому не стоило делать поспешных выводов. Парню могло просто повезти. Впрочем, если это и вправду выльется в проблему, то вкупе с его сестрой Рита предпочтет отказаться от парочки. Бомба замедленного действия внутри группы ей не нужна была, а эта была именно она.

Женщина отложила блокнот и взглянула на время, которое терминал высветил перед тем, как капсула ушла под пол. Оставалось ещё около двенадцати минут. Она поднялась, разминая затекшие ноги. Спина неприятно ныла. Сидеть на холодном камне, привалившись к стеллажу, было не самой удачной идеей для долгого ожидания. Но выбора не оставалось: спальные мешки Дрейк расстелил ближе к костру, но твёрдый пол есть твёрдый пол.

— Посмотрю, что там, — бросила она в сторону полусонного танка, но тот лишь что-то невнятно пробормотал в ответ.

Рита двинулась к первому выходу, что располагался в дальней стене библиотеки, за разбитыми останками статуй. Коридор уходил вперёд, теряясь в серой дымке, которую даже её зрение не могло пробить. Она прищурилась, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали: стены, пол, потолок, но всё было одинаково серым, безликим, словно кто-то вырвал кусок реальности и заменил его пустотой.

— Дальше двадцати метров не вижу, — пробормотала Рита, возвращаясь обратно. — Дрейк, ты что-нибудь слышишь?

Ответа не последовало. Мужчина спал, уронив голову на грудь и мерно посапывая. Рита не стала его будить. Пусть отдыхает. Сегодня он хорошо поработал, приняв на себя удары и каменных горгулий, и люстры.

Второй коридор, располагавшийся слева, оказался точной копией первого. Риту встретили та же бесконечная серая даль и давящая тишина, нарушаемая лишь каплями воды где-то далеко-далеко. Рита шагнула внутрь, прислушиваясь, но ничего, кроме собственного дыхания, не услышала.

— “Ни звука, ни запаха, — подумала она, возвращаясь в библиотеку. — Либо там действительно пусто, либо монстры умеют ждать лучше, чем я думаю”.

Она подошла к куче обломков, оставшихся от стеллажей, и выбрала несколько увесистых кусков дерева. Щепки и бумажная труха полетели в костёр. Пламя взметнулось, жадно пожирая новую пищу. Рита добавила ещё, соорудив что-то вроде небольшого кострища из трёх толстых обломков, сложенных «колодцем». Древесина затрещала, выбрасывая вверх снопы искр.

— “На полчаса хватит”, — оценила она.

Из рюкзака появилась последняя банка мясного рагу, которую она купила у перекупщиков перед выходом в Лабиринт. Дорогая штука, между прочим. Настоящая говядина стоила бешеных денег, а вот какие-то останки от бедных животных, которые для мраморных стейков не подходили, шли на создание этого мяса. Не сказать, что это было лучшее, что женщина ела в жизни, однако мясо было сытным и долговечным из-за правильной консервации. Рита поставила банку у самого огня, чуть сдвинув в сторону, чтобы содержимое прогревалось, но не кипело. Крышку она не открывала, подумав, что Марк сам захочет это сделать, когда очнётся. Жестянка начала потрескивать, и из-под крышки потянулся аппетитный запах тушёного мяса.

— Хорошо идёшь, начальница, — раздался сонный голос Дрейка. Он приоткрыл один глаз и принюхался. — Это что, та самая, из третьего сектора?

— Она самая, — кивнула Рита, возвращаясь на своё место у стеллажа. — Марку нужно восстановить силы. Кровопотеря, модификация... ему понадобятся калории.

— А нам, значит, сухари и вода? — усмехнулся Дрейк.

— Ты же знаешь, где лежат остальные банки. Можешь взять.

— Не надо. Я пока сыт.

Дрейк снова закрыл глаза, но на этот раз он просто отдыхал, прислушиваясь к треску костра и мерному дыханию Риты. Женщина тоже замолчала, погружаясь в свои мысли.

Прошло, наверное, минут десять. Рита уже начала терять счёт времени, когда пол в центре локации дрогнул. Каменные плиты разошлись, и из открывшейся шахты начал медленно подниматься хрустальный гроб.

Дрейк моментально открыл глаза и сел прямее, положив руку на дубину. Рита жестом велела ему не дёргаться.

Гроб поднялся до конца и замер. Тонкие стенки пульсировали серебристым светом, который постепенно угасал. Ртутная жидкость внутри загустела, превращаясь в прозрачный, почти невесомый гель. Крышка бесшумно откинулась в сторону, и изнутри потянуло холодом.

Марк открыл глаза.

Глава 21

— Алан? Нам нужно бежать! Быстрее поднимайся! — голос Киры звучал в голове, заставляя морщиться.

— Что? Что происходит? — я открыл глаза и обомлел. Я находился посреди коридора, покрытого странным белесым светом, но удивило меня вовсе не это. Мое зрение... оно снова было цветным.

— Алан! Фобос уже здесь, мы... — Кира не успела закончить. Мощный луч энергии прорезал пространство.

— Что за...? — я вывалился из хрустального гроба, пытаясь перевести дух. По лицу стекали капли пота, а внутри буквально все сжалось.

— Братик? С тобой все хорошо? — Кира тут же оказалась рядом со мной, помогая подняться на ноги. Я огляделся, мрачно отмечая, что мое зрение вернуло черно-белый спектр. Мы находились в библиотеке, в которой разбили лагерь из-за терминала.

— Все хорошо, сестренка. Просто кошмар приснился, — я обезоруживающе улыбнулся, успокаивая сестру, после чего сосредоточился на костре в центре помещения.

Пламя лениво лизало обломки стеллажей, отбрасывая пляшущие тени на груды разбросанных книг и бумажного крошева. В воздухе витал запах дыма, расплавленного камня и почему-то корицы. Откуда корица взялась в этой забытой богами библиотеке, я понятия не имел.

— Марк уже очнулся, — Кира кивнула в сторону костра. — Вон сидит и греется.

Я перевёл взгляд. Маг сидел на груде свёрнутых спальных мешков, прислонившись спиной к уцелевшему фрагменту стеллажа. Его лицо в свете огня выглядело бледным, но не мертвенно-блёклым, как несколько часов назад, когда мы заталкивали его в хрустальный гроб. Сейчас на щеках проступил слабый румянец, а глаза хоть и смотрели устало, но были наполнены сознательностью.

— Пойду, поговорю с ним, — сказал я, похлопав сестру по плечу.

Кира кивнула и осталась у своего спального мешка, принявшись сворачивать потрёпанное одеяло. Я двинулся к костру, переступая через обломки каменных горгулий и лохмотья книг. Каждый шаг отдавался лёгким хрустом бумаги под ногами. Этот звук уже успел стать привычным.

Марк заметил меня ещё издали. Он не улыбнулся, но и не скривил свою обычную кислую мину. Маг просто приподнял правую руку в расслабленном жесте, будто говорил: «Вижу, заходи, не стесняйся».

Я опустился на корточки рядом с ним, грея руки над огнём. Пламя приятно обжигало ладони. Моя многострадальная куртка, превратившаяся в решето, нещадно дырявилась, и холод из библиотечных глубин пробрался под лохмотья, заставляя ёжиться.

— Где Рита и Дрейк? — спросил я, косясь на пустующие спальники.

Марк небрежно махнул рукой в сторону двух тёмных проходов, уходящих из библиотеки в разные стороны.

— Там же, где и ты минуту назад, — голос мужчины звучал хрипловато. Видимо, даже терминал не смог залатать его полностью. Впрочем, язвительная нотка Марка никуда не делась. — В терминал залезли. Решили не отставать от тебя. Рита сказала, что Дрейку давно пора обновить броню, а ей самой нужен был новый мод на точность. — Он сделал паузу и добавил, скривив губы: — Так что мы с тобой сейчас единственные, кто в сознании и способен держать ложку. А они там… неживые, поди, снятся им всякие кошмары.

Я кивнул, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Но внутри начинало закипать.

Я прищурился, посмотрев на Марка. Этот вечный, неистребимый сарказм, который сочился из каждой фразы Марка, словно гной из незалеченной раны. Он мог говорить серьёзно, я это видел, когда Рита отдавала приказы, и мы сражались с горгульями. В критические моменты Марк отключал своего внутреннего клоуна и становился собранным, почти нормальным человеком.

Но стоило опасности отступить, как маска циника возвращалась на место с пугающей быстротой.

— Что? — Марк приподнял бровь, заметив мой взгляд. — Сказал что-то не то, о великий сенсор?

— Нет, — я выдавил улыбку, но получилось криво. — Всё правильно сказал. Спасибо, что просветил.

— Всегда пожалуйста, — он отвернулся и потянулся к фляге, висевшей на поясе.

Марк открутил крышку и сделал несколько жадных глотков. Я проследил за движением его кадыка. Интересно, что у него во фляге? Вода? Или что-то покрепче? Судя по тому, как он припал к горлышку, второй вариант казался более вероятным. Впрочем, меня это не касалось.

Я поднялся и отошёл от костра, направляясь к Кире. Сестра сидела на корточках у стены, поджав колени к груди, и рассеянно перебирала пальцами бумажные обрывки. В отсветах пламени её лицо казалось кукольно-нежным, но глаза смотрели серьёзно и чуть настороженно.

— Кира, — я опустился рядом, понижая голос. Мне не хотелось, чтобы Марк услышал наш разговор. — Ты пробовала использовать свою новую силу?

Сестра отрицательно покачала головой.

— Нет, братик. — Она обхватила себя руками, будто замёрзла, хотя от костра тянуло приличным теплом. — Для этого нужна цель в виде живого существа. Я… я не решилась пробовать на ком-то из группы. Вдруг это больно? Или опасно? А что, если я не смогу контролировать?

Я понимающе кивнул.

— Правильно сделала, что не рисковала. В Лабиринте не место экспериментам над союзниками. — Я ненадолго задумался, а потом добавил: — Но на монстрах попробовать стоило бы. Когда двинемся дальше — найдём какую-нибудь мелкую тварь и проверим. Так будет спокойнее.

— Да, — Кира слабо улыбнулась. — Наверное, ты прав.

Я полез в свою сумку, что чудом уцелела после всех передряг. Пальцы нащупали холодный металл. Я вытащил две жестяные банки с таинственной этикеткой на незнакомом языке, которые нашёл на складе.

— Держи, — я протянул одну сестре. — Тушёнка. Не шедевр кулинарного искусства, но съедобно.

Кира взяла банку, повертела в руках, вглядываясь в пожелтевшую бумажку.

— Ты нашёл это в Лабиринте?

— Ага, в одной из локаций, пока бродил один, — я когтем поддел край крышки на своей банке. Металл со скрежетом поддался, и в нос ударил терпкий, чуть сладковатый запах мясного рагу. — Срок хранения там, конечно, вызывает вопросы, но первую банку я съел и остался жив. Значит, в пищу эта штука пригодна.

Сестра последовала моему примеру, вскрыла свою банку и осторожно понюхала содержимое. Её нос сморщился, но она не стала капризничать. Отковырнув пальцами кусочек, она отправила его в рот.

— Странный вкус, — пробормотала она, прожёвывая. — Но голод утоляет.

— Лучше, чем ничего, — согласился я и принялся за свою порцию.

Мы ели молча, слушая потрескивание костра и тихое позвякивание. Марк ковырялся ложкой в своей банке с тушёнкой, достав из неё непонятное серое месиво. Он не жаловался. Видимо, аппетит пересиливал брезгливость.

Где-то под полом, из глубины каменных плит, пробивался слабый серебристый свет. Именно там в хрустальных капсулах проходили модификацию Рита и Дрейк.

Я жевал и думал о своём кошмаре. Что это вообще было? О каком таком Фобосе говорила Кира? Мы точно находились вместе с ней в Лабиринте, но как далеко мы зашли? И... почему я этого не помню?

Простым сном тут и не пахло. Атмосфера была вполне живой, да и ощущения... Я будто бы заново прожил этот момент, прочувствовав полную гамму чувств. Теперь амнезия не кажется просто следствием стресса от смерти родителей. Что же за всем этим стоит на самом деле?

У меня сильно разболелась голова от множества вопросов. Так вот, как один чертов сон может испоганить жизнь? Впрочем, рядом со мной находился человек, у которого могли быть ответы на некоторые вопросы.

— Кира?

— М-м?

— Слушай, ты как-то упоминала Звездные Войны... — я немного стушевался, вспоминая обстоятельства, при которых это случилось.

— Да-а-а, — сестра подняла на меня выжидающий взгляд.

— Откуда ты вообще знаешь о них? В этом мире нет фильмов.

— Братик? Ты разве забыл, что все местные — это уроженцы Земли?

— Э-э-э...

Ответ сестры выбил меня из колеи. Я был готов услышать многие вещи, но это слегка сломало шаблон. Честно признаться, рассчитывал услышать многие вещи, однако такой простой и очевидный вариант почему-то не приходил на ум.

— Чему ты так удивляешься, пацан? — спросил Марк, который тоже слышал наш разговор. Ну, я и не пытался скрыть эту информацию от него.

— Ну, я как бы ничего такого не помню, — честно признался я.

— Это как? — Марк приподнял бровь. — Ты же помнишь Звездные Войны. Как ты не можешь помнить Землю?

— Это память другого человека. Я поглотил слезы памяти человека, жившего на Земле.

— Чего-чего? Откуда у тебя вообще такая слеза?

— В каком смысле? — тон Марка резко изменился, и я невольно напрягся.

— В самом прямом. Слезы — это остатки воспоминаний, которые выпадают с умерших внутри Лабиринта рейдеров и монстров. Так что ты, как по мне, заливаешь мне воск в уши.

М-м, а я и не подумал об этом. И вправду, откуда у меня могли появиться воспоминания Кости, если он вообще не был в Лабиринте раньше? Нет, понятное дело, что он выиграл счастливый билет (хотя местные бы поспорили, что он счастливый), но все же это вызывает лишь больше вопросов у меня.

— Ну, я и сам не до конца понимаю. Этот человек, кхм, Костя, сделал ставку на каком-то сайте, получил билет в новый мир, и после этого его воспоминания обрываются. Быть может, так люди и попадают в Лабиринт?

— Аха-ха-хаха! — Марк вполне искренне рассмеялся, заставив мое веко начать нервно подергиваться. — Какой дьявольский подарок! Я такой и врагу своему не пожелаю! — в сердцах выдал мужчина, вновь присосавшись к фляге. Вот зуб даю, там что-то крепкое.

— И почему же? — из любопытства спросил я, не особо рассчитывая на ответ. Однако у Марка явно было хорошее настроение, и он ответил почти сразу.

— Это место является настоящим Адом во Вселенной, так что и врагу не пожелаешь здесь оказаться, — объявил маг без капли сарказма.

— Что, прости? — не сдержался я. — Ты хочешь сказать, что Ад выглядит вот так?

— А ты на что рассчитывал? Хочешь Дьявола с бубном и бесят с гитарами? — Марк усмехнулся, после чего стал чуточку серьезнее. — Мы живем в городе, расположенном в кратере. Каждый день нам приходится ходить в Лабиринт и доставать из него ресурсы, чтобы город нормально функционировал. Ты буквально вынужден пахать в три шеи, чтобы обеспечить свое банальное выживание.

— Но можно просто путешествовать по кольцу на поезде и не париться, — подметил я, вспомнив, как в последнее время мы с Кирой выживали.

— Ага, вот только если все будут так себя вести, то в городу на огонек заглянет песец. Не забывай, что в городе есть генератор, дающий тепло, а также есть различные Шерифы, которые сражаются с монстрами Шторма.

— Шерифы борются с монстрами Шторма? Разве обычные рейдеры этим не занимаются? — Я сразу же зацепился за еще одну важную деталь.

— Рейдеры? А на кой черт им это нужно? Нет, в народе хватает полоумных, готовых ради принципов себе шею свернуть, но все же такие обычно и становятся Шерифами.

— Так с монстров Шторма разве не падают фрагменты? — удивился я. — Разве монстры Шторма — это не прорывы из Лабиринта?

— Ну, и да, и нет. В этом вопросе я вообще не шарю, пацан. Сам никогда не участвовал в отражении атак Шторма, а у знакомых не интересовался. — Марк на секунду замолчал, чтобы сделать еще глоток. — Но раз многие не бегут этим заниматься, то и профита с этого кот наплакал. Сам посуди, за халяву народ бы собрался и начал драться.

— Угу, — вынужденно согласился я.

Повисла пауза. Костер потрескивал. Бумага под чьими-то невидимыми шагами шуршала. Может, мышь, а может, ветер из коридора. Я переваривал услышанное, складывая разрозненные кусочки информации в единую картину.

— А чем вообще отличаются категории? — спросил я, подкидывая в огонь обломок стеллажа. — Ну, рейдер и шериф. В чем принципиальная разница?

Марк мрачно пожал плечами. Его лицо в свете пламени приобрело какое-то особенно кислое выражение.

— Это же очевидно, пацан, — ответил он с ленцой в голосе. — Шерифы защищают город, сражаются с монстрами Шторма, следят за порядком и закрывают прорывы. Поэтому у них в городе и прав больше. Могут запросто проверить документы, задержать подозрительного типа, выгнать из района, если что не так. Да и доступ к городским терминалам у них повышенный.

— А рейдеры? — уточнил я, хотя уже догадывался.

— Рейдеры, — Марк отхлебнул из фляги, — ходят в Лабиринт, добывают ресурсы, фрагменты, слезы и рискуют там, где шерифы даже носа не кажут. Соответственно, у рейдеров есть ряд привилегий внутри самого Лабиринта. Не все терминалы открываются шерифам, а рейдерам — открываются. Плюс система квестов, классов, модификаций. Это всё для нас.

Я задумчиво кивнул. Это звучало достаточно логично. Разделение обязанностей, разные зоны ответственности и свои бонусы у каждой категории. Так должно быть в любой системе, где надо выживать.

— А есть другие категории? — спросил я, не особо надеясь на внятный ответ. — Ну, кроме «Житель», «Рейдер» и «Шериф»?

