Академия З.А.В.Р. Книга 2. Ядожал

Пролог

«Господин Нэш.

Я не стану притворяться, что между нами существует взаимная симпатия, родственные чувства или просто смутное ощущение причастности к одной семье. Я также не буду врать о внезапно проснувшихся дружеских чувствах. Все, что связывает нас двоих, — это опрометчивое желание моей матери связать свою судьбу с вами и моя сестра. Именно из-за нее я и решил выйти на связь.

Риана здесь, на архипелаге Берег мертвых. Она поступила в З.А.В.Р., но далеко не на тот факультет, куда планировала ее отдать моя расчетливая мать. Риана прошла на факультет звездокрылов, но получила странное заражение крови и была переведена на факультет ядожалов, где продолжает обучение на текущий момент.

Ее состояние стабильно, организм смог перестроиться, частично благодаря нашим специалистам, частично благодаря крови демонов и присутствия Хет-Танаша, который так же держит этот вопрос на личном контроле.

Но есть нечто, что сильно смущает одного из моих медицинских работников…»

Стук в дверь заставил Хейнера Нэша прерваться, поднять голову и тепло улыбнуться вошедшей в кабинет супруге.

— Я на минутку, — с порога объявила вечно занятая Гардарика Нэш, решительно пересекая комнату. — Курьер должен был доставить мне кое-что сегодня.

— Да, посылка на столе. Пришла вместе с другой корреспонденцией.

— Великолепно! — пропела госпожа Нэш.

Выдернув из подставки нож для бумаги, она несколькими точными ударами сокрушила оберточную бумагу и с интересом покрутила в руках небольшую лакированную шкатулку с золотой монограммой «Г. Н.».

— С каких пор тебе присылают именные украшения? — спросил господин Нэш, незаметно пряча письмо от ректора академии З.А.В.Р. в стопку с другими бумагами.

— Ревнуешь?

— Справедливо негодую, — усмехнулся мужчина, меняя свое положение так, чтобы лучше видеть шкатулку в руках жены.

Та не стала прятать подарок. Наоборот, подсела к письменному столу, за которым работал Хейнер. Щелкнул крохотный замочек, крышка шкатулки плавно откинулась, горделиво демонстрируя свое баснословное содержимое. Гардарика склонилась ниже, стараясь рассмотреть украшение, но тут же отпрянула.

— Это шутка?! — возмущенно воскликнула она, разворачивая коробку к мужу.

— Паук? — удивился господин Нэш, осматривая драгоценность. — Как оригинально.

— Ненавижу пауков! — Гардарику передернуло.

Она решительно захлопнула шкатулку, встала и вернулась к столику, где валялась упаковка. Вырвав кусок с адресом, госпожа Нэш выскочила из кабинета мужа, готовая мстить тому идиоту, что отважился прислать ей эту мерзость.

Хейнер Нэш проводил супругу странным взглядом. Издал короткий выдох и вытащил из пачки письмо от Кай-Танаша, ректора академии З.А.В.Р., где училась их с Гардарикой дочь.

«…Господин Горячий просит найти и прислать ему медицинские карты десяти пациентов и кое-какую информацию, которую не достать официальным путем (список на второй странице).

Даже с моими связями на континенте сделать это законно не получилось. Поэтому я пишу это письмо.

Я бы никогда не стал просить вас о помощи, но на кону жизнь Рианы. И пусть меня сложно назвать заботливым братом, но я сделаю все, чтобы защитить сестру.

P.S.

Я бы предпочел, чтобы это сообщение осталось между нами, и мама не узнала о случившемся до тех пор, пока я не буду обладать всей полнотой информации».

Хейнер Нэш закончил читать письмо, пробежался взглядом по списку имен на второй странице и стремительно встал из своего кресла. У него намечался сложный денек…

Глава 1. О вспыльчивых деканах и точке бифуркации

Я редко жалуюсь на тотальную непруху,

но сегодня звезды, покровительствующие моей удаче,

сложились в одно емкое неприличное слово.

— Адептка Нэш, — шипел декан факультета ядожалов тем особым вкрадчивым тоном, от которого внутри все разом холодело и покрывалось корочкой льда, — сколько можно трепать мои нервы?!

Дернув ручку двери, господин Максимус Медный широким шагом пересек кабинет, обогнул рабочий стол и рухнул в кресло. Оперся локтями на столешницу, заваленную бумагами, сцепил пальцы (на левой не хватало мизинца) и сурово глянул на меня.

Я зашла следом, понуро опустила голову и вздрогнула, когда мужской кулак обрушился на стол.

— Вы же обещали, адептка! Вы клялись. Вы доказывали, что больше проблем не будет.

Я нервно сглотнула, сжала в руках ткань плаща и переступила с ноги на ногу.

С моего перевода прошел месяц, но время, проведенное бок о бок с деканом факультета ядожалов, никак не изменило моего к нему отношения.

Лично меня Максимус Медный пугал и в добродушном расположении духа, а уж в состоянии бешенства так вообще!

— Я не понял, Нэш, — бушевал мужчина, — вам что, понравилось в лекарском крыле? Так чего стесняетесь, сказали бы сразу. Я ведь вам могу и без всякого Анчара устроить незабываемое путешествие по всем кабинетам медицинских работников, начиная с травматологов и заканчивая психиатром!

Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, декана факультета ядожалов З.А.В.Р. — первой и единственной академии, расположенной на острове, входящем в архипелаг Берег костей, где ранее обитали исключительно мертвые.

Потрепала, закалила, но не подготовила к неугомонным адепткам типа меня.

— Господин Медный, да я же случайно.

— Случайно? — не поверил тот. — Пять раз подряд?! У вашей случайности, адептка, какая-то подозрительная закономерность.

Я немного замешкалась, выбирая из вариантов «Я больше так не буду», совсем уж неправдоподобного «Господин декан, давно хотела признаться… в общем, я страдаю лунатизмом!» и остановилась на:

— Он сам. Я просто мимо проходила. Честно-честно!

Лицо собеседника искривилось так, будто сейчас он ровно в сотый, юбилейный, раз проклял приглашение ректора Кай-Танаша поработать в его академии.

В окно заглянул Анчар. Вид у сине-желтого завра был как у злой ведьмы, которую не позвали на крестины.

— Р-ра! — авторитетно пророкотал взбешенный дракон.

Дыхание огромного ящера всколыхнуло занавески, обожгло кожу теплом и закружило мои волосы.

— Сам, говорите?

Мужчина одним точным движением руки припечатал стопку проверочных работ, собравшуюся было воспарить и разлететься по кабинету. Судя по энергии, с которой это было сделано, господин Медный с куда большей охотой прихлопнул бы одну в высшей степени проблемную меня, а не бумаги.

— Нэш, вы сейчас действительно пытаетесь убедить меня в том, что Анчар сам вышел из вольера? Сам перебрался в тренировочный загон. Сам притащил туда охапку крапивы. И сам начал попытку приручения?

Да уж! Моя версия не выдерживала никакой здравой критики. Это понимала я. Это знал декан. Это было ясно даже Анчару, заглядывающему через окно в кабинет.

— Скажите честно, адептка, — мягко и вкрадчиво попросил мужчина, — вы… издеваетесь, да?

— Господин Медный! — воскликнула я с наигранно-оскорбленным видом «как можно думать про меня такое». Подумала и похвасталась: — Между прочим, у меня почти получилось!

И ведь не соврала.

По крайней мере на части «почти».

Всего завров на нашем факультете было пять, но с Борщевиком отношения у нас как-то сразу не сложились. Он меня еще с первого практикума после перехода на факультет ядожалов запомнил и мысленно занес в категорию «бесит». Лютик просто не любил посторонних. Дурману попался грязный пучок морковки, отчего бедолагу скрутило от ненависти ко всему живому, а мне просто не посчастливилось стоять рядом. Плющ… С ним у нас действительно возникло крохотное недопонимание, которое, скажем честно, тоже не прибавило мне очков очарования в глазах ядожалов.

На фоне всех прошлых попыток реакция Анчара казалась мне самой дружелюбной. Ну, почти!

Жаль, что господин Максимус Медный считал иначе.

— Адептка… — Из его уст это прозвучало как изощренное ругательство. — Когда я прибежал на шум, вы с воплями и подскоками улепетывали от разъяренного завра. Не знаю, на какой там результат вы рассчитывали в своих фантазиях, но у вас почти получилось… Почти получилось стать кровавой котлетой под ногами Анчара!

Собеседник встал и повернулся к окну. Анчар вдруг сообразил, что здоровенная сине-желтая туша не может оставаться незаметной. Завр шарахнулся, словно подслушивающая у замочной скважины служанка, сделал вид, что его наши разборки вот ни веточки не волнуют, и неспешно потрусил к излюбленному месту, к кормушке.

Я проводила взглядом упитанный зад ядожала с гибким хвостом и острым, словно копье, кончиком.

Господин Медный ошибся. Эта зверюга не собиралась топтать самонадеянную адептку до консистенции отбивной. Нет, нет, нет и еще раз фигушки.

Не подоспей преподаватель на выручку, ядожал преподнес бы ему «адептку на шпажке». И все это с выражением «вот где я вертел такие раздражители» на упитанной морде.

Декан факультета ядожалов развернулся, сложил руки на могучей груди. Взгляд его метал дисциплинарные гром и молнии.

— Я же думал, что мы договорились, Нэш! Все же просто и доступно: раз вы не в состоянии подавить крупную особь, то сидите в сторонке на практических занятиях и почтительно ждете, когда магмех откроет портал к ядожалам. В назначенное время переходите в джунгли, выбираете любого понравившегося малыша и воспитываете уже его по всем правилам… Так чего вы лезете к Анчару, Нэш!

Я сочла разумным не отвечать в духе: «мне не нравится бездействовать» и просто опустила голову вниз. Ведь многими поколениями адептов давно проверено: раскаяние (или его имитация) — вот лучший аргумент в споре с преподавателем.

Но собеседника это не смягчило.

— Вот и что мне с вами делать, адептка? — сказал он тоном «убил бы сам, но посадят».

Предложение «понять и отпустить» я озвучивать не стала. Психанет. Как пить дать психанет! А потому стою. Молчу. Продолжаю имитацию раскаяния.

Но, видимо, имитирую плохо. Или на Максимуса Медного такие штучки не работают. А жаль. Заплакать, что ли?

— Семь часов исправительных работ, — наконец снизошел до наказания декан. — Искренне надеюсь, что убойный запах навоза и активные махи лопатой поубавят количество дури в вашей голове, адептка. К отработке приступите завтра, после практических занятий.

Я просияла. Это же не наказание, а подарок судьбы какой-то!

Так не придется караулить, пока откроют окна для проветривания вольеров, и идти на отчаянный штурм крыши: мне дадут пропуск в вольеры. И появится законное основание наблюдать за повадками ядожалов. И еще я давно думала проверить, как завры реагируют на музыку. И надо бы не забыть уточнить у ветеринаров, любят ли завры лимоны…

— И не надо так откровенно радоваться! — Декан, кажется, понял, что с наказанием ошибся. — В последний раз повторяю: ядожалы — это вам не звездокрылы. Они не приручаются, Адриана. Они подчиняются сильнейшему. Чуете разницу? И если вы не способны сломить чужую волю и доказать свое лидерство, то никакая даже самая сочная крапива вас не спасет. Короче, Адриана Нэш, матом вас прошу, отстаньте вы уже от ядожалов!

Я была в корне не согласна с мужчиной, но это не помешало мне кивнуть.

— А теперь брысь отсюда.

Поспешно метнулась на выход, пока господин Медный не передумал и не отправил на трудотерапию в библиотеку или столовую. Я уже схватилась за дверную ручку, когда услышала:

— Эй, Нэш.

Демоны! Неужели одумался?

— Хрен бы с ней, с этой вашей неуемной тягой нервировать взрослые особи… но позвольте узнать, что вот это такое?

И господин Максимус Медный ткнул в кусок ткани, который весь разговор я старательно мяла в руках. Я прикусила нижнюю губу, постояла, подумала и… не придумала ничего лучшего, чем сказать правду.

— Это плащ-невидимка.

— Плащ-невидимка… — повторил декан со вселенской обреченностью во взгляде и вздохнул.

Не знаю, что он там решил относительно моих умственных способностей и психологического возраста, но вслух сказал следующее:

— Идите, адептка. Разговор окончен.

Повторять дважды ему не пришлось.

***

Выскочив из кабинета и торопливо прикрыв за собой дверь, я прижалась спиной к стеночке и крадучись поспешила прочь. Просто кабинет у главы факультета ядожалов был примечательным.

Поговаривали, что ранее этот самый, который кабинет, был в Синем секторе, аккурат рядом с кабинетом моего дорогого братца, но господину Медному не нравились бесконечные вопли сотрудников: «Господин ректор, там у нас это!» и нервировало слезное: «Ну, господин ректор, ну пожа-алуйста».

Декан ядожалов вытерпел неделю соседства с ректорским адом, взял из трюмо бутылку коньяка и пошел подговаривать господина Клебо. Мужчины быстро сделали нужные расчеты, и через пару дней, с помощью сети порталов, кабинет Максимуса Медного переехал в тренировочный ангар ядожалов.

Физически само помещение так и осталось соседствовать с помещением ректора в синем крыле, а вот практически вход в него был на высоте второго этажа, под пристальным наблюдением злых и крайне ядовитых завров. То есть был крайне недоступен для всех желающих сообщить декану какой-то пустяк.

Вдыхая влажный воздух, наполненный экзотическими запахами незнакомых цветов, я шустрой белочкой спустилась по металлическим ступенькам вниз, закинула ногу, чтобы неуклюже перевалиться между загородками. И все это под пристальным взглядом Анчара.

Ядожал сидел на попе в противоположной части помещения, с видом подозрительной служебной овчарки, которую поставили на охрану личных вещей любимого хозяина. Каждый выдох завра сопровождался глухим продолжительным рычанием, от которого волоски на моих руках вставали дыбом, а ноги сами собой ускоряли шаг.

Решив, что на сегодня мой лимит сердитых мужиков исчерпан, я выбралась в проход и закрутила головой, выискивая взглядом напарника. Или вы тоже подумали, что я настолько бесстрашна и глупа, что сунусь к опасному травоядному без подстраховки? Нет, ну, вы меня удивляете!

Северянин обнаружился на широкой балке под самой крышей: сидел, свесив ноги вниз, и безмятежно хрустел яблоком.

Ладно, я, конечно, не столь наивна, чтобы думать, будто нагловатый Эрик Хезенхау бросится на мою защиту, грудью закроет от взбесившегося Анчара, но от декана мог бы и прикрыть.

— У тебя совесть есть? — вопросила я громким шепотом, но блондин сделал вид, что не расслышал.

А и ладно! Если он не хочет по-хорошему, скажу все, что думаю, на языке жестов.

Полная праведного гнева, я погрозила Эрику кулаком за то, что бросил меня на съедение господину Медному, а после выразительно чиркнула себя большим пальцем по горлу. Вполне доступно, как по мне. Но этот светловолосый гад лишь ухмыльнулся, встал, сделал ручкой на прощанье и бесшумно свалил через окно в потолке, открытое, по всей видимости, для вентиляции.

Поверить не могу. Он бросил меня. Повторно!

Хлопнула дверь, ведущая во внутренние помещения, и до меня долетел обрывок разговора приближающихся людей.

— Ну и что ты предлагаешь? — Так, это со стопроцентной точностью госпожа Эрика Магни.

