Аколит в крови по локоть

Глава 1

Аколит в крови по локоть

13-1

Мало кому удаётся поглядеть на мир с высоты своих достижений.

Мне — удалось.

Просто так совпало. Окрылённый прорывом в аколиты я стоял на крыше ступенчатой пирамиды, глядел на заброшенный город антиподов и едва удерживался от того, чтобы не заорать в голос от переполнявших меня эмоций. Ну и от боли тоже, чего уж греха таить.

Припекало в груди, жгло исходящие меридианы, огнём горели стародавние рубцы на спине, шею стянула раскалённая удавка вновь напомнившего о себе ожога, нестерпимо ныло в очередной раз опухшее лицо. Дух — штормило.

А я стоял на краю крыши, глядел вниз и улыбался.

Я был без малого счастлив.

Пусть и трёх месяцев не прошло, как довёл до ума оправу, но всё это время на психику почище могильной плиты давило ясное осознание невозможности сформировать ядро. А ведь именно что могильной плитой для меня заминка с возвышением и обернулась бы. Но — справился!

Я — чёртов гений!

«Который находится посреди выжженного небесного омута, куда того и гляди начнёт возвращаться небесная сила, и которому придётся вскорости из кожи вон вылезти, лишь бы только уцелеть в грядущей бойне…» — подумалось тут мне и подумалось отнюдь неспроста.

Отвлекла от приятных грёз о собственном величии склока Седменя и старшего из представителей школы Извечного полдня.

— Как это ты не знаешь, сколько ещё продержится омут чистым?! — рыкнул на собеседника урядник.

— А вот так это! — не стушевался тот. — И провести новый ритуал в ближайший месяц никакой возможности нет! Сначала небесная сила должна будет протухнуть!

Седмень хрустнул костяшками пальцев.

— Да ты же сам двое суток обещал!

— А вы гарантировали безопасность! — ничуть не менее резко выдал в ответ ревнитель. — И что в итоге? Один мой собрат убит, а другой при смерти! Да ещё ваш человек влез в ритуал очищения! К нам теперь какие претензии могут быть, а?!

Я беззвучно выругался и запрокинул голову к небу. То уже подёрнулось едва заметной дымкой, а зависшее в зените солнце хоть и светило ничуть не менее ярко, но жарило далеко не в полную силу, ещё и приобрело красноватый оттенок. И такое впечатление — вернулся намёк на стылость. А ещё появился металлический привкус крови во рту.

— Претензии будут, не сомневайся даже! — оскалился Седмень. — Придётся ответить, если не успеем форсировать омут!

Молодой человек аж кулаки стиснул.

— Ещё раз повторяю…

Урядник выставил перед собой мозолистую ладонь.

— А что касается Боярина, так без его вмешательства, вы бы и вовсе ритуал провалили!

— Вздор! — отрезал ревнитель. — Справились бы и сами!

— Это ты так говоришь! — рассмеялся Седмень. — А мы засвидетельствуем обратное.

Ревнитель солнца отмахнулся от урядника и зашагал ко мне.

— Из-за твоего вмешательства мы потеряем сутки! — с ходу объявил он. — Омут начнёт заполняться небесной силой уже к завтрашнему утру!

В иной ситуации я бы непременно вспылил, но сейчас был слишком воодушевлён и утомлён, поглядел в ответ не зло и даже не раздражённо, а снисходительно.

— А стоит ли городить огород? — спросил и незамедлительно продолжил: — Ясно и понятно, что должным образом омут не удалось вычистить из-за сопротивления демонопоклонника. Непредвиденные обстоятельства, как они есть!

— А ты, значит, ни при чём? — прищурился ревнитель.

Я пожал плечами и тут же скривился из-за обжёгшей спину боли. Рубцы хоть и перестали кровоточить, но забывать о них определённо не стоило. Я прошипел сквозь зубы проклятие и качнул головой.

— Не стоит меня к этому приплетать. Стояла задача выжечь омут, вы его выжгли. Честь вам и хвала. Я к этому отношения не имею.

Ну да — за прерванный ритуал перерождения никакой награды в любом случае ожидать не приходилось, а вот неприятностями спор с представителями школы Извечного полдня мог обернуться немалыми.

— Так, да? — задумался ревнитель и сразу кивнул. — Идёт! — После уточнил: — Со спиной у тебя что?

— Из-за переизбытка пурпура старые шрамы открылись.

— Покажи.

Я повернулся к собеседнику спиной, и тут же на кожу лёгким теплом повеяло, будто своими ласковыми лучами пробежалось летнее солнышко. Боль разом стихла, жжение сгинуло без следа.

— Не забудь, мы договорились! — напомнил молодой человек и ушёл к парочке своих соучеников, один из которых покуда в себя так и не пришёл.

— Не забуду! — пообещал я, наполнил лёгкие воздухом и поморщился, но уже исключительно из-за болезненных ощущений в области солнечного сплетения.

Там припекало и даже откровенно жгло, а только я надумал погрузиться в медитацию, и меня тут же окликнул урядник:

— Боярин! Та сторона на тебе!

Седмень, Червень и молчаливый бородатый пластун разошлись по крыше, а я глянул вниз, поймал состояние внутреннего равновесия и взялся гасить баламутившие дух искажения в тщетной попытке обрести былую целостность. Ну или не в такой уж и тщетной, но в любом случае с проработкой двух новых исходящих меридианов определённо стоило повременить. Мало того, что те протянулись от оправы к левой и правой ключицам двумя косицами раскалённого металла, так ещё и концы их не были закреплены узлами. С этим возиться и возиться, а необработанные сосредоточия больше не помогут: я ж теперь не белый, а красный, точнее — пурпурный.

И в этот момент послышался крик Червеня:

— Наши!

Я удивился было, как быстро добрались до заброшенного города передовые части стрельцов, но перебежал на другую сторону, глянул вниз и тяжко вздохнул: к пирамиде вышли оставшиеся дожидаться нас на окраине духоловы.

Один волок на себе другого, и Седмень скомандовал:

— Червень, Валет! Помогите им! — А когда пластуны кинулись к спуску в пирамиду, урядник поменял свой карабин на куда более дальнобойную винтовку отправленного вниз подчинённого и крикнул: — Конокрад, живо сюда! Переяр, следите за подступами с той стороны! — После уставился на меня: — Боярин, не спи!

Я вновь посмотрел вниз и решил, что спасли нас заполонявшие омут тишина и белизна. Долети до вершины пирамиды звуки схватки или угляди нас через молочное марево караульные, пробиться ко входу оказалось бы несравненно сложнее. Площадь отсюда как на ладони, и если от пуль мы бы ещё закрылись, то магией могли приложить так, что только клочки по закоулочкам полетели бы.

— Боярин! — вновь рыкнул на меня Седмень.

— Чего?

— Хватай карабин, бестолочь!

Моё оружие осталось валяться где-то в городе, и урядник каким-то образом это угадал.

— Разиня! — зло выдал он и указал на собственный карабин. — Бегом!

Нетвёрдой походкой приблизившийся к нам Огнич опустился у края крыши на одно колено, я вооружился и присел рядом с ним, начал вглядываться в развалины домов.

— Ты хоть знаешь, что с тобой за утерю карабина сделают? — зло прошипел урядник. — Не знаешь? Так я скажу! Самое меньшее боевых и премиальных лишат, а сверх этого полную стоимость оружия из довольствия удержат! А могут и в штурмовики на месяцок спровадить, чтоб впредь неповадно было!

Я не воспринял эту угрозу всерьёз и фыркнул:

— Да ладно!

— Что — да ладно? — вызверился Седмень. — Каждый такой случай отдельно расследуется! За каждый эпизод ротный по шапке получает! Шлем и кираса — полбеды, а вот карабин или винтовка — это тебе не шутки! А ну как оружие в руки аборигенов попадёт?

Мне бы огрызнуться, благо свежи были воспоминания о забитом патронами трюме шхуны, но урядник выглядел взбешённым до крайности, и я решил промолчать. Тем более что Червень и Валет уже выскочили из пирамиды и взялись помогать духоловам. Если тех кто-то преследовал, нападут именно сейчас.

Да и духоловы ли это вовсе? А ну как упыри или одержимые?

Внутри так и заныло в ожидании неприятностей, но пластуны безбоязненно подбежали к парочке мастеров мёртвых дел, повели их в пирамиду и — завели. У меня отлегло от сердца.

Как видно, у Седменя тоже.

— Выражение «со щитом иль на щите» слышал, бестолочь? — вновь разъярился он. — Знаешь, что это значит? Не важно, живой ты с задания вернулся или твой хладный труп сослуживцы притащили, вверенное имущество вынь да положь! И о переводе в штурмовики я не шутил, не думай даже! Сейчас в них большая нужда будет! Не сыщешь карабин, пеняй на себя!

Я досадливо поморщился.

— Да его перемололо, поди!

— Обломки найди! — отрезал урядник. — Чего стоишь? Сейчас наши подойдут, и мы с передовыми частями двинемся! Исполняй!

Но вот так сразу на поиски оружия отлучиться не удалось. Оба мастера мёртвых дел оказались поражены порчей, и пусть причиной их бедственного положения стали не чьи-то злонамеренные действия, а чрезмерная насыщенность пространства энергией багряного аспекта, сами они с магической отравой справиться не могли. Не займусь ими незамедлительно, и к прибытию наших передовых частей дело уже до первой степени сложности дойдёт. У того, что мне в конюшне ассистировал, так уж точно.

Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, увы-увы…

— Тут нельзя лить кровь! — всполошился старший из ревнителей солнца, когда я вытянул из чехла ампутационный нож, перехватил злой взгляд урядника и пояснил: — Это брешь пробьёт! Небесная сила куда быстрее сочиться станет!

Парень ткнул пальцем вверх, Седмень поднял глаза и вздохнул:

— А сами вы эту пакость выжечь не сможете?

— Нет, не наш профиль.

Урядник ругнулся и обратился ко мне:

— Без кровопускания никак не обойтись, Боярин? Или их придётся обратно вниз спускать.

Тяжело отдувавшийся Червень вполголоса ругнулся и вопросительно посмотрел на меня, я отмахнулся и присел рядом с распластавшимся на спине мастером мёртвых дел — тем, который оставался в сознании. Спросил:

— Сможешь небесную силу собрать и всю её разом из себя вытолкнуть?

— Нет, — хрипло выдохнул тот. — Не поддаётся. Узлы спазмом свело. Не тот аспект…

— На аспект внимания не обращай. Втяни и вытолкни. Только разом и лучше по исходящему меридиану в руке. Давай!

Духолов скрипнул зубами, но всё же выполнил моё распоряжение. Над его ладонью заклубилось белёсое облачко, и пусть красных тонов в нём почти не просматривалось, наружу выдавило и малую толику багрянца. Порча тут же начала втягиваться обратно, я без промедления ухватил красную прожилку и взялся скручивать её в нить, потянул из духолова.

И — легко, черти драные! Невообразимо легко!

Всё происходило буквально само собой: не приходилось напрягаться, не требовалось перебарывать сопротивление энергии красного аспекта — разве что кончики пальцев самую малость занемели, но не более того. Если прежде я вырывал из пациентов порчу силой, то теперь выуживал её безо всякой спешки, не травмируя ни тело, ни дух.

С полноценными зловредными чарами такой номер мог и не пройти, багрянец же вытянул весь до последней капли. При этом у духолова даже кровь из-под ногтей не потекла, а глубоченную язву на ладони залечили в один момент.

Я занялся вторым мастером мёртвых дел, и вот уже в нём энергии красного аспекта оказалось несравненно больше — она даже начала перерождаться в полноценную порчу, но поманил магическую пакость зажатым в руке багрянцем, и отклик не заставил себя ждать. Я взялся собирать отравившую дух и тело дрянь в единый сгусток, согнал всю пакость в левое предплечье духолова и скомандовал:

— Руку ремнём перетяните!

Для удержания багрянца под контролем приходилось прилагать немалые усилия, и у меня зверски разболелась голова, а ещё в груди разгорелось самое настоящее пламя, но всё же спешить не стал и взял паузу. Вскоре неразрывно связанная с кровью магическая дрянь самую малость ослабла, и теперь мне могло хватить одного-единственного прокола, дабы вырвать её из тела, но руку в этом случае пришлось бы отнять самое меньшее до локтя.

А уж пирамиду бы как окропило!

Нельзя.

— Держите его, будет дёргаться! — предупредил я и запалил стиснутый в кулаке багрянец, а после втёр это магическое пламя в заголённое предплечье духолова.

Гори! Не человек — порча! Давай!

Собранный в одно место багрянец вскипел, но я не позволил ему расплескаться, продолжил стискивать и выжигать, а ещё — потянул к себе. Рука мёртвых дел мастера окуталась призрачным огнём, тот вмиг очнулся и забился — да так, что с ним едва совладали пластуны, но дальше мои усилия принесли свои плоды: связь магической пакости с плотью и кровью оказалась нарушена, и я вытянул весь багрянец вовне.

Кожа духолова покрылась волдырями и ожогами, я сдёрнул с него пламя и спешно впихнул остатки порчи в последнее своё алхимическое вместилище. Стекло заметно раскалилось, но выдержало, мёртвых дел мастер обмяк. Пластуны отступили от него, на смену им пришли ревнители солнца, которые понимали в исцелении несравненно больше тайнознатцев со склонностью к белому аспекту.

Я прилёг рядышком на тёплый камень, уставился в небо. Вскоре голова перестала идти кругом, тогда-то урядник и потыкал в бок носком ботинка.

— Хватит бездельничать, молодой! — уставился он на меня сверху вниз. — Насчёт карабина я не шутил! Не найдёшь — взгреют! И уж будь уверен — от себя я тоже добавлю!

Следом ко мне наклонился Червень.

— Идём! — дал он руку и потянул на себя, помогая встать. После обернулся к уряднику. — Схожу с Боярином, а то мало ли.

— Давайте быстрее только! — буркнул Седмень. — Одна нога здесь, другая там!

Пропитавшая фуфайку кровь успела подсохнуть и превратила ткань в наждачную бумагу, пришлось надевать прожжённую на груди куртку прямо на голое тело.

— Карабин мой возьми! — предложил урядник. — Только не потеряй и его ещё, а то сам голову оторву!

— У меня револьвер! — отказался я, представив, как буду тащить обратно кирасу, каску, ранец и сразу два карабина.

Ну его к чёрту! Не ишак такие тяжести на своём горбу переть.

Седмень настаивать не стал и лишь пожал плечами.

— Как знаешь. — А Червеню сказал: — Осторожней там.

Огнич неуверенно глянул на Дарьяна, грудь которого размеренно вздымалась и опускалась, предложил:

— Может, мне с ними?

— Отставить! — отрезал урядник. — Занимаем круговую оборону и берём пирамиду под охрану до подхода передовых частей!

Духолов, исцелённый мной первым, приподнялся на одном локте и сказал:

— Только в дома не суйтесь, а так в городе спокойно.

Червень кивнул.

— Понял. — И двинулся к лестнице, ещё и меня поторопил: — Боярин, шевели копытами!

Я не обиделся — успел за время ежедневных тренировок свыкнуться с подобной манерой общения. Хочет тайнознатец своим подопечным считать, и Царь небесный с ним, пусть считает. С меня не убудет. Учит-то на совесть, да и сейчас прикрыл, хотя никто ему этого не поручал.

По лестнице я еле спустился, ступеней в ней было — просто страсть. Как мы вдвоём с задохликом из школы Извечного полдня Дарьяна на самую верхотуру заволокли — даже не представляю: книжник-то на казённых харчах отожрался, мама не горюй! Сейчас безо всякой дополнительной нагрузки спустился, и уже колени болят и мышцы сводит, да и в остальном самочувствие паршивое.

Червень первым выглянул из пирамиды и внимательно оглядел площадь, потом только вышел на открытое пространство с пристроенным в сгибе левого локтя цевьём карабина. Там и мой черёд пришёл.

Ходу!

Глава 2

13-2

На площади нестерпимо смердело мертвечиной. Вроде бы ничего удивительного, учитывая высоченные кучи распотрошённых тел — вся шутка в том, что ещё полчаса назад этой вони не было и в помине. То ли в небесных омутах пропадали не одни только звуки, то ли свою роль сыграло зависшее над пирамидой солнце. В любом случае пришлось зажимать нос и ускорять шаг, а то бы непременно наизнанку вывернуло.

На краю площади я остановился и завертел головой по сторонам, Червень фыркнул и указал на одну из улиц.

— Туда!

Магический шторм разрушил лишь окраины, центр же заброшенного города нисколько не пострадал, разве что за прошедшие годы сложенные из отёсанных каменных блоков здания заметно обветшали и покрылись бурой плесенью. Сейчас та понемногу подсыхала и осыпалась со стен невесомым прахом.

«Только не суйтесь в дома», — припомнился мне совет духолова, и я мысленно кивнул.

И вправду — не надо. Уж не знаю, есть ли риск нарваться на какое-нибудь пережившее волшбу ревнителей солнца чудище, а вот подцепить порчу или даже проклятие там точно ничего не стоит.

Впрочем, и возможную встречу со здешними обитателями или златогорцами я со счетов отнюдь не сбрасывал, шагал и внимательно поглядывал по сторонам. Ещё и ладонь с рукояти револьвера не убирал, вовсе не уверенный в том, что в случае необходимости сумею в полной мере задействовать свои магические способности. Толком оправу я сейчас не чувствовал, да и дух продолжало штормить.

Ядро? Как подступиться к работе с ядром я и понятия не имел. Такое впечатление — во мне дыру выжгло, и не заполнить теперь эту жгучую пустоту ничем и никогда.

Плохо.

А вот кираса — это хорошо.

Лежит посреди дороги, надраенной сталью блестит. И ведь уверен был, что никак не меньше четверти часа за сослуживцами в тумане бежал, а на деле тут до пирамиды рукой подать. Значит, и карабин где-то совсем неподалёку валяется; магический шторм сюда и близко не дотянулся.

— Ремни обязательно резать было? — ворчливо спросил Червень.

— У меня в ранце запасные есть, — сказал я, поднимая кирасу.

Тайнознатец глянул на оплавленную дыру и махнул рукой.

— Пустое!

Ну да — не сказать, будто доспех пришёл в полную негодность, но и возиться с ним никакого смысла не было, если только нас не бросят с ходу в бой, чего тоже исключать никак нельзя. Я дошёл до валявшегося чуть поодаль ранца, закинул его за спину и продел руки в лямки, после вновь повесил на плечо кирасу и зашагал к стальному шлему. Надевать эту кастрюлю нисколько не хотелось, но и в руках всё было не уместить, пришлось нахлобучивать на голову.

Дальше мы наткнулись на огроменное пятно чуть подсохшей крови, оставшейся от взорвавшегося гиганта, а там и карабин отыскался.

— Целёхонек! — показал я спутнику поднятое с дороги оружие.

Червень усмехнулся.

— Везучий ты, Боярин!

— Да прям! — отмахнулся я и двинулся обратно к пирамиде. — Никто бы меня в штурмовики не законопатил. Не после сегодняшнего!

— Не после сегодняшнего — чего? Ты ведь не очищение омута имеешь в виду, а свой прорыв в аколиты?

Я расплылся в широченной улыбке.

— И первое тоже, но больше, конечно, второе.

— Говорю же — везучий, — вздохнул Червень, оглянулся и вдруг спросил: — Знаешь, что самое сложное в формировании ядра?

— Раздобыть талант небесной силы подходящего аспекта? — предположил я.

Рыжеусый пластун покачал головой.

— Самое сложное при формировании ядра — это не сдохнуть при его формировании, — заявил он на полном серьёзе. — Именно для этого готовятся сложнейшие ритуалы, а энергия равномерно вливается на протяжении десяти ударов сердца, именно поэтому задействуется ровно один талант и ни каплей больше. Всё лишь ради того, чтобы свести к минимуму смертность адептов, а что ты?

— А что я?

— Вот сколько ты энергии в себя вобрал, к примеру? — поинтересовался Червень.

— Кто б мне сказал! — буркнул я.

— И как долго ты её набирал, а? — продолжил напирать пластун. — Может быть, равномерность притока соблюдалась? Так тоже нет!

— Почему — тоже?

— По кочану! — огрызнулся Червень, вновь оглянулся и начал загибать пальцы. — Первое! Подгонкой аспекта ты занимался сам и на лету, буквально на коленке. Ничего хорошего, знаешь ли. Второе! Набирал небесную силу ты с полминуты. Не критично, талант энергии за десять ударов сердца — лишь наиболее оптимальная скорость, но чем дольше адепт возится, тем больше риск того, что он не удержит под контролем ядро. Третье! Ни о какой равномерности и речи не шло. Энергия вливалась толчками. Сжечь на пике меридианы в этом случае проще простого. Четвёртое и самое главное! Вобрал ты в себя от двух до трёх талантов небесной силы. Скажи — на кой чёрт?

— Да уж не специально! — огрызнулся я. — Не мог ни отгородиться, ни начать излишки стравливать. Абрис будто спазмом свело.

— Оно и неудивительно! — фыркнул тайнознатец. — Удивительно, что ядро не лопнуло!

— Оно и лопнуло, — вздохнул я. — Но оправа выдержала.

— Лопни оно — мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Нет, ты просто сразу ещё и меридианы до ключевых узлов оправы прожёг. Такое сплошь и рядом случается, треть адептов, если не больше, энергию из-под контроля упускает. Поэтому и оправу заранее формируют. Только тебе это помочь не могло.

— Я излив небесной жемчужиной укрепил. Она с горошину всего была, правда…

Червень кивнул.

— Это свою роль сыграло, — признал он и покачал головой. — Но риск… Сглупил ты, Боярин!

— Нешто у меня выбор был! — буркнул я, окутал ладонь пламенем атрибута и похвастался: — Зато склонность к пурпурному аспекту приобрёл!

— Будто что-то хорошее!

— А что плохого-то? С порчей в разы проще работать стало!

— На порче свет клином не сошёлся! — отмахнулся Червень. — Об остальном ты подумал?

— А что с остальным?

Рыжеусый тайнознатец закатил глаза.

— Боярин, у тебя огненный атрибут, а красное пламя и в подмётки оранжевому не годится и даже голубому по всем статьям уступает! Паршивый азимут у тебя нарисовался, уж поверь на слово! Паршивей некуда! Ладно бы ещё пурпур был тёмным со смещением в порчу, так нет же — он у тебя светлый, чисто огненный!

— А с белым аспектом азимут прям закачаешься был! — парировал я, начиная понемногу злиться.

— Белый — аспект универсальный! Это основа основ! — заявил в ответ Червень. — Его легче лёгкого в любой другой перекрасить. Для этого даже приказ преломления не требуется! А теперь тебе без него не обойтись, потери энергии в разы выше будут!

Не став ничего отвечать, я попытался изменить пурпурное пламя, сделать его серебряным. Но — ничего. То, что раньше получалось само собой, теперь оказалось недоступно.

Нахмурившись, я втянул небесную силу и задействовал приказ воспламенения. Захотел выплеснуть из себя струю оранжевого пламени, а вместо этого вновь ударил пурпуром. Накатило раздражение, сосредоточился на приказе искажения аспекта и добился-таки своего, вот только результат нисколько не порадовал, поскольку аркан вышел едва ли не вдвое слабее прежнего. И это при сопоставимом расходе энергии!

Я чертыхнулся с досады и спросил:

— А почему тогда колдунов с белым аспектом все и в грош не ставят?

— Нас опасаются просто, — покачал головой пластун. — Если склонность к белому аспекту не врождённая, а приобретённая, то никакая проверка, никакой ритуал очищения не дадут полной гарантии, что в душе тайнознатца не затаилась потустороння гадость. Твой дружок Книжник тому примером. — Он похлопал меня по плечу и вздохнул. — Вообще, узкая специализация — это замечательно, только не в твоём случае.

Червень и без того уже опустил меня с небес на землю, но я всё же не утерпел и справился на этот счёт:

— Это ещё почему?

— Да плохонький у тебя атрибут. Так и не скажешь, что боярский. В поединке от него проку мало, такой больше ратнику из дружины подойдёт. На поле боя сгодится, а для дуэли не подходит. С твоим азимутом и подавно.

У меня аж глаз от бешенства задёргался.

— Ты-то что о моём атрибуте знать можешь?! — едва ли не прорычал я.

Червень рассмеялся.

— А чего тут знать, боярин? — благодушно улыбнулся он после. — На первом колене у тебя обычное воспламенение. Ладно! Не обычное, а порченое! Но, один чёрт, годится лишь простецов и всякую магическую дрянь жечь. На втором колене что-то вроде огненной ауры, как понимаю. Активная защита — это куда лучше исключительно оборонительных арканов, но тоже ни то ни сё. Третье колено, рискну предположить, предназначено для удара по площадям. Так? Да можешь не отвечать, сам знаю, что так. В большинстве школ именно такую последовательность используют, она не на пустом месте родилась — всё на доступную колдуну энергию завязано. Вот и получается, что сильному тайнознатцу ты ничего противопоставить не можешь и не сможешь. Твой удел бодаться с середнячками, и это ещё при условии идеального азимута. А уж теперь…

Я сделал глубокий вдох и медленно выпустил из лёгких воздух. Разом прояснилось сознание и перестала сжимать шею удавка ожога.

— Так я в чемпионы и не мечу! — выдал после этого с показной беспечностью.

Рыжеусый пластун покачал головой.

— Будто тебя кто спрашивать станет. Вызовут на дуэль и прикончат. Нет разве?

Тут он меня уел. Я даже чертыхнулся в голос с досады.

— И? Ты к чему-то конкретному ведёшь или просто мне кишки мотаешь?

Долговязый тайнознатец глянул сверху вниз.

— Новоявленным аколитам собственное величие в голову почище рома бьёт, по себе знаю. Из-за того мрут они как мухи. Не надо так.

— А как надо?

Червень пожал плечами.

— Развивай ядро, учись по щелчку пальцев ставить полноценные магические щиты, выучи приказы вульгарного предвидения, постоянного действия и принудительной активации. И самое главное — не лезь на рожон.

Нарываться на неприятности я не собирался и сам, да и об упомянутых служебных приказах уже был наслышан, но вот относительно магических щитов слова собеседника всерьёз не воспринял и фыркнул:

— Да нормально я барьеры ставлю!

— С отторжением у тебя проблем нет, — признал Червень. — С приказом остановки тоже. А вот навык работы с полноценными щитами никуда не годится. Если колдун не способен одномоментно вложить достаточно энергии в защитный аркан, ему никакое предвидение не поможет. — Он указал на дыру в моей кирасе и спросил: — Понимаешь, о чём я?

Пришлось кивнуть. Я и в самом деле не сумел должным образом уплотнить барьер, именно поэтому атакующее заклинание того драного кадавра его и пробило. И на идеально отработанное отторжение тут уповать не приходилось: оно мало того, что годилось лишь для отражения пуль, стрел и самых простеньких чар, так ещё и требовало полнейшей сосредоточенности, а отвлечёшься и — пропал.

В итоге весь остаток пути я проделал в напряжённых раздумьях, от недавнего воодушевления не осталось и следа. Прежде чем выйти на площадь, Червень помаячил рукой приглядывавшему за округой уряднику, к пирамиде двинулся лишь после ответного сигнала. Я поплёлся следом. К этому времени уже сумел совладать с раздражением и свыкнуться с мыслью, что никакой я не чёртов гений, а обычный проныра. Быть может, адептом и был не хуже прочих, но вот как аколит пока ничего собой не представляю. Придётся из кожи вон вывернуться, дабы не сгинуть. Впрочем — не впервой. Справлюсь! Выгребу!

Да и не всё так плохо. И атрибут у меня не самый пропащий, и аспект не из худших. С порчей опять же в разы легче работать стало…

Я остановился на очередной ступени и озадаченно хмыкнул.

Не только с порчей же! Со всеми арканами пурпурного и схожих аспектов!

Стараясь не переусердствовать, я втянул в себя некоторое количество небесной силы и задействовал последовательность приказов для активации огненной плети, только вместо воспламенения использовал малую печать воздаяния. Раскручивать энергию по оправе не стал, лишь надавил своей волей, и тотчас из левой ладони проклюнулось остриё кровавого гарпуна.

И — никакой боли! Никакой раны!

Просто и даже легко!

Полностью высвободился зазубренный клинок, следом потянулась пурпурная жила, и теперь я ощущал аркан продолжением руки, контролировал его как собственную конечность.

Красота!

— Боярин, ты там уснул? — долетел сверху крик Червеня.

— Иду! — отозвался я, развеял заклинание и поспешил по лестнице

Хорошо! Ну хорошо же, чёрт меня дери!

К слову, Седмень полагал ровно так же. Стоило только подняться на пирамиду, и он сказал:

— Хорошо!

— Хорошо-хорошо, да не очень-то! — фыркнул Червень и направился прямиком к телу обезглавленного демоном ученика школы Извечного полдня. — Боярин, тащи сюда свою кирасу!

Я тяжко вздохнул и поплёлся вслед за рыжеусым пластуном.

— Погребальный обряд проводить собираетесь? — спросил тайнознатец у товарищей погибшего.

— Собираемся! — с вызовом ответил старший из них. — И что с того?

— От казённого имущества тело освободите! — потребовал Червень.

Парни переглянулись, после уставились на пластуна.

— Кирасу с него снять?

— Именно!

Так вот и вышло, что очень скоро мне достался доспех мертвеца, а мой собственный отложили в сторонку, чтобы впоследствии сдать интендантам и не нарушать отчётность.

Дарьян до сих пор не пришёл в себя, а Огничу поручили приглядывать за подходами к пирамиде с западной стороны, и я отвлекать фургонщика от несения караульной службы не стал, воспользовался передышкой и уселся на разогретые солнцем каменные плиты, погрузился в медитацию.

Металлический привкус крови, плеск тяжёлых капель, упругое сопротивление выдернутого из распоротой грудной клетки сердца…

Теперь я куда отчётливей прежнего воспринимал проявления магии крови, эманации бессчётных жертвоприношений беспокоили и мешали сосредоточиться, но мало-помалу удалось отрешиться от них, тогда взялся приводить в порядок взбаламученный формированием ядра дух, а после стал понемногу прорабатывать абрис. Жар в груди унялся и почти прошло ощущение сосущей пустоты, я вновь стал чувствовать оправу, но нагружать её не решился. И без того было паршивей некуда.

Погребальный обряд школы Извечного полдня превратил погибшего юнца в облачко золотистого сияния — то какое-то время сохраняло форму его тела, а затем потускнело и развеялось. Тогда я отвлёкся и проверил мастеров мёртвых дел, но в дополнительном вмешательстве не возникло нужды, зато закашлялся Дарьян. Он перевалился на бок и неуверенно встал на четвереньки, ну а после его начало рвать.

Полоскало книжника никак не меньше пяти минут, я даже забеспокоился, как бы он не окочурился, но обошлось.

— Хреново-то как, — прохрипел Дарьян, чуть отдышавшись, и глянул на меня налитыми кровью глазами. — Вода есть?

Я как-то даже с ответом замешкался. Если белки глаз книжника налились кровью из-за полопавшихся сосудов, то радужки окрасились непередаваемым серо-бледно-алым оттенком отнюдь не по этой причине.

— Лучезар! — прохрипел книжник. — Пить!

— Молодёжь! — с осуждением протянул изрядно поднабравшийся Клюв, подошёл и сунул Дарьяну фляжку. — Хлебни!

Тот сделал глоток и закашлялся.

— Гадость!

— Да с чего бы? — удивился Огнич, которого сменил на посту Червень. — Пил же ром нормально, ещё и нахваливал!

— Гадость! — повторил Дарьян, возвращая фляжку духолову.

Клюв и сам приложился к ней, после утёр тыльной стороной ладони губы и заявил:

— Одержимость! — с таким видом, будто это объясняло решительно всё. — Поди теперь разберись, какие желания собственные были, а какие хозяина мертвослова.

Книжника заколотила дрожь, он стиснул ладонями виски и простонал:

— Ну точно! Та пакость!

— Так ты помнишь? — удивился я.

— Как в омут углубились — всё обрывками, будто вусмерть напился, — поведал нам Дарьян и обхватил себя руками. — Страшно даже подумать, сколько лет с этой поганью в душе прожил…

Клюв вновь хлебнул и махнул рукой.

— Забудь! Спал он всё это время, а не тобой управлял. А как абрис развился в достаточной мере, так и попытался тело захватить. Тебе ещё повезло, что костяной аргумент принял и от чистой призрачной формы ушёл. В нематериальном обличье мы бы тебя ни в жисть не словили.

Дарьян во все глаза уставился на духолова.

— Да как же — спал? А как он тогда на меня влиял? Он ведь влиял! Меня с рома воротит, а раньше нравился!

— Он спал и видел сны, — беспечно пожал плечами благоухавший свежим перегаром Клюв. — Не о том тебе сейчас беспокоиться нужно! Совсем не о том!

— Да как же не о том? — Книжник вскочил на ноги и покачнулся, но устоял. — А если вся моя жизнь, все мои устремления и привычки — лишь чаяния и желания того выродка?! Как мне теперь в этом разобраться?

Я только усмехнулся.

— Опытным путём, как ещё! — И продемонстрировал стянутый у товарища портсигар. — Тоже не твоё?

Но стоило только замахнуться, и Дарьян спешно крикнул:

— Верни!

Трясущимися руками он сунул в рот сигару, закурил и расплылся в блаженной улыбке.

— Пивка бы… — протянул мечтательно, округлил глаза и указал на меня. — О! Заморский светлый эль — это моё!

Огнич ухмыльнулся.

— Пивка и бабу? — Он подмигнул. — И бабу ведь, да?

Дарьян на миг задумался, затем с явственным облегчением перевёл дух.

— Ага!

Фургонщик хлопнул его по плечу.

— Ну вот, а ты боялся!

Клюв откашлялся, прочищая горло, и повторил:

— Не о том беспокоишься!

Книжник уставился на морщинистого дядьку с нескрываемым пренебрежением.

— А о чём мне ещё беспокоиться-то?

— О том, что ядро ты сформировал за счёт энергии жертвенных душ, которые не чисто белые были, а с примесью багрянца!

Дарьян захлопал глазами.

— Что я сделал? Ядро сформировал? Бред!

Духолов каким-то неуловимо-змеиным движением вытянул руку и влепил книжнику леща.

— За языком следи, молодой! — потребовал он. — Сказал, что сформировал, значит — сформировал! Только азимут у твоего атрибута стал паршивей не придумаешь. Сказать по правде, он теперь попросту ни на что не годен!

О моём-то собственном атрибуте Червень и то мягче высказался, я не удержался и присвистнул. А вот книжник духолову не поверил.

— С чего бы это? — буркнул он, вытянул руку в сторону и сосредоточился, но в итоге лишь болезненно скривился. — Не понимаю!

Клюв покачал головой.

— Ты ж не родился одарённым, у тебя всё на приобретённые способности завязано, сиречь аспект, абрис и атрибут, которые передал мертвослов. Сначала ты господином приблудных духов был, затем костяным клинком чуток в телесную плоскость способности сместил, а теперь ещё и багрянца до кучи хлебнул. Ну и кто ты после этого? Алая кость — курам на смех!

Дарьян так растерялся, что даже сигару, до конца не докурив, под ноги кинул и подошвой ботинка растёр.

— И что теперь делать?

— Вторым коленом у тебя призрачный облик шёл, ничего не путаю? С костяным аспектом ты бы мог в облако праха перекидываться, а так — шиш! Только если попробовать ещё один костяной аргумент дополнительно навесить.

— Много ты понимаешь, пьянчуга! — влезла вдруг в разговор Кукла. — Не слушай его, молодой! Алую кость ничего не стоит в телесный аспект сместить. Но сначала — да, сначала в любом случае костяной аргумент принять нужно. Кость к кости, так ты оба колена свяжешь. Иначе основа хлипковатой получится.

Клюв обернулся к чернокожей ведьме и упёр руки в боки.

— Ну так а я о чём? — зло выдал духолов. — Сначала костяной, затем багряный и дело в шляпе! — А после он с презрительной ухмылкой добавил: — Ну или второй костяной аргумент примет и кем-то вроде тебя станет, только с удом, яйцами и белым!

— За языком следи, козёл старый! — не осталась в долгу Кукла.

Дарьян уселся и обхватил руками голову.

— Кошмар!

Огнич опустился рядом и толкнул его в плечо, между ними проскочила искра.

— Ох ты чёрт! — Фургонщик вскочил и потряс рукой, после вновь обратился к Дарьяну. — Чего нос-то повесил? Ты ж забесплатно ядро сформировал! На сэкономленные деньги запросто два аргумента не из последних купишь, и ещё останется!

— И на аспект повлиять можешь, — поддакнул я. — Всем бы так!

Книжник сунул в рот новую сигару, закурил и кивнул.

— Так-то да. Ещё бы с аргументом определиться.

— Вот! Это по-нашему! — оживился Клюв, уселся обок и сунул Дарьяну фляжку. — Есть предложение… — Духолов поднял голову и помахал рукой.

— Идите-идите! Нечего уши греть!

Настроен он был серьёзней некуда, пришлось отойти. Огнич поглядел на приложившегося к фляжке Дарьяна и вздохнул.

— Везёт некоторым!

— Не-не-не! — покачал я головой. — Мне такая призрачная дрянь внутри и даром не сдалась!

Фургонщик склонил голову набок, потом признал.

— Ну да, хорошего мало. — Он вытянул перед собой руку и сказал: — Слушай, Боярин, когда из него хозяина мертвослова вышибло, меня крепенько молнией тряхнуло. И я тут подумал: а чего б и самому так не попробовать? Может, в баню этот огонь?

Мигнуло, над ладонью Огнича заискрился шар размером с некрупное яблоко — было непонятно, что именно наполняет его: призрачно-голубое пламя или скованная отторжением молния.

— Обалдеть! — охнул фургонщик и отбросил боевой аркан прочь.

Сверкнуло и хлопнуло, немедленно ругнулся урядник.

— Заняться нечем, умники? — вызверился он. — Ну-ка шагом марш оружие чистить!

Пришлось исполнять.

— Ты как это сделал? — спросил я Огнича, с рук которого продолжали время от времени срываться едва заметные при дневном свете искорки.

Тот пожал плечами.

— Да чуток аспект огненного репья сместил. Искристости добавил, ага. И ты видал, как шибануло?

— Лихо, — признал я. — Сильнее, чем ты обычно бьёшь.

— Именно!

Вновь рыкнул урядник, и мы сосредоточились на чистке карабинов, а чуть позже к нам присоединился и задумчивый, не сказать — озадаченный Дарьян. Приставать к нему с расспросами не стали. Захочет — сам расскажет, чего ему Клюв насоветовал. Ну а нет, так — нет. Не очень-то и хотелось.

Глава 3

13-3

Дохлый попугай прилетел, когда солнце уже начало понемногу клониться к закату.

Успевший не только опустошить фляжку, но и протрезветь, а потому хмурый и злой Клюв вытянул руку, и птица опустилась на его предплечье — долго на нём не просидела и почти сразу вновь взмыла в небо.

— Полчаса на сборы! — хрипло объявил духолов, но какие там сборы?

В приготовлениях не было никакой нужды — всего-то и оставалось, что спустить вниз раненых, а с этим торопиться не стоило.

После Клюв подошёл к Дарьяну, встал напротив и мрачно глянул сверху вниз.

— Ну и? Надумал чего?

Книжник поднялся, враз став выше духолова на голову, и кивнул.

— Надумал! По рукам!

Клюв с довольной улыбкой повернулся к чернокожей ведьме.

— Кукла! — крикнул он. — Мальчик дозрел! Треть моя!

Та фыркнула и подошла, невесть откуда выудила костяную иглу самое меньшее в пядь длиной.

— Руку! — потребовала она у чуток подавшегося назад Дарьяна.

Седмень разом всполошился.

— Отставить! — скомандовал он. — Вы что ещё удумали?

Клюв небрежно от него отмахнулся.

— Не лезь! Просто аргумент на второе колено навесим.

— А это обязательно прямо сейчас делать? — засомневался урядник, с нескрываемым подозрением глядя на зловещую иглу в руке ведьмы. — Не скопытится он?

— Не скопытится! — отрезала Кукла. — А если даже скопытится — уж лучше сейчас, чем в бою и насовсем!

Дарьяна это заявление нисколько не воодушевило, и он сделал ещё один шажок назад, но чернокожая ведьма вмиг оказалась рядом, ухватила его за руку и одним уверенным движением воткнула иглу в вену, а после ещё и загнала её под кожу на всю длину. Книжник даже не дёрнулся — как стоял, так навзничь и завалился. Костей бы не собрал, не подхвати под руки предусмотрительно вставший у него за спиной Клюв.

— Вот вы черти! — только и ругнулся урядник, когда Дарьян затрясся в судорогах, а из уголка его рта потекла тоненькая струйка слюны.

Кукла ушла, Клюв махнул рукой.

— Да очухается до подхода наших, не сомневайся даже!

Седмень покачал головой и спросил:

— Что хоть за аргумент вы ему втюхали?

— Хороший аргумент! — рассмеялся духолов. — Такой, что воедино дух, кости, плоть и кровь свяжет! Для него — лучше не придумаешь. Ни в одной школе ничего подобного не продадут!

— Ясно дело, не продадут! Учеников, чай, не на помойке находят!

— Что б ты ещё понимал! — огрызнулся Клюв.

Дарьяна начало крутить, но только мы с Огничем подошли, и духолов предупредил:

— Не трогайте его! Сам справится!

Ну мы вмешиваться и не стали. Разве что Огнич поскрёб затылок и полюбопытствовал:

— Да как же это: аргумент — иглой? Их же в алхимические пилюли помещают!

Клюв фыркнул.

— Вместилище значения не имеет! Можно даже и вовсе без него обойтись.

Я припомнил обстоятельства, при которых ко мне прикипела малая печать воздаяния, и всё же уточнил:

— Это как?

— А чего непонятного? — скривился духолов. — Можно по обоюдному согласию, а можно и без оного обойтись. Всякое случается.

Вернувшийся к пирамиде попугай заложил над нами круг, Клюв на миг зажмурился и объявил:

— Пять минут!

— Ты же говорил — полчаса! — напомнил урядник.

— Разведка вперёд выдвинулась.

Но — нет, прискакал к пирамиде не конный разъезд, а наш ротный и седой капитан из штаба; их сопровождали десяток верховых стрельцов и полдюжины тайнознатцев. Седмень велел всем ждать команды, а сам поспешил вниз в сопровождении старшего из ревнителей солнца.

— Отдохнули, называется! — вздохнул Огнич и кивком указал на книжника: — Замучаемся его по лестнице спускать.

— Да прям! — рассмеялся я. — Вот поднимать его было — это да. Чуть не надорвался.

— Спускаться всегда сложнее, — заупрямился фургонщик, и мы бы точно побились об заклад, не очнись Дарьян до команды отправляться в путь.

Какое-то время он молча сидел, зажимая ладонями виски, затем влил в себя всю остававшуюся во фляжке воду и с шумом перевёл дух.

— Скажи мне кто на рассвете, что я одержим и сегодня из меня изгонят хозяина мертвослова, а ещё получится сформировать ядро и сместить аспект… — Он выдержал паузу и покачал головой. — Да нет, мог бы и поверить. Но вот заяви кто, что соглашусь заплатить за аргумент три сотни целковых, точно бы в лицо рассмеялся!

— Сколько?! — охнул фургонщик. — Триста целковых?! С ума сойти!

Дарьян вздохнул и поднялся на ноги.

— Так-то нормальный аркан и дороже стоить может. Просто не по моим доходам! — Он стиснул кулак, и тот враз оказался оплетён костяными терниями. — Ещё б теперь с этим всем разобраться…

Я сразу узнал проявление заклинания, коим ведьма приложила демонопоклонника, и не удержался, присвистнул. От чего-то такого, только в пурпурном аспекте, не отказался бы, пожалуй, и сам. Хоть за три сотни, хоть за все пять. Очень уж запали в душу слова Червеня о том, что в поединке с серьёзным противником от моего атрибута толку не будет.

— Не прибедняйся! Аколитам полторы сотни в месяц в Мёртвой пехоте капает! — напомнил Огнич и полюбопытствовал: — Даря, а ты ядро чувствуешь?

Клюв разлепил припухшие веки и посоветовал:

— Больше десятой части таланта по первой не набирай, Книжник, а то надорвёшься.

После он перевёл взгляд на меня, но ничего не сказал и лишь махнул рукой. Зато отвлёкся от подгонки ремней своей кирасы Червень.

— Боярин, тебя это тоже касается. Не напрягайся лишний раз! Пока твой предел — пятая часть таланта.

У Огнича при этих словах глаза что твои блюдца стали.

— И ты тоже? — охнул он. — Да как так-то?!

— Ну вот так! — Я пожал плечами и усмехнулся. — Позаимствовал чуток энергии у ревнителей.

— Во дела! — выдал Огнич. — А чего молчал?

— Да просто к слову не пришлось, — развёл я руками и пихнул в бок огорошенного неожиданным известием Дарьяна. — Ну-ка скажи, что у нас, аколитов, там дальше!

— В смысле? — не понял книжник, но сразу протянул: — А-а-а! Ты про этапы возвышения! Ну там… — Он задумался было и тут же осёкся, а после взорвался: — Да что ты нам головы морочишь, Лучезар! Как бы ты энергию солнечного аспекта под свой пурпур подогнал, а?!

Я придал себе важный вид.

— Прикинул требуемый азимут, рассчитал ритуал и провёл преломление. Сложно разве?

На сей раз Клюв даже глаз открывать не стал.

— Лапшу он вам на уши вешает! — заявил духолов.

— Вот даже нисколько не сомневаюсь! — буркнул Дарьян и обиженно надулся. — Ритуал он рассчитал!

— Не рассчитал? — выжидающе уставился на него Огнич.

— Нет, конечно! — взорвался книжник. — Какой ещё, к чертям собачьим, ритуал?!

— Ну не рассчитал, на глазок прикинул и сделал, — признал я. — Так что с этапами?

Дарьян шумно фыркнул, но всё же соизволил ответить:

— Научиться удерживать небесную силу, не прилагая к тому осознанных усилий. Протянуть к ядру входящие меридианы. Начать расходовать энергию одновременно по всем примыкающим к ядру узлам. Завершить формирование абриса. Довести объём ядра до одного таланта. И всё, дальше уже преломление.

— Ну ничего себе! — покачал головой Огнич. — Это ж на сколько лет всё затянется?

Книжник пожал плечами.

— От человека зависит. Так-то ничего сложного тут нет, если абрис в расчёт не принимать. Да и с ним просто возни много. Это у адептов каждая ступень — прорыв, а здесь лишь идёт укрепление фундамента. Вот преломление — это серьёзно.

— И прям весь абрис до последнего узла сформировать надо?

— Ну ты же профессора Сивера слышал! — усмехнулся в ответ Дарьян. — Если срезать угол, это потом боком выйдет. Да и с преломлением проблемы могут случиться. Чем лучше абрис проработан, тем меньше риск осложнений при прорыве в аспиранты.

— До преломления ещё дожить надо! — тяжко вздохнул Огнич. — Мне и аколитом стать за счастье!

Снизу донёсся свист, Червень отвернулся от края площадки и скомандовал:

— Спускаемся!

Мастеров мёртвых дел и ревнителей солнца сразу отправили в основной лагерь, а вот всем остальным так не свезло, нам пришлось грузиться в повозки и катить на войну.

Как оказалось, основные силы южноморских стрельцов обошли заброшенный город антиподов стороной и двинулись напрямик через омут, намереваясь не просто ударить банкирским наймитам во фланг, но и отрезать их от владений в глубине континента, дабы взять в клещи и окружить. И пусть златогорцы наверняка уже всполошились и таким уж внезапным наш бросок не станет, подготовить за несколько часов полноценную линию обороны им было попросту не по силам. Сомнём!

Другое дело, что воевать мне нисколько не хотелось. Огничу — тоже.

— Командир! — обратился он к Седменю. — А нам разве отдых не полагается?

— На том свете отдохнём! — зло буркнул в ответ урядник.

Фургонщик трижды сплюнул через левое плечо и на рожон не полез, умолк.

— А что насчёт меня? — уточнил Дарьян. — Я с вами?

— Как колонну догоним, к своим переберёшься.

— Повезло, считай! — усмехнулся я.

Книжник растерянно пожал плечами.

— Да вот даже не знаю, сколько теперь духов под контролем удержать смогу. Атрибут-то здорово перекроило!

— Справишься! — отмахнулся Огнич. — Всё лучше мертвецов в бой гнать, чем самому в первых рядах на штурм идти!

Седмень оглянулся и резко бросил:

— Да угомонись ты уже, Конокрад! В первых рядах даже штурмовиков не погонят, а нас и подавно! Мы ж пластуны! На нас охранение флангов и тылов!

Фургонщик раскаянно покивал, а под нос себе едва слышно пробурчал:

— Ну да, ну да…

Повозки добрались до окраин города, и там пришлось искать дорогу в объезд завалов, но даже так и получаса не прошло, как мы настигли колонну стрельцов туземного полка и покатили по обочине, обгоняя аборигенов и наёмников из Поднебесья, подводы с боеприпасами и тяжеловозов, тянувших артиллерийские орудия. Время от времени до нас доносились отзвуки заполошной стрельбы — это вступали в бой с разведчиками противника передовые разъезды. Ну а мы как ехали, так и ехали.

Пользуясь случаем, я погрузился в медитацию и сосредоточился на обосновавшейся внутри меня пустоте, постарался совладать с ней и наполнить небесной силой, наконец-то уже обрести полноценное ядро. Совладать — совладал, а вот наловчиться удерживать в себе энергию оказалось задачей несравненно более сложной. Дух до сих пор так и не стабилизировался, и никак не получалось взять под контроль новые элементы абриса, приходилось действовать едва ли не наугад. Мало того, что наполнял ядро в час по чайной ложке, так небесная сила ещё и беспрестанно из него утекала. Только отвлечёшься — и нет её!

Черти драные, как же это бесит!

Некоторое время спустя мы нагнали колонну ходячих мертвецов, и Дарьян перепрыгнул на повозку к своим коллегам. Дальше возница гнать не стал и чуток придержал лошадей, заставил тех плестись в общем темпе. Надо понимать, направлять в головное охранение нас покуда не собирались, и это обстоятельство меня несказанно порадовало. Дело было даже не в усталости и нежелании в очередной раз рисковать собственной шкурой, просто я так толком и не совладал с ядром.

Втянуть, удержать. Втянуть, удержать. Втянуть, удержать, не позволить рассеяться.

Небесная сила мало-помалу заполоняла сосущую пустоту внутри меня и оборачивалась согревающим теплом, но как же медленно и неохотно это происходило!

Стрельба не утихала, летучие отряды златогорцев наскакивали то с одной стороны, то с другой, их перехватывали и отгоняли наши кавалеристы, а иной раз принимались бить установленные на задках повозок картечницы. К серьёзным потерям беспокоящие обстрелы не приводили, обычно даже не приходилось замедляться — куда больше проблем доставляли овраги и заболоченные низины. Где-то спешно наводились мосты, где-то укладывали гать, а в самых сложных случаях помогали представители школы Расколотой тверди.

Дорога была разведана заранее, никто не суетился и не отправлял людей в срочном порядке валить деревья или искать обходной путь, не перебрасывал стрельцов из охранения с одного фланга на другой. Всё шло по плану.

Пластунам велели готовиться к бою, лишь когда впереди замаячила стена деревьев. Окружившая заброшенный город пустошь большей частью осталась позади, и теперь нам предстоял бросок через джунгли, с чем могли возникнуть известного рода сложности. Дороги напрямик попросту не было, зато с избытком хватало засевших в чащобе златогорских стрельцов. Стоило только голове колонны приблизиться на расстояние прицельного выстрела, и на опушке засверкали дульные вспышки. Я ругнулся, но почти сразу в лесу мигнули отблески боевых чар, начали падать деревья, повалил густой дым.

— Наши с флангов зашли, — пояснил Седмень. — Чай, не лаптем щи хлебаем!

Как выяснилось немного позже, рассеяла и отогнала вражеских стрельцов усиленная кадаврами полурота Франта.

— Их черёд отдуваться, — усмехнулся Хомут и предупредил: — Боярин, ты со мной! Не отставай и в рукопашную не лезь! Усёк?

— Усёк, — нехотя отозвался я, затягивая ремень кирасы. — Задача у нас какая?

— Смотреть, как бы чего не вышло, — заявил Седмень и рыкнул: — Конокрад, отставить лясы точить! Утомил!

Фургонщик вмиг заткнулся и втянул голову в плечи. Сквозняк, Кабан и Кочан спешно отошли от него и заняли свои места в строю. Урядник смерил всех хмурым взглядом и заявил:

— Тут по прямой не больше пяти вёрст. Огневики пустят пал, к острогу выйдем самое позднее на рассвете. На штурм погонят дохлятину, наша задача — не дать никому подобраться к мастерам мёртвых дел!

Перестрелка в джунглях стихла, первыми к опушке двинулись кадавры, за ними потянулись и остальные. Я обратил внимание на окружённую многочисленной охраной группу тайнознатцев, а дальше волной призрачного жара докатились магические искажения. Миг спустя деревья вспыхнули и начали стремительно прогорать, но лесной пожар не стал распространяться абы как — поднявшийся ветер погнал пламенный вал именно в нужную нам сторону. За дело определённо взялись представители школ Огненного репья и Карающего смерча.

Только подумал об этом, и оранжевое пламя скрутилось в огроменный смерч, тот принялся втягивать в себя деревья, разгораясь всё сильнее и сильнее. Кто-то из пластунов восхищённо присвистнул, кто-то затейливо выругался, да я и сам, чего уж греха таить, поразился выпущенной на волю мощи и слаженности работы старших коллег. Пусть даже в основе всего и лежала закачанная в накопители небесная сила, но ей ведь ещё нужно уметь распорядиться. Я бы так ювелирно сработать точно не смог.

И тут огненный смерч взорвался, расплескавшись во все стороны брызгами пламени, перестал существовать!

Миг спустя докатился басовитый хлопок, и Седмень тяжко выдохнул:

— Да уж, легко не будет! — А после дал отмашку: — Выдвигаемся!

К этому времени нас уже разбили на группы по полдюжины человек и распределили зоны ответственности, а заодно довели пароль и условный отзыв, так что заминки не случилось, все поспешили к лесу.

Не хочу, черти драные! Не хочу — да, только куда деваться?

Я самую малость свыкся с угнездившейся внутри тяжестью небесной силы. Та ощущалась чем-то вроде тёплого податливого пузыря, и управляться с ним было сущей морокой: чуть не так надавишь, и расплескается, просочится сквозь пальцы, оставит тебя ни с чем. Но едва ли при этом навредит — лишь утечёт вовне по исходящим меридианам энергия. Как мне представлялось, запаса должно было хватить на десяток огненных ударов, вот только не приходилось даже мечтать нанести их один за другим. Выплеснется же! Утечёт!

Но зато сбалансированный огненный шар я теперь мог сотворить буквально по щелчку пальцев, достаточно было просто этого пожелать. Да и с обычным едва ли пришлось бы провозиться сильно дольше. Это дарило уверенность в собственных силах — точнее подарило бы, если б только я мог сражаться и одновременно удерживать ядро наполненным.

— Боярин, не отставай! — поторопил меня Хомут на опушке и глянул в другую сторону. — Сквозняк, тебя это тоже касается!

Вот уже и джунгли. Ненавижу!

Только мы начали пробираться по зарослям, и где-то в стороне вновь взревело пламя. На листве затрепетали оранжевые отблески, но особо светлее под густыми кронами деревьев от этого не стало. Сбоку мелькнуло какое-то движение, я вскинул карабин, Хомут перехватил ствол и задрал его вверх.

— Свои!

Троица кадавров — странно скособоченных, порывистых в движениях и уже не слишком-то похожих на людей, вынырнула из-за кустов и углубилась в чащу, не обратив на нас никакого внимания.

— А если б это чужие были? — нахмурился я. — Как их отличать?

Младший урядник отпустил карабин и похлопал себя по груди.

— Мне амулет выдали, а ты не зевай.

Совет нисколько не воодушевил, и для себя я решил держаться поближе к командиру десятка. А то так и влипнуть недолго. Впрочем…

Уже влип!

Влип, черти драные! Влип!

Глава 4

13-4

Сердце колотилось часто-часто, едва удавалось протолкнуть в лёгкие воздух, пот тоненькими струйками тёк из-под шлема за ворот. И ведь это я ещё просто затаился за деревом и ждал неведомо чего. Точнее — неведомо кого.

Вражеских кадавров или пластунов, вооружённых до зубов стрельцов или наёмников из аборигенов. Ну а если совсем не повезёт, то и чужих тайнознатцев.

На одном месте мы не сидели, но и бестолково через заросли не ломились, меняли позиции, лишь по мере продвижения вперёд огненного смерча, который медленно, но верно прожигал в джунглях широченную просеку. Изредка до нас доносилась стрельба, время от времени где-то поодаль рвались то ли ручные бомбы, то ли боевые арканы, у нас же пока всё было спокойно. Несколько раз замечали средь деревьев движение, но всякий раз тревога оказывалась ложной: переполох вызывала то лесная живность, то отряжённые на охранение флангов стрельцы туземного пехотного полка.

— Вот сейчас стемнеет, тогда самое веселье и начнётся! — уверил нас Край.

— Не каркай! — одёрнул его Хомут. — Дальше идём! И глядите в оба: неподвижного мертвяка в темноте так сразу и не углядишь!

В лесу уже не просто сгустились сумерки, а было попросту ни черта не видать, приходилось уповать на способность учуять заточённого в мёртвую плоть приблудного духа. Но страшно. До одури страшно, чего уж там греха таить.

— Боярин, не шурши! — зло шикнул на меня Хомут. — Чудовище косолапое! Две ноги да обе левые!

Я промолчал, но огрызаться не стал отнюдь не из-за того, что так и не выучился бесшумно передвигаться по джунглям, просто не хотелось лишний раз нарушать тишину. Замер и напряжённо пялился в темноту, благо после перехода в аколиты ночное зрение ещё самую малость улучшилось, и таким уж непроницаемым сгустившийся под деревьями мрак больше не был.

Где-то постреливали, но не у нас. У нас только драные москиты своими драными крылышками звенели, да кто-то сопел надсадно, не иначе — Сквозняк.

Над головой мелькнуло какое-то движение, и все разом вскинули карабины, но тут же расслабились.

— Чёртова мартышка! — тихонько ругнулся Хомут и приказал: — Всё, здесь стоим!

Мы в очередной раз расположились так, чтобы не получилось незаметно приблизиться ни с боков, ни даже зайти с вроде бы безопасного тыла. Тут же раздался шорох и отзвук удара, следом Край пояснил:

— Змея!

Хомут ругнулся и сказал:

— Молодые, вы аккуратней! Смотрите, куда садитесь! Ядовитой погани тут с избытком!

Лично я перво-наперво внимательнейшим образом изучил корявый ствол дерева, к которому привалился, поэтому никак на предупреждение командира не отреагировал, а вот Сквозняк после небольшой возни перебрался на другое место.

— Муравьи, — пояснил он, чем нас нисколько не порадовал.

Муравьи — та ещё пакость. И чего им только не спится?

Вновь пронеслась над головой обезьяна, а следом что-то басовито рвануло в стороне, где выжигал просеку огненный смерч, и тотчас пропали мелькавшие в чащобе отблески.

— Хрен мы такими темпами к утру до места доберёмся, — буркнул один из стрельцов.

— Застрянем в джунглях, ага, — согласился с ним сослуживец.

Оба они были из нового пополнения, и Хомут поспешил их заткнуть:

— Умолкли живо!

И тут же на меня накатило ощущение некоей неправильности — будто бы что-то выломалось из всеобщей гармонии. Ровно призрачной рукой против шерсти провели. Вскинулся, уставился в темень вечернего леса, а миг спустя за деревьями замерцало незримое сияние. Простецам такое не углядеть, ну а я даже аркан узнать успел.

Призрачный череп!

— Тревога! — ещё раньше меня крикнул Сквозняк и поставил магический барьер, принялся накачивать его небесной силой.

Я — замешкался. В первый миг просто не совладал с ядром, а следом вражеское заклинание угодило в щит сослуживца и разметало его, расплескавшись вспышкой холодного сияния. Повеяло лютой стужей, не имевшей ничего общего с обычным морозом, Хомут пальнул из карабина, а миг спустя за деревьями вновь мигнул знакомый отблеск. И тут уж я не сплоховал, позволил выплеснуться из ядра всей энергии разом, крутанул её по оправе, накладывая один приказ за другим, разделил и вышвырнул небесную силу вовне по обоим исходящим меридианам разом, чтобы вновь соединить её в единое целое и сотворить взрывной огненный шар. Примерился и отправил его во вражеского тайнознатца, как следует пришпорив ускорением.

Аркан устремился в цель со скоростью пушечного ядра, но всё же недостаточно быстро и слишком прямолинейно: метнувшаяся наперерез тень перехватила его, и пусть заклинание отшвырнуло мартышку и понеслось дальше, при столкновении оно всё же потеряло стабильность и взорвалось сразу, как только влетело в переплетение ветвей.

Не спалило духолова к чертям собачьим, лишь напугало и заставило упустить контроль над боевыми чарами!

Заготовка призрачного черепа развеялась, но даже порадоваться этому не успел — над головой зашуршала листва, и я без промедления сиганул в сторону. Крупная дохлая обезьяна разминулась со мной на какую-то пядь, сразу извернулась и вновь прыгнула с разинутой в оскале пастью.

Изыди!

В своё время я набил руку на утилизации ходячих мертвецов, так что ударил в мерзкую тварь своей волей и легко вышиб из мёртвого тела заточённого туда приблудного духа. Сбоку взвыл Сквозняк, вихрь сдёрнул с него дохлую мартышку и не просто отбросил в сторону, но тут же нагнал и разорвал на куски. Паренёк отделался глубокой царапиной на щеке, а вот одному из новобранцев не повезло — третья обезьяна всадила клыки во вскинутую в защитном жесте руку и прокусила её до кости.

Я вмиг оказался рядом и вырвал из гадины приблудного духа, стиснул его своей волей, по привычке попытался спалить серебряным пламенем — и ничего!

— Берегись! — крикнул Хомут.

Из зарослей к нам метнулись стремительные тени, навстречу им полетела ручная бомба. Оставив пластуна, на руке которого повисла уже окончательно мёртвая обезьяна, я бросился за дерево, Край спешно затащил в укрытие Сквозняка, и — жахнуло!

Чугунные осколки сбили с ног сразу нескольких кадавров, но — не всех. Первого из мертвецов я встретил простым толчком в грудь — загнал удерживаемого духа в сшитое из отдельных кусков тело, и то рухнуло на землю, забилось в корчах. Второй кадавр саданул Края топориком, но удар пришёлся вскользь и кирасы не пробил, а дальше мертвеца отбросил прочь воздушный кулак Сквозняка.

И тут же рявкнул Хомут:

— Щиты!

Я рывком втянул в себя небесную силу и сразу переплавил её в отторжение, начал на его основе формировать полноценный магический полог, всё накачивая, накачивая и накачивая его энергией. Сквозняк тоже не подвёл — вновь задействовав набранную в ядро энергию, он сотворил дополнительный полог, и подтянувшиеся кадавры с ходу прорваться к нам не смогли, завязли. Пластуны принялись садить в них из карабинов, и к тому времени, когда начали обстреливать уже нас самих, барьеры перестали сотрясаться от бросков мертвецов, стабилизировались и задержали все пули до одной.

— Отходим! — скомандовал Хомут.

Край швырнул во вражеских стрелков ручную бомбу, но чугунный шар угодил в ветку и не долетел, а следом прилетело уже нам.

Призрачный череп угодил в мой барьер и не только снёс его, но и развалил магический щит Сквозняка. Я понял это уже позже, когда очнулся лежащим на земле. Голова шла кругом, перед глазами плавали цветные пятна. Навалилась такая ошеломительная слабость, будто я разом на сотню лет постарел, но — жив.

— Не высовывайся! — крикнул мне Хомут. — Прижали!

Мелькнул ребристый шар ручной бомбы, Сквозняк прямо в полёте перехватил его и зашвырнул обратно. Взрыв заставил вражеских стрелков на миг прекратить обстрел, Край чуть приподнялся, пальнул и потянул из ножен саблю.

— Обходят!

Через поваленное дерево к нам сиганул кадавр, я встретил его огненным ударом, и того откинуло обратно, но на смену одному мертвецу пришло сразу двое и не простых, а в шлемах и кирасах из зачарованной стали. Край мощным замахом подрубил ноги первому, Сквозняк хрипло выдохнул, и вихрь вздёрнул в воздух второго. Небесной силы во мне не оставалось ни на грош, так что я выдернул из кобуры револьвер, взвёл курок и пальнул в закрывавшую лицо мертвеца пластину, а дальше ударили карабины, и пробитый насквозь шлем сорвало с разнесённой на куски головы.

Чуть в стороне грохнул слаженный залп, и бросившиеся было в атаку златогорцы, потеряв несколько человек убитыми, спешно откатились назад. Край парой ударов обезглавил поваленного на землю кадавра, и всё бы ничего, но оба закованных в доспехи тела вдруг начали разбухать, будто разложение разом отыграло всё упущенное по вине алхимических реагентов время: из-под доспехов потекла зловонная слизь, затрещала туго натянувшаяся ткань, заскрипели кирасы.

Удерживавший кадавра в воздухе аркан обернулся ураганным порывом ветра и отшвырнул обезображенное тело прочь. Край сиганул за дерево, пластуны шарахнулись в разные стороны, а миг спустя обезглавленный каторжанином труп попросту взорвался! Я только и успел, что пережечь всю набранную энергию в отторжение — прикрылся им сам и прикрыл от ошмёток гниющей плоти Сквозняка. Магический барьер преодолел лишь один кусок зачарованных лат, который саданул по моей кирасе с такой силой, что оставил на ней небольшую вмятину.

— Назад! — рявкнул Хомут. — Это чумной труп!

Сквозняк спешно попятился и потянул меня за собой, а дальше по рассыпавшимся меж деревьев стрельцам туземного полка прошлась призрачная коса, и сразу трое или четверо пехотинцев замертво повалились на землю. Остальные испуганно заголосили, противник вновь открыл огонь, мы залегли.

— Никого не забрызгало? — спросил Хомут.

— Нет, но чего-то мне худо, — отозвался Сквозняк, а новобранец с прокушенной рукой и вовсе промолчал.

Младший урядник перебрался к нему и сразу позвал подручного:

— Край, помоги!

Я на раненого отвлекаться не стал, только поэтому и заметил, как меж деревьев вновь мигнул белый отблеск. Ядро было пустым, и на сотворение полноценного огненного шара ушло бы непозволительно много времени, так что я выудил из ячейки на поясе алхимическое вместилище, на вдохе втянул в себя небесную силу, а на выдохе переправил её в артефакт. Сковывавший порчу реагент вмиг вскипел, и я без промедления метнул шар в сотворившего очередной призрачный череп духолова.

Лови!

На сей раз попал туда, куда и намеревался, басовито хлопнул взрыв, и меж деревьев расплескался жгучий багрянец. Магические искажения вмиг пропали, но удалось мне зацепить вражеского колдуна или только его напугал — я так и не понял. В любом случае ничем убойным он нас в ответ не приголубил, да и стрельцы противника начали отступать.

— Отходим! — скомандовал Хомут. — Потащили!

«Потащили» — это не только укушенного дохлой мартышкой новобранца, но и потерявшего сознание Сквозняка. Из-за пустяковой вроде бы царапины у него распухла и почернела щека, а я хоть и чуял некие зловредные чары, никак повлиять на них не мог.

— Это не порча, а зараза! — пояснил командир десятка, когда мы доволокли сослуживцев до передвижного госпиталя и не просто доволокли, но убедились, что ими займутся безотлагательно, а не бросят дожидаться своей очереди наравне с легкоранеными.

Я решил, что разница между тем и другим заключается в аспекте и загадал при первой же возможности переговорить на этот счёт с Дарьяном. Ну а пока было не до самообразования. Отыскали своих, обменялись последними новостями, напились и потащились обратно в лес, даже перекусывали уже на ходу.

Ненавижу драные джунгли!

К острогу златогорцев мы вышли незадолго до рассвета. Могли бы и дольше провозиться, но под конец огненных дел мастера перестали сдерживаться и погнали перед собой настоящий вал пламени, а повелители воздуха раздували его и не позволяли развеяться дыму, заставляли его стелиться по земле, выкуривая таившихся в засадах пластунов противника.

Острог оказался под стать тому, что я видел во время поездки в Тегос, только у этого бревенчатые стены были до середины прикрыты земляными валами, а ещё его окружал ров и несколько рядов колючей проволоки.

— Успели окопаться, — проворчал Хомут. — Наверняка и минами всё кругом засеяли.

— Не наша печаль, — беспечно отозвался Край. — Нас на штурм не погонят!

— Не возьмём этот крепкий орешек с наскоку — погонят и нас, — уверил подручного младший урядник.

Огнич зябко поёжился.

— Да, поди, огневики от него и пепла не оставят! — предположил он.

— Не, молодой! — усмехнулся каторжанин. — Не рассчитывай даже! Это тебе не лес жечь, внутри тоже не слабаки сидят. Магией их не пронять!

— Не так сразу, по крайней мере, — согласился с подручным Хомут. — А на осаду по всем правилам времени нет. Наши, конечно, поднажмут на передовой, но у златогорцев и во внутренних владениях какие-никакие силы имеются. Точно подкрепление наскребут. Да хотя бы гарнизон с перевала снимут! Нам кровь из носу надо успеть здесь закрепиться!

Чуть дальше начинались предгорья, нормальных дорог там не было, и у нас сейчас имелись все шансы перерезать основную торговую артерию, по которой шли к побережью грузы из владений банкирского дома Златогорье. Да только попробуй — её перережь!

Острог был выстроен посреди расчищенного от деревьев пространства, бежать до него от опушки было никак не меньше сотни саженей. Ров, несколько рядов колючей проволоки, мины. Стены хоть и бревенчатые, но добротные — такие с наскоку не развалишь. Внутри картечницы, артиллерийские орудия и тайнознатцы. Штурмовать и штурмовать. А замешкаемся и самим во фланг ударят. Пусть и начали возводить собственные укрепления, но долго ли мы без подвоза припасов провоюем? Омут-то уже наполняется!

Наш десяток залёг на опушке чуть в стороне от основных сил, но выбрались мы сюда отнюдь не из желания поглазеть на штурм — мастеров мёртвых дел, которым поручили гнать на приступ кадавров, прикрывала рота гренадёров, нам же выпало контролировать подходы к лагерю. Едва ли все силы противника засели в остроге, да ещё к ним могло подойти подкрепление.

Я пихнул в бок Огнича и тихонько спросил:

— Не слышал, Сквозняка откачали?

— Ага, — кивнул фургонщик. — Вовремя заразу вычистили.

В нашем тылу грохнул орудийный выстрел, следом ещё один и ещё, но тайнознатцы противника не зря ели свой хлеб — снаряды стали рваться на подлёте к острогу.

— Ну всё! — вздохнул Край. — Понеслась!

Неспешно взмыл над деревьями и полетел к острогу огромный огненный шар, но и он стен не достиг — с гулким хлопком расплескался оранжевым пламенем, осветив всё кругом. Дальше я уловил несколько стремительных искажений магического фона, будто призрачный сквозняк под одежду скользнул, только засевшие в укреплении тайнознатцы перехватили и эту атаку. Они даже попытались огрызнуться, сотворив штормовое облако, но то сразу оказалось развеяно шквалистыми порывами ветра и сыпануть молниями не успело. А следом дрогнула земля!

Меня, такое впечатление, слегка подкинуло — аж зубы клацнули, чуть язык не прикусил, но острог устоял, даже стены не покосились, если только ров местами обвалился. Не иначе именно на это и делался расчёт, поскольку из-под деревьев выдуло целое облако дыма, и сразу на приступ погнали ходячих мертвецов. Картечницы противника начали бить наугад, а наше дохлое воинство смяло первую линию колючей проволоки и устремилось дальше. Принялись рваться заранее заложенные тут и там мины, а потом окружившее острог дымное облако утянуло куда-то вверх, и долбанули артиллерийские орудия.

Иди в атаку обычные стрельцы — штурм бы непременно захлебнулся, но мертвецам страх неведом, они бросались на колючую проволоку, падали сбитые пулями и снова вставали, подрывались и выбегали, выбегали, выбегали из леса, сменяя разорванных на куски и уже неспособных сражаться.

Огнич не выдержал и шепнул мне:

— Такими темпами мы всех кадавров израсходуем.

Но нет — как раз отборных кадавров в бой покуда ещё не гнали. Командование лишь прощупывало оборону противника, попутно утилизируя траченных разложением ходячих мертвецов. На одном участке они перебрались через осыпавшийся ров и вплотную подобрались к стенам, огненный всполох испепелил там сразу полсотни тел. Выбитых из них приблудных духов сковала воля засевших в остроге тайнознатцев, она же уподобила призраков магическим снарядам — бросила тех навстречу атакующим. Прежде чем окончательно развеяться, каждый успевал разорвать управляющие схемы двух-трёх мертвецов, и наше дохлое воинство понесло очередные потери.

Огнич не удержался и горестно протянул:

— Ну и зачем это всё?

— Умолкни! — шикнул на него Край.

Атака не захлебнулась и на сей раз. Вновь возобновилась бомбардировка острога огненными шарами, с разных направлений начали бить ослепительные росчерки молний, понеслись вперёд вихри, вбиравшие в себя камни и комья земли. И даже так, когда стрелки не совладали с толпой нежити на ещё одном участке, защитники не сплоховали и разом испепелили всех подобравшихся к стенам мертвецов.

Точнее — почти всех. Небольшую группу атакующих прикрыл огненный щит, и с десяток кадавров сумели добраться до земляного вала, начали неожиданно ловко карабкаться по нему к бревенчатой стене.

— Штурмовики прорезались, — с усмешкой бросил Хомут.

Я ещё успел заметить бросившиеся прочь фигуры, а потом очередной огненный всполох дотянулся до лишившихся магической защиты мертвецов и — рвануло!

Полетели брёвна, раскидало прикрывший низ стены земляной вал, и к бреши в ограде немедленно устремилась очередная волна нежити, а следом грянул взрыв уже где-то на другой стороне острога.

— Мертвецов магией начинили! — догадался я.

— Какой магией? — презрительно бросил Край. — Динамитом обвешали!

— Чем?!

— Взрывчаткой! — пояснил Хомут.

В этот момент загрохотали выстрелы уже у нашего лагеря, там рвануло раз и другой — не иначе пошли в контратаку златогорцы, таившиеся до того в джунглях. Младший урядник сразу отвлёкся от штурма острога и скомандовал:

— Смотрите в оба! Сейчас попрут!

Глава 5

13-5

Но нет — на нашем направлении контратаки не случилось, а сразу после рассвета полуроту Седменя в полном составе отозвали в лагерь. Там мы наскоро перекусили и завалились спать, чему отзвуки продолжавшегося штурма никоим образом помешать не могли. Шутка ли — сутки на ногах!

Проснулся я ничуть не отдохнувшим и вновь с неприятной сосущей пустотой внутри — от запертой в ядре небесной силы не осталось и следа. А только потянул её в себя, и роту погнали на построение, даже умыться не дали, о завтраке и не говорю.

Отзвуки выстрелов и взрывов со стороны острога больше не доносились, но долго теряться в догадках касательно положения дел не пришлось: сразу после переклички ротный объявил, что острог сровняли с землёй, а его защитники большей частью перебиты. Ещё предупредил, что радоваться рано, и это лишь начало осенне-зимней кампании, в ближайшее время нам предстоит развить успех и ударить в тыл златогорцам, которые пока ещё сдерживали натиск основных сил Южноморского союза негоциантов.

— Но! — воздел поручик к небу указующий перст. — Рано или поздно из внутренних владений к ним подойдёт подкрепление! Мы не можем позволить себе оказаться между молотом и наковальней, поэтому здесь будет выставлен заслон. К югу — горы, к северу — омут, другой дороги к побережью нет, мимо противнику не проскользнуть!

— А есть хорошие новости? — подал голос кто-то из старослужащих.

Как ни странно, не обошлось и без таковых. И если обещание повышенных премиальных меня тронуло мало, то поставленные роте задачи порадовали несказанно. Командование резонно сочло, что в грядущей мясорубке толку от пластунов будет немного, поэтому на соединение со штурмовавшими позиции златогорцев частями предстояло отправиться лишь основному составу Мёртвой пехоты и туземному пехотному полку при поддержке тайнознатцев и артиллерии, нашу же роту прикрепили к оставленным держать оборону стрельцам.

— Будем следить, чтобы никто в обход не просочился! — подытожил поручик. — На нас только разведка, в столкновения с серьёзными силами противника не ввязываться! Скорее всего сюда погонят сброд из аборигенов, стрельцы и сами им прикурить дадут!

После он подозвал к себе Франта и Седменя, а вместе с ними зачем-то ещё и меня.

— Что, Боярин, снова на переаттестацию проситься будешь? — ухмыльнулся ротный, покручивая ус.

— Есть такое желание, — отчасти даже настороженно подтвердил я, не понимая к чему затеян этот разговор. — Метнусь через омут — одна нога здесь, другая там. За седмицу точно обернуться успею.

Ломать комедию и зубоскалить я взялся исключительно от ясного осознания того простого факта, что никто никуда меня не отпустит. Просто дал выход раздражению — не так в Тегос хотелось, как бесила перспектива неопределённое время плясать под чужую дудку.

— Запросы у тебя, однако! — ухмыльнулся Франт. — Вот это по-нашему, уважаю!

Ротный же тянуть кота за хвост не пожелал и сунул мне серебряный нагрудный знак урядника.

— Держи, Боярин. Не могу сказать, будто заслужил, но ранг есть ранг.

— Благодарю! — отозвался я, безмерно случившимся озадаченный, но сразу собрался с мыслями и уточнил: — А сколько урядникам Мёртвой пехоты в месяц положено?

— Точно так же, как и аколитам — полторы сотни целковых, — с улыбкой объявил ротный. — Ну и за пирамиду вам по окладу накинут. Цени!

Он развернулся и зашагал прочь, Франт поспешил следом, а вот Седмень задержался и наставительно сказал:

— Ты хоть и урядник, но в десятке Хомут главный. Это ясно?

— Предельно, — подтвердил я.

— Проблем с этим не будет?

— С этим — точно нет, — уверил я собеседника, нисколько не покривив душой.

Не с моим опытом в командиры лезть, да и не рассчитывал на это даже. Сквозняк тоже аколит и урядник, но Хомут его в хвост и гриву гоняет. Потому как чин и должность — вещи разные. Слышал, бывает, поручики капитанами командуют, а капитаны майорами.

Другое дело, что выгоды мне от повышения ранга случилось хрен да маленько. Я ж полевой лекарь первого класса! Мне во время боевых действий оклад в две сотни положен! Надбавка за чин сказываться станет, только если в тылу сидеть придётся, а в ближайшее время на это рассчитывать определённо не стоило.

Впрочем, к чёрту! Не всё деньгами измеряется!

Повысили — уже хорошо! Не наказали же!

В лагере началась суета, лагерь стремительно пустел. В воздухе витал пепел, то и дело лёгкие начинал рвать кашель, а глаза беспрестанно слезились, и даже баланда горчила, но я всё равно съел её до последней ложки. И не из принципа, просто и понятия не имел, когда в следующий раз удастся похлебать горячего.

Вернулся из госпитальной палатки Сквозняк — щёку паренька пропахал глубокий уродливый шрам, будто не мартышка оцарапала, а тигр когтем пропахал. Кожу вокруг рубца стянуло, из-за этого уголок рта приподнялся в ухмылке, но Сквозняк оказался всецело доволен жизнью.

— Лепилы говорят, вовремя вы меня к ним приволокли! — пояснил он. — Ещё немного и не откачали бы. С заразой шутки плохи. А шрам — ерунда, мне его за полсотни монет сведут. А сотню отвалю, и следа даже не останется.

Огнич прищурился.

— Вот ты деловой стал! Полсотни туда, сотня сюда!

Сквозняк рассмеялся.

— А чего жмотиться-то? Всё, закончили штаны просиживать! С боевыми мне теперь три сотни в месяц капать станет. И это ещё без премиальных!

Фургонщик задумался.

— Ну да, застряли мы тут надолго, — признал он и пристально уставился на меня.

— Чего опять? — насторожился я.

— Да лицо… — озадаченно протянул Огнич. — Вроде твоё и уже не очень. Будто родным братом подменили.

Сквозняк кивнул.

— Ага, изменилось чуток. Есть такое дело.

Я провёл по лицу ладонью, обнаружил, что припухлость спала, и отмахнулся.

— Идите вы!

— Серьёзно, Боярин! — поддержал парней Кочан. — В школе ты как-то иначе выглядел! Докажи!

Он пихнул локтем приятеля, и Кабан кивнул.

— В школе не помню, а на пароходе — точно иначе. — Крепыш озадаченно поскрёб бритый затылок. — Только в толк не возьму, что не так. Может, похудел просто и загорел?

Я послал всех куда подальше и отошёл в сторонку. Поймал внутреннее равновесие и минут за десять наполнил ядро до состояния, когда сосущая пустота сменилась ощущением мягкой тёплой тяжести. А ещё давлением — таким, что ни на миг отвлечься нельзя.

Немного помедлив, я обратился к атрибуту, пожелал окутаться обжигающей аурой и всё случилось само собой. Вспыхнуло светло-пурпурное пламя, разошлось во все стороны упругой обжигающей волной с фиолетово-чёрной каймой и тут же погасло.

— Ну ты осторожней давай! — рявкнул на меня Хомут, хоть огонь не дотянулся ни до кого даже близко. Всего-то две-три сажени вокруг меня и захватил — было бы из-за чего волноваться!

Шумно выдохнув, я переждал приступ головокружения, а когда перед глазами перестали мелькать серые точки и стих звон в ушах, вновь взялся набирать энергию в ядро. Занятие это было сродни попыткам наполнить дырявое ведро, черпая воду решетом — напрямую работать с небесной силой у меня получалось несравненно ловчей. Но справился. После окутался обжигающей аурой и медленно-медленно расширил её границы, оказавшись в середине огненного круга радиусом в аршин.

Ядро начало пустеть, тогда вновь потянул в себя небесную силу, пустил её на поддержание атрибута, и сразу стало легче. Я даже попытался сотворить аркан огненной плети, но в итоге едва успел направить в небо вырвавшуюся из руки струю пламени.

— Боярин! — разъярился Хомут. — Последнее предупреждение!

Я чертыхнулся вполголоса, погасил ауру и отошёл подальше, отвернулся. Контролировать расход залитой в ядро энергии получалось не лучшим образом, но замена приказа воспламенения атрибутом всё предельно упростила. Несколько раз махнув на пробу плетью фиолетово-чёрного пламени, я качнул в заклинание всю удерживаемую энергию разом, крутанул рукой и аркан обернулся огненным кистенем — едва удалось удержаться от искушения что-нибудь им приложить.

Да и не удержался бы, наверное, просто бить тут было решительно не по чему.

Ещё ж вчера огневики всё к чертям собачьим спалили!

Дальше мне стало совсем худо, присел отдохнуть и уже больше ядро небесной силой не накачивал, вместо этого взялся работать с ней напрямую. Соединил аркан магического доспеха со вторым коленом атрибута, и — вспыхнуло!

Не могу сказать, будто громыхнуло как в кабинете профессора Сивера, но лязгнуло будь здоров! Части словно бы откованного из пурпурного пламени доспеха слились в кирасу, наручи и латные перчатки. Все элементы прикипели друг к другу, но руки шевелились нормально, да и пальцы сжимались в кулаки. А ещё защитные чары присосались к моему духу и потянули из него энергию, осознанно поддерживать их больше не требовалось. Равно как и не возникло нужды в дополнительном уплотнении и стабилизации.

Однако!

— Не наигрался ещё? — усмехнулся Край.

— Не-а! — мотнул я головой, развеял огненные латы и сплавил воедино огненную ауру и отторжение.

Пламенный щит возник в один миг, и пусть ему определённо недоставало прочности, но тут всё упиралось не в ограниченность моих способностей, а исключительно в нехватку энергии.

Ха! Я и адептом не хуже прочих был, а как аколит получше многих буду!

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, вышел и выделенный нам на сборы час. Вот тогда-то я и пожалел, что не выкроил на отдых пусть бы даже и десять минут. Только тут некого винить, сам увлёкся.

Впрочем, плевать! Быстренько надел кирасу и подтянул ремни, водрузил на голову стальной шлем и обнаружил, что Огнич уже подсуетился и вернул себе пробковый. Сбегать бы в обоз, да некогда — пополнил боекомплект и закинул за спину ранец, а там уже и приказ выдвигаться дали.

На сей раз роту разделили на десятки, нашему выпало контролировать северо-западные подходы к спешно отстраиваемому после ночного штурма острогу.

— В трёх верстах отсюда опорный пункт обустроили, мы при нём какое-то время пробудем, — пояснил Хомут.

— И что там? — уточнил Край.

— Гать через болото. Стороной обойти можно, но шибко большой крюк выйдет. Да и омут неподалёку начинается.

— А чего мудрить-то? — подал голос здоровенный веснушчатый парняга из нового пополнения. — Вот дорога, иди по ней да иди!

— И куда ты по ней придёшь? — усмехнулся Хомут. — Правильно — к острогу! А там картечницы, артиллерия и тайнознатцы! Всё! Завязывайте базарить! Приказ получен, надо исполнять.

В джунгли мы выдвинулись в сопровождении Дарьяна и дюжины кадавров, лишь два из которых были закованы в зачарованные латы, а остальные выглядели на редкость непривлекательно — не сказать, мерзко. Скособоченные, неровно скроенные, одутловатые, с выпиравшими тут и там буграми — на обычных ходячих мертвецов, пусть даже и поднятых из погубленных порчей людей, они нисколько не походили.

Пластуны косились на этих уродов с откровенным подозрением, да мне и самому приближаться к тем нисколько не хотелось. Будь моя воля, потребовал бы у Дарьяна объяснить, что это за пакость, но — не до того. Джунгли, чтоб их черти драли! Пусть и лезем не напрямик, а по тропе передвигаемся, да только ничего не стоит на засаду нарваться или в ловушку влететь, на которые, как говорят, аборигены большие мастаки. Выдвинулась вперёд пара бойцов, но всё равно не до разговоров.

Да и на месте тоже почесать языком не получилось, поскольку пока что опорный пункт существовал исключительно на бумаге. Вернее даже — на словах. Два десятка отправленных нести здесь службу стрельцов спешно вырубали подлесок и устраивали засеки, а ещё валили деревья, избавляли их от веток и укладывали в срубы — неказистые, но достаточно прочные, чтобы укрыться в них от обстрела.

Пластунов к хозяйственным работам не привлекли: большая часть десятка отправилась разведать округу, меньшую Хомут отрядил в помощь Дарьяну — один бы тот своих мертвецов и до утра не закопал.

— Старшим останется, останется старшим… — задумчиво протянул Хомут, с усмешкой глянул на меня, затем на Сквозняка и объявил: — Гвоздь! — И тут же зло прищурился: — Что скривился, Боярин?

Я сообразил, что не совладал с лицом, а потому и не подумал уверять младшего урядника, будто ничего против его распоряжения не имею. Сказал вроде как о другом:

— Вы б хоть одного колдуна с собой взяли, а то мало ли…

— Да какие вы колдуны? — презрительно фыркнул Край. — Не льсти себе, молодой! И не вздумайте кирасы снимать, бестолочи!

— Именно! — расплылся в глумливой улыбке Хомут, который совершенно точно неспроста отрядил на самую грязную работу именно тайнознатцев.

И если Дарьяну деваться в любом случае было некуда, то меня, Сквозняка и временно переведённого в наш десяток Огнича полученное задание нисколько не порадовало. Парочку пластунов из числа простецов, впрочем, оно тоже в восторг отнюдь не привело.

— На кой чёрт их закапывать? — возмутился Гвоздь, которому орудовать заступом нисколько не хотелось. — Не протухнут же они!

— Не протухнут, — признал книжник. — Их замаскировать надо. Военная хитрость — понимаешь?

— Иди ты! — ругнулся Сквозняк.

Среди троицы приданных стрельцам тайнознатцев один был выпускником школы Карающего смерча, и рыть ямы на глазах у соученика паренёк не желал. Только куда деваться? Приказ есть приказ.

Вот только если воздушник на нашу возню никакого внимания не обратил, то парочка его сослуживцев со смеху так и покатилась.

— С землёй работать — это прям ваше! — выдал один.

— И это не об аспекте, это о лопате! — заржал другой.

Оба острослова угодили за море после отчисления из школы Огненного репья, мы даже плыли на одном пароходе, так что на серьёзную магическую поддержку рассчитывать не приходилось — направили сюда точно кого не жалко.

Впрочем, желание зубоскалить у этой парочки хохмачей пропало сразу, как только к ним начали будто бы случайно смещаться закованные в латы кадавры.

Дальше подошёл урядник стрельцов.

— Если полезут, то здесь! — указал он на место, где в болото впадал широкий мутный ручей. — Проще по краю топи пройти, чем через самый бурелом переть.

Пришлось засучить рукава и начать вспарывать дёрн, а после рыть ямы в напитанной водой и потому тяжеленной земле.

— Так на кой чёрт? — повторил свой вопрос Сквозняк некоторое время спустя, когда вконец утомился орудовать заступом и передал его фургонщику.

Дарьян вздохнул.

— Если их раньше времени заметят, то либо контроль перехватят, либо издали расстреляют. А так они из-под дёрна высунутся и рванут. Это ж набитые дураки!

— И чем они набиты? — насторожился я. — Заразой, поди?

— Не! Костьми. Посечёт всех кругом как осколками.

Вновь подошёл загорелый до черноты урядник стрельцов, поглядел на выбранные нами места под ямы, указал ещё парочку чуть в стороне.

— К воде не суйтесь только, — предупредил он напоследок. — Здесь до омута рукой подать, всякая погань водится. Мои крокодила со светящимися глазами видели, а пара человек пиявок с себя сняла. Зашли дурни в воду и даже не заметили, как те присосались. И каждая ведь в пядь!

Я покачал головой и сунул заступ веснушчатому новобранцу.

— Пойду, дурней гляну, а то как бы чего не вышло.

— На предмет порчи проверишь? — догадался Огнич.

— Именно.

Надо ли говорить, что у обоих места укусов изрядно опухли, а в крови уже зародилась какая-то багряная гадость. Покуда ещё не слишком опасная, но вполне способная за седмицу свести пышущих здоровьем крепышей в могилу. Ну или самое меньшее превратить их в калек. Немудрено, что мои коллеги-кровопускатели за морем в такой цене.

Предупредив всех об опасности переродившихся пиявок и москитов, двинулся было обратно к своим, но урядник удержал и предложил проверить заодно и других его подчинённых.

— Не лишено смысла, — признал я и махнул рукой. — Да не надо их выстраивать! Так обойду.

Никаких признаков порчи у остальных стрельцов не отыскалось, и раз уж к этому времени мои сослуживцы почти закончили возиться с кадаврами, возвращаться к ним я не стал. Потянулся, огляделся. От срубов брод просматривался наилучшим образом, переправиться там под огнём картечницы и пары десятков винтовок было бы непросто и само по себе, а уж с учётом мертвяков так и подавно. Увы, ничего не мешало противнику обойти нас малыми силами и для начала попытаться сковырнуть опорный пункт. Лично я именно так бы и поступил.

Подтянулись усталые пластуны, расселись внутри сруба с бревенчатыми стенами в аршин высотой. Надстраивать его и заводить под крышу стрельцы не собирались — сделали три таких загородки, дабы просто было где укрыться от внезапного обстрела.

— Ну чисто — редут! — рассмеялся Дарьян.

Все выжидающе уставились на книжника, а я отправился за водой, благо помимо мутного ручья чуть в сторонке бил ключ, а в ямке посреди «редута» уже чадил небольшой костерок. Мы заварили в котелке травяной сбор, но только сели его пить, и меня пробрал какой-то очень уж стылый ветерок.

Встрепенулся, приподнялся, осмотрелся. Сообразил, что магические искажения расходятся от выпускника школы Карающего смерча, и спросил Сквозняка:

— Чего это он?

Паренёк зевнул, мотнул головой и пояснил:

— Да охрану отлаживает. Пускает воздушный поток по кругу и отслеживает изменения. Никакие невидимки незамеченными не подберутся. Призраки, если только.

— Лихо! — восхитился веснушчатый новобранец, коего пластуны окрестили Краплёным или попросту Крапом. — А ты так можешь?

Сквозняк глянул в ответ свысока.

— Уметь — умею. Только не моё это.

— Оно и понятно, — усмехнулся Огнич. — Мы ж пластуны — на одном месте не сидим, а на ходу такой аркан не сварганишь, правильно понимаю?

— И это тоже, — кивнул Сквозняк.

— Эх! — вздохнул Гвоздь. — Вечно у тайнознатцев всё не как у людей! Столько всего на словах умеют, а начнёшь разбираться и сразу то не то, это не это!

— Много ты понимаешь!

Разгорелся спор, я участия в нём принимать не стал, кружкой зачерпнул из котелка травяного отвара и пересел к Дарьяну, который беззвучно шевелил губами и перебирал какие-то мелкие костяшки, весьма напоминавшие обычные человеческие зубы.

Пригляделся — зубы это и были.

— Чем занят? — полюбопытствовал я.

Тот немного ещё повозился с зубами, затем ссыпал их в кожаный мешочек и пояснил:

— Управляющие амулеты настраиваю. Я ж тут не останусь, завтра в острог вернусь за новой партией кадавров.

— Жаль! — расстроился я.

Дарьян хохотнул и достал портсигар.

— Знаешь, а мне как-то не очень!

Он закурил сигару, Гвоздь глянул отчасти уважительно, отчасти завистливо, но стрелять курево не стал, взялся сворачивать самокрутку.

Я чуток отодвинулся от товарища и поинтересовался:

— Зараза — это что-то вроде порчи?

— Именно, — кивнул Дарьян. — Только аспект не красный, а беловато-зелёный. Не на кровь, а на разложение всё завязано. Избавиться проще, но если не уследить, болезнь как лесной пожар распространяться начнёт. Гадкая штука. Мы её не используем, слишком рискованно.

— Значит, беловато-зелёный? — хмыкнул я, задумавшись сумею ли совладать с этой магической пакостью после обретения склонности к пурпурному аспекту. Имелись у меня на сей счёт серьёзные сомнения.

— Ты ядро наполненным долго удерживать можешь? — спросил вдруг книжник.

— Да сколько угодно! — фыркнул я. — Но это пока осознанно силу контролирую. А как отвлекусь, так сразу утекать начинает.

Дарьян потушил скуренную наполовину сигару и убрал её к остальным.

— Мне бы так! — вздохнул он. — Я самое большее четверть часа продержаться могу. А дальше уже ни в какую. Аж трясти начинает. Вот что со мной не так?

— Это не с тобой не так, это со мной всё замечательно, — усмехнулся я в ответ. — Я ж небесную жемчужину неспроста себе оставил!

— Да какая там жемчужина-то была? Крохотуля! Помнишь, какую Заряне отдали?

— Лучше, чем ничего. Нет разве?

— Ну, наверное…

Я не выдержал и рассмеялся.

— Дарьян, ну ты чего? Ты ж самое меньшее тысячу целковых сберёг! Тебе ли горевать?

— Уж лучше бы заплатил, лишь бы только всё как надо прошло! — отрезал книжник и досадливо махнул рукой. — Ладно, чего уж теперь! Проехали! Никто не виноват, что я тот клятый мертвослов открыл.

— Нешто лучше бесталанным приказчиком в лавке штаны просиживать? — отпустил я шпильку в адрес своего впавшего в уныние товарища.

— Почему сразу — просиживать? Я в университет поступить собирался!

— А что — тайнознатцев в университет не берут?

— Берут, но…

— Или только на факультет тайных искусств принимают?

Дарьян надулся и буркнул.

— Да иди ты, Лучезар, знаешь куда? Не о том речь!

Я допил травяной отвар, похлопал книжника по колену и поднялся с брёвнышка. Вновь потянуло стылым ветерком, дымивший в сторонке от всех Гвоздь зябко поёжился, оглянулся и чуть окурком не подавился.

— Шухер! — взвыл он.

Резко обернувшись, я увидел, как валится на землю выпускник школы Карающего смерча, и тотчас где-то в джунглях вспыхнула ожесточённая перестрелка. Я ничегошеньки не понял, но резко присел под прикрытие брёвен, и прошуршавшая над головой стрела клюнула Гвоздя. Не сумев пробить его кирасу, она с лязгом отскочила в сторону, а паренёк упал на четвереньки, схватил карабин и гаркнул:

— Щиты!

Я пропустил этот крик мимо ушей и первым делом нахлобучил на голову каску, после чего затянул ремешок и перебрался к бревенчатой стенке, приготовился встать.

— Поехали! — крикнул Сквозняк.

На пару с Дарьяном они прикрыли редут двумя силовыми пологами, и мы разом вскочили с оружием наизготовку. Засевших в лесу стрелков видно не было, палить все взялись наугад, да ещё Огнич швырнул в заросли шаровую молнию размером с кулак. Та рванула, никого не зацепив, но вспышка высветила сразу несколько силуэтов, что позволило остальным начать вести прицельный огонь. Кто-то из лучников повалился на землю, кто-то подался назад в чащобу. Стрелы перестали вылетать из лесного полумрака и впустую биться о магические барьеры, Гвоздь скомандовал:

— Перезаряжаемся!

Но передышки не случилось. Сбоку гулко хлопнуло, и один из срубов заполонила непроглядная тьма. Картечница сразу смолкла, один из караульных вывалился наружу и немедленно рухнул на землю со стрелой в груди. В отличие от нас кирасы они сняли, да и винтовок кроме часовых никто при себе не держал — те стояли в пирамидах. Но и совсем уж лёгкой добычей бойцы не стали: в лес улетели сразу два здоровенных огненных шара, меж деревьев расплескалось жгучее пламя, и запаниковавшие было стрельцы кинулись разбирать оружие. Тайнознатцы швырнули в заросли по очередному взрывному аркану, и между срубами и неприятелем выросла сплошная полоса огня. Мимо нашего редута в их сторону метнулись едва различимые тени, но Сквозняк хрипло выдохнул и наперерез невидимкам устремился смерч. Заклинание перехватило и переломало двух или трёх человек, ещё одного я сбил с ног удачным выстрелом в спину. Краешком глаза уловил стремительное движение и, повинуясь наитию, наклонил голову, только поэтому прошившая защитный барьер стрела угодила не в лицо, а в стальной шлем.

Костяной наконечник раскололся, но даже так меня будто киянкой по лбу хватанули. Я опустился на корточки, и тут же через невысокую стену к нам заскочил очередной невидимка. Дарьян всадил в него костяной дротик, и маскировочные чары сползли с пришпиленного к брёвнам аборигена и открыли изукрашенное вязью непонятных символов тело. Вновь прошила защитный полог стрела с зачарованным костяным наконечником, Гвоздь охнул и схватился за пробитое плечо, опустился на корточки. Мне бы остановить ему кровь, только не до того.

— Обходят! — гаркнул Крап, и мы вновь принялись садить из карабинов по замелькавшим среди деревьев теням.

Огнич метнул туда новую шаровую молнию, и на сей раз та связала ослепительной нитью-всполохом сразу несколько человек. Я отбросил разряженное оружие и приготовился сотворить огненный шар, но тут в редут прилетел сгусток тьмы. Чары угодили в магический полог Дарьяна и чернильными тенями просочились через него, захлестнули нас приливной волной мрака. Разом сделалось темно, холодно и тоскливо, стало нечем дышать, и я потерял всякое представление о направлениях, оказался погружён в магический кисель, залип в нём, будто угодивший в патоку муравей.

Вот же чёрт!

Сбросив оцепенение, я шарахнулся в сторону, наткнулся на кого-то и едва не упал, ухватил товарища по несчастью и потянул за собой. Стена! Перевалился через неё сам и вытянул из объятий тьмы Гвоздя. Тот как рухнул на землю, так и скорчился, захрипел, зашёлся в кашле. Мне — нормально.

С другой стороны редута сверкнула молния, следом истошно завопил Огнич:

— На них защита!

И сразу взревел воздух. Закружившийся вокруг Сквозняка вихрь перехватил все выпущенные в него стрелы и даже отбросил прочь одного из краснокожих. Остановил он и сгусток тьмы — правда, не отбил его при этом в сторону, а втянул в себя. Защитный аркан прорезали чёрные прожилки, смерч дрогнул, сорвался с места и понёсся прочь, будто потерявший баланс волчок.

Из леса выскочили очередные аборигены, и подоспевшие к редуту кадавры пустили в ход тяжеленные палаши, но замешкались и не успели прийти на помощь Дарьяну, на которого насели сразу два размалёванных дикаря. Я дёрнул из кобуры револьвер, книжник обернулся облачком костяного праха. То крутанулось и унеслось на две сажени в сторону, краснокожие взвыли от боли. Из множества мелких порезов на их коже потекла кровь, и я не стал стрелять, вместо этого задействовал приказ воспламенения и окатил подранков пурпурным пламенем.

Вспыхнули!

Кадавры добили превратившихся в живые факелы аборигенов и рванули в лес, но навстречу им метнулись чёрные тени, облепили, втянулись в тела и разом иссушили, вновь сделав мёртвое мёртвым — не помогла ни магическая защита, ни зачарованные кирасы и шлемы.

— Взять! — заорал Дарьян.

Воплотившийся в реальности цепной дух унёсся в джунгли, и всё же прикрывавший антиподов колдун успел кинуть в нас очередной сгусток мрака. На сей раз атакующий аркан оказался направлен в меня, и тень легко просочилась через отторжение, пришлось окутаться обжигающей аурой. Вражеские чары вмиг прогорели в её пурпурном пламени, а когда невесть откуда вынырнул абориген, я упредил его атаку выстрелом из револьвера. И тут же получил копьём в спину!

За миг до тычка магическое пламя само собой обвилось вокруг древка, и моё ядро едва не опустело, но зато при ударе обуглившееся оружие переломилось, кирасу лишь поцарапало. Сбоку подскочил другой антипод, и я задействовал весь остаток небесной силы разом.

Гори!

Вспышка раскидала краснокожих, но не сожгла — если один зажал ладонями опалённое лицо, то другой и вовсе умудрился прикрыться от огня щитом. Я начал разворачиваться к нему и поймал стрелу, точнее — сразу три. Повинуясь наитию, задействовал отторжение, и первый из метательных снарядов отскочил от соткавшегося в воздухе пурпурного щита, а вот две оставшихся прошли мимо магического барьера. И вновь обжигающая аура, как и в случае с копьём, сгустилась сама собой. Она легко сожгла древки и оперение, но наконечники просто раскалила, и если один с лязгом отскочил от кирасы, то другой угодил в бедро. Ногу пронзила острая боль, окутавший меня огонь враз погас, я не устоял и упал — едва успел откатиться в сторону, иначе абориген точно бы добил меня топориком.

Прилетевший со стороны редута костяной дротик не сумел преодолеть наложенную на краснокожего воина защиту и рассыпался серым прахом, но неожиданная атака на миг ошеломила антипода, вот я и успел перевалиться на спину, взвести курок револьвера и пальнуть ему точно в середину обугленного щита. Антипод зашатался, и ему в спину стрельнули из сруба, уложили наповал.

В лесу захлопали карабины, туда же отправили по огненному шару пережившие скоротечную стычку колдуны, и обожжённый моей аурой дикарь метнулся прочь. В него угодил росчерк молнии, и пусть атакующий аркан не пробил защитный амулет, зато опутал беглеца ослепительными разрядами и повалил на землю.

Да и чёрт бы с ним! Я переполз под прикрытие редута и попытался вытянуть из раны засевший в ноге наконечник, но тот вошёл в плоть полностью — без хирургических щипцов его было не подцепить. Пришлось ограничиться остановкой кровотечения.

Звуки перестрелки начали удаляться — надо понимать, пластуны Хомута не только вырвались из засады и сумели вернуться к опорному пункту, но и отогнали от него потрёпанных нами нападавших.

— Боярин! — окликнул меня перетянувший раненую руку ремнём Гвоздь. — Погляди, а то кони двину!

Я кое-как подполз к пареньку, кинул револьвер на землю и достал из чехла ампутационный нож.

— Эй, ты чего ещё удумал? — перепугался тот.

Я его возглас проигнорировал и крикнул:

— Дарьян!

— Здесь! — отозвался тот, прибежал и присел рядом, начал спешно заряжать карабин.

Одним уверенным движением я распорол рукав куртки Гвоздя и вновь позвал:

— Огнич!

— В порядке! — откликнулся фургонщик, а Сквозняк отозвался сам.

— Я тоже! — оповестил он нас.

Нож я бросил к револьверу, затем переломил засевшую в бицепсе пластуна стрелу и спросил:

— Крап где?

— О чёрт! — охнул Огнич и перескочил через стену редута, скрылся в только-только начавшей редеть тьме.

Сквозняк присоединился к фургонщику, на пару они вытянули наружу потерявшего сознание пластуна.

— Сердце бьётся! — оповестил нас Огнич.

Ну а я надавил своей волей на дух Гвоздя, чуть сместил стрелу — так, чтобы появилась возможность направить остриё в обход кости, и толкнул древко. Наконечник вышел с другой стороны, пластун взвыл и потерял сознание, я отбросил сломанную стрелу и закрыл сквозную рану. Пусть сработал и не слишком чисто, но нисколько по этому поводу не переживал. Было попросту не до того.

Из-за неловкого движения засевший в ноге наконечник вновь повредил кое-как залеченный кровеносный сосуд, да ещё стрельба в лесу никак не стихала, и ко всему прочему я со всей отчётливостью осознал, что светло-пурпурное пламя — это не совсем то, что поможет мне пережить грядущую кампанию против златогорцев.

Черти драные, простую стрелу остановить не смог!

Тоже мне аколит!

Впрочем, я был жив, а значит, ничего не помешает вскорости прикупить пару козырей-аргументов. Надо лишь не пороть горячку и для начала хорошенько всё продумать. Ну и, конечно, не остаться в этих драных джунглях навсегда.

Просто не будет, да только когда было?

Прорвусь!

Глава 6

13-6

В кои-то веки всё случилось именно так, как и загадал. В отличие от многих других в джунглях я не остался. Добрался до предгорий, чтоб их черти драли…

Впрочем, жаловаться было грех — кампания против златогорцев обернулась для меня вроде как одними сплошными прибытками. Начать с того, что в тылу мы не отсиживались и редкий день обходился без начисления боевых — уже на исходе зимы я полностью закрыл долг перед Южноморским союзом негоциантов, по итогам первого весеннего месяца накопил на обратный билет, а к началу сезона дождей должен был заработать сверх этого ещё пять или даже шесть сотен целковых.

Должен, ха!

Мы полностью разгромили основные силы златогорцев и отрезали их владения от побережья, но только лишь этим не удовлетворились и начали развивать наступление вглубь континента. В итоге добрались до гор и там забуксовали, не в силах прорваться в долины с золотыми рудниками, которые и были главной целью кампании. Основной состав Мёртвой пехоты отправили восполнять потери в постоянный лагерь ещё на прошлой седмице — сразу, как только наши передовые отряды вышли к предгорьям, где проку от кадавров и тем паче от обычных ходячих мертвецов было откровенно немного, а вот пластунов передали в подчинение егерям, и за последнюю седмицу рота потеряла убитыми и ранеными почти столько же, сколько осталось в драных джунглях за всю драную зиму. И дело было даже не в том, что десятки раскидали по разным подразделениям, а чужих людей никому не жалко, просто бои в ущельях — это не наше. Тут бы егерям и горным стрельцам отдуваться, но нет же, припрягли…

Я прикрылся отторжением, чуть приподнялся и сразу приник к земле. Ударившая о валун пуля с визгом отскочила в сторону, эхом заметался меж скал хлопок выстрела.

— Задрал, Боярин! — одёрнул меня Хомут. — Не суетись — глядишь, подольше проживёшь!

— Ага, — хохотнул Край. — До конца дня, например!

Шутка была так себе. Да, как по мне, это и не шутка была вовсе. До укреплений златогорцев было никак не меньше полусотни саженей, и всё это в горку, а там — картечницы и колдуны. Ни приблизиться, ни издали магией не сковырнуть.

Магией, ха!

Я тяжко вздохнул. После формирования ядра в моём распоряжении оказалось достаточно энергии для самостоятельного развития абриса, да только за всё это время удалось лишь скрутить по узлу на концах новой пары исходящих меридианов. Точнее, скрутил я их достаточно быстро, а вот уравновешивал три месяца кряду — только-только справился.

Справился — да, но что с того? Хоть два исходящих меридиана, хоть четыре — разницы вообще никакой. Никак это мои магические возможности не расширяло. Пока — нет. Пусть и выучился контролировать расход закачанной в ядро небесной силы и увеличил его объём до такой степени, что получалось один за другим сотворить сразу два, а когда и три огненных шара, но набор арканов остался прежним, ничего особо мощного в арсенале не появилось. Для сшибки накоротке с простецами и недоучками вроде меня самого он ещё худо-бедно годился, а вот достать кого-то на приличном удалении да ещё и при активном противодействии опытного тайнознатца — нет, нет и нет. И мой атрибут тут, увы, ничем помочь не мог.

Черти драные! Да, если уж на то пошло, пурпурный пламень стал самым настоящим разочарованием. Азимут — ни к чёрту! Обжигающая аура жгла не так уж и сильно, а поймать кусок расплавленного свинца было ничуть не менее больно и опасно нежели заполучить в потроха самую обычную пулю.

Ну да — довелось ощущения сравнить. Не сказать, будто чудом откачали, но был чертовски близок к тому, чтобы получить перевод из пластунов Мёртвой пехоты в наши же штурмовики. Неживые.

Но это всё ничего. Это всё ерунда. Жаловаться было грех.

Увы, именно что — «было».

Жаловаться было грех, пока в этом драном ущелье не очутился.

Зашуршали осыпающиеся камни, к нам подобрался Огнич — без кирасы, как и все мы здесь, с закинутым за спину карабином.

— Поручик сказал, полчаса у нас, — заявил фургонщик, тяжело отдуваясь. — Мол, если картечницы за это время не подавим, он пластунов в первых рядах на штурм погонит!

— Сука! — в сердцах ругнулся Край. — Достал, сил никаких нет! Просто в край!

Ну да — с ротным егерей нам откровенно не повезло. Тот намеревался во что бы то ни стало выполнить поставленную ему задачу и если собственных подчинённых ещё хоть как-то берёг, то с приданными в усиление пластунами и горными стрельцами нисколько не церемонился. Для карьериста из купчишек всё упиралось в соотношение доходов и расходов, и пока баланс оставался положительным, потери личного состава в расчёт попросту не принимались.

— А ведь и погонит! — флегматично отметил Хомут и одёрнул меня: — Да не высовывайся, Боярин! По тебе пристрелялись уже!

— Отползи в сторонку! — посоветовал Гвоздь.

Стоило бы прислушаться к этому совету, но настроение было ни к чёрту, я только скривил уголок рта, вновь сотворил магический щит и приподнялся над камнями, кинул взгляд на уходившую вверх тропу с безжизненно замершими тут и там телами. Угодившая в силовой барьер пуля заставила вздрогнуть и спешно спрятаться обратно.

— Говорил же — не высовывайся! — недовольно проворчал Хомут. — Ещё не хватало, чтобы нас колдуны чем-нибудь накрыли!

— А то они не знают, что мы тут засели! — фыркнул я.

Картечницы — плюнуть и растереть. Картечницы — не проблема. Снести заслон нам не давали прикрывавшие его тайнознатцы. И если один действовал исключительно от обороны, то второй был куда более гибок и опасен. В прошлый раз, когда горные стрельцы пошли в атаку под прикрытием магических щитов, он одним силовым выбросом разом снёс всю нашу защиту. И тогда своё слово сказали картечницы. А если б не Сквозняк, то выживших бы ещё и каменным смерчем в фарш перемололо.

— И что делать будем? — зябко поёжился фургонщик.

— А что тут поделаешь? — нахмурился Хомут. — Какие будут предложения, а? Конокрад, ты под мороком к ним подобраться сможешь?

Огнич решительно помотал головой.

— Не-а! Меня колдуны враз срисуют.

— И я не смогу, — не преминул добавить я. — Нужно понимать, на кого влиять, а не так вот — наобум.

— А ежели мы опорник взять не можем, — облизнул губы Край, — не проще ли тогда с поручиком разобраться?

— Потом с нами со всеми разберутся, — проворчал в ответ командир десятка. — Так, Боярин?

Я кивнул.

Не знаю как остальные, а сам я последние дни всерьёз задумывался об устранении вздорного офицеришки, но одно дело «разобраться» и совсем другое — разобраться так, чтобы комар носа не подточил. Сколько ни приглядывался и ни присматривался, ничего толкового на ум не пришло. Без парочки доверенных егерей и адъютанта-тайнознатца поручик, такое впечатление, даже по нужде не ходил. И столько защитных амулетов на себе таскал, что о сглазе или порче даже думать не стоило.

— И что теперь? — совсем пал духом Огнич.

— Зови Сквозняка и деревенских, — сказал я и пояснил младшему уряднику: — Попробую огненный шар в бойницу запулить.

— А раньше чего? — разозлился Край. — Чего сидел?

— Отвали! — отмахнулся я.

— Ну ты в край…

— Умолкли оба! — рыкнул Хомут и велел фургонщику: — Беги, Конокрад! Скажи, пусть пошевеливаются!

Пригибаясь, чтобы не мелькнуть над камнями и не словить пулю, Огнич чуть спустился по склону, там только выпрямился и поспешил вниз.

Хомут поелозил, устраиваясь поудобней и вдруг спросил:

— Боярин, а что за амулеты у поручика? От пуль есть?

— Есть, — подтвердил я. — На нём барахла тысяч на пять, не меньше.

— И прямо на лету сработает или заранее активировать нужно? — уточнил тогда младший урядник.

— От пуль-то? — Я припомнил характер исходящих от офицеришки магических искажений и давнишний разговор с Червенем, покачал головой. — Нужно активировать. Иначе влёт разряжался бы.

— Дешёвка, значит! — усмехнулся Хомут.

Мне только и оставалось, что плечами пожать. Если для отслеживания атакующих арканов хватало спящих защитных чар, то для перехвата пуль и стрел требовалось либо заранее выставлять щит, либо задействовать активное заклинание, что не было такой уж проблемой для опытного тайнознатца, но не применялось в амулетах из-за чрезмерного расхода энергии.

Не дождавшись никакой реакции на свои слова, Хомут вздохнул и поинтересовался:

— Ладно, сам-то что задумал?

— Попробуем защиту перегрузить, — буркнул я и попросил: — Пусть стрельцы подтягиваются.

Командир десятка глянул на меня с нескрываемым сомнением, но всё же распорядился:

— Гвоздь, сходи до урядника.

Пластун встал с ранца и, пригибаясь, поспешил прочь. Ну а к нам подтянулись Огнич, Сквозняк, Кабан и Кочан.

— Не высовывайтесь, обалдуи! — шикнул на деревенских Край. — Гните спину, не переломитесь!

— Само собой, не переломимся! — хмуро глянул в ответ Кабан и хрустнул костяшками пальцев.

Кочан осмотрелся и уточнил:

— На приступ пойдём?

Вместо ответа Хомут указал на меня. Я потёр озябшими на холодном ветру ладонями и посвятил парней в суть своего замысла:

— Сейчас все разом жахнем огненными шарами. Вы цельтесь по бойницам, только главное не меткость, а слаженность, скорость и мощность. Ударить нужно будет всем разом, но…

— Да какой ещё огненный шар?! — возмутился Сквозняк, и фургонщик закивал в знак согласия.

— Погоди! — оборвал я ученика школы Карающего смерча. — Ты ничего кидать не будешь, ты прикроешь нас от пуль отторжением. Огнич, хоть шаровой молнией бей, хоть синим пламенем — без разницы.

Кочан покрутил носом.

— Думаешь, три огненных репья защиту перегрузят? Да пусть даже с тобой и четыре будет, ничего не выйдет. Пробовали же!

— Хочешь под пулями в первых рядах бежать? — поставил я вопрос ребром.

Крепыш поднял раскрытые ладони.

— Репьи, так репьи. Командуй, Боярин! Мы готовы.

— Ждём! — распорядился Хомут.

Явившийся вскоре урядник горных стрельцов выслушал моё предложение и кочевряжиться не стал, коротко бросил:

— Пять минут! — И отправился отдавать распоряжения.

Чуть погодя к нашей позиции подтянулись хмурые стрельцы, и Хомут дал отмашку:

— Начинайте!

Я смежил веки и поймал состояние внутреннего равновесия. Одновременно пускать из ядра энергию сразу по нескольким меридианам так и не приспособился, да сейчас никакой нужды в этом и не было: сначала сформировал сбалансированный огненный шар и покрыл его тончайшей плёнкой отторжения, затем уже только взялся готовить второй взрывной аркан — до предела сжатый и стабилизированный, заполненный не воспламенением, но порченым пламенем моего атрибута. Вязким, липким, фиолетово-чёрным, а ещё — чрезвычайно непослушным.

Дополнительно приходилось уделять внимание крутившемуся над левой ладонью пурпурному аркану, так что к тому моменту, когда полностью опустошил ядро, по щекам и лбу катились крупные капли пота, а руки дрожали.

— Давай! — выдохнул я, и Сквозняк сотворил магический барьер.

Мы разом поднялись и метнули в приземистое каменное строение огненные шары. Деревенские шибанули по его левой части, Огнич по правой, а я засадил свой аркан почти строго по центру. Точнее, засадил я сразу два аркана: один и после мимолётной заминки другой.

В узких бойницах засверкали дульные вспышки, а ещё я предельно ясно уловил встречный силовой выплеск. Оранжевые огненные репьи и оба моих заклинания прорвались через него, а вот голубой фургонщика мигнул и взорвался, так и не долетев до прикрывшего опорник силового полога. Миг спустя в магический барьер угодили сразу три взрывных аркана, тот дрогнул, тогда-то я и пришпорил своё второе заклинание.

Лети!

Шар фиолетово-чёрного пламени пробил не успевший ещё толком восстановиться после серии взрывов щит и понёсся дальше. Прежде чем с него содрало оболочку и окончательно отказал приказ сжатия, я стиснул аркан своей волей и предотвратил взрыв. Более того — мне удалось даже выправить его траекторию и направить в бойницу!

Увы и ах, аркан зацепил выступающий камень и рванул — уже не снаружи, но ещё и не внутри.

Стрельцы подобрались, но Хомут всё понял по моему лицу и махнул рукой.

— Отбой! — А мне попенял: — Дерьмовый у тебя контроль!

Я даже отбрёхиваться не стал, прекрасно отдавая себе отчёт, что наверняка засадил бы точно в цель обычный огненный шар. Только что с того? Проблемой для засевших внутри тайнознатцев мой бледный пурпур не стал бы совершенно точно. Другое дело — фиолет и чернота!

— Что здесь происходит? — раздался вдруг начальственный голос и все спешно подались в разные стороны.

Никак не отреагировал на появление поручика егерей лишь Хомут. Он даже не потрудился оторвать свою задницу от ранца.

— Я задал вопрос! — выпучил глаза поручик.

Один из сопровождавших его бойцов придержал командира и что-то шепнул на ухо, другой оттёр меня плечом, заставляя отступить с облюбованного места. Нельзя сказать, будто я испугался парочки заросших чёрными бородами аж по самые глаза головорезов, просто проявил благоразумие и не полез на рожон. В конце концов, это не со зла. Работа у человека такая.

Поручик внял совету охранника и не только пригнулся, но и втянул голову в плечи.

— Отвечай! — зло прошипел он на Хомута.

Тот беспечно улыбнулся.

— Проводим разведку боем.

— Отставить! Готовьтесь к штурму!

Урядник горных стрельцов аж с лица спал, а вот Хомут кивнул.

— Всенепременно. Но не так сразу. Мы почти пробили их защиту.

Поручик оглянулся на сопровождавшего его тайнознатца, и лощёный молодой человек в чине урядника, не имевший покуда склонности ни к какому конкретному аспекту, презрительно скривился

— Да эти бездари тут год провозятся!

Что характерно — продемонстрировать собственные способности зазнайка не предложил, а поручик от него этого не потребовал и вновь насел на Хомута.

— Не обеспечишь поддержку стрельцам, я тебя лично к стенке поставлю!

Похлопывание по кобуре с револьвером вышло красноречивей некуда, но командир нашего десятка лишь рассмеялся.

— Слушай сюда, собака сутулая! — вдруг оскалился он и резко приподнялся. — В задницу свои приказы засунь!

Поручик округлил глаза и порывисто вскинулся, наполнил лёгкие воздухом и… превратился в отличную мишень. Егерь потянулся дёрнуть его обратно, но место и вправду было пристреляно: пуля угодила в пробковый шлем и легко его пробила, на камни повалилось уже безжизненное тело. Заметалось меж скал эхо выстрела.

Телохранители поручика растерянно переглянулись, а тайнознатец-урядник едва не задохнулся от возмущения.

— Ты за это ответишь! — в запале выкрикнул он.

— За что? — спросил Хомут. — За то, что господин поручик по собственной неосторожности подставился под пулю? Так я ему не нянька! Это ваша задача была его от таких неприятностей оберегать!

Молодого человека затрясло, он стиснул кулаки, и тогда я зло усмехнулся.

— Шёл бы ты отсюда, урядник, пока лишнего не наговорил!

Мы оба были аколитами да и в чинах пребывали одинаковых, так что нарваться на взыскание я нисколько не опасался, равно как и не рисковал получить вызов на дуэль. Когда-нибудь после наступления затишья в боях — возможно, сейчас — нет. За такое мигом шкуру спустят.

— Я этого не забуду! — прорычал молодой человек, но только тем дело и ограничилось. Тело унесли, нас оставили в покое.

Урядник горных стрельцов уселся рядом с Хомутом, закурил и сказал:

— Штурмовать-то в любом случае придётся.

Пластун лишь плечами пожал.

— Чему быть, того не миновать, — заявил он, но в итоге штурма так и не случилось.

Пока готовились к нему, а на деле тянули время в ожидании прибытия нового командира, к нам заявился чахоточного вида тайнознатец с глазами цвета полированного гранита. Совсем ещё молодой аспирант с кислым видом огляделся, затем походил вдоль отвесной стены ущелья, то и дело прикладывая к ней ладонь, и отыскал-таки нужное место. Вколотил в него какой-то аркан, и по камню побежала трещина. Все испуганно попятились, но лёгкий треск моментально стих, обвала не случилось.

— И это всё? — недоумённо нахмурился Сквозняк. — Ерунда какая-то…

Тут-то от нависавшего над укреплением златогорцев утёса и отломилась изрядных размеров скала. Громыхнуло, дрогнула под ногами земля, и нас качнуло, посыпались по крутым склонам камни, на затылке невесть с чего зашевелились волосы.

Приземистое строение, в котором засела стража перевала, полностью погрёб под собой оползень, никто из них даже понять ничего не успел. Аспирант их просто прихлопнул, будто надоедливых букашек. А ведь могли бы и нас точно так же, подойди кто-то достаточно сильный с той стороны….

Впрочем — нет. Всё же не сильный, а знающий, ведь подсобивший нам аспирант полагался не столько на голую мощь, сколько на ювелирную работу с небесной силой своего аспекта и эту… как её… А! Геологию!

Следующие несколько дней мы пробирались по ущелью, то вступая в стычки с заслонами противника, то разбираясь с последствиями устроенных вражескими колдунами и подрывниками обвалов. Вот только всё закончилось ничем, поскольку в итоге нам велели возвращаться в основной лагерь, а на смену прислали вооружённых мушкетами, луками и копьями аборигенов. Были это не пехотинцы одного из туземных полков, а наёмники.

Хомут досадливо сплюнул под ноги.

— Князёк Теночигара подсуетился! — зло выдал он. — Прислал людей на всё готовенькое!

Гвоздь беспечно фыркнул.

— И что с того? Нам больше всех надо, что ли?

Младший урядник поглядел на него как на юродивого, и парень развёл руками.

— Пять месяцев без продыху!

Хомут закатил глаза.

— Думаешь, что дальше будет?

— Отдыхать будем! — влез в разговор Огнич. — Заслужили!

— Не смеши людей, Конокрад! — зло рассмеялся Край. — Заслужил он! Сейчас пару-тройку седмиц на голом окладе в лагере посидим, а как труполюбы своё дохлое воинство восстановят, нас ещё куда-нибудь перекинут!

— Новый Златогорск брать, — кивнул Хомут. — А других городов у банкиров на побережье не осталось, цепляться за него они будут зубами.

— Обложить его и все дела. Сами сдадутся! — фыркнул Сквозняк. — Чего людей на убой гнать?

— А вот это уже не нашего ума дело! — отрезал младший урядник. — Готовьтесь! Выдвигаемся через час!

Он ушёл, а Огнич пихнул меня в бок.

— Как думаешь, Боярин, придётся в лагере сиднем сидеть или получится в Тегос выбраться?

Край не удержался и заржал.

— Вот ты, Конокрад, наивный! Вы ж с долгами расквитались — кто вас теперь из расположения отпустит?

— Тю! — протянул я. — Долги долгами, а билет на пароход знаешь сколько стоит?

Сквозняк кивнул.

— И без вольной ни на другую работу не устроиться, ни бумаги на возвращение в Поднебесье не оформить! — напомнил он. — За документами так и так в Мёртвую пехоту идти придётся!

Каторжанин только отмахнулся и потопал вслед за командиром десятка. Ну а мы начали собираться. Путь предстоял неблизкий.

Прикидывал я, подходя к знакомым баракам, как бы изловчиться и получить разрешение на поездку в Тегос?

Да чёрта с два! Желал я лишь вымыться, переодеться и поужинать.

Ещё хотел спать. Раззевался так, что едва челюсть не вывихнул, а веки так и вовсе слипались — хоть спички вставляй. Безумно устал вполглаза дремать, пробуждаясь и хватаясь за оружие при малейшем шорохе. Теперь самое меньшее пару суток только и буду вставать, что по нужде да брюхо набить. Всё остальное — побоку!

Вот так думал я — да, но ничего подобного. Только заявились в расположение, и тут же Седмень, лицо которого отмечали плохо зажившие ожоги, а левая рука висела на перевязи, велел топать в штаб. Не лично мне топать — всему десятку.

— Допрыгался! — буркнул урядник Хомуту. — Возьмут теперь за одно место!

— Да не за что! — рассмеялся в ответ командир нашего десятка. — Я же говорил…

— Шагай!

Хомут заткнулся и потопал вслед за урядником, мы с недовольным бурчанием побросали ранцы и отправились сдавать оружие, затем двинулись к штабному бараку. Там хмурый ротный о чём-то толковал с Чеславом, форму которого теперь отмечали капитанские нашивки. Тот ещё и повернулся, подмигнул мне. Сразу как-то не по себе сделалось.

Ну вот что ещё опять? Неужто о моей беседе с черноводским купчишкой прознал?

Дела…

Глава 7

13-7

Опрашивать нас взялся какой-то молоденький поручик, нескладный и лопоухий, с по-заячьи выпирающими передними зубами. Он постоянно путался и сбивался, по пять раз задавая одни и те же вопросы, и не будь я настороже, точно бы не уследил за языком, а так вовремя сообразил, что подчинённый Чеслава попросту ломает комедию, и подловить себя на противоречиях не позволил. Ни разу не сбился, ничего лишнего не сболтнул.

Впрочем, даже если б и сболтнул — не беда. Колокол сегодня звонил не по мне, а по Хомуту. Копать под него взялись со всем усердием, интересовали поручика не только гибель командира роты егерей, но и нападение на конюшню после кровавого ливня и попытка захвата аборигенами опорного пункта. Помимо этого, задавались вопросы и по более ранним эпизодам вроде гибели сразу двух огневиков, да только о том я знал исключительно с чужих слов, поэтому ничего не стал говорить вовсе.

Всерьёз ожидал, что Хомута возьмут под стражу или самое меньшее потребуют сдать оружие, но — ничего подобного. Да и Чеслав расстался с нашим ротным без ругани и угроз.

— В лагерь они должны вернуться завтра до отбоя, — заявил усатый поручик, выйдя на крыльцо проводить Чеслава.

— Вернутся, — уверил его капитан, сбежал по ступеням и обернулся. — Избавился бы ты от него… Нет? Ну как знаешь.

Я решительно ничего не понял, да и не стал себе этим голову забивать. Отправился в купальню, где наполнил водой бочку и накидал в неё раскалённых каменюк, а после долго отмокал и отмывался. Дальше посетил цирюльника — побрился и состриг отросшие лохмы, затем наскоро сполоснулся и переоделся в чистое. Заглянул в прачечную, а как вернулся в барак, так Огнич меня и огорошил:

— Завтра в Тегос едем!

— Кто? — не понял я.

— Ты, я, Сквозняк, Кабан и Кочан! — перечислил фургонщик. — Здорово, да?

Я радости сослуживца не разделил и уточнил:

— На кой?

Огнич пожал плечами.

— Да вроде опять какой-то груз сопровождать будем. Нас паук к делу привлёк.

— Чеслав?

— Капитан, да.

Я хмыкнул.

— Ну чего ты будто не рад? — озадачился фургонщик. — Здорово же!

— А! Да, здорово! — подтвердил я. — Только чего он именно нас дожидался, скажи?

Тут подошёл Сквозняк.

— Ты не придумывай, Боярин! — усмехнулся он. — Никто специально нас не дожидался, просто тайнознатцы сейчас нарасхват. Кто ранен, кто убит, кто перенапрягся. Труполюбы пашут чуть ли не круглосуточно, вот в охрану груза никого и не могли отрядить.

— Да ну? — скептически усмехнулся я. — Ты когда это всё узнать успел?

Паренёк рассмеялся.

— А надо ушки на макушке держать! Подслушал, как Седмень с Франтом собачились. С той полуроты ни одного тайнознатца пауку не отдали, а из наших поручик только Червеня и Валета отстоял.

— Ну… — пожал я плечами. — Если на сопровождение груза недоучки вроде нас сгодились, то не всё так и плохо.

— За языком следи! — оскорбился Сквозняк. — Сам ты недоучка!

Огнич рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Айда ужинать!

Мы и пошли, а в трапезной наткнулись на Дарьяна. Тот самую малость похудел и осунулся, но даже так ничуть не напоминал прежнего тощего долговязого паренька — просто стал не таким мясистым, сделался чуть более жилистым.

— Лучезар!

Книжник обнял так, что едва рёбра не затрещали, да и Огнич охнул от хлопка по спине.

— Живые! Здорово!

— Да уж неплохо, — подтвердил Сквозняк. — Сам-то как? Всё мертвяков сшиваешь?

— Ага! — расплылся Дарьян в довольной улыбке.

— Не надоело ещё? Может, лучше к нам?

— Да в гробу я ваши джунгли видел!

Мы расположились за одним столом и наскоро перекусили, а после вышли из пропахшего духом горелой стряпни барака на улицу, прихватив с собой полагавшуюся каждому кружку с заморским светлым элем. Там уже, безо всякой спешки попивая хмельной напиток, обсудили последние новости. Таковые очень быстро кончились, и разговор свернул на привычную тему долгов за обучение, ну а поскольку все мы с ними уже расквитались, то больше сетовали на дороговизну билетов в Поднебесье. Ещё вспомнили общих знакомых, сгинувших в боях и умудрившихся выжить.

Когда пиво подошло к концу, Огнич и Сквозняк потопали в барак, ну а мы с Дарьяном задержались. Точнее, это я вызвался проводить товарища до сарая мастеров мёртвых дел.

— По шестнадцать, а когда и восемнадцать часов в сутки вкалывать приходится, — посетовал книжник. — И материал хуже некуда везут, осенью бы таких в работу не взяли, а сейчас изгаляться приходится.

— Ты же на призыве духов стоишь? — удивился я.

— Куда поставят, там и стою, — криво ухмыльнулся Дарьян. — Я ж теперь с костями куда лучше прежнего работаю. — Он вздохнул. — Эх, мне б багряный аргумент подобрать…

— Думаешь, получится аспект в телесный диапазон сместить?

— Не думаю. Знаю. — Книжник остановился и достал портсигар. — Всё просчитано уже, — сказал он, закуривая. — Мне теперь только багрянца не хватает, но вся закавыка в том, что абы какой аргумент подвязывать смысла нет. А полезное что — попробуй найди!

— А если что-то кровавое использовать? — предложил я.

— Можно, только последствия сложно просчитать, — мотнул головой Дарьян и выдохнул в сторону струю сизого дыма.

— Ну тогда после возвращения в Поднебесье в школе Багряных брызг что-нибудь толковое подберёшь.

Дарьян покривил уголок рта.

— После возвращения? Ну да, ну да…

— А что такое? — насторожился я.

Книжник вздохнул.

— Да я тут поспрашивал о закрытии контракта, так мне прямым текстом сказали, что в Поднебесье меня ничего хорошего не ждёт. Я ж чернокнижник!

— Шалый расстарался или торгаши подсуетились?

— Так понял, второй помощник с «Девятого вала» накляузничал.

— Вот же сволочь какая!

— Да ладно! — махнул рукой Дарьян. — Тут тоже жить можно. Капиталец сколочу, дом куплю. Наверное. Когда-нибудь. Просто с магией сложнее и работа по профилю только в Мёртвой пехоте.

Я хлопнул товарища по плечу и объявил:

— Ну тогда сам со школой Багряных брызг вопрос решу. Пришлю тебе список аргументов, которые они в алхимических зёрнах за море переправить возьмутся.

— Вариант, да! — кивнул Дарьян. — Себе-то ничего не подобрал ещё?

— Не-а, — мотнул я головой, поднял руку и окутал ладонь бледно-пурпурным пламенем. — Жидкое оно какое-то, — пожаловался товарищу. — До прорыва в аколиты темнее и гуще было.

— Оно и понятно! Ты ж из солнечного источника черпал, вот и набрался светлости и лёгкости.

— А преломление энергии?

— Ну не полное же оно было! — качнул головой книжник. — На лету ведь с ней работал! Удивительно ещё, что меридианы не спалил!

Не спалил я меридианы, надо понимать, в немалой степени из-за участия в ритуале поклонения Луне, но всё равно не удержался и ругнулся.

— Да не переживай! — утешил меня книжник. — У тебя ситуация проще: и багряный аргумент подойдёт, и даже здешний кровавый. Оба плотности и насыщенности добавят.

— Кровавый? Ага, и сам думал об этом, — признался я и спросил, решив переменить тему разговора. — С Яриной у тебя как?

Не угадал.

— А никак! — передёрнул плечами книжник. — Она нового кавалера завела. Парней из школы Мёртвой руки сюда перевели, вот с одним и сошлась.

— И что ты?

— А что я? — вроде как удивился книжник. — Не знай о её настоящем возрасте, полез бы в драку, а так просто в сторонку отошёл. — Он задумчиво посмотрел на огонёк какой-то очень уж сомнительной сигары, потом затянулся последний раз и выкинул окурок в кусты. — Знаешь, почти уверен, что мне по её просьбе глаза открыли.

— Может быть. Но так даже лучше.

— Ага! — кивнул Дарьян и вдруг прищёлкнул пальцами. — Слу-у-ушай! А с ядром у тебя что? Научился наполненным удерживать?

— Да чёрта с два! — ругнулся я. — Не получается, хоть ты тресни!

— У меня тоже.

— А наполняешь его как? Такое впечатление, это в разы медленней получается, чем напрямую с небесной силой работать. И чем больше энергии в себя вбираю, тем сложнее становится.

Книжник кивнул.

— Так и должно быть. Представь, что ты пузырь надуваешь. Сначала даже не напрягаешься, а под конец тужиться приходится.

— Да у меня и поначалу не ахти выходит.

— Пока входящие меридианы к ядру не протянешь, так и будет.

— Ну точно! — Я аж хватанул себя ладонью по лбу. — Блин, а я их ещё даже не начинал подводить!

— Не, не, не! — забеспокоился Дарьян. — Пока ядро наполненным держать не научишься, не вздумай! А то потоки опрокинутся, и сожжёшь себе тонкое тело!

Что это за тело такое, я спрашивать не стал, сказал:

— Понял. Не буду.

— А лучше перед тем отработать расход энергии сразу по нескольким меридианам, — посоветовал книжник.

Я вздохнул.

— Да у меня и с этим проблемы.

— Оно и немудрено! — рассмеялся Дарьян. — Ты ж сейчас ядро от опустошения своей волей удерживаешь, вот и не получается.

— Да? — я поскрёб затылок. — Не думал об этом.

— Книжки надо читать! — Мой товарищ вздохнул. — Ладно, побегу работать. Я ещё дневную норму не сделал.

— Погоди! — придержал я его. — Завтра в Тегос на денёк выберусь, курева тебе привезти?

— О-о-о! — обрадовался Дарьян. — Ещё спрашиваешь! Купи пару сотен сигар, а то здесь ничего нормального днём с огнём не сыщешь!

Он полез за кошельком, но я отмахнулся.

— Да при деньгах! Потом сочтёмся.

Книжник протянул руку, за сим мы и распрощались. Он пошёл работать, я отправился спать.

Назавтра пришлось встать ни свет ни заря. Растолкали, погнали умываться и завтракать, потом велели облачаться в кирасы, получать оружие и двойной боекомплект. Я за всё время службы в пластунах саблю с собой и не таскал почти, но сейчас пришлось и её на пояс подвешивать. Не тайнознатец, а невесть что и сбоку бантик.

Впрочем — оно и к лучшему. Со стороны посмотрят — стрелец и стрелец, а то колдунов первым делом выбивать стараются.

В ранце оставалось свободное место, и я уложил туда пошитые на заказ сюртук и брюки, прихватил и рубаху. Просто загадал улучить момент и повидаться с Беляной, а в форме наведываться в дом с дельфинами по вполне понятным причинам больше не хотелось.

На выезде из лагеря нас дожидались две повозки с картечницами на задках. В одну погрузился капитан Чеслав, два тайнознатца-урядника и несколько стрельцов, другая предназначалась пластунам. Груза — нет, никакого груза тут не было.

Вновь поехали к железной дороге. Пока катили через лес, сильно трясло и было не до разговоров, а когда поднялись по откосу на железнодорожную насыпь, Сквозняк приподнял пробковый шлем, вытер вспотевшее лицо и проворчал:

— Вот же ерунда какая! Только-только весна началась, а жарит сил нет как.

— Здесь всегда жарит, если ты не заметил! — рассмеялся Огнич.

— У нас бы так! — мечтательно вздохнул Кочан. — По три урожая в год снимали бы! Я б и в школу после приюта не пошёл тогда!

— Ага! — кивнул Кабан. — У нас то дожди льют, то засуха, то снег до лета лежит, то ранние заморозки. Вообще никакой жизни нет!

Мимо проехала дрезина с нагруженной камнями вагонеткой, один из сопровождавших Чеслава тайнознатцев обернулся и прикрикнул на нас:

— Шевелитесь!

— Будто есть куда торопиться, — буркнул Сквозняк, но сам первым ускорил шаг.

С момента нашей прошлой вылазки в Тегос острог нисколько не изменился, его всё так же окружали хозяйственные постройки, разве что сейчас чуть в сторонке разбили лагерь стрельцы.

Кочан огляделся и хмыкнул:

— Совсем они тут мышей не ловят!

— Туземцы же! — усмехнулся фургонщик.

Крепыш мотнул головой.

— Да я не о пехотинцах! — отмахнулся он и пояснил свою мысль: — Мы такие вот остроги на раз-два сковыривали! Тут же ничего не стоит на бросок приблизиться, а ворота открыты!

— Ну ты сравнил! — не поддержал его Кабан. — Кому здесь нападать-то?

— Златогорцы тоже так думали!

Но, как по мне, наговаривал Кочан на коменданта гарнизона совершенно напрасно. Нас и на подходе для проверки документов перехватили, и на воротах караул службу нёс со всей ответственностью. Не курили на улице всем скопом, по крайней мере, как в Тегосе неоднократно наблюдать доводилось.

— А чего-то товарных вагонов не видать? — поскрёб Огнич бритый затылок. — Неужто в бронированном поедем?

И точно: на сей раз к бронированному вагону прицепили четыре пассажирских. Все они были до отказа забиты ранеными и увечными бойцами — если нам и сыщется там место, то в случае нападения дать достойный отпор точно не сможем.

— На крышах поедем, — предположил Кабан. — Наши сказывали…

Но тут из острога вернулся Чеслав, и всех разогнали по платформе, велев смотреть в оба. Вышли и стрельцы, встали с оружием наизготовку, настороженно зыркая по сторонам. Мне даже самую малость не по себе стало.

Служивых кругом тьма, так к чему такие меры предосторожности? Или просто бдительность демонстрируют, чтобы на карандаш армейскому пауку не попасть?

Как бы то ни было, я приготовился при малейшем намёке на опасность задействовать обжигающую ауру, но — тишина и спокойствие. На нас глазели, а вот приближаться никто не рисковал.

Из ворот выкатили тележку с деревянными ящичками, и Чеслав взялся один за другим их проверять. Сначала внимательнейшим образом изучал пломбы, затем взвешивал и откладывал в сторону. Всего ящиков набралось десять, в вагон их завезли на тележке все разом. Чуть погодя Чеслав вернулся на платформу и взялся подписывать какие-то бумаги. Отдал их коменданту, и тот с облегчением перевёл дух.

— Долго вы в этот раз! — отметил он.

— Так получилось, — пожал плечами капитан и подозвал меня: — Лучезар, подойди!

Я приблизился и поглядел выжидающе, Чеслав сказал:

— Назначаешься старшим. Поедете на крыше. — Он вынул из офицерского планшета и сунул мне стопку бумажных квитков. — Держи увольнительные. По прибытии будете свободны, но в шесть вечера жду на вокзале. И смотри, чтоб без опозданий! Под твою ответственность.

— Вот здорово-то, — проворчал я и совсем уж собрался напомнить о давнишнем обещании перевести в больницу, но собеседник меня с этим опередил.

— И найди время потолковать с магистром Первоцветом, — заявил Чеслав. — Направлять тебя на стажировку в больницу никто не станет, но если придёт вызов — отпустят.

— Мы не совсем об этом договаривались! — напомнил я, прикидывая, хватит ли заначенных тридцати червонцев для подкупа магистра или придётся влезать в куда как более серьёзные долги.

— Будет вызов — отпустят, — повторил капитан. — И вот ещё что: в поездке по сторонам не глазейте, над бортами не маячьте. Засаду, один чёрт, не углядите, а так хоть никто о вас подозревать не будет.

Я насторожился.

— Ожидаются проблемы?

— Просто слишком жирный кусок везём, — скривился Чеслав. — Могли слухи разойтись, так что… — Он махнул рукой и скомандовал: — Заходим!

Скомандовал не нам, а расчётам картечниц, ну а я созвал парней и велел им лезть на вагон. Попутно ввёл всех в курс дела и раздал увольнительные.

Металлическое ограждение было не слишком высоким, пришлось ложиться на нагретую солнцем и перепачканную сажей крышу.

— Да и нормально! — хмыкнул Огнич, устроил голову на ранце и прикрыл лицо пробковым шлемом.

Остальные недовольно забурчали, но в итоге последовали его примеру. Раздался протяжный паровозный гудок, вагон дрогнул, и состав тронулся в путь. Меня немедленно накрыло валившим из трубы дымом, я ругнулся и тоже прикрыл лицо шлемом.

Черти драные, приедем чёрные как трубочисты!

Впрочем, нам бы ещё приехать. Тех, кто в броневагоне засел, выцарапать не так-то и легко — всё же стенки у него из зачарованной стали, а вот нам в случае чего лихо придётся. Если среди нападавших тайнознатцы будут — так уж точно. По спине побежали мурашки, захотелось выругаться в голос.

Огнич приподнял с лица шлем, но, прежде чем успел хоть что-то сказать, хватанул ртом дыма и закашлялся. В итоге промолчал, не стал ничего говорить. Оно и к лучшему — впустую молоть языком нисколько не хотелось. Лежал, ехал, слушал, ждал.

И — ничего.

В Тегос мы прикатили незадолго до десяти утра. На вокзале состав остановился на запасных путях, а когда от него отцепили вагоны с ранеными, уехал в порт по проложенной напрямик к пакгаузам железнодорожной ветке. Мы — нет. Нас ссадили и отправили сдавать оружие и кирасы.

Первым делом парни оглядели друг друга, кто-то рассмеялся, кто-то ругнулся. Все принялись очищать форму от сажи, я же заниматься этим не стал, в караульном помещении умылся и переоделся в гражданское платье.

— Вот ты продуманный, Боярин! — завистливо вздохнул Сквозняк, когда мы сдали оружие и ранцы с боекомплектом и оказались предоставлены сами себе.

— Так боярин же! — рассмеялся Огнич и азартно потёр ладонями. — Ну что — гульнём?

— Время у нас до шести, — напомнил я.

— Успеем! — отмахнулся фургонщик и предложил: — Давайте сначала в кабак, а потом по девкам! Сейчас Вьюна и Ерша найдём, они нас в лучший портовый бордель проведут!

Деревенские предложенный план поддержали двумя руками, а вот Сквозняк потёр щёку с ниточкой сведённого шрама и засомневался.

— Да я их не знаю…

— Брось! Ты с нами! — рассмеялся Огнич и вопросительно поглядел на меня. — Не проблема же?

— Точно нет, — качнул я головой, нисколько не сомневаясь, что босяки всё устроят в лучшем виде.

Мы двинулись было прочь с перрона, но фургонщик нас немедленно придержал, указал на уходившую к порту железнодорожную ветку.

— Давайте напрямик пройдём! На кой ляд крюк делать?

Я кивнул. Так в два счёта до Рыбацкого квартала доберусь, ещё и знакомой дорогой пойду, точно не заплутаю. А повидаюсь с Беляной, и сразу к магистру Первоцвету рвану.

— Пустят нас там, думаешь? — заколебался Кабан.

— Договоримся, поди! — усмехнулся Огнич. — Всё же не шваль подзаборная, а пластуны Мёртвой пехоты. Мало ли по какой надобности в порт заявились?

— Вот и отправят на главные ворота!

— Отправят — пойдём! Они так и так в той стороне!

Этот аргумент решил дело, мы поспрыгивали с платформы и зашагали, переступая со шпалы на шпалу. Обходчик сунулся было, но разглядел нашивки и орать не стал, предупредил только, чтобы шли по насыпи, а не по путям. Мы его требование проигнорировали, а уже минут через пять и вовсе покинули территорию вокзала. Поначалу железнодорожная ветка тянулась через пустырь, затем начали попадаться какие-то развалюхи и ветхие сараи, а дальше им на смену пришли добротные склады. Справа маячила мрачная громада прикрывавшего гавань форта, слева из-за крыш жилых домов время от времени проглядывала вершина высившейся над городом пирамиды. Лично мне смотреть на неё нисколько не хотелось.

Въезд на территорию порта оказался перегорожен коваными воротами, но сбоку обнаружилась калитка, которую нам после недолгих препирательств с парочкой охранников всё же отперли.

— Обратно тут ходу нет! — крикнул вслед бородатый мужик с револьвером в кобуре на поясе. — Даже не суйтесь!

Отвечать ему мы не стали, углубились в лабиринт пакгаузов и очень скоро поняли, что единственная путеводная нить тут для нас — это железнодорожная ветка. По ней и шли, пока та не закончилась небольшим кольцом возле солидного каменного строения с узенькими оконцами неподалёку от пристаней. Там замерли паровоз и бронированный вагон, подходы к которому перекрыли черноводские морские пехотинцы, ну мы и свернули от греха подальше в боковой проезд. Чуток побродили из-за этого меж складов, но не так уж и долго, почти сразу выбрались к гавани.

Море! Солнце! Крики чаек, плеск волны!

— Ну и воняет тут! — скривился Сквозняк.

Благоухало в порту тухлой рыбой и гнилыми водорослями, дёгтем и краской. Ближе к причалам покачивали мачтами шхуны и баркасы, чуть поодаль замерли железные махины пароходов. Кто-то разгружался, кто-то отчаливал. Кругом — суета. Подводы заезжали на причалы одна за другой, с каких-то что-то снимали, на какие-то что-то укладывали. Хватало и праздношатающейся публики, но даже на их фоне мы выделялись бельмом на глазу — немудрено, что прицепился первый же патруль.

— Документы! — потребовал командовавший усиленным нарядом младший урядник, изучил увольнительные и объявил: — Пройдёмте!

— Зачем ещё?! — возмутился Огнич. — Куда?!

— Для выяснения цели вашего пребывания на охраняемой территории! — отчеканил служивый, и я бы точно не стал прилюдно собачиться с ним, вот только остановили нас черноводские морские пехотинцы, да и в прошлый мой визит сюда о таких строгостях даже речи не шло.

Как пить дать, власть в голову ударила, вот и куражится. С такого станется до конца дня в камеру запереть. Терять время попусту я не собирался, поэтому скривился и с мерзкими интонациями Лучезара поинтересовался:

— А ты ничего не перепутал, лягушонок? Ты как со старшими по званию разговариваешь?!

Рядовые явственно напряглись, а лицо командира патруля пошло красными пятнами. Он махнул рукой, и к нам трусцой приблизились два паренька — оба в форме с нашивками младших урядников, оба тайнознатцы.

Водовороты! Давно не виделись, чтоб их черти драли!

— Если не пойдёте доброй волей, мы будем вынуждены применить силу!

Но тут уж не выдержал Сквозняк.

— Дядя, ты совсем дурак? — процедил он. — Ты к кому силу применять собрался? Глаза разуй! Мы от вас мокрого места не оставим!

Я кивнул и потребовал:

— Верни документы, отдай честь и проваливай!

Кабан, Кочан и Огнич слегка расступились, парочка учеников школы Бирюзового водоворота растерянно переглянулась, и младший урядник сообразил, что перегнул палку, взявшись угрожать пластунам Мёртвой пехоты, ещё и тайнознатцам.

— Вас под трибунал отправят! — предупредил он, не спеша, впрочем, хвататься за оружие.

Я рассмеялся и выдернул у него из руки наши увольнительные.

— Да ты и впрямь дурак! Нас отправят штурмовать Новый Златогорск, а тебя прикопают на пустыре и забудут.

— И это если останется что закапывать! — поддакнул Сквозняк. — И не пугай трибуналом! Поставлен за порядком следить, вот и следи! Мы-то ничего не нарушали! А то сейчас нашего капитана кликнем, он тебе всю душу вынет!

Младший урядник криво ухмыльнулся, но всё же отступил в сторону и сделал приглашающий жест.

— Гуляйте! Но без последствий это не останется!

В ожидании какого-нибудь пакостного сюрприза я стиснул своей волей ядро, но нападения не последовало. Мы просто ушли.

— Ерунда какая-то! — чуть погодя заявил Огнич, оглянувшись. — Как-то слишком легко от нас отстали. Не похоже это на лягушат! Они сроду труса не праздновали, туда же самых отпетых берут!

Мне было что на это возразить, но лишь передёрнул плечами.

— Начать с того, что они вообще к нам прицепились против правил!

— Вот тоже странно! — кивнул Сквозняк. — Какая муха их укусила?

Кабан только рукой махнул.

— Да и плевать! Конокрад, где пиво и девки? Время поджимает!

— Идёмте!

Таверна, где мы в прошлый раз сидели с босяками, располагалась чуть поодаль от причалов, но блуждать меж пакгаузов не пришлось — только прошли трёхэтажное здание здешней администрации, и Огнич указал на террасу питейного заведения через два дома.

— Для начала там горло промочим, а дальше ещё в одно местечко наведаемся.

Но опять-таки — не пришлось. Я даже распрощаться с парнями не успел — только обернулся посмотреть, не увязались ли за нами лягушата, как приставивший ко лбу ладонь Кочан охнул:

— О! Сидят!

И точно — на террасе за одним из столов обнаружились Вьюн и Ёрш. Ну и подошёл со всеми поздороваться, благо босяки были в форме портовых служащих, а значит, собирались заступать на смену и надолго наше общение затянуться не могло.

Почему именно заступать? Да просто после работы они бы точно пиво, а не кофе пили.

Вьюн первым делом спросил:

— Вы надолго в Тегос? — А узнав, что лишь до вечера, досадливо протянул: — Вот же ж! А у нас смена через час начинается!

Через час? Час — это долго. Терять столько времени попусту я не собирался и всё же задержался, поскольку из-за паровозного дыма отчаянно саднило глотку и нестерпимо хотелось пить.

Ёрш озадаченно глянул на приятеля.

— Может, подменимся?

— Поздно уже, — покачал тот головой и насел с расспросами: — Да вы рассказывайте как жизнь! Воевали, поди?

— А то! Всё это время! — подтвердил Огнич и помахал рукой выглянувшему в дверь буфетчику. — Пива на всех!

— Мы не будем, — за себя и товарища ответил Вьюн.

Огнич только рассмеялся.

— Да уж осилим как-нибудь! — заявил он и прищёлкнул пальцами. — Слушайте! А успеете нас в тот бордель проводить, куда в прошлый раз ходили? Девочки там прям огонь!

— Сам, что ли, дорогу не найдёшь?

— Найти-то найду, а пустят?

— Нас назовёшь — пустят, — уверил фургонщика Вьюн и спросил: — Только хорошо бы вам сначала в купальни заглянуть. Откуда такие чумазые?

— Чумазые? — округлил глаза Кочан. — Ты бы нас после пяти месяцев в джунглях видел!

— Ага! Сейчас мы сама чистота! — кивнул Огнич. — Это вы тут крысы тыловые жизни не нюхали!

— Но-но! — возмутился Ёрш, оттянул стоячий воротничок и продемонстрировал свежий рубец. — Мне чуть голову не откусили!

— Да ну? — округлил глаза Кабан. — Брешешь, поди?

— Какой там! Погани всякой развелось — ночью из дома выйти страшно!

— Да ты просто сам зевнул, — пихнул в бок приятеля Вьюн.

— Я тоже зевнул, — вздохнул Кабан и поднял левую руку, на которой у него не хватало мизинца и безымянного пальца. — Можно отрастить, но дорого. Денег пока нет.

— А боевые как же? — округлил глаза Ёрш. — Слышал, вы там в золоте купаетесь!

— Так долги закрыл! — пояснил крепыш. — Нет, отложил кой-чего, но запас карман не тянет.

В этот момент на террасу прошла грудастая девица с заставленным кружками подносом, и Огнич оживился.

— Пиво!

Сквозняк и вовсе не стал ждать, сделал хватательное движение, и одна из оловянных кружек проплыла к нему по воздуху, ткнулась точно в растопыренную пятерню.

— Ловко! — восхитился Ёрш и глянул на товарища. — Может, по одной?

Вьюн покачал головой.

— Перегар учуют — взгреют. Хочешь перевод в стрельцы схлопотать?

— Не надо тебе этого, Ёрш, — уверил босяка Кочан, хлебнул пива и одобрительно крякнул. — Платят у нас неплохо, но и прихлопнуть могут.

Все разобрали выставленные на стол кружки, и Вьюн спросил:

— Много наших полегло?

— Да мы особо никого и не видели даже, — пожал плечами Огнич и уставился на Сквозняка: — Слушай, а ты это как, чтоб кружка и по воздуху в руку сама собой?

Ученик школы Карающего смерча отшутился:

— Контроль и равновесие — как ещё?

Кочан хлебнул пива и кивнул куда-то нам за спину.

— О! Топают!

Выдув в несколько длинных глотков половину кружки пива, я совсем уж было собрался распрощаться с сослуживцами и рвануть в Рыбацкий квартал, но к зданию портовой администрации как раз подходил давешний патруль морских пехотинцев, так что торопиться с этим не стал.

Вьюн проследил за взглядом Кочана и поинтересовался:

— А что такое?

— Да прицепились! — зло бросил Кабан. — Для выяснения чего-то там загрести хотели. Еле отбрехались.

— Руки коротки! — усмехнулся Вьюн. — Прав у них таких нет, их сюда имущество торгашей караулить поставили.

— Они вообще в последнее время страх потеряли, — скривился Ёрш, с тоской поглядел на хлебнувшего пива Сквозняка и судорожно сглотнул.

— Да погодите вы! — возмутился Огнич. — Объясните уже, как кружка по воздуху летела!

Его никто и слушать не стал, а вот я припомнил, как некогда прыгали предметы в растопыренную пятерню Пламена, задумался об этом и решил, что тот задействовал ударный приказ, только вывернутый наизнанку. А Сквозняк… Сквозняк определённо применил растянутое по времени отторжение.

Страсть к фокусам была у меня в крови, всегда обожал разгадывать секреты чужих трюков, так что охватил волей отодвинутую от себя кружку, заставляя её приподняться в воздух. И — поднялась, зависла над столешницей! А миг спустя смялась и расплескалась пивом, когда подо мной подпрыгнула деревянная скамья и ударил по ушам басовитый хлопок. Точнее, всё случилось в обратной последовательности: хлопнуло, дрогнула, смялась и расплескалась!

А ещё — всего так и перетряхнули мощнейшие искажения магического фона, погребли под собой гигантской волной, закрутили и потянули на дно, но сразу ослабли и отступили, позволили вынырнуть и сделать вдох.

По ушам словно шибанули невидимые ладони и накатила тишина, а только сглотнул, и в мир вновь вернулись звуки: преимущественно испуганные крики и затейливый мат. Никто из сослуживцев не обратил на смятую мной кружку никакого внимания — все как один они уставились куда-то в сторону пристаней, я посмотрел туда и замер с разинутым ртом. Из бойниц форта вырывались клубы… нет, не дыма даже, а белёсого пара — очень уж быстро они развеивались.

Какого чёрта?!

Глава 8

13-8

В гавани вновь громыхнуло, окутался дымами борт канонерки под флагом Черноводской торговой компании, а миг спустя взрывы разметали мраморные колонны на фасаде администрации порта. Залп соседнего корабля полностью разрушил длинное здание казармы, а дальше рявкнул главным калибром пароход школы Бирюзового водоворота, и рвануло уже где-то совсем неподалёку от пивной.

— Хана дежурке… — пробормотал округливший глаза Ёрш.

Вьюн и вовсе рот от изумления разинул, а вот нам и не в таких переделках бывать доводилось.

— К бою! — рявкнул я, и все разом потянули в себя небесную силу, даже Сквозняк, который подобно мне каждое утро наполнял ядро энергией.

Сам же я, наоборот, потратил никак не меньше трети запаса на создание прозрачно-пурпурного полотнища магического барьера. И — вовремя!

Морские пехотинцы слаженно вскинули винтовки и пальнули по террасе — непременно бы кого-нибудь зацепили, ну а так пули впустую сплющились о силовой полог. Следом к нам стремительными водными смерчами метнулись боевые арканы учеников школы Бирюзового водоворота, и Сквозняк вскинул руки.

— Мой левый! — крикнул он и на выдохе напомнил: — Баланс!

Но мог бы и не говорить о важности сохранения равновесия при сотворении такого рода чар — прекрасно помнил об этом и сам, а замешкался исключительно из-за удержания защитного барьера, о который вовсю бились винтовочные пули. Но замешкался лишь я, не Сквозняк.

Паренёк выстрелил в левый водный вихрь воздушной сферой, при попадании та рванула, и атакующие чары разметало безвредными брызгами. А вот правый смерч успел дотянуться до моего полога, смял его и разорвал, после зацепил дядьку за крайним столом, и бедолага вмиг разбух, затем и вовсе лопнул, забрызгав всё кругом бледной смесью крови и воды. Магический вихрь понёсся дальше, куроча мебель и корёжа настил, но уже миг спустя брошенный в него огненный шар полыхнул и напитал бирюзу жгучим пурпуром, разом её испарил.

Накатила волна влажного тепла, и я спешно присел за перевёрнутый парнями стол. В доску ударила пуля, прошила столешницу насквозь, и кто-то заорал, но чужой, не один из нас.

— Жги! — выкрикнул я, и деревенские слаженно ударили огненными репьями.

Небесной силы парни успели втянуть в себя не так уж и много, но ученики школы Бирюзового водоворота среагировали на контратаку как по учебнику — прикрылись сами и прикрыли морских пехотинцев парой водных щитов. Угодившие в них сгустки оранжевого пламени обернулись облачками пара, и тогда метнул свою шаровую молнию Огнич. Что кровью, что водой ловить молнии затея не из лучших, и — сверкнуло! Ослепительный отросток-разряд дотянулся до одного из водоворотов, и тот повалился на землю, задёргался и упустил контроль над защитным арканом. Я к этому времени уже сотворил шар фиолетово-чёрного пламени, так что метнул его без малейшего промедления, а следом взревел воздух и от террасы понёсся смерч, сотворённый Сквозняком.

Рвануло и полыхнуло! Одного бойца попросту разорвало, другого опалило, и не успело ещё проклятое пламя погаснуть, как его подхватил и раздул, напитал силой магический вихрь. Два заклинания соединились и усилили друг друга, огненное торнадо поглотило попытавшегося отгородиться водным пологом колдуна и понеслось на морских пехотинцев. Посетители закусочной воспользовались ситуацией и начали разбегаться с террасы, откуда-то издали по ним ударила картечница, кто-то упал замертво, а кто-то повалился на землю, дабы не словить шальную пулю. Тут-то и отмерли босяки.

— Валим! — рявкнул Вьюн и бросился к двери в дом.

Ёрш кинулся следом, да и остальные не замешкались — пригибаясь, мы с ходу проскочили обеденный зал и ворвались в опустевшую кухню, выбежали на задний двор, и — грохнуло! Под ногами подпрыгнула земля, меня бросило на стену, с крыши полетели осколки черепицы.

— Главным калибром жахнули! — заявил сплюнувший кровью Ёрш и подтолкнул мотавшего головой товарища. — Пошли!

Вьюн ругнулся, пинком распахнул калитку и выглянул в глухой переулочек, затем махнул рукой.

— Айда!

В порту стреляли там и тут, творилась сущая чертовщина, но промедление было смерти подобно, никто из нас не собирался вникать в случившееся и подставляться под удар.

Бежать!

— На канонерках шлюпки спускали, я видел! — крикнул Кочан. — Валить надо!

Мы повернули направо, очутились в каком-то узеньком проходе и припустили по нему со всех ног, затем снова повернули. Когда проскакивали проезд, со стороны гавани прилетела пуля, угодила в каменную кладку и срикошетила, а затем вдогонку нам загудела боцманская дудка.

Заскочив за угол, я остановился и сотворил сбалансированный огненный шар, оставил его крутиться на земле посреди прохода, после припустил за остальными. Мы вновь повернули раз и другой, добежали до пакгаузов, тогда-то и нагнал гулкий хлопок взрыва, взвился в воздух и тотчас оборвался пронзительный крик. Кто-то вляпался в поставленную мной ловушку, и оставалось лишь надеяться, что это были наши преследователи.

Грузчики попрятались по складам, охраны тоже нигде видно не было, зато частенько попадались случайные люди. Некоторые из них пытались узнать, что творится в порту, но мы не останавливались и мчались прочь. Увы, но выследить компанию из парочки сотрудников досмотровой команды и четырёх пластунов Мёртвой пехоты сумел бы и ребёнок, у меня даже мелькнула мысль отбиться от сослуживцев. Но мелькнула и пропала. Босяки превосходно ориентировались в лабиринте пакгаузов и подсобных строений — решил положиться на них и не прогадал: очень скоро мы забрались на какие-то совсем уж глухие задворки, там Вьюн отпер дверь неприметного склада, а Ёрш нас поторопил:

— Живее!

Помещение с выходившими на противоположную сторону воротами пустовало, Вьюн указал в сторону лестницы.

— На второй этаж!

Там он установил в центре комнаты стремянку, влез на неё и надавил на потолок, откинув крышку потайного люка.

— Сюда!

Все взобрались на пыльный чердак, освещённый проникавшими через щели в ставнях лучами солнца, и втащили за собой лестницу, закрыли люк, повалились на тюфяки.

— Мы где вообще? — спросил Огнич, чуть переведя дух.

— Наша нора, — отозвался Ёрш. — Тут горячий товар держим.

— О ней только надёжные люди знают, — добавил Вьюн. — Лягушатам её вовек не сыскать.

Сквозняк в голос выругался и обхватил себя руками.

— Кто-нибудь вообще понимает, что происходит? — обратился он ко всем разом.

— А чего тут понимать? — хмыкнул Кабан. — Черноводцы порт захватили!

— Вот так просто взяли и захватили?! Серьёзно? И что им это даст? Как долго они его удержат?

— Фигня какая-то! — кивнул Кочан. — Может, они на весь Тегос рот разинули?

— Руки коротки! — немедленно отозвался Вьюн.

— Но школа Бирюзового водоворота точно на их стороне! — напомнил Огнич. — А много сил у южноморских торгашей в городе? Все на передовой, да и потрепало нас в боях!

— Ерунда! — отмахнулся Кочан. — Пока лягушата город захватят, наши уже сюда основные силы перебросят!

— Может, они со златогорцами столковались? — предположил фургонщик.

— Не-а! — покачал головой Сквозняк. — Златогорцам мы крепко по сусалам надавали, у них силёнок не хватит рыпнуться!

Я в разговоре участия не принимал, лежал на тюфяке и прислушивался к грохоту орудийной стрельбы. Она до сих пор так и не стихла, вдобавок хлопали винтовки и трещали картечницы — значит, кто-то продолжал оказывать сопротивление, а скоро должен был подтянуться в порт и городской гарнизон.

Ну и на что рассчитывают черноводцы? На что, а?

Ответ на этот вопрос был чрезвычайно важен. От него зависело многое, если не всё.

Вот я и ломал над ним голову, а попутно усиленно тянул в себя энергию, наполнял ею ядро и запирал там, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что неприятности не за горами и лучше бы встретить их во всеоружии. Ещё и Сквозняка предупредил.

— Да брось, Боярин! — фыркнул Вьюн. — На кой чёрт нам в бой лезть? Здесь пересидим!

«Кто б нам дал!» — мысленно буркнул я, но вслух ничего говорить не стал. Было не по себе. И отнюдь не из-за недавней схватки, даже не из-за полнейшей неопределённости, просто накатила вдруг непонятная маета.

Я не выдержал и подобрался к слуховому окошку, приоткрыл ставень и выглянул наружу.

— Осторожней ты! — шикнул на меня Вьюн. — Не высовывайся!

Окошко выходило на город, с высоты второго этажа просматривалась верхушка выстроенной на возвышенности пирамиды, и верхушку эту сейчас окутывало вполне различимое даже в солнечном свете сияние цвета артериальной крови. Небо там беспрестанно вскипало белизной астрала, но сочившаяся в наш мир энергия стремительно рассеивалась. Врата в потустороннее пока что ещё не распахнулись.

И — сердцебиение. Окутавший пирамиду призрачный багрянец мерцал в такт ударам чьего-то сердца, вот этот ритм я и уловил, именно он изводил меня своей неправильностью, не позволяя собраться с мыслями.

— Ну ты чего?! — отдёрнул меня от окошка Ёрш, потянулся закрыть ставень да так и замер, ошарашенно протянул: — Ох ты ёлки!

Все тотчас ринулись к нему, начали пихаться и сыпать вопросами, а я со всей возможной ясностью осознал, что подкрепление к нам не придёт. И дело было даже не в том, что в Тегосе тут и там над крышами домов поднимались густые клубы чёрного дыма, а ветер доносил отголоски частой стрельбы, просто, просто, просто…

Черти драные, надо рвать когти из города, пока сюда не заявился былой покровитель здешних мест! Это ведь не банальное совпадение — как пить дать, черноводские торгаши снюхались со жрецами-демонопоклонниками!

— Дерьмо! — выдал Огнич, первым сложивший одно с другим. — Вы как хотите, а я делаю ноги!

— И далеко ты в форме уйдёшь? — осадил его Сквозняк. — Да и портовым служащим сейчас в городе точно не рады!

Все уставились на меня, Вьюн спросил:

— Боярин, раздобудешь нам шмотки?

Ответить не дал Кочан.

— А на кой чёрт вообще в город соваться? — поинтересовался он. — Уйдём, как пришли — по железной дороге! А лучше паровоз захватим!

— Ага! — закивал Кабан. — Вагон бронированный, на бортах зачарованная сталь, внутри картечницы! Прямо до своих с ветерком домчим!

Сквозняк пальцем у виска покрутил.

— А управлять кто им будет?

— Да уж разберёмся как-нибудь!

Вьюн облизнул губы.

— Погодите! Погодите! Что за паровоз?

Парни наперебой принялись втолковывать босякам, как мы добирались до Тегоса, а я вытянул из кобуры револьвер, оглядел его, вернул обратно и объявил:

— Люк закройте за мной.

— Куда собрался? — встревожился Огнич.

— За Беляной, — сказал я, как в прорубь нырнул.

Да, черти драные! Да! Умом понимаю, что надо когти рвать, но не брошу её здесь. Да и с ватагой Шалого шансы выбраться из Тегоса как бы ещё не больше нынешних будут. Одно к одному.

— Сгинешь! — охнул Ёрш.

— Прорвусь!

Босяки переглянулись, и Вьюн развёл руками.

— Не взыщи, Боярин, но мы тебя ждать не станем. Надо убираться отсюда. Получится — паровоз захватим. Нет — своим ходом свалим.

— Да я с пониманием, не переживай, — усмехнулся я. — Скажи лучше, можно как-то, минуя ворота, из порта выбраться?

Вьюн ненадолго задумался, затем сказал:

— Лови! — И с помощью мыслеречи вколотил в моё сознание целую череду образов.

Я поморгал, осмысливая полученные знания, потом спросил:

— Одежду вам раздобыть?

Парни задумались, и Кочан решил за всех:

— Не будем время терять! По пути с кого-нибудь снимем.

— Ага! — поддержал приятеля Кабан. — Валим!

Медлить мы не стали, откинули крышку люка, спустили вниз стремянку и спустились по ней сами. Выбрались со склада через заднюю дверь, и на долгие прощания время тратить не стали, Вьюн указал:

— Тебе туда! — После пожелали друг другу удачи и разошлись.

Пожалел я о сделанном выборе? Да ничуть! Пусть мы и неплохо сработались, но парочка аколитов и пятёрка адептов не может позволить себе действовать с позиции силы, а одному всяко проще незамеченным остаться. Если только не заблужусь тут, к чертям собачьим…

Но в голове ворохнулось чужое воспоминание, я свернул в неприметный проход и поспешил дальше. Постепенно начали всё чаще попадаться широкие проезды, но людей в этой части порта не было, да и бежал я исключительно по задворкам складов. Потом и вовсе пришлось лезть в зазор между соседними пакгаузами едва ли в локоть шириной. Щель привела к ограде, но проблемой это не стало: упёрся руками и ногами в одну стену, а спиной в другую и кое-как подобрался к ржавым пикам забора.

За ними — глухой переулочек. Огляделся, перебрался, спрыгнул на другую сторону.

Ходу!

Только куда там! Почти сразу я вышел к застроенной харчевнями, борделями, магазинчиками и лавками улице, протянувшейся вдоль порта. В ста аршинах — ворота. Охраны было не видно, но над проходной уже вывесили вымпел черноводской морской пехоты, так что не зря воспользовался обходным путём. Изгваздался, зато живой.

Мне бы убраться подальше от ворот и лишь после этого перебежать на ту сторону, но дальше от одних ворот — это ближе к другим. Решил рискнуть, и едва успел шарахнуться обратно, заслышав стук копыт.

Мимо переулка проскакал отряд верховых: знаменосец удерживал расправленное белое полотнище, на котором трепетала кровавая птица с длинным вроде бы змеиным хвостом. Верховые — выходцы из Поднебесья и аборигены вперемешку, а сам стяг оказался мне прекрасно знаком. В город пожаловали наёмники владетеля Теночигара.

Дела!

А есть ли ещё куда бежать? Быть может, умнее затаиться в Тегосе?

Вот только эта драная пирамида! Я предельно отчётливо ощущал стук потустороннего сердца, что-то внутри отзывалось на него, и ничем хорошим это обернуться не могло, так что выгадал момент, перебежал через дорогу и с ходу нырнул в переулочек. Со всех ног припустил прочь, повернул вглубь квартала, а после недолгих блужданий по нему неожиданно для себя вышел к широченному проспекту, соединявшему пирамиду и порт.

Что ничего хорошего мне там не светит, стало ясно с первого взгляда. Несколько зданий уже горели, многие дома стояли с выломанными или распахнутыми настежь дверьми. Где-то валялись безжизненные тела, кого-то волокли вверх по улице вооружённые до зубов молодчики с красными повязками на рукавах.

Вверх по улице — это к пирамиде.

С такого расстояния деталей было не разобрать, но я всё же разглядел людей на центральной лестнице ступенчатого сооружения. И далеко не все поднимались на вершину по собственной воле.

Ну что за чертовщина?!

Как так можно — людей и в жертву какой-то демонической погани?

Но тут на глаза попалась странная процессия: впереди бежала лишённая шкуры собака, за ней вышагивала четвёрка упырей, из глубоких порезов на коже которых беспрестанно сочилась кровь, а в их окружении шествовал окутанный облаком кровавой мороси тайнознатец в цветастом жреческом одеянии. Лицо краснокожего демонопоклонника покрывали ритуальные татуировки, его магическая аура подрагивала в такт испускаемому пирамидой мерцанию.

Я от греха подальше попятился, затем и вовсе рванул в обратном направлении, чтобы почти сразу свернуть в боковой проход и двинуться к Рыбацкому кварталу напрямик через жилую застройку.

Надо пошевеливаться, если не хочу опоздать!

Глава 9

13-9

Я опоздал. Нет, не в Рыбацкий квартал — просто слишком замешкался у проспекта. Надо было рвануть оттуда сразу, как только сообразил, куда именно вышел, но нет же — засмотрелся! Едва ли меня заметил демонопоклонник, скорее всего учуяла его дохлая гончая.

Выдал преследователя лёгкий перестук когтей. Узенькая улочка словно вымерла, стрельба и крики доносились откуда-то издали, вот и различил подозрительный звук за спиной, крутанулся на месте и… вновь опоздал! Вывернувшая из-за угла страхолюдина успела разинуть пасть и взвыть, подавая сигнал хозяину.

Тут же я приложил её своим коронным огненным ударом, и пурпурная вспышка оторвала дохлой гадине голову, но толку-то с того?

Влип!

Я развернулся и бросился наутёк, но не успел промчаться и десяти саженей, как пространство впереди словно прожгло багряное пламя — так бывает, когда огонёк свечи накрывают бумажным листком. Из дыры выстрелило кровавое щупальце, в солнечных лучах оно задымилось и всё же прошило моё отторжение — я лишь в самый последний миг успел перехватить его рукой, не позволив воткнуться зловещим крючьям в лицо.

Дальше само собой вспомнилось, как магистр Гай сдёрнул со второго этажа схожим образом атаковавшего его одержимого, и я что было сил рванул призрачную конечность на себя. Ладонь обожгло противоестественной мерзостью, но — получилось!

Вытянутый из астрала дух обернулся багряным маревом и начал стремительно истаивать, я наподдал ему огненным ударом и разметал в клочья; пальцы прошли через развеявшееся щупальце и сжались в кулак.

Выкрутился!

Мне бы броситься наутёк, да только куда там! Из-за поворота вывернула парочка упырей, оглянулся — сзади выскочили ещё две истекавшие кровью гадины. К ним присоединился жрец, и мертвецы знакомо вскинули руки, в меня разом устремились четыре шара порченой крови!

Я хрипло выдохнул и окутался обжигающей аурой. Атакующие заклинания шибанули боевыми молотами, но защитный покров погасил ударные волны, а пурпурное пламя поглотило и растворило в себе ядовитый багрянец, заставило его вскипеть и выгореть, оказалось сильней. От напряжения пошла кругом голова, огонь дрогнул и втянулся в меня, погас. Я не устоял и опустился на одно колено — думал, ринутся добивать упыри, а вместо них вперёд выдвинулся жрец. Врезал по нему огненным ударом, но сгусток пурпурного пламени бесследно канул в облаке кровавой мороси, демонопоклонник даже не дрогнул.

Так, да?

Ну тогда лови!

Я выдернул из кобуры револьвер, взвёл курок и пальнул прямо в изукрашенную ритуальными татуировками рожу. Громыхнул выстрел, отдача подкинула оружие, но угодившая в облако окружившей жреца порчи пуля рассыпалась ворохом невесомого праха, а дальше из багряного марева выпростались две кровавые руки! Магические пальцы вцепились в шею, и хоть я прикрылся отторжением, не позволив раздавить себе гортань, миг спустя мощный рывок затянул меня в облако кровавой мороси.

Порча опалила кожу, попыталась выжечь глаза, проникнуть в уши, нос и рот, отравить и превратить в груду гниющей плоти. Выжгла бы и отравила — не спасла бы никакая сопротивляемость энергии красного диапазона, но пусть хватка магических рук и отрезала от небесной силы, я всё же сумел дотянуться до ядра и усилием воли выплеснул из себя жгучее пурпурное пламя. То вспыхнуло и взревело, яростно вгрызлось в окружившую жреца кровавую морось и… спасовало перед магической пакостью! Но не погасло, а слилось с ней в единое целое — изменило её, изменилось само. Порченая аура демонопоклонника враз сделалась ярче и жарче — при этом нас с ним не опалило, а вот два подоспевших на подмогу хозяину упыря вмиг вспыхнули и покатились по земле, прогорая в прах.

Прикрывшее мою шею отторжение начало проминаться, и я отбросил покрывшийся ржавчиной револьвер, обеими руками вцепился в магические конечности жреца, попытался сжечь их малой печатью воздаяния, но не сумел задействовать аргумент, подвязанный к первому колену атрибута, поскольку к ядру присосалась моя обжигающая аура. А погасить её — нельзя. Погашу — сдохну!

И так тоже — сдохну, только не сразу. Атрибут стремительно пожирал энергию, вобрать же в себя небесную силу мешали сжавшие шею кровавые пальцы. Я напрягся и попробовал отодрать их от горла, надавил своей волей и даже уловил какой-то отклик, но в итоге лишь куда явственней прежнего ощутил накрывшую город магическую пульсацию.

Не отцепить! Не оторвать!

Жрец воспользовался моей растерянностью и плюнул проклятием, а когда то растворилось в окружившем нас жгучем облаке, попытался перебросить зловредные чары непосредственно по своим магическим конечностям. Порча потекла по жилам сияющим багрянцем, и я вцепился в кровавые запястья пуще прежнего, надавил своей волей и остановил эту ядовитую пакость, не позволил ей дотянуться до себя, не дал отравить.

И сразу контратаковал сам. Крутанул энергию по оправе, направил её по исходящему меридиану к левой ключице, и зазубренное остриё магического аркана ударило в лицо демонопоклонника со стремительностью атакующей змеи. Точнее, должно было ударить, но окружившее нас облако жгучего багрянца самую малость замедлило движение боевого заклинания, и жрец перехватил его рукой, а перехватив — дёрнул! И — вырвал!

Левую сторону тела обожгло невыносимой болью, силовой узел свело спазмом, меня всего так и скрутило, едва устоял на ногах. Перекинутая по кровавым рукам порча дотянулась до шеи и разъела отторжение, магические пальцы жреца смяли его и едва не раздавили гортань. Чужой и даже чуждый мне пульс ворвался в сознание и начал путать его, лишая способности ясно мыслить, подтачивая решительность, напитывая смертным страхом.

Соперник был куда сильнее, и сколько бы я ни сопротивлялся и ни барахтался, противопоставить его натиску ничего не мог. Ядро стремительно пустело, а мне даже нельзя было отпустить магические конечности краснокожего урода! И ни разорвать дистанцию, ни сократить. Держит!

Отчаяние обернулось ясным осознанием того, что напрасно валял в школе дурака, хотя вполне мог провести время с пользой и научиться чему-то действительно полезному.

Или научился?

Дрожь земли!

Я сделал ставку на этот простенький приказ, пошёл ва-банк и влил в него решительно всю остававшуюся в ядре энергию. Ударил под ноги с таким расчётом, чтобы выброс докатился до жреца, и — просчитался!

Земля подпрыгнула и со страшной силой шибанула по пяткам, демонопоклонника бросило в одну сторону, меня швырнуло в другую. Пальцев я не разжал и даже напротив — стиснул их ещё сильнее в попытке оторвать к чертям собачьим магические грабки, дабы не только лишить противника преимущества в бою, но и расквитаться за собственную боль.

Мышцы, воля и раскидавшая нас сила приказа превозмогли крепость чар: магические руки до предела растянулись, но не лопнули и не пролились гнилой кровью, их начисто оторвало от жреца! Я так и взмыл в воздух, мёртвой хваткой сжимая эти вполне себе материальные обрывки заклинаний. Пальцы свело судорогой, а миг спустя удар о дорогу едва не вышиб из меня дух. Жгучая аура погасла, я покатился кубарем, и тут же нагнал истошный вой демонопоклонника. Облако его багряной порчи развеялось — мне вспомнилось, как самого скрутило из-за вырванного гарпуна, и я заставил себя собраться, дабы воспользоваться моментом и добить противника. Увы, энергии в ядре не осталось вовсе, а вобрать её мешал спазм входящих меридианов. И упыри — вот уже они, несутся!

Изъеденный ржавчиной револьвер валялся в паре саженей, потянулся было за ампутационным ножом, но обнаружил, что к ладоням прилипла или даже прикипела плоть магических рук — будто присосалась обрётшая временную материальность порча…

Порча?!

За счёт одной только воли я вколотил в оторванные конечности приказы стабилизации и уплотнения, перекроил ошмётки чужих чар и встретил первого из мертвецов сдвоенным ударом кровавых сабель. Вскакивая с земли, подрубил упырю ноги, затем размахнулся и раскроил ему череп от макушки и до нижней челюсти, будто лихой кавалерист на полном скаку пешего противника приголубил!

Раз, и готов!

Склонность к пурпурному аспекту серьёзно расширила мои способности по управлению энергией всего красного диапазона, но даже так магический клинок потерял стабильность и едва не расплескался. Пришлось ещё сильнее надавить на него своей волей, а когда это не помогло, я вплёл аркан в собственный дух. Тогда — удержал. И не просто удержал, но ощутил продолжением конечности!

Я развернулся к припозднившемуся упырю, и тот качнулся в сторону, уходя от встречного укола, но угодил под удар левой. Во многом направляемый не только рукой, но и волей магический клинок врубился в мёртвую плоть и легко дошёл до сердца, будто бы даже выпил из мертвеца всю его не-жизнь. На землю повалился обтянутый ссохшейся плотью костяк.

— Да! — рявкнул я от избытка эмоций. — Да, чёрт вас всех дери!

Из-за отдачи ноги горели огнём, а ступни словно раздробило шестернями незримого станка, я лихорадочным напряжением воли вобрал в себя малость небесной силы и мягкой волной направил её вниз, дабы вытянуть обратно заодно и все излишки. Стало легче, колени перестали подгибаться.

Увы, полегчало не мне одному — жрец бросил кататься по земле и скулить, сумел собраться с силами и подняться на четвереньки. Атаковать бы его, да взбрыкнули кровавые клинки — начали врастать в дух, искажать его и наполнять необъяснимой неправильностью. Я мог бы напрячься и вырвать из себя обрывки чужих чар, но это грозило очередным спазмом узлов, а то и куда более серьёзным повреждением меридианов. К тому же кровавые арканы присосались к духу и телу почище пиявок, и с наскока от них было не избавиться, а демонопоклонник уже привстал на одно колено и повернул ко мне залитое кровью лицо.

Не иначе от испуга я и потянул суть чужих заклинаний непосредственно к атрибуту — впечатал их в его пламенное семя и подвязал новым аргументом. Сказалась близость аспектов, да и порча прилипчивей некуда сама по себе, так что никаких сложностей с этим не возникло, все искажения разом сошли на нет, а в моём распоряжении оказался новый аркан.

Дух перетряхнула судорога, из носа потекла кровь, пошла кругом голова. Я тряхнул руками, и клинки разлетелись всполохами кровавого огня, развеялись, погасли. Жрец захохотал, рывком выпрямился и метнул в меня багряный сгусток порчи, сжатый до предела и способный рвануть почище шаровой молнии. Я перехватил заклинание встречным ударным приказом и — промахнулся по вильнувшему в сторону аркану! Вскинул руку, ясно осознавая, что полноценный магический щит поставить уже не успеваю, а примитивное отторжение сейчас не спасёт, и тотчас из правой ключицы выстрелил жгут тёмного пурпура! Он раскрылся пятернёй, пальцы ухватили сгусток смертоносного багрянца и стиснули его, тогда — рвануло!

Магическую конечность разметало, а меня едва не сбило с ног ударной волной, но не сожгло и не опалило, даже не ошпарило брызгами порчи. Жрец оскалился, я напрягся и совладал-таки со спазмом входящих меридианов, рывком втянул в себя небесную силу и ринулся в атаку. С ходу врезал огненным ударом — рассчитывал отвлечь демонопоклонника, но тот сначала прикрылся багряным щитом, а после вновь окутался облаком кровавой мороси и уже сам метнулся навстречу!

Пришлось обратиться к атрибуту, и обжигающая аура жадно присосалась к ядру, вспыхнула и вырвалась вовне, объяла меня с ног до головы порченым пламенем, как и прежде — пурпурным, только несравненно более тёмным и насыщенным. Оно оказалось много плотней и горячей прежнего, багряная морось под его напором испарилась буквально в один удар сердца.

«Выправил азимут!» — мелькнула радостная мысль, а в следующий миг демонопоклонник подпрыгнул и что было сил пнул меня в грудь.

Заставший врасплох удар не просто остановил, но и отбросил назад, заставив повалиться на спину. Из лёгких разом вышибло весь воздух, атрибут погас, антипод оскалился и сотворил новую пару кровавых рук.

Этого ещё не хватало!

Я заставил возникнуть в пальцах рукоять ампутационного ножа, втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния и метнул клинок в жреца. Демонопоклонник изловчился перехватить скальпель магической конечностью, но хватило одного-единственного пореза, чтобы та вспыхнула и расплескалась кипящей кровью. Следом загорелась и другая рука, жрец испуганно вскрикнул и отпрянул, не сообразив, что пурпурный огонь не в состоянии причинить ему никакого вреда, и тогда я хлестнул его плетью фиолетово-чёрного пламени!

Стеганул от души, а в самый последний момент ещё и ускорил аркан ударным приказом, заклинание обогнуло и магический щит, и вскинутую в защитном жесте руку, врубилось в плоть, перебило ключицу и рассекло лопатку. Задействованный вместо воспламенения атрибут враз вытянул из меня остатки небесной силы, и в глазах помутилось, но я сумел перебороть дурноту, рывком вобрал в себя новую порцию энергии и не позволил атакующему аркану развеяться. Врезал им по шее и почти начисто снёс противнику голову с плеч!

С такими ранениями не живут, и всё же жрец умудрился напоследок приложить меня чем-то вроде посмертного проклятия, да только не на того напал! Я легко спалил пакость выплеском порченого огня.

Стоило бы обуздать и привязать очередным аргументом?

Я встал над изувеченным телом демонопоклонника и покачал головой.

Не надо жадничать, так и сгореть недолго. Опять же — чужого не беру. Не нужно мне чужого. Сейчас-то у нас вполне равноценный обмен случился: жрец вырвал мой гарпун, я забрал его кровавые руки. А ещё ведь револьвер…

Я не сдержался и в сердцах пнул мертвеца под рёбра.

Сволочь такая!

Доковылял до покрытого толстой коркой ржавчины револьвера, и точно — курок и барабан намертво прикипели к рамке, восстановлению оружие не подлежало. Со всего маху швырнул им в стену дома, но сразу совладал с эмоциями и размеренно задышал.

Ладно! Ладно! Я — тайнознатец, моё дело жечь магией, а не палить из револьвера и пластаться в рукопашной!

Оглянулся на жреца, фыркнул и заставил возникнуть перед собой пурпурную пятерню. Ощущалась та настоящей конечностью, а только отодвинул её от себя и нас немедленно связала полупрозрачная магическая жила. Из правой ключицы словно выросла ещё одна рука. Не совсем кровавая, но близко к тому.

Тёмное пламя густой венозной крови?

Захотелось проверить, сумею ли сотворить вторую магическую руку, но спазм до сих пор так и сковывал силовой узел у левой ключицы, поэтому тряхнул головой, развеял аргумент и заковылял прочь по улочке. На ходу вобрал в себя небесную силу, освежающей волной направил её в ноги и сразу вытянул обратно, перешёл с шага на бег.

Надо убираться отсюда, пока нелёгкая не принесла кого-нибудь ещё! И хорошо бы поскорее восполнить растраченный запас энергии…

Увы, если поначалу небесная сила сочилась извне буквально сама собой, то стоило лишь набрать заряд, достаточный для сотворения слабенького огненного шара, и наполнение ядра стало требовать заметно больших усилий. Обычно я мог позволить себе погрузиться в медитацию, но сейчас приходилось беспрестанно вертеть головой по сторонам, да ещё после привязки нового аргумента я стал куда чётче ощущать биение призрачного сердца — оно стучало в моей голове так громко, что подчас даже заглушало мысли.

Пирамида! Источником этих рвавших реальность сокращений была пирамида! Точнее, не она сама по себе, а проводившийся там ритуал.

Надо убираться из города, да поскорее!

Округа словно вымерла, лишь изредка попадались на глаза бегущие горожане. Не было видно ни стрельцов и подручных квартальных надзирателей, ни черноводских морских пехотинцев и бойцов владетеля Теночигара, но такое везение не могло продолжаться вечно, и бдительности я не терял. На одном из перекрёстков приметил знакомый дом, а ещё там в очередной раз на глаза попалась верхушка ступенчатой пирамиды. Багряное сияние больше не окутывало её облаком, вместо этого оно тугим вихрем ввинчивалось в растекавшуюся над городом белизну астрала. Оттуда на крыши то и дело падали кровавые звёзды: надо понимать, земля подрагивала под ногами отнюдь не только лишь из-за разрывов артиллерийских снарядов.

Долго на всеобщем обозрении я маячить не стал и рванул дальше. Ускорился, желая побыстрее миновать длинный двухэтажный дом, и едва не столкнулся с вывалившейся из переулка ватагой до зубов вооружённых головорезов.

Вот же чёрт!

В один миг я осознал, что среди ватажников нет никого с колдовским даром, и надавил на всех разом, отвёл им глаза! Первым выскочивший из-за угла молодчик повёл из стороны в сторону стволом короткого карабина и ругнулся.

— Вроде тут был кто!

Но остальные ничего заметить не успели, и смутно знакомый усач рыкнул:

— Валим!

Головорезы побежали в мою сторону, пришлось уподобиться многорукому кукловоду — прежде воздействовать на дух сразу полудюжины человек ещё не доводилось, аж взмок весь, но не сплоховал, и молодчики умчались прочь, так меня и не заметив.

Повезло, что ни у кого при себе амулета от морока не оказалось!

Впрочем, морок — это другое. Тут более тонкая работа была.

Хрипло выдохнув, я тоже сорвался с места, свернул в боковой проход и подобрался, заранее готовясь к встрече с беспокойными обитателями Рыбацкого квартала, только нет — там царили тишина и спокойствие, а ещё — смерть.

Перегораживавшие арку дома с дельфинами ворота стояли распахнутыми настежь, перед ними валялись два десятка пожжённых магией и побитых пулями мертвецов в экспедиционной форме с нашивками туземного пехотного полка. Люди Шалого явно подпустили этих болванов и жахнули всем, чем только было. Судя по отсутствию выбоин на фасаде и дыр в створках, стрельцы погибли мгновенно, не успев открыть ответный огонь.

Обитатели дома с дельфинами благополучно скрылись, и это было здорово.

Только где мне их теперь искать?

И надо ли это делать вовсе?

На миг я задумался над этим вопросом и самому себе кивнул.

Надо!