Марк на мгновение замер, а потом досадливо поморщился. Я даже не понял, то ли он не знает ответа, то ли ему просто надоели мои вопросы.

— Понятия не имею, — признался он, и я впервые за весь вечер уловил в его голосе обычную усталость. — Я, пацан, в городе надолго не задерживаюсь. Вышел из Лабиринта, сдал добычу, перекусил и снова сюда. Мне эти твои категории… без надобности.

Он сделал ещё один глоток и отвернулся к огню, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

— Такие вопросы лучше Рите задавать, — добавил он уже почти равнодушно. — Она у нас за взаимодействие с городом отвечает. Знает, к кому подойти, где что узнать. А я… — он махнул рукой, — я просто хожу в Лабиринт и жгу молниями всякую нечисть. И меня это устраивает.

Я не стал настаивать на продолжении беседы. Кивнул, поднялся и отошел к Кире, которая всё ещё сидела у стены, обхватив колени руками.

— Узнал что-то полезное? — тихо спросила она, когда я опустился рядом.

— Немного, — ответил я, глядя на пляшущее пламя. — Но кое-что прояснилось.

Я замолчал, погружаясь в свои мысли.

В целом, я начинал понимать, почему некоторые считают это место Адом. Никакого религиозного посыла в этом не было. Под Адом подразумевалось место, где человек страдает, чтобы искупить свои грехи.

Твоя свобода была ограничена жесткими рамками. Хочешь есть? Иди в Лабиринт. Хочешь крышу над головой? Иди в Лабиринт. Хочешь тепла, воды, одежды, оружия — всё из Лабиринта. Ты просто не мог разорвать этот порочный круг. Даже поезда, курсирующие между секторами, существовали только потому, что рейдеры добывали топливо для генераторов.

Каждый день тебе приходилось сражаться на грани жизни и смерти. Один неверный шаг, одна пропущенная ловушка, один монстр, оказавшийся чуть сильнее, и всё, твоя жизнь заканчивается в темном коридоре, истекая кровью на холодном камне. И даже если ты выжил, далеко не факт, что добыча окупит риск. Терминалы могут предложить бесполезную модификацию, фрагменты могут оказаться деградировавшими, а слезы — пустыми.

И все равно…

Я перевел взгляд на свои руки. Мои пальцы выглядели абсолютно обычными, человеческими. Но стоило только захотеть, и из-под ногтей выскользнут острые, смертоносные клинки.

Этот мир давал то, чего не давала Земля, по крайней мере, обычным людям. Он давал возможность становиться сильнее. Да, для этого приходилось прикладывать усилия, но это необходимая цена.

Просто двигаясь вперед, проходя локацию за локацией и убивая монстров, ты получал возможность установки модификаций.

Каждый шаг в Лабиринте делал тебя чуточку другим. Где-то повышалась скорость, где-то возрастала выносливость. Так или иначе, человек постепенно приближался к тому, кем он хотел стать.

И в этом была своя, жестокая, но притягательная красота.

— О чем задумался, братик? — голос Киры вырвал меня из размышлений.

Я посмотрел на неё. В её глазах, в свете костра, плясали золотистые искры.

— О том, что мы не зря сюда попали, — ответил я, чуть заметно улыбнувшись. — И о том, что нам ещё предстоит пройти долгий путь. Но он того стоит.

Кира не ответила, только крепче сжала мою руку. Тёплая ладонь сестры грела лучше любого костра.

Глава 22

“Шр-р-р-р!” — странные шорохи начали беспокоить меня где-то на втором часу после пробуждения. Для Киры и Марка они практически не были слышны, сливаясь с шуршанием бумаги от ветерка, гуляющего по локации.

— Да блин, — а вот меня этот шум очень сильно тревожил. Марк налакался своим градусным напитком из фляги и вырубился. Кира пристроилась ко мне, потихоньку засыпая. Уже сейчас сестренка мирно посапывала у меня на плече.

Забить на происходящее я не мог. Ну, попытки были, но далеко не успешные. Вот и вылезли недостатки обострившегося слуха... Эх, ладно, нужно посмотреть, что вообще творится.

Я осторожно вывернулся из объятий Киры и, укрыв её своей потрепанной курткой, двинулся по локации. Надо быстрее найти источник звука, убедиться, что это какая-то естественная штука, дабы успокоить паранойю, а дальше я смогу еще часик поспать. Время до пробуждения Дрейка и Риты еще есть.

— Да это какой-то бред... — в сердцах процедил я, уже третий раз проходя по периметру локации. У меня складывалось четкое впечатление, что источником чертового шума являлась сама локация. Звук появлялся в разных её частях, вызывая огромное количество вопросов.

Я уже хотел плюнуть на эту затею и вернуться к костру, когда звук вдруг стал отчётливее. Я замер, начав корректировать чувствительность усилителя, чтобы уловить источник.

“Шр-р-р-р-р...”

Через несколько секунд, у меня появилось понимание, что звук появляется не в самой локации. Локация лишь усиливала его слабым эхом, отголоски которого до меня доходили. Я поднял голову и осмотрел потолок, однако, ничего не обнаружив, опустил взгляд. Звук обрел более высокую четкость и наконец-то смог найти его источник. Им являлся люк, через который мы сюда забрались. До этого я как-то не обращал на него внимания. Ну, как бы люк и люк. Дрейк закрыл этот выход из локации, чтобы нас никто не побеспокоил снизу, так что париться было глупо. По крайней мере, глупо тогда, а вот сейчас, как выяснилось, вообще не глупо.

Я медленно развернулся и двинулся к центру локации, где каменные плиты скрывали проход на нижний уровень. С каждым шагом звук становился чётче. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

— Да нет, не может быть… — прошептал я, останавливаясь в паре метров от люка.

И тут я его увидел, хотя нет, не увидел, а услышал, как металлическая створка дрогнула. Это было едва заметно. Зрение не уловило изменений, но звук скрежета был неоспорим. Кто-то или что-то пыталось открыть её снизу.

Створка приподнялась ещё чуть-чуть, и в щель просунулись тонкие, извивающиеся отростки. Пусть я и видел их впервые, но их звук был мне чертовски знакомым. Растительные лозы были бледно-зелёными и двигались с пугающей целенаправленностью, ощупывая воздух, будто искали добычу.

— Какого хрена… — выдохнул я.

В голове щёлкнуло, и мои глаза поползли на лоб. Да, ладно, этого не может быть! Неужели та растительная аномалия, встреченная мной в коридорах ниже, приползла сюда? Нет, я не могу считать себя экспертом в растительных аномалиях, однако движения её лоз и эта манера поведения уж слишком походят на известную мне. Или все растения подчиняются какому-то определенному паттерну поведения, заложенному свыше? Очень хочется верить, ведь иначе эта тварюшка приползла сюда по моему следу, и выходит, что я навлек на группу беду.

Так, Алан, перестань думать о причинах! Важно то, что происходит прямо здесь и сейчас. А именно эта тварь лезет к нам с очевидными гастрономическими желаниями!

Люк приподнялся ещё выше. Лозы, почувствовав свободное пространство, рванули наружу, расползаясь по каменному полу, словно змеи, ищущие жертву.

— Эй! Подъём! — заорал я что есть мочи. — Кира! Марк! Нас атакуют!

Марк подскочил как ошпаренный. Его фляга с глухим звоном покатилась по полу. Кира вскочила, выронив мою куртку, и дико заозиралась по сторонам.

— Что?! — выдал Марк, хватая дубину Дрейка (видимо, это непростое оружие, раз маг решил держать его при себе).

— Там! — я указал на люк, который уже приподнялся на добрых пять-шесть сантиметров. Лозы просунулись наружу, и теперь их было не меньше десятка. Они шарили по полу, стеллажам и обломкам каменных горгулий, словно щупальца голодного спрута.

Марк, стоит отдать ему должное, начал действовать, как только завидел опасность. Он рванул вперёд, на ходу концентрируя свою силушку. В его руках заплясали голубые искры.

— Получай, тварь! — рявкнул он и выбросил вперёд ладонь.

Молния ударила в копошащуюся массу лоз. Яркая, ослепительная дуга пронзила растительную плоть, и раздался пронзительный, хлёсткий вопль. Это было что-то среднее между человеком и животным, от чего по коже побежали мурашки. Лозы судорожно дёрнулись, обуглились и опали, рассыпаясь в чёрный пепел. Люк с грохотом захлопнулся, едва не прищемив оставшиеся отростки.

— Есть! — выдохнул Марк, смахивая проступившие капли пота со лба.

Но я уже понял, что это не конец. Шорохи под полом стали более назойливыми и громкими. Нечто глухо, угрожающе загудело, будто огромное животное ворчало от боли и ярости.

— Кира, сколько времени? — крикнул я, даже не оборачиваясь.

Сестра уже была у терминала, приложив ладонь к каменной поверхности. Её глаза бегали по строкам.

— До пробуждения Риты семь минут! — выпалила она. — Дрейк выйдет через тринадцать!

— Тринадцать минут, — прорычал Марк. Он повернулся ко мне, и я впервые увидел в его глазах дикую, звериную сосредоточенность. — Она не успокоится, пацан. Сейчас попрёт снова.

Как по заказу, люк вздрогнул, причем на этот раз сильнее. Свежие лозы полезли наружу плотной стеной, продавливая металлическую створку вверх. Локацию заполнил мерзкий скрежет. Мне пришлось зажать уши и уменьшить чувствительность усилителя до минимума, но даже так неприятный звук буквально резал мои барабанные перепонки.

— Тащите стеллажи! — заорал Марк, хватая ближайший обломок деревянной полки. — Завалите этот люк! Нужно задавить весом, чтобы эта дрянь не вылезла!

Я не стал спорить, сорвавшись к ближайшему уцелевшему стеллажу, который ещё стоял у стены. Дерево было тяжёлым и массивным. Я упёрся плечом и навалился всем телом. Кости хрустнули, мышцы взвыли, но стеллаж сдвинулся с места и со скрипом пополз по каменному полу.

— Кира, помоги! — крикнул я.

Сестра уже бежала ко мне, хватая стеллаж с другой стороны. Сил у неё явно было меньше, чем у меня, однако мне стало на порядок проще. Вдвоём мы толкали внушительную конструкцию к центру локации, где находился проклятый люк, который уже приподнялся на полметра.

Марк тем временем работал как одержимый. Он колотил молнией по лозам, обрубая их одну за другой. Электрические разряды с шипением вгрызались в растительную плоть, но лоз становилось всё больше. Они лезли и лезли, пытаясь найти того, кто их беспощадно испепеляет.

— Быстрее, мать вашу! — выдохнул маг, отступая на шаг. — У меня мана на исходе!

Первый стеллаж лёг на люк с глухим, сокрушительным грохотом. Дерево, казавшееся таким надёжным, сразу же дрогнуло, когда снизу ударила новая волна лоз. Они обвивали полки и сжимали их, пытаясь сбросить преграду.

— Нужно ещё! — заорал я, подбегая ко второму стеллажу. Кира тут подскочила с другой стороны, и вместе нам удалось протащить тяжесть значительно быстрее.

В конце, нам пришлось навалиться на него вместе, и стеллаж рухнул сверху, придавив первый. Вес двух массивных конструкций оказался критическим. Люк приплюснуло к полу. Скрежет снизу не прекращался ни на секунду, но, пока что, лозам не хватало сил поднять вес. Впрочем, не сомневаюсь, что вопрос времени, когда растение сможет пробраться в локацию. Лозы, пробившиеся наружу, забились в судорожных конвульсиях, начав одна за другой оседать на пол. Все же перерубленный стебель не способствовал их развитию.

— Держится! — выдохнула Кира, падая на колени от усталости.

— Держится, — повторил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Марк рухнул на пол рядом с нами, вытирая пот со лба. Его лицо было бледным, а руки дрожали от перенапряжения.

— Тринадцать минут, — хрипло повторил он. — Мы должны продержаться тринадцать минут, пока этот дрын Дрейк не вылезет из своей хрустальной коробки. Иначе… — он замолчал, глядя на люк, который всё ещё тихо гудел под тяжестью стеллажей. — Иначе эта дрянь выберется, и нас тут будет трое против целого леса.

Я перевёл дух и прижался спиной к холодной стене. В груди саднило. Плечо, которым я толкал стеллаж, начало ныть. Но сейчас было не до таких мелочей.

— Кира, — позвал я сестру. — Как там терминал? Есть какой-то способ ускорить выход Риты и Дрейка?

Она покачала головой, всё ещё стоя на коленях и переводя дыхание.

— Нет. Терминал не реагирует на внешние запросы во время процедуры. Мы можем только ждать.

— Отлично, — выдохнул я. — Просто ждать, пока эта хрень не проломит пол.

В ответ снизу донёсся новый, более мощный удар. Стеллажи вздрогнули, и с верхней полки посыпались книги. Тяжёлый фолиант в кожаном переплёте упал прямо передо мной, раскрывшись на середине.

Я машинально скользнул взглядом по раскрытым страницам, но буквы плясали перед глазами, не складываясь в осмысленный текст. Сейчас было не до чтения. Я захлопнул фолиант и отшвырнул его в сторону, сосредоточившись на главной проблеме.

— Марк, — я повернулся к магу, который всё ещё сидел на полу, переводя дыхание. — Сколько у тебя осталось маны?

Он криво усмехнулся, потирая виски.

— На один приличный каст. И это если я выжму из себя всё до капли. Потом я буду бесполезен.

Я стиснул зубы. Печально, что сказать. Всего один удар молнии, и мы останемся без единственного средства, способного наносить этой твари серьёзный урон.

— И что, мы так и будем лупить по лозам? — спросил я, кивая на люк, под которым продолжалось глухое ворчание. — Ты же видел, они отрастают заново. Ты сжёг десяток, а она выпустила двадцать новых. Это бессмысленно.

Марк мрачно покачал головой.

— Бессмысленно, — согласился он. — Но у нас нет выбора. Если мы перестанем их сдерживать, они заполонят всю локацию за минуту.

— Ты хоть что-нибудь знаешь об этих растительных тварях? — спросил я, подходя ближе и опускаясь на корточки рядом с магом. — Как их завалить? Где у них уязвимое место?

Марк хмыкнул, но не стал язвить. Усталость и страх смыли его обычную саркастичную маску.

— Растения, пацан, — он выдохнул, — одни из самых живучих тварей в Лабиринте. Уступают, разве что, нежити. Регенерация у них бешеная, чувствительность — зашкаливает, а боевой потенциал огромен. Корневая система, которая тянется на десятки метров, способна пробить камень. Лозы душат, высасывают жизненные соки и опутывают жертву за секунды. Но главная гадость — они не глупые и способны учиться на своих ошибках.

Я нахмурился, переваривая услышанное. Картина вырисовывалась безрадужная.

— Если они такие крутые, почему друиды до сих пор не правят в Лабиринте? Почему не вся локация заросла этой зеленью?

Марк посмотрел на меня с таким видом, будто я спросил, почему небо голубое.

— Потому что растениям нужны особые условия, пацан. Свет, почва, удобрения, причем если все это будет носить магическую основу, тварюшка выйдет посильнее. А без всего этого они чахнут, утрачивают возможность к размножению и теряют силу. Именно поэтому ты не встретишь целый лес монстров-растений в каждом коридоре. Их рост ограничен ресурсами.

— Значит, эта тварь пришла сюда за нами? — спросил я, чувствуя, как внутри холодеет. — Она преследует нас?

Марк мрачно кивнул.

— Да. Растения-монстры — одни из самых неприятных противников именно по этой причине. Они садятся на след жертвы и не отпускают её. Могут преследовать часами, днями и даже неделями, пока не доберутся до цели. Или пока их не уничтожат полностью, испепелив последний корешок. — Он сплюнул на пол. — А поскольку у нас нет ни гербицидов, ни огнемёта, ни магии лавы, которая могла бы выжечь её корни… мы в жопе.

Я поднялся на ноги, обводя взглядом локацию. Стеллажи держались, но я слышал, как под ними что-то скрежещет. В любой момент тварь могла прорваться с другой стороны.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, поворачиваясь к Марку. — У нас нет путей к отступлению. За нами люк с этой дрянью, а впереди нас явно поджидают коридоры с каменными горгульями и миммиками, или похожими тварюшками. Мы зажаты между двух огней.

— Сомневаюсь, что все так плохо. — Марк вальяжно вытащил из кармана папироску и закурил. Я с неодобрением уставился на него, но ничего не сказал, ожидая продолжения. — Завалить эту тварь мы не сможем, однако не думаю, что до выхода из Лабиринта осталась далеко. — маг обратился к Кире, стоявшей у терминала. — Попроси эту штуковину показать путь до города.

— Покажи путь до города, — продублировала моя сестра. Я не смог сдержать любопытства и подошел к Кире. На экране появилось четыре стрелки, вызвавшие у меня недоумение.

— Сколько там стрелок? — поинтересовался Марк, смотрящий в потолок. Маг буквально лег поверх двух стеллажей, которые придавили люк.

— Четыре, — отозвалась Кира.

— Значит до города четыре локации, — пояснил он, не отрываясь от своей затяжки. И как он может с таким пофигизмом относиться к ситуации? Нет, это, конечно, полезно, но все же. Он буквально сидит на пороховой бочке, к которой снизу подносят спички.

Я помотал головой, отгоняя раздражение. Марк был странным типом — то паниковал, как загнанный зверь, то вдруг расслаблялся до полного пофигизма. Сейчас он лежал на стеллажах, покуривал и смотрел в потолок, будто под ним не копошилась голодная растительная тварь, а просто играла музыка. Я бы даже позавидовал такой способности отключаться от реальности, если бы она не была настолько неуместной в текущей ситуации.

— Марк, — позвал я, подходя ближе к стеллажам. Маг приоткрыл один глаз и лениво выдохнул колечко дыма. — Как растения реагируют на звук?

Он на мгновение задумался, перекатывая папиросу в пальцах, потом опустил взгляд на меня с кривой ухмылкой.