— Ждать и надеяться на божью помощь, — а вот этот голос принадлежит Коди Клебо, молодому преподавателю по зоопсихологии.

— Боги нам не помогут.

— Что я слышу, Эрика! Неужели ты не из числа верующих?

— Я из числа думающих. Пора бы запомнить.

Я в ужасе посмотрела на свои руки, которыми сжимала плащ и очки. В панике спряталась за ближайший столб, плотно увитый зеленым плющом, и судорожно принялась искать место, где можно скрыть свою недоработку, а в идеале исчезнуть и самой.

Преподаватели приближались с неизбежностью утра, их разговор становился все громче.

— Пойми, наши усилия ничего не стоят. Мясник просто подошел к точке бифуркации, — твердил преподаватель зоопсихологии.

— К какой точке?

— К точке невозврата.

Ох, как же я желаю вот прямо здесь и сейчас на время стать симпатичным хамелеоном. Таким маленьким, незаметным хамелеончиком с безупречной способностью к защитному камуфляжу.

Увы, но прятаться за столбом не вариант: яркая сине-желтая форма моего факультета выдаст не хуже огромного плаката с надписью: «Обратите внимание на то, что здесь прячется Адриана Нэш». Надо срочно найти укрытие!

— Коди, а можно простыми словами?

— Хорошо. Представь, что жизнь — это движущийся по маршруту автобус. Так вот, сейчас наш с тобой печальный звездокрыл стоит на остановке и смотрит расписание. Он не саботирует полеты, не думай! Он занят переоценкой ценностей и ощущением острой потребности поиска смыслов.

За те несколько секунд, что преподаватели обходили вольер, я успела психануть, подумать, что все пропало, взять себя в руки и тремя короткими перебежками добраться до пирамиды из тюков сена

— Хочешь сказать, что завр отказывается высунуть морду из гнезда, потому что не может ответить на извечные: «Кто я?», «Для чего родился?» и «Чего хочу на самом деле?»

— Я хочу сказать, что у Мясника кризис личностного развития! Ему нужен кто-то мягкий и чувствительный, кто тактично поддержит и будет чуток к его мрачным поискам себя.

— Ему нужен кто-то способный дать пинок под зад и запихнуть в автобус!

— Как ты не понимаешь, Эрика! — Коди схватился за голову. — А если это не тот, если это не его автобус!

— Пересядет! Делов-то.

И тут произошло нечто невероятное. То, что я вряд ли могла предположить, а потому не ожидала и испытала ни с чем не сравнимое состояние шока.

Эрика Магни втянула сладковатый воздух и подобралась, точно тигрица перед прыжком. Посмотрела в сторону набычившегося Анчара и безошибочно развернулась лицом к пирамиде из сена.

— Кого я вижу! Адептка Нэш.

Демоны! Да что за день такой?!

Я выглянула из укрытия и изобразила фальшивую улыбку.

— Здравствуйте, госпожа Магни. Привет, Коди!

Преподаватель по зоопсихологии энергично помахал рукой и привычным жестом взъерошил каштановую шапку из кудрей. Он был молод, увлечен изучением животного мира, обожал завров, а еще наплевательски относился к правилам и субординации. Именно Коди предложил называть его просто по имени, без всяких там дежурных «господин Клебо», чем я и пользовалась.

А вот Анчар воспользовался тем, что можно безнаказанно ябедничать.

— Хр-р… — особенно громко проворчал он за преподавательскими спинами.

Госпожа Магни решительно двинулась в сторону тюков сена, словно волчица, бегущая по следу раненого оленя. Цепким взглядом прощупала меня с ног до головы и безошибочно ткнула в уже порядком измятую ткань плаща в моих руках.

— А это что?

Так, все… Вернусь в комнату и обведу этот день в календаре как самый невезучий.

— Плащ-невидимка, — вот уже второй раз за сутки попыталась объяснить я. Впрочем, без всякой надежды.

— Я посмотрю?

Дорал-кай отобрала у меня плащ, встряхнула, осмотрела с двух сторон и надела на подошедшего Коди. Он немного покрутился в нем, а после расстелил ткань на полу, сел на корточки и с видом эксперта природного камуфляжа придирчивым взглядом окинул мои высокохудожественные мазки акрилом.

Госпожа Магни осталась стоять и никак не комментировала то, что видит. Да ей, если честно, и не потребовалось облекать мысль в слова: скептический излом бровей красноречиво говорил сам за себя.

— Поправьте, если я ошибаюсь, адептка, — наконец произнесла она. — Вы притворялись… молью?

Я неуверенно кивнула. Ну да. Большой и упитанной молью, но ядожал не жаловался. Да он даже не фыркнул, пока я не подошла слишком близко и не перевернула ведро. Вот грохот ему не понравился, а к самой «моли» он негатива не питал. Вроде…

Все это я и поторопилась рассказать двум преподавателям.

— Любопытно! — А вот Коди, кажется, моя идея порадовала. — Но зачем?

— Понимаете, меня не допускают до практики со взрослыми ядожалами. Я провоцирую их на агрессию и атаку. И тогда я подумала: неужели в естественных условиях ядожалы атакуют всех существ? Ну, в смысле, они же и так ядовитые и большие. Зачем им это все?! А потом на лекции Коди рассказал нам о крокодилах и птичках.

— Да, точно! — оживился зоопсихолог, вскочил на ноги и развернулся к коллеге. — Эрика, ты не поверишь! В Триедином Союзе до сих пор уверены, что птицы чистят зубы крокодилам. Якобы они залетают в открытую пасть и выковыривают остатки пищи между зубов рептилии.

— Ну что за глупости. Крокодилы не нуждаются в чистке зубов. Они просто открывают пасть, чтобы охладиться, а бегунки ловят мух, слетающихся на запах… — Декан факультета звездокрылов нахмурилась и вновь вопросительно глянула в мою сторону. — Но при чем тут это?

— Я просто подумала, что и у ядожалов могут быть такие компаньоны. Начала экспериментировать с одеждой и предметами и вычислила, что все пять взрослых ядожалов не видят серо-бурый цвет, потому что…

— Ну конечно!

Коди хлопнул себя по лбу и заразительно рассмеялся.

— Точно! И как я сам не догадался! В дикой природе самка еndoxyla cinereus не восприимчива к яду завра. Обычно моль забирается на шкуру ядожала перед началом спаривания насекомых и ждет, пока ее найдет партнер!

— Плащ-невидимка, — кивнула Эрика Магни.

И оба преподавателя уставились на меня так, словно увидели впервые.

Даже не знаю, чего захотелось мне в тот момент больше: горделиво выпятить грудь и задрать подбородок повыше или с позором сбежать куда глаза глядят. Просто вид что у преподавателя по зоопсихологии, что у главы факультета звездокрылов был как у двух исследователей из категории «А что еще может делать эта штука?».

— Госпожа Магни-и! — провыл кто-то.

Синхронно развернувшись в сторону откатных ворот в ангар, мы увидели спотыкающегося некронавта. Тот бежал с протянутыми руками и мольбой во взгляде, направленном на матриарха завров.

— Госпожа Магни-и! Там это… ну, короче! Ой!.. — Запыхавшийся посыльный уперся руками в колени и состроил жалобную рожу. — Вы бы глянули, а?!

— Грек твою через коромысло! — ругнулась декан факультета звездокрылов и первой выскочила из ангара.

Я только недоуменно глянула им вслед.

Да что опять случилось-то?

Глава 2. О необдуманных словах и первом свидании

Я редко практикую философию стервы,

но с такими людьми, как Эрик Хезенхау, иначе нельзя.

С моей стороны было бы наивно полагать, что после поспешного ухода госпожи Эрики Магни заинтригованный идеей Коди отпустит меня на все четыре стороны.

Как истинный фанат завров, преподаватель по зоопсихологии буквально завалил меня кучей вопросов и бесконечных уточнений.

Сперва пришлось рассказать ему о том, какими красками и мазками я сотворила из обычного плаща камуфляж моли. Далее я перечисляла все те вещи, что пробовала до, а Коди поспешно записывал все в маленький блокнотик.

От теории полный энтузиазма преподаватель перешел к практике. Он натянул костюмчик моли, одним ладным прыжком перелетел через заградительный заборчик и пошел навстречу ядожалу.

— Вы только в глаза ему не смотрите… — запоздало предупредила я.

Опоздала. Анчар сердито фыркнул, психанул и понесся на посмевшего бросить ему вызов.

— Вы издеваетесь?! — орал и матерился декан факультета ядожалов, во второй раз за день примчавшийся на вопли и подскоки. К счастью, в этот раз уже не мои, а преподавателя по зоопсихологии.

— Ладно она, — ткнул пальцем в мою сторону господин Медный, — но от вас, коллега, я подобной глупости ждать не мог!

— Максимус, ты просто не представляешь перспективы, — лохматил кудрявые вихры на голове восторженный зоопсихолог. — Если плащ-невидимка адептки Нэш работает именно так, как она говорит, то…

— Плащ-невидимка?! — У господина Медного дернулось веко.

В общем, из вольера нас с позором изгнали.

— Завтра еще попробуем, — заговорщически шепнул мне Коди, и на том мы разошлись.

Преподаватель ушел в сторону Алого сектора, где обитали небовзоры, а я вернулась к поилке-фонтану в центре сектора ядожалов. Немного постояла, радуясь последним солнечным дням осени. Погрелась бы подольше, но откатные ворота в ангар тихо скрипнули, и в открывшемся проходе нарисовалась статная фигура. Господин Максимус Медный скрестил руки на груди и уставился на меня.

Боевое прошлое наложило на мужчину свой отпечаток. Кривой шрам рассекал щеку, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.

Кто его знает! Вдруг декан факультета ядожалов недалеко ушел от того же Борщевика и прямой взгляд сочтёт за вызов на драку.

При его появлении на солнце вдруг набежала тучка, стало темно и неуютно, а еще захотелось поскорее уйти и не бесить грозного декана своим присутствием. Что я и сделала.

Едва ли не бегом промчалась через двор и нырнула в портал. Прошлась по коридорам и вернулась в общежитие, где оставила костюм моли в комнате и снова вышла. С радостной улыбкой пробежалась по дорожкам, махнула группке парней и девчонок в черных комбинезонах факультета звездокрылов и поспешила в гостиную ядожалов.

Кристен сделал это место для всех наших, выпросив и отработав один из читальных залов у библиотекаря, а после хозяйственно помогал носить и двигать мебель по всей академии, чтобы обставить убежище суровых парней и девчонок.

Теперь вместо книжных стеллажей с пыльными фолиантами и пухлых подшивок в комнате стояли удобные кресла с мягкими пледами, диваны с яркими маленькими подушками, журнальные столики, а на полу лежал коврик с разноцветными кругами для игры.

На стене красовались учебные плакаты с изображением ядожала, памятка по поддержанию физической формы, доска с перечнем команд, которые уже выучили адепты и ядовитые завры, а также заботливо спрятанные под стекло листы с заметками об индивидуальных особенностях ядожалов, сделанные рукой Эрики Магни.

После первого боевого вылета наша десятка взяла в привычку собираться здесь каждый вечер. Мы вместе учили теорию и делали домашние задания, спорили, иногда играли в настольные игры. Но чаще просто делились по парам или тройкам и занимались своими делами.

Все вместе, но каждый по отдельности.

Ядожалов это устраивало, меня… Вот даже и не знаю.

Я дежурно поздоровалась с ребятами, отметила, что Кристена с Эриком нет, и немного расстроилась. Второму безумно хотелось настучать по башке, желательно учебником «Как работать в паре», первого просто не хватало.

Впрочем, я тут же взяла себя в руки и, лавируя между журнальными столиками, креслами и подушками, прошла к дивану у окна, где сидела моя единственная подруга. Плюхнулась рядом и с интересом втянула носом запах напитка.

— Что пьешь?

Власта опустила взгляд на черную бурду, меланхолично качнула кружку, отчего коварный напиток пришел в движение и едва не выплеснулся на пальцы. Скорбно вздохнула.

— На коробке написано «какао», но по вкусу как жидкие страдания. — И она великодушно протянула мне чашку. — Хочешь?

Я поспешно выставила руки.

— Спасибо. Мне хватает своих.

Власта поставила чашку на подоконник, глянула на меня чуть более пристально и толкнула в бок.

— Как все прошло?

— Эрик гад! — прочувственно сообщила я, сбрасывая обувь и забираясь на диван с ногами.

— А я говорила.

— Говорила, — кивнула я и пожаловалась: — Он сбежал, едва Анчар поднял шум. Меня, кстати, декан поймал.

— Да ну! Пятый раз подряд? Психовал, наверное…

— Видела бы ты его! Страшно рядом стоять.

И я кратко пересказала все, что случилось. Подруга слушала, кивала, даже ругала Эрика в нужных местах, но как-то без огонька и задора, больше по инерции.

— Власта, — не выдержала я в итоге, — ты чего такая пасмурная?

Девушка наклонила голову, отчего выбеленные краской пряди каре упали вперед и закрыли ее лицо.

— Да так… — уклончиво произнесла она и показала на книгу у себя на коленях. — Смотри. Кто-то оставил здесь книгу на северном наречии. Читать невозможно, но картинки прикольные. Особенно вот эта…

Я послушно опустила взгляд в открытый томик. На странице был изображен высокий северянин в меховой одежде и боевых доспехах. Рожа суровая, взгляд ледяной, светлые волосы на голове заплетены в сложную прическу из множества тонких косичек.

И, словно специально караулил под дверью этот миг, в гостиную ввалился Эрик Хезенхау. Ой, брат, вот это ты зря!

Следом за Эриком в дверях появился Кристен. Он тепло улыбнулся мне, отвлекся на парня из нашей десятки и притормозил возле его кресла. А вот Эрик с тактичностью и грацией бегемота попер прямо к нам.

— Как думаешь, что значит «техекарр»? — Власта водила указательным пальцем по странице с картинкой и не знала о приближении Хезенхау.

— Вот сейчас и узнаем… — пробормотала я, зло косясь на северянина. — Ты же переведешь? Или снова сбежишь, как сегодня?

Эрик упал и развалился в соседнем кресле, вытянул длинные ноги и похабно улыбнулся.

— «Техекарр» переводится как: «Да, Власта, я знаю, что ты спишь и видишь меня в своих эротических снах».

— Тогда уж кошмарах! — Подруга передернула плечами.

— Ну да, ну да… — усмехнулся Эрик и резко подался вперед. — Вот к чему это все, а? Ты же не Рианка, тебе незачем играть в недотрогу. Хватит бегать, давай уже решим: к тебе или ко мне?

«Недотрога» в моем лице решительно придушила, вместо шеи Хезенхау, желание пнуть самонадеянного засранца. Зато Власта подавлять прекрасные порывы не стала.

— Похотливый придурок, — припечатала она, метко швырнув в лицо северянина подушку.

Тот отбил ее рукой и расхохотался.

— Ой, вот только не надо, ладно? Притворяешься, что тебе плевать, а сама… Я же вижу, что ты постоянно интересуешься северянами, нашим языком, обычаями. Волосы вон даже перекрасила, лишь бы понравиться нам.

Подруга резко выдохнула и вскочила на ноги. Раскрытая книга, что до этого лежала на ее коленях, с глухим стуком упала на пол.

— Ты… ты… — Из глаз Власты брызнули слезы. — Да что ты понимаешь! — крикнула она, зажала рот рукой и выбежала из комнаты.

Немногочисленные зрители разыгравшейся сцены проводили ее удивленными взглядами, а Кристен даже окликнул.

— Во, блин, истеричка! — прокомментировал Эрик.

Вид у него был потерянный. Не знаю, на какую реакцию он рассчитывал в своих фантазиях, но реальность его жестко обломала.

Я вспомнила лицо Власты, встала, подобрала оброненную подругой книгу и медленно выпрямилась. Подобно атлантам в порту Халоса, нависла над Эриком и с размаху обрушила на его блондинистую голову тяжелый фолиант.

Бах!

Хезенхау удивился настолько, что даже не попытался защититься от удара. Только обескураженно охнул и уставился на меня.

— Мой дорогой Эрик… — Еще один карающий удар по темечку и мое гневное: — Ты долбоклюй!

Северянин подскочил, словно в заднице у него была пружина, которая только что распрямилась.

— Вконец охренела? — взревел он бешеным медведем.

А я… Я так зла была. Даже не знала, что умею так злиться на кого-то!

— Нет, это ты охренел! — повысила я голос и пихнула парня в грудь. И откуда только силы взялись? Под взглядами ядожалов Эрик полетел обратно в кресло, а я в сердцах еще и ботинок его пнула.

— Если ты не в курсе, то Власта из Крутогорья!

— И чо?!

— И то! — Меня аж трясло от гнева. — В Крутогорье белый цвет — это цвет траура, черствый ты северянин. И вот так, как у нее, волосы выбеляют только в одном случае! В случае, если близкий родственник погиб в шахте! Власта потеряла или отца, или брата, а ты… ты…

Вся на эмоциях, я еще раз огрела его книгой по башке, в надежде расшевелить извилины, схватила свою обувь и пошла догонять Власту.

— Постой.

Сильная рука ловко перехватила меня за талию и сбила с целеустремленного шага. Я была так разгневана, что даже не смутилась того, что рука Кристена Арктанхау прилюдно лежит на моей талии, да и сам он чересчур близко.

— Подожди, — мягко попросил Арктанхау и кивком головы указал на приятеля. — Эрик неплохой человек. До него просто долго доходит.

Я повернулась и смерила взглядом этого самого, который неплохой человек. Северянин сидел все в той же позе, низко опустив голову, и буравил взглядом не то носок ботинка, по которому я врезала, не то замысловатую расцветку ковра на полу. Его грудь ходила ходуном, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Наконец осознание ситуации смогло растолкать другие мысли в его голове и залепить оплеуху самосознанию.

Хезенхау отмер, медленно качнул головой и сипло выдохнул:

— Идиот… — А дальше сорвался с места, сразу переходя на бег.

Причем не абы какой, а профессиональный бег с препятствиями, так как гостиная ядожалов была большой и хорошо обставленной! Эрик перепрыгнул журнальный столик, отпихнул мягкий пуф, в лихом прыжке перемахнул через диван и едва не снес дверь с петель.

— А-а-а… — выдала малость дезориентированная я, повернулась к Кристену, но даже спросить ничего не успела. Хезенхау вернулся обратно в гостиную. Подскочил ко мне, порывисто схватил за плечи и встряхнул.

— Ты знаешь, где живет Власта? — заорал он, не дождался ответа и спросил уже у всех присутствующих:

— Эй, все! Кто знает номер комнаты Подгорной?

«Все» немногочисленные ядожалы, присутствующие при этой сцене, были единодушны, то есть пораженно молчали и удивленно хлопали ресницами.

— Эх вы… — выдал крайне разочарованный Эрик, и одногруппники смущенно потупились, будто бы и в самом деле все и про всех должны были знать и докладывать северянину по первой же просьбе.

Хезенхау обернулся к нам, сердито глянул почему-то на меня и у меня же спросил:

— Вот и что теперь?

А что? Я сейчас настолько обескуражена его реакцией, что на советы не способна.

— Сходи к коменданту общежития, — пришел на помощь Кристен, всегда готовый выручить непутевого друга. — У него должен быть список заселения адептов.

— Точняк! — выкрикнул Эрик и…

В общем, дверь он таки снес.

***

Проснулась я резко, как от тычка в спину. Озираясь по сторонам, села со смутной мыслью, что снилось мне ахинея в духе лихого некроапокалипсиса. С трудом сообразила, что кто-то настойчиво стучится в дверь моей комнаты, вскочила и бросилась открывать.

В коридоре стоял Кристен.

— Что случилось? — перепугалась я и подумала о худшем. — О нет! Только не говори, что Власта его прибила!

Кристен Арктанхау, старший в нашей боевой десятке, лучший на факультете ядожалов и просто одна сплошная тахикардия для женских сердец, привалился плечом к косяку. Весь из себя такой притягательный и загадочный.

— Когда я уходил из корпуса, они все ещё мирились, — тихим шепотом сообщил он, глядя на всклокоченную сонную меня в голубой пижаме. Смотрел, смотрел и вдруг безмятежно улыбнулся.

Однако я его уверенность не разделяла.

— Знай ты Власту чуть лучше, то понял бы, что жизнь твоего приятеля висит на волоске, — сказала тоже шепотом, а то ведь рань такая, что все соседи сейчас безмятежно дрыхнут и прибьют любого, кто потревожит их сладкий сон.

— Уверен, что они более чем довольны друг другом, — все с той же улыбкой шепнул Кристен.

— А-а-а… — не совсем поняла я, куда он клонит, и переступила босыми ногами на холодном полу: тапочки так и остались валяться возле кровати.

Кристен опустил голову вниз, заметил мои голые ступни с поджатыми пальчиками, нахмурился и решительно отступил вглубь коридора.

— Одевайся. Я тебя жду.

— Зачем?

— Пойдем на свидание.

— В шесть утра? — ужаснулась я.

У меня не очень большой опыт по части ухаживаний: Хет-Танаш позаботился об этом, ненавязчиво убирая всех претендентов со своего пути и отдаляя всех парней, которые могли бы понравиться мне в перспективе. Положа руку на сердце, у меня только демон и был. Еще энное количество подростковых романов, взятых в библиотеке, но они в зачет не идут. Или идут? Или там от романов зависит?

Но что-то я отвлеклась от главного!

В общем даже мне затея топать куда-то так рано не казалась романтичной, о чем я и попыталась мягко намекнуть Кристену:

— По условиям спора сложно должно быть тебе, а не мне.

— Поверь, Риана, этим утром я сделаю тебя счастливой.

— Счастливой? Это в шесть-то утра?

Да он шутит! Или споткнулся о сложности перевода и что-то не то почерпнул из потрепанного тома «Традиции и обычаи Фаоры».

— Прости, Кристен. — Я категорично покачала головой и сложила руки на груди. — Но ты, кажется, перепутал меня с мазохисткой… или жаворонком. Ещё не решила, что хуже!.. Нет, ты только не подумай, что я не хочу идти с тобой на свидание или вообще отказываюсь, но… Может, отложим до вечера?

Вместо ответа адепт Арктанхау качнулся вперед, поймал мое лицо в свои большие теплые ладони и погладил кожу большими пальцами. От этого простого в общем-то движения по моим венам побежало радостное тепло, согревая все тело, сердце тревожно сбилось и утроило свой бег, а ещё… А ещё дико захотелось сделать шаг, прижаться к его груди, обнять за талию и стоять так… стоять и стоять… И пусть весь мир подождет! Свидание желательно тоже.

Но я не шелохнулась. Боязно было.

Так мы и стояли друг напротив друга, желая большего, но упорно соблюдая дистанцию.

— Уверен, что тебе все понравится, — наконец тихо пообещал Кристен, нехотя убрал руки и отступил назад, в темноту и тишину коридора.

Я посмотрела на высокого широкоплечего северянина, а он взялся за дверную ручку.

— Одевайся. Я жду. — И сам закрыл дверь.

Пару секунд я пялилась на типовую темно-коричневую створку и просто улыбалась от мысли, что там, прислонившись спиной к стене, стоит невероятный Кристен Арктанхау.

Кристен, который что-то ко мне чувствует. Точно чувствует! Ведь просто так он бы не стал заключать спор. И уж точно не стал бы звать на свидание.

Ох, свидание!

Ойкнув, я бросилась к шкафу, на ходу стаскивая верх от голубой пижамы и мысленно перебирая вещи из немногочисленного гардероба в поисках подходящих для экстремального свидания. Ну не в форме же мне идти!

Едва я переоделась в спортивный костюм, теплую куртку и нацепила ботинки, Кристен деликатно постучал в дверь. Вместе мы бесшумно прокрались по темному коридору и вышли на улицу.

Солнце еще не взошло, ветер дул с моря, оставляя во рту соленый привкус. Я зябко поежилась от холодка, пробравшегося под одежду, и поторопилась за Кристеном.

Мы отдалились от корпусов, где жили адепты, поднялись по беговой тропинке на холм и углубились в рощу, мокрую от росы.

Интересно, что задумал Кристен? И почему так рано?

— Ну скажи-и-и… — открыто канючила я ответы, но Кристен упорно хранил интригу. Только с загадочным видом кусал губы, с трудом сдерживая улыбку.

Благодаря порталам и гению старшего из братьев Клебо академия не имела территориальных рамок. Главное здание и общежития располагались в десятиминутной близости от порта, куда прибывали лодки. Остальные сектора были раскиданы по всему архипелагу Берег костей, и попасть в них можно было через прыжок портала, встроенного в дверные проемы так хитро, что мой мозг долгое время отказывался понимать это.

Черный сектор, где жили звездокрылы, располагался ближе всего к основному зданию. Черные драконы считались самым контактным видом завров и могли навредить людям только по неосторожности. По неосторожности самих людей!

Чего не скажешь про ядожалов…

Наш зеленый сектор располагался в южной части архипелага, аккурат в центре зарослей. Практика у адептов обычно проходила после обеда и длилась до пяти вечера, а после ядожалов по одному выводили из вольера и отпускали. Завры улетали, несколько часов самостоятельно паслись и возвращались обратно к семи часам. К той самой поилке-фонтану, расположенной в центре площадки. Их встречали служащие и помощники, разводили по загонам и осматривали.

Но сейчас мы шли… Да я понятия не имела, куда мы шли!

— Кристен, ну хоть намекни! — Мучимая любопытством, я забежала вперед и заглянула в лицо спутника.

Но тот глянул в небо и нахмурился.

— Опаздываем, — сообщил этот мастер интриги, присел и скомандовал:

— Залезай.

— Что? Нет! — попыталась отказаться я, но Кристен проигнорировал все возражения.

Меня подхватили и усадили на широкие плечи. И только я успела сжать ногами шею и прижаться к затылку Кристена, как тот уже встал и побежал. Причем так легко, словно делал это сотни раз. Словно я была невесомым перышком! Пушинкой, приставшей к одежде.

Бежал быстро. Первую минуту я паниковала, вторую смущенно цеплялась за шею, потом попыталась вспомнить, когда в последний раз ездила на ком-то вот так. Это было что-то далекое, из детства, когда папа брал маленькую меня и сажал к себе на плечи, а я заливалась смехом и дергала его за уши, подгоняя громким «но!».

— Кристен! — рассмеялась я и взвизгнула от неожиданности, когда он, даже не замедлившись, перепрыгнул через пожарную траншею.

— Держись! — крикнул Кристен, не скрывая веселья. — Почти на месте.

И я держалась. А еще смеялась, пугая своей радостью сонных птиц.

Мы взбежали на горку, где меня заботливо поставили на траву, за руку подвели к могучему дереву, росшему возле обрыва, и развернули лицом к раскинувшемуся впереди морю.

Солнце еще только готовилось показаться из-за горизонта, подсветив небо и водную гладь первыми лучиками. Я перевела дух, готовая встретить этот рассвет вместе с Кристеном, вставшим за моей спиной. Но он вытянул руку и показал на небольшую скалу справа от нас.

— Вон там… Сейчас они будут взлетать.

Я послушно повернула голову и задохнулась от восторга.

С плоского скального выступа аккурат под нами разбегался, собираясь взлетать, небовзор. Удивительно, но факт: мы учились в академии уже несколько месяцев, но я только сейчас смогла увидеть живого небовзора.

Они сильно отличались от остальных летающих ящеров. Там было множество нюансов — от высоты полета до вкусовых предпочтений и характера, но основополагающим считались два фактора.

Первый — оперение на крыльях. Каждое перо, огромное, размерами от кончика пальцев до сгиба локтя взрослого мужчины, было белым, только пока оставалось частью кожного покрова. Но стоило ему выпасть, как перышко становилось цветным и обретало свой неповторимый рисунок.

Второй…

Завр сделал несколько широких прыжков, оттолкнулся мощными задними лапами от края скалы и рухнул в пропасть. Камнем промчался несколько метров и только у самой воды раскрыл белоснежные крылья. Небовзор закружился, пронзая воздух точно штопор, поднялся над морем и выдохнул столб пламени.

Это и было вторым отличием — небовзоры выдыхали газ, который воспламенялся на воздухе.

— Кли-и! Кли-и! — призывно выкрикнул завр, делая еще один головокружительный кувырок в воздухе.

Словно услышав этот зов, из-за горизонта показался край заспанного солнца. И, как по команде, с выступов под нами начали срываться остальные завры. Они падали вниз, взлетали и приветствовали это чудесное утро огненными всполохами и клекотом. Воздух наполнился симфонией моря, ветра и взмахов крыльев, и каждая клеточка моего тела запела вместе с ними.

— Скажи, что ты тоже это видишь! — закричала я, в волнении стискивая руку Кристена.

— Невероятно, да?

Я просто с улыбкой кивнула, соглашаясь. Потому как в такие моменты отвлекаться на разговоры как-то не тянет. В такие мгновения страшно даже моргать!

А небовзоры они… Они будто танцевали!

После того, как каждый завр поприветствовал восход и выдохнул пламя, вся стая собралась в вертикальную спираль над морем, в центре которой замер вожак, и мы все вместе встретили величественный подъем солнца из-за горизонта.

Чувствуя в груди невероятный восторг, я откинула голову на плечо стоявшего за спиной Кристена и негромко произнесла:

— Спасибо.

— Я же говорил, что сделаю тебя счастливой этим утром.

Я не сдержала радостного смеха, подтверждающего его слова, повернула голову и лукаво глянула на высокого северянина.

— Вижу, что кто-то изучил «Традиции и обычаи Фаоры» от корки до корки.

— Конспект по седьмой главе проверять будешь?

— Может быть… Позже, — ушла я от ответа и посмотрела на море.

Солнце уже поднялось над горизонтом, вожак небовзоров покинул спираль, и четкий строй распался. Белоснежные завры разлетелись в разные стороны. Часть поднялась высоко в небо, затерявшись среди облаков, часть закружила над водной гладью, высматривая серебристый блеск рыбьей чешуи.

Внезапно Кристен дернулся, а его руки неосознанно сжали меня крепче.

— Странно, — выдохнул он. Едва слышно, но я разобрала и сразу же заинтересовано вскинула голову.

— Что такое?

Кристен поднял мою руку и показал ею на удаляющуюся от нашего острова точку. Присмотревшись, я с удивлением поняла, что это очертания крупного завра сине-желтой окраски.

— Ядожал? — удивилась я. — Но что он делает в такую рань, да еще над морем?

— Помнишь, пару недель назад я возил Хет-Танаша и Бушующего на соседний остров? Думаю, что они снова туда полетели.

— Решили устроить пикник на свежем воздухе? Или у них свидание с восходом?

— Сомневаюсь… — выдохнул Кристен и задвинул подозрительность в самый дальний уголок, а потом до боли стиснул меня в объятьях.

— Пиу, — сдавленно пискнула я, потому что изжить привычку быть звездокрылом не так-то легко.

И услышала хриплый смех стоявшего за спиной Кристена.

— Адриана, ты невероятная.

Сама я так не считала, но слышать подобное от невероятного Кристена Арктанхау оказалось окрыляюще приятно.

Глава 3. О преподавательской находчивости и поисках предметов

В то утро я так и не легла. После такого удивительного свидания все внутри бурлило и кипело, прогнав весь сон и усталость.

Хотелось плясать, петь и покорять этот мир, но у преподавательского состава были свои планы на адептов с факультета ядожалов.

— Переход осуществляем теми же десятками, что и в первый боевой вылет. По прибытии делимся на пары, находим господина Бушующего и слушаем вводные данные. У каждой пары будет полчаса на то, чтобы найти заложника, — коротко проинструктировал Максимус Медный. — Все ясно?

Уже готовые к переходу завры и адепты факультета ядожалов выразили свое согласие: пятеро ящеров нетерпеливо фыркнули, орава адептов послушно закивала. Я так вообще с особым старанием, ибо последний вопрос декан хоть и адресовал всем сразу, но смотрел исключительно на меня.

— И чтоб без глупостей! — все так же, как бы всем, но конкретно мне, напутствовал господин Медный, отступая от арки перехода.

Адепты факультета магической механики толпились в стороне. Те из них, кто были портальщиками, что-то сосредоточенно высчитывали и сверяли схемы траекторий друг с другом. Технопаты стояли за ними второй линией. Этим зрительный контакт не требовался. Прикрыв глаза, они сосредоточенно крутили руками прямо в воздухе, отдавая команды сложной технике удаленно.

Старший из братьев Клебо зорко следил за показателями перехода, попутно умудряясь перепроверять расчеты своих адептов, одной рукой прихлебывать кофе из чашки, а другой держать за хвост вырывающуюся Бестию. Последняя уже трижды пыталась незаметной тенью прибиться к одной из десяток и проскользнуть вместе с нами на большую землю, но была выловлена и зафиксирована на месте железной хваткой преподавателя.

— Ур-р! — громко порицала крылатая малышка бессердечность господина Клебо и косилась на меня умоляющим взглядом.

А я что? Мне даже дотронуться и утешить ее нельзя. Молчу про тот воспитательный нагоняй, который устроит любимый братец и лично Эрика Магни, если я позволю драконенку сбежать из академии на большую землю во второй раз.

— Минутная готовность! — прозвучала очередная команда, и я поспешила к экипированному для броска ядожалу.

В этот раз переброска носила учебно-развлекательный характер. Магмех сдавал зачет по практике, ну а наш факультет развлекался. Точнее, развлекал господина Бушующего, который нес ответственность за наше физическое здоровье, не щадя при этом здоровья психического.

Позавчера, к примеру, он загорал на пляже в шезлонге, с удовольствием потягивал лимонад из трубочки и любовался на то, как мы показательно играли в береговых спасателей. И все бы ничего: плаванье нам очень даже пригодится в полевых условиях, но вот акулы… Акулы, которых специально приманили ради этого случая в бухту, нам по душе не пришлись.

Конечно, всех адептов страховали тролли, которые разгуливали под водой по дну и за хвосты ловили особенно ретивых и голодных обитательниц больших глубин, решивших подзакусить свежим мясцом. Но мы-то об этом даже не догадывались!

А сегодня вот преподаватель решил организовать интерактив на большой земле. И я даже не берусь предугадать, какие выверты сознания преподнесет адептам его фантазия в этот раз.

— Адриана! — Меня нагнал Кристен и обнял за плечи. — Встанешь со мной в пару на задании Бушующего?

Я позволила себе краткий миг удовольствия. Прижалась к его теплому боку, полюбовалась красивым профилем, прониклась аурой силы, исходившей от тренированного тела. Представила, как было бы здорово начать этот день с рассвета и продолжить общим делом, победить, поцеловаться… И нехотя отодвинулась.

— Прости, но я лучше с Властой. Хочу узнать, как она после вчерашнего.

Надо было видеть лицо идеального адепта Арктанхау. Я впервые находилась с кем-то расстроенным так сильно. Если отказ способен убивать, то сейчас был выстрел точно в сердце. Я мгновенно передумала и захотела взять свои слова обратно, лишь бы больше никогда не видеть идеального Арктанхау таким, но Кристен быстро вспомнил, что он холодный и сильный северянин, командир, образец для подражания и далее по списку.

Заговорщически подмигнул и тихо предложил:

— Тогда я расспрошу Эрика, а вечером сверим показания.

— Договорились! — не сдержала я довольной улыбки и рассталась с ним.

Кристен прибавил шаг, решительно вторгся в толпу адептов, а я остановилась, издали любуясь на то, как он подходит к Дурману, на котором летал, и одним красивым тягучим движением оказывает сперва на спине ядожала, а после устраивается в седле и зажигает татуировки на руках.

Поверить не могу, что этот во всех смыслах восхитительный парень обратил на меня внимание!

К слову, и не только он…

— По-хорошему предупреждаю, Нэш, найди себе другого.

Я резко развернулась и едва не столкнулась не с кем иной, как с Астрид.

Она была выше, и надо честно признать, что сине-желтая форма факультета ядожалов сидела на ней лучше. Да и в целом выглядела милой и симпатичной девушкой. Если не знать о поступках, которые перечеркивали все внешние плюсы.

Астрид умудрилась стащить мою тетрадь с запиской от Дариана и представить все как интрижку адептки с преподавателем. К тому же я подозревала, что она подставила адептку Таину Знающую и замыслила еще кучу подлянок. И вообще ест на завтрак вместо каши окровавленные сердца своих врагов! Последнее, конечно, из области недоказуемого бреда, но дополняет образ Астрид как ничто другое.

Я окинула девушку взглядом и пожала плечами.

— А зачем мне другой парень? Я уже познакомилась с одним из лучших.

— Он. Мой… — Астрид сделала паузу и с гадкой улыбкой добила: — Жених.

Наверное, она ждала, что я психану, полезу в драку или обижусь на Кристена, желательно смертельно, но я не оправдала возложенных на себя ожиданий.

Вместо тысячи истерик я с вежливой улыбкой попросила:

— Никуда не уходи. Я на минуту. Спрошу, что Кристен думает по этому поводу, и сразу обратно.

Развернулась и ушла.

При этом затылком чувствовала взгляд, полный бешенства. Умей Астрид испепелять человека глазами, я бы давно опала горсткой глупого пепла. А так преспокойненько приблизилась к теплому боку Дурмана, оглянулась и, вот так незадача, Астрид на месте не обнаружила.

Ну и демоны с ней.

Впрочем, «якобы невеста» моментально вылетела у меня из головы, стоило услышать голосок Власты:

— Господин Медный, ну пожалуйста!

— Подгорная, что за новости, — хмурился тот.

Я отступила на несколько шагов назад и выглянула из-за Дурмана. Мне показалось или нет?

Подруга действительно стояла неподалеку и, презрев субординацию, побелевшими пальцами держала за рукав куртки декана факультета ядожалов. Судя по нервно дергающейся жилке на шее мужчины, он был бы и рад стряхнуть адептку, но та вцепилась в рукав с маниакальностью дога, дорвавшегося до плюшевого мишки.

— Ну не могу я работать в одной десятке с Хезенхау! — жаловалась Власта. — Бесит он меня. Так бесит, что скоро у некронавтов пополнится материал для вскрытий.

— Это не повод для того, чтобы переводить вас в другую десятку, адептка.

— Но…

— Никаких «но»! — рявкнул Медный. — Открытие портала через десять секунд. Подгорная, или работаете вместе, или проваливаете. Ясно?

— Ясно, — сухо обронила Власта тоном «я потом еще раз подойду, вдруг вы передумаете».

Подруга прибежала на свое место, бросила на меня виноватый взгляд и просунула руку в специальное крепление, свисающее с седла ядожала. Мне безумно хотелось обнять ее и расспросить о вчерашнем, но я банально не успела.

— Портал стабилен. Все системы работают в норме. Координаты выхода подсвечены, — громко оповестил господин Клебо.

— Пиу! — крикнула Бестия, провожая меня завистливым взглядом.

— Первый пошел, — скомандовал господин Медный, и мы дружно двинули прямо в затянутую пленку портала, провалились в межпространство и вынырнули в совершенно ином месте.

Отцепили страховочные петли, столпились в кружок и начали быстро оглядываться, рассматривая большое помещение склада, забитое ящиками и коробками.

— Ага, а вот и первая партия, — возликовал господин Бушующий.

Он вышел из прохода между металлическими контейнерами, которые обычно перевозили железнодорожным составом, оценил боевой задор в глазах нашей десятки и заорал:

— Живее-живее, у меня времени в обрез! Через два часа сюда нагрянет патруль с проверкой и погонит нас ко всем демонам. Опять же местные крысы уж больно наглые. Как бы не пришлось вместо поисков практиковаться в уничтожении мелких вредителей… Давайте, адепты! Поторапливаемся!

Подстегнутые его громогласным голосом, мы торопливо отцепили страховочные ремни и бросились вперед за преподавателем по широкому проходу. Дурмана пришлось оставить у перехода, о чем сам завр, кажется, вообще не переживал, зорко и воинственно поглядывая на контейнеры.

Все то время пока наша десятка шла по складу, Власта мысленно втыкала в спину Эрика невидимые кинжалы. Тот делал вид, что его это вот нисколечко не тревожит. Я откровенно беспокоилась за обоих. И только Кристен был сосредоточен на деле.

— Символику перебили, — безошибочно определил он, кивком головы указывая на знак Триединого союза, отпечатанный на боку контейнера. — Мы на территории какой-то банды?

— Совершенно верно, адепт. А теперь к делу. — Наш тренер встал и вытащил из нагрудного кармана пачку конвертов. — Делимся на пары и тянем задание. На все про все полчаса. Умершие, покалечившиеся и провалившиеся пересдадут в следующий четверг. Время пошло…

Я рванула вперед, выхватила из веера первый попавшийся конверт и, схватив Власту за руку, потянула подругу в сторону.

— Куда? — мгновенно окликнул нас господин Бушующий. — А задание читать кто будет? Эх, бабы… В голове один ветер.

***

С оптимизмом эвакуатора я фактически протащила дезориентированную Власту по проходу, нырнула в следующий, быстро нашла ориентир в виде крохотного закутка с окошком и вот теперь уже целенаправленно рванула в его сторону.

— Адриана! Скажи, что у тебя есть план! — на бегу потребовала подруга.

— Есть.

Власта тихо, но крайне экспрессивно ругнулась. Однако предаваться уточнениям не стала. Не до того, если честно.

Вместе мы добежали до конца ангара, прижались спинами к прохладной стене и заглянули в крохотное окошко, за которым пряталась каморка кладовщика.

Внутри горел свет, играла музыка. С плаката на стене призывно подмигивала дамочка в наряде из двух клочков и трех веревочек. Невысокий мужчина в оранжевом жилете сидел за столом и шумно размешивал сахар в кружке. Он энергично качал головой в такт ударным и пока не ведал, что неприятности вот они мы, стоим и прячемся за стенкой.

Плохо. Я почему-то была уверена на все сто, что перед приходом адептов на склад преподаватели зачистили помещение от посторонних. Все же ватага адептов, снующая в поисках предмета, указанного в конверте, это вам не тихие мышата. И надо сильно постараться, чтобы не заметить здорового сине-желтого ядожала среди металлических контейнеров.

Или на то и был расчет Бушующего?

Отогнав от себя ненужные мысли, я встретилась взглядом с подругой и шепотом предложила:

— Ты бьешь, я связываю?

Та одобрительно кивнула, соглашаясь с распределением ролей, встала перед дверью, примерилась и… В общем, я такое никогда не повторю. Без перелома, по крайне мере.

Шарах! Тяжелый ботинок на изящной девичьей ножке снес дверь с петель и с мясом выломал косяк.

Мужчина от неожиданности опрокинул на себя горячий чай, вскочил и с негодованием уставился на нас. Он явно не был готов к приему гостей. Но гости не спрашивали.

— Что за… — возмутился было охранник, но Власта опередила окончание фразы.

Подскочив, она любовно приголубила хозяина каморки коротким ударом в живот, заломила противнику сперва одну руку, затем другую и кивнула мне. Я подхватила со стола шнур и быстро связала запястья.

— Извините, — еще зачем-то и покаялась. — Мне правда очень жаль.

Кладовщик (или кем он там числился по должностной инструкции, если таковая, конечно, имелась) послал нас к демоновой бабке. Я не стала говорить, что как-то целое лето гостила у бабушки Дариана в Даркшторне — и старушка даст сто очков красотке с плаката на стене. Вместо этого схватила со стола металлический прямоугольник журнала учета и вскрыла конверт с нашим заданием.

Надо сказать спасибо Кристену. Если бы он не обратил внимания на перебитую печать Триединого Союза, то я сама вряд ли бы догадалась, какому из преступных кланов принадлежат все эти грузы. А так крайне быстро загрузила журнал, подсоединила свою боевую манжету к разъему, и в окошке поиска вбила наш предмет.

— Готово! Контейнер УНЗ-54, второй ряд, желтая дверь.

Довольная находкой, я вскочила со стула, обернулась и приросла подошвами к полу.

Просто охранника больше не было. Вместо него на стуле сидела и яростно сверкала глазами перемотанная скотчем фигура.

— Мм! Мм! — возмущался хозяин коморки, зафиксированный так надежно, что мог свободно шевелить только бровями.

Власта зубами надорвала последний кусок клейкой ленты, отступила на шаг, любуясь своей работой, и столкнулась с моим осуждающим взглядом.

— Что? — Она искренне не поняла, в чем дело.

Я заискивающе улыбнулась пострадавшему, сжала руку подруги и торопливо попятилась к выходу.

— Еще раз извините.

Судя по грозному мычанию, нас снова послали. И куда дальше, чем к демоновой бабке.

— Второй ряд, — скомандовала я, едва оказалась в огромном помещении склада.

Мы снова помчались вперед, едва не врезались в другую пару, выскочившую из бокового прохода, и практически сразу нашли приметную желтую дверь. Вскрыли пломбы, открыли и заглянули внутрь контейнера УНЗ-54. Власта зажгла фонарик, а я еще раз сверилась с заданием.

— Ищем деревянный ящик под номером 525-34.

Подруга уже шагнула внутрь контейнера и присела на корточки, водя фонариком по нижним рядам. Выбеленные волосы идеального каре скользнули вперед, открывая шею и…

— Власта! — ахнула я, глядя на подругу. — Это что… Это засос?!

Подгорная резко выпрямилась, и даже в полумраке неосвещенного пространства я заметила, как она покраснела до кондиции сочного томата.

— Демоны! — выругалась она, накрыла шею ладонью и жалобно скривилась. — Сильно видно?

— Если волосы не убирать, то нет, — сказала я и тряхнула головой, в которой никак не укладывалось увиденное. — Власта… Засос?! Это Эрик его поставил?

— Давай закроем эту тему! — смущенно пискнула подруга, схватила нужный ящик и позорно сбежала из металлического нутра контейнера.

Я постояла немного и помчалась следом, на ходу думая, что надо бы уточнить у Кристена, что он имел в виду под «когда я уходил из корпуса, они все еще мирились».

Уже представляя, как сильно вытянется от удивления лицо преподавателя, осознавшего, что наша двойка уложилась меньше чем в десять минут, мы выбежали в проход и… встретились с Кристеном и Хезенхау.

Парни сидели на ящиках и беззаботно над чем-то смеялись.

— Так нечестно, — расстроилась Власта. — Как они смогли опередить нас?

Я уставились на Кристена, ожидая, нет, требуя подробностей.

— Мы искали статуэтку квезалов. И, согласно традициям Лесного, груз должен быть упакован и обложен веточками аконита, которые будут отгонять злых духов и непутевых воров. А аконит…

— Ядовит, — закончила за него Власта.

— То есть вы просто попросили Дурмана побыть служебной ищейкой и найти для вас контейнер по запаху? — уточнила я и тотчас поймала на себе взгляды всех присутствующих.

— Когда вы уже запомните, Нэш, — раздалось за моей спиной предельно язвительное. — Ядожалов не просят. Им приказывают.

И вот даже поворачиваться не нужно, чтобы понять: Максимус Медный, наш грозный декан, тоже сегодня на складе. И он бдит. Но я все-таки обернулась и не прогадала.

Декан факультета ядожалов грациозно спрыгнул с крыши контейнера, на которой стоял. При этом Власта восторженно охнула: то ли действительно удивилась преподавательской прыти, то ли умело играла на нервах Эрика.

Впрочем, господин Медный проигнорировал и ее восторг, и сердитое сопение северянина, подошел, протянул руку, потребовал:

— Задание и груз.

Власта передала ему деревянный ящичек, а я — конверт. Декан быстро сверился с нашим заданием, отодрал крышку ящика, заглянул внутрь и… остался недоволен!

— Подгорная свободна. Нэш, на два слова.

Переглянувшись с Властой, я пожала плечами, отошла вслед за ним в сторону и приготовилась к нагоняю.

— Нэш, как вы поняли, где искать информацию?

Медный спросил это тем самым тоном, по которому сразу ясно: ты где-то накосячил. Понять бы, где и в чем.

— А как вы поняли, что это я? — удивилась искренне.

— Нэш, вы же не думали, что адептам позволят самостоятельно разгуливать по складу контрабандистов?

Ну да… Чего это я глупости спрашиваю?

— Понимаете, мой отец законник, — начала я несколько издалека. — Несколько лет назад он работал с коллективным иском против банды «Бараний рог». Я тогда кое-что подсмотрела в его бумагах и очень удивилась тому факту, что бандит и вор нанял ринейца в качестве бухгалтера, а папа сказал, что это как раз нормально. Что бандиты и контрабандисты любят порядок в документации даже больше, чем государственные служащие. Ну я и подумала: кто-то ведь постоянно приезжает и уезжает с этого склада, привозит и увозит грузы, а значит, все сведения должны храниться на посту охраны.

На последней фразе декан факультета ядожалов уставился на меня как на северного оленя в южной полосе, заставив разнервничаться еще сильнее.

— Это же глупо — носиться по всему складу, осматривать контейнеры и надеяться на удачу. Вот я и побежала сразу на пост. А уже там…

Скептический взгляд декана срезал под корень все мое красноречие, а кривая усмешка окончательно добила, поэтому я завершила рассказ исчерпывающим:

— Вот.

И непроизвольно сжалась.

Нечто в позе собеседника подсказывало… Нет, оно вопило на всех языках этого мира, что декан очень, вот прям очень-очень недоволен, если не сказать зол, из-за того, что я только что сказала. Знать бы еще почему…

— Постойте, адептка. — Внезапно на лбу господина Медного мелькнуло выражение задумчивости, он резко подался вперед и спросил: — Но если я все верно понял и ваш отец тот самый Хейнер Нэш, то мама…

— Ага, — окончательно приуныла я, вспомнив дорогую и любимую родительницу, от которой прятались даже самые отважные демоны Даркшторна. И Максимус Медный тоже, видать, вспомнил, потому что ответом мне стал потрясенный выдох:

— О… — И следом: — Ого!

Максимус Медный прикрыл на миг глаза, гулко сглотнул. Физиономия при этом у него была «бери кисти и рисуй портрет великомученика».

— Нэш, скажите, что ваша матушка в курсе, что вы учитесь у нас… — попросил он. Впрочем, без всякой надежды. А я не стала ему ее дарить. Молча опустила голову и мотнула головой.

И с этого момента паниковать мы начали вместе.

Глава 4. О драконятах и братских тревогах

— Привет! — В гостиную ядожалов заглянул преподаватель по зоопсихологии. — Чем заняты?

После вылазки на склад большая часть адептов факультета ядожалов разбрелась по комнатам в ожидании ужина, оставшаяся собралась в гостиной и с шумом обсуждала свои поиски. К слову, зачет получили не все. И злорадствовать, конечно же, нехорошо, но Астрид отправили на пересдачу в следующий четверг.

Коди выслушал наш коллективный и крайне эмоциональный пересказ событий и скромно предложил:

— А кто не хочет лекцию по зоопсихологии?

Мы дружно заверили, что все, кто не хотят слушать про ядожалов, сейчас на других факультетах, а мы хотим и будем очень рады, если Коди посидит с нами в неурочное время и расскажет что-то интересное. Очень-очень хотим!

Польщенному преподавателю даже самое большое и удобное кресло уступили, но он поспешно отказался от «мягкого трона», попросил диванную подушку и залез на подоконник.

Все тут же пришли в движение. Эрик умчался собирать остальных ядожалов. Я встала, чтобы налить преподавателю кофе. Власта достала из заначки пакет с мятными пряниками и теперь педантично выкладывала из них на тарелке «ромашку». Кристен с парнями двигал мебель так, чтобы всем было удобно, а главное — видно и слышно Коди.

— Ну… — немного смутился от такого внимания зоопсихолог. — Про что вам интересно?

В гостиную вернулся Хезенхау. В спину ему дышали еще четверо адептов в сине-желтой форме. Северянин шустро оценил количество слушателей, сопоставил с количеством свободных мест, мгновенно сориентировался и рванул вперед. Проигнорировал пуфик, соседний диван, кресло и направился аккурат к нам. Мы с подругой как раз сели на диване и подвоха не ждали.

Не дав никому опомниться, запыхавшийся Эрик ужом ввинтился между мной и Властой, закинул руку на спинку дивана за макушкой Власты и клещом впился в диванную подушку.

— Коди, как научить ядожалов атаковать хвостом по команде? — крикнул он, проигнорировав наше дружное «эй!» и негодующие взгляды.

И ведь как хорошо все рассчитал. Гнать и ругаться с ним, пока говорит Коди, ни я, ни Власта не посмели. Пришлось смириться и терпеть внезапное соседство. И если мне это давалось без особого труда, то Власта едва не клокотала от ярости.

— Атака хвостом… — Преподаватель отхлебнул из чашки и свободной рукой задумчиво поворошил густые кудри. — Тут вы должны понимать, что поединки между ядожалами вспыхивают часто. Взрослые особи воюют за лидерство, особенно самки. Молодые самцы отстаивают свои территории. Как вы знаете, шкура ядожала очень плотная и нечувствительная, поэтому природа одарила этих завров копьеобразными наконечниками на хвостах… В дикой природе удары хвостом обоснованы и понятны завру, и когда речь идет о том, чтобы поразить хвостом крупную цель, то тут все ясно… Но в маленькие цели, такие как бегущий человек, ядожал способен попасть только при большом невезении самого человека.

Знаю-знаю… уклонялась!

В дверях гостиной показалась Астрид. Как я это узнала? Да просто затылком почувствовала, когда она злобно зыркнула в мою сторону. Заплаканная и глубоко несчастная девушка остановилась возле Кристена, который, в отличие от остальных, остался стоять и… И все внутри меня возмутилось из-за того, как близко она к нему встала. Вот к чему так прижиматься?

— Эрика Магни запретила учить ядожалов калечить людей, — продолжил Коди, болтая ногами, — поэтому Максимус тренирует только две команды: «удар» и «помеха». Они есть в перечне, потом прочитаете о них подробно… И тем не менее завру нужно объяснить, что конкретно он должен атаковать или сдвинуть, а для этого требуется татуировка.

Вот тут все дружно, как по команде, уставились на единственного обладателя оной. Кристен к вниманию отнесся с холодной отстраненностью и как стоял, привалившись плечом к стене, так и остался стоять. Зато Астрид сделалась такой довольной, словно это ее личная заслуга.

— Символы управления работают исключительно в паре с ядожалом. Только эти завры охотно подчиняются наездникам. — Коди сделал глоток и улыбнулся. — Если приказать звездокрылу, то он обидится и не станет подходить к тебе неделями. Прикажешь небовзору — и он метко плюнет, а после полюбуется на драпающий со всех ног костерок… И только ядожалы охотно отдают власть тому, кто доказал свое превосходство.

Зоопсихолог вдруг понял, что ушел от темы, и спохватился.

— В любом случае вам пока рано ковыряться в деталях. Вы поймете больше, когда у вас появятся татуировки. Еще вопросы?

Адепты взволнованно зашумели. У каждого имелся вопрос, который давно волновал его, но информации по заврам было так мало, что узнавать приходилось или самому, или пытать словоохотливых преподавателей. И то не факт, что они сами знали ответ.

— Коди, расскажи про драконят! — попросила я, перекрикивая одногруппников. — Осталось полторы недели до того, как мы пойдем за малышами, но нам почти не говорят, как за ними ухаживать.

И вот так чудо, не иначе! Адепты факультета ядожалов впервые меня поддержали.

— Да! Давайте про драконят! — понеслось со всех сторон.

— Что они едят?

— Как играют?

— Нам везде ходить с ними? Или оставлять в комнатах?

Коди засмеялся и махнул на нас рукой, пытаясь утихомирить.

— Как знал, что именно это вы с меня и потребуете! Ладно, ладно… В академии есть только один драконенок, которого растят с момента вылупления. — Младший из братьев Клебо умолк и оглядел ряды слушателей. — Все же знакомы с Бестией?

Ответом было дружное «да» и широкая улыбка, которая невольно возникала у всех, когда речь заходила о черной озорнице.

Бестию знал абсолютно каждый адепт академии З.А.В.Р. Каким-то непостижимым образом хвостатая проказница стала нашим социальным клеем, как по волшебству соединившим все факультеты.

Была ли это случайность? Или расчет Эрики Магни?

Да кто ж знает! Но факт оставался фактом.

— Бестия — это уникальный случай. Скорее исключение из правил, чем средний показатель вида. Будьте готовы, что драконята ядожалов будут вести себя иначе, — предупредил Коди. — В дикой природе у ядожалов практически нет врагов, только конкуренты. Они ядовиты, имеют внушительные размеры, толстую, нечувствительную к болевым ощущениям шкуру… При отсутствии хищников, контролирующих численность популяции, ядожалы с их неуемным аппетитом уже давно бы уничтожили кормовую базу не только своего вида, но и всех остальных травоядных. К счастью, природа — это большая саморегулирующаяся система, которая делает все возможное для баланса. Вот откуда у ядожалов такая нежная гастрономическая любовь к ядовитым растениям, жажда драк и девиз «Мы подчиняемся сильнейшему».

Молодой преподаватель взял с блюда мятный пряник, покрутил в пальцах, вздохнул и вернул обратно. Воспользовавшись паузой, Эрик склонился к Власте и что-то жарко зашептал той на ухо. Подруга все это время сидевшая с такой прямой спиной, словно кто-то удалил ее позвоночник и вставил туда кол, вздрогнула и толкнула северянина локтем под дых.

Звук, что выдавил скрюченный от боли Хезенхау, был чем-то средним между скрипом несмазанных петель и кашлем туберкулезника.

Коди с недоумением посмотрел на Власту с Эриком. Кристен тоже. Посмотрел-посмотрел, да и пошел к нам. Я испугалась, что нас постигнет та же участь, что и ранее. Диван не менее испуганно скрипнул, намекая, что четвертый сюда не влезет. Но Кристен не стал воевать за свободный сантиметр.

Он обошел соседнее кресло, бросил на пол подушку, сел возле моих ног и с комфортом откинулся спиной назад. Ещё и голову положил так, чтобы она практически на моих коленях оказалась.

Со стороны, наверное, казалось, что адепт Арктанхау пересел ближе, чтобы контролировать поведение своего земляка и в случае чего сделать внушение товарищу. Но мне хотелось верить, что он сделал это ради того, чтобы просто оказаться ближе ко мне, а не к Астрид.

А что такого? Могу же и я немного помечтать.

— Раз в пять лет самка ядожалов производит на свет двух детенышей, — продолжал рассказывать преподаватель. — Одного забирает, второго бросает. Далее ей требуется еще пять лет на восстановление формы и размеров, и после она готова спариваться снова…

Коди взлохматил вихры каштанового цвета, как делал всегда в минуты сосредоточенной задумчивости, и шутливо уточнил:

— Мне интересно, хоть кто-то из вас думал, как самка выбирает из двух внешне одинаковых драконят, кого оставит? Нет? В том смысле, что у нее нет рентгеновского зрения, полной распечатки анамнеза и встроенного диагноста болезней. Вариант гадания на кофейной гуще, составление гороскопа и банальная считалочка мне тоже кажутся маловероятными. Так как же она выбирает? Есть мысли? Адриана, вот ты что думаешь?

Я думала исключительно о том, чтобы не реагировать на присутствие Кристена так остро. Мысленно била себя по рукам, которые так и тянулись запустить пальцы в его светлые волосы, провести по короткому ежику на затылке, поиграть с кончиком косы.

— Они… Драконята тоже дерутся? — без всякой надежды на успех предположила я.

— И… в точку! — Коди указал на меня с таким радостным видом, словно я только что дала правильный ответ в суперигре и забрала главный приз. — Новорожденные драконята дерутся друг с другом. Победитель уходит с самкой, проигравший погибает из-за полученных в бою ран или от зубов хищников. Первые год жизни драконята не умеют летать, а еще не ядовиты, поэтому становятся легкой добычей. Самки с детенышами вынуждены постоянно двигаться, и если они встречают еще одну самку с детенышем, то драконята дерутся друг с другом и слабый погибает…

— Автоматическая регулировка численности вида! — озарило меня. — Популяция всегда существует в плюс-минус одинаковом количестве, однако в отсутствие естественных хищников никто не ограничивает численность особей. Но так получается, что чем больше самок с детенышами на одной территории, тем выше шанс столкновения. Ядожалы потому так и любят драться. Это контролирует выживаемость вида!

— Давайте все же заменим «любят» на «инстинкт»… Но в целом Адриана права. Так что будьте готовы к тому, что вам придется забрать и выходить раненого драконенка.

Преподаватель отсалютовал мне чашкой и сделал несколько глотков.

— Откуда ты все это знаешь? — не выдержала Власта. — Мы же одни конспекты читали!

Я опустила глаза и быстро пожала плечами. Шептаться и отвлекать Коди мне не хотелось. Потому сижу. Молчу. Слушаю.

И Коди, видимо, тоже слушал, точнее подслушал, потому что решил вмешаться и ответить на вопрос Подгорной.

— Власта, у вашей подруги под рукой не только конспекты. Адриана наблюдает, не боится экспериментировать и делает выводы. За что я ее хвалю.

Кристен откинул голову назад, поймал мой смущенный взгляд и тепло улыбнулся. А мне… Мне так неловко стало. Ну не могу я оставаться спокойной, когда меня вот так открыто хвалят! Сразу не по себе становится. И ощущение такое, будто… будто не заслужила.

— И вот еще что! Адриана, я отбил у Максимуса ваши семь часов исправительных работ.

Я вскинула голову и, глубоко потрясенная, уставилась на улыбающегося зоопсихолога.

— Ага, — кивнул он, подтверждая, что мне не послышалось. — С завтрашнего дня работаете со мной. До небовзоров я вас, само собой, не допущу, там все же своя специфика. А вот с ядожалами и звездокрылами мы поработать успеем.

Ну, здравствуй, шок!

Я вцепилась в руку Власты, всерьез опасаясь, что не смогу сдержать порыв вскочить и пуститься в искрометный танец радости. Это же… это же… у меня слов нет, как это круто!

Боевая манжета на руке Коди призывно тренькнула, взывая к преподавателю с очередными новостями. Зоопсихолог пробежал глазами сообщение и спрыгнул с подоконника.

— Все, друзья, мне пора. Мясник опять устроил темную этому миру. Увидимся на лекции!

Мы дружно, перебивая друг друга, прощались с ним, слезно умоляя забегать еще. В наступившей суматохе и гвалте, кажется, никто не заметил черной вспышки портала, из которой вылетела записка. Я быстро схватила клочок бумаги и зажала в кулаке.

— Пойду помою! — воскликнула я, торопливо вскакивая с дивана и хватая чашку, из которой пил Коди.

Кристен тоже встал, загородив мне дорогу, положил руку на плечо и тихо уточнил:

— Что-то случилось?

— Нет. Все в порядке, — соврала я, ощущая безосновательную тревогу, поднырнула под руку Арктанхау и поскорее выскочила из гостиной.

Добежала до туалета, оставила чашку в раковине и закрылась в кабинке. Дрожащими пальцами развернула записку и прочла две короткие фразы:

«Зайди ко мне.

Это срочно».

Вот и что опять стряслось?

***

— Фред! — прокричала я, врываясь в приемную ректора.

Серокожий полуорк в очередной раз продемонстрировал прямо-таки железобетонную нервную систему и поднял руку в останавливающем жесте.

— Конечно… Ну разумеется… Мы сделаем все как скажете… — Спокойствием в его тоне можно было усыплять младенцев.

Я пригляделась и поняла, что секретарь брата общается с кем-то по крохотной серьге-наушнику. При этом руки его порхали над бумагами, сшивая документацию толстой иглой и шлепая на нее печати.

Мне бы сесть в кресло, расслабиться, чинно сложить руки на коленях и ждать, пока Фред освободится и позовет брата. Но предчувствие чего-то нехорошего, поселившееся в животе, гнало вперед и не отпускало.

Не в силах стоять на месте и уж тем более сидеть в кресле, я пересекла приемную и постучала в дверь ректора. Прислушалась. Разрешения войти мне не дали, но и других посторонних звуков я не услышала.

Успокоенная мыслью, что хотя бы в этот раз не ворвусь в разгар интима, я нажала дверную ручку и не без страха заглянула внутрь. Внутри обнаружилось много чего интересного. К примеру, грязные чашки, со следами помады на ободке. И ладно бы одна: Юдау чай попить решила. Но оттенков было четыре, и только два из них красный и нежно-розовый, остальные — черные, как сам мрак в глазах моего брата.

Помимо чашек меня заинтересовал и стол ректора. Если быть точнее, то обоюдоострый топор, воткнутый аккурат в середину столешницы. Судя по символам на рукоятке, оружие задумывалось церемониальным, а вовсе не столокрушительным. Но неплохо послужило и на ниве вредительства.

На фоне чашек и топора чадящий ковер с огромной проплешиной по краю уже и не казался таким уж инородным объектом ректорского кабинета. Даже наоборот, филигранно дополнял общую картину побоища.

Я еще немного постояла в тщетной надежде, что доблестный братец на четвереньках выползет из-под стола, но увы и ах! Явления ректора народу не случилось.

Пришлось аккуратно закрывать двери и возвращаться за разъяснениями к Фреду.

— Уверяю, никто из нас не пытается завысить смету… — все тем же тоном вселенского спокойствия вещал полуорк. — Да… Конечно… Полностью уверен в вашей компетенции… Безусловно…

— Фред, миленький, — умоляюще прошептала я. — Где мой братец?

Секретарь развел руками, что в равной степени могло означать как «понятия не имею, где черти носят это начальство», так и «ничем не могу помочь его хладному трупу».

Прикусив от досады нижнюю губу, я обошла приемную, поймала осуждающий взгляд Фреда и приземлила пятую точку на стул. Руки сами собой потянулись к стопке работ, сложенных рядом. Бездумно пролистала пару страниц, зацепилась за карандашный рисунок звездокрыла и с куда большим интересом глянула на титульный лист. Кто это так бесподобно рисует?

Художником оказался… Глен!

И пусть рисовал приятель схематично, зато крайне реалистично. Не везде, правда, соблюдал пропорции, зато хватал движение, характер звездокрыла и переносил на бумагу.

Я полюбовалась на рисунок Кракена в момент, когда он, распахнув звездные крылья, бежал, чтобы обнять адептов. Улыбнулась при виде воровато оглядывающейся Бестии, стащившей с кухни дыню. Остановилась и замерла при виде печального завра, свернувшегося на голом полу.

Контраст между озорными, дружелюбными звездокрылами и этим одиноким завром бросался в глаза. Опустив взгляд ниже, я пробежалась по тексту:

«Мясник. 40 лет.

Статус в стае — самопровозглашенный изгой.

Состояние удовлетворительное».

Я еще раз посмотрела на картинку, разглядывая быстрые линии и смазанные штрихи.

Так, значит, вот ты какой, Мясник, о котором в последнее время все только и говорят. А ведь именно его я едва не погладила на первой ночной практике с Эрикой Магни…

— Адриана, — позвал Фред, снимая с уха переговорник и бросая в деревянный контейнер для мелочи. — Ректор сегодня не появится. Можешь не караулить.

Вот так здрасти!

— А где появится? Где караулить?

— Ну не знаю… У себя в комнате? — предположил секретарь, вынимая из прозрачного файла очередной отчет.

— Фред! — возликовала я, срываясь на бег, но притормозила и виновато глянула на занятого полуорка.

— Центральная башня, второй этаж. Допуск у тебя есть. Дверь найдешь. Там везде таблички.

Мысленно расцеловав серокожего полуорка в обе щеки, я рассыпалась в благодарностях и понеслась в центральную башню.

На этаже оказалось всего три комнаты. Первая принадлежала дорал-кай, вторая господину Клебо, третья вела в апартаменты ректора.

Рассудив, что раз допуск мне дали, то ждать должны, я решительно постучала, чтобы в следующий миг испуганно отпрянуть.

— Адриана? — не меньше моего растерялся Хет-Танаш.

Выглядел при этом демон странно. Щеку украшал тонкий порез от мочки уха до уголка губ, к пальцам левой руки был прижат пакет со льдом. На измятой и пыльной ткани штанины зияли кровавыми прорехами на бедре следы когтей.

Вот и кем должна быть та тварь, что достала самого живучего и изворотливого демона из всех, кто когда-либо рождался у правящего рода?

Хет-Танаш хрипло выдохнул, протянул руку и попытался коснуться моей щеки.

— У меня снова галлюцинации или это и правда ты, Риана?

Усилием воли я выровняла дыхание и подавила волну отчаянной паники, которая грозила захлестнуть меня всякий раз, когда я вот так сталкивалась с тем, кто считал меня своей Избранницей.

— Где Дариан?

— Живая, — совершенно невпопад ответил демон и приглашающе посторонился, открывая двери шире.

Сдерживая внутреннюю дрожь, я прошла мимо Хет-Танаша, услужливо придержавшего дверь, в апартаменты брата. Быстро осмотрела комнату, весь интерьер которой включал в себя несколько кресел, диван и низкий стол в центре, и развернулась к еще одной двери, которая предположительно вела в спальню.

— Дариан!

Ответом мне стала тишина и осознание, что брата нет. Вот демон в наличии, а ректор — нет.

Входная дверь закрылась с тихим щелчком, напугав меня еще сильнее.

— Его здесь нет. Мы одни.

Я дернулась, перепугавшись окончательно. После того раза мы не оставались наедине, хоть демон и пытался. Видимо, Дариан опасался, что его лучший друг снова сорвется, ну или сорвусь я, что может иметь гораздо более плачевные последствия. В любом случае брат всегда вклинивался, нарушая наш междусобойчик. И вот сейчас его поблизости не оказалось.

Хет-Танаш окинул меня взглядом собственника, заполучившего раритет невероятной редкости. Взгляд мазнул по моим ногам, прошелся вверх, секунду-другую буксовал в районе груди и наконец поднялся выше.

Не знаю, что он там увидел, но, чуть поколебавшись, снизошел до:

— Дариан ушел за ужином. Должен вот-вот вернуться.

Мой облегченный выдох было сложно не услышать.

Хет-Танаш криво усмехнулся и неуклюже прохромал к столу. Там рухнул в кресло и растер лицо здоровой рукой.

— Как же не вовремя меня накрыл этот яд…

Я, как благоразумная девушка, отошла к окну, тем самым увеличив расстояние между нами. Отогнула край бархатной шторы и выглянула. Второй этаж — это не так и высоко, как может показаться, если на тебя мчится разъяренный демон с недвусмысленным желанием на изготовку.

В комнате повисла угрожающая тишина.

Я размышляла на тему: «Спасут меня вон те плешивые кустики или не стоит рассчитывать?» Демон… галлюцинировал?

Как еще объяснить то, что он зло стукнул кулаком о подлокотник и повысил голос:

— Ты же знаешь, что я не мог! Хотел, но не мог сдержаться! Я не человек, Риана. Я демон! Для нас желание обладать Избранной — это движущий инстинкт.

— Знаю.

Я не поворачивалась, справедливо опасаясь, что не сдержусь и расплачусь. Слезы уже начали подступать, во рту образовался неприятный ком, а еще накатила тошнота. Последняя при одном только воспоминании о близости с демоном. Это была реакция моего тела на всю ту боль, что он причинил в далеком прошлом.

И все же голос мой остался равнодушно ровным, когда я сказала:

— Но я не обязана прощать тебя за случившееся… И не хочу.

Хет-Танаш хрипло рассмеялся.

— Речь не идет о твоих желаниях, Риана, — произнес демон, и холод в его голосе обращал в глыбы льда все мои надежды. — Ты Избранница. Моя Избранница. Я поделился с тобой силой, кровью и судьбой. Ты можешь бегать, сопротивляться, ненавидеть, но в итоге все равно вернешься ко мне. Кровь заставит. Как заставила сделать это твою мать.

Вот тут я не сдержалась и все же обернулась. И мысли мои были не совсем мирные. Скорее о высоком. О высокой лестнице, с которой я случайно уроню на голову демона что-то тяжелое. С Хезенхау это же сработало? Сработало. Вдруг и Хет-Танаш не безнадежен?

Но просветления не случилось: в комнату вошел хозяин апартаментов и вообще всея академии.

— Извини, что так долго. Встретил Максимуса… — сообщил братец, втаскивая в комнату тяжелый поднос с тарелками. Заметил меня и осекся. Быстро оценил ситуацию и уточнил:

— Все хорошо?

Я кивнула, демон проворчал:

— Будет лучше, если ты уже дашь мне этот проклятый антидот.

Дариан приблизился к столу, поставил на него поднос, выпрямился и сунул руку в карман.

— Семь капель до еды, четыре после, — проинструктировал он, передавая другу флакон из темного стекла. — У него могут быть побочные эффекты, так что пей как можно больше воды и…

Хет-Танаш зубами выдернул пробку и залпом опустошил флакон.

— Ну… можно и так, — неодобрительно проворчал ректор и посмотрел на меня. — Привет. Ничего не хочешь мне сказать?

Я демонстративно вытащила смятую записку и повертела в руках, явственно давая понять, что это как раз братец, но никак не я, должен петь соловьем и делиться новостями. Дариан махнул рукой, мол, пошли, и направился к той самой двери, которую я приметила ранее.

Оказалось, что вела она не в спальню, а в рабочий кабинет. Зачем ректору еще один, так и осталось вопросом без ответа. Будем считать, что «за надом».

— Пару часов назад я встретился с Максимусом Медным…

Удерживая интригующую паузу, братец расстегнул пуговицы на форме и небрежным жестом скинул пиджак прямо на стол. Дариан выглядел усталым и осунувшимся, под глазами тени — и природная тьма, что живет в каждом магистре темных искусств, тут ни при чем.

— Утром факультет ядожалов искал предметы на складе контрабандистов. И у господина Медного появились некоторые сомнения в том, как ты получила последний зачет.

— В смысле? — подобралась я и даже кулаки сжала. — Мы же нашли тот предмет! Все было честно. Без нарушений!

— Важно не это, — произнес братец, вновь возвращаясь к покровительственному тону ректора. — Важно, как ты нашла его…

И поскольку я все еще не понимала собственной оплошности, Дариан пояснил:

— Ты взломала журнал учета контрабандистов.

— Ну взломала… И что? У нас не было запретов на это.

Дариан Кай-Танаш, ректор самой странной академии из всех, магистр, сильный маг и просто упрямый баран, сурово сдвинул брови.

— А то, дорогая сестренка, что до тебя на этом складе побывали два адепта с факультета магической механики. И они не справились, Риана. Никто из них не смог взломать систему и скачать файл с данными. Вот почему нам пришлось отправлять вас и искать предметы по старинке, ручками!

Ну вот что опять начинается?

— Желания должны совпадать с возможностями, Риана.

Ты это своему невоздержанному другу скажи.

— Глупо игнорировать такой мощный дар технопата, сестричка. Переходи на отделение магмеха.

Ага-ага. Уже пакую вещи и собираю конспекты.

— Как специалист магмеха, ты будешь более востребована, чем обычный страж. Да, может, это не так весело, как укрощать завров, зато хорошо оплачивается.

Если руководствоваться выгодой, то да.

— Не хочешь к Хет-Танашу, тебя с радостью заберет Клебо.

А есть разница?

Да, у меня были возможности, дар технопата, немного знаний, но желание отсутствовало напрочь.

А без желания… ну какой из меня специалист?

— Так, дорогой братец! — не выдержала я в итоге. — Ты зачем меня позвал? Воспитывать? Агитировать? Нотации читать?! Я уже говорила и повторю: мне нравится быть стражем. Я не хочу и не буду копаться в механизмах и вычислять координаты выхода портала. Мне нравятся завры со всеми их особенностями и закидонами. И, что самое главное, я хочу помогать. Хочу мчаться на вызов, ползти по веревке через речку ради трех перепуганных галчат. И если ты не готов поддержать меня, как любящий и заботливый брат, то просто не лезь. Меня не нужно отговаривать, слышишь? Даже если тебе кажется, что ты умнее и все-все-все на свете знаешь лучше меня!

Я сглотнула неприятный ком обиды, застрявший в горле, и чуть тише добавила:

— И без тебя найдутся те, кто скажет, что я неудачница. Так что не трать запал.

Дариан смотрел на меня, и на лице его мелькали разные эмоции. Немного грусти оттого, что Адриана Нэш перестала быть милой послушной сестренкой и стала бунтующей девушкой. Капелька злости, потому что привычные методы на мне больше не работали. Щепотка разочарования, ибо не прислушалась к словам многоопытного брата, а ведь он говорил!

А вот чего там точно не было, так это принятия меня и моей позиции.

И это покоробило сильнее всего.

Впору задуматься: мы вообще вырастаем в глазах своих родственников? И если да, то когда меня уже начнут считать взрослой и самостоятельной? В сорок?! Или на пенсии, когда я проживу пресную, бесполезную, но одобряемую лично ими жизнь?

Братец качнулся с носка на пятку, молча обошел меня и двинулся прямым курсом к секретеру, за которым прятался роскошный бар.

— Дорогая сестра, у меня плохие новости.

А могут быть еще хуже?

Дариан с тихим звоном скрутил крышку бутылки, плеснул в пузатый бокал, опрокинул, поморщился и мрачно сообщил:

— Трепещи. К нам едет… мама.

Глава 5. О неказистой моли и мужской сдержанности

— И как это понимать?! — рявкнул злой-презлой Максимус Медный.

Декан факультета ядожалов стоял посреди тренировочного загона в пятне света, льющегося из квадратика окна в крыше. Руки сложены на груди, лицо суровое, взгляд бешеный.

Борщевик, пойманный на горячем, замер с пучком крапивы, свисавшей из уголка пасти, и медленно повернул голову. Узрел господина Медного, деморализованно икнул и поспешно раззявил огромный рот. Смущенно выплюнул недоеденную вкусняшку, еще и язык высунул, и передней лапой по нему провел.

Но Медного это не смягчило.

Он вообще на завра не смотрел.

— Эй вы, моли-переростки, я вас спрашиваю!

Мы с Коди переглянулись и перестали притворяться двумя здоровенными бородавками на сине-желтой шкуре завра.

— Максимус? Вот так встреча! — «удивился» преподаватель зоопсихологии, приподнимаясь на локтях и выглядывая из-за сложенного крыла завра.

— Зубы мне не заговаривайте, — предостерегающе глянул декан факультета ядожалов. — Слезайте. Я жду.

Мы с Коди еще раз посмотрели друг на друга и с ощущением «вот мы влипли» поползли вниз.

Спускаться с ядожала размерами с двухэтажку то еще удовольствие. В отличие от звездокрылов, чешуйки на коже ядожалов мелкие, плотно пригнаны друг к другу, отчего цепляться за чуть шершавый бок Борщевика приходилось в лучших традициях спортивного скалолазания. Я в этом звезд с неба не хватала, а вот у Коди получалось значительно лучше. Если бы не толстые перчатки, которые зоопсихологу приходилось надевать, чтобы не обжечься об ядовитую шкуру, и я, которую постоянно требовалось страховать, Коди давно бы уже стоял на полу. А так декану пришлось ждать.

Скучать, правда, ему не дали.

Боевая манжета на руке Максимуса Медного издала страстное пиликанье, взывая к хозяину. Он поднес согнутую руку к лицу и принял вызов.

— Здравствуй, Тихон. Вот скажи мне как специалист… Безрассудство заразно?

Динамик разразился старческим смехом главы факультета помощи и возвращения.

— Мой дорогой друг, — произнес старичок-некронавт, — справочники по медицине на этот счет имеют четкий ответ, но практика свидетельствует об обратном.

— Что опять стряслось?

— Касатики твои подрались, — нажаловался Тихон Горячий. — Разнесли мне тут весь кабинет, пробирки поколотили. Вопят, вырываются…

Декан прикрыл глаза и обреченно выдохнул:

— Кто?

— Адепт Эрик Хезенхау и адептка Власта Подгорная.

Ой, блин!

Я оступилась от неожиданной новости, пролетела оставшийся метр и шлепнулась на пыльную землю. Пятая точка ответила болью, но я не обратила на нее внимания. Быстро вскочила и пошла, нет, практически побежала к Медному.

— Тихон, а помнишь ту комнату с мягкими стенами? Мы там еще Бушующего держали после инцидента с квакающим ядом.

— А как же! — хохотнул господин Горячий. — Популярное место в моем крыле.

— Закрой моих там часов на пять. Только предварительно упакуй в смирительные рубашки, чтобы не прибили друг друга. Я скоро подойду.

— Добро.

Максимус Медный опустил руку, тем самым закончив разговор по боевой манжете, и встретился со мной взглядом. Настроение декана и так было далеким от радушного, но костюм моли его окончательно добил.

— Адептка Нэш, матом тебя заклинаю! Отстань ты уже от завров со своими бредовыми идеями.

Я опустила голову, не зная, как оправдываться. К счастью, Коди успел вовремя.

— Максимус, не надо ругать Адриану, — вступился за меня преподаватель. — Она здесь по моей личной просьбе. Мы тестируем дополнение к плащу-невидимке.

Господин Медный скептически осмотрел это самое дополнение. Оно состояло из двух важных вещей: ободка на голову, из которого торчали два лохматых усика-антенны, и горнолыжных очков без бликов. Декан, чья тонкая душевная организация еще не смирилась с плащом-невидимкой, вконец разуверился в нашей адекватности.

— Коди, ну ладно она! Но от вас, коллега… От вас я такого не ожидал.

Коди смело выступил вперед, оставляя меня за спиной, и пошел на господина Медного с улыбкой домоправительницы, вышедшей стрясти с приветливых жильцов на цветы в подъезд.

— Вы просто не осознаете область применения сделанного адепткой наблюдения. Обратили внимание на то, как тихо и мирно вел себя Борщевик? А ведь мы более получаса находились в тренировочном вольере. И знаете что?

— Что?

Максимус Медный и сам не понял, как оказался схвачен цепкой рукой товарища по преподавательскому ремеслу. Схвачен, зафиксирован и развернут спиной к остальным участникам беседы.

— Ни одного срыва! — воскликнул Коди, делая мне незаметный жест проваливать, пока его собеседник не опомнился.

Я крадучись отступила к забору, тянущемуся вдоль вольера, как никогда быстро перелезла через ограждения и спряталась за ближайшей кадкой с экзотическим деревом. Благо растительности в загонах ядожалов было больше, чем где бы то ни было.

Коди же продолжал играть роль отвлекающего фактора.

— Взгляните, Максимус! — Преподаватель стянул с лица горнолыжные очки и сунул под нос декану. — Эта экипировка позволит обычным людям и нелюдям безбоязненно приближаться к ядожалу. И ключ ко всему — очки… Вот кто бы мог подумал, что все так просто! Ядожал расценивает прямой взгляд как вызов на драку. Нет провоцирующего фактора — нет агрессии!

Оставшийся без внимания Борщевик оглянулся на мужчин, подался вперед, сцапал оброненный ранее пучок крапивы и быстро-быстро, пока не догнали и не отобрали, убежал к противоположной стене.

— А плащ! — Коди повысил голос, старательно заглушая сочное чавканье завра. — Это же настоящая находка. Мы протестировали его на всех ядожалах. Все они принимают человека, одетого в плащ, за моль и реагируют спокойно, когда тот начинает карабкаться на спину. И знаете, какая мысль пришла в голову?

— Какая?..

— Такая! Мы ведь никогда не рассматривали ядожалов, как транспортное средство из-за их агрессивности и ядовитости, но…

Медный аж в лице изменился. Замер, схватил собеседника за плечо и подтянул к себе.

— Я скажу единожды, но ты запомни на всю жизнь: ядожалы — это вам не ездовые собаки. Пусть вон звездокрылы катают восторженных ребятишек, а моих парней оставьте в покое. Все ясно?

Коди привел контраргумент, но я уже добежала до откатных дверей и выскочила на улицу, поэтому окончания разговора не расслышала.

Погода окончательно испортилась. Тучи хмуро нависали над фонтаном-поилкой ядожалов, мелкий дождь не унимался с самого утра, периодически срываясь на что-то более серьезное. Стащив с головы ободок с усиками-антеннами, я подумала, что нужно сделать их более жесткими, а то болтаются, отвлекают, да и выглядят глупо.

Ежась под порывами холодного ветра, быстрым шагом пересекла дворик и забежала в пристройку для персонала. Тут мы с Коди хранили наши наработки по модели «костюм-невидимка», записи и кучу полезного (и не совсем) хлама. Сняла плащ, повесила в шкаф и сделала несколько заметок в листе эксперимента.

На этом моя миссия по отработке сегодня закончилась. Дальше я планировала сбегать в Черный сектор, где обитали звездокрылы, и уже посмотреть на Мясника.

По слухам, долетевшим до меня в столовой, вчера он опять бунтовал, а сегодня объявил что-то вроде сидячей забастовки. И ладно бы у себя в вольере, так нет же!

Хотя сам завр и находился в точке бифуркации (это если доверять мнению зоопсихолога), то его зад был аккурат в точке входа в тренировочный загон, где занимались адепты.

Мне было безумно интересно, как госпожа Магни будет общаться и двигать Мясника, но тревога за друзей, подравшихся в лечебнице, оказалась сильнее.

Ладно, другом мне была только Власта, Эрик же откровенно бесил. Но Хезенхау был земляком Кристена, они хорошо общались, и если мне нравится Кристен, то я должна привыкнуть и к нахальным манерам Эрика.

Вот что он опять не поделил с Властой? Зачем постоянно нарывается на кулак Подгорной? Как эта неугомонная парочка умудрилась разнести комнату? Откуда у подруги засос? Что вообще у них происходит?

Вопросов было столько, что я решительно спрятала наши с Коди записи, закрыла комнату, снова выскочила на улицу и пошла в лекарское крыло.

***

— Я всего на одну минуточку. Господин Горячий, ну пожалуйста! Пустите!

Я шла за Тихоном Горячим, главой факультета помощи и возвращения, по коридору до тех пор, пока он не устал слушать мои мольбы. Старичок остановился и с неодобрением на лице покосился в мою сторону. По количеству морщинок на лице он мог посоперничать лишь с курагой.

Горячий стянул с рукава оранжевую бандану, которую были вынуждены носить все исследователи смерти, ставшие некронавтами, промокнул тканью дряблую шею, после высокий лоб, смял и сунул в нагрудный карман халата.

— Адептка Нэш, я разделяю ваше желание помочь друзьям, но касатикам полезно посидеть и спокойно переговорить с глазу на глаз.

Может, и полезно. Кому-то другому.

Лично я сомневалась в том, что эти двое способны на это самое «спокойно». Зная бестактность Эрика и вспыльчивость Власты, скорее поверишь в то, что они выгрызли друг у друга глазные яблоки, чем в «спокойно переговорили с глазу на глаз».

Я хорошо знала характер друзей, а еще то, что смирительные рубашки их не остановят, поэтому сложила руки в умоляющем жесте и попросила:

— Да я быстро, господин Горячий. Загляну, припугну и обратно!

Но старичок лишь сухо улыбнулся.

— Это они повздорили, вот теперь пусть сами и мирятся!

Ага, в прошлый раз вон уже допримирялись. До засосов на шее.

Видимо, господин Горячий считал крайнюю степень беспокойства на моем лице, потому что положил сухую руку на плечо и мягко сжал. Выглядело это так, словно своим нехитрым движением лекарь фиксировал мои мысли, прыгающие в хаосе внутреннего диалога.

— Послушай, дочка, дай им самим решить эту проблему. Иной раз вмешательство третьего только все портит.

Я кивнула, еще немного повздыхала в надежде на то, что глава факультета одумается и даст мне доступ в палату с мягкими стенами и двумя дебоширами, но некронавт скрылся в палате, оставив меня в гордом одиночестве.

Поленившись обходить все лекарское крыло, я пошла к запасной лестнице, рассчитывая проскочить через черный выход и поскорее оказаться в Синем секторе, где располагались корпуса общежитий. И практически спустилась, когда заметила в коридоре второго этажа Астрид.

Адептка вела себя странно. Оглядывалась, делала подозрительные движения руками, иногда подходила к окну и кидала быстрый взгляд вниз, словно… Словно караулила кого-то!

Мне эти телодвижения так не понравились, что я спряталась и принялась наблюдать за ней. Не прошло и пары минут, как с той стороны коридора показалась знакомая фигура в сине-желтой форме.

— Кристен! — воскликнула змеюка в засаде. — Вот так неожиданность.

Да-да, знаем мы такие тщательно спланированные неожиданности.

— Астрид? Что ты здесь делаешь?

— Зашла к лекарям за антидотом. Показалось, что сегодня на практике с Анчаром его яд обжег мою руку. Решила провериться у господина Горячего. С такими вещами не шутят.

Какая бойкая ложь. Сразу видно, что заготовку тщательно спланировали, а после репетировали у зеркала.

— И что тебе сказали? — проявил участие Кристен.

— Все в порядке. Просто небольшая аллергическая реакция. И знаешь, раз мы встретились, как насчет того, чтобы пойти немного погулять? На улице такая чудесная погода.

Я вспомнила эту «чудесную», до костей пробирающую холодом погоду и посочувствовала Астрид. Это как сильно надо вздыхать по парню, чтобы не побояться цистита, бронхита, обморожения и прочих радостей, возникающих после переохлаждения? Ладно он. Северяне, говорят, и не к таким экстремальным перепадам температуры привычные. Ходят слухи, что женщины уходят рожать в специальные домики, выстроенные из кубиков льда, а младенцев традиционно омывают не водой, а снегом. Однако я сомневалась, что Астрид обладает похожей морозоустойчивостью и нормально переживет прогулку.

Но та, видимо, считала иначе, потому что продолжала напирать и уговаривать.

— Пойдем! Завтра начинается Белая неделя, а мы так давно не были вместе… Только ты… и я.

В тоне Астрид появились чарующие нотки красавицы, знающей основные приемы обольщения. Послышался шорох одежды. И если раньше я просто подслушивала, то теперь осторожно выглянула из своего укрытия и принялась самозабвенно подсматривать.

Они стояли ко мне боком, давая возможность разглядеть все детали, разворачивающейся сцены. Слегка растерянный напором Кристен оказался прижат к подоконнику окна, Астрид стояла прямо перед ним и обнимала за шею одной рукой, другая лежала на груди, изредка поглаживая.

— Астрид, — строгим тоном произнес Кристен, убирая ее руки.

Но девушка решила идти до конца. Она мелодично рассмеялась и томно произнесла:

— Брось… Давай лучше вспомним, как нам было хорошо вместе.

Она приподнялась на носочках, а у меня все оборвалось. Дернувшись назад, я прижалась к стене и закрыла глаза. Внутри появилась обида, а следом вспыхнула ревность.

— Астрид, прекрати.

Холод, прозвучавший в голосе Кристена, пробрал не хуже минусовой температуры за окном.

— Пожалуйста, еще один раз. Всего один раз. Обещаю, никто не узнает.

— Нет.

Девушка всхлипнула и разрыдалась от отчаянья, а мне так стыдно за неё стало. Мама всю жизнь учила меня, что женщина не должна унижаться. Ни ради любви, ни ради хорошей должности, ни ради чего-то или кого-то ещё. Ведь пока ты топчешься на месте, раз за разом бодая закрытую дверь, становится только хуже.

— Астрид, я рассчитываю на твое благоразумие, — тихо произнес Кристен и пошел по коридору прочь.

Прочь от окончательно расклеившейся Астрид и прямиком к запасной лестнице, где скрывалась я.

Ой!

Запаниковав, я отшатнулась в сторону и, перескакивая сразу через три ступеньки, помчалась наверх. Кажется, Астрид еще что-то кричала в спину уходящего Кристена, но я не слушала, полностью сосредоточившись на побеге.

Точно перепуганный мышонок, я выскочила в коридор третьего этажа и кинулась к ближайшей двери, подергала ручку — заперто. Запаниковав еще сильнее, принялась озираться, думая, где бы еще могла спрятаться.

На этаже должен быть туалет, но где и успею ли я до него добежать? Может, просто залезть на подоконник и сделать невинную мордашку в духе Бестии: «Кто подслушивал? Я подслушивала?! Нет, уважаемый Кристен Арктанхау, вы меня с кем-то спутали».

Ничего путного придумать я так и не успела. Широкая мужская ладонь скользнула на мою талию, прижала к крепкому телу, заставив меня на миг забыть, как дышать.

— Попалась, — шепнули мне в ухо.

Теплое дыхание обожгло шею, и я вздрогнула от приятной волны мурашек, пробежавшей по телу. Развернулась и виновато глянула в серые глаза самого прекрасного северянина в моей жизни. Он переплел волосы, и вместо двух кос появилась одна, но такая замысловатая, что я не взялась бы повторить такое даже с инструкцией на руках.

— Привет, Адриана.

Кристен улыбнулся уголками губ, легко поднял меня над полом и принялся быстро-быстро кружить.

— Кристен! — испуганно пискнула я в первое мгновение, а после засмеялась от охватившей радости. — Кристен, ну что ты творишь! Поставь! Поставь меня!

— Не-а, — довольно улыбался тот, продолжая кружить.

Я цеплялась за его шею, хохотала на весь третий этаж, и в этом безумном вращающемся мире был только один якорь, что держал меня, двигался вместе со мной и вместе со мной смеялся.

И это был Кристен Арктанхау, лучший адепт факультета ядожалов, единственный обладатель татуировки управления заврами, невероятно обаятельный северянин и просто потрясающий парень, который подарил мне незабываемое свидание в шесть утра.

Парень, в которого я незаметно для себя влюблялась.

Глава 6. О совместной уборке и публичном унижении

Я редко переживаю моменты,

которые хочется прожить заново,

но часы, проведенные с Кристеном Арктанхау,

готова поставить на повтор.

— Посидишь со мной? — шепнул на ухо Кристен, и меня окутало жаркой волной удовольствия.

Я стояла, уткнувшись в его грудь, запыхавшаяся и счастливая, и пыталась справиться с вращающейся вселенной. Получалось плохо. Если бы сильные руки Кристена не прижимали меня к себе, то сейчас я представляла бы собой жалкое, не способное стоять на ногах, пошатывающееся зрелище.

С трудом утихомирив вестибулярный аппарат, я подняла голову и смущенно улыбнулась.

— Где посидеть?

— Эрик и Власта разнесли кабинет на втором этаже, и я вызвался прибрать там.

Я посмотрела на Кристена. Он сам-то понимает, насколько странным может показаться со стороны его участие? Зачем переносить мебель в лекарском крыле? Зачем делать гостиную для ядожалов? Зачем помогать отстающим адептам? Зачем прибираться за Эриком и Властой?

А Кристен просто делал. Делал, потому что мог помочь. Потому что Эрик был его другом. Потому что хорошо относился к остальным ядожалам.

Интересно, если я опять сравню его со звездокрылом, он поймет?

Может, Эрика Магни права? Все мы немного завры. Каждый из нас по-своему завр.

Кристен качнулся и прижал меня чуть крепче.

— Не знаю, чем заслужил это, но мне нравится, как ты смотришь на меня сейчас.

Я тряхнула головой, отгоняя философский настрой, и решительно отстранилась.

— Ладно. Где там твой кабинет? Составлю тебе компанию, раз просишь.

Арктанхау довольно улыбнулся, протянул руку и переплел наши пальцы, а после мы вернулись к лестнице и спустились на второй этаж.

Астрид уже ушла. Искренне надеюсь, что поливать слезами подушку и смиряться с отказом, а не планировать месть.

Мне дико не хотелось портить момент и вспоминать о случившемся, но я просто обязана была спросить. Узнать подробности, потому что хорошо знала свои способности накручивать себя по поводу и без.

А в отсутствие правды я способна додуматься до многого. Чаще всего до самого неприятного!

— Что у вас с Астрид?

— Ничего.

— Ничего? Кристен, она только что устроила тебе сцену.

И, кажется, сейчас я тоже ее устрою, если не получу ответов. Кристен уловил это в моем тоне, а, может, просто не хотел замалчивать отношения с бывшей, а я отчего-то не сомневалась: Астрид именно бывшая.

Он набрал в грудь воздуха и лаконично выдохнул:

— Мы были вместе.

Ну вот… Как я и думала.

Мне был неприятен тот факт, что Кристен водил шашни с другой. Да, он намного старше, парень и вообще не обязан быть монахом, но что-то внутри меня предпочло бы не знать о других девушках в его жизни. И это что-то испытало приступ дичайшей ревности, когда он произнес следующую фразу:

— Один раз. В прошлом году.

Демоны! Значит, эти двое не просто целовались и гуляли вместе в холодрыгу.

Думаю, что мое лицо исказила гримаса, потому что Кристен остановился посреди коридора и развернул меня к себе.

— Адриана. Ты хотела знать.

Да, хотела. Но… а можно я передумаю? Верните все обратно!

И нет бы остановиться, сменить тему, забыть, но я с каким-то садистским удовольствием продолжила ковырять эту душевную рану.

— Она сказала Знающей, что она… В общем, что вы вместе. И что ты ее жених. Это правда?

— А вот здесь мне потребуется твоя помощь, — огорошил Кристен. — Скажи, правильно ли я понимаю, что в Фаоре парень с девушкой могут встречаться без всяких обязательств?

— Э-э-э… в смысле без обязательств? — не до конца поняла я мысль.

— Я о помолвке. Судя по тому, что я прочел, о ней объявляют, лишь когда парень делает предложение руки и сердца, а девушка соглашается. И если все хорошо и пара не передумала, то дальше будет свадьба. Так?

— Вообще-то это везде так. И в Триедином Союзе. И в соседних королевствах. Только вот у демонов в Даркшторне немного иначе.

— Не везде, — улыбнулся Кристен. — У моего народа принято, что если между девушкой и парнем случилась близость, они становятся женихом и невестой. Когда пара узнает о беременности, то их объявляют мужем и женой, а после рождения первенца — родителями. Как видишь, у нас нет понятия брака. — Он нахмурил лоб и пробормотал: — Слово еще такое странное… Мы с Астрид провели вместе одну ночь. Это было ошибкой, о чем я сразу ей и сказал. Следующие три месяца Астрид была в статусе моей невесты, но как только все убедились, что она не ждет моего ребенка, в глазах моего народа она официально перестала ею быть.

Официально да. Но кто-то спрашивал, что думает на этот счет сама Астрид?

— Ну что? Ты узнала все, что хотела? Мы закрыли этот вопрос?

Хотелось бы.

Я послушно покивала, и мы продолжили путь. Кристен открыл одну из палат и шагнул внутрь помещения, которое разнесли Эрик с Властой.

Палата представляла собой жалкое, местами побитое зрелище. Обе кушетки перевёрнуты, карниз над окном оторван и повис на одной стороне. Пол устилали осколки разбитых мензурок и медицинских инструментов.

Кристен оглядел масштаб катастрофы, попросил:

— Постой там.

Стекло хрустело под его ногами, но Кристен не обращал на это внимание. Он прошёл в дальнюю часть, поднял и поставил кушетку. Провёл ладонью по шершавой поверхности, и только после того, как удостоверился, что поверхность не несёт в себе сюрпризов, вернулся ко мне.

И по задорному блеску глаз можно было сразу догадаться: он что-то задумал.

— Уважаемые дамы и господа, мы приветствуем вас на скоростном экспрессе «Коридор — палата». Просьба всех прекрасных пассажирок занять свои места.

И с этими словами меня подхватили на руки и внесли в палату.

— Я могла и сама! — пискнула возмущённо.

— Могла, — не стал спорить Кристен, — но мне жутко захотелось поносить тебя на руках.

Я глупо хихикнула и постаралась скрыть своё веселье, но от Кристена оно не укрылось.

— Что?

— Просто подумала, что на плечах ты меня носил, на руках носил. Что дальше?

Кристен предпочёл промолчать и только загадочно глянул на меня, а после посадил на кушетку.

— Сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась. Немного посидела, с глупой улыбкой глядя в никуда, потом стряхнула с себя наваждение под именем Кристен Арктанхау и встала. Нашла мусорное ведро, села на корточки и начала собирать осколки.

Интересно, что не поделили Власта с Эриком?

Он к ней приставал — и она психанула? Или в очередной раз сморозил ерунду?

— Ай! Да что такое!

Я отдернула руку, подавила желание сунуть порезанный палец в рот и с опаской посмотрела на кровоточащую ранку. Ранка была крохотной, но глубокой. Ничего страшного, но с моим везением это вполне могла быть отравленная склянка.

Скрипнула дверь, выдавая тот факт, что Кристен вернулся.

— Адриана, ну зачем?

В его тоне послышалось раздражение, но, заметив мой раненый палец, он изменился в лице. Оставив принесенную коробку на кушетке, присел возле меня, взял мою руку и осмотрел ранку. Кровь больше не шла, но Кристен все равно покачал головой и попросил:

— Давай ты просто сядешь, а я уберусь.

Я согласно кивнула, после помотала головой и чистосердечно призналась:

— Скучно.

— Тогда вот… — Мне торжественно вручили ту самую коробку, за которой ходил Кристен. — Развлекайся.

Снедаемая любопытством, я раскрыла коробку и заглянула внутрь. Там лежали упаковки с пробирками и специальная подставка, на которую их нужно было выставить.

Надорвав первый пакет, я начала осторожно, по одной, вынимать хрупкие с виду предметы.

Кристен еще раз вышел, но почти сразу же вернулся, неся в руках метлу с короткой щёткой, совок и рабочие инструменты. Сложив ненужное на подоконнике, он снял куртку и начал сметать осколки.

Белая футболка облегала рельефный торс, подчёркивала мускулистые руки и всячески манила взглянуть на работающего парня.

Это безумно отвлекало меня, поэтому, в очередной раз обнаружив, что таращусь на Кристена, я мысленно обругала себя и призвала к порядку и дисциплине. Взяла из коробки новую упаковку и поставила условие: расставляю четыре ряда в ячейки, выкидываю пустую упаковку, тянусь за следующей и только в эти несколько секунд любуюсь Кристеном.

С таким стимулом мои руки заработали как никогда ловко и быстро. Первый ряд… Второй… Третий… Две последние пробирки четвертого ряда я втиснула с такой скоростью, что быстроте движений мог бы позавидовать любой карточный фокусник, годами тренирующий гибкость пальцев. Чувствуя, как быстрее начинает биться сердце, а все внутри замирает от предвкушения, я смяла и выкинула обертку, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном.

Он стоял, опершись на древко метлы, и в открытую смотрел на меня. Судя по позе, уже довольно долго. Я вспыхнула от смущения, но взгляда не отвела. А потом почувствовала, что улыбаюсь. И Кристен тоже.

— Адриана.

— Что?

— Мне так нравятся твои губы.

— Ты уже говорил.

— Говорил. И с прошлого раза ничего не поменялось.

И мы остались в этой тишине, тёплой атмосфере счастья, странных диалогов и широких улыбок.

— Адриана.

Метла с тихим стуком упала на пол. Кристен сорвался с места и уже в следующую долю секунду упер кулаки в кушетку с двух сторон от меня и навис сверху.

— Я должен сказать тебе кое-что…

— Хорошо.

— С завтрашнего дня у моего народа начинается неделя Кель’аташ. Это семидневный пост перед великим праздником. Обычно мужчины уходят из поселений на это время, но здесь мы себе такого позволить не можем. Ректор позволил нам соблюсти часть традиций. Весь Кель’аташ мы будем воздерживаться от готовой пищи, пагубных привычек, сильных эмоций и… женщин.

— Как все строго.

— Ты даже не представляешь насколько, — грустно улыбнулся Кристен. — Мне запрещено подходить к тебе во время праздника и проявлять свои чувства словами, касаниями. Останутся только взгляды.

— Записки.

— Что?

— Можно ещё записки друг другу писать. Или они тоже…

Кристен наклонился к моему лицу, отчего я потеряла мысль.

— Они тоже… тоже…

— Очень красивые, — невпопад произнес Кристен, не отводя взгляда от моих губ.

Он подался навстречу, и я вцепилась в его предплечья, желая поскорее притянуть его ближе.

Мой рот приоткрылся, губы покалывало от близости, сердце громыхало в ожидании поцелуя. Кристен нежно потерся о мой нос своим, положил ладонь на мою щеку, вынуждая запрокинуть голову назад, и… И одно я знаю точно: когда Власта спросит (а она спросит, печенкой чую), я буду врать!

Если у меня появятся дочери, я буду рассказывать об этом поцелуе с мечтательным выражением на лице и отсутствующим взглядом. Обязательно воспользуюсь строчкой из романа, вроде «легкое касание его губ обернулось невинным поцелуем, который постепенно стал чем-то более страстным и глубоким».

Но правда в том, что Кристен так и не поцеловал меня.

Мы замерли в этом моменте предвкушения поцелуя, и это было даже лучше, чем самый страстный поцелуй в мире.

Кристен отступил, с шумом выдохнул, и вид у него был немного потрясённый.

— Адриана… я не знаю, как переживу эту неделю без тебя…

Я прикусила нижнюю губу, потому что все внутри пело, звенело от энергии и хотело смеяться.

— Записки?

Кристен моргнул и расхохотался. И дальше все напряжение ушло, оставив между нами только теплое радостное чувство…

Я, уже не таясь, смотрела на то, как он отходит, сметает осколки, вешает на место карниз и протягивает мне руку.

Кристен Арктанхау проводил меня до комнаты, долго держал в объятьях, не в силах отпустить. А я… я себя такой любимой, нужной и крайне важной чувствовала. Пожалуй, впервые за долгое время. Возможно, даже просто… впервые.

— Кель’аташ продлится неделю, — попытался приободрить не то меня, не то себя Кристен. — Сходишь после со мной на второе свидание?

До безумия хотелось сказать, нет, прокричать: «ДА!», но я вспомнила о нашем споре и напустила на себя загадочный вид.

— Посмотрим на ваше поведение, Кристен Арктанхау. Вы должны быть примерным северянином.

Я освободилась из его объятий и, кожей чувствуя голодный взгляд Кристена, провела манжетой возле замка на двери. Пропуск сработал, дверь с тихим щелчком отворилась, впуская хозяйку.

— Адриана, — позвал Кристен.

Я обернулась и поймала его взгляд.

— Уже скучаю.

— Всего неделя… — напомнила я с грустью, облизнула губы и добавила: — Спокойной ночи.

Кристен тихо рассмеялся и опустил голову с видом «если бы спокойной», но кивнул.

Закрыв дверь, я привалилась к ней спиной и еще какое-то время стояла с дурацкой улыбкой на лице. А когда нашла в себе силы двигаться, щелкнула выключателем, разгоняя приближающиеся сумерки, стащила обувь и форменную куртку факультета ядожалов.

Решив, что на ужин я сегодня не пойду, а перекушу в комнате, взяла домашние брюки и футболку со спинки стула, традиционно исполнявшего функцию вешалки для одежды. Переоделась и села за немногочисленные задания по мнемотехникам, которые преподавала квезалка Юдау. Увлеклась и сама не заметила, как просидела до поздней ночи.

Встала, размяла затёкшую спину, и тут в дверь моей комнаты требовательно постучали.