Акулы фитнес клуба

Глава 1

Напротив моего дома открылся новый фитнес клуб. Район, в котором я жил, был самой мерзкой версией творчества архитекторов во главе с Никиткой Хрущёвым. Унылые кирпичные пятиэтажки, раздолбанные детские площадки; железные радуги, оставившие инвалидами не одну сотню детей, и железные горки – с наполовину отодранными листами жести. Катание на них мальчиков могло привести к незапланированной кастрации, а девочкам в дальнейшем облегчило бы родоразрешение безо всякой эпизиотомии.

Для такой позитивной жилой городской среды открытие клуба было Большим Событием, несмотря на тот факт, что в радиусе одного километра от моего дома этих фитнес клубов понастроили уже штук пять. Почему-то в нашем городишке темпы строительства увеселительных заведений спортивного типа напоминают темпы строительства хрущевских панелек. Дело хорошее, но пока что количество алкашей и жирных мамаш с пивом у подъезда на лавке перевешивает. Да количество поехавших крышей, но не в мир иной, бабок, превышает все допустимые показатели. Лично я думаю, что "физкульт приветы" строят ради отмыва деньжат. Но этот клуб меня заинтересовал.

Он был неприлично близок к дому, практически нарушал интимную зону моего подъезда и навязчиво флиртовал, заманивая, как порнушная шлюха – «зайди в меня, милый».

А поскольку я достаточно ленив, чтоб посещать клуб в получасе ходьбы, но примитивно активен, чтоб то же время вышагивать на фитнес приблудах, я клюнул легко, как спермотоксикозный подросток. Конечно, я хочу ходить в тебя, детка.

В общем, я взял ознакомительную экскурсию – позвонил в клуб, на том конце нашпигованная энтузиазмом манерная девица бурно изображала плотную запись, пытаясь мариновать, чтоб я мучался ожиданием. В моменте я начал подзакипать, барышня сообразила, что переборщила с томлением, изобразила удивление, и о боже, «как раз сегодня вечером освободилось окошко на просмотр».

Отправился на разведку. Несмотря на удобное расположение для меня, наш райончик продолжал раздавать стиля. Я преодолел гаражи, опасную «раздевалку» (безлюдное, узкое, укромное место, вроде прохода между гаражами, или узкая улочка, или уютный закуток забора, где не самые законопослушные граждане подкарауливали более законопослушных, и отбирали у последних более и менее ценные вещи) – где в моем детстве можно было запросто остаться не только без денег, но и без зубов, стая бродячих собак предлагала остаться еще и без жопы. Если сильно не повезет, то и без детей в будущем. Но в этом вопросе с собаками конкурировали гопники.

Сохранив все жизненно важные органы, я прибыл к автоматическим вратам и зашел.

В нос ударил запах магазина шин. Серые стены из шлакоблока подтверждали сходство с этой Меккой автолюбителей. Передо мной расстилалась широкая лестница с десяток ступеней, а наверху, подобно алтарю, сияла стойка рецепции. Слева, справа и прямо были матовые стеклянные двери. Там же толпилось несколько человек, кто-то куда-то заходил, выходил. Несколько человек скучали в телефонах на диванчиках. Света было маловато, тусклые лампы висели высоко и дополняли ощущение завода или какого-то предприятия тяжелой промышленности. Косят под лофт – хмыкнул я. На этом фоне, рецепция и правда была неким оплотом света и ясности.

Я подошел к администраторам. За стойкой сидели две девчонки, лет восемнадцати, обе в черных форменных футболках, с блестящими новенькими бэйджами. Инга и Саша – гласили нарядные свеженькие таблички. Саша – блондинка с отчаянно пережжёнными волосами, в неуклюжей лохматой «гульке», тощая, с торчащими горизонтальными, как ручки в салоне автомобиля, ключицами.

Инга – противоположность ей, постаралась навести на себя посильный лоск (энтузиазм молодости и первой работы, да еще и в таком престижном месте). Темные волосы были гладко прилизаны, собраны в аккуратный хвост. Не такая тощая, скорее спортивная– логично, учитывая, что с этих девочек начинается погружение масс (порою тучных) в тему фитнеса. При виде меня они выучено вскочили и так же натренировано растянулись в улыбках. Как дрессированные – подумалось мне (эх, не знал я тогда, что дрессировка эта долго не протянет).

– Здравствуйте, чем могу вам помочь? – отскандировала блонди. «Интересно, как они договариваются, кто будет вести разговор с подошедшим клиентом? По очереди, может?», – задумался я тогда, но впоследствии узнал, что оказался прав. Девчонки работали, чередуясь, и тому же учили всех новеньких, обращая их в свою справедливую веру. Жаль, что на них это справедливое распределение и закончилось,. об этом я тоже узнал гораздо позже.

– Я на экскурсию, – с готовностью пионера из советских фильмов заявил я. – Записался заранее, эээ... сегодня.

– Ааа, это вам к Даше с отдела продаж, – снова заулыбались Лохматая и Гладкая, так их про себя обозвал я. «А где бы мне эту Дашу найти»,– только хотел спросить, как позади себя услышал громогласное раскатистое:

– А вот и вы! Здравствуйте!

«Ага, и вам не хворать», – про себя огрызнулся я, потому что снаружи я охренел. Продажница спортивных услуг оказалась обрюзгшей, тучной девахой, хоть и молодой. Третий подбородок ее уже успел подкачаться и набрать сил, чтоб стать полноценным жителем то ли еще лица, то ли уже шеи. Волосы жируха собрала плюшевой резинкой с частично отвалившимися блестяшками.

Одета она была не по форме, но в какую-то гаденькую нарядную блузочку, мерзкую для мужского взгляда. И даже декольте, светящее сиськами шестого размера, ее не спасало. Черные штаны сидели на ней крепче, чем презерватив на толстом члене. А огромную, но грустную плоскую жопу пересекали две глубокие борозды от труселей. «Жеваный крот, эта унылая жопа продает людям спорт?» – в мозгу затрепыхалась мысль. «Почему на продажу клиентам клуба не поставили кого-нибудь получше? Да любая была бы получше, взять хотя бы эту, Гладкую». Я силился объяснить мозгу сей феномен.

Незаметно для меня, мы зашли в сердце клуба – тренажерный зал. Он оказался неожиданно приятным и даже этот антиспорт и антисекс в одном большом лице не смогли испортить впечатление. Зал представлял собой вытянутый прямоугольник, вдоль одной из широких сторон протянулся огромный витраж, окно от пола до потолка. Я подошел к стеклу – вид на город был потрясающий. Вдоль окна стояли новенькие дорожки, эллипсы, велосипеды и прочая кардио ерунда, на которой жирные тетеньки и реже дяденьки обычно не спеша колышут своими телесами, совершенно безнадежно, впрочем.

– Классный вид, – одобрил я. – Кардио с ним, наверное, не кажется такой уж отравляющей жизнь штукой.

– Даааа, все сразу замечают,– не то запищала, не то закудахтала Даша-Убиваша (да, я всех награждаю своими идентификаторами, честными, но порой обидными). «Сейчас она будет соглашаться со всем, что я скажу», – мелькнуло в голове. Дело в том, что к моменту моего повествования я уже сменил с десяток клубов, от подвальных до продвинутых. Побывал еще в двадцати– в гостях у знакомых по гостевым же визитам; и я уже наизусть знал схему, по которой меня сейчас будут крутить, в надежде продать заветный абон.

– Что по тренажерам? Покажете? Интересуют основные, но может у вас есть что-нибудь интересное? Бренды? Количество? Дублеры? – я решил избежать ненужного поноса из слов и решил сразу задавать наводящие вопросы, как препод на экзамене.

– В нашем клубе представлены все тренажеры, необходимые для проработки всех групп мышц, безопасные, по последнему слову техники, – заквохчала заученные банальные фразы Убиваша голосом, который всегда бывает у тучных людей.

– Хамер стрейч? Фитнес лайф, айрон мэн, панатта? – тут мне правда было интересно, и я задал эти вопросы без злого умысла, надеясь услышать, что здесь я найду лучших производителей и не раздроблю себе какую-нибудь кость китайской херней. На этой простой фразе о производителях продажница забуксовала. Она мне официально не нравилась, и я не собирался облегчать ее участь.

– Выходит, вы не знаете, тренажерами каких производителей оборудован ваш зал? На что ваше руководство потратило кучу денег и наверняка залезло в кредиты?

Убиваша посыпалась – покрылась испариной, без того сальное лицо заблестело каплями пота. Как росой – можно было сравнить испарину под носом и на лбу, но скорее – словно мочой, которая оседает на на листиках, когда ссышь в деревне рядом с рассадой деда, потому что лень идти в деревянный вонючий гальюн.

– Ладно, – смилостивился я. – Проехали. Давайте я сам все посмотрю, если инструкции предписывают вам быть рядом – будьте. Если что, я сам спрошу. «Главное, чтоб ты, бройлер, смогла мне ответить.»

Несмотря на недоразумение на месте продажницы, зал мне и правда нравился: тренажеры были ярко красные, классно контрастировали с серыми стенами из шлакоблоков, усиливая эффект лофта и подобающую брутальность места. «Классно придумали», – восхищался я, уже без привязки к никакущей девице. Полазил, позаглядывал под пузики оборудования. Заценил качество сборки, стеки, предельные веса – на первый взгляд все ок. Дальше с молчаливой (наконец-то) Убивашей, мы посмотрели гантельные ряды, зону функциональных тренировок, получше изучили дорожки и эллипсы. Она уже просто покладисто мычала и угукала в ответ на мои комментарии, так что под конец я раздобрился и даже решил внести небольшой вклад в ее умственное развитие.

– Я попробую? – спросил я возле одного из эллипсов. Даша не возражала. Я ловко заскочил на тренажер и сделал несколько первых шагов, прислушиваясь к работе механизма: эллипс шел плавно, гладко, мягко, у него была очень комфортная длина шага, и снова – этот вид из окна. Эллипсом я остался доволен. Реально, один из лучших на моей памяти. Бег я признавал только на улице, потому – дорожки меня не интересовали, а велотренажер я с детства оставил старым пердунам да параноикам, которые трясутся за свои коленочки похлеще мамаш за своих детишек в родительских чатах .

Я окончательно раздобрел. Слез с тренажера и максимально дружелюбно начал ей объяснять:

– Видите? У ваших эллипсов прекрасный ход, они удобны, комфортны, безопасны. Не во всех залах такое сыщешь, об этом стоит рассказывать – и продажи взлетят процентов на тридцать. А вы прячете такое сокровище. Ваш директор наверняка оторвал от сердечка много денег, несколько миллионов, пожалуй – ради этих красавчиков, а вы зарываете его старания в могилу и лишаете возможности поскорее отбить сию красоту. А себе подрезаете премию.

Бройлер посмотрела на меня с надеждой. «Как вам наш зал?» – сладко залепетала она. «Хоть бы спасибо сказала за совет», – про себя я снова насупился, но ответил:

– Прекрасный. Мне очень у вас понравилось. Я беру.

Бройлер просияла. И ее снова прорвало.

– У нас же еще групповые есть!

Ага! У нее есть скрипт и она поняла, что не все показала; позже по камерам проверят и ей влетит. С другой стороны, ее съедала лень – ведь клиент уже согласился на покупку и зачем еще утруждать себя.

– Ну что вы Даша, не переживайте. Что-что, а групповые меня интересуют меньше всего. Йога не мой конек, а на растяжке я буду чувствовать себя скованно – со своими-то вонючими мужицкими носками в окружении прекрасных дам. Все в порядке. Если вам нужно доказательство, что вы не отлынивали от работы, я дам вам расписку в том, что добровольно отказался от демонстрации всех ваших прелестей. Убиваша расцвела. Задним числом я понял, что она расценила мой выпад как плоскую шутку и излишне вдохновилась. «Блииин»,– подумал я, а вслух напомнил, что нам надобно подписать договор.

Я последовал за ней и мы зашли в аквариум – отдел продаж располагался в маленьком кабинете со стеклянными стенами-перегородками. Я подписал договор, оплатил абонемент, и мне вручили браслет– силиконовую резиновую штуку с чипом.

– Поздравляю вас и благодарю, что стали клиентом нашего премиального клуба!– Снова заученно отрапортовала Даша-Убиваша. – Ждем вас и хороших тренировок. Так же вам доступны вводная тренировка с тренером – когда захотите ее активировать, пишите-звоните и мы вас запишем.

Я поблагодарил, пообещал подумать над этим, распрощался и вышел.

К шинному запаху я успел привыкнуть, (оказалось, что это благоухало новенькое покрытие пола, гантели и немного блины), но оказавшись снаружи, на контрасте ощутил как вкусно пахнет свежий воздух.

По дороге домой внезапно озадачился вопросом – а где же были все те тренеры, тренировки с которыми мне сулили? Разгар рабочего дня, а в зале никого из персонала. Ну ладно, думаю, может в ВК про это есть инфа. Почитаю.

Домой я вернулся без приключений, благо идти пять минут, все же к «своим» гопникам и стаям бездомных собак привыкаешь. Или они к тебе – чуют коренного обитателя наших трущоб, а своих, как известно, не бьют. Ответ же на вопрос про тренеров нашелся несколько позже.

Дома мне стало лениво, никаких дел на вечер не было – я заварил дошик, завалился на диван и уткнулся в телефон.

Вот уже полтора месяца я наслаждался фрилансом. На прошлой работе я попал под сокращение в пандемию, мне выплатили три зарплаты и пожелали счастливо катиться. Пожелание я исполнил качественно и теперь реально кайфовал, отдыхая от пятидневки и занимаясь всем и ничем сразу. Из полезного– я просматривал вакансии и размышлял о том, куда податься дальше. И читал. Из пустых дел – все остальное. Вакансий было маловато, я перебивался небольшими подработками по оформлению сайтов, мелкому дизайну, заполнением карточек на вб и озоне, попробовал репетиторство по математике – это помогало медленнее расходовать 3-х месячную «зэпэху», но не нравилось мне – ни денег, ни статуса, ни драйва, ни интереса.

Я привычно полез в ВК. Первым в ленте выскочил пост от моего нового спортивного прибежища. О, давненько не виделись – снова хмыкнул я. Вы уже заметили, да, что я часто хмыкаю? Эт правда, я почти никогда не ржу как конь, не смеюсь заливисто и заразительно, ни даже мезко не хихикаю. В любой забавной ситуации я хмыкаю. Такой вот скудный набор эмоций.

Пост был интригующий. «Наберитесь терпения, друзья спортсмены. Совсем скоро мы начнем представлять вам наших тренеров. Поверьте, вы будете в приятном удивлении. Такого вы точно не ожидали». Что за противный копирайтерский прилизанный слог? Наверняка наняли какую-нибудь девчонку, которая прошла недельный курс у инфоцыган и теперь думает, что она копирайтер всея соц. сетей. Шаблоны, канцеляризмы, не хватает лучиков добра. А нет, и они на месте. В конце поста некто от лица клуба желал нам прекрасного настроения и спортивных успехов. «Да что ж у них там с тренерами, украли они их что ли и контрабандой через границу везут?»

Почти слившись с диваном, я с трудом смог отлепить себя обратно и заставил затеять стирку, поиск кроссовок – в общем, занялся подготовкой к новому витку спортивной жизни. Поискал сумку, еле нашел на верхней полке антресоли, достал, попутно чуть не уронив искусственную елку себе на голову. «Пыльная», – поморщился я на торбу и тоже отправил в стирку. Ну а что, не с черным же пакетом майкой (как ходил я в школе на физру) мне завтра вышагивать в светлое фитнес будущее?

А вышагивать туда именно ЗАВТРА для меня было критически важно. На самом деле, я уже довольно продолжительное время вел существование грустной амебы. У инфузории туфельки жизнь активнее чем у меня. На последней работе мне не нравилось. Вообще. Это я окончательно уяснил, когда поймал себя на лютом восторге, услышав о своем предстоящем увольненеии. До этого ненависть к рабочему месту как-то маскировалась под любовь к коллективу, стабильности и статусу.

Но в последние месяцы жизни там я, незаметно для себя, впал в какую-то легкую форму усталости от жизни. Не депрессию, нет, но сильную апатию – когда вроде все окей, но ничего не хочешь – ни качаться, ни гулять, ни кушать нормальную еду, даже трахаться не хотелось. Как в течение тренировки устаешь и в конце у тебя совсем нет сил, так и с течением жизни – по ходу взросления устаешь от жизни, стресса, и потом обнаруживаешь себя в состоянии: все вроде хорошо, но сил уже нет.

С личной жизнью тоже загвоздка. Ради секса ведь нужно было бы активно встречаться, висеть в тиндере, гонять на свидания, а этого я не желал. Точнее желал, но вяло. Всё мне было лень, всё мне было по фигу.

Экзистенциальный кризис – сказал бы психотерапевт. Кончай фигнёй маяться – сказал бы батя. Давай бухнем – сказал бы кореш, но и крайности меня пугали. Поэтому все надежды были на спорт. Который, вроде бы, должен бодрить тело и дух. «Хочешь сильным быть и ловким – приходи на тренировки», – гласил какой-то баннер сети фитнес клубов, на котором статичная, с улыбкой боли, разномастная толпа махала гантелями. Кто вообще верит в это чушь? Ладно. Например я. «Обещаю проверить», – сказал я тогда сам себе и вот – постарался выполнить обещание. Поклялся себе, что пойду в зал с утра. Нууу, может не очень раннего, но часов в двенадцать или в час. «Рано вообще вроде тренироваться вредно», – вёл я с собой внутренний торг. «Блин, так я вообще снова туда не попаду!»

Решил твердо пойти в девять. Завел будильник на восемь. Потом на семь сорок. «Чтобы успеть проснуться». Просыпаюсь я быстро, а вот мой организм обычно раскочегаривается долго – требует прогрева, как машина зимой. Но только не как в Питере, минуты три, а как в Якутске – час (честно, не знаю как в Якутске, по слухам, они вообще тачки не глушат на ночь, но со мной сей фокус не пройдет). С этими философскими размышлениями о феномене погоды и автопрома я уснул. Про дошик забыл. А утром, он – разбухший и бледный – порадовал меня аппетитным видом внутренностей какой-нибудь почившей живности и я выкинул его в ведро. Начинать новую жизнь – так бодро и с новой хавкой. Желательно полезной.

Глава 2

Наступил ответственный день – сейчас или никогда. Семь утра казались страшными цифрами, ведь уже почти два месяца я просыпался спасибо, если в двенадцать. Чаще в четырнадцать. Сложил свеженькую форму в сумку, позавтракал яичницей и сосисками – я сам в шоке от своей правильности, и, чувствуя себя первоклассником, готовым вступить в свою новую светлую жизнь, потопал в зал. Зашел по пути купить водички, гопников и собак на моем пути вновь не обнаружилось – наверно сменили дислокацию, успокил себя я.

В клубе с утра было пустовато. Кайфанул от новых шкафчиков и стиля. Уже на этом этапе хотелось стать и сильным и ловким – со своей задачей дизайнеры справились – мысленно поставил им лайк за старания. Мужская раздевалка практически пустовала, в дальнем углу были признаки жизни, судя по трусам на скамейке и всё. Благодать!

В зале тоже было не людно. Видимо, самое раннее утро уже закончилось, и все любители потренить перед работой (неведомая дьявольская сила двигает этими людьми, не иначе) поспешили в офисы, а вольные птицы не настолько упороты, чтобы тренироваться со сранья. Позанимался я в кайф. Не чрезмерно, чтобы остаться трудоспособным на следующий день, и не передвигаться на полусогнутых, как тиранозавр Рекс; но и не филоня, как ста килограммовые "подснежники", качающие трицепс розовой гантелькой, в надежде похудеть.

Однако тренеров вновь не было видно. Даже дежурного – хотя в рекламе этого клуба постоянно трындели про беспрецедентную систему безопасных тренировок в постоянном присутствии «смотрящего» – так я называю всех дежурных тренеров, скучающих, прогуливающихся по залам, заткнув уши наушниками. Сейчас я был бы рад даже такому.

Страховать друг друга нам пришлось на пару с жилистым пареньком. В этом нехитром взаимодействии мы разговорились и тема снова уперлась в тренеров.

– А они тут будут, вообще? – закинул я удочку.

– Должны быть, – неуверенно протянул белобрысый мой напарник по страховке. И продолжил, понизив тон и изображая посвященность в таинство: – Поговаривают, что всех тренеров, которые будут тут работать – всех их директоры этого клуба поуводили с их предыдущих мест. Стырили кадры, проще говоря. Целились в лучших, и ходят сплетни, что их бывшие работодатели в бешенстве.

– Хм. Выходит, даже в качковской среде идет охота за мозгами? – поугарал я

– Ну, далеко не все качки тупые, хоть иногда так не кажется. Да, отдельные персонажи, конечно, мешают верить в лучшее, но именно сюда захантили реально толковых ребят, даже по несколько с одного места. Поговаривают, что тренеров-чемпионов удалось заарканить. Уж не знаю, какую зарплату им посулили, но многие согласились. Прикинь, какая концентрация спортивных умов и мяса тут будет?

Я промолчал и задумался о пострадавшей стороне. Интересно, какого это, когда у тебя уводят лучших сотрудников? Насколько за них держались? Неужели это может сильно вывести из душевного равновесия прожжённых менеджеров по кадрам (есть ли у них вообще душа? Судя по моему собственному опыту увольнения в разгар пандемии – не особо)? Да, пожалуй вряд ли будешь испытывать добрые чувства и к без того конкурентам, так еще и нагло-агрессивным конкурентам, которые за спиной переманивают твоих сотрудников. Впрочем, вслух я выразил некоторое сомнение:

– Всех не уведешь. А если и уведешь, то что бывшее начальство им сделает?

– Ну, этим, например, навсегда запретили приближаться, тренироваться и работать в их сети. И еще закрыли абонементы и уволили всех их родственников и друзей. Даже женам и детям, которые посещали грудничковое плаванье. Впрочем, новых директоров это сильно веселит, и кажется, даже льстит.

Я присвистнул б, если мог.

– Серьезно?

Чёрт. Что ж там за супер люди, из-за которых директоры рвут на себе волосы и мстят даже ни в чем не повинным младенчикам? Кстати, про директоров. Я решил переспросить, ибо сначала решил ,что мне показалось:

– Ты сказал директорЫ этого клуба – их что, двое?

– Троих не хочешь? – белобрысый угорал. – Я серьезно. Их трое, они то ли – друзья, то ли – бывшие компаньоны. Поговаривают, что один из них подкинул идею и название, идейный вдохновитель или тип того. Второй – влил свои бабки. А черпает он их из другого своего бизнеса. Зал для него – вроде личной игрушки. А третий – не то гарант их безоблачного будущего, не то – ответственный за курс развития или благосклонность к ним комитета по развитию спорта в крае.

– Блин, но если бабки у одного, то на хрена ему эти остальные на шее?

– А хрен их знает. Они ж кОчки.

– А ты их откуда знаешь? – сухой жилистый паренек , показалось мне, ведает слишком много для простецкого паренька.

– Да у меня у бати фирма своя, электрикой он занимается, сами продают и монтируют. Вот он то, со своими ребятами, тут большую часть делали.

– Большую? Не всё?

– Да чёт у кочек деньги на исход пошли, и часть идей не стали до ума доводить. Они батяне моему даже остаток не выплатили, вот абонементом хоть часть отдали. Но ему он вообще ни к чему, деньги нужнее – он ремонт дачи затеял, ну и решил мне его тогда подогнать.

Большая осведомленность парня стала более менее ясной.

– Ну у них тут в любом случае классно, – озвучил вердикт я. – Думаю, быстро отобьют, да еще с такой командой.

– А тебя как зовут? – внезапно спросил Белобрысый (поздновато спохватился, в моей картотеке он окончательно записался именно так).

– Ян.

Теперь настал его черед хмыкать (ну да, мне уже не привыкать к этим странным реакциям на моё имя. Ну и матери моей надо было думать как называть сына. Спасибо еще, что Яной не нарекли).

– А я Саня. Ну я погнал, бывай!

Саня (да, так тривиально) пожал мне руку и отчалил. А я пошел шагать по дорожке, восстанавливать свой обезумевший с непривычки пульс и обдумывать ворох новой инфы, которую на меня только что вывалили.

Дорожка едва слышно шелестела под ногами. Даже музыку не хотелось включать. Белый шум, так его вроде называют, помогал мыслям шуршать в такт. Зал продолжал мне нравиться, после первой тренировки даже еще больше. Загвоздка с персоналом стала ясна – и вопросы отпали. С продажницей, наверно, тоже не все гладко получилось, может она занимает собой кадровую пустоту (ахах, весьма успешно), пока они переманивают очередную крутыху из чьего-нибудь ладного бизнеса.

– Не скучаешь?

Я подавился густой, после тренировки, слюной. Меня вырвало из мыслей. Что за тривиальное начало разговора? Повернул голову – слева на соседней дорожке вышагивала симпатичная девочка – темно-русые волосы в хвосте, черный спортивный топ, черные леггинсы или как у них там, у бабенок, называются эти их штаны в облипку? Почти без макияжа, даже ногти не накрашены (!!!) – потому этот вопрос даже не подходил к ее образу – милая, почти скромная, и тут такой подкат.

– Я? Нет. Просто задумался, тут такой вид, что не грех. Машинки рассматривал – начал я уже нести ахинею.

– А ты тренер? – Продолжала скромница допрос.

– И тут тоже нет. Не тренер. Просто клиент. А ты?

– И я. Просто привыкла, что в залах всегда есть тренеры, а тут никого. Вот и решила, что может это ты маскируешься? Странно, – продолжила она. Такой классный зал, и такой пустой. Надеюсь, это временно.

– Скучаешь по очередям на тренажеры и потным вонючим мужикам? – решился подколоть я.

– Нет. Просто месту нужны люди, они задают настроение. А тут пока будто нет жизни. Как будто "лангольеры" все сожрали и это последний островок у человечества. Знаешь, как в фильмах ужасов – земля пустеет, в торговых центрах, ресторанах и магазинах пусто, а самые надежные места становятся базами повстанцев. Но здесь даже для последнего оплота человечества грустновато.

– Ну ты загнула, – привычно хмыкнул я. – "Лангольеры". Ты их умудрилась посмотреть недавно, что ли?

– Нет. Прочитать умудрилась, в детстве. Фильм по ним – говно восьмидесятых, причем дерьмище натуральное. Странно даже, что все никак не переснимут. Хорошая книга.

– Зато здесь пока много места и свежего воздуха, вместо грязных портков, – парировал я, – наслаждайся. Настанет и на твоей улице праздник – потом не хватит сухого полотенца, чтоб за всеми лужи пота вытирать.

– Да не бери в голову. Я душная. Меня вечно заносит. Хочу поговорить, а начинаю нести душную ерунду.

Скромница оказалась обладателем не самой высокой самооценки; видимо, ее смелый подкат был попыткой с разгону перескочить через неловкость.

– Ты начинаешь тренировку или заканчиваешь?

– Начинаю. Ты ж разве не заметил, что тренировался в пустом зале?

– Да мало ли... Может ты пряталась в каком-нибудь их этих групповых залов для женских тренировок, гантельки розовые тягала, через скакалку прыгала – кто ж тебя знает.

– Неее, без тренера туда не пускают, да и у меня интереса к этим массовым бабским скачкам интереса маловато. Короче, я только пришла и решила правильно начать, с разминочки.

– А я, к сожалению, заканчиваю, – я правда уже жалел, но у меня были запланированы дела и откладывать я их сегодня не хотел, раз уж затеял новую жизнь. Не хотел, даже ради Скромницы. Но решил красиво зафиналить наше общение:

– Знаешь, насчет души этого места – я тебя обнадежу. Скоро тут соберется самая классная компания спецов в городе и атмосфера здесь будет что надо, – я решил козырнуть, нахаляву доставшимися, знаниями – ради восторженно-удивленного взгляда новой знакомой.

– Ого, – она удивилась искренне, – а откуда ты знаешь?

– А вот, – решил не сдавать сразу все карты я, и спросил:

– А как тебя зовут, можно узнать?

– Угу, ведь спросил уже,– она улыбнулась, – Я Ада.

Настал мой черёд удивляться, хотя кто б говорил.

Она посмотрела на меня почти с тем же выражением лица, с которым я смотрю на таких же любителей поразевать рот на чужие имена, не вписывающихся в мои стандарты.

– Ян.

Она снова заулыбалась – надо же – вот так встретились в пустом зале два незнакомых человека с совершенно «обычными» именами. Она даже беззвучно захихикала.

Да и мне тоже было забавно, я хмыкнул, даже чуть более эмоционально, если оценивать по моей шкале.

– Ну ладно, я погнал,– даже немного будто извиняясь, прожамкал я, – думаю, еще увидимся – с подводной лодки нам никуда теперь не деться.

– Пожалуй, что так, – ответила Ада, достала наушники и засунула их в ушки. А я отчалил от ее дорожки и удалился в раздевалку. Возможно, в зал меня теперь будет тянуть почаще.

А в раздевалке мой пыл остудила штук пять мужских жоп. Стараясь смотреть поверх голов, я пробрался к своему шкафчику и начал приведение в порядок своего тела, тронутого светом спорта.

Выйдя из раздевалки, у стойки рецепции я услышал возмущенный женский голос. «О , а вот и первые конфликты», – и даже не удивился. Притормозил у диванчиков, разгребая вотсап, кишащий зелеными непрочитанными. За пару часов я понадобился примерно всем – от учеников до сантехника, проверяющего стояк в нашем подъезде. Параллельно одеваясь, отправлял короткие ответы: мол, «чуть попозже отвечу обстоятельно, очень занят, извиняюсь», а заодно тешил свое любопытство, прислушиваясь к происходящему у администраторов (в самом деле любопытно – зал только открылся, а люди уже недовольны).

– Вы вообще слышите, что я вам говорю? – донесся до меня скворчащий гневом голос жалобщицы, – у нас по раздевалке разгуливает голая женщина, а с ней – ее голая подруга.

– Ну так это же раздевалка, разве нет?, – слышу робкие ответы администратора. Вроде бы сегодня одна Инга, она же Гладкая, на смене. Не повезло...

– Голыми ходить не положено, это стыд и грех. Бог – он все видит, он накажет. Пусть одевается в душевой, это я вам говорю! А к шкафчику, где другие люди стоят, пускай подходит уже одетая! – женщина срывалась уже на крик. – Почему я должна на ее сиськи и жопу смотреть? Я потом в церкви на свечах разорюсь, грехи наши отмаливать. Это позор! Ваша организация гневит Христа!

Инга продолжала попытки объяснить этой ханже, что раздевалка на то и раздевалка, что там могут и должны находиться не самые одетые люди. Дама не унималась.

– Я напишу заявление в полицию, за развратные действия сексуального характера в отношении группы лиц и оскорбление чувств верующих! Вас закроют, не успели вы открыться. Не хрен жопой и сиськами светить!

Я проходил мимо и не удержался:

– Так прикройте ваши очи, мадам, чтоб из глаз кровь не потекла. А то так и сифилисом кого-нить заразите, вот даже к примеру эту несчастную обнаженную, в вашей прокаженной женской раздевалке.

Дама от шока заткнулась на миг, но мне этого хватило, чтоб через ступеньку преодолеть лестницу и вырваться на улицу, вновь разменивая запах шинного рынка на вкусный весенний воздух.

Удаляясь от обители физической культуры тела и духа, я размышлял о странных и не столь очевидных различиях между мужчинами и женщинами. Ни одному мужчине, я уверен, никогда б не пришло в голову возмущаться наличию других голых мужиков в раздевалке. Обнаружь он их в спальне – другое дело, странный поворот, но в общественном душе? С трудом представляю себе сорокапятилетнего мужика, строчащего жалобу на стойке у девчат: «некий гражданин крутил членом возле кабинки, чем немало оскорбил мой взор, а в хаммаме я успел разглядеть пару его волосатых яиц.»

Чем же одной женщине не угодила другая, только голая? «Эх, недружелюбные бабы существа», – смог сделать я лишь такой вывод, как вспомнил, что так и не вызвал такси и поспешил исправить свою забывчивость. Через пять минут я уже растекся на заднем сидении эконом класса и решал, от какого протеина, который я планирую прикупить, меня будет меньше пучить. Не совсем перестанет, естественно. Полностью купировать сей процесс невозможно – тут все вопросы к моему ЖКТ и бристольской шкале. А просто меньше, чем пучит обычно. Многого не прошу.

В самом торговом центре, возле которого меня выгрузили среди кучи еще таких же такси, доставивших желающих пошататься по магазинам, было, как ни странно, не так много людей. «Странно, такси много. А посетителей – нет. Ну и тем лучше», – дал я окончательную оценку увиденному, открыл вотсап, прочитал, что Каша уже ждет меня в старкофе.

Каша – сокращенное от Аркадий, или Аркаша, как звала его в детстве, в школе, его мама. Мы учились в одном классе, и матушка его, сама того не зная, регулярно подкидывала нам повод от души поржать над ее любимым сыночком. Так, Аркаша превратился в Кашу, а дружба (есть ли вообще это понятие сейчас) осталась. Как минимум, мы поддерживали общение, которое то активизировалось, перетекая во встречи за бутылочкой пивка и плэйстейшн, то морозилось на несколько месяцев, когда мы сами растекались по углам, расхлебывать свою баланду из бытовых проблем.

Я нашел его за столиком, уже попивающим кофе из бумажного стаканчика.

– Здорово!

Каша жаждал подробностей о новом зале, моего вердикта заведению, на которое сам пока деньги подзажимал, поэтому первый вопрос его был:

– Ну чо? Как тебе?

Далее я пустился на минут пятнадцать в пространные объяснения всех плюсов нового заведения.

– О смотри, как деваха слизывает пенку с трубочки, – внезапно перебил он меня.

– Блин, Каша, тебе интересен зал, или сосущая баба, и то – не твой член, а трубочку?

– Одно другому не мешает,– философски возразил мне он,– и вообще, сегодня трубочку, завтра член. Ну так что? – он вновь переключился на меня, – говоришь, тренеров пока нет? Но типа будут?

– Ага.

– А телки тренерши будут?

– Телки? Чёт я не задавался этим вопросом. Ну может для прыгалок бабских и будут, а в зале вроде нет.

– Ну тогда на хрен этот зал, я пойду туда, где тренерши есть, – заявил Каша.

– Тебе тренеров мужиков мало что-ли?

– А меня телочки бодрят и на рабочий лад настраивают, особенно когда строго так из-за спины командуют: «плавнее опускаем, пожёстче тянем на себя». Он аж зажмурился, представляя себе эту нехитрую картину.

– Да хоть туда, где феи с единорогами трахаются, ты лучше скажи – поможешь мне спортпит выбрать? И скидку ты мне еще обещал от своих корешей, – я уже решил напомнить о цели нашей встрече этому мечтателю.

– Да канешшш, погнали давай, я ж все тебя жду.

«Вот ж чудила», – убедился я в своем решении относительно Каши на сегодня. Если пиво позовет пить, может и передумаю. А вслух кинул:

– Ну погнали, тогда. Я готов.

Глава 3

В итоге, я купил банку протеина, банку витаминов, креатин и новый шейкер. Первый стух, будучи случайно забытым в машине на две недели летом и подписал смертный договор себе, и чуть было не было – моему багажнику, ибо этот фитнес-гавнюк умудрился в нем протечь. Несколько автохимчисток не смогли мне помочь, а парни-мойщики, я уверен, прокляли мою машину, да так, что в один момент она решила посыпаться вся – от гидроусилителя руля до глушака, от дворников до стоек, и я скоропостижно ее продал, максимально постаравшись замаскировать ее предсмертное состояние. Потому, на неопределенный срок заделался пешеходом и пассажиром самых дешевых такси.

Именно поэтому я решил упасть Каше на хвосты – поинтересовался его планами и попросил подкинуть меня до дома. На крайняк – до удобной станции метро.

– А к телкам заехать не хочешь? – Каша бил по живому.

– Да у меня бабок нет.

– Эти – бесплатные, - Каша уже зубоскалил.

– Ну за бесплатно и шалава дальнобойщика дубайской эскортницей покажется, – согласился я. – Погнали! Далеко?

–Тебе светят бесплатные потрахушки, а тебя беспокоит, не придется ли к ним долго ехать? Да ты вконец зажрался и охренел, товарищ, – поставил на мне крест мой, вроде бы, друг. – Погнали уже. Садись!

Минут через минут мы заехали в лютые трущобы. Лютые – даже для моего неизбалованного вкуса, довольствующегося однушкой в хрущевке в спальном районе. Мы припарковались возле помойки, вышли, я оценил местность. В двух шагах от меня, среди горы мусора, старых матрасов и поломанной мебели и прочего крупногабаритного мусора, в глубине которого виднелись мусорные баки, бродячая псина пожирала содержимое памперса. Я подавил рвотный рефлекс. Чуть поодаль еще парочка представителей собачатины лакомились вонючими помоями, похожими на бычьи потрошки. Я быстро отвернулся и постарался стереть из памяти увиденное, которое уже почти отпечаталось в мозгу, активно разглядывая нищие балконы и сами стены дома, покрытые рыжей массой.

– А это что? – решил спросить я, ради поддержания разговора, который как-то затих.

– А, это монтажная пена, у них тут стены протекали, – как-то отвлеченно прокомментировал Каша, было похоже что думал он о чем-то своем.

– Ммм, ясно... – монтажная пена поверх всей стены в пять этажей – классное инженерно-архитектурное решение, мой батя бы оценил.

Я все больше сомневался, что хочу секса с обитательницами этого местечка. То есть секса я хотел, но вот кто его предлагает– это вопрос. Каша прочитал мои мысли. Хорошо меня знает. Засранец. Вообще, справедливо ли называть друзьями людей, которые настолько опасно хорошо знают тебя?

– Да не ссы, они норм девчонки.

Ага, ну посмотрим сейчас совпадают ли наши взгляды на этот вопрос.

– Каш, эт типа бордель на хате?

– Да не, у Ксюхи бабушка неделю назад померла. И ей квартиру эту оставила. Официально, в завещании. Чтоб родственники не отжали. Вот она быстренько ее для пользы дела и стала пользовать.

– Неделю назад, говоришь, померла? Прям тут?

– Ну да, где ж еще? В больнице умирать не дают, отправляют доживать домой. Давай-давай, заходи – он открыл подъездную дверь и галантно пропустил меня вперед. В подъезде стоял мерзотный спертый воздух, смешиваясь с запахом курева и мочи. На подоконнике сиротливо расположились два чахлых цветка, которым не хватало света через замызганное мутное стекло. Об один из цветков, похожий на кактус, тушили окурки и видно было, что ему осталось совсем недолго.

На этаже нас уже ждали. Деревянная дверь со времен, как минимум Иосифа Виссарионовича, со старыми цифрами номера квартиры, примерно той же эпохи – была приоткрыта. «Заходите, ребят!» – из глубины прозвучал вполне приятный женский, даже девичий голосок.

Ну мы и зашли. У нас был план и мы его придерживались.

Само жилище не представляло что-то шокирующее – ни в хорошем, ни в плохом плане. Типичная старенькая квартира, со старомодным ремонтом, хорошо, если обновлявшимся в нулевые, руками сердобольных родственников. Таких по стране миллионы. Не удивили.

В дверных проемах висели старомодные тростниковые шторки висюльки – я такие помнил, сам в детстве у бабушки вязал из них узлы, да однажды так навязал, что их пришлось укоротить, как нелепую челку у школьницы. Так, на входе в бабушкину кухню у нас появилась деревянная бахрома, которую вскоре вообще сняли. Тут же советский аналог жалюзи сохранил первозданный вид. Я почему-то взял из машины пакет с протеином и прочей фигней – поставил его на плешивый ковролин в коридоре, максимально близко к вешалкам – почему-то я не хотел его палить перед этими жильцами.

Наконец из того самого проема появилась новоиспеченная хозяйка квартиры – с чернющими волосами, с густой челкой-шторочкой до бровей. Розовая майка не мешала разглядыванию груди, пушап выдавливал сиськи из шашек лифчика почти до самых сосков. Мельком я скользнул ниже– там оказались низко сидящие джинсы, демонстрирующие ниточки стринг. "А она подготовилась", – заключил я.

– Привет, – приветливо и одновременно оценивающе сказала она. – Я – Ксюша.

– Очень приятно, Ян.

– Ксюх, а чо, Нелька то будет?

– Я туууут! – громогласно подала знак с кухни, видимо, Нелька.

– Ооо, ништяк, – сделал заключительный вывод Каша.– Ну чо, нам в зал проходить? – снова в никуда вопросил Каша, поскольку Ксюша снова исчезла.

– Да, ребят, проходите в зал, располагайтесь, можете на диване сесть, он ничо, удобный вроде, – послышался крик Ксюхи с кухни.– Мы тут пока коктейльчики доготавливаем.

Мы зашли в зал, сели. Зал как зал, типичный, с хрустальной люстрой, старой стенкой с сервизом и плюшевой старомодной мебелью.

– Ксюх, твоя бабуля не на этом диване случаем в мир иной отошла? – снова заорал мой кореш.

– Нее, мы ее уже на раскладушке держали, а раскладушку я первым делом выкинула, – заглушая поток воды из крана, вновь проорала Ксюха. За пять минут этих перекличек я уже успел от них устать. Не знаю, успокоила ли меня инфа о месте сна почившей бабули – с одной стороны, ни на одном из мест, где можно лежать и отдаваться плотским утехам, никто не умирал, с другой – фантазия подсовывала мне картины умирающей бабушки на раскладушке и мгновенную утилизацию этой временной мебели. Я постарался отвлечься и подумал о сиськах хозяйки квартиры.

– Ксюха – тебе, Нелька – мне, понял? – негромко дал мне указания Каша, излишне заговорческим тоном.

– Понял, – лаконично подтвердил я.

– Просто Нельке я занимал, а она все отдать никак не может, денег нет.

– И она натурой решила расплатиться, так тривиально?

– Да не, Нелька то реально проститутка, поэтому решили, что будем считать так – будто я ей авансом оплатил ее профессиональные услуги. Не ставить же девчонку на счетчик – надо давать людям шанс. Отсутствие денег – не приговор, я так вот считаю.

– Где ж ты успел с ней познакомиться ,что аж деньги уже занимаешь? – продолжал я донимать вопросами этого благородного рыцаря, не бросившего девушку в «беде».

– Да у нас мамы вместе в библиотеке работали, мы жили рядом. И учились с Нелькой в одной художественной школе, только Нелька на год помладше классом. Давние знакомые, можно сказать.

– А Ксюха? – решил уточнить я, поскольку секс с профессиональными шлюхами, а не просто давалками, в мои планы таки не входил.

– Не, Ксюха обычная. Она консультантом в DNS работает, телеки народу впаривает.

– Ну ладно, – окончательно успокоился я.

Девчонки тем временем принесли бокалы, закуски, тарелки; расставили все это на старом журнальном столике. На нижней полке последнего лежали пожелтевшие газеты и старые очки. Ксюха их тоже заметила, а может, перехватила мой взгляд на них, молниеносно схватила этот ворох и одним движением закинула за диван, со словами: «Так, что-то у нас ерунда много лишнего места занимает», – затем наклонилась вперед, потянувшись за своим бокалом. Сосок таки вырвался на волю и маячил в двадцати сантиметрах от моего лица. Я поборол искушение потрогать его пальцем руки, которая уже держала бокал на готове.

Мы накатили по первой, начали болтать ни о чем, сосок Ксюха так и не убрала. Походу не замечала. «Между первой и второй промежуток не большой», – заявила Нелька и мы накатили по второй, перед третьей Каша бросил Ксюхе:

– Ксюх, ну ты б хоть сосок пока убрала, или помощи ждешь, пока руки заняты?

– Ну пусть твой друг и уберет, – выкатила она условие и выжидающе посмотрела на меня.

– Меня Ян зовут, – зачем-то представился я (наверно посчитал, что перед тем как трогать сосок незнакомой женщины, вежливо было бы назвать свое имя) и аккуратно взял ее сосок двумя пальцами и засунул на место.

– Слушай, погнали в спальню, чо тянуть, – вдруг заявила слегка уже веселенькая Ксюша (пока я выполнял работу с соском, она накатила уже четвертую), с этими фразами она взяла одну бутылку с собой, засунула на ходу клубнику в рот и показала Каше и Нельке язык. «Адьес, ты меня не ищи, я искать и плакать не буду»,– напела она на ходу и увела меня в спальню.

В спальне царил все тот же мотив нулевых, с плюшевой, но теперь уже кроватью, на которую был накинут китайский, обильно покрытый катышками, плед с тиграми.

– Теперь можешь достать то, что опрометчиво засунул в лифак и лишил его воли, – прошипела Ксюша и снова приложилась к бутылке.

Аккуратно пальцами я достал снова ее соски, теперь уже оба два. Благо, они были совсем неглубоко, на поверхности, можно сказать. Я лизнул один сосок, потом второй, потом сжамкал ее груди и облобызал сразу оба.

Тигр на кровати меня смущал взглядом – «сука палит», так что я его стянул, кинул на пол, саму Ксюху кинул на кровать, стянул с нее штаны, подстянул штаны с себя.

Тут Ксюха спросила: «Чо ты штаны полностью не снял? Как мы трахаться-то будем?»

Совсем поддатая и тупая по ходу. Не въезжает.

Я ей уверенно ответил: «Этого вполне достаточно, сейчас увидишь». Перевернул ее на живот, рывком оставил раком,

– Не шевелись, сейчас вылетит птичка, – что за дурацкая фраза проснулась в моей голове?

Стянул с нее майку, расстегнул лифак, натянул презерватив и почти с разбегу зашел в нее сзади. Она что-то застонала и промычала. Меня это как-то уже мало заботило.

Я положил ей ладонь на спину, прижал головой к кровати и бодро продолжил процесс. В презике кайфа конечно поменьше, но я бы и не рискнул с ней незащищенный акт. И ни с кем, типа нее.

Я разошелся. Она почти не реагировала, только мычала – дешевая алкашка, видать, полностью вывела ее из игры. Когда я был близок к финалу, а движения мои стали особо резкими, она вдруг дернулась, заскулила, я еще сильнее прижал ее к простыням и кончил.

Откатил ее на кровати в сторону, выкинул презик из окна (каюсь, но я был пьян, а их двору уже ничем не навредить еще больше – резинкой меньше, резинкой больше), сам взял бутылку и приложился тоже из горла. А потом, как обычно – после алкоголя и секса, мне захотелось спать и я вырубился.

Проснулся я часов в семь утра: «Привычка, что ли уже выработалась? А нет, просто вчера я рано отключился». Повернул голову – рядом продолжала дрыхнуть Ксюха. Сон что-то уже не шел. Я размышлял, что делать дальше? Когда все проснуться – тогда что? Если решат продолжать бухать – меня этот расклад не устраивает, я и бухать больше не собирался (как никак пытаюсь начать новую нормальную жизнь). Вести беседы с этими тремя тоже желания нет. Кроме того – дома ждет работа – пара уроков репетиторства по зуму с одиннадцатиклассниками. В час дня.

Неплохо было бы принять душ, но нужно полотенце – где его взять если хозя спит и видит сотый пьяный сон? Мой взгляд упал на платяной старый шкаф у стены напротив – тааак, обычно в спальне и хранили всякое текстильное барахло. Решив рискнуть, встал, распахнул створки шкафа – была не была – и бинго! Прямо передо мной на полке лежала стопка застиранных, но чистых махровых полотенец. Я тихо прокрался мимо кровати со спящей, потом прошмыгнул по залу, стараясь минимально шуметь, дабы не разбудить лихо, которое в лице Каши и Нельки дрыхло на разложенном (и наверняка разлаженном, как в песнях Сплина) диване.

Дальше все пошло как по маслу: я принял душ, заметно посвежел, зубы так и быть, придется чистить дома – за неимением под рукой зубной щетки. Зато мгновение спустя нашел в кармане джинс, которые уже были строго на своем месте – нашел в них жвачку и это еще чуть приподняло мне настроение. Еще раз похвалил себя за то, что не стал оставлять в машине свое новоприобретенное спортивное питание, иначе: либо пришлось бы ждать пробуждения Каши, чего сейчас не хотелось, либо оставлять его в откуп и забирать сильно позже. А мне не хотелось уже ничего откладывать. Я четко решил действовать по принципу фильма «Всегда говори да». И вот куда меня это привело. Ладно, еще не самый плохой вариант, надо признать.

Я прихватил свой, обещающий прирост мышечной массы, пакет, стоявший у старенькой, советского образца деревянной полочки, неловкой кучей облокотившейся на старомодные пожелтевшие обои в мелкий цветочек. Пошуршал, вышел и аккуратно тихо захлопнул за собой дверь.

Стараясь не вдыхать глубоко спертый воздух подъезда, быстро перебирая ногами, скользнул по ступенькам и выскочил на улицу. Вкусный запах свежего воздуха снова с непривычки кружил голову. Похмелье было не жестоким, но все же присутствовало. Глоток кислорода казался почти обезболом. Ага, ночью был дождь! Все-таки, в запертых и тем более затхлых помещениях, забываешь о вкусе настоящего пригодного для дыхания газа.

Проходя мимо остальных подъездов, я кинул взгляд на припаркованную машину Аркаши – и заметил, что одно стекло было приоткрыто, подошел поближе – салон немного промок. «Блин, будет ему неприятный сюрприз», – мелькнуло в голове, а потом понял, что окно открыто с моей стороны. И решил, что сюрприз ожидает от меня. Непонятно даже, хорошо ли, что я смотался раньше, чем хозяин заметит испорченнный салон? «Ладно»,– махнул я, – «уже ничего не поделать», – и пошел дальше.

Взгляд снова зацепился за помойку, за горы мусора, старую мебель, матрасы ииии... раскладушку. Крупногабаритный мусор у нас вывозят раз в неделю, спасибо, что даже такой, незаконный, который следовало бы утилизировать отдельно и самостоятельно. Значит Ксюхина бабуля умерла даже меньше недели назад. Я поморщился, ускорил шаг и постарался поглубже накачать легкие вкусным свежим воздухом – а затем вместе с глубоко сидящим в дальних альвеолах моих легких угарным газом выдуть все – и вредный газ и все неприятное послевкусие от этого спектакля в трех действиях.

Дошел до остановки, присел на лавочку, дождался автобуса. Был будний весенний день, вроде бы среда, в мою сторону пробки не было – все ведь обычно едут на работу в центр, а не в спальный район? Солнце вовсю пригревало, даже, типичного для апреля, ветра не было. Штиль и благодать. Я даже не торопил мысленно автобус, а кайфовал от погоды, тепла, какого-то весеннего предвкушения жизни (да, мужикам тоже доступен этот спектр эмоций). В тот момент казалось, что все в этой жизни возможно, все непременно будет хорошо. Минут через десять новенький электробас подъехал. Плавно и бесшумно остановился. Я сел в пустой автобус и добрался до дома минут за тридцать – неплохо для общественного транспорта.

Дома я уже решил не ложиться спать. Снова завалился на диван, снова полез в ВК, полистал, вспомнил про обещанный анонс тренеров в моем зале – зашел к ним в аккаунт: «О, новый пост!»:

«Итак, друзья, снимаем накал интриги и представляем вам нашего первого тренера! Чемпион России и Европы по пауэрлифтингу, бодибилдингу и триатлону, ведущий тренер направления в парам пам пам модной и дико дорогой международной сети фитнес клубов – Денис Абрамович – теперь работает у нас. Просим любить и жаловать и, конечно, записывайтесь к нам на тренировки», гласил текст статьи.

С фотки на меня смотрел здоровый мужик, которому, судя по описанию в посте было всего двадцать четыре. Модная стрижка, уложенные с гелем (что?!) волосы, оформленная борода. Какая-то классная спортивная одежда. Очень дорогие кроссовки. Я не особо разбираюсь в дороговизне и цене одежды, да и не считаю это правильным подходом, но тут я почему-то понял, что этот качок сильно любит свою задницу и все остальные части тела, чтобы носить китайский шмурдяк (как когда -то выразился мой начальник на первой подработке – мы продавали дорогие кроссы (поэтому я их сразу приметил), я естественно был консультантом, и, по мнению тогдашнего начальника, все нищеброды носили шмурдяк– ни чета нашим любимым и дорогим клиентам). Так вот – авторитетно заявляю – Денис шмурдяк не носил. Факт.

«Так так, интересно, а после анонса он сразу начнет работать или дождется всех остальных?» – размышлял я. Не то, чтоб мне это было сильно важно, просто любопытно. «Интересно, сколько получают тренеры, если у них есть деньги на такой шмот?» Второй вопрос был смешан с любопытством и практичностью. Никогда не считал тренерство прибыльной работой, а тут, оказывается, за тренеров чуть ли не дерутся, ведутся лютые подковерные интриги, и вот те на – у них хватает денег на приличную одежду.

До этого большинство ребят тренеров, которых я знавал, были в трениках и сланцах и работали одни на весь зал, то и дело покрикивая: «Алена, иди на жим ногами, Света – дуй на приседания, Андрей – жим сидя, погнали». А вот такого уровня я еще не встречал. «Интересно будет у него взять хоть одну тренировку», – поймал я себя на мысли. «Что она и он из себя представляют?» Ага, вот мне и продали товар – тут же подметил я. Лааадно, лааадно, лайк вам за старания и интригу. Молодцы.

Остаток (а точнее целый день) прошел вполне обычно. Я провел пару уроков со школьниками, готовящимися к ЕГЭ (блин, не завидую им), заказал полезной еды, приготовил себе снедь на день грядущий (чтоб не было соблазна навернуть бутер с салом или дошик), достал купленные витамины и поставил на видное место на столе – чтоб уж точно не забывать про них. Банка с протом была гордо установлена рядом, и вечером перед сном я полез посмотреть вакансии на HH. "Ничего интересного, ничего толкового", – посокрушался я.

В тридцать лет получать пятьдесят тыщ, как мне предлагают эти рекрутеры – смешно. И тут рука моя сама ввела в поиск: «фитнес тренер», – любопытство такое любопытство – и выдала список вариантов. ЗП начиналась со ста-ста пятидесяти тыщ. Опа-па. Ни фига себе! «Это ж вообще недурно», присвистнул я виртуально, ибо не умел. "Вот это прикол"! И уснул.

Глава 4

Утром следующего дня пойти в зал с утра не удалось. Да, это был тренировочный день, я твердо решил ходить в зал день через день, раза три в неделю, а может – и четыре. Но сегодня с утра у меня вновь стояли уроки со школьниками, поэтому поход в зал был перенесен на вечернее время. Ничего не поделаешь, деньги тоже нужно зарабатывать. Плюс – еще висел заказ на дизайн таплинка какому-то юристу.

После всех созвонов, переговоров и согласования дизайн-макета я обнаружил, что уже шесть вечера и засобирался в зал.

Фитнес клуб в вечернее время наконец смог меня удивить – в нем было полно народу, даже очередь на турникет, который пропускал по фитнес браслетам, образовалась. Возле зала женских поскакушек (групповых программ, как гордо гласила табличка на двери), стояла группка очень разномастных дам – от двадцати до шестидесяти пяти лет – среди них были и сильно полные, и тощие, и средние, и ухоженные крали и уставшие домохозяйки. А вот спортивных среди леди видно не было.

Быстро переоделся среди пары десятков мужских жоп (и ничего, как-то не упал в обморок от этого действа – это я все вспоминаю недавний скандал богобоязненной клиентки) и пошел занимать кардио. Все тренажеры оказались заняты, кроме одного – я поспешил к нему и вдруг на меня вылетел паренек лет двадцати и заявил: «Это мой тренажер, я его забронировал».

– С какого перепугу, чувак?

– Я тут в премиальной программе этого клуба занимаюсь, – пояснил пацан, – нам приоритет, мы лицо и честь этого зала.

– Чот не похоже, – ответил я. Разбираться с этой нечистью и честью желания и времени не было, поэтому я решил размяться по старинке, как на физре в детстве.

На тренажерах тоже был аншлаг. На некоторые – так даже очереди. Тренировочного плана у меня не было. Решил пока пойти по наторенному пути – потренировать все что есть за раз, начиная с ног, и отправился в зону для нижних конечностей. В зоне тренажеров для ног – да, у них было тематическое разделение зон по группам мышц и видам тренажеров, тоже стоял нешуточный ажиотаж.

Пришлось вступать в активную коммуникацию с остальными желающими подкачаться – причем и с парнями и с девушками – и узнавать как «почте России» в девяностые: «А кто здесь последний, а можно я с вами; ааа, ок, тогда я за вами». Между подходами я рассматривал посетителей – к моему удивлению, тут было реально много парней в хорошей форме, и все девчонки именно в хорошей форме так же тусили среди силовых тренажеров. Это еще раз убедило меня в своем мнении насчет того, что прыгалки – удел вялых домохозяек и дам предпенсионного возраста.

Я снова силился разглядеть тренеров среди подкачанных тел простых обывателей, этих «небожителей», которые, согласно недавно поступившей в меня информации, еще и весьма неплохо зарабатывали. Но их все еще было не видать. Покончив, к моему огромному облегчению, с ногами, я перебрался в зону гантелей и скамеек для жима. И тут-то я увидел того самого, первого анонсированного тренера с богатой фамилией "Абрамович". Вспомнил, что звали его вроде как Денис.

Денис сильно выделялся даже среди подкачанной толпы. По сравнению с ним, они казались попросту какими-то нубами в реалистичной игре под названием «Качалка 2033». В реальности этот чувак был еще крупнее, чем казался на фото. Возле его скамьи лежали гантели, поставить на место которые, наверное, смогли бы только три обычных человека, объединив усилия. На него то и дело бросали взгляды остальные клиенты клуба – даже без анонса в соцсетях, было понятно, что это какая-то особенная рыба в нашем скромном фитнес клубе Shark.

Впрочем, этот товарищ и сам прекрасно знал, что он хорош. И насколько он хорош, тоже был в курсе. Видно было, как самодовольно он то и дело поглядывает на себя в зеркало, поигрывает мышцами, скользит взглядом по женскому полу – все ли оценили его великолепие? и вновь обстоятельно и неспешно брался за свои гантели почти играючи легко. Я с унынием посмотрел на свои десяточки (против его тридцать пять кг каждая) и принялся за очередной подход.

В следующем отдыхе я снова исподтишка начал наблюдать за этим типом. Кто-то к нему обратился – тут он включил опцию "лучезарная улыбка", будто по щелчку тумблера; что-то доброжелательно объяснял, кивал в такт собеседнику, снова улыбался. Какой-то проходящий парень вскользь поздоровался с ним и пожал ему руку. Денис, на секунду отвлекшись от основного разговора, душевно пожал парнише ладонь аж двумя своими лапищами и вновь вернулся к разговору.

А потом случилось то, что немного выбило меня из колеи, и я все никак не мог дать свою объективную оценку случившемуся. Прямо во время разговора, этот титан вдруг оглянулся в зеркало, встал в какую-то отрепетированную позу и неестественно напряг бицепс. Это потом я уже понял, что на их сленге называется это «прожимать мышцу» – практика, пришедшая из закулисных подготовок к соревнованиям, но взять и начать красоваться собой прямо во время разговора с другим мужиком – не борщ ли это? Впрочем, лучезарная улыбка никуда не делась, а его собеседника сие действо, похоже никак не смутило. Интересно, как я бы повел себя, если б он провернул такой финт в разговоре со мной? Ага, бойся своих желаний, через пять минут мне подвернулся случай, причем не я искал этой с ним точки соприкосновения.

Я уже доделал свой последний подход в жиме гантелей на грудь и перешел к блочному тренажеру.

– Можно я с вами поделаю,– услышал я из-за спины. Повернулся – громадина стоит, снова улыбается как «мистер Олимпия», а загар еще больше подчеркивает его белые, неестественно ровные, зубы. «Виниры», – подумал я, а вслух прожевал: «Да-да, конечно, давайте, я только начал».

– Можно подсказать тебе по технике?, – поинтересовался он очень вежливо.

– Да нужно, если, конечно, не сложно.

– Ты локти держи повыше, и кисть с предплечьем должны образовывать одну прямую линию, а еще представляй, будто тебя за локти сзади тянут – тогда движение будет верным и работать будут те мышцы, что нужны.

– Ооо, спасибо, – я как то даже опешил от такого участия в судьбе моих мышц в частности, и тренировок – в общем.

«Вот как первое впечатление бывает ошибочным», – поругал я сам себя за негативное мышление, а вслух от души поблагодарил.

Так мы вместе разделили тренажер на одно упражнение. Дальше наш путь, как ни странно, лежал снова к одному тренажеру.

– Ого, да ты выбрал программу чемпионов, – снова прокомментировал он. Душевно, но самую малость переигрывая в "хорошего парня".

Тут в зале что-то начало происходить. Я заметил, что прокатилось какое-то оживление, одобрительный гул, все куда-то посмотрели, что-то и кого-то провожали взглядом. Тут я увидел несколько девчонок, вроде четверо – выглядели они, будто слезли с баннеров рекламы спортпита, купальников, солярия – одновременно. На одной из них были короткие кислотно-зеленые шорты и желтый спортивный топ, две другие – были в цветастых леггинсах и чёрных топах, четвертая была в подобии теннисной короткой юбки-шорт и в короткой, оголяющей живот, с длинными рукавами, кофте.

Ровный загар, блестящая кожа, стройные, идеальный рельефы – в меру подкаченные, в меру гладкие и худенькие, с очень округлыми ягодицами, а объёмная грудь присутствовала у троих, четвертая была с крепкой "двоечкой". Девчонки сбились в одном углу, что-то активно обсуждая, параллельно натягивали перчатки и закручивали петли для тяги вокруг тонких запястий. Рядом с ними крутился фотограф с зеркалкой.

– А это кто? – решил воспользоваться случаем и спросить у Дениса, – приглашенные фотомодели, промоутеры? Королевы фитнес клуба?

– Это фитнес бикини, но в принципе, подходит все, что ты перечислил. Наш клуб решил стать площадкой для подготовки девчонок к этим соревнованиям – еще решили замутить специальный проект, где будут их готовить. Вот эти – прошли конкурс и участвуют бесплатно, но с условием участия в фотосессиях, рекламных компаниях; они должны активно вести соцсети и всячески восхвалять наш клуб. Ну и в целом, они приятно разбавляют толпу тренирующихся, добавляют мотивации и вроде как способствуют притяжению новых клиентов в наш клуб.

– Верно, – подтвердил я, – очень способствуют.

Сам подумал про Кашу, который бы точно прикупил таки абонемент, ради шанса соблазнить одну из этих девчонок.

– Одна их них – моя жена - внезапно добавил Денис.

«Каше нужно быть осторожным»,– появилась ремарочка в моей голове. Вслух я удивился.

– Угадаешь, которая?

Я задумался, но понятия не имел, и ляпнул первое, что пришло в голову: «Та, что в зеленых шортах?»

Теперь удивился он:

– Да... – не то задумчиво, не то удивленно протянул Денис, – погоди, а ты откуда то знаешь? Как ты понял?

– Угадал, – честно признался я, – слушай, а ты не ревнуешь, не все ж знают, что она твоя жена, не начнут подкатывать?

– А я в ней уверен, так что ходи она хоть голая – я своей жене ничего не запрещаю. Такое тело грех не скрывать.

И я снова задумался, смог ли бы я так легко отнестись к этому вопросу, будь у меня такая великолепная девушка. Тут я заметил еще одну девчушку, торопящуюся в уголок с концентрацией красивых жоп – видать немного припоздала, пока запихивалась в свои облегающие спортивные шмотки – она была в черной кофте-сеточке и в розовых леггинсах. Отвлекшись на цветастую форму, я чуть было не проворонил лицо, это оказалась... Ада?!

«Ого, как эту мою недавнюю новую знакомую скромницу угораздило попасть в эти ряды спасательниц Малибу?» – задумался я над новой задачкой. Уже перешел на новый тренажер, и продолжал крутить зацикленные мысли о том, зачем девчонкам это дело. Из моего наблюдательного пункта открывался прекрасный вид и удобная смотровая позиция за красотками, при этом я не сильно палился, оставаясь незамеченным – плюс зеркала, коими был увешан весь зал, создавали причудливые коридоры отражений и преломлений – так что можно было смотреть в противоположную сторону, а наблюдать происходящее в нужной тебе стороне.

И я узрел, что Ада все же чувствовала себя не в своей тарелке. Почему-то я почувствовал странное внутреннее удовлетворение от этого факта. Она держалась робче, сдержанней, жесты ее были скромнее, голос и даже взгляд – тише; а когда пришел ее черед фотографироваться – она чуть улыбнулась, слегка прогнула спину, опираясь локтями о тренажер для сгибания бицепса – в то время как ее коллеги по цветастым колготкам прогибались так, что казалось– их позвоночники вот-вот треснут прямо посередине.

«Интересно, что ее дернуло в этом участвовать? Зачем они вообще лезут в эти фитнес бикини?» – я продолжал ломать голову. «Может, я что-то не понимаю, и после этих соревнований к их ногам сыпятся все блага мира – многомиллионные контракты и самые завидные мужчины?

С этими думами прошел остаток моей тренировки, девчонки постепенно куда-то рассосались, Денис тоже исчез, да и в целом – народа в зале стало поменьше. Я традиционно решил завершить треню легким кардио и отправился к дорожкам.

Путь мой лежал вдоль стеклянной стены в зал групповых программ. Всех участников тренировки можно было рассмотреть досконально, «как на ладони», сказал бы горе-копирайтер, используя пошлые шаблоны. У них была какая-то йога, а может и растяжка. Они лежали в невероятных позах, напоминая коряво выдавленные рукожопым поваром булочки на противне. Штук двадцать больших загогулин корчились и пыхтели, кто-то не выдержал, раскрутился и теперь лежал в позе морской звезды. Остальные продолжали держаться жопами и пирожками кверху.

«Не, меня вы на эти тренировки не заманите, чтобы вот так работать клоунам для остальных посетителей» – размышлял я. – И не удивляйтесь потом, что на групповые тренировки к вам не идут мужики – у нас, знаете ли, не так много желания подставлять жопу на обозрение качкам, во главе с вашими альфа-тренерами, которые в любой удобный момент оценивают в зеркале – то свою бицуху, по пресс, то огромную ляжку.

Я встал на дорожку – передо мной открывался ночной вид на город – глянул на часы: «Ого, да уже девять вечера, долговато я сегодня». В зале время всегда летит незаметно, особенно в таких насыщенных событиями и людьми часах, как сегодня. Посетовал.

Шагая по дорожке и концентрируя взгляд на ночных огнях, постепенно поймал иллюзию, что почти парю над знакомым темным ландшафтом. Можно было бы представить себя в летающем пузыре, и будто нет вокруг ни дорожек, ни музыки, ни толп людей – только ты и ночной город.

– Все таки классно они придумали с панорамным стеклом, – я не ожидал от себя такой прыти, потому как именно мне принадлежал этот вопрос, и задавал я его Аде, которая как привидение, материализовалась на дорожке справа.

– Да, теперь делать долгое кардио будет не так ужасно скучно, – согласилась она

– Долгое?

– Ну да, знаешь, на сушке придется здорово схуднуть, поэтому долгие часы нудной ходьбы ждут меня впереди

– Хм.... Слушай, – я решил не спрашивать разрешения задать ей вопрос – не хочу давать ей повод сказать "нет".

– Что тебя сподвигло пойти в эти грешные фитнес бикини? – сейчас я напоминал себе своего батька, или деда. Я не ханжа, но тон вышел совершенно ханжеским. Не хватало еще затянуть: «Вот я в твои годы....»

– Сложно сказать, честно. Кажется, я и сама точно не знаю.

– Или не признаешься сама себе?

– Или не признаюсь, – податливо кивнула Ада.

– А ты знала об этом еще в тот раз, когда мы с тобой тут пересеклись?

– Не, тогда я как раз пришла на собеседование и смотр. Я сильно волновалась, нам нужно было продефилировать перед жюри (директорами) в купальниках, рассказать о себе, показать форму лучше, чем у соперниц. Я тогда решила сбить тревогу на дорожке, а пустота зала меня еще сильнее угнетала, и я решилась поговорить тогда с тобой – призналась она. – А потом нас посмотрели – нас много было, человек пятьдесят, долго все это длилось, я уже успела и устать и проголодаться, и вечером мне позвонили и сказали, что я прошла. И сразу назначили нам фотосет на сегодня. Говорят, видео сьемки тоже будут.

– И все таки зачем? Хочешь, давай устроим мозговой штурм, будем накидывать варианты, отметать никудышные, а оставлять годные – так, гляди, и докопаемся. Просто кажется, что тебе было неловко среди тех девчонок, вот мне и стало интересно, как тебя так угораздило

– Ну, не так уж и неловко... Так, стоп, а откуда ты знаешь? Что, сидел специально и палил нас? – вот так с нуля градусов за секунду она оказалась близка к точке кипения.

– Нет-нет, – я поспешил успокоить ее. – Тренировался, бросил взгляд, вы там над чем-то гоготали, ну точнее, они, ты тише всех была. Просто хохот привлек внимание. Вы вообще-то в принципе внимание цепляете не хило. А потом я дальше пошел по своей программе.

– Так зачем это тебе, – можно повториться?

– Нууу, первый бонус – я бесплатно буду ходить в зал и еще – бесплатные тренировки с тренерами, да еще и лучшими, – задумчиво протянула она, – да, пожалуй это первая причина.

– Да, кстати про тренеров – ты все переживала об атмосфере– смотри, теперь вроде все в порядке... Теперь ты довольна?

– Ах да, точно, было дело. Да, теперь все оке!

– Так, а вторая причина?– возможно, я уже переступил порог «просто интереса» и находился на территории навязчивости и доставучести, но все-таки мне было до чертиков любопытно.

– Ну, я хочу быть красивой.

Я искренне удивился:

– А сейчас что-то не так?

– Сейчас – не так. Подчеркнула она «не так». Хочу похудеть.

Я чуть не поперхнулся слюной – кажется, что у этой милахи РПП, а она и не подозревает – это мой, до этого спящий психолог, указанный в моем дипломе, проснулся.

– Не бери в голову, – она увидела мои мысленные потуги,– все девочки всегда хотят похудеть, вне зависимости от их комплекции. Часто это желание помогает держать бока в пределах берегов. Кто не хочет похудеть – тем уже или все равно или, зачастую, нечего терять, – авторитетно подытожила она. – Посмотри сам – пухляши либо довольны собой, либо уже даже не пытаются, даже если ненавидят свое тело. И только вечно худеющие, которые как лягушки барахтаются в молоке – они как минимум остаются на плаву и не уходят на дно. А порой и выкарабкиваются.

– Может что-то в этом и есть,– согласился я. – Выходит, в основе концепции или философии твоей жизни – лягушка, тонущая в молоке?

– Да. Она не сдается и делает лапками вот так: «ать ать ать», – она побила по воздуху ладошками, как лопастями. – Ну, и в-третьих, мне хочется попробовать что-то новое, испытать себя, затестить непривычное амплуа, новый жизненный опыт. Если понравится – здорово, нет – узнаю про себя свежую информацию, обновлю базу данных. И там появятся новые графы – «любит соревнования», либо же «ненавидит фитнес бикини».

– Очень мудро, – согласился я. – Убедила. Одни плюсы и никакого подвоха.

– Хахах, – она искреннее повеселилась и тут же решила попрощаться.

– Ну ладно, я пойду.

– Ты на такси?

– Нее, пешком, я тут не далеко живу.

– А ты не боишься? Ты ж девочка , а тут стаи гопников и банды собак.

– Я с этого района, гопники своих не трогают, – убежденно ораторствовала она, подтверждая мою теорию. – А потом – я быстро бегаю, а мужичье не может похвастаться супер здоровьем. Надеюсь. Так что, теоретически, мне ничего не угрожает,– с этими словами она ловко соскочила с дорожки, повернувшись против хода, спиной к окну. «Ладно, тогда пока», – и скрылась из виду. Даже через зеркала не разглядишь.

Я походил еще минут пять и тоже пошел собираться. Спустя десять – мне уже предстояло проверить безопасность передвижения по району в темное время суток. Теперь я утешал себя уже Адиными словами и торопливо зашагал к пешеходному переходу, вниз, периодически поскальзываясь на гравии и оглядываясь, в поисках собак и шпаны. «Когда уже тут заасфальтируют дорогу», – я параллельно чертыхался. Еще через семь минут я был дома, сбрасывая сумку в коридоре. Вот что значит сила убеждения и позитивного мышления. «Спасибо Ада!», – серьезно – я посылаю благодарности девчонке? Эх, не знал я еще, что этого еще не раз заслужит.

Глава 5

Постепенно я втягивался в тренировки. Не пропускал, ловко лавировал между мелкой подработкой и домашними делами. В один из этих рядовых дней мне внезапно позвонил Каша и у нас вышел короткий разговор. Блэт. Хорошее настроение с утра немного подкисло, как протеин от лимонного сока. Сейчас будет истерика, странно, что припоздавшая.

– Здорово, гондольер, – Каша был прекрасен в своей лаконичности.

– Ну здорово, чем обязан столь теплому приветствию?

Теоретически я не мог знать об открытом окне и подпорченном салоне, поэтому решил играть наивную неосведомленность.

– Мы когда к Ксюхе гоняли, ты забыл окно в машине закрыть, у меня тогда за ночь салон намок.

– А чего ты с сей новостью так припозднился? Мне жаль конечно, и даже извини, но после драки – сам знаешь.

– Да ладно, я не в обиде. Ты к Ксюхе поедешь?

Так, к моим тренировкам, работе, точнее – подработке, и мелким делам добавились периодические покатушки на потрахушки. К старой квартире почившей бабушки я привык, Ксюха больше особо не напивалась. А менять шило на мыло (точнее, вообще – на ноль, на ничто, на отсутствие плотских утех) я не хотел – где найти себе халявный секс, с обычной девахой, не шлюхой, если у тебя практически нет нормальной работы, машины и живешь ты в маминой квартире, которую она вообще-то собирается продавать. «Что будет со мной?» – я гнал грустные мыли прочь.

Очередным утром я проснулся у Ксюхи. Дал себе время отойти ото сна и потянулся за телефоном. Ксюха тоже проснулась. Тоже полезла в телефон, видать, начала читать свой DNS-cовский рабочий чат, поскольку начала что-то фоном трындеть мне про урезанные зарплаты; про то, что за не выполнение плана их лишили премии. Что вечерний развоз отменили на летнее время. Я слушал сильно в пол-уха. Я залез в ВК и вовсю читал стопку новых постов, которые, из-за своей начавшейся "интересной жизни", совсем пропустил.

Каждый новый пост презентовал новых тренеров. Я изучил всех – парни как на подбор. Чемпионы. Атлеты (или атланты). С прическами из модных барбер шопов – я провел по своей стрижке, только вчера освеженной знакомым узбеком Ренатиком – он стриг за 500 рублей в подвальном помещении соседнего дома круче мастеров Канье Уэста; причем, сам Ренатик тоже был принаряжен в модный шмот и дорогие кроссы.

Я запомнил почти всех:

Сергей – бодибилдер, чемпион Европы, светловолосый парниша, двадцать два года.

Илья – чемпион по легкой атлетике – жилистый и стройный, точнее тонкий. Особенно относительно соседствующих билдов и тяжелоатлетов.

Семен – больше всех похожий на человека. Здоровяк. Но какой-то близкий к простому люду, больше увалень, чем эстетичная гора мышц.

Кирилл – по описанию не очень было понятно – в чем именно он чемпион. Но выглядел спортивно, обладал такой же холеной мордой как у всех, за исключением Семена.

Тааак – выходит тренеров сейчас всего пять... Как, интересно, они будут справляться? С клиентами, да еще и бикини этих на них повесили.

Тут я вновь услышал Ксюхин голос.

– И как ты думаешь, что мне теперь делать?

– Ммм? Пойти в душ? – я вообще не слышал все, о чем она мне втирала.

– Ты чо, дурак? Какой душ, ты скажи, что мне с работой делать?

– Эээ...

– Ты меня не слушал? Кому я тут распыляюсь? Тебе по хрену на меня!

«Если честно, ну а в чем она не права?»

– Да пошел ты!

Я лежал и недоумевал. Она содрала с меня одеяло: «Я сказала – пошел вон!»

Чёт ее сильно заклинило. Может колышек вогнать? Чтоб обратно расклинило? Ан нет, уже поздно.

Под ее завывания, я оказался в коридоре. Натягивая на ходу штаны, в следующую секунду – стою уже на лестничной вонючей площадке. Блин – от сумы до тюрьмы, как говорится. «Ой да пошла на хрен», – заорал я захлопнувшейся двери за спиной.

Со спутанными мыслями я побрел к уже знакомой, по моим неоднократным сюда набегам, остановке. Впрочем, это же ее квартира, вполне имеет право выгонять из нее непонятных мужиков. Я не злился на Ксюху, гнев ее может даже был справедлив. Если представить: какой-то левый парень приезжает, ест ее еду. Трахает ее. Уезжает утром, еще и разговоры не слушает. Не сочувствует. Я не расстроился. Но размышлял над тем – светит ли мне еще этот источник легкого секса или нет. Ладно, если что – запущу на переговоры Кашу – дал себе шанс (или надежду?) на спасение.

Кроме этого небольшого романтического происшествия, в остальном все шло довольно ровно. Я решил поставить перед собой задачу убедить мать не продавать квартиру, в которой я жил. Не продавать хотя бы до тех пор, пока я не найду нормальную работу (да, даже я уже использую эту фразу) и не смогу либо снимать нормальную квартиру, либо не залезу в вечную кабалу-ипотеку. Кроме того, я не хотел уезжать далеко от зала – необходимость ездить на тренировки для меня означала бы начало их конца. Значит, снять квартиру пришлось бы где-то поблизости, а съёмными квартирами, тем более нормальными съёмными квартирами, наш район не изобиловал. Поэтому я решил попробовать провести переговоры с женщиной, когда-то меня родившей.

Мать моя, надо сказать, очень любила операции с недвижимостью: начав с одной квартиры, она то и дело покупала новую. Делала ремонт, недолго в ней жила и перепродавала. И квартира, в которой жил я, давно мозолила ей глаза. Ибо у нее появился план поамбициозней – продать сразу две квартиры и переехать в Москву.

Эта однокомнатная «хрущевка» осталась нам от отца, когда его не стало – в наших с матерью жизнях. Тем не менее он озвучил свое желание, чтоб квартира эта осталась мне. Но маман моя, впоследствии, нашла себе нового мужика, который оказался риелтором; подсела на его иглу каруселей с квартирами и загорелась идеей продать теперь и мой последний оплот. В какой-то момент, из жуткой трусихи, боявшейся как огня любых манипуляций с недвижкой, она превратилась в жонглера, который ловко орудует сразу десятком объектов.

Эх, в какой-то степени Ксюхе с бабушкой повезло – не с кончиной конечно, хотя... А с намерением бабушки оставить Ксюшу с крышей над головой, вопреки всем ее родственникам. Мой же батек лишь изъявил пожелание, ничем его не подкрепив. Спасибо, конечно. Еще лучше было бы, если б он когда-то, очень давно, лет двадцать назад, от нас не уходил. Мне тогда было лет восемь или десять.

Отец работал архитектором в каком-то проектном бюро. Дела его шли неплохо, настолько неплохо, что в итоге он допроектировался до исполнительного директора. По сути, сам он уже ничего не творил, а лишь оценивал деятельность своих подчиненных, встречался с клиентами – почти все они были важными дядьками (а у кого еще будет достаточно денег построить коттедж, жилой дом или огромный торговый центр), и удовольствия ради вел какой-то пустяковый предмет в институте. Помню, что мы – ни я, ни мать моя – не понимали, зачем ему это было нужно.

«Ты не понимаешь. Машенька», – говорил он тогда, – я достиг того уровня, что проектирование и руководство уже не дарят нужного удовлетворения от работы. Мне хочется созидать. Делиться своими знаниями. Влиять на растущие умы. Между прочим, – разногольствовал он, – архитектура есть элитарная профессия, наряду с юриспруденцией и медициной, архитекторы избранные, которым суждено влиять на умы своих современников и последователей путем самой грандиозной из наук – наукой создавать среду, в которой будут жить многие поколения наших людей.

Архитектор – светоч, он отмеченный вселенной дух. Благороднейшая из профессий, пример всем другим наукам. Нам дано воспитать общество лишь результатом творчества своего». Тут я правда не понимал, как он собирается воспитать новое общество уродливыми торговыми центрами, которые проектировали его подчиненные, но в целом, нить его размышлений улавливал. «Поэтому»,– продолжал он, – мне интересно передавать свои знания в головы наших последователей – что может быть благороднее сего дела».

Однажды, в один солнечный летний день, он заявил нам, что ему «душно с семье, где его не ценят, с теми, кто был свидетелем его неудач, безденежья и долгого подъёма на вершину жизни и карьеры; что мы маячим ему напоминанием о его трудных годах и его творческому духу невыносимо более находиться с нами». Отец подал на развод, а через два месяца женился. На студентке третьего курса, которой он, видимо, так жаждал передать абсолютно все свои знания, что дошел до практики. Девчонка была младше его на восемнадцать лет, и уже на шестом месяце беременности.

– Ты стал страшим братом!– позвонил он мне как-то спустя несколько месяцев, с придыханием сообщить мне эту «новость».

– Пошел на хрен, папа, – мне было десять.

Со временем страсти улеглись. Не сразу, ибо сначала я вообще не хотел его видеть. Мама то и дело плакала и кляла отца последними словами. Потом я зашел в пубертат и там тоже стало не до налаживания дипломатических связей. Лет с двадцати легкое ненавязчивое общение возобновилось и даже окрепло. С младшим братом общаться у меня желания не было. А наверно с год назад мы встретились с отцом посидеть в кафе, он хотел сообщить мне некую новость. Новостью оказался факт, что отец снова женится. На этот раз избраннице двадцать шесть, и теперь у меня будет сестра.

Я не знал уже – удивляться мне, смеяться или грустить. "Грустить" отпадало, шокирован я не был, поэтому засмеялся.

– К чему мне эта информация, бать?

– Ну, у тебя теперь есть сестра, мне кажется ты должен об этом знать. Родственные связи, как никак.

– О родственных связях надо было лет двадцать назад думать. Что мне с этой информацией делать? Быть в курсе, что если я когда-нибудь решу переспать с девушкой на тридцать лет младше себя, то она может оказаться моей сестрой? Не планирую такого опыта. Мама всегда говорила, что мы с тобой не особо похожи. Поэтому риска кровосмешения нет, можешь не переживать. Истинными сестринскими и братскими отношениями наш с ней контакт тоже вряд ли станет.

В общем, каких-то особых доверительных отношений с отцом у меня не сложилось, оставлять его наедине со своей потенциальной девушкой, я например бы, не рискнул. Но отец посчитал, что было бы правильно, чтоб я остался жить в этой квартире. Спасибо и на этом.

О чем решил еще раз напомнить своей матери, которая решила улучшить свое и без того неплохое существование переездом в Москву. При ее очередном звонке с уточнением, не мог бы я начинать готовиться к переезду в никуда, я упомянул желание отца.

«Да пошел он на хрен», – ответила мать моей же фразой. – А у тебя три месяца – собрать вещи и найти новую квартиру. Или можешь катиться к своему отцу, раз у вас такие теплые отношения, можешь в подвале его дома поселиться – и через три месяца ты освобождаешь квартиру. Не освободишь – будешь платить за простой. У Олега есть опыт в таких делах.

Олег – новый мужик моей матери, тот самый элитный риелтор, конечно знал толк в таких штуках. На счетчик меня по закону они бы, конечно, не поставили, но знатно омрачить мне жизнь могли бы. Я подозревал, что в прошлом Олег был не самым добросовестным сотрудником агентства недвижимости. Не знаю, скольких одиноких старушек он обманул в славные для него девяностые, но вскоре он сделался обладателем пятнадцати квартир, а сам перебрался в категорию «риелторы элитного жилья». Не сомневаюсь, что это с его легкой руки моя мамочка теперь жаждет меня выселить и пустить по миру. Делиться же с отцом об этом мракобесии я тоже не хотел.

Меня накрыло глухой непролазной гущей печали. И тоски. Мне тридцать один год. Многие мои ровесники уже давно жили в своих квартирах – кто-то в недвижимом наследстве, кто-то – в ипотечной кабале; мой же карьерный путь так и не дал мне вырваться из мягких пут родительского жилья. Мои выбор специальности, учебы, потом работы, потом еще одной работы – все это не привело к невероятному росту материального положения. Мне было горько – горько за решения, которые когда-то совершил, и с другой стороны – которые не мог не сделать. Это как горевать, когда у тебя в детстве тридцать пятый размер ноги, ты не мог сразу обувать свой теперешний сорок пятый. Те решения казались правильными именно тогда.

Сейчас у меня был неплохой доход – но насколько? Жить, не снимая квартиры? Довольствоваться абонементом в рассрочку? Отдыхать на даче у друзей? Идеи, как исправить это мое личное недоразумение и личный ад у меня не было. Идей для бизнеса было маловато – и на все требовались деньги, а на деньги – в моем случае, требовались кредиты.

Замкнутый круг. Сегодня был не тренировочный день, но сил маслать по кругу невеселые мысли тоже не было и я отправился туда, где хоть что-то было под моим контролем – мое тело. Я пошел в клуб – хотел просто поделать то самое долгое кардио, о котором с ужасом как то рассуждала Ада.

В зале снова было безлюдно – разгар выходного дня – все логично, и я занял дорожку, стоявшую в далеке от всех источников буйных событий – входа, стойки дежурного тренера, тренажеров. Выставил среднюю скорость ходьбы. Включил рандомную музыку и зашагал. Спокойное движение и рассматривание машин, людей и зданий в окно помогали. Отвлекали от мыслей, расчищали уныние и пускали свет в темную голову. Так я прошаркал, пожалуй, с час.

Когда-то я тренировался очень даже активно и регулярно. Дружил с тренерами подвальных качалок моей юности и набирался у них знаний и опыта. Как-то я даже решился и прошел небольшой курс для тренеров – чтоб окончательно систематизировать свои знания, относительно того, как составлять тренировочные программы, нормально питаться и прочие премудрости. Поэтому в руках у меня были все инструменты, чтоб более менее успешно тренироваться и без тренерского ока. О полезном воздействии кардио на тревогу, кортизол и амигдалу я тоже был в курсе.

Из спокойного течения мыслей меня вырвал странный мужик, который, жонглируя двумя гантелями, пошел задом на перед по дорожке. Несколько раз он ронял свои гантели, рискуя отдавить ноги и себе и мне. Я пытался понять – что за странного плана он придерживался? Что это за способ тренировать – не то нервную систему, не то реакцию. После очередной неудачной попытки поймать гантель, одну он уронил и разбил монитор у дорожки. Я не выдержал, и вежливо попросил не выполнять своих трюков рядом со мной и с дорогим оборудованием.

Мужик посмотрел на меня странно, будто не понимая. Но испуганно кивнул и на полном ходу слетел с дорожки, не удосужившись ее выключить. Странно, что он вообще устоял на ногах и уцелел. Потоптавшись на одном месте, он пошел дальше. Я остановил его дорожку за него. Странно, что дежурный тренер никак не отреагировал, а он уже был в зале, я точно видел, как кто-то сидел за стойкой. Исподтишка я наблюдал за мужиком – он подошел к гантельному ряду, положил свои мелкие гантели и взял побольше– килограмм по десять и начал подбрасывать их в воздух. В опасной близости от человека, который выполнял жим на скамье. «Жмущий» риска не замечал. Эта фигня мне окончательно перестала навиться.

Я остановился и пошел к странному чуваку. Увидев меня, он снова замялся и отошел в другой угол. Издали я начал наблюдать за ним – он взял за трос блочный тренажер, поставил максимальный вес и просто, поджимая ноги, начал раскачиваться на тренажере как на качелях. Тут я уже уверился в том, что мужик, мягко говоря – с нарушением психического здоровья. Меня останавливало то, что заниматься им должен не другой клиент, а тренер. Дежурный же, в это время неистово пускал флюиды вперемешку со слюнями рядом с какой-то спортивной цыпой.

Я узнал его – дежурным оказался Серега, бодибилдер, чемпион Европы и еще чего-то там. Я подошел и решил таки отвлечь его от обустройства своей личной жизни

– Прошу прощения, но у вас в зале сейчас человек неадекватно себя ведет и рискует травмировать и себя и других.

Серега хоть и включил свою фирменную улыбку, такую же дежурную, как и он сам, выглядел раздосадованным моим вторжением.

– Что, простите? Неадекватный? Вы имеете в виду агрессивный? У нас таких не может быть.

– Нет, просто неадекватный. Типа, с ментальной инвалидностью.

Качок не понимал и полностью оправдывал мой стереотип о нем.

– Ментальной инвалидностью?

– Ну да. Психически нездоровый, умственно отсталый – называйте это как хотите, но он жонглирует гантелями, ломает тренажеры и неплохо было бы как-то пресечь его действия.

До него наконец доперло.

– Пойдемте, посмотрим,– согласился он.

Странного мужика мы нашли на велотренажере, крутящего педали в обратную сторону. Сиденье было ему не по росту – слишком высоко, и он неловко переваливался с одной педали на другую. В руках он держал двадцатикилограммовый гриф от штанги и опасно размахивал им, изображая греблю.

Серега нецензурно выругался.

– Так. Нам нужно его как-то обезвредить. Но для начала зафиксировать. – Он достал смартфон, снял короткое видео.

– Отправил его боссу, – пояснил он. – Давай отберем у него сначала штангу, а потом попробуем поговорить.

– Про штангу согласен, а вот насчет поговорить будет сложновато, кажется с речью у него тоже проблемы.

– Ладно. Будем действовать по ситуации.

Подойдя сзади, мы ловко отжали штангу и аккуратно помогли слезть товарищу с тренажера. Он снова смотрел на нас мутным взглядом, не фокусируясь на лицах и мычал.

– Странное дело, – размышлял мой дежурный компаньон, – в отделе продаж ему бы не продали абонемент, это точно. С ним же невозможно коммуницировать. Значит, кто-то ему его купил – но зачем? Очевидно же, что он недееспособный и нуждается в надзоре... Зачем его сюда запустили? Кто ему купил абонемент?

Серёга снова полез в телефон:

– Опа-па, – удивился он.

Я промолчал, Серёга решил сам поделиться:

– Это, оказывается, родственник поставщиков оборудования в наш зал. Они сотрудничают со многими клубами и вот с нашим тоже. Но зачем им посылать сюда их нездорового родственника – я не понимаю.

Я тоже не понимал. Мужика мы отвели в отдел продаж, Серега остался караулить его там же и поделился, что уже вызвали его родственников, которые его заберут (странно, они больного человека еще и привезли сюда, чтоб он потренировался)

Я же, решив, что с меня на сегодня достаточно тренировок и эмоций всего спектра, собрался и пошел домой – к слову, грустные мысли меня таки покинули. Да, перед событиями, которые накрыли меня на следующий день, отдохнуть было крайне желательно.

Глава 6

На следующий день, утром, когда я отдыхал в промежутке между уроками репетиторства, мне вдруг позвонили. Определитель сообщал мне, что звонят из зала. Я поднял трубку:

– Да, я вас слушаю.

– Здравствуйте, Ян. Вас беспокоит директор фитнес клуба "Shark", Егор Ширапов. Я вас не отвлекаю? Найдется пара минут?

– Да, минут пять у меня есть,– я был заинтригован.

– Я узнал, что вчера вы были свидетелем небольшого происшествия в нашем клубе, я хотел бы задать вам несколько вопросов об этом, поскольку наш дежурный тренер, эмммм... Немного упустил некоторые эпизоды. Вам было бы удобно подойти сегодня?

– Да, я как раз сегодня собирался идти на тренировку, – я был немного растерян.

– Отлично. Тогда давайте около девяти часов вечера, в нашем кабинете – подойдет?

– Да, вполне. Я к вам зайду. – мы попрощались.

Какого черта ему от меня надо? Я начал восстанавливать в памяти события вчерашнего дня – может что-то упустил? Мое вялое кардио, странный посетитель, которого мы обезвредили и передали родным – с ним вроде тоже все ясно... Дежурный тренер, который занимался чем угодно, но только не наблюдением за порядком в зале. Но зачем директору выяснять личность того самого сердобольного (или бдительного) клиента, который поучаствовал в оказании помощи слабоумному нуждающемуся? Каким образом они вообще вычислили, что помогал именно я? Сереге я не представлялся, вряд ли он озадачился вопросом определения моей личности. Ответы на все свои вопросы они могли бы найти в записях камер видео наблюдения.

Если бы они у них были.

Так, стоп! Это же бред какой-то! Такой крупный зал, постоянный поток людей – клиентов, персонала – очевидно, что могут и будут возникать ситуации, где проверка камер – главный способ урегулировать конфликт или выявить виновного. И все-таки – что, если камер нет? Это не вязалось в моей голове с образом высокотехнологичного фитнес клуба, коим я привык считать свое спортивное прибежище. Я вспомнил разговор с жилистым Белобрысым на своей первой тренировке: «Не на все идеи хватило денег, батьку отдали оплату не хрустящими купюрами и не приятным уведомлением о денежном переводе, а абонементом в зал», – неужели руководство решило сэкономить на камерах? На безопасности?

Не могу сказать, что так переживаю о неприкосновенности своего тела или вещей, что отсутствие наблюдения меня пугало или настораживало. Или заставило бы не выпускать телефона, кошелька или трусов из виду, просто... Просто это казалось таким безалаберным поступком, актом неуважения к чужой собственности, обманом клиентов, которые уверены, что в случае чего им всегда ответят: «Сейчас посмотрим по камерам и все найдем». Видеонаблюдение стало неким стандартом «по умолчанию»... Впрочем, возможно, я снова негативлю. Гипотетически, директор может возжелать обсудить со мной другие вопросы: «Ага, попросит склепать им дизайн сайта и позаниматься математикой с сыночком», – ёрничал я сам с собой.

Впрочем, негативизму было с чего возродиться: я решил не дожидаться звонкого пинка под зад от мамочки и заставил себя начать собирать вещи, укладывать свои немногочисленные пожитки, мелочи, хлам – в коробки, не откладывая дело в долгий ящик. Так, с утра я сходил в ближайшие пункты выдачи заказов «вайлдберриз» и «озон» и еле как дотащил разномастную гору картонок домой – со стороны я, наверное, походил на слишком опрятного бомжа. Бомжа счастливого, спешащего в укромный уголок под теплотрассой – мастерить свой летний домик.

Квартиру я еще не нашел – но решил, что мне будет гораздо проще действовать так: быть наготове, «сидеть на коробках» и подыскивать себе новое жилище, и, в случае обнаружения подходящего, стремительно в него заселяться, уже не расходуя лишних сил и нервов на приготовления. Настроения матери не предвещали, что она передумает, поэтому я готов был смыться даже раньше. Если смогу сыскать удовлетворительный вариант.

Поэтому, с самого утра, чтоб подоспеть к открытию пунктов и забрать лучший картонный «товар» (как будто там соберется толпа, готовых конкурировать со мной, бомжей) я совершил пару рейдов и превратил свою однушку не то в логово хомяка, жрущего картон стопками, не то в укрытие псих. больного с запущенным заболеванием «хоардинг» («синдром Плюшкина», по-нашему). Я уселся на пол прямо посреди этого бумажного великолепия и начал размышлять, с чего же мне начать. Очевидно, что начинать стоило с не самых важных вещей, точнее – не первой необходимости. Под мою безжалостную, но справедливую длань попались книги. На самом деле, я считаю книги одной из важнейших вещей не только в доме, но и в жизни.

Сколько я себя помню – рядом всегда находились они. Темы их и актуальность почти всегда соответствовали моему возрасту – детские сказки в дошкольном периоде, подростковые ужастики, серия «Сталкер» и многое другое легкое чтиво – в "переходном" возрасте, современные, популярные и скандальные романы – во взрослую бытность. Так, выходило, что каждый период моей жизни оказался отмечен некий абразчиком эпистолярного творчества человечества, а порой и ассоциировался с ним.

Не буду оригинальным, если поделюсь, что свои одиннадцать-двенадцать лет вспоминаю исключительно в связке с Гарри Поттером. Родители только только развелись, и серия книг помогала мне не захлебнуться в бурном потоке реальности и эвакуировала меня в места, хоть и виртуальные, но куда более безопасные, а потому – спасительные для моей психики. Мои книги стали вехами моего бытия, отмерявшими разные отрезки моих годов, разделившие все страхи, волнения, радости и печали.

Поэтому, книгам хоть и надлежало стать упакованными первыми – это не умаляло их важность. Скорее наоборот – бизнес класс имеет привилегию покинуть самолет первым. На том и порешил – выбрал самые крепкие коробки и начал устраивать там свои бумажные сокровища поудобнее. За пару свободных часов мне удалось освободить почти все полки первого стеллажа. Я вооружился скотчем и отрезал себе путь к отступлению: перемотал все коробки сотнями мотков.

Потом взял маркер, зажал колпачок в зубах и наспех начиркал на коричневых картонных боках условные обозначения: «тут нонфикшн», «это детское», «фэнтези», «фигня» – да, и такое затесалось в мои специфические вкусы к беллетристике.

А потом напоминалка в колонке "Алисе" известила меня о том, что через пятнадцать минут меня ждет очередной созвон с нервным школьником – ЕГЭ уже маячит и смутная тень его накрывает всех, без исключения, школяров.

«О, а что это у вас за спиной за коробки», – ужас перед ЕГЭ не лишает школьников любопытства и любви к жизни, а потому мой ученик не упустил шанса поглазеть на сменившийся интерьер его онлайн-препода. «Вы что, переезжаете»?

«Ага, тип того, готовлюсь», – удовлетворил я потребность к познанию мира у этого молодняка и мерзким приемчиком наших родителей переключил его в нужное мне русло: «Ну давай, рассказывай, как контрольную написал и будем разбор полетов проводить». Работал этот прием, надо признать, безотказно – «молодняк» погрустнел, спустился с небес (то есть с моих коробок) на землю и мы начали работать.

Проведя еще три урока – и в каждом, мои подопечные позволяли себе комментарии относительно картонного безумства или бумажной феерии за моей спиной. Отзанимавшись – кто вообще с кем занимается, лично я чувствую себя после этих образовательных подходов «час по три» как после шести уроков в свою школьную бытность – я скомандовал Алисе: «Включи мое любимое из рока», – и, вкусив кайф от Элиса Купера, начал разбираться со вторым стеллажом, в котором по большей части чилили произведения Стивена Кинга и Агаты Кристи (ага, классика бывает разная, между прочим). Укладывая «Кладбище домашних животных» и «Сияние» в коробку, остановил свое внимание на играющей песне – то была «Pick up the bones». «Вот это случился идеальный мэтч музыки и полотен текста», – хмыкнул снова про себя и продолжил сборы под меланхоличный философский трек. О костях.

В итоге, я провозился до вечера, потому что на полке с книгами обнаружил всякую мелочь и забуксовал на ней: что из обнаруженного было откровенным хламом и подлежало утилизации, а что – имело ценность и надлежало быть отсортированным и аккуратно упакованным и подписанным. Я с настолько погрузился в это занятие (а от выброса хлама еще и моральное удовлетворение отхватил), что не заметил, как на часах снова случилось шесть вечера и пора было переходить к физическим упражнениям (прочитать это надобно голосом советского диктора из настенного радио).

В зале и в этот раз была тьма людей. Они облепливали рецепцию, как мотыльки – лампу, со своими бесконечными вопросами, уточнениями и претензиями, они окружали тренажеры, дорожки и эллипсы – как муравьи облепляют кубик рафинада, который ты неосторожно роняешь в траву у бабули на даче. Не могу сказать, что толпы людей помогают мне чувствовать «душу места», как выразилась Ада при нашей первой встрече.

Я бы даже уточнил, что конкретно мне окружающий рой человеков пресловутую «душу места» учуять мешает – вокруг только люди с ворохом своих проблем, неустанно галдящих и занимающих каждый кубический метр пространства собой. Кардио тренажеры снова были все заняты. Снова все, кроме одного. Я уверенно последовал к нему, жопой ожидая, что на меня сейчас точно вылетят с претензиями и «бронью» тренажера. Вроде пронесло. Я забрался на любимый мною эллипс и начал шагать.

Счастье не могло быть долгим, потому как через две минуты к нам с моим тренажером подбежал все тот же парень, что и в прошлый раз и снова заорал свою чушь про «его тренажер» и «бронь для элиты клуба». Уступать ему я не собирался, но поинтересовался, как зовут представителя этого элитарного спортивного подразделения, чтобы отыскать потом на доске почета («в кабинете у директора», – тешил я себя мыслью, что такая наглость не должна оставаться безнаказанной). "Я не обязан перед тобой отчитываться", – взвизгнул этот удод, схватил меня за футболку и рывком попытался стащить меня с тренажера. «Тут бы сейчас дежурный тренер не помешал», – успела промелькнуть мыль, но не успела как следует ассимилироваться и убедить все остальные мысли, поскольку рука моя оказалась быстрее и я «втащил» удоду. Он был шокирован, растерян и казалось – вот-вот заплачет.

– Ты пожалеешь, – видны были его усилия, чтоб не всхлипнуть, он стоял, испепеляя меня своими маленькими черными глазками. Я Муром Черствый и никто не посмеет занимать мой тренажер и трогать его.

– Без обид, но ты смешной. Подбери себе другое амплуа и новую байку про «бронь тренажера» – пореалистичнее. И катись подальше. Будет здорово, если ты сможешь отыскать дежурного тренера и поведать ему свою версию, можешь даже приукрасить – главное, передай основную мысль про «твой тренажер» и мою порванную футболку.

«Муром Черствый», – я не стесняясь и не боясь показаться умалишенным, ржал в голосину, выхаживая на честно отвоеванном эллипсе. Что в голове у этого фрика? Не многовато ли странных ребят за два дня? Где та критическая концентрация слабоумных, чтобы начать считать это закономерностью, присущей именно этому месту.

Покончив в разминкой, я приступил к силовой части. План тренировок я уже себе составил, и уже даже начал постепенно прогрессировать в весах. Если вы представили замызганную тетрадку, списанную карандашом, залитую протеином, с пометками на полях – вы ошиблись и одновременно оказались неподалеку от истины. Такая тетрадка у меня и правда, раньше была. Но живя, как ни как, в эру цифровых технологий, я перешел на сторону онлайн дневников и эксель таблиц (с книгами, кстати, тоже так вышло – я ограничился только двумя стеллажами, потому как по меньшей мере еще четыре стеллажа теперь хранились у меня в телефоне. Пришлось немного попривыкнуть, зато результат здорово облегчил читательскую участь. И мой перезд – иначе с моей любовью к книгам, не хватило б у меня ни коробок, ни времени. Теперь очередь для смены привычек дошла и до тренировочного плана.

Потренироваться мне уже никто не мешал, тренировка вышла обстоятельная, теперь я наконец впервые увидел реально работающего дежурного – это оказался Семен, тот самый здоровяк – увалень с простым лицом. Невзирая на свои огромные размеры, Семен оказался ответственным и к своим обязанностям «смотрящего» подходил серьезно. Он обходил зал, подсказывал по технике новичкам, страховал всех желающих, помогал с оборудованием – вот кто достоин называться честью зала, хотя бы на этот короткий промежуток его дежурной смены. Мне тоже довелось перекинуться с ним парой слов – он помог мне с настройкой непривычного оборудования по росту и пару раз подсказал по технике. Я решился и спросил:

– Можно записаться к тебе на тренировку?

– Конечно. Когда будешь уходить, скажи девочкам на рецепции, чтоб ко мне записали, они тебя и по цене и по правилам сориентируют.

– Спасибо, так и сделаю, – почему то пока Семен был единственным тренером, реально располагавшим к себе (хоть и не был обладателем образцовой улыбки, модного шмота и виниров), и с которым я был готов обсудить свой тренировочный план и процесс.

Вдруг по клиентам снова пролетело некое оживление, как тогда, когда нас почтили присутствием будущие фитнес бикини: «Что, снова красотки для привлечения внимания?»

Но нет. В зал зашли два здоровых мужика – неторопливо прошлись к окну, осматриваясь по сторонам, будто оценивая товар. «О, эт хозяева», – услышал я за спиной перешептывания моих коллег по железу. «Ага, вот мне довелось увидеть их до посещения кабинета», – ухмыльнулся я и постарался оценить их со стороны.

Один из директоров походил на огромного бандита-девяностика, переодевшегося в малиновый пиджак – только в современной одежде. Однако морда его была довольно добродушной. Казалось, он искренне радуется и одновременно удивляется происходящему, как дитя перед новым годом. Складывалось впечатление, что он до сих пор не верит, что окружающее железное великолепие – его рук дело и ему же принадлежащее.

Второй был высоким, довольно худым, с интеллигентным лицом бизнесмена – бизнесмена, пришедшего в деловой мир из юриспруденции или финансов. Собственно, больше всего он походил на менеджера высшего звена – сдержанный лоск, хороший костюм, но расстегнутая верхняя пуговица рубашки чуть снижала градус официоза и деловой напряженности. Но не его хватки. Спокойная стрижка клерка и очки в тонкой оправе завершали образ. Что-то мне подсказывало, что приглашал меня на беседу именно он, и что беседовать, видимо, мне так же предстоит с этим человеком – не то от бизнеса, не то от фитнеса. Но зал он осматривал с лицом человека, принимавшего окружающее как само собой разумеющееся. Без восторга, но с тихим удовлетворением.

Они немного постояли в зале и вышли. Жопой чуя, с кем мне предстоит общаться, я решил оценить свой вид – что я противопоставлю этим людям? С «бывшим бандитом-девяностиком», с мордой доброго бульдога, мне было бы, как ни странно, легче. С "высшим менеджером" – нет. Что-то внутри требовало быть настороже, а еще просыпалась мерзкая привычка эпохи корпоративной культуры – привычка нравиться начальству.

В зеркале на меня смотрело довольно худощавое лицо, темные волосы взъерошены, в них блестят капли пота, но стрижка от Ренатика держит форму. Высокий, но тощий (ладно, худощавый), порванная футболка в пятнах пота, шорты и недорогие кроссовки. «Так дело не пойдет», – скомандовал я себе и пошел в раздевалку – у меня как раз оставалось минут двадцать до намеченной встречи. После душа и смены одежды на мирскую, в зеркале передо мной предстал образ получше: Не слишком официальный пиджак поверх уже свежей футболки с котиком, потертые, типа модные, серые джинсы, городские кроссовки от рибок. В волосах продолжали блестеть капли, теперь уже воды. Из наружнего кармана сумки нахально выглядывал бутылек «хэд эн шолдерс».

«Ну, что. Я готов к переговорам», – сказал я сам себе и пошел искать кабинет.

Глава 7

Обнаружить кабинет мне помогли, конечно же, спасительные девочки с рецепции. "Спуститесь вниз на один пролет и по коридору налево – в конце, справа будет дверь, вы ее точно не пропустите», – сказали как благословили и я отправился на поиски. Как и было сказано – спустился на один лестничный пролет по ступеням как в Эрмитаже - широким, невысоким, по которым спускаешься плавно, будто стекая вниз, а не подпрыгивая на каждой ступени.

Коридор направо тоже обнаружился. Тут зона стилистики фитнес клуба уже заканчивалась, поэтому коридор представлял собой обычный, темноватый, подсвеченный холодным искусственным светом, образчик офисного интерьера. Я прошел его до конца и в финале был немного удивлен – стена кабинета была полностью прозрачной, со стеклянной дверью – почти так же, как и в отделе продаж.

Забавная ситуация – рука привычно тянется постучать, но есть ли в этом смысл, если на тебя уже направлен прохладный взгляд через очки? Стучать по стеклу кажется тоже странной затеей – вы пробовали? Звука никакого, толку ноль, костяшкам сильно неприятно (если вы, конечно, не набивали себе кулаки о стену в регулярных тренировках).

Уловив мои мимолетные метания перед дверью, директор «старший менеджер» кивнул мне, приглашая зайти.

– Добрый вечер! – внятно и уверенно поприветствовал я своего предстоящего собеседника. Есть у меня хорошая привычка, наличию которой я даже поражаюсь, учитывая свой характер – громко и напористо здороваться, попадая в непривычные обстоятельства, к непривычным людям или вляпываясь в синергию первого и второго.

– Добрый вечер, Ян! Приятно познакомиться – Егор Ширапов, директор фитнес клуба "Shark". Приятно видеть вас нашим клиентом.

– Взаимно.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Располагайтесь поудобнее – вы же, я так полагаю, прямо с тренировки?

– Да, верно. Закончил минут двадцать как, – ответствовал я, по ходу дела стараясь последовать совету и максимально удобно вписаться в стильное кожаное кресло – сложное сочетание кожаного груши-мешка на железном основании из стальных сваренных прутьев. Вроде получилось. Я был готов к разговору и словесной обороне (на случай чего). – Вы хотели обсудить какие-то вопросы? – решил я немного простимулировать процесс.

– Да. Как я и уже упомянул в нашем телефонном разговоре, вы стали свидетелем странного поведения одного из наших клиентов. К сожалению, наш сотрудник, который был дежурным тренером как раз в те часы, не может дать полную характеристику случившемуся. В частности, он утверждает, что порча оборудования произошла не по вине поведения клиента и вообще, не в его смену. Сергей утверждает, что до момента, пока вы не позвали его, никаких ситуаций не происходило. Что скажете вы?

Я встал перед дилеммой. Меня просили «сдать» им провинившегося тренера. С одной стороны, я как клиент, тоже имел право на недовольство халатностью дежурного; кроме того, я мог и пострадать от неадекватных действий слабоумного. Да чуть и не пострадал. С другой стороны, я рос в парадигме, что «сдавать» – мягко говоря, плохо. Если можешь промолчать – молчи. Но Серега, похоже, смог закопать себя и самостоятельно, слишком много болтая. Иначе как им было б так легко узнать, кто именно был рядом. С камер? Ну тогда и свидетели были бы не нужны.

Таааак... Камеры.... Я вспомнил свои подозрения насчет них и решил проверить свою гипотезу об их нерабочести. А заодно и попытаться увильнуть от прямого сдавания Сереги со всеми его спортивными потрохами и мышцами.

– А как же камеры? Разве по ним не было видно произошедшего? – закинул я удочку. – И можно еще вопрос? Это уже мое чистое любопытство – как вы определили, что это именно я был в тот момент в клубе и стал свидетелем этого цирка с жонглированием гирь?

– Он еще и гирями жонглировал? – не то поразился, не то ужаснулся, не то восхитился Егор.

– Да нет, – я позволил себе даже засмеяться. – Это я уже образно. Но, знаете ли, жонглирование гантелями не намного вперед ушли от гиревого спорта.

– Отвечу вам по порядку. – спокойно, и немного устало и рассудительно начал Егор. – Почему мы не увидели это на камерах? У нас есть пара слепых зон по залу и, к сожалению, пара выходок этого товарища случилась именно вне зоны видимости. Мы попробовали взять запись с других камер – но там, увы, что-то произошло с сервером или же изначально были выставлены не те настройки – в общем, камера снимала в риал-лайф режиме и ничего не записала.

«Очень правдоподобно», – я пытался понять, врут ли мне сейчас, как первокласснику о том, как здорово в школе, или же говорят правду, хоть и такую вот мутную.

– Теперь о вашем любопытстве, относительно того, как мы вас вычислили – с вашего позволения, назову этот процесс так. «Уже сказали, к чему спрашивать», – почему-то про себя огрызнулся я. Странно, меня ровным счетом ничего не раздражало. Откуда сей акт язвительности?

– Это не сложно,– продолжал Егор. – В тот час посетителей было совсем немного. Всего десять – двое из них были женщинами, трое – наши хорошие знакомые, еще трое пришли на малую групповую функциональную тренировку, которая проходила в малом групповом зале под руководством тренера, девятым оказался наш странный товарищ, а десятым – вы. Система наша работает, к счастью, получше камер и пока что исправно фиксирует находящихся в зале – вы же проходите через турникет, а значит учет всегда ведется корректно. – Егор внимательно посмотрел на меня через стекла очков

Я с трудом считывал его – дело в том, что обычно я хорошо «считываю» людей – не полностью, но их эмоции, настроение, состояние. За это спасибо детству, наполненному стрессом, агрессией, буллингом и разводом родителей. Я научился спасать свою задницу от проблем, держа нос (а точнее мозги) по ветру, улавливая малейшие перемены в настроении моего окружения. Я безошибочно определял раздражение, злость, гнев, зависть и многие другие эмоции еще на подлете и предпринимал контрдействия.

Со временем этот навык только совершенствовался – часто помогал мне, хотя порой я бы с радостью его бы выключил, ибо жить, сканируя всех людей нон-стоп – в таком режиме внутренний локатор перегорает, а нервная система (или психика) не вывозит такого количества не особо приятной информации.

Но на этот раз я не мог считать ничего. Тишина. Пустота. Ни теплый, ни холодный – отблеск серых глаз за стеклами очков. Безусловная вежливость. Грамотность. Воспитанием и образованностью пахнет за десяток метров. Но за всем этим я больше ничего не видел. При таком раскладе я решил, что честность будет наиболее адекватным ситуации ходом.

– Много нового я вам не открою, – начал я и вкратце рассказал об эпизоде с упавшей на дисплей дорожки гантелей, перешел к катанию на блочном тренажере. – Ну а про греблю штангой на велотренажере вы, я полагаю уже знаете.

– Да, – кивнул Егор. – Но есть еще вопрос – чем занимался дежурный тренер? Был ли он в зале? Занимался ли своими обязанностями?

Блин. Он все таки подводит к тому, чтоб я сдал ему персонал. И к слову, про камеры, что, снова не работали? Он, увидев мои мысленные метания, продолжил:

– К сожалению, камера, направленная в зону стойки дежурного, тоже оказалась неисправна. Представляю, что вы сейчас думаете о техническом оснащении клуба, – попытался он через напрашивание на комплименты смягчить вопрос, ставший уже очевидным: с видеонаблюдением у ребят проблемы. – Мы уже сделали выводы и в ближайшее время вызовем специалистов, которые переделают нам все: и схему размещения и камер, и настройки, и произведут замену брака.

– Не думаю ничего плохого, – улыбнулся я. – В любом бизнесе, особенно таком крупном и многосоставном, будут случаться нюансы, требующие исправления. Но это не портит впечатления от вашего заведения. Что касается Сергея – да, в первые два эпизода его не было рядом, но зал большой, он вполне мог быть на другом его конце.

– Я опросил и сотрудниц рецепции и они тоже не смогли сказать ничего внятного. Пришлось им пригрозить увольнением.

– Но ведь девушки находятся вообще не в зале, – мне стало даже обидно за ни в чем не повинных администраторов. И я понял, что попался на очень тонкий шантаж – через других людей и мое чувство справедливости. И мне этот ход не понравился. Да, в итоге он таки раскрутил меня на откровенность (блин, кто из нас тут вообще психолог), и у меня осталось гаденькое чувство, что мной манипулируют, легко – легче, чем первокурсницы своими болванами-однокашниками.

– Хотите, чтоб я сдал вам вашего сотрудника? Хорошо. Выхода вы мне не оставили. Хотя уверен, что вы таки смогли бы раскрутить и его на чистосердечное признание. Да, Сергей был на стойке и консультировал какую-то девушку. Он выполнял одну из своих обязанностей, и, к сожалению, не смог увидеть умалишенного товарища. Но как только я сказал ему об инциденте, он сразу выполнил все, что мог, и ситуация была решена. От себя я искренне попрошу, не наказывать и не увольнять вашего сотрудника – я видел его в работе, и мне кажется, что этот казуистический случай с появлением человека с психическим расстройством не должен омрачить его начало тренерской карьеры.

– Консультировал девушку? – что ж, хорошо, что он был занят хоть каким-то делом, имеющим отношение к своим обязанностям. Надеюсь, консультация была качественной, поскольку эта девушка – жена нашего хорошего товарища. Мы подарили ей абонемент и хотелось бы, чтобы она осталась довольна. Сарафанное радио, знаете ли – лучшая реклама. А нам бы очень хотелось выйти в элит сегмент среди поставщиков фитнес услуг. Поэтому мы переживаем за наших премиальных клиентов. «Да уж, Серега, похоже вляпывается в отходы дедовского компоста даже глубже, чем по уши. Из всех девушек клуба, выбрать для подката меньше всего для этого подходящую – он либо злой гений, либо сам не прочь втянуть клуб в новый, гипотетический скандал»

– Кстати, – я решил, что тоже имею право позадавать вопросы. – А как вообще, нездоровый головой человек смог купить у вас абонемент? Как менеджер по продажам пропустила этого человека? Как его пропустили администраторы, когда он заходил в клуб? Ведь его состояние, похоже что вообще не позволяет ему легко ориентироваться в лицах, в пространстве? Может быть есть вопросы, которые стоит задать другим людям?

Тут у Егора включилась лампочка интереса в глазах.

– Да, в этом есть наша вина. Этому странному человеку купили абонемент родственники, без его личного присутствия. Теперь мы видимо пропишем в правилах, что покупать абонемент другому лицу можно будет либо в его присутствии и только...

– Но вы же так потеряете клиентов... – начал было я

– Или будем просить медицинскую справку, либо проводить краткую беседу о правилах клуба, чтобы в процессе замечать откровенные отклонения в поведении.

– Да, так пожалуй, будет неплохо, – согласился я и одновременно удивился: «Он, что, со мной тут советуется?»

– А почему его родственники отпустили его на тренировки, зная о его самочувствии? – я осмелел. «В конце концов – я клиент, а клиент всегда прав», – поугарал я уже в конце, сам про себя.

– Тут у нас мало догадок, но парочка есть. Этот больной человек – Андрей – его родственники – крупные поставщики бизнес оборудования в нашем городе. Они работают со многими клубами, помимо нас. И дело в том, что из-за нашей успешной, кхм, кадровой политики...– Тут он замешкался, как бы подбирая слова и видимо на ходу соображая, что же мне можно рассказать, что нет. – Из-за нашей кадровой политики и хантинга на лучших специалистов, на нас, как бы так выразиться...

– Немного обиделись другие фитнес клубы? – подсказал и заодно закончил за него фразу я.

– Да, верно, немного обиделись. И мы не упускаем вариант, что возможно, каким-то образом, подействовав на поставщиков, которые имеют с нами прямой контакт, наши конкуренты могли бы попытаться подпортить нам репутацию таким образом, через посредников – спровоцировать инцидент на нашей территории. Сейчас к клубу повышенное внимание и интерес, все так и ждут, что вы совершим какой-нибудь промах и прогорим, и существование наше закончится в драке с бомжами за батон...

– И раскладушку,– почему то добавил я. И удивился этому слишком красочному описанию их гипотетического дальнейшего бытия. Этому серому (для меня он окончательно окрасился в этот цвет) человеку, казалось, чувство юмора было чуждо.

– И любое происшествие, – продолжал он, – будет раздуто до... до.... В общем, сильно раздуто. – закончил он свою тираду.

– А зачем поставщикам на это вестись?

– Полагаю, им могли намекнуть, что в противном случае контракт с ними будет расторгнут сразу несколькими сетями клубов, и такой поворот событий сильно бы ударил по их бизнесу. Очень сильно, – Егор задумчиво крутил в руках ручку «Паркер». – Так что они решили немного рискнуть своим самым ярким родственником. Возможно.

– Скажите, а это ваши догадки или вы уже все узнали? – во мне проснулось лютое любопытство, но я решил его замаскировать честным дополнением, – мне очень нравится у вас, в этом месте, в этом зале. Знаете, нравится настолько, что я сейчас даже новую съёмную квартиру подыскиваю в этом районе, что оставаться рядом. И очень не хотелось бы, чтоб такой классный проект пал жертвой чьих-то опущенных амбиций и мелких интриг.

Тут я был предельно честен. Учитывая мои реалии, потерять эту отдушину я себе позволить не мог. Наверное, конец зала ознаменовал бы скорый конец и меня – во всяком случае, как личности относительно здоровой и стремящейся к благополучию как лягушка, взбивающая лапками молоко, в которое свалилась: ать-ать-ать. Философия Ады оказалась рабочей штукой.

– Ян, позвольте я вас успокою. Как минимум ближайший год мы не закроемся, поскольку у нас оплачена аренда наперед, – он попытался пошутить, но я уже понял, что чувство юмора не сильная его сторона.

– Хорошо. Раз уж вы обещаете – я спокоен и уверен в светлом будущем, и моем и вашем.

И тут я вспомнил еще один эпизод, который в ворохе новой информации успел почти затеряться и потерять актуальность.

– Подскажите пожалуйста, что это за "премиальная программа" в вашем клубе, и почему ее представители бронируют заранее тренажеры и провоцируют на драку, прикрываясь честью клуба? – я поведал о происшествии с поверившим в себя пацаном, уничтожившему мою футболку.

– Такая программа у нас действительно есть, но у ее участников нет приоритета перед другими клиентами клуба и, уж конечно, подобная агрессия недопустима, – удивленно ответил мне директор. – Полагаю, что это просто человеческий фактор. Вы говорите, он назвался Черствым? , – впервые я увидел Егора будто бы угарающим, что немного делало его похожим на обычного, в хорошем смысле, человека – не отстраненного, живого и с эмоциями.

– Думаю, я понимаю о чем и о ком речь, и мы обязательно проведем беседы – и с участниками программы и с тренерами, чтобы не допускать в дальнейшем столь неприятных казусов. Спасибо вам за замечание, Ян. Вы и правда помогли нам исправить некоторые недочеты.

Наш разговор логически подошел к концу, исчерпав себя. Я поднялся, Егор вслед за мной, мы пожали руки и я отправился вновь собирать свои коробки. На обратном пути заметил, что коридор выкрашен очень светлой, но зеленоватой краской. «Зеленая миля», – как обычно, не удержался поёрничать. Особенно ощутимо, наверное, когда идешь в сторону кабинета на разбор полетов.

Но даже после нашего абсолютно инертной спокойной беседы в душе осел неприятный осадочек, как ржавчина к воде из под крана, после того, как включили воду после долгого ее отсутствия. Что именно карябало мою совесть или душу, как камешек в кроссовке – я не мог вычислить. Возможно, снова синергия факторов – попытки манипуляции, легкого ненавязчивого шантажа; информация о подставе продавцов оборудования и тихой злости конкурентов, из-за которой страдают лица, не имеющие отношения к проблеме; вранье с камерами – то, что это вранье, я не сомневался на девяносто девять процентов; гипотетическая угроза Сереге и возможная измена, начало которой зародилось у меня на глазах.

Меня подгрызала совесть – мне казалось что я сдал Сергея и будто меня против моей воли посвятили в те дела клуба, до которых мне не было дела и в которые посвящать меня не было необходимости. А угрызения эти переходили в логичный вопрос – зачем вообще посвящать меня, простого клиента, в перипетии клуба?

Придя домой, я впервые за несколько часов полез в телефон, параллельно разогревая в микроволновке свой полезный ужин: рис и вареное куриное филе. Помыл и порезал на брусочки колючие огурцы, продававшиеся по цене близкой к стоимости человеческой почки. Снова закопался в "авито" и заметил, наконец, пять непрочитанных сообщений по аренде квартир. В сообщениях мне предлагали прийти на просмотр. «Ну что, интересно, вывезу ли я завтра все пять? Если решу поэкономить на такси, никакое кардио в зале мне в ближайшие дни не понадобится».

Решил обновить в памяти квартиры, которые мне приглянулись и которые я рассматривал в качестве вариантов. Четыре приятные, по крайней мере, на фото – однушки и евродвушки, а пятая – прекрасная двушка, для своей цены и расположения. Завтра с нее и начну – вознамерился я, и, активно пережевывая куриную вареную голень, я ответил всем, утвердил со всеми время встречи и отправился спать, не подозревая о приключениях завтрашнего дня, которые я самостоятельно сыскал на свою голову.

И перед тем как уснуть, запомнил последнюю мысль, что билась изнутри о мою черепную коробку: «Если конкуренты уже попытались подпортить репутацию клуба, где гарантии, что Серега – не подставной тренер, чтоб соблазнить чью-то жену и вновь устроить скандал. Где гарантия, что когда-нибудь бариста не потравит кого-нибудь кофе, что история с отсутствием камер не станет всеобщем достоянием, что психованный участник "премиалки" – не нанятый рецидивист? Эх, нервно наверно так начинать бизнес», – буркнул про себя и уснул.

Глава 8

Будильник резко, как мамуля в детстве, извлек меня из глубокого сна, и я почему-то мигом сел на кровати, будто воскресший мертвяк из дешевенького хоррора. «Кто я, где я» – ответы на первые вопросы нашлись, как только взгляд упал на мой вчерашний картонный улов. «Точно, сегодня же просмотр квартир», – попытался я отыскать воодушевление в недрах души. Хрен там плавал, ничего я не нашел. Моя б воля, и никуда бы я не съезжал. Но уверенности и моей решимости добавил тот факт, что вчера, уже укладываясь спать, я заметил следы нашествия матери в квартиру, во время моего отсутствия. Рылись в еще не разобранных моих шкафах и было перевешено полотенце – скандалить я уже не видел смысла, но энтузиазма с переездом сие событие добавило.

Сонный, вялый, с непроходящим ощущением, что в меня то накачивают давление, то резко его спускают, да так, что темнеет в глазах и пошатывает, я дошел до кухни. Тяжело сел на стул и запыхтел: «Блин, для чего я хожу в зал? Чтоб стало лучше или чтоб не стало хуже? Или чтоб одним утром мой подъем с кровати оказался последним? Еще одни такие качели артериального давления – и я пас, запишусь к кардиологу». Дал себе пару минут прийти в себя. «Кофе! Сейчас меня спасет горячий кофе», – осенило меня и я потянулся за банкой сублимированного пойла и чашкой. Капнул туда воды как вспомнил, что молоко закончилось.

«Да блиииин», – а на самом деле матеряс,ь как таксисты-бомбилы из детства, закинул кружку с наполовину уже раскисшим сублиматом и заварил чай в чистой круженции с зайчиками – давний подарок от давнишней бывшей. Разогрел сырники, предусмотрительно купленные мной вчера по пути домой, плюхнул щедрую ложку сметаны. Шел на риск, ибо употребление молочки заставляло мой жкт выкидывать фокусы похлеще кринжовых подростков из тиктока. Но с другой стороны – какие могут быть сырники без сметаны? Да и вообще – жизнь без сырников лишена смысла так же, как и без секса. Секса в моей жизни уже не стало... будем считать, что сырники – последняя нить, связывающая меня с реальностью. И с туалетом.

«Эх, непереносимость лактозы, надеюсь ты пощадишь мой кишечник и мою задницу, а самое главное – мою репутацию, и не скрутишь мой живот где-нибудь в отсутствии туалета. Впрочем, на просмотрах квартир шалить тоже не следует»

Поедание сырников прервал звонок Каши:

– Здорово! Как жизнь?

– Привет! Да нормально, сейчас поеду квартиры смотреть. А ты хотел меня к Ксюхе позвать? Или еще что предложить?

– Не, в плане Ксюхи у меня плохие новости – шансов восстановить ее былое благодушие вряд-ли предвидится. Она с каким-то новым хреном замутила.

– А, ну и фиг с ней.

– Я пытался ее образумить, – утешал меня Каша, – но на переговорах она выдвинула условия.

– Условия? – меня перекосило, не то от спазма в животе, не то от Ксюхиных дипломатических способностей.

– Ну да, она сказала , что готова быть с тобой, только если ты с ней начнешь серьезно, по-настоящему, встречаться.

– Ой, да пошла она! – к походам с Ксюхой в кино я точно не был готов, целоваться и стараясь рассмотреть ее глаза из под шторки-челочки – тем более, и раз уж это было единственным условием восстановления моей насыщенной интимной жизни, от ок – обойдемся пока без нее. Вопросов больше не имею.

– Так, а нафига тебе понадобилась квартира? Бомжу Яну хочется расширить площадь и переехать из своего домика из под холодильника?

Вот жеж сукин сын!

– Почти, Каш, почти. Меня выдворяет из этой квартиры родная мать, и я тут даже не прописан, так что имеет право. А так – ничего особенного.

Прописан я у отца (можно считать, что в подвале дома) – я вкратце объяснил ему суть дела, в которое до сих пор не посвящал, в виду наших насыщенных графиков и множества очень личных дел.

– Поэтому на сегодня у меня намечено много коммуникаций с ушлыми риелторами и унылыми собственниками квартир, которые будут зачитывать мне правила пользования своими чахлыми владениями с вековым желтым налетом на унитазах.

– Тебя повозить? – иногда Каша проявляет невероятную эмпатию и предлагает беспрецедентные акции щедрости души. В этот раз я искренне обрадовался – просмотр квартир и общение казались мне малопривлекательными событиями, плюс – меня не сильно привлекают многочасовые переговоры с незнакомыми людьми. А вот Каше общение дается легко – с ненавязчивым каламбуром и идиотскими шутками он умудряется найти подход почти ко всем; если бы он был менеджером по продажам, то смог бы продать не только классическую «ручку», но даже использованный презерватив. При этом, покупатель бы ничего не заподозрил и был бы искренне рад своей «ценной» покупке. В общем, такой человек мне был необходим сегодня. Странно даже, что я сразу не подумал позвать друга с собой.

– Короче, через полчаса буду у тебя, – ультимативно подытожил он и положил трубку. Через полчаса я уже стоял у подъезда, Каша оказался пунктуальным и через две минуты я уже подставлял лицо прохладным потокам воздуха из кондея.

– Что, Каш, я перед тобой в неоплатном долгу? – решил я все-таки узнать, сколько мне будет стоить его акт альтруизма.

– Ты фигню так то не гони, – сурово посоветовал Каша, оставаясь серьезным. Что редкость! – Мы же друзья с тобой. Или как? А друг, он между прочим, познается в дерьме, если ты помнишь.

– Помню, – заметно повеселевший, я согласился. Это, конечно, не те экскременты, из которых действительно сложно выпутаться, но я рад – и помощи, и встрече. А в более крупные кучи навоза, я, очень надеюсь, таки не бултыхнусь.

– Ну, погнали тогда. Куда ехать то?

– Первая хата – на Железнодорожной, 52.

– О, так это ж недалеко, щщща, десять минут!

– Ну так я ж специально, рядом с залом искал.

Через восемь минут мы уже въезжали во двор бодрой брежневки – деловитые жильцы с обостренным чувством собственности поставили на въезде шлагбаум, дом окружали аккуратные клумбы, на которых уже начали расцветать посаженные какой-нибудь старательной бабушкой тюльпаны. Лавочки, не убитая яркая типовая детская площадка, еще голые кусты чего-то там – может сирени. Двор мне понравился. В вотсапе риелтор уже вопрошала, скоро ли мы будем. «В лифте», – отписался я и мы зашли в подъезд – он тоже оказался очень аккуратным, чистым, в окнах стояли бодрые цветы и вообще, внутри было очень светло.

Лифт продолжал усиливать положительное ощущение от дома – заиграла нейтральная музыка, чистое большое зеркало внутри, и внезапно – в уголке зеркала небольшая фотография нашего дома с приклеенной иконкой «Спаси и Сохрани!». Меня это удивило, но никаких эмоций кроме этой не вызвало. Наконец доехали до этажа, постучались, дверь открыли и мы зашли в квартиру.

Нас встретила риелтор. «Надежда», – представилась она.

– Очень приятно. Ну давайте смотреть, – сразу перешел к делу я.

Квартира оказалась просторной однушкой. На этом ее достоинства заканчивались, несмотря на красочные описания плюсов риелтором Надеждой. Ремонт был не сильно свежим, хоть еще и чистым. Старомодная плюшевая мебель – я осознал, что теперь не переношу ее на дух – спасибо квартире с единственным источником былого секса. До этого я не осознавал, насколько претит мне этот стилёк в интерьере. Риелтор продолжала посвящать меня в таинства этого образчика недвижки, а хрустальная люстра на потолке грустно подмигнула мне помутневшей висюлькой – будто выражая сожаление, что место ей в Эрмитаже, а не в квартире с потолками двести сорок сантиметров, которых я мог коснуться ладонью спокойно, даже не вставая на цыпочки.

Надежда перешла к требованиям владельцев. Он возжелали навещать квартиру раз в неделю для проверки сохранности, а так же в периоды отключения воды – право приходить ко мне в любое время со своим ключом, дабы освежить свои телеса. А еще они могли хранить свои вещи в одном из шкафов. Плюс – съемщик должен поливать их цветы, которые они почему-то не забрали с собой.

На этом моменте Каша решил вмешаться в привычном для него стиле:

– А у хозяев есть дочь?

– А какое это имеет значение? – удивилась риелтор. – Ну да – есть, студентка, но я решительно не понимаю, какое она имеет отношение к квартире.

– Мы согласны, чтобы мыться сюда приезжала только она одна, каждый день вечером. А после душа, оставаясь замотанной в полотенце, пусть поливает цветы – но только при этом молодом человеке, чтобы он мог проконтролировать качество полива их агрокультур.

– Вы несете какую-то чушь! – возмутилась Надежда и впервые повысила голос, – что вы себе позволяете, что это за мерзкие предложения!?

– Ничуть не более мерзкие, чем ваше, – Каша картинно поклонился, кинул мне: «Пойдем, делать здесь не фиг» и мы ретировались с места назревающей истерики пятидесятилетней риелтора Надежды.

Снова сев в машину первым начал я:

– Жаль, что хозяева умалишенные. Хорошее расположение, нормальный дом и подъезд, адекватная плата...

– Но ушибленные головой хозяева, – закончил за меня Каша. – Прости, что сейчас надавлю на живое, но с такими ты будешь не в большей безопасности, чем со своей мамой, которая думает, что может в любой момент заглянуть к тебе – простирнуть свои труселя или порыться в твоих. Тебе какой вариант больше нравится? – спросил он, когда мы уже выруливали на трассу.

– Да не, Каш, ты прав, – меланхолично согласился с его предположением.

– Ты не переживай, Янчик. Квартиру мы тебе обязательно найдем нормальную. А если тебя смущает мой стиль общения с идиотами – так я разговариваю на их наречии, чтоб им было понятно. Без этого, понимаешь ли, эффективной коммуникации не построишь. У меня как-то брат двоюродный практику в дурке проходил. Так вот он рассказывал раньше – там эти дурачки ходят по коридорам, кто-то лежит, кто-то на коечках сидит, в потолок смотрит, свободное времяпрепровождение такое у них.

Так вот, Антоха со шваброй и ведром по палатам ходит – а ему под кроватями помыть надо, а у них ноги свешены. Он им говорит, мол, поднимите ноги, пожалуйста. Они – ноль реакции. Он им уже давай показывать – ноль реакции, только «ыыыы», да «ыыыы». Он уже сам на кровать присел, ноги поднял, пример им показывает.

Так вот – пока он ягодицами перед ними щелкал, у него один дурик ведро утащил, жопой в него сел и насрал, а другой его шваброй по голове двинул. Ну Антоха психанул, и на их говор перешел, со всеми знаками пунктуации и грамматикой. Встал перед ними и тоже давай по ихнему балякать: «эээээээ», «ыыыыыы», «уууууу», да с выражением.

Ну, они сразу язык общий нашли, ноги подняли, потом в коридоре только так и здоровались, сами, первые, обрадовались видать, что хоть кто-то их понимает. Понимаешь? Важно на одном языке говорить, по одним правилам. Без этого, тебе или в ведро насрут, и по морде прилетит. В прямом, если повезет – в фигуральном смысле.

– Понял, Каш. Спасибо тебе, приму к сведению, мораль понял, – искренне поблагодарил его. Но судьбу ведра решил не уточнять.

Следующие две квартиры меня не впечатлили. В них обоих, запечатленный на фото бабушкин ремонт на деле оказался прабабушкиным, в первой из них мы познакомились с тараканами, во второй – с клопами, и после обоих знакомств практически мгновенно выбегали из хаты, периодически брезгливо подергиваясь и отряхиваясь. Каша, тем не менее, был настроен оптимистично. «Количество всегда переходит в качество – это и с девахами работает, и с работами, и с квартирами. Считай – закон жизни», – разногольствовал он за рулем по пути к четвертой локации. «У тебя впереди еще две просмотра – это раз, потом поищем объявления и организуем второй заход – квартиру ты найдешь, у тебя просто нет другого выбора, ааатвичаю». Тут мне позвонили и оказалось, что квартира, на которую мы сейчас ехали – уже сдана.

– Мы же договаривались, что я первый в очереди на просмотр, – внезапно меня накрыло, и я заорал в трубку. На черта тогда вообще все эти договоренности? Я трачу время, силы, отказываю другим вариантам, а вы просто сдаете квартиру другим людям?, – я так орал, что не заметил, что трубку уже давно бросили и я надрывался в пустоту. Ну и еще Каше на правое ухо.

– Я так понимаю, едем сразу на пятую? – абсолютно спокойным голосом вопросил Каша.

– Нет, едем ко мне: я куплю тебе пива, сам возьму себе безалкогольное и поставлю кальян. Будем играть в плэйстэйшн, а я попутно – успокаивать нервы. Может переберу еще пару коробок.

Каша плавно остановился и припарковался у обочины.

– Ты уверен? У тебя эмоции через край, а в вопросах недвижки они ни к чему – тут каждый сам за себя. И чем больше ты сам акула, тем легче тебе плавать и лавировать. Легко, конечно, сказать «Да забей», но ты все же постарайся. Подумай сейчас, точно ли ты не хочешь смотреть пятую квартиру, мож все же глянем?

– Не хочу, Каш, не сегодня... Если она завтра меня дождется....

Мой монолог прервал звонок отца. Я заколебался, хотел сбросить его так же, как пять минут назад меня, как я – ту самую пятую квартиру. Каша снова выступил миротворцем:

– Да возьми ты, это ж Батя, он ж не в курсе, что тут у тебя происходит. И вообще – не вечные они, знаешь... , – на этой ноте он окончательно погрустнел и уставился в окно – нетипично для Каши, но я понимал, в чем дело – почти год назад умер Кашин папа, и как бы тщательно он не скрывал свои эмоции, в такие редкие момент боль его звучала пронзительно – особенно на контрасте с его привычно легким и пофигистическим нравом.

Я вздохнул и снял трубку:

– Да, пап, привет!

– Привет, сынок! Как дела? Не занят?

– Да не, с другом вот катаюсь, квартиру съемную ищу.

– Ого, и как успехи?

– Да нормально, – соврал я, – вот на сегодня все объездили, парочка понравилась, завтра еще хочу поездить, посмотреть.

– А ты ко мне заехать сейчас не хочешь? – внезапно предложил отец. – Приезжай с другом. У меня тут всем места хватит, захотите – с ночевой оставайтесь, я баню затоплю.

Я повернулся к Каше:

– Поехали? Ты как?

– Да я вообще норм, если сильно смущать не буду, – Каша вновь меня удивил своей стоической скромностью.

– Ну тогда поехали, – я решился и уже бате пообещал: «Да, пап, сейчас тогда к тебе поедем, через минут сорок жди!»

Я назвал своему сегодняшнему водителю адрес, мы развернулись и поехали в сторону трассы.

– А мы твоего батька точно смущать не будем? – все еще почему-то переживал Каша.

– Точно. У него там коттедж в три этажа, а с подвалом если – четыре. Домик гостевой. Баня. Гараж. Шашлычная. Куда-нибудь он тебя да пристроит, если сильно взгляд намозолишь – спрячет.

Кореш мой присвистнул:

– Ого. Ну ладно тогда. Блин, слушай, а чтоб тебе у батька помощь не попросить? Или перекантоваться у него немного. Да можно и подольше – выделил бы он тебе комнатку на третьем этаже и жил бы там, поживал...

– Да я сам не хочу, Каш, понимаешь? Он много раз предлагал. И помощь свою тоже предлагал, и с квартирой. А я не хочу. И я даже не в обиде уже давно – за развод и за браки его, и за жену, которая меня даже младше сейчас. Просто от того, что я в тридцать один прошу помощи у отца – это будто окончательно расписывает меня в моей беспомощности. А в гости приехать, почему бы и нет. Тем более, учитывая, что сейчас мать творит – у меня по ходу теперь только один родитель остался, с которым можно поговорить, да поделиться, что-то обсудить. Так-то у нас с батьком контакт есть, – пояснил я свою тираду.

– Понял, принял, уважаю, – отчитался Каша. – вопросов больше не имею.

– Знаешь, у отца по городу еще семь квартир стоит, четыре он сдает, три просто держит, иногда сам туда наведывается. Я их даже в объявлениях видел, пока себе искал, – продолжал объяснять я, не то Каше, не то уже самому себе. – И знаешь, каков соблазн позвонить отцу и сказать: «Блин, бать, я согласен! Давай меня в ту студию с мансардой и балконом в центре (она самая дешевая, к слову). Заселяюсь!». Да батя и сам обрадуется – он столько лет ищет повод подмаслиться ко мне – и никак. Но я борюсь с этим желанием и соблазном. Потому что неправильно это для меня, Понимаешь?»

– Понимаю, – коротко кивнул Каша, – Очень хорошо понимаю.

Тем временем мы уже почти доехали и уже пробирались через малоэтажную застройку пригородных элитных поселков – один поворот направо, два – налево, потом снова направо, и еще раз налево мимо небольшой сосновой рощи мы оказались перед высоким монументальным забором. Я набрал батю снова:

– Мы подъехали, бать, открой пожалуйста, ворота.

Ворота плавно отъехали в сторону, а мы плавно закатились в огромный двор. Батя вышел нас встречать – по домашнему: в спортивных штанах и футболке (в жизни-то он всегда предпочитал классику – костюмы и рубашки), жестами показал куда поставить машину и подошёл к нам. Мы выбрались из тачки, обнялись с батей, Каша пожал ему руку и официально представился «Аркадий».

– О, а я тебя помню, – вдруг заявил мой отец. – Ты совсем мелкий был, в гости к нам приходил, мы на санках гоняли с Яном вместе, я катал вас.

– Да, Виталий Анатольевич, я вас тоже помню, – заулыбался вдруг Каша, – вы нас как то на санках об столб жмякнули – так разогнались, что не удержали.

– Ой, да харэ официоз вот этот весь, давай просто – Дядь Виталь. Договорились?

– Договорились, – Каша почему то сиял.

– Так сынок, а я ж тебя еще не знакомил с Мариной, ну с женой своей? – видно было, что немного замялся и начал слегка нервничать. У меня же было такое состояние полного принятия, как у буддистов – дзен словил, не иначе, и расслабления (внезапно), что я очень миролюбиво ответил:

– Нет, пап, не знакомил. Ну вот как раз и повод нашелся, и время. Конечно, давай познакомимся. И с сестрой моей заодно.

Батя просиял – видно было, что с сердца у него только что высыпалось пара КАМАЗов щебня. А на улице стало потеплее.

– Марина, иди сюда, к нам, на солнышко, познакомишься.

Боковым зрением я увидел, что к нам приближается девушка в голубых джинсах и белом худи – маленькая, даже миниатюрная. Разглядывать новую жену отца всю ее дорогу к нам мне было неловко, поэтому я продолжал рассматривать папин двор: клумбы, ровные ряды туй, зону барбекю – классная, конечно, у него своя крепость. И вот я услышая сбоку доброжелательное приветствие «Всем привет, меня Марина зовут», повернулся и.... Охренел.

Глава 9

Я узнал ее – передо мной стояла та самая девушка, перед которой Серега пускал коктейль из слюней и флюидов, в тот странный день. Я узнал ее даже в обычной одежде, не в спортивной форме – тогда меня настолько возмутило нежелание дежурного тренера выполнять свои обязанности, что я неволей рассмотрел девушку, изучая ее лицо, повадки, походку – кто ж его так привлек? Все та же привычка сканировать всех, кто находится в близости со мной или при угрозе контакта или коммуникации – сработала и я ее запомнил в деталях.

И вот она передо мной: светловолосая, почти блондинка – но натуральная. Естественная красота еще ничем не омрачена – не черными перманентными бровями, ни огромными губами, ни скулами. Улыбчивая, с большими ярко-зелеными глазами. Юная, свежая девочка – неиспорченная прелесть молодости. На таких залипают большинство мужиков, не все решаются с такими замутить, а сами барышни в большинстве знают цену своей прекрасности и молодости и стараются пристроить себя подороже.

Тут карты легли как надо – моему бате, любителю юности, такая сразу «зашла», к счастью для него, переизбыток годов компенсировался переизбытком финансовых средств; девчушка же решила, что пока свежесть в избытке – это отличный вариант пристроить свою красивую круглую попочку получше. Не растерялась, родила отцу первую его дочку – и вот, живет припеваючи. На стороне флиртуя (только ли?) с молодыми симпатичными тренерами.

Марина меня пока не узнавала – вряд ли она смогла бы настолько ловко сыграть в столь внезапный момент встречи. Тут я вспомнил еще один занятный факт – когда директор рассказал мне, что это жена их высокопоставленного товарища. То есть, мой отец еще и дружбан этих трех директоров? Этот момент мне нужно будет аккуратно уточнить, как бы между делом. Пока мой батя даже не знает, что я хожу в фитнес клуб, и уж тем более не ведает – какой именно.

Теперь – главное Кашу предупредить, чтоб не ляпнул на радостях. А то вон что-то – счастливее некуда. Как будто мой папаша только что предложил его усыновить.

Тем временем мой отец пригласил всех в дом. Стильный, не похожий на обычные коттеджи, которые обычно стоят зажиточные товарищи за городом. Батино жилище представляло собой несколько параллелепипедов, поставленных друг на друга – из стекла, дерева и бетона. Дом архитектора – нечего больше и сказать. Зайдя вовнутрь, мы попали в просторный холл – и снова лофт – повсюду шлифованный серый бетон, стекло, дерево – интерьер полностью отражал экстерьер и нутро дома ощущалась как фортификационное сооружение – мощное, надежное, но не лишенное некоторой легкости, а дерево добавляло теплоты и уюта. Сначала батя решил проводить нас с Кашей в наши спальни. Поднялись на третий этаж – две двери в комнаты по правой стороне коридора были распахнуты:

– Ваши покои, располагайтесь. Но не задерживайтесь – спускайтесь вниз, выпьем за встречу и начнем шашлыки жарить, – и батек мой заторопился вниз, на ходу командуя: «Мариночка, доставай рюмки, фужеры, и что там у нас приличное из вина есть?»

– Каш, разговор есть, – негромко позвал я его, пока он с трудом сдерживал восторг от своего места ночлега.

– Да. Валяй, выкладывай, – сам он выглядел то ли потерянным, то ли шокированным происходящим, – Блин, если б у меня в детстве была такая комната... Эх, мне бы сейчас и одного этажа хватило бы жить, по самые помидоры!

– Каш, ты пока не говори моему батьку, что я в зал хожу. И Марине не проговорись. Не хожу я в зал. А если проговоришься – то не говори, что в "Shark". Назови другой какой-нибудь. Ок? Запомнил?

– Эээ, да, без проблем...Только, в чем загвоздка? Не криминальная ж инфа.

– Потом расскажу. Не криминальная, но не для этих приятных посиделок под шашлычок, – сам я не хотел говорить Каше про Марину, что б он не сидел весь вечер и не пялился многозначительно на нее, а если переберет с батиными наливками – то чтоб с пьяни не проболтался.

– А про все остальное говори, сколько захочешь. Хоть про телок, хоть про квартиру. Про мать, если разговор зайдет, я сам вкратце поведаю.

– Как скажешь.

У нас даже вещей с собой особо не было, чтоб их разложить, поэтому немного потоптавшись и оценив наши апартаменты, мы спустились вниз, на кухню.

Напитки нас уже ждали, батя, совсем как в моем детстве, громогласно объявил тост – "за встречу", разумеется, и мы пошли жарить шашлыки.

Раскидывая мясо по решеткам, мы болтали. Отец рассказывал про интересные заказы, которыми сейчас завалили его фирму, Каша рассказывал про свои дела – он все пытался заниматься мелким бизнесом. Потом пришла моя очередь и я поделился историей с поиском квартиры. Позволил себе посетовать на арендодателей.

– А почему решил переезжать, тесновато становится в однушке? – без задней мысли поинтересовался папа. Я начал жевать слова и уже почти дожевал, но Каша не выдержал и вмешался:

– Да чо ты, скажи, как есть! Хочешь, я скажу? Не против?

– Да уж если начал, то говори,– проворчал я.

– Дядь Виталь, его ж матушка с квартиры гонит, хочет хату продавать.

– Да? – Батя выглядел озадаченным, – что ж ты не рассказывал?

– Да она недавно этот вопрос подняла, может две-три недели как. Не до того было. Да и время есть – еще три месяца. Да и вообще, имеет право, а я могу и сам разобраться.

– Имеет то имеет... Эх, надо было при разводе сразу на тебя эту квартиру писать. Теперь поздно уже конечно. Тогда мне казалось справедливо будет матери недвижимость оставить.

– Да оно все так, пап. Справедливо. Это ж у нее поменялся взгляд на мир. Ну да ладно – сейчас найду нормальные квадратные метры себе и уже ни от кого зависеть не буду. Ибо даже с арендодателями есть договор – раньше сроков не выпнут.

– Тебе помощь нужна?

– Да неее, пап, спасибо.

– Да нужна она ему! – снова в диалог влетел Каша, и кинул мне: – С поиском помощь, я имею в виду, снова обратился к отцу: – Может у вас или у знакомых есть на примете нормальная квартира под сдачу? А то пока что предлагают нам только клопов в качестве сожителей.

– Да, я посмотрю и поузнаю у своих, думаю подберем тебе что-нибудь приличное.

– Только без скидок, пап, и безо всяких акций для своих, и вот это все. За полную сумму, будто это я сам на "авито" нашел.

– Хорошо-хорошо, не переживай! Только варианты тебе накидаем.

– Ну ладно, – успокоился я – за поруганную честь можно не переживать.

Дальше пришел черед Марины делиться своими новостями. Она рассказала нам про материнство, что с маленьким ребенком очень устаешь, пообещала познакомить с годовалой дочкой, когда та проснется, а пока Марина периодически поглядывала за ней через видео няню. Закончила рассказ она тем, что поведала нам о своем новом фитнес клубе, и как ей там нравится и что после родов пора приходить в форму. Правда, далековато.

– Ну по кольцевой можно и минут за двадцать-тридцать добраться, в принципе, – прикинул я.

– Ну да, я так и добираюсь обычно, плюс – у меня в тех краях родители живут и салончик я там открывала, по этому я там все равно бываю.

– А как тебе сам зал? – закинул я удочку, пока папа с Кашей ворковали над новой партией мяса.

– Да вооаабще прикооольный, – протянула она совсем как подросток. Большей конкретики я от нее не добился. И тут она перегнулась через шезлонг, потянулась ко мне и начала тихо нашептывать:

– Ты думаешь, я тебя не узнала? Узнала, еще как!

– Эээааа, ну это здорово, что узнала, я рад, – я реально не знал, что ей ответить и как вообще быть в этой ситуации.

– Что, сдашь меня теперь Витале? Ты специально приехал, с ним поговорить? – лицо ее выглядело страдальческим и испуганным. – Он и так не хотел меня в зал отпускать, предлагал тренера домой к нам приглашать, но я смогла его убедить, что смена обстановки полезна в декрете, и он разрешил ездить в зал.

– И с тренерами флиртовать?

– Да не флиртовала я! Ну может самую малость, этот пацан, как его, Серега, так из кожи лез вон, что сложно удержаться и не подыграть. Ты сам подумай, зачем мне шило на мыло менять – у меня есть все, о чем только пожелать можно, зачем мне какой-то голожопый мальчик? Пусть даже и для секса. И вообще, у тебя еще папа весьма хорош, – она подмигнула мне, поулыбалась, решив видимо, что опасность миновала (а ее и не было вовсе) и побежала к ребенку, который, судя по оповещениям няни, уже проснулся.

Тут шеф-повар со своим помощником начали раздавать тарелки с мясом – я и не думал, что так голоден. Откинулся в шезлонге, уткнулся взглядом в разведенный в костровище костер и начал перегонять мысли и теории в голове, как листья прутиком в осенней свинцовой луже. «Врет ли Марина, есть ли подводная часть айсберга или я увидел ровно то, что увидел? Почему отец отправил ее именно в тот клуб? Чтоб за ней присматривали? А может... Может он ее проверить решил, и выбор подсадной утки пал на Серегу?». Я бросил взгляд на отца – моложавый, в отличной форме, выглядит лет на двенадцать младше своего возраста, годков так на сорок шесть. Батя травил Каше какой-то бородатый анекдот, а Каша рисковал сломать ребра от смеха. Да уж, идиллия...

– А вот и мы! – идиллию нарушило приветствие Марины, теперь уже с дочкой на руках.

Если честно, я ничего не смыслю в младенцах – нууу, вот есть маленький человечек, все вокруг умиляются несмышленышу. Человечек отбирает очень много человеческих и финансовых и временных ресурсов – чтобы что? Конкретно этот карапуз был (а точнее – была) рождена, чтобы покрепче привязать финансовый мешок в лице папочки к ее мамочке. Всё!

Я посмотрел на свою сестру с разницей в тридцать лет. Есть ли толк от таких семейных уз? Мы никогда не будем близки, у нас нет общих воспоминаний, у нас слишком разные поколения. У меня то с Лехой, средним папиным сыном, очень сдержанные коммуникации, опять же, из-за разной среды, разного положения, воспитания, благосостояния, возраста. Но с ним мы хотя бы с десятилетней разницей в возрасте, и можем пообщаться при встрече. А что я должен испытывать к этому ребенку – я не представлял и не представлял, как должен себя вести. Сюсюкать мне не хотелось, нянчить и держать на руках карапуза тоже – но поздно: Марина уже протягивала мне девочку: «Подержи ее! Вы даже похожи»

Сколь я не силился и не вглядывался в курносую мордочку, с огромными розовыми щеками и носом кнопкой – сходства не улавливал. К счастью, ребенка у меня быстро забрали и дальше она уже находилась под надзором мамы, и Марина начала с ней пешие прогулки по лужайкам и несколько отдалилась от нас.

Я снова вернулся к своим размышлениям о том, стоит ли говорить отцу о зале и пришел все таки к выводу, что удобнее будет не делать лишних секретов

– А почему квартиру найти оказалось такой проблемой? "Авито" вроде открываешь и их там хоть жопой жуй, – отец возобновил разговор.

– Да я в зал начал ходить, и ходить регулярно, а поскольку я без машины – то хотелось бы поближе. А район у нас, сам знаешь какой, нормальных хат в нем недостаток острый.

– Погоди-погоди, на районе, говоришь Ты в "Shark", что ли пошел? Туда же, где Мариша тренируется?

– Да. Выходит в один зал ходим. Я там даже директоров повидал, с одним успел даже поближе познакомиться, пообщаться, – закинул удочку я.

– Ого, ну ты везде поспел, – одобрительно хмыкнул батя, подкидывая себе еще шашлыка, – там в директорах, кстати, мои кореша сидят, ну не прям кореша, и не все, так... двое из них – мои хорошие знакомые и параллельно бывшие клиенты, да и сотрудничали мы как-то – их конторы подрядчиками были, ну... это я больше про Антоху говорю, – внес он правки.

– Антоха – это который похож на бандита из девяностых?

– Ну да... Блин, не задумался, а он реально похож!

– А Егора вообще не знаешь? Того, который только из совета директоров банка какого-нибудь будто вышел?

– Не, Егора не знаю, но слышал про него – профессионал, хорошо шарит в финансах, аккуратен в бизнесе, но и не труслив. Семья у него есть – жена и двое детей – он ради них, по сути, и решился на этот бизнес – хотел в доходе подрасти, чтоб дети ни в чем не нуждались, в частную школу планировал отдавать старшего...

– Блин, а вы точно не знакомы? Для такой хорошей информированности

– Не, – батя отмахнулся, – это мне все Антоха понарассказывал, любит он сплетни, интриги, расследования.

– Бать, а третий кто?

– Андрюха... Но – зал открыть – была идея все того же Егора, да и в принципе – всё развитие клуба, всё управление именно внутрянкой, процессами – на нем.

– А Андрей чем занимается? – не унимался я.

– Скажем так – связями с общественностью, – папаша мой заржал.

– Бать, ты если с ними контачишь, не говори, что акцентируй их внимание, что я – твой сын, хорошо? Я тренируюсь как обычный клиент и мне норм. Не хочу лишнего внимания. Кто ж знал, что мы тут все повязанными окажемся.

– Я сейчас вам еще сверху добавлю, – внезапно с ноги в разговор влетел Каша.

– Да не, Каш, я больше мяса пока не хочу, – запротестовал я.

– Да я не про мясо, болван – у меня мама туда, к вам уборщицей устроилась. Только что, блин. Прислала фото в вотсапе, на собеседование сходила, довольная вроде – зарплата неплохая, работа не особо тяжелая. Тоже теперь будет с вами – но зато теперь я туда ни ногой, – Каша приуныл – видать, хотелось. Только если бесплатно позовут.

– Пойду, девочек своих проведаю, – и батя пошел искать на участке Маришу с Полиной.

– Ну что, Каш, как тебе отдыхается? – я все таки решил узнать причину такого детского Кашиного счастья.

– Офигенно, друг, офигенно!

– Я смотрю, вы с батьком моим вообще с пол-пинка язык общий нашли, даже не ожидал от вас такой прыти.

– Да я сам не ожидал... Но мне тут кайфово и вообще... Я с твоим отцом болтаю и знаешь, как будто со своим... То есть, я понимаю прекрасно, что это твой батя, да и вообще, мы с ним лет двадцать не виделись, а вот встретились, заобщались, и как будто я , как будто... , – он замялся, потерявшись в своих объяснениях.

Я понял, о чем он. Потеряв своего отца, сейчас, на этих мимолетных шашлыках он, будто на сцене, воспроизводит желаемое, играет в то, во что поиграть уже не сможет. Получает иллюзию, прикладывает подорожник на душу. Если честно, не замечал я раньше за Кашей таких сентиментальностей. Хреновый, видать, я друг.

Я потянулся за телефоном, на шезлонге валялись два – мой и Маринин. Я взял свой – эт я так думал. Но он не разблокировался, а показал лишь пуш уведомление и я понял: тел оказался не мой.

«Ну Заюшь, ты как там? Твой старпер тебя еще не достал?» – заигрывало со мной сообщение. Я поморщился и вернул телефон на место и взял свой. Лучше б не читал, честное слово. Интересно, Марина слишком глупа, чтоб вот так оставлять телефон с не скрытыми уведомлениями, даже при блокировке или наоборот, умна настолько, что сей уровень нам неподвластен? Да не, бред какой-то.

Теперь изнутри меня поселился червячок, точащий мою совесть: стоит ли отцу об этом знать? Весь мой опыт, и моя личность сопротивлялись и понимали, что в такие дела лучше не лезть. А совестливый червяк терзался чужой тайной. В конце концов я попытался успокоить совесть компромиссом – это батина карма. Ни больше, ни меньше. В свое время изменял он, теперь изменяют ему. Если бы я в кои-то веки не приехал к нему на шашлыки, то и не узнал бы вообще.

Что, если это вскроется, они окажется, что я МОГ об этом знать? Мог, но не обязан за всеми следить и быть в курсе всех плотских утех, меня окружающих. С этими мыслями я постарался наконец расслабиться и получить кайф от солнышка, природы и вкусной еды с напитками.

Каша как-то тоже поутих, сидел, задумчиво пережевывал свой стейк и смотрел в одну точку. Я обвёл участок взглядом в поисках отца – а вон они, Марина сидит на скамье-качелях с Полиной на руках, отец стоит рядом, улыбается – идеальная семья. Ага, повернул голову, заметил меня, помахал рукой «мол, сейчас подойду». Я вернулся к своему стейку и мыслям о квартире. Залез вновь на "авито", настроил фильтры и начал шерстить – нашел еще парочку приемлемых вариантов, написал, договорился на просмотр на завтра. Потом связался с владельцами пятой квартиры, которых сегодня «кинул» с просмотром. И тоже договорился на следующий день. Что ж, будем переводить количество в качество, следуя Кашиной проверенной стратегии.

Вскоре к нам снова вернулся отец. Марина тоже подошла – за телефоном, поняла, что его брали в руки, потом странно глянула на меня и ушла в дом под предлогом возни с ребенком.

Глава 10

– Пап, а кто с Полиной сидит, когда Марина на тренировки, да по делам мотается?

– Няня к нам приходит, иногда Мариша ее собой берет, в детскую комнату отдает – там, по ее словам, детей мало, воспитатель с Полькой одной сидит.

– О, у нас там еще и детская комната есть? – я удивился, – Не замечал.

– Да, она у них в каких-то чегерях находится, по функциональному зонированию в основные помещения не вписалась. Пришлось ее ближе к кабинетам директоров устраивать – она со стороны как офис выглядит. Хорошо, хоть окна там имеются. И я, кстати, уже кинул клич насчет квартиры по своим, так что еще варианта четыре-пять накину тебе, – батин ответ обнадеживал.

Так мы засиделись допоздна, продолжая жечь костер, болтая ни о чем, перебирая свои мысли каждый в одиночку – выходило ненавязчивое единение, оставлявшее, при этом, каждого наедине с самим собой. Похолодало, мы уже укутались в пледы, но уходить не хотелось. Я запрокинул голову и начал вглядываться в небо. В детстве, на море, ночью я часто так делал – аккуратно выбирался из палатки, тащил с собой на пляж одеяло, с маминым ковриком для йоги, ложился на песок, закутывался и смотрел в чернющее небо.

Постепенно небесная темная бесконечность окончательно захватывала тебя и больше не существовало ни людей, ни палаток с пьяными обитателями – только звезды и шум волн. Тогда, мне казалось, что уснуть можно и с открытыми глазами – настолько гипнотизирующими была яркая россыпь звезд, созвездий, летающих спутников и белый шум моря. Если везло – я все-таки просыпался и спешил в палатку, чтоб предки не заметили отсутствия меня и одеяла («отсыреет же!», – причитала мама), а пару раз я все-таки уснул на берегу и меня замочило приливом, а среди соседей по палаточному городку прошел слушок, что в красно-желтой палатке живет мальчик-лунатик.

Мама сокрушалась: «Вот, что скажут люди? Да уже сплетни ходят, что ты у нас лунатишь», – ей было важно мнение даже тех людей, которые находятся рядом всего семь дней и больше никогда ее не увидят. А мозг выедался мне, которому предстояло лицезреть маман еще лет десять точно. Через восемь месяцев после той поездки батя от нас ушел.

И вот сейчас я чувствовал, что звездное небо, как в детстве – гипнотизирует меня и я, в конце концов, уснул.

А потом... Я как-то неловко повернулся в шезлонге, последний накренился и по какой-то злосчастной случайности я завалился в костер. Дальнейшие события я помню, с одной стороны, плохо, спутанно; с другой – отдельные моменты запечатлелись, как в замедленной сьемке. Я проснулся (естественно) от удара и мгновенной жгучей боли в руках, лице, ногах – я не понимал, что делать, что происходит, куда бежать, а точнее ползти – вокруг было горячо и дымно (вот что. оказывается, испытывали ведьмы на кострах инквизиции).

Следом я почувствовал резкий рывок – меня выволокли из костра, секундой позже – ощутил, что меня чем то лупят (потом узнал, что Каша сбивал пламя), а некто (опять же, судя по крикам), побежал за шлагом и уже через минуту меня поливали ледяной водой.

Я уже окончательно пришел в себя, чтоб испугаться: останусь ли я инвалидом, что с моим лицом, что с глазами? Глаза волновали больше всего – я, как упал во сне с закрытыми глазами, так и не открывал их до сих пор; хотя лицу (судя по ощущению, что его жарят на среднем огне на тефлоновой сковороде) – тоже досталось.

Меня начали раздевать, кто-то стягивал штаны, кто-то – куртку, я слышал Марину, прибежавшую с ножницами срезать футболку и одновременно вызывающую скорую. Дальше меня дотащили, наверное, в ванную, закинули в нее и начали набирать холодную воду. Потом как в тумане – скорая, суетящиеся врачи, уколы, бесконечная поездка в никуда, малейшие ямы на дорогах и кожа начинала полыхать новым залпом пламени (ну, это я так визуализировал), приемные покои, которых я не видел, палаты. Дальше – не то забытье, не то – я честно уснул.

Очнулся много позже, не особо понимая – день сейчас или утро, или вечер. Точно не ночь – потому что было светло. Светло! Первая мысль, которую я уловил за хвост – я вижу! Это было так естественно, что я даже позабыл свои страхи, что обжог глаза и останусь слепым калекой.

Так, я не ослеп и это уже хорошо. Постепенно просыпаясь, мозг начал восстанавливать минувшие события и анализировать настоящие. Я постарался осмотреться – в какой палате я лежу? На привычную мне палату это было мало похоже – куча какого-то оборудования – что-то пищало, что-то шипело, гудела вентиляция. Осознание вызвало в всплеск адреналина – я был в реанимации.

«Неужто все так плохо», – мозг начал волноваться. Чтоб успокоить себя хоть немного и вернуть связь с реальностью, не уезжая кататься по адреналиновым американским горкам, я решил попытаться оценить ущерб телу и его состояние в целом. Пошевелил ногами – вроде слабо шевелятся и даже как будто не сильно болят. Повтягивал живот – тоже ок. Решился повернуть голову – резкая боль и стало понятно, что так лучше пока не делать. Открыл рот - вроде тоже все ок, никаких трубок и масок, попробовал шепотом произнести слова – получилось!

Я поверил в себя и решил, что неплохо было бы себя пощупать и поднял руки. Руки были наглухо замотаны бинтами – на меня смотрели две забинтованные палки. Почувствовал, что близок к истерике и, видимо, начал издавать какие-то звуки (до этого все мои телодвижения были микроскопические, невидимые для других) и ко мне подбежала врач:

– Тихо, тихо, все хорошо, – начала она меня успокаивать голосом воспитательницы в детском саду. – Все хорошо, не шевелись, тебе пока нельзя...

– Что... Что...у... Что.. меня..., – я не мог закончить свой вопрос – к своему стыду, и удивлению где-то в недосягаемых глубинах сознания, я заплакал. Я готов был зарыдать, конвульсии от сдерживаемых слез дергали диафрагму, стало резко больнее по всему телу, приборы нервно и недовольно запищали.

– Не волнуйся,– продолжала утешать меня врач, а сама что-то начала делать – потом достала шприц и сделала инъекцию. Как-то очень быстро мне стало очень спокойно и очень все равно. Даже язык стал ленивым, и лежал во рту вялой колбасой. Я цеплялся за сознание и пытался не утратить власть над телом:

– Что у меня с руками? Скажите мне честно, пожалуйста, – по слогам я медленно выковыривал из себя эту фразу. – Я хочу сразу это знать. Если с ними все хорошо, как минимум – если они останутся при мне – я смогу спокойно тут лежать, спать и ждать выздоровления, буду терпеть все экзекуции с перевязками, не задыхаться от волнения каждый раз, когда буду просыпаться – от мысли: «вдруг сегодня я узнаю, что рук у меня больше нет» – потому что я буду знать, что руки останутся при мне. Ради этого стоит потерпеть. Если нет, и руки в скором времени, если не «уже», отхреначат – то и это лучше узнать сейчас, – эту фразу, кажется я извлекал изо рта минут десять, настолько я "поплыл". Не представляю, как она вообще меня поняла. Может просто уловила направление моей мысли, учитывая мои травмы.

– Даю тебе честное слово, как врач. Даю тебе честное слово, как пациенту, который имеет право знать о своем здоровье. Даю тебе честное слово, что все твои конечности останутся при тебе. Целые и после выздоровления ты сможешь ими пользоваться.

Вообще, мне всегда казалось, да и кажется, что врачи не особо склонны болтать с пациентами и подробно им что-то объяснять. Особенно, в реанимации. А эта женщина возилась со мной и убеждала как ребенка (аж неловко) – делать ей как будто нечего больше. Меня отпустило и слезы потекли сами собой – от этого щеки очень засаднило.

– Я понимаю, как тебе страшно, но все действительно позади. На лице у тебя есть небольшой ожог, поэтому слезы болезненны. Лучше, если получится перестать плакать – меньше будет раздражения. Впрочем, сейчас ты сможешь успокоиться, лекарство уже действует.

И я снова отключился.

Когда я вновь пришел в себя, было уже темно. Я смотрел в потолок, старался не смотреть на соседей по соседним койкам. Потом снова вырубился. Таких эпизодов с включением и выключением системы «Ян» было несколько. А потом я проснулся и понял, что антураж поменялся – теперь я лежал в палате, на вид обычной. Было светло, о времени и дне я не имел ни малейшего представления – телефон был мне недоступен, во-первых, потому что в реанимации его нельзя иметь при себе, а во-вторых, с моими руками, точнее, с этими забинтованными палками, я все равно не смог бы им воспользоваться.

Постарался аккуратно повернуть голову – совсем чуть-чуть – градусов на десять, чтобы посмотреть, есть ли в палате кто-то еще. Поворота головы не хватило и пришлось сильно скосить глаза – представляю, как я выглядел в этот момент. Палата была на четыре койки, еще две были заняты. Мои соседи спали, поэтому уточнить день и время не получилось и тут зашла медсестра:

– О, вы проснулись уже! Отлично! Как чувствуете себя? – дежурный вопрос, но мне и он был приятен.

– Вроде неплохо... А вы не подскажете, пожалуйста, сколько сейчас время и какое число?

– Без пятнадцати час, вторник, – она улыбнулась. Так, у бати мы были в воскресенье вечером, то есть я пролежал в каком-то медикаментозном угаре полтора суток. Периодически просыпаясь, "на подумать" о смысле бытия. Ни фига себе. Я снова попробовал поднять руки – снова в бинтах.

– Пока вы спали, вам сделали перевязку, – сообщила она. – Это очень болезненно, поэтому она часто выполняется под наркозом, поэтому вы и спали так долго: то наркоз, то успокоительное и обезболивающее, от которых тоже не особо то бодрствуешь.

– То-то я все время ночью просыпался, – припоминал я свои ночные побудки, – подскажите пожалуйста, а что у меня с руками? Вы же, наверно, были на этих перевязках, видели?

Мне, конечно, сказали в реанимации, что руки остались при мне. Но все-таки хотелось услышать еще подтверждений, от независимых, так скажем, лиц.

– Руки останутся при вас, – после мимолетных раздумий, которые тут же отразились в изгибе бровей, – и все пальцы тоже.

У меня снова пробежал холодок по груди и свело челюсти. И все время спрашивал о руках, а они, отвечая, подразумевали именно конечности. Пальцы в расчет не шли. А теперь вот, оказывается пальцы считаются отдельно, но они тоже в относительной безопасности.

Спасибо, что не уточняли до этого. Я бы сошел с ума раньше, чем залечил бы свои ожоги. Было бы обидно – в конце концов выздороветь, но сойти с ума от страха.

– Но предстоит лечение и восстановление, – продолжала она. – Возможно, останутся... эм... Следы.

Шрамы – конечно, куда ж без них. Впрочем, в данной ситуации, риск покрыться шрамами казался мне сущей ерундой. Я решил уточнить еще пару моментов:

– А ноги? А как я ходил в туалет? Я же, простите, никуда не вставал...

– У тебя мочевой катетер стоит, все автоматически сливается, – поделилась она таинствами моего мочеиспускания. Потом она поставила мне какую-то новую капельницу, сказала «Ну давай, отдыхай как следует и восстанавливайся» и вышла. Через пару минут в палату зашел мужчина – как-то я сразу почувствовал в воздухе уверенность, или флер власти или спокойствия – в общем, сообразил, что это врач.

– Здравствуйте, – обратился он ко мне, присаживаясь на стул, стоявший у тумбочки. – Как вы себя чувствуете?

– Вот, пытаюсь выведать у должностных лиц судьбу моих конечностей, – честно ответил я. – Не торгуют ли моими жареными крылышками и бедрами в ближайшем Ростиксе. Вроде, еще нет, – попытался отшутиться я. Потом посерьезнел и решил спросить про нижнюю пару конечностей, коли уж зашел разговор про жареные бедра .

– С ногами тоже всё неплохо, всё останется на месте. Вам повезло – ваши родные оперативно и правильно оказали помощь до приезда скорой. Идея закинуть вас в ванну с водой была вообще супер. Эту информацию мы от сотрудников скорой получили, – пояснил он, – вместе с вами. Если б не ледяная ванная.... – и решил не уточнять – что, если бы. Спасибо – я об этом думать тоже не хотел.

– Скажите пожалуйста, сколько мне предстоит тут пролежать?

– Недели две-три, я полагаю. Посмотрим на динамику. Но дома нужно будет продолжать лечение и проводить реабилитацию, но об этом потом.

Блин! Две недели – у меня было столько планов! Работа, спорт, сбор вещей и поиск квартиры... Квартиры! Я еще и кинул всех, с кем договорился о просмотрах. Сам того не желая, между прочим.

Я ушел в свои мысли: «Еще пару дней назад я был недоволен всего лишь тем, что отменился всего лишь показ не особо то и хорошей "однушки". А сейчас я лежу в палате после двух суток в реанимации и радуюсь, что у меня остались руки и ноги, причем, вместе в пальцами, как особо подчеркивает мне весь мед. персонал. У вселенной есть свои способы напомнить тебе – не зажирайся, дружок".

Док, похоже, прочитал мои философские мысли и решил ободрить: «Смотри на жизнь проще и веселее. У тебя и зрение сохранилось и речь не пострадала». Я сначала улыбнулся, а потом до меня доперло....

– Евгений Вячеславович, а что у меня с лицом? Можно мне посмотреть? – имя дока я разглядел на бейджике.

– Не сейчас, – ушел он от ответа, – чуть попозже.

Я снова заволновался:

– Ну пожалуйста! – боже, я никогда бы не подумал, что в свои тридцать с хвостиком способен на такое грубое жалкое нытье. Страх, стресс и боль делали свое дело. Я умолял, как капризный ребенок, отпустить его погулять.

– У вас все хорошо, но зеркало я вам пока не дам, – ультимативно заявил мне мой врач, и, видать, чтоб соскочить с темы, заявил мне:

– Кстати, к вам гости пришли навестить, – и ободряюще улыбнулся. – Готовы их принять?

Я не ожидал, но был готов, о чем и сообщив доку, смирившись с его принципиальностью в вопросе моего отражения в зеркальных поверхностях.

– Вот и отлично, сейчас они к вам зайдут, – и вышел из палаты. Я задним числом понял, что у меня стоит мочевой катетер и где-то поблизости валяется тара с моими золотистыми жидкими отходами, но сильно волноваться у меня уже не было сил.

Тут в дверь постучали и тут же она открылась и в палату вломились мои гости: Батя, Каша, Марина (одна, без ребенка).

– А вот и мы!, – снова громогласно объявил на пустую палату батя (те двое пациентов уже успели куда-то подеваться, а я и не заметил). Осторожные, наигранно веселые, увидев меня, они старались не уронить с лиц свои маски позитива и бодрости. Но по мере приближения к моей кровати, все больше через радость просачивалась печаль иии... страх. На лице Марины я вообще разглядел отвращение, смешанное с жалостью, но держалась она молодцом, надо отдать ей должное. Я подумал, что без гостей было, пожалуй, лучше – лица персонала были беспристрастны, а вот по физиономиям своих людей я читал почти все, и не могу сказать, что радовался прочитанному.

– Привет! Я так рад вас видеть! – я постарался расплыться в улыбке и вновь почувствовал боль. Конечно, до этого поводов для оскалов не было.

– И мы тебя! Как хорошо, что все обошлось! – залепетала Марина. – Когда это произошло, я очень испугалась, но знаешь, я очень удивлена – я не потеряла голову а вспомнила уроки ОБЖ, побежала за ножницами и срезала с тебя всю одежу, что не снималась! – не похвалить себя она не могла, но тут и правда был значимый повод.

– Спасибо тебе большое, ты молодец, – Я снова попытался расплыться в улыбке и снова боль. Гости мои, похоже, тоже заметили мои попытки и следующий за ними болезненный оскал, и немного потупились. В разговор вступил батя:

– Сынок, я рад, что все обошлось малой кровью, – заживет все, ты не переживай, я лучших докторов тебе срастил, со всеми договорился, сделают – лучше, чем было.

– Если что, пластику себе сделаешь, или шлифовку, – внезапно ляпнул Каша, – и вообще, ты ж не девочка, мужчину шрамы украшают.

Сдерживаться я не мог и собрав последнее спокойствие в голосе попросил, а точнее потребовал:

– Дайте мне зеркало! Хоть какое-нибудь! Тут все берегут мою психику от моего же отражения! Но знаете, свое отражение я вижу в выражениях ваших морд! Жалость, отвращение! Сочувствие! Я уже понял, что в рекламе тонального крема мне не сняться. Все эти отложенные любования моей рожей только нервируют, и знаете ли, не внушают мне уверенности, что все будет хорошо!

– Ты прав. – Внезапно первой подала голос Марина. – Ты имеешь право знать. – она полезла в сумочку, достала маленькое зеркальце. – Я помогу тебе посмотреться. И... держись, Ян. Мы с тобой.

Меня начала бить мелкая дрожь. Затряслись руки. Я ненавидел себя в этот момент слабости, но быть крепче не получалось. Она ноготками подцепила «собачку», открыла розовую коробочку (ногтями! Есть ли у меня теперь ногти?) и медленно поднесла зеркало к моему лицу. Я закрыл глаза. А потом открыл. И понял, что снова плачу.

Глава 11

Я мог бы воспользоваться избитой фразой а-ля «из зеркала на меня смотрел совершенно другой человек, которого я не узнавал» – ею и воспользуюсь, с одной поправкой – этого человека я узнавал, к сожалению. Почти вся растительность на голове у меня сгорела, сгорели брови, ресницы, щетина. Но не в этом была проблема. Пол лица закрывала повязка, остальная половина была густо намазана какой-то мазью, но и мазь не могла скрыть сильнейший отек и серо-буро-малиновый цвет кожи. Нос тоже пострадал – в целом, всё мое лицо было "пострадавшей стороной". Отекшее, с мокрыми ранами – о том, что скрывалось под повязками, я думать не хотел.

О том, как я буду выглядеть после выздоровления – тоже. Весьма вероятно, что «за глаза» меня ждет прозвище «лицо со шрамом», а еще лучше – просто «шрам», как в мультике «Король лев». Я вспомнил Дэд Пула – весьма вероятно, что у Голливуда появилась возможность сэкономить на гримерах – всего-то осталось пригласить меня. Во-первых, никто не заметит подмены с Райном Рэйнолдсом, во-вторых – сэкономят пару десятков миллионов на нем же.

Как ни странно, мне стало немного легче – не осталось теперь никакого скрытого ужаса и страха. Мне показали весь расклад и надо постараться принять действительность и научиться с этим жить. Легко сказать, но в тот момент мне было очень гадко. В Голливуд меня не пригласят – мне всего лишь предстоит продолжать жить свою, и без того не слишком вдохновляющую жизнь, правда теперь – в уродливой маске. Секс, теперь тоже, видимо, светил мне только за деньги.

Как ни странно, из всех моих гостей пока только Марина старалась меня утешать и ей это даже удавалось. Она присела и принялась рассказывать мне о достижениях косметологии, шлифовках, препаратах «искусственная кожа» и гормональной терапии в лечении ожогов. Я аж удивился, несмотря на свое плачевное состояние – она говорила очень толково, явно разбираясь в теме, и я был готов ей поверить. Как, минимум она вселила в меня надежду, а это было мне сейчас очень нужно.

Тут я понял, что хочу есть. Впервые, пожалуй, с момента наших шашлыков. Не знаю, чем врачи кормили меня до этого, но сейчас я бы не отказался бы от обычной еды. И снова понял, что поесть, как обычно, мне не удастся. Тут меня удивил Каша:

– Ты есть наверное же хочешь? Те шашлыки, небось выйти уже успели, ты не замечал ничего подозрительного под одеялом? – его тупой юмор был сейчас очень кстати.

– Хочу, – я едва кивнул, но боль тут же стрельнула по шее, – очень.

– Я тебя сейчас покормлю, – заявил он. – Как раз йогурты принес. И ложки одноразовые.

Перспектива быть покормленным с ложечки меня не вдохновляла. Особенно другим мужиком. Марина тоже не подходила. И батя. Возможно, нянечка или санитарка, как обезличенный медперсонал и подошли бы, хотя...

– Давай, красава, открывай рот! Ложечку за папу, ам! – Каша от души веселился, но не по-злому, а скорее, отходя от того нервного напряжения, в котором мы все увязли при встрече.

– Ты, небось, не отказался бы сейчас от какой-нибудь сисястой медички, друг, я понимаю, – продолжал свой монолог Каша, – но прости, тут только я. Тааак, ложечку за маму...

– Кстати, а мама знает, что произошло? – вдруг вспомнил я.

– Да, я ей написал и рассказал, что случилось, – как-то слишком мрачно ответил отец.

– А она что? – я ждал какой-то ее реакции, хоть какой-то, но точно не той, что услышал дальше.

– Сказала, что в любом случае она ждет свободную квартиру через три месяца. Раньше – лучше, – зло прошипел Каша. – Как так-то? Моя мама, когда узнала, что случилась, наготовила тебе еды, пюрешек всяких, переживала, что тебе жевать сложно будет, сказала, молиться будет за тебя. Методы конечно, не Бог весть какие, но она за тебя переживает! – Каша злился. Злился даже больше, чем я, сильнее, чем батя.

– Серьезно? – упавшим голосом переспросил я отца – кажется, новость о полном безразличии матери уничтожала меня сильнее, чем собственное отражение. Пытаясь отвлекать себя почти нарочно придуманными проблемами, озадачил своего кореша:

– Каш, а ты мог бы с моего телефона написать тем людям, с кем я на просмотр договаривался? Он у меня где-то на тумбочке лежит, если еще не сел.

– Да, конечно, сейчас прям сделаю, – оживился мой друг. Я уже был накормлен, и переваривал не только еду, но и противоречивую информацию о чужих небезразличных людях, и родных, которым хуже, чем наплевать.

Минут через десять он оповестил меня, что все улажено, все искренне желают мне восстановления, причем – молниеносного.

– Блин, как работать-то теперь, – меня начали одолевать мысли уже о мирских хлопотах. С одной стороны, это было даже хорошо – они здорово отвлекали меня от боли и вообще, от моего положения. С другой стороны – намекали на то, в какую засаду я попал.

Внезапно в разговор вмешался батя.

– Не переживай, сына, – он наконец тоже взял стул от чужой тумбочки и присел. – Я подыщу тебе квартиру, пока ты будешь лежать в больнице. У своих подыщу. Чтоб она спокойно тебя дождалась, без залогов, без предоплат. Потом ты спокойно дособерешь вещи...

– Я тебе помогу с твоими коробками, у тебя ж теперь пока лапки, – позубоскалил Каша. «Хорошо, пусть продолжает в том же духе, его стёб реально бодрит»

– А потом ты спокойно переедешь, – подытожил отец.

– И начнешь жизнь с чистого листа. И лица, – добавил Каша. Эх, куда ж я без него, с его чувством юмора. – О, я о тебе еще шутеечку придумал: «На тебе лица нет»! – если когда-нибудь надумаешь книгу написать, не забудь включить туда все мои перлы, договорились?

Мы еще немного поговорили о квартирах, о моем предстоящем переезде, работе, конечно и о выздоровлении. Потом время посещений истекло, гости мои начали прощаться.

Оставшись в тишине, я снова начал крутить по кругу одни и те же мысли. Ну допустим, три недели (возьмем по максимуму) я проведу в больнице. Деньги, в принципе, никуда не тратятся. Вещи Каша мне поможет собрать и перевезти – тоже, не самое сложное дело. На квартиру на первые месяца два-три – хватит. Сразу после переезда я возобновлю репетиторство, дизайн, попробую увеличить количество клиентов – пропасть не должен. Главное, чтоб мое новое лицо людей не отпугивало. Но чтоб из жалости ко мне обращались, чтоб поддержать – так тоже не хочу.

Так, еще тренировки.... Ну ладно, предположим, в зал я потом принесу справку, попрошу продлить абонемент – уж очень мне не хотелось терять месяцы. Потом подумал, что неплохо бы узнать, можно ли так поступить или сразу воспользоваться заморозкой «Надо позвонить», – решил я и тут же вспомнил, что у меня пока, по выражению Каши, «лапки», и позвонить я пока не смогу.

Дни в больнице тянулись долго, и надо понимать – однообразно. Завтрак, обед, полдник, ужин. Перевязки, процедуры, обход врача. Ноги у меня действительно пострадали меньше всего (наверно потому, что были в джинсах и кроссовках) и довольно скоро я уже передвигался самостоятельно. Кожа на животе и спине болела, но терпимо и в целом, сильно движению не мешала. С головой я смирился – есть глаза, нос и рот – и ладно пока.

Впрочем, врач мой обнадеживал меня, предвещая полной восстановление "морды лица", еще и с бонусами – омоложением. «Считайте, что вы сделали экстремальный пилинг» – шутил он, – женщины платят деньги, чтобы омолодить кожу, а вам помог случай, – и я старался верить ему. А вот с руками процесс шел медленнее – только через неделю у меня вновь появилась опция "раздельные пальцы", спустя две недели я постепенно смог сгибать руки в локтях. К моей выписке бинтов никаких уже не осталось, но по ощущениям казалось, что у новорожденного сейчас кожа крепче и толще, чем у меня.

Я задал своему Евгению Вячеславовичу вопрос относительно тренировок, да и вообще, нагрузок – когда можно будет эксплуатировать руки в полном объеме. Пока, сдается мне, я даже подрочить бы не смог, не содрав новую отросшую кожу с ладоней.

– Еще месяц, примерно. Никаких травмирующих факторов, но и пыль сдувать не нужно. Аккуратно вливаться в бытовые действия и организм начнет адаптироваться.

– А тренироваться можно? – в голосе у меня наверно сквозила такая надежда, что док смилостивился надо мной, как чья-нибудь мамаша, сначала отобравшая провод от компа и решившая таки вернуть его.

– Давайте ограничимся кардио тренировками, можно немного ноги тренировать – но без чрезмерной нагрузки. Вы же понимаете, пострадала не только кожа, кожный покров, но и весь организм испытал сильный стресс, плюс медикаментозное лечение, плюс – долгое ограничение подвижности. Постепенно вливайтесь и не требуйте от себя многого.

Потом мне еще назначили укрываться и прятаться от солнечных лучей, предписали пользоваться солнцезащитным кремом (если не хочу покрыться коричневыми пигментными пятнами, ака лаваш из тандыра – а я не хотел) и выписали.

Каша отвез меня домой. Пока мы ехали, он рассказывал о своих делах, успехах в бизнесе – мой батя таки предложил свести его с нужными людьми, и, кажется, Каша потихоньку пошел в гору. Впрочем, дальше никакой помощи он не просил, мозги и умения у него имелись в ассортименте, не хватало лишь небольшой удачи – и вот, в лице моего отца, он получил карт-бланш. Деловой разговор, как оказалось, случился у них не на злополучных шашлыках, как я думал (когда Каша блаженствовал на участке), а во время одной из встреч со мной в больнице. Я мог за Кашу только порадоваться, о чем весело его и уведомил.

Зайдя в квартиру, в которой отсутствовал почти месяц, я словил странное чувство – пространство будто законсервировалось: вот еще не заклеенные коробки с моими вещами, которые я собирал перед тем, как отправиться на просмотр квартир. Вот вещи – развешаны на сушилке, дожидавшиеся моего прихода месяц назад, чтобы быть уложенными в шкаф. Кружка, которую я поленился помыть и теперь в остатках чая зародилась новая дивная плесневелая жизнь. Кажется, что я вышел за хлебом пять минут назад, правда вернулся совсем другой – и снаружи, и внутри.

В больнице я много чего передумал, пока лежал, в прямом смысле без рук, и смотрел в потолок. Знаете ли, когда у тебя в руках всегда доступ к любой информации, книге, фильму, переписке со знакомыми – времени на собственные мысли почти не остается. Именно на толковые, осмысленные процессы, проделываемые серым веществом в мозговой коробочке. И времени тоже вечно нет. Надо спешить туда, потом бежать оттуда, потом позвонить этим, ответить тем. Давненько я так не раздумывал, пока валялся со своими «лапками».

И о том, изменится ли что-то после изменения моего лица (пока что оно совершенно точно оставалось измененным); и о том, что я постоянно переживал совсем не о том, пока не получил в назидание урок и практическое задание – о чем всё-таки стоит переживать по настоящему; о людях, к которым судьба оказалась намного менее благодушна, чем ко мне – в ожоговом отделении я насмотрелся на кадры и истории, которым фильмы ужасов могли бы ужаснуться и навсегда выйти из моды. А эти люди существовали на яву.

Пострадавшие в пожарах, потерявшие конечности, облитые по неосторожности кипятком дети, которые из-за травм больше не могли нормально расти и развиваться – чужие беды, с одной стороны, сильно деморализовали меня и постоянно вводили в уныние, особенно, когда регулярно слышишь крики с перевязочных в течение всего дня, все три недели.

С другой – намек я понял и жаловаться на судьбу, на безразличную мать, на непонятые мои таланты больше не собирался. Как минимум, планировал попробовать не унывать. Новая жизнь – с новым лицом, в новой квартире, быть может – и с новой работой? и обновленным взглядом на жизнь – эта идея, с легкой руки Каши, больше не казалась мне абсурдной. Во мне проснулся азарт и огонек, которого я давно уже не встречал.

– Ты че залип? – Каша вытащил меня из оцепенения, потому как я минут на пять, выпал из реальности. Со стороны, наверное, казалось, что я смотрю на груду коробок, и думаю, что с ними делать. А я, всего лишь, рызмышлял, что делать с собой.

– Ну что, давай с коробок начнем, ты как? Или пожрем с начала?

– Вообще, можно и пожрать. Но у меня, я подозреваю, холодильник сейчас пуст. Во всяком случае, пригодной для приема внутрь снеди там не найдется. Давай доставку оформим. Заодно и мыть не придется ничего, – мытье рук и чего-либо еще, пока доставляло мне дискомфорт, очень близко граничащий с болью. От этого, я не мог нормально удержать в руках мокрые предметы – я уже расколотил в больнице пару кружек, узнал опытным путем о своих новых талантах и стал осторожным. Я предпочел бы не бить свою немногочисленную посуду.

Так, мы заказали себе по какому-то корейскому супу и бургеру, заварили все тот же сублимированный кофе. Каша своими руками решил избавить меня от нечисти, поселившейся в моей кружке и собственноручно помыл ее на три раза. После этого мы, наконец, перешли к сбору вещей.

Мне, справедливо, досталась более легкая работа – я собирал одежду и более-менее мягкие вещи. Нашел среди старых шмоток мягкие зимние флисовые перчатки – надел, решил, что они весьма неплохи в качестве защитных, и оставил. С ними дело пошло веселее – я уже возился с книгами, посудой и прочей мелочью. Каше досталась бытовая техника и право закручивать коробки скотчем.

Прокопошились мы до часов двенадцати ночи, подкрепились наггетсами, что остались от доставки, и в финале сидели на полу, опершись спинами на диван – оценивали труд рук своих человеческих. Я устал – после лежания на больничной койке, непривычная активность разрядила батарейку почти до нуля, но настроение было около восьмидесяти процентов.

– Я поеду, – оповестил меня мой помощник на эти семь часов. – А завтра примчу за тобой и мы поедем смотреть квартиры – на этот раз нам реально есть на что посмотреть – батя твой подготовил пару хороших вариантов, я присмотрел парочку, ну и ты говорил, что тоже что-то отыскал.

– Да, давай так, – согласился я.– Тогда до завтра.

Каша уехал, а я остался в почти пустой квартире. Выключил свет – почему то темнота всегда казалась мне гораздо уютнее, чем свет: хоть искусственный, хоть солнечный. В уютном полумраке я прошелся в кухню, заглянул в кладовку, вернулся в комнату. Сел на пол и облокотился спиной на мягкий диван (с детства обожаю сидеть именно так, уверен, диваны были созданы именно для такого способы сидения). Огляделся. Висела тишина. В новом пустом обличье комната казалась совсем другой – я как будто взглянул другими глазами на примелькавшуюся одноклассницу. Будто и не жил тут всю свою жизнь.

Мать съехала к своему очередному ухажеру, когда мне случилось восемнадцать, так что веселую пору студенчества я познал в полной мере и в полном комфорте – без общаг и строгих комендантов. Любовники матери менялись, а я закончил универ и начал работать – и все это время эта квартирка была для меня оплотом надежности. И застоя, если уж честно. Сложно создавать новое, если покоишься на старом. И уж если я не понял по-хорошему, что пора съезжать с насиженного места, вселенная решила намекнуть по-плохому. Я ни разу не верил в эзотерику и прочую хренотень, но в этом контексте теория показалась мне забавной.

Я постелил единственный, не запакованный комплект белья на диван и рухнул спать.

Утром я проснулся и напрягся – который час? Не проспал ли я просмотры? Оказалось, что мочевой пузырь растолкал меня в семь утра – на пару часов раньше положенного, но аппетит ко сну был уже перебит. Кроме того, вчера, от усталости я так не помылся, а это была первоочередная задача, поскольку больница не располагала к обстоятельным банным процедурам. Кроме того, мыться теперь было больно. Настроившись на незапланированный акт самомазохизма я отправился в душ. Ни о каких мочалках речи и не шло. Я просто стоял под слегка прохладной водой, не решаясь даже размазать по себе жидкое мыло. Поторговавшись со своей волей к чистоте, совестью и болевым порогом я, в конце концов, добился компромисса.

Находиться в квартире было уже просто скучно – настал момент, когда я и сам уже возжелал покинуть это жилище, поэтому когда Каша позвонил, оповестить меня, что он уже подъехал, я, со всей доступной мне пока скоростью, поспешил вниз.

Кратко повествуя ему о всех сложностях намывания яиц в моем нынешнем положении, мы двигались к первой квартире – той, которую подобрал для меня батя. Она находилась дальше от зала, чем я планировал. С другой стороны, она находилась в хорошем районе, с хорошими жилыми комплексами. С еще одной точки зрения – цены здесь скорее всего были раза в два выше тех, на что я рассчитывал.

Мы остановились перед новеньким комплексом, облицованном не иначе, как мрамором; указатель оповещал, что гостевая парковка находится за поворотом направо – пока мы крутились вокруг комплекса, я успел заценить кусты сирени, ровные аллеи из деревьев разных сортов, площадки, на которые было потрачено уже побольше сил, нежели на типичные «и так сойдет». Все вокруг намекало на гипотетическую комфортную жизнь с намеком на бизнес-класс. «Спасибо большое, папа, но мне кажется, что ты несколько переоценил мои финансовые способности на настоящий момент», – размышлял я про себя, изучая обстановку.

Перед тем как выйти из машины, Каша, оценивающе окинул меня взглядом, потянулся на заднее сиденье и подал мне кепку и солнечные очки:

– Вот, захватил тебе для маскировки, – соизволил он объяснить. – Прежде чем ты объяснишь ни в чем не повинным жертвам твоей внешности, что с тобой произошло, лучше будет поберечь их нервы и их к тебе доброе расположение. Встречают, сам понимаешь, по обложке.

Я послушно аккуратно натянул кепку – лысина тоже побаливала и мы зашли в подъезд.

Батя, как водится подобрал какую-то новостройку, не то комфорт, не то – бизнес класса. Клопов встретить тут шансов не было, даже не стоило надеяться. Мы поднялись на пятнадцатый этаж (вид обещал быть славным) и зашли в квартиру – дверь хозяева уже гостеприимно открыли, поджидая нас. Я успел шепотом спросить у Каши:

– Сколько за нее просят?

– Тридцать пять, – так же шепотом известил он меня.

«Как-то недорого для этого райончика», – и я зашел и на секунду не смог совладать с удивлением.

Глава 12

В квартире был идеальный свежий ремонт, а высота потолков превышала три метра, это точно. Мраморный пол, современный дизайн, простор, классная мебель – стильная, но не вычурная – для тридцати пяти это был какой-то подарок судьбы. «В чем подвох?»

С этим вопросом напрямую я обратился к хозяйке. Видно было, что она замялась.

– Давайте честно, пожалуйста, – попросил я, понимая, что шанс на честность такой же, как если я вдруг попросил мошенников не быть мошенниками. – В таком районе, в таком комплексе, цена для такой квартиры слишком занижена, это же очевидно. Любой заподозрит, что здесь либо каждую ночь филиал ночного клуба у соседей, либо бордель, либо наркопритон, либо тут кого-то прибили. Других вариантов я не вижу. – что ж, честность – порой моя сильная сторона, когда приспичит, я могу рубить любую правду-матку, не моргнув.

Хозяйка снова замялась, прикидывая что-то в голове, потом словно решилась и ответила:

– Мой муж убил человека. Наш сосед, сев пьяным за руль, прямо во дворе нашего дома, сбил насмерть нашу младшую дочь, ей было три годика, мы готовились к празднованию четвертого. – То ли она хорошо сдерживалась, чтобы не зарыдать, то ли горе выжгло в ней все эмоции. Она продолжала:

– Соседа начали судить, понятное дело. А мой муж после трагедии сошел с ума. У него самым натуральным образом поехала крыша. Вы знаете, как это выглядит со стороны? Я теперь в курсе, увы. Думаете, только алкаши и неблагополучные люди оказываются в таких ситуациях? Оказывается, и вполне обеспеченная и счастливая семья, какой мы были, тоже в зоне риска. В общем, еще до того, как виновнику гибели дочери вынесли приговор и он находился под подпиской о не выезде, мой муж его убил. – подробности происшествия, спасибо вселенной, она опустила.

– Теперь он сидит, и сидеть ему двенадцать лет, а у меня осталось двое старших детей, которых надо растить. Я не работала, образование у меня библиотекаря – сами понимаете, на таком далеко не уедешь. Даже чтоб начать ноготочки пилить, нужны деньги на учебу и вложения в работу. Поэтому я сначала продала нашу машину и купила дешевле, разница в цене мне теперь очень пригодится. А переехать я решила к маме пока. Плюс деньги нужны уже сейчас – сдавать ее за шестьдесят тысяч я буду еще очень долго. Мне проще пристроить ее побыстрее и начать получать доход.

Я был поражен рассказом и ее взаимной убийственной искренностью:

– Спасибо большое за честность.... Я даже... э... не... эээ...

– Не ожидали такой правды? – она даже не усмехнулась, просто смотрела практически пустыми глазами мне в душу. – А толку ее скрывать, я потом подумала. Соседи все равно растрезвонят. Будете потом шокированы информацией и захотите слинять, а мне начинать все по-новой. Уж лучше рассказать на берегу, а цена, как я надеюсь, будет аргументом в пользу оформления сделки.

Я размышлял – с одной стороны, не в квартире же муж хозяйки убил того мужика? Выпустят его тоже не скоро – вряд-ли через пару месяцев ко мне постучатся и попросят освободить помещение. С другой стороны – история тут приключилась неказистая и очень грустная. Не то, чтобы я сильно верил в ауру и энергетику места, но мысли об этом меня, пожалуй, могут начать посещать. А могут и не начать. Надо подумать. О чем я Елене (так звали хозяйку и несчастную жену и мать) и сообщил. И попросил не сдавать квартиру другим до сегодняшнего вечера.

– Мне нужно немного подумать. Я обязательно напишу вам вечером. И если буду снимать, то хочу платить сорок тысяч – пусть на пять штук, но поближе к ее рыночной цене. Вы не против?

Елена была не против. Искренне (как мне показалось) она пообещала, что до вечера показов квартиры не будет и мы договорились созвониться часов в двадцать.

Когда через пять минут мы снова сели в машину, мой первый вопрос Каше был:

– И что думаешь?

– Да что-то фиг знает, – протянул Каша. Я удивился:

– Да ты чего? Я думал, ты наоборот скажешь: «Давай бери, чего тут Думать», а ты в смятении как барышня из Смольного.

– Да меня эти истории со смертями из колеи выбивают, – признался Каша.

– А как же у Ксюхи мы меньше недели спустя, после кончины ее бабули, чпокались на хате?

– Да блин, там другое. Смерть, это конечно грустно, плохо и все такое, но... Бабуля ксюхина померла от старости, прожила неплохую и долгую жизнь. Дождалась внуков и даже их взросления и спокойненько ушла. А вот батя мой... , – на этих словах, как и всегда, когда речь заходила о его отце, Каша запнулся, забуксовал, как зажеванная старая магнитная кассета и умолк.

Кашиного отца избили хулиганы за то, что он заступился за девушку, возвращаясь в работы вечером. Девушка убежала и спаслась, хулиганы получили условный срок, а Кашиного отца похоронили на деньги, собирая всем двором, его коллегами по токарному цеху и родственниками. После этого Каша больше уже не хотел никому помогать, выручать, заступаться. Избегал конфликтов, уворачиваясь от них, как яичная скорлупа, случайно попавшая в яичницу, избегает быть выловленной. Стал более циничным и совсем перестал верить людям. Не знаю еще, как он со мной продолжал общаться.

В общем, эта трагическая история Каше сильно не понравилась и он очень надеялся, что я на эту квартиру не соглашусь. Так надеялся, что домчал меня до нового адреса быстрее минут на пятнадцать – учитывая, что ехать туда минут сорок.

Уже не снимая свои средства маскировки несовершенств кожи (интересно, а как бы назвали все эти полит корректные и этичные бренды то, что было у меня с лицом) мы зашли в подъезд претендента на мое будущее жилье номер два. Это тоже был хороший комплекс, считавшийся новостройкой лет так пятнадцать назад, но все еще не утративший некоторого лоска: неплохая территория, чистые подъезды, цветочки на клумбах.

Вторая квартира была меньше, хуже и дешевле. Нууу, хуже то она была в сравнении с предыдущей – самим совершенством в мире недвижки, а вот сама по себе была неплоха. Все в ней было неплохо – и цена, и район, и дом, и сама жил.площадь – просторная евродвушка, в которую можно было с животными, но нельзя с детьми. Интересно, чем маленькие детеныши кожаных хуже детенышей пушистых, но в целом мне было пофиг на этот пункт – вторых не было и не планировалось, а первых – просто не было. Пообщавшись с хозяевами, мы так же договорились «на подумать» и созвониться вечером.

Уже в машине я понял, что именно мне не нравилось в этом варианте – по всей квартире были желтоватые оттенки – желтоватые обои, желтоватая покраска стен, желтоватые (хотя владельцы назвали это персиковым) шторы, покрывала – не хата, а обоссанный унитаз в мужском школьном сортире. Ну или сама школа – в нашей тоже все стены были выкрашены в мутный желтый, со светло коричневым линолеумом и желтыми то жалюзи, то занавесками. Не уж, спасибо.

Впрочем, в этом вопросе Каша остался со мной солидарен.

– Квартира выглядит, будто у нее гепатит, – поставил на ней крест своим вердиктом.

Две следующие хаты были попроще – в домах застройки ранних девяностых, в одной преобладал шик нулевых, мерзотный мне до блевоты; во второй, выйдя с просмотра весьма неплохой квартиры, в коридоре нашего этажа нам на встречу внезапно вывалился в гавно бухой мужик, с окровавленными лапищами: «Братуухха, дай обнимуууу». Я ловко увернулся и зашагал дальше: «Гнида ты, сука, чо, зажрался не хочешь братана вспоминать,» – полетело мне в след невнятной скороговоркой. Судя по глухому звуку и последующему грохоту и воплям, я понял, что Каша отвесил «братюне» братского же поджопника.

– Не, ну а чо он? – затянул Каша в ответ на мой укоризненный взгляд.

Возле подъезда стояла группа подростков. «Блин, совсем мелкие еще, наверно даже до экзаменов не доросли, кайфууют сейчас, беспечное время» – пробежала у меня ностальгическая мысля и так же бегом меня покинула.

– Ты че зыбаешь, меченый, сюда иди! – крикнул мне один из представителей нашей молодежи и надежды нации. – Я тебе сказал, – пискнул он, попытавшись повысить тон, но пубертат не позволил сделать это гладко. К нему присоединились еще человек пять пацанов. Они начали приближаться, я бы даже сказал – наступать на нас. Впрочем, как на нас – Каши я не видел даже боковым зрением. «Куда он делся-то? Неужто психотравма сработала и он слинял»? Вдруг (я сам не понял, откуда) на эту толпу вылетел Каша с битой в одной руке и монтировкой – в другой. «Лови!» – кинул он мне и монтировку заодно. Малолетние злоумышленники разбежались, парочке он успел звездануть битой по горбу и еще паре – отвесить комплекс смачных подсрачников.

– Утомили, суки, – посетовал он мне уже в машине. – Не дают погодой насладиться. Зато понятно – жить ты тут точно не будешь. Не хочу еще и друга потерять. – С этими выводами мы помчали смотреть пару оставшихся представителей недвижимости.

Пятая квартира оказалась в хрущевке и я приготовился к худшему. Однако – при входе в подъезд мы обнаружили видео домофон, подъезд был истерически чистым. А сама квартира оказалась бывшей двушкой, переделанной в огромную студию, квадратов эдак сорока с хвостиком. С отличным ремонтом, капитально восстановленная – только низкие потолки, перед которыми вся инженерия бессильна, намекали о советском происхождении этих апартаментов. Пообщались с хозяевами, которые оказались (или показались) максимально адекватными людьми и тоже договорились поразмышлять до вечера.

Осталась шестая. Я размышлял над выбором. Метался между первым вариантом с сомнительным прошлым, квартирой цвета утренней мочи и великолепной хрущевкой.

Финальный объект ожидал нас среди таун хаусов. Когда-то элитный комплекс, построенный в девяностые для богатеев того времени, стал напоминанием о тех временах, когда узкие коттеджи, прилепленные друг к другу, считались вершиной недвижимости. Впоследствии все поняли, что в Европе это вообще жилье для самых небогатых слоев населения, что жить лучше в своем доме, что соседи, даже по таунхаусу – тоже соседи, и спрос на них прошел. К тому же, у этих домиков когда-то был личный закрытый доступ к набережной реки и своя прогулочная зона. Потом, соблюдая закон, набережную отдали людям и открыли проход через их дворы. Это был не центр города (иначе цена стала бы неподъемной для меня), а живописные и спокойные окраины.

Так, у домиков остались только небольшие пятачки перед домом, огороженные забором, вход получался прямо с пешеходного променада, любопытные гуляющие то и дело глазели по окнам. Так что богатым людям жить в новых реалиях стало не с руки и там нашли себе пристанище хостелы, апартаменты, гостевые дома, офисы и другие организации. И среди них затесалась небольшая квартира, но на 2-х этажах. Естественно, два этажа и близость к набережной – то, что привлекало меня в ней больше всего. Из минусов – то было самое далекое до моего зала жилье.

Зашли мы прямо с променада – встретил нас сильно деловой мужик, видимо, в прошлом жилец этого «элитного» жилья. В квартире оставался флер дорогого ремонта, но уже уставшего. Плесени, несмотря на близость реки, не было. Первый этаж был совсем небольшой – прихожая, санузел под лестницей, кладовка (вперемежку с котельной) и небольшая кухня-гостиная с огромным подоконником и выходом на задний двор. Лестница уводила наверх – на втором этаже примостились Спальня, непонятного назначения площадь – просто пустое пространство, и ванная. Видно было, что планировку уже перекроили – в оригинале площадь двух этажей должна была быть гораздо больше, однако кусок уже отхватили. На заднем дворе стоял старый шезлонг и ржавый мангал.

Цена была самая высокая из всех вариантов, но не огромная для такого рода квартир.

Мне это, не то бунгало, не то домик яхтсмена, понравилось, а вид на реку из окна второго этажа теперь дразнил. Я даже начал завидовать гипотетическому арендателю этого дуплекса, в случае, если откажусь.

Пока Каша продолжал лазать и рассматривать квартиру, я вышел на задний двор и присел прямо на крыльцо. Мне хотелось бы пожить тут хотя бы месяца три, хотя бы лето. Просто хотелось. У меня в жизни такого экспириенса не было. Была только старая хрущовка в убогом районе.

Я залез в карты – далеко ли до клуба? Оказалось совсем не далеко – минут тридцать бодрым шагом и десять на машине – вот так близко, оказывается могут сосуществовать убогие кирпичные пятиэтажки и все еще модные апартаменты. Я нашел хозяина на кухне:

– А кто тут соседи? – задал контрольный вопрос я.

– Слева агенство недвижимости, справа – дизайн-студия, над вами какая-то студия – не то йоги, не то еще какой-нибудь фигни.

– То есть детских садов, кальянных, ночных клубов поблизости от меня нет?

– Точно нет, да вы можете сами пройтись, проверить.

Я воспользовался его советом, обошел все вокруг, позабирался на террасы второго этажа – вообще весь этот комплекс напоминал город из "унесенных призраками", либо же просто какой-то японский городок с их маленькими домами, машинами, дворами. Я действительно не обнаружил никаких потенциальных источников шума, кроме самой набережной.

– Я беру, – неожиданно для себя самого заявил я. – Давайте оформлять договор, – и достал деньги. Через пять минут все было заполнено, мы пожали руки, договорились, что никто меня не будет доставать своими визитами и не будет мыться в моей ванной. Тут спустился наконец Каша:

– Ну что, поехали дальше? Будем думать?

– Не Каш, я взял ее. Остаюсь.

– Да ладно! – не так часто мне удается друга шокировать, так что внутренне потирал руки, – блин, классно. Честно сказать? Я тебе даже завидую, – признался он.

– Я понял, что тоже бы завидовал тем, кто здесь бы поселился, поэтому решил не искушать себя на дурные мысли, мне, знаешь ли, уже хватило.

Все это время хозяин стоял рядом, какой-то вопрос свербил ему язык, но он все держался. Я решил облегчить его судьбу:

– Вы хотите что-то спросить? Или может еще какие нибудь нюансы и условия.

– Нее, все окей. Я хотел спросить, что с вами случилось? Я имею ввиду лицо.

Я выдохнул – я то думал, мне сейчас выкатят скрытый список требований, типа не спускать слишклм много воды, не пользоваться духовкой или набирать ванну только до половины. А тут...

– Я упал в костер. – нелепость получения моих увечий до сих пор сводила мне скулы. – Трезвым. Уснул и упал. Немного подгорел. Мой док считает, что я всё-таки смогу восстановить лицо, но я стараюсь не сильно надеяться на это. Я не наркоман, не сиделец, не асоциальный тип, не сапер – мне просто не повезло на шашлыках.

Мужик сочувствовал, но не знал теперь, как это выразить. «Мне жаль», – единственное, что он смог из себя выдавить. Потом добавил, что, возможно, периодически какие-то вопросы будет помогать решать его дочь и дал ее номер. Проверять квартиру каждый месяц она не будет, но уточнить, как справляться с котлом, вентиляцией и прочей рутиной частного дома у нее можно. Потом вы попрощались, он передал мне ключи и уехал. Мы с Кашей уселись на кухне.

– Ни фига себе, у тебя скорость принятия решений, – присвистнул Каша. – А то, что дороже? А то, что далеко от спорта?

– Я понял, что хочу здесь жить. Вот и все. Не в шикарном комплексе, не в ссаной квартире, не в хрущевке – что я там не видел? А тут. Со своим микро двором, набережной и рекой в пятидесяти метрах от двери. А насчет оплаты – она подъемная. Если нормально работать. Думаю, что тут – проблем с мотивацией не будет. И вообще, хочешь прикол?

– Нууу?

– Я купился на подоконники. Да шучу я, – поспешил утешить я кореша, потому как чувствовал, что смещаю Кашу с его пьедестала подколов и стёба (но подоконники реально были хороши – внесли свои десять процентов в пользу апартов).

"Так, ладно, надо сразу сохранить контакт его дочурки, чтоб судорожно не искать именно в тот моент, кто вопрос котлом станет неприлично щепитильно.

Сохранил, зашел в вотсап, чтоб убедиться, что номер существует, и в случае чего, я точно по нему дозвонюсь. Присмотрелся к аватарке: «Да ну на фиг!» – я не верил своим глазам.

Глава 13

С аватарки на меня смотрела Ада. Никому еще не кажется, что мир тесен, как метро в час пик?

Пришлось поведать Каше подробности этого совпадения и он не упустил шанса построить гипотезы о перспективах наших сексуальных отношений.

– Каш, я очень благодарен тебе за бесконечную веру в меня, но кажется, иногда ты забываешь, что у меня с лицом, – напомнил я ему. – Познакомившись со мной в нормальном виде, вряд ли девушки ожидают, что чуть позже мое лицо будет выглядеть, будто рукожопый повар решил сготовить из меня скрэмбл. И не только лицо.

– Ты несколько сгущаешь краски, – парировал Каша, но как то уже не слишком уверенно. Он то, в отличие от дам, похоже что искренне забывает о моих увечьях и видит перед собой все того же Яна.

Немного еще поудивлявшись этому совпадению, я, так и не решил, рад я ему или предпочел бы Аде безликую неизвестную женщину. Затем перешел к действительно важным делам. Я решил ничего не откладывать в долгий ящик и сразу отзвонился всем просмотренным квартирам с отказом и благодарностями за потраченное время.

Потом мы скатались с Кашей за моими вещами – вызвали грузовое такси, перетаскали все вещи, загрузились, разгрузились в моем новом жилье. В перчатках я тоже старался носить удобные для хвата и нетяжелые коробки – быть наблюдателем того, как два мужика носят мои вещи, сидя на лавочке, претило мне сильнее, чем моя новая рожа, поэтому я старался помогать.

Вечером, управившись с вещами, мы смотались в магазин и я основательно закупился – в моем новом доме (в прямом смысле, мне до сих пор в это не верится) стоял непристойно огромный холодильник с двумя створками, поэтому я решил наполнить его хотя б процентов на тридцать.

А в час ночи мы уже сидели на моей новой кухне и пили пиво – праздновали новый этап моей жизни. Я, правда, пил безалкогольное, ибо алкоголь пока был под запретом – лечение еще продолжалось, но это не мешало мне кайфовать. Я открыл окно и свежий прохладный речной запах заполонил комнату.

– Так, дело осталось за малым – передать матери ключи, – констатировал я. – За малым, но самым неприятным. И поскольку уж я завтра буду поблизости зала, планирую туда заглянуть – глядишь, хотя бы кардио поделаю. Пару секунд поколебавшись, я отправил матери сообщение, извещающее о том, что готов передать ей ключи и квартиру. Вспомнил, что неплохо было подготовить для нее расписку в том, что претензий ко мне она не имеет, и распечатал еще пару копий (с квартирой мне прилагался еще и принтер, чему я очень рад)

На этот раз Каша остался переночевать, хоть и рвался за руль после трех банок пива. Я убедил его опробовать диван на кухне, сам поднялся наверх, в спальню. Искать в коробках белье был недосуг, а достать его заранее я не догадался, поэтому я извлек из шкафа казеное (читай – хозяйское) бельишко, кое-как заправил его (подтыкать простынь по углам с моими лапами было больно), разделся, скинув вещи кучей у кровати, и завалился спать.

Утром я проснулся от того, что Каша гремел на кухне тарелками. Потянулся, немного полежал на кровати, соображая, где я. События вчерашнего дня плавно восстанавливались в сонном мозге. Я наконец собрал волю в кулак, поднялся и подошел к окну – ожидания меня не обманули – над рекой клубился туман, а сквозь него пробивались солнце. Я приоткрыл окно – было слышно кряканье уток и свежий воздух волной хлынул в спальню. Зябнуть я не планировал, закрыл окно, оделся и спустился вниз.

– Доброе, – кинул я Каше, который выяснял отношения с кофеваркой, – решил доломать технику, которая осталась цела?

– Ни фига себе ты остряк, – парировал он, – нет, просто чищу кофемашину, чтобы она выдала мне приличный кофе. Возьму с собой – смотри, тут и бумажные стаканчики нашлись!

– Круто, – согласился я. Настроение несколько омрачилось предстоящей встречей с матерью. Я уже прочитал ее ответ на мое сообщение: «В 12.00 подъеду. Не опаздывай. Времени тебя дожидаться нет». За все время моей болезни они ни разу не написала мне, ни разу не спросила – как самочувствие. Я надеялся, что эта встреча станет, наконец, последней в наших с ней родственных связях и я смогу вычеркнуть пункт «мама» из мысленной записной книжки.

Мы позавтракали, каждый уткнулся в телефон. Потом я снова поднялся – принять душ, переодеться (для этого пришлось распотрошить несколько коробок, прежде чем я добился цели), собрал спортивную сумку и прихватил бланки расписки. Проводил Кашу – ему потребовалось выехать раньше, позалипал в телефон, валяясь на небольшом диванчике на кухне, а когда время подошло, решительно поднялся и поехал.

Я по-прежнему соблюдал маскировку: кепка, медицинская маска и очки. Хлопчатобумажные перчатки тоже были при мне – кроме того, я следовал рекомендациям врача и вымазался перед выходом солнцезащитным кремом. В целом, мой вид можно было бы описать кратко: «мать родная б не узнала». Вот как раз представился шанс проверить.

Заходя в свой (когда-то) подъезд, я волновался. Мать была уже на месте, хотя я приехал минут на десять раньше.

– Привет, мам! – я старался сохранять дружелюбный настрой. – Видишь, всё вовремя, поэтому можешь не переживать, – я все еще старался и надеялся, что не зря. Заканчивать отношения на совсем плохой ноте желания не было.

Она смотрела на меня оценивающе, с резким прищуром, будто не мать, а будущая теща оценивала придурка, за которого засобиралась ее ненаглядная доченька.

– Ты в помещении, может снимешь головной убор, маску и клоунские очки?

– Мам, если ты не в курсе, у тут самую малость пригорел, и для сохранности твоих нервов я прикрыл все неказистые части.

– Ты рот бы лучше свой прикрыл, – кинула она мне в ответ.

«Да за что ты у меня такая сууука!» – взвыл я про себя, но вслух сдержался:

– А еще мне нельзя находиться на солнце.

– Ты при женщине в помещении, снимай свой хлам, хуже чем было, уже не будет.

Ну как хочешь мама, как хочешь. Я медленно и очень аккуратно снял кепку, так же деликатно поступил с маской (она уже сильно натирала нежную кожу на носу, и наконец, очки.

– Как был уродом, так и остался, – без тени сомнений отрезала она. – Даже больше стал похож на своего отца-говноеда.

Спокойствие, которое я так старательно охранял, начало покидать меня. Я подошел к окну, открыл, чтоб впустить свежий воздух, выдохнул, вернул к себе самообладание и придумал простенький план.

– Мам, вот ключи, – продолжал я, будто и не было ее беспощадных выпадов, – деньги по коммуналке я перевел. Ты согласна, что я тебе больше ничего не должен?

– Чо те еще надо, – она злобно сверлила меня взглядом, – урод, – зачем-то добавила в конце. Будто я сам не в курсе.

– Если ты согласна, подпиши, пожалуйста, расписку – я уже все заполнил, что ты не имеешь ко мне никаких претензий относительно квартиры.

– Ты охренел? – злоба лилась уже через край и капала на пол.

– Мам, учитывая теплоту наших отношений и тот факт, что больше я никаких связей с квартирой иметь не хочу, моим последним желанием будет получить расписку. И я удалюсь из твоей жизни. Навсегда (хотя я там и так не появлялся).

– Ладно, давай сюда, что там у тебя, – она взяла лист, внимательно в него вчиталась, ее все удовлетворило, к удивлению. Я держал ручку наготове, она размашисто чиркнула свою подпись и отдала мне.

– Что еще?

– Всё мам, всё. – Я незаметно взял ключи со стола и подошел к окну. – Давай-ка я окно закрою, чтоб тебе не возиться. – С этими словами я зашвырнул три связки ключей так далеко, насколько смог. Под окнами протекала канализация, устроив вонючее болото из грязи прямо во дворе. Ключи упали прямиком в эпицентр этого микрокосма. Пускай ищет. Заодно ее постоянное выражение лица, будто кто-то насрал ей под носом, пригодится.

– Это тебе за то, что ты такая редкая сука, мам, – и пока она не успела прийти в себя, схватил все свои вещи и быстрым шагом вышел из квартиры, захлопнув дверь. По лестнице я слетел на первый этаж, так быстро, что даже почти не слышал отборной брани в спину. Следом, я заблокировал ее по всем мессенджерам и соц.сетям. Про какие только вспомнил. Хотелось как следует проораться, чтоб вырвать это гнетущее состояние из себя. Я зашмыгнул в ближайший бичовый подъезд и позволил себе не сдерживаться. Жители того "падика" небось и не такое слышали.

А пока я дошел до фитнес клуба, злость моя уменьшилась процентов на семьдесят. Пока ходил по дорожке – уничтожил последние ее остатки. На душе посветлело. Пока я делал свое кардио, оглядывался и присматривался к переменам, которые произошли за месяц моего отсутствия. Людей стало побольше, появились организованные группки занимающихся, которыми командовали тренеры – у каждой группки – свой сенсей.

Дежурный тренер уже ответственно соблюдал свои обязанности и чинно расхаживал по залу, периодически помогая то одному клиенту, то другому. Дышать в маске и энергично двигаться было душно и я всё-таки снял ее. Людей правда было теперь больше, даже днем, но пора как-то привыкать жить с тем, что имеешь. Я шагал и надеялся, что никому не захочется присматриваться к ярко-розовому, с корками, лицу.

– Ян! Надо же! Как давно я тебя не видела! – и я понял, что она снова запрыгнула на свое привычное место общения со мной – на дорожку рядом. Думаете, только девушки стыдятся своей внешности, когда на ней война прыщей, аллергия или еще какое «несовершенство»? Нет, у парней тоже есть комплексы и желание быть более или менее приятными глазу. Поэтому в тот момент я испытал ужас от того, что Ада увидит меня после пожара на моей голове и теле. Я надеялся, что не пересекусь с ней до момента, когда кожа хоть немного примет приличный вид. Но нет.

Я старался чуть смотреть в сторону, но поздоровался.

– Ян, а где же ты пропадал? Я уж думала, что ты клуб сменил, – она пока ничего не замечала. Была рада меня видеть и даже не скрывала. – Нет тебя и нет, тут столько всего нового произошло, а ты и не знаешь, наверное... – тут она начала улавливать мое смятение, пыл ее поутих и, уже спокойнее и отстраненнее, она снова задала вопрос:

– Ты не хочешь, наверно, сейчас общаться? Извини, не буду тебе мешать...

– Ты не мешаешь. Погоди. Извини. – Я решился и повернулся, сначала просто глядя прямо перед собой. – Со мной случилась неприятность... только ты не пугайся, – я повернулся к ней лицом. – Я тут на досуге... эээ... немного подгорел.

Надо признать, она держалась молодцом. Постаралась даже не двигать лицом, ни одна мышца не напряглась, взгляд не потупился и не уплыл под кроссовки и она смотрела мне в глаза, не плавая взглядом по ожогам.

– Боже, Ян, как это произошло? Мне очень жаль.... Ну в плане, мне жаль, что это произошло, но это не портит... эээ ...

– Не портит чего?

– Отношения к тебе. Моего. И других людей. В смысле, ничего не изменилось. Ты все тот же человек, просто с временными «нюансами» – она выпалила все как на духу и только потом позволила себе смутиться и покраснеть.

– Как ты говоришь, их назвала? Нюансы? – стрелка «настроение» поползла вверх. И, в очередной раз, с души выгрузился самосвал крупного гравия.

– Ну да, просто нюансы. Ты как тебя угораздило? Если тебе окей об этом разговаривать, конечно.

С Адой разговаривать было более, чем окей. Я рассказал всю нелепость этого случая – она слушала очень внимательно, периодически уточняла что-то, посетовала, что я один лежал в больнице и никто, кроме друга и папы ко мне не приезжал.

– Не сочти за подкат, но, чисто по-человечески, я хотела бы тебя навестить, – сказала она, – жаль. Жаль, что у меня не было твоего номера телефона.

– Поверь, мое состояние там было еще более удручающим, и ты бы меня сильно смутила, если бы пришла, я бы встретил тебя с уткой и лапками-культяпками.

– Ааа... почему, – только затянула она и тут же осеклась, – ну да, у тебя же не только лицо...

– Вот именно, – я улыбнулся, – телу тоже досталось. Но ничего, на самом деле я не унываю, видишь, даже пришел в зал.

Я подумал, что лишние тайны нам не нужны; довольно скоро и так вскроется тот факт, что я снимаю квартиру у ее отца, поэтому решил пойти на опережение:

– Кстати. По невероятным стечениям обстоятельств, твой номер есть у меня, – доложил я ей с улыбкой, подмигивая глазом без ресниц.

– Да ладно?

– Не поверишь, но я ничего не подозревая, умудрился снять квартирку у твоего отца, ту, что у реки. Он дал твой номер, и сказал, что по мелким вопросам общаться со мной будет его дочь, а я по аватарке узнал, что это ты.

– Ого! Слушай, мне папа вчера тоже сказал, что сдал квартиру и даже поделился, что парень с травмами, но я подумать не могла, что это ты. Даже сейчас, болтая, ни малейшего подозрения не было, – она вновь держалась молодцом, но удивление просачивалось через маску спокойствия и благоразумности.

– Ну откуда ж тебе было знать, ты ведь даже не знала, что я искал новое жилье.

Потом она взялась меня утешать и консультировать на счет дальнейших процедур по восстановлению моей физиономии. Спросила про тренировки – я показал ей руки без перчаток и объяснил, что еще примерно месяц не смогу заниматься во всю силу. Обсуждение моей хвори мне надоело и я «переключил» Аду на ее фитнес успехи.

– А как у тебя делв в твоем фитнес проекте? Нравится такой формат? Все профиты и ожидания оправдались?

– О, да! Знаешь, я все ожидала какого-нибудь подвоха. Но нет – тренеры нас хорошо тренируют, консультируют. Все всегда вежливы и все объясняют. Еще здесь такое, типа коммьюнити начало формироваться – есть с кем о насущном пообщаться, о сушке, о тренировках, и никто не считает тебя «повернутой» на спорте. Это очень поддерживает. Ооо, я думаю тренеры и тебе могут подсказать, как лучше начать тренироваться после таких травм, – внезапно осенила ее благая мысль – она очень хотела мне помочь и мне, если честно, это было приятно. Мне даже было пофиг, что она слишком носится с моими «нюансами». Вроде инвалидом не считает, и на этом спасибо.

– Хорошо, – я улыбнулся, – я спрошу у парней, что они думают на мой счет.

Я уже успел устать на дорожке, остановил ее и слез. Ада тоже сошла со своей.

– А пойдем, кофе или протеин в фитнес баре попьем? – предложила она. – Я бы тебе еще новостей бы нарассказала.

– Ну пойдем, – согласился я, умеет же она заинтриговать.

Мы поднялись на пол пролета вверх, там в небольшом закутке располагалась небольшая стойка и три крошечных столика со стульями. Мы сделали заказ и присели в уголке.

– Слушай, давай я пока быстро спущусь и переоденусь, а то мне как-то некомильфо тут после кардио сидеть, – признался я, – хорошо?

– А, давай! Я тогда тоже переоденусь.

Минут через десять мы уже снова сидели и пили кофе, уже в сухом и чистом; я, во всяком случае, точно, потому как до этого сухим и чистым меня было сложно назвать.

– Кстати. Вернемся к новостям, – она заговорщески чуть наклонилась ко мне, вся в предвкушении, готовая поделиться всеми вестями, что накопились за время моего отсутствия. – Слушай и удивляйся! Начнем с тренеров!...

Ада начала свой рассказ. Судя по ее словам, клуб превратился в арену скандалов, интриг и расследований. Серегу, на чью смену свалился тот слабоумный и новая жена моего бати, уволили. Озвучили причину «несоответствие профессиональным требованиям», а на деле поговаривали, что за слишком близкие отношения с одной из клиенток. Правилами клуба все отношения, за исключением рабочих, между сотрудниками и клиентами клуба были запрещены. «Уж не с Мариной ли он накуролесил», – мелькнула мысль и тут же получил ответ – причиной оказалась девушка одного из приятелей директоров, кто-то прознал про их роман, доложил куда слудует и дело раскрутили. «Это ж совсем дурачком надо быть, что с девушкой приближенных мутить», – посочувствовал я Серегиным мыслительным способностям. Но это было еще не самое интересное.

Глава 14

– Неужели не попытались замять? – удивился я.

– Да вроде пытались, но кто-то очень усердно не давал. Даже по другим клубам новость об этом инциденте пронеслась, конкуренты позлорадствовали и даже выпустили рекламу, в которой обыграли этот косяк.

– Да ладно!

– Ну да, что-то типа «наши тренеры только тренируют – можете не переживать за вашу любовь» или что-то в этом роде.

Я присвистнул – анти реклама ну или черный пиар продолжали сыпаться на мое спортивное пристанище.

– А не подстава ли это была?

– Да вроде нет, девушку ту, правда, после этого инцидента бросили.

«Немудрено», – про себя хмыкнул я, но спросил:

– А кого-то нового взяли на место уволенного? Тренеров-то, вроде, немного в зале было.

– Да вроде кто-то проходит стажировку, сюда еще не всех берут, есть конкурс, отбор, и весь процесс этот затягивается.

– А ты откуда об их внутрянке узнала? – полюбопытствовал я.

– Да ну мы же тренируемся с тренерами сами – а когда регулярно встречаешься и тесно общаешься, начинаешь и обсуждать какие-то другие вопросы. Тем более, без Сергея нагрузка возросла, тренерам тяжело, качество тренировок может снижаться, клиентов Сергея раскидали по другим... Вот парни активно и обсуждают и между собой и между нами – уж поскорее бы нашли замену, а еще лучше – еще парочку новых.

– Ясно, – снова протянул я. – А как, кстати, в твоем проекте обстоят дела? Как прогресс?

– Да хорошо, мы почти все сдружились... Хотя, конечно, этот проект – кладовая сплетен и интриг, – она захихикала и закатила глаза, – А вообще, осенью я бы хотела уже поехать на соревнования и выступить.

– А какие же интриги процветают в вашем маленьком дружном спортивном коллективе?

– О, среди наших девчонок будто бы соревнование – захватить внимание тренера, – посетовала она. – Я в этом не участвую, – тут же добавила, – да и смешно это – соперничать из-за какого-то качка. Зато остальные активно в игру включаются, а сам тренер, похоже, кайфует от происходящего.

А что мне нравится меньше всего – так это регулярные смотры в купальниках, которые устраивают нам директоры. Ладно там на соревнованиях, понятное дело – когда на пляже, но каждую неделю дефилировать перед несколькими мужиками, которые, развалившись в креслах, на тебя смотрят – такая себе история. Что там может измениться, за одну неделю!

– Вообще странно – как будто сейчас недостаток голого контента – что в интернете, что в жизни, действительно. Пускай сходят в стриптиз клуб – там они увидят гораздо больше, чем на этих ваших смотрах.

– Вот-вот! – с энтузиазмом поддержала Ада.

– Слушай, еще вопрос. Возможно, не мое дело, но раз уж мы тут так разболтались – почему бы тебе не выйти из проекта или перевестись в платное, если есть такой вариант – неужели бесплатный абонемент насколько ценен, чтоб терпеть такие для себя неудобства?

– Ну вообще, да, – она помрачнела немного, – если ты увидел квартиру, которую снял у моего отца и теперь думаешь, что я дочка богатых родителей и на фига мне бесплатные плюхи...

Я попытался запротестовать.

Тут в наш закуток зашел Егор. Тот самый «серый» директор, с которым мне довелось побеседовать. Он заказал себе кофе у стойки и подошел к нам. Я встал, мы пожали друг другу руки – я увидел, что взгляд (как будто бы недовольный, или мне показалось?) его задержался на ожогах, потом на лице, но спрашивать он ничего не стал. Ада, не вставая, тоже поздоровалась с ним, максимально скромно и лаконично.

Потом он забрал свой американо и скрылся с наших глаз.

– Этот, – я кивнул в ту сторону, куда он ушел, – тоже кайфует на ваших смотрах?

– Как ни странно, похоже, что нет. Он сидит там постоянно с таким видом, будто его до одури достало всё это шоу и он всегда первым смывается. Наверное, его можно понять: говорят, что он до мозга костей семьянин, дома проводит все свободное время, у него очень красивая жена – то ли модель, то ли еще актриса, и двое детей – зачем ему этот цирк?

Потом она снова вернулась к потерянной нити разговора про отца:

– Вот что я тебе скажу – мой отец жуткий скряга – это раз. У него есть два бизнеса и десять квартир – в Питере да Москве. Окружающим людям жадиной он, естественно, не кажется – это два. Он сам предлагал мне снимать квартиру у него же самого – это три, и я, естественно, отказалась. И поскольку мой отец придерживается политики «добейся всего сам», даже если тебе придется пойти по миру, при том, что свои десять квартир он будет сдавать – я приняла правила игры, отказалась от надежды получить хоть маломальскую помощь и живу с таким подходом, будто я – ребенок из детдома и помощи мне ждать неоткуда. Такая вот правда, извини.

– Спасибо за искренность, – сначала я смог выдавить из себя только это, в ответ на ее «исповедь», потом собрался: – Странно, что он привлек тебя в помощь по сдаче и обслуживанию квартир, учитывая специфику вашей семейной коммуникации.

– А тут его лень вступила в игру – и он потребовал моей включенности в процесс.

– Прямо таки «потребовал», – удивился я.

– Можно позволить себе требовать, если владеешь искусством шантажа, – пожала плечами Ада, – он всегда намекает, что перепишет всю недвижимость на мою мачеху и если я хочу претендовать хоть на что-то – тогда с меня требуется некая покладистость и готовность помочь. А я, к сожалению, считаю, что могу претендовать хотя бы на пол-квартиры, – она окончательно насупилась.

– Ты чего так взгрустнула? Или рассердилась?

– Сержусь на собственное малодушие и трусость. Что не хватает сил послать отца окончательно...

– Уверен, что ты не малодушная и не трусливая, – начал было я, но Ада меня перебила.

– Так что, понимаешь ли, мне действительно важен этот проект и участие, так что я готова мириться с некоторыми... эм... неудобствами. Всегда будешь в зависимости от чего-то – тут приходится мириться с зависимостью от проекта, чтобы быть более независимой от семьи.

– Очень хорошо понимаю тебя, – совершенно искренне ответил я ей. А про себя еще больше проникся к ней уважением.

– Так что я стараюсь получать удовольствие от того, что имею, и чего добиваюсь сама. Интересуюсь тем, что вокруг, наблюдаю и замечаю. Что-то меня веселит, что-то забавляет, а что-то, если честно, кажется совершенно мерзким.

– Например?

– Измены.

– Измены?

– Ну да, уже за эти полтора месяца я успела заприметить несколько странных любовных треугольников, четырёхугольников и почти тетраэдров. Столько, что можно начать сомневаться в наличии нормальных отношений между людьми. Ну да ты сейчас походишь и сам все приметишь, уверяю. Это сложно не заметить. Когда ходишь в зал, постепенно начинаешь понимать расстановку сил в нем – кто с кем дружит, кто с кем в контрах, у кого – молчаливый игнор.

Начинаешь видеть – где чей клиент, у кого какой тип подопечных, кто кому завидует, кто у кого клиентов переманивает. Так же становятся заметны и клиентские контакты – кто с кем флиртует, кто с кем дружит, кто водит в зал любовницу, а кто пытается познакомиться. Так же, измены секретом для наблюдательного взгляда не станут.

– Ясно, – в который раз подтверждал я. – А я то думал, просто буду заниматься спортом, без лишней драмы...

– Это ты еще на месте тренеров не был. На тех, что остались, клиентки порой вешаются, в прямом смысле. На Дениса, вон, недавно особо жаждущая любви клиентка запрыгнула на спину с воплями: «покатай меня», Кириллу пишет престарелая богачка, ну как престарелая, лет пятьдесят ей с лишним, но Кириллу вообще двадцать пять – так вот она все не теряет надежды склонить его к интиму. Только ради этого и ходит к нему. Сам увидишь.

– Знаешь, я сейчас даже не знаю, радоваться мне или расстраиваться, что у меня вместо лица – скрэмбл, шутя посетовал я. – С одной стороны – безопасность мне гарантирована, если только не найдется пожилая любительница «жареного», а с другой – упускаю свои шансы. – посмотрел на нее, понял, что шутку она не вкусила и поспешно пояснил: «Это шутка, конечно же». «Ага, я поняла», – получил я в ответ.

– А к клиентам, кроме Сереги уволенного, больше никто не клеится?

– Ну из тренеров – нет А так, вообще, мы тут с девочками вычислили, что оказывается, какой-то клиент шлет клиенткам дик пики. Причем он вроде из мчс, пожары на работе тушит, людей спасает, а на досуге вот, фото баклажана своего девчонкам присылает. И на секс пытается развести. А потом его жена сюда тренироваться пришла – не то заподозрила что-то, не то просто за мужем сюда пошла. Ну не такой же он идиот – тащить жену туда, где он яйца к телочкам катает? К жене Дениса, которая с нами в группе занимается, тоже пытались подкатывать – обломались. Причем, Денис об этом знал – его, это, похоже, только позабавило.

Потом она еще поведала мне о том, как сменился весь состав администраторов рецепции, обновился и отдел продаж – после того, как провалили задание посетить все тренировки для ознакомления. На одном из них «Даша убиваша» упала, сломала велотренажер и поранила клиентку. Второй продажник умудрился оставить виноватым клиента, который поскользнулся в душе, упал, разбив стеклянную перегородку и сильно поранился. Вместо извинений, доблестный служитель фитнес клуба предъявил клиенту счет за разбитое стекло и поставил в упрек несоблюдение техники безопасности. Когда подробности выяснили, менеджера уволили.

Учитывая, сколько недоброжелателей среди конкурентов появилось у клуба с того момента, как он переманил все сливки фитнеса к себе на работу, такие проколы со стороны персонала, надо думать, не доставляли удовольствия собственникам бизнеса.

Кофе уже был давно допит, мы вместе вышли на улицу, Ада уже привычно мне ответствовала, что дойдет пешком, а я решил прогуляться, покуда не устану. "Если устану – тогда и вызову такси", – достиг я компромисса с собой. Устал я на полдороги и доехал до дома уже с комфортом.

Зайдя, по сути, впервые уже в «свой дом» я в очередной раз подумал, как же правильно я поступил, что снял именно это жилье. Мне здесь было комфортно, я чувствовал себя правильно именно «здесь». Что-то по быстрому приготовил, вывалил еду на тарелку и вышел через кухню в свой крошечный задний двор, уселся на шезлонг, поставил банку колы на небольшой столик рядом и начал уплетать.

В этом месте у меня не было желания убегать куда-то ради смены антуража. Впервые, я бы с удовольствием бы работал из дома (прежде я делал это вынужденно). Покончив с ужином и осмотрев дворик повнимательней, я заметил, что над входной дверью можно было раскрыть складной навес из непромокаемой ткани – получалась почти терраса. Это открытие тоже меня порадовало – я люблю дождь, так что в мокрую погоду можно будет работать на улице под «козырьком».

Потом я решил прогуляться к реке и оценить «свои» владения. Я правда, почти считал их своими, настолько близка мне была атмосфера этого района, а постоянных жильцов здесь было не так много – в основном сотрудники офисов. Людей на пляже было всего ничего, в реке привычно плавали толпы уток, вдалеке виднелись шезлонги на прокат и площадка для тренировок.

Вечером я, наконец, собрался с силами и полностью разобрал все коробки, расставил книги по стеллажам, раскидал вещи по шкафам и с удовольствием завалился спать в новой спальне.

*** *** ***

Так прошло месяца три – я работал из дома, нарастил базу учеников, после того как мои , уже бывшие клиенты успешно сдали ЕГЭ и поступили в свои институты. Благодаря активным рекомендациям, набрал клиентов на верстку и дизайн сайтов, ездил тренироваться, ужинал либо у себя во дворе, либо на набережной, а точнее – на галечном пляже. Тренировки тоже были по расписанию – все почти зажило – лицо и правда, по большей части, вернулось к своему естественному состоянию.

Я несколько раз приезжал к отцу в гости – эпичное мое падение в костер не оставило негативных ассоциаций с батиным домом, и его третья женитьба меня больше не триггерила. После эпизода с матерью, я осознал, что родных людей у меня не так уж и много и решил, что не нужно отталкивать тех, кто остался и не прочь поддерживать кровные узы. Так что, я примерно раз в месяц приезжал к отцу, оставался у них с Мариной с ночевкой, играл в настолки с Лехой, своим младшим братом, который тоже жил отдельно от отца и тоже периодически к нему наведывался; пару раз я даже понянчился с маленькой Полиной – и казалось, что некое подобие семьи у меня всё-таки есть. Но от помощи бати я продолжал отказываться все с тем же упорством.

Про последнюю встречу с матерью я, в конце концов, тоже рассказал – на мое удивление, отец отреагировал очень спокойно, похмыкал что-то себе под нос и только сказал (внезапно), что я все правильно сделал. Батя поделился, что мать в кои-то веки позвонила и ему и заявила, что по моей вине она по уши в дерьме «и это она скорее всего даже не приукрашивала», – вставил я, – и ждет от меня моральной, а следовательно, и финансовой компенсации, если во мне живы сыновьи чувства. Я ответил, что сыновьи чувства живы не больше, чем труп крота, утопший в бабушкином колодце в моем детстве, а расписка самым надежным способом свидетельствует о безупречности моих долговых обязательств перед ней.

С Кашей в летний период мы виделись не так часто, работа его продолжала идти в гору, а летом он открыл небольшой новый бизнес по аренде сапов – я несколько раз ходил с ним на сап-прогулку, несколько раз посидели в барах, как-то мне тоже довелось поучаствовать в поиске ему съемной квартиры – надо сказать, что это заняло меньше времени, чем у меня, и в итоге, Каша заселился в просторную евродвушку в новостройке. Райончик был пока свеж и приятен, но обещал превратиться в гетто, лет так через десять. Каша пообещал позвать на арендное новоселье, но все не доходили ноги.

Не верю, что пишу это – но я даже открыл для себя групповые тренировки. В период реабилитации меня таки затащили туда проворные тренеры-групповики и я согласился, что некоторые занятия вполне себе даже ничего. Правда, все еще старался не думать, на какой сорт собачьих какашек похожи загогулины из моего собственного тела.

А потом я обнаружил для себя сайкл – скоростные гонки на великах. Пока активно тренироваться было нельзя, оказалось, что езда на велосипеде мне вполне по рукам и ногам, и я втянулся. Настолько, что порой мог «сделать» матерого тренера. Мне нравилась и музыка, и драйв на тренировках, и дружеская атмосфера, что царила в нашем велосипедном коллективе. Как-то мы даже выбрались толпой покататься по одному из не слишком холмистых природных парков.

С Адой мы общались, встречаясь в зале, но мне неприятно казалось, что я нахожусь в глухой френдзоне, хотя зачастую именно она первой шла на контакт Пока лицо мое не пришло в порядок, я не решился предложить ей свою кандидатуру для прогулок, плотских утех и разговоров по душам. А возможно и стоило. Я дурак, так и не решался. Так мы и продолжали поддерживать контакт – эдакие зальные друзья. По квартирным вопросам, ее помощь, к сожалению еще не требовалась, а ломать котел, ради встречи в неформальной обстановке, я не решался.

И вот, когда у меня настолько все было на мази, мне снова позвонил Егор. «Какая нелегкая его дернула», – удивился мой мозг, а тело сняло трубку:

– Да, Егор, здравствуйте!

– Здравствуйте, Ян. Я снова хотел бы с вами побеседовать, мы не возражаете? Если завтра, так же, в девять вечера – будет ли удобно? – на этот раз он был супер краток.

– Да, конечно, до встречи.

Какого черта ему нужно?

Попрощавшись, я полез в ВК на страницу клуба – может там какие новости, а я и не в курсе? Или может, приглашение на встречу в какой-то степени связано с Мариной и ее отношениями с Серегой? А может и вообще с отцом? Но это в том случае, если они знают уже что я его сын. А знают ли? Ответов не было. В ВК я обнаружил лишь безликие вежливые посты от бездарного копирайтера, в которых рассказывалось, какое их клуб замечательное место и приглашали записаться на тренировки.

На следующий день, вечером, я вновь сидел в кабинете у директоров. «Как в школе, честное слово», – я был заинтригован и раздражен одновременно. Передо мной вновь сидел Егор – никаких изменений в ни в его настроении, н в поведении, ни во внешности не произошло – тот же сдержанный лоск, дорогой костюм, идеальная стрижка. Я понятия не имел – они всех клиентов периодически таскают к себе или только я удостоился такой чести? Сейчас, я не представлял, зачем я им понадобился – никаких странностей свидетелем я больше не становился, тренажеры не ломал, претензий не писал. Мистика.

Егор позакидывал меня несколькими банальными вопросами о жизни и тренировках, поинтересовался здоровьем и я уже в который раз рассказал историю своего поджаристого внешнего вида.

– А по какому вопросу вы меня позвали, могу ли я узнать, – мне уже поднадоел разговор и я жаждал узнать о цели моего визита.

– Не рассматриваете ли вы работу тренером в нашем клубе?

Вот это поворот.

Глава 15

Я растерялся и не знал, что ответить.

– Прошу прощения, но я настолько удивлен, что у меня пока даже нет слов, – я судорожно соображал, зачем это им и нужно ли оно мне. Быстро собрался с мыслями и задал основной, волнующий меня вопрос:

– Почему именно я? , – я чувствовал себя немного «Гарри Поттером», который спрашивает Хагрида «Вы уверены, что вам нужен именно я»? – Я имею ввиду, что заставило вас предложить эту вакансию именно мне? Или вы всем предлагаете? Но что-то я не вижу очереди за дверью. – может звучало и грубо, но внезапность предложения развязала мне руки.

– Я предлагаю вакансию, потому что нам сейчас нужны тренеры. Очень нужны.

– Но вы нигде не выставляете объяв...

– И потому что мы не хотим, чтобы об этом знали окружающие.

– Ваши конкуренты, вы хотите сказать.

– Именно. У нас достаточно много клиентов в хорошей форме, которые знают толк в тренировках и среди которых мы могли бы найти новые кадры, не прибегая к огласке.

– Но почему вы думаете, что я – лучшая кандидатура? – не унимался я.

– Ну, во-первых, вас порекомендовал нам тренер по сайклу. Тренеров в этом направлении у нас вообще практически нет, а обучать их долго. Поэтому взять и обучить опытного клиента гораздо проще.

– Понятно. Так дело только в сайкл-тренировках?

– Не только. Я бы хотел предложить вам и вакансию тренера в тренажерном зале – правда, для этого нужно будет пройти наше внутреннее обучение и сдать экзамены.

– У меня есть диплом об окончании школы фитнеса, если вам это важно.

– Лишним не будет, но учиться придется все равно, и экзамен обязателен, – бескомпромиссно заявил Егор.

– Я понял, просто оповещаю вас о наличии профильного образования, если это вообще актуально, – тоже резко возразил я. «Как то слишком эмоционально у нас происходит собеседование», – мелькнула мысль. Вроде ничего плохого, но какое-то натяжение в воздухе мелькает.

– Впрочем, для сайкл тренировок и групповых тренировок обучение тоже потребуется, – заметил этот серый кардинал фитнес клуба.

– Мне нужно будет подумать – поскольку предложение очень неожиданное, и идет вразрез со всеми моими планами, работами и мое решение по этому вопросу требует времени. И еще один важный вопрос – на какое денежное вознаграждение я могу рассчитывать?

– О, об этом вопросе можете не переживать, наши ведущие тренеры получают от ста пятидесяти тысяч – клиентов много, мы активно вкладываемся в рекламу, поэтому нашим сотрудникам остается лишь успевать перерабатывать этот фитнес-планктон, заверил меня Егор.

«Фитнес планктон, хммм... интересно он именует своих клиентов».

У меня один за одним крутились вопросы, которые необходимо было задать и не забыть.

– Как часто выплата? Как долго длится обучение? Бесплатно ли оно? Когда я смогу выйти на заявленный вами доход? Какой график?

– Зарплата 2 раза в месяц, обучение в среднем месяц, но тут уже зависит от вас, насколько быстро подготовитесь, учеба бесплатна, доход – хоть с первого месяца, всё зависит от вашей трудоспособности.

– Мне нужно подумать, – снова повторил я, и это был, наверное самый честный ответ работодателю (пусть пока гипотетическому) за всю мою жизнь – мне действительно требовалось крепко подумать и, возможно даже, посоветоваться: С Кашей, с батей, да с Адой, в конце концов.

Тут в кабинет зашли и я услышал громогласное и добродушное:

– О, Егор, здорово, ты смотрю, не теряешь времени? Уже нашел достойного претендента?

– Ян, познакомьтесь – это Антон, еще один наш директор, – Егор представил нас.

– Очень приятно, Ян, – Антон казался здоровым добряком, и даже флер бандита из девяностых, который остепенился, его не портил. Скорее наоборот – располагал. – Вы уже в нашей команде?

– Я очень благодарен за предложение, мне нужно подумать, все взвесить и решить вопрос с моими делами, которыми я занимался. Если решу работать у вас, конечно.

– Да вы же сможете все совмещать! Совсем необязательно отказываться от других бизнесов, – и он присел на соседний с моим стул.

– Если так – то вообще прекрасно, – я приободрился. – Но подумать мне, в любом случае, нужно.

– Конечно, конечно, – снова заулыбался Антон. «У этого больше шансов узнать, почему им потребовался именно я», – вид и манеры директора «номер два» казались мне более человечными и живыми, в сравнении с Егоровыми. Кажется, он с удовольствием бы еще потрепался бы со мной, но вот у меня желания уже не было – хотелось поскорее домой – поужинать, разгрести дела и лечь спать.

Я попрощался с руководителями, вызвал такси и, уже сидя в машине, кинул Каше сообщение «Может пересечемся завтра? Ты как?»

Второе сообщение я кинул Бате: «Пап, привет! А директоры в моем клубе знают, что мы с тобой родственники?»

На этом решил расслабиться, отпустить ситуацию и спокойно поразмышлять над плюсами и минусами предлагаемой работы.

Дома я заварил себе чай, разогрел ужин, взял листик и ручку и занял любимое место на диване в кухонном уголке. Я собирался основательно взвесить все плюсы и минусы предлагаемой вакансии. С одной и самой главной стороны – сейчас я принадлежал себе и только себе: отдыхал когда хотел, работал столько, сколько было нужно. В противовес, мне предлагали работу в прямом смысле – на дядь, и еще с одной стороны – я видел, что многие тренеры не сидели в зале постоянно, а могли позаниматься сами, уехать в перерыв, приехать конкретно под клиента и работали по своим графикам. Все-таки не пятидневка.

Из плюсов – зал предвещал более стабильную и прогнозируемую зарплату. Хоть я и постарался набрать базу учеников и поддерживать поток клиентов на веб-дизайну, стабильно-периодически и те и другие соскакивали. Так, тревога о том, а смогу ли я тянуть съемную квартиру, которая мне очень нравилась, становилась привычным антуражем моих будней. Работа тренером, я предполагал, закроет этот вопрос.

Тренировки будут всегда под боком и больше мне не понадобится абонемент. Не главный аргумент, но неплохо. Я смогу совмещать зал с другими работами – звучит отлично. Придется поучиться – учебу и новые знания я люблю, поэтому проблемы не видел – но видел ее в другом – в ранних подъемах. Их я мог и не осилить. Как и постоянное присутствие людей и необходимость с ними коммуницировать, в независимости от моего желания. Блин. Зато стопятьдесят тысяч – неплохо. Получу опыт и новую профессию – бесплатно – тоже бонус.

Я исписал весь лист – делил его на два столбика, рисовал схемы, накидывал самые неблагоприятные варианты развития событий – потеряю ли я что-нибудь? Судя по моим раскладам – я ничего не терял. А еще я всегда считал, что лучше попробовать, и жалеть, чем не попробовать вовсе.

Каша отписался, что заедет через час. Батя ответствовал, что про наше с ним родство директоры не ведают. Да и фамилии у нас с ним были разные – после развода мама пожелала оставить мне ее девичью фамилию, а в четырнадцать я пожелал взять фамилию прабабушки, так что, отследить моих родственников будет сложновато. Хорошо.

Каша приехал минут через сорок.

– Здорова! Чо у тебя случилось?

– С чего ты решил?

– Да ты же фиг позовешь просто так.

– Да ты там бизнес поднимаешь, тебя как не позовешь – ты занят, – возразил я.

– Да ладно, ладно! Ну что там у тебя?

Я посвятил Кашу в курс дела. И тоже задал ему интересующий меня вопрос – почему, на его взгляд, именно я.

– Что думаешь? Соглашаться?

– Ну если мне свой абонемент подаришь, тогда записывайся.

– Я серьезно, Каш. Мне совет нужен.

– Ну давай думать, значит.

Мы устроили мозговой штурм – по сему выходило, что мне нужно было попробовать. Мне показалось, что, имея виды на мой абонемент, Каша мог быть не беспристрастным. Однако он накидал мне вполне объективные причины, почему мне бы стоило попробовать.

– А еще зал этот – престижный. Может ты в нем до директора вырастешь? Или до начальника отдела продаж? Да и вообще, хороший опыт в копилку и трудовую книжку.

Где-то в глубине души я уже принял решение, и совет Каши мне нужен был для подтверждения моей правоты. Батя прислал еще сообщение – мол, почему спрашиваю про директоров. Я и батю ввел в курс проблемы, на что он сказал, что однозначно нужно попробовать. Мы с Кашей поиграли в пару раундов файтинга на плэхе, я снова предложил ему ночлег на кухне, с чем он снисходительно согласился, ну а я не изменяя себе, отправился в спальню.

Утром, проводив Кашу, я позвонил Егору, сказал, что согласен.

– Тогда вам нужно будет подойти к Денису, нашему старшему тренеру, попросить у него наши специально составленные материалы для обучения и можете начинать готовиться экзамену, – ввел Егор меня в курс дела.

– А Денис в курсе, что мне нужно будет отдать материалы? Вы его предупредите?

– Скажите ему, что я так сказал. Если что – пусть подойдет ко мне, я ему отвечу.

Странный подход. Ну да ладно. Я согласился, мы попрощались Поскольку скоро, по всей видимости, моему домашнему режиму придет конец, я решил провести день дома и разгрести заодно все репетиторские дела.

На следующий день я снова поехал в зал, ближе к вечеру, чтобы точно застать Дениса в клубе. Народу было уже довольно много, я не сразу нашел нужного мне старшего тренера среди толпы, но потом, все таки, обнаружил его: в окружении группы тренирующихся девчонок и нескольких мужиков. Все смотрели на Дена как на Бога, ловили каждое слово. Он, в свою очередь, понимал, как он хорош, снисходительно раздавая советы своей фитнес-пастве, или как ее назвал Егор – «фитнес-планктон».

Я дождался, пока нагрузка на тренера станет поменьше, подошел к нему:

– Привет! Можно тебя отвлечь на пару минут?

– Если быстро, то давай, – доброжелательно откликнулся он, – а то видишь, желающие подкачаться обступают со всех сторон, как в зомби-апокалипсисе.

– Тут такое дело – меня пригласили в вашу команду тренером, но необходимо пройти обучение. Егор сказал, что я могу попросить у тебя материал для подготовки к экзамену.

Судя по виду Дениса, его никто, ни о чем не предупреждал. Мне показалось, что на секунду доброжелательная маска как будто чуть сползла, обнажив недовольство.

– Егор тебя не предупреждал?, – задал я приличествующий ситуации вопрос, хотя уже понимал ответ.– Он сказал, что ты можешь у него уточнить, он подтвердит.

– Да я понимаю, просто странно, я старший тренер и руководство набирает тренеров, не оповестив и не посоветовавшись со мной.

– Я не в курсе насчет этого – говорю как есть – мне позвонили, позвали поговорить, выкатили предложения, я решил его принять. После этого меня направили к тебе. – я старался перевести диалог в спокойное мирное русло и снизить градус возрастающего раздражения. – Тем более, как мне дали понять, в зале есть дефицит кадров...

– Я прекрасно знаю обстановку в зале и то, справляются ли с ней мои парни. Так... ладно... Пришли мне в вотсап свою почту и я вышлю тебе материалы для подготовки, – видно, он совладал со своими эмоциями и снова зашел в миролюбивую колею.

Телефона Дена у меня естественно не было, мы обменялись контактами, я прислал ему все необходимые данные о себе и о своих фитнес учебах и пошел тренироваться дальше, параллельно размышляя о поведении Дениса во время разговора. Вся его дружелюбность – напускная необходимость? Что его расстроило – что директоры вербуют людей в обход его? Так вроде имеют на это право... Что в их тесном дружном коллективе появится чужой? Странно, в большинстве коллективов люди приходят и уходят. Почему совсем небольшое количество тренеров его устраивает? Хотя Ада говорит, что нехватка персонала очень сильно ощущается и даже сказывается на результатах. Деньги?

«Чем больше клиентов, и меньше тренеров, тем больше получает каждый!» – простая истина осенила меня, но тут же ей нашелся мысленный оппонент. «Но клиентов все равно будет больше, все равно будут те, которых они не смогут охватить», да и вообще, всех денег зала не заработаешь, продуктивность тренера, как минимум, ограничена длиной рабочего дня, хотя этот клуб и работает с семи утра и до двадцати четырех, но в таком режиме долго не протянешь.

С этими мыслями я потренировался и поехал домой. Постоянные катания на такси (а добираться пешком или на общественном транспорте оказалось все-таки очень не удобно), в зале, как я знал по слухам, существовал развоз сотрудников утром и вечером, поэтому была возможность сократить и эту статью расходов.

Дома написал Аде: «Когда будешь в зале?», Оказалось, что только послезавтра – договорились пересечься: «вот как раз и расскажу ей свои новости, да может она что расскажет про обстановку в тренерских кругах».

Утром залез проверить почту – тишина. «Хм, странно, неужели не нашлось пяти минут, чтобы сбросить учебник? Который, причем, скорее всего есть и у него на телефоне». Целый день я занимался со своими учениками, «Ян Витальевич, у вас совсем лицо хорошо зажило», – отвешивали комплименты мне мои подопечные, потом завершил работу над двумя сайтами, наготовил еды на неделю, понаводил порядок в своем роскошном двухэтажном "скворечнике", на этот раз раз под бодрящие треки AC-DC, поужинал.

Приемы пищи на открытом воздухе я уже завершил, поскольку медленно, но неудержимо наступала осень и вечером было уже ощутимо прохладно. Пришлось искать себе новое любимое место для ужина – им стал широкий подоконник в зале на втором этаже с видом на реку, правда, еду теперь приходилось носить по лестнице, пару раз я ее, естественно рассыпал – комочки каши вперемежку с куриным филе весло раскатывались по всему пролету, а я, потом чертыхаясь, ходил с щеткой и подметал. Но традиции есть наверху не изменял.

Вечером материалы я так и не получил, как не получил их и следующим утром – я уже несколько раз напоминал Денису, каждый раз он отписывался мне, что «да-да, сейчас пришлю» и каждый раз на почте вновь была тишина. Мы встретились с Адой, как и договаривались, потренироваться. Я рассказал ей про предложение, от которого не смог отказаться – она искренне меня поздравила, хотя и тут мне показалось, что едва заметная тень мелькнула у нее на лице6

– Тебе кажется, что тут есть какой-то подвох? – спросил я ее, – вообще, судя по тому, что мне не горят желанием присылать учебники, я начинаю подозревать, что так оно и есть.

– Тренерам нельзя встречаться к клиентами, – грустно улыбнувшись, ответила она.

«Так, блин, стоп... Чтооо?» – я не поверил своим ушам. Блин, это не может быть такой намек, такой прямой... Да ну на фиг! "Да не, показалось", – утешил себя я в итоге. – Наверное, она просто доводит до моего сведения информацию.

Пока я думал, пауза, видимо зависла дольше, чем мне показалось, потому что Ада спросила меня снова:

– Ты расстроился? Присмотрел уже, что-ли кого?

– Тебя, – внезапно выпалил я, не успев даже испугаться собственной решительности.

Ада, не то сделала вид, что смутилась, не то действительно почувствовала себя смущённой, но ответила:

– Ну ты пока что не тренер, и еще как минимум месяц им не сможешь быть, поэтому...

Тут в зал зашли Егор и Денис – подошли к окну, на ходу что-то обсуждали.

– Погоди, один момент, – кинул я Аде на ходу и поспешил к ним. Меня они заметили не сразу, только когда я подошел непосредственно близко:

О, Ян, здравствуйте, рад вас видеть, – Егор непривычно для себя, чуть ли не расцвел, при виде меня, – ну что, начали уже готовиться?

– Да вот еще жду материалы, – ответил я прямо при Денисе. Была не была, я напоминал уже раза четыре.

– Денис, ты что, еще не прислал ему учебники? Я же тебе сразу дал добро, – удивился серый директор. Денис что-то замямлил, про то, что был завал по работе, он едва успевал в туалет, пока работал с клиентами.

– Ну вот, пока на унитазе сидел срал, и отправил бы человеку учебники, а не клиенток по соц. сетям лайкал, – такого выпада я от Егора не ожидал. Денис тоже, потому что офигел, на секунду, от такого неуважительного обращения. Блин, не с того мы начинаем рабочие отношения, ой, не с того.

– Отправь ему прямо сейчас, – скомандовал мой будущий самый главный начальник, – вот прям при мне.

– Да, да. Сейчас, – Денис начал копаться в телефоне.

«Дзынь», – секундой спустя телефон уведомил меня, что долгожданные материалы наконец достигли адресата.

– Спасибо большое, – в любой другой ситуации я был бы доволен, но именно такие обстоятельства легли на сердце новым грузовиком щебня. Что-то мне подсказывало, что Денис и так не особо хотел видеть меня среди тренеров, а с таким обращением директора, который с чего-то решил за меня заступаться, надеяться на крепкие дружеские отношения в коллективе не приходилось.

Я попрощался и вернулся к Аде. «Пойдем-ка, кофе попьем», – сказал я на правах человека, которому прямым текстом только что сказали, что не против бы с ним замутить. Уже выходя из зала, я краем глаза успел заметить, что Егор мельком кинул на нас взгляд и снова вернулся к беседе со своим старшим тренером с хронической нехваткой времени.

Впрочем, пить кофе с Адой в клубе мне уже не хотелось, поэтому я предложил поехать на набережную реки, а там, чем черт не шутит, может и ко мне домой заглянем. А если не заглянем – ничего, я все равно рад положительным подвижкам во всех сферах. Поэтому я предложил ей сменить декорации для наших кофеманских посиделок:

– Может кофе в другом месте попьем? На набережной, например. Или может, в кофейне какой-нибудь?

– Да, давай, я не против, давай на твой выбор, – «Боже, она даже не ломается», – внутренне успел изумиться я, про себя решил, что поедем на набережную, там выбор мест для разговора поболя будет – хочешь, на скамейку в парке, хочешь – на террасе в кафе, хочешь – прямо на галечном пляже. Вызвал такси и минут через двадцать мы уже сидели на пляже. На иссохшем стволе дерева, которое прибило каким-то летним штормом к берегу.

– Знаешь, меня не отпускает ощущение, что что-то не так с моим приглашением в ряды тренеров, признался я Аде. – Сначала мне только показалась, что Денис не особо рад пополнению в рядах, потом, когда он начал тянуть с отправкой материалов, я все больше в этом убеждался, после сегодняшнего выпада Егора – я уверен, поводов у нашего старшего тренера недолюбливать мою персону уже предостаточно.

– Да, это немного странно, – согласилась она. – Директор, конечно, имеет право не уведомлять тренеров о своих решениях, но в таких глобальных вопросах, как найм нового сотрудника, пожалуй, об этом лучше извещать людей.

– А ты не знаешь, почему они так не рады новичкам?

– Ну это же очевидно, – расплылась в улыбке моя собеседница, – неужели ты не понял?

Глава 16

Я всегда думал, что хорошо разбираюсь в людях и их взаимоотношениях. Если не «хорошо», то как минимум – неплохо. Я уже рассказывал про способность чувствовать малейшие перемены в настроениях окружающих, которая досталась мне вместе в разводом родителей и повышенной тревожностью. Но в этой ситуации я не мог понять причину.

Происходящие странности в поведении были мне понятны, а мотивы – нет, может, потому что специфика спортивной среды была мне знакома менее остальных. Поэтому, я был рад выслушать мнение Ады на этот счет. Ада не была сплетницей – за время нашего с ней общения я уяснил, что она была просто гипернаблюдательной, скорее всего – такой же тревожной, как и я, но на ней все ее наблюдения и замыкались. Она не спешила делиться ими с окружающими, обычно держалась особняком и ее суждения и наблюдения о сценах, разыгрывавшихся вокруг нее, всегда оставались при ней. Но со мной она была готова раскрываться. Приятно.

– Все дело в деньгах, как обычно. Знаешь, как в детективах Агаты Кристи – чаще всего, правильный вариант – самый простой.

– Но как я могу помешать им зарабатывать деньги, – продолжал недоумевать я, – зал ломится от людей, персонала не хватает, тренеров в частности. От того, что появится еще один, два, да пусть хоть три тренера – «ведущие» распиаренные коучи вряд ли просядут по ЗП, чего им беспокоиться?

– Открою тебе секрет – но, несмотря на обилие клиентов в зале, далеко не все из них спешат заниматься под надзором. У многих на это нет денег. Кому-то неактуально, многие и сами хорошо знают, что делают. Самые сливочки – обеспеченные дамы, жены или любовницы, которые не живут от зарплаты до зарплаты, эскортницы, бизнес леди, которые могут заплатить за себя сами, айтишники – если таки вылезут из своей берлоги на удаленке. Мужики – эти тоже должны быть при деньгах, достаточно состоятельные, чтобы заплатить за тренера, и достаточно неосведомленные в фитнесе, чтобы он им действительно был нужен. Подумай, и ты поймешь, что таких людей не так уж и много. И их надо вылавливать из этого моря.

«Действительно, фитнес-планктон», – снова вспомнил я.

– И лишние люди в их мирке им не нужны. Кстати, все тренеры в «Шарке» – хорошие приятели, кто-то из них даже друзья. Парней не просто так переманили с других клубов – поскольку они общались между собой, как по ниточке, один тянул за собой другого, другой третьего и так далее. У них там сложилась практически своя эко-система. По сути, так им очень легко диктовать руководству свои идеи, пожелания, просьбы. Все сплетни, вся инфа, которая не должна касаться директоров – остается при них. И теперь представь – им предлагают ввести в их ладный мирок нового человека.

– Ну, они могли бы попытаться наладить со мной дружеский контакт, втянуть меня в их «преступный синдикат» и продолжать спать спокойно.

– Да, но ты упустил из виду один момент – они все-таки качки. На эту хитроумную схему, которая требует немного больше времени – их не хватило. Хитрости едва нацедили на то, чтобы просто вставлять тебе палки в колеса.

– А зачем руководителям тогда это все?

– Ну, я думаю, что они не дурачки и понимают, что у них под носом созревает тренерский анклав, который живет по своим правилам. И они решили начать вводить туда посторонних людей – понаблюдать за реакцией, что начнет происходить, после появления нового человека – знаешь, как мышца, в которую ставят китайские иголки – она начинает дергаться, сокращаться, реагировать на внешние раздражения. Короче, боюсь, тебе будет не легко.

– И ты все равно меня поздравила? – скептически улыбнулся я.

– Ну, кроме пары неприятных моментов в общении, тебе это ничем не грозит. А может и вообще – все это моя фантазия, и обойдется. А ты получишь хороший опыт и всегда сможешь уйти.

– Ты права. Спасибо. – я был совершенно искренен. – А еще ты очень умная, – решился я сделать искренний комплимент.

– Спасибо... Говорят, комплименты нужно принимать красиво, как должное, не оправдываясь перед оппонентом, но мне правда порой так не кажется.

Я решил сменить тему на более приятную и полезную:

– Ты говоришь, что тренерам запрещено заводить романтические отношения с клиентами? А что, если эти отношения уже были?

– Если были – не знаю, – честно призналась она, – но вот если помнишь Серегу – его именно за это и выперли.

– Знаешь, тогда я намерен как можно скорее построить с тобой романтические отношения, до того, как превращусь в подносителя блинов и страхователя на жиме.

Ада снова покраснела:

– Я не знаю, как бы мне красиво ответить на этот твой подкат, чтобы не показаться легкодоступной и недотрогой одновременно, но я не против попробовать, – и заулыбалась. – Надеюсь, не покажусь тебе странной. И уж извини, сегодня я вряд ли окажусь в твоем домике поблизости, если ты на это вдруг рассчитывал.

– Надеялся немного, но сильно не рассчитывал, – признался я, – Ничего страшного, ты не кажешься страннее других людей.

– Я тщательно маскируюсь, – пошутила (или нет) Ада.

Потом мы прогулялись по золотистым аллеям вдоль набережной и она продолжала посвящать меня в зальные перипетии.

– Конкуренция в зале сильнее, чем в каких либо других местах, – объясняла она. – Несмотря на кажущуюся дружелюбную атмосферу, во многих клубах тренеры не то, что не дружат – у них идет холодная война. На групповиков, это, правда, не распространяется особо, если ты вдруг решишь ограничиться только залом.

Я уже знал, почему Ада так хорошо «плавает» во всем этом «фитнес бульоне». Во время наших многочисленных встреч в зале она как-то поделилась, что работала и на рецепции, и в отделе продаж, и в рекламной отделе в разных фитнес клубах, пока училась в институте – так получалось и бесплатно заниматься, и удавалось не забивать на учебу.

– Поверь, я насмотрелась на такое количество подковерных интриг в этой сфере, что меня уже почти ничего не удивляет. Кроме одного. В этом зале все это гораздо острее и сильнее выражено. Не могу сказать, правда, в чем причина.

– Скажи пожалуйста, твой насыщенный график тренировок не помешает тебе завтра снова встретиться со мной? – раз уж все идет так гладко, грешновато было бы не пригласить ее на свидание – первое официальное. Она согласилась. Меня вообще поражал тот факт, что Ада не пыталась ломаться, мариновать меня и делать прочие соленья из моей персоны.

Еще я не мог сообразить, кто же кого раскрутил на свидания – Ада, прямым текстом сказав, что будет весьма огорчена, что с тренерами больше нельзя замутить, или же я, который таки не растерялся, и позвал ее погулять. Сдается мне, что тут феминизм победил, но благо, никак мне об этом не намекал.

Я вызвал без пяти минут своей девушке такси, мы попрощались, а я пошел домой, прогуливаясь все по тем же аллеям.

Все, о чем рассказала мне Ада, меня не испугало – с чего вдруг? Но теперь меня не покидало ощущение, что работа в фитнесе, похоже, познакомит меня со множеством вариантов интриг, сплетен, скандалов и прочего дерьма, которого мне и так вокруг хватает. Плакал мой островок спокойствия, физического благополучия и бесплатного хамама. Зато вот с личной жизнью, похоже, фитнес все-таки мне помог. И на том спасибо.

Дома я достал ноутбук, открыл почту и начал ознакомляться с учебными материалами, присланными мне Деном, практически под дулом автомата.

Это были отсканированные страницы какой-то методички из другого фитнес клуба. Я понял это, заметив в уголке листочков скрытое замазкой название заведения. Приблизил почти все листы и таки разобрал: это оказались методички крупнейшего и самого дорогого клуба в городе, того самого, из которого в своё время переманили Дениса. «Так он просто скоммуниздил учебное пособие своего бывшего работодателя, по которому наверняка когда-то учился и сам и теперь обучает по ним других новобранцев, выдавая эти манускрипты за уникальные учебники». Мне стало смешно.

Пролистав учебник, я понял, что это, скорее, была просто выжимка из учебников спорт.вуза, призванная в кратчайшей форме дать базовые знания и понимание процесса тренировок. «Интересно, а сами-то его кореша, нынешние его коллеги, это все читали и сдавали? И есть ли у них у самих спортивное образование? Или они на своих регалиях все вывезли?» – у меня начали закрадываться сомнения.

Я не особо любопытен обычно, но тут, не скрою, впервые меня посетила идея наведаться к тренерам на их личные страницы в соц.сетях – а что там, собственно, происходит? Такие ли они гении от фитнеса, какими их нам рисует аккаунт нашего клуба?

Гениями они не оказались На их страницах (а я нашел всех), в основном были их фотки во всех ракурсах, часто – с голым торсом, много спортивных тачек – никакого упоминания, хотя бы вскользь, об их учебном опыте в фитнес школах, не было. У парочки нашлись фото с соревнований – но уже всем известно, что хороший спортсмен – «не равно» хороший тренер. «Ну ладно, может на опыте вывозят», – попытался примирить себя с действительностью. Из всех тренеров, похвастаться хоть каким-то образованием мог только Ден, и то, лишь на основе владения этими самыми методичками.

Вечер я провел за изучением спортивных премудростей. Что-то я уже знал, что-то заодно обновил, но кардинально новой информации не нашел. В конце концов я вырубился.

Проснулся рано – сегодняшний день сулил встречу с Адой. Пока завтракал, задумался – нужны ли цветы? Если нужны, то насколько большим должен быть букет. В этих раздумьях меня застало сообщение с незнакомого номера: «Ян, здравствуйте, вас беспокоит тренер сайкл направления – нам нужно обговорить с вами дни и время наших обучений. Директоры передали мне, что вы готовы». «О как, взяли в оборот», – хмыкнул я, сверился с ежедневником и отправил ей удобные для себя даты.

Спустя три часа (и я даже успел еще немного поучиться по «уникальным» методичкам), мы с Адой уже сидели в кафе и уплетали тирамису. Цветы я таки подарил – остановился на пяти розах без пошлой упаковки. Мы хорошо посидели, потом так же хорошо погуляли, на этот раз я впервые увидел Аду не в спортивной одежде – ибо, что на тренировках, что просто для похода в зал, она всегда выбирала все виды спортивной одежды. На этот раз она была в платье, пальто и сапогах на шпильках. «Старалась», – отметил я про себя, однако сапоги сильно мешали пешим прогулкам, а машины у меня естественно не появилось, чтобы я мог облегчить наши путешествия по центру города.

Впрочем, каблуки не помешали нам наобщаться, обсудить все важные и совсем неважные вещи, вспоминали студенческие годы – у каждого свои, разумеется. Ада, все больше располагала к себе – как мне когда-то и показалось, несмотря на невероятную внешнюю привлекательность, самооценка ее оказалась совершенно невысокой. Она часто смущалась, иногда, в борьбе со своей неуверенностью, наоборот, выдавала внезапные резкие суждения или ответы – но все это было очень искренним и милым.

В целом, наше первое официальное свидание я мог бы оценить на пять баллов из пяти, судя по тому, что Ада не возражала и против третьей встречи – ее оценка тоже была положительной. Я, по-прежней схеме, заказал в конце такси для нее, а сам так же привычно пошел пешком. Только скрылось ее такси, как по неизвестной траектории, на меня вылетело нечто, которое я мгновение спустя опознал как Ксюху. «Какого хрена», – только и успел подумать мозг, как на меня выплеснулось ведро невнятного словесного мусора с темпом неудержимого поноса:

– Ты чо, вообще офигел? – Ксюха наезжала на меня самым натуральным образом, – Ты где пропал, ты почему ничего не пишешь?

– Ксюша, остынь. В последний раз, когда мы виделись, ты меня выгнала – забыла? На этом наши контакты закончились. Мы не виделись пять месяцев. Каша передал мне как-то твои условия – и я попросил передать тебе встречно, что меня они не устраивают.

– Мне Каша сказал, что ты не против, и что ты мне позвонишь! А ты, ты, гуляешь с какими то девками

Дебильность ситуации меня начала уже доканывать, «Каша – идиота кусок, что он ей там наплел?»

Более всего я опасался, что Ада каким-то образом увидит эту сцену с Ксюхой и моим участием – оставалось надеяться, что таксист уже увез ее далеко-далеко. Мне пришлось быть грубым:

– Ты дура, Ксюха! Я не писал тебе пять месяцев и ты думала, что я вот-вот одумаюсь, и позову тебя в кино? Ты ошиблась. Я приезжал тебе трахаться, понимаешь? Совать свою письку в твою, если так доступнее. Всех это устраивало, пока ты не захотела развития отношений. С тобой мне это не надо. – я старался бить побольнее, чтобы до нее наконец дошло и больше таких выпадов не происходило. – Не подходи ко мне, не пиши мне, не подсылай Кашу. Поняла меня?, – под конец я уже орал на нее. «Поняла, дура?»

Ксюха заплакала и тут вцепилась мне в лицо своими когтями – на недавно зашившей коже, только недавно принявшей свой приличный вид, ее ногти оставляли след очень длинной боли. «Сука, она ж мне сейчас все лицо расцарапает», – запаниковал я, схватил ее за руки и крикнул прохожим:

– Кто-нибудь, вызовите дурку и полицию! Девушка невменяемая!

Ксюха задрыгалась еще сильнее, на помощь мне подоспели неравнодушные соседи по прогулкам. Так мы ее и удерживали минут двадцать, пока не приехали и первые, и вторые. Ксюха действительно впала в состояние аффекта – на нее нацепили смирительную рубашку, пара крепких санитаров погрузила ее в машину, а я остался давать показания сотрудникам полиции.

Когда вся эта канитель закончилась, и я вернулся наконец домой, то позвонил Каше, рассказал о произошедшем и попросил объяснений – почему это я, оказывается, должен был ей позвонить?

– Блин, друг, да она меня не так поняла. Я сказал ей, она не поверила, и я ей бросил: мол не веришь, позвони ему, да узнай. Но она то этого делать не стала.

Я начал вспоминать – когда я лежал в ожоговой и не мог даже в руки телефон взять, Марина мне как-то зачитывала все пропущенные вызовы, которые прошли мимо меня, пару раз там мелькала Ксюха.

– Слушай, я хрен знаю, что она там себе надумала, но крыша у нее, похоже, протекает знатно, ее сегодня увезла дурка, – подытожил я.

– Ну, если честно, мама Нельки моей маме, теть Тамаре для тебя, рассказывала, что Нелька уже замечала у нее странности в поведении. Там потом выяснилось, что бабушка Ксюхина квартиру матери не хотела отписывать, потому как мать уже лежала несколько раз в психдиспансере. Вот бабуля и понадеялась, что внучка поздоровее будет. А тут, пару месяцев назад оказалось, что бабуля что-то неправильно с завещанием намутила, и двоюродный Ксюхин брат его оспорил, и Ксюху из квартиры и выперли. Я то чо как раз и перестал туда мотаться.... В общем, видать на этом фоне, у Ксюхи с ее наследственностью крыша и правда поехала.

Потом, через пару дней, мы узнали, что у Ксюхи действительно выявилась агрессивная форма шизы и ее закрыли. Если честно, я понадеялся, что надолго, ибо преследования с навязчивыми идеями мне совершенно не улыбались. А еще я благодарил вселенную, что эта сцена осталась вне ведения Ады – я представлять не хотел, что было бы, если бы обезумевшая Ксюха кинулась на меня (или на нас) во время прогулки. И в моем жизненном опыте я поставил заметку: не связываться с людьми сумасшедшими, странными, и с наркоманами (это я из «Во все тяжкие» позаимствовал).

Правда на следующей нашей встрече Ада внезапно спросила, можно ли задать мне вопрос. Она уже давно так не делала, и я напрягся. Ага, не зря. Оказывается, они с таксистом встряли в пробке, и от нечего делать она решила напоследок полюбоваться на мой прекрасный образ на фоне реки и увидела как некая девушка вцепилась в меня.

– Что с тобой случилось?

Врать я не хотел, рассказывать правду опасался. В конце концов решив, что совершенно логично, что Аде я достался уже не девственником и с неким сексуальным опытом за спиной, а следовательно – вполне имел право на отношения с противоположным полом, пусть даже и буйнопомешанным.

Поэтому я решился и рассказал всю правду, как есть. Ада отреагировала очень спокойно, я даже удивился. Видимо мое лицо выдало за меня весь спектр эмоций, потому как она поинтересовалась:

– Удивлен, что я не удивлена?

– Ну да, наверное что-то типа того... – промычал я.

– Я не удивлена, потому что никто из нас от этого не застрахован – мою подругу преследовал ее бывший, троюродную сестру сталкерил какой-то ее одногруппник. Знакомая, после пары приятных встреч с парнем из тиндера, была «приятно» удивлена, увидев его в сводке новостей о грабежах и изнасилованиях. Если ты общаешься с людьми – значит добровольно идешь на риск. Чем больше с ними общаешься – тем выше шанс угодить в какашку.

На душе полегчало, я рассмеялся. У Ады, похоже, был один неоспоримый талант – она не раздувала проблемы из ничего. Возможно – ей и было неприятно видеть сцену с неизвестной барышней, возможно – у нее были вопросы к глубине наших привязанностей, но она могла говорить «ротом» о своих проблемах, желаниях и опасениях. Дорогого стоит.

– Я надеюсь, ей полегчает, и она больше не будет приносить неприятности, – зарезюмировала она.

Тем временем, приближался мой день рождения. Я его не ждал, просто примерно за месяц, этот день начал маячить и напоминать о себе, как страницу забытого одноклассника ВК настойчиво пытается тебе предложить: «Вы можете быть знакомы», – «Да лучше бы не были», – хмуро и мысленно отвечаешь ты навязчивой соцсети и свайпаешь одноклассника в сторону. С днем рождения выходило так же, только свайпнуть его не получалось. Особенно, когда про него узнала Ада, потом батек позвонил и сказал, что его шашлычная зона к моим услугам, а Каша поинтересовался, не собираюсь ли я бухать в честь своих тридцати двух годков.

Я размышлял о том, как его провести. Совершенно очевидно, что Ада должна присутствовать. Отказывать папе не хотелось, тем более, вариант повеселиться у него был хорош во всех отношениях. Помимо этого, желание Каши употребить алкоголь в некоторых количествах тоже вписывалось в программу, правда пить пришлось бы только ему, максимум с батьком. А еще, это означало бы знакомство Ады с моими немолодыми родственниками, типа бати, и молодыми – типа Марины, Лехи, ну и Полины. Это было уравнение, которое я пока не мог решить, но усиленно над ним размышлял.

Между всеми событиями я продолжал готовиться по методичке и даже успел посетить два занятия по сайклу.

С тренершей мы встретились в пустом зале, в котором обычно крутили педали. Я как обычно, приехал на свою тренировку, а после уже пошел на свое индивидуальное обучение.

Зал без людей соблазнял совершенно другой атмосферой – большое, пустое пространство, тихий шорох вентиляции, темные скелеты спортивных скоростных великов – пустые площади, предназначенные для большого количества людей, всегда чарующие и мрачноватые одновременно. Тут я вспомнил про Лангольеров, которые приводила в пример Ада. У места должна быть душа, душу создают люди. Хм... Ну ладно.

Вера (так звали тренершу) предложила мне усесться прямо на пол. Я последовал ее примеру, и перед тем, как она начнет рассказывать мне скучную теорию, я решил спросить:

– А почему вы решили обучить меня?

– Потому что я собираюсь увольняться, – ответила она,

«Во те на!», – удивился я снова про себя.

– И клубу нужен сайклист. Из всех клиентов, мне кажется, ты – лучший вариант.

– Не думаю, если честно, – врубил я скептика.

– Ну вот и проверим!

– А почему увольняетесь – можно полюбопытствовать? Здесь же неплохо!... Вроде бы.

– Поработаешь – узнаешь, – ухмыльнулась она.

– Но все-таки, – я не собирался сдаваться, – мне предстоит тут работать и было бы здорово знать о причинах предыдущих увольнений. Про Сергея я знаю – подкатывал к клиентке, вроде все просто. Поменялся отдел продаж – тоже все логично. А почему уходите вы?

– Ну, во-первых, не все настолько логично, как это видится клиентам. А во-вторых....

Она замялась. Огляделась по сторонам. «Ищет камеры»,– догадался я.

– Ай. Они же все равно не работают, забыла, – весело воскликнула она, и, понизив тон, нагнулась ко мне чуть ближе и спросила:

– Если я тебе скажу, могу я быть уверена, что ты об этом разговоре никому не расскажешь?

–Эээ, да. Конечно, обещаю, – я успокоил ее, хотя сам спокоен уже не был. Не тревога, а скорее мандраж нервного возбуждения начал меня накрывать.

Глава 17

Вера поделилась своей историей недолгой карьеры в клубе. После одной из вечерних тренировок, предложивший подвезти ее после работы клиент, начал домогаться к ней в машине. В итоге, ей пришлось выскочить из авто прямо на светофоре – и после этого злоключения она решила сменить место работы. И номер телефона заодно, ибо клиент начал ей настойчиво написывать.

– Эх, жаль очень – я делала на это место хорошие ставки и ушла с предыдущей студии. И только проиграла. Впрочем, я думаю, что переживать тебе не о чем – вряд ли тебя попытается изнасиловать клиентка, платят исправно, ты будешь совмещать с тренажерным залом – а это в корне меняет дело. К тому же, кто знает – может быть тебе и удастся раскачать это тренировку? Дело в том, что сайкл не был самым популярным направлением, но клуб все равно пытался его раскрутить.

– А клиент этот продолжает ходить в клуб? – любопытство взяло над тактичностью верх.

– Продолжает, но я не хочу открывать его личность, с меня и этого хватило, – отрезала она уже более сурово и я предпочел больше на эту тему не заходить.

После такого пессимистичного начала мы приступили к теории тренировок, а потом и к практике. Вера меня похвалила и задала домашнее задание: слушать побольше ритмичной музыки и учиться ее слышать и чувствовать, особенно ритм. В плане выносливости и соблюдения формальных правил проведения занятия проблем не было.

По дороге домой я включил плейлист для тренировок, дома же продолжил слушать его в Алисе – пытался не сбиваться с ритма – чего я ради этого только не вытворял! И маршировал, и хлопал в ладоши, и отстукивал счет ногой в тапке – в итоге, к вечеру стало получаться немного получше. «И чего ради мне этот велосипед, если основные бабки крутятся в тренажерке», – размышлял я, продолжая автоматически отстукивать ритм по рулону туалетной бумаги, сидя в туалете.

На следующем занятии я показал уже гораздо более бодрый результат, еще через три – по словам Веры, меня уже можно было выкатывать к клиентам. По теории, присланной мне Денисом, я тоже был готов, о чем и сообщил ему, приехав на вечернюю тренировку.

– Я посмотрю по расписанию и пришлю тебе свои "окна", когда я смогу принять у тебя экзамен, – по деловому сдержанно объяснил мне Ден, не отрываясь от телефона.

– А сейчас возможности нет, если я тут где-нибудь присяду и напишу?

– Если бы можно было, я бы наверно тебе бы дал знать, разве нет? – решил окатить меня ледяным душем презрения старший тренер, – у меня клиент через пять минут.

– Понял, принял, – равнодушно усвоил я правила игры и поехал домой. Впрочем, с датой экзамена вышло то же самое, что и с выдачей мне пособия. Прошла неделя безрезультатного ожидания. Ругаться не хотелось, жаловаться начальству – в планы тоже не входило, но и от Дениса я добиться ничего не мог. «Ну и хрен с тобой», – решил я. «Когда-нибудь руководство озадачится, почему я не приступаю к своим обязанностям, и тогда мои руки будут развязаны». С теми мыслями я решил пригласить Аду погулять, а потом таки довести дело до логичного продолжения и продолжить вечер уже дома вдвоем.

Я заехал за ней на такси, мы привычно погуляли по центру, обсуждая последние новости. Ада работала из дома на удаленке – программистом в IT отделе крупной сети кофеен и пекарен. Работа ее устраивала – и зарплатой и отсутствием необходимости регулярно общаться с людьми. Правда, и интересинок почти никаких не происходило – что может случиться, если ты дома наедине с компом?

Поэтому актуальной темой для обсуждения теперь стало нежелание моего «Наставника и экзаменатора» принимать у меня вступительный «экзамен».

– И что ты собираешься делать? – сочувственно поинтересовалась моя спутница.

– Пока ничего и... Ждать. Когда-нибудь ему придется меня принять, а если нет – то я как-нибудь это переживу.

– Знаешь, теперь мне даже интересно, зачем ты так настойчиво хочешь попасть туда, где тебе не рады, во всяком случае – не все? И это при том, что ты вполне можешь обходиться и без этой работы?

– Понимаешь, а теперь мне до чертиков любопытно, почему же меня там одновременно и хотят видеть, и одновременно мешают мне туда попасть. Что за биполярочка у моего любимого фитнес-клуба? У меня этот вопрос отныне вызывает когнитивный диссонанс и гештальт никак не закрывается, понимаешь? Это во мне мое психологическое образование вдруг разбушевалось, – отмазался я.

– И часто ли тебе помогает профессия психолога в общении с людьми? Получается ли ловко убеждать их в своей правоте и манипулировать? – полушутя поинтересовалась Ада.

– Вообще никак не помогает, – признался я, – я же не общаюсь со всеми через призму профессии, не включаю ее по надобности – иначе жить было бы совсем невозможно; когда видишь то, чего видеть и слышать и даже понимать не хочешь. Поэтому, я живу как самый обычный мужчина, разве что людей чувствую неплохо, хочется в это верить. Так это "спасибо" надо сказать стрессовому детству.

– А как ты стал репетитором математики, если ты гуманитарий? – этот вопрос мне часто задают мои знакомые, узнав, на кого я учился и кем работаю.

– Математику я всегда любил и хорошо ее знал, а в школе учился в математическом классе. А на психолога я пошел, потому что в восемнадцать лет мне было слишком лень париться с экзаменами и я выбрал путь попроще. Потом, правда, всё равно взял двухгодичную переподготовку в институте – по направлению «программирование и веб-дизайн» – там-то по математике нас еще подтянули. Но это случилось, когда я чуть мозгов понабрался.

Так мы продолжали знакомить друг друга со своим детством, так я узнал, что мама у Ады умерла тринадцать лет назад, когда та была еще ребенком. Сильно в ту тему я не погружался – расстраивать девушку я не планировал. Замышлял я нечто другое.

Я не знал, как лучше предложить ей отправиться к себе. Я надеялся, что может, как и в начале, она как-нибудь крупно намекнет – но нет, в этом направлении она была осторожна и опаслива. Пугать я ее не хотел, но и перевода наших встреч в горизонтальную плоскость хотел сильно – и эта дилемма меня утомляла. Холодало, к вечеру гулять было уже на грани комфорта и зябкости, и я уже решил использовать этот аргумент в свою пользу. Правда, предлог показать свою квартиру и погреться не работал – как минимум, мою квартиру она уже видела. А погреться, в принципе, мы могли где угодно.

Так, гуляя, и постепенно подмерзая, мы проходили мимо каких-то заборов, как вдруг я услышал какой-то писк. Мы прислушались, и поняли, что писком оказалось мяуканье – после недолгих поисков, и удара каким-то дрыном с гвоздем по моей заднице, я обнаружил под крыльцом старого жилого здания коробку с котенком.

Это был маленький дымчатый комочек – будто от тяжелого свинцового облака, которое прямо сейчас висело над нами, ветер отщипнул маленький кусочек и усадил в коробку. На вид, «мяукалке» было от силы полтора месяца – научился я определять возраст котят еще в детстве – в подвалах соседних домов котята размножались в огромных количествах, будто там стоял конвейер по производству пушистиков. Если считать бездомных кошек и котов, обитающих в те времена в подвалах, заводами, то практически все так и было.

В общем, котенок в коробке, совершенно очевидно, замерзал, плакал, звал маму-кошку, неистово мяукая. Еды в коробке не было, не было ее и поблизости. Маму мы также не обнаружили. Пушистого малыша кто-то просто оставил замерзать осенним вечером. План у меня родился быстро, я могу поклясться, что об утехах с Адой в тот момент я не думал вообще.

– Надо выручать кото-малыша! – заявил я. – Поищи пожалуйста, ближайшую вет. клинику или лечебницу или что там такое имеется поблизости? – следом попросил я, аккуратно засовывая котенка себе за пазуху. – Ты не против, если наше свидание переместится в ветеринарное заведение на полчасика?

Ада не возражала, минут через десять мы сидели в такси, Ада если и была удивлена – скрывала это, однако заинтересованность происходящим была на лицо. Пока мы тряслись в машине, я поведал ей о своей любви к котейкам. Да, взрослый, да, хотелось бы думать, что «суровый» мужик, еще и с обгоревшей рожей – и души не чает в котиках. У меня дома кружки с котиками, шторку в ванной я повесил с котом, шторы в спальне – и те нашлись с котанами, хотя б и в одну комнату. Об этом я тоже рассказал Аде.

– Хах, интересно было б взглянуть, – хихикнула она.

– Ну. Это несложно организовать, – заверил я. Про себя подумал, что, возможно, судьба предлагает мне неплохой шанс.

Через еще минут пятнадцать мы уже сидели в кабинете у доктора, который внимательно осматривал котячьего малыша, заглядывал в глазки, ушки, осмотрел зубы маленького хищника. В конце взял кровь у своего пушистого пациента и пару еще каких-то анализов.

– Пока никаких проблем я не вижу, вполне здоровый малыш, после того, как будут готовы анализы и после двух недельного карантина дома – можно будет потравить глистиков и поставить прививку.

– Понял, принял, – ответствовал я, – так и сделаем.

Мы вышли из клиники (там же я прикупил рекомендованный доктором корм) и Ада спросила:

– Так ты всерьез решил взять его к себе? – в голосе явно слышалось изумление.

– Ну да, а куда ж его теперь? – и тут я понял, что вообще-то разрешения заводить в съемной квартире домашнего животного мне никто не давал. Я не пользовался своими связями с Адой, в надежде, что мне ничего за это не будет. В тот момент я и правда ни о чем не думал. О чем Аде и сказал:

– Извини пожалуйста, я правда забыл. Ты имеешь полное право запретить мне держать дома кота.

– Да я не этому удивляюсь, дурачок, – она снова засмеялась, – в этой квартире нечего портить, если что, скажу отцу, что мы предусмотрели дополнительный платеж, в случае порчи имущества. Я удивлена тому, что ты вот так, взял с улица котенка, отвез в клинику, оплатил все анализы и осмотр и забираешь себе.

– Всем бедным животным не поможешь, но хотя бы одному я могу подарить счастливую кошачью жизнь – а это уже что-то, – серьезно пояснил я свою позицию.

Как-то само собой мы приехали ко мне. Я понял, что снова не спросил у Ады, а не против ли она, собственно, заехать ко мне? Спросил с опозданием, уже у моей двери – Ада отвечала, что не против.

– Я же понимаю, что сейчас мы котенка к тебе повезем, все логично – если бы не хотела – я бы тебе сказала и не поехала. Честно.

Ну что за золотой человек, все говорит ротом, абсолютно все!

Дома мы сначала отмыли котенка, организовали ему лежанку из старого одеяла на кухне, насыпали еды и поставили воды и наверное с полчаса наблюдали за этой идиллией – кото-ребенок оказался довольно смелым и бодро принялся исследовать новый мир вокруг себя.

Потом я засуетился с ужином – достал свои запасы, разогрел, попытался посимпатичнее разложить все это на столе:

– Приглашаю вас отужинать со мной, милейшая, – и галантно поклонился, картинно взмахнув полотенцем.

– С удовольствием, – согласилась предмет моей симпатии, – кушать уже очень сильно хочется, если честно.

После ужина Ада вспомнила про шторки с котами, которые я так ей расхваливал. Мы поднялись на верх, Ада огляделась вокруг, улыбнулась, мы вместе поржали над шторами.

– Смотри, какой вид! – решил я похвастаться картиной набережной, открывавшейся из окна. «Блин, дурак, она же жила тут!» – отругал сам себя мысленно.

– Мне тоже очень нравился этот вид в детстве, когда мы тут жили, – подтвердила Ада правильность моих эстетических предпочтений. – Приятно на него посмотреть снова, особенно отсюда. Будто и нет прошедших пятнадцати лет. Она явно собиралась о чем-то загрустить, и я был намерен этому попрепятствовать. Я обнял ее сзади и поцеловал я шею. Она не сопротивлялась.

Я продолжил ее целовать, позволил рукам скользнуть под блузку и в джинсы. Потом я развернул ее лицом к себе, посадил на подоконник (да-да, все тот же, широкой – вот он снова пригодился), она обхватила меня бедрами. Уже плоховато соображая, я все таки допетрил, что на окне будет неудобно, подхватил ее (она была очень легенькая) и унес в спальню. Там мы быстро разделались с одеждой, я аккуратно бросил ее на кровать, залез сверху и зашел в нее.

Это был хороший секс. Конечно, любой секс лучше, чем его отсутствие. Но и сам процесс имеет свои градации, во всяком случае, для меня. Есть проходной секс, который лучше, чем ничего, но – никакой, по сути. Есть средний, крепкий середнячок. А есть классный, яркий, в который погружаешься целиком, с головой, во время которого тебя не посещают мысли ни о чем, кроме самого процесса и объекта твоей (долговременной или не очень) страсти.

Так вот, этот акт был прекрасен. Я обнял Аду охапкой вместе со всеми одеялами и уснул.

Утром, проснувшись от света в окно, я обнаружил, что Ада не спит и разглядывает меня. Дело в том, что если лицо и оправилось после мини пожара, то тело справилось хуже – будем считать, что просто справилось. Меня больше всего беспокоило лицо и я был заинтересован его восстановить насколько это возможно. На тело я подзабил – и теперь на меня красовались живописные следы от ожогов. Их то и разглядывала Ада. Тут я понял, что раздетым она меня никогда не видела и масштаб телесных повреждений не представляла.

– Шокирована мой здоровой и красивой кожей? – в такие моменты я умею только шутить и вроде это помогает.

– Нет, – парировала Ада, просто смотрю. Можно было предположить, что у человека, который свалился в костер, могут остаться некоторые следы.

– «Некоторые следы», ну ладно! Совсем незначительные, согласен! – заржал я, запутал ее в одеялах и зацеловал. Она смеялась, визжала, но не особо сопротивлялась – утренний секс случился как-то сам собой. В конце концов, мы по очереди приняли душ, еще немного повалялись и спустились завтракать.

Это было очень классное утро – мы скомандовали Алисе врубить что-нибудь утреннее и веселое, я достал полуфабрикаты сырников, сварил кофе – и пританцовывая, сообразили себе завтрак аристократа. Котенок тоже оказался не промах – он быстро освоился, тоже скакал по мягкому кухонному уголку и норовил поймать сонную муху, залетевшую в форточку.

– Классно здесь все-таки, – с оттенком светлой грусти вздохнула Ада, поймала мой взгляд и пояснила, – извини, не могу не вспоминать в этом месте времена, когда мы тут жили... и мама была еще жива. Здесь сильно поменялась планировка, сам дом был больше раз в пять, но эта часть осталась... Она и тогда была самой прикольной. Кухня и библиотека с классным видом – а что еще было нужно, когда тебе десять, и ты – книжный червь? Хожу тут и воспоминания нахлынывают.

– Понимаю тебя, – согласился я. – у меня так было на моей старой квартире, и особенно ощущалось, как ни странно, когда я все собрал и уже сидел на мешках. Правда, сейчас я понимаю, что большой радости мне та квартира не доставляла. Не то, что эта. Здесь мне хорошо. В смысле – это мой комплимент жилищу. А почему ты сама не захотела здесь жить? Да даже если б пришлось платить отцу за аренду?

– А знаешь, я вот прямо сейчас понимаю, что это место хорошо как кусочек из прошлого, куда здорово прийти. Но не жить здесь. Я как будто уже переросла эту квартиру и теперь здесь хорошо именно в гостях.

– Надеюсь, это обстоятельство не помешает тебе приезжать ко мне? Почаще приезжать, – добавил я.

– Ну конечно же нет!, – воскликнула моя девушка и подхватила на ручки котенка: – Кстати, мы так и не дали ему имя! Как хочешь его назвать?

Я задумался, а вместе со мной задумалась и ада: мы устроили настоящий мозговой штурм.

– Милка, Чоко, Арчи, Черныш, Серый, Пушок – накидывал я варианты на листе бумаги. – Не, все не то. Тут взгляд упал на керамическую рыбку-магнит на холодильнике, которую я привез из какого-то дешевого однодневного тура по золотому кольцу. Рыбку и я про себя обозвал «Карасик»... и тут меня щелкнуло!

– Карасик! Он будет Карасиком!

Ада с сомнением посмотрела на меня:

– Уверен? А как сокращать будешь? Может Карпик, тогда?

– Блин, сокращать и правда, неудобно, может....

Тут зазвонил телефон – звонил Денис. «Вот это да», – протянул я про себя и взял трубку.

– Да, привет, слушаю.

– Через полчаса жду тебя на экзамене – будешь сдавать. Все, давай.

Глава 18

«Да какого хрена!» – возмутился я. – Денис любезно приглашает через полчаса сдавать экзамен, – объяснил я недоумевающей Аде.

– Ну ладно, давай собираться и погнали тогда, – быстро сориентировалась Ада. Ну мы и погнали.

Спустя полчаса я действительно сидел в углу тренажерного зала с кипой листочков и решал тест. Ада доехала со мной до зала и отправилась к себе домой – благо, ей было недалеко.

Тест был несложным, но длинным – я прошел его минут за сорок. На всякий случай (не знаю, что меня дернуло) я отфотал все свои ответы в бланках и сдал кипу обратно Денису.

– Через сколько примерно сможешь проверить?

– Не знаю, как по работе пойдет, – лаконично ответил мне Ден. «Конечно, конечно, я понял, что снова ждать месяц», – подумал я про себя и крепко забил на все. И правильно сделал, поскольку результатов я дожидался в итоге действительно месяц.

Ну а пока у меня был план и я его придерживался. На носу маячил день рождения – надо было уже принять хоть какое-то решение и начинать мало-мальскую подготовку. В тридцать два меня почему-то уже абсолютно не тянуло на шумные вечеринки, идея провести день в кругу семьи уже не казалась старпёрской – я позвонил папе и спросил, в силе ли его предложение на счет моего личного праздника. Предложение все еще действовало, я подтвердил свое намерение приехать с девушкой и другом в гости, батя обещал организовать присутствие Лехи, ну а Марина с Полей будут сами собой.

Следом я позвонил Каше и озвучил почти торжественное приглашение на ДР. Каша обрадовался, поинтересовался как продвигается моя карьера в зале – я выложил ему ситуацию без прикрас, Каша мудро вынес вердикт: «*удаки» и пообещал на дне рождении присутствовать. Оставалось надеяться, что Аду не смутит внезапное знакомство с моей семьей – может и рановато, с другой стороны, кто вообще знает размеры этих самых «норм».

Каша правда начал допытываться, что это за девушка, которой я внезапно обзавелся, на что я лишь дал ему краткие указания: помалкивать о всех женщинах, которые хоть раз приближались ко мне на расстояние длины моего члена. Или зашить себе рот косметическим швом – чтоб не видно было. Каша уверил меня, что понял и принял к сведению.

Оставалось только надеяться. Да еще на то, что мой батя, с кем вроде потеплели отношения, не решит вдруг зафлиртовать с моей женщиной. От этих мыслей я чуть не взгрустнул, но потом откинул их от себя и пошел играть с котенком. Игры с котейками – лучшее средство от любой хандры и печали, проверено суровым детством.

Неделя пронеслась молниеносно – тренировки, работа, встречи с Адой, игры с котом и жалкие попытки приготовиться к днюхе. В итоге я купил только торт и решил заказать все необходимое на месте. Каша топил за шашлыки, в итоге пообещал, что вместо подарка купит мне именно их – на том и порешили.

В день "Д", Ада приехала ко мне – мы решили, что Каша заедет за нами и мы уже втроем помчим в батино имение.

Пока мы ждали нашего личного молчаливого (как я надеялся) шофера, Ада спросила у меня:

– Тебя поздравить лучше сейчас или при всех? Или вообще утром, как на новый год?

– Как на новый год подарков я еще не получал, признался я и выбрал третий вариант.

– Эх, придется сгорать от нетерпения и ждать, – ухмыльнулась она.

– Мне? – удивился я.

– Мне, – возразила Ада. – Я очень люблю дарить подарки, смотреть на реакцию человека, его радость – так что главное нетерпение останется при мне.

– Ладно, попробую составить тебе достойную конкуренцию, – я решил немного поерничать и старательно избегал разглядывания подозрительного пакета, который Ада взяла с собой.

– Можешь так сильно на него не надеяться, там мои вещи, чтоб переодеться, – голосом победительницы остудила она мой пыл.

Наконец Каша подъехал, я представил их друг другу, мы ловко перетаскали вещи в машину, апофеозом водрузили торт мне на колени, Ада устроилась рядом со мной на заднем сидении и и мы помчали. Перед батиными воротами Каша скомандовал мне «закрой глаза», а Аде велел контролировать, чтоб я не подглядывал.

Я чувствовал, что мы заехали во двор, остановились – глаза все еще нельзя было открывать, дверь машины отворили, я встал – и понял, что торт полетел на пол. От неожиданности я открыл глаза и обомлел: в традициях лучших американских фильмов девяностых, двор был украшен флажками, воздушными шарами и гирляндами. Ада подняла мой торт с пола.

– Выглядит, как моя жизнь до этого дня и до встречи с тобой, – я снова шутил, ибо не знал, что еще говорить, когда главное угощение праздника выглядит как пятикратно переваренный кал.

– Твои комплименты – это нечто, – поржала Ада и прошептала: «Неплохо было б представить меня остальным». Точно.

Тут меня в охапку сгреб батя, откуда то налетела Марина с Полиной наперевес, сдержанно подошел Леха. «С днем рождения», – хором начали они скандировать главную фразу дня, потом я окончательно всех перезнакомил и мы начали праздновать.

Мой личный праздник удался. Было весело, душевно и легко. Я продемонстрировал Аде роковое шашлычное место, которое стало спонсором моих мужественных отметин, папа расспрашивал меня о моей новой квартире, я рассказал про кота. В конце вечера батек позвал меня в сторону «на поговорить». Мы трепались о чем-то несущественном, незаметно зашли в гараж. «Бать, надо свет включить, темновато тут», – только и успел сказать я как свет включился. Передо мной стоял старый Инфинити QX 56.

– Это тебе, сын.

– Чтоооо?! – у меня случился ступор мозговины, расслоение мозжечка (цитирую любимого блогера), на этот раз надолго.

– Не отказывайся. Это мой подарок тебе.

– Но пап, я сам могу купить, я накоплю...

– Знаю, что можешь и накопишь обязательно. Послушай меня. У меня есть перед добой долг, я знаю и чувствую, и ты знаешь тоже, в глубине души... может где-то очень глубоко. Я знаю, что не примешь от меня квартиру и не буду принижать твое достоинство таким подарком. Но я знаю, как поступила с тобой мать, знаю, что многого ты недополучил от меня. Поздняк, конечно метаться, но... Пусть у тебя будет эта машина.

– Но я не хо...

– Не перебивай, я почти договорил. Эта не самая новая и не самая дорогая машина. Поверь – я не обеднел, не пошел скитаться по миру и не начал драться на остановках с бомжами. И не хочу, чтоб ты с ними пересекался. И если тебе прямо сейчас так тяжело договориться со своей гордостью и принять «дорогой», по твоему мнению, подарок, смотри.

Можешь считать, что я дал тебе его покататься. Надолго. И когда-нибудь, если он действительно станет тебе не нужен – можешь попробовать его мне вернуть. Договорились? Договорились. – Ответил он за меня и крепко обнял. – Держи ключи. А теперь пойдем к остальным, сейчас торт будем есть. Я просто хотел без лишнего пафоса и громких слов, тихо и спокойно, с глазу на глаз – сказать, все, что хотел. А девушке своей и Каше потом, как сочтешь правильным, так и объяснишь.

И мы пошли есть торт. Дальше все было по сценарию – в бесформенную после падения кучу малу мы воткнули свечки, я их задул, мы еще долго сидели и болтали. Потом все разошлись по своим спальням. Мы с Адой лежали в кровати:

– Тебе понравился твой праздник?

– Очень понравился! Спасибо тебе, спасибо всем!

И я уснул. А когда проснулся, увидел аду, сидящую по-турецки передо мной и держащую в руках большой сверток.

– Доброе утро! И сегодня первый день твоего личного нового года!

Я мигом проснулся и превратился в само внимание.

– Я пока еще не знаю наверняка, что может тебе понравиться, поэтому, возможно это нейтральный подарок – но от души, – и она протянула мне сверток. Сверток оказался небольшим апельсиновым деревом или кустиком, одним словом – комнатным растением.

– А это, – из-за спины она достала еще один сверток, – это подарок Карасику – лежанка!

– Спасибо большое!, – подарки мне очень понравились. Дальше мы вместе развернули подарок от Каши – он подарил домашний газатор, или сифон – делать газировку. Газировку я пью мало, но подарок все равно показался мне прикольным.

После завтрака мы начали собираться, ехать отсюда мне предстояло уже на своей-батиной машине и я не знал, как представить это Каше и Аде. Последовал простому принципу – говорить все ротом, и по очереди объяснил им некоторые изменения в моем статусе пешехода. «Ничего себе», – примерно такая реакция была у них обоих. Так что мы попрощались с Кашей, потом со всем батиным семейством, закинули вещи и тоже уехали.

С машиной мои будни стали веселее и легче – раз в сто. Добираться в зал на этом здоровом черном крокодиле было одно удовольствие. Джип плавно заплывал на парковку, и я чувствовал себя все-таки немного иначе, нежели когда выскакивал из такси, или пешком, припотевший, торопящийся с остановки. Спустя пару недель, прямо у входа меня поймали сразу оба директора: Егор и Антоха.

– Ян, ну когда же мы наконец увидим вас среди наших сотрудников? Когда вы наконец сдадите тест? – «напали» они на меня в дверях.

– Так я сдал его недели три назад, но Денис до сих пор не дал ответа, – меня спросили – я ответил, взятки гладки.

– Момент, – Егор взял телефон и набрал, видимо, Дениса, – Денис, ты проверил тестовое задание Яна Писчего? Что? Не зачет?

Я не верил своим ушам, я и в принципе – не верил в правдивость ответа. Этого не могло быть: «Попросите пожалуйста, чтобы он прислал или занес вам бланки с моими неправильными ответами.

Егор передал мою просьбу.

– Да, он сказал, что сейчас принесет, пойдемте пока в кабинет. Вы, наверно, хотите посмотреть на свои ошибки? Не переживайте, у вас будет возможность пересдать.

– Не переживаю, – ответил я с улыбкой, предвкушая веселье.

Буквально через десять минут в кабинет Денис действительно занес кипу листов – она вся пестрила красным. На листах стояла моя фамилия.

– Ну вот, видите, – мягко заговорил Антон, – много ошибок, давайте вы подготовитесь еще немного и пересдадите.

– Это не мой вариант теста, – обрубил я. – Мой – вот, – и я протянул ему телефон с фотографиями моего настоящего варианта. – Давайте предложим старшему тренеру вернуться и проверить этот вариант прямо при вас.

Директоры согласились – мои фотки тут же распечатали, и в кабинет снова зашел не очень довольный Денис.

– Ден, проверь вот этот вариант теста, пожалуйста, при нас, – отстраненно вежливо попросил Егор.

Спустя десять минут выяснилось, что я написал тест на девяносто восемь баллов – выше, чем кто-либо из ныне работающих в клубе тренеров.

Эмоции Дениса мне сложно описать – в тот момент его ненависть ко мне была настолько материальна, что в нее можно было нырнуть, потрогать, ударить. Лицо при этом оставалось настолько непроницаемым, что ощущения ярости от этого становилось только хуже.

– Жду тебя завтра на дежурстве, Ян, – беспристрастно кинул он мне и вышел.

– Вот как прекрасно получается, – обрадовался Антон, – Поздравляю! Ты в нашей команде! – он пожал мне руку, – Завтра Денис все тебе расскажет, покажет и выдаст форму, – он делал вид, что ничего не произошло, не было только что никакой попытки подставить меня. «Либо они идиоты, либо такие же опасные твари, типа Дениса», – решил я для себя, поблагодарил за внимание, попрощался и вышел.

Отказаться от этой работы? Черта с два – мне было уже слишком интересно, что же творится в темных складках этой клоаки.

Пока я тренировался, то обратил внимание на группу из троих тренеров, собравшуюся вокруг Дена в тренерском углу. Периодически, я то ловил, то просто жопой чувствовал (ну и зеркала помогали), взгляды парней в мою сторону. Еще месяц назад это были самые приветливые чуваки в этом городе, и вот сейчас эта хмурая банда мяса невесело перетирает какие-то последние новости. Дайте-ка догадаться, какие?

В мужской раздевалке один из тренеров, проходя мимо меня к себе в тренерскую (вход в нее был как раз-таки из раздевалки), кинул мне насмешливо-нагло: «Чо, с завтрашнего дня ты с нами»? – ухмыльнулся и, не особо дожидаясь моего ответа, в развалку прошаркал дальше.

Вечером, часов в одиннадцать, мне прилетело сообщение от Дениса: «Завтра дежурство в семь утра» и далее расписание моих дежурных часов на целый день – по ним выходило, что весь день я проведу в зале, дежурное время перемежалось со свободным, и последний дежурный час приходился на двадцать три ноль ноль. То есть, находиться в зале мне предстояло семнадцать часов – я открывал и закрывал зал.

«Продрючить меня решил, сука», – я зло посмотрел на будильник и продолжил диалог сам с собой: «Оно мне нужно, скажи честно?», – и сам же себе отвечал: «Не нужно, но очень интересно. Я справлюсь». Школьные годы и буллинг на протяжении шести лет сделали из меня эмоционального импотента – отчасти, конечно. Но к буллингу и всем видам и проявлениям травли в коллективе у меня был иммунитет покрепче, чем после ветрянки.

Пришлось заставить себя рано уснуть, с трудом, впрочем, а уже в полшестого утра будильник выдернул меня из режима «крепкий сон: Глубокая фаза». Чертыхаясь, я собрался и поехал в клуб. В зал я зашел ровно в семь ноль ноль. Денис, к моему удивлению был уже там, видать, утренняя тренировка у клиента – я подошел поздороваться (как никак, дежурную вежливость нужно поддерживать):

– Доброе утро! – протянул пожать руку.

– Ты опоздал на дежурство, – тоном старой ханжи выдавил мне в ответ старший тренер. Руку я убрал.

– Почему опоздал, если сейчас ровно семь утра?

– Дежурный тренер должен быть на месте за пятнадцать минут до начала рабочего дня, если дежурство начинается с открытия, – все тем же тоном продолжал Ден. – это штраф.

– Почему ты не прислал мне все данные? – сухо спросил я.

– Это же в твоих интересах не нарушать устав, – улыбнулся Денис, – ты должен был попросить правила у администраторов. Или у меня. Разве руководство не донесло до тебя эту информацию? – уже в довесок кинул он, уже по привычке одновременно с разговором, разглядывая свой трицепс в зеркале.

Я офигел. От наглости я на секунду даже не знал, что ему ответить. Пререкаться, как пятнадцатилетний подросток с мамочкой, я не хотел; доказывать ему, что он несправедлив и несет фигню – смысла тоже не было. Оставалось только проглотить (пока) и изучать правила игры. А потом научиться играть лучше всех.

– И ты не по форме, – продолжал этот кретин.

– Да, логично, мне ее должен был выдать ты.

– Но ты ведь не подошел ко мне, верно?

– Я надел максимально подходящую под айдентику зала серую футболку – вы тут все носите серые и я рассчитывал, что сегодня ты выдашь мне новую.

– Ты просчитался.

Я с трудом сдержался, чтоб не звездануть ему по винирам цвета унитаза.

– За отсутствие формы тоже штраф. После этого часа подойдешь в тренерскую – выдам тебе форму, чтобы штраф не набегал дальше, за количество часов проведенных не по форме, а то ведь так можно и в минус от зарплаты уйти. Верно?

– Тебе наверно нужно проводить персональную тренировку? – я решил вернуть его с небес на землю, чтоб он не сильно увлекался моими штрафами, а следил за своим профессионализмом.

– Ах да, и за это тоже штраф – не допустимо отвлекать тренера во время занятия с клиентом. Свободен.

У меня было ощущение, что меня макнули в бочку с говном, а потом дали под дых и выбили дух. Если бы я когда-то не разучился бы плакать, под воздействием гендерных стереотипов «парни не плачут», я мог бы и пустить слезу от обиды, наверное. Но когда-то, вскоре после развода, мать сказала мне одну фразу, которая по идее должна была бы принадлежать отцу: «Враг не должен видеть твоих слез и твоего страха. Враг должен тебя бояться». Если не можешь не зарыдать, терпи. Терпи до дома, искусай себе язык – но терпи». Я и терпел. И сейчас пригодилось.

Спустя час я поднялся в мужскую раздевалку – там было темно, я споткнулся обо что-то, кто-то заорал, я чуть не упал, выставив перед собой руку с разлету уперся во что-то мягкое, кое-как восстановил равновесие и тут свет включился.

Глава 19

– Какого хрена! – голос раздавался у меня из под ног, и я с удивлением разглядывал картину внизу: прямо на бетонном полу лежал надувной матрас, уже сильно подсдутый, на нем валялось три мужских здоровых туши – об одну их них я и споткнулся. Голос принадлежал Кириллу.

– Ты чо, не видишь, куда прешь?

– Не вижу, темно ведь, – я даже развеселился, до того нелепое было зрелище, со спящими – спинками друг к другу, качков. – Спокойной ночи, – пожелал им я и выключил снова свет, уже заприметив выключатель. Прошел в следующее помещение – это оказалась маленькое подобие кухни и склада одновременно. Комнатку разделял большой стол, оказавшийся монолитным и на противоположной стороне, как оказалось, была женская половина – когда я сел на табурет, мимо меня проплыла женская жопа.

«Привет, мальчики» – сказала обладательница жопы и когда задница наконец встретилась с табуретом, я увидел лицо, до этого скрытое здоровое бетонной балкой перекрытия. Это оказалась одна из групповиков. Я был пару раз у нее на занятиях и она меня узнала.

– О, ты теперь с с нами?

– Да, тип того.

– Что, впервые в святая святых – в раздевалке?

– Ну.

– А че тут забыл? Поспать решил? Там у вас матрас есть, если что, в перерывах можно отдохнуть, если раньше тебя не займут.

– Ага, видел уже. Я форму новую получить зашел.

– О, прям новую? – удивилась она.

– Ну да, а что удивительного?

– Да новую не дают никому, ее нет. Там отшили комплектов пять и все. Отдают старую, от других тренеров, которая осталась. Неее, ну может для тебя там особую какую-нибудь заказали...

– Это вряд ли, – заверил я ее.

Дарина, а это оказалась она, оказалась права. Пришел Денис и достал пакет откуда-то из своего шкафчика – тряпье в пакете, видимо, даже не удосужились постирать, потому как оно пованивало похлеще вагона метро в час пик в июле.

– Она не стиранная, я ее сегодня точно не надену.

– Значит лови штрафы, – резюмировал Ден. Подошел бы вчера – успел бы постирать. Справедливо? Справедливо, – и ушел. Я зашвырнул сверток в свою сумку, предварительно замотав его еще в пару слоев пакетов и пообещал себе, что постираю его минимум при девяноста градусах, да еще и на два раза.

Так прошел целый день. Я то дежурил, то сидел в раздевалке, в свободные часы потренировался, клиентов в первый день мне, естественно, еще не светило. Не имея возможности активно ругаться со старшим тренером и его «тимуровцами», я решил действовать по принципу «давать как можно меньше поводов до себя докопаться».

На следующий день я дежурил снова с семи утра, впрочем, когда я открыл график, то увидел, что семь утра будет присутствовать со мною месяц. Я был в зале за пятнадцать минут до открытия, прошелся, проверил, все ли на местах, навел порядок и присел на лавку. Залез в телефон и подзалип на переписке с Адой. Из этого приятного занятия меня выдернул голос Дениса:

– Сидеть на дежурстве запрещено. На тренажерах тем более. Даже во время тренировки клиента.

– Да?

– Да. Штраф.

Итак, учитывая количество дежурных часов, мне предлагалось стоять десять часов в день. При этом я прекрасно видел, что все остальные тренеры из отряда Дена спокойно сидели во время дежурства, и даже на тренажерах, а так же тренировались, ели, и зависали в телефонах.

«Теперь Ян, ты в курсе, как выглядит дедовщина в крутом фитнес клубе», – сказал я сам себе, наворачивая сотый круг по залу. Ноги и поясница уже гудели. Захотелось есть. Я уже видел, что во время дежурства другие парни ходят поесть и уж эта физиологическая нужда вряд ли подлежит штрафованию. Так что вскоре я уже наворачивал свою порцию в маленькой полутемной кухне. Вернувшись в зал, снова начал мотать свои круги, как ко мне снова подошел Ден:

– Почему отсутствовал?

– Ходил обедать.

– На обед дается 5 минут, тебя не было пятнадцать.

– Я еще посрать зашел, – поделился я, – говна много накопилось, пришлось подзадержаться.

Парировать старшему оказалось нелегко.

«Если продержусь здесь хотя бы три месяца – напишу об этом мемуары», – чтобы хоть как-то себя подбодрить, пообещал я. Следом пришла еще одна гениальная идея – по-тихой снимать весь трэш, все приколы и проколы зала... и команды. Эти два дня дрюча развязали мне руки.

Домой я приехал в час ночи. На следующий день дежурство снова начиналось в шесть сорок пять. «В этом графике невозможно работать и жить!», – с одной стороны вопила одна моя половина, «Я не сольюсь и эти идиоты еще хапнут у меня дерьма с лопаты», – грозилась вторая. Я написал Аде, мы созвонились – хотелось рассказать ей о положении дел – и я не представлял даже, как в этом графике оставить время на свою личную жизнь. Я уже давно подумывал пригласить Аду перебираться ко мне, поэтому тут решился предложить ей съехаться.

– Мне очень приятно, и я бы хотела, но не слишком ли рано нам жить вместе?

– Можно попробовать неделю через неделю, – не унимался я.

– Хм, да, так можно, – согласилась она, – Давай. А то я действительно с этой твоей работой тебя не вижу. Даже иногда думаю, что я зря тогда тебе посоветовала согласиться на эту работу.

– Не зря. Как минимум, мне очень интересно выпотрошить все грязное бельишко этого клуба – а его, поверь мне, в «Шарке» хватает. И потом, мне кажется, что такой школы жизни я больше нигде не сыщу – позакаляю свой характер.

Так, Ада начала по неделе тусить у меня – времени друг с другом и правда, стало побольше. Ненамного, но мы хотя бы виделись вживую и полчаса болтали перед сном.

Я проработал в клубе уже почти месяц. Форма была постирана, правила игры изучены мною «на отлично», теперь я пытался выучиться самой игре – старался начать привлекать и набирать клиентов и выходить хоть на какой-то ощутимый заработок. Попутно примечая все косяки, меня окружавшие.

Так, однажды я обнаружил, что в зале отсутствует противопожарная система – я заметил приоткрытый шкаф от шланга – там оказались стопки клиентских и тренерских тетрадей с программами тренировок. А когда на одной из пятничных веселых групповых занятий запустили дым машину – ни один из датчиков даже не пискнул. «Занятно – у них нет ни видеонаблюдения, ни пожарной безопасности», – прикидывал я. – Интересно, что у них еще отсутствует?

Попытки настроить человеческий график через Дениса не получилось. На мой вопрос о выходных он поведал мне, что мы тут деньги зарабатываем, а не отдыхаем. На предложение составить график с учетом моих пожеланий и режима работы – отказался и высказал сомнение в том, что действительно хочу работать и зарабатывать. Интересная схема нарисовывалась и с клиентами.

На рецепции появлялась новая девочка (впрочем, они там менялись как видосики в ленте тиктока) – и как-то, записанных ко мне, клиентов перевели к Денису и Семену. Увели прямо у меня из под носа – когда я уже познакомился и начал с ними разминку; под предлогом, что система затупила и тренирующиеся на самом деле записывались не ко мне.

Такие схемы начали повторяться неоднократно, и я быстро вычислил закономерность – система «тупила» только в смену одной девушки, тихой, скромной, серой мыши. Я даже не запомнил как ее зовут, при очередных разборках глянул на бэдж – «мышь» звали Соней. В какое-то из моих дежурств, когда Соня тренировалась, нам даже удалось поболтать – она еще училась в институте и тут подрабатывала и бесплатно тренировалась – обычная схема. Она была со мной приветлива, доброжелательна; я успокоился и решил, что система действительно «тупит» – погружаясь в изнанку работы клуба, меня это не сильно удивляло.

Спустя два месяца я рассчитывал, что вот-вот совсем перестану удивляться, но дно регулярно пробивалось. Ада, конечно, продолжала ходить в клуб, мне кажется, если бы не ее тренировки, мы бы встречались только во сне, поскольку часто я приходил, когда она уже спала, а уходил – пока еще спала. Наверное, можно было махнуть рукой, взять выходные, выкатить все претензии начальству – но что-то меня останавливало.

Пожалуй, мне хотелось доказать самому себе, что я смогу выжить в такой агрессивной среде, что смогу зарабатывать свои сто пятьдесят тысяч. После буллинга, устроенного Денисом, мне было стремно собраться и уйти – это значило бы, что я проиграл. А проигрывать я не собирался. Поэтому, продолжал бурить себе дорогу. Жертвуя почти всем.

Теперь я понимал, почему мне рассказывали, что у многих тренеров (не только в нашем зале, но и в индустрии в целом), проблемы в личных отношениях – они либо изменяли женам и девушкам, либо их спутницы уходили от них, либо парни просто не могли завести себе постоянные отношения, либо их связи проживали совсем недолго. График тренера, по сути, не предполагал личной жизни. Вообще.

Я просирать свое достижение на личном фронте не собирался, поэтому изо всех сил старался бывать с Адой, так часто, насколько мог.

Как-то, ближе к вечеру, когда зал уже начал наполняться людьми, нам удалось в очередной раз потренироваться вместе. Последствия не заставили себе долго ждать. Спустя часа два, как мы закончили и Ада уехала, ко мне подошел Денис.

– Ты в курсе, что личные отношения с клиентами запрещены?

– Знаю, – спокойно ответил я. – Вообще тебя это кантовать не должно, но мои с ней отношения начались до того, как я начал здесь работать.

– Чем докажешь?

– Слушай, Ден, моя личная жизнь – последнее, что тебя должно тревожить. Отвали. Иди, проверь у всех наличие и, главное, чистоту формы – в раздевалке невозможно находиться от вони. Можешь даже понюхать каждую футболку – так глядишь и выяснишь, кто сколько недель не стирался и не ходил в душ. Может даже выяснишь, от чьих именно яиц провонялись табуретки на кухне.

Думаю, он бы непременно бы меня ударил, если бы не толпа вечерних клиентов вокруг. «Позже поговорим», – кинул он мне и свалил к своим подопечным.

Я продолжил свою дежурную деятельность, перемежавшуюся с тренировкой клиентов – я все-таки исхитрялся заманить людей на занятия со мной, поэтому несколько постоянных ребят занимались уже регулярно. На Дениса я больше не обращал внимания – слишком много было народу, зато заприметил группу девчонок из проекта во главе с женой Дена – Василисой.

Видно было, что она там заводила – красивая, яркая, уверенная – держалась и говорила громче других. Сегодня даже пожалуй, громче обычного – громко смеялась, ослепительно улыбалась и активно общалась с другими постояльцами нашей фитнес-обители. На одном из тренажеров мы с ней пересеклись – она, видимо, была не в курсе наших напряженных с Денисом отношений и активно включилась в типичный смол-ток:

– Вы тут занимаетесь? Можно я с вами, – улыбчиво проворковала она, ловко перекидывая жвачку с одной половины рта на другую. Мы, конечно не возражали, и пока она тренировалась с нами, на ходу рассказывала, как классно заниматься в проекте, и какие тут все душки – особенно, девочки с рецепции. «Соня, так вообще, милейшая, ко всем подход найдет», – продолжала восхищаться она.

Следом ко мне подошла Вера, тренерша сайклистка:

– Привет! Я ставлю тебя в расписание через неделю, три раза в неделю – ты согласен?

– Привет! Круто, давай!, а можно тебя попросить, сразу отправить расписание с моими часами Денису, чтобы он он его учел при составлении графика дежурств?

– Блин, может ты сам? – Вера явно не хотела с ним пересекаться

– Не хочешь? Ну ладно, я сам ему отправлю... Странно, я думал групповики не в контрах с персональными тренерами.

– Да это не контры, он яйца свои ко мне катал, без моего на то согласия, "харрасмент" как сейчас по-модному говорят, имел место быть. Козел.

– Эх, популярная ты девчонка, Вера – и не позавидуешь, – посочувствовал я, – Только у него ж жена тут тренит под носом?

– Ну, значит не только козел, но еще и долбоящер, – подвела моя собеседница итог. – Я не знала про жену. Ладно, я побежала, а то клиент, который меня неудачно подвез, тоже где-то рядом ошивается, – и исчезла. Я оглядел толпу – куча мужиков, парней, даже дедов, и девчонки, женщины – все они казались обычными людьми, однако у кого-то хватило гнили попытаться изнасиловать девчонку, предложив ее подвезти. Такие истории сами по себе не удивляют, сводка новостей пестрит подобными случаями, однако осознавать, что в этой спортивной толпе затесался урод – эта мысль меня не отпускала.

Дениса я не замечал, он, видимо, тоже был увлечен работой, а вот как в зал зашел Егор, я заметил. Следом – Антоха, а рядом с Антохой – видимо третий директор – Андрей, его я видел впервые: он был... Обычным. Ни бандитом-девяностиком, ни менеджером высшего звена... Он мог быть бы врачом, блогером, бизнесменом – род его занятий был неопределим. Как ни странно, вся эта братия после недолгих поисков направилась ко мне.

– Ян, можно тебя на пару минут?

Я извинился перед клиентом и мы отошли в угол между тренажерами, где было потише.

– Ян, тебе известно, что перевод профессиональных отношений с клиентами в личные в нашем клубе недопустимы?

– А, Денис вас уже уведомил, – ухмыльнулся я, – а он наверное забыл добавить, что мои отношения с клиенткой клуба начались в мою бытность клиентом – задолго до работы тренером. И как насчет неприкосновенности личной жизни? И как вы эту информацию будете проверять? По камерам, например?

Сказал и заметил, как едва заметно дернулся уголок рта у Антона и как взгляд Егора впился в меня, Андрей просто с интересом рассматривал мою персону.

Пока они втроем пялились на меня, Андрей заговорил первым:

– Приносим извинения, Ян, – лично я вообще считал это дополнение к правилам лишним, противоречащим идее человеческих взаимоотношений. «Неудивительно, что этого чувака наняли для налаживания связей со всяческими муниципальными проектами, дипломатия в крови», – подумалось мне. Пожалуй, с ним было бы проще всего строить общение. Антон тоже был вроде ничего, но мне он казался максимально отстраненным от дел в зале – как будто не вникал, что в его бизнесе и как – так многие папаши не включаются эмоционально в воспитание детей, полагая что заработок денег их – единственная задача.

– Кстати, я хотел спросить – а выходные тренерам положены?

– Да, конечно, вы же сами подаете график, удобный вам, и вам расставляют дежурства и клиентов.

– И еще – я уже месяц открываю и закрываю зал, приезжаю в шесть тридцать и уезжаю в полпервого ночи – это норма? Денис уверяет, что норма.

– Да? Так и говорит? – Андрей удивился. – Нет, конечно так быть не должно! Человек, закрывающий зал, не ставится с утра на открытие и наоборот. Я поговорю с Денисом.

– Да, мы поговорим, – внезапно в дискуссию ворвался Антоха. «Ворвался» – потому что обычно он насколько придерживается политики невмешательства в разговор, что даже нейтральное его включение кажется небывалым действом.

После этого короткого разбирательства они еще немного попрогуливались по своим владениям и удалились. Шанса урвать выходные спустя два месяца непроглядной пахоты я упустить не мог. Выискал глазами Дениса, подошел к нему и бросил:

– Через два дня я беру неделю выходных, – не ставь меня там, и дальше я пришлю тебе свой график на следующий месяц.

– Ты охренел? Будешь работать столько, сколько я скажу.

– А это ты руководству объяснишь, – улыбнулся я, – им не терпится узнать, почему два месяца работы без выходных у нас теперь считается такой же нормой, как недопустимость флирта с клиентами. И кстати, как там дела с нестиранными трусами – вычислил вшивые лобки? – я был уверен, что уволить меня не уволят, а портить отношения дальше было некуда, поэтому я не упустил возможности в кои-то веки поглумиться над его холеной рожей.

Денис хотел сказать мне что-то еще, и видимо, довольно много, судя по тому, как он набрал воздуха в легкие, но нас прервали истошные мужские вопли: «Остановите ее», «Кто за рулем.....?», «Да на улице, на улице», – и мы побежали на парковку вместе с еще десятком посетителей.

«Там кто-то на синей тачке все машины на парковке перебил»! – мы пробегали мимо рецепции, когда перепуганная администратор очень кратко ввела нас в курс дела.

Глава 20

Тут настала и моя очередь напрячься: какая парковка? Крытая? Верхняя? Нижняя? Мысленно прощаясь с батиной тачкой, я выбежал с остальными на улицу – машин на парковке было уже много, но проблема была «на лицо» – посреди паркинга стояла синяя спортивная тачка и хаотичными рывками – то взад, то вперед – колотила окружавший ее автопарк.

Тачку я узнал – это был спорткар Ильи, ближайшей шестерки Дена, несколько раз со своим «боссом» за компанию он пытался меня продрючивать, за что был послан, естественно. За рулем Илюхиной тачки сидела жена Дена, та самая общительная Василиса. А чуть поодаль стояла и разбитая тачка Дена. Я ни хрена не понимал, кроме одного – я сегодня очень удачно припарковал своего крокодила на платной крытой парковке.

Денис и Илья с еще парой клиентов носились, пытаясь придумать, как остановить девушку и не угодить ей под колеса. Пару раз Илья прыгал на капот своей же машины, но скатывался – проблему это не решало.

Все решилось само собой – Василиса наконец завершила свои разрушительные действия, остановила машину и вышла. Странно, но к ней никто и не пытался подойти, не попытался остановить, зато она подбежала к Денису и с разбегу, да еще в прыжке, прописала ему «двоечку» по лицу. «Она же борцуха в прошлом, единоборствами занималась», – услышал я чей-то комментарий сзади.

Тем временем она развернулась, подбежала к своей машине, которая стояла сильно поодаль, и уехала.

Толпа на парковке гудела, директоры суетились среди клиентов, на них сыпались вопросы – никто даже не понимал, на кого «наезжать», кто это был за рулем, чья машина расколотила чужое добро, и за что сломали нос старшему тренеру. Если честно, хоть я и не имел ничего против сломанного носа, причину сего поступка еще не знал. Возможно, что-нибудь (а скорее всего – всё) станет известно из сплетен, ну или Ада просветит меня дома.

Я пошел в обратно в помещение, в тепло, кто-то вызывал ГАИ (хотя главная виновница скрылась и никто не пытался ее найти), Илья сидел в своем тренерском углу мрачнее тучи – конечно, именно его машина была непосредственно соучастницей происшествия, да еще и сильно пострадала. Дениса я не видел, видимо, ушел перемалывать историю с директорами и прятать свой нос.

Я скинул ему свой график тренировок, который мне составила Вера, напомнил про неделю выходных; клиентов своих дотренировал и отпустил – их машины, к счастью, не пострадали, и пошел в тренерскую – собираться домой. В полутьме я обнаружил Семена, единственного из тренеров, с кем у меня были нейтральные отношения – мы не особо дружили, но с ним всегда можно было перекинуться парой слов. Это у него я когда-то хотел взять тренировку, да вот только потом стало не до этого.

– Дичь какая-то, – кинул он мне, переобуваясь на лавке, очевидно, имея ввиду произошедшее на парковке.

– Это да... – а что мне еще оставалось делать, кроме как соглашаться? – Твоя то машина не пострадала?

– Не, я сегодня на такси, меня с утра во дворе подперли, не смог уехать. С утра попсиховал малясь, а оно вон как вышло хорошо.

Да, Семену повезло – обычно его тачка стоит как раз на месте эпицентра сегодняшних авто приключений.

– А что произошло-то в итоге? – решился таки полюбопытствовать, тем более разговор завел не я.

– Да Денис с Сонькой замутил, а сегодня Василиса узнала о сей оказии, – он ухмыльнулся.

– С Соней...? Погоди, с этой, которая с рецепции?

– Ну да... А ты не знал? У нас все парни в курсе были, да по-моему пол клуба знали... Кроме Василисы. И тебя.

– А он прям серьезно замутил или так, флирт на перепихон?

– Да не, серьезно, он на развод планировал подавать – а у них ребенку полтора года.

– Так у Дена еще и ребенок?

– Да, дочка... Нууу, в общем, Василиса может что-то и подозревала, но не показывала, вот, в проект к нам пришла. А сегодня ей кто-то донес-таки на Дена. Она потренировалась, как ни в чем не бывало, потом поднялась сюда, схватила ключи Илюхи, они тут на столе валялись, и... Ну... А дальше ты знаешь историю.

Я кивнул. Мы попрощались, в темноте я споткнулся об окончательно сдувшийся матрас, «хоть бы надули, на полу ж спят», – удивился про себя пофигизму этих мясистых нарциссов и поспешил в машину.

Чуть позже я уже сидел на кухне и пересказывал Аде насыщенные события дня. Она удивилась, но не сильно:

– Ты что, знала про эту Соню?

– Не про нее, до меня буквально в последние дни долетели сплетни, что, якобы, у Василисы не все гладко в семье – а что конкретно – я не знала. Да и мы с тобой почти не пересекались дома, что даже обсудить не успели.

– Ну да, не поспоришь... Я кстати неделю выходных беру, выбил таки, – и я пересказал еще и свой диалог с тренерами.

– Что ж я теперь, выходит стукач? – поинтересовался я женским вердиктом.

– Вовсе нет. Каждый крутится как может, плюс – он первый замесил это говно. Слушай, ну и дерьмище же этот Денис, под стать своей новой пассии.

– Соне? А с ней что не так? Кроме того, что она замутила с женатиком и увела его из семьи – таких историй больше, чем раскрутившихся гаек на наших тренажерах (наши агрегаты я уже раскусил – китайская сборка, они бесконечно развинчивались и ломались).

– Я сначала не знала, что это непосредственно Дена касается. Но девчонки мне рассказывали, что она раньше работала в кофейне бариста, и, вроде как, туда Денис захаживал – то с женой, то с ребенком, то один. И она в него влюбилась, наглухо. Ну, а с такими редкими встречами и общением в разрезе «вот ваш кофе» «спасибо», «пожалуйста» далеко не уедешь. Тогда она умудрилась вычислить кто он такой, где работает – через его жену – она их кофейню не то отметила в сетях, не то Соня сама у нее спросила, что она за блогер, чтоб подписаться – через нее нашла аккаунт Дениса, тут уже несложно вычислить его место работы. Потом она пришла сюда устраиваться – ее и здесь хотели бариста поставить , но она упросила и пошла на рецепцию. Так она добралась до тела Дена на расстояние вытянутой руки. Вы же плотно с рецепцией контачите?

– Плотно, – признал я, – по вопросам записи, переноса, оплат, списаний и прочего...

– Ну вот и она решила, что так для развития событий пользы будет больше. Начала подкидывать ему дополнительных клиентов, переписывая их от других клиентов...

– Блииин...! Так вот оно в чем было дело!

– Ну вот, – продолжала Ада, – а еще она попросилась, чтоб Денис ее тренировал.

– Да ладно! Я там сутками сидел два месяца и ничего не замечал!

– Ну ты мужчина – это раз; надо знать, на что смотреть, чтоб увидеть – два; он тренировал ее дистанционно, онлайн – но так это было даже удобнее – больше поводов написать, обратиться за помощью. Технически – она все провернула идеально. Даже слишком, для своих лет.

– А ей сколько?

– Восемнадцать.

Действительно. Очень прыткая Соня. Но не во всем она оказалась настолько прыткой. В финальный день перед своими недельными выходными я приехал на работу, в холле возле женской раздевалки наблюдалось скопление девчонок. Кто-то в гуще толпы вроде бы плакал – не сильно зацикливаясь на женском столпотворении, я занялся своими делами.

Спустя минут пять после начала моего дежурства в зал зашли несколько девчонок, активно обсуждающих между собой некий вопрос. «Неужто «перетирают» давешние слезы своей соплеменницы?» – и невольно подслушал их разговор.

– Ну вот, и эта девочка с рецепции, Соня, тихая такая, хорошенькая девчушка, она стояла рядом со мной у своего шкафчика, переодевалась, никого не трогала и тут на нее налетела эта овца, представляешь!

– Налетела – толкнула ее в смысле? – уточнила одна из собеседниц.

– Да не, в том-то и дело! Девушка, которая на нее кинулась, сначала ей две или три пощечины зарядила, потом прям знаете, девочки, так по-мужски ударила снова по лицу и еще куда-то по телу. Хруст такой стоял – она ей нос сломала, что-ли? Мы сначала от шока как вкопанные встали, потом кинулись дурную эту от Сонечки оттаскивать. Еле оторвали. Ну, она вырвалась и ушла. Она как будто вообще специально в раздевалку для этого и заходила – не было у нее ни сумки, ни формы с собой.

– А кто это был, вообще?

– Не знаю, даже, девааачки... Я думаю, будут разбираться – по камерам посмотрят и найдут ее.

«Ага, по камерам», – я про себя поугорал. «Случись что реально серьезное – налетчики или воры с улицы – фиг кого найдут с этими их «камерами»». Месть Василисы была страшна, но, похоже, что оставалась безнаказна. Интересно, что еще она выкинет?

Я был уверен на все тысячу процентов, что это была она – а кому еще становиться такой Немезидой, богиней справедливости и возмездия? Если честно, я искреннее ей восхищался – вряд ли, конечно, мне доведется сказать ей об этом лично, но после событий этих нескольких дней я ее зауважал.

Рабочий день пролетел быстро – удивительно, обычно, с этими дежурствами они тянулись, как свежая жвачка, прилипшая к ботинку. Сони с лицом, разукрашенным обиженной женой, я больше не видел – зато теперь их с Денисом связывает еще больше общего, распухшие носы, например. Будут нежно прикладывать лед к клювам друга. Это могло бы стать элементом эротической игры, но не в этом случае, увы.

Закончив работу я позвонил Аде – она была у себя дома, а значит – рядом с залом; забрал ее и мы поехали в домик у реки, так я мысленно называл свое жилище, в котором из-за нереалистичного рабочего графика бывал преступно мало в последнее время.

Всю неделю я кайфовал – высыпался, наслаждался тишиной (на работе повсюду меня сопровождал шум – музыка, грохот железа, гомон толпы посетителей), несмотря на наступившие холода (уже шел ноябрь) мы много гуляли с Адой и обязательно – у реки перед сном. Неделя пролетела криминально быстро, в наказание я бы оставил ее на исправительные работы, еще на пару недель, но уже завтра была пора на работу вновь. Я не знал, от чего я устаю больше и от чего мне не хочется возвращаться в то место – из-за отношения в коллективе, из-за беспросветной пахоты по семнадцать часов в сутки? Впрочем, сейчас должно было стать попроще – с моим новым графиком.

График, однако стал лучше не на много. Утренние ранние дежурства прекратились, но расписание было сформировано настолько неудобно, что мне снова приходилось жить в спортзале. После сайкл тренировок и дежурства не было никаких зазоров – порой у меня не было даже времени принять душ. Я плюнул на все и пошел в кабинет директоров. Их на месте не оказалось, но кабинет не пустовал – на месте, которое обычно занимал Егор, сидел здоровяк с кепке и что-то колдовал мышкой, вглядываясь в экран.

– О, здорово! – непривычно жизнерадостно, для этого рабочего коллектива, он поприветствовал меня.

– Здорово, – я удивленно рассматривал его в кресле директора. – Сорян за вопрос – а ты кто?

– Ааа, я дизайнер, меня наняли сайт клепать, рекламу, картинки для постов и прочую чепуху. Чуваки сказали, за неимением пока кабинета дизигнера, можно работать тут.

– Чуваки – это директоры, что ли?

– Ну!

– Ясно, – понимающе кивнул я, про себя поражаясь факту, что Егор кому-то отдал свое рабочее место. – А тебя как звать?

– Максимилиан, – и, заметив, сопутствующее его имени недоумение на моем лице, угарнул и добавил, – Да спокуха, меня можно Максом кликать. Я своим родакам такого удовольствия не доставлю – заставлять каждого нового знакомого Максимилианом меня именовать. Так еще и проклянут, чего доброго.

Тут я был с ним солидарен. Хуже Максимилиана мог быть только Вальдемар. Ну и Воландеморт, пожалуй. И то, не точно. Норм имя, в принципе, у всех на слуху, популярное.

– А ты не знаешь, случайно, когда Егор или Антон, ну, или Андрей, подъедут?

– Да вроде через час должны, но у них, как я понял, все всегда очень не точно. Я на одно только собеседование пять раз с ними пытался попасть – постоянно переносили.

– Ясно, – снова ответил ему, и удивился – не ожидал, что у нашего руководства все так плохо с пунктуальностью.

Через часа полтора я предпринял вторую вылазку в директорскую «берлогу» – на этот раз я застал там Егора и Андрея. «О, новое сочетание», – подметил мысленно, а вслух изложил свою претензию относительно графика, несовместимого с прочими тренировками, в том числе – групповыми.

– Мы с ним поговорим, – пообещал мне Андрей.

– Вы уверены, что это поможет? У нас дней десять назад уже был с вами разговор и вот: все повторилось вновь как вспять, – возразил я.

– Ну сейчас Денис на больничном, давайте мы с вами сейчас пересмотрим ваш график.

– Я посчитал количество своих дежурных часов, – продолжал я, – интересно, почему их больше, чем у всех тренеров, вместе взятых? Почему моих клиентов переписывают Денису и его коллегам? Разберемся – что за бесконечные штрафы, претензии и предъявы в мою сторону? – я решил себя не сдерживать и описал ситуацию во всех подробностях.

– Конечно, Ян, это недопустимо. Мы разберемся, обязательно. Спасибо, что ввел нас в курс происходящего.

Но то, что они решат «разбираться» на общем собрании – этого я представить не мог. Если они думали, что эта стратегия улучшит мое взаимопонимание с остальными – они точно идиоты. Я не боялся Дена и не боялся показаться стукачом. Я готов был повторить озвученное директорам – при всех, и при всех тренерах и при боссах, и при нашем технике Толе и уборщице Тамаре. Но больше всего я хотел просто спокойно работать и чтобы руководство выполняло свою функцию управления и регулирования внутренних конфликтов и недопониманий. Похоже, что они могли действовать только в направлении усугубления и без того тяжелой, как тяжелоатлетические блины, обстановки.

После нашего с ними разговора в общий рабочий чат прилетело: «Через неделю будет общее собрание относительно несправедливого распределения часов, в частности – у Яна Писчего. Явка обязательна». Да за что мне это! Когда я выходил с работы, увидел курящего у входа Макса – он окликнул меня.

– Что, все не так вышло, как ты ожидал? – он угорал по-тихой.

– Глумишься?

– Да не-не, ты чего? Я просто, кажется, понимаю твоих, то есть наших, боссов – они не умеют управлять людьми. Прямые, как мозг ассинезатора.

– Ты их так быстро выкусил, что-ли? Последователем доктора Фрейда заделался?

– Да не, они на матушку мою похожи.

Немой вопрос с моей стороны в его.

– Да ты послушай. Она, когда меня обижали в школе, вместо того, чтоб все красиво оформить, умудрялась прийти и нарубить таких дров, что меня после еще сильнее били: за то, что «стучал». Хотя я и не стучал – если у меня кроссовки одноклассники украли, что я дома то должен сказать? Ей и невдомёк было, что уж коли идешь разбираться – по красоте все сделай, чтоб комар носу не подточил и Максимилиана твоего потом не прибили в парке соплеменники, то есть одноклассники. Так же и с этими. Я просто уже неделю удаленно тут успел поработать, и смекнул че к чему, и че они за типы.

Я только вздохнул в ответ.

– Да ты не переживай! Ваши тренеры в натуре упыри. Я сегодня в зал зашел заглянуть, посмотреть, че к чему, мне поснимать сказали – так эти "тушенки" меня подстебали, один, самый здоровый, мимо проходя – бортанул. Остальные, покорячились, чтоб я и их пофотал, потом на фоне мешались, еле отогнал. Так что, по возможности, на них забить следует.

– Спасибо за поддержку, – Макс казался неплохим парнем, хоть и странноватым на первый взгляд – что с него взять – дизайнер. Хотя потом он неоднократно упоминал, что по профессии он архитектор, но им платят мало, а мозги трахают много. «Хотя и в этой работе я не уверен в безопасности моего серого вещества, на предмет сношения с ним директоров», – делился он со мной своими предположениями.

Неделя перед собранием обрушилась на меня со всей пролетарской ненавистью. Я надежурился, кажется, на жизнь вперед. Все потенциальные клиенты уплывали к другим. О том, чтобы потренироваться и речи не шло. Несколько раз меня «выдавливали» с нужных тренажеров прямо с клиентами – последние ничего не понимали и задавали вопрос: «А почему им тут можно, а нам нет»? Что я мог им ответить? Что вам повезло заниматься у тренера, который угодил под коллективную травлю?

Апофеозом стал эпизод, когда Ада пришла в зал, и к ней начал катать яйца Илья – я подошел отвадить этого кретина, на что он мне сказал: «Не переживай, мне же все равно нельзя ее трахнуть». Все произошло в одно мгновенье – ударить его я не успел. Это сделала Ада. Зарядила ему по голени, Илья загнулся, она схватила его за голову сверху, толкнула по направлению к своему колену и зарядила ему ногой по лицу; когда он выпрямился, прибывая в шоке, она сделала кик ногой, попала Илье в живот и он даже немного отлетел.

Сложные эмоции испытываешь, когда твоя девушка наказывает обидчиков. Очень стремно, что она успела сделать это вперед тебя. Но – я испытывал за нее гордость.

– Ой, я забыла тебе сказать, что пятнадцать лет занималась единоборствами, – кинула она мне. Сейчас я Аду не узнавал: на адреналине, возбужденная, агрессивная и активная. Возражать или успокаивать ее сейчас было бы тактической ошибкой.

– Не переживай, что не ударил его. Я бы даже расстроилась – за такое я предпочитаю бить сама, – заявила она. – Надеюсь, не сильно разочаровала тебя в своей женственности и хрупкости.

Когда Илья поднялся наконец и попытался что-то ей сказать, она язвительно ответила ему:

– Можешь рассказать всем, что тебя отлупила девчонка. Вперед – никто тебя не задерживает. Иди-ка ты на хрен!

За этот инцидент, впрочем, ни мне, ни Аде ничего не было.

Прошла неделя и наступил день этого проклятого собрания. Нас всех собрали в одном из групповых залов. Мясистые нарциссы пришли, естественно, с опозданием, лениво переваливаясь, вплыли в помещение, как атомные ледоколы. Девочки-групповики весело и звонко зашмыгнули и расхватали надувные большие мячи и уселись на них чуть в сторонке.

Собрание начал Егор и сразу с козырей.

– Мы тут собрались, потому что до нас дошли слухи о нечестном распределении дежурных и рабочих часов между клиентами.

В частности – возьмем Яна – триста шестьдесят часов в месяц. При этом к нему выдвигаются нереалистичные и завышенные требования по рабочим моментам. Денис, как ты это прокомментируешь?

– Я... Почему я?

– Может быть потому что ты у нас старший тренер? И все моменты, касающиеся тренеров тренажерного зала и их занятость, решаются через тебя.

Глава 21

В воздухе повисло ощутимое напряжение. Денис, все еще с лангеткой на носу, угрюмо молчал. Егор начал додавливать:

– Денис, если ты старший тренер, то напомню тебе, что это входит в твои полномочия, если тебе тяжело...

– У меня не хватает человек и времени и...

– Если тебе тяжело, всегда можно поставить на должность старшего тренера кого-нибудь другого? Что скажешь?

Ден продолжал молчать. Егор следом вывалил на него еще с полведра претензий, о которых я и не знал: его личные опоздания, жалобы от клиентов, пропущенные тренировки и прочее. Я же чувствовал на своем затылке будто бы с десяток лазерных прицелов – меня сверлили взглядами все присутствующие, я был уверен.

Потом прошлись по остальным тренерам – похоже я умудрился вскрыть какой-то огромный гнойник – почти у всех моих коллег нашлись огромные промахи в работе – тренировки во внеурочное время, нецензурная брань при клиентах, опоздания, игнорирование формы – в целом, все то, за что меня без конца пытался поддеть Ден. А парни сами оказались по уши в дерьме. Только Семен оказаля без грехов – спокойно делал свою работу.

Со своими мыслями я чуть не упустил момент, когда Егор обратился ко мне:

– Ян, расскажешь свою точку зрения на все? В чем твои претензии? Может ты знаешь, как улучшить ситуацию?

«Чудила, меня то ему сейчас на хрена добивать, если он взялся за остальных?», Но виду не подал и решил действовать по простому принципу – есть что сказать? Скажи ротом. Поэтому я решил жечь напалмом, через рот, язык и голосовые связки. Чем богаты, как говорится.

– У меня был один вопрос – количество моих дежурных часов, из-за которых невозможно работать с клиентами. Этот вопрос я не раз пытался решить напрямую, через старшего тренера, и ты, Денис, об этом в курсе, если не страдаешь амнезией.

Да, можно рассказывать мне чушь про то, что любой начинающий тренер должен много дежурить, но я работаю всего на четыре месяца меньше и уже два месяца я дежурю по триста шестьдесят часов в месяц. Сколько мне еще нужно поучиться? И да, я сравнил часы с остальными – нормальная практика сравнивать – если вы коллеги и работаете в равных условиях. Равных, да не совсем. В противовес мои часам я вижу тридцать-сорок часов в неделю у остальных. Нууу, и мне не нравятся повадки концлагеря с выделенными пятью минутами на еду.

– Какие еще пять минут на еду? – встрепенулись Егор с Антохой. – У нас заложена полчаса на полноценный обед, если стоит больше трех часов подряд работы.

– О, нарисовался еще один вопрос для обсуждения с Денисом, – с энтузиазмом кивнул я. – Продолжаем. Я скажу от себя, как бывший клиент этого заведения – по заверениям рекламы меня ждал чуть ли не лучший клуб города с элитным наполнением. Сказать вам, что видят клиенты, приходя к нам сейчас? Сплетни, недружелюбную атмосферу, интриги и забитый болт на их результаты. И клиенты не должны быть втянуты в тренерские разборки, да настолько втянуты, что в результате их отталкивают от тренажера, снимают их блины со штанг и просят уступить дорожку.

Я вывалил козырь. Мои клиенты действительно страдали от моих взаимоотношений с коллективом, поэтому я приготовил их на десерт. Клиентам же я предложил написать на почту клуба со своими вопросами и претензиями.

– Если вы сейчас зайдете на почту клуба, то найдете несколько писем от подопечных, которые столкнулись с сей неприятной ситуацией. Так вот, – я продолжал, – такими темпами наш клуб только снискает себе плохую славу. Да, черный пиар – тоже пиар, но не в этом случае. Учитывая более высокую стоимость по сравнению с конкурентами, боюсь, выбор потом будет делаться не в нашу пользу, особенно учитывая эмоциональный комфорт. А точнее, дискомфорт.

– Да, мы с тобой согласны полностью, Ян, – включился в мой монолог Антоха, – очень правильно говоришь. Вот видите, – он снова обратился к остальным, – человек радеет за наше дело. «Господи, да заткнись ты, хватит меня выгораживать и выделять», – я взвыл в глубине души.

– Я просто говорю, что наши конфликты не должны быть видны посетителям. А для этого что нужно? Нужен нейтралитет. Мне по хрену на то, будете вы со мной здороваться или нет. Политика избегания меня полностью бы устроила. Я сюда не дружить пришел, и не улучшать социализацию. Я здесь хочу одного – деньги зарабатывать. Судя по тому, что мне обещали в начале – неплохие. Мое требование – не надо мне мешать в этом процессе. А судя по тому, что творит тренерский состав – это вредительство. Вы хотите, чтобы фитнес клуб засветился в скандалах, перепостах клиентов о том, как здесь хреново?

– Но у нас не хреново! – тут уже включился Андрей, даже немного обиженно.

– А кто об этом узнает, если сарафанное радио будет кричать об обратном? Как вы убедите остальных, что это неправда? – спросил я в ответ и поставил Андрея в тупик. Тот взял длительную паузу.

– Если ты такой умный, то возьми и сделай все красиво, напиши новые правила, скажи нам что делать, как работать – внезапно прогундосил из угла Ден, – скажи, как заработать больше? Как продать клиентам непродаваемое? Например, те же сайкл-тренировки, которые ты ведешь всего два раза в неделю?

– Да без проблем. Напишу, через неделю покажу. Только уже с твоего места старшего тренера. А иначе какой мне смысл?

Воцарилась тишина. Вообще, я не планировал такого финта. И ни на чью должность не претендовал. Я только хотел, чтобы меня не трогали. А он вон как пошло. Эх, импровизация всегда давалась мне хорошо.

– Да не ссы. Не нужна мне твоя должность, – успокоил я Дена. Который вот-вот был готов броситься на меня в обвинениях в подсиживании его с должности.

Первым разблокировался Егор.

– Ян, мы тебя услышали и..

– Главное, чтоб поняли, – вставил я свои пять копеек. – а план по увеличению прибыли у меня есть – как будете готовы, я могу вам его представить.

Я не блефовал – план и правда был. В часы бесконечных дежурств в голове созрела схема, как можно успешно продавать фитнес услуги – оптом, можно сказать. Он созрел до вполне четкого алгоритма действий, который осталось только воплощать и рубить деньги с сего предприятия.

Да и насчет дурной славы я не приукрасил ничего – подопечные показывали мне посты, в которых наши бывшие и нынешние клиенты давали клубу свою оценку, и зачастую нелестную. Были ли эти отзывы искренними или это тоже были козни конкурентов, я точно не знал, но склонялся к первому варианту – претензии были не беспочвенными.

Не остался в долгу и Серега, которого уволили первым и на место которого, я, по сути, и пришел. Сергея почему-то сильно закусило громкое увольнение с обвинениями в домогательствах к клиентке (а по факту , насколько я потом понял, там был секс по обоюдному согласию сторон, вылившийся в банальную измену). И с того момента в своих соцсетях Серый не упускал ни одного случая, чтоб не проехаться по своему бывшему месту работы.

Это можно было бы даже считать неплохой рекламой по степени частоты упоминания нашего заведения, если бы не поводы для публикаций – он сливал всю подноготную. Не удивлюсь, что это всё-таки окажется проплаченной конкурентами акцией, даже если соитие с женой друга начальства он исполнил по зову сердца и своего члена.

Собрание закончилось – я уже собирался покинуть заметно подушневший зал тренировок, когда меня подозвало руководство в полном составе:

– Ян, ты сможешь представить нам свой план по увеличению прибыли? И если да – то когда мы сможем его обсудить?

– Давайте через неделю – пока, насколько я знаю, в моих рабочих часах ничего не изменилось и мне нужно время, чтобы все оформить и подготовить к презентации.

– Договорились, – и за сим мы попрощались и я поехал домой. По пути вспомнил про Кашу – в этом водовороте я все время забывал договориться с ним и переписать на него свой абонемент., и набрал его:

– Здорово, Каш!

– Здорово, ты там помер или что? Сколько тебя не слышно уже?

– Долгая история, это нужно прямо серьезно обсудить. Я тебе насчет абонемента звоню – когда сможешь подъехать, чтоб я на тебя его переписал?

– Ну наконец-то! Завтра могу – подойдет?

– Да, отлично, давай. Тогда завтра и обсудим, когда посидим и потрындим с тобой за жизнь.

Дома Ада меня не ждала – эту неделю она проводила у себя дома, да к тому же, на нее саму внезапно свалилась гора работы – они запускали какой-то продукт и все программисты пахали без продыху. Впрочем, она пообещала, что через дня два станет полегче и она приедет ко мне на неделю. Поскорее бы.

Я не слишком много рассказываю о наших с Адой отношениях, поскольку в них (и как же я этому рад) было все спокойно, понятно, без драмы, без надрыва. Обычно, такие любовные линии не особо интересны в описании, но зато очень комфортны и приятны для жизни. Драмы и интриг мне хватает и на работе.

Дома я решил хоть немного побыть ответственным кото-отцом и посвятил игре с Карасиком целый час – заодно и нервы привел в порядок после этого собрания токсичных и агрессивных людей. Жизнь с котом нравилась мне определенно больше, чем без – решение оставить котенка себе было одним из лучших в моей жизни, и это я нисколько не преувеличиваю.

На следующий день Каша приехал в зал безупречно вовремя, да еще и со спортивной сумкой наперевес.

– Ого, ты что, сразу тренить собрался? – я даже восхитился его решительностью.

– Ну да, а что откладывать? Настроение есть, силы тоже, и пузо, которое пора ликвидировать.

Мы быстро уладили все дела с передачей абонемента – почти без проволочек. Как оказалось, система затупила и не давала переписать ФИО, так что Каша так и остался Яном Писчим. Впрочем, это не помешало процессу, решили повторить, когда система перезагрузится или перестанет тупить и через минут двадцать Каша уже вышагивал на дорожке, довольный, как Карасик, сожравший целую филешку куриной грудки. Я предоставил его самого себе и отправился работать с подошедшей клиенткой зрелого возраста, Ада называла таких «Леди».

Правда, на «Лэди» эта тетка не тянула, разве что может по уровню достатка – уже на протяжении нескольких тренировок она регулярно делилась со мной тем, как же в ее возрасте не хватает мужского внимания и любви, и что возраст не помеха страсти, и что «организм все еще жаждет». Это цитата, если что. Я целеустремлённо игнорировал все ее пылкие признания, сохранял рожу кирпичом, старался не проявлять ни грамма эмоций – в конце концов эта тетечка ходила регулярно и исправно платила. Но сегодня она решила действовать решительно – когда я наклонился за штангой, я почувствовал, как рука наглаживает мои ягодицы.

– Екатерина, уберите пожалуйста руку с моих ягодиц.

– Легко, дорогой, – и я почувствовал, как пальцы поползли к промежности.

Бросил штангу, вскочил, развернулся к ней:

– Боюсь, мои компетенции исключительно профессиональные и интимные услуги в них не входят, – безапелляционно возразил на ее притязания.

– А жаль, ты мне понравился, хорошенький такой... Точно, не входят? Если вопрос в деньгах, то я заплачу, сколько надо. Хочешь, можем в отпуск съездить, все за мой счет? Не веришь? У меня дочь двух нянек для ребенка своего в Дубай таскает, а я что – тренера персонального не потяну?

– Уверен, что потянете. Но я подобного вида услуг не оказываю, – я старался быть максимально вежливым и корректным, дабы не разозлить даму и не накликать на себя ее гнев, а вместе с ним – негативный отзыв и жалобу. А отвергнутые женщины, всем известно, страшны в своей мести. Особенно, богатые женщины.

– У меня есть девушка, которую я люблю и никогда не стану ей изменять. Ну и последний пункт, если он вас успокоит – в наших правилах запрещены любые отношения с клиентами, кроме профессиональных.

– Да ладно, ладно, не переживай, если ты думаешь, что я теперь на тебя обиду затаю да жаловаться пойду. Все путем, давай, поехали дальше – мою жопу из под колен поднимать, сиськи то я вставила. С жопой сложнее – не нравится мне, как задницы после липопластики выглядят. Ну мы и пошли – слово клиента закон. Почти всегда. Тут я был клубу даже благодарен за их глупое, по большей части, правило. Сейчас оно спасло мне репутацию.

Когда я ее наконец отпустил (ну или она меня), посмотрел ей вслед – на выходе из зала дверь ей галантно придержал какой-то мужчина среднего возраста – она ослепительно улыбнулась ему, блеснув винирами и скрылась. «Шмаляет угасающими флюидами на авось – глядишь на ком-нибудь да сработает», – я уже автоматически подмечал малейшие детали в поведении клиентов вокруг.

Мужчина, придержавший дверь, встал на дорожку и начал разминку, рядом с ним бегал белобрысый паренек – я узнал его – это был тот самый белобрысый Санек, которого я встретил в свой первый день в этом зале. Чуть позже, набегавшись, Санек пошел к снарядам, заприметил меня и подошел поздороваться:

– Здорово! О, ты чо, в тренеры заделаться решил?

– Да, пригласили, я не стал отказываться.

– Ну и как тебе?

– Да нормально.

– А что, зарплату вам исправно платят теперь? Больше не задерживают?

– Эммм, все окей. А что, с ней были проблемы?

– Ну да, мне батек мой рассказал – он долг у директоров хотел потребовать, а они ему говорят, моя да мы тренерам зарплату не можем выплатить, дай на ноги встать. Ну мой папаша на поводу у них пошел...

– А что, абон не весь долг покрыл?

– Да ты че, гонишь что ли? Абон это так, чтоб замаслить. А так они ему торчат пятьсот тысяч. И говорят, что тренерам, кто с самого начала работает – примерно по столько же. У них же там столько клиентов поперло....

Я в голове сопоставил факты... в принципе все сходилось – в самом начале парни работали с утра до вечера, по самым скромным расчетам в день у них было человек по двенадцать-пятнадцать – каждый приносил по полторы тысячи – выходило тысяч по пятнадцать-двадцать в день и около пятиста в месяц. Да, такие зарплаты тяжеловато платить, учитывая, что еще оставались долги перед подрядчиками. Правда, я наивно полагал, что их уже выплатили. Ага.

Белобрысый ушел, а спусти несколько минут ко мне подошел крайне взбудораженный Каша:

– Этот тип, с которым ты разговаривал... он

– Ну да, это Санек, клиент местный, я с ним в первый день познакомился.

– Блин, это же этот, который... – Кашу вновь заклинило.

– Ты чего, – я насторожился, – что произошло то?

– Это он батю убил, – севшим голосом выжал из себя Каша. – Ну, он, с компанией. Кто из них там конкретно... – у него снова спазмировало горло и он замолчал. Я достал свою воду и протянул ему:

– На, попей, Каш, продышись, успокойся. Давай подумаем спокойно. Ты уверен, что это он?

– Да конечно, уверен! – голос его срывался, – я на заседаниях в суде всегда присутствовал, у меня этих гадов фото остались, чтоб узнать при встрече. И мама моя его узнает, если встретит. Впрочем, тут она его точно встретит.

Он замолчал. Я тоже замолчал – потому что вообще не знал, что делать в этой ситуации.

– Ян, ты уж прости...

– Да за что..

– Да ты выслушай! Прости, что у вас тут случится несчастный случай с летальным исходом.

– Каш, ты че вздумал? Ты же себя подставишь!

– Да ты не кипешуй! Я ж не дурак! Все красиво будет. Только вот жаль, что произойдет это именно у вас. Но сорян – другого зала подходящей, чем ваш, нет. Но остановить меня даже не пытайся. Я сам все сделаю. Просто не мешай. Блин, мы тут сидим, а потом камеры будут проверять и нас тут с тобой засекут... – вдруг опомнился он и здравый смысл по капле начал к нему возвращаться.

– Да не, насчет камер как раз не переживай. Они у нас не рабочие. Но и барахло свое ценное по этой же причине не раскидывай.

– Понял, принял, – каша заметно повеселел. – Насчет камер это ты меня прямо порадовал. В общем, к сожалению, придется ваш зал втянуть в некрасивую историю.

– Да втягивай, мне по хрен.

– Чавой то?

– Потом расскажу, уже точно не здесь.

– Ну ладно...

Я проводил Кашу, мы попрощались и я снова вернулся на свой пост. Если бы я раньше знал, что мне настолько осточертеет и этот витраж, из-за которого в зале было то нестерпимо холодно, то нестерпимо жарко днем; и в придачу этот вид за окном – прежде восхищавший меня, теперь он умудрился надоесть и начать бесить.

Когда я очередной раз пошел в тренерскую – поесть, с женской половины кухни за стол присела мама Каши. Я был ей рад, мы нередко пересекались, но каждый раз впопыхах и с толпой вокруг и даже возможности поболтать не предоставлялось. А тут вдруг такая удача.

– Януша, мне с тобой поговорить надо. – только она меня называла так.

– Так говорите, теть Тамар...

– А у вас там больше никого нет?

– У нас нет, точно, – я еще раз встал и проверил, и даже на всякий случай закрылся изнутри тренерской. – Все в порядке, можно говорить, – успокоил я женщину.

– Ты осторожен будь, пожалуйста. Уж они на тебя затаили крепко, после этого вашего собрания.

– Это что ж, даже вы про собрание знаете? – я изумился. – А кто затаил? Парни-тренеры что ли?

– Ой, мой хороший, уборщицы, да техники – уж мы то поболя других видим и слышим. Люди нас не замечают, мы ж как мебель, как предмет обстановки – подумаешь, что это там в углу подметает... Вот люди, и не стесняясь, да не скрываясь, говорят все, что у них на уме – вот так и подмечаешь всякое. Не все подряд, но да уж нужное я всегда из кучи малы выужу.

– Вас бы в разведку, теть Тамар, – рассмеялся я.

– Ты не смейся, Януша, а послушай!

– Слушаю, – заверил я маму Каши, на ходу жуя вареную голень.

– Януша, против тебя коллеги твои, мужичье это, задумали хреновое. Машину твою испортить хотят.

Глава 22

– Ты на машине штоль сейчас?

– На машине, – тупо повторил я, соображая, что они могли бы сделать с батиным крокодилом. Тормоза испортить? Соляру залить в бензобак? Просто расколотить стекла? На парковке они вряд ли будут это делать – там в отличие от нас, нормальные камеры стоят, мне как-то доводилось уже просить запись, когда мне бок поцарапали – выяснилось, правда, что обычной детской коляской, непутевая мамаша.

– Ты может пока ее не бери, а? – тетя Тамара чуть не умоляла меня. Эх, моя бы мать так бы за меня переживала, славно было б.

– Не буду, теть Тамар, спасибо большое, что предупредили. Только сколько ж мне ее от них прятать? Не здесь напакостят, так в городе, или возле дома у меня.

– Да ты, мой хороший, не только о машине переживай. Ты себя береги, чтоб чего плохого тебе не сделали...

– Ну не бить же меня будут?

– А хрен их знает, милый, хрен знает. Смотри, чтоб не подставили. Жаль, конечно, что у тебя против них никакого лома нет.

– Лома?, – я переспросил, ибо не поверил свои ушам.

– «Против лома нет приема» – слышал поговорку? Эт я про нее. Нет у тебя силы против них такой, чтоб угомонились?

Нет, ну теоретически, через батю можно бы попробовать сыскать банду крепких ребят, которые приедут, всех тут уложат и побеседуют. Но как-то несерьезно это – к папе за помощью бежать. Кашина мама за свою материнскую жизнь мысли научилась читать не хуже заправского фээсбэшника, не иначе, поскольку она предположила:

– А папа твой помочь никак не может?

– Ну что ж я, теть Тамар, в тридцать два буду у родителей помощи искать?

– Ой, мой хороший, было бы у кого искать, а помощи просить, да еще и у родных – это не зазорно, знаешь ли. Так что ты подумай, да ушки на макушке держи. Хорошо?

– Хорошо, тетя Тамара, обещаю. Спасибо вам большое за заботу. Вас то самих тут не обижают?

– Ага, хрен им за щеку – пусть только попробуют, – бодро заверила меня эта бойкая бывшая библиотекарша и заторопилась дальше по своим рабочим делам. Я тоже наскоро покончил с курицей и поспешил в зал.

За мое отсутствие апокалипсиса не произошло, никого не придавило штангой, никто не упал с дорожки и не уронил на ногу блин – умеют же, когда захотят. Справедливости ради, и людей в зале было немного, и членовредительством заниматься было некому. Благопристойный мужчина, придержавший моей похотливой клиентке дверь, прекрасно справлялся сам и тоже помогал каким то двум дамам – одна совсем юная девушка, другая постарше, слегка за тридцать. Я даже восхитился немного про себя его галантностью и готовностью помогать женскому полу вне зависимости от их возраста – и присел на лавку на солнышке погреться.

За неимением особых дел я решил поработать над алгоритмом увеличения прибыли, который пообещал презентовать руководству. Залез в телефон и начал там сооружать презентацию и майнд карты. Я уже почти полностью закончил, как чудовищный грохот штанги заставил меня в мгновение подскочить и побежать к источнику шума.

Рухнула стойка с гантелями до десяти килограмм – одна из женщин решила, что лучшего места прикрепить свою резинку для ног нет и, видимо, во время упрежнения ее ноги оказались сильнее и она повалила стойку – примерно со ста килограммами железа на ней. Я благодарил вселенную, что все целы, что зеркала не разбиты, что в зале мало людей и нет камер. И тут вспомнил слова Кашиной мамы: «Смотри, чтоб не подставили»...

Да уж, теперь отвлекаться в зале – очень плохая идея. Нужно быть всегда на стреме, следить за каждым клиентом – но так на это никаких нервных клеток не хватит. Мне стало интересно, что это за женщина учинила погром в мою смену и подошел к девочкам на рецепцию – повезло, что сегодня не Сонина смена, поэтому мой запрос особого удивления не вызвал:

– Девчат, а подскажите пожалуйста, фамилии и контакты клиенток, которые сейчас в зале тренируются. Скиньте мне на вотсап, если не затруднит. Спасибо.

И снова вернулся в зал. Совершенно очевидно, что в принципе, дежурный тренер не может уследить за всем, поэтому если кто-то задался целью меня втянуть в скандал, шансы у него весьма высокие. Выхода тут два – или меня снимут с дежурств вообще, и риск самоликвидируется, но для этого нужно на пятьдесят процентов уходить в групповые поскакушки, либо.... Либо уходить с работы. Третьего не дано. Признавать, что им таки удалось меня выкурить мне не хотелось, поэтому я решил сакцентировать свое внимание на проекте по увеличению прибыли – через него я рассчитывал на какие-то подвижки в моем положении.

Вообще, по сути все упиралось в Дениса; остальные без него – ничего не представляющие собой пешки, без своего лидера разбегутся по углам и будут поддерживать политику новой партии, которая придет к власти. Странный парадокс, что Ден, с одной стороны, облегчал управление этой толпой, с другой – сбил из них крепкий анклав, с которым теперь было довольно трудно договориться. Даже начальству.

Я предполагал, что вопрос стоял сейчас следующим образом – если что-то шло не так, как хочется того рабочему коллективу – из клуба уходил весь тренерский состав, разом. Так себе перспектива для бизнеса. Часа через четыре я снова направился в тренерскую, на этот раз ужинать и по дороге через раздевалку наблюдал картину – какой-то качок прямо на лавке перед кабинкой ставил себе укол в живот, а следом в бедро. Мое появление его не смутило – он поднял голову, поулыбался мне и кинул что-то типа «Красота требует жертв». Мне показалось, что ставить себе уколы прямо в общественной раздевалке как-то не комильфо, слегка наклонился к клиенту и попросил его в следующий раз делать инъекции менее открыто, да хоть бы в туалете.

– Слушай, парень, – ухмыльнулся мне в лицо этот хрыч, – я их тут беру, тут и буду ставить. Ден мне сказал, когда товар продавал, что лучше «не отходя от кассы» колоть, и что в раздевалке – можно. Я вот только не пойму – у вас клуб для тех, кто серьезно занимается, или для тех, кто просто дрочит у на тренажеры? Че ты мне ту херню порешь под руку?

Вообще, я больше склонялся ко второму варианту, но спорить не стал. Интересно было другое – Ден еще в добавок и фармой барыжит, ну то есть стероидами. А это уголовочка, на секунду. Я пожелал хрычу хорошего дня и отправился таки осуществлять задуманное – ликвидировать остатки куриной голени.

Пережевывая мягкие, разварившиеся волокна курицы, и аккуратно складывая мерзкую вареную куриною кожу горочкой у края тарелки, я размышлял. Клуб делают местом сбыта запрещенных в свободном обороте веществ, причем не кто-нибудь, а старший тренер. Узнай об этом кто либо – а при таком раскладе дел, когда колят в ляжку прямо на скамье в раздевалке, узнать об этом не очень сложно. При таком раскладе дел клуб очень быстро окажется втянут в скандал грандиозного масштаба. Уверен, что не многие сердобольные мамаши загорятся желанием покупать сюда абонементы своим сыновьям, находящимся в самом соку пубертата.

Такое впечатление, что тут у ребят соревнование – кто втянет свое место работы с наиболее выдающуюся историю с драматичным концом. Ощущение, что стараются все.

Следующие дни были похожи один на другой с той лишь разницей, что менялись клиенты, то и дело удивляющие своим интеллектом. Один клиент попытался втихаря вынести маленькую красивую килограммовую гантель с символикой клуба. Незабываем остался полненький мужичок, пришедший заниматься в одних лосинах, которые при ближайшем рассмотрении оказались колготками – одна полосочка спереди, две – сзади.

Когда он нагнулся завязать шнурок, прямо передо мной, я постиг еще одно тайное знание – занимался мужичок без трусов, а колготки, крепко обтягивающие его пышные телеса, оказались чуть ли не прозрачными. Весь оставшийся день образ его жопы с висящими яйцами преследовал меня – видать, отпечатался на сетчатке глаза.

Бывали странные клиенты, на поверку оказывавшиеся вполне нормальными ребятами – так, однажды мое внимание привлек мужик, выполняющий странные, но, в целом, безобидные упражнения – не то имитация горных лыж, не то – гребли. Скучая на дежурстве, я подошел к нему и мы разговорились – оказалось, что его жена занимается йогой, он бережет суставы после нескольких травм, и манускрипты в потрепанной тетради – упражнения, которые составила для него его заботливая супруга.

Я готов был растрогаться от умиления. Такие мимолетные знакомства потом перерастали в дружеские рукопожатия, с непременной улыбкой, а порой и рекомендацией меня своим знакомым. Я уже давно уяснил, что нокаутировать своего внутреннего интроверта, пока работаешь в зале – обязательное условие, если хочешь, чтобы сарафанное радио наконец таки растрезвонило на километры вокруг о твоей «невероятной» персоне. Желательно, в положительном ключе.

Выходные в конце недели, которые я таки выбил себе, у меня нарисовывались в обществе Ады, которая наконец надавала дедлайну по яйцам (теперь я знал, что это вполне в ее стиле); одновременно жаждал общения со мной и батя. Контакта с Кашей у меня теперь хватало – спасибо залу хоть за какую-то пользу. Помня про его намерении кровного отмщения, я предусмотрительно попросил осуществлять свой план не в мою смену – желания стать крайним в нарушении техники безопасности и устава клуба я не имел.

А еще, у нас начали ломаться тренажеры. Возможно, Каше просто стоило бы немного подождать – и безнаказанный убийца и так раздавился бы не исправной техникой. Да, в итоге оборудование оказалось симпатичным китайским говнецом и выходило из строя ровно друг за другом. Так мое общение разнообразилось – в мой круг вошел техник Толя. Толя был крепким пенсионером, отличного телосложения, красивый в прошлом мужик, даже сейчас, в годах, благородная внешность, отдаленно смахивающая на Клинта Иствуда, выдавала в нем «породу».

Толя был золотым мастером – без него не удавалось бы нам скрывать, что «тренажеры ведущих производителей» живы только благодаря воле... Нет, не Господа, а Анатолия. Могу с уверенностью сказать, что из всего мужского коллектива, в котором я варился, Толя был лучшим сотрудником – ответственный, честный, пунктуальный, при этом простой, с отличным чувством юмора и в меру интеллигентный.

Бывало, в моменты пустующего клуба, когда Толя пытался оживить очередное говно, мы с ним болтали, а я помогал, чем мог – подавал ключи, которые, впрочем регулярно путал – отсутствие отца сказалось на моей рукастости не лучшим образом. Так вот, в такие эпизоды Толя рассказал мне, что в свою рабочую бытность трудился механиком на судах и ходил в моря, карьерная деятельность привела его на должность старшего механика, а следом – «под флаг» и он начал плавать к иностранным берегам.

Выйдя на пенсию ему стало скучно, а жена, привыкшая, в основном, к отсутствию мужа, начала его тихонько пилить – поэтому Анатолий нашел прибежище и укрытие в стенах зала.

Наконец в пятницу, во время очередного дежурства меня отыскал директор Андрей и мы договорились о встрече в понедельник – предполагалось что там я огорошу их своим открытием по заработку невиданных сумм. После я собрался, вызвал такси – машину, следуя совету тети Тамары я пока не брал, и отправился домой. Дома меня уже поджидала Ада с Карасиком. Она даже вышла на порог, несмотря на холодину – была кульминация ноября и машина под жопой по пути на работу, если честно, была бы не лишней.

Я обнял ее, мы зашли вовнутрь и, пока я стаскивал с себя неуклюжую зимнюю куртку, Ада сыпала на меня новостями. Стали известны даты и место соревнований, удачно, что проводились они в нашем городе – тратиться на дорогу и проживание не приходилось. Василиса ушла из проекта окончательно (что неудивительно) и подала на развод с Деном первая (что тоже не привело меня в изумление). Я в ответ поделился всеми новостями недели. Ну как всеми – о задуманной Кашей кровной мести я решил не упоминать.

– Ну что, убедился в моей правоте, когда я тебя уверяла, что зал – рассадник человеческих пороков всех видов? Помнишь, в самом начале, когда ты пришел на тренировки после больницы?

Я кивнул – она и в самом деле оказалась права. И если тогда эти истории казались мне сильно притянутыми за уши, то теперь я считал, что они, пожалуй, слегка недотягивали до звания «Главная кринжатина года».

В ответ на мое повествование о стероидах, которые колят прямо в раздевалке, Ада призадумалась.

– То есть Ден сажает на фарму своих клиентов... Нет, это то не удивительно, интересно, что он и они это никак не скрывают. Или кто-то специально открыто афиширует эту информацию, что подставить его самого?

Потом я поведал ей и об угрозе быть подставленным самому – на предупреждение нашей уборщицы она отреагировала более, чем серьезно, но ответа, как быть, не было и у нее. А ведь она умная! Я считаю, что поумнее меня будет.

– Я считаю, что тебе нужно сделать все возможное, чтобы зайти в групповые тренировки, чтобы перестать дежурить – подтвердила она мою гипотезу.

– Я думал об этом... Но в групповых мало платят, – парировал я. – Я не придираюсь, просто констатирую факт.

– Значит нужно придумать – как сделать так, чтобы групповые поскакушки стали приносить сильно больше денюшек.

В целом, в своем плане я придерживался того-же вектора мысли – на долгожданных выходных я доработал свою идею, оформил посимпатичнее и к понедельнику был готов явить ее миру., то есть боссам.

Встречу с директорами мне назначили в дневное время, в понедельник. «Я дежурю», – на всякий я предупредил своих боссов, – «там за время моего отсутствия может произойти все что угодно».

– За это не переживай, – холодно ответил мне Егор, – тебя там пока позамещает Денис.

Вот это поворот. Дена поставили подежурить? Убирать за клиентами блины и разгребать горы гантель? Складывать оборудование по полочкам и сворачивать разбросанные коврики рулончиками?

На секунду обескураженный, я начал свою презентацию. Идея была проста – надо было начать продавать групповые тренировки. При том, что они всегда были бесплатными – то было незыблемое правило почти всех фитнес клубов. Чтобы продавать то, что привыкли считать бесплатным – нужно было оформить это в интересную упаковку и наделить такими свойствами, которых, якобы, не было ни у одного другого занятия. Добавить к этому уникальное время, ограниченный набор участников – теоретически проект должен был выстрелить. Мы обсуждали рекомендуемую цену. Та, что решили выставить боссы, меня удивила – неужели по такой цене будут брать?

– Будут, – радостно заверил меня Антоха, – похоже, он действительно верил в жизнеспособность этой затеи.

Мне предложили пятьдесят процентов от выручки – на такую сумму я даже не рассчитывал. Дело оставалось за малым – сделать мини сайт, подготовить рекламу, сделать анонс – на этом месте Андрей позвал моего недавнего знакомого – дизайнера Макса – оказывается этот странный паренек пока работал в детской комнате, что находилась напротив.

Теперь мы, уже вчетвером, посвятили нашего дизайнера в суть вопроса, и снова отправили работать.

– А где он там расположился? – полюбопытствовал я.

– А, в детском бассейне с шариками уселся, говорит, заодно наступление геморроя отсрочит – я так понимаю, дизайнеры народ не особо подвижный, – поржал Антоха.

– Тебе надо будет с ним все нюансы обсудить, – сказал Андрей. – Смотри, проект твой, поэтому в целом действуй, как знаешь. Пусть будет экспериментальный запуск. Получится – на ошибках первого сделаем второй. Уже по-новому. А пока – тебе все карты в руки – работай. Как все обсудите – еще раз зайди сюда.

Я кивнул и отправился в детскую. Зрелище перед моими глазами открылось уникальное – в большом детском бассейне, до краев наполненном шариками, сидело тело, смутно напоминавшего солиста Лимп Бискит, Фреда Дерста, в его молодые годы – здоровый, высокий, уже с небольшим животиком – тело наполовину было скрыто за шариками, на поверхности на какой-то картонке располагался ноутбук и мышка; справа от бассейна, возле бортика стоял детский стульчик, на котором расположились сигареты, зажигалка, банка колы и недоеденный бургер.

– Нормально ты тут устроился, – восхитился я, – почти офис гугла – хочешь, в шариках лежи, хочешь – на коврике.

– Там еще детские матрасики для дневного сна есть, – похвастался Макс.

– Зашибись! Ладно, давай к делу, – я плавно решил развернуть его в нужное русло, – давай насчет сайта подумаем.

Мы провели наверно целый час, подыскивая примеры, решая, как лучше будет выглядеть лэндинг, я на скорую руку придумывал слоганы, которые мы запустим в рекламную кампанию. Макс что-то даже порисовал, так и не вылезая из бассейна, показал мне эскизы – я был готов поверить, что он архитектор – рисовал реально классно. В итоге, более менее определившись с вариантом, махнувшись контактами, я снова направился к директорам. Тут меня посетила мысль, не имевшая отношения к делу, но немало меня занммавшая.

– Я конечно извиняюсь, но куда ты в туалет гоняешь? В зал, что-ли? Или в раздевалки? Далековато же?

– Ааа, – Макс заржал, – смотри!

Он вылез наконец из своего болота с шариками, подошел к почти незаметной двери и открыл ее.

– Я в местный детский толкан гоняю, – он сиял, видимо довольный собственной изобретательностью.

– Блааааа, – я в который раз был шокирован, – он же маленький! – сантехника действительно была детской, миниатюрной, как в детских садах.

– Ну знаешь, ссать не мешает, срать – тоже. Высота падения струи, согласен, высоковата, но ничего, можно меткость тренировать.

– Вот жеж ты больной ублюдок, – кинул я ему, без злости, впрочем, не зная, печалиться или восторгаться его наглостью.

– А чо я то? Вон, боссы тоже сюда гоняют. Не в раздевалку же им, как ты правильно подметил, ходить. Тем более, детей тут пока нет и не предвидится.

Ладно. Переваривал я вещи и похуже, справлюсь и с этим сакральным знанием о туалетных привычках своих начальников. Правда, мне сейчас предстояло снова идти с ними общаться, смотреть им в глаза, снабженным вышеизложенной информацией.

Я вновь зашел в кабинет, отчитался о плодотворной работе с дизайнером, предложил начать набирать первых клиентов среди своих подопечных и знакомых. Единственное, что меня тревожило – как я буду совмещать насыщенный тренировками проект с дежурствами, если Денис жаждет от меня расписание на месяц вперед, которое потом не подлежит корректировке?

Их ответ лишил меня речи на секунд пять, а еще минут десять после, я ходил и переваривал услышанное.

Глава 23

– А от дежурств ты теперь освобождаешься полностью. Занимайся проектом и своими клиентами.

– А кто будет дежурить в мои часы?

– Денис.

– А как же то, что он старший тренер?

– Теперь уже не старший.

– А кто тогда?

– Ты.

Ясно-понятно, хотя на деле непонятно было ни хрена. Когда это они успели так переобуться? Знает ли об этом перевороте Денис?

– А Денис уже в курсе насчет моих дежурств?

– Нет, ты заодно к нему подойди и уведоми об этом изменении. И про старшего тренера новость тоже озвучь ему, пожалуйста.

– А разве не лучше было бы вам, как руководству, поставить его в курс дела? – начал было я попытки избавить себя от этой сцены с высоким количеством драматургии и накалом страстей.

– Ян, мы рассчитываем, что ты потянешь свой уровень ответственности – сможешь принимать и выполнять сложные решения, если планируешь оставить за собой должность старшего тренера, а в дальнейшем и менеджера тренировочных направлений, – спокойно, с расстановкой, оповестил меня Егор, Андрей сидел рядом и кивал его словам.

Сначала была оторопь. Потом я попытался осмыслить и переварить услышанное. Следом постарался примирить новую информацию с уже устоявшимся порядком в моей голове. Я не чувствовал радость – если только мимолетную вспышку в начале, когда узнал об отмене дежурств. Потом мозг начал анализировать и разгребать потенциальные последствия этого моего повышения – меня ждала необходимость руководить толпой максимально недружелюбно настроенных ко мне людей.

Необходимость нести ответственность за все, что происходит в тренажерном зале. Я боялся подстав во время дежурств? Идиот! Теперь количество возможностей подставить меня воистину стремилось к бесконечности. Выхода у меня снова только два – либо я жиденько облажаюсь, либо придется заставить их всех меня уважать. Это стадо, к сожалению, уважает только через страх – что ж, придется пугать их.

Извлекать из глубины себя самую нелицеприятную часть мне не хотелось максимально, но, похоже, иных вариантов не предвиделось. Размышляя над этим, я попивал кофе в нашем фитнес кафе (торопиться сообщать Дену шокирующие новости не хотелось).

Кажется, я откопал еще один вариант развития событий – придумать схему, максимально выгодную для тренеров, помогающую зарабатывать им много больше нынешних их доходов; возможно, предложи я им альтернативный вариант размера зарплаты и алгоритм, ведущий к этому – в таком случае, глядишь – эти бройлеры и пойдут за тобой. Для всего этого потребуются социальные эксперименты в реальном времени.

Допив кофе, я понял, что откладывать тягостный разговор дальше некуда и пошел к Денису, исполняющему свои обязанности последние три минуты.

Описывать нашу беседу подробно нет смысла, потому как она вышла очень короткой. Я подошел, и не изменяя своему принципу, сказал все «ротом» и словами. Денис, кажется пребывал в таком офиге, что даже не бузил. На новость о том, что старшим тренером он больше не является, он отреагировал чуть более эмоционально – поведал мне, что я редкий *удила, что в свою очередь, я мог сказать и о нем. Я предложил ему проверить мои слова у первоисточника сей новости. Он встал и направился к выходу.

– После беседы переоденься в форму дежурного тренера, – не удержался я от того, чтоб немного поглумиться над человеком, который превратил мою жизнь в невыносимый кошмар на три месяца.

Оставшийся день я проработал без приключений, размышляя над своим новым положением. Зачем меня «наградили» этой новой ролью – основной вопрос, который не давал мне покоя. Неужто они считают, что я и правда способен справиться с управлением не самого простого коллектива? Появись на моему посту кто-нибудь другой, столь же неподходящий на эту роль, я бы точно заподозрил его в сговоре с конкурентами. Но тут я лично наблюдал процесс смены героев среднего менеджмента – с Дена на меня. Никакого подвоха. Никаких конкурентов. Только три директора, все в полном здравии и ясном рассудке. В здравом ли?

Среди этих моих думок затесалась умная мысль, что мне потребуется провести свое собственное собрание, на которых нужно будет озвучить.... Озвучить что? Новые правила игры, свои планы по развитию зала и повышения наших доходов? Так. Чтобы эти планы озвучить, их надобно сначала придумать. Ага, занятие на вечер у меня появилось.

Вечером я приехал домой и, поскольку весь следующий мой день был заполнен дежурствами, которые теперь аннулировали, у меня нарисовался внеурочный выходной. Поскольку уже давно нас с Адой зазывал в гости папа, я предложил ей съездить на денек с ночевкой загород к батьку.

– Пожарим шашлыки, расскажем новости, поваляешься в шезлонге, укутанная в зимний спальник, – завлекал я Аду прелестями загородного викенда.

– Да я только ЗА, – дама моего сердца почти всегда была ЗА любой кипиш и легка на подъем, поэтому уже через полчаса мы въезжали к папе во двор. Вечером посидеть в шезлонгах, пусть даже укутанными в спальники, казалось слишком смелой затеей, поэтому мы заняли гостиную, с камином, естественно, по всем канонам жанра «вечерние посиделки».

К нам присоединилась Марина, Лехи же не было, он учился в институте и на время учебы жил в квартире в центре, рядом с универом, которую ему выдал баття на совершеннолетие. Марина было в очень приподнятом настроении – понятно, что близость среднего сына, младше ее лет на пять-шесть, от ее взрослого мужа, в восторг ее не проводила. Неужто его отъезд способен так поднять ей настроение?

– Как у тебя дела, Марин? Как Поля? Как тренировки? Что-то давно тебя в зале не было видно.

– Да я же тут в путешествие готовлюсь, – радостным заговорческим полушепотом поделилась она. Правда не одна, с Полькой, – тут она покосилась на мужа, – Виталя сказал, что либо отдыхаю с ней, либо не будет пока никакого путешествия.

– И как ты планируешь с ребенком тусить? И куда поедешь? Полетишь?

– В Дубай, – она просияла, – а с Полинкой я уже все придумала – Виталя разрешил мне няню с собой взять, а я его «уломала» на целых двух. С двумя няньками, ребенок, знаешь ли, не сильно отягчает приключения.

«Эт да», – согласился я про себя, немного пожалел, что меня вряд ли кто-то отправит в Дубай, только на хрен. А потом у меня начали всплывать фрагменты разговоров со своими клиентами – я перебирал их, как старый библиотекарь – картонки в картотеке: «Это не то, это не то, и это тоже не подходит...». Бинго! Нужное воспоминание разблокировалось – перед глазами всплыла Екатерина, привольно поглаживающая мои ягодицы... Это, разумеется, могло бы быть всего лишь совпадением, но вдруг...

– Марина, а у тебя маму не Мария, случайно зовут?

– Нет, Екатерина, не угадал, – она рассмеялась. – А чего спрашиваешь?

– А она у тебя случайно в зал не ходит?

– Ага, ходит, в наш с тобой. Да ты может с ней даже пересекался – она у меня дама видная, заметная. Ты б ее точно вспомнил, – заверила она меня.

– Ну да, не только вспомнил, но и не забуду.

– Погоди, погоди, она что, и к тебе клеилась?

– «И к тебе»? Погоди, погоди, а ты что – в курсе предпочтений своей мамы? И как – многих парней она у тебя вот так беззастенчиво хватает за филейные и ключевые части тела?

– Нууу, она у меня может, да, – даже немного смущенно протянула Марина.

– А они же у тебя с папой вместе живут?

– Живут, ага, – она кивнула в такт своим мыслям, – да только у них уже давно фиктивный брак, или открытый – называй как хочешь. Поэтому, моя маман, по сути, не связана никакими моральными скрепами. И семейными узами. Не так уж и плохо, если подумать. Можно устроить себе весьма веселую старость. Хотя знаешь, насчет старости – моя мама – она же даже моложе моего Витали, – она с улыбкой бросила взгляд на батю, который в этот момент что-то обсуждал с Адой.

– Что, не пыталась увести у тебя мужа? – решился я подколоть «молодую жену» в мезальянсе.

– Да ты чо! Нафиг ей возрастные? Она предпочитает молодую кровь и упругие жопы – и это с Виталей у них общая черта.

– Дочка, выходит, противоположностью выросла?

– Просто я предпочитаю упругий кошелек и уверенность в своей безбедной молодости. А это, на мой взгляд, инвестиция получше.

– Хороший из тебя получился бы инвестор, – я не мог не выразить свое восхищение.

– Ага, спасибо. Но если без шуток – я твоего батю уважаю и веду себя хорошо. Мне хорошо, моему ребенку хорошо, жить хорошо – на большее у меня претензий нет.

– Рад за тебя. Искренне. – и я не кривил душой. На этом я почувствовал, что пора объединять наши разговорные пары в единый поток общения.

– А мы тут с твоим папой как раз обсуждаем твое назначение и на черта оно руководству, – ввела меня Ада в курс дела, – Надеюсь, ты не обиделся, что я без тебя поделилась с дядь Виталей нашими новостями?

– Ааа... Нет, конечно нет! Сэкономила мне время и силы на перессказ этого шпионского боевика третьего сорта.

– И что ты думаешь делать? – батин вопрос адресовался мне.

– Эммм... Не знаю. Видимо, руководить – другого не остается. Осталось придумать – каким образом я смогу заставить эту толпу слушать меня. Особенно, если учесть, что за глаза они называют меня «стейк», «меченый», «горелый» и «KFC». Что, впрочем, справедливо, учитывая произошедшее весной.

– Ты не должен дать себя продавить или испугать.

– Да это понятно...

– А еще должен быть последовательным – сказал, что будут штрафы – значит штрафы. Всем – значит всем.

– А если они решат уволиться всей толпой? – с сомнением спросил я.

– А куда им идти? Шантажировать тебя этим – да, могут. Уйти по-настоящему – вряд ли. Сам подумай – у них тут клиентская база, они хорошо зарабатывают. Учитывая обстоятельства, с которыми они уходили со своих прежних мест работы, и масштаб "любви", которую к ним питают их бывшие работодатели – сомневаюсь, что они быстро найдут себе работу, особенно такую же, хорошо оплачиваемую. Идти им некуда, а кому подчиняться – по сути без разницы. Повыпендириваются, на успокоятся. Так что можешь закручивать им гайки, не забывая, разумеется, подкидывать кусочек корма или похвалы.

– А ты как думаешь – зачем меня поставили? И подставили ли вообще? Что-то я сомневаюсь, что за три месяца дежурств углядели во мне невероятный талант гениального менджера по персоналу. Я вот и подумал – с чего вдруг? Может подставить хотят... Но нет, назначило то меня начальство...

– А что, думаешь, начальство не может подставить? – с ехидцей поинтересовался батя.

– Может, но зачем?

– А вот над эти тебе надо самому хорошо подумать, все сопоставить и решить: кому и почему выгодно тебя толкнуть изподтишка с точки зрения директоров?

– Ну если только ты сам им дорогу не переходил, пап, и если они в курсе, что я твое взрослое чадо, – грустно ухмыльнулся я.

– Ну вот, первая теория уже есть, и я бы ее со счетов бы не сбрасывал.

Да уж, утешил. Теперь мне предстоит мозговой штурм, похлеще чем... Ладно, хотя бы вечер и следующий день я могу позволить себе отдохнуть мозгами?

Было уже два ночи, когда мы наконец разошлись по спальням. Сна, однако не было – мы потрахались с Адой, она уснула, я еще поворочался в поисках снов, и наконец вырубился. Проснувшись и увидев на часах двенадцать, поблагодарил свой организм, который умеет брать свое в любых обстоятельствах. Спустился, позавтракал – Ады нигде не было. Накинул куртку, вышел во двор – и увидел ее, укутанную в спальник, сидящую в шезлонге на солнышке.

– Выполняю запланированные пункты из списка дел, – заявила мне она, когда я подошел поближе. – Бери второй спальник, – она кивнула в сторону второго шезлонга, стоявшего рядом, – закутывайся и падай. Только не в костер.

– Ахах, смешно, – съерничал я, хотя никаких обид у меня эта беззлобная шутка не вызвала. Завернулся в такую же синтетическую «личинку» как Ада, и примостился рядышком.

– Хорошо! – подвел итог нашего «обличинивания» и зевнул.

– И что ты думаешь насчет вчерашнего разговора? – Ада снова свернула в рабочее русла. Эх.

– Не знаю. – И это самый мой честный ответ. Можно сказать, что подставить меня желать может каждый. От Марининой матери, которой я отказал в плотских утехах, поскольку не хочу приближать риск превратиться в герантофила. Кто знает, может по совместительству кто-то из директоров окажется ее внучатым племянником, четырехъюродным братом и она попросила родственника отомстить. А может, это Серега, обиженный, что флирт с моей невесткой Мариной лишил его работы. А может Вера, чуть было не ставшая жерствой изнасилования клиентом, решила пустить этот кораблик ко дну.

– То есть тут есть два пути. Кто-то хочет разрушить бизнес, ввязывая клуб все в большие скандалы, каждый из которых оставляет пробоину на боку, в которую летят сплетни, домыслы и прочий хлам. А конкуренты стоят на этом свои рекламные компании, обещая, что их клуб – оплот спокойствия. И тогда эти интриги мало имеют отношения к тебе. Цель – разрушить «Shark» изнутри, помогая этому снаружи.

Вторая наша идея – что кто-то хочет подставить тебя самого. Поможет ли это заодно дать очередного поджопника кончине зала – вполне возможно. С Денисом же как получилось? Он всего лишь изменил жене, кто-то постарался, чтоб она об этом узнала, а в итоге репутационные потери у кого? У бизнеса. Фармой барыжит кто? Денис. А если об этому узнают, у кого быдут проблемы? Тоже у бизнеса.

– Сложна! – взмолился я о пощаде. – Давай послушаем птичек. Хочу растянуть эти краткие приятные моменты. Но ты умная, и все говоришь верно. Не обижайся. Просто эта ситуация сильно меня выматывает.

– Так уволься!

– Нет! Мне уже слишком интересно!

– Интересно настолько, что готов жертвовать своей безопасностью, в том числе и перед законом?

– Постараюсь вовремя определить, когда запахнет жареным. Знаешь ли, теперь я очень хорошо определяю запах поджареной жопы. Собственный опыт, он, знаешь ли – самый доходчивый и легко усваиваемый.

– Ладно уж, поверю на слово.

Я вспомнил про Кашу. Если он решит отомстить своим кровным врагам, он, сам того не зная, подставит меня получше любых недоброжелателей. И зал, очевидно, тоже. Вот и как тут распутывать клубок интриг, если с каждым днем узел запутывается все сильнее. С такими друзьями, как говориться.

Следом я подумал, что неплохо бы его предупредить – чем раньше, тем лучше для меня. Делать это телефону – идея так себе. Как это будет звучать? «Здорово, Каша, не убивай, пожалуйста, в клубе никого. Нет, не только не в мою смену. Вообще никогда и никого. А то меня посадят». Здорово звучит. Впрочем, вслух будет примерно так же, но хоть глядя в глаза и наблюдая за Кашиной реакцией. Он взял трубку:

– Здорово, Каш. Сможешь к бате моему приехать, мы тут тусим. Разговор есть.

К бате Каша не мог, но вполне сумел бы подъехать ко мне вечером. На том и договорились.

– Ты не сильно обидишься, если Каша заедет вечером к нам? Это срочно. Но, думаю, что быстро.

– Нет, а что случилось?

Я понял, что пора раскрыть и этот секрет. Пока раскрывал, Ада хмурилась. Не перестала она хмуриться и когда ответила мне:

– Не нравится мне эта затея его, очень не нравится.

– Ну вот и мне тоже. Именно поэтому я должен его вечером предупредить. Не знаю, как он это воспримет, но варианта ждать и молчать у меня нет.

Вечером мы убедились, что воспринял он это плохо.

– У меня эти уроды отца убили, а ты о своей шкуре печешься? Да тебе ничего не будет от этого! Это я его убирать собираюсь, если ты не заметил, даже помощи твоей не прошу! Ты сыкло! – орал он мне в лицо, слегка забрызгивая стекла моих очков. Карасик, не выдержав криков, забился под ванную на втором этаже. Ада ретировалась туда же.

– Да ты сам не понимаешь ни хрена! – я орал в ответ. – Кто-то пытается подставить меня, это очевидно. Спроси мнения моего бати на этот счет, если уж его мнение так важно для тебя! Мы вчера весь вечер проговорили и он полностью согласен! На эту должность просто так меня бы не поставили! Нет в том необходимости! В клубе постоянно происходит какая-то хреновина! Про нас репостят чернушные новости! К нам уже пять раз приходила пожарная проверка, десять раз – санэпидемстанция и шесть раз – Роспотребнадзор! Думаешь, просто так? И тут ты, такой справедливый – решаешь прямо у нас подстроить несчастный случай на вверенной мне территории?

– Да меня первым сделают крайним, потому что старший тренер ответственен за технику безопасности и исправность всего оборудования! – голос у меня окончательно сел, я глотнул воды и смачно харкнул в раковину. – Значит так, – я продолжал уже спокойно, – или ты поступаешь как я тебе говорю или...

– Или ты идешь и увольняешься, если ты такое ссыкло, – снова наорал на меня Каша.

– Нет. Или я аннулирую твой абонемент. Хвала моим нынешним компетенциям. И да, предвидя твою готовность купить новый – не выйдет. Я просто внесу тебя в черный список посетителей, которых на расстояние выстрела не подпускают даже к рецепции. И поделюсь с твоей мамой – что решил вытворить ее единственный и любимый сын. Вряд ли она спит и видит, как после посещения могилы мужа, следом спешит отнести передачку в тюрьму. Ты меня ясно расслышал и внял моим словам?

Каша сверлил меня взглядом, полным ненависти. «Ну вот и минус друг», – констатировал беспристрастный голос в голове. "Хочешь руководить, будь готов к издержкам. Со всех сторон". «Ну хоть личную жизнь не трогайте», – взмолился ему в ответ второй голос.

Тем временем, хлопнула входная дверь. Каша ушел.

Со второго этажа спустилась Ада. Вид у нее был расстроенный и даже напуганный.

– Прости меня за эту ситуацию, пожалуйста. И не думай обо мне плохо! Эта история и так лишает меня друзей, лояльных людей вокруг. Я перестаю уже верить людям, верить в хорошее. Я не хочу, чтобы это коснулось и моей личной жизни. Не хочу, чтобы изменило твое отношение ко мне.

– Со мной и тобой все хорошо. Знаешь, должно произойти нечто сильно худшее и большее, чтобы мое отношение к тебе изменилось, я тут о другом беспокоюсь. На, почитай невеселые новости – наш клуб без них теперь ни дня не проживает. И она протянула мне свой телефон.

Глава 24

«В клубе «Shark» в результате несчастного случая погиб человек».

У меня подкосились ноги и я сел на нижнюю ступеньку лестницы. Это что же, пока я ругался с Кашей, он уже прекрасно знал, что дело сделано? Вся его ругань была ловко прикрытой попыткой слепить себе алиби? Якобы, он так сильно был взбешен моим запретом, что никому и в голову бы не пришло, что свое решение он уже осуществил.

– Да погоди ты накручиваться, – Ада ловко читала мысли с листа, – может Каши вообще не было в зале сегодня. И кстати, ты можешь это легко проверить.

Да, точно. Я спрошу завтра на рецепции. Меня вчера вообще не было в клубе. Как погиб человек? Кто именно погиб? Где погиб, в конце концов? Под штангой, в раздевалке, подавился кофе в фитнес-кафе?

– Там не написано, что произошло? – спросил я с надеждой.

– Нет.

– Ладно, завтра узнаем.

Утром я плюнул на все меры предосторожности, сел в машину и погнал на работу. Добираться в конце ноября с сидением с подогревом было поприятнее, чем даже трястись в непрогретом такси в шесть утра. Впрочем, сейчас было уже почти девять. Зайдя вовнутрь, я почти взлетел через десять ступенек к стойке администрации.

– Привет всем! Девушки, и что вчера случилось? Это был наш клиент?

– Привет, привет, – лица были вполне жизнерадостные, словно и не случилось у нас вчера трупа.

– Да это и не в клубе то, собственно, случилось. Парень после тренировки спускался, да по ходу поскользнулся на ступенях, или сам оступился – упал, ударился головой о ступеньку. И все. Директоры вчера на ушах стояли, но хорошо, что это даже не на нашей территории произошло.

– А в новостях, да в спортивных чатах шумят – что на нашей, – возразил я.

– Да это вброс уже, – успокоили меня админы, – вчера на смене тоже мы стояли – парень попрощался с нами, пошел вниз, к лифтам. И ниже на два этажа (с чего то он решил пешком пойти) он навернулся. Его техник наш первым обнаружил, потом уборщица Тамара прибежала, они еще думали, что его спасти можно, скорую вызвали, но как бы уже поздно было.

– А кто за клиент был? Кто погиб? – про себя я волновался, развязка приближалась.

– Да белобрысый такой, ты его точно видел, он даже с тобой несколько раз общался, нам как-то рассказывал, что среди всех тренеров ты – самый отзывчивый и всегда поможешь, если что. Сейчас найду его фото в системе, – она еще немного порылась в компьютере развернула ко мне монитор, показать мне его профиль.

– Вот, Александр Исаев, – с монитора на меня смотрел тот самый Санек, отец которого ждал возвращения долга за электрику. Парень, который убил папу Каши.

– Ясно, – сочувственно вздохнул я, и следом соврал, – грустно все это, нормальный паренек был, молодой совсем, – и пошел в тренерскую. Теперь мне нужно было пробить в системе присутствие вчера в клубе Каши. Причем относительно своей печали я был даже немного, самую малость, искренен. Если ты нормальный человек, сложно радоваться гибели знакомого, даже если по законам мироздания он этой участи и заслуживал. В этих философских рассуждениях я переоделся и снова подошел к рецепции – я придумал, как ненавязчиво пробить Кашино посещение.

– Девчат, вчера к вам должен был клиент мой подойти, переоформить, наконец, правильно свой абонемент, получилось у него? – я назвал Кашины позывные.

Девчонки снова защелкали клавиатурой.

– А его вчера вообще не было.

Вот это поворот! Выходит, Каша был совершенно честен вчера в своих воплях? Впрочем, писать или звонить ему сейчас было бы опрометчиво. Размышляя над своими дальнейшими действиями, я кинул в тренерский чат объявление: «Завтра, в двенадцать часов будет собрание тренеров. Явка обязательна». Потом списался с дизайнером – работал Макс шустро, по его словам уже все было почти готово и в доказательство своей небывалой трудоспособности он прислал мне скрины результатов. Мне все нравилось – и простота работы с этим чуваком (ну должно же хоть с кем-то быть легко в общении), и то, что унего получилось.

Через пару рабочих часов с клиентами, мы с Егором снова сидели у него в кабинете в компании нашего дизайнера и обсуждали финальный вид сайта.

– Завтра запускаем рекламу, – скомандовал Егор. – кстати, Ян, как дела с парнями? Вливаешься в должность?

– Да, как раз хотел попросить у вас рабочие инструкции и правила клуба и персонала. Изучить и понимать, что с кого требовать.

– Хм, тут понимаешь, какое дело... У нас их пока нет. Мы как раз рассчитываем, что ты их создашь и выпустишь в понятной форме. Пустим потом ознакомляться под роспись.

– Понял, – а голове прокручивал, сколько моих «штрафов» Денис положил к себе в карман. «Ну ладно, мы с тобой еще разберемся», – я позволил себе позлорадствовать, Егору же ответствовал, что все будет сделано.

– И у меня есть еще несколько предложений – я придумал пару-тройку проектов, благодаря которым к продаже тренировок оптом можно подключить вообще всех тренеров, без привязки к тому, тренажерщики они, или групповики.

– Ну это же отлично, – впервые я увидел Егора даже обрадованным, эмоции в кои-то веки коснулись его лица, подняли вечно опущенные уголки губ, развели рот в улыбке и даже обнажили зубы. – Дизайнер! – он снова заорал в сторону детской комнаты – как ни странно, Макс услышал и через тридцать секунд вновь сидел рядом с нами и внимал новым командам. Когда мы наконец окончательно отпустили нашего «творца», я вспомнил еще об одном моменте:

– И у нас завтра собрание, – перед тем как покинуть кабинет добавил я, – там и станет понятен вектор нашей дальнейшей работы, о котором вы спрашиваете. Вопрос – не придется ли мне после этого уволиться, – решил отшутиться и глянуть на реакцию – простой ход, но рабочий и почти безошибочный.

– Уволиться уже не получится, – вот что услышал в ответ. И хрен знает, что мне теперь делать с этой информацией. Зашибись.

Рекламу проекта запустили даже раньше – вечером. В полпервого ночи Егор в сообщении оповестил меня, что первая группа уже набрана и вводное занятие ждет своих героев уже завтра.

На следующий день, в назначенный для собрания час, я пришел в групповой зал и не обнаружил там никого. Колючих «перекати-поле» не хватало, вместо этого там одиноко перекатывались фитболы. «Ну ладно», – усмехнулся я, взял ноутбук, пристроился в углу зала и начал составлять правила клуба, работы тренеров, бланки ознакомления с рабочими инструкциями. Составил систему штрафов и поощрений. После двух часов работы остался доволен собой.

Распечатал материал в отделе продаж, заказал быструю доставку папок и скоросшивателей и еще через пару часов у меня на руках были симпатичные талмуды с правилами и прочими прелестями, упрощающими работу руководителя, пусть даже и маленького подразделения тупых качков. Я сфотографировал всю эту красоту и вновь закинул в чат, попутно сообщив о необходимости ознакомиться с этими манускриптами под роспись. Позволил себе подчеркнуть обязательность сего действа от лица руководства.

В течение пары дней все тренеры подходили к рецепции (им я доверил все папки с бумагами), ставили свои «автографы» и, спустя три дня, у меня собралась коллекция закорючек об ознакомлении с написанным – всех сотрудников (!), даже тети Тамары и Толи. Со штрафами все они естественно тоже были согласны. Тогда я назначил второе собрание. На которое снова никто не пришел – за исключением тети Тамары и Толи. Эти люди прожили жизнь и пережили девяностые – уж они то всегда читали, под чем именно они ставят роспись о согласии.

Я выписал штрафы всем. Бесжалостно и бескомпромисно. О чем уведомил в чате и приложил фото их фамилий в бланках. На третье собрание явились все. Схема начинала работать.

На собрании я кратко изложил свое видение нашего безоблачного тренажерного будущего, ознакомил своих коллег с идеями проектов, закинул первую «удочку» – не хочет ли кто-нибудь попробовать себя в этом деле. Пока желающий был один – Семен. Я не был удивлен – из них из всех это был самый лояльный человек к моей персоне.

Потом я изъявил желание переговорить с ними со всеми наедине. Начал с самого приятного объекта изучения – все того же Семена. Первое, что меня интересовало – по какой причине никто не пришел на первые два собрания?

– Ден сказал нам не приходить, – беззастенчиво и прямо поведал мне Семен.

– И его все послушались? Я не претендую на самого грозного или харизматичного лидера (тут я решил зайти с подкупающей обычно искренностью), но все-таки полномочия теперь у меня. Почему послушали его?

– Он пригрозил нам, что сдаст ребят с фармой.

– Сдаст? Он не один, что ли, ею барыжит? – задним числом понял, что не следовало бы так наивно удивляться информации, о которой знали, по всей видимости, все.

– Да ну конечно. Если хочешь зарабатывать, на одних персоналках далеко не уплывешь, знаешь ли. Даже если работать по семнадцать часов, как ты в начале.

– Спасибо, что напомнил, – оборвал его воспоминания. – ладно, и на что он надеется?

– Что после неподчинения тебе, тебя снова разжалуют, а его вернут на прежние позиции.

Следующие мои собеседники подтверждали это версию – судя по всему, Денис действительно шантажировал всех. Кроме того, Илья слил мне инфу, что Соня, будучи заинтересованной в карьерных успехах Дениса, тоже была настроена всячески препятствовать моей работе, а так же – повлиять на остальных девочек администраторов, дабы они начали мне мешать.

На все это у меня ко всем назрел один вопрос: «А вам самим окей, что какой-то хрен взялся вас шантажировать?» Всем было не окей. Я предложил всем взять паузу со своим бизнесом и подождать до развязки. Я наделся, что смогу что-нибудь придумать.

Однако, даже сильно фантазировать не пришлось – спустя неделю Дениса «повязали» прямо на почте при получении партии товара – как потом я узнал, с почтой плотно сотрудничал Госнаркоконтроль, и они уже ждали вручения заветной посылки. Поскольку эта подстава была не моих рук делом, на тот момент я не знал, как проворачивается такой фокус. Узнал гораздо позже.

Этот эпизод сыграл мне двойную службу. С одной стороны, парни выдохнули, узнав, что угроза шантажа миновала. С этой же точки зрения, я наконец стал свободен от невидимого давления Дена на моих уже подчиненных. С другой стороны, почему-то все решили, что это именно я сдал нерадивого барыгу. На размышления качкам я кинул только один аргумент – я не сдал никого из них, зачем мне вся эта история? Мне вряд ли поверили. Теперь я стал еще и стукачом. С другой стороны – меня начали опасаться, как человека, доводящего слова до дела. И то ладно.

После этого инцидента я смог отыскать желающих вести проекты; после того, как тренеры ощутили выгодность таких тренировок на своих карманах, популярность этого вида заработка возросла. Спустя месяц я узнал, что моими (и нашими) усилиями мы увеличили кассу клубу в два раза.

В день третьей попытки организовать собрание, я так же попытался в который раз связаться с Кашей. Безуспешно. Ничего не изменилось и спустя три недели. Близился новый год, а мой друг (быть может, уже бывший) никак не шел на контакт. Я не был в отчаянии, но червоточинка подгрызала мне нутро. Однажды, после долгой смены (и хотя я не дежурил, порой тренировки клиентов затягивались допоздна), мы с тетей Тамарой выходили из клуба вместе и я предложил ее подкинуть до дома.

Пока мы ехали, я поделился своими тревогами насчет Каши – правда не решился сказать, из-за чего именно мы перестали общаться. Выразился общими словами, что мол «Каша рисковал навредить своему будущему».

– Ты насчет того парня, что погиб не так давно?

– Что «насчет того парня»? – не понял я, ибо даже не намекал в ту степь.

– Каша мой хотел отомстить ему, я знаю об этом, – сказала она, глядя в окно на другие машины, пока мы стояли в заторе на светофоре.

– Эммм, да, я об этом тоже знаю. Он хотел сделать это в клубе, а я, учитывая свое непонятное тут положение, опасался подставы, и каюсь, отговаривал Кашу от этой идеи. Можете считать меня трусом.

– Так и я его отговаривала, мой хороший. Ну какая мать пожелает своему сыну сидеть в тюрьме? И про тебя я ему тоже говорила: «Нельзя быть таким эгоистом, ты многих людей потянешь вниз, Кашенька», – именно так и пыталась ему растолковать.

– Но он с трудом поддавался на уговоры, – подвел итог я, – точнее, совсем не поддавался.

– И тогда я решила помыть полы на лестнице, – произнесла тетя Тамара, когда мы снова двинулись. Сказала, сделав акцент на «помыть полы на лестнице».

До меня начало доходить....

– Так это вы, это вы

– Решила помыть полы на лестнице, – закончила за меня эта милая бывшая сотрудница библиотеки. Знаешь, не только Каша лишился отца, но и я – любимого мужа. И на суде я была. И тоже всех в лицо запомнила и фамилии с именами наизусть вызубрила.

– Так на лестнице же тоже камеры, – начал было я.

– Неработающие камеры, – поправила меня эта женщина. – В клубе же электронику не доделали, денег не хватило.

– О, вы тоже про это знаете, – удивился я. – а знаете, что это отец этого парня как раз занимался электрическими делами в клубе?

– Нет, этого я не знала, – призналась мама Каши.

– Деньги им сильно были нужны...

– Ну дак, после того, как они сыночка своего от тюрьмы спасали, конечно, деньги нужны... неудивительно. Удивительно только, как судьба бьет – не предугадаешь.

– Вы, тетя Тамара, с вашим ведерком и шваброй тоже не предсказуемы, знаете ли, – подвел я итог. – А Каша знает?

– Нет, и не надо ему об знать, – снова с легким нажимом заявила мне его мама.

– Понял. Но вы если сможете, как-нибудь намекните ему, пожалуйста, чтоб он со мной поговорил. Я там уж что-нибудь придумаю, как ему объяснить...

– Хорошо, Януша, хорошо.

Мы уже стояли возле ее дома. Она попрощалась, неловко вылезла из машины и потихоньку пошла к подъезду. Я постоял еще минут десять, размышляя обо всем и поехал домой.

На следующий день, в свой перерыв, мне довелось потренироваться с галантным Геннадием – тем самым мужчиной, придерживающим дамам двери и помогающий со штангами и гантелями. В перерывах между подходами мы болтали, он рассказывал много интересного про свой бизнес, про рыбалку – настолько интересно, что мне, человеку абсолютно индиффентному к рыбалке, вдруг захотелось купить лодку, удочку и махнуть куда-нибудь в Карелию.

Внезапно произошла еще одна встреча – впервые с момента флирта с уволенным Сергеем, я встретился в зале с Мариной. В Дубай она еще не улетела – видимо, готовила тело к пляжам и восстановила регулярные тренировки.

– Привет!– она с улыбкой и искренней радостью подошла ко мне. Мы обменялись парой предложений о погоде, предновогоднем настроении, и как-то само собой продолжили тренироваться уже втроем, отпуская какие-то шуточки по поводу физической формы и перспектив пережить новогодние праздники без ущерба для фигуры.

В конце тренировки я заметил в зале Веру. «Наверное, снова по мою душу пришла», – поймал себя на мысли. Вера еще не уволилась, поскольку для переезда и смены рода деятельности, как она объяснила мне, потребовалось больше денег, чем она рассчитывала. Я попытался взглядом снова найти ее, но она исчезла. Поскольку я уже освободился, то был готов обсудить тренировки и еще пару нюансов, важных для проекта. Но не обнаружив ее, вновь вернулся к своим «товарищам на одну тренировку». Гена как раз помогал Марине водрузить штанги на место и расставить все гантели на свои места.

– Ну вот и все, спасибо большое, – Марина засобиралась.

– Может вас подвезти, если вы не за рулем? – вызвался Гена.

– Хм, да можно, в принципе, если вам не слишком далеко в сторону загорода?

– Да ну, что вы, можно и прокатиться, в кои то веки...

Тут я снова заметил Веру, мелькнувшую в дверях, и поспешил к ней. Мы вышли из зала и она затащила меня в женскую раздевалку.

– Да ты что! Тут же девушки...

– Никого тут пока нет, погоди, не кипешуй!

– Да чего ты прячешься, пойдем нормально поговорим, у меня там родственница, между прочим, надо бы ее проводить, ее как раз вызвались подвезти...

– Кто? – лицо Веры посерьезнело.

– Ну клиент, с которым мы втроем тренировались, ты нас видела, когда заглянула, им по пути...

– Геннадий?

– О, ты его знаешь? Ну да, он – им по пути оказалось...

– Уверяю тебя, им не по пути, – она сделала особый акцент на последней части фразы.

– Да что происходит, Вера?

Глава 25

– Это он попытался меня изнасиловать.

– Не понял, – я и правда, тупил.

– Та история, которую я тебе рассказывала – когда меня очень неудачно предложили подвезти.

– Аааа! Ладно-ладно! Понял. Ну Марина то в любом случае зайдет в раздевалку?

Однако, она не заходила. Я выбежал в холл, на бегу спросил у администраторов: «А куда девушка с мужчиной направились?» Оказалось, что они уже вместе вышли. Я кинулся на улицу даже без куртки, несмотря на холодину – и увидел, как авто, с Мариной на пассажирском сидении, отчаливает с парковки. Я кинулся к своей машине, запрыгнул и через минуту я уже преследовал Марину – с ее не самым подходящим ухажером. Я отчаянно сигналил, пытался бортовать, прижимая к бордюру. Наконец, они остановились. Я кинулся к Марининой двери, открыл, вытащил ее на улицу (хорошо, что она оказалась непристегнутой) и через ее место извинился перед Геннадием:

– Простите великодушно, мне сейчас отец позвонил, говорит, до жены дозвониться не может, он сейчас ее сам заберет, им ребенка нужно вместе в поликлинику отвезти, – я нес ахинею, надеясь сбить с толку всех. Расстроенный Геннадий, в итоге, поехал по своим галантным делам, а недоумевающая Марина поплелась в мою машину. Усевшись, она задала резонный вопрос:

– Ян, что это был за стендап? Очень неудачный, если честно.

– Тебе Вера сейчас расскажет.

– Вера? Что за Вера? Что она может знать?

– Может – например, про то, как Геннадий домогается и пытается изнасиловать ни о чем не подозревающих дам, которых предлагает подвезти до дома.

– Да это же бред!

– Ну вот Вера тебя посвятит в этот бред поподробнее, если не веришь... И вообще, у тебя же есть деньги, вызови себе самое дорогое такси, что сможешь найти... Можешь даже всю дорогу болтать с водителем, если так скучно. Поверь, я бы не сдал изображать из себя каскадера, чтобы остановить машину с тобой.

В клубе я заглянул в женскую раздевалку, кинул в пустоту: «Вера, ты тут? Он уехал» и Вера вышла к нам.

– Можешь рассказать этому самому неверующему и доверчивому человеку, почему не каждому мужчине стоит разрешать подвозить себя до дома. – О том, что Марина еще и замужем, я решил не упоминать. И без того ситуация интересная. Оставив их вдвоем, я вернулся в зал. За оставшийся день меня позабавила лишь клиентка, которой показалось веселым кататься на спине у Кирилла. С криками "Покатай меня пожалуйста! Ну же! Я же плачу тебе деньги!" она запрыгнула ему на спину и он прошел с ней шагов десять, после чего аккуратно посадил на один из тренажеров. Мельком увидел его лицо и понял – роль ручного ездового пони Кириллу не по душе. Впрочем, кто музыку заказывает, тот тренера и танцует, поэтому Кирилл был в ловушке.

После, на обеде, зайдя в тренерскую, я услышал, как Кирилл на чем свет поливает свою наездницу: «Корова старая! Задрала уже». Впрочем, наездница была не так уж и стара – лет тридцать пять, из-за мелкой комплекции выглядела она и того младше.

– А что ты не откажешь ей в тренировках? – кто-то задал резонный вопрос, вроде бы Семен. Я не видел, поскольку решил прилечь на новый надувной матрас, купленный, между прочим, мной.

– У нее мамаша начальница таможни, она платит хорошо и ходит исправно. Еще и на чай кидает.

– Ну слушай, тогда в принципе, она имеет полное право на тебе кататься. Тренер он же, сам знаешь – как шлюха – ему платят, он делает. То, что от него хотят делает. А клиенты наши чаще всего не за тренировками сюда приходят.

Его правда. Чаще мне попадались клиентки, жаждущие внимания, любви, свободных ушей, готовых или вынужденных выслушивать все их жизненные страдания. Дамы картинно закатывали глаза, надрываясь от однокилограммовой гантели, норовили опереться на руку тренера или положить голову на плечу. "Искательницы любви" – практически было написано у них на лбу, "тренажерные шлюхи" – вот что должно было бы быть написано на наших бейджах.

У нас существовало даже понятие – "работать на зале" – попытаться сыскать себе клиента, подходя к посетителям, помогая им, заговаривая с ними и между делом предлагая свою кандидатуру – на час, а то и на месяц. Если сможешь заинтересовать – тебя могли снять, то есть тьфу, нанять персональным тренером.

Но еще, и забавнее, и острее – ситуация стала, когда в тренажерном зале под моим руководством появились тренеры-девушки. С их появлением, выбор клиентом своего будущего сенсея стал похож на выбор проституток в борделе. Менеджер по продажам показывала потенциальным клиентам фотографии девчонок, потом их толпой просили подойти к продажнику и клиенту. Девушки заходили в кабинет, строились в рядочек, а клиент выбирал на свой вкус – обычно самых симпатичных, естественно.

Я спрашивал у своих коллег красивого пола, насколько часто подкатывают к ним подопечные – «всегда», был их ответ. А руку с жопы приходится убирать чаще, чем мы яйца поправляем себе яйца в трусах – с их слов. То есть – постоянно. В такой атмосфере мы перевалили за новый год. Периодически ездили к моему бате, гоняли на горнолыжку – я наконец встал на горные лыжи, а Ада владела сноубордом еще до меня.

В конце января Ада подошла к ответственному этапу в своей подготовке к соревнованиям – впереди замаячила страшная и ужасная «сушка». В прочем, я не особо видел, что там ей нужно «сушить», но раз сказали, значит надобно. К тому же, вся специфика соревнований стала мне интересней – я наблюдал за Адиными успехами и самим процессом, углублялся в особенность подготовки к выступлению – самому поучаствовать в этом желания не возникало, но вот быть готовым помочь с подготовкой клиенту (а подготовка к соревнованиям стоит дороже) – я был бы не против.

Надо сказать, что осенние соревнования Ада пропустила, решив более основательно подготовиться к весенним. Весенние, правда проводились в другом городе, но зато это был отличный повод развеяться, прокатиться, да и денег на это предприятие было время заработать и отложить.

С Кашей мы, в конце концов, тоже смогли нормально поговорить. Недели через две после разговора с его мамой, однажды вечером я обнаружил его у своих дверей. «Надо поговорить», – буркнул он мне.

Мы уселись на кухне, он долго сидел, молчал, я сделал ему кофе, но говорить он все не начинал.

– Каш, да я знаю, что это сделал не ты. И... Прости, что так ультимативно просил тебя не наделать хрени на порученных мне территориях.

– Это же мама убрала его. Думаешь, я не знаю? – он наконец поднял голову и посмотрел на меня.

– Я этого не знал, – соврал я. Впрочем, Каша поверил. – Тебе легче от того, что с ним покончено?

– Легче, – признал он, – и одновременно стыдно от чувства облегчения, что это сделал не я. Облегчение, что мне не пришлось выполнять задуманное. Я ссыкло, наверное.

– Не ссыкло, а здраво размышляющий человек. Как у тебя с делами и работой? – я решил попробовать перевести разговор в другое русло.

– Да нормально. Соседи-кретины, шумят постоянно, думаю сменить квартиру, а в остальном все ок.

– Ты в зал то приходи, а то разучишься гриф от штанги в руках держать.

– Приду, как раз после новогодних – жди меня на месте.

На том и договорились.

К слову, первого января зал тоже работал – руководство, понимаете ли, когда-то пообещало, что зал будет работать бесперебойно и вообще без выходных. В первый день года, соответственно – тоже. Я, пользуясь теперь своим положением, первого числа позволил себе не выходить на работу, и поставил дежурить самых неприятных мне людей (да, я тоже человек и у меня есть свои мерзкие слабости) – Илью и Кирилла. Девчонок решил не трогать, Семена тоже.

После нового года работы прилично прибавилось. Вообще, я давно уловил, что в этой среде много волн «миграции» – худеют после нового года, потом худеют к лету, потом худеют после лета, потом худеют к новому году и каникулам в Тае или Турции.

Зал продолжал подкидывать забавных людей в копилку жизненного опыта. Захаживал к нам клиент, таких я за глаза называю «решала» – часто сильно деловые дядьки, всегда на связи, на созвонах, иногда – еще и на суете. Однако с одним мы заобщались, появились регулярные рукопожатия и мелкие разговоры в перерывах.

Однажды, тренировки совпали, и «решала» тренировался одновременно с типом, которому любящая жена-йог писала бережные тренировки для суставов. Мужики поздоровались – ого, я не знал, что они знакомы, и начали перетирать какие-то общие темы и дела. Я не специально, а скорее – уже по привычке наблюдал за ними. Обратил внимание, что к Николаю (так звали примерного мужа) то и дело пытаются подкатить девушки, моложе его лет на двадцать.

Я примечал эти моменты и раньше, но сейчас атака оказалась серьезнее. Невзирая на присутствие «решалы», девчушка активно пыталась закоммуницировать, то и дело касаясь рукой то его плеча, то руки. Однако Николай держался молодцом. «Кремень» – подумал я. Учитывая, что таких нападок на него и во все другие посещения я наблюдал не раз.

Несколькими днями позже, мы снова оказались в зале в том же составе. Николай снова подвергался попыткам соблазнения и все так же стоически их переносил. Я не мог сдержать восхищения и в полушутку прокомментировал происходящее в присутствии «решалы»:

– Николай – кремень, видимо. Таких стойких к нападкам женщин мужиков еще поискать надо.

– Да не, просто его такого плана женщины не возбуждают, – отмахнулся «решала».

– В том смысле – ему нравятся ровесницы, а в двадцать пять и тридцать лет – нет? Он переживает, что они еще чего-то не умеют?

– Нет, он трахается исключительно с восемнадцатилетними, ни годом позже.

«Что, блэт, я сейчас услышал»?

– Сорян, не понял, – я реально, еще не въехал в смысл сказанного.

– Я говорю, что не трахает тех, кто старше восемнадцати. Где он их отыскивает – на первом курсе института, наверное. Может в школе, среди совершеннолетних одиннадцатиклассниц. Свежачок предпочитает, понимаешь? Любитель цельного молочка, первого сорта. Понимаешь, о чем я?

Я понимал. Николай в секунду превратился в моих глазах в больного ублюдка, которому очень хотелось ударить по яйцам. Латентный любитель юных людей, который слишком боится правосудия, поэтому выбирает безопасных «жертв», которым по закону уже можно, а по факту – они еще дети. Как раз, то, что надо. Меня перекосило. Чем он их соблазняет? Тем, что гоняет на "мерсе", наверное.

– У него дочери уже двадцать три, – где-то, сквозь мои мысли, до меня долетали слова «решалы», который продолжал посвящать меня в курс дела. Интересно, каково этой девчонке, если она знает оригинальные предпочтения своего папаши и даже ее юный возраст в его летоисчислении считается староватым.

Из мысленных моих причитаний меня вырвало происшествие. С одной из дорожек слетел человек. Я кинулся к нему, но пульса не было. Никаких странностей в его движениях перед падением не было – пока я предавался своим мыслям, я как раз смотрел прямиком на дорожки.

– Скорую, вызовите скорую! – орал я не своим голосом, попутно начиная делать непрямой массаж сердца.

Медицинская помощь приехала очень быстро, но диагностировала смерть. Я был морально раздавлен. Тело накрыли каким-то тряпьем из подсобки, мы решили пока не пускать клиентов в зал и попросили покинуть помещение оставшихся. Тело увезли, а я, размазанный, пошел в отдел продаж, где сел напротив продажника на место клиента и продолжил молчать.

– Ты чего такой угрюмый? – спросила меня Женя. С Женей мы ладили хорошо, порой, в смены, которые я морально не мог вывозить, я заглядывал к ней в кабинет, просто потрындеть ни о чем. Женя была абсолютно не в моем вкусе и даже приятелем я ее назвать не мог – пацанка, курящая, но продающая лучше, чем кто-либо. Скорее, мы были как крысы на корабле, которым некуда бежать и которые кооперируются вместе, чтобы выживать.

– Там так-то человек умер, – пожаловался ей я. – В моем присутствии. В моем подразделении.

– А, ты че, переживаешь, что на тебя повесят? – оживилась она.

– Блин, могла бы и поменьше этому радоваться, – буркнул я. – Конечно, я переживаю. Разве не тренер, на чьей тренировке, в чью дежурную смену травмируется человек, или вот блин – умирает – разве не он несет ответственность?

– Ааа, да нет конечно. Клиенты же подписывают договор – не читая, разумеется, – а в договоре есть пунктик, что фитнес клуб и его сотрудники не несут ответственности за жизнь и здоровье клиента, пока он находится на нашей территории. И за ее пределами тоже, конечно.

– Эммм, – я не нашелся, что ответить. – Наверное, нужно лучше читать договоры.

– Да это же для вас же самих перестраховка – если какой-нибудь дурачок с ногами, полными тромбов придет на тренировку, начнет разминаться, тромб у него оторвется и он помрет м чтобы никто, кроме него, по его же вине не присел.

– По-хорошему, конечно, нужно у них медицинскую справку требовать, – продолжал я ворчать.

– По-хорошему, перед началом активных тренировок нужно полный чекап организма делать, – парировала Женька, – медкомиссию проходить. А они, хорошо, если кровь раз в три года сдадут в поликлинике. Но требовать с них такую бумажную документацию – значит банкротить самих себя. Ты сам то помнишь, когда здоровье проверял в последний раз, не считая твоей ожоговой?

– Не помню, – признался я, – в институте, наверное.

– Вот-вот, а теперь представь, приходят ко мне люди, суют мне свои деньги, говорят – абонемент хотим купить, сил терпеть нет, дайте два. А я им такая – не уж, сначала пройдите, пожалуйста, мед.комисию и справочки, заверенные пятью печатями, принесите. Как думаешь, много мы тогда напродаём?

Я был с ней согласен, о чем и кивнул ей молча.

– Вот поэтому этот пункт и включен в договор. Всем хорошо – вы в безопасности, клуб продает, ну а клиенты... спасение утопающих сам знаешь, чье дело.

– Знаю, – вздохнул я и пошел дальше на свой пост, в свою вотчину.

Через пару дней дизайнер рассказал мне причину смерти того клиента (он постоянно крутился рядом с начальством и в его творческой голове регулярно оседали самые свежие и острые новости).

– Оказывается, чувак просто слишком плотно похавал перед тренировкой. На дорожке, у него, не то отрыжка случилась, не то приступ блевоты, и попало не в то горло.

– То есть он подавился и задохнулся, – подвел итог я. – А еще есть же жевачка – в рот тоже ко всем не залезешь и как в школе, в урну выплюнуть не заставишь. Слушай, делись бассейном, дай-ка тоже в шариках поваляться, стресс снять.

– Да, валяйся, кто ж тебе не дает. – Макс вылез из своего ложа.

– Задница твоя, вот что, – кинул я ему и занял его место. – Блин, ты все утрамбовал! После тебя придется еще шарики докупать!

Те первые недели нового года, впрочем, оказались невеселыми. У нас привычно поломались тренажеры, а я привычно скинул просьбу их починить технику Толе. Однако Анатолий молчал. Не прочитал он не через день, ни через два. Я отправился в его ремонтную каморку в недрах клуба – там было темно и пусто. Я забеспокоился. Написал нескольким людям с вопросом – где наш техник? Все смотрели на меня с изумлением, будто вообще впервые слышат о такой персоне.

Надежда оставалась на тетю Тамару. Повстречавшись с ней, наконец в зале, я задал все тот же вопрос.

– Так Толя же в больницу попал, с сердцем, – ответствовала мне Кашина мама, которая, как любая мама (и женщина на свете), казалось, знает абсолютно все.

– Да как так то! Что ж за неделя то такая! – если бы я не был мужиком, я бы заплакал, но мужики слез не роняют, как известно. Взял себя в руки и задал главный вопрос:

– Как он? Живой? Сейчас все в порядке?, – и пару секунд поразмышляв, уточнил, – А в какой больнице и отделении он лежит?

Всезнающая тетя Тамара дала мне все явки и пароли и успокоила, что жить техник Толя будет.

– Я к нему съездить хочу, если будете свободны, могу вас с собой прихватить.

Так, на конец недели у меня появилось еще одно дело.

Тем временем, историю с несчастным случаем на дорожке изо всех сил пытались замять, но получалось это с трудом. И хотя вины клуба тут абсолютно не было, в сети я то и дело натыкался на злобные обличительные посты про несостоятельность нашей Мекки фитнеса.

Чтобы январь не казался слишком однообразным, нас решил напугать пожар.

Глава 26

В общем, в один из вечеров, когда клуб был заполнен под завязку, а групповой зал оккупировали желающие пополнить свой фото контент, сработала пожарная сигнализация. Началась паника, суматоха. Тренеры едва справлялись с потоками перепуганных людей, которые пытались спасти своё имущество, плутая в раздевалке; я носился по этим же раздевалкам, душевым, баням и туалетам – проверял, не осталось ли где людей – невзирая на холод, всем пришлось выбежать на мороз. Другие тренеры так же пытались направить потоки людей из тренажерки к выходу, пытались вразумить особо упоротых – тех, которые никуда уходить не собирались и продолжали сидеть на тренажерах.

Все шесть этажей комплекса, в котором мы располагались, выбежали на мороз. Огромная «Лента» на втором этаже так же эвакуировала людей. По этажам носились люди из администрации комплекса. Никто не мог понять – где произошло возгорание. Непонятно было, вызвали ли пожарных – я подозревал, что для начала кто-то хотел удостовериться – а не будет ли этот вызов ложным.

Как оказалось в итоге – нас решила проучить пожарная сигнализация, которую, наконец, провели, но никого не предупредили (естественно). У девчонок была такая милая традиция, устраивать себе спортивные фотосессии в одном из групповых залов – они включали дым машину, которая парила тем же составом, что и современные вейпы, и включалась подсветка. Добавить к этому пару симпатичных жоп и коротких топов – и горячий спортивный контент в соц.сети обеспечен.

Похоже, что в этот раз они переборщили с задымлением – то ли вентиляция была отключена и дым не вытягивался, то ли слишком близко к датчику поставили устройство. Виноватых не нашли (а были ли они вообще?), дым машину изъяли и закрыли под замок.

Мне попытались предъявить за плохой контроль, но тут им пришлось соснуть тунца.

Я до сих пор не был назначен официально руководителем подразделения групповых тренировок. Символически раньше там рулила Вера, но она наконец нашла работу и уволилась окончательно. А официальной передачи дел так и не случилось, как и повышения мне зарплаты за новую взгроможденную на меня ответственность. О чем я директоров и оповестил.

На следующее утро, придя на работу, я узнал, что теперь на мне официально висят два подразделения нашего учреждения. Офигенно.

Как выяснилось впоследствии, ЗП мне подняли всего на пять тысяч, а новых обязанностей добавилось на все пятьдесят. Теперь я должен был составлять расписание «прыгалок», проектов, вести проекты и клиентов, распределять проекты между остальными тренерами, считать зарплату, выдавать зарплату, контролировать дисциплину и порядок. Порой мне хотелось прилечь с Анатолием на соседнюю койку и как следует выспаться. И полежать в тишине. И чтоб меня никто не беспокоил. Буй там плавал, а не уединение.

Меня вызвал отдел продаж. Там сидела пожухлая, от огромного количества работы Женька.

– Тебя уже обрадовали, что теперь ты должен мониторить рабочие звонки отдела продаж?, – устало спросила она.

– Нет. А в смысле – мониторить?

– Ну как – просто. Садишься, надеваешь наушники, включаешь записи моих разговоров с клиентами и начинаешь искать – не нарушила ли я где-то скрипт, норму общения с потенциальным клиентом.

– Погоди-погоди, а я то тут причем? Это обязанность начальника отдела продаж, а после ухода Славы – это ты.

– Да, но просто Слава оказался вором, и теперь нашему отделу не доверяют. Совсем.

– В смысле – он умудрился провороваться?

Я знал этого Славу. Бойкий пацан, который, как и Каша, мог продать все, что угодно. И даже не один использованный презерватив, а целую пачку б/у. Начальство его очень любило за эту способность, и ценило. Прощало его безуспешные, впрочем, подкаты к клиенткам. Он был очень легок в общении, в нужный момент наглел, как гопник; в нужный – стелился, как красная ковровая дорожка, к ногам покупателей, и вылизывал им руки.

И вот, оказывается, Слава воровал.

– И что, много он натырил? – невесело поинтересовался я.

– Пятьсот тыщщщ, – грустно усмехнулась Женя. – среди нас то главного не было, мы друг друга не проверяли – этим кто-то из боссов должен был заниматься, но профукал. А потому что у них там нет главного и непонятно кто за что ответственен. Слава уволился неделю назад и покинул страну, судя по его историям в ВК, так что теперь взятки гладки.

– Так, и что – к мои обязанностям добавится еще и это? А не дофига ли работы для тренера, пусть и старшего?

– Ну ты Егору этот вопрос и задай, – посоветовала мне Женя, сидевшая мрачнее тучи. Я ее совету последовал.

– Вам не кажется, что мониторинг отдела продаж – не моя стезя и не моя обязанность? – разговор я решил вести напрямую, без лабиринтов намеков, недоговоров и прочих препятствий к максимальному пониманию друг друга.

– А я думал, тебе нравится идея стать фитнес директором нашего клуба, разве нет? – Егор откинулся на спинку кресла и сверлил меня взглядом.

– Если доплата за эту должность будет десять тысяч – нет, эта идея не нравится. Хотите видеть меня фитнес директором (хотя, куда еще одного?) – давайте приходить к общему знаменателю по вознаграждению.

Хотя сейчас предложение о повышении меня уже не удивило. Я не ожидал от себя таких успехов на поприще управленца, но попросив составить отчет за последние два месяца по доходам, выходило, что при мне прибыль клуба увеличилась, и это уже не было совпадением одного месяца. Мы стабильно закрывали очередной месяц с хорошей маржой. Парни-тренеры были довольны, организовывать их стало в разы проще – за хорошие деньги работать приятнее. В обоих подразделениях был порядок, клиенты ходили довольные и продляли абонементы и приводили знакомых.

И я выполнял очень много задач, которые находились вне моей компетенции. Поэтому, стать фитнес директором – было логичным следующим шагом. Одно было непонятно – почему бы организационными делами не заняться одному из тех троих, сидящих в кабинете, реальных директоров.

– И еще вопрос, – я посмотрел на Егора – вы официально пропишите мои полномочия и мою должность и мою зарплату? Я имею ввиду, будут ли все знать, понимать, на какой позиции я сейчас нахожусь? А то, понимаете ли, практически все свое свободное время я хожу в спортивной форме тренера и многим невдомек – а какого черта я просиживаю штаны то в отделе продаж, то с дизайнером, соображая на двоих новый рекламный баннер и рекламную же интеграцию. Они даже не в курсе, что уже четыре месяца именно я веду наши социальные сети. Вы вскроете эту информацию? – я был настойчив.

– Ян, ну зачем вся эта публичность?

– Дайте подумать – потому что предполагается, что я буду директором? В росте по карьерной лестнице есть еще и неочевидные бонусы – социальный престиж, например. И да, мне хочется официально находиться на этой должности, раз уж ответственность грозит быть тоже официальной.

– Я подумаю, над этим, Ян. Можешь идти.

– Пока мы с вами не придем к решению вопроса, простите, но я отказываюсь прослушивать телефонные разговоры отдела продаж.

Однако мой отказ никак не отразился на улучшении общения с Женькой. Она твердо вбила себе в голову, что я ее теперь слушаю и планомерно сдаю. Я много раз пытался объяснить ей и убедить в обратном, но она меня не слушала.

В какой-то раз, на посиделках с дизайнером, с которым мы разрабатывали очередной лэндинг под очередной же проект, я посетовал на недопонимание с Женькиной стороны.

– Ну так ты же ее сдаешь, че ты удивляешься?

– Да кто такое сказал, я ее разговоры и не слушал то ни разу!?

– Погоди-погоди, я сам слышал, что директоры ей лично рассказывали – что тебе дали, наконец, полномочия, потому как ты согласился, и теперь мониторишь ее работу.

– Да это не так, лять! – я охренел. – Макс, я не знаю, на чем мне клясться, но я и не приступал к этому и не соглашался.

– Да я верю тебе, верю, – очень легко согласился Макс.

– Так легко и просто готов поверить? – меня простота, с которой он согласился с моими клятвами, удивила.

– Да я просто много чего слышу из их разговоров, и вот что скажу. Они каждому из вас (или из нас) понемножку рассказывают про каждого. Этому капнут на мозг, этому потом капнут про того, предыдущего. Вот вы и ходите и друг на друга волком смотрите, я это давно еще заметил, – он был доволен своей наблюдательностью и проницательностью. И довольно потянулся.

Не дизайнер, а Карл Юнг какой-то, честное слово.

Я еще несколько раз поднимал вопрос об официальном назначении моей персоны на обещанный пост. И каждый раз меня увещевали сделать это скрытно, на бумаге, не объявляя во всеуслышание. Я держал оборону и не соглашался.

Кстати, во время всех этих интриг и хитросплетений, я нашел время и навестил Анатолия. Он лежал в кардиологии – выглядел он хорошо, чувствовал себя тоже – врачи обещали даже, что слишком долго валяться в больнице ему не придется.

– Как же вас угораздило, дядь Толь? – поинтересовался я, выкладывая привезенные фрукты на его тумбочку.

– Да, я сам дурканул. Мне кто-то из парней предложил на дорожке пробежаться, попробовать. Я и согласился, интереса ради, молодость в жопе заиграла, понимаешь ли. А они, или пошутить хотели, или что – но скорость высокую поставили – ну меня после этой пробежки и прихватило.

Ааа, потом еще момент был, – вспомнил он. Напугать меня решили, я в тренерскую вашу как то раз зашел, а она ж темная, ну я пока почти наощупь пробирался, на меня из кухни выскочил кто-то – я думаю, он не в меня целил, но я напугался так, что чуть не обосрался. Но сердце вот расшалилось к вечеру, а на следующий день совсем невмоготу стало.

Ну еще и пацанчик тот, который разбился – я же тело нашел. Эх, разволновался я тогда так, что не описать. Я когда на танкерах работал, когда у нас танк недомыли после серной кислоты – я и то так не переживал.

– Дядь Толь, а кто это сделал?

– Кто напугал? Его я не увидел, а дорожку мне Илья включил.

«Вот же сука» – мысленно я уже планировал способ отмщения. Мы еще поболтали немного, я посетовал, что без Толи нашему клубу придется закрыться, из-за неисправности всех тренажеров. А пока нам приходилось справляться своими силами – нам, тренерам пришлось вспомнить все технические знания и начать чинить оборудование самостоятельно – то, что мы могли починить, разумеется. «Ну ладно, Илью я назначу ответственным за состояние оборудования, раз он такой экспериментатор», – решил я про себя.

Вечером я поделился всеми новостями с Адой – график у меня снова был насыщенный и много дней подряд дома я просто ночевал, порой не успевая перекинуться даже парой слов. Тут наконец замаячил микро-отдых, и поэтому вечер мы провели вместе – Ада сидела на диване на кухне и возилась со своим купальником, обшивая его стразами, а я просто лежал, глядя в потолок и закинув ноги на стену – от постоянного стояния на ногах, мне казалось, что варикоз уже дышит мне в спину – здравствуйте.

– Чулки что ли, компрессионные купить, – я шутил и не шутил – идея уже не казалась мне идиотской. Одна из вен нехорошо вздулась и болела.

– Купи конечно, – кинула Ада, не отрываясь от своего занятия.

– Обещаю, завтра в качестве прелюдии удивлю тебя стриптизом с элементами переодевания, – пригрозил ей шутя.

– Мне кажется, сейчас уже мало что может меня напугать, – с течением подготовки, Ада становилась все меньше и меньше, силы покидали ее пропорционально ее весу. Она казалась уже совсем крошечной – я не знаю, где она находила силы поднимать железо в зале. – Разве что, если накануне соревнований у меня украдут соревновательные туфли.

– Да кому они нужны, – попытался успокоить ее. Однако, выслушав ее доводы, понял, что успокоить ее мне не удастся – оказывается, на соревнованиях пропажа туфлей и купальников было очень распространенным явлением. Такой изощренный способ избавиться от конкурентов – могли еще водой обрызгать и тогда их искусственный загар (грим) мгновенно смывался, начал течь, покрывался пятнами – исправить это было очень сложно и образ, как правило, был испорчен.

Лучше всего на соревнованиях было держаться вместе – так и вещи были в сохранности и психика. Я предложил пойти с ней вместе за кулисы, но она возразила:

– А как же ты меня со сцены увидишь? Оценишь форму? Посмотришь, как происходит весь процесс, выходы, сравнения? Я бы еще и от фотографий и видео бы не отказалась бы из зрительского зала, вот держи.

Она протянула мне два билета – в первый ряд!

– Ближе только судьи, – радостно поставила меня в известность.

– Здорово! Спасибо большое! А зачем два?

– Ну вдруг Каша захочет поехать? Ему же не терпелось посмотреть на эту феерию голых задниц воочию.

– Это да, не знаю, правда, соберется ли он поехать в дугой город, ну да ладно.

Я решил не откладывать в долгий ящик вопрос и написал другу: «На соревнования в другой город с нами поедешь? Билет на соревы имеется для тебя»

На такие предложения Каша обычно отвечает незамедлительно – так и в это раз – через минуту он уверил нас, что готов ехать хоть сейчас.

Так.... Продолжал я рассуждения. А судьи кто? Звучит как слова другого персонажа, но все же?

– Наши все три директора, тренеры , бывшие спортсмены из федерации. Там на билетах ссылка на сайт – можно ознакомиться со всей инфой.

– Оооокей.

Потом мы перешли к обсуждению фиктивного назначения меня фитнес директором. И стравливание коллег между собой – ну это если верить словам нашего наблюдательного дизайнера.

– Не знаю, много странного в последнее время, – задумчиво протянула Ада.

– Ты про что-то конкретное? – я встрепенулся.

– Из всех, самым странным мне кажется Егор. Во многих его поступках, с твоих слов, я не нахожу логики. Да и по своим наблюдениям... – она замялась.

– Ну, продолжай же!

– Я не могу объяснить, но он как-то странно себя ведет... Со мной. То есть, ничего абсолютно нет – ни подкатов, ни намеков, он со мной даже не разговаривает, чтобы лично или с глазу на глаз. Но то ли взгляд, то ли ощущение, что тебя разглядывают под микроскопом, и в то же время – это невозможно заметить со стороны. Если бы существовал невидимый и неосязаемый харрасмент – я бы назвала происходящее именно так.

С другой стороны – скорее всего это фантазии моего уставшего мозга и отсутствие углеводов. Думаю, что все это только кажется мне. Это к вопросу, если искать, что именно не так.

– Понял, что ничего не понял, но будь осторожнее. И не оставайся с людьми один на один, хорошо? Ты, конечно, хорошо бегаешь, но кажется – уже не в этом состоянии.

– Хорошо, – пообещала она и улыбнулась. Пойдем спать и я еще рассчитываю на стриптиз – даже если на этот раз и без компрессионных чулков.

На следующий день меня ждали новые приключения. В зал мы приехали с Адой, она пошла тренироваться, я занялся своими клиентами. Ко мне снова подошел «решала», я ему подсказал по тренировке и он снова отвял от меня и ушел в како-то далекий угол тренироваться со своим корешем, которого я тоже давно уже заприметил. Крепкий мужик, даже слишком. Было ощущение, что работает он где-то в органах, но каких – тут я затруднялся сказать.

Тренькнул телефон – сообщение от Ады. «Странно, можно же просто подойти», и прочитал сообщение. Там Ада живописно объясняла, что этот самый крепкий мужик – извращенец, присылающий фото своего достоинства ни о чем не подозревающим клиенткам клуба. «А вон и его жена пришла, переживает, что у него тут любовница есть», – следующим сообщением проинформировала меня моя девушка.

«Что у нас тут за общество «Анонимных извращенцев» собралось»?– недоумевал я. Что их тянет сюда или это во всех залах такая концентрация трэшака? Или зал, как лакмусовая бумажка, мигом подсвечивает все нелицеприятные стороны человека, как бежевые лосины подчеркивают замшелый целлюлит на задницах?

Тут телефон снова тренькнул: рецепция оповещала меня, что меня ждут в кабинете директора. Уже в который раз!

Пока я размышлял над этим, я еще не знал, что сегодня мне предстоит впервые столкнуться с веселыми скачками настроения у моего босса.

Глава 27

В кабинете сидел как обычно, один Егор и с первого взгляда было видно – он максимально раздражен.

– Что происходит у тебя в подразделении? – едко прошуршал он, почти не размыкая губ.

– У меня все хорошо, в тренажерном зале – тоже. Прибыль увеличивается, дисциплина соблюдается, клиенты довольны и их отзывы об этом красноречиво говорят.

– Что за бардак со смертями!!? – тут он позволил себе внезапно заорать.

– В том, что человек подавился собственной блевотиной моей вины нет и не может быть. Может он в вашем кафе кофе напился? Что теперь, будем привлекать бариста к ответу?

– Свободен! – снова рявкнул Егор.

Я ушел в максимальных непонятках – в таком состоянии я "серого директора" еще не встречал.

На следующий день мы пересеклись с ним в зале групповых занятий – я вел вводную лекцию для нового набора в очередной сезон проекта. Он присел на фитбол (это еще что за новость!) и слушал все мои объяснения новичкам. После того, как мы закончили, он подошёл ко мне и как ни в чем не бывало, завел разговор – очень дружелюбным тоном (!).

– Я принял решение насчет тебя – мы официально поставим тебя на ту должность, которую мы обсуждали.

– Спасибо, – правда, мне было уже все-равно. Но был вопрос, который требовал заблаговременного обсуждения – вопрос отъезда на соревнования. Поэтому я изобразил на лице выражение под стать «радостной» новости и задал ключевой вопрос.

– Могу ли я взять несколько дней выходных в марте на время соревнований?

– Да, конечно! От нашего клуба туда поедет команда, почти сборная. Все руководство нашего клуба тоже будет присутствовать там.

– А кто останется «на хозяйстве»?

– Продажница.

– Женя?

– Да, Евгения.

– Тогда хорошо, буду формировать графики уже с учетом поездки.

– Потом загляни к нам, обговорим все и подпишем бумаги насчет твоего переназначения, – кинул он мне, когда я уже стоял в дверях зала.

В этот же день боссы уладили все бюрократические нюансы и я официально вступил на должность фитнес-директора. Прослушивать разговоры отдела продаж, я тем не менее, все равно не собирался. Пока под дулом автомата не посадят. И вообще, здорово было бы обсудить этот момент с Женей – «ротом», искренне и, желательно, наедине. Там, глядишь, вместе придумаем – как обтечь этот момент.

Я дождался, чтобы все руководство покинуло клуб и разъехалось по своим делам. Зашел в стеклянный аквариум, в котором по-прежнему располагался наш отдел продаж. Женя сидела в бумагах – выражение все так же не выражало дикого энтузиазма.

– Женя, можно с тобой поговорить, не отвлекаясь, по возможности вообще не здесь. Можем пройти в кафе, можем выйти на улицу и подняться к лавочкам (крыша комплекса была эксплуатируемая – на ней зеленым ковриком располагались газоны и и были расставлены несколько скамеек.

Мы сели на одну из них и я начал первым:

– Женя, ты не задумывалась, почему я так долго не назначался на эту должность?

– Я знаю – ты ждал, пока доделают твой кабинет. – Сухо отчеканила она в ответ.

Что?! Я взял себя в руки и спокойно продолжил:

– Женя, я отказывался от этой должности. Потому что не хотел слушать твои разговоры, потому что не хочу стучать на своих коллег, потому что мне не нужен такой уровень ответственности. Потому что там была далеко не та зарплата, ради которой игра стоит свеч. Если ты помнишь, я пришел работать обычным тренером без малейшей амбиции занять хотя бы должность старшего тренера. Все мои повышения исходили всегда от руководства. Даже тренером они пригласили меня сами, но тебя тогда еще даже не было в нашей команде.

Хорошо, что был нетипично теплый зимний день – в противном случае вряд ли бы высидели на лавочке хотя бы десять минут. Я продолжал.

– Я не знаю, зачем это нужно нашему руководству, но по какой-то причине они всем нам рассказывают разное друг про друга – давай позовем дизайнера и он подтвердит. Их рассказы тебе о том, что я тебя уже прослушиваю – ложь, которую они тебе плели – видимо, чтобы между нами не было особо плотного общения. И разговор этот я затеял вот для чего – я и дальше не желаю прослушивать твои разговоры.

Предлагаю совместно придумать, как нам избежать этого неудобного и неопрятного момента – да хоть давай наймем тебе подчиненных и тогда ты сама сможешь их слушать, без моего вмешательства. Кстати, полномочия формировать отдел продаж у меня теперь есть – главное, чтобы новые сотрудники не оказались такими же ворами, как и Владик – а то я тогда реально попаду.

Кажется, Женя мне поверила, особенно когда я позвал на наше холодное совещание Макса. Он подтвердил мои слова.

– Если ты попробуешь повспоминать, то наверняка откопаешь у себя в памяти, что тебе скорее всего еще довольно много рассказывали и про других твоих коллег, тренеров и прочий персонал. И наверняка ждали какой-либо на это реакции – что ты согласишься или тоже добавишь какую-нибудь мелочную пакость от тебя.

Женя согласилась, хоть я про себя надеялся и ожидал, что уж ее-то не будут сильно втягивать в стравливание персонала друг с другом.

Итогом нашего "заседания" стало решение позвать второго продажника из проверенного круга людей, а я пока буду изо всех сил откладывать момент прослушки. Так же мы втроем решили не принимать близко к сердцу и мозгам негатив, которым нас пытались напичкать относительно наших коллег. Булыжник с души свалился. Бооом!

Зарплата моя, тем временем – пару месяцев спустя – пересекла рубеж в двести тысяч. Семьдесят тысяч из них давали мне мои должностные места, еще сто я делал на тренировках, и еще тысяч восемьдесят удавалось срубить на проектах. Однако, что такое обычная жизнь я уже давно забыл.

Что такое вечер дома, что такое выходные из двух дней, все мои прежние проекты, дизайны и уроки были в глубочайшем прошлом. Реши я сейчас все бросить и вернуться к своему счастливому фрилансу – отрастать мне пришлось бы очень долго. Поэтому, на всякий пожарный случай, я формировал себе хорошую подушку безопасности – благо, пока доходы позволяли. Поскольку звоночки, которые изредка, но очень неприятно звякали в сгущающейся атмосфере клуба меня напрягали. Не сильно, но булки расслаблять не приходилось.

На соревнования у меня были большие планы – прежде всего именно потому, что я хотел как следует отдохнуть в этом своем импровизированном отпуске.

Чуть больше двух месяцев до апрельских соревнований пролетели быстро. Токсичная обстановка продолжала оставаться токсичной – несмотря на все мои усилия по сплочению коллектива, хотя бы до приличного для взгляда клиента, вида.

Все больше откликов я начал получать от клиентов, которые спрашивали, от чего у нас тренеры с такой неприязнью относятся друг к другу и своим коллегам – бурлящий бульон внутри бизнеса уже начинал выкипать и пованивать. Несколько клиентов, насколько я знал, вообще сменили нас на конкурентов – аргументируя это «усталостью от нездоровой атмосферы» в месте, которое призвано оздоравливать эмоциональный фон.

Правда, даже на фоне не самой дружелюбной атмосферы в зале с нами продолжали происходить казусы, тренерский состав продолжал наблюдать смешные ситуации, которые немного поднимали настроение.

Как то мы столкнулись с настоящей дилеммой – у одной из девчонок-тренерш появился новый подопечный, но с одной оговоркой – он нестерпимо вонял. Нет, запах, который он источал, я бы скорее охарактеризовал, как зловоние. Мои подчиненные встали перед этическим вопросом – можно ли сделать замечание клиенту и как это лучше сделать?

Сначала все начали давить на Олю – чтобы она сама разобралась со своим клиентом. Но Оля отказывалась:

– Как вы себе это представляете? На одной из тренировок я просто скажу ему – пожалуйста мойтесь, стирайтесь и не воняйте?

Потом тренеры хотели тянуть жребий, кому выпадет участь попросить перестать клиента зловонно смердеть. А потом моих «подданных» посетила гениальная идея – раз я начальник, то и разбираться с самыми запущенными и сложными случаями суждено мне. Я даже не мог поспорить со справедливостью этого вывода – будь я на их месте и то, не поступил бы иначе.

Избежать разговора не получалось и как-то вечером я подкараулил зловонючего и злополучного клиента, представился, позвал в пустующий кабинет продажников и провел с ним вежливую беседу.

Перед этим, я составил новые правила клуба для клиентов с дополнениями по поводу необходимости соблюдения личной гигиены, чистоты одежды и умеренного использования парфюмированных средств. Поэтому в разговоре я деликатно упомянул про вышеописанные правила.

– Вы намекаете, что я воняю? – внезапно без обиняков вопросил меня клиент.

За эти десять минут разговора у меня у самого было уже четыре с трудом подавляемых рвотных позыва от его флера, поэтому я решил что прямая постановка вопроса развязывает мне руки.

– Уж коль вы решили называть вещи своими именами, да, я хочу отметить не самый приятный запах от вашего тела и одежды. От всего коллектива заявляю, что мы были бы рады, если бы с той проблемой вам удалось совладать.

Похоже, что переговоры я провалил, поскольку клиент ничего мне не ответил, молча встал и ушел. Я думал, что навсегда. Однако на следующий раз он вновь пришел – вновь со своим фирменным амбре. Один-ноль в его пользу. В конце концов Ольга сама отказала ему в тренировках, и, в конце концов он отправился отравлять (в прямом смысле) жизнь и занятия в другой клуб. О чем нас и уведомил.

Мы от души порекомендовали ему наших ближайших конкурентов-соседей. К большой нашей радости он пообещал пойти к самым нелюбимым нами. Хоть где-то наш корпоративный дух сплочался.

Про пердящих клиентов наверное даже рассказывать нет смысла – в тренерской, парни делали ставки на особо фуняющих подопечных и на тренировках сдерживались, чтоб не заржать, когда очередной герой пускал газы на особо сложных подходах.

– Я не знаю, что сказать, – комментировала Ада, – тот случай, когда я правда считаю, что девочки не пукают.

Я промолчал ибо не знал, стоит ли ее огорчать информацией о том, что по ночам и она нет-нет да и да – пускает далеко не соловьиные трели. А я ей говорил не налегать на творог перед снова, а она мне «белок, там ценный белок»! Ну, ну.

Впрочем, подготовка к соревнованиям у нее шла ровно, а про трели я рассказал в тему, шутки ради. Ада была для меня оазисом спокойствия, уюта и тепла в этом токсичном бульоне фитнес вселенной. Советчиком, мотиватором... А старался оказывать ей взаимную поддержку, которая ожидалась от меня как от мужчины.

А у Егора продолжались скачки настроения. Периодически он орал на меня, придираясь к мелочам, периодически вызывал «на ковер» к себе других парней – и тоже орал – причины я даже не мог придумать: это я услышал как то, когда проводил клиентку с ребенком в детскую комнату – она наконец заработала. Стеклянная перегородка и стеклянная дверь не могли похвастаться классным шумоподавлением, поэтому клиентка оказалась невольной свидетельницей внеочередной истерики моего верховного босса. Впрочем, ребенка она все-таки оставила на попечение няни и мы пошли тренироваться.

Хотя одну причину орать на тренеров я все-таки знал: они повадились ссать в свою душевую в тренерскую. Да, все мы не без греха, но одно дело, когда один раз в день один человек ссыт в своей ванной, и совсем другое – когда шесть-семь мужиков моются по три-четыре раза на дню и каждый из них сливает свое драгоценное жидкое золото в душевой слив. Спустя несколько месяцев из душевой воняло сильнее, чем в туалете провинциального автовокзала.

Парни отпирались и последним их аргументом стало напоминание, что девочки тоже писают. Мы пошли к девочкам, со всеми вместе. Для чистоты эксперимента – у девочек не воняло.

– Да они точно ссут, я вам говорю, – ныл Кирилл.

– Не пойман – не вор, – парировало руководство, – если вы научить отливать без вони, а желательно – с фиалками, мы тоже, так и быть, не будем вставлять вам палки в колеса, то есть затычки в ваши баклажаны. А пока – гоу в сортир.

Но в целом, чем дольше я работал в этом месте, тем больше у меня было ощущение, что тут все делалось через задний проход – как будто все механизмы работали для того, чтобы снизить прибыль и доставить максимальное количество неудобств нашим, желающим стать спортивными, гостям.

Взять ту же детскую комнату – даже мне, человеку очень сильно далекому от всей детской темы понятно – детская комната особенно необходима тогда, когда ребенок находится не в садике и не в начальной школе – то есть, вечером и в выходные дни. И что же – наша комната работала по графику: с десяти утра до восемнадцати ноль-ноль. После –закрывалась. А по выходным не работала вообще. У меня слетало уже несколько тренировок по причине того, что женщинам некуда было оставить детей. В сам зал вход с детьми был категорически запрещен. Даже в групповые пространства.

Я пытался продавить этот вопрос, находил нянь, но боссы были непреклонны – в нашей "самой лучшей детской комнате" на свете должны работать только самые лучшие педагоги и психологи. По цене самой дешевой няньки-подростка. Поиски, таким образом, у меня зашли в тупик и стали бессмысленными.

И так было почти везде – отдел продаж работал по дурацкому расписанию, а мое предложение ввести план продаж, для стимуляции работы продавцов, было забраковано. Кофе в кофейне продавали, естественно, самый лучший, но по цене самого дорогого ресторана города. Протеиновый коктейль мог, пожалуй, посоревноваться в цене со стейком. От этого наша кофейня-фитнес-кафе чувствовала себя не очень, бариста менялись каждый месяц, новые ничего не умели и регулярно пережигали «самый элитный» кофе в городе так, что его невозможно было пить.

Доходило до абсурда – в акции «семейные абонементы – дешевле», котрая предполагала парное приобретение абонемента двумя людьми, наше руководство требовало предоставить свидетельство о браке. Пары, не состоящие в официально зарегистрированных отношениях, хоть даже и живущие вместе десять лет в одной квартире не могли рассчитывать на скидку. Из-за этого мы тоже потеряли с полтора десятка продаж.

Скачки настроения нашего серого директора начали уже утомлять и Андрея с Антохой. Я сам несколько раз становился свидетелем, как Антон кидал ему веское: «Спокойнее, Егор!», а Андрей мягко увещевал: «Не переживай, все окей»

Дизайнер, которому выделили угол в кабинете с директорами, тоже свидетельствовал против здорового эмоционального состояния Егора:

– Да с ним вообще невозможно стало работать. То все супер, то переделывай к чертовой матери и через двадцать минут вынь и положь готовый результат, – жаловался наш бессменный дизигнер, – еще немного и я уволюсь, нахрен!

Потом, он правда, оттаивал и даже рассказывал, что они с Егором пили кофе и последний хвастался ему фотографиями детей с их детсадовского концерта. Правда, когда Макс недостаточно ярко выразил восторг по поводу чад его босса, Егор снова обрушился на него с криками и бранью. Я затруднялся ставить ему диагноз, а довести Егорушку до посещения психиатра тоже вряд-ли кому то под силу.

У меня было желание перетащить дизайнера к себе в кабинет – нет, новое помещение под меня еще не отстроили, но разрешили сидеть во втором кабинете, изначально предназначенном для продажников. Делить его с дизайнером было бы идеально – во-первых, у нас ним часто были общие дела по оформлению сайта и дизайну новых фитнес проектов, а во-вторых, со мной ему точно было бы комфортнее. На фоне тесного соседства с боссами он начал курить в два раза больше, и теперь высмаливал больше двух пачек в день – как он сам со мною поделился.

Настал, наконец вечер накануне поездки. Я закрывал все дела на работе, передавал то что можно было передать Жене, снабдил инструкциями своих подопечных, давал наставления тем тренерам, что оставались на базе. Когда я уже выходил на улицу со всеми пожитками, которые уже давно была пора постирать, меня поймали директоры, попросили зайти к себе и оповестили, что на соревнованиях я... буду судьей!

– Прошу прощения, но никого не смущает, что у меня нет судебной «корочки», знаний, опыта и прочих атрибутов?

Глава 28

– Перед соревнованиями будет проводиться семинар для судей и обучение – поскольку это соревнования местного уровня, их можно судить и новичкам. А так, в дальнейшем ты накопишь опыт и будешь допущен к судейству чемпионатов более высокого ранга. Ну так что?

Вообще-то, я планировал отдыхать в поездке. Насколько сильно они меня припашут – тот еще вопрос. Так что, я планировал слить эту затею. Следом мне намекнули, что поскольку я являюсь директором, нахождение меня в судейском составе больше похоже на обязательную часть моих обязанностей. Я пообещал определиться с ответом на следующее утро – за сим мы и попрощались.

Вечером дома я застал Аду, собирающую чемоданы – она решила не дожидаться моего прибытия и стартанула формировать и мой багаж тоже. Как ей это удавалось, учитывая, насколько сильно она похудела (просушилась, было бы правильно сказать). Я вновь огорошил ее пачкой свежайших новостей.

– Ну как, ты не будешь против, чтобы я тебя судил? Могу нарисовать парочку лишних баллов, – грустно пошутил я.

– Не, я хочу честного судейства, – возразила Ада, – и вообще, кто тогда будет меня фотографировать? И вообще, как ты можешь судить, если ты не умеешь? И что тогда с уровнем самих соревнований, если в судейство допускаются все подряд?

Хм, ну можно было бы и помягче сказать, но в целом она права. Вообще как я заметил, сушка не способствовала улучшению характера. Я замечал это по тренерам и клиентам в зале, среди тех, кто планировал выступать, подмечал повышение раздражительности и на своей девушке.

– Я и не хочу никого судить, если помнишь, в моих планах было отдохнуть эту неделю с тобой. А теперь мне намекают, что судить – чуть ли моя обязанность. Приехали.

– Я не знаю, как тебе лучше поступить в этой ситуации... Эта работа тебя доканывает.

– Да ты присядь, отдохни, – спохватился я, – сам все дособеру, во всяком случае, то, что знаю где лежит. Карасика мы решили отдать на неделю папе, и вечером за ним еще заехала Марина. Мы пригласили ее зайти и немного поболтали.

Знатно возмужавшего котана мы снарядили со всеми приблудами, переносками, мисочками и игрушками.

– На неделю обременишься еще один ребенком, правда на этот раз с приставкой «кото».

– Я справлюсь, в моем детстве у меня мама котов разводила, сиамских, поэтому я в кошачьей науке подкована.

– Только на улицу его не выпускайте, пожалуйста. Чтоб не убежал через какую-нибудь дырку под забором.

А рано утром мы вызвали такси и помчали в рассветных сумерках на вокзал – тусить в поезде нам предстояло восемнадцать часов. Каша ехал в том же поезде, но в другом вагоне, поэтому мы не особо пересекались во время поездки.

Уже сидя в купе я получил сообщение от дизайнера: «Лучше соглашайся на судейство, Егор вчера грозился Антохе и Андрею тебя уволить, если ты откажешься. Они его увещевали как могли, но он непреклонен Просто поверь. И соглашайся». Я передал эту перспективу своей спортсменке.

– Ада, я уверен, что в соревновательной среде существует защита от идиотов – таких как я.

Просмотрел несколько видео про судейство, чуть не заснув под равномерный стук колес – я оказался прав. Система подсчета голосов работала так, что невозможно было занизить балл, поставив худшую оценку. Как и завысить балл. Успокоил самого переживательного человека в купе. Вроде Ада перестала тревожиться так сильно, как вчера.

– Пришло ощущение, что отступать уже некуда, – призналась она мне. – Я устала и просто хочу, чтобы все наконец, закончилось.

– Эээ, с таким настроем ехать – никуда не годится, ты же так их хотела...

– А сейчас резко перегорела, – таково было ее признание в ответ. И как я больше не старался, поднять ей боевой дух у меня никак не получалось.

Прибыв на место, мы первым делом заселились в уютные апартаменты рядом с площадкой будущих соревнований. Каша заехал в соседний номер – после того как мы немного отдохнули и перекусили оставшимися у нас запасами с дороги, мы отправились изучать площадку грядущего чемпионата, а мне заодно предстояло посетить семинар для судей – я наделся, что он не затянется на несколько часов. Спойлер, в кои-то веки мне повезло.

Семинар продлился ровно столько, сколько нужно было, чтобы успеть объяснить все правила и нюансы и провести тест, на знание и понимание принципов судейства. Справился я отлично и пошел искать Аду и Кашу. Аду я сыскал за кулисами – там все было затянуто в пленку – как мне объяснили, чтобы завтра ничего не испачкали в коричневом гриме спортсмены.

Ада прошла регистрацию, получила свой номерок и на сегодняшний день дел у нас больше не было. Каша же успел оценить количество девчонок, собирающихся завтра показать свои красивые тела и очень воодушевился – внес оплату на банкет, который проводился после мероприятия и начал предвкушать успешную «охоту».

Гулять сил у Ады не было и мы отправились обратно в наш временный дом. Там она уснула, а я начал изучать еще видосики по правилам судейства различных категорий выступающих.

На следующий день утром мы начали собираться. В концерт холле, который стал площадкой для выступлений спортсменов нам с Адой пришлось разделиться – она отправлялась в гримерные, а оттуда много позже – сразу на сцену, а я – в зам зрительский зал, ведь там располагалась судейская трибуна – ее уже установили; из любопытства я подошел посмотреть, присел за стол – прикинул ракурс, с которого мне предстояло рассматривать и оценивать тела.

– Ну что, как настрой?

Я развернулся резче, чем следовало, хрустнула шея, и я увидел Антоху, вполне жизнерадостного, он, казалось искренне кайфует от атмосферы.

– Классно, правда совсем не так как на соревнованиях пауэрлифтеров, – ностальгически протянул он.

– А вы их тоже судили? – удивился я.

– Пффф, я на них выступал, – заржал он в ответ, – что – сейчас и не скажешь, да?

– Да нет, почему, скажешь, я просто не знал...

– Я был ботан, так тогда умников называли. Дрыщ, естественно. Вот я тогда и решил подкачаться... Получился из меня редкий подвид – умный качок.

– Ничего себе, – почти присвистнул я, если б мог.

– У меня и корочка есть, мастер спорта международного класса, – похвастался мой собеседник. – Что, волнуешься?

– Если только совсем немного. И то, скорее от настойчивости, с которой Егор двигал меня на это место, – признался я. – У меня там девушка выступает, я планировал ее поснимать, теперь не знаю, что делать.

– Да ладно тебе! Наснимаешься еще ее, а такой опыт когда и где ты еще получишь? Ну?

– Ну да, все верно, – протянул я не очень уверенно, впрочем.

В зале суетились рабочие, готовили зрительный зал и сцену – все это длилось очень долго, я решил пройти за кулисы и попытаться найти Аду. За сценой меня ждало коричневое месиво из накрашенных тел; мужчины, женщины – все в нижнем белье, никто никого не смущается, кто-то сидит на полу, кто-то лежит, задрав ноги на стену. И как мне ее тут найти? И тут я увидел слишком знакомый блестящий купальник, в руках у неизвестной мне девушки; она быстро скомкала его и попыталась спрятать под свой халатик – однако и подошел к ней и попросил:

– Купальник верните мне, будьте добры.

– Он мой! С чего я должна его вам отдавать.

– Там одна стразина на левой чашке с металлическими скобами, и она пришита, а не приклеена. Дело в том, что пока Ада украшала свой купальник, я успел выучить расположение всех блестяшек на нем, а одну, сломавшуюся, я помогал чинить, поэтому ее запомнил особенно хорошо. Деваха нехотя протянула мне вещь – купальник и правда, оказался Адин.

– В каком помещении его взяла? – я старался сдерживаться, чтоб не разораться на воровку прямо там.

– По коридору до конца и направо, – промямлила она. И внезапно заметила на мне судейский браслет и бэйдж.

– Блиииин.... – только и смогла протянуть она, – простите, я по ошибке взяла, я...

– Вали как отсюда побыстрей, – дал я ей единственно верный совет.

Аду я нашел относительно быстро, для такого столпотворения. Пропажу купальника она еще пока не обнаружила.

– Туфли на месте? – начал я с ключевого вопроса.

– Да, вот они, она потрясла передо мной пластиковыми каблуками, – и купальник вот, – она полезла рыться в своих вещах.

– Нет, купальник вот, – и я протянул его ей.

Она сначала смотрела на меня непонимающим взглядом, а потом до нее дошло...

– Да как так-то!?

– Думаю, что тебе лучше уже все надеть и нацепить на себя, во избежание повторения неприятностей, – позволил себе посоветовать ей. – Ты как?

– Вообще – хорошо,– непосредственная близость сцены и потенциальный скорый выход и подготовительная суета настрой боевой все-таки подняла. – Я рада, что не обнаружила пропажу купальника, иначе бы уже рыдала, а на мне уже макияж.

На Аде и правда был уже боевой цветной раскрас, именуемый сценическим макияжем. И, что самое важное, она уже улыбалась.

– Мы тут с девочками с нашего клуба встретились, держимся вместе, а вот и еще одна, – она махнула рукой в сторону еще одной девушки, которая вошла в комнату. Это оказалась та самая воришка. Я оповестил Аду об этом моем недавнем открытии.

– Даже странно, – только и смогла она протянуть. – Ладно, я уже и забыла, что доверять нельзя никому и никогда.

Я пожелал ей удачи, аккуратно поцеловал и поспешил занимать свое судейское место.

Дальше все пошло довольно однообразно. Эти соревнования, вообще, оказались довольно скучной процедурой. Сидеть в судьях тоже было не очень весело. Правда. Телефонами пользоваться было запрещено, но я строго настрого приказал Каше фотографировать Аду во всех ракурсах, в лучшем качестве. Каша обещал не подвести.

Весь процесс длился очень долго, хотелось есть, хотелось спать, а эти коричневые тела на сцене и не думали заканчиваться. Финал наконец случился в двенадцать или час ночи. Ада заняла третье место – на мой взгляд, для первого опыта и первого выхода на сцену – отличный результат. Сидя на своем судейском месте я очень надеялся, что она останется довольна и не будет посыпать голову пеплом.

А нам еще предстояло ехать на афтерпати – именно предстояло, а не страстно хотелось. Мы зашли домой, переодеться, а Аде еще и отмыться, минут через пятнадцать вызвали такси и скоро уже мчали в указанный ресторан в пригласительных.

– Ты рада? – наконец я смог спросить среди всей этой бесконечной суеты, пока мы ехали по темным улицам с россыпью неоновых огней – была суббота и все заведения города распахнули свои объятия для желающих отдохнуть.

– Рада. Сил бурно выразить все эмоции у меня сейчас нет, но я действительно очень рада своему результату. Для первого опыта – отлично. Я реалист и если честно, не особо надеялась вообще на призовое место. Поэтому – я испытываю тихий восторг.

В ресторане людей было больше, так казалось, чем в спорткомплексе. Из-за размеров помещения, конечно, но сути не меняло – в заведении было не протолкнуться. В глубине зала уже слышались апплодисменты – видимо, чествовали победителей. Мы поспешили туда, как раз называли имя Ады:

– Я тут, вот я! – закричала она негромко, проталкиваясь к эпицентру событий. Я тоже протиснулся поближе – озвучивал и выдавал уже призы от нашего фитнес клуба Егор – когда Ала подошла к нему, он ей улыбнулся, она ему – едва, кивнула в знак благодарности, приняла свой подарочный сертификат и вернулась в ряд уже награжденных участников сего действа.

Я следил за Егором – Аду он проводил едва затянувшимся на долю секунды взглядом, а в момент вручения сертификата случайно коснулся ее руки. Случайно? На мероприятии, однако, потом обнаружилась и супруга Егора – я увидел ее впервые – очень красивая, молчаливая девушка с задумчивым взглядом. После вручения призов, Егор подошел к ней и больше не отходил. Вместе они были очень красивой парой, а лицо его смягчалось в обществе супруги. Едва зародившиеся вопросы о странности Егора, о которой мы уже разговаривали с Адой, снова ушли.

Потом мы направились к столам с едой, которая слишком быстро исчезала, нельзя было допустить, чтобы это произошло без нас. Ада показывала невероятные способности по поглощению еды в тот вечер – я и не думал, что она способна столько съесть. Кажется, что я даже отставал от нее. Из последних сил мы попытались еще немного потанцевать, пообщаться с остальными спортсменами, кто-то даже сфотографировался со мной, как с директором.

С Адой запечатлеть себя на память тоже желающих было много. Каша тоже нашел себе занятие – присмотрев себе несколько девчонок, он отчаянно пытался себе пробить возможность увезти к себе одну из них.

Окончательно устав, мы вернулись домой. Последующие дни мы много гуляли, кушали, пили, отдыхали, катались на катамаранах и ходили в кино; в общем все то, чем обычно занимаются люди в отпуске. Еще – спали, конечно. И безделили, валялись в апартаментах. Неделя пронеслась. Я снова поймал в глубине души лютую тоску от необходимости возвращаться на работу. Мне хотелось закрыться дома, сослаться больным – но болеть в этом клубе было нельзя. Как-то, подхватив какой-то вирус и лежа дома с температурой сорок меня вызвали провести тренировку. Невзирая на все мои объяснения, пришлось ехать, наглотавшись парацетамола.

В первый рабочий день, после возвращения, с утра меня корежило – я готов был сломать себе руку или ногу – только бы найти повод остаться дома. «Плохие звоночки», – заметила Ада, – так ты долго не протянешь, – был ее вердикт. «Не протяну, но должен», – буркнул я и поехал в зал.

Зал встретил меня привычным скандалом. Ко мне подошел ухмыляющийся Илья и заявил:

– Поговаривают, ты своей крале первое место присудил? Что, секрет призового места заключается в том, чтобы посадить своего трахаля в судьи? Или двух своих трахалей? – он ухмыльнулся. – Или одного трахаля и одного страстно желающего тебя чпокнуть? Какая секретная пропорция?

– Десять штрафов за оскорбление руководства и за подвергание опасности персонал, – я помнил про Толю и все не находил времени припомнить это. – Объяснительную пиши. Ах, да... и еще... – я с оттяжкой ударил его по зубам. В руках как раз был степлер – он сыграл роль легкого кастета, сыграв утяжелителем.

– И еще штраф, за нападение на руководителя.

За весь текущий день я еще узнал новость о том, что одна из наших групповиков – шлюха и дает нашим клиентам за деньги. Чуть позже после того, как я узнал об этой новости ко мне в кабинет пришла рыдающая девчонка, та самая групповичка, о которой до меня сегодня дошли слухи.

– Что случилось? – участливо поинтересовался ее горем.

– Я отказала Алику (Алик был нашим групповиком – единственным групповиком-парнем), отказала ему в сексе, понимаешь – и он в отместку теперь распространяет обо мне слухи. А еще он дружбан этого Ильи и Илья ему в этом помогает. Я не вру – хотите, спросите у девчонок групповиков, они все эти сцены подкатов видели, он при них яйца катал, и они знают, что я его отшивала, они часто сами помогали мне его, прогоняли.

– Понял. Я могу провести собрание – но смотри, это действительно должна быть правда и должна будешь быть готова заявить все это при всех коллегах. И подружки твои тоже.

– Хорошо. Я согласна. Не знаю, как мне после этого работать тут... Все равно, но я согласна.

А чуть позже ко мне в кабинет заглянули сразу три директора и оповестили, что теперь у нас появился новый сотрудник, тренер и мне будет нужно его прособеседовать. Дали задание и контакты нового сотрудника и ушли. Даже уехали – я увидел их отъезжающие тачки с парковки.

Странно. Вроде теперь поиск тренеров осуществляется через меня. А тут – назначенный сверху сотрудник, которого мне нужно будет просто прособеседовать.

Я кивнул, готовый к появлению нового винтика в нашей системе. А потом меня скрутила дикая боль в животе, опоясывающая со всех сторон – с почек, в спине. Я упал, уронил телефон и трясущимися, потными от боли пальцами, смог вызвать скорую и продолжил корчиться на полу.

Глава 29

Ко мне в кабинет забежала Женька, но встать я не мог. Вообще, судя по боли, мне казалось, что наверное, именно так и умирают. Потому что такие ощущения и жизнь не могут сосуществовать вместе.

Скорая приехала довольно быстро, спустя наверное минут сорок – потыкали мне в живот и увезли. Так, второй раз за год, я оказался в больнице. Первый день я отсыпался. Отсыпался и на второй день. Ко мне, конечно же сразу, еще в момент доставки меня в больницу на скорой, приехала Ада, утром первого дня подъехал Каша. Врачи разводили руками – диагноз мне так и не смогли поставить. Но на всякий случай оставили лежать и обследоваться по ходу.

Как говориться, бойтесь своих желаний – не хотел работать, хотел отдыхать – получай отдых по полной программе. О своем больничном положении я сражу же уведомил начальство и со спокойной душой начал валяться под капельницами. Однако спокойно болеть мне не дали. Руководству потребовались все отчеты мира, подробнейшим образом описанные занятия, которые отменялись из-за моего отсутствия – «разве нельзя посмотреть просто по расписанию и убрать тренировки, в которых значусь я?»

Оказалось, что нельзя. Я объяснял и даже послал фото-доказательство, что сейчас я нахожусь под капельницей и описывать подробно одной левой рукой мне неудобно, через пару часов все вышлю – нет, требовалось выслать запрашиваемые доки минута в минуту. Корячась, одной рукой кое-как отправил им все, что просили, еще пять раз переписал, переделал и в итоге отключил телефон.

В целом, за пару недель в больничке я отдохнул свою норму – меня досрочно выписали и я уже не спешил возвращаться в стены работы. Пользуясь официальным больничным, сидел дома, съездил к бате, уделил внимание своей личной жизни. Что это была за хворь – хрен ее знает, Ада предположила, что психосоматика.

Когда я вернулся в клуб, решил начать с того, что прособеседовал, наконец, того типа, которого взяли в обход меня. Он уже даже начал работать. При нашем разговоре Матвей вел себя в целом сдержанно, однако угадывалась в нем едва различимая самоуверенность, переходящая в наглость. Однако, при поверхностном изучении, ничего не выдавало его. Проблема была в том, что по знаниям он был полный ноль. Я выдал ему методички, отправил штудировать и поведал об экзамене, который ему предстояло сдать.

– Так я же уже работаю, – начал было он.

– Значит пока будешь только дежурить – с полным отсутствием понятий о фитнесе и здоровье невозможно выходить на работу с клиентами.

– Но мне разрешили...!

– Видишь ли, фитнес-директор, организующий все процессы с тренерами тут – я. Наша беседа должна была состояться пару недель назад, но я попал в больницу, видимо поэтому тебе разрешили поработать. Теперь я объясняю тебе весь расклад – понимаешь? Давай, как будешь готов – приходи сдавать. Чем раньше сдашь, тем раньше будешь допущен до тел наших клиентов. И начнешь зарабатывать нормальные деньги.

Что-то внутри мне подсказывало, что Матвей на меня "затаил". Несколько раз я его ловил за тренировками клиентов вопреки всем запретам – клиентов в итоге пришлось вообще передать Семену. Матвею я пригрозил увольнением. Но его, похоже, ничего не смущало. Но начало смущать всех остальных тренеров – уж насколько несладко приходилось мне в начале своей карьеры, но и то, буллинг меня был иного плана. Матвея же возненавидели все – из-за одной причины. Он стучал.

Ничего не умел при этом, ничего из себя не представлял. Стучал самым примитивным способом – тут же бежал в кабинет к начальству и все рассказывал. Я даже не представлял, что можно делать это так открыто. Об этом меня информировал все тот же мой надежный осведомитель, Макс. Либо же Матвей фотографировал какой-то косяк, отправлял директорам и тут же им звонил. Мое терпение закончилось и как-то утром очередного рабочего дня я сказал ему, что он свободен и может идти домой.

– Это увольнение, – пояснил я ему, потому как вообще сложно уволить человека, который еще не устроен официально. Однако он не ушел. Улыбнулся мне и сказал, что уволить его нельзя. Я позвонил Егору за пояснениями – на что тоже получил ответ, что Матвей хороший рабочий кадр и он против его увольнения.

Таким образом, Матвей продолжил портить атмосферу в клубе и это снова не упустили заприметить клиенты. Вопросы, что это за странный парень сыпались на меня постоянно, следом за вопросом, почему его не уволят. Неприкасаемый – вот кем по сути оказался Денис. И пришел он, как мне казалось, в ответ на мой отказ прослушивать и стучать самому.

Но это было еще пол-беды. Вместе с Матвеем наше руководство начало принимать совершенно непопулярные реформы – и ладно бы, если б они в чистом виде касались дисциплины. И шли бы на пользу прибыли. Нет. Все реформы привели к тому, что за три месяца зарплата у всех тренеров просела процентов на тридцать-сорок, а отдел продаж отчаянно сигнализировал о том, что продажи абонементов падают, и в клубе наблюдается сильный отток существующих клиентов – они просто оформляли возврат и уходили в другие места.

Моя зарплата исключением не стала – после соревнований прошло два месяца, мы стояли на пороге лета и состояние уведомления о зачислении денежных средств на мою карту оставляло желать лучшего.

За месяц уволилось несколько групповиков, включая Олю, о которой так активно распускали слухи Алик и Илья. Остальные ее коллеги ушли не то из солидарности – за компанию, не то – они тоже подверглись травле, которая опиралась на их мнимую личную жизнь. Нагрузка на оставшихся инструкторов групповых программ возросла – возросла настолько, что рисковала стать для них непосильной. Начинался осенний сезон, количество занятий в расписании должно было увеличиваться, а оно у нас уменьшалось.

Групповые инструкторы болели, у них отказывали то суставы, то позвоночник, одна так вообще разрыдалась прямо на тренировке, не выдержав эмоционального стресса и переутомления. Зарплаты их так же снизились. Это был снежный ком – я тратил уйму времени на поиски новых тренеров, но желающих добавиться к нам в команду не находилось: в основном предлагали свои кандидатуры новички или откровенно слабые тренеры.

Сильные и популярные уже прознали, что у нас дела идут плохо, а отношение к сотрудникам и их труду никудышное, и работать к нам не шли. Я пробовал нанять слабых, в надежде, что они подрастут, но клиенты встали «в позу» – привыкшие к высокому уровню занятий, контраст с предыдущими их сенсеями не давал им проникнуться любовью к новичкам, которые только раздражали.

Женская половина тренирующихся также стала покидать стены клуба. Добил всех Матвей – когда, ведя групповую тренировку (да, ему открыли к ним доступ), он, мало того, что безобразно ее провел, так еще и позволил снять с себя футболку прямо во время занятия перед толпой дам. Видимо он рассчитывал, что этот стриптиз «зайдет публике», но просчитался. Нас тут же завалили жалобами оскорбленные посетительницы – отдел продаж и я едва успевали их успокаивать и отвечать на их претензии.

Не то чтобы происходящее было для директоров большим сюрпризом, происходящее в клубе не могло их миновать, но Матвей помогал новостям достигать их ушей гораздо быстрее. Порой, даже брошенный неосторожно блин или гантель во время тренировки привлекала его внимание, и прямо при клиенте во время занятия он подходил, чтобы сделать замечание работающему инструктору.

Я даже затрудняюсь ответить, кто бесил меня сильнее – когда-то Ден, который хотя бы был подкован в теме фитнеса великолепно, или абсолютно тупой в спортивной системе Матвей.

Примерно в тот же период неожиданно все тренеры узнали, что начальство капает каждому друг про друга, настраивая коллектив против себя самого в итоге. Произошло это озарение случайно – удивительно, что оно вообще произошло, ведь весь фокус стравливания людей заключался в том, что будучи негативно настроенными к коллегам, они не общались между собой, не делились новостями, не сплетничали, в конце концов. То, что происходило в кабинете директоров оставалось тайной для всех. А отношение внутри коллектива еще больше наполнялось злобой.

Так вот, узнали об этом случайно – однажды Илья попал под особо лютую вспышку гнева Егора – настолько сильную, что не собирался скрывать все, о чем на этой аудиенции говорилось и как говорилось. Так выяснилось, что после того, как все претензии были высказаны, его внезапно начали подмасливать, поливая грязью остальных. Будучи удивленным такой внезапной смена полемики начальства, Илья, обескураженный, решил-таки поделиться инфой с нами.

В ответ ему, оказалось, что через похожий разговор прошли почти все, и каждому были высказаны претензии в адрес остальных «тупых идиотов» – при этом собеседника вновь старались замаслить. После этого вскрылись и все остальные случаи, было рассказано много историй, из которых выходило, что крайне негативный фон в нашем зале был делом рук руководства.

А потом дизайнер поведал мне, что Егор жестко сидит на барбитуратах и его скачки настроения связаны именно с тем, что он регулярно делает попытки с них слезть – отсутствие дозы препарата приводит к вспышкам ярости. Новые дозы вновь погружают его в благостное состояние. Вскоре эта весть облетела весь коллектив, вплоть до тети Тамары.

А потом начались увольнения. Добровольные. Первым, как ни странно, оказался Илья. Через неделю за ним ушел Кирилл. Потом ушел Семен, от которого никто не ожидал такого финта. Потом ушло четверо из пяти девчонок тренерш – за два месяца клуб потерял восемь тренеров. Клиенты начали валить из клуба вслед за своими любимыми спортивными наставниками. Новые клиенты опасались идти в клуб, из которого ушел почти весь коллектив – они посчитали это знаком, что крысы бегут с тонущего корабля, а значит, приобретать абонемент небезопасно – вдруг клуб обанкротится в ближайшее время, а абонемент сгорит?

Зарплата упала еще ниже. Единственным довольным человеком в этой ситуации оставался Матвей – с десятой попытки он сдал наконец тест на проходные пятьдесят баллов из ста; сдал скорее потому, что мне намекнули, что взять его нужно. Тем более, работать было практически некому. Я начал искать кадры среди клиентов – набрал несколько желающих пройти обучение – кажется клиенты согласились на это только потому, что надеялись получить у нас бесплатное обучение, опыт.

Возможность бесплатно же тренироваться. А, ну еще они надеялись, как сами потом поделились, что из-за малого количества тренеров можно будет все-таки что-нибудь заработать – клиент глядишь, да пойдёт хоть к какому-то тренеру, чем совсем без оного. Но они почти не шли. В итоге. С грехом пополам нас набралось четыре тренера, если Матвея считать тренером тоже – то пять.

Я терялся в догадках, почему произошел такой быстрый закат империи? Проекты почти все закрылись, даже Ада начала ходить в зал поближе у нашему дому – она наконец переехала в наш мини-коттедж у реки, и теперь ездить в «Shark» ей не было никакого смысла. Впрочем я настоял на том, чтобы продолжать снимать домик у ее отца – жить в доме своей девушки я отказывался. Хватит и того, что я езжу на батиной машине.

Я ее пока так и не выкупил – пока зарплата была на высоте я несколько раз порывался отдать бате хотя бы часть суммы, но он отказывался, аргументируя: «Вот накопишь всю, потом и отдашь». А теперь, вся накопленная сумма в режиме турбулентности была моей подушкой безопасности на случай потери работы.

Почему я сам еще не уволился? Пока что я еще получал более менее приличные деньги. Проекты, которые держались на мне – еще функционировали, большая часть моих клиентов никуда не делась, да и должность моя пока была при мне – я собеседовал потенциальных тренеров, формировал расписание, пытался организовать работу клуба так, чтоб его предсмертное дыхание не бросалось в глаза. Хотя бы не сильно бросалось.

Дежурных тренеров, естественно, не хватало. Матвей таки дежурил, хоть какой-то от него был толк. Несколько раз он приставал ко мне с вопросами, почему не дежурю я. "Потому что работаю с более важными проблемами, типа того, как удержать на плаву наши зарплаты и клуб", – был мой ответ. Однако, директоры как будто решили добить этот оплот выживших. Было принято несколько непопулярных даже у новеньких тренеров правил. Согласно которым, тренировки переносить запрещалось, платить за блок занятий с тренером необходимо было разом всю сумму, при этом перенесенные занятия сгорали. Клиенты отказывались отдавать свой кровные в таком формате и тоже начали отклеиваться, даже самые лояльные.

– То есть вы мне предлагаете, заплатить всю сумму сразу, в наше современное быстрое время умудриться расписать сразу все занятия и при форс мажорах я не смогу вернуть деньги или перенести – даже предупредив заблаговременно? Вам не кажется, что это уже попахивает мошенничеством и попыткой вытянуть побольше денег из своих денег? – спрашивала меня клиентка. Я был согласен, что это больше смахивало на попытку выманить деньжат любой ценой. Что упало, то пропало.

Начали уходить и самые лояльные клиенты. Хорошо было только Матвею. Откуда-то на него сыпались все новые посетители зала. Откуда они брались – непонятно. Меня начала терзать мысль – откуда взялся сам Матвей – вместе с дизайнером и Антохой, которому все происходящее тоже абсолютно не нравилось, выяснили, что Матвей был знакомым Егора. И Егор же, его откуда-то откопал и пригласил в клуб. Антохе происходящее не нравилось, особенно потому, что рисковал остаться без денег именно он. Ведь именно его финансы были в основе бизнеса.

Все нововведения, вводились под соусом улучшения сервиса и повышения дохода, но наш корабль шел ко дну. Невозможно было бы быть заинтересованным в успехе своего бизнеса и принимать правила, ведущие тебя к банкротству. Помешать егору Антон тоже не мог, не мог и Андрей – Егор был правообладателем зарегестрированного товарного знака клуба, и по договору, заключенному между ними тремя, если хоть один член их кооператива был против, решение относительно управления не могло бы быть принято.

К сожалению, они не учли факт, что делать, если один из соучредителей сойдет с ума. А именно такое объяснение поступкам Егора я находил. Либо у него беда со психикой, а таблетки сигналили в пользу этого довода, либо..... Либо ему выгоден закат фитнес клуба. А почему – оставалось неизвестным. Антоха поделился, что уже и его основной бизнес терпит убытки, потому что все деньги из него он вливает в убыточное предприятие.

Казалось, мы приближаемся к апокалипсису – половина дорожек не работала – денег чинить их не было, тренажеры ломались и на многих висели таблички – не работает, детская комната тоже перестала функционировать – детей не было, денег на содержание нянечки тоже. Еще одним "великолепным" ходом было решение поднять стоимость абонемента, чтобы подчеркнуть нашу элитарность и направленность на высшие круги общества.

Я то был недоволен стабильно высокой для нашего месторасположения стоимостью абонементов , и было бы логично уже снизить цену на входной билет – за счет этого привлечь новую кровь – студентов, мамочек в декрете с нашего района. "Мы не хотим видеть нищее отродье в наших стенах и превращать зал в притон гопников", – отрезал тогда Егор, а Антоха и Андрей почему-то поддержали его по-настоящему.

И вот теперь они еще и повысили цену.

Толе перестали платить зарплату и он уволился, прихватив с собой тетю Тамару – в прямом смысле: Анатолий развелся с женой и построил отношения с Кашиной мамой. Тетя Тамара казалось счастливой, Каша не возражал, хоть кто-то в этом месте был доволен жизнью. И то после увольнения.

Как то вечером, в очередной раз Матвей завел шарманку «почему я не дежурю». Я посоветовал отвалить, ибо достал. "Потому что я хороший тренер, в отличие от тебя. Слишком хороший, чтобы тратить мой ресурс и мозги на дежурные часы. Ты получаешь зарплату, благодаря тому, что я сутками напролет пытаюсь сохранить нам работу и поток клиентов!» – рявкнул я на него.

Вечером, пытаясь хоть как-то привести нервы в порядок и выдохнуть дома в компании Ады и Карасика, я получил сообщение. В котором были проставлены часы моих дежурств».

Глава 30

Я приехал в зал вовремя – ровно к своему дежурству. Дождался приезда Андрея и Антохи и задал насущный вопрос – какого черта я дежурю, если у меня есть другие обязанности.

– Мы их передали Матвею, – и в кабинет с гаденькой улыбкой вплыл этот хмырь.

Прямо при всей этой компании, я достал свой график и еще раз пробежался по нему глазами – у меня было ощущение дежавю – мой нынешний график дежурств чертовски походил на первый, составленный Деном. Пообещав себе не делать внезапных телодвижений, пошел в зал на свое дежурное место. Падать было неприятно.

Еще более неприятно увидеть стукача в своем кабинете, в котором он развалился в моем кресле, полез в мой компьютер...

Внезапно в зал зашла Ада – я рванул к ней:

– Откуда ты уже узнала?

– О чем? Меня пригласили, потому что хотели вручить обещанный сертификат (в подаренном на соревнованиях была допущена ошибка), попросили подъехать. Я решила тебя проведать. А что случилось?

Я вновь рассказал ей о перестановках.

– Увольняйся! Прямо сейчас! Терпеть этот беспредел – не дело. Они ничего тебе не сделают – удерживать человека, который не хочет работать – затея очень сомнительная, и у них есть шанс проверить это лично. Решайся! – подостыв, впрочем, она продолжила. – Ладно, пойду заберу свой серт и уедем отсюда вместе.

Она вышла. Прошло десять минут, пятнадцать – Ада все не возвращалась. "Да сколько это может продолжаться"! Я пошел в кабинет директоров. Там никого не было. Дизайнера тоже – он тоже уволился во всеобщую волну.

Взгляд мой упал на детскую комнату, я кинулся к ней, начал дергать ручку – дверь была закрыта изнутри, я снова кинулся в кабинет, вытянул из стола связку ключей, нашел нужный ключ и ворвался в помещение – меня почти оглушило криками Ады. Последующие события я помню плохо – помню, как отшвырнул тело Егора в сторону, схватил Аду, вытолкнул ее из комнаты, двинул Егору по яйцам ногой, закрыл дверь снаружи на ключи и оставил его в замке, чтобы падла не выбралась.

В кабинете взял лист бумаги и написал заявление на увольнение по собственному желанию. Схватил со стола первую попавшуюся ручку, снова открыл детскую, зашел туда, закрыл за собой дверь – Егор все еще валялся на полу – я сунул ему под нос свое заявление и воткнул ручку в кулак.

– Расписывайся, урод.

Он слегка приподнял голову, послушно поставил подпись, и снова упал лбом на руки на полу. Я забрал заявление, сфотографировал его, оставил у них в кабинете. Позвонил Максу:

– Макс, скажи-ка, дорогой, в детской комнате точно не было камер наблюдения?

– Блэт, ну конечно одна была, как до тебя то доперло наконец? Эти гавнюки поставили ее, чтобы за мной следить, работаю я или нет, потом про нее забыли; когда туда запустили детей, я должен был ее снять, но решил, что ребятишкам будет безопаснее в этом гадюшнике, если камера будет приглядывать за ними.

– У тебя еще остался доступ к их серверам?

– Да, эти упыри еще делали у меня пару заказов уже в частном порядке, поэтому отношения мы не разрывали окончательно и не портили их.

– Скинь мне пожалуйста сегодняшнюю запись за день.

– Ок, уже копаюсь, в течение минут пяти проверяй. А что случилось то?

– Потом расскажу.

В коридоре я схватил Аду в охапку:

– Ты как? В порядке? – Я был в шоке, но что удивительно – не растерял самообладание.

Зато Ада находилась в заторможенном состоянии – открывала рот, но не могла произнести ни слова, ее била крупная дрожь.

– Он тебя не тронул? Не причинил вреда?

Она отрицательно замотала головой.

– Поехали домой. – Я посадил ее в машину, сам смотался в тренерскую, выгреб все свои вещи, наспех закинул все в сумку и один здоровый пакет из Леруа, дотащил свой скарб до багажника, чуть было не раскидав все по парковке. Запихнул свое добро в машину и мы поехали.

– Ты уверена, что тебе не нужна медицинская помощь? Может успокоительных купим по пути?

К Аде возвращалась способность говорить.

– Да, давай купим какое-нибудь, посильнее.

Остановившись у первой аптеки, купил ей лекарство, она выпила его прямо в машине. Почему-то она не плакала.

– Если захочешь об этом поговорить, я готов. Представляю, как ты себя чувствуешь, и наверно сейчас обсуждать произошедшее не имеет смысла.

– Да нет, я в порядке. Ну, почти. Вполне могу рассказать, как это произошло... Кстати, а ты все-таки уволился наконец? – она выдавила из себя улыбку, впрочем, искреннюю. Просто сил на большую у нее не было.

– Уволился, – если раньше после каких то знакомых решений с души падали самосвалы щебня, то сейчас я чувствовал, будто с души ликвидировали щебеночный карьер. – Егор даже уже подписал мое заявление, по которому я не работаю уже с сегодняшнего дня.

Хорошо, что месяц только начался, особо заработать я ничего не успел, хоть не придется выбивать с них деньги. В голове был такой бардак – на моего любимого челока напали, и психика разрывается, не в силах сосредоточиться на чем-то одном – переживания за человека, за свое будущее, за увольнение и финансы – все смешалось.

Ада продолжала:

– На самом деле все случилось очень просто, примитивно, не знаю даже, как объяснить... Обыденно. Не то, чтобы человек фантазировал, как случается идеальное нападение, но... Я спустилась, зашла в кабинет. Присела на клиентское кресло, он меня еще раз поздравил. Что-то в паре слов сказал о предстоящих соревнованиях, что жаль, что поменяла фитнес клуб. Потом он сказал, что принтер у них сейчас стоит снова в детской (он действительно был там, во времена, когда дизайнер просиживал штаны в бассейне с шариками, вспомнил я про себя и внес ремарку)

Видимо, потом он был перенесен снова к директорам, пока детская эксплуатировалась, а потом, из-за своего размера, снова был релоцирован в неиспользуемое помещение.

– Он даже действительно что-то печатал – а я в детской комнате оказалась впервые, я же ни о чем не подозревала – рассматривала там все, егор пошел к выходу – я подумала, что может что-то в кабинет идет, печать перенастроить. А потом услышала поворот ключа. Тут я напряглась, попыталась вернуться к выходу, кинулась, и он меня оттолкнул и ударил под дых. От этого я даже сразу не смогла дать отпор, потому что упала и вздохнуть не могла от боли. Да ты на записи все увидишь, мне нечего скрывать. Хотя ситуация мерзкая до нельзя. Я представляю, что ты наверно думаешь о причинах его нападения.

– Ничего не думаю. Кроме того что он урод. Ты же говорила о его странностях, мы оба игнорировали эти звоночки – все же было хорошо, я рос в должностях, зарплата неплохая, ты призер соревнований. Где тут подвох? На афтерпати мы познакомились с его женой. Кто мог заподозрить плохое? Да и пройти в детскую комнату к принтеру – в разгар дня, когда повсюду куча людей, а наверху тебя жду я... Как тут предугадаешь?

– Собственно, я довольно быстро оклемалась, потому что этот садист решил, видимо, продлить себе удовольствие, он что-то трындел про особый кайф – трахнуть меня в детской комнате, которая потом будет кишеть детьми... Фууу! Пока он разногольствовал, знаешь – как в лучших традициях злодеев из боевиков, я поднялась, исполняя из себя испуганную жертву, а потом, когда он ко мне подошел, ударила его. У нас завязалась драка, правда не совсем равная, но я сломала об него детский стульчик... А потом появился ты. Вот, собственно, и вся история...

– Почему его выбор пал не меня... – продолжала она, – я не знаю. С самого начала, со смотров, с конкурса на место в проекте... Выходит он еще тогда заприметил меня. Хотя у его была жена, про нее знали все, многие ее видели – многие знали лично. Хорошее прикрытие, если хочется выйти сухим из воды.

– Помнишь, они предъявляли мне претензии, что я встречаюсь с клиенткой, будучи тренером, – вспомнил я. – Он вечно смотрел на нас, когда видел вместе – что, если попытка вовлечь меня в тренеры поначалу была попыткой отвадить меня от тебя? Но он просчитался, мы уже встречались. Да и запрещать отношения людям – идея довольно утопичная, в целом. Зачем втягивал меня в работу глубже? Шваркнуть об пол позже?

Мы уже приехали домой.

– Пойдем к реке, – попросила Ада

– Ты будешь писать на него заявление? – спросил я, когда мы уселись на, расстеленные на речной галке, куртки.

– Я думаю об этом.

– Думаешь? А чего тут размышлять? Накатать на урода заявление в полицию – и пусть там истерит, показывает сотрудникам свои перепады настроения, слезает со своих таблеток и подбирает себе адвокатов.

– Сейчас у тебя есть против него улика – запись с камер (Макс сдержал обещание, прислал мне видео, все происходящее было видно как на ладони – Ада была кристально честна). Он выполнит все твои условия – точнее, вообще не будет выпендриваться, отпустит тебя с миром и все. Я вижу и чувствую это так. Мне кажется, что такой человек, как Егор, если мы подадим на него в суд, попытается обвинить тебя в избиении, хищении денежных средств или еще что-нибудь типа того. Не даром же он тебя на руководящие посты планомерно ставил. Надо было еще расписку с него в отсутствии претензий брать, – пошутила она.

«Да, было бы не лишним», – на полном серьезе подумал я.

– Я за себя не переживаю, – ответил ей, – я переживаю за тебя. Поступай так, как считаешь правильным сама, без оглядки на других, даже на меня. Но на мой взгляд, ты слишком осторожна.

– А мне кажется, ты слишком недооцениваешь этого человека. То, что он проворачивал с клубом на глазах и с молчаливого согласия двух других директоров – или он имеет над ними власть, о котором мы не знаем... или мы не знаем вообще ничего. Бодаться с полным отсутствием понимания своего врага – занятие, с большой долей вероятности обреченное на провал.

Ада не стала писать заявления – я не осуждал ее за выбор. В клуб я больше не вернулся и потерял связь и с уволившимися коллегами, и с теми, кто остался там работать. Женя тоже ушла – гора ответственности, в основном финансовой, за благополучие клуба, которую решили в итоге повесить на нее – она не вынесла. Уже в конце своей работа там, она сидела на тяжелых успокоительных, которые покупала по рецепту – бабушка врач штамповала ей назначения, заверенные тремя печатями. Последний раз, когда мы списывались – она уехала в Абхазию и начала работать оттуда онлайн – бухгалтером. Мы с Адой искренне порадовались за нее. Судя по всем свидетельствам – Женька была счастлива в своей новой жизни.

Судя по слухам, которые все-таки находили меня, в клубе оставались царствовать все те же трое на посту гендиров, и Матвей – на моей последней должности. Впрочем, их дела это никак не улучшало, а основной бизнес Антохи начал загибаться, не справляясь с постоянными финансовыми заимствованиями в убыточный клуб. Долги подрядчикам с постройки клуба, оказывается, тоже так и не были выплачены.

А потом, одним июльским утром я получил сообщение от Макса-дизайнера: Антоха умер. Умер прямо на парковке клуба, когда садился в свою машину.

– А от чего? – я сидел, пораженный, Ада была рядом – почуяв неладную новость на том конце трубки, она тоже напряглась.

– Пока непонятно, говорят – сердце.

– Ясно, понял. – Положил трубку. Глянул На Аду – она смотря на меня с вопросительными знаками в глазах.

– Антоха умер, – ответил я на ее немой вопрос.

– Ты думаешь, это он? Егор?

– Не знаю. Макс говорит, что возможно – сердце. Так или иначе, остается еще Андрей.

Чуть позже мы узнали, что официально причина гибели Антохи была "сердечная недостаточность" – поползла информация в спортивных кругах от его знакомых молодости, что раньше Антоха активно баловался фармой «Ну да, он же сам рассказывал мне про соревнования» – вспоминал я, поэтому, учитывая анамнез со стероидами, сердечная недостаточность выглядела вполне правдоподобно. Если бы не последующие события.

Через пару месяцев после гибели, Андрей покинул страну. Куда именно он уехал, я был не в курсе, но возвращаться у него в планах не было – ему выставили какое-то обвинение, а за месяц до этого он оказался сбит автомобилем, к его счастью – не сильно. Чудом отскочил и был задет по касательной.

А еще через несколько недель стало известно о вхождении клуба «Shark» в крупную фитнес франшизу, при этом генеральным и единственным директором заведения становился... Егор. Спустя полгода он открыл еще два клуба в нашем городе, и один – в соседнем. Директором в соседнем стал, предсказуемо, Матвей.

Как стало известно еще позже, со своей женой Егор давно развелся – если быть точнее, она сама от него ушла, забрав при этом всех детей. Что в этой истории было причиной, а что – следствием, разбираться у меня не было и нет никакого желания.

Насколько я слышал по слухам, после перерождения клубы под руководством Егора, работали прекрасно – без нареканий, с огромным клиентооборотом. Ну а я ушел из фитнеса. Навсегда.

Послесловие.

Долгое время после работы в этой индустрии, я думал, что у меня больше никогда не вернется вера в человеков. Интровертность моя усилилась многократно. Забавно, что интерес к своим тренировкам ко мне вернулся тоже не скоро – как и все, связанное с фитнесом.

Зато я уверился в том, что работа удаленно, онлайн, без лишнего контакта с лишними людьми – основа моего благодушия, крепких нервов и здоровой психики. Я решил вернуться к своим урокам, ученикам и дизайнам сайтов. Тем более, со своим "личным" программистом, у нашего тандема шансы на успех выше, чем у одиночек.

Долго я восстанавливал свою базу клиентов, чтобы вернуться к своему доспортивному уровню по доходам. Жалел ли я, что посвятил это время фитнесу и сложной во всех отношениях работе? Нет. Я расцениваю этот период, как время зарабатывания бесценного опыта в межчеловеческих отношениях – невзирая на свою интровертную сущность, глубокое понимание мерзости человеческой души и возможности на практике изучить все типажи из наших учебников по психологии – такой опыт я считаю ценным.

Посмотрев на эту индустрию изнутри, поняв ее, разобрав по косточкам – всегда теперь, попадая в любой другой спортивный клуб, я почти рентгеновским зрением смотрю на их деятельность и почти всегда вижу всю подноготную. Это не мешает, скорее, наоборот. Плюс – порой забавляет и веселит.

В доме у реки мы так и продолжили жить с Адой – как я уже говорил, в здоровых отношениях все довольно скучно и неинтересно для подробного описания, тем более в книге.

С тем человеком, который тебя поддерживает и верит в тебя – с таким человеком не страшно идти в новое. Так, не оставляя уже стабильно приносящие доход уроки и дизайн, я решился попробовать себя в искусстве перекладывать свои мысли в истории. С ее легкой руки я решился поделиться первым опытом эпистолярного творчества здесь.

С ее ненавязчивых предложений, сейчас я решился на смену жанра и теперь нон-стоп вынашиваю в своем сером веществе в черепной коробке новые идеи книги, которая, по задумке, должна стать окном в совсем другой жанр, а значит – и бесконечность новых миров. Потому как наш человеческий жизненный опыт, к сожалению, а скорее – просто как данность – не располагает к бесконечному перебиранию вариантов своего существования.

Так неплохо было бы этому помочь посильными эпистолярными инструментами.

Всем, кто прочитал эту книгу – от души благодарность за время и внимание, уделенные моему первому (и очень хочется сказать – не последнему, но это клише)) результату творчества. Для меня это важно, и что скрывать – приятно видеть, что кто-то читает написанные тобою предложения.

Поверьте, начать мне было нелегко. Как я и отметил в описании своего профиля, когда только его завел – самое сложное в писательстве – начать. Позволить себе поверить, что писать может любой. Не побояться начать первую строчку, потом первую главу, потом десятую.

Завершая сей философский трактат в оконцове – я понял, что писательство – задача мне подвластная, хоть и требующая еще многие часов совершенствования мастерства, а потому – я пошел писать новое по-новому. До встречи!