Академия Валентайн

Глава 1. Прибытие в Валентайн

Снег падал не хлопьями, а алмазной пылью — мелкой, колючей, безжалостной к тем, кто осмеливался нарушить покой Альп. Элис сидела у окна лимузина, сжимая в руках чемодан из белой кожи с золотым тиснением «Maison Valentin». Настоящий багаж — тот, в котором лежала её прошлая жизнь, потрёпанный блокнот с заметками и фотография матери — был спрятан под сиденьем, завёрнутый в чехол для коньков.

Она больше не Элис Майер. Теперь она — Элис фон Райхенбах, дочь швейцарско-австрийской промышленной династии, воспитанница, которой занимались частные гувернантки, выпускница интерната в Лозанне. Имя, паспорт, акцент — всё подделано, трудно представить, каких усилий это стоило приёмной семье девушки. Чтобы купить ей вход в мир, где деньги — лишь билет, а настоящая валюта — влияние.

«Если ты заплачешь хотя бы раз — тебя вычеркнут. Если рассмеёшься слишком громко — запомнят. Если замешкаешься у двери — решат, что ты не одна из них. А ты должна быть одной из них. Даже если внутри — пустота», — повторяла она про себя, как молитву. Эту, как и многие другие, фразы Элис вычитала из заметок своей настоящей матери. К сожалению, когда она погибла, ей было всего шесть лет, и воспоминаний о том времени сохранилось не так много. Люди, удочерившие её ещё ребёнком, были хорошими друзьями мамы, окружили её вниманием и заботой. Но поворотным моментом стал её день рождения, вернее, подарок, который она получила.

Шесть месяцев назад...

— Дорогой, завтра у Элис день рождения, — тонким голосом заговорила Линда. — Я переживаю, стоит ли дарить «тот подарок». Что, если она возненавидит нас или, ещё хуже, примет необдуманное решение? За годы, проведённые вместе, я стала считать её своей дочерью, хоть и понимаю, что это не так. За обеденным столом в гостиной ужинали двое — Линда и Кевин Майер, ставшие приёмными родителями для бедной девочки, потерявшей свою семью. Прошли годы, и казалось, что всё старое давно кануло в Лету. Та девочка выросла: она была красива той опасной красотой, которая завораживала, тая в себе непредсказуемость. Её острый ум был хорошо известен, а правильные черты лица лишь подчёркивали мягкий, кроткий взгляд. Элис по-настоящему любила своих родителей за их теплоту и заботу, и казалось, что вот она — крепкая, дружная семья. Но близился семнадцатый день рождения. И именно по этому поводу переживали её родители.

— Я понимаю твои переживания, — пригубив бокал с красным вином, Кевин принялся расхаживать по гостиной. — Но мы дали слово. Анна просила сохранить и отдать шкатулку в её праздник, и это время пришло. Ты думаешь, я бесчувственный камень?! Я множество раз хотел уничтожить эту треклятую вещь и продолжить жить как раньше. Но я знаю, что любые тайны имеют свойство всплывать в самые неподходящие моменты. И видят боги, я не хочу стать тем, кого презираю больше всего, — тем, кто не держит своего слова. Она нас попросила как мать, и, учитывая всё то, что она сделала ради нас, ты допускаешь мысль предать её память? — последние слова главы семьи были сказаны резче обычного. — Извини, дорогая! — вернув себе самообладание, сказал он. — Я знаю, что ты любишь Эли как родную дочь, ведь и я тоже! Но она заслуживает знать правду. Думаю, ты замечаешь, что она всё чаще начала спрашивать про своё прошлое. Вопрос времени, когда она сама узнает правду, и лучше эту правду она узнает от нас. — Допив свой бокал, Кевин подошёл к жене и приобнял её за плечи, нежно поглаживая спину.

— Хорошо, любимый. Завтра мы ей всё скажем, это поможет ей определить своё настоящее и будущее.

Закончив трапезу, они обсудили ещё ряд вопросов перед тем, как начать готовиться к возвращению дочери. Элис училась в частном пансионате закрытого типа для девушек. И как раз завтра должна была приехать на каникулы домой.

То, что родители вели себя странно, Элис поняла сразу. Предчувствие прямо кричало об этом, и её подозрения подтвердились, когда в конце вечера, после всех гостей и поздравлений, в её комнату постучались сразу мать и отец. Молча они передали ей небольшой обтянутый кожей футляр.

— Это то, что ты подумала, Хвостик, — тихим, тяжёлым голосом проговорил Кевин. — Мы с Линдой любим тебя и хотим тебе только счастья. Но так же мы знаем, что ты долгое время хотела узнать прошлое своей «мамы». В этой шкатулке всё, что она нам оставила и что удалось собрать о её прошлом. Анна надеялась, что, прочитав это, ты поймёшь её, или по крайней мере сможешь узнать, каким человеком она была.

— Мы будем в гостиной ещё какое-то время, — Линда взяла мужа под руку и тактично повела к выходу из комнаты. — Если тебе захочется поговорить — приходи.

Элис, дождавшись их ухода, решительно открыла коробку. Она уже долгое время пыталась узнать хоть что-то о своей биологической матери и постоянно терпела неудачу. Внутри она обнаружила несколько сложенных исписанных листов с уже пожелтевшими чернилами, портрет девушки, так похожей на неё саму, и блокнот не больше ладони в переплёте из чёрной кожи с потрескавшимся углом. В ту ночь она не сомкнула глаз, раз за разом читая записки с пометками и пытаясь понять. Зачем? Почему именно сейчас? Что ей делать дальше? Вот то, что она стремилась получить, — лежит разложенным на её кровати, но желанное чувство облегчения так и не пришло. Напротив — ещё больше вопросов множились в её голове. Ей следовало принять решение.

Из воспоминаний в реальность её вернул голос водителя: — Мы на месте, госпожа, — учтиво проговорил он. — Я распоряжусь, и ваши вещи доставят в вашу комнату.

— Премного благодарна, — ответила Элис. Её взгляд был прикован к стеклу машины.

Лимузин остановился у ворот.

Они были не железные и не каменные, а из чистого хрусталя, вырезанного в форме переплетённых лилий и мечей. За ними простиралось поместье, будто сошедшее со страниц готического романа: башни с островерхими крышами, фонтаны, застывшие в ледяном танце, и длинная аллея из чёрного мрамора, ведущая к главному зданию — Кристальному залу.

Здание не просто впечатляло — оно подавляло. Его фасад был инкрустирован тысячами кусочков горного хрусталя, отражавших свет даже в самый пасмурный день. Окна — не стеклянные, а из прозрачного кварца, обработанного так, что сквозь них нельзя было разглядеть интерьер: они смотрели на тебя, но ты не мог смотреть на них.

— Добро пожаловать в Академию Валентайн, мадемуазель фон Райхенбах, — произнёс водитель, открывая дверь.

Элис вышла. Холод впился в кожу, но она не дрогнула. На ней было платье от Dior, подарок «кузины» из Цюриха (ещё одна легенда), и туфли, в которых можно было только парить.

У входа её ждала женщина в сером костюме-тройке, с лицом, словно изо льда.

— Мадам Дюран, ваша куратор, — сказала она без улыбки. — Вы опоздали на семь минут. В Валентайне это считается оскорблением.

Это имя было хорошо знакомо Элис: официально она — наставница старших курсов, хранительница этикета, протокола и «благородного воспитания». Но в блокноте матери упоминалась как одна из «Теней», и стоило избегать повышенного внимания этой женщины.

— Простите, — ответила Элис по-французски. — Поезд задержали из-за схода лавины.

Мадам Дюран прищурилась. — В этом районе нет железной дороги, мадемуазель.

Элис не смутилась. — А я и не говорила, что лавина была вблизи академии. Это произошло ещё при попытке покинуть мой родной город, что и сместило время прибытия. Смею сказать, что отправила уведомление о задержке прибытия.

Мадам Дюран впервые слегка кивнула. Возможно, это был намёк на одобрение. Возможно — на принятие аргумента. Элис знала, что ситуация была похожа на проверку, на её способность защищаться. Женщина повернулась в сторону аллеи и направилась к женскому крылу общежитий, по пути рассказывая девушке об академии и показывая ей общие помещения. Вскоре они достигли массивной дубовой двери общежития, у входа их встретила молчаливая женщина, которая, по всей видимости, ждала их прихода. Сделав пару шагов, она приоткрыла дверь для Элис.

— Церемония и речь ректора начнутся ровно в 18:00, вам же не стоит напоминать, уважаемая Элис фон Райхенбах, о пунктуальности, — бросила напоследок мадам Дюран перед тем, как уйти, не дожидаясь ответа. Элис, сделав вид, что не заметила намёка, невозмутимо направилась вслед за сопровождающей. В коридоре кипела жизнь: студенты сновали, смеялись, спорили о расписании и предметах, в воздухе витал аромат свежезаваренного кофе из чьей-то комнаты. На лестнице слышались звонкие шаги, где-то внизу кто-то играл на фортепиано, и ему в такт звучала скрипка, а над входом горел древний фонарь с эмблемой Академии — две переплетённые между собой лилии.

— Этот этаж для первого курса, — женщина, словно спохватившись, добавила, ощутив немой вопрос Элис. — Меня зовут мадам Синтия, сегодня я ответственная по общежитию. Если у вас будут вопросы, в вестибюле есть комната, где, как правило, находится управляющий.

— Премного благодарна, мадам. Скажите, тут всегда так оживлённо? — Элис находила это странным: после всего, что ей рассказывали про это место, она ожидала тут чего угодно, но не обычное общежитие.

— Понимаю ваше недоумение, сейчас многие возвращаются к началу учебного года, как и поступившие в этом году новички. Это создаёт своего рода хаос, но уверяю вас, что завтра вы такого уже не застанете. На других этажах, думаю, сейчас не так оживлённо. А вот и ваша комната — 12Б. — Синтия остановилась возле двери, передавая Элис ключ.

Комната, в которую она вошла, была небольшой, тёплой и как будто заранее подстроенной под неё. Дверь открылась, и перед ней предстало прямоугольное пространство: окно с видом во внутренний сад, широким подоконником, на котором стояли три горшка с неприхотливыми растениями; кровать с простынёй цвета печёной глины и тёплым одеялом; деревянный стол у окна с чернильницей, стопкой книг — её будущих предметов, по всей видимости, — и маленькой лампой в китовом стиле. Все эти вещи и оформление отдавали ещё прошлым веком, но на удивление в них чувствовалась жизнь и домашний уют. Осматривая свои новые владения, Элис бросила взгляд на стол: под лампой лежал конверт с восковой эмблемой академии, аккуратно лежавший на листе пергамента. Она развернула письмо — почерк был ровный и сухой. В нём, кроме банальной части с поздравлением о поступлении, девушка увидела миниатюрную карту с территорией учебного заведения. А также напоминание о месте и времени начала завтрашних занятий. В шкафу её ждала учебная форма, сшитая под заказ по заранее отправленным меркам.

В дверь бодро постучали, что на секунду озадачило Элис, но, предположив, что доставили её вещи, она поспешила к двери.

— Привет! Я Мира, твоя соседка из 11Б. — Раздался полный жизни звонкий голос. — Слева живёт девушка, которая утверждает, что может определить тип личности по тому, как человек заваривает чай… Так что я решила проверить, не сбежала ли ты уже отсюда, а то она меня пугает.

В приоткрытой двери стояла стройная девушка среднего роста с волосами цвета тёмного шоколада, которые волнами спадали с её плеч. У неё была нежная овальная форма лица с мягкими чертами, тонкими скулами и слегка подвижными губами, которые исказились в лёгкой улыбке.

— Пока нет. Наверное, хорошо, что я предпочитаю кофе, но если она начнёт считать меня «экстравертом-интуитом», тогда точно сбегу. Проходи, я Элис. — Приоткрыв дверь чуть шире, она жестом пригласила соседку зайти.

— Ого, у тебя уже всё расставлено! — Осмотревшись, сказала Мира, а я до сих пор не знаю, как впихнуть все свои вещи. Прости! — будто вспомнив что-то важное, затараторила девушка. — Где мои манеры, я просто так рада поступлению, что забыла элементарный этикет. Мира Ротшильд из Деблинга, рада знакомству!

— Элис фон Райхенбах родом из Бадена, рада познакомиться с тобой. Ты уже решила, на какие занятия будешь ходить? — Элис было интересно узнать побольше о междисциплинарных факультетах.

— Да, я думала об этом, — Мира на редкость была общительной и достаточно откровенной девушкой, что немного выбивало из колеи Элис. — Родители владеют лабораторией устойчивых материалов. Поэтому я с детства мечтала попасть сюда — на Факультет инновационных систем, но пока не выбрала направление. Хочу заниматься материалами, которые саморазлагаются, но при этом могут служить десятилетиями… пока это не парадокс, конечно. А ты?

— А я на Факультете социальных технологий. У нас смешанный подход: психология, данные, философия и немного политической теории. Сейчас думаю между курсами «Цифровая этика» и «Модели коллективного поведения».

— То есть ты будешь разбираться, почему люди верят фейкам, а я — разработкой разлагаемого микропластика. Мы могли бы помогать друг другу в изучении тех лекций, которые проводят параллельно. Это позволило бы нам охватить больше знаний!

— По тебе и не скажешь, что ты заядлая ученица, — усмехнулась Элис. — Но я всегда готова к обмену полезными знаниями. Надеюсь только, наши исследования не станут причиной массовой истерии…

Обе девушки засмеялись. Разговор затянулся: Элис поначалу с настороженностью воспринимала свою соседку, но довольно быстро успокоилась. За окном раздался звон колокола — сигнал, что приближается церемония, и следовало собираться.

Стоило звону утихнуть, как Мира, глядя ей в глаза, спросила: — Ты не хочешь пойти на торжество вместе? У меня есть пара знакомых парней, они так же, как и мы, первокурсники. Я думаю, нам будет полезно завести нужные связи, с учётом того, что уже скоро нас начнут испытывать другие студенты.

Предложение девушки понравилось Элис. Она понимала, что в одиночку ей будет практически невозможно найти нужную ей информацию. Да и риск быть раскрытой значительно выше, так что выбор был очевиден.

— Ладно, — наигранно сказала Элис. — Одиночный выход подождёт. Двоим действительно легче занять лучшие места в зале.

— Значит, договорились? — уточнила Мира. Она мастерски умела контролировать свои эмоции и мимику, и Элис подозревала, что вполне возможно её новая подруга ведёт свою «особую игру». Но это, возможно, только её воображение и паранойя. Может же быть в академии и обычные ученики, да?

— Да. Переодевайся. Церемония начала учебного года начнётся через час, и мы должны выглядеть безупречно. Пойдём вместе, рука об руку, как будущие хозяйки этого курса. — Девушки демонстративно пожали руки как знак заключённого договора. Хоть они только поступили, но было широко известно, что появление на людях в компании означало многое: как минимум, что данные люди знакомы или общаются, и это в некотором роде защищает от нападок со стороны. Мир людей по большей части мало чем отличается от мира животных.

Во время их общения прибыл багаж Элис. Отложив в сторону все дела, она принялась наводить порядок и готовиться к торжеству: ей предстояло столкнуться с элитой молодого поколения и не дать им узнать, кто она на самом деле. Было жгучее желание позвонить домой, услышать родной и успокаивающий голос родителей, который даст понять, что всё будет хорошо, но нельзя. В Академии Валентайн нет обычной мобильной связи, интернета в привычном его понимании и электронных устройств вроде смартфонов или ноутбуков. Это сознательный выбор — часть философии изоляции, контроля информации и защиты от внешнего мира. Всем учащимся будут выданы специальные устройства, работающие в пределах местной сети, но это будет лишь завтра перед началом занятий. Ей пришлось принять правила этой игры. Подойдя к зеркалу, висевшему около входа, она окинула взглядом свой внешний вид.

— Ничего, Эли, мы узнаем правду, скрытую в этих стенах, чего бы это ни стоило, — тихо проговорила она, словно загадывая желание. Тем временем часы неумолимо приближали главное событие этого вечера.

Глава 2 Гнездо змей

Девушки вышли немного раньше нужного — они хотели осмотреться по пути к Кристальному залу, где должен был проходить праздник. На своём пути им встречались как студенты, спешащие к началу торжества, так и ряд преподавателей. Последние, в свою очередь, направлялись к другому входу: в этих стенах не позволялось заводить знакомство в свободное время между учителем и учениками во избежание предвзятости. В то время как Элис с остальными студентами будет на первом этаже зала, их будущие лекторы, а также Совет попечителей и другие эмиссары, отправленные убедиться в благополучии своих отпрысков, расположились на втором.

Подойдя к месту проведения церемонии, они остановились. Расторопный швейцар поспешил приоткрыть дверь, впуская свежий морозный воздух внутрь и разбавляя тем самым напряжённую атмосферу.

Внутри зала царила торжественная обстановка, но так могло показаться на первый взгляд обычному обывателю. Здесь же, в гнезде, клубились рука об руку интрига и коварство. Каждый студент вёл свою игру или упорно делал вид, что выше всего этого. Тут было столько отпрысков влиятельных семей, что они могли при желании перекроить карту мира или внести заметные изменения. Напряжение разбавлялось снующими официантами с закусками и шампанским. На помосте в форме полукруга располагался оркестр, играя при этом что-то из лаунджа — Элис была не сильна в музыке, чтобы сказать точнее. Она кинула взгляд на Миру, но та была тоже под впечатлением окружавшего её величия. На стенах находились несколько часов, инкрустированных бриллиантами. Сами стены при этом были украшены портретами основателей — семи семей, чьи имена не публикуются даже в Forbes. Под каждым — девиз: «Честь выше крови», «Тайна — наш щит», «Любовь — слабость».

Пол был выложен плитами из чёрного обсидиана, полированными до зеркального блеска. Если бы не царящий вокруг шум, то каждый шаг мог бы быть услышан в этом зале. Из задумчивости Элис вывело лёгкое касание Миры. Та на удивление уже успела раздобыть шампанское и протянула бокал подруге. Так, с присущей им грацией, девушки решили отойти к свободному столику, чтобы дождаться начала мероприятия.

В огромный зал прибывали студенты. И многие были одеты согласно давней традиции академии. Но это касалось только тех, кто уже обучается: новички вроде неё, которым только предстоит начать обучение, могли прийти в одежде по своему усмотрению. Хорошо, что при поступлении выдавали краткий экскурс по правилам и распорядку внутри этих стен. Там же были и виды униформы:

Первый курс — тёмно-серый пиджак с тонкой серебристой окантовкой на лацканах.Второй курс — угольно-чёрный с синей вышивкой по швам.Третий курс — глубокий бордовый с золотистыми нитями в ткани.По пути к этому месту Мира успела рассказать немало интересного о некоторых из студентов, особенно о самых влиятельных из них. Элис по большей части слышала о них, но информация, сказанная её спутницей, была куда более полной. Вполне возможно, семья Миры приложила к этому делу руки и кошелёк. Едва они заняли столик, как девушка склонилась к уху Элис и прошептала:

— Прямо сейчас вошли в зал два парня, это те, про кого я рассказывала: Тобиас Дербер и Камиль Валиев, новички вроде нас. Им можно доверять, я пару раз встречала их на различных мероприятиях, и мой отец хорошо отзывался об их семьях. — Видя, что парни идут в их сторону, Мира выпрямилась и стрельнула глазами на подругу: они уже обсуждали это, и не было причин отказываться заводить полезные знакомства.

— Добрый вечер, дамы, — галантно произнёс парень. — Мира, рад тебя видеть, с последней нашей встречи ты стала ещё красивее.

— Ты всё такой же льстец, Камиль. Тебе следует поучиться манерам у друга, — Мира жестом показала на Тобиаса, подтянутого, хорошо сложенного парня с тёмными волосами, который при встрече сдержанно поклонился девушкам и с плохо скрываемым любопытством смотрел на Элис.

— Позвольте представить мою подругу Элис фон Райхенбах, мы с ней недавно познакомились при заселении.

— Приятно познакомиться, надеюсь, мы с вами подружимся, — максимально дружелюбно сказала Элис.

— Даже не пытайся, Камиль, я ей про вас успела многое рассказать, особенно про тебя и твой любвеобильный характер, — с напускной строгостью произнесла Мира.

— Я удивлён, что у нашей мисс «принцессы» появилась подруга. Это достижение, — заговорил до этого молчавший Тобиас.

— Да неправда всё это, ну или отчасти ложь. Так друзья не поступают, — завозмущался Камиль, наигранно закинув голову назад. Растрепав при этом волосы, он был немного ниже друга, жилистый, с хорошо просматриваемыми скулами, которые не скрывают даже его светлые волосы. Но определённо симпатичной внешности, хоть и не в её вкусе.

Познакомившись, ребята бурно делились первыми впечатлениями от академии. Элис иногда поддерживала общение, но по большей части медленно распивала бокал и бегло осматривала собравшихся тут людей — без вызова, скорее оценивая негласных лидеров среди студентов и на удивление сходу увидела нескольких из них. Это было несложно: как правило, вокруг них кружились люди, словно мотыльки перед светом. Каждый пытался показать свою значимость и привлечь внимание столь влиятельных персон. Их не в чем было винить, скорее всего, их семьи заставляли их это делать.

У камина стояла Изабелла Вандербильт — американская наследница, чьи предки строили железные дороги. Она не улыбалась собеседникам, напротив, всем своим видом показывая, как ей откровенно скучно. Её губы были накрашены в цвет запекшейся крови, а волосы уложены в идеальный пучок, будто каждый локон был приговорён к порядку. На пальце — кольцо с черепом, инкрустированным рубинами. Говорили, она сама выбрала его после того, как её жених погиб в автокатастрофе... или, возможно, попытался шантажировать её отца.

У фонтана с ледяной водой стояли близнецы Адлер — Лео и Ноа. Их семья контролировала половину европейских СМИ. Они носили одинаковые смокинги, но отличались взглядом: Лео смотрел вперёд, в будущее, в амбиции; Ноа — напротив, назад, в опыт прошлых лет. Ходили слухи, они никогда не разговаривают друг с другом напрямую. Только через третьих лиц. Чтобы «сохранить объективность».

А у лестницы, скрестив ноги и попивая вино, сидел Лукас де Монфор. Как рассказывала Мира, наследник династии, чьё имя шепчут в банке международных расчётов. Стоило Элис услышать о нём, как её передёрнуло: эту фамилию она уже слышала, вернее, читала в заметках мамы. Он был высокий, с чёрными волосами, слегка растрёпанными (единственная вольность в этом мире порядка), и глазами цвета затянувшегося неба — серыми, без дна. Он изредка смотрел на прибывающих к началу церемонии гостей и откровенно скучал. Казалось, что его заставили присутствовать на этом вечере, и он демонстративно решил «бунтовать», нарушая негласные традиции по выбору одежды и внешнему виду. Но единственному наследнику семьи основателей многое могли простить, включая и это.

В момент, когда Элис смотрела на Лукаса, раздался довольно заметный смех — достаточно громкий для здешних стен. Это Камиль так увлёкся беседой с друзьями, что забыл, где он находится. Она заметила, как на до этого безразличном лице вспыхнула ярость, и, бодро поднявшись, Монфор зашагал в направлении шума.

Их взгляды встретились. На мгновение Элис почувствовала, как маска сползает. Как будто он видит не Элис фон Райхенбах, а ту девочку, которая ещё недавно списывала алгебру и украдкой прогуливала уроки. Но она прогнала это секундное наваждение, с невозмутимым видом осматривая заинтересовавшую её ранее фреску. На освещённом участке стены висела педантично расписанная фреска с картой Европы времён XVI века. Но насколько Элис помнила из школьной программы, все эти работы хранились в Ватикане. Получается, почти все...

Лукас подошёл к компании. Остановился в двух шагах. В руке — всё тот же недопитый бокал, который он демонстративно поставил на стол.

— Уважаемые первокурсники, — чеканя каждое слово, заговорил парень. — Я понимаю ваше волнение и радость, все через это проходили, но есть рамки приличия в этих стенах, и никто не будет делать вам поблажки как новичкам. Поэтому прошу сдержанности, вы не на рынке. Хорошего вечера. — Закончив свой монолог, Лукас уже было развернулся, чтобы уйти, как за его спиной подал голос до этого немногословный Тобиас.

— Насколько мне известно, нету правил в стенах этой академии, которые запрещают или ограничивают наше поведение на церемонии. Тем более мне не понятен ваш порыв «приструнить» нас. На основании чего? Вы, нарушив элементарный этикет, решили, что имеете право решать, что кому и как делать. Я знаю, какой у вас статус в этих стенах, но из-за этого я не буду прогибаться, как остальные ваши прихвостни. — Слова немногословного Тобиаса поразили друзей; поначалу Мира украдкой пыталась его успокоить, но характер у парня был вспыльчивым, когда дело касается личных границ.

— О, какая неожиданность, — Лукас посмотрел в глаза парня с присущей ему надменностью. — Тобиас Дербер, да, я знаю, как тебя зовут, не удивляйся, как и твоих друзей — Камиля Валиева и Миру Ротшильд. Это моя обязанность как главы Дисциплинарного совета академии. — Услышав слова парня, друзья переглянулись, и даже вспыливший Тобиас осознал всю серьёзность ситуации. — Ты мне кажешься умным парнем и должен понимать последствия. Сейчас многие смотрят и оценивают вас: то, как вы говорите, слушаете и реагируете на созданную проблему. Думаю, вам не хочется стать изгоями сразу при поступлении, верно? — Лукас понизил голос, чтобы его услышали только стоящие рядом. — У всего есть цена, у любых действий есть последствие. Ты ошибся, приятель, — посмотрел он на уже вернувшего самообладание Дербера.

— Важнейшее правило, которое стоит быстрее всего усвоить в этих стенах, — это выбирать себе соперников из своей лиги.

— Господин Лукас де Монфор, получается, мы из вашей лиги, раз вы почтили нас своим присутствием, — Элис долго колебалась: одна её часть говорила держать низкий профиль и следовать плану, а другая требовала поддержать друзей, тем более что ситуация происходила на глазах у всех и могла сильно подмочить и без того слабую репутацию.

— Я почти забыл о вашем присутствии, мисс?

— Элис фон Райхенбах, — произнесла девушка, сделав книксен. — Могу ли я надеяться, что вы как старший ученик поможете сохранить лицо своим непутёвым младшим, только поступившим соискателям? — Элис говорила вполголоса, подражая собеседнику, без тени страха или заискивания, только сухой расчёт на то, что этому выскочке хотелось просто повеселиться, и стоит ему подыграть, как он потеряет интерес.

Лукас, подняв бокал, сделал глоток, поставил его на поднос проходящего мимо официанта.

— Вы родом из Швейцарии, судя по фамилии. Баден, верно? Вы там многому научились, даже странно, учитывая масштабы городка.

— А вы слишком много знаете о том, чему учат в Бадене, господин де Монфор. Или теперь вы следите за каждым новичком? — Элис повернулась в сторону Лукаса, всем своим видом показывая, как неприятен ей собеседник. Парня же не смутила реакция девушки, напротив, что-то в ней его привлекало.

— Я слежу только за теми, кто умеет видеть то, что скрыто, мисс Элис. Теми, кто мыслит как я. — Наступила пауза. Сделав пару шагов к фреске, Лукас встал рядом с Элис, достаточно близко, чтобы при необходимости их не могли подслушать.

— Швейцария. Нейтральная страна, избегающая конфликтов, но всегда держала ключи от чужих сейфов. Интересный выбор для родины фальшивого графа фон Райхенбаха, не находишь?

Лукас поклонился ей на прощанье и ушёл в другой конец зала, даже не взглянув в сторону её друзей. Оставив Элис наедине с мыслями: возможно, это был его изначальный план — вывести её на диалог. Она сделала глоток шампанского, но оно было горьким.

— Всё хорошо? — сзади раздался тихий женский голос. — Извини, что промолчала, я сама не знаю почему, — Мира виновато опустила глаза, ей было стыдно за свою минутную слабость. Она слышала про репутацию семьи Монфор и переживала, что те могут навредить бизнесу её отца.

— Не переживай! — улыбнулась Элис, видя переживания подруги, как и стоявших угрюмых парней. — Ничего критичного не произошло, мы прекрасно знали, что старшекурсники попытаются нас задеть. Это, конечно, случилось раньше, чем я ожидала, но всё же.

Этот короткий диалог с Лукасом дал понять: здесь не будет второго шанса. И если она провалится — падение будет не в грязь. А в ничто.

Церемония открытия года начиналась.

Этьенн Морвен, действующий ректор академии, спустился по винтовой лестнице, скрытой в глубине главного зала, словно тень, отрывающаяся от стены. В его походке чувствовалась притуплённая строгость: шаги были ровные и размеренные, без спешки, но каждая ступень звучала как приговор. На нём было тёмно-синее пальто до колен, через которое был виден деловой костюм; воротник стоял высоко, обрамляя лицо с острыми скулами и седыми висками. В глазах читалась усталость и неумолимая решимость — взгляд человека, который видел слишком многое, чтобы позволить себе слабость. На пальце — старинное кольцо с эмблемой академии: стилизованная сова, вписанная в круг. При появлении директора воздух в зале ощутимо похолодел, и разговоры постепенно утихли. Элис заметила, что на втором этаже, откуда спустился директор, находились и другие люди. По всей видимости, это служба безопасности академии — «тени». Это было понятно по их униформе: она была точно такая же, как и у её мамы на фото. Мысленно дав себе оплеуху, девушка перестала смотреть на «теней» — это могли неправильно понять, а ей это сейчас хотелось меньше всего. Тем временем ректор вышел на помост с речью.

— Каждый из вас пришёл сюда со своей историей: с грузом ожиданий семьи, с надеждой на открытие таланта или с тайной, которую лучше никому не знать. В академии эти истории обнажаются и перекраиваются. Те, кто войдут в её стены с честью, выйдут с силой. Те, кто попытаются скрыться за масками, — рано или поздно встретятся с правдой. — Он говорил спокойно, без напыщенной бравады или пламени в глазах. И на удивление все внимательно слушали его речь. Элис, правда, заметила, что на смену официантам пришли сопровождающие, по всей видимости, вскоре церемония закончится.

— Стремитесь к знанию, но не забывайте о человечности; стремитесь к власти, но не пренебрегайте совестью. Будьте смелы в учёбе, осторожны в дружбе и беспощадны в защите тех, кто доверился вам.

Сегодня вы начнёте путь, который изменит не только вас, но и ваше будущее. Пусть учёба в академии будет не ремнём, сковывающим, а маяком, ведущим через бурю. Добро пожаловать. Учиться и быть достойными — это обещание, которое мы требуем и поддерживаем. Откройте умы. И да начнётся год. — С последними словами раздалось множество аплодисментов, и заиграла лёгкая музыка. Постепенно будущие ученики начали расходиться по сферам интересов. Элис с приятелями продолжили разговор, но постепенно заметили странность: они были словно в вакууме. Рядом с ними была буферная зона из столов с закусками и напитками. Но все «видели», как недавно она довольно тесно общалась с одним из представителей Старших домов. Так в этих стенах называли узкий круг учеников, имеющих влияние внутри этих стен. Туда было не попасть, эта прерогатива была закреплена за семьями основателей и их союзниками. Ей хотелось влепить себе оплеуху: это надо было так подставиться! Его внезапное появление выбило её из колеи, и она напрочь забыла свой план. И теперь, с учётом ситуации, нужен новый. Краем уха до Элис доносились разговоры окружающих, сплетни в этих стенах разносились быстрее, чем здравый смысл.

— Говорят, она не фон Райхенбах. Настоящая умерла в автокатастрофе ещё в прошлом году. — А мне кажется, я видел Дербера раньше, а это двойник. ЦРУ или кто похуже. — Та темненькая Ротшильд во вкусе Монфора, наверняка сам её завёз. Платит за молчание. Или спит с ней. — Интересно, может, новая Алиса? Третья за десять лет. Жить ей до весны.

Они зовут нас «Алисами», тех, кто притворяется другими, как будто мы — из сказки. Смешно. Сказки имеют счастливый конец. У нас — только провалы. Сколько их было? Пятнадцать? Двадцать? Или сотня — просто остальные стёрты так хорошо, что даже пыль не помнит их имён.

И вот она здесь. Та самая глупая девчонка, что верит: её история будет другой. Что она не станет строкой в списке, не станет предупреждением для следующей наивной дуры, что надеется найти ответы в месте, где за правду не потребуют платить кровью или хотя бы свободой. А так не бывает. Точнее, бывает, но только на кладбищах.

Эти разговоры, косые взгляды и едкие улыбки — всё, что удалось увидеть Элис в окружающих её людях. Сознание того, что ей тут не место в этом рассаднике змей, крепко засело в голове, но она пришла с твёрдой целью и не планировала сдаваться при первой трудности. Ребята знали, что через похожее проходят все новички, рано или поздно. В зале были и другие первокурсники, но сегодня им повезло. Элис предложила ребятам прогуляться по саду, за пределами зала — тут её откровенно бесило смотреть на ехидные и оценивающие взгляды. Да и мало ли кто ещё захочет самоутвердиться или покрасоваться из старших. Стоило кампании направиться к выходу, как атмосфера изменилась: остальные студенты перестали шептаться, без промедлений начали расходиться по залу, будто их направлял невидимый хореограф. Никто не смотрел на них. Или, может, смотрели все — но так, что взгляды не оставляли следа.

Мужчина подошёл, не издав ни звука. Галантно поклонившись, он молча протянул конверт Элис и поспешил удалиться, как только та его взяла.

— По всей видимости, планы поменялись, — сказала Мира, глядя на уходящего посыльного. Ловя озадаченный взгляд Элис, она продолжила: — Тут много ушей, давай выйдем на улицу. — Элис держалась обманчиво спокойно, но не питала особых иллюзий. Этот день не спешил заканчиваться.

У колонны напротив стояла Изабелла Вандербильт, она наблюдала с того момента, как Лукас сделал свой ход. Её пальцы непроизвольно сжали бокал так, что хрусталь звякнул. Она первой поняла: Лукас не флиртовал. Он проверял, а девушка не дрогнула — это либо глупость с её стороны, либо вызов. Ситуация определённо заинтриговала её, заставив задуматься.

В ложе над залом, за полупрозрачной занавеской из чёрного шёлка, Диана де Монфор — одна из семи семей — наблюдала через оперный бинокль. После диалога она закрыла его с щелчком и прошептала своей секретарше: — Добавь эту компанию в список «особых наблюдений». Новички в этом году забавные. Странно, кого-то она мне напоминает...

Свежий ночной воздух как нельзя лучше помогал прояснить голову. В крытой беседке сидели Мира и Элис. Парни, попрощавшись, вернулись в свои комнаты: они были слишком взвинчены последними событиями и решили лучше подготовиться к завтрашнему дню.

Девушкам было не намного лучше, чем парням, но письмо от мадам Дюран — то, полученное от посыльного с приглашением зайти к ней после церемонии, — заставляло задуматься.

— Не то чтобы у меня есть выбор, — нарушила тишину Элис. — Но это как минимум странно. Что думаешь? — девушка кинула взгляд на Миру, та задумчиво перечитывала письмо.

— Сомневаюсь, что тема разговора будет как-то связана с балом, слишком быстро для реакции. Вполне возможно, что она либо хочет что-то предложить тебе, либо узнать. В других случаях формулировка письма была бы иной.

— Тогда, пожалуй, не буду тянуть, пойду прямо сейчас. Ты как, со мной или в общежитие?

— С тобой, конечно, и пусть только это ископаемое попробует тебя запугать! — воодушевлённо сказала подруга. Вместе они направились к месту встречи, на их удачу поблизости от сада был слуга, который подсказал дорогу.

Они прошли через коридор, выложенный чёрным мрамором с прожилками, напоминающими трещины на льду. Стены были украшены только часами — все показывали разное время. Элис насчитала двенадцать. Ни одни не совпадали.

Кабинет мадам Дюран находился в башне, откуда открывался вид на горы, скрытые за вечной дымкой. Здесь не было книг. Только архивные ящики из чёрного дерева с серебряными замками и один портрет — женщины в чёрном платье XIX века, с глазами, слишком живыми для картины.

— Я не ожидала тебя так скоро, тем более не одну, — вопросительный взгляд был направлен на Миру, но, стоит отдать должное последней, девушка уверенно держалась в её присутствии.

— Я не могла отпустить её одну в столь поздний час. У вас же не приватный разговор, судя по приглашению? — от Миры прямо ощущалось всё её очарование, но Элис успела её немного узнать, чтобы понять: она напряжена и серьёзна. Инцидент в зале выбил у девушки почву из-под ног, складывалось впечатление, что она боялась показаться слабой или уязвимой. И теперь с готовностью защищает её. Элис ещё не решила, стоит ли сближаться с ней, надо узнать больше деталей.

— Пусть будет так, в ваших словах есть правда, — указывая на стулья, сказала мадам. — Обычно такое предлагают прямым наследникам из Основателей или их доверенным лицам, но не в этот раз. Я хотела бы предложить вам, Элис фон Райхенбах, стать референтом вашего года обучения. Насколько вам известно, на первом курсе у вас практически нету разделений на специальности, так что количество дисциплин не должно создать для вас много проблем. — Видя растерянный взгляд, она продолжила: — Много ответственности, да, безусловно, но и море возможностей и привилегий. — Она положила на стол тонкий пергамент, запечатанный воском с символом переплетённых лилий и мечей. Подняв рядом стоящую чашку горячего кофе, вдохнула его аромат.

Девушки переглянулись, они ожидали практически всё что угодно, но не этого.

— Госпожа, я просто обязана знать, почему я? Уверена, по ряду качеств есть и более лучшие кандидаты, как и по родословной. — Элис была сильно взволнована столь заманчивым предложением. Но она не питала иллюзий: в этих стенах бесплатно ничего нет, кроме проблем, тут их выдают с избытком.

— Вы не надеетесь услышать хвалебные отзывы о себе, — едва улыбнулась Дюран, пожалуй, первый раз на её памяти. — Скажем так, за время моей работы я научилась доверять своей интуиции. Такой ответ вас устроит? — Комната погрузилась в звенящую тишину, но ненадолго.

— Это… контракт с дьяволом. Когда остальные узнают, что ученик без фракции и поддержки старших будет фактически главным среди новичков, то они объявят охоту, — тихо сказала Мира. Она была шокирована не меньше подруги и прекрасно понимала последствия её решения.

— Нет, — ответила мадам Дюран. — Это приглашение стать великой. Разница в том, кто пишет правила после. Вы должны были уже понять, что быть нейтральным в этих стенах не выйдет, тут следует научиться показывать когти. И чем раньше, тем больше шансов, что вы успешно выпуститесь из академии, — почти прошептала она. — А теперь решай. Или уходите и возвращайтесь к своей прежней жизни.

Элис взяла перо. Оно было тёплым — как будто его только что держал другой человек. Чернила пахли жасмином и железом.

Она подписала лежащий на краю стола договор. Мадам Дюран посмотрела, не улыбнулась. Просто кивнула — она будто знала исход этой встречи.

— Ваш знак отличия старосты уже отправлен к вам, собственно, как и расписание занятий. Поздравляю с назначением, мадемуазель Элис фон Райхенбах! Вы можете с подругой быть свободны, у вас завтра насыщенный день.

Девушки встали, лица непроницаемые, а в голове — белый шум. В свете последних событий им был необходим отдых. Выходя последней, у дверей Элис обернулась.

— И всё же, почему я? Мне показалось, что у нас с вами прошла не самая лучшая первая встреча.

Мадам подошла к окну. За стеклом — ни луны, ни звёзд. Только непроницаемое ночное небо.

— Потому что я когда-то тоже приехала на поезде, которого не существует, — сказала она. — И мне кажется, ты привнесёшь изменения для сохранения порядка и справедливости. Доброй ночи, мадемуазель.

Элис, сделав на прощание реверанс, вышла из кабинета. В комнате Дюран продолжала стоять у окна, словно ища ответы в непроглядной тьме ночи.

— Прости, Анечка! Это всё, что я могу сделать для неё, дальше она сама должна найти ответы, — тихо, едва слышно прошептала женщина. В её голосе была слышна глубокая печаль, вперемешку с тоской.

Идя по коридору, девушек ждала тишина. Но теперь Элис знала: тишина — не отсутствие звука. Это язык, на котором говорит Валентайн.

И она только начала учиться ему.

Глава 3. Искусство выживания

По возвращении Элис с Мирой решили, что на сегодня достаточно событий, и, пожелав друг другу доброй ночи, расстались. В комнате Элис решила проверить свои заметки. Она прячет их не там, где ищут тайники, а там, где не станут искать. Внутри коробки от шёлковых перчаток известной марки — подарка на церемонии поступления от академии, который она так и не надела. Коробка стоит на самом видном месте стола, символ принадлежности к элите. Никто не посмеет обыскать то, что так откровенно кричит: «Я одна из вас». Ей хотелось отвлечься и продумать следующий этап своего плана с учётом новых обстоятельств.

Внутри — не только мамин блокнот, но и список имён тех самых пропавших девушек, чьи следы она смогла найти не без помощи, разумеется. Рядом с каждым — пометки: «архив Брюгге — уничтожен», «свидетель — мёртв», «фото в газете 1999 — вырезано».

Есть координаты: подпольная типография в Антверпене, номер ячейки в банке Цюриха, дата последнего входа в систему учёта архивов Валентайна — 3 ноября 2004 года. День исчезновения её матери. Все ниточки вели в академию и там пропадали. По этой причине ей пришлось сюда приехать. Но даже так нужная ей информация не хранится в обычном месте; в блокноте слишком туманно говорилось о нескольких тайных архивах, в каждом из которых скрывается определённая информация. Основатели боялись собирать все знания в одном месте. И теперь ей нужно было найти нужный архив и каким-то образом проникнуть в него. Пересматривая в бесконечный по счёту раз исписанные листы в надежде найти там новую подсказку для поиска, Элис любила читать одно стихотворение, переписанное дрожащей рукой в самом конце блокнота:

Даровали мне имя, чтоб забыть, кем была я.

Они дали мне цели, чтоб послушной я стала.

Подарив миг надежды, чтоб держать на цепи.

И забрали всё сразу, как узрели клыки.

На последней странице — пусто. Там было написано, но другим почерком: «Кто я, когда всё кончится?» Но Элис ещё не готова ответить. Медленно положив бумаги в тайник, она погасила свет. Завтра новый день и новый вызов. Устроившись поудобнее, её настиг долгожданный сон.

Галерея Наблюдателей: Кристальный зал — вечер церемонии

Высоко над мраморным полом зала, за решёткой из кованого серебра с узором в виде переплетённых цепей, расположена Галерея Наблюдателей — место, куда допускаются лишь наследники первых кругов и члены Совета опекунов. Туда не приглашают. Туда входят, когда заслужили.

Лукас стоял у самой тени, прислонившись к колонне, обвитой высохшим плющом. На нём — безупречный чёрный мундир старшего курса с серебряной эмблемой на лацкане. Руки в карманах, на лице — равнодушие. Он не должен был быть здесь. Церемония принятия новичков — для кураторов и префектов. Но он был вынужден рискнуть: у него оставалось мало времени, он чувствовал это. Его так называемые родственники не дадут ему закончить академию, ведь тогда он официально сможет возглавить активы семьи, а это многим не выгодно. Лукас давно обуздал свой гнев; время — лучший учитель, и оно как нельзя лучше помогает понять сущность людей. Он помнил, как все скорбели на похоронах его родителей, как всячески пытались утешить и заверяли в вечной дружбе и помощи. А спустя пару дней уже пытались урвать кусок покрупнее из корпорации отца. Парень знал, что остаётся жив только потому, что умеет блефовать, но скоро это перестанет быть сдерживающим фактором. Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей, Лукас наблюдал за приходом гостей.

И вот они — новобранцы. Сыновья банкиров, дочери послов, наследники заводов и титулов. Все — с идеальной осанкой, выученной улыбкой и страхом в горле. Они вели светские беседы, будто молились богам, которых сами же и создали. Каждый год одно и то же. А потом вошла она. Не первой и не последней. Просто вошла — и всё вокруг замедлилось.

Она не смотрела вверх, не искала одобрения, не выставляла напоказ дорогую брошь или родовой перстень. Её платье и манеры были без лишней вульгарности, всем своим видом она казалась Лукасу нормальной, как по учебнику. Но в этом и была её ошибка: слишком старалась быть невидимой. Он решил спуститься на первый этаж, чтобы получше рассмотреть девушку. В стенах Валентайна были запрещены любые формы проявления симпатии или чувств по отношению к противоположному полу. Совет считал, что в этих стенах нужно впитывать знания, а не тратить время на романтику. Но Лукас знавал исключения, как и в любом другом месте. Наказание работает только в том случае, если есть бедолага, который попался.

Но что зацепило его по-настоящему — это взгляд. Не испугалась, не отвела. Лукас видел, как девушка бегло осматривала собравшихся здесь людей. Словно знакомясь с будущими соперниками на своём пути. Он был таким же, и сейчас в его голове промелькнула одна идея.

Но для начала следовало узнать, из какой породы сделана эта леди. То, что она не та, за кого себя выдаёт, он понял сразу; ему оставалось узнать её мотивы. И если она не очередная наивная глупышка в поисках выгоды для себя или семьи, то у него будет шанс. Раздавшийся смех от компании, в которой она находилась, дал ему возможность действовать, и он не упустит её. Подходя к ней, он ещё не знал, как сильно их знакомство перевернёт его жизнь.

Утро пришло к Элис как дальние родственники в канун праздников: не вовремя и большой компанией. Жизнь уже кипела за дверью, и это было отчётливо слышно по нарастающему гулу и беготне — первый учебный день, и все хотели быть лучшей версией себя. Но для той, кто из-за обилия событий и самоанализа уснул под утро, это было тяжёлое пробуждение, и лёгкое раздражение читалось на её лице. Вскоре к ней заскочила Мира, при виде которой настроение Элис немного улучшилось: та, на удивление, излучала безграничную радость и предвкушение предстоящего дня. К слову, девушки уже получили расписание лекций, и у них, как у первокурсников, порой стояли совместные занятия. Первое, кстати, было одним из них. Они вышли из общежития, перекидываясь незатейливыми фразами, направляясь в сторону главного корпуса. Вчера в сумерках Элис не рассмотрела, но теперь при дневном свете отчётливо проступали надписи. Вдоль дорожки, по которой ходили студенты, стояли статуи с лицами, как догадывались девушки, семей Основателей. И под каждым таким были написаны правила этой Академии. По всей видимости, при создании этого места каждая семья решила внести своё правило. «Вот откуда этот странный перечень», — промелькнуло в голове Элис.

По пути в аудиторию девушки не переставали удивляться окружающему: стоило отдать должное тем, кто возвёл столь величественное здание, стены прямо несли на себе вековую историю этого места. Вскоре они увидели таких же первокурсников, ожидающих возле входа в кабинет: первая лекция была общей, независимо от кафедры. Внутри — просторная, с паркетным полом, стенами, украшенными деревянными панелями и гербами факультетов, и высокими окнами с тяжёлыми бархатными шторами, через которые виднелся ухоженный двор со статуями. На стенах висели картины основателей и бронзовые барельефы, а кресла были обиты тёмной кожей; в воздухе смешался лёгкий аромат парфюма с недавним запахом цветов. Доска перед кафедрой была аккуратно отполирована, по углам — трибуны, по всей видимости, для дебатов. Студенты приходили с тихими улыбками, кто-то нервничал, кто-то уже обсуждал расписание. Элис ощущала тяжесть и странное облегчение: она там, где и должна быть. Теперь начиналась реальная работа.

Предмет назывался «Введение в архивную практику» — он был одним из базовых для всех. В прошлом были споры и недовольства среди тех специальностей, которым не был нужен данный предмет, но все получали один ответ — для общего развития и умения добывать нужную информацию. И Элис была полностью согласна с этим вопросом: она, как и многие другие раньше, думала, что всё можно найти в интернете, и успела понять всю глубину своей ошибки. Профессор Ирен Солье — женщина среднего возраста с очками на носу и голосом, который сочетал заботливую строгость и холодную прямоту, — обещала практические занятия по обращению с архивами, правилам доступа к закрытым фондам и этике публикации находок. Для Элис это звучало как дверь, за которой могла скрываться правда о матери. Конечно, иллюзий, что всё будет легко и просто, она не питала, но данный навык лишним не будет.

Довольно быстро студенты заняли свои места. Рядом с Элис и Мирой сидели Тобиас с Камилем. Они успели перекинуться парой фраз перед началом занятия, но было заметно лёгкое напряжение между ними — возможно, парни переживали вчерашний инцидент. Но сейчас было не время для разговоров по душам, и все это понимали. Профессор сдержанно улыбнулась и начала объяснять тему занятия и общие принципы, довольно быстро перейдя от теории к практике. Первое задание было неожиданно простым и одновременно искусно провокационным: сформировать рабочие группы по пять человек и в течение часа проанализировать подготовленную учителем историю — текст, фотографию и подпись, — а затем представить краткий отчёт: какие символы используются, кто на фото и что могло быть опущено или искажено. Цель — научиться видеть изъяны в повествовании.

— Можно с вами? — в третьем ряду, прямо под компанией, сидел высокий юноша с широкими плечами и холодным взглядом, которого Элис раньше видела на церемонии.

— У вас не хватает одного участника. Вы сможете приступить к заданию и сэкономить время, к тому же я не буду обузой, уверяю вас. — Спокойный тон и чёткая речь ввели ребят в ступор от неожиданности.

— Да, можно. Надеюсь, сработаемся, — Элис дождалась кивка товарищей, протянула руку для приветствия. Задание было получено и было необходимо действовать. Довольно быстро распределив роли, ребята одними из первых принялись выполнять задание, не подозревая, что в это время за ними наблюдают, собственно, как и за другими студентами.

Группа Элис приступила быстро: Мира — записи, Тобиас — логистику, Камиль — контекст и поиск связи с официальными источниками, Брайан — так звали нового члена команды — предложил метод сравнения с архивными индексами. Элис сама взяла на себя чтение подписи и поиск контекстуальных зацепок: даты, имена, упоминания о мероприятии. За время поисков информации о матери она успела кое-чему научиться. Она заметила маленькую деталь на фотографии — женскую руку, украшенную тонкой заколкой, почти неразличимой на фоне бархата платья. Заколка была простая, с изящным контуром, но выглядела слишком личной для официального снимка.

Работа шла быстро. Мира указала на возможную цензуру: в подписи фамилия была сокращена, словно после вмешательства редактора. Тобиас нашёл в другом журнале упоминание о том же мероприятии, где список гостей был длиннее, а мужские имена стояли в начале. Камиль, скептически покосившись, заметил, что кто-то вычеркнул неудобные фигуры из истории — оставалось понять причину, иначе задание не будет засчитано. Брайан предложил сравнить материалы по датам публикаций, чтобы увидеть, какие фрагменты исчезли первыми. Это покажет направление, где копать. Элис почувствовала, как сердце затрепетало от узора совпадений: рука на фото, редуцированная подпись, отрывы в других выпусках. Она вспомнила старые заметки матери, пометки с фразами и сноски, которые раньше казались запутанными. Теперь эти мелочи открывались по-новому; данное задание дало несколько подсказок, и ей не терпелось вернуться в комнату для их проверки.

Презентация группы прошла спокойно, ну, в какой-то степени. Профессор решила огласить рейтинг команд согласно проделанной работе, и это вызвало, как и ожидалось, волну возмущений. Но, учитывая репутацию леди Ирен, студенты быстро остыли. Игнорируя лёгкое бурчание, царившее в аудитории, она продолжила: — В будущем рано или поздно вам может понадобиться добывать информацию. На данном задании у вас уже были все необходимые сведения, но может так случиться, что вам самим придётся её искать. Помните: за документами стоят люди. Знания — это обоюдоострый меч, он может быть как оружием, охраняющим вас от врагов, так и клинком, пронзившим ваше сердце. — После этих слов перешёптывания прекратились. Ещё вчерашние дети до недавнего времени не осознавали, где они оказались и что это за место. В очередной раз пришло осознание, что это не обычная академия, тут свои законы и методы обучения. В её голосе не было морали, а была практическая забота. Элис восприняла это как незримое руководство — осторожность прежде всего. После эффектной речи, занявшей умы студентов, профессор закончила занятие.

После пары Элис с товарищами решили перекусить: приближалось время обеда, и после мозгового штурма все поддержали идею. Столовая академии была настоящим произведением искусства, совмещающим элементы как современного дизайна, так и классической архитектуры. Огромные окна от пола до потолка пропускали мягкий свет, который отражался от высоких потолков с роскошными лепнинами и медными люстрами. К тому же стены были украшены изысканными панелями с резьбой, на которых были изображены сцены из историй и легенд академии. В центре помещения располагались длинные деревянные столы, сделанные из тёмного дерева с полированной поверхностью, что добавляло атмосферу уюта и солидности. Стулья были обиты насыщенной тканью глубоких оттенков — бордового и изумрудного, что создавалось для удобства и долговечности, соответствуя статусу учебного заведения. На стенах столовой висели картины с портретами известных выпускников, запечатлевших важные моменты истории. В одном углу находился камин, который в данное время года согревал студентов и создавал уютную атмосферу. На столах всегда стояли стильные подносы, взяв которые каждый мог выбрать себе блюдо по вкусу: от традиционных яств до деликатесов со всего мира. Столы украшали вазочки с живыми цветами, которые привносили в атмосферу свежесть и радость. Легкие ароматы еды смешивались с запахом свежезаваренного чая и кофе, создавая идеальную обстановку для дружеских встреч и обсуждений. Так задумывалось это место, но, окинув взглядом, становилось сразу видно, что создатели этого места не знают сущность подростков, вернее, их жестокость. Столы были по четыре или шесть мест, и как правило, одному или паре студентов не было выбора, где сесть, чтобы не мешать друг другу. Были случаи, когда из-за нехватки места могли вспыхнуть скандалы между отпрысками враждующих семей или студентами разного статуса. Элис была рада, что их пятеро и не будет проблем занять большой стол без лишнего шума и ругани. Было несколько ярусов для питания, но, как и по всей академии, тут действовали строгие разделения по иерархии. Даже среди сверстников, которые только поступили, уже появлялись несколько лидеров, собиравших вокруг себя приспешников с помощью обещаний и запугивания. Девушку раздражали такие люди, ничего не представляющие из себя и несущие только одни проблемы окружающим. Но это не её дело, она ни на минуту не забывала свои цели нахождения здесь. Стоило ребятам набрать еды и сесть за стол, как Элис поняла по идущему к их столику ухмыляющемуся блондину с зализанными волосами, что обед спокойно не пройдёт.

— О, смотрите, я так и знал, что эти жалкие выскочки будут здесь! Что празднуете свою мнимую победу? — к столу, где сидели ребята, подошла компания парней. Главным оратором всего этого движения выступал Дариан Вейл — низковатый блондин с зачёсанными назад волосами, он всеми силами пытался походить на своего дальнего предка по матери, Карлоса Вейла. Сам же парень — выходец из побочной ветви семьи Основателя академии, но любил при возможности напомнить окружающим о своих корнях. И сейчас, привлекая к себе внимание на повышенных тонах, приставал к студентам.

— А я всё думала, чем это вдруг завоняло, а это Дариан пришёл. Ты в курсе, что парфюм нужно наносить в меру, а не мыться им? — терпение Миры кончилось ещё во время занятия, и теперь, когда она хотела просто перекусить, пришёл самый бесящий человек, который только мог существовать, по её мнению. Остальные приятели Дариана не остались в стороне и были уже готовы заступиться за лидера, как, собственно, и Тобиас с Камилем и Брайаном, и вся эта потасовка в скором времени могла перерасти в большие неприятности для всех. В общественном месте, таком как столовая, запрещалось вести себя вызывающе и тем более разговаривать на повышенных тонах. Но неожиданно для всех Дариан поднял руку — это было сигналом для его людей, и те замолчали, будто и не готовы были секунду назад начать драку.

— Я вот долго думал, как такие разные люди, как вы, могли создать одну команду, — начал говорить блондин. — А оказалось, в ваших рядах завелась любимица учителей. Иначе непонятно, как в обход давней традиции назначать представителя курса из семей основателей выбрали нищую аристократку. Что же ты такое сделала, чтобы им стать, а? Так и будешь прятаться за их спинами? Это о многом говорит о тебе как о лидере. Думаю, стоит подать прошение о пересмотре этой вопиющей глупости. — Его слова звучали громко и чётко, достаточно, чтобы при желании любой студент в столовой мог услышать и задуматься. Начались лёгкие перешёптывания и смешки.

Элис не ожидала такой прямой атаки на себя, но это не значит, что она не может дать отпор такому жалкому, заносчивому и избалованному парню, который в жизни не сталкивался с трудностями. И действовать следует быстро: хоть она и не хотела ещё больше привлекать внимание, но, похоже, уже бесполезно. Так даже лучше!

— Уважаемый Вейл! Мне очень лестно, что столь значимый человек в этих стенах знает меня и более того потратил своё время на то, чтобы найти. Представляете, какого было моё удивление, услышав, что данное место пустует. А я думала, что на каждом курсе так или иначе присутствуют отпрыски из семей основателей. Так и есть, но какая жалость, что именно в этом году не нашлось студента с достаточно высокими стандартами для этой должности. — Слова Элис были слышны на всю столовую, и с каждой фразой она погружала её в тишину. Многие забыли, как дышать: ещё бы! Ещё не находилось первокурсника, который так в открытую и тактично давал понять, что тут нет места дискриминации. Да, безусловно, у семей есть привилегии, но даже они не переступают грань. Талант, навыки и ум в этом месте превыше всего, и сейчас никому не известная девушка напомнила окружающим эту простую истину. Через пару секунд люди начали отходить от устроенного перформанса, и кое-где были слышны смешки и подколы в адрес Дариана. То, что в этой «дуэли» он проиграл, было очевидно даже тем, кто только пришёл.

— Мы ещё с вами не закончили! Своими словами ты оскорбила не только меня, ты бросила тень на традиции академии. — Парень сделал шаг в сторону Элис, заглянув ей прямо в глаза, и, понизив голос, тихо произнёс: — Я с большим удовольствием буду наблюдать, как тебя разорвут в клочья те, кого ты сегодня оскорбила, и уж поверь, среди старших такие найдутся. — Решив напоследок оставить за собой последнее слово, Вейл криво улыбнулся и, развернувшись, направился в сторону выхода, игнорируя взгляды окружающих.

— Знаешь, возможно, именно поэтому тебе никогда не выбраться из тени главного рода: ты слишком сильно полагаешься на других. — В спину уходящей компании сказала она спокойным, в какой-то степени с пониманием, голосом. Заставив его остановиться, но только на мгновение, чтобы потом затеряться в потоке студентов.

На втором этаже, в неприметном углу, сидел Лукас, который по чистой случайности застал всю перепалку. Его лицо успело сменить несколько выражений за это время. Но он отдавал должное этой девушке: ей хватило смелости отстоять своё право и свою честь. Вот только было видно, что эмоции взяли над ней верх, и в порыве она подвергла сомнению студентов из семей Основателей как элиту академии. Понятно, что она не имела в виду всех, а конкретно этого оболтуса, но Лукас знавал парочку тех, кто может вывернуть её слова наизнанку в свою пользу.

— Что ж, уголёк, придётся помочь тебе, пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы не дать себя затушить обычному ветру.

Закончив есть, Лукас спустился по западной лестнице, избегая скопления студентов — благо многим было интересно познакомиться с новенькой девушкой, которая так ярко заявила о себе. Его путь лежал в мужское общежитие, именно туда направился злой Дариан, и следовало поторопиться, чтобы успеть, пока тот не наломал дров.

— Я говорю вам, что проблем не возникнет, есть несколько семей вассалов, и они с радостью пожертвуют будущим одного из своих отпрысков для возможности погасить долг. — Зайдя в общежитие, Лукас первым делом решил проверить общий зал. Внутри каждого, что в женском, что в мужском, были разделения на секции для возможности собираться малыми группами. Также для важных репетиций или дискуссий было небольшое отдельное помещение, и именно оттуда доносились жаркие споры. Ещё большую уверенность в правильности маршрута говорило то, что возле двери маячила пара студентов, по всей видимости, выполнявших роль охраны от незваных гостей.

Лукаса мало где желали видеть, и можно твёрдо сказать, что этот раз не был исключением, но уж точно парни не планировали мешать ему зайти. Подойдя к парочке откровенно растерянных студентов, он окинул их нейтральным взглядом.

— Вам не кажется, что стоит уделить больше времени учёбе, раз вы каким-то чудом поступили в академию, а не тратить свои возможности зря? — не дожидаясь ответа, Лукас распахнул дверь в помещение, где набирали обороты споры между парнями.

— Я же сказал вам, бестолочи, не... — начавший гневную тираду Дариан проглотил слова. Он ожидал увидеть кого угодно, но не печально известного наследника рода — того, кому хватало наглости игнорировать почти все правила и законы академии, и что больше всего вызывало недоумение, ему всё сходило с рук.

— Господин Монфор, рад встрече. Что вас привело к нам? — натянув рабочую улыбку, затараторил блондин, стреляя глазами на своих шестёрок.

— Я попрошу всех, кроме мистера Вейла, выйти подышать воздухом, — игнорируя собеседника, заговорил Лукас. Окинув взглядом его ребят, он не стал дожидаться команды лидера — те поспешили уйти. Они здраво решили, что лучше получить потом выговор от мелкого тирана, чем встать на пути у этого парня. Хоть они и первокурсники, но успели услышать немало историй про академию. И многие из них касались пришедшего сюда Лукаса. Чего только стоит история, как его в своё время хотели поприветствовать старшие студенты и что после этого с ними стало. Нет, вопреки ожиданиям, он не пользовался своим положением: проблемы он, как правило, решал лично и кардинально. Известно одно: на следующий день те бедолаги пришли лично к ректору с заявлениями на отчисление и наотрез отказывались говорить причину.

— Что всё это значит?! — набравшись смелости, закричал Дариан. — На каком основании старшекурсник вламывается на закрытую встречу к младшим и указывает, что им делать? Я подам жалобу на заседание Старших домов! — на последних словах демонстративно сделав акцент, глядя на нарушителя.

— А-ха-ха-ха, ты серьёзно? Ты, гнойная язва семьи Вейл, вздумал пугать меня, меня! Да клал я на весь этот совет. В отличие от тебя, я был на встречах «клоунад» нескольких из них, и ты бы сильно удивился, узнай, как они проходят. — Лукас мерно, по-хозяйски расхаживал по комнате. — Раз решил донести обо мне в совет элите, заодно скажи им, как пользуешься привилегиями и даруешь услуги, не положенные тебе по статусу, бастард! Ты думал, это секрет, да? Наивный. Да при желании я мог бы уничтожить тебя и репутацию твоей не слишком великой семьи, но я тут по другому делу. — Дариан наблюдал, как Лукас бесцеремонно налил себе вина и уселся напротив него. И если в первую минуту он был готов вцепиться зубами в обидчика и придушить его, то сейчас, осознав всю серьёзность ситуации, был вынужден сдаться.

— Я так понимаю, что ты тут по делу, раз до сих пор меня не вызвали на семейный суд, — едва скрывая дрожь в голосе, заговорил он. Потянулись томительные секунды, за которые Вейл успел перебрать с десяток возможных «услуг», которые его заставят сделать, и ему придётся, если он хочет сохранить свою жизнь, в потере которой он не сомневался.

— Рад, что у тебя всё же есть мозги, или инстинкт самосохранения, — театрально задумался Лукас. — Всё просто: забудь о существовании Элис фон Райхенбах и её приятелей.

— Да ты, наверное, шутишь! Она прилюдно оскорбила меня и бросила тень на семьи Основателей! — Дариан был в полном шоке. Кто она? Что их связывает? Но эти вопросы отошли на второй план: гнев затуманил мысли Вейла, не давая ему думать рационально.

— Хватит высокопарных речей! Я и так потратил с тобой много времени! Ты сделаешь то, что я говорю, если хочешь и дальше играть в свои игры. Но если я узнаю, а я узнаю, будь уверен, что ты натравил своих псов или подключил других к этому вопросу, то трудности с родом будут меньшей из твоих проблем.

— Да она при свидетелях говорила, любой из элиты может захотеть встретиться с ней. — Под властным взглядом собеседника Дариан хотел забиться в угол.

— Ты сам виноват в вашем конфликте, и во время обеда показал всем, что ты мелочный, жалкий выскочка. В этих стенах нет студентов, готовых от твоего имени вершить справедливость, тем более — с первогодки под крылом учителей. — Лукас допил вино, вставая, тем самым указывая на конец разговора.

— Но... что если... — не успев закончить мысль, он был безжалостно прерван.

— Запомни и передай тем, кто сунет нос в ваш конфликт с Элис: она моя! И если кто-то придёт к ней с угрозами или шантажом, станет моим личным врагом, а ты в курсе, что мои враги долго не живут! — Дариан готов был поклясться, что в жизни не испытывал такого страха. Он рефлекторно склонил голову и замер, не заметив, как ушёл Лукас. Спустя пару минут он сидел на своём кресле и пытался собраться с мыслями. Даже возвращение сбежавших парней не заставило его проронить хоть слово.

— Господин Вейл, с вами всё хорошо? Что прикажете делать с письмами для вассалов? — набравшись храбрости, спросил один из слуг.

— Всё сжечь и больше не поднимать этот вопрос. Конфликт исчерпан! — уставшим голосом заговорил он.

— Как же... — начали наперебой говорить ребята.

— Вы тупые от рождения, или вам нужно всё разжевывать? — начал снова злиться он. — За этой др... Элис! Стоят такие люди, что мы ей ничего сделать не сможем, только хуже будет. Думаете, Монфор приходит о погоде поговорить, а? Мне дали ясно понять, что хорошо и что плохо.

— Господин, получается, что всё зря?

— Отчего же? У таких людей не бывает мало врагов, и рано или поздно нас будет достаточно много, чтобы с нами считались. — На лице Дариана расползлась зловещая улыбка. — А пока пусть думают, что мы сдались и приняли их условия. Вам же — следить и подмечать. Как говорится, враг моего врага — мой друг.

— Да, господин! — хором ответили парни.