— А ты у нас звуковик, да? Хочешь проверить свои новые игрушки на практике? — Он хмыкнул и снова затянулся. — Честно? Достоверно не знаю. Звуковые атаки среди рейдеров — редкая хрень. Большинство предпочитает бить молниями, огнём или просто тупо рубить мечами.

— Но у тебя есть какие-то соображения? — не отступал я.

Марк помолчал, стряхивая пепел прямо на стеллаж, под которым что-то глухо ворчало.

— Думаю, простой звуковой взрыв вряд ли им навредит. Ушей, как понимаешь, у них нет, но вибрацию они обязаны чувствовать. Но если покопаться в частотах и амплитудах... — он почесал затылок, явно вспоминая что-то из своего прошлого. — Слышал я одну байку. Говорят, один ушлый тип с классом, похожим на твой, мог подбирать частоты, от которых у монстров мозги сворачивались в трубочку. Но это были слухи, наверняка сказать я не могу.

Я нахмурился. Частоты, амплитуды, подбор — звучало как что-то, что нельзя освоить за пять минут под градом лоз. С другой стороны, это был единственный способ, которым я мог хоть как-то повлиять на ситуацию, не рискуя выбегать в коридоры с мимиками.

— То есть нужно искать такую частоту, которая будет им неприятна? — уточнил я.

— Именно, — Марк кивнул и погасил окурок о край стеллажа. — Может, они её боятся. Может, их корни от неё скручиваются. Может, вообще хрен знает что. Но попробовать стоит. Только вот есть нюанс: обкатывать новую способность в бою, да ещё в такой запаре, — он покрутил пальцем у виска, — это почти самоубийство.

Я стиснул зубы. Он был прав, но и сидеть сложа руки тоже было нельзя. Если Марк не придумал ничего лучше, а Дрейк с Ритой ещё в капсулах — придётся рисковать.

— Понял, — коротко ответил я, отходя от стеллажей. Кира смотрела на меня с тревогой, но я только кивнул ей: «будем пробовать».

Я подошёл к свободному пространству, подальше от люка, и сосредоточился на кончиках пальцев. Как это работало я не знал. Терминал обещал, что я смогу накапливать звуковые колебания и выпускать их направленными импульсами.

Я сжал кулак, чувствуя, как кристаллические вставки под ногтями начинают вибрировать. Тёплая пульсация пробежала по фалангам, и я выпустил первый импульс в пустоту.

“БАХ!”

Громкий, хлёсткий хлопок разнёсся по библиотеке, заставив бумагу на полу подпрыгнуть. Марк дёрнулся на стеллажах, выронив потухший окурок.

— Осторожнее, пацан! — рявкнул он. — Ты меня чуть с ума не свёл!

— Извини, — буркнул я, но внутри шевельнулось разочарование. Простой ударной волны явно было недостаточно. Я попробовал снова, пытаясь изменить напряжение и длительность вибрации, но... ничего не выходило. Я создал еще две звуковых волны, однако они ничем не отличались от первой. Дерьмово... выходит, что моя модификация вообще не предназначена для манипуляций со звуком. Она просто позволяет выпустить волну звука, но не более того.

— Видимо, тебе не хватает улучшений, — подметил Марк, который явно прочитал по моему лицу все, что было нужно.

— Ты прав... — соглашаться категорически не хотелось, но и отрицать этого я не мог. Впрочем, унывать еще рано. Я только начал познавать свой уникальный класс. Вот если, установив побольше модов, я все еще буду бесполезным, тогда да, стоит и задуматься над тем, что делать дальше.

Я уже готовился продолжить манипуляции с новой силой, как ощутил, что земля под ногами дрогнула. Но нет, это была не угроза из-под люка. Дрожь шла от терминала.

Я обернулся.

Каменные плиты в центре локации разошлись, и из открывшейся шахты начал медленно подниматься хрустальный гроб. Серебристый свет пульсировал в его стенках, разгоняя тени. Кажется, время установки модификации Риты подошло к концу...

Глава 23

— Скажите, вас можно оставить хотя бы на пару часиков без присмотра? — спросила Рита, как только услышала краткую выжимку последних событий.

— Это же риторический вопрос, да? — для проформы уточнил я, заслужив мрачный взгляд Риты. Ну, что поделать? Я как бы сам по себе не особо социальная личность. Этому и мое прошлое способствует, и воспоминания Кости.

— Народ, я все понимаю, но давайте будем что-то решать. Хтонический куст почти пробился через люк, — как ни странно, поторопил нас Марк.

— Да тут и решать нечего, — фыркнула женщина, заставив взгляды сосредоточиться на себе.

— Поясни-ка, — потребовал маг очень напряженным голосом. В целом, я поддерживал его. Тон Риты буквально кричал о наших интеллектуальных способностях.

— О, Боги, вы реально не понимаете? Внизу нас ждет растение, а мы находимся в библиотеке с кучей дерева и книг, ну... — женщина выжидающе посмотрела на нас, и я наконец-то осознал, что план всегда находился у меня под носом.

Рита выдержала паузу, давая нам возможность самим дойти до очевидного. Когда тишина затянулась, она раздражённо выдохнула.

— Огня, идиоты! Мы в библиотеке! Книги, стеллажи, бумага — всё это горит! А растение боится огня! — она обвела рукой помещение. — Мы просто поджигаем эту дыру, и тварь либо сгорает, либо отступает обратно в свой коридор.

Марк хлопнул себя по лбу:

— Точно! Я же маг молний! Если я разряжу остатки маны в эту бумажную кучу, она вспыхнет как порох!

— Именно, — кивнула Рита. — Но нам нужно выманить её наружу, чтобы огонь достал корневую систему. Иначе она просто спрячется под полом и переждёт.

Я посмотрел на стеллажи, которые мы навалили на люк. Под ними всё ещё копошилось нечто, издавая глухой, пульсирующий гул. Лозы пытались протиснуться в щели, но тяжёлое дерево пока держало натиск.

— Значит, так, — Рита быстро переключилась в режим командира.

Через несколько секунд мы начали действовать. План казался простым, но каждый понимал, что цена ошибки будет чья-то жизнь. Я помогал Кире и Марку таскать кучу книг и бумажных обрывков к центру локации, создавая вокруг люка подобие круговой баррикады. Сначала мы просто сгребали всё в плотные валы, но потом Рита скомандовала делать неровные насыпи, чтобы лозам было сложнее перебираться через них. Бумага шуршала под ногами, поднимаясь всё выше. Пахло пылью, типографской краской и чем-то кислым, возможно, это был запах старого клея, которым когда-то скрепляли корешки.

За десять минут мы собрали с пола почти все бумаги, превратив их в хаотичное нагромождение из книг, обрывков страниц и обломков стеллажей. В центре этого бардака зиял люк, придавленный двумя тяжёлыми конструкциями. Из-под них всё ещё доносилось глухое ворчание, но лозы почти перестали шевелиться. Тварь будто притаилась, ожидая удобного момента.

И тут каменные плиты в центре локации дрогнули. Терминал ожил.

— Дрейк, — выдохнула Кира с явным облегчением.

Хрустальный гроб медленно поднялся из шахты. Его стенки пульсировали тёплым золотистым светом, который постепенно угасал, открывая взгляду силуэт внутри. Крышка откинулась с тихим, почти музыкальным звоном, и Дрейк распахнул глаза. Он сел, помотал головой и непонимающе уставился на нас.

— ...что за бардак? — глухо выдавил он, явно не улавливая суть происходящего. — И почему вы все смотрите на меня как на спасителя?

— Потому что ты и есть спаситель, — Рита подошла к нему и коротко, по-деловому, ввела в курс дела. — Внизу растительная тварь. Нам нужно, чтобы ты снял стеллажи с люка, а затем быстро отошёл. Сделаешь?

Дрейк хмыкнул, разминая шею.

— Легко. — Он поднялся, и я заметил, как изменилось его тело. Терминал не залатал броню, которая на нем была, однако мышцы под ней казались ещё более рельефными, а движения танка стали чуть более плавными. Терминал явно сделал свою работу.

— Занимайте позиции, — скомандовала Рита. — Дрейк, по моему сигналу.

Мы разбежались. Я занял место за баррикадой из книг, справа от люка. Кира притаилась слева, сжимая в руке зажигалку. Марк встал чуть поодаль, чтобы иметь хороший обзор для своего каста. Рита взвела арбалет и кивнула Дрейку.

— Давай.

Танк шагнул к люку, ухватился за край верхнего стеллажа и с глухим рывком стащил его в сторону. Тяжёлая конструкция с грохотом упала на пол, поднимая облако бумажной пыли. Второй стеллаж последовал за ним через несколько секунд. Люк был свободен.

— Отходи! — крикнула Рита.

Дрейк отпрыгнул назад, приземляясь за баррикадой, и в тот же миг из распахнутого проёма хлынула зелёная лавина. Лозы взметнулись вверх, словно взбешённые змеи, и принялись лихорадочно ощупывать пространство. Их было больше, чем я видел в прошлый раз. Десятки, а может, и сотни извивающихся отростков тянулись к потолку, стенам и к нам.

— Не стрелять! — рявкнула Рита. — Дайте ей вылезти!

Лозы бились о наши баррикады, отбрасывая книги в стороны. Некоторые перехлёстывали через них и тянулись к нам, но мы отбивались, отталкивая их ногами. Растение, казалось, теряло терпение. Оно било в разные стороны, пытаясь нащупать добычу. Деревянные обломки скрипели под его натиском.

И тут из проёма показалось нечто.

Сначала я подумал, что это огромный зелёный и бугристый кокон с пульсирующими жилками. Он выплывал медленно, словно ощупывая воздух перед собой. А затем, достигнув высоты примерно по пояс человеку, он раскрылся.

Это был цветок. Точнее, его подобие. Лепестки были мясистыми и обладали прожилками, которые пульсировали тёмным, почти чёрным соком. Внутри, в глубине чашелистика, я разглядел частокол острых, как иглы, стеблей, которые двигались с пугающей синхронностью. Цветок повернулся в нашу сторону, и я понял, что он нас видит, или чувствует? Как работает восприятие растение?

— Сейчас! — Рита вскинула арбалет и выпустила болт.

Стрела вонзилась в раскрывшийся бутон, но тут же отскочила, даже не оставив царапины. Следующий болт не изменил результат. Лепестки оказались невероятно прочными.

— Алан, твой выход! — крикнула она, и я, не колеблясь ни секунды, шагнул вперёд, выходя из-за баррикады. Пальцы на правой руке сжались в кулак. Кристаллические вставки под ногтями загудели. Я почувствовал, как накапливается вибрация, и резко разжал ладонь, выпуская направленный акустический импульс.

“БАХ!”

Звуковая волна ударила прямо в центр цветка. Лепестки колыхнулись, и монстр на мгновение замер, будто пытаясь осознать, что произошло. А затем он повернулся ко мне, и я увидел, как тёмное пятно в центре сфокусировалось на мне. Лозы, до этого хаотично шарившие по комнате, разом замерли и устремились в мою сторону.

— Кира, жги! — заорал я, пятясь назад.

Сестра уже действовала. Она чиркнула зажигалкой, и огонёк лизнул край ближайшей стопки бумаги. Вспышка и сухие страницы начали разгораться с пугающей скоростью. Пламя побежало по бумажному крошеву, перебрасываясь на книги, обломки стеллажей, и всё, что мы навалили вокруг люка. Через несколько секунд баррикада превратилась в стену огня, которая опоясывала цветок и его лозы.

— Марк! — крикнула Рита.

Маг уже стоял, раскинув руки в стороны. Его ладони искрились голубым светом, который становился всё ярче и интенсивнее. Лицо Марка исказила гримаса напряжения, а вены на висках вздулись. Он выжимал из себя остатки маны до последней капли.

— Получай, зелёная дрянь! — прорычал он и обрушил разряд.

Молния вонзилась прямо в центр огненного кольца, в самую гущу горящей бумаги и дерева. Вспышка была ослепительной. Воздух вздрогнул, и я почувствовал, как волна жара накрыла меня, заставляя пригнуться. Пламя взметнулось до потолка, превращаясь в настоящий огненный смерч. Книги корёжились, стеллажи трещали, а лозы, оказавшиеся в эпицентре, вспыхивали как сухая трава.

Цветок взвыл, хотя самого звука не было. По помещению прокатилась вибрация, пронизывающая всё тело. Зубы невольно заскрипели от такого подлого удара. Существо попыталось уйти назад, в люк, но огонь был повсюду. Горячие угли и обгоревшие страницы валились вниз, на его корневую систему. Лепестки сворачивались, чернели и осыпались пеплом. Лозы корчились, пытаясь уползти, но жар был слишком сильным.

— Отходим! — закричала Рита, хватая Киру за плечо и увлекая её назад, к дальней стене. — Огонь распространяется на всю локацию!

Я отступил, прикрывая лицо руками от жара. Стеллажи, которые мы не успели растащить, тоже попали под раздачу. Библиотека горела, а в центре этого ада цветок медленно, но верно умирал. Его вопли становились слабее, лепестки один за другим отваливались, обнажая обугленную сердцевину.

Дрейк подхватил меня под руку и практически выволок из зоны поражения. Мы собрались у противоположной стены, где воздух был хоть немного прохладнее.

— Всё, — прохрипел Марк, опускаясь на колени. — Я пуст.

— Ты сделал своё дело, — Рита положила руку ему на плечо. — Посмотри.

Я перевёл взгляд на центр локации. Там, где минуту назад бушевало пламя, теперь осталась только коптящая груда пепла. От люка не осталось и следа. Каменные плиты оплавились, покрывшись чёрной коркой. От цветка осталось мало чего. Хотя, наверное, если хорошенько покопаться, можно найти обгоревшие фрагменты.

— Мы... победили? — спросила Кира, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Похоже на то, — ответил я, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, сменяясь невероятной усталостью.

Рита подошла к краю пепелища и носикам ботинка начала осторожно разгребать угли. Под ними ничего не шевелилось. Растение сгорело полностью. Впрочем, через минуту таких манипуляций Рита все же раскопала красное ядро, которое очевидно являлось системным фрагментом, выпавшим с монстра. Интересно, какие модификации с этой штукой можно поставить? Это же явно необычная тварюшка, а значит и полученный с неё фрагмент должен дать что-то крутое.

— Лабиринт не будет ждать, — сказала она, поворачиваясь к нам. — Мы потеряли кучу времени. Лучше поспешить и покинуть Лабиринт. В городе мы сможем нормально отдохнуть.

— Сейчас? — простонал Марк, всё ещё сидя на полу. — Не шути так, Маргарита. Я только отдышаться смог, а вам еще надо Слезы собрать.

— На это нет времени, — тяжело выдавила Рита. Было видно, что решение далось ей нелегко. — У нас нет выбора. На поиски слез в этом пепле уйдет слишком много времени, а мы уже и так очень долго находимся на одном месте. Это чревато последствиями.

Рита была полностью права в том, что найти небольшие слезы в останках пепелища будет очень непросто. Все же размеры фрагмента монстра значительно превышали размеры этих самых слез. Впрочем, и с Марком я был отчасти согласен. Я все еще ощущал слабую дрожь в пальцах от перенапряжения. Это весьма странно, ведь я вроде не так много двигался. Видимо, это своего рода откат от использования новой способности. Не очень приятно, но ничего критичного. С этим мириться можно.

— Вставай, маг, — я протянул руку Марку.

Он хмыкнул, но принял помощь, с трудом поднимаясь на ноги.

— Хорошо, — сказал он, отряхивая пепел с куртки. — Но если там будет ещё одно растение, я вас всех прокляну.

— Договорились, — усмехнулась Рита. — Выходим в левый коридор. Дрейк, ты впереди. Алан, за ним. Мы прикрываем тыл.

Группа перестроилась. Дрейк шагнул в тёмный проход, и я двинулся следом, прислушиваясь к шагам за спиной. Кира шла за мной, а Рита и Марк замыкали колонну. Коридор встретил нас привычным холодом и запахом пыли. Где-то далеко капала вода, создавая монотонный, усыпляющий ритм.

Но что-то было не так.

Я шёл уже минут пять, когда заметил, что шаги Киры стали менее уверенными. Она замедлилась, и я услышал, как её дыхание сбилось с ровного ритма на прерывистый и неровный. Обычно сестра шла бодро, даже когда уставала. Сейчас же она будто провалилась в себя.

Я остановился.

— Алан? — Дрейк обернулся, вопросительно подняв бровь.

— Минуту, — бросил я, поворачиваясь к Кире.

Она стояла, опустив голову, и перебирала пальцами край своей потрёпанной куртки. В тусклом свете, пробивающемся из библиотеки, её лицо казалось бледным, а взгляд был устремлён в пустоту.

— Кира, — позвал я, подходя ближе. — Ты чего?

— Всё хорошо, братик, — ответила она слишком быстро, даже не подняв глаз. — Просто устала. Идём дальше.

Я слишком хорошо знал свою сестру, чтобы проигнорировать тревожные звоночки. Неуверенность в голосе и слабая, едва заметная дрожь выдавали её ложь.

— Кира, — я взял её за руку. Пальцы сестры были ледяными. — Не ври мне. Что случилось?

Она подняла голову, и я увидел её глаза. В них стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. Это было так непохоже на неё. Моя сестра всегда была собранной и улыбалась, даже когда всё шло к чертям.

— Я не знаю, — прошептала она срывающимся голосом. — Мне стало... грустно. Очень грустно. Когда то растение сгорело, я вдруг почувствовала такую боль, будто... будто я потеряла кого-то близкого. Будто умерла часть меня.

Я сжал её ладонь крепче. Внутри всё похолодело от этих слов. Растение — тварь, которая хотела нас убить, и Кира плачет по нему?

— Это не имеет смысла, — сказал я, пытаясь успокоить её. — Это монстр. Он хотел нас сожрать.

— Я знаю! — она вырвала руку, и слёзы наконец потекли по щекам. — Я знаю, что это идиотизм! Но я не могу ничего с собой поделать! Это просто нахлынуло, понимаешь? Я чувствую... я чувствую его агонию. Огонь пожирает его, а он пытается уйти, но не может. И мне от этого так плохо, что я готова разрыдаться!

Она замолчала, всхлипывая. Я стоял в растерянности, не зная, что сказать. Дрейк и Марк подтянулись, но вмешиваться не спешили. Танк выглядел настороженным, а маги — просто уставшим. Только Рита подошла ближе, внимательно всмотревшись в лицо Киры.

— Алан, — тихо сказала она, — это может быть следствием модификации.

Я обернулся к ней, и внутри шевельнулось холодное понимание.

— Что ты имеешь в виду?

— Её класс, «Когитариус», — Рита пожала плечами. — Мы не знаем, как он работает. Но если он связан с эмпатией или восприятием чужих чувств... то она могла буквально ощутить то, что чувствовало растение: его боль, страх и отчаяние.

Я перевёл взгляд на Киру. Она уже перестала плакать, но всё ещё дрожала и смотрела в пол, словно ей было стыдно за собственную слабость.

— Это может быть опасно?

— Не знаю, — честно ответила она. — Это очень редкий класс. Но если она будет так сильно реагировать на каждую смерть монстра... это может её сломать. Или, наоборот, усилить способности. Сложно сказать наверняка.

Я подошёл к сестре и взял её за плечи, заставляя посмотреть на меня.

— Кира, посмотри на меня, — мягко попросил я. — Это пройдёт. Это просто эффект от модификации. Ты не виновата, что чувствуешь это. Но нам нужно двигаться дальше. Ты в состоянии идти сама?

Она шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом и глубоко вздохнула.

— Я смогу, — выдавила она, хотя я слышал в её голосе усилие, которое она прилагала, чтобы быть сильной.

— Вот и хорошо, — Рита положила руку ей на плечо. — В городе мы разберёмся, что с тобой происходит. А пока придется потерпеть. И не стесняйся говорить, если почувствуешь что-то подобное снова.

Кира кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность. Я взял её за руку и сжал, давая понять, что я рядом.

— Мы идём, — сказал я, поворачиваясь к Дрейку. — Показывай дорогу.

Танк молча кивнул и двинулся вперёд. Коридор снова принял нас в свои объятия. Я внимательно вслушивался в окружение, не забывая следить и за шагами сестры, которые довольно быстро стали ровными и уверенными. Кажется, моя поддержка и слова Риты возымели эффект. Впрочем, мне не давала покоя мысль о том, что её класс заставляет её чувствовать боль монстров. Это могло вылиться в серьезные проблемы.

Глава 24

Мы продвинулись метров тридцать по коридору. По пути встретилась одна дверь, ведущая куда-то налево, однако Дрейк даже не остановился, продолжая путь. Видимо, это было связано со стрелками. Что там показал терминал? Прямо, направо, налево и снова прямо? Вроде да, именно так.

Надо будет потом разобраться, как это работает. Шанс остаться в Лабиринте одному присутствует всегда, так что знать способы выбраться обратно просто жизненно необходимо для выживания.

Осталось всего три локации, и мы сможем хорошенько расслабиться. Разве это не прекрасно? Да, это здорово, вот только почему меня внутри мучает тоска от этой мысли? Костя, это ты хочешь изучить Лабиринт что ли? Хотя... если он был на моем месте, точно бы воспринял окружающий мир, как симуляцию высокоразвитой цивилизации. Впрочем, может так оно и есть. Я проверить это никак не могу сейчас.

Коридор медленно сужался, стены становились грубее, а воздух — тяжелее. Я шёл за Дрейком, прислушиваясь к каждому шороху, но вокруг царила давящая, неестественная тишина. Лишь наше дыхание и шаги отдавались от камня, возвращаясь искажённым эхом.

— Остановись, — бросил я, когда впереди, метрах в десяти, эхолокация начала вырисовывать странный контур.

Дрейк замер, не оборачиваясь.

— Что там?

— Справа есть дверь. — Я прищурился, вглядываясь в серую муть своего зрения. Очертания были смутными, но я узнал этот рисунок. Такой же самый символ я видел в локации с алтарём и мумифицированными телами. Череп с пустыми глазницами и трещиной на левой височной кости. — Она помечена.

Марк, шедший позади, тяжело выдохнул, и в его голосе прорезалась привычная желчь:

— Твою ж мать. Опять эта херня.

Дрейк, напротив, не выругался, но я услышал, как он сдержанно выдохнул сквозь зубы, будто сбрасывая напряжение. Его пальцы сжали древко дубины сильнее.

— Плохо? — спросил я, поворачиваясь к Рите, которая подошла ближе и теперь вглядывалась в тёмную деревянную поверхность двери.

— Хуже некуда, — ответила она весьма спокойным голосом. Впрочем, я отчетливо уловил нотки осторожности. — Это Бездна.

Я нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Бездна? Ох, с этим словом у Кости было связано много миров и вселенных (игровых, конечно!), но везде это слово являлось синонимом смерти, душевного рабства и вечных мук.

— Ты говорила о тёмной магии Лабиринта, — припомнил я. — Та самая, что связана с запретными классами?

— Именно, — Рита кивнула, не отрывая взгляда от двери. — Магия Бездны — это ещё один вид энергии. Твари, обитающие за такими дверями, не следуют обычным правилам. Они не охотятся ради еды и не защищают территорию. Они служат одной цели — распространять скверну.

Марк сплюнул на пол и пробурчал что-то неразборчивое, в котором я уловил лишь «демоново отродье». Я перевёл взгляд на дверь. Даже стоя перед ней, я чувствовал гнетущую тяжесть, как и в прошлый раз. Она давила на грудь, заставляя дышать поверхностно, а кончики пальцев начинали покалывать холод.

— Чем они так опасны? — спросил я, хотя догадка уже зрела где-то в глубине сознания. — Я уже чувствовал это раньше. За другой дверью, когда бродил один. Такое же ощущение… будто с той стороны кто-то смотрит на тебя пустыми глазницами.

Рита повернулась ко мне, и в её взгляде мелькнула тень уважения.

— Ты прав. За дверью нас ждут заражённые, чья воля подавлена и подчинена Бездне. Они обладают общим сознанием, сосредоточенным на одной единственной цели: заразить всё живое, что встретится на пути. Каждый укус, царапина и даже простое прикосновение могут передать скверну. После заражения ты перестаешь быть собой и становишься частью их роя.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Воспоминания Кости услужливо подкинули образы зомби-апокалипсиса из старых фильмов, но здесь всё было иначе. Речь не шла о банальном восстании мертвецов. Бездна стирала личность и делала из тебя марионетку.

— Почему же они не выходят за пределы локации? — спросил я, пытаясь найти логическую брешь. — Если их цель — заражать, почему они просто не ломанутся в город?

Марк, до этого молчавший, раздражённо дёрнул плечом и ответил, не скрывая сарказма:

— Потому что даже у этой дряни есть ограничения, пацан. Система создаёт локации из специального материала, который блокирует их способность видеть мир за стенами. Для них дверь — это граница мира. Они просто не знают, что там есть что-то ещё. Но если кто-то разрушит эту дверь, — он ткнул пальцем в череп, — вся свора вывалится наружу. И тогда хочешь не хочешь, а придётся их валить, потому что иначе пострадает слишком много народу.

Я переварил услышанное. Значит, метки на дверях — это не просто предупреждение для рейдеров. Это негласный договор: не трогать то, что нельзя контролировать.

— А вы умеете определять такие двери? — спросил я у Риты.

Она отрицательно покачала головой.

— У более опытных и обеспеченных рейдеров есть специальное снаряжение, которое позволяет сканировать опасные типы локаций. Сканеры, амулеты, иногда даже модификации. Мы такими не обзавелись. Это слишком дорого и редко пригождается, если не лезть в глубокие слои. Но череп на двери — это универсальный знак. Его оставляют те, кто способен определить такие опасные локации, чтобы другие не совершили ошибку и не сунулись туда.

— Или не погибли, пытаясь геройствовать, — мрачно добавил Дрейк, впервые подав голос.

Я посмотрел на дверь ещё раз. В тусклом свете коридора рисунок черепа казался почти живым. Мне вдруг отчаянно захотелось проверить свою эхолокацию на этой двери, услышать, что за ней скрывается. Но я тут же отбросил эту мысль. Любопытство уже едва не стоило мне жизни в прошлый раз.

— Тогда мы просто идем дальше? — уточнил я, поворачиваясь спиной к двери. — Вряд ли стоит испытывать судьбу, сражаясь с оскверненными нех.

Рита одобрительно кивнула.

— Это да, вот только больше поворотов направо не будет.

— Э? Это еще почему?

— Не тупи, пацан. Просто пошевели хоть раз извилинами сам, — выпалил Марк, которому череп на двери явно сильно испортил настроение.

— Марк, — тычок в ребра заставил мага отшатнуться к стене.

— Да все! Молчу я... Просто такими темпами он от сиськи так и не оторвется.

— Марк, — голос Риты стал ледяным, и она погрозила ему кулаком. Мужчина поднял руки, демонстрируя капитуляцию, и замолчал.

— Ты просто невыносим, — бросила Кира, буравя мага испепеляющим взглядом.

— Ф-ф, — Марк фыркнул и отвернулся.

— Ох, — Рита потерла переносицу. У неё явно разболелась голова от этого разговора, но она быстро взяла себя в руки и посмотрела на меня. — Ладно, на чем мы там остановились? — женщина сосредоточила взгляд на мне и продолжила. — Точно, выход из Лабиринта. Нам осталось три локации к выходу, но все не так просто. Поворот направо и налево говорит о том, что пройдем через две параллельные локации коридора и выйдем к городу.

— А, то есть коридор нас выведет в локацию, после которой будет выход? — понимающе закивал я, однако мои интеллектуальные способности вновь опустили.

— Нет, — Рита сжала губы в линию и помрачнела. — Терминал указывает кратчайший выход из лабиринта по количеству локаций.

— То есть вперед нас ждет тупик?

— Да, нас ждет либо тупиковая локация, либо там будет сеть из 3-4 локаций, которые придется пройти, чтобы выйти.

— В любом случае, давай двигаться вперед. Выбора-то особо нет теперь, — вмешался в разговор Дрейк, которому явно не очень нравилось стоять с опасной дверью.

— Ага, двигаем, — подтвердила Рита.

Группа двинулась дальше по коридору. С каждой минутой напряжение слегка спадало. Опасная дверь с черепом осталась позади, и это успокаивало. Хотелось верить, что выход все же окажется не так далеко, как думала Рита, но я не смел тешить себя надеждами. Я шёл за Дрейком, прислушиваясь к коридору, но вокруг было на удивление тихо. Слишком тихо для Лабиринта.

Мы продвинулись ещё метров пятьдесят, когда Дрейк остановился.

— Вот это уже интереснее, — сказал он, кивая вперёд.

Я выглянул из-за его плеча. Впереди, в тусклом свете коридора, виднелась дверь. Она выглядела на удивление обычной. Это была обшарпанная металлическая конструкция с небольшой панелью сбоку. Никаких черепов, рун или выжженных символов. Скорее, она напоминала дверь в подъезд старого жилого дома, какие я видел в воспоминаниях Костяна.

— Это что, домофон? — удивился Марк, подходя ближе. — Серьёзно?

— Похоже на то, — подтвердил Дрейк, разглядывая панель. На ней действительно красовалась небольшая клавиатура с цифрами от 0 до 9, а рядом горел тусклый красный индикатор. Всё это было сделано из пластика и металла, без малейших следов магии или системной энергии.

Я нахмурился и приложил ладонь к двери, прислушиваясь. Эхолокация не улавливала никаких механических щелчков, скрежета шестерёнок или защёлок. Вообще ничего. Дверь была глуха к моим попыткам прощупать её звуком. Во-первых, это означало, что механизм работал на электричестве, а не на пружинах или рычагах. Во-вторых, за дверью, вероятно, находилась ловушка или аномалия. Хотя могли быть и какие-то механизмы, способные не издавать звуков

— Ничего не слышу, — признался я, отнимая руку. — Это электроника, а значит, мой слух не поможет, — констатировал я, пряча разочарование. — Тут нужен либо код, либо кто-то, кто разбирается в таких штуках.

Рита подошла к двери, внимательно осмотрела панель и провела пальцем по клавишам.

— Стандартный кодовый замок. Я такие видела в других локациях, где сохранилась техника с Земли. Обычно их ставят на склады или в лаборатории. — Она задумалась на мгновение. — Нужно перебрать варианты. Если повезёт, код будет простым.

— Сколько у нас времени? — спросил Марк, присаживаясь на корточки.

— Сколько нужно, — отрезала Рита, начиная нажимать комбинации. — Лучше потерпите.

Мы расселись на полу, прислонившись к стенам. Кира опустилась рядом со мной, и я почувствовал, как её плечо прижалось к моему. Она устала, хотя нет, мы все устали.

Прошло, наверное, минут двадцать. Рита методично перебирала варианты: сначала самые очевидные — 1234, 0000, последние цифры каких-то дат. Ничего не срабатывало. Индикатор на панели упорно горел красным.

— Чёрт, — выдохнула она, отступая на шаг. — Тут не просто код. Похоже, нужно знать конкретную комбинацию.

— Может, просто выбить? — предложил Дрейк, поднимаясь с места. Он сжал дубину, явно готовый действовать. — Я вскрывал такие двери раньше. Если она обычная — одного хорошего удара хватит.

— Не советую, — покачала головой Рита. — Такие двери в Лабиринте часто зачарованы на прочность. Они могут выдержать удар, эквивалентный взрыву. Ты раньше сломаешь свою дубину, чем пробьёшься внутрь.

Дрейк хмыкнул, но оружие поспешил опустить. По его лицу было видно, что он не особо верит в магическую защиту, но спорить с Ритой не стал.

— Тогда что предлагаешь? — спросил он. — Сидеть и ждать, пока код сам собой не введётся?

— Я перебираю варианты, — терпеливо объяснила Рита, возвращаясь к панели. — Мне нужно время, чтобы найти правильный.

Я хотел было что-то сказать, но Рита уже отвернулась к панели, полностью сосредоточившись на переборе комбинаций. Я вздохнул и прислонился затылком к холодной стене. Тело гудело от усталости. Каждая мышца ныла, веки тяжелели, а в голове ватный шум, который предвещает скорый и глубокий сон.

— Отдыхай, братик, — тихо сказала Кира, положив голову мне на плечо. — Я посторожу.

— Ты сама устала, — возразил я, но голос прозвучал вяло и неубедительно.

— Я посплю, когда мы выйдем, — ответила она. — А пока ты можешь вздремнуть. Рита сказала, что это может занять время.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Тепло тела сестры, монотонный перебор цифр на панели и тишина коридора сделали своё дело. Я почувствовал, как сознание начинает уплывать, и не стал сопротивляться.

Мне снился Костя. Вернее, не сам он, а его воспоминания — обрывки чужой жизни, которые теперь стали частью меня. Снилась старая квартира с запахом табака и дешёвого пива, мерцающий экран монитора, на котором крутилась рулетка онлайн-казино. Костя сидел в потёртом кресле, смотрел на экран и улыбался. Он казался счастливым. Или просто пьяным? Я не мог понять. А потом экран погас, и Костя исчез, оставив меня одного в пустой комнате.

— Алан! Алан, просыпайся!

Я открыл глаза. Кира трясла меня за плечо. Рядом стояла Рита. На лице женщины играла довольная улыбка. Панель домофона горела зелёным.

— Я подобрала код, — объявила она. — Семь-четыре-один-девять. Дверь открыта.

— Семь-четыре-один-девять? — удивился Марк, поднимаясь на ноги. — И как ты до такого додумалась?

— Это была не я, — женщина мотнула головой, кивая на сам домофон. — На нужных кнопках имелись специальные метки, которые я заметила только после того, как прожала по каждой из них по десять раз. Дальше было делом техники.

— Скрытая подсказка, значит, — буркнул Дрейк, подходя к двери. — Что там за дверью?

Рита пожала плечами.

— Сейчас это и выясним.

Группа быстро собралась. Я встал, разминая затёкшую шею. Сон освежил, но не до конца. Голова всё ещё была слегка тяжёлой, а мышцы ныли. Кира сжала мою ладонь.

— Готов? — спросила она.

— Всегда, — ответил я.

Рита взялась за ручку двери и, глубоко вздохнув, резко потянула её на себя. Металлическая створка с протяжным скрежетом поползла в сторону, открывая проход. Мы замерли, ожидая удара, выстрела, рыка — чего угодно. Но ничего не произошло.

За дверью была тишина.

Я шагнул вперёд, заглядывая через плечо Дрейка, и замер. Локация перед нами оказалась огромной подземной парковкой. Ряды пустующих мест тянулись вдаль, теряясь в полумраке. Между ними возвышались массивные каменные столбы, поддерживающие низкий потолок, покрытый паутиной трещин и пятнами влаги. Свет исходил от редких ламп, встроенных в стены. Они тускло мерцали, создавая длинные, пляшущие тени.

— Парковка в Лабиринте, — выдохнул Марк. — Серьёзно? У кого тут вообще есть машина?

— Не расслабляйтесь, — предупредила Рита, но по голосу стало понятно, что она тоже испытала удивление.

Я выкрутил усилитель звука на середину и замер, вслушиваясь в пространство. Звук шагов, дыхание группы, лёгкое гудение ламп — вот и всё. Посторонних звуков более я не смог засечь. Вообще странно. Сколько локаций мы прошли, а мой слух, пусть и показал свою полезность, но все же в большинстве своем я оказывался беспомощным перед созданиями Лабиринта.

— Ничего не слышу, — сказал я, опуская руку от усилителя. — Движения живых нет, да и механические ловушки тоже.

— Ты уверен? — переспросил Дрейк, сжимая дубину.

— Абсолютно. Я не слышу ничего живого. Даже мышей нет.

Рита кивнула и жестом велела двигаться.

— Идём медленно. Дрейк, ты впереди. Алан, слушай. Если что-то изменится — сразу говори.

Мы ступили на бетонный пол. Под ногами хрустела мелкая крошка и песок. Воздух здесь был сырым и затхлым, с лёгким запахом бензина и машинного масла. Я оглядывался по сторонам, разглядывая стены. Они были покрыты яркими граффити, выцветшие от времени рисунки и надписи на незнакомом языке. Где-то были изображены люди, где-то монстры, а на одном из столбов красовался знакомый череп с пустыми глазницами.

Марк подошёл к стене, рассматривая рисунки.

— Это какой-то язык, — сказал он, касаясь пальцами выцветшей краски. — Я не могу его прочитать.

— Это не наш язык, — добавила Рита. — Возможно, язык первых жителей Лабиринта.

— Или тех, кто построил его, — тихо заметил Дрейк.

Я не переставал оглядываться. Каждое новое граффити приковывало внимание. Они рассказывали какие-то истории. Вот изображение человека, стоящего перед огромной тенью. А вот группа существ, изображённых в виде силуэтов, окружённых странными символами. Атмосфера заброшенности и запустения витала в воздухе. Создавалось ощущение, что когда-то здесь кипела жизнь, а теперь остались только бетон, граффити и тишина.

Впрочем, это не мешало моей интуиции начать подавать сигналы тревоги. Что-то с этим местом было не так, и, пока что, я не мог понять, что именно.

Глава 25

Напряжение росло на протяжении всего пути через локации. Причем не у меня одного сжалось все внутри. Другие члены группы тоже стали очень напряженными. Дрейк мрачно оглядывался по сторонам, внимательно сканируя окрестности. Марк держал руку наготове, в любой момент собираясь выпустить молнию. Да, у перевала были и свои преимущества. Мы смогли отдохнуть и восстановить силы. Рита, замыкающая группу, уже взвела арбалет, осматривая через его прицел все подозрительное в локации.

Короче говоря, уже всем было понятно, что мы зашли в логово каких-то тварей, способных неплохо так маскироваться. Я в Лабиринте первый раз, так что с градацией местных тварей незнаком от слова совсем, однако, глядя на мрачное лицо Риты, вряд ли бы знания мне вообще помогли.

Я переставил ногу, готовясь сделать следующий шаг, и вдруг почувствовал, что моя подошва приклеилась к полу. Хотя стоп! Не совсем приклеилась. Попытка отдернуть ногу ничего не дала, так что это больше походило на то, будто мне приварило к бетону. Я дёрнулся еще раз, пытаясь оторвать ногу, но она даже не шелохнулась. В голове пронеслась паническая мысль: ловушка? Клей? Аномалия?

Я резко опустил взгляд вниз и замер.

Яркие, выцветшие рисунки, которыми были покрыты стены и пол, начали двигаться. Краски текли, смешивались и пульсировали, будто под ними билось чужое сердце. Фигуры, нарисованные на бетоне, шевелились, вытягивались и, самое страшное, начинали вылезать наружу.

— Инфильтраторы! — голос Риты вывел меня из раздумий. — Отрывайте их от себя!

Я не успел осознать, что это значит, как из-под моей ступни вырвалась нарисованная, плоская, но одновременно пугающе реальная рука. Она схватила меня за лодыжку, и я почувствовал холод, пробирающий сквозь ткань штанины.

— Алан! — крикнула Кира, но я уже действовал.

Когти на правой руке выскользнули мгновенно, и я полоснул ими туда, где эта тварь держала меня. Лезвия встретили вязкое, плотное сопротивление, будто я резал сырую резину, а затем рука-граффити просто... развеялась. Брызнули разноцветные капли, по полу разлилась лужица яркой краски, и моя нога освободилась.

Я отступил на шаг, ошеломлённый собственной эффективностью. Одно движение, и тварь исчезла? Не слишком ли это просто? Как-то даже обидно...

— Не стой, идиот! — рявкнул Марк, и я услышал, как рядом с ним хлестнула молния. Я на мгновение потерял бдительность, так что не заметил, как еще один инфильтратор (так же их назвала Рита?) спикировал с потолка. Огромная туша нарисованного носорога точно бы прибила меня и Кира, однако маг быстро отреагировал, поджарив монстра.

— Спасибо, — бросил я, начав бегать взглядом по округе.

Локация оживала. Десятки и даже сотни граффити на стенах, потолке и полу вытекали из поверхностей, формируя тела. Из фигуры человека с поднятыми руками выползла долговязая тварь, покрытая такими же яркими узорами. Из нарисованного монстра с клыками и когтями появилось коренастое создание с неестественно длинными конечностями. Даже простое пятно на полу превратилось в склизкую, извивающуюся лужу, из которой тянулись щупальца.

— К стене! — скомандовала Рита. — Все к стене! Сейчас же!

Она выстрелила из арбалета, и болт пробил нарисованную фигуру, которая уже почти полностью сформировалась. Тварь разлетелась ошмётками цветастой краски, но на её месте уже лезла следующая из граффити на соседнем столбе.

— Они слабые, но их много! — продолжала Рита, перезаряжая арбалет. — Не дайте себя окружить!

Дрейк рванул вперёд, сшибая плечом одну из тварей. Она разбилась, как стеклянный шар, осыпав его цветными брызгами. Танк замахнулся дубиной и обрушил её на вторую, а затем повторил фокус и с третьей, но на месте каждой поверженной из пола вылезала новая. Монстры не чувствовали боли, не издавали звуков и не останавливались. Их конечности отрастали за считанные секунды. Рука, отсечённая молнией Марка, уже тянулась к нему снова, переливающаяся ярко-синими и зелёными узорами.

— Они регенерируют! — выдохнул маг, отступая на шаг.

— Вижу! — отозвался я, выпуская когти на обеих руках.

Я рванул к стене, пробивая себе дорогу. Каждая тварь разлеталась от одного удара. Когти входили в их тела, как нож в масло, но они тут же начинали восстанавливаться за моей спиной. Это напоминало бег через море красок и плоти, которое не желало успокаиваться. В ушах стоял визг. Моя эхолокация захлёбывалась от хаоса. В пылу схватки было слишком много движений и звуков лопающейся краски и скрежета восстанавливающихся конечностей.

— Кира! — крикнул я, оглядываясь.

Сестра бежала за мной, прижимаясь к Дрейку, который расчищал ей путь. Её лицо было бледным, но держалась она вполне уверенно. Сестра сжимала в пальцах какой-то обломок, явно подобранный с пола, и размахивалась им, отбиваясь от подползающих тварей. Одна из них успела схватить её за лодыжку, но Кира с криком ударила её по голове, и та рассыпалась в цветную пыль.

— Быстрее! — Рита отстреливалась, пятясь к стене. Каждым выстрелом она уничтожала очередную тварь, но поток тварей, казалось, был нескончаемым. Огромная, похожая на дракона фигура начала сползать вниз, обливаясь оранжевой и красной краской.

— Марк, прикрой! — приказала Рита.

Маг выбросил вперёд руку, и молния ударила в потолок, разметав формирующуюся тварь на сотни искрящихся осколков. Они сыпались на нас, как разноцветный дождь, оставляя на одежде и коже липкие пятна.

— Двенадцать метров! — крикнул Дрейк, который уже почти добрался до цели. — Ещё немного!

Я рванул из последних сил. Одна из тварей попыталась схватить меня за плечо и задержать, чтобы другие подоспели. Я рубанул когтями назад, не глядя, и она разлетелась, но проку от этого было немного. На её месте из стены уже лезла следующая. Я перепрыгнул через лужу краски, которая начала приобретать очертания змеи, и врезался плечом в бетонную стену.

— Есть! — выдохнул я.

Рядом приземлились Дрейк и Кира. Марк отступил к стене, продолжая стрелять молниями, пока Рита добивала последних тварей, приближавшихся к нам.

— Держитесь у стены! — крикнула она. — Так у них будет меньше возможностей для атаки!

Позиция у стены действительно упростила жизнь. Твари, вылезавшие из граффити на бетоне, тратили несколько секунд на то, чтобы полностью сформироваться и отделиться от поверхности. Этого времени было вполне достаточно, чтобы развеять их одним точным ударом. Вместо хаотичного бегства через море разноцветных тел мы наконец-то смогли занять устойчивую оборону.

Мы выстроились в ряд плечом к плечу. Дрейк занял позицию прямо перед нами, его дубина работала как гигантский веник, сметая всё, что приближалось с фронта. Марк сосредоточился на потолке. Молнии били одна за другой, не давая летающим тварям даже сформироваться. Каждый раз, когда очередная крылатая фигура начинала вытекать из серого бетона, разряд превращал её в цветной дождь, прежде чем она успевала сделать хотя бы один взмах.

— Держи левый фланг! — крикнул мне Дрейк, и я сразу же переключился, отсекая когтями тварей, пытавшихся обойти нас сбоку.

Кира прикрывала меня, добивая тех, кого я только ранил, но не уничтожил полностью. Её обломок металла входил в размягчённые тела монстров с влажным хлюпаньем, и те рассыпались на яркие лужицы. Рита, казалось, стреляла вообще не целясь. Её болты находили цели на полу, не давая тварям прорваться снизу. Каждые несколько секунд из-под наших ног пыталась вылезти новая фигура, но арбалетная очередь встречала её ещё до того, как она успевала схватить кого-нибудь за лодыжку.

Мы работали как единый механизм. Я уже почти не думал, отдав все свое внимание движению, ударам и отражению очередной атаки. Когти входили в тела, рассекали конечности и разбивали головы. Каждый раз разноцветные брызги оседали на моей куртке, пропитывая ткань липкой влагой. Дыхание начало сбиваться. Руки тяжелели. Каждый новый взмах требовал всё больше усилий.

— Рита! — крикнул я, отмахиваясь от очередной твари, которая попыталась вцепиться мне в плечо. — Какой у нас план?! Мы так и будем стоять здесь, пока они бесконечно лезут?

Женщина выстрелила, развеяв монстра у моих ног, и перезарядила арбалет с механической точностью.

— Это самая лучшая стратегия битвы с этими тварями, — ответила она, не повышая голоса. — Занять устойчивую позицию, заблокировать атаку со спины и завалить всех здесь и сейчас.

Я рубанул когтями по чьей-то нарисованной морде, и та разлетелась разноцветным фейерверком.

— Что? — я не поверил своим ушам. — Зачем? Выход же вон там! До него меньше сорока метров! Мы можем просто прорваться и закрыть за собой дверь!

— Не можем, — отрезала Рита, всаживая болт в очередную фигуру. — Мы сагрили на себя всех монстров в этой локации. Если мы сейчас побежим, они последуют за нами в следующий коридор, где у них будет огромное преимущество.

Я оглянулся на неё, пропуская удар, который пришлось блокировать Кире. Она сбила тварь своим обломком, и та разлетелась на куски.

— Ты хочешь сказать, что мы должны уничтожить их всех здесь? Всех до единого?

— Именно, — Рита выстрелила в потолок, сбивая ещё одну формирующуюся фигуру. Марк уже практически выдохся, поэтому пуляться молниями он перестал. — Это единственный способ гарантировать, что они не побегут за нами в следующую локацию. Иначе нам придётся сражаться с ними там, где у нас не будет преимущества стены. Ты хочешь, чтобы мы оказались в открытом пространстве с двумя сотнями этих тварей?

— Двумя сотнями? А не многовато ли?

— Это еще в рамках нормы. Если бы мы зашли дальше, их было бы не меньше тысячи. Вот тогда бы было тяжко, — неожиданно вмешался Марк, пытающийся перевести дыхание после очередного каста магии.

По спине пробежались мурашки. На меня наконец-то дошло, насколько опасно было мое одиночное путешествие по Лабиринту. Нет, серьезно! Если бы я встретил эту локацию, пока прогуливался один, мои шансы на выживание были бы отрицательными.

Даже в группе с тремя опытными рейдерами и двумя нубами было не так просто отбить эту атаку, но я уже начал догадываться, почему бежать в соседнюю локацию было опасно. Сейчас инфильтраторы сильно подставлялись. Они перетекали в виде рисунков по стенам, а затем пытались вылезти из поверхности и атаковать нас. Не знаю, почему они действовали только по этому шаблону, но это играло нам на руку. Чудовища сильно подставлялись под наши атаки. По факту, в моменте мы сражались с десятком, может, двумя тварями, пока остальные просто спешили к нам. И что-то я совсем не уверен, что мы бы справились с наплывом всех тварей одновременно, а именно это и подразумевала Рита под своими словами.

Нет, конечно, была бы у нас какая-нибудь убойная магия, бьющая по площади, можно было бы попробовать собрать всех монстров в одном месте и жахнуть по ним, однако единственный, кто был на это способен, сейчас был сильно истощен. Да и вряд ли бы он смог применить свою сильную магию, когда это все началось.

Я стиснул зубы и принялся рубить с удвоенной силой. Мы стояли у стены уже минут пять, а твари всё лезли и лезли. Казалось, их количество не уменьшалось, а только росло.

Битва набирала обороты, переходя в своё финальное, самое ожесточённое русло. Мы рубились уже, по ощущениям, часы. Руки превратились в свинцовые гири, дыхание рвалось из груди хриплыми выдохами, но мы продолжали стоять. Твари, казалось, действительно не кончались, однако я начал замечать, как с каждым новым уничтоженным монстром лужицы краски на полу становятся всё тусклее, а новые фигуры формируются всё медленнее.

— Их осталось меньше! — крикнула Рита, перезаряжая арбалет. — Ещё немного, и мы закончим!

Я хотел ответить, но в этот момент произошло нечто странное. Оставшиеся твари, которых было ещё около десятка, замешкались. Их движения стали более дёрганными, неестественными, будто они потеряли связь с общим источником. А затем они начали стекаться в одну точку, прямо в центре локации, за спинами тех монстров, что ещё пытались прорваться к нам.

— Что они делают? — спросила Кира, в голосе которой послышался испуг.

— Не знаю, — честно призналась Рита. — Я никогда не видела, чтобы инфильтраторы так себя вели.

Последние твари, которые нас атаковали, были уничтожены Дрейком за пару секунд. Он просто размахивал дубиной, сметая их, как кегли. Но в центре локации, где собрались оставшиеся монстры, что-то происходило. Их тела начинали плавиться и смешиваться друг с другом, формируя общую, пульсирующую массу. Краски переливались, бурлили и с шипением соединялись в одно целое.

— Это плохо, — сказал Марк, напряжённо глядя на происходящее. — Очень плохо.

Клякса росла, принимая очертания чего-то огромного. Сначала я подумал, что это будет какой-то гигантский монстр, но затем из массы начал вытягиваться длинный, извивающийся силуэт. Голова, лишённая глаз, но с огромной пастью, полной цветных, переливающихся зубов, медленно поднялась над полом. Тело змеи, покрытое яркими, хаотичными узорами, начало раскручиваться, занимая почти всё свободное пространство перед нами.

— Блядь, — выдохнул Дрейк, сжимая дубину. — Она что, собрала всех оставшихся в одного?

— Похоже на то, — отозвалась Рита, вскидывая арбалет. — Внимание! Не дайте ей приблизиться!

Змея мерзко зашипела. Очень пронзительный и громкий звук ударил по барабанным перепонкам. Я инстинктивно зажал уши ладонями. Даже сквозь пальцы этот визг проникал в мозг, вызывая головокружение и тошноту. Моя эхолокация захлебнулась в этом звуке, и я на мгновение ослеп. Картинка мира перед глазами поплыла, потеряв чёткость.

— Алан! — услышал я отголосок Киры.

Лишь через десяток секунд, когда тварь перестала шипеть, я убрал руки от ушей, пытаясь сфокусироваться. Ситуация выглядела дерьмово. Группа была вымотана до предела. Марк стоял, опираясь на стену. Руки мага дрожали, и он явно не мог больше колдовать. Рита выпустила в змею три болта подряд, но те просто вонзились в её тело и растворились, не причинив никакого вреда. Дрейк попытался подойти ближе, но змея с силой хлестнула хвостом, и он едва успел отскочить.

— Чёрт! — выругался танк, откатываясь в сторону.

Я поднял руку, сжал пальцы в кулак, призывая на помощь новую модификацию. Кристаллические вставки под ногтями завибрировали. Я собрал весь остаток сил и выпустил звуковую волну прямо в морду змеи.

БАХ!

Импульс ударил по чудовищу. Его тело пошло рябью, будто по поверхности воды бросили камень. Змея на мгновение замерла, и она мотнула головой, явно дезориентированная акустической атакой. По её коже пробежали трещины, и на секунду мне показалось, что она вот-вот распадётся. Но нет. Тварь устояла. Краски снова начали перетекать, затягивая повреждения, и змея с удвоенной яростью устремилась в нашу сторону.

— Бесполезно! — выдохнул я, отступая к стене.

— Отойдите! — раздался голос Дрейка.

Я обернулся. Танк сорвался с места, разогнавшись до скорости, которую я не считал возможной для человека его комплекции. Его дубина начала светиться алым, будто раскалённый металл. Глаза Дрейка горели яростным огнём, а мышцы под кожей напряглись до предела.

— Получай, тварь! — рявкнул он, делая последний, мощнейший шаг.

Удар был сокрушительным. Дубина, пылающая алым светом, врезалась в голову змеи с такой силой, что воздух вокруг содрогнулся. Раздался хруст, похожий на треск тысяч стеклянных шариков, и монстр буквально взорвался изнутри. Его тело разлетелось на сотни мелких клякс, которые с громким чавканьем упали на пол, разливаясь разноцветными лужами. Голова, разбитая в щепки, исчезла первой, а за ней и всё остальное тело распалось на бесформенные ошмётки.

Дрейк замер, тяжело дыша, упираясь руками в колени. Дубина, всё ещё тлеющая алым, медленно угасала, превращаясь в обычное оружие.

— Твою мать, Дрейк, — выдохнул Марк, глядя на развалины монстра. — Откуда у тебя такое?

Дрейк с трудом выпрямился, потирая плечо.

— Модификация, — коротко ответил он. — Поставил, пока вы в капсулах были. Не думал, что так скоро пригодится.

Мы стояли, глядя на медленно застывающие лужицы краски, которые уже перестали пульсировать и кипеть. Локация постепенно затихала, возвращаясь к своему обычному, безжизненному состоянию.

— Это всё? — спросила Кира, всё ещё сжимая свой обломок.

Рита подошла к ближайшей луже и осторожно ткнула её носком ботинка. Краска не шевелилась.

— Всё, — кивнула она. — Мы справились.

Я прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, а в ушах всё ещё звенело от того чудовищного шипения. Но мы были живы. И это было главное.

Глава 26

Продолжать путь дальше было бы глупо, так что мы расположились у выхода из локации. К слову, он был единственным, и представлял собой цельную металлическую дверь с одним отверстием для какого-то цилиндрического ключа.

Относительно входа, через который мы и попали в локацию, дверь выхода вела налево. Кажется, мы выйдем в еще одну параллельную систему локаций, которая и приведет нас к выходу.

— Алан, — позвала меня Рита, уже минут десять пытающаяся вскрыть замок. — Поди-ка сюда.

— Сейчас, — приложив немалые усилия, я оторвался от стены. — Что там? — спросил я, останавливаясь рядом с Ритой и глядя на массивную металлическую створку.

Она провела пальцем по краю замочной скважины, нахмурившись.

— Я уже трижды слышала щелчки. Механизм внутри двигается, но дверь не открывается. Будто я кручу что-то не то, или там есть дополнительная блокировка.

Я присел на корточки и прислонился ухом к холодному металлу. Рита посторонилась, давая мне пространство. Пальцы нащупали рычажок усилителя, и я осторожно сдвинул его на пару делений вверх. Звуки внешнего мира приглушились, уступая место внутренним вибрациям двери.

За тишиной наступил едва уловимый гул. Где-то в толще металла работали шестерёнки, но их ритм казался мне странным. Не знаю, как правильно описать. Слишком прерывистым, что ли? Будто они натыкались на препятствие.

— Дай-ка свои спицы, — попросил я, протягивая руку. Рита молча вложила в ладонь тонкий металлический пруток с загнутым концом. Я сунул его в скважину и принялся осторожно ощупывать внутренности.

С первого же касания стало ясно — это не обычный замок. Спица упиралась в какие-то выступы, и они не давали ей пройти глубже. Я повернул инструмент, пытаясь нащупать паз, и вдруг наткнулся на нечто, что заставило меня замереть. Внутри, за первым барьером, обнаружилось пустое пространство, а в нём, после некоторого времени, я нащупал цилиндрический канал с четырьмя радиальными углублениями.

— Ты что-то нашёл? — поинтересовалась Рита, наверное, заметив изменения на моем лице.

— Кажется, да, — ответил я, не отрываясь от работы. — Это не обычный механизм. Здесь нужен ключ, который раскрывается внутри.

Я провёл спицей по стенке канала, ощущая слабые зазубрины. Мысль складывалась медленно, но упорно: цилиндр вставляется до упора, потом его поворачивают, и из него выходят четыре штыря. Они входят в перпендикулярные отверстия и только тогда сдвигают засов. Если просто крутить, то ничего не произойдёт.

— Внутри есть четыре паза, — сказал я, выпрямляясь. — Спицами можно протолкнуть штыри, но их нужно зафиксировать одновременно. Поодиночке они просто возвращаются на место.

Рита понимающе кивнула, вытащила из кармана ещё три тонких прутка и протянула мне.

— Держи. Только, ради всего святого, аккуратно. У меня нет больше запасных.

Я взял их и понимающе кивнул. Теперь нужно было действовать как часовщик, то бишь ввести все четыре спицы одновременно, удерживая их в нужных положениях, а затем провернуть воображаемый цилиндр. Я опустился на колени, зажал три спицы в левой руке, одну в правой и, зажмурившись, сосредоточился на ощущениях. Сейчас зрение вообще было бесполезным.

Первая спица вошла легко, упёршись в нужный паз. Вторая пошла чуть туже, но я продавил. Третья и четвёртая требовали синхронного нажатия. Я задержал дыхание. Пришлось одной рукой удерживать две зафиксированные спицы, а свободной одновременно попадать сразу двумя спицами в еще два отверстия. И ведь сделать это надо было параллельно, используя исключительно силу пальцев.

Короче говоря, прошло наверное минут пять, прежде чем я смог наловчиться и совершить задуманное. Пальцы уже начали подрагивать, а на лбу выступила влага. Да, блин! Двери в этом Лабиринте — это настоящее зло! Кто вообще делает такие сложные замки и зачем? Кажется, теперь я понимаю, почему среди классов есть специализации по типу взломщика. Мне вообще сложно представить, как бы без моего слуха Рита вскрывала эту дверь. Это ведь у меня есть эхолокация, а ей бы пришлось буквально биться головой о дверь в попытке понять суть этого замка.

Четыре глухих щелчка слились в один, заставляя меня томно выдохнуть.

— Есть! — радостно выпалил я, но руки не убрал. Теперь нужно было провернуть все четыре спицы, имитируя поворот ключа. Я медленно, сантиметр за сантиметром, повёл подрагивающим запястьем.

Внутри что-то тяжёлое сдвинулось с места. Металл заскрежетал, и дверь дрогнула.

— Отходит, — констатировал Дрейк, подходя ближе.

Я вытащил спицы и отступил, чувствуя, как немеют пальцы. Рита уже взялась за край створки и, с усилием, потянула на себя.

Тяжёлая створка поддалась, и в лицо ударил горячий, спёртый воздух, пропитанный резким химическим запахом. Вместе с ним из проёма вырвался монотонный, механический шум с ритмичным лязгом конвейерной ленты.

Я поморщился, инстинктивно прикрывая уши, но усилитель уже уловил детали: где-то в глубине гудели моторы, шипели пневматические приводы, а металл скрежетал о металл с пугающей регулярностью. Это не походило на тишину предыдущих локаций. Здесь всё двигалось, дышало и работало, будто завод ни на минуту не останавливался.

— Что за... — начал Марк, выглядывая из-за плеча Риты.

Рита шагнула первой, осторожно ступая по бетонному полу. Я двинулся следом, Кира последовала за мной, а Дрейк и Марк замыкали группу.

Локация оказалась огромным цехом. Высоченный потолок терялся в полумраке. Где-то там гудели вентиляционные шахты и потрескивали лампы дневного света, часть из которых мигала или вовсе погасла. Вдоль стен выстроились стальные резервуары, соединённые паутиной труб, а в центре помещения, на целых двадцать метров в длину, тянулась широкая конвейерная лента. Она двигалась с монотонной, усыпляющей скоростью, и по ней, словно солдаты в строю, бежали закрытые жестяные банки с яркими этикетками.

Рита подошла к ближайшему участку конвейера, протянула руку и, ловко схватив одну из банок, отступила назад. Она поднесла её к глазам, вертя в пальцах.

— Лак, — произнесла она, чуть прищурившись. — Текст на этикетке незнакомый, но рисунок явно указывает на лакокрасочную продукцию.

Дрейк поравнялся с ней, мрачно оглядывая цех. Его взгляд скользил по резервуарам, трубам и тёмным углам, где тени сгущались до почти осязаемой черноты.

— Мне это совсем не нравится, — сказал он, сжимая дубину. — Слишком... промышленно и шумно. Я привык к тишине, а тут всё гудит и шевелится. Эту фабрику кто-то специально создал, чтобы мы потеряли бдительность.

— Выход там, — коротко бросил Марк, указывая вперёд и чуть вправо. Я проследил за его жестом взглядом. У дальней стен виднелись огромные двустворчатые ворота, покрашенные в выцветшую жёлто-зелёную краску. Над ними тускло горела табличка с пиктограммой бегущего человека. Аварийный выход? Эту локацию Лабиринт просто украл из мира Кости? Нет, это реально очень походит на правду.

Рита нахмурилась, переводя взгляд с ворот на конвейер, затем на резервуары.

— Я не знаю этот тип локаций, — призналась она. Я уловил нотки тревожности в её голосе. — Никогда не встречала заводов в Лабиринте. Это слишком... неправильно, что ли. Здесь либо ловушка, либо аномалия.

Словно вторя её словам, дверь, через которую мы вошли, с глухим ударом захлопнулась до конца. Я обернулся. Металлическая створка встала на место плотно, не оставив и зазора. Даже моя эхолокация не могла найти швов или щелей, словно их никогда и не существовало.

Кира вздрогнула от звука. Её плечи напряглись, а дыхание стало чуть чаще, чем обычно. Я заметил, как она сжала кулаки, и её пальцы побелели. Сестра смотрела на захлопнувшуюся дверь с таким выражением, будто за ней осталось что-то важное. Или будто она знала, что назад пути уже нет.

— Кира? — тихо позвал я, подходя ближе. — Ты как?

Она резко повернулась ко мне, и я увидел, как в её глазах мелькнула тень страха, быстро сменившаяся привычной маской спокойствия.

— Всё хорошо, братик, — ответила она, но голос звучал натянуто, словно струна перед разрывом. — Просто... неожиданно. Я не люблю, когда за мной закрываются двери.

Я взял её за руку и сжал, пытаясь её успокоить.

— Со мной ты в безопасности, — мягко произнес я. — Вместе мы со всем справимся.

Она слабо улыбнулась, но в её взгляде осталась настороженность. Я знал Киру слишком хорошо, чтобы поверить в эту улыбку. Что-то в этом заводе, в этом гуле конвейера и запахе химикатов, заставило её вспомнить о чём-то, что она предпочитала забывать. Но сейчас не время для расспросов.

— Рита, — позвал я, поворачиваясь к женщине. — Что будем делать? Идём к аварийному выходу?

Она смотрела на ворота, хмурясь и покусывая губу.

— Идём, — решила она. — Но медленно и осторожно. Дрейк, вперёд. Алан, ты справа от него, будешь прикрывать фланг и слушать. Марк, слева. Я и Кира — в центре. Если что-то пойдёт не так, отступаем к стене и занимаем круговую оборону.

— А если конвейер — это ловушка? — спросил Марк, косясь на движущуюся ленту.

—Мы обойдём его, — твёрдо ответила Рита. — Двигаемся по периметру, вдоль резервуаров. Там меньше открытого пространства.

Группа перестроилась, и мы начали движение. Гул конвейера заполнял уши, но я старался отделять его от остальных звуков, вслушиваясь в шорохи, скрипы и потрескивания, которые могли выдать опасность. Пол под ногами был маслянистым и скользким, из-за чего каждый шаг требовал осторожности.

Воздух с каждой минутой казался всё тяжелее. Смесь растворителей, масел и ещё чего-то едкого вызывала в горле химический вкус. Я втянул носом, поморщился и постарался дышать через рот. Лучше уж так, чем вдыхать эту химическую дрянь.

Чем дальше мы заходили, тем сильнее давила атмосфера. Я готов был поклясться, что не чувствовал такого нагнетания даже в той локации с черепом на двери, где за порогом клубилась тьма и шевелились неведомые твари. Здесь всё было по-другому: вроде бы светло, вроде бы знакомо, но каждый механизм, трубка и банка на конвейере казались мне живыми. Складывалось отчетливое впечатление, будто завод наблюдал за нами через сотню невидимых глаз.

— Долго нам ещё? — спросил Марк, потирая затылок. — Я начинаю ненавидеть этот запах.

— Меньше ной, — отозвался Дрейк, не оборачиваясь. — И не отвлекайся.

Я шёл чуть позади Дрейка, выставив правую руку в сторону конвейера. Моя эхолокация работала на пределе: каждый удар по металлической трубе и стук банок о конвейерную ленту возвращались ко мне и складывались в картинку. Но картинка была странной. Словно под слоем обычного шума пряталась ещё одна частота. Едва уловимая, низкочастотная пульсация шла откуда-то снизу. Я не мог понять её природу, и это нервировало сильнее любого монстра.

Мы прошли уже почти половину пути до аварийных ворот. Врата приближались медленно. Уже отсюда я понял, что огромные, массивные врата обладают мощными запорами, которые, судя по звуку, удерживались электромагнитными замками. Чувствовалось, что эта дверь была создана не для того, чтобы её легко открыли. Скорее, она должна была удерживать нечто внутри. Или не выпускать нечто наружу.

— Бред какой-то, — не выдержал Марк, останавливаясь на месте. — Я просто хочу понять, что здесь происходит.

Он резко свернул в сторону конвейера, игнорируя предостерегающий окрик Риты. Я увидел, как маг протянул руку, схватил одну из бегущих банок и оторвал её от ленты, поднося к глазам.

— Марк, немедленно верни её на место! — крикнула Рита, но было поздно.

В тот же миг конвейерная лента остановилась. Гул моторов стих, и в наступившей тишине я услышал, как где-то под полом лязгнул механизм. Металлический звук был резким и неприятным.

— Что за... — начал Марк, но не успел договорить.

Из-под конвейера, с лязгом и шипением, вырвался длинный металлический щуп. Он был толщиной в руку взрослого мужчины, покрыт маслянистой смазкой и заканчивался четырьмя захватами, похожими на клешни. Щуп мгновенно обвился вокруг талии Марка, и мага оторвало от пола.

— А-а-а! Отпусти! — заорал он, дёргаясь в стальной хватке.

Щуп потащил его к ближайшему резервуару, из горловины которого валил едкий пар. Именно оттуда и исходил кислый, разъедающий запах, от которого резко щипало в носу. Внутри емкости что-то бурлило и шипело.

— Марк! — крикнул я, уже выпуская когти.

Маг попытался использовать молнию, но из его пальцев вырвался лишь жалкий голубоватый разряд, который погас через секунду. Его лицо исказилось от ужаса, когда он понял, что мана не восстановилась за время короткого перерыва.

— Помогите! — заорал он с животным ужасом. — Он тащит меня в эту дрянь!

Рита уже действовала. Три болта один за другим вонзились в металлический щуп, но уже через секунду они с глухим звоном отскочили, оставив лишь мелкие царапины на маслянистой поверхности. Сталь оказалась слишком прочной, чтобы обычный арбалет мог её пробить.

— Дрейк! — крикнула Рита, но танк не успел рвануть вперёд.

С конвейера раздались новые щелчки. Я услышал, как с лязгом открываются маленькие люки. Из них, как жала ос, начали выдвигаться тонкие дула распылителей.

— В укрытие! — заорал я, но было поздно.

Тонкие струи разноцветной краски ударили во все стороны. Жидкость заполнила пространство мгновенно, превращаясь в плотный, липкий туман. Запах ударил по ноздрям, и я машинально прикрыл лицо рукавом. Глаза защипало. Слёзы хлынули ручьём, и я на мгновение ослеп. Всё, что я мог, это зажмуриться и прикрыть лицо рукавом куртки.

В ушах стоял хаос. Крик Марка, который всё ещё висел в захвате, смешался со странным грохотом. Дрейк сорвался с места, но я услышал, как он споткнулся о трубу, которую не заметил из-за пелены краски. Тяжёлое тело рухнуло на пол с глухим ударом.

— Вот же чёрт! — выругался Дрейк. Он начал шарить по полу, пытаясь встать, и в это же время где-то рядом с ним раздался лязг ещё одного щупа, который вылез из конвейера.

— Слева! — крикнул я, но он уже сам почувствовал приближение. Дубина танка с глухим звоном встретилась с металлом, однако удар был неуклюжим. Дрейк сражался вслепую, размахивая оружием практически наугад.

Рита попыталась отступить к стене, но я услышал, как она вскрикнула. Что конкретно вызвало это, я не понял, но после её шаги стали неуверенными. Женщина тоже потеряла ориентацию. Вся локация превратилась в липкий, разноцветный ад.

А я стоял, зажмурившись. Краска ручейками стекала по лицу. Но мой слух работал. Усилитель, хоть и забивался шумом распылителей, продолжал передавать информацию. Картинка мира в моей голове сложилась из кусочков: Марк всё ещё болтался в захвате, пытаясь отбиться ногами; Дрейк сражался с одним щупом, но второй уже подбирался к нему сзади; Рита забилась в угол, прикрывая голову арбалетом.

А рядом со мной стояла Кира.

Сестра не двигалась, продолжая ровно и спокойно дышать, будто бы ничего и вовсе не произошло. Руки были опущены, плечи расслаблены. Я бы мог понять, если бы она попыталась сделать хоть что-то, но моя сестра просто замерла, не пытаясь даже лицо прикрыть. Это сильно напугало меня.

— Кира! — крикнул я, делая шаг в её сторону. — Кира, ты в порядке?

Она не ответила. Но я слышал, как рядом с ней, в паре метров, лязгнул ещё один щуп. Он выдвинулся из конвейера и направился прямо к ней. Я тут же сорвался с места, выбрасывая когти вперёд, чтобы защитить сестру, но дальнейшее вызвало у меня легкий ступор. Щуп обогнул тело Киры и устремился ко мне, пытаясь схватить.

Это выбило меня из колеи, но я успел перекатиться в сторону, пропуская железяку мимо. Щуп быстро остановился, начав разворачиваться в мою сторону, но я, не мешкая, сорвался к сестре. Сейчас нужно было обеспечить её безопасность, а уже потом думать над тем, как выжить в этом месте.

Глава 27

— Алан, не беспокойся обо мне, — стоило мне подхватить Киру на руки, как она заговорила.

— Что?

— Мне ничего не угрожает, — спокойно продолжила она. Я сделал рывок в сторону, уклоняясь от вернувшегося щупа.

— Не шути так, сестренка. Я не намерен жертвовать тобой, — честно выпалил я, внимательно отслеживая все движения поблизости.

— Братик, ты просто должен поверить мне. Иначе остальные погибнут, — Кира обхватила меня за шею, став очень серьезной.

— Кира, хватит! Я не могу тебя отпустить! — зарычал я, перекатом уходя в сторону, а затем срываясь к выходу. Сразу два щупа последовало за мной.

— Тогда... надеюсь, ты меня простишь.

В следующий миг один из щупов, который до этого вообще не двигался, резко вырвался из–под конвейера и выхватил Киру, начав поднимать к потолку.

— Кира! — завопил я во всю глотку, срываясь за ней. У меня в руках остались лишь ободранные кусочки её одежды, за которые я крепко держал её.

— Нет времени, братик! У тебя всего двадцать секунд! — последовал ответ от Киры, и я замер, наконец-то начав понимать, что происходит. Двадцать секунд? Новая способность сестренки работает 27 секунд! Учитывая время подъема... вон оно что! Её способность позволяет манипулировать другими? Или что это такое? Стоп-стоп-стоп, засунь свое любопытство, куда подальше, Алан! Сейчас нужно действовать!

Я рванул к месту, где лежал арбалет Риты. Глаза всё ещё слезились от краски, но эхолокация работала как никогда чётко. Брошенное оружие нашлось под ногами у ближайшего резервуара. Я подхватил его, на ходу нащупывая пальцами спусковой механизм.

— Рита, держись! — крикнул я, падая на колено и вскидывая арбалет.

Зрение почти ничего не давало. Перед глазами плясали размытые тени в липком тумане. Но я слышал, где она. Слышал, как скрежещет металл щупа, сжимающего её лодыжку, а женщина пытается вырваться.

Я выстрелил в ту сторону, откуда шёл звук.

Болт ушёл в пустоту.

— Чёрт!

Второй выстрел, и снова мимо. Время таяло. Где-то над резервуаром Марк уже хрипел. Его голос срывался на полустон.

Я замер на мгновение, прислушиваясь, и выпустил третий болт в тот миг, когда щуп, держащий Риту, издал характерный щелчок, перехватывая хватку.

Металлический звон, скрежет, и женский вскрик. Болт вошёл точно в сочленение между сегментами щупа. Механизм дёрнулся, захват ослаб, и Рита рухнула на пол, больно ударившись спиной.

— Ах! — вырвалось у неё.

Я уже был рядом. Из конвейера вылетел новый щуп, целясь в лежащую женщину, но я встал между ними, выпуская когти. Первый удар пришёлся по металлическому корпусу, отбрасывая его в сторону. Вторым я отбросил его еще дальше. Я работал на инстинктах, не останавливаясь ни на секунду. Времени было слишком мало.

— Дрейк, прикрой её! — рявкнул я, даже не оборачиваясь. Танк что-то проревел в ответ, и я уловил глухой удар его дубины и лязг отлетающего механизма. Этот мужик точно справится. У него получалось лучше всех.

Я рванул к резервуару.

Конструкция возвышалась на добрых пять метров. Её бока лоснились от масла и химических испарений. Многие бы на моем месте запаниковали, однако у меня в голове уже была готова трёхмерная карта, так что я знал, что с тыльной стороны есть лестница. Не раздумывая, я обогнул резервуар и, вцепившись когтями в ржавые перекладины, устремился вверх.

Ступени были скользкими и шаткими. На третьем пролёте одна из них сломалась под моим весом, и я едва не сорвался, но успел зацепиться за следующую. Трёхсекундная задержка. Сколько прошло? Семь? Восемь? Неважно!

— Держись, Марк! — заорал я, вылетая на верхнюю площадку.

Маг висел над открытой горловиной резервуара. Его руки побелели от напряжения, судорожно сжимая край ёмкости, но щуп, обвивший его торс, неумолимо продавливал его вниз. Ещё бы чуть-чуть, и он рухнул в бурлящую, шипящую жижу, от которой шёл едкий пар. Находясь вблизи этой химии я четко осознал, что побывать в такой дряни будет смерти подобно.

— Алан... — выдохнул Марк, как-то поняв, что именно я оказался поблизости.

Я поднял руку, сжал пальцы в кулак. Кристаллические вставки под ногтями загудели, накапливая вибрацию. Пальцы онемели от напряжения.

БАХ!

Звуковая волна ударила по щупу. Металлический захват дёрнулся, разжался и с лязгом отлетел в сторону. Марк, внезапно освободившись, чуть не рухнул вниз, но я успел схватить его за ворот куртки и рванул к себе.

— Тащи меня! — прохрипел маг.

Я перехватил его поудобнее и, не обращая внимания на боль в плече, потащил к лестнице. Щуп, оправившись от удара, уже тянулся к нам, но я наотмашь полоснул когтями по его механическому суставу, и тот на секунду замер.

— Вниз! Быстро! — скомандовал я, подталкивая Марка к перекладинам.

Он начал спускаться, хватаясь за ступени. Маг шатался, но делал все возможное, чтобы не упасть. Я прикрывал его сверху, отбиваясь от нового щупа, который вылез из соседнего резервуара. Краска заливала глаза, химическая вонь разъедала лёгкие, но я держался.

— Ещё немного! — крикнул я, когда Марк спрыгнул с последней ступеньки на бетонный пол.

Где-то рядом Дрейк с рыком перерубил дубиной очередной механизм, полезший к нему. Я спустился за Марком, чувствуя, как ноги подкашиваются от перенапряжения. В ушах пульсировала кровь. Сколько прошло? Семнадцать? Восемнадцать?

Рита уже поднялась, опираясь на стену, и подбирала арбалет. Её лицо было перепачкано краской.

— Выход! — закричал я, указывая на аварийные ворота. — Бежим к нему!

— А Кира? — выдохнул Марк, пытаясь отдышаться.

Я смотрел на сестру, парящую под потолком в стальной хватке механизма. Её лицо, освещённое мерцанием аварийных ламп, оставалось пугающе спокойным. Она не боролась, не кричала — просто смотрела на меня сверху вниз, и в этом взгляде читалась такая глубокая, почти пугающая уверенность, что у меня перехватило дыхание.

— Алан! — крикнула она. Голос разнёсся по цеху, перекрывая гул механизмов. — У тебя двадцать семь секунд!

— Что? — я замер, не понимая.

— Это всё, что я могу дать! — продолжала Кира. Её руки начали медленно подниматься, складываясь в молитвенном жесте. Я непониманием наблюдал за происходящем. Так сестренка раньше обращалась к госпоже Амелле, когда нам было очень худо. Но сейчас в этом жесте было что-то иное. Что-то, от чего по моей спине побежали мурашки. — Позаботься обо мне, братик! Пожалуйста!

— Кира, нет! — я рванул вперёд, но было поздно.

Она закрыла глаза, и мир затих.

Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Гул конвейера, лязг шестерёнок, шипение пневматики — всё это исчезло одновременно, словно кто-то выдернул штекер из розетки реальности. Тишина навалилась плотной, давящей волной, из-за чего у меня заложило уши. Даже моё дыхание казалось приглушённым, будто я оказался под толщей воды.

Все до единого щупы замерли. Те, что тянулись к нам, застыли в воздухе, как металлические змеи, внезапно превратившиеся в скульптуры. Дула распылителей погасли. Краска перестала литься, и в наступившей тишине я слышал только, как редкие капли падали на бетонный пол.

Я поднял взгляд. Кира висела под потолком с закрытыми глазами и сложенными в молитве руками. Её губы беззвучно шевелились, и я понял — она что-то говорит. Но звука не было. Только эта странная, почти священная тишина, в которой она держала весь завод.

— “Двадцать семь секунд! — пронеслось у меня в голове. — Во имя Амеллы, Кира, что ты сделала?!”

Её способность просто аномально сильно, но нельзя тратить время попросту. Вот только я чуть не пропустил важное. Все щупы, потеряв подпитку энергией, начали с громким лязгом падать на пол. Исключением не стал и щуп, державший мою сестру.

— Кира! — заорал я, забыв обо всём.

Тело сестры рухнуло вниз с высоты семи-восьми метров. Время замедлилось. Я видел, как её волосы развеваются в воздухе. Её руки безвольно раскинулись в стороны, а глаза были закрыты. Она падала на бетонный пол, и я знал — если я не успею, она разобьётся насмерть.

Я рванул вперёд. Мозг был заглушен одной единственной мыслью: “Лишь бы успеть”. Когти втянулись, чтобы не зацепиться за что-либо. Я скользнул по маслянистому полу, выбросив руки вперёд в последнем отчаянном рывке.

Она упала прямо в мои объятия.

Удар был тяжёлым. Тело Киры врезалось в меня с глухой, сокрушительной силой. Я закачался, пытаясь удержать равновесие, но ноги подкосились, и мы вместе рухнули на колени. Я прижал её к груди. Сердце бешено колотилось в груди.

— Кира! — выдохнул я, впиваясь пальцами в её плечи. — Кира, ты цела?!

Она медленно открыла глаза. В них всё ещё мерцал тот странный свет, но он быстро угасал. Её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Ты... поймал меня, — прошептала она.

— Я всегда буду тебя ловить, дурочка, — прохрипел я, прижимая её к себе.

Но времени на нежности не было. Я почти сразу уловил, что гул вновь начал нарастать. Локация постепенно приходила в себя. Нужно было торопиться.

— Вставай! — крикнул я, помогая Кире подняться. — Все ко мне!

Я перевёл взгляд на своих товарищей. Рита стояла, привалившись спиной к резервуару, сжимая в руке арбалет. Её лицо было перепачкано краской, но я смог прочитать на изменившейся физиономии полное непонимание происходящего. Дрейк застыл с поднятой дубиной, готовый нанести удар, но щуп перед ним замер на месте. Марк скатился рядом с Ритой на пол. Магу явно пришлось несладко. Дышал он тяжело. Наверное, у него сломано несколько ребер и поврежденные внутренние органы.

— Дрейк, поддержи Марка! — скомандовал я. — Рита, хватайся за него!

— Что? — не поняла она.

— Мы должны бежать вместе! Если кто-то отстанет — мы все погибнем! — объяснил я, помогаю Дрейку ухватиться за меня.

Я схватил сестру за руку и рванул к аварийным воротам. Дрейк подхватил Марка, который едва держался на ногах, и положил свободную руку мне на плечо. Рита, схватив Дрейка за куртку, пристроилась сзади. Мы двигались, как звенья одной цепи.

— Держитесь друг за друга! — заорал я. — Не разрывайтесь!

Ноги горели огнём. Каждый шаг отдавался в мышцах тупой пульсирующей болью, но я не смел сбавлять темп. В ушах всё ещё звенела давящая тишина, которую создала Кира, но теперь её сменял нарастающий гул. Механизмы постепенно начали работать, и, мне кажется, или они стали злыми? Слишком уже частотный гул внутри них усилился.

Аварийные ворота находились метрах в тридцати от нас Это открытое пространство было залито липкой краской и усеяно обломками труб. В проёме уже виднелся серый, холодный свет коридора.

— Они открываются! — крикнул Дрейк. Кажется, ему удалось частично открыть глаза, когда трубки перестали активно распылять дрянь в воздухе.

И он действительно был прав. Тяжёлые створки медленно, со скрипом разъезжались в стороны. Свобода была так близко. Ещё немного, и мы вырвемся из этого металлического ада.

Но локация не желала отпускать нас так легко.

Где-то за спиной раздался первый металлический лязг. Один из щупов окончательно пришёл в себя. За ним последовал второй и третий. Скрежет металла и шипение пневматики усиливались с каждым мгновением. Механизмы набирали скорость, готовясь к броску.

— Быстрее! — заорал я, вцепившись в руку Киры мёртвой хваткой.

Мы бежали, перепрыгивая через лужи краски, и огибая обломки. Я чувствовал, как воздух за спиной начинает вибрировать от приближающегося металла. Щупы догоняли, норовя схватить. Боюсь, из их мертвой хватки никто самостоятельно не выберется. Ну, разве что Дрейк.

— Не останавливаться! — рявкнул танк, подталкивая Марка вперёд.

Ворота открывались, но слишком медленно. Я видел, как створки ползут в стороны сантиметр за сантиметром, и внутри всё сжималось от отчаяния. Мы не успеем. Мы просто не успеем!

— Давай же! — закричал я, глядя на проём. — Открывайся!

Вот только врата и не думали меня слушаться.

Кира бежала рядом, тяжело дыша, но не отставала. Её пальцы в моей ладони были ледяными. Я чувствовал, как силы покидают её с каждым шагом, а дыхание становится всё более прерывистым.

— Держись, сестрёнка, — прошептал я, хотя сам едва держался на ногах.

Первый щуп догнал нас за пять метров до ворот.

Я услышал его раньше, чем увидел. Пронзительный свист рассекаемого воздуха и металлический скрежет разгоняющихся шестерёнок стали для меня сигналом. Не раздумывая, я оттолкнул Киру в сторону и развернулся, выпуская когти.

— Алан! — крикнула она, падая на колени.

Я встретил щуп грудью. Тяжёлый металлический захват ударил меня в плечо, сбивая с ног. Я перекатился, вскакивая, и полоснул когтями по механическому сочленению. В стороны разлетелись искры, а щуп дёрнулся, на мгновение потеряв скорость.

— Дрейк! — заорал я. — Прикрой Киру!

Танк уже действовал. Он опустил Марка на пол у стены и, развернувшись, встретил новый щуп дубиной. Металлический лязг сотряс коридор. Дрейк отбросил механизм назад, но на его месте уже вылетал следующий.

— Их слишком много! — выдохнул Дрейк, отступая к воротам.

Рита подскочила к нам, вскидывая арбалет. Болт вонзился в одного из щупов, но тот даже не замедлился. Металлические захваты тянулись к нам, перекрывая путь к спасению. Ворота были уже почти открыты. Ещё несколько сантиметров и Кира сможет пролезть в них. Вот только щупы не давали нам приблизиться.

— Вперед! — заорал я, бросаясь к двери.

Я бил когтями по металлическим корпусам, уворачиваясь от захватов, которые норовили схватить меня за ноги. Рядом работала Рита. Её арбалет стрелял почти без остановки, каждый выстрел сопровождался глухим стуком болта, вонзающегося в механизмы. Дрейк стоял как скала, отбрасывая щупов один за другим, но их становилось всё больше.

Кира пыталась подняться, но ноги подкашивались. Она схватилась за стену, но через мгновение начала медленно оседать на пол.

— Кира! — крикнул я, но не мог оторваться от боя.

— Алан... я... — её голос стал заметно слабее, да и договорить она не смогла, потеряв сознание. Руки безвольно опустились, тело обмякло, и она сползла по стене, оставляя на бетоне тёмный след от краски и крови.

— Чёрт! — выругался я, отбивая очередной щуп.

Марк тоже не подавал признаков жизни. Он лежал там, где его оставил Дрейк, без движения. Слабое и прерывистое дыхание выдавало, что он ещё жив, но надолго ли?

— Рита! — крикнул я, пятясь к воротам. — Ворота почти открыты! Мы должны затащить их туда!

— Я прикрою! — ответила женщина, выпуская болт в очередной щуп.

Дрейк перехватил Марка и рванул к воротам. Я подхватил Киру на руки и побежал следом. Мышцы в ногах взвыли от нагрузки. Только не судорога, только не сейчас! Надо еще чуть-чуть продержаться!

— Осталось немного! — заорал Дрейк, переступая порог.

Я влетел в ворота вместе с Кирой. Металлические створки начали смыкаться за моей спиной. Рита была последней. Она перекатилась через порог, уклоняясь от последнего щупа, который попытался схватить её за ногу.

— Закрывай! — заорал я.

Рита вскочила и кинулась к стене коридора. Я только сейчас заметил, что прямо у входа была небольшая металлическая панель с красной кнопкой. Женщина с силой нажала на неё кулаком, и створки ворот, до этого медленно смыкавшиеся, резко ускорились. Металлический грохот сотряс коридор. Ворота захлопнулись в тот самый миг, когда очередной щуп попытался вырваться наружу. Его механический лязг затих, и наступила тишина.

Мы стояли в коридоре, тяжело дыша. Рита, всё ещё опираясь на стену, смотрела на закрытые ворота и медленно сползала вниз, садясь на пол. Дрейк опустил Марка и рухнул рядом, уронив дубину. Я держал Киру на руках, чувствуя, как её тело становится всё тяжелее. Сестра всё крепче прижималась ко мне.

— Живы, — выдохнул Дрейк, растирая плечо, куда пришёлся удар. — Живы, мать вашу.

— Живы, — эхом вторила ему Рита.

Я опустился на колени, укладывая Киру на пол. Её лицо было бледным, но дышала она ровно, пусть и слабо. Я приложил ладонь к её лбу. Тот оказался холодным.

— Она очнётся, — сказал я, скорее успокаивая себя, чем остальных. — Просто устала.

Рита кивнула, не поднимая головы.

— Нам нужно добраться до города. В текущем состоянии нашей группы слишком опасно встречаться с рейдерами и тварями. Если я не ошибаюсь, нам осталась еще одна локация.

— Ага, — ответил я, поднимаясь на ноги и снова беря Киру на руки. — Дрейк, ты сможешь нести Марка?

Танк молча поднялся, подхватил обессиленного мага и взвалил его на плечо.

— Справлюсь.

Мы двинулись медленно вперед, хромая и поддерживая друг друга. Коридор тянулся вдаль, и впереди уже виднелась очередная дверь... Надеюсь, Рита права, и это последняя локация перед выходом.

Глава 28

“Кр-рр” — Рита водила спицами по двери замка, пытаясь его вскрыть. Женщина уперлась лбом в дверь и проделывала это с закрытыми глазами. В целом, стоило бы ей помочь, но сейчас мне категорически не хотелось оставлять Киру одну. Сестренка буквально вцепилась в меня руками, не желая отпускать.

— Так, что делает твоя способность? — первым, кто наконец-то решил поднять эту тему, стал Дрейк.

Кира вздрогнула, услышав голос Дрейка. Её пальцы вцепились в мою куртку сильнее, а дыхание на мгновение сбилось. Я чувствовал, как она вся напряглась, словно вопрос танка ударил её наотмашь.

— Дрейк, — я поднял свободную руку, останавливая его. — Пожалуйста, дай ей время. Моей сестре нужно прийти в себя.

Танк хотел что-то возразить, но Рита шикнула на него, и он замолчал, только недовольно буркнув что-то себе под нос. Кира прижалась ко мне ещё крепче, и я погладил её по голове, чувствуя, как она медленно, с трудом успокаивается. Её дыхание выравнивалось, но дрожь в пальцах не проходила.

— Всё хорошо, сестрёнка, — тихо сказал я. — Ты в безопасности. Мы почти вышли.

Она кивнула, не поднимая головы, и я ощутил, как её хватка ослабевает.

И в этот момент за моей спиной раздался сухой, отчётливый щелчок. Он разнёсся по коридору и заставил всех замереть.

Я обернулся. Рита стояла у двери, которую только что вскрыла, и с довольным видом убирала спицы в карман. Её правая рука уже лежала на массивной металлической ручке.

— Есть, — выдала она с профессиональной гордостью. — Не самая сложная конструкция, но хитрая. Просто нужно было прощупать четвёртый штифт.

— Ты уверена, что там безопасно? — спросил Дрейк, перехватывая дубину поудобнее.

— Абсолютно — нет, — честно ответила Рита. — Но выбора у нас нет. Это единственный выход, который ведёт в ту сторону, куда нам нужно.

Она потянула ручку на себя. Тяжёлая створка дрогнула и с низким, протяжным скрипом начала открываться, выпуская из проёма тёплый, сухой воздух с лёгким запахом металла и старого масла.

Рита шагнула внутрь первой, и через секунду её голос донёсся до меня с явным удивлением:

— Заходите. Здесь… оружейная.

Дрейк подхватил обессиленного Марка и первым двинулся в проём. Я помог Кире подняться, чувствуя, как она всё ещё слегка дрожит, но уже твёрже стоит на ногах.

— Идём, — сказал я, обнимая её за плечи.

Мы переступили порог, и я замер, оглядываясь.

Помещение оказалось небольшим, метров десять на десять, с низким потолком, из которого лился ровный, тёплый свет. Вдоль стен стояли массивные стеллажи из тёмного дерева, и на них располагалось оружие. Мечи, кинжалы, арбалеты, странные металлические дуги, назначение которых я не понимал, и несколько щитов с выгравированными символами. Оружие выглядело ухоженным, будто его регулярно чистили и смазывали. В воздухе пахло металлом, маслом и ещё чем-то сладковатым, что напомнило мне о старых библиотеках.

— Ничего себе, — Дрейк присвистнул, опуская Марка на пол и подходя к одному из стеллажей. Он взял в руки короткий меч с тёмным лезвием, повертел его, оценивая баланс. — Это же качественная работа. Не походит на местную халтуру.

— Потом, — осадила его Рита. — Сначала разберёмся, что это за место.

Но её внимание уже было приковано к центру комнаты. На небольшом постаменте из полированного камня, стоял терминал. Он не был похож на те, что мы встречали в Лабиринте. Этот походил на городские, обладая с гладкой сенсорной поверхностью, и мягко светящимся светом. Рядом с ним лежала стопка пожелтевших бумаг, исписанных мелким, аккуратным почерком.

Я медленно усадил Киру на пол, прислонив её к стене. Она выглядела измученной, но глаза уже начали фокусироваться, и дыхание стало глубже.

— Я в порядке, — тихо отозвалась она. — Иди, посмотри.

Я не хотел отходить от неё, но Рита уже жестом подзывала нас к терминалу. Дрейк нехотя оставил меч и направился к ней. Я последовал за ним, на ходу оглядывая комнату.

В дальней стене, между двумя стеллажами, я заметил пару окон. Они были затянуты мутным стеклом, но за ними угадывался свет. Я подошёл ближе и замер.

За окнами раскинулся город.

Грязные, тесно прилепленные друг к другу крыши, дым над трубами, узкие улочки, по которым бегали крошечные фигурки людей. Где-то в центре возвышалась массивная башня, от которой, казалось, исходило тепло. Я видел поезд, медленно ползущий по рельсам, и слышал его гудок, приглушённый стеклом.

— Это… наш сектор? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, смешанное с облегчением и недоверием.

— Похоже на то, — Рита подошла и встала рядом. — Мы уже почти вышли. Здесь имеется дверь, ведущая наружу.

Я перевёл взгляд. Между окон была массивная, обитая металлом дверь, с простым засовом. Никаких хитроумных замков, панелей и кнопок. Обычная дверь, на которой даже ржавчина почти не проступила.

— Она открывается? — невзначай поинтересовался Дрейк, подходя и дёргая засов.

— Конечно, здесь только цепочку надо снять, — ответила Рита, настроение которой явно поползло вверх. В целом, я понимал её. Мы были всего в шаге от относительной безопасной территории.

— Тогда почему мы ещё здесь? — Марк, который, по всей видимости, пришел в себя, заговорил слабым и хрипловатым голосом. Маг выглядел очень плохо. Несмотря на перевязанные раны, ему точно требовалось оказать более серьезную медицинскую помощь.

Рита не ответила. Она стояла перед терминалом, склонив голову, и рассматривала что-то на экране. Её лицо было сосредоточенным и встревоженным одновременно. Пальцы женщины быстро скользили по сенсорной панели, пролистывая строки, а брови всё больше сходились к переносице.

— Алан, Дрейк, — позвала она. — Подойдите сюда. Думаю, вам это понравится.

Мы переглянулись. Дрейк пожал плечами и подошёл к терминалу. Я задержался на мгновение, глядя на Киру. Она сидела у стены, обхватив колени руками, но уже смотрела на меня с привычной тёплой улыбкой.

— Иди, — сказала она. — Я подожду. Всё будет хорошо.

Я подошёл к терминалу и, когда Рита отступила в сторону, заглянул в светящийся экран. На голубом фоне мерцали строки, и я тут же прочитал их.

[Системное уведомление]

[Группа рейдеров: Маргарита Стайнхард, Дрейк Гётте, Марк Белов, Алан Рэкхем, Кира Рэкхем]

[Благодарность за устранение Скитальца «Цветок Саадии» (уровень угрозы: высокий).]

[Вклад группы в стабильность Лабиринта зафиксирован.]

[В качестве награды Система предоставляет право выбора одного предмета вооружения из текущей оружейной локации для каждого члена группы.]

[Ранг предметов: редкий (минимальный уровень).]

[Выбор осуществляется индивидуально. Предмет переходит в личное владение выбравшего.]

[Срок действия предложения: ограничен.]

Я моргнул, перечитывая последние строки. Мысли путались. Это растение, которое мы сожгли в библиотеке, оказалось Скитальцем? Разве это была не растительная аномалия, которая перемещается по Лабиринту? Стоп, перемещающаяся аномалия? Кажется, я немного загнул палку. Оу, так я во время своего одиночного путешествия столкнулся с невероятно сильной тварюшкой, оказывается. А ведь кто-то говорил, что встреча с такими существами — большая редкость...

— Цветок Саадии… — протянул Дрейк, потирая затылок. — Что-то как-то слабо для Скитальца. Мы же буквально его сожгли...

— Мы завалили его с помощью огня и Марка, — поправила Рита, но полностью скрыть свое удивление ей не удалось. — Похоже, нам чертовски повезло.

— Ага, попалась хорошая локация, да и тварь оказалась уязвима к молниям Марка, — подметил я.

— Я могу выбрать что-то для себя? — неожиданно спросил Кира, прекрасно слышавшая весь наш разговор.

— Можешь, — подтвердила Рита. — Мы все можем. Так что давайте не будем терять время. Система не любит, когда её предложения задерживают.

Дрейк уже направился к стеллажам, но Рита остановила его жестом.

— Сначала разберись с терминалом. Он подскажет, что тебе подходит.

Марк, который до этого сидел у входа, опираясь на стену, с трудом поднялся и подошёл ближе. Его лицо всё ещё было бледным, а дыхание тяжёлым, но в глазах зажглась искра интереса.

— Я первым пойду, — сказал он, опираясь на стеллаж. — У меня ещё есть силы на одно решение.

Рита кивнула и шагнула в сторону, освобождая место у терминала. Марк доковылял до постамента и положил ладонь на тёплую поверхность.

Марк помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем заговорил, обращаясь к терминалу:

— Мне нужен посох, усиливающий мои заклинания и снижающий затраты маны.

Терминал бесшумно обработал запрос. Свет на его поверхности на мгновение стал ярче, а затем на экране появился ответ.

[Запрос принят. Идёт анализ параметров субъекта…]

[Подходящий предмет найден. Стеллаж №4, позиция 3 (верхний ярус).]

Марк хмыкнул, одобрительно кивнул и направился к указанному стеллажу. Мы с Дрейком переглянулись, и я увидел в глазах танка любопытство. Марк подошёл к четвёртому стеллажу, поднялся на цыпочки и снял с верхней полки длинный, тонкий посох из тёмного дерева, покрытый едва заметными серебристыми прожилками. Навершие украшал небольшой прозрачный кристалл, который тускло мерцал в свете ламп.

Маг вернулся к терминалу, опираясь на новое оружие, и приложил к нему ладонь. Экран ожил, выдавая полную информацию:

[Предмет: Посох «Искра Аркана»]

[Тип: магическое оружие (посох)]

[Редкость: редкий]

[Создатель: Арканус Вэйл, маг-оружейник. Посох выкован из древесины Пандоры и усилен кристаллами из глубин четвёртого уровня.]

[Способности:

— Усиление магии: все заклинания, произнесённые через посох, получают +15% к силе.

— Экономия энергии: затраты маны на все заклинания снижаются на 25%.]

[Примечание: кристалл навершия накапливает избыточную энергию, позволяя владельцу использовать одно заклинание без затрат маны раз в сутки.]

— Пятнадцать процентов и двадцать пять, — тихо произнёс Марк, явно пораженный такой щедрой награде от системы. — Повышенная мощь и пониженные затраты маны... это то что мне нужно! Да еще и одно бесплатное заклинание раз в сутки!

Он отошёл от терминала, и я заметил, что даже походка у него стала увереннее. Посох явно придавал ему уверенности.

— Теперь я, — Рита шагнула вперёд и положила ладонь на сенсорную поверхность. Она обдумывала запрос не больше пары секунд.

— Терминал, мне нужно оружие ближнего боя. В идеале, какой-нибудь компактный кинжал, удобный для скрытого ношения, обладающий высокой прочностью и желательно со способностью к восстановлению.

Я понимающе кивнул, не сдержав ухмылки. Кажется, наш рейд ярко продемонстрировал женщине её слабости. Да, у неё был опыт, и она вполне могла сражаться в ближнем бою, однако арбалетом было очень сложно кого-то убить. К тому же, немало последних монстров показало удивительную прочность, против которой пробивной мощи болтов Риты было недостаточно.

Терминал обработал запрос мгновенно.

[Запрос принят. Рекомендуемый предмет: стеллаж №3, позиция 7 (нижний ярус).]

Рита направилась к третьему стеллажу и почти сразу нашла короткий кинжал в простых, но добротных ножнах из тёмной кожи. Она вытащила его, и я увидел изогнутое лезвие, тускло блеснувшее в свете ламп. Вернувшись к терминалу, она приложила клинок к панели.

[Предмет: Кинжал «Последний вздох Эллы»]

[Тип: оружие ближнего боя (кинжал)]

[Редкость: редкий]

[Создатель: Элла Роуз, оружейник третьего сектора. Изготовлен вручную из сплава, добытого в глубинах Астрала.]

[Способности:

— Высокая прочность: клинок не тупится и не ломается при обычных нагрузках.

— Медленное самовосстановление: при повреждениях лезвие восстанавливает целостность в течение нескольких часов.]

— «Последний вздох Эллы», — Рита провела пальцем по лезвию. — Красивое имя.

Она прикрепила ножны к поясу, и кинжал лёг на место идеально, будто всегда там и был.

— Я следующий, — Дрейк подошёл к терминалу, отодвигая локтем Риту. Танк выглядел сосредоточенным. — Мне нужен щит, способный держать магические удары.

И это желание мне было почти сразу понятно. В самом начале рейда Дрейк получил серьезную рану от огненной твари, и некоторое время не мог нормально сражаться. Как итог, это сказалось в следующей битве, в которой я и провалился в дыру в полу. Возможно, Дрейк даже винит себя за случившееся. Хороший он мужик, все-таки.

[Запрос принят. Рекомендуемый предмет: стеллаж №6, позиция 2 (центральный ярус).]

Дрейк направился к дальнему стеллажу, где стояли щиты разных форм и размеров. Он взял в руки массивный, чуть изогнутый щит из тёмного металла, с серебристым ободом и выгравированными рунами. По весу он казался лёгким, хотя выглядел внушительно.

Вернувшись к терминалу, он приложил щит к панели.

[Предмет: Щит «Нерушимая Клятва»]

[Тип: защитное снаряжение (щит)]

[Редкость: редкий]

[Создатель: неизвестен. Найден в руинах четвёртого уровня. Предположительно изготовлен культом Шаара.]

[Способности:

— Магический барьер: блокирует 75% магического урона при поднятом щите.

— Уникальная прочность: выдерживает прямые попадания тяжёлых снарядов и удары существ высокого уровня. При повреждениях медленно восстанавливается.]

— Ого! Это даже больше, чем я рассчитывал, — Дрейк усмехнулся, похлопывая по щиту. — Теперь эти огненные твари не будут меня так легко поджаривать.

Он повесил щит на спину и отошел в сторону, давая возможность мне подойти.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя лёгкое волнение. Подойдя к терминалу, я положил ладонь на тёплую поверхность и на мгновение задумался. Что бы такого мне хотелось получить? Народ концентрируется на усиление уже имеющихся способностей, значит, мне тоже стоит поступить также? Но у меня уже есть усилитель звука. Имеется ли смысл взять еще один артефакт на усиление акустического восприятия? Хм, думаю, это не очень выгодное вложение. Учитывая поведение Риты, Дрейка и Марка, Система не так часто выдает такие плюшки. Стоит подойти к запросу более вдумчиво.

— Система, мне нужен артефакт для защиты рук, который будет усиливать мои звуковые атаки, — через несколько секунд мне удалось сформулировать то, что мне необходимо.

[Запрос принят. Рекомендуемый предмет: стеллаж №1, позиция 5 (средний ярус).]

Я направился к первому стеллажу, который стоял у входа, и, немного поискав, нашел отмеченную позицию. По моему запросу терминал подобрал кожаные перчатки тёмно-серого цвета, с открытыми пальцами и тонкими металлическими вставками на костяшках. На ощупь они были мягкими, но в то же время плотными, с едва заметной вибрацией, будто внутри жил какой-то механизм.

Надев их, я вернулся к терминалу.

[Предмет: Перчатки «Эхо Костей»]

[Тип: защита/оружие (перчатки)]

[Редкость: редкий]

[Создатель: неизвестен. Артефакт найден в одной из акустических локаций Лабиринта.]

[Способности:

— Усиление звуковых атак: все акустические импульсы и вибрации, создаваемые владельцем, получают +25% к мощности.

— Повышенная прочность рук: ткань перчаток поглощает часть урона от физических ударов, защищая кисти от повреждений.]

Я сжал пальцы в кулак, и перчатки отозвались тёплой пульсацией. Мои кристаллические вставки под ногтями резонировали с ними, создавая едва уловимый гул.

— Они чувствуют мои когти, — с удивлением выпалил я.

Перчатки сели, как родные. Их что? Под заказ сделали для меня? Ну, что могу сказать? Получать награды от Системы — это весьма приятно. Так, стоп! Я же не последний...

Все взгляды обратились к Кире.

Она медленно поднялась со стены, всё ещё немного неуверенно держась за неё рукой, но уже твёрже стоя на ногах. Её лицо было бледным, но в глазах появился интерес, которого не было последние полчаса.

— Мой черёд, — сказала она, подходя к терминалу.

Я отступил на шаг, давая ей пространство. Кира положила ладонь на панель, и её пальцы слегка дрожали. Она закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к себе.

— Терминал… — голос Киры звучал тихо, но уверенно. — Мой класс не похож на другие. Я не могу просто попросить оружие или защиту. Мне нужно что-то, что усилит то, что уже во мне. Что-то, что поможет мне контролировать мою способность, и сделает её… сильнее.

Терминал замерцал. Свет его стал тёплым и ярче. Этот запрос система обрабатывала дольше, чем у всех остальных. Наконец, на экране появился ответ.

[Запрос принят. Анализ класса «Когитариус» проведён. Рекомендуемый предмет: стеллаж №7, позиция 1 (верхний ярус, отдельная витрина).]

Все повернули головы к седьмому стеллажу, стоявшему в углу. Он был меньше остальных. На его верхней полке стояла небольшая прозрачная витрина, внутри которой на бархатной подушке лежал тонкий ободок из матового серебристого металла.

Кира направилась к нему. Каждый её шаг становился всё увереннее. Она открыла витрину, аккуратно взяла ободок в руки, и вернулась к терминалу.

[Предмет: Ободок «Безмолвный Свидетель»]

[Тип: артефакт (ментальная фокусировка)]

[Редкость: редкий]

[Создатель: неизвестен. Обнаружен в хранилище ментальных артефактов Лабиринта.]

[Способности:

— Усиление класса: все способности класса «Когитариус» усиливаются на 20%. Точность и длительность ментального воздействия возрастают пропорционально.]

— Ментальный барьер: ободок слегка приглушает внешние ментальные атаки, давая владельцу время на осознание угрозы.]

Кира поднесла ободок к голове и осторожно надела его. Тонкая металлическая лента легла на лоб, чуть выше линии бровей, и буквально на миллиметр сжалась, подстраиваясь под её размер. В тот же миг плечи Киры расправились, а дыхание стало ровнее.

— Я чувствую… — начала она и запнулась. — Мой разум стал чётче. Я слышу то, что раньше ускользало.

Рита одобрительно кивнула:

— Артефакты высокого ранга часто оказывают такой эффект. Они меняют восприятие. Слушай его и привыкай. Но помни: он инструмент, а не хозяин.

— Я запомню, — ответила Кира полностью привычным мне голосом.

Атмосфера в группе после получения артефактов изменилась. Каждый из нас стал чуточку сильнее, и это давало надежду, что мы справимся с тем, что ждёт нас впереди.

Рита оглядела нас с явным удовлетворением.

— Теперь мы готовы, — сказала она. — Выходим в город.