Академия теней. Магия вне закона

Глава 1

Столпившиеся возле ограждения первокурсники, откровенно говоря, раздражали. Дабы сильно не волновать и без того слабое женское сердце взглядами, направленным в нашу сторону, я отвернулась к профессору Сатош. Мужчина, внешне напоминающий мускулистого старца, внимательно наблюдал за схлестыванием адептов, бесстрастный взгляд цеплялся за каждое движение. Ни единого слова, лишь непреклонное молчание, которое больше действовало на нервы, чем любые комментарии. По окончании схватки он жестом подозвал к себе победителя и что-то тихо произнес, отчего на лице адепта промелькнуло смятение. Оно и не удивительно – профессор одним лишь взглядом и парой фраз мог довести до белой горячки.

Последние дни по всей академии царит напряженная атмосфера в преддверии предстоящего турнира – «Красная дриада». Я тяжело вздохнула, смотря уже на поединок сокурсников. Такие зрелища, вроде «Красной дриады» или «Серебряной лилии», проводились каждый год, но в разных учебных заведениях. На каждый пятый раз очередь доходила до нас.

Согласно правилам, каждая академия выдвигает команду из десяти участников, чтобы сразиться с Королевской четой – командой, принимающей турнир. Событие длится около месяца, пока от каждого учебного заведения не останется по одному финалисту, которые в итоге будут состязаться с членами Королевской четы. Никто не знает, какой приз ожидает его в конце – это и есть особенность турниров.

— Фетар, на позицию.

Поток мыслей, крутящихся о предстоящем будущем, прервали крики адептов. Один из горной академии, второй – мой одногруппник. Первому, имея в своем арсенале лишь заклинательные формулы, победить второго почти невозможно. А значит, придется применять не только магические знания, но и смекалку, а то и хитрость, чтобы выжить. В противном случае такого мага будет ждать быстрый конец. Академия теней никогда не славилась честностью, как и ее адепты.

Возвращалась в комнату в противоречивых чувствах. С одной стороны, я выиграла, но с другой – все равно получу наказание за оплошности. Расставание с Торкелем давало о себе знать. А кого винить в уверенности ниже отметки земли и запоздалой реакции в критические моменты сражения как не бывшего дружка-эльфа?

Большое количества незнакомых лиц в коридоре вызвало беспокойство и отвлечение. Всегда перед такими зрелищными мероприятиями обменивают адептов для квалификации. Мне как-то пришлось семестр учится у целителей – ничего хорошего из этого не вышло. Наши адепты, как белые вороны в стае, сильно выделяются из толпы. Кто захочет иметь дело с тенями? Правильно – никто.

К приходу Руди я сидела в кресле и абсолютно с мрачным выражением лица читала учебник по латыни, стараясь запомнить хоть какую-нибудь информацию для предстоящей проверки знаний, которой нас балуют чуть ли не повседневно.

Подруга-алхимик влетела в комнату одухотворенной. Рассказывать о случившемся я не планировала, хотя очень хотелось выслушать дельный совет от девушки, перевстречавшейся со многими парнями. Но все, что она может посоветовать мне – это что-нибудь вроде топора от головы для снятия всех проблем, потому я закрыла учебник с громким хлопком и улыбнулась.

— Нет, ты скажи: какой дурой надо быть, чтобы написать любовную записку Элияру и подсунуть прямо перед носом? Белокурые дамочки вообще забылись. Мы еще от причудов наших не отошли.

— Она снова это сделала? — я оживилась и подалась немного вперед, чуть не вывалившись из кресла.

— Да!

Напряжение после пары боевой магии немного стихло. Над девушками из академии чародейств посмеивался весь наш учебный корпус. Вообще целители очень востребованы, но не думаю, что благие помысли долго остаются в их головах. Белокурых пигалиц – как их назвала Руди, – отправили на факультет алхимии. И одна из них влюбилась в нашего магистра Сильвера еще до первой совместной лекции. Я ни на что не намекаю, но мы всем заведением опасаемся за жизнь педагога, потому как любовные зелья в той академии практикуются. Уж потребность в этом не утихнет до тех пор, пока не переведется женский род. Или не перетравится мужской.

Спустя некоторое время разговоров о прошедшем дне мы достали все пыльные книги, припрятанные под моей кроватью, и стали готовиться к совместному зачету по артефакторике. Ситуация напряженная? Напряженная. Причины для беспокойства есть? Есть. Тем не менее, мы не отчаиваемся.

«Терновик – основа многих артефактов». Что ж, начало положено – теперь на желтоватом листе каллиграфическим подчерком была выведена тема доклада. До сдачи оставалась пара дней, а у меня написано меньше, чем у Рудиты. Я еще раз посмотрела на одиноко написанную тему и тяжко вздохнула, а после нескольких часов непрерывного писания четырех листов откинулась на спинку кресла и подумала о том, чтобы рассказать подруге о случившемся с Торкелем. Посмотрела на пишущую девушку, которая от усердия закусила нижнюю губу, и решила отложить диалог на завтра или послезавтра. Может, на следующую неделю. Обняв колени, бросила взгляд в сторону окна, где город, как на ладони, постепенно зажигался огнями.

Площадь была яркой и почти круглой: цветная плитка подходит чуть ли не вплотную к домикам, оставляя место на всякого рода клумбы, которые опекаются обитателями. Дома в большинстве своем очень напоминают фахверковые, двух и трехэтажные, разного цвета и несколько различной архитектуры. Главная площадь должна быть самой нарядной. Вероятно, именно поэтому некоторые из сцепившихся боками домов и лавочек по воле хозяев порою меняют свое оформление. Привлекать посетителей как-то надо, чтобы те раньше времени на какую-нибудь улочку не свернули.

Ближе полуночи подруга собрала свои пожитки из расписанных листов, пожелала темной ночи и наверняка пошла к себе в комнату. Я же немного убрала на полу, где мы и занимались писаниями, отстояла не такую уж большую, но приличную очередь в душ, а затем спокойно взвалилась на кровать. Отчаянное падение сопровождалось громким скрипом.

Закрыла глаза для того, чтобы спуститься в План Тени. Путешествие по этому месту позволяет существенно срезать путь в материальном мире.

Небо здесь всегда черное, а освещение соответствует безлунной ночи на Прайме. Хотя пульсар или даже факел будут тратить свой ресурс с той же скоростью, радиус освещения оказывается вдвое меньшим, а свет бессилен проявить цвета предметов – только контуры и оттенки серого. Все это делает путешествие по Плану Тени без магических ориентиров рискованным занятием – из-за его изменчивости карты здесь бесполезны, а видимость затруднена.

Несмотря на то, что План вполне пригоден для жизни, он медленно изменяет своих обитателей. Существо с материального плана, проведя здесь несколько лет или десятилетий, скорее всего обнаружит в себе странные изменения и нетипичные способности, связанные с тенями. Возможно, частью этого эффекта является то, что План как-то связан с психикой путешественников. На нем появляются не только отражения природных ландшафтов, но и отражения городов и замков. При этом они почти всегда имеют странный, пугающий вид. Часто отражения существующих городов имеют вид руин. Почти всегда их черты медленно изменяются, так что путешественнику мерещатся пасти или глаза вместо окон на самой границе зрения, шевелящиеся стены. Элирхондас находился далеко от первичной остановки, но мне не нужна была столица.

Некоторые участки Плана Тени полны негативной энергии – это может быть связано с порталами на Прайме или просто скоплением нежити, обитающей на тут как у себя дома. Подобные места выглядят темнее и пугающей, чем обычный теневой ландшафт, растительность на них мертва, а ощущение холода усиливается. Обычно подобные области привязаны к древним полям битв, кладбищам и подобным участкам. Путешественник, вступивший в подобную область, начинает постепенно умирать, если он не защищен от негативной энергии.

Увидев темный сгусток, я подошла ближе и приблизила руку к ядру, распространяющему пыль. Тот начал пульсировать, метаться из стороны в сторону и немного покалывать в ладони, но в конечном счете успокоился. Я сжала крепко дымчатую пыль в кулаке. Ранее успокоившееся ядро медленно растекалось по пальцам. Материя Плана Тени медленно изменялась и перетекала почти незаметно для глаза.

Колеблющееся поведение сгустка обладало некоторым уровнем сознания и восприимчивости к физическому воздействию. Его реакция свидетельствует о стремлении либо избежать угрозы, либо установить с связь. Последнее мне нужно было как глоток свежего воздуха. Сосредоточившись на потоке маны, исходящей из пыли, представила ту самую картину на стене возле библиотеки: холод, горгульи, смотрящие за ходом битвы, и истекающая в грязи кровью…

Большая часть преподавателей и адептов в курсе, что моя личность долго не держится в Плане. Он усиливает все теневые заклинания. Созданные теневые подобия, обычно имеющие только пятую часть силы оригинала, тут усилены в полтора раза. Более мощные версии усилены еще сильнее. Кроме этого, все заклинания, связанные с тенью, имеют максимально возможный эффект. Именно поэтому в сюда заходят либо те, кто может контролировать свою силу, либо глупые первокурсники, которые ни разу не использовали более мощные заклинания.

Глава 2

На следующее утро я чувствовала себя намного лучше. Пока стояла в ванной комнате и пыталась почистить зубы, в дверь нагло стучали уже несколько минут. Я устало посмотрела на зеркало, украшенное листочками и наклейками, на которых обычно писались ответы к экзаменам и записывались заметки во время утренних и вечерних дел в ванной. После предыдущего утомительного дня, чувство мятной пасты во рту немного трезвило голову.

Я услышала, как капля упала на раковину, поэтому, быстро сполоснув рот и умывшись, вновь посмотрела на отражение: мокрые пряди медовых волос прилипали к лицу и на нем не было помады и пасты. В дверь резко перестали стучать. Посмотрев на нее из другого помещения, решила все же открыть, вот только вредителя академического имущества уже не было на месте.

На перекус оставалось минут двадцать, от чего завязывала шнурки сапожек я прямо на ходу. Есть хотелось немыслимо, а когда пришла в столовую, наполненную ароматом мяса и специй, слюна без спроса вытекала изо рта.

Сразу нашла Руди, которая сидела в компании своей группы, но подсаживаться не стала. Распугаю алхимиков, потом еще шарахаться будут. А там последуют выговоры от преподавателей, что дергаются от кипящего и бурлящего котелка. Зачем мне сокращать и без того скудный список адептов факультета Алхимии?

— Эй, Ани! — мне помахали рукой с другого конца громадного помещения.

Кивнув, я пошла к столику, за которым сидел Найсел с друзьями. Не знаю с каких пор в кругу моего общения зачастили старшекурсники, но это была относительно приятная компания. Мерт и Гарольд поприветствовали меня кивком, а Виллана улыбнулась.

Меня ободряюще поцеловали в щеку, затем пододвинули стул и пожелали приятного аппетита. Мое лицо подалось диву на внезапный жест закадычного потрепанного друга, но наколола омлет на вилку я молча.

— В пятницу идем в ритуальный зал. — Старательно жуя, Найсел похлопал меня по плечу. — Будем нагонять твои путешествия по Плану.

Скривилась.

Через шесть часов закончились лекции, и я занесла в свою комнату конспекты с учебниками и канцелярию, взяла другие листы, отправившись к кабинету с надписью «кафедра некромантии», в котором обычно сидел профессор Хесселис.

Профессор поправил прядь темных волос, которая обрамляла лицо, и что-то равнодушно зачеркивал в куче пергамента. Мы всей девичьей половиной задавались вопросом: женат ли он? Мне казалось, что именно из-за этого профессор носит перчатки – для скрытия кольца. Возможно, он надел их ради брутального образа, хотя сам профессор производил очень приятное впечатление, поэтому в то, что у него нет жены или, на крайний случай, молодой спутницы, меня порой озадачивало.

Мужчина, увидев меня, кивнул в знак приветствия. Его усталость мне только на руку; с темой дипломной работы я определилась еще на прошлом курсе, и менять, а уж тем более слушать критику – хоть я знала, что это нецелесообразно, – не особо хотелось.

Стоя напротив массивного дубового стола, делала вид как будто не смотрю изучающе на формулы заклинаний в работе одного из адептов с младших курсов. Нет, чужие ошибки меня совершенно не интересуют.

— Какое-то срочное дело, Фетар? — профессор посмотрел на меня, откидывая пряди волос назад.

— Хотела проконсультироваться с вами насчет темы для диплома.

— Уже? — удивился он. И, получив мой кивок, продолжил: — Обычно адепты приходят ближе к зимним праздникам или вообще весной.

Я пожала плечами. Какое мне дело до других? Чем раньше начну, тем раньше и закончу.

— Итак, — он отложил листок, внимательно посмотрев на меня. — Какую из тем ты выбрала?

И следующие полчаса мы провели в ярой дискуссии о теме предстоящей выпускной работы. Профессор предлагал различные варианты, но я оставалась непреклонной, упрямо доказывая свою точку зрения. В конечном счете мужчина выдохнул и провел рукой по волосам, немного открывая заостренные уши, присущие лограттам[1].

— А как ты смотришь на продолжение барахтанья в Плане Тени?

Смотрела я косо.

Во-первых, не хотела по одной простой причине –нахождение подходящей литературы на полках библиотеки в родовом поместье и в архиве Академии той темы, которую я тщательно обдумывала целый год. Во-вторых, это бесполезная трата времени. Все знают, что у меня не получается продержаться там дольше пяти минут.

Я задержала дыхание, так как боялась потревожить лишний раз воздух.

— Поверь, для тебя – это лучший вариант, — он раскачивался на стуле, и делал это со вкусом: никаких резких движений, исключительно аккуратное балансирование на задних ножках. — Ты же не думаешь, что ты закончишь академию тяп-ляп?

Не думала, но очень хотелось верить. Оставалось лишь послушно кивнуть в ответ и попытаться перебрать в уме тех, кто согласиться помочь. Кроме Найсела. Мне кажется, он заинтересован в моем «барахтанье» больше, чем я.

— Сейчас не смогу зарегистрировать тему у лаборанта, обещаю сделать на выходных. Приходи во вторник после занятий, обсудим план и начнем подбирать руководителя для практической части.

Поблагодарив профессора Хесселиса за уделенное время, я вышла из кабинета и шла с поникшим видом до жилого корпуса, размахивая пописанными листами пергамента в воздухе, когда рука автоматически качалась назад-вперед.

Оставшийся день впустую потрачен за написанием плана расписания на предстоящую неделю и заключительного листа доклада. Ближе к восьми вечера в комнату ввалились изрядно подвыпившие друзья, пытающиеся что-то объяснить. Через двадцать минут они поняли, что я сюжетом не прониклась, поэтому решили отстать и заняться другими делами. Мне достаточно было сходить в душ и отстоять метровую очередь, чтобы к приходу все заснули непробудным сном: Виллана на кровати, Мерт – на полу, держась за изголовье постели, а Гарольд и вовсе закинул ноги на мою чистую простынь.

Я выдвигала все ящики, чтобы найти хоть одно чистое платье, но как показала практика и пять лет проживания в стенах академии – не нужно лениться ходить в прачечную. Вещей немного, поэтому, покопавшись в глубинах комода, достала темно-зеленое платье, которое матушка положила с фразами: «Вдруг пригодится», «Для работы в земле будешь новые платья надевать? Я не позволю!». Но я не учла того факта, что за год могу немного потолстеть, поэтому сейчас, смотрясь в зеркало, я понимала, что выходить дальше комнаты стыдно. Потуже завязала веревки под грудью и со скепсисом наблюдала, как на всеобщее обозрение из-за квадратного выреза выставлялась верхняя часть груди. Попытки натянуть это безобразие чуть повыше не увенчались успехом.

Обувшись, закрыла комнату на ключ, чтобы компания под воздействием алкогольного опьянения не натворила чего-то несуразного, и направилась в столовую. Может еще успею что-нибудь перехватить, а то за учебниками оглянуться не успела как пропустила ужин. Зал приветствовал тишиной и пугающей темнотой в глубине пространства. Рядом со входом висело два факела, но ситуация от наличия горящих языков пламени не улучшалась. Оглянувшись, никого не обнаружила, поэтому создала пульсар и вошла внутрь. Зачем я это сделала? Понятия не имею. Красть ничего не планировала, потому что ничего не было. Теперь буду знать, что столовая раньше закрывается, чем в выходные. Я всегда приходила на ужин вовремя. Могла пропустить завтрак или обед, опоздать на них, но ужин – никогда. Раньше – особенно на первом курсе, – я ездила домой каждые выходные, потому что очень скучала за семьей. Но подобное мероприятие утомительно: день туда, день обратно. В итоге я проводила с родными меньше времени, чем в тесной карете, забитой посторонними людьми. Молодой ум принял решение оставить подобные экзекуции для более проворливых персонажей и после того времени я пересекала границу территории между графствами после экзаменов.

Поток ностальгических мыслей прервал звук падающей кухонной утвари где-то в другой части зала. Инстинкт самосохранения работал превосходно, даже накрывая чувство удивительного любопытства, поэтому я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошла обратно. Спину и волосы обдало ветерком. Этого хватило, чтобы погасить пульсар, побежать со всех ног из столовой в конец коридора и подняться на нужный этаж. И меня не волновало количество лестничных маршей, у которых по двадцать ступеней. Я бежала так, будто от этого забега зависела жизнь.

Отдых могла себе позволить только у дверей в библиотеку. Часто дыша, я поправила вырез и открыла тяжелые двери, чтобы через секунду оказаться в слабо освещенном помещении.

— Добро пожаловать.

Дернувшись от неожиданного появления постороннего, к которому не могла привыкнуть уже сколько лет, я перевела взгляд на полуголого мужчину у столика библиотекаря.

— Ха, Фетар, за тобой волк гнался? Или Элияр мстить начал?

Заправив за ухо выбившуюся прядь медового локона, подошла ближе. Лич[2], в отличии от меня, казался в приподнятом настроении, делая глоток красного полусладкого.

— Привидения замучали.

— Что-то рано они. Только девять. Будешь?

«Чем бы нежить не тешилась».

Я присела в кресло неподалеку от Яргахака. Раз уж оказалась здесь в час отсутствия всего потока адептов, то грех не воспользоваться библиотечной тишиной. Взгляд сам как-то зацепился за том, который лежал на маленьком столике напротив. «Трансформации». Оглавление я открывала с несвойственным мне скепсисом. Введение, вампиры, превращение в вампира, демон, их особенности... Личи.

— У тебя такой голодный вид, что мне на секунду показалось ты готова сожрать этот несчастный томик, — рассмеялся приятным тембром Яр, присаживаясь на расположенное рядом кресло.

Несмотря на слегка нервирующие желтые глаза и загадочную историю, Яр излучал определенный шарм и харизму. Его смех наполнил тускло освещенное пространство для занятий, создавая зловещее ощущение. А ведь никто не знает, как он оказался в академии и сколько тут уже находится. Даже о его прошлом все умалчивают.

Магов, чернокнижников, некромантов, которые добровольно превращают себя в нежить ради бессмертия и великой магической силы, здесь называют личами. Обычно такое превращение заключается в переносе души в некий маленький предмет, из которого она может управлять телом удаленно, – филактерий. В одном томе за третий курс я прочитала, что ритуал превращения в лича состоял из трех стадий: подготовки филактерии, накладывания на себя заклинания, которое и переносит душу в филактерию, ритуальное самоубийство с помощью специального яда. В других источниках превращение в лича может проходить по-другому, но суть и цель – оккультный некро-трансгуманизм, – остается прежней. Концепция переноса своей души в филактерию звучала одновременно завораживающе и устрашающе.

— «О чем задумались, адептка Фетар»?

Сказанное голосом магистра Сильвера эхом разнеслось по залу, и я захлопнула книгу. Несмотря на гулкий резонанс звука, он меркнул по сравнению с неконтролируемым весельем, которое испытывал Яр. Его непрекращающийся смех вызвал во мне волны раздражения.

— Ты больной? — я бросила неодобрительный взгляд на лича.

Мой вопрос, казалось, только еще больше позабавил его, и неистовый смех заполнил весь зал, такой громкий, что его, вероятно, было слышно снаружи.

— Какая ты потешная! — Яргахака скрутил очередной приступ истерики.

Закатив глаза, прижала к груди том и удалилась под звонкие хихиканья лича, только уже осторожнее. Я вышла в коридор, пристально всматриваясь в ту темноту, которая ожидает в самом конце. Лунный свет проникал сквозь арочные проемы галереи. Прогулка казалась бесконечной. С каждым шагом чувство неловкости усиливалось, будто не по учебному заведению иду, в котором учусь пятый год, а по темной пыточной.

Недавнее, а если быть точнее – недельное, расставание с Торкелем еще скребло когтями по душе. Я представила, как он со своей облезлой эльфийкой катается на лошадях по полю и ездит на охоту. До последнего чувство превосходства не хотело признавать, что новая пассия моего бывшего все-таки красива. Любой девушке неприятно, когда выбор идет не в ее пользу. Особенно, когда возлюбленного с этим выбором застают в собственной академической постели.

Следующий день пошел не так, как надо, поскольку я проспала первые две лекции. На третьей меня настойчиво толкнули локтем. Это я ощутила особенно хорошо, поэтому прежде боль приходилась не только на бок, но и отдавала куда-то чуть ниже сердца. Хотя если бы я не согласилась с Найселом идти тренироваться, то «сердца у тебя нет, Ани».

Я открыла глаза, а через секунду на всю аудиторию раздалось усталое «темного дня, оболтусы», и профессор Хесселис, который также вел предмет под названием «кладбищенские чистки», опустился на удобный стул. Аудитория разделилась на две половины. Я сидела где-то посередине: между женской половиной потока и мужской, которая сзади втянула головы от похмелья.

— Так получилось, что сегодняшнее лекционное занятие плавно переходит в практическое в связи с воскрешением подвальных зомби адептами седьмого курса.

На этом моменте профессор посмотрел на нас так, будто мы и есть причина, по которой отменяется лекция. Хотя, по словам Найсела, шестой курс с факультета истории магии им тоже помогал.

— Сейчас у вас есть секунда, чтобы построить портал и оказаться у себя в комнате, пять минут, чтобы переодеться в форму, и еще одна секунда для активизирования портала в холле.

Мужчина хитрил, ведь прекрасно понимал, что для активации телепорта необходимо уж точно больше секунды. А девушкам и пяти минут не хватит, чтобы переодеться. Уж так устроен наш факультет, что часть женской половины была влюблена в профессора Хесселиса, а другая – в магистра Сильвера. Но это кому нравятся блондины.

На первом курсе был факультатив по телепортации и начертанию, где нас учили создавать телепорты. Долгие годы такое удовольствие представлялось в виде порталов или сборно-разборных механизмов, которые описывались как данность, схематично. Раньше использовалась туннельная телепортация. Впрочем, такой вид перемещения лишь с натяжкой можно назвать телепортацией, поскольку для путешественников процесс отнимал время, в отличие от классического представления телепортации, которая происходит мгновенно.

— Не понимаю, — шла рядом со мной одногруппница – Элая. — Зачем идти на городское кладбище в такой холод? Можно было воспользоваться академическим.

Ее протесты не остались незамеченными, и профессор ответил с озорной усмешкой:

— Люблю слушать возмущенные жалобы, адептка Филлис.

Девушка зарделась и шла всю оставшуюся дорогу уже с опущенной вниз головой и пылающими щеками. Сама незамысловатая тропинка до городского кладбища относительно короткая, заняла всего десять минут или меньше. Оглянувшись на кованые ворота, я сосредоточилась на внушительном здании за ними. Справа от ворот возвышались надгробия – суровое напоминание о мрачной причине нашего визита.

— Тема лекции: «Переклад смертельной болезни». — Воодушевленно начал профессор. — Давайте разбираться по порядку.

Мужчина толкнул одну створку ворот, пропуская нас на территорию.

— Теперь вы будете знать еще один обряд. В оригинале он позиционировался как переклад смертельной болезни с одного на другое, — рассказывал Хесселис без особого интереса. — Я его проводил один раз, но вышло как тяжелая порча на врага. Переклад, как такой, слабенький, потому что далеко не все снялось. Но там и болезнь была серьезной. Нужно умертвие больное тяжелой формой. Думаю, что Марфа не сильно обидится, — профессор подошел к могиле умершей женщины, не обращая внимания на меня. — Хотя после такого гриппа не обижаются.

В руках мужчины появилось завораживающее голубое мерцание, когда он сформировал магический сгусток. Сфера постепенно погрузилась в землю, и я наклонился вперед, оказавшись ближе всего к профессору.

— Представьте себе сдвиг как деликатный процесс, — начал Хесселис, сохраняя самообладание. — Нужно визуализировать суть смертельной болезни и спроецировать ее на цель.

Глубоко вздохнув, направилась к незанятой могиле старца еще с прошлого столетия. Я присела на корточки, подняла руку над кучкой земли и медленно закрыла глаза. Воспользовалась моментом, чтобы сосредоточиться, отбросив все отвлекающие факторы в сторону, и полностью сконцентрировалась на своей задаче. Через минуту получилось направить энергию на визуализацию смертельной болезни внутри похороненного трупа, почувствовав связь между мной и умершим.

После нескольких минут безмятежной концентрации профессор Хесселис подошел ко мне, минуя очередь из адептов. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, но сохраняла сосредоточенность, не желая разрывать установившуюся связь.

— Как успехи?

Вопрос слегка пошатнул мою уверенность в себе. Я посмотрела на мужчину с неким негодованием.

— Я… справляюсь.

— Со скрипом, — внес свой едкий комментарий профессор и на кончиках его пальцев образовался синий сгусток темной энергии. Легким движением он швырнул его в кучу земли, что-то прошептав на неизвестном мне языке. — Ты проверила могилу, прежде чем копаться в ней?

Я вдохнула морозный воздух, мысленно хлопнув себя по лбу. Совершенно забыла. Стоп. Но кладбище городское, инспекторы должны здесь поддерживать стабильный фон как минимум раз в несколько месяцев.

Губы разомкнулись, чтобы выпустить возражение, но…

— Плохо. — Холодно бросил профессор. — Ты слишком сосредоточена на поддержании связи. Помни, что сдвиг заключается в контролировании сути болезни, а ты держишься за нее.

Кивнула, представляя как темная энергия умертвия стекает по моей руке. Я собиралась уже перенести ее на следующую могилу, но…

— Остановись, — приказал мужчина. — Слишком много и слишком быстро.

— Профессор, я – тень, а не некромант с грядки.

Губы профессора изогнулись в легкой усмешке, видимо, его позабавила моя мгновенная реакция.

— Ах, да, — профессор щелкнул пальцами, — как я мог забыть. Но тени могут быть не просто тенями. Можно научиться высасывать темную энергию из мертвых так же, как это делает некромант. Обычный вопрос практики и мастерства. Иначе бы я не преподавал столь «бесполезные» для теней вещи.

Его явно забавляло мое затруднительное положение.

Я старательно продолжала переносить энергию болезни из одной могилы в другую, сосредоточенно хмуря брови. Однако после продолжительного сеанса тупая боль вкололась в виски.

— Профессор… — Начала я нерешительно, — что-то не так.

Не успела я даже отдернуть руку, как поземный взрыв сильной мощности откинул на несколько метров всех в радиусе доступности. Моя хрупкая туша прочесалась по земле, как свинья по луже. Я поморщилась от боли в локтях и коленях. Вихрь, высасывающий энергию из умертвий под надгробиями, крутился, и его высота почти достигала конька кровли трехэтажного здания. В ушах заложило, но чьи-то руки обхватили меня за талию, резко поднимая с земли, и кинули в темную дымку телепорта.

Оказавшись в своей комнате жилого корпуса, не обнаружила разбросанных в комнате вещей и учебников. Это настораживало, но не настолько, потому как доступ к своему личному пространству я давала только Руди и Найселу. Может, кто-то из них прибрался, хотя теория казалось маловероятной. В последние годы не замечала у друзей столь трепетного отношения к чистому пространству. Особенно у Найсела.

[1] Логратты – одна из восьми подрас демонов, считающиеся древними обитателями Плана Тени.

[2] Лич – маг-некромант, ставший нежитью.

Глава 3

— Убийство в городе!

Я перестала есть. Несчастный кусок вишневого пирога сразу же потерял вкус.

— «В центре Дамарской Империи произошла чудовищная расправа. Драгоценщик, работающий на Столичной улице, скончался. Отмечается, что убийца покинул магазин до приезда агентов дозора. Двое маленьких детей остались без отца. Идет расследование».

Мертиций присвистнул, откидываясь на спинку стула.

— Невероятно ужасное, — возбужденно продолжал Найсел. — Может Хесселис подыщет ему местечко на кладбище.

— Это вчерашняя новость, — нахмурилась Вилл. — Значит порталы выбило из-за этого?

— Скорее всего.

Еще немного поговорив, мы с Мертом пошли на демонологию, Найсел — на пару к стихийникам вместе с Гарольдом, Вилл ушла на символогию.

Инцидент двухдневной давности остался в памяти лишь у нашей группы. На каждого наложили печать безмолвия о происходящем, поэтому хочешь или не хочешь, а держать рот на замке придется до конца своих дней. Преподаватели тихо решали свои вопросы, пока непоседливые адепты ерзали каждую пару на стульях, думая о том, что кто-нибудь соизволит рассказать о происходящем.

От размышлений отвлек грохот закрывшейся двери. Все подпрыгнули на месте. Магистр прошел к кафедре и повернулся к нам.

— Судя по вашим кислым лицам, вы догадались, какой сегодня день.

— Пятница? — раздалось где-то за моей спиной мужским ехидным голосом.

— Проверка знаний. — Твердо просветил нас магистр Сильвер, хотя я видела, как блестели его глаза.

По лекторию прошлась волна мученических стонов и возмущение доброй половины женского потока. Мужчина щелкнул пальцами и на наших подготовленных пергаментах появились вопросы.

Магистра Сильвера я увидела только на втором курсе, когда не могла найти кабинет с надписью «Традиционная некромантия». Предмет начинался только во втором семестре, и я еще не до конца выучила номера аудиторий. А магистр шел как ни в чем не бывало: с папками, бумагами, приборами для ритуалов и синяками под глазами от недосыпа. Типичный адепт, которого оставили на отработки из-за нарушения дисциплины. Плевать хотел на себя и, видимо, на окружающих.

Мало того, что я чуть ли не налетела на него – причем из-за него же, – потому что опаздывала на лекцию, а кабинет так и не нашла, так еще и обратилась на «ты»! И возмущенно послала его к лешему. Как мне надо было реагировать на фразу: «Смотри куда идешь, ненормальная»? Добавив после «лешего» еще «придурок», я подписала себе смертный приговор.

— Пользоваться шпаргалками запрещено. Пергаменты заколдованы, так что списанная информация на них не отобразится. Только самостоятельный мыслительный процесс. Времени у вас предостаточно, приступайте!

Ох, и хороша же была жизнь после летних каникул на втором курсе! Энергия била ключом, радость так и перла из всех мест… Трава казалась зеленее, что хоть жуй ее, но потом…

Я опустила взгляд вниз и обалдела внутри себя, хотя на лице отразился скорее всем привычный отстраненный взгляд из-под полуоткрытых глаз.

«1. Какие виды демонических сущностей могут быть призваны для помощи в магических практиках, и какие последствия это может иметь?

2. Дайте определение гримуара. Приведите наиболее известные вам примеры.

3. «Демонический контракт» и случаи его использования.

4. Опишите основные принципы взаимодействия с демонами в рамках ритуалов и заклинаний.

5. Какие этические нормы следует соблюдать при работе с демонами и как не нарушить баланс сил в мире?»

Считаю до крайней степени несправедливым тот факт, что нам дают вопросы за предыдущие курсы просто так почти в конце семестра.

Решила начать по порядку. Ответила на первый вопрос. На мое удивление магистр начал с легкого. Даже списывать не пришлось. На второй ответила только определением. Еще несколько минут сидела, думая о примерах. Книги, которые описывают магические процедуры по вызову демонов, улетучились из головы, как только передо мной появились вопросы. Я хотела быстро подсмотреть в конспект, но грозный голос мужчины заставил отдернуть руку от летописей.

— Адептка Фетар, я буду оценивать знания, а не списанные труды, которые даже не появятся в вашей работе.

Мстит. Оскал, подаренный преподавателем, поднял из глубин души во мне желание отчислиться из данного учебного заведения. Но я решила не показывать, что меня это как-то задело, поэтому натянула самую жизнерадостную улыбку, только почему-то листку, а не мужчине. Еще минуту копания в голове я вынесла с трудом до тех пор, пока витиеватым подчерком не вывелось «Гремуар Гонория...» после определения.

Я посмотрела на магистра. Несомненно, он был высок, прекрасно сложен и симпатичен. Возможно, если отбросить все приличия, то даже и красив. Светлые волосы заплетены в низкий хвост, который не захватывал передние пряди. Белая свободная рубашка с жабо и оборками на завязках скрывалась за темным жилетом. Брюки черные, это я еще заметила, когда он стоял на кафедре. Заметила также и пижонские коричневые ботинки из замши, на которые мне ни за что не наступить, если очень сильно постараюсь.

С ужасом мне показалось, что я начинаю понимаю девушек из академии чародейств. Не настолько, чтобы писать любовные письма, а чисто визуально и со стороны женской тяги к прекрасному.

Магистр сидел в кресле с видом оскорбленной невинности, словно не он только что давал подсказки одной бестолковой адептке. Зачеркнув то, что он написал, я мигом переписала то же самое «Гремуар Гонория», плюс еще с дополнениями, которые вспомнила. Спасибо, магистр! Я теперь в неоплатном долгу перед вами.

Потом восстановила в памяти материал лекции столетней давности, где Сильвер говорил о «Гаптамероне». Названием своим гримуар обязан содержанию: в книге описаны заклинания на семь дней недели, которые позволяют вызывать духов определенного дня… В общем на вопрос с непосильным трудом я все же ответила, написав размашистым подчерком на пергаменте ключевые моменты. И это радовало и огорчало одновременно, так как прозвенел звонок, означающий завершение пары. Последние два вопроса канули в небытие.

Все листы мы сложили на край стола магистру и отправились каждый по своим делам. Некоторые одногруппницы прижались щекой к моей щеке, и мы распрощались до понедельника, так как на выходные они уезжали к родителям.

— Чего такая радостная?

Я замерла посреди широкого коридора, словно пораженная молнией. Резко развернувшись, увидела Руди, которая стояла чуть поодаль, с книгами в руках. Пожала плечами.

— Вот как? Тогда объясни, почему я узнаю о разрыве лопоухим хамом не от тебя лично, а через однокурсников, у которых, как известно, фантазия бьет через край и то не попадает?

Вжав голову в плечи, попыталась быстро уйти.

— Куда пошла?

Я стремительно направилась дальше по коридору, надеясь дойти до своей комнаты раньше, чем подруга запустит в меня пульсар на основе каких-нибудь алхимических проказ.

Разнесшийся по коридору запах серы напомнил мне как хорошо я знаю Рудиту. Она не рассчитала траекторию, и темно-зеленый сгусток прилетел в противоположную сторону от меня, срикошетил от стены и разбился о картину, оставив на ней яркое свечение.

Надо ли говорить, что следующие полчаса мы провели в компании заведующей по дисциплине? Во время выговора я старалась слушать внимательно и не перебивать. Я понимаю, что она хочет донести до нас свою точку зрения и помочь осознать ошибку. Но я-то здесь причем? Это все Рудита, горе-алхимик!

После плотного ужина я направилась в ритуальный зал. Большой, круглый, с арками. Пол выложен множеством разных старых плит, каждая из которых не похожа на соседнюю. Все эти плиты были когда-то частью древнего храма, алтаря, святыни, капища, кромлеха или иного места, пропитанного духовной и мистической энергией одного из миров. Несмотря на различия в цвете, форме и размере, эти плиты идеально подогнаны друг к другу и образуют причудливую и таинственную, в чем-то даже безумную, мозаику. Подобное переплетение камня и магии обеспечивает равномерную и постоянную циркуляцию магической энергии в зале, что стабилизирует и поддерживает любой ритуал, проводимый здесь. Периметр зала разделен восемью колоннами, между которыми расположены восемь высоких арок, ориентированных по сторонам света. Каждая арка уникальна. Западная, выполнена в виде двух взлетающих драконов. Южная – в виде переплетающихся тел демонов. Северная – в виде титанов. Восточная – в виде фениксов. Северо-западная – в виде мантикор. Северо-восточная – в виде двух вихрей торнадо. Юго-западная – словно собрана из тысяч человеческих скелетов. А юго-восточная арка напоминает застывшие гигантские морские волны.

Внутри арок прячутся свои секреты. Так, южная арка – это вход в ритуальный зал, а в остальных прячутся кладовые факультета Оккультизма. Охраняются они куда менее рьяно, чем склад алхимиков: ключ есть у декана и старост. В северной кладовой хранятся всяческие ингредиенты одноразового использования – лапки крыс, глаза жаб и прочее. За восточной аркой хранятся благовония, ароматные табаки, травы и прочие, всевозможные воскуриваемые вещества. За западной аркой можно найти тяжелые шкафы с множеством фолиантов по оккультной тематике. В северо-западной кладовой ритуальные приборы: ножи, жезлы, посохи, кадила. В северо-восточной спрятаны более тяжелые атрибуты: небольшие алтари, тотемы, идолы. В юго-западной – предметы, связанные с некромагией и малефицистикой. За юго-восточной аркой – все необходимое для начертания магических кругов, фигур и иже с ними.

Высокий сводчатый потолок покрыт руническими письменами и звездными картами. Если приглядеться к ним, то можно заметить, что и те, и другие неторопливо двигаются и изменяются.

В ритуальном зале есть все условия и ресурсы для того, чтобы провести ритуал любого уровня сложности, при наличии соответствующих навыков, конечно же. И естественно под присмотром соответствующего представителя оккультного факультета: декана, преподавателя, или – на худой конец – старосты.

— Ани! — помахал мне рукой Найсел.

Друг натянуто улыбнулся.

— Ты располагайся, настраивайся. Я за разрешением сбегаю.

Устроившись поудобнее в середине большого круга, повернулась лицом на юго-западную арку, символизировавшую силу некромантии. Сконцентрировалась на темной дымке вокруг меня и темном пространстве зала, будто поглощающего мою энергию. В руках сформировалась темно-зеленая дымчатая сфера размером с человеческую голову.

Я начала читать заклинание:

— Вызываю и заклинаю из могилы земной, из доски гpобовой. От пелен савана, от гвоздей с кpышки гpоба. От цветов, что в гpобу, от венка, что на лбу, от монет откупных, от чеpтей земляных. От веpевок с рук, от последнего пути…

— Дура! Ты что творишь?!

Не пойми откуда взявшийся голос лича заставил меня дернуться и чуть не уронить сферу. Махом руки потушив ее, обернулась на бархатистый раскат возмущения. Это так подействовало заклинание? Но я же его не дочитала.

— Дура! — в который раз обратился Яр, уже маяча передо мной. — Ты хоть понимаешь, что сейчас призовешь всех мертвецов под этим залом? Ты головой своей думаешь? Или ты взяла пример с семикурсников? Я всегда знал, что дружба с патлатым дружком ни к чему хорошему не приведет!

— Эй! — крикнул Найсел, приближаясь к нам. — Тебя сюда никто не звал!

— Лучше следи за подружкой, — огрызнулся лич. — Или вы хотите вдвоем копаться в драконьем…

—- Не продолжай. — Покачала головой, зная, что дальше скажет Яр. Ассоциации со времен первого курса, где в наказание заставляли убирать навоз василиска, остались не очень радужными.

— Ладно, ладно. — Друг сел напротив меня, рукой показывая мужчине уходить. — Я здесь, я с ней. Можешь потеряться.

Мы просидели около пяти минут, концентрируясь на ощущениях. И дожидаясь, когда Яргахак покинет зал.

— Начинай.

Кивнула. Безмерная темнота и холод. Здесь не существовало силы тяжести, света или воздуха – лишь враждебная всякой жизни эфирность, заполняющая План. Жизненные силы любого живого существа, чье вмешательство не было защищено специально, быстро вытягивались и поглощались планом, пока путешественник не становился жертвой и не рассыпался прахом.

Весь План Тени был охвачен всепоглощающим чувством серости и меланхолии, что отравляло сердца и умы ступивших сюда. Постоянный холод и сырость царили, добавляя к общей картине мрак и уныние – то, что как раз мне и не хватало. Многие из этих обитателей были рождены на этом плане и не имеют возможности, а главное – желания покидать его. Их потомки теперь живут в старых развалинах, едва сдерживая натиск темных тварей ценою своих жизней. В целом, эти поселения похожи на таковые в материальном мире, занимаются схожими заботами и делами, выращивают пропитание, разводят скот, занимаются ремеслами. Однако, их, как правило, нельзя назвать процветающими по той причине, что они часто находятся под серьезной угрозой. В некоторых из них ведут бурную деятельность культисты, которые стараются уничтожить всех противников или же принести в жертву все население; в других, например, мертвые возвращаются в виде нежити и нападают на живых, или вообще никто не умирает от старости, но тела продолжают стареть, пока, наконец, окончательно ни рассыпаются под действием времени.

Я глубоко вдохнула, позволяя себе расслабиться. Как только очертания сгустка начали приобретать форму, приблизила руку, позволяя ему хаотично метаться. Затем сжала в кулаке, смахнув порошок на землю. Сфокусировавшись на гиперагональном восприятии потока магии, текущего сквозь меня, вскоре почувствовала деформацию локальной транспотиновой реальности.

Морслибб. Камень искажения. К счастью, большинство людей никогда не найдет этот смертельно опасный камень из-за его огромной редкости и даже скудных знаний о его расположении, но существуют дураки, активно разыскивающие его до самой смерти. Не то, что я считала себя таковой, но сейчас, видя в нескольких ярдов от меня мелкую его частицу, которая «пустила» бы меня в этот мир, обрадовалась, как ребенок.

Колдуны сделали множество заявлений по этому поводу: что камень может обеспечить владельцу вечную жизнь, что он может превращать неблагородные металлы в золото, исцелять, давать огромную магическую силу при использовании в богохульных ритуалах, и многое другое. На самом деле каждый недоумок, коснувшийся камня, станет послушным рабом силы, которую он подчинит. Проще говоря – ты становишься в прямом смысле тенью.

Я понимала страх родителей – в Империи ходят дурные слухи о них – двойниках, которые несут смерть увидевшим их. Оно может принимать облик насекомого, птицы, а иногда – образ гигантского зверя. Сила больше, чем у хищника, и агрессивность. Оно было похоже и на кучу живого песка, и на черный дым. Поглощало лишь мертвых существ. Когда голод становился невыносимым – ело и траву, и деревья. Тень возвращается к своей форме только во время еды. Единственный запрет – не есть живых существ.

Камень есть чистая и неразбавленная форма той же самой магической энергии, что питает многочисленные кошмары Хаоса. Являясь по своей сути концентратом магии, Морслибб одновременно чрезвычайно могуществен и пугающе опасен. Каждый оказавшийся под воздействием даже очень маленького кусочка и даже на самый малый срок, подвергается риску.

Медленно приближаясь к выступу, я старалась направлять на себя все больше магической энергии, которая уже явно становилась насыщеннее по мере приближения к камню. Шум в голове становился все более оглушительным, а звон в ушах –сильнее. Я остановилась примерно в нескольких шагах от него. Всего несколько шагов.

Дальше – не могла. Волосы, брови, ресницы обугливались, опалялись и чернели. Горло жгло от едкого дымка. Я стиснула зубы и сделала шаг. Все заполнилось густым едким дымом, и кашель вырвался из низа горла с удвоенной силой.

— Ани! Ани!

Судорожно вздохнув, распахнула глаза и чуть не упала на пол, вовремя подставив руки вперед. Боль от ожогов мгновенно возникла новой силой.

— Анигель!

Голос Найсела, обеспокоенный, эхом отдавался в моей голове. Он пытался не слишком сильно меня касаться, но все же я ощущала некую поддержку. Он положил одну руку мне на грудь, другой пытался успокаивающе погладить по спине. От кашля я буквально дернулась в конвульсиях.

Я продолжала лежать на холодном камне, позволяя другу изредка успокаивающе поглаживать меня по волосам. Ожоги исчезли, оставив после себя лишь неприятное воспоминание и учащенное дыхание, будто я бежала марафон по практике боевой магии у Сатоша.

— Зачем ты снова это делаешь?

Я закатила глаза. И всегда так делала, когда он готовился читать мне лекции.

— