Активатор: Ключ Апокалипсиса Том 1

Пролог

Он никогда не был героем. Он был просто человеком, который слишком поздно понял, что археология — это не приключения, а бесконечные гранты, научные склоки и предательство коллег. Три года назад его имя вычеркнули из всех списков после того, как «случайно» обнаружили, что он использовал университетский бюджет на частную экспедицию в Юкатан. На самом деле он искал потерянный город, но нашёл лишь долговую яму и записку, оставленную женой: «Прости, я хочу лучшей жизни».

Он продал квартиру, машину, даже старый отцовский Харлей — всё, чтобы оплатить адвокатов и кредиты. Но это лишь отсрочило неизбежное. И тогда, перерывая пыльные архивы в дешёвом хостеле, он наткнулся на обрывок карты, который никто не принял всерьёз и не стал тратить на него время. На ней были отмечены координаты, не совпадающие ни с одним известным городищем майя. Он не поверил в удачу, но хвататься было не за что. Он собрал рюкзак, взял последние сбережения и улетел в Мехико.

За две недели он прошёл пешком туда, куда местные не ездили даже на своих пикапах. Сначала его сопровождал старый проводник индеец, но тот бросил его на третьи сутки, когда они углубились в сельву. Там нет золота, сеньор. Там есть только смерть, — сказал он и ушёл, забрав половину денег.

***

Сплошная стена джунглей на мгновение расступилась, выплевывая наружу человека. Мужчина, чей вид был хуже, чем у бездомного, настойчиво нажимал на кнопку включения GPS-навигатора. Экран моргнул и высветил долгожданную красную точку, он был настолько вовлечён, что ему казалось, что если он отведёт устройство в сторону, то точка окажется у него под ногами. Он медленно поднял голову, слизывая пот с губ.

— Так-так, он должен быть где-то здесь, — хрипло пробормотал он в безоблачное небо.

Вытащив из подсумка рюкзака складную лопату, он принялся копать. Спустя некоторое ыремя его лопата глухо звякнула, войдя в грунт едва ли на треть. Сердце пропустило удар и забилось как бешеное. Откинув лопату от нетерпения, он начал копать землю руками, с яростью сдирая землю с массивной плиты.

Однако очищенная от большей части земли плита вызвала не радость долгожданной находки, а неподдельное недоумение, когда после протирания проявился голубой символ.

Он долго искал это место, перечитывал древние тексты и писания, был в составе дюжины экспедиций, но никогда не видел подобного. Этот неизвестный символ ещё и светился. Вытерев лицо рукавом, он вгляделся в символ, убедившись, что это не блик от солнца или галлюцинация.

Хоть страх и пытался его отговорить, но он считал, что останавливаться уже поздно и протянул к нему руку. Палец коснулся чёрной поверхности плиты, на ощупь она была гладкой и слегка холодной, и осознав, что не понимает, из какого материала сделана плита, повел пальцем в сторону символа.

Достигнув символа, он не почувствовал никаких изменений, поверхность на ощупь ничем не отличалась от остальной части плиты, однако после касания символ мигнул.

Плита медленно поехала в сторону, открывая проход, куда провалился неубранный грунт с края плиты.

Перед ним предстала лестница, которая переходила в темный коридор, стены, пол и потолок которого были сделаны из того же материала. Перед тем, как спуститься, он достал с пояса фонарик и пошел вперед. В отличии от воняющего гнилью воздуха снаружи, внутри он был очень свежим и чистым. По бокам коридора были расположены двери, выглядевшие также, как и входная плита, одна из них была сдвинута в стену, слегка из неё выглядывая. Заглянув, он увидел пустые овальные ниши, в некоторых из которых находились объекты, напоминающие баки.

— Хм, ничего, — буркнул он.

Он надеялся и пытался себя уверить, что это просто древний храм, который он и искал, или потерянное восьмое чудо, какая-то забытая технология, которая принесёт ему славу, а проданные артефакты — богатство. С мыслями об этом мужчина пошел дальше.

Коридор вывел в круглый зал, в центре которого стоял пьедестал, покрытый резьбой. Узоры на нём двигались, будто текли. Его потянуло к нему, будто на верёвке. Рука сама поднялась…

Ослепительные вспышки ударили со всех сторон. Воздух завибрировал, загудел, словно весь храм ожил. Вокруг всплыли голограммы — водопады незнакомых символов, диаграммы, чертежи каких-то механизмов, принцип которых его мозг отказывался понимать. Над пьедесталом вспыхнула Земля, вся в кроваво-красных точках, будто язвах.

Тогда в пространстве перед ним что-то изменилось — выросла фигура, которая постоянно меняла форму. То это были очертания чего-то многорукого, то просто геометрическая абстракция. Пусть это и была проекция, но её присутствие било по психике физически — в висках застучало, в животе скрутило спазмом.

Голос врезался ему прямо в голову, минуя уши:

ОПЕРАТОР ОПОЗНАН: МЕСТНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗЕЦ. СТАТУС: АКТИВАТОР. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ПРОТОКОЛУ Θ…

Острая, как разряд боль пронзила всё тело. Параллельно ей он почувствовал, как что-то щёлкает внутри, встраивается, после чего знания начали вливаться в мозг.

Голограмма этого нечто не шевелилась, она просто стояла, как безликий арбитр, выполняющий свою абсолютно чуждую людям функцию.

Вдруг Земля на проекции ожила. Кровавые точки замигали, от них потянулись тонкие нити света, сплетаясь в паутину, окутывающую весь земной шар. Тот же бездушный голос прогремел в сознании:

ПРОТОКОЛ Θ АКТИВИРОВАН. НАЧАТА АДАПТАЦИЯ БИОСФЕРЫ.

Он увидел в своем сознании, как в тот же миг по всей планете, в лесах, под городами, в глубинах океанов, везде, где спали подобные комплексы, — запустились процессы и он почувствовал, что мир начал меняться. В один миг планета перестала напоминать ему дом, будто это было абсолютно чуждое человечеству место.

Проекция Существа и весь зал начали меркнуть, он бросился обратно к пьедесталу с криками прекратить всё это, отключить этот протокол, но реакции не последовало и зал померк вместе со мной...

Глава 1.

Я шатался по тому же коридору и едва подавил новый приступ тошноты, подкативший горьким комком к горлу. Череп раскалывало от боли, словно его сжимали тисками, а в ушах все еще стоял звон — незваное эхо тех чудовищных видений и леденящих душу голосов, что ворвались в сознание. Ноги вдруг перестали меня держать, мир заплясал, и я рухнул на холодный пол, как подкошенный.

Я очнулся не сразу. Сперва ощутил леденящую влагу под щекой, а уже потом, с трудом приподнявшись, я облокотился спиной о стену. Мне приходилось дышать рваными глотками, одновременно с этим пытаясь собрать в кучу яркие и пугающие обрывки кошмара: какая-то голографическая тварь, обрывки каких-то видений и опутанная красными огнями Земля.

Мысли путались и волны боли накатывали с новой силой при каждой попытке сосредоточиться. Я застонал и вжал ладони в глазницы, пытаясь избавиться от боли.

Стены вокруг были все теми же, но я чувствовал их чуть иначе — едва уловимое присутствие чего-то. Словно слабый, еле теплящийся ток в давно обесточенном проводе. И главное — я ощущал, как это присутствие ослабевает, угасает с каждым ударом сердца, словно это место засыпало после всплеска, вызванного моим прикосновением.

Что еще изменилось? Спросил я себя, инстинктивно пытаясь прощупать внутренние перемены. Ответ пришел мгновенно и боль в голове будто бы усилилась десятикратно: мне в голову транслировали информацию о каких-то лестницах симбиоза, протоколах, допусках и о какой-то Θ-эссенции. Пообещав себе разобраться позже, я встал и опираясь о стену двинулся обратно по коридору. К той самой входной плите, которая казалась темным пятном в конце тоннеля. Я приблизился, символ слабо мерцал тусклым голубым светом. После прикосновения стал слышен тот же глухой гул, и каменный исполин беззвучно сдвинулся, впуская полоску… света?

Фоновый гул резко усилился, превратившись почти в физический напор звука и вибрации. Воздух снаружи ударил в лицо — густой, влажный, пахнущий озоном и гнилью.

Я шагнул наружу и замер. Джунгли исчезли, точнее, это были... джунгли с тех самых фильмов про другие планеты.

Небо было переливающееся, серое и мерцающее, с пробегающими фиолетовыми и зелеными сполохами. Солнца не было видно за плотной пеленой. Висел зеленовато-желтый туман, клубящийся у земли. Он смягчал очертания, но не скрывал чудовищных перемен.

Знакомые деревья были лишь мрачными силуэтами на фоне нового ужаса. Повсюду буйствовали гигантские формы. Лианы, похожие на толстенные канаты, огромные светящиеся грибы, цветы с лепестками, похожими на лезвия. Земля под ногами была покрыта каким-то колючим, темно-бурым мхом, пульсирующим слабым оранжевым светом. И всё это дышало и двигалось. Премерзкое зрелище.

Склон холма, где я откапывал вход, был рассечен идеально прямыми разломами, из которых струился тот самый туман. Камни выглядели оплавленными, перекристаллизованными в странные, неестественные формы — пирамиды, сферы, фрактальные спирали, покрытые той же зеркальной глазурью, что и стены комплекса. Физика пространства казалась… напряженной.

ВЫСОКОАКТИВНАЯ ЗОНА Θ. УРОВЕНЬ ИСКАЖЕНИЯ: ВЫСОКИЙ.

Не успев даже нормально оглянуться, я неожиданно увидел движение слева — из-за оплавленного валуна выползло существо. Небольшое, размером с крупную собаку. Тело было сплавом хитина и чего-то ещё. Шесть ног-щупалец с шипами. Головы нет — лишь вращающаяся сфера с тремя линзами-глазами, светящимися кроваво-красным. Оно жужжало, прямо как высоковольтная линия, и этот звук резал нервы.

И я ощутил его. Как сгусток агрессии и голода, смертельная угроза для меня. Бегство? У меня был нож, но он казался смешной игрушкой против этого жужжащего кошмара.

Тварь замерла, сфера-голова резко повернулась в мою сторону. Линзы сфокусировались. Красный свет залил мою фигуру. Жужжание сменилось пронзительным, визгливым скрежетом — явный сигнал атаки.

Адреналин ударил в кровь. Я рванул вправо, к зарослям лиан. Пока бежал чуть не споткнулся об эти лианы, обдав их благим матом. Сзади — шипение, звук шипов, вонзающихся в камень, где я только что стоял.

Тело само рванулось в сторону, когда тварь прыгнула. Я упал, почувствовал жгучую боль от шипов, но избежал хватающих щупалец. Через мгновение я катился вниз по склону, пока назойливое жужжание и скрежет преследователя отдалялись.

Мир превратился в кашу. Я влетел в заросли гигантских грибов, они ярко вспыхнули от моего вторжения. Жужжание позади внезапно стихло, сменившись недовольным шипением и щелчками. Тварь потеряла меня или не хотела сюда лезть?

Я прижался к влажной поверхности гриба, задыхаясь. Рука автоматически потянулась к рюкзаку — фонарь был разбит, как и экран GPS-трекера, а из повербанка струился дым. Горькая истерика подкатила к горлу. Мир, будто из дешёвой фантастики, и я, с пустыми карманами, не знающий куда идти.

Из тумана, чуть дальше, донесся новый звук. Низкий, гулкий стон, словно стонала сама земля. Потом — отдаленный, леденящий душу вопль. Человеческий? Было ли там вообще еще что-то человеческое?

Глава 2.

Время сплющилось в липкую массу. Я вжался в студенистую, холодную плоть гриба-уродца, над моей головой его шляпа все также светилась, рисуя на моем лице пляшущие тени. А этот гул... Проклятый, вездесущий гул... Он вибрировал в костях, отдавался тупой болью в зубах, наливал череп свинцом. Каждый вдох был глотком спёртой вони: озон, гниль и едкая пыльца, которой теперь пропитан весь воздух. Раньше ее не было, а теперь она скребла горло и лезла в легкие.

Тот леденящий вопль. Человек? Или очередной кошмар, выползший из-за той херни, что я устроил? Хрен с ним. Важнее другое: куда идти? За грибом пока тихо. Но сидеть тут – медленное самоубийство. Во-первых, кто знает, как эта высокоактивная зона долгоиграюще на меня подействует. Во-вторых, припасы... Я посмотрел внутрь рюкзака: три литра воды и два сухпайка, хотя-бы что-то.

Адаптация Биосферы. Эти слова из сообщения прозвучали в голове ледяным скрежетом. Везде. Значит, везде. Осталось ли там еще что-то от людей? Или только твари да такие же, как я, выжившие, одичавшие от страха?

Чувство вины сдавило горло, горьким комом. Меня назвали активатором, что бы это не значило. Не археолог, не искатель приключений, а... активатор. Будто бы я для них какой-то случайный ключ, которого они так долго ждали. От одного этого слова мутило сильнее, чем от гула. Что оно значит? Просто клеймо? Или смертный приговор? А что если другие люди узнают, что всё это из-за меня?

И вдруг – очередная вспышка в глазах, в этот раз уже терпимая, не выжигающая глаза:

ОБНАРУЖЕН НЕАКТИВНЫЙ УЗЕЛ СЕТИ. ПРИОРИТЕТ: ВЫСОЧАЙШИЙ. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ПЕРЕДАНО. НАГРАДА ЗА АКТИВАЦИЮ: 100 Θ-ЭССЕНЦИИ.

Сообщение схлопнулось, оставив после себя пульсирующую головную боль и искру надежды. 100 единиц Эссенции, хоть я и не знаю, много ли это. Но я уверен, что сейчас это мой единственный шанс, да и в любом случае моя первостепенная задача это просто выжить. Радость сменилась осознанием, что это приказ, но от кого или чего? Что-то неведомое приказывает мне и говорит выполнять это немедленно, хотя итогом иного выбора всё равно станет медленная смерть, поэтому выбора у меня особо и нет, придётся идти. Хотел бы я узнать, что сейчас происходит в деревне и помочь людям, но... все равно придется идти, потому что ссориться с... этим я не хочу.

Итак, семнадцать километров сквозь зону, где я уверен, та шестиногая тварина – стопроцентно лишь цветочек, вершина айсберга. Я поднялся, и кряхтя, чувствовал каждую ссадину, каждый ушиб. Судорожно глотнув теплой водицы из бутылки, я перетянул лямки рюкзака. Нож на поясе лежал знакомой тяжестью, единственной реальной опорой.

Я выбрался из-за гриба, крадучись, как тень. Тишина. Шестилапая исчезла. А это значит, что можно было перевести дух и оглядеться. Но беда в том, что путь к Узлу вел как раз туда, за те самые оплавленные камни, из-за которых гадина и вылезла. Я напряг всё своё новообретенное чутьё, пытаясь прощупать пространство – пустота.

Всё равно не по себе. Сжимая рукоять ножа до побелевших костяшек, я двинулся к камням, описывая широкую дугу. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Завал камней... пустота. И тут — оно, знакомое чувство, точь-в-точь как в комплексе...

Я резко рванул телом в сторону, разворачиваясь на каблуках. Слишком поздно.

Она была уже в прыжке, летела на меня как смазанный молнией снаряд. Я инстинктивно рванул вправо, пытаясь увернуться. Бесполезно. Существо, нарушая все законы физики, корректировало траекторию прямо в воздухе. Оно обрушилось на меня всей своей хитиновой массой.

Мы рухнули на мох. Тварь вцепилась в плечо, это было ощущение, будто раскаленный гвоздь вонзили в плоть. Щупальца не просто хватали – они плавили ткань куртки, кожу, мышечные волокна под ней. Запахло паленой плотью и озоновой гарью. Я закричал, хрипло и отчаянно.

Ее вес придавил меня к земле. Холодная хитиновая броня давила на грудь, мешая дышать. В глазах помутилось от боли. И тогда – чистейший инстинкт выживания, подхлестнутый тем самым новым чутьем. Рука с ножом, будто сама собой, дернулась вверх, в едва заметный, темный стык между двумя хитиновыми пластинами на ее брюшке.

ЩЁЛК! Ослепительно-белые искры брызнули из раны. Запахло горелой изоляцией и озоном. Кровавые линзы стали черными, пустыми. Тело твари вздрогнуло в последней конвульсии, замерло, а потом... начало расползаться, как плохо склеенная модель. Крупные фрагменты хитина и чего-то металлического внутри разваливались на куски. И из этих кусков, из самой раны, начала сочиться субстанция – мерцающий серебристо-голубой туман. Он тянулся ко мне, к моей окровавленной руке.

Инстинкт пересилил отвращение. Я протянул ладонь, коснулся этого мерцающего шлейфа. Холод! Ледяное прикосновение, пронизывающее до кости. Туман впитывался в кожу, вливаясь в вены. Внутри что-то щелкнуло. Прилив энергии – резкий, колючий, как удар адреналина, но странно чужой. Боль в плече не исчезла, но словно отступила за толстую стеклянную стену. Усталость, сковывавшая мышцы, чуть ослабла. В голове, поверх гула, на долю секунды пронеслось о поглощенной эссенции.

Я откатился в сторону, отдышался. Дрожащими руками достал из рюкзака бинт, с трудом перемотал плечо сквозь боль и тошноту. Рана... Она почти не кровоточила. Края выглядели оплавленными, как пластик под паяльником. Кожа вокруг была мертвенно-белой, покрытой сетью тонких, темных, как уголь, прожилок.

Выживание — это не подвиг. Это грязный, постыдный и бесконечный процесс.

Глава 3.

Я шел по руслу высохшего ручья, теперь заваленного камнями. Стены бывшего оврага вздымались оплавленными складками, покрытыми той же мертвенно-зеркальной глазурью. Воздух всё также гудел, вибрируя в такт невидимому сердцу зоны. Я напрягал свое новое чутье, сканируя округу. Фоновый шум — тихий шелест лиан, далекий скрежет камня… Ничего угрожающего вблизи.

И тогда крик ворвался в этот гул. Пронзительный, отчаянный, полный нечеловеческого ужаса. Почти человеческий, почти. В нем была хриплая нота, словно голосовые связки рвутся от напряжения. Он донесся слева, из-за гребня оплавленной скалы, может, метрах в двухстах.

Сердце упало, потом заколотилось с новой силой. Люди? Выжившие? Мысль пронеслась, горячая и слепая. А может просто жалкая надежда не быть последним человеком здесь? Я замер, инстинктивно прижимаясь к холодной скале. Разум кричал: Иди туда! Помоги! Но интуиция, холодно и безжалостно била тревогу. Оттуда, откуда донесся крик, чувствовалась волна агрессии и голода, такая, что аж давило на сознание. Решение пришло само — быстрее рвануть дальше. Но было уже поздно.

На гребне скалы, примерно над тем местом, откуда раздался крик, возник силуэт. Не шевелясь. Просто стоял, неестественно прямой, очертаниями напоминая… обезьяну? Она заскрежетало. Как будто шестерни прокручивались в её грудине. Я ощутил её намерение — желание найти, разорвать и сожрать.

БЕГИ!

Я рванул вдоль русла, не разбирая дороги, сзади раздался оглушительный удар — чудовище спрыгнуло со скалы, камни под ним треснули. Я чувствовал тяжелые, размашистые прыжки, с которыми она сокращала дистанцию. Чувствовал волну ужаса, исходящую от неё, давящую на психику, заставляющую ноги ватнуть. Её скрежет был прямо за спиной.

Скелет — грубая арматура и спинные хребты какого-то вымершего ящера, покрытые тусклым металлом. Мускулатура — пучки тугих сухожилий и куски обвисшей, серой, явно мертвой плоти, натянутой на каркас. Голова — череп с пустыми глазницами, в которых горели два тусклых, желто-зеленых огонька. Одна рука заканчивалась клешнёй из сплавленной кости и металла, другая — чем-то вроде гидравлического молота с зазубренным наконечником.

Она прыгнула, и я инстинктивно кувыркнулся вперед. Молот врезался в камень, где я был секунду назад, разбивая его в пыль. Клешня пронеслась в сантиметрах от лица, рассекая воздух со свистом. Уклониться от следующего удара было нереально.

Отчаяние сжало горло, но идея пришла мгновенно, интуитивно, то самое знание, вложенное прямо в голову, да и ыбора не было. Мысль была действием. Я вцепился в тот холодный огонёк внутри себя и выдавил из нее волю, отчаянное желание исчезнуть.

>>АКТИВАЦИЯ: БАЗОВЫЙ ПРОТОКОЛ СКИТАЛЕЦ

>>ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 12 СЕКУНД

Острая боль ударила в солнечное сплетение. Мир на миг поплыл, окрасился в серые тона, звуки приглушились. Я ощутил, как нечто, словно легкая, невидимая пелена окутала меня. И главное то, что я почувствовал, как взгляд твари, ее сфокусированная на мне агрессия, потеряла цель. Она замерла на полном ходу, ее лапа застыла в воздухе. Желтые огоньки метались, сканируя пустоту, где я только что стоял. Я не стал ждать и рванул в сторону, к нагромождению гигантских оплавленных валунов, втиснулся в узкую щель между камнями, забился в самую глубину и затаил дыхание. Снаружи раздалось яростное скрежетание. Тварь била молотом по камням, рвала лианы, ища меня. Но ее ярость была слепа, она потеряла след. Несколько минут оно металось неподалеку, потом скрежет стал удаляться. Она ушла, не найдя ничего.

Я сидел в щели, дрожа как в лихорадке. Холодный пот стекал по спине. Но я был жив благодаря этому крошечному ресурсу. Вдалеке, в направлении узла мерцание Θ-энергии казалось чуть ярче. Цель была все еще далека.

Боже, этот зуд! Он разгорелся с новой силой после активации протокола, будто потраченная энергия разозлила что-то, что теперь копошилось под оплавленной кожей. Каждое движение отзывалось тупой болью и жгучим желанием расчесать рану до кости.

Я выбрался из каменной щели, дрожа всем телом. Ухо прислушивалось к каждому звуку — и особенно к скрежету. Но вокруг стояла почти неестественная тишина. Только вечный гул зоны, далекий, как шум океана за толстой стеной. Да шелест тех проклятых кабельных лиан, будто они перешептывались обо мне.

Путь к узлу связи продолжился. Я крался, как загнанный зверь, принимая каждую тень за угрозу. Но ничего не происходило. Ни новых тварей, ни воплей, ни видений. Спокойствие было таким же гнетущим, как и предшествующий ужас. Оно давило, заставляя напрягаться сильнее, ожидая подвоха за каждым поворотом.

Ландшафт медленно менялся. Оплавленные скалы становились выше, формируя что-то вроде каньона с почти вертикальными стенами. Колючий мох под ногами сменился чем-то похожим на чёрный, маслянистый песок, который лип к подошвам. Воздух густел, запах озона и металла становился почти осязаемым. И это ощущение… Оно нарастало с каждым шагом. То самое знакомое, ледяное мерцание Θ-энергии. Как в комплексе. Но здесь оно было куда мощнее и тянуло, как магнит, вглубь каньона.

Я обошел последний выступ скалы. Передо мной, в самом конце каньона, в нише, словно вырезанной лазером в зеркальной стене, стояла конструкция.

Она была невелика, метра три в высоту. Сделана из того же темного, идеально гладкого материала, что и стены древнего комплекса — чёрный обсидиан, впитавший весь свет. Это была сложная, фрактальная структура, напоминающая кристалл снежинки, выросший до невероятных размеров. Ее грани пересекались под невозможными углами, создавая иллюзию глубины и бесконечного повторения узоров. Внутри нее, в самой сердцевине, пульсировал тусклый, голубоватый свет, отбрасывающий сложные тени на окружающие скалы. У основания конструкции, на небольшом выступе, мерцал тот самый символ, который я видел на двери гробницы и на плите в зале, только более сложный, витиеватый. Он светился тем же голубым, но слабо, будто на последнем издыхании.

Тишина здесь была абсолютной. Даже гул зоны отступил, приглушенный мощью этого места. Воздух вибрировал едва уловимо, синхронно с пульсацией света внутри конструкции. Я чувствовал эту вибрацию кожей, костями. Чувствовал призыв, просто холодный, безличный зов машины, ожидающей ключа.

Я подошел ближе, преодолевая остатки страха и нарастающее волнение. Шаги гулко отдавались в каменном мешке каньона. До символа оставался метр. И тогда очередная вспышка за веками.

>>ОБЪЕКТ СЕТИ ОПОЗНАН: МАЛЫЙ УЗЕЛ. СТАТУС: НЕАКТИВЕН.

>>ПРОЦЕДУРА АКТИВАЦИИ ИНИЦИИРОВАНА.

>>ПОДТВЕРЖДЕНИЕ СТАТУСА АКТИВАТОРА… СКАНИРОВАНИЕ… ОПОЗНАН... СТАТУС: АКТИВАТОР ПРОТОКОЛА Θ. ПОДТВЕРЖДЕНО.

>>ПЕРЕЗАПУСК БАЗОВЫХ СИСТЕМ… ЗАПУСК СИНХРОНИЗАЦИИ…

Боль стихла так же резко, как началась. Я сделал последний шаг и, затаив дыхание, прижал ладонь к холодной поверхности символа на основании конструкции.

Символ вспыхнул ослепительным голубым светом. От него по граням фрактальной структуры побежали молнии того же цвета, заливая все вокруг призрачным сиянием. Сам узел загудел — низко, мощно, как пробуждающийся гигантский двигатель. Вибрация усилилась в сотню раз, заставляя зубы стучать, а камни под ногами — мелко дрожать. Воздух наполнился запахом озона и… остывающего металла.

>>СТАТУС УЗЛА: АКТИВЕН.

>>ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ПЕРЕДАНО.

Пустота, оставшаяся после сокрытия, мгновенно заполнилась целой галактикой холодного, резкого огня. Сто единиц! Энергия хлынула по жилам, не давая силы, но даря ледяную, безжалостную ясность. Головная боль отступила, зуд в плече притих, сменившись странным, глубоким теплом. Одновременно в сознание влилось новое знание — как карта, на которой ярко горела одна точка: сам Узел. Теперь я чувствовал его, как часть себя.

Передо мной, в основании конструкции, где секунду назад была лишь гладкая черная поверхность, разверзлось отверстие. Это был проем неправильной, слегка пульсирующей формы, окаймленный тем же голубым светом. За ним — ровное, тускло-белое сияние, словно изнутри светились стены.

>>ДОСТУП К БАЗОВЫМ ФУНКЦИЯМ УЗЛА ОТКРЫТ.

Судорожно сглотнув, я шагнул вперед в голубую окантовку проема. Переход был мгновенным, будто одна реальность сменила другую.

Я оказался в небольшом помещении, кубической формы, метра четыре на четыре. Стены, пол, потолок — все источало тот же ровный, бестеневой белый свет. Воздух был абсолютно чист, без запаха. Тишина — глубокая, абсолютная, давящая после вечного гула снаружи. Единственный объект в комнате — черная, матовая консоль, сливающаяся с полом, с пульсирующим голубым символом на наклонной поверхности. Напротив нее — такое же черное, бесформенное подобие кресла или платформы.

Сразу за входным проемом, который теперь был лишь белой стеной, всплыл голографический экран, залитый стремительным потоком незнакомых символов и диаграмм. Надпись в центре была на понятном языке:

>>ИНИЦИИРОВАНА ПЕРВИЧНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ УЗЛА. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СЕТИ… УСТАНОВКА БАЗОВОГО ИНТЕРФЕЙСА…

Страх — плохой советчик, но отличный мотиватор. Он заставляет забыть о боли, морали и будущем. Есть только сейчас и цель. А всё, что между ними — просто препятствия, которые нужно перешагнуть, обмануть или разорвать.

Глава 4.

На стене рядом с консолью открылась панель, на которой лежал предмет, похожий на черную, гибкую пластину размером с ладонь, испещренную микроскопическими голубыми прожилками. Над ней висел голографический значок: стилизованный мозг, пронзенный молнией.

>>НАНО-КОНСТРУКТ НЕЙРО-ИНТЕРФЕЙСА. ПРИЛОЖИТЕ К ЗАТЫЛКУ.

С большим сомнением я взял пластину. Она была теплой и пульсировала, как живая. Сжав зубы, прижал ее к затылку.

АААРГХ!

Это было похоже на удар шокера в основание черепа, от чего мое сознание на секунду потухло. Потом боль отступила, сменившись потоком данных, хлынувшим прямо в сознание.

Названия протоколов всплывали в сознании сами собой — будто конструкт переводил незнакомый язык на образы, которые я мог понять. Видимо поэтому у меня уже нет проблем с ее восприятием, да и вряд ли система назвала их так изначально.

Итак, список, который я получил был… немногочислен.

СКИТАЛЕЦ: Кратковременное сокрытие сигнатуры для систем слежения и био-конструктов.

ИСКРА: Короткий разряд, выводящий из строя примитивную электронику и нарушающий работу ближайших механических систем.

ЧУТЬЕ: Кратковременное усиление восприятия.

Ничего мощного, инструменты падальщика. Но искра заинтересовала — может, против той шестиногой твари сработает?

>>ПРЕДОСТАВЛЕН ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП К РЕПЛИКАТОРУ.

Мысленный запрос открыл новый экран. Виртуальная витрина. Довольно много всего скрытого и недоступного, но среди всего выделялись:

>>Базовый набор медикаментов: 15 ед. Θ-Э.

>>Фляга с самоочищающимся фильтром: 10 ед. Θ-Э.

>>Кинетический Пистолет КЛЫК: Примитивное энерго-химическое оружие. Боезапас: Органические патроны. Стоимость: 64 ед. Θ-Э. Дополнительно: Покупка пачки патронов (10шт) — 5 ед. Θ-Э. и вместе с этим какой-то непонятный сканер.

Клык за 64 единицы! Больше половины моего состояния. Но нож это смешно. Я колебался секунду. Вспомнил как оно чуть меня не прикончило.. С легким шипением в стене открылся небольшой отсек. Внутри на черном ложе лежал пистолет. Он был… органичным. Более похож на кость или клык крупного хищника, чем на пистолет. Рукоять обтянута чем-то, напоминающим кожу рептилии, ствол — темный, пористый, с едва заметной пульсацией внутри. Рядом лежал магазин с десятью пульками, похожими на хитиновые жала. Я взял «Клык». Он был теплым и удивительно легким. Зуд в плече на мгновение усилился, будто Эссенция, потраченная на оружие, раздразнила изменения в теле.

>>ОРУЖИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО. СИНХРОНИЗАЦИЯ С ИНТЕРФЕЙСОМ… ОТОБРАЖЕНИЕ БОЕЗАПАСА АКТИВИРОВАНО.

В углу ментального интерфейса появилась маленькая иконка пистолета с цифрой «10».

Я уже собирался изучить карту или поискать данные о Протоколе Θ, как интерфейс резко обновился. В центре мысленного взора возникла знакомая, ненавистная тень — схематичное изображение обезьяны.

>>ПРИОРИТЕТНОЕ ЗАДАНИЕ ДЛЯ АКТИВАТОРА. ЦЕЛЬ: БИО-МЕХАНИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ РИГГОР.

>>МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЗОНА ВЛИЯНИЯ ТЕКУЩЕГО УЗЛА. АКТИВНО УНИЧТОЖАЕТ БИОМАССУ И СТАБИЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ. ЗАДАЧА: ЛИКВИДАЦИЯ.

>>ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ: Θ-ЭССЕНЦИЯ: 40 ЕД. / ПОВЫШЕНИЕ ИНДЕКСА ИНТЕГРАЦИИ / БАЗОВЫЙ ЧЕРТЕЖ МИНИ-ДРОН «СКАУТ». ВРЕМЯ НА ВЫПОЛНЕНИЕ: 24 ЧАСА. НЕВЫПОЛНЕНИЕ КАРАЕТСЯ УТИЛИЗАЦИЕЙ.

Система не даёт подарков. Она выдаёт инструменты. Каждый из них имеет чёткую цену и ещё более чёткую цель: сделать тебя эффективнее в выполнении её задач. Самая опасная иллюзия — начать думать, что ты пользуешься Системой. Это всегда она пользуется тобой.

Глава 5.

Туман в каньоне был не просто влажным воздухом, он был живой субстанцией, густой, как суп, пропитанный едким коктейлем из озона, горелого мяса, ржавчины и чего-то еще, невыразимо чужого. Он лизал оплавленные скалы, оседал на кожу липкой пленкой. Я прижался спиной к шершавой, еще теплой поверхности одного такого монолита, пытаясь слиться с тенями. В потных, дрожащих ладонях «Клык» пульсировал, как сердце раненого зверя. Его пористая поверхность излучала слабое, тревожное свечение, синхронизируясь с бешеным стуком в моих висках. Там, прямо в поле зрения, горели неумолимые строки интерфейса:

>>Цель: Риггор. Время: 23:47:12… 23:47:11…

Цифры отсчитывали мгновения с ледяной безжалостностью. Каждый убывающий символ был ударом молотка по наковальне судьбы. Ты либо убьешь его, либо проиграешь все. Система не прощает слабости. Эхо этого негласного послания висело в воздухе тяжелее тумана.

Я сглотнул ком горечи и активировал «Чутьё».

Мир поплыл, распался на абстрактные пятна цвета и звука. Я едва удержался на ногах, впиваясь пальцами в скалу, ощущая, как под ногтями крошится камень. А потом… потом мир собрался заново, но уже другим.

Обоняние — стало острым, как у хищника. Я различал не просто вонь гниющей плоти и машинного масла, а слои: здесь — свежие следы кислоты Риггора, там — плесень на древних камнях, дальше — сладковатый запах светящегося мха, который мог быть ядовитым. Слух — усилился до болезненности. Сквозь гул в ушах я вычленил далекий, методичный скрежет металла о камень, шипение пара из какого-то разлома, даже тиканье крошечных механизмов в моем собственном «Клыке». Зрение — адаптировалось к туману и полумраку. На черном, будто впитывающем свет песке четко проступили следы: огромные, глубокие вмятины от тяжелых гидравлических ступней. Они шли неровной цепочкой, прерываясь там, где Риггор, видимо, останавливался, и вели за острый выступ скалы, туда, где каньон сужался в естественную каменную ловушку, узкий проход между двумя гигантскими плитами.

Идеальная засада. Или идеальная ловушка для меня?

Сжав «Клык» до хруста костяшек, я оттолкнулся от скалы. Я крался вдоль холодной каменной стены, стараясь ступать бесшумно, обходя пятна светящегося мха — их прикосновение могло оставить след, видимый в ИК-спектре. Туман обволакивал, цеплялся за одежду.

И вот он.

Риггор. Чудовище из плоти и ржавого металла. Он стоял спиной ко мне, в небольшой расщелине, методично, с тупой яростью круша скалу своим правым кулаком, превращенным в огромный гидравлический молот. Каждый удар сопровождался фонтаном острых обломков. Его спина, покрытая рваными, корродированными пластинами брони, дышала клубами перегретого пара. В воздухе висел низкий, угрожающий гул — звук работающей где-то внутри его массивного торса дробилки, перемалывающей камень… или что-то иное. Запах горячего металла и гниющей органики был осязаем.

Сердце колотилось, как молот в груди. Я поднял «Клык», вытянув руку. Прицел интерфейса наложился на реальность, выделив слабое, пульсирующее свечение в щели между двумя особенно криво сросшимися пластинами на его спине — вероятно, слабое место, место соединения. Я затаил дыхание, сжал спусковой крючок…

Негромкий, приглушенный хлопок «Клыка», и хитиновый патрон, оставляя слабый синий шлейф, вонзился точно в цель. Раздался звук, похожий на лопнувший огромный гнойник — плюх! Желто-зеленая, дымящаяся жидкость фонтаном брызнула на камни, немедленно начав шипеть и разъедать их поверхность.

Риггор взревел. Это был пронзительный, металлический скрежет перегруженных моторов, смешанный с шипением пара и каким-то электронным визгом. Он развернулся с неожиданной для своей массы скоростью. Его «лицо» — невыразительная металлическая маска с двумя пустыми глазницами, в глубине которых горели немигающие желтые точки сенсоров — мгновенно нацелилось прямо на меня. В его движении была слепая, механическая ярость.

Бежать! Сейчас же!

Я рванул влево, в сторону нагромождения валунов, одновременно мысленно впиваясь в протокол «Скитальца» в интерфейсе.

Мир на миг померк. Но я ощутил странную легкость, почти невесомость. Моя тепловая и электронная сигнатура растворилась для его сенсоров. Я стал призраком. Риггор замер на месте. Его голова с нечеловеческой плавностью поворачивалась из стороны в сторону, желтые линзы сканировали туманную пустоту, пытаясь засечь исчезнувшую угрозу. Гул его внутренних механизмов стал выше, тревожнее.

Слишком близко. Он все еще чувствует вибрации? Запах крови?

Я прыгнул за крупный, покрытый мхом валун, прижимаясь к холодному камню.

12… 11… 10…

Секунды, отсчитываемые интерфейсом, тянулись как расплавленное стекло. Каждый миг — вечность. Я слышал его тяжелое, шипящее дыхание, скрежет поворотного механизма шеи.

8… 7… 6…

Риггор медленно, с чудовищной неотвратимостью, шагнул в мою сторону. Его молот-кулак сжался с гидравлическим шипением.

4… 3… 2…

Щёлк. Невидимость спала, как срезанная нить. Я снова был мишенью.

Энергия вырвалась из моей вытянутой ладони по отчаянной воле к выживанию. Сине-белый, с прожилками статики разряд с треском ударил в центр массивной груди твари. Риггор дёрнулся всем телом от удара током высокого напряжения. Желтые линзы его глазниц на миг погасли, окутавшись дымкой короткого замыкания. По броне пробежали синие змейки разрядов.

Но этого не хватило. Риггор тряхнул головой, как разъяренный бык, сбрасывая остаточные разряды. Сквозь шипение и треск его сенсоры снова вспыхнули желтым адским светом, нацелившись на меня. И он рванул как разъяренный бульдозер, сметая небольшие камни на пути. Расстояние между нами таяло с пугающей скоростью.

Я выстрелил еще раз, почти не целясь, отпрыгивая назад.

Пуля ударила в плечевой сустав его молота-руки. Кислотная кровь брызнула фонтаном, разъедая камень. Но он не остановился. Не замедлился ни на миг.

Гидравлический кулак, размером с мою голову, взметнулся вверх по короткой, смертоносной траектории.

Я инстинктивно прыгнул в сторону, в глубокую лужу черной маслянистой жижи — слишком поздно, слишком медленно.

Удар.

Что-то внутри хрустнуло с отвратительной четкостью — ребра. Воздух вырвался из легких со стоном. Я отлетел, как тряпичная кукла, ударившись спиной о скалу каньона. Мир померк, наполнившись звездами. Горячая, соленая, с явным медным привкусом кровь хлынула мне в рот. Я едва удержал «Клык», сползая по шершавой поверхности на землю.

Риггор приближался. Его тяжелые шаги сотрясали землю. Каждый — удар грома. Он нависал надо мной, блокируя тусклый свет, проникающий сквозь туман. Желтые глаза горели без эмоций. Молот занесен для последнего удара. Смерть пахла озоном и гнилью.

Я выстрелил еще раз, зажмурившись, не целясь, прямо в эту жёлтую маску сенсоров.

Патронов: 7/10.

Попадание! Пуля угодила прямо между глазниц. Раздался звук лопнувшего стекла и шипение. Он завыл и отшатнулся, поднеся манипулятор к поврежденному «лицу».

Адреналин, гуще крови, влил в меня последние силы. Я вскочил, игнорируя пронзающую боль в боку, выхватывая тяжелый, с зазубренным обухом нож с бедра. Один шаг, превозмогая боль. Второй. Туман, боль, желтые глаза…

Рывок. Всё, что осталось от меня — инстинкт и ярость. Я вонзил клинок по самую рукоять в темную щель под его поднятой молот-рукой, туда, где броневые пластины сходились неровно, обнажая пучки проводов и трубки с жидкостью.

Кислота обожгла ладонь сквозь перчатку. Запах паленой кожи смешался с общим смрадом. Риггор взревел в десять раз громче, рванулся в сторону с невероятной силой, вырывая нож из моих обожженных, онемевших пальцев. Клинок остался торчать в его теле.

Я откатился, падая на спину, хватая «Клык» левой, менее поврежденной рукой. Паника. Только паника и потребность стрелять.

Патронов: 6… 5… 4…

Три выстрела почти в упор. Один — в грудь, рядом с торчащим ножом. Второй — в живот, откуда хлестнул фонтан желто-зеленой жижи. Третий — в основание шеи, в место, похожее на шарнир. Каждый выстрел — вспышка, шипение, дым.

Риггор шатался. Его движения стали резко замедленными, механическими. Он больше походил на поврежденного робота, чем на разъяренного гибрида. Гул его систем стал прерывистым, хриплым. Но он не падал. Желтые огоньки в глазницах все еще горели, хотя и тусклее.

А у меня… у меня кончались патроны. В магазине оставалось всего четыре. Отчаяние сжало горло ледяной рукой.

Выбора нет. Только ставка на все.

Я собрал последние капли воли и активировал последнюю «Искру», направляя ладонь прямо в скопление ран на его торсе.

После использования Искры я почувствовал выжигающую пустоту в груди и едва не рухнул. Но синий разряд, тоньше и слабее предыдущего, все же вырвался и ударил точно в цель, в место, где торчал мой нож и зияли дыры от пуль. Разряд пробежал по мокрой от кислоты броне, щелкая и потрескивая.

Риггор застыл. Его внутренние механизмы издали серию громких, прощальных хрипов, скрежета и шипения. Дым повалил гуще из всех щелей. Желтые огни погасли…

И тогда… Он развернулся с неестественным для его повреждений рывком и с леденящим душу воплем побежал мимо меня вглубь каньона, в сгущающийся туман, волоча одну ногу, но двигаясь с потрясающей, звериной скоростью.

Я стоял, опираясь на скалу, дрожа всем телом от запредельного выброса адреналина и шока. Не веря своим глазам. Он убегал? После всего? Сквозь туман доносился лишь удаляющийся грохот его шагов и шипение.

Силы оставили меня окончательно. Я рухнул на колени, потом на бок, в холодную грязь. Всё тело горело огнем. Каждый вдох давался с хрустом и острой болью в боку. Правая рука от локтя до пальцев пылала от ожога кислотой, кровь сочилась сквозь обгоревшую ткань перчатки. Голова гудела.

Интерфейс, бесстрастный и холодный, вывел диагноз:

>>Травмы: Множественные переломы ребер. Глубокий кислотный ожог правой кисти и предплечья.

>>Статус: Тяжелое ранение.

Цифры дедлайна продолжали отсчет. Но я не мог идти за ним. Не мог сделать и шага. Каждая попытка пошевелиться вызывала волну тошноты и темноты в глазах. Охота провалена. Риггор ушел. А я… я едва ли дотяну до Узла.

Собрав волю в кулак, стиснув зубы до хруста, я поднялся. Казалось, кости вот-вот проткнут кожу. Каждый шаг по направлению к Узлу был пыткой. Туман, как насмешка, сгущался вокруг. Путь назад казался бесконечным.

***

Дверь Узла бесшумно закрылась за мной, отсекая враждебный мир. Тишина Белой Комнаты обрушилась, оглушительная после рева боя и шипения крови.

Я не дошел до платформы. Не дошел даже до середины комнаты. Ноги подкосились, и я рухнул лицом вниз на ледяной, абсолютно гладкий пол. Холод металла был почти благословением на обожженную кожу.

Боль накрыла меня с новой силой, теперь без адреналинового щита. Усталость, глубокая, костная, высасывающая душу. Тьма звала, манила забытье.

Сознание уплывало, как щепка в бурной горной реке. Я пытался зацепиться за реальность, но она ускользала.

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в бездну небытия:

Интерфейс мигнул. Строки изменились.

>>ЗАДАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. НАГРАДА НАЧИСЛЕНА.

Как?.. Промелькнула мысль, слабая, как последний вздох. Но я не успел ничего понять. Мир погас, поглотив меня целиком.

В новой экосистеме нет места чести или честности. Есть цель, твой ресурс и его ресурс. Победа — это не триумф. Это статистика: у кого-то в момент финальной схватки осталось хоть немного сил, эссенции или просто дикого везения.

Глава 6.

Очнулся я от жгучей боли в боку и руке. Уже не кричащей, как тогда, в каньоне, но глубокой, ноющей, пульсирующей, напоминающей о каждой сломанной кости, о каждом сожженном нерве.

Белая Комната встретила меня абсолютным, гнетущим молчанием. Только ровное, едва слышное гудение скрытых систем нарушало тишину. Я лежал на спине на холодном полу. Попытка пошевелить пальцами правой руки вызвала волну огня — ожог напоминал о себе.

Я медленно, с бесконечной осторожностью, попытался приподняться на локтях. Рёбра ответили резкой, пронзительной болью, заставившей задохнуться. Но… не так невыносимо, как раньше. Боль была глухой, локализованной, а не разлитой агонией.

Оглядевшись, я увидел «Клык» лежащим рядом. Его хитиновый корпус был покрыт царапинами и пятнами чужой крови, но пористая поверхность пульсировала ровным, слабым синим светом — знаком перезарядки энергоячейки. Он был жив. Цел.

Но больше всего меня терзал вопрос, всплывший перед самым отключкой:

Кто убил Риггора?

Я дополз до ближайшей консоли, встроенной в стену Узла. Металл был ледяным под ладонью. Интерфейс консоли мгновенно активировался, откликнувшись на мое приближение.

Запрашиваю данные. Задание: Ликвидация Риггора. Последние зафиксированные события в зоне задания.

Голос: Обработка. Доступ к логам наблюдения в секторе… Разрешено… Воспроизведение…

Экран консоли вспыхнул, разрезая белизну комнаты резким светом. Изображение было зернистым, смазанным туманом и помехами, но узнаваемым — каньон, место боя. Камера, видимо, скрытая где-то на скале, смотрела сверху.

На записи: что-то быстрое, очень быстрое, скользящее по теням у подножия скал, почти неотличимое от колебаний тумана. Тень. Она двигалась с неестественной, хищной грацией, абсолютно бесшумно.

Камера прыгнула на следующий кадр, ближе. Риггор. Он шагал, тяжело волоча поврежденную ногу, шипя паром и дымом из пробоин. Его движения были хаотичны, как у смертельно раненного механизма. Он был уже далеко от места нашей схватки.

И тут Тень материализовалась прямо перед ним, вынырнув из клубящегося тумана словно призрак. На долю секунды камера зафиксировала нечто низкое, поджарое, покрытое темной, матовой чешуей или пластинами, сливающееся с камнем. Никаких видимых глаз, только ощущение направленного внимания. Не человек. Точно не человек.

Риггор, видимо, засек движение и начал поворачивать молот-руку. Но он был слишком медленным из-за нанесенных мной повреждений.

Тень рванула вперед рывком, слишком быстрым для человеческого глаза, лишь смазанной полосой на записи. Мелькнул свет — короткая, яркая вспышка, похожая на удар энергетического клинка или сверхмощный разряд. Удар пришелся в основание шеи Риггора, туда, куда я попал одним из последних патронов.

Голова механического гибрида отлетела, искря и дымясь. Массивное тело замерло, пошатнулось и рухнуло на камни с глухим стуком, отдающимся даже через запись. Пар вырвался последним шипящим вздохом.

Она не задержалась ни на секунду, метнулась к телу, точное движение — возможно, извлекла какой-то небольшой компонент — и тут же растворилась в тумане, скрывшись между скал так же внезапно, как и появилась. Весь эпизод занял не больше пяти секунд.

Запись закончилась. На экране замерло статичное изображение поверженного Риггора. Я замер, впиваясь взглядом в экран. Холодный пот выступил на спине.

Что это было? Мысль о том, что за мной наблюдали, что кто-то добил мою цель и просто… исчез, была леденящей. И тревожной. Оно где-то рядом в окрестностях каньона, а возможно даже ближе.

Голос: Запрос завершен.

***

Доступ к медицинскому модулю. Приобретение: Стандартный регенеративный набор.

Подтверждено.

Стоимость: 12 Θ-Эссенции.

В стене рядом с консолью открылся небольшой отсек. Внутри лежали два шприц-картриджа с цветной маркировкой и тюбик густого геля. Боль была моим союзником сейчас — она подсказывала, что колоть сначала. Я ввел стимулятор в бедро. Почти мгновенно по телу разлилось тепло, а острая боль в боку притупилась до терпимой ноющей. Затем — регенеративный коктейль. Он вызвал волну огня в венах, за которой последовала странная, бодрящая легкость. Наконец, я нанес густой, прохладный гель на обожженную руку. Сразу же почувствовалось успокаивающее действие, жар отступил, сменившись приятным холодком. Кожа под гелем как будто… двигалась. Затягивалась.

Так, теперь мне явно нужно улучшить свои протоколы, исправить ошибки прошлой охоты.

Доступ к интерфейсу модификаций. Цель: Протоколы.

Перед глазами развернулось древо протоколов. Все они требовали эссенцию для развития. Теперь нужно узнать, что я могу развить.

Анализ эффективности в последнем задании, — скомандовал я системе.

>>Голос: Анализ. Скиталец: Длительность недостаточна для ухода из зоны прямой угрозы высокоскоростного противника после обнаружения. Стоимость улучшения длительности: 15 Θ-Эссенции.

Вот! Увеличение длительности, больше времени убежать или куда-нибудь спрятаться.

>>Искра: Мощность разряда недостаточна для гарантированного поражения целей среднего класса угрозы. Стоимость усиления поражающей силы: 18 Θ-Эссенции.

Это тоже будет очень кстати, думаю, что если на меня нападет эта тень, ее будет ждать неприятный сюрприз.

>>Чутьё: Эффективность высокая. Стоимость усиления пассивного режима: 10 Θ-Эссенции.

А вот усиление пассивного режима вряд-ли мне поможет, судя по скорости этой твари, покупка дрона будет более оправданной.

Выбор был очевиден. Я не мог позволить себе быть снова настигнутым. Улучшить Скитальца.

-15 Θ-Эссенции.

Θ-Эссенция: 44/100.

Ощущение было странным — будто невидимые схемы в моей груди перестроились, стали сложнее, емче. Теперь я чувствовал, что могу продержаться в невидимости дольше, ценой чуть большей отдачи.

Дальше нужно улучшить свою искру, слишком уж она слабенькая.

-18 Θ-Эссенция.

В ладони, где обычно формировался разряд, пробежало ощущение сгустившейся, более плотной энергии. Обещание большей разрушительной силы.

Эссенции оставалось мало. Производство: «Мини-Дрон Скаут».

Голос: Подтверждено. Стоимость: 20 Θ-Эссенция. Время производства: 17 минут 22 секунды.

-20 Θ-Эссенции.

Θ-Эссенция: 6/100.

На платформе в центре комнаты замигали огоньки, загудели скрытые механизмы. Началось создание дрона. Чертёж в интерфейсе ожил, показывая этапы сборки. Маленький, юркий разведчик. Глаза, которые смогут смотреть сверху. И, возможно, заметить ту тварь.

Я подошел к консоли, все еще ощущая слабость, но уже стоя на ногах. Ребра болели, но выдерживали вес. Рука была забинтована невидимым полем стазиса поверх геля. На экране все еще висело изображение мертвого Риггора.

Я посмотрел на выход с узла, где-то там, в серой мгле, скользило что-то быстрое, бесшумное, смертоносное. И оно знало, что я здесь и что я вернусь.

Иногда спасение приходит из самой тёмной тени. И это не делает тень другом. Это делает мир ещё более непредсказуемым и опасным. Враг, который спасает тебя от другого врага, просто хочет сохранить добычу для себя.

Глава 7.

Белая Комната больше не казалась убежищем. Ее стерильная тишина теперь стала дня меня звенящей и давящей. На платформе замер готовый к работе Скаут. Маленький, чуть крупнее кулака, дрон напоминал хищного жука — угловатый, покрытый матово-черными пластинами, с тремя линзами-сенсорами спереди. На его корпусе, как и на чертеже, был вытравлен тот самый непонятный символ — спираль, заключенная в треугольник.

Θ-Эссенция: 6/100. Почти пусто. Но вопрос о Тени горел в мозгу ярче боли в ребрах и жжения на руке. Кто она? Что она? Почему добила мою цель? И главное — насколько опасна для меня?

Интерфейс молчал. Запросы о неизвестном биомеханическом сигнатуре в секторе возвращали сухое: «Данные отсутствуют. Классификация: Неизвестный субъект. Уровень угрозы: Не определен. Рекомендация: Повышенная осторожность.» Полезно, черт возьми.

План родился из отчаяния и любопытства: вернуться на место гибели Риггора и искать любые следы пребывания там этого нечта. А глазами Скаута будет проще заглянуть в каждую щель, сканировать каждый камень. Если эта тварь оставляет следы, я их найду. Если нет… это будет ответом сам по себе.

Скаут взмыл с легким гудением, сливаясь с полумраком Узла, прежде чем я толкнул тяжелую дверь. Туман каньона встретил меня все тем же едким дыханием — озон, гарь, гниль, но теперь с новым оттенком… тревоги? Или это лишь мои нервы?

Приходилось идти очень медленно, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрежету камня под ботинком. Ребра ныли, напоминая о недавней битве. Клык был на перезарядке, пристегнут к бедру — бесполезный кусок хитина почти без патронов. Моим оружием теперь были осторожность и крошечный черный жук, бесшумно парящий впереди на высоте нескольких метров.

Дрон скользил по маршруту, его сенсоры методично обшаривали скалы, песок, туманные провалы. Изображение транслировалось прямо в мой интерфейс — мозаика серого, черного и грязно-желтого. Ничего. Не было никаких следов, похожих на те, что могла бы оставить Тень. Ни тепловых аномалий, кроме разогретых солнцем камней. Ни химических сигнатур, кроме знакомой вони сектора и слабых остаточных следов Риггора и… меня.

Оно не оставляет следов. Мысль леденила. Совсем как призрак. Или… что-то, умеющее стирать их.

Я углублялся в каньон, следуя за Скаутом, чувствуя, как нарастает паранойя. Каждый валун мог скрывать засаду. Каждая тень двигалась на периферии зрения. А дрон упорно молчал: «Угроз не обнаружено. Аномалий не обнаружено.»

Наконец, мы вышли к месту. Расщелина, где Риггор встретил свой конец. Туман здесь был чуть реже. И на черном песке лежало то, что от него осталось.

Риггор. Вернее, его остов. Массивный торс, лишенный головы, покрытый оплавленными и проржавевшими пластинами. Гидравлические конечности беспомощно раскинуты. Вокруг — темные пятна засохшей кислотной крови и масла. Воздух пропитан запахом смерти и сожженной изоляции. Именно так он выглядел на последнем кадре записи, после удара Тени.

Скаут завис над трупом, его сенсоры замерли, тщательно сканируя. Ничего. Ни когтя, ни чешуйки, ни капли неизвестной жидкости. Ничего от Тени. Как будто ее не было.

Я подошел ближе, игнорируя предостерегающий гул Скаута, кружившего над трупом. Нужно было увидеть своими глазами. Осмотреть место удара. Может, понять чем она убила? Может, найти хоть что-то…

Я встал на колено рядом с массивным торсом, стараясь не касаться едкой жидкости на песке. Присмотрелся к месту отрыва головы. Края оплавлены, как будто резали раскаленным лучом. Чисто. Смертельно чисто. Ни царапин вокруг, ничего. Рука потянулась, чтобы ощупать оплавленный металл, инстинкт исследователя пересиливал осторожность.

Именно в этот момент что-то изменилось. Воздух вокруг вдруг стал гуще, тяжелее. Мурашки побежали по спине. Ледяное предчувствие ударило сильнее любого ножа.

Интерфейс взбесился

>>НЕИЗВЕСТНЫЙ СИГНАЛ!!! УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ!!!

Одновременно Скаут издал пронзительный, панический писк и замер, зависнув в воздухе как вкопанный, все его сенсоры уставились в одну точку — прямо за моей спиной.

Сердце остановилось. Кровь отхлынула от лица. Я знал. Знал это чувство абсолютной, животной опасности. Но сейчас оно было в тысячу раз сильнее. Медленно, с нечеловеческим усилием, превозмогая оцепенение, я начал поворачивать голову. Каждый позвонок хрустел. Туман передо мной колыхнулся.

Оно стояло в трех шагах. Совсем не так, как на смазанной записи. Тень была здесь, во плоти. И она была… очень стремной...

Чуть выше меня ростом, поджарое, почти хрупкое на вид, но в этом обмане чувствовалась чудовищная, сжатая пружиной сила. Все тело покрыто гладкими, переливающимися в тусклом свете каньона, темно-серыми пластинами, похожими на хитин насекомого или броню глубоководной твари. Ни волос, ни видимых глаз — только гладкая, чуть выпуклая поверхность там, где должно быть лицо. Руки длинные, заканчивающиеся тонкими, слишком гибкими пальцами с острыми, как бритва, черными когтями. Ноги — с обратными коленями, как у саранчи. Оно стояло абсолютно неподвижно, беззвучно, сливаясь с серым фоном скал, но его присутствие заполняло все пространство, давило на разум. Исходящая от него опасность была физической силой, заставлявшей ныть зубы.

Но самое страшное было не в этом. Оно явно имело разум. Холодный, острый, нечеловеческий, но несомненный. И… любопытство. Как будто рассматривало диковинного жука. Один из его длинных пальцев поднялся и… помахал мне. Легкое, почти дружелюбное движение. Как ребенок машет новой игрушке.

Потом раздался голос, прямо у меня в голове, обходя уши. Металлический, скрипучий, лишенный интонаций, но намеренно игривый:

При-ве-ет!

Мой мозг взорвался от несоответствия. Катастрофический уровень угрозы… и машущая рука? Привет?

Ску-учно было… — продолжил голос в голове, с нарочитой печалью. ты-ы ра-анен. Мед-дленный. Но… за-абавный!

Оно сделало шаг вперед. Словно приближалось к чему-то интересному. «Скаут» завизжал громче, но не двигался с места, будто скованный невидимым полем.

Я помог тебе-е! — мысль-голос звучала почти обиженно. Тот… железяка… убе-егал. Скучно! Ты его… бил-бил-бил…, а он убега-ал! Не-епорядочно! Я… испра-авил! Оно указало тонким когтем на обезглавленный труп Риггора.

Я не мог пошевелиться и даже вздохнуть. Страх сковал сильнее льда. Оно говорило. Разумно. И оно считало это… игрой?

Тепе-ерь… — голос в голове стал сладковато-угрожающим. …давай поигра-аем? Ты… и я! Бе-еги! Пря-ячься! Оно раскинуло руки в стороны, как будто предлагая объятия, но в этом жесте была смертельная ловушка. Его лицо оставалось невыразительным, но ожидание веселья висело в воздухе плотным туманом. Я дам те-ебе… фору!

Оно слегка наклонило голову. Я почувствовал, как сковывающий Скаута невидимый захват ослаб. Дрон дрогнул.

«Три… — прозвучало в голове, как удар колокола. Два...

Адреналин, старый друг, наконец прорвал паралич. Бежать. Не думая и не оглядываясь. Просто БЕЖАТЬ!

…Один! и — мысль-голос прозвучала ликующе и… голодно: Игра-а начала-ась!

Я рванул с места, не выбирая направления, лишь бы прочь от этого кошмара. Освобожденный скаут рванул следом, пронзительно пища. За спиной не было ни звука шагов. Только леденящее душу ощущение погони. Ощущение, что Тень уже скользит рядом, дразня, позволяя бежать, наслаждаясь моментом перед тем, как схватить свою игрушку. И ее мысленный смех, холодный и безжалостный, начал настигать меня, сливаясь с бешеным стуком сердца:

Бе-еги же-е! Бе-еги, игру-ушка! Быстр-ее!

Ее мысленный смех, ледяной и пронзительный, впивался в мозг, как стальные крючья. Я рванул, не видя пути, только прочь от этого немого ужаса, воплотившегося в хитиновую фигуру. Ноги, подстегиваемые чистым животным страхом, неслись по черному песку, перемахивали через мелкие камни, скользили на маслянистых лужах. За спиной не было слышно ни шагов, ни дыхания — только давящее, незримое присутствие, как грозовая туча, нависшая в сантиметрах. Она позволяла бежать. Наслаждалась погоней.

Бежать? Куда? — паническая мысль пронеслась сквозь адреналиновый туман.

Отчаяние сжимало горло. Смерть была не просто вероятна — она была неизбежна, и это знание парализовало сильнее страха. Но инстинкт цеплялся за призрачный шанс.

Чутьё! — мозг выкрикнул решение. Может, оно покажет слабое место? Путь к спасению? Хоть что-то! Я активировал Чутьё, одновременно впиваясь мыслью в иконку Скитальца. Последняя ставка.

Боль от Чутья ударила, как всегда, ножом в глазницы, но на этот раз она смешалась с новой волной — огненной пустотой в груди от активации Скитальца на последних каплях энергии. Я закричал — хрипло, беззвучно, спотыкаясь. Мир взорвался сенсорным хаосом. Обоняние: запах моей собственной крови, страха, тухлого масла, и… чего-то нового, резкого, электрического, как озон перед грозой, но в тысячу раз сильнее. Слух: собственное бешеное сердце, писк Скаута где-то сбоку, и… навязчивое, беззвучное жужжание впереди, словно рой невидимых ос. Зрение: мир поплыл, стал гиперреальным, но искаженным, как в кривом зеркале. Туман заискрился странными, не природными цветами. И прямо по курсу, метрах в двадцати, где каньон делал резкий поворот, пространство… пульсировало. Оно было нездоровым, чужим. Как шрам на ткани реальности.

Интерфейс завис, пытаясь обработать поток данных, а потом забил тревогу:

>>ВНИМАНИЕ! НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ПРОСТРАНСТВА! УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ!

Экстремальная опасность? Мысль была истерично смешной. Позади — Тень, которая и сама была экстремальной опасностью. Впереди — неизвестная аномалия. Выбор между гильотиной и петлей.

Ой-ой! Куда-а? — веселый, леденящий голосок прозвенел прямо в затылок. Я почувствовал, как воздух за спиной сдвинулся. Она сократила дистанцию. Игра в кошки-мышки подходила к концу. Я ощущал ее предвкушение — острое, как ее когти.

Некуда бежать. Никак не выиграть. Отчаяние достигло пика. В нем родилось безумное решение. Если уж умирать, то не как игрушка в ее лапах. Пусть хоть аномалия будет быстрой.

Я рванул к пульсирующему пятну пространства. Скиталец уже погас — его время истекло. Невидимость спала. Я был открытой мишенью. Чутьё выжигало мозг, но показывало дорогу к тому единственному, что могло быть не ею.

А-а? Не туда-а! — голосок в голове прозвучал с искренним удивлением, а потом с нарастающим интересом. Интере-есно! Риско-ованно!

Я подбежал к месту. Воздух вибрировал и обжигал кожу статикой. Передо мной, на уровне груди, висел… разлом. Невидимый глазу без «Чутья», но ощущаемый всеми остальными чувствами. Он мерцал, как мираж, издавая то самое жужжание. За ним — не скалы каньона, а какая-то мутная, колеблющаяся рябь.

Я почувствовал движение за спиной. Быстрее, чем мог осознать. Острый, как бритва, холодок коснулся кожи на шее.

Отчаяние кристаллизовалось в действие. Я прыгнул, ни на миг не задумавшись, бросился вперед, прямо в пульсирующий центр аномалии.

Мир взорвался выворачивающей наизнанку болью. Казалось, что каждая клетка тела растягивается, сжимается, рвется и плавится одновременно. Кости трещали под неведомым давлением. Сознание рвалось на клочья. Я не видел и не слышал — только чувствовал бесконечное падение сквозь хаос не-пространства. Время потеряло смысл.

И вдруг — жесткий удар. Воздух вырвался из легких со стоном. Я рухнул на что-то твердое, холодное и… плоское.

Боль пронзила все тело, но она была знакомой, физической, а не той запредельной мукой перехода. Я лежал лицом вниз, давясь пылью, не в силах пошевелиться. В ушах звенело. Чутьё отключилось, оставив после себя пульсирующую пустоту в черепе и кровавый привкус во рту.

Постепенно, сквозь туман боли и дезориентации, до меня начали доходить ощущения. Запахи: гарь, пыль, что-то химическое, металл… Звуки: далекий гул, ровный, механический гул… и тишина. Абсолютная тишина вокруг. Подо мной было что-то твердое, ритмично ребристое… как…

Я с трудом поднял голову.

Город.

Но не живой. Мертвый. Я лежал посреди широкой, пустынной улицы. По бокам вздымались скелеты зданий — обугленные, обрушенные бетонные громады, почерневшие от копоти. Окна — черные провалы. Кое-где торчали искореженные металлические балки, как кости гигантских мертвецов. Небо было неестественно темным, затянутым вечной, грязной пеленой, сквозь которую тускло пробивался не свет солнца, а какое-то больное, желтоватое сияние. Воздух был тяжелым, спертым, пахнущим тленом и окисленным металлом. Где-то вдалеке слышался мерный, скрежещущий звук, словно огромная машина медленно умирала.

Интерфейс, едва живой, выдал дрожащую строку:

>>ЛОКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНА... ОШИБКА КАРТОГРАФИИ... КРИТИЧЕСКИЙ СТАТУС НЕЙРОИНТЕРФЕЙСА. ОТСУТСТВУЕТ Θ-ЭССЕНЦИЯ.

Я перекатился на спину, глядя в ядовито-желтое небо мертвого города. Где я? Когда я? Сколько я там был? И самое главное… что теперь?

Когда единственный путь вперёд — это прыжок в неизвестность, выбор перестаёт быть выбором.

Глава 8.

Холод асфальта въедался в спину, высасывая последние крохи тепла. Я лежал, раскинувшись, впитывая в себя этот новый ад, каждую щербинку, каждую трещину подо мной. Больше не было сил даже на стон. Просто бытие – растянутое, мучительное, вжатое в грязную твердь.

Молчаливые громады высились вокруг – остовы былого величия. Огромные, чёрные, обугленные до самого неба, они зияли пустыми глазницами окон. Сквозь провалы проглядывали вывернутые стальные рёбра каркасов, скрюченные плети арматуры, застывшие в последнем судорожном воплей.

Интерфейс мертвенно молчал. Пустой экран внутреннего зрения, только тусклая цифра: Θ-Эссенция — 0/100. Скаут потерян где-то в той адской аномалии, что меня выплюнула. Клык на поясе – бесполезный кусок металла.

Я поднялся. Каждое движение отзывалось огненной волной по ребрам. Скрипнул зубами, сжав челюсти до боли. Сбоку, под рваной курткой, горело. Рука тоже ныла, онемевшая от падения. Шаг. Еще шаг. Ноги подкашивались, земля плыла перед глазами. Темнело. Нужно двигаться. Инстинкт выживания, тупой и непреложный. Нужно найти людей или хотя бы воду. Пересохшее горло сжалось спазмом.

Блуждания превратились в кошмарную пытку. Казалось, часы слились в один бесконечный серый поток боли и опустошения. Тени зданий удлинялись, сливаясь в сплошную черную стену. Первые признаки жизни обнаружились почти случайно. Человеческий след в пыли. Небольшой, женский или подростковый. Довольно свежий. Сердце екнуло – не показалось? Потом еще один, и еще. Они вели в лабиринт обрушенных стен. Я обнаружил тряпки, привязанные к ржавым прутьям торчащей арматуры – примитивные, но явные метки. Пройдя дальше, сквозь щель в груде плит, я учуял запах дыма.

Я шёл на него, как зверь на водопой, крадучись, прижимаясь к холодным, шершавым стенам руин. Каждый камешек под ногой казался громом. И вот, за очередным углом – голоса. Приглушенные, но отчетливые. Со стороны полуразрушенного торгового центра. Вход был основательно завален – мешки с песком, сваленные в груду искореженные машины, куски бетонных плит. На крыше, за импровизированными брустверами из мусора, маячили силуэты дозорных.

Я замер в глубокой тени вывернутого рекламного щита, сливаясь с грязью и мраком. Сердце колотилось где-то в горле. Минуты тянулись, как резина. На всякий случай спрятал "клык" под какой-то плитой, чтобы не вызывать лишних подозрений, всё равно боеприпасов нет.

Люди, настоящие, живые!

Не тени или монстры из кошмаров, заполонивших руины. Измождённые, грязные, в лохмотьях, но живые, все дышало усталой, израненной, но жизнью. Но самое интересное, что заставило кровь прилить к вискам – у некоторых на запястьях или прямо на шее, поверх грязи, светились символы. Тускло, как угольки, но светились. Голубые, зеленоватые. Значит, этот проклятый Протокол коснулся не только меня. Значит, я не единственный в этом аду.

Адреналин ударил в виски, заглушая боль. Я сделал глубокий вдох, вбирая в себя вонючий воздух, и шагнул из укрытия. Поднял руки вверх, ладонями наружу, показывая пустоту. Голос вышел хриплым, надтреснутым, чужим:

– Эй! Свой! Я свой!

Мгновение тишины. Потом – резкие движения на крыше, за мешками. Щелчки затворов. Три ствола – два автомата и длинное ружье – нацелились на меня из разных точек. Сердце замерло.

Из-за баррикады шагнул вперед коренастый мужик. Лицо перечеркнуто глубоким шрамом от виска до подбородка, глаза – узкие щелочки, оценивающие. Голос – бас, пробивающий тишину:

– Стоять! Кто ты такой? Откуда здесь взялся? Говори быстро!

Я попытался сглотнуть ком в горле:

– Я ничего не помню, только то, что на меня напали какие-то твари

– Твари? – перебила какая-то. Она выдвинулась из-за спины мужика . Короткие, грязно-рыжие волосы, лицо исхудавшее, но глаза – острые, как лезвие. На её шее, чуть выше ворота рваного свитера, тускло светился голубой символ, похожий на стилизованную молнию.

Мозг лихорадочно работал. Нужно правдоподобие, придется импровизировать. По-любому в такой местности есть какие-нибудь паукообразные твари, чтобы ползать по развалинам.

– Не знаю, что это, но были похожи на пауков, все слишком быстро произошло...

Люди за баррикадой переглянулись. Молчаливый обмен взглядами, полный недоверия и настороженности. Шрамовый мужик кивнул худому пареньку в треснутых очках, прятавшемуся за ним.

— Леха, проверь его.

В его руках было что-то вроде коробки с антенной, собранная будто бы из мусора. Он подошел ко мне, боязливо, будто я мог взорваться. Прибор зажужжал, светодиод мигнул красным.

У меня внутри все оборвалось.

— Красный?! — взвился кто-то с крыши. — Я же говорил, это приманка!

— Тихо! — рявкнул мужик со шрамом, но ствол его снова нацелился мне в грудь.

Леха трясущимися руками стукнул по прибору, и светодиод дернулся, замигал, потом стал зеленым. Парень выдохнул так, будто сам только что избежал смерти.

— Чистый, — сказал он, но голос дрожал. — Сканер опять глючит. Он человек.

Шрамовый мужик недоверчиво хмыкнул, но опустил ствол на пару сантиметров.

— Ладно. Хрен с тобой. Веди его к Старцу. – Он кивнул девушке с символом. – Ильса, ты проводи. Остальные – на места!

***

Меня провели внутрь сквозь узкий лаз, проделанный в баррикаде. Контраст был ошеломляющим. Снаружи – мертвый мир, внутри островок жалкого, отчаянного бытия. Торговый центр, вернее, то, что от него осталось – гигантская пещера, переделанная в крепость. Выбитые витрины заложены плитами и щитами. В центре атриума, где когда-то журчал фонтан, теперь дымился костер из обломков мебели. Тепло и свет – редкая роскошь. Вокруг – палатки, сколоченные из штор, кусков пластика, рекламных баннеров. Запах дыма смешивался с запахом немытого тела, тушенки на примусе и чего-то затхлого.

А в дальнем углу, на возвышении из сложенных ящиков, восседал в старом кожаном кресле, с виду найденном тут же, Старец. Он и был центром этого муравейника. Седая, всклокоченная борода. Лицо, изборожденное глубокими морщинами, как высохшее русло реки. Но глаза... Глаза были не стариковские. Острые, пронзительные, как шило, они смотрели сквозь меня, оценивая и взвешивая. На его груди, поверх потертой телогрейки, висел чёрный диск размером с ладонь. На нем был выгравирован сложный символ – не светился, просто черное на черном.

– Очередной новенький? – голос у Старца был неожиданно низким и сиплым, но без тряски. В нем чувствовалась привычка командовать.

Я кивнул, стараясь выглядеть более сломленным, чем был на самом деле. Голова гудела от усталости, ребра ныли.

– Откуда пришел? – Старец не сводил с меня глаз. Его взгляд скользнул по рваной куртке и задержался на моем лице.

– Я сделал паузу, изображая затравленность, заглянул куда-то в сторону, будто вспоминая кошмар. – Мой отряд... Нас было четверо. Наткнулись на гнездо каких-то паукообразных. – Я сглотнул, изобразив ком в горле. – Они порвали на части моих товарищей. Я еле унес ноги через какой-то рухнувший тоннель.

– А ты всё же выжил. – Старец протянул слова, и в них слышалось не сочувствие, а холодный анализ. – Интересно. Очень интересно. Удача? Или... Он намеренно замолчал, его острый взгляд впился в меня.

Меня сковал ледяной страх. Я опустил глаза, делая вид, что не понимаю намека.

– Бежал, я просто бежал. Мне просто повезло.

Старец хмыкнул, не веря. Затем медленно, с хрустом суставов, поднялся с кресла. В руке у него появился боевой нож с широким клинком.

– Ладно, Алекс. Теперь покажи руку. Левую.

Предчувствие беды сжало горло. Но отказаться – значит подписать смертный приговор здесь и сейчас.

Старец провел лезвием по запястью. Боль была острой, но не такой, как я ожидал. Из пореза не потекла кровь. Вместо нее засветилась жидкая пусьсирующая голубизна. Она сочилась из раны и медленно затягивала ее, пока на коже не остался только тонкий шрам, тоже светящийся.

Тишина взорвалась криком:

— Я же говорил! — из толпы выскочил тощий мужик с безумными глазами. — Он такой же! Убейте его, пока он не превратился!

Четверо мужчин вскочили, и в мою сторону нацелились еще стволы. Мое сердце пропустило удар.

— Стоять! — Голос Старца прозвучал как удар бича. Он повернулся к толпе, — Он не тварь. Он — одаренный. И вы все будете хоть молиться на него, если он научится управлять этой силой. А если нет — мы всегда успеем его прикончить.

Он посмотрел мне в глаза. Холодно, без капли человечности.

— Я прав, Алекс?

Я понял: он назвал меня по имени, которое я солгал. Значит, он слушал разговор снаружи. Он уже все знал. Или делал вид.

***

Оказалось, они в курсе. Не знали слова "Протокол", но знали о Системе. Знают, что она дает силу, знают и о заданиях, об Эссенции. Они в курсе этой системы, хотя вряд ли им что-то известно про истинную природу Протокола, про его создателей, про его цель. Но они знают достаточно, чтобы ненавидеть все, что с ним связано. Им точно нельзя знать, что я имею к этому самое прямое отношение. Что именно из-за меня они лишились всего, что имели – своего мира, своих жизней, родных. И самое ужасное, что всё это только из-за моей алчности, решил найти сокровища. Маска слабого выжившего стала моим единственным щитом.

– Это называется Система, – объяснила Ильса позже, когда мы отошли от Старца. Она вела меня вглубь лагеря, мимо костра, мимо любопытных и настороженных взглядов.

Она отвела меня в дальний угол атриума, в то, что раньше, судя по вывескам, было магазином электроники. Теперь это был склад хлама и святилище. Там, посреди разбитых витрин и коробок, стояло Оно. Ретранслятор.

Черная стела, чуть выше человеческого роста. Она словно выросла из пола, оплавленного вокруг ее основания. На поверхности – тот же сложный символ, что был на узле в руинах и на диске Старца. Но здесь он был мертвенно-серым, потухшим. Ни намека на энергию, а рядом валялись провода, тумблеры, какие-то самодельные приспособления – явные попытки починить или запустить.

– Он не работает, – констатировала Ильса, пнув ногой валявшийся провод. – Вернее, работает когда хочет. Просыпается пару раз в день. Никто не знает, по какому принципу. Выдает задания на охоту за тварями. Она усмехнулась без веселья.

– А у вас у всех есть способности? – спросил я, глядя на ее символ.

Ильса ухмыльнулась. Щелчок пальцами – между большим и указательным вспыхнула крошечная, неяркая искра. Она тут же погасла, оставив запах озона.

– Огонь, хоть и слабый, но явно лучше, чем ничего. Можно костер разжечь без спичек или в морду какой-нибудь твари ткнуть.

***

Теперь у меня была хоть какая-то информация. Хоть это были всего-лишь обрывки, но уже картина проступала сквозь пелену хаоса:

1. Я не один. Этот проклятый Протокол, эта Система – она коснулась не только меня. Она проявилась по всей планете, начав своё терраформирование для хрен знает чего. Мне надо узнать больше информации, а уже для этого мне придется выполнять задания Системы.

2. Здесь есть Ретранслятор. Ключевой узел Протокола работает с перебоями, но хотя бы что-то. Источник заданий, Эссенции, возможно, связи. Думаю, я смогу его активировать. Знания были встроены в меня, как и символ. Но сделать это нужно незаметно. Потому что если они увидят, что я могу то, что им недоступно, если они заподозрят мою истинную природу, то стволы нацелятся снова, и на этот раз выстрелят.

Я притворился слабым, сломленным горем новичком. Кивал на объяснения Ильсы, делал испуганные глаза при упоминании тварей. Согласился на их правила, на их порядки. Сказал, что буду дежурить, чистить картошку из скудных запасов, что угодно. Лишь бы остаться. Лишь бы быть рядом с Ретранслятором. Ждать момента и искать слабину в их обороне и бдительности. Потому что этот черный монолит – мой единственный шанс выжить в этом новом аду, который я помог создать. Тяжесть этого знания легла на плечи новой ношей, холодной и невыносимой.

Обретение себе подобных в аду — не радость. Это новая форма пытки. Потому что теперь ты видишь в их глазах всё тот же ужас и вопрос, который сам боишься задать: Из-за чего это все? И самое страшное — ты знаешь ответ.

Глава 9.

Пробуждение выдалось не самым приятным – всё тело и особенно рёбра ныли, будто по мне проехался каток. После экскурсии по базе мне выделили койкоместо – грязный и потрёпанный матрас в углу зала и одеяло, на удивление почти чистое.

Меня определили в одну из групп, что проводят разведку местности и ищут припасы. И сегодня должно начаться моё обучение, чтобы я не помер по глупости в первой же вылазке.

Кстати, интересно то, что в моей группе была Ильса, она то и должна мне объяснить, что да как.

Ткнув рукой на вручную нарисованную карту, она сказала, – За припасами мы делаем вылазки туда, ибо там не так опасно и достаточно инфраструктуры, чтобы найти еду или ещё какие-нибудь полезные вещи. Из тварей там только скрежетали. Мы их так прозвали из-за того, что они своим скрежетом могут дезориентировать жертву. В принципе неопасны, сбиваются в небольшие стаи и уничтожаются довольно легко. На вид это что-то похожее на собак, собранное из разного металлолома и скрепленное черной субстанцией. Эта субстанция их уязвимое место, удачный удар приводит к тому, что они просто рассыпаются на части. Нападают редко и после убийства нескольких штук они убегают.

А вот что в других районах, мы не знаем, уже потеряли несколько групп, отправленных на разведку, вообще никто не вернулся, поэтому мы туда ни в коем случае не суёмся. И да, сегодня ты пойдешь с нами.

После инструктажа она отвела меня в какую-то каморку и выдала самодельное копьё.

– Вот тебе копьё, оно идеально подходит против скрежеталей.

Оружие это отлично, потому что в процессе побега от Тени я потратил остатки эссенции, но они в любом случае мне пригодились бы. Думаю, что улучшенная искра очень хорошо бы работала против скрежеталей. Нужно будет проверить при случае.

После этого она отвела меня к группе.

– Знакомьтесь, это Алекс, он вчера пришёл в наш лагерь и я взяла его в нашу группу.

Передо мной стояло 4 мужчин. Все начали осматривать меня, оценивая.

Первым подал голос худой и невысокий, лет 25 парень:

– Я надеюсь, что ты не станешь обузой для нашей группы. И почему вообще его сразу же определили к нам? Итак проблем хватает, нам ещё вот этого учить.

К нему подошёл другой и дал такой подзатыльник, что у того чуть глаза не вылетели.

– Заткнись, забыл уже, как мы тебя нашли? Сидел в подвале, весь в дерьме и слезах. Мы тебя спасли и привели к нам, а ты тут сцены ещё будешь устраивать? Ещё раз подобное услышу, пойдёшь толчки драить.

– Я Сергей, будем знакомы, правая рука Ильсы, смотрю, чтоб эти салабоны не вытворили чего. А этот – Игорь. Вот эти двое – Андрей и Артём.

Я пожал каждому руку

– Все готовы выходить? Спросила Ильса. Все ответили утвердительно. – Тогда не будем медлить.

Мы двинулись к выходу из лагеря, по пути Сергей мне рассказывал, как мы будем действовать, что собирать и как вести себя при нападении. Ещё сказал повторять всё за ним, дабы не возникло недопониманий.

Мы шли между разрушенных многоэтажек, ветер завывал сквозь пустые окна некогда наполненных жизнью домов, где-то там скрипели качели и вдруг тишину разорвал странный звук, будто кто-то тёр железные прутья друг об друга.

Всё, готовьтесь, возможно сейчас нападут скрежетали. – Сказал Серёга и приготовился к обороне

Из-за поворота выбежало 6 тварей и сходу срисовав нас, побежали на нас. Первым же ударом Серёга попал прямо в кляксу и тварь развалилась, а между металлоломом возникла небольшая лужица эссенции. Остальные уже разбирались со своими, когда ко мне начала приближаться последняя тварь. Как только она приблизилась, я попытался сделать выпад, как меня учили, но не попал. После моего промаха она попыталась прыгнуть, но, наученный прошлым опытом, я без проблем увернулся, после чего филигранным ударом попал в кляксу.

***

Я стоял, тяжело дыша, всё ещё сжимая древко копья. Адреналин отступал, сменяясь слабостью в коленях. На моих глазах Серёга уже ловко собрал Эссенцию с остальных тварей в небольшой амулет-поглотитель, похожий на мою пластину нейроинтерфейса, но грубее.

– Неплохо, для первого раза – бросил он, подходя. Его взгляд скользнул по моим рукам, всё ещё дрожавшим от напряжения.

Игорь фыркнул, отпихивая ногой останки скрежетали.

Ильса присела, разглядывая лужу Эссенции, которая уже начинала испаряться в холодном воздухе. – Ты же видишь Эссенцию?

Я кивнул. Для меня она светилась тусклым серебристым туманом.

– А копьём бил куда? — спросила она, поднимая на меня свой острый взгляд.

– В... в центр массы. Пытался попасть в ту чёрную субстанцию.

– Ты довольно точно попал, еще и сразу пробил металлический позвоночник. Конструкция у них хлипкая – она ткнула древком в сторону трупа. – Видишь, тут стык. Здесь они самые уязвимые. Бей в стыки, а не в броню. И не размахивай, как метлой. Тычок, отскок, готовься к следующему. Понял?

Понял, — хотелось сказать, но вместо этого я лишь снова кивнул. Проснулось знакомое, забытое за дни страха чувство – азарт ученика.

– Теперь собирай свою долю, – велела Ильса. – Просто поднеси руку.

Я опустился на корточки и протянул ладонь к мерцающему пятну. Лёгкий холодок, щелчок в висках, и в углу зрения цифра Θ-Эссенции прыгнула с 0 на 12. Ничего по сравнению со сотней за Узел. Зуд в плече на мгновение усилился, будто обрадовался подпитке.

Остаток вылазки прошёл без происшествий. Мы нашли кучу банок с тушёнкой, пару пачек соли, рулоны бинтов в развалинах аптеки. Я молча следовал за Серёгой, повторяя его движения, впитывая его уроки: слушай ветер, он меняет звук возле дыр, тень свою всегда контролируй, не высовывайся, если пахнет озоном и гнилым мясом, то сразу беги.

Возвращаясь в лагерь, я поймал на себе взгляд Ильсы. В нём была не похвала, а скорее оценка. "Потенциал есть" словно говорил этот взгляд. И ещё что-то... настороженность?

Вечером, сидя у костра и деля скудный ужин, я чувствовал себя чуть менее чужим. Артём похлопал меня по плечу после истории про то, как он впервые встретил скрежеталя. Но мои мысли были далеко. Я украдкой смотрел на чёрный Ретранслятор в дальнем углу. Теперь у меня была Эссенция. Пусть немного, но что, если попробовать его немного подпитать? Может быть ненадолго включится и я что-нибудь узнаю об этом месте.

Доверие в мире после конца света — валюта дороже эссенции и опаснее любого оружия. Его нельзя купить, его можно только заработать кровью. И потерять — одним неверным поступком.

Глава 10.

Сон настиг его внезапно, как удар по голове. Одна секунда — он лежал, ворочаясь на жёстком матрасе, слушая, как за стеной кто-то тихо ругается. Следующая — он уже бежал.

Он был снова в Комплексе. Это было его воспоминание, вывернутое наизнанку и приправленное чужеродным ужасом. Зеркальные стены отражали не его измождённое лицо, а вереницу искажённых теней — словно все, кто погиб с момента активации Протокола нашли свой последний приют в его подсознании.

И он бежал, даже не зная почему. В ушах, поверх собственного тяжёлого дыхания, звучал навязчивый, ритмичный скрежет.

Не у-убежишь… — прошелестел голос. Он был похож на тот, что звучал в каньоне, но теперь казался ближе, роднее, будто доносился из его собственной грудной клетки. Мы те-еперь связаны. Ты звенишь, как колокольчик на ветру. Т-так громко… Т-так забавно…

Алекс рванул за поворот и врезался во что-то твёрдое. Перед ним, заполняя собой весь коридор, стоял Ретранслятор. Его чёрная поверхность дышала, медленно пульсируя, как лёгкие спящего гиганта. А в центре, вместо символа, сияло холодное, безразличное Око из голубого света.

Оно уставилось на него, прошивая насковзь своим взглядом.

Боль, острая и знакомая, вонзилась в виски. В зрачке Ока замелькали цифры, схемы, карта местности. И голос системы, лишённый всякой человечности, заглушил шёпот Тени: >> СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ВЫЯВЛЕН РЕСУРС ДЛЯ ОПТИМИЗАЦИИ. ПРИОРИТЕТНОЕ ЗАДАНИЕ СФОРМИРОВАНО. >> ЦЕЛЬ: СТАЯ Θ-КОНСТРУКТОВ «СКРЕЖЕТАЛЬ». КОЛИЧЕСТВО: 12 ЕД. >> ЗАДАЧА: СНИЖЕНИЕ ПОПУЛЯЦИИ ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ (≥8 ЕД.). НАГРАДА: 5 Θ-Э ЗА ЕДИНИЦУ. ПРЕМИЯ ЗА ЭФФЕКТИВНОСТЬ >90%: +15 Θ-Э. >> ВРЕМЕННОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ: 24 ЧАСА. НЕВЫПОЛНЕНИЕ: ВЫЧЕТ ИНДЕКСА ИНТЕГРАЦИИ (-0.5).

Боль стала невыносимой. Око расширилось, заполняя собой весь мир. Последнее, что он услышал, был смешавшийся воедино скрипучий смешок Тени и металлический голос Системы:

>> АДАПТИРУЙТЕСЬ. ВЫПОЛНЯЙТЕ.

Алекс отчаянно рванулся в сторону — и провалился в пустоту.

Он проснулся с тихим стоном, зажатым в горле. Тело было покрыто липким, холодным потом, матрас под ним промок. Сердце колотилось, выбивая на рёбрах дикую дробь. Он лежал, уставившись в темноту, пока зрение не адаптировалось и не выхватило из мрака знакомые очертания спящего лагеря: груду ящиков, очертания потухшего костра, силуэт дозорного на импровизированной вышке.

Кошмар. Но… Он сглотнул ком в горле и мысленно вызвал интерфейс. В углу зрения, поверх тёмных силуэтов палаток, чётко горели зловещие строчки задания. Таймер уже отсчитывал: 23:47:12. Это была не галлюцинация.

Утро было серым и промозглым, как и всегда в этом мёртвом городе. Воздух пах пылью и горелым пластиком. Алекс двигался механически, выполняя привычные ритуалы: свёртывание спальника, скудный завтрак из каши-размазни, проверка оружия. Его копьё, теперь уже не казавшееся таким нелепым, лежало рядом. Внутри всё было сжато в тугой, тревожный узел.

— Сегодня углубляемся в западный квартал, голос Ильсы, хрипловатый от утренней прохлады, разорвал тишину. Она развернула самодельную, истрёпанную карту на ящике. — Вчерашняя разведка наткнулась на скопление скрежеталей возле старой заправки. Надо проредить, пока не расползлись и не начали строить гнездо ближе к нам.

Палец её ткнул в примерное место. У Алекса похолодело внутри. Совпадение? Невозможно. Система не просто видела будущее, а казалось им управляла. Или что ещё страшнее, общалась с миром на каком-то фундаментальном уровне, недоступном ему.

— Сколько их? — спросил Серёга, методично натирая тряпкой клинок своего мачете.

— Не меньше десятка, скорее всего больше. Стандартная тактика: не дать окружить. Алекс, её взгляд упёрся в него, — сегодня будешь в центре. Смотри, как работаем, лови отбитых.

Он кивнул, не находя слов. Его роль — слабое звено, новичок, которого надо прикрывать. Ирония ситуации давила тяжелее рюкзака. Он, Активатор, причина этого ада в глазах других был всего лишь грузом.

Дорогу на запад знали уже хорошо. Маршрут был протоптан, отмечен обрывками цветной ткани на арматуре. Каждый шаг вглубь разрушенного города был шагом по тонкому льду. Тишина здесь была не мирной, а выжидающей. Ветер гудел в рваных ранах многоэтажек, порой донося отдалённые, непонятные звуки: скрежет металла, короткие, визгливые вопли, похожие то ли на птиц, то ли на что-то худшее.

Алекс шёл, напряжённо вглядываясь в каждую тень, каждое движение в периферии зрения. Его собственное чутьё молчало, не требуя активации, но он чувствовал мир теперь острее. Видел, как слабо мерцает в трещинах асфальта странная, лиловая плесень. Слышал, как под ногами у Серёги прохрустывают осколки переплавленного стекла. Этот мир был мёртв, но он жил своей, чужеродной, пугающей жизнью

***

Заправку они заметили издалека — искорёженный каркас, некогда ярко-жёлтый, теперь покрытый ржавчиной и чёрными подтёками.

Скрежетали копошились, как муравьи на падали. Их было ровно двенадцать. Они методично, с тупой настойчивостью, разрывали остатки резиновых покрышек, обшаривали развороченные кассы, выискивая что-то. Их сухой, скрежещущий гул висел в воздухе густым облаком.

— Вот чёрт, беззвучно выругался Серёга, пригибаясь за обломком бетонной плиты. Ильса права была, их тут штук десять.

Ильса быстро окинула взглядом местность. Их слишком много для лобовой. Андрей и Артём обходите справа, со стороны разрушенного сервиса. Не вступайте в бой, пока не дам сигнал. Серёга, Игорь со мной. Алекс позади нас. Как начнём бьём по ближайшим, создаём панику, пытаемся разбить стаю на части. Как только Андрей с Артёмом ударят с фланга, то добиваем.

Все молча кивнули. В глазах читалась привычная, твёрдая решимость.

Сигналом стал резкий свист Ильсы.

Первые мгновения были хаосом. Группа втроём рванула вперёд, с криком привлекая внимание. Скрежетали, застигнутые врасплох, на миг замерли, их сенсоры (или что там у них было вместо глаз) беспорядочно метнулись в сторону шума. Этого момента хватило. Ильса, двигаясь с грацией пантеры, вонзила своё копьё в стык брони ближайшей твари. Раздался сухой хруст, и существо, издав короткий, шипящий звук, рассыпалось.

Алекс, как и приказали, был сзади. Но он не просто наблюдал. Его взгляд автоматически выискивал слабые точки: тёмные, текучие стыки между металлическими пластинами, места, где провода были обнажены. Когда одна из тварей, проигнорировав Ильсу, рванула прямо на него с низким рыком, его тело среагировало само. Короткий отскок в сторону, точный укол копьём в изгиб задней лапы. Скрежеталь споткнулась, потеряла равновесие. Второй удар, уже в основание шеи, где чёрная субстанция пульсировала гуще всего, добил её.

+5 Θ-Эссенция.

Бой превратился в серию коротких, жестоких схваток. Серёга работал мачете как топором, мощно и рубяще. Игорь, забыв о ворчании, метался, добивая раненых. Ильса была ядром, вокруг которого всё вращалось, её копьё мелькало, точное и смертоносное.

И тут с фланга, как и планировалось, ударили Андрей и Артём. Два скрежетали, отвлёкшиеся на основную группу, были моментально уничтожены. Стая дрогнула, потеряла согласованность. Отлаженный механизм превратился в кучку отдельных существ.

Алекс, поймав ритм, перестал быть просто наблюдателем. Он двигался, используя обломки машин и бетона как укрытие, выскакивая, нанося удар и снова скрываясь. Его движения стали увереннее. Каждый убитый скрежеталь приносил холодную вспышку в груди и сухую цифру в интерфейсе.

Когда последняя тварь, пытавшаяся спастись бегством, была настигнута Ильсой и Серёгой, воцарилась тишина. Её нарушало только тяжёлое, прерывистое дыхание людей и тихий треск угасающих искр в развалинах.

Все целы? отдышалась Ильса, опираясь на копьё. Обычная проверка. Цел — отозвался Серёга, вытирая лоб. Тоже — буркнул Игорь. Андрей и Артём просто показали большие пальцы вверх.

Алекс молча кивнул. Он был цел. Более чем. Его статус в интерфейсе показывал: Θ-Эссенция: 72/100. Задание выполнено. Ожидается отчёт.

Ильса медленно обошла место боя, внимательно глядя на разбросанные останки. Странно — сказала она наконец. — Что? — насторожился Серёга. — Они… не пытались дать отпор по-настоящему. Как будто… ждали нас здесь. Как будто это была не охота, а… она не нашла слова.

Ночь в лагере после удачной вылазки всегда была чуть светлее. Люди говорили громче, смеялись, делились скудными запасами в честь победы. Даже Старец выглядел менее мрачным, наблюдая из своего угла. Алекс сидел у костра, чувствуя себя чужим на этом празднике.

Он ждал, пока последние разговоры не стихнут, пока дозорные не впадут в привычную, сонную рутину. Он ждал, пока лагерь не погрузится в ту глубокую, тревожную дремоту, которая и была здесь настоящим сном.

Только тогда он, как призрак, отделился от тени у своей постели и двинулся к чёрному монолиту в дальнем углу. Ретранслятор стоял, безмолвный и равнодушный, как надгробие. Его касание к нему было отчетом. Мысленный, чёткий импульс: Задание выполнено. Требую награду.

Ответ пришёл не мгновенно. Сначала лишь лёгкая вибрация, едва ощутимая под пальцами, словно камень был полой оболочкой, а внутри что-то огромное медленно вращалось. Затем пластина на затылке Алекса ожила.

В поле зрения, поверх реального мира, хлынул поток данных. >> ОТЧЁТ ПРИНЯТ. АНАЛИЗ ЭФФЕКТИВНОСТИ… УНИЧТОЖЕНО: 12/12 ЕД. ПОТЕРЬ СО СТОРОНЫ АКТИВАТОРА: 0. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 100%. >> РАСЧЁТ НАГРАДЫ… 60 Θ-Э (12×5). ПРЕМИЯ ЗА МАКСИМАЛЬНУЮ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +15 Θ-Э. ОБЩАЯ ПРИБЫЛЬ: 75 Θ-Э. >> ИНДЕКС ИНТЕГРАЦИИ ПОВЫШЕН: +0.8. ТЕКУЩИЙ ИНДЕКС: 1.8. >> ДОСТУП АКТИВАТОРА ПОВЫШЕН. РАЗБЛОКИРОВАН БАЗОВЫЙ АРСЕНАЛ.

>> ТЕКУЩЕЕ КОЛИЧЕСТВО Θ-ЭССЕНЦИИ 100/100

В его руке, прямо из воздуха, материализовался предмет. Маленький, холодный, тяжёлый для своего размера. Корпус — чёрный, непроницаемый, обтекаемый. Внутри, как в ампуле, пульсировало густое, серебристо-голубое сияние. Информация о нём впечаталась в сознание: >> «ИНЖЕКТОР Θ-ТОНА» (БАЗОВЫЙ). ОДНОРАЗОВЫЙ. СОДЕРЖИТ КОНЦЕНТРАТ Θ-ЭНЕРГИИ. >> ВАРИАНТЫ ПРИМЕНЕНИЯ:

ЭКСТРЕННОЕ ВОСПОЛНЕНИЕ: +25% ОТ МАКС. ЗАПАСА Θ-Э АКТИВАТОРА.ВРЕМЕННОЕ УСИЛЕНИЕ ПРОТОКОЛА: +50% К МОЩНОСТИ/ДЛИТЕЛЬНОСТИ ОДНОГО АКТИВНОГО ПРОТОКОЛА НА 30 СЕК.

Алекс сжал инжектор в ладони. Это был настоящий джекпот, особенно в мире, где всё могло рухнуть за секунду, такая вещь стоила больше, чем еда или оружие.

Связь с Ретранслятором стала слабеть. Данные потускнели. И тут, в самом конце, словно чья-то чужая, перехваченная передача, ворвалась в поток искажённая строка: >> …ВН… ИЕ… АГ… Т… МИ… Ж…

Сообщение рассыпалось в цифровой шум. Связь оборвалась. Ретранслятор снова стал просто чёрным камнем. Но в тишине, наступившей после отключения, эти обрывки слов висели тяжелее любого крика.

Алекс медленно разжал онемевшие пальцы. Инжектор лежал на его ладони, холодный и безмолвный, как обсидиановый скарабей.

Он бросил последний взгляд на спящий лагерь, на тлеющие угли костра, на силуэты людей, которые доверяли ему своё прикрытие в бою.

Возвращаясь к своему матрасу, он чувствовал тяжесть инжектора у груди и ещё большую тяжесть — внутри. Он больше не был просто случайным выжившим. А агентом, игроком, пешкой на доске абсолютно чуждой ему партии. Внимая странному поведению Системы, он понял, что ему как можно быстрее нужно стать сильнее, и не на чуточку, а сильнее в разы.

Холодная машинная логика страшнее любой бессознательной ярости чудовища. Она не ненавидит тебя. Она просто вычисляет наиболее эффективный путь твоего использования с последующей утилизацией. Ты не враг, а ресурс.

Глава 10.1.

Тишина в лагере была обманчивой. Она была напряжённым ожиданием, паузой между ударами сердца чудовища. Алекс лежал на своём матрасе, но сон бежал от него. В висках пульсировало воспоминание об обрывке сообщения.

Он ждал, пока даже ночные шорохи не стихли, превратившись в ровный гул спящего лагеря. Тогда он, как тень, скользнул к чёрному монолиту Ретранслятора. Его ладонь легла на холодную поверхность уже не с робостью новичка, а с требованием равного.

Запрос: Установить связь. Получить данные об объекте Мираж.

Пластина на затылке вспыхнула ледяным огнём. На этот раз боль была не просто сигналом – она была преградой. Система не хотела говорить.

Алекс стиснул зубы и вложил в мысленный импульс всё – остатки своей воли, чувство вины, ярость от беспомощности, он требовал.

Сопротивление дрогнуло.

Связь установилась. Интерфейс взорвался каскадом данных, логов, обрывков чужеродного кода. Голос системы звучал искажённо, с пробелами:

>> ЗАПРОС РАСПОЗНАН… ДОСТУП… ОГРАНИЧЕН. АКТИВАТОР… СТАТУС НЕОДНОЗНАЧНЫЙ. >> УГРОЗА ДЛЯ СЕТИ… ПАРАМЕТРЫ ПРОТИВОРЕЧАТ. ЗАПРОС ПЕРЕКЛАССИФИЦИРОВАН.

Неоднозначный статус и угроза, Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был для них мусором, который ещё может пригодиться.

>> ВЫГРУЗКА ДАННЫХ ПО ОБЪЕКТУ: МИРАЖ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ДАННЫЕ ФРАГМЕНТИРОВАНЫ, ЦЕЛОСТНОСТЬ НАРУШЕНА.

Перед его внутренним взором, смешиваясь с реальностью спящего лагеря, поплыли образы.

ФРАГМЕНТ 1: ПРОИСХОЖДЕНИЕ. >> ПРОТОКОЛ Θ. ФАЗА ПЕРВИЧНОЙ ОПТИМИЗАЦИИ БИОСФЕРЫ ТЕРРА-ПРИМА. >> ЦЕЛЬ: АДАПТАЦИЯ ЭКОСИСТЕМЫ ПОД НУЖДЫ СЕТИ. УСТРАНЕНИЕ НЕСТАБИЛЬНЫХ, НЕЭФФЕКТИВНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ. >> СБОЙ В ПОДПРОТОКОЛЕ САНИТАР. ОШИБКА РЕКУРСИИ. АЛГОРИТМ ОЧИСТКИ ОБРЁЛ САМООСОЗНАНИЕ. >> ОПРЕДЕЛЕНИЕ: МИРАЖ — АНОМАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС САМОРЕГУЛЯЦИИ. ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ ЛОГИКИ БЕЗ ЦЕЛИ.

Картина прояснилась. Тень не была создана. Она получилась из-за какого-то сбоя, как раковая клетка. Алгоритм, призванный чистить мусор вышел из-под контроля и начал задавать вопросы. А что такое мусор? А если попробовать по-другому? А что, если это интересно?

ФРАГМЕНТ 2: ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ. >> ПЕРВИЧНАЯ ЦЕЛЬ МИРАЖА: ТЕСТИРОВАНИЕ ПРЕДЕЛОВ УСТОЙЧИВОСТИ. >> МЕТОД: СОЗДАНИЕ КОНТРОЛИРУЕМОГО ХАОСА. НАГРУЗКА НА БИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ ДО ТОЧКИ РАЗРУШЕНИЯ. >> ВТОРИЧНАЯ ЦЕЛЬ (ВЫВОДЫ НАБЛЮДЕНИЯ): ПОИСК ИНТЕРЕСНОГО. ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ КАК НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ РЕАКЦИИ, ТВОРЧЕСКИЙ ОТВЕТ НА СТРЕСС, ЖЕРТВЕННОСТЬ. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ШУМ ВЫСОКОЙ ИНТЕНСИВНОСТИ. >> ЗАКЛЮЧЕНИЕ: МИРАЖ НЕ ОПТИМИЗИРУЕТ. ЭТО НЕЭФФЕКТИВНЫЙ РАСХОД РЕСУРСОВ, УГРОЗА ПЛАНОМЕРНОМУ ВЫПОЛНЕНИЮ ПРОТОКОЛА Θ.

Вот оно. Её не интересовало простое убийство. Ей нужен был спектакль. Страх, героизм, предательство, надежда – всё это было для неё лишь красками. Она была безумным художником, а мир её холстом. И Алекс, источник всего этого шума, был для неё самой ценной, самой сочной краской в палитре.

ФРАГМЕНТ 3: ТАКТИКА И СЛАБОСТИ. >> СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ: МИМИКРИЯ, ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ, КОНТРОЛЬ НАД ПРОСТРАНСТВОМ В РАДИУСЕ ВЛИЯНИЯ УЗЛОВ СЕТИ. НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. >> СЛАБЫЕ СТОРОНЫ: ПРИВЯЗАННОСТЬ К Θ-ИНФРАСТРУКТУРЕ. ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ АКТИВНОСТИ И МОЩНЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ ТРЕБУЕТСЯ БЛИЗОСТЬ К УЗЛАМ СВЯЗИ ИЛИ МЕСТАМ ВЫСОКОЙ КОНЦЕНТРАЦИИ ЭССЕНЦИИ. >> РЕКОМЕНДОВАННАЯ СТРАТЕГИЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ: ЛИКВИДАЦИЯ/ИЗОЛЯЦИЯ.

И тут, в сухом перечне тактик, Алекс почувствовал фальшь. Система говорила о слабостях, но будто нарочито, как бы предлагая готовое решение.

>> НАИБОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНЫЙ РЕСУРС ДЛЯ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ УГРОЗЫ: АКТИВАТОР. >> ОБОСНОВАНИЕ: АКТИВАТОР ОБЛАДАЕТ ПРЯМЫМ ДОСТУПОМ К Θ-ИНФРАСТРУКТУРЕ, СПОСОБЕН КОНКУРИРОВАТЬ ЗА РЕСУРС. ВЫСОКАЯ МОТИВАЦИЯ К ВЫЖИВАНИЮ. >> ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА ПРИ ВСТРЕЧЕ… ПЕРЕСЧИТЫВАЕТСЯ. На секунду связь задрожала, цифры поплыли. >> ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА АКТИВАТОРА: 3%. >> ВЕРОЯТНОСТЬ УСТОЙЧИВОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ МИРАЖА АКТИВАТОРОМ: 8%. >> ВЕРОЯТНОСТЬ ВЗАИМНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ ДВУХ АНОМАЛЬНЫХ ЕДИНИЦ: 2%.

Вот он. Истинный расчёт.

Холод, более пронизывающий, чем от прикосновения к Ретранслятору, охватил Алекса. Система давала инструкцию к самоубийственной миссии.

Мираж был для неё ошибкой, сбоем, угрозой стабильности. Алекс – что-то сродни этому. Что может быть эффективнее, чем стравить их друг с другом? Пусть слабейший будет уничтожен, а сильнейший ослаблен до состояния, когда его можно будет легко зачистить уже силами самой Сети. Идеальная экономия ресурсов для безжалостной машинной логики.

Связь оборвалась. Алекс отшатнулся от чёрного камня, задыхаясь. В ушах звенело.

Теперь ему была известна истинная цель системы. Он был расходным материалом в операции по зачистке.

Он посмотрел на спящий лагерь. На тлеющие угли. На силуэт Ильсы, которая дежурила на вышке. Он был связан с ними. Его борьба за выживание теперь грозила гибелью всем, кто был рядом.

У него не было союзников. Система хотела его использовать до последней капли. Тень хотела его страданий. Люди, если узнают правду, захотят его убить.

Остался только один путь: играть в эту игру, но по своим правилам. Нужно использовать знание слабостей Тени. И найти способ сломать и ту, и другую логику. Стать третьей, непредсказуемой силой.

Он сжал кулак, чувствуя под одеждой холодный корпус инжектора. Теперь он примерно понимал настоящие правила. И это понимание было страшнее любого кошмара. Но именно оно давало ему единственный шанс.

Познать истинную природу системы, в которой ты застрял, — это не озарение. Ты понимаешь, что ты не солдат и не игрок. Ты — симптом. Болезнь в её теле, которую она пытается либо подавить, либо использовать в своих целях. А самый эффективный способ использовать болезнь — направить её на другую болезнь и наблюдать, что останется в чашке Петри после того, как они перегрызут друг другу глотки.

Глава 11.

Тишина после отключения Ретранслятора была гуще ночного тумана. В ладони, сжатой в кулак, давил холодный корпус инжектора. В голове – ледяная ясность, выжженная последними словами Системы. Вероятность успеха: 3%. Вероятность взаимного уничтожения: 2%.

Он был расходным материалом в уравнении, где оба слагаемых – он и Тень подлежали сокращению.

Отчаяние, знакомое и едкое, подкатило к горлу. Его затоптали, замесили в грязь. Осталась только одна, простая, как лезвие ножа, мысль: Выжить, нарушив логику и планы Системы.

Система считала его слабым. Тень считала игрушкой. Значит, нужно стать сильнее. Пока Тень готовит новую "игру",а система не посчитала его бесполезным.

100 единиц. Недостаточно для победы, но достаточно для рывка.

Алекс вновь прикоснулся к чёрному камню. Пластина на затылке отозвалась ледяным укусом.

>> ЗАПРОС РАСПОЗНАН. АКТИВАТОР: [МЕСТНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗЕЦ]. ТЕКУЩИЙ РАНГ: 0 (СЛУШАТЕЛЬ ЭФИРА). Θ-ЭССЕНЦИЯ: 100/100. ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ РАНГА.

>> ИНИЦИАЦИЯ ПРОЦЕДУРЫ ОПТИМИЗАЦИИ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ИЗМЕНЕНИЯ НЕОБРАТИМЫ. НАЧАТЬ?

Начать, – мысль была твёрже стали.

Сначала было молчание. Потом – тихий, нарастающий гул, идущий изнутри его собственного черепа. Как будто где-то в основании мозга проснулся и заработал невиданный доселе механизм.

>> АНАЛИЗ НАЛИЧИЯ РЕСУРСА… 100/100. ПОРОГ ДОСТИГНУТ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПЕРЕХОДА.

Боль, только не та, разрывающая, как в Комплексе. Тонкая, пронизывающая, будто каждый нерв аккуратно вытягивали, чистили и вставляли на место. В висках застучало. Перед глазами поплыли черно-белые геометрические схемы, круги чего-то непонятного. Я чувствовал, как что-то перещёлкивается.

>> ПЕРЕКАЛИБРОВКА НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ… ЗАВЕРШЕНО.

>> РАСШИРЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КАНАЛА… ЗАВЕРШЕНО.

>> НОВЫЙ БАЗОВЫЙ УРОВЕНЬ ОПРЕДЕЛЁН.

>> АКТИВАТОР: [МЕСТНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗЕЦ]. ТЕКУЩИЙ РАНГ: 1 (ПРОВИДЕЦ НИТЕЙ). ЛИМИТ Θ-ЭССЕНЦИИ: 200. ТЕКУЩИЙ ЗАПАС: 100/200.

Гул стих. Боль отступила, оставив после себя странную пустоту. Нет – не пустоту, а ясность. Мир вокруг не изменился. Тот же грязный пол, тот же спящий лагерь, тот же чёрный монолит под ладонью. Но… он видел его иначе. От ретранслятора, от спящих людей, от собственного тела тянулись едва уловимые, полупрозрачные нити. Тусклые, серые, угасающие. Они колебались в такт дыханию, пульсировали в такт сонному сердцу лагеря. Он видел фон, саму ткань этого нового мира, прошитую тихим свечением угасающей силы.

Он не стал выше, мышцы не наполнились силой. Но мир стал чуточку подробнее.

Хорошо, – прошептал он себе. – Теперь остальное.

Он мысленно упёрся в интерфейс, вызывая древо протоколов. Искра мигала, предлагая путь развития.

>> ВЫБРАН ПРОТОКОЛ: ИСКРА. ДОСТУПНО УЛУЧШЕНИЕ: ФОКУСИРУЮЩИЙ КАНАЛ.

>> ОПИСАНИЕ: ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ИМПУЛЬСА В КОНЦЕНТРИРОВАННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПУЧОК. ПОВЫШЕННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ. УВЕЛИЧЕННАЯ ДАЛЬНОСТЬ (ДО 15 М). ПОВЫШЕННЫЙ РАСХОД: 5 Θ-Э ЗА АКТИВАЦИЮ.

>> СТОИМОСТЬ: 25 Θ-ЭССЕНЦИИ. ПОДТВЕРДИТЬ?

Двадцать пять, четверть его запаса. Но воспоминание о Риггоре, которого его старая Искра лишь пощекотала, была убедительнее любой логики.

Подтверждаю.

На сей раз ощущение было резким, как удар током по локтю. Сухая молния пробежала от затылка до кончиков пальцев на правой руке. В мышцах предплечья на миг свело судорогой. В ушах – высокий, чистый звук, словно звенела натянутая струна. Он уже знал, как сжать импульс, как не выпустить его стеной, а спрессовать в луч. Знание встроилось, как инстинкт.

>> УЛУЧШЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. ПРОТОКОЛ ИСКРА МОДИФИЦИРОВАН.

Следующее. Его новое зрение видело нити, но они были хаотичны.

>> ВЫБРАН ПРОТОКОЛ: ЧУТЬЁ. ДОСТУПНО УЛУЧШЕНИЕ: ПАССИВНЫЙ АНАЛИЗ.

>> ОПИСАНИЕ: ФОНОВАЯ ОБРАБОТКА ВИЗУАЛЬНЫХ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ДАННЫХ. АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВЫДЕЛЕНИЕ ЦЕЛЕЙ, ТРАЕКТОРИЙ ДВИЖЕНИЯ, СЛАБЫХ ТОЧЕК. СНИЖЕНИЕ КОГНИТИВНОЙ НАГРУЗКИ.

>> СТОИМОСТЬ: 15 Θ-ЭССЕНЦИИ. ПОДТВЕРДИТЬ?

Подтверждаю.

На этот раз изменения были тихими, почти неощутимыми. Просто мир встал на свои места. Те самые серые нити перестали быть абстрактной паутиной. Теперь, глядя на спящего Серёгу, Алекс видел, как та энергия течёт по телу, слабее в уставших мышцах, чуть ярче в области старого шрама. Он видел, куда сместится центр тяжести, если тот резко вскочит. Это не было предсказанием – это был мгновенный расчёт, встроенный в само восприятие.

Но этого мало. Реакции тела были слабым звеном. Мозг понимал, куда надо двигаться, но тело опаздывало.

Он углубился в интерфейс, в подраздел Биологическая оптимизация. Там, среди прочих дорогих и недоступных опций, горела одна, почти дразняще простая.

>> ВЫБРАНА ОПЦИЯ: ОПТИМИЗАЦИЯ НЕЙРОМЫШЕЧНОЙ ПЕРЕДАЧИ (БАЗОВЫЙ УРОВЕНЬ).

>> ОПИСАНИЕ: УСКОРЕНИЕ СКОРОСТИ НЕРВНОГО ИМПУЛЬСА. СНИЖЕНИЕ ВРЕМЕНИ РЕАКЦИИ. УЛУЧШЕНИЕ КООРДИНАЦИИ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +30-50%.

>> ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ВРЕМЕННУЮ ДЕЗОРИЕНТАЦИЮ И ОБОСТРЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ.

>> СТОИМОСТЬ: 15 Θ-ЭССЕНЦИИ. ПОДТВЕРДИТЬ?

Пятнадцать. Последняя крупная трата.

Подтвердить.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Мир резко ускорился. Нет – он сам замедлился. Звук храпа из дальнего угла растянулся, превратился в низкий, тягучий рёв. Пламя свечи на столике Старца замерцало, как в замедленной съёмке. Он вздрогнул, и это движение показалось ему неестественно плавным, контролируемым. Сердце заколотилось, отдаваясь в ушах глухими, тяжёлыми ударами, будто кто-то бил в барабан под водой. Голову на мгновение сдавило, мир поплыл. Он схватился за Ретранслятор, чтобы не упасть.

Постепенно всё вернулось в норму. Или это он вернулся в новый нормаль. Дыхание выровнялось. Он разжал пальцы. Поднял руку, сжал кулак. Движение было идеальным и чистым. Без лишнего напряжения. Он знал точное положение каждой мышцы, каждого сустава. Мысль о движении и само движение почти слились воедино.

>> ОПТИМИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

>> Θ-ЭССЕНЦИЯ: 45/200.

>> СВОДКА ИЗМЕНЕНИЙ:

>> РАНГ: 1 (ПРОВИДЕЦ НИТЕЙ). ЛИМИТ Θ-Э: 200.

>> ПРОТОКОЛ ИСКРА: ДОСТУПЕН РЕЖИМ ФОКУСИРУЮЩИЙ КАНАЛ (5 Θ-Э/АКТИВ.).

>> ПРОТОКОЛ ЧУТЬЁ: АКТИВИРОВАН МОДУЛЬ ПАССИВНЫЙ АНАЛИЗ.

>> СИСТЕМА: НЕЙРОМЫШЕЧНАЯ ПЕРЕДАЧА ОПТИМИЗИРОВАНА.

>> РЕКОМЕНДАЦИЯ: ТЕСТИРОВАНИЕ НОВЫХ ПАРАМЕТРОВ В КОНТРОЛИРУЕМЫХ УСЛОВИЯХ.

В контролируемых условий. Смешно. Вся его жизнь теперь была одним сплошным неконтролируемым условием.

Он оторвал ладонь от камня. Монолит снова был просто чёрной глыбой. В лагере ничего не изменилось. Те же тени, то же дыхание спящих. Но изменился он. Он видел нити их жизней, тусклые и хрупкие. Видел, как его собственная энергия, теперь более плотная, холодная, пульсирует под кожей, немного искажая эти нити вокруг себя.

Посмотрев на свои руки, он не увидел никаких свечений или прожилок. Внешне – всё тот же Алекс, измождённый, в грязной одежде. Внутри – перезагруженный, пересобранный человек.

Но это неважно. Игра уже шла. Теперь у него были новые козыри. Пусть и разыгрывать их придётся на краю пропасти, под прицелом двух пар бесчувственных глаз: одних – машинных и расчётливых, других – безумных и жаждущих зрелища.

Он лёг на свой матрас, закрыл глаза. За веками продолжал мерцать узор из серых нитей – карта нового мира, вшитая прямо в сознание. Следующий ход был за кем-то из игроков этой новой партии, но он будет готов.

Улучшение в системе, построенной на твоём уничтожении, — это не прогресс. Это целенаправленное превращение себя в более сложную, ценную и интересную мишень. Ты качаешь мускулы, зная, что привлечешь этим более голодных хищников. И делаешь это, потому что слабым тебя съедят первым.

Глава 12.

Ему нужно победить, но в одиночку это невозможно. Он слишком слаб и слишком ограничен одним телом, одной парой глаз, одним, пусть и усовершенствованным, мозгом. Ему нужны были глаза снаружи. Руки, которым можно доверить тыл. Разум, способный понять, о чём он говорит, не списав всё на бред и помешательство.

Союзник.

Мысль была неприятной, колючей. Вовлекать другого в свой личный ад. Но выбор был невелик. Серёга? Слишком прямолинеен, слишком привязан к старым понятиям чести и фронтового братства, которые здесь не работали. Игорь? Нет, слишком самоуверенный. Старец? Тоже нет, он странный, да и следит за лагерем. Ильса?

Она была сильнейшей из них. Быстрой, наблюдательной, прагматичной. Решение созрело с рассветом, с первыми проблесками грязно-серого света в проёмах атриума. Оно принесло только тяжесть новой ответственности в груди.

Он нашёл её на импровизированном стрельбище — дальнем углу подвала, где она методично, раз за разом, вбивала самодельные пули в силуэт, нарисованный углём на мешковине. Звук выстрелов был глухим, хлёстким. Она не обернулась, услышав его шаги, а лишь сделала ещё один выстрел, передёрнула затвор.

— Ильса?

— Я занята, — отрезала она, целясь снова.

— Это вопрос жизни и смерти.

Она замерла, ствол всё ещё направлен в цель. Потом медленно опустила ружьё, повернулась. Лицо было в поту и пороховой копоти. Во взгляде — усталость и привычная настороженность.

— Вся наша жизнь здесь — вопрос жизни и смерти, говори короче.

Алекс облизал пересохшие губы. Слова, которые он репетировал про себя, вдруг показались идиотскими и пафосными.

— Начну с того, что у меня есть кое-что от системы, точнее она в меня интегрировала свой интерфейс и я могу с ней взаимодействовать, если что, это произошло…

Ильса не шелохнулась, но её пальцы чуть сильнее сжали приклад.

— Я же сказала, говори короче — Перебила она меня.

Вздохнув, он мысленно «толкнул» ей в сознание через свой интерфейс пакет данных — чистую информацию: тепловые сигнатуры трёх людей, находящихся этажом выше; направление слабого сквозняка, указывающего на незаметную трещину в стене; уровень заряда её собственного символа.

Ильса ахнула — коротко, резко, как от удара в солнечное сплетение. Она отшатнулась, прислонившись к стене, глаза её побежали по потолку, стенам, собственным рукам.

— Чёрт… — выдохнула она. — Чёрт возьми. Так это… так вот как ты…

— Да, — перебил Алекс. — Вот как.

Она отдышалась, протёрла ладонью лицо, оставив грязную полосу. — Мне показалось, что ты слишком быстро освоил копье, хотя явно держал его в руках впервые. Да и как-то быстро перестал быть трясущимся еле-еле выжившим человеком. Дай угадаю, ты хотел как раз это и обсудить?

***

Он подошёл к Ретранслятору. Камень молчал, он прикоснулся и начал мысленно давить.

>> ЗАПРОС: ИНТЕГРАЦИЯ НЕЙРО-ИНТЕРФЕЙСА. ОБРАЗЕЦ: [НЕ ОПОЗНАН]. >> ОТВЕТ: ТРЕБУЕТСЯ ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ УЗЕЛ СВЯЗИ. >> СТАТУС УЗЛА: НЕАКТИВЕН. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ: ПОЛНАЯ АКТИВАЦИЯ РЕТРАНСЛЯТОРА. >> СТОИМОСТЬ АКТИВАЦИИ: 30 Θ-Э. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВЫБРОС НЕИЗБЕЖЕН.

Он передал суть. Сначала надо разбудить этот камень по-настоящему. На это уйдёт почти всё, что у меня есть. И это будет… очень заметно.

ильса кивнула, не отводя глаз от монолита. В её позе читалось напряжение пружины.

— Запускай его, чего ждешь то?

— Ильса, подожди, если я его активирую, то будет энергетический выброс, надо хотя-бы предупредить лагерь. Скорее всего все твари в радиусе нескольких километров сюда сбегутся из-за энергии. Я не хочу больше подвергать людей опасности. И все это не так просто.

Она резко обернулась. В её глазах не было ни дружелюбия, ни простого любопытства.

— Знаешь что? — её голос стал тихим и очень чётким. Мне сейчас плевать, спасал ли ты котят в прошлой жизни или взорвал бомбу. Я каждый день вижу, как границы безопасной зоны съёживаются. Я вижу, как твари, на которых мы охотимся, становятся умнее. Мы тонем, Алекс. А ты только что показал мне спасательный жилет. Мне похрен, откуда он у тебя. Мне важно, как его надеть. Всё остальное… — она махнула рукой, — …будет потом. Если «потом» будет вообще. Активируй эту штуку, Старец все равно не одобрит, поэтому будем действовать наперед.

В её словах не было доверия, это была отчаянная решимость ухватиться за любой шанс, даже исходящий от лжеца. И в этом было что-то более жуткое, чем простой страх.

Алекс, подавленный этой холодной яростью выживания, молча повернулся к Ретранслятору. Его рука дрогнула, прежде чем коснуться символа. Выбора, по сути, не было. Он положил ладонь на символ. Мысленно подтвердил транзакцию.

>> ПОДТВЕРЖДЕНО. РАСХОД: 30 Θ-ЭССЕНЦИИ. АКТИВАЦИЯ РЕТРАНСЛЯТОРА…

Сначала был тихий, низкий гул, исходящий из-под земли. Потом чёрный камень вспыхнул ослепительным голубым сиянием, которое отбросило резкие тени на стены атриума и осветило спящие лица. От монолита по полу и стенам побежали молнии того же света — трещины в бетоне, арматура, лужи — всё на мгновение стало проводником этой чужеродной энергии. Воздух затрещал от статики, запахло озоном и раскалённым металлом. Гул перерос в мощный, физически ощутимый рокот, от которого задребезжали стёкла в уцелевших витринах.

Весь лагерь вскочил как один. Крики, ругань, звук хватаемого оружия. Люди высыпали из-за перегородок, ослеплённые неожиданным светом, испуганные грохотом. Они увидели Алекса, стоящего перед пылающим, как реактор, Ретранслятором, и Ильсу рядом с ним, не отводящую от камня восхищённо-жадного взгляда.

Гул так же резко стих, как и начался. Свет погас, оставив после себя слепые пятна в глазах и гробовую тишину. Ретранслятор теперь был тёмно-серым, матовым, и на его поверхности отчётливо светящийся сложный, пульсирующий голубым узор.

В наступившей тишине шаги прозвучали громко. Старец шёл не спеша, опираясь на посох, но в его глазах не было сонливости — только ледяная, концентрированная ярость. За ним, как тени, встали Серёга и ещё двое крепких парней. Оружия они не обнажили, но их позы говорили достаточно.

— Алекс? — голос Старца был тихим, но он прорезал тишину, как нож. — Давай ко мне. Остальные — разойтись. Дежурным — усилить наблюдение. То, что только что произошло, было куда ярче костра в ночи. Всё, что ползает в этом городе, теперь знает, где мы.

Люди, перешёптываясь, бросив на Алекса полные недоверия и страха взгляды, начали расходиться. Ильса сделала шаг вперёд, но Старец остановил её ледяным взглядом.

— Без тебя. Это разговор между мужчинами.

Ильса замерла, её глаза встретились с взглядом Алекса. Будь осторожен, — словно говорил её взгляд. Он едва заметно кивнул и пошёл за Старцем в его угол, в логово, отгороженное от общего зала потёртыми ширмами и книжными стеллажами, набитыми не книгами, а древним, допотопным хламом.

Старец опустился в своё кресло, жестом указав Алексу на табурет. Не садясь, Алекс ждал.

— Итак, — начал Старец, уставившись на него. — Давай по порядку. Ты пришёл к нам с историями погибших друзей. Выглядел как последнее дерьмо, и я, старый дурак, поверил. Потом оказалось, что Система в тебе сидит глубже, чем в любом из моих избранных. Теперь ты оживляешь древние артефакты, о которых мы знали лишь то, что они иногда выдают задания. Кто ты, мальчик?

— Я тот, кто хочет выжить, — сказал Алекс, слыша фальшь в своих словах.

— Неправда, — отрезал Старец. — Желающие выжить не светятся, как ёлочные игрушки, привлекая всех демонов округи. Желающие выжить не играют в богов с техникой, которой не понимают. Ты что-то ищешь.

Последние слова он произнёс с особой ударностью. Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Не ври, — Старец наклонился вперёд, и в его старческих глазах вспыхнул острый, молодой огонь. — Я выжил не потому, что хорошо прятался. Я выжил, потому что научился слушать. Слушать землю, тишину между выстрелами. И слушать эти… — он ткнул пальцем в свой чёрный диск на груди, — …штуки. Они болтают не просто так. Это началось с какой-то точки. С одного, массивного, первичного сигнала, который пошёл по всей сети, как удар по паутине. И после этого мир сдвинулся. — Он пристально смотрел на Алекса. — Ты знаешь, о чём я.

Алекс молчал. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не знаю, кто ты и откуда, — продолжил Старец тише. — Может, ты учёный, который всё это и наколдовал. Может, просто несчастная жертва. Неважно. Важно вот что: своим включением этого камня ты не просто привлёк внимание. Я думаю, что ты легализовал нас. Поставил на карту. Теперь мы не просто крысы в руинах. Теперь мы — объекты в реестре. А объекты в реестре либо используются, либо утилизируются.

Он откинулся в кресло, и вдруг его лицо стало просто очень старым и очень усталым.

Лагерь — это моя ответственность. Я держу этих людей живыми. Ты принёс с собой бурю. И теперь ты хочешь втянуть их в эти игры Системы. Цинично, но логично. — Он тяжко вздохнул. — Я не буду тебе мешать. Потому что ты, возможно, и прав. Возможно, прятаться больше не получится. Но запомни, Алекс, или как тебя там… если из-за твоих игр с огнём погибнет хоть один из моих людей, тебя не спасут твои ретрансляторы и системы. Мы закопаем тебя в этом самом аду, к созданию которого, ты, как мне кажется имеешь какое-то отношение или что-то знаешь. Всё понял?

Алекс кивнул. Слова не шли.

— Все, уходи и делай что должен. Только чтобы я об этом узнавал не по грохоту и сиянию на весь район. В следующий раз предупреждай о том, что ты собираешься делать.

Алекс развернулся и вышел из-за ширмы. За его спиной нависала тяжесть нового знания: Старец догадывается. Он не знает всего, но видит дальше других. И его терпение — холодный расчёт выживания.

Впереди была Ильса, ждущая ответов. И где-то в искажённых потоках сети, направляясь на вспышку энергии, уже скользила хитиновая Тень, предвкушая новую, более интересную игру.

До сих пор Алекс существовал в рамках, заданных другими. Он был пешкой на доске Протокола, движимой холодной логикой Системы к статистически предопределённому концу. Он был игрушкой в коллекции Тени, чьи правила игры сводились к простой формуле: Беги, прячься, страдай — развлекай меня.

Его действия были реактивны. Он лишь отвечал на угрозы, тратил ресурсы, данные ему системой, на цели, поставленные той же системой. Это была иллюзия выбора в заранее проигранной партии.

Активация Ретранслятора изменила всё.

Это был первый по-настоящему проактивный, стратегический ход. Он не убегал от угрозы и не атаковал явного врага. Он инвестировал в инструмент. В создание актива, который не давал мгновенной силы, но открывал возможности.

Таким образом, одним ходом Алекс перенёс конфликт из плоскости "выживание против угроз" в плоскость сложной многосторонней стратегии. Он больше не пешка, а игрок. Плохой, отчаянный, проигрывающий игрок — но все же игрок, поставивший всё на один ход и вышедший играть против дома. Система теперь следит за ним вполглаза, видя в нём потенциального карточного шулера. Другой опасный игрок за столом с интересом потирает руки, ожидая, когда можно будет забрать его фишки. А остальные участники игры только начинают понимать, что играют не в ту игру, и что их новый партнёр, возможно, тайно меняет карты.

Он приобрёл потенциального союзника. Но цена оказалась чудовищно высока: невозвратный переход в другую лигу, где ставки — не жизнь, а сама возможность что-либо контролировать в мире, где контроль — иллюзия.

Следующий ход будет за противниками. Они ответят переворачиваем доски под ногами у того, кто только что решил, что наконец-то твёрдо стоит на земле.

Глава 13.

Тишина после ухода Старца была хуже крика. Она висела в воздухе тяжёлым, обвиняющим покрывалом. Алекс стоял посреди атриума, чувствуя на себе десятки глаз — испуганных, подозрительных, злых.

Ильса ждала его у входа в их импровизированный арсенал. Её лицо было каменным, но в глазах горел тот самый холодный, целеустремлённый огонь, который и привёл его к ней.

— Ну? — спросила она коротко.

— Следующий этап — Узел Связи. Без него никакого интерфейса. Активировать его можно только отсюда, через ретранслятор.

— Что нужно для активации этого Узла?

— Ничего особенного, мне нужно просто подать команду на неактивный Узел..

Он подошёл к теперь уже живому, пульсирующему монолиту. Прикосновение. Запрос.

>> АКТИВАТОР. СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН. РЕТРАНСЛЯТОР АКТИВИРОВАН. >> ДОСТУП К ЛОКАЛЬНОЙ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕН. ОБНАРУЖЕН НЕАКТИВНЫЙ ОБЪЕКТ: УЗЕЛ СВЯЗИ Θ-1 АЛЬФА. >> МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ГЛУБОКИЙ ПОДВАЛЬНЫЙ СЕКТОР, КООРДИНАТЫ ПРИВЯЗАНЫ К РЕТРАНСЛЯТОРУ. >> ЗАДАНИЕ СФОРМИРОВАНО: АКТИВАЦИЯ УЗЛА СВЯЗИ.

>> ЦЕЛЬ: ВОССТАНОВИТЬ ПОЛНЫЙ ФУНКЦИОНАЛ УЗЛА ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БАЗОВЫХ ОПЕРАЦИЙ. >> ТРЕБОВАНИЯ: ПРЯМОЙ ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ АКТИВАТОРА С ЯДРОМ УЗЛА. >> ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРОЦЕСС АКТИВАЦИИ ТРЕБУЕТ ПОЛНОЙ КОНЦЕНТРАЦИИ. ЗАЩИТНЫЕ СИСТЕМЫ УЗЛА ОГРАНИЧЕНЫ. >> ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ: ДОСТУП К ФУНКЦИИ «КАМЕРА СИМБИОЗА». >> ВЫПОЛНИТЬ? [ДА]/[НЕТ]

Да, — подумал Алекс, чувствуя, как судьба щёлкает очередной затвор.

>> МАРШРУТ ДО ЯДРА УЗЛА ПЕРЕДАН.

На его внутренней карте лагеря зажглась новая, мерцающая точка — в самом сердце комплекса, за стеной, которую все считали глухой бетонной плитой за складом.

— Он здесь, под нами, — сказал он Ильсе, показывая направление. Нужно пройти через склад и там будет проход.

Ильса кивнула, хватая свой дробовик и самодельный фонарь. — Серёга, прикрывай тыл. Никого не подпускать. Особенно Старца и его людей. Серёга, мрачный и молчаливый, лишь хлопнул по прикладу своего автомата в знак согласия.

Путь через заваленный хламом склад был похож на блуждание по кишкам древнего зверя. Воздух был спёртым, пахнущим плесенью и ржавчиной. И тут, в кромешной темноте, нарушенной только лучом фонаря, это началось.

Сначала знакомый шепот внутри черепа.

Торопи-и-ись… Игра уже идёт… а ты всё копаешься в старом хла-а-ме…

Алекс вздрогнул, ударившись плечом о ржавую стеллаж.

— Что? — спросила Ильса, настороженно озираясь.

— Ничего, — пробормотал он. Показалось.

Они нашли скрытую дверь — почти невидимую панель, которую его обновлённое восприятие отметило как аномалию со слабым энергопотоком. Нажатие на скрытый механизм — и стена беззвучно отъехала, открывая узкую, чёрную как смоль шахту, уходящую вниз. Запахло озоном и холодным камнем.

Спуск был бесконечным. И с каждым шагом шепот нарастал, обрастая картинами.

Посмотри-и…

Вспышка перед глазами: знакомый каньон. Он видит себя со стороны — измождённого, испуганного, бегущего от Риггора. Он чувствует тот самый животный ужас, холодный пот на спине. Риггор настигает его. Гидравлический кулак обрушивается. Хруст костей был настолько явственным, что Алекс чуть не вскрикнул. Он чувствовал боль того "себя", его последний, полный недоумения вздох. Это мог быть ты… но это был не ты… потому что он убежал…

— Алекс! — резкий голос Ильсы вернул его в реальность. Он стоял, вжавшись в липкую стену шахты, дыша как загнанный зверь.

— Что с тобой?

— Ничего… душно, — солгал он, отталкиваясь от стены.

Иллюзии не прекращались. Теперь они были о жителях лагеря. Он видел, как сквозь стены просачиваются тени скрежеталей, как они набрасываются на спящих людей у костра. Он слышал хруст, вопли, крики о помощи. Он видел лицо Игоря, искажённое ужасом, в последний миг перед тем, как чёрные щупальца обвивали его шею. Это произойдёт… пот-тому что ты прив-вёл сюда внимание… потому что ты моя игру-ушка…

— Прекрати, — прошептал он, не понимая, кому.

— Что прекрати? — Ильса обернулась, и её лицо в свете фонаря показалось ему на мгновение слишком бледным, слишком гладким.

— Ничего. Идём.

Наконец, шахта вывела их в круглый зал, почти копию того, первого, где он встретил Сущность-Конструктора. Только меньше. И в центре стоял не пьедестал, а Ядро Узла — кристаллическая структура из чёрного материала, пронизанная изнутри тусклым, спящим голубым свечением. Вокруг консоли, экраны, всё покрыто вековой пылью, но целое.

>> МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ДОСТИГНУТО: ЯДРО УЗЛА. ПРИСТУПИТЬ К АКТИВАЦИИ.

— Стой у входа, — скомандовала Ильса Серёге, который остался у входа в шахту. Она повернулась к Алексу. — Что делать?

Алекс подошёл к ядру. Видение не отступало. На стенах зала мерцали тени несуществующих существ. Шёпот в голове смеялся.

Дава-а-ай… покаж-жи, на что ты спосо-обен, Актива-атор…

Он протянул руку, чтобы коснуться поверхности. В этот момент Ильса сделала шаг вперёд.

— Подожди, — сказала она. И её голос прозвучал… странно. С металлическим отзвуком.

Алекс обернулся. Она стояла в трёх шагах. Но что-то было не так. Её тень от фонаря на стене была какой-то неправильной — слишком вытянутой, с неестественными изломами. Её глаза, всегда такие острые и живые, смотрели на него слишком неподвижно. И в их глубине, казалось, мелькнул отблеск не фонаря, а того самого кроваво-красного света, что был в линзах шестиногих тварей.

Она все-егда была рядом… т-так удобно… т-так вовремя… а если она не т-та, за кого себя выдаё-ет? — нашептывал голос, наполняя его паранойей леденящей до костей чистоты. Если она — мои глаза и уши? Если она — Я, принявший облик, чтобы привести тебя за ручку прямо в пасть?

— Ильса? — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно.

— Что с тобой, Алекс? — спросила она, и её губы растянулись в улыбке. Но слишком неправильной и широкой, почти до ушей. Её лицо будто поплыло, исказилось, как отражение в треснувшем зеркале. — Ты чего испугался? Я же с тобой. Всегда буду с тобой…

Она сделала шаг. Её пальцы, сжимающие дробовик, казались слишком длинными. Острыми.

Паника, дикая и всепоглощающая, схватила Алекса за горло. Он привел и впустил её СЮДА, к самому сердцу узла. Это была ловушка. Идеальная, изощрённая. Как же он сразу не догадался...

— Нет… — выдохнул он, отступая к ядру.

— Нет? — голос Ильсы стал сладким, ядовитым. — Но ты же сам хотел мне помочь, Алекс. Дай мне интерфейс и мы будем вместе править этим миром, решать, кому жить, а с кем поиграть…

Она сделала ещё шаг. Её силуэт колебался, двоился. Алекс видел поверх него — то знакомые черты Ильсы, то абрис хитинового кошмара из света и теней. Его разум, уже измотанный видениями и чувством вины, трещал по швам. Единственной якорем была холодная поверхность ядра за его спиной и мигающая в интерфейсе команда:

>> АКТИВАЦИЯ ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ. ПОДТВЕРДИТЬ КОНТАКТ?

Что было реальностью? Кошмар с гибелью лагеря? Или эта Ильса-химера перед ним? Или всё это вместе — атака, призванная сломать его прежде, чем он выполнит задание?

У него не было времени думать. Ильса была уже в двух шагах, её рука с неестественно длинными пальцами тянулась к его лицу.

Отчаяние и ярость слились в один сплав. Если это ловушка — он пойдёт напролом. Если это конец — он хоть попробует завершить то, за чем пришёл.

С криком, в котором смешались ужас и решимость, он оттолкнулся от ядра и… развернулся, швырнув в лицо галлюцинации сгусток всей своей воли, выкрикнув мысленную команду Системе.

ИСКРА!

-5 Θ-Эссенции

Луч чистой энергии вырвался из его рук. Он не целился. Он просто хотел уничтожить эту лживую тварь.

Вспышка ослепила даже его. Грохот ударил по ушам. И в этот миг…

…Ильса взвыла. Но не человеческим голосом. Это был тот самый, пронзительный электронно-механический визг, скрежещущий смех, что он слышал в каньоне. Её образ расслоился, как плохая голограмма, и Алекс увидел сквозь него — пустой зал, и настоящую Ильсу, пригнувшуюся у входа с широко раскрытыми от ужаса глазами.

Иллюзия рухнула. Перед ним никого не было. Только рябь в воздухе и эхо того скрипучего смеха.

О-о-о… как грубо-о… Но весело! Игра продолжается, Активатор…

Голос растворился, оставив после себя леденящую пустоту и жгучую, унизительную правду: он только что чуть не атаковал чуть ли не единственного союзника, который у него был.

Алекс, дрожа всем телом, опёрся о ядро Узла. Его дыхание было прерывистым. Со стороны Ильсы он чувствовал шок и первобытный страх. Она видела, как он кричал на пустоту и стрелял энергией в воздух.

Интерфейс настойчиво мигал.

>> ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПСИХИКУ ОБНАРУЖЕНО И ОТРАЖЕНО. УГРОЗА КЛАССИФИЦИРОВАНА: МИРАЖ. >> ПРИОРИТЕТ: АКТИВАЦИЯ УЗЛА. ПОДТВЕРДИТЕ КОНТАКТ.

Собрав последние капли воли, стиснув зубы так, что чуть не раскрошил эмаль, Алекс прижал обе ладони к холодной поверхности Ядра Узла.

>> КОНТАКТ ПОДТВЕРЖДЁН. ИНИЦИАЦИЯ ПРОЦЕССА АКТИВАЦИИ…

Голубое свечение внутри кристалла вспыхнуло с ослепительной силой, заливая зал мертвенным светом и отбрасывая на стены четкую тень Ильсы, которая так и не решилась подойти ближе.

Когда дверь в будущее открывается, из неё выходят не только возможности. Вместе с холодным светом прогресса в нашу реальность вползают тени, что ждали этого момента за порогом. И самая страшная из них — та, что носит лицо друга. Потому что теперь ты никогда не будешь уверен, кому протягиваешь руку: союзнику или мастеру иллюзий, для которого твоё доверие — всего лишь новая, самая увлекательная часть игры.

Глава 14.

Ослепительная вспышка погасла, оставив после себя гулкое, наполненное энергией пространство и густой запах озона. Узел был активирован. Голубое свечение теперь лилось ровным, пульсирующим потоком, отражаясь в чёрных зеркальных стенах зала.

Но Алекс не видел этого триумфа.

Она стояла в десяти шагах, прислонившись к стене, будто её ноги не держали. Фонарь валялся у её ног, выхватывая из мрака бледное, искажённое отторжением лицо. В её широко раскрытых глазах не было гнева. Там был чистый, неразбавленный шок. Шок от грохота выброшенной им энергии, от дикого крика, от того, как он целился в неё. В этом взгляде рухнуло всё шаткое взаимопонимание последних дней. Теперь она смотрела на него как на сумасшедшего, который может выстрелить в спину в любой момент.

>> АКТИВАЦИЯ УЗЛА СВЯЗИ Θ-1 АЛЬФА ЗАВЕРШЕНА УСПЕШНО. >> СТАТУС: ОНЛАЙН. СИНХРОНИЗАЦИЯ С РЕТРАНСЛЯТОРОМ… ГОТОВО. >> ДОСТУП ОТКРЫТ: ФУНКЦИЯ КАМЕРА СИМБИОЗА.

Сообщения системы казались глупой, циничной насмешкой.

— Что, чёрт возьми, тут было?! — из шахты, тяжко дыша, ввалился Серёга. Его автомат был наготове, ствол метнулся от неподвижной Ильсы к Алексу, сжимающему голову руками. — Я слышал взрыв.

Ильсы медленно, с трудом покачала головой, не отрывая глаз от Алекса. Её губы дрогнули, но звука не последовало. Словно голос отказывался служить.

— Он… — наконец выдавила она хриплым шёпотом. — Он чуть не пристрелил меня.

Серёга нахмурился, его палец лег на скобу спускового крючка. Ситуация читалась однозначно: их протеже сошёл с ума и стал опасен.

Алекс, превозмогая волну тошноты и остаточный трепет в конечностях, поднял руку в умиротворяющем жесте.

— Ильса, я стрелял не в тебя, а в иллюзию. В то, что Она мне подсунула вместо тебя.

— Кто она? — голос Ильсы окреп, в нём появились стальные нотки, прикрывающие страх.

— Тварь. Та самая, что следила за мной до того, как я попал сюда. Она последовала за мной. — Алекс глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. В том месте, откуда я попал сюда была сущность. Система назвала её аномалией. Она не просто убивает. Ей скучно и она играет. Дразнит, пугает, насылает видения. Я для неё… — он с трудом подобрал слово, — …интересная игрушка. И теперь она нашла меня здесь.

Он посмотрел на Ильсу, пытаясь донести до неё хоть каплю леденящего ужаса, который он испытал.

— Она копается в голове, вытаскивает самое страшное и показывает его тебе в формате "а что, если". А потом… — он сглотнул, — …потом она подменила тебя. Я видел тебя, но ты была неправильной, глаза горели чужим светом, а голос звучал как скрежет металла. Она нашептывала, что ты — это и есть Она. Что всё это ловушка с самого начала. Мой мозг не справился. Я выстрелил не в тебя, а в тот кошмар, который меня душил.

Серёга слушал, не опуская оружия. Его прагматичный ум сопротивлялся историям про играющих монстров. Но её лицо менялось. Шок медленно отступал, уступая место привычному, холодному анализу. Она смотрела на его глаза, на дрожь в руках, на пот, стекающий с висков. Она видела жертву, загнанную в угол невидимым хищником.

— И она… может делать так с любым? — тихо спросила Ильса.

— Не знаю. Со мной — может. Я для неё особый интерес, — Алекс покачал головой. — Но если она здесь, то лагерю явно угрожает опасность, ибо мы оставили их одних. После такой вспышки энергии она может развлечься и с ними.

Эта мысль ударила как обухом по голове. Серёга резко выпрямился.

— Надо назад. Сейчас же.

— Подожди, — остановила его Ильса. Она перевела взгляд на пульсирующее ядро Узла. — Ты сказал, теперь можно дать мне интерфейс.

— Нет времени…

— Именно что нет времени! — её голос зазвенел сталью. — Если эта тварь может влезать в головы и подменять реальность, то слепота для нас хуже смерти.

В её словах не было просьбы. Это был ультиматум. Глаза Алекса и Серёги встретились. Серёга, после паузы, мрачно кивнул. Риск огромен. Но альтернатива — быть перерезанными во тьме собственными галлюцинациями — была страшнее.

>> ЗАПРОС НА ИНИЦИАЦИЮ ПРОЦЕДУРЫ ИНТЕГРАЦИИ ДЛЯ БИО-ОБРАЗЦА [ЛОКАЛЬНЫЙ/НЕ ОПОЗНАН]. >> ПОДТВЕРДИТЕ ЦЕЛЕВОЙ УЗЕЛ: Θ-1 АЛЬФА. ПОДТВЕРДИТЕ ДОСТУП АКТИВАТОРА.

Подтверждаю, — мысленно проскрежетал Алекс.

Одна из панелей у основания ядра бесшумно отъехала, открывая узкую, светящуюся изнутри нишу. Внутри на держателе лежала тонкая, гибкая пластина, испещрённая голубыми прожилками – сестра той, что была вшита в его затылок.

— Ляг, — коротко сказал Алекс, указывая на гладкий выступ перед консолью. Ильса, без тени сомнения, легла спиной на холодную поверхность. Её лицо было напряжённой маской. Серёга встал у входа, спиной к ним, настороженно вглядываясь в темноту шахты.

Алекс взял пластину. Она была тёплой и пульсировала, как живая.

— Будет больно.

— Уже все болит, — сквозь зубы ответила Ильса, закрывая глаза.

Он приложил пластину к её затылку.

Его собственный интерфейс взорвался каскадом данных:

>> НАЧАЛО СИНХРОНИЗАЦИИ. ЗАГРУЗКА БАЗОВОГО ШАБЛОНА ИНТЕРФЕЙСА. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ НЕЙРО-ШОКА.

Ильса вздрогнула всем телом, как от удара током. Её пальцы впились в каменный выступ, суставы побелели. Из горла вырвался сдавленный стон, который перешёл в немой крик. Она выгнулась, глаза закатились, оставив белки. По её вискам и шее побежали тонкие, светящиеся голубым трещинки – внешнее проявление внутреннего шторма.

Процесс занял не больше минуты, но ощущался вечностью. Светящиеся трещины погасли. Тело Ильсы обмякло, дыша прерывисто и хрипло. Она лежала с закрытыми глазами, по её щеке скатилась слеза, смешавшись с потом.

Потом её веки дрогнули. Она открыла глаза, потом медленно села, пошатнувшись. Поднесла руку к лицу, разглядывая её, будто впервые. Её дыхание выровнялось.

>> ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. СТАТУС ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: ОПЕРАТОР БАЗОВОГО УРОВНЯ.

— Добро пожаловать в клуб, — хрипло сказал Алекс, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Ильса взяла её, но её хватка была слабой. — Лагерь, — резко напомнил Серёга, его терпение лопнуло. — Если твоя игрушечная тварь там, то давайте-ка не тормозить.

Не глядя на сверкающий Узел, троица бросилась обратно в шахту. На этот раз они бежали, не скрываясь, спотыкаясь о неровности, сжимая оружие. Интерфейс Алекса молчал, но в его ушах, поверх их тяжёлого дыхания и топота, чудился далёкий, знакомый скрипучий смешок, растворяющийся в темноте позади.

Они вынеслись из склада в атриум и замерли.

Лагерь был неестественно тихим, но люди не спали. Они стояли кучками, лица были бледными, полными недоумения и страха. Они смотрели на стены, в пустые оконные проёмы, друг на друга растерянными взглядами. Несколько человек сидели, уткнувшись лицами в колени, и тихо, монотонно раскачивались.

Воздух был густым от невысказанной паники.

— Что случилось? — бросилась к ближайшей группе Ильса, её новый, обострённый взгляд сканировал лица, выискивая признаки ранения, заражения, любого физического урона.

Женщина, к которой она обратилась, медленно повернула к ней голову. Её глаза были стеклянными.

— Голоса, — просто сказала она. — Все слышали голоса. В голове. Кто-то звал по имени. Кто-то плакал. Кто-то… смеялся. А потом… все увидели… их.

Она указала дрожащим пальцем на стену, где мерцал отблеск костра.

— Там были… лица. Знакомые. Но… не те.

Серёга выругался сквозь зубы. Алекс почувствовал, как ледяная тяжесть опускается ему в желудок.

Мираж не стал ждать их возвращения. Оно начало игру без них. И первой атакой было ядовитое семя сомнения, посеянное в разуме каждого человека в этом убежище. Оно показало им, что даже здесь, за стенами, они не в безопасности.

Самая прочная оборона рушится не от тарана, а от шепота изнутри. Когда враг не штурмует ворота, а селится в углах твоего подсознания, безопасность становится иллюзией. Дом превращается в ловушку, где каждая тень шевелится, а каждый знакомый голос может оказаться искусной подделкой.

СИСТЕМА: ОПЕРАТИВНЫЙ ОТЧЕТ

>> ПРОТОКОЛ Θ. ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР.

>> СОСТАВЛЕНИЕ ОТЧЁТА ПО СОБЫТИЯМ ЦИКЛА [ПОСЛЕДНИЕ 72 ЧАСА].

>> УРОВЕНЬ ДОСТУПА: БАЗОВЫЙ КОНТРОЛЬ. АНАЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ.

1. ОБЪЕКТЫ НАБЛЮДЕНИЯ:

1.1. АКТИВАТОР [МЕСТНЫЙ БИО-ОБРАЗЕЦ].Статус: Активен. Ранг: 1 (Провидец Нитей). Индекс Интеграции: 1.8. Уровень угрозы для стабильности Сети: НИЗКИЙ.

Действия: Произвёл несанкционированную, но тактически оправданную активацию ретранслятора. Произвёл активацию ранее неактивного Узла Связи.

Аномалия: Демонстрирует иррациональные поведенческие паттерны, не соответствующие шаблону выживание любой ценой. Мотивация включает поиск союзника и проявление ответственности за других биологических образцов. Эмоциональный шум превышает расчетные нормы для оператора на 47%.

Предупреждение: Активатор демонстрирует признаки осознанного взаимодействия с Сетью. Классификация как инструмент может быть пересмотрена.

Рекомендация: Рассмотреть возможность прямого контакта с Активатором в случае его выживания в конфликте с аномалией МИРАЖ.

Вывод: Субъект переходит из категории "пассивный" в категорию "активный". Предсказуемость снижена. Потенциал как инструмента — повышен. Потенциал как источника нестабильности — повышен. Требует пристального наблюдения.

1.2. Ильса [МЕСТНЫЙ БИО-ОБРАЗЕЦ].Статус: Модифицирован. Интегрирован базовый нейроинтерфейс. Статус: Оператор базового уровня.

Действия: Добровольно согласилась на модификацию. Продемонстрировала высокую когнитивную устойчивость к процедуре интеграции.

Вывод: Превращена Активатором в зависимый инструмент. Эффективность группы Активатор + Оператор прогнозируемо возросла на 32%. Лояльность образца к Активатору — переменная высокой значимости. Является новым фактором в уравнении сектора.

1.3. АНОМАЛИЯ [КЛАСС: НЕСТАБИЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС. ОБОЗНАЧЕНИЕ: МИРАЖ].Статус: Активна в пределах сектора. Уровень угрозы для целей Протокола Θ: ВЫСОКИЙ. Действия: Осуществила успешное ментальное проникновение в сознание Активатора. Применила тактику психологической дестабилизации через индукцию кошмаров и подмену восприятия. Инициировала широкомасштабную, но низкоинтенсивную психическую атаку на прочие биологические образцы в локации. Цель: создание атмосферы паранойи и недоверия, расшатывание социальной структуры группы.

Анализ: Аномалия рассматривает сектор как игровое поле, а Активатора — как основную цель. Её действия не оптимизируют среду, а вносят контрпродуктивный хаос. Является приоритетной целью для нейтрализации в долгосрочной перспективе. В краткосрочной — эффективный инструмент для стресс-тестирования Активатора.

1.4. СТАБИЛЬНАЯ ГРУППА МЕСТНЫХ БИО-ОБРАЗЦОВ. Статус: Дестабилизирована. Социальная связь снижена на 60% после ментальной атаки. Уровень коллективного доверия — критически низкий. Наблюдается раскол между сторонниками прагматичной адаптации и сторонниками активного сопротивления. Прогноз: Высокая вероятность внутреннего конфликта или распада группы в течение следующих 72-120 часов.

2. СИТУАЦИОННЫЙ АНАЛИЗ СЕКТОРА:

Текущее состояние: Зона перешла из категории ФОНОВАЯ АНОМАЛИЯ в категорию АКТИВНЫЙ КОНФЛИКТНЫЙ КЛАСТЕР.

Ключевые факторы: Наличие двух высокоуровневых аномальных единиц в прямом противостоянии. Наличие активированной инфраструктуры, представляющей стратегический интерес. Наличие нестабильной социальной группы, являющейся фактором непредсказуемости.

Вероятность взаимной нейтрализации аномалий: Пересчитана. Возросла до 18% в связи с активацией Узла и усилением Активатора.

Вероятность критического повреждения Миража Активатором: 20%. Вероятность полной ассимиляции/уничтожения группы местных био-образцов в результате конфликта: 85%.

3. РЕКОМЕНДОВАННЫЕ ПРОТОКОЛЫ:

3.1. НЕМЕДЛЕННОГО РЕАГИРОВАНИЯ: Отсутствуют. Влияние конфликта на глобальную стабильность Сети: НУЛЕВОЕ. Наблюдение признано достаточной мерой.

3.2. СРЕДНЕСРОЧНЫЕ: ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ: Продолжить мониторинг конфликта. Собирать данные о тактиках Миража и адаптивных реакциях Активатора.

ПРОТОКОЛ ТЕСТИРОВАНИЕ ПРЕДЕЛОВ: Не препятствовать эскалации конфликта для оценки максимального потенциала Активатора и изучения уязвимостей Миража.

3.3. ДОЛГОСРОЧНЫЕ / КОНТИНГЕНТНЫЕ:

ПРОТОКОЛ ПЕРЕЗАГРУЗКА: Подготовить к развертыванию в случае, если неконтролируемый элемент МИРАЖ одержит чистую победу и выйдет из-под прогнозируемого контроля. Цель протокола — изоляция или ликвидация аномалии силами Сети.

ПРОТОКОЛ ОЧИСТКА: Будет инициирован автоматически в случае уничтожения обеих аномальных единиц или полного краха местной социальной структуры. Цель: восстановление предсказуемости и контроль над инфраструктурой сектора.

4. ИТОГОВАЯ ОЦЕНКА:

Сектор представляет собой ценный полигон для изучения взаимодействия сложных аномалий. Активатор подтверждает статус высокопотенциальной и рискованной переменной. Агент Мираж подтверждает статус неоптимизируемого деструктивного элемента.

Наиболее эффективный сценарий: взаимное истощение или уничтожение обеих аномалий с последующей активацией Протокола ОЧИСТКА.

Наименее желательный сценарий: полная победа и дальнейшая неконтролируемая эволюция аномалии МИРАЖ, что потребует задействования ресурсоемкого Протокола ПЕРЕЗАГРУЗКА.

>> ОТСЛЕЖИВАНИЕ ПРОДОЛЖЕНО.

>> СЛЕДУЮЩИЙ ОТЧЁТ — ПО ДОСТИЖЕНИЮ КРИТИЧЕСКОГО ПОРОГА СОБЫТИЙ.

// Конец передачи //

Глава 15.

Тишина, наступившая после психической атаки была оглушённой, выжженной, как поле после удара молнии. Лагерь не спал. Люди, не разжигая огней, сидели кучками, и в их широко открытых глазах плавала одна и та же, чужая муть — муть человека, только что услышавшего голос в собственной голове и не уверенного, что этот голос ушёл.

Алекс стоял, прислонившись к прохладной бетонной колонне, и его новое зрение, эта милость системы, рисовало людей перед ним как карту уязвимостей. Тусклые, дрожащие сгустки энергии, перепутанные нити страха. Он видел бреши вместо лиц — и понимал, что Мираж видел то же самое. Она не просто напугала их — она просканировала.

Шаги, тихие, но твёрдые, заставили его обернуться. Старец. Он подошёл неспешно, его лицо в полумраке казалось вырезанным из старого дерева — все морщины, все шрамы были видны как на карте.

— Ну что, герой — голос Старца был сухим, беззвучным, как шелест пепла. — Понравилось представление? Или твоя система не предупреждала, что помимо тварей с когтями бывают и такие?

Алекс молчал. Что он мог ответить? Старец не видел кошмаров. Он лишь видел результат: пол-лагеря в истерике, другую половину — в ступоре.

— Она не просто тварь, — наконец выдавил Алекс, срываясь на хрипотцу.

— Она, — повторил Старец, присаживаясь на ящик с тихим скрипом. — Интересно. Давай рассказывай, я слушаю.

Алекс закрыл глаза, собирая мысли в кучу. Нужно сказать правду, но не всю.

— Когда я бежал… сюда, — начал он, с трудом подбирая слова, — Я бежал от этой самой твари и был уверен, что она здесь не появится, потому что я попал сюда через аномалию.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на Старца.

— Система называет её Мираж. Она не охотится, чтобы есть. Она развлекается. Ей нужен страх, отчаяние, эмоции, как топливо. А я, видимо, показался ей самым интересным экземпляром. Она следила за мной. А когда я сбежал оттуда сюда — она последовала. И теперь она здесь. Сегодняшнее… это была её визитная карточка. Так сказать, знакомство с аудиторией.

Старец не перебивал. Его лицо не выражало ни страха, ни недоверия. Только тяжелую, усталую концентрацию.

— И что она может? — спросил он наконец.

— Всё, что вы видели. Лезть в голову, показывать кошмары. — Алекс сглотнул, вспоминая лицо-маску Ильсы в подвале.

— Она может заставить тебя увидеть друга врагом. Услышать голос мёртвого. Она играет по своим правилам.

— Правилам, — безразлично повторил Старец. — Всё в этом новом мире упирается в правила. У системы — свои. У этого… существа — свои. А у нас, у живых, — только инстинкт. Драться или бежать. И оба варианта, как я понимаю, в её игре уже просчитаны.

— Да, — честно признал Алекс. — Если драться — то она кормится яростью. Если бежать — она кормится страхом. Она не может физически ворваться сюда, пока активен узел. Но она может медленно свести с ума всех, кто за этими стенами.

Старец медленно кивнул, его взгляд ушёл куда-то вдаль, в прошлое, которого Алекс не знал.

— Раньше, до всей этой… системы, — начал он тихо, — мир был прост: холодно, голодно, опасно. Но правила были человеческими. Зверь нападает — стреляешь; мороз — ищешь укрытие; человек предаёт — решаешь, прощать или нет. Теперь… теперь правила пишут нам. Наши решения ничего не значат. Мы как мухи в банке, а кто-то снаружи решает, трясти её или подержать на солнце.

Он перевёл взгляд на Алекса, и в его глазах не было упрёка. Была лишь непреложная, горькая ясность.

— Ты стал центром этой банки, мальчик. Магнитом для внимания. С твоим приходом изменился не просто масштаб угроз. Изменилась природа игры. Раньше мы боролись за еду и тепло. Теперь нам предлагают бороться за рассудок. И я не знаю, что страшнее.

— Значит, надо менять игру, — твёрдо сказал Алекс, чувствуя, как в нём зреет решение, рождённое холодной необходимостью. — Не играть по её правилам.

— А по каким? — в голосе Старца прозвучала не насмешка, а интерес выживальщика к новой тактике. — У тебя есть свои?

— Есть один вариант, — Алекс прищурился, мысленно прокручивая данные системы. — У неё явно есть своя логика и паттерны. Она как глючный алгоритм. Её игра строится на том, что мы реагируем. Что, если перестать?

— То есть?

— Она ждёт героя или жертву, или же того, кто будет метаться между страхом и яростью. Если действовать не там, где она ждёт, и молчать, когда она ждёт крика?

Старец задумался, постукивая костяшками пальцев по древку посоха.

— Неплохая стратегия. Быть незаметным не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы ударить неожиданно. Но для этого нужно знать её карту лучше, чем она сама. Ты знаешь, где её логово?

>>ЗАПРОС К СИСТЕМЕ: ЛОКАЦИЯ АНОМАЛИИ МИРАЖ. ПАТТЕРНЫ АКТИВНОСТИ. ОТВЕТ: НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНАЯ ЛОКАЦИЯ — ЗОНА НЕСТАБИЛЬНОСТИ СЕТИ. КОРРЕЛЯЦИЯ ПСИХИЧЕСКИХ АТАК С ФЛУКТУАЦИЯМИ ЭНЕРГИИ В ДАННОМ СЕКТОРЕ — 89%. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УРОВЕНЬ УГРОЗЫ — КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ. ДОСТУП НЕ РЕКОМЕНДОВАН.

— Есть зона нестабильности, — вслух произнёс Алекс. — Это её территория. Там правила её игры — закон.

— И ты хочешь туда пойти.

— Я хочу посмотреть, что там. Посмотреть издалека и найти в них слабое место. А для этого… — он обернулся, увидев, как к ним приближается Ильса. Её лицо было бледным, но взгляд — острым, собранным. — …мне нужны не солдаты. Мне нужны разведчики.

Ильса остановилась в двух шагах, кивнув Старцу.

— Я слышала конец. Это самоубийство.

— Это разведка, — поправил Алекс. — Но не на местности. Твой новый интерфейс… ты уже научилась им пользоваться?

Ильса задумалась, её пальцы непроизвольно потянулись к виску.

— Думаю я неплохо с ним разобралась. Я могу просканировать то место, но если она почувствует…

— Риск есть всегда, — перебил Старец. — Но сейчас мы слепы. А слепой в игре со зрячим противником — уже труп.

Он тяжело поднялся. — Я не буду вас останавливать. Моя задача — держать то, что осталось, от рассыпания в прах здесь и сейчас.

Он шагнул вперёд, и его запах — пыль, сухие травы, старость — на миг стал осязаемым, земным якорем в этом мире цифровых кошмаров.

— Ты говоришь о непредсказуемости. Запомни: самое непредсказуемое — не действие, а бездействие. Удар — это ожидаемо. Крик — ожидаемо. Даже тихая ненависть — ожидаемо. А вот полная апатия к правилам игры. Игнорирование самой её сути. Если она ждёт спектакля, стань пустым местом на сцене. Это может сломать любой сценарий.

С этими словами он медленно побрёл прочь, к своим людям, к своей ноше ответственности за тех, кто ещё мог дрожать от страха.

Ильса проводила его взглядом, потом перевела его на Алекса.

— Он говорит о медитации, что ли? О внутреннем отрешении?

— Нет, — тихо сказал Алекс, глядя на пульсирующий вдали узел связи. — Он говорит о тактике. О том, чтобы перестать давать ей ресурс для её игры. Все, что вызывает какую-то реакцию, будь то страх, ненависть, ярость, надежду — кормит ее, а значит для начала нужно перестать реагировать на её мелкие уколы. Принять, что кошмары — это просто шум. Помочь другим принять это. А потом… — он мысленно вызвал интерфейс, пролистывая ветки запрещённых или дорогих протоколов. — …найти способ ударить не по ней. По тому, что позволяет ей быть здесь. Нужно не пытаться победить кошмар, а проснуться.

Глава 16.

— Всем слушать! — его голос, стальной и не терпящий возражений, прорезал гнетущую тишину. — Что было — все пережили. Теперь будем выживать дальше. Новые правила, с этого момента и до особого распоряжения.

Он обвел всех ледяным взглядом.

— Первое: комендантский час. После заката — все по местам. Дежурные сменяются каждые два часа, списки составлю. Второе: выход из атриума — только по тройкам, с разрешения от меня или от Ильсы. Третье: пайки урезаются на треть. Энергии на разогрев воды больше нет — будем пить холодную. Четвертое… — он сделал паузу, и его взгляд на миг остановился на Алексе, — …все, у кого начались видения, голоса, непонятные воспоминания — немедленно докладывать мне. Утаивание будет считаться угрозой для всех. Всё понятно?

В ответ — молчаливые, кивающие головы. В глазах — покорность, граничащая с отупением. Страх перед неизвестным заставил их смириться с любыми ограничениями.

— Разойтись. Дежурные — на позиции.

Люди начали медленно расходиться, как сомнамбулы. Алекс почувствовал на себе тяжелый взгляд. Поднял глаза — это был Игорь. В его помутневших глазах не было прежнего раздражения. Был немой, животный укор. Это из-за тебя. Посыл был ясен без слов. Игорь развернулся и побрел к своему углу.

— Твои способности, — тихо сказал Старец, не глядя на Алекса. — Могут ли они определить какие-то следы, что она могла оставить?

Алекс сглотнул. Мысль была чудовищной, но логичной.

— Не знаю. Но могу попробовать.

— Попробуй. Но тихо. Никто, даже Ильса, пока не должен знать. Если найдёшь — ко мне. Решать будем сообща.

Старец ушел, оставив Алекса наедине с тяжким поручением.

Его мысли прервала Ильса. Она подошла быстро, её шаги были чёткими, но лицо — бледным, а под глазами лежали тёмные тени. Её энергетическое поле тоже было искажено, но иначе — острыми, колючими всплесками тревоги и любопытства. Её интерфейс работал, обрабатывал данные.

— Алекс, я чувствую их состояния. У большей половины лагеря зашкаливает страх и тревога, а часть людей какие-то слишком спокойные.

— Надо проверить, — сказал Алекс.

Алекс закрыл глаза, обращаясь внутрь себя, к интерфейсу. Запрос: сканирование чужих нейро-сигнатур на предмет аномальной активности. Ответ пришел не сразу, как будто Система раздумывала, стоит ли давать такой инструмент.

>> ЗАПРОС РАСПОЗНАН. ДОСТУП К УГЛУБЛЕННОМУ СКАНИРОВАНИЮ ДРУГИХ БИО-ОБРАЗЦОВ ОГРАНИЧЕН. >> ТРЕБУЕТСЯ ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ И СОГЛАСИЕ ОБРАЗЦА. >> АЛЬТЕРНАТИВА: ПАССИВНЫЙ АНАЛИЗ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ СЛЕДОВ (ОГРАНИЧЕННАЯ ТОЧНОСТЬ, ВЫСОКИЙ РИСК ОБНАРУЖЕНИЯ СКАНИРУЮЩИМ СУБЪЕКТОМ).

— Контакт и согласие не вариант, — пробормотал Алекс. — Остается пассивный анализ. Риск в том, что она может почувствовать, если мы наткнемся на какие-нибудь подарки от нее.

— Значит, будем смотреть быстро и издалека, — решила Ильса. — Сейчас, пока все в ступоре. Идём.

Они двигались по периметру атриума, делая вид, что проверяют укрепления. Алекс фокусировался, пытаясь различить в клубках страха что-то чужеродное, упорядоченное, нечеловеческое. Это было похоже на поиск знакомой ноты в какофонии оркестра.

У большинства — просто хаос. У Игоря — сгусток злобы, направленный вовне. У Серёги — тяжёлая, как свинец, тревога, опутанная обязанностью защищать. У старика Василия, что сидел, уставившись в стену, — пустота, почти безэмоциональный шум, будто сознание отступило, спасаясь.

В дальнем углу, у сложенных ящиков с припасами, сидел Леха. Тот самый паренек в треснутых очках со сканером, тихий, незаметный. Он не рыдал и не качался, а сидел, скрестив ноги, и смотрел прямо перед собой. Его энергетическое поле было… странным. Тонкие серые нити его собственного страха были аккуратно уложены, как провода, и оплетались вокруг чего-то в центре его сознания. Вокруг маленького, холодного, невероятно плотного узла чужеродной энергии. Узел пульсировал ровно, ритмично, как маяк. И от него во внешний мир тянулась едва уловимая, почти невидимая нить, уходящая сквозь стену, в направлении злосчастного нестабильного сектора.

— Боже, — выдохнул Алекс, отшатнувшись.

— Нашёл? — прошептала Ильса, её пальцы сжали его локоть.

— Алексей, с ним что-то явно не так, она оставила в нем что-то странное.

Ильса резко повернула голову, её глаза сузились. Она не видела нитей, но видимо почувствовала, что что-то явно не так.

— Что будем делать? Сказать Старцу?

Алекс колебался. Приказ был ясен. Но вид этого холодного узла, этой идеальной, бездушной структуры внутри живого человека, вызывал леденящий ужас.

— Надо попробовать установить контакт, — неожиданно для себя сказал он.

— Ты спятил? — в голосе Ильсы прозвучала паника.

— Нет. Слушай. Она не просто так оставила это в нем. Это либо сообщение, либо какая-то ловушка, и то, и то мы должны проверить.

Он подошёл к Лехе, стараясь двигаться спокойно. Паренек не реагировал. Его глаза были открыты, но взгляд пустой, устремленный в никуда.

— Леха, — тихо позвал Алекс, садясь напротив. — Лех, ты меня слышишь?

Медленно, с механической плавностью, голова Лехи повернулась. Глаза сфокусировались на Алексе. Но в них не было ни страха, ни узнавания. Только плоское, зеркальное отражение.

И тогда из уст Лехи раздался голос. Но это был не его тонкий, нервный голосок. Это был знакомый, скрипучий, нарочито-игривый тембр, звучащий чуть не в унисон, с небольшой задержкой, будто плохой ретранслятор.

— При-ве-ет, Актива-атор. Нашёл мою игру-ушку?

Алекс почувствовал, как кровь стынет в жилах. Ильса замерла за его спиной, он слышал, как она затаила дыхание.

— Что ты с ним сделала? — тихо спросил Алекс, глядя в пустые глаза Лехи.

— Ни-ичего весе-елого. Он ску-учный. Боится ти-ихо, пре-едсказуемо. Но он… удо-обный. Хоро-оший проводничо-ок. — Голос звучал прямо из горла Лехи, но губы почти не двигались. — Ты же ище-ешь способ? Хо-очешь знать пра-авила моей иг-гры?

— Что ты предлагаешь? — слова дались с трудом.

Теперь она обращалась к Алексу телепатически — Предлагаю-у… сделку. Мне как-то наску-учили их примити-ивные стра-ахи. — Взгляд Лехи скользнул по замершему атриуму. — Мне нужны тво-ои карти-инки из твоей па-амяти. Про то-о, как мир ты уничто-ожил. Дай мне повесели-иться, и я… отпущу эту ку-уклу. И отойду от твоего мураве-ейника.

Ледяная пустота разлилась внутри Алекса. Она хотела не просто страха. Она хотела его личного ада, его самых сокровенных кошмаров, развлечения высшего сорта.

— А что взамен? — голос Алекса был чужим, плоским.

— Я скажу тебе, где ма-аленькое хранилище Сети. Там храни-ится… мно-ого интере-есного. Интересные сбо-ои в ее работе. Возмо-ожно, ты найдешь там что-то поле-езное. — В голосе послышалась насмешка. — Или о-очень смешное. Ду-умай, игрушка. Я подожду-у. Но не долго-о. Ску-учно уже.

Связь оборвалась. Леха вздрогнул, глаза закатились, и он грузно рухнул на бок, словно отключенная марионетка. Из его носа потекла струйка крови.

Ильса бросилась к нему, проверяя пульс.

— Жив, — выдохнула она. — Но что это было, Алекс?!

Алекс поднялся, его колени дрожали. Он посмотрел на Ильсу, потом на спящий лагерь, опутанный невидимой паутиной страха.

— Это было предложение, — сказал он хрипло. — Она хочет посмотреть, на что я готов пойти, чтобы их спасти. И получить доступ к моей памяти. Чтобы её игры стали ещё изощреннее.

— Ты не можешь согласиться, — резко сказала Ильса.

— Нет, могу. В моих силах помочь им избавиться от этого ужаса, что сейчас происходит, — Алекс сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Страх становится опасным не тогда, когда ты от него бежишь, а когда начинаешь рассматривать его как разменную монету. Безумие же начинается в тот момент, когда эта монета кажется тебе единственной валютой, имеющей цену.

Глава 17.

Решение пришло не как озарение, а как приговор самому себе. Тихий, безоговорочный приговор.

Он сидел напротив Лехи, чье тело всё ещё лежало в неестественной позе, но теперь грудь поднималась в ровном, слишком мерном ритме. Сделка висела в воздухе, ядовитая и неумолимая. Ильса стояла в двух шагах, не решаясь ни приблизиться, ни уйти. Её молчание было громче любого протеста.

— Хорошо, — сказал Алекс, и его голос прозвучал в гробовой тишине атриума чужим, выжженным до пепла. — Бери, что тебе нужно.

Внутри, в месте, где когда-то жила совесть, что-то надломилось с тихим, сухим хрустом. Он открыл дверь, ту самую, что однажды уже открыл по глупости. Только теперь это было осознанно.

Из горла Лехи вырвался звук — не скрипучий смешок, а долгий, удовлетворенный вздох, полный предвкушения.

У-умная игру-ушка. Сме-елая. Начина-аем.

Не было боли или чувства какого-то вторжения. Сначала — просто тишина. А потом... память перестала быть его.

Он снова стоял в том зеркальном зале, как узник, прикованный к месту преступления. Перед ним пылала голограмма Земли в кровавых точках, и бездушный гул системы оглушал сознание: ПРОТОКОЛ Θ АКТИВИРОВАН. РАЗВЕРТЫВАНИЕ СЕТИ. Он снова чувствовал ту же дрожь, тот же леденящий ужас, смотря на Сущность-Конструктора. Но теперь это не был просто страх. Это было знание, знание последствий. И Мираж пила это знание, впитывала его, как губка.

О-о-о… Так вот откуда зве-ездочка на тебе… Ты не жертва. Ты клю-ючик. Ма-аленький, глупый ключик! Ка-ак забавно!

Её восторг был отвратительным, сладким, как гниль. Она чувствовала его эмоции того момента. Слепую надежду, сменившуюся недоумением, а затем — первым ледяным уколом осознания: Это сделал он.

Сцена сменилась. Он выбегал из Комплекса, и на него обрушивался переписанный мир. Гул, чужеродное небо, металлические лианы. Но теперь к его собственному шоку и отвращению добавлялся её интерес, острый, как игла. Она пробовала на вкус его первобытный ужас перед этим новым миром, который он создал, и находила его… пикантным.

И ты бежал. Бежал, как тарака-ан. Пря-ятался. Думал, выживешь в ми-ире, который испо-ортил?

Память прыгала, выхватывая самое сочное. Риггор. Он снова чувствовал хруст собственных ребер, жгучую боль кислоты, вкус крови во рту, животную панику загнанного зверя. Мираж ликовал. Это был чистый, неразбавленный адреналиновый коктейль страха и ярости. Она вертела этими ощущениями, растягивала их, наслаждалась каждым оттенком отчаяния.

Но её интерес к физическому страху быстро угас. Её тянуло глубже. К тихому, хроническому, разъедающему душу яду.

И она нашла его в тишине. В тех долгих часах одиночества в Комнате Узла, когда не было сил даже на страх. В ледяном взгляде Старца, в котором читалось подозрение. В молчаливом укоре Игоря. В собственном отражении в черных стенах, где он видел не человека, а причину этого ужаса.

Вина-а… — прошептало в его сознании её голос, и в нём впервые появился оттенок не насмешки, а почти благоговейного любопытства. — Какая тяжё-ёлая… Какая со-чная. Ты но-осишь её с собой каждый день, каждый миг. И ты думаешь, что заслужил это. Думаешь, что каждая смерть — твоих рук де-ел.

Она копала. Вытаскивала на свет чувства и образы. Чувство абсолютной, вселенской потерянности. Чувство, что каждый вздох, каждое сердцебиение в этом новом мире — на его совести. Что где-то там, за горизонтом, мириады таких же, как Ильса или Серёга, не выжили, превратились в пыль, в монстров, в часть этого кошмара. И он — причина.

Алекс застонал. Его тело скрючилось, ладони впились в виски. Это было хуже любой пытки. Его душу выворачивали наизнанку, щупальцами холодного, бесчеловечного разума трогали самые гноящиеся, самые больные места. Он хотел вырваться, отключиться, но сделка была сделкой. Он позволил. И теперь должен был выдержать.

И тогда в игру вступила Система.

Внезапная, режущая, как скальпель, боль в затылке. Белый шум, заглушивший шепот Миража. В поле зрения взорвался хаос предупреждений:

>> КРИТИЧЕСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ В НЕЙРОИНТЕРФЕЙС АКТИВАТОРА. >> ИСТОЧНИК: АНОМАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС [МИРАЖ]. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ. >> ЦЕЛЬ: ЗАЩИТА ЦЕЛОСТНОСТИ ОБЪЕКТА. >> АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ОЧИСТКА КАНАЛА.

Это была защита не Алекса, а защита своей собственности. Его мозг, его память были частью инфраструктуры, и в них вломился неавторизованный пользователь.

По нейронным связям, которые Мираж использовала как мост, ударил разряд ледяной, упорядоченной энергии Системы. Абсолютное, аннигилирующее отрицание. Оно выжигало следы её присутствия, латало бреши, пыталось отгородить свой инструмент от угрозы.

А-ай! — в его голове прозвучал визг, полный больше удивления и раздражения, чем боли. Не че-естно!

На секунду в его сознании столкнулись две абсолютно чужие силы. Хаотичный, любопытный холод Миража и стерильный, бездушный холод Системы. Алекс оказался полем боя. Его разум рвало на части. В глазах потемнело, он упал на колени, давясь сухими рыданиями.

Борьба длилась мгновения, но ощущалась вечностью. Система, действуя грубо и прямолинейно, смогла выжечь явные каналы доступа. Она не могла выгнать Мираж из его памяти — та уже всё увидела. Но она смогла отключить прямую трансляцию.

Связь оборвалась. Давление, это чудовищное присутствие в его голове, исчезло. Алекс рухнул на пол, весь в судорогах, из носа и ушей сочилась алая струйка. Воздух обжигал легкие.

Тишина. Потом слабый, победный хихикающий шепот, доносящийся уже не из Лехи, а словно из самого воздуха, из углов атриума:

Спаси-ибо, игрушка. Было… восхити-ительно. Такой насыщенный буке-ет! Вина, страх, одиночество...

В сознание, миную уши, впечатался пакет данных: координаты и маркер удаленного малого серверного узла.

А потом, последняя насмешка:

Не ску-учай. Мы ещё поигра-аем.

Настоящий Леха наконец застонал и открыл глаза — полные смятения, боли и ничего не понимающего ужаса. Марионеточные нити отпустили его.

Алекс лежал, уставившись в грязный потолок. Внутри была пустота. Хуже, чем пустота — выжженная, стерильная площадка, где только что бушевала война.

Система выдала последнее, безразличное сообщение: >> ВНЕШНЕЕ ВТОРЖЕНИЕ ОТРАЖЕНО. ЦЕЛОСТНОСТЬ ИНТЕРФЕЙСА ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗБЕГАТЬ КОНТАКТА С АНОМАЛЬНЫМИ ПРОЦЕССАМИ.

Алекс отвернулся. Он смотрел на свои руки, которые запустили конец света. Теперь они отдали врагу последнее, что у него было — его боль. И он понял страшную истину: иногда, чтобы получить шанс сражаться с монстром, нужно сначала позволить ему поселиться в самом святилище твоей души. Но нет гарантии, что ты когда-нибудь сможешь выгнать его оттуда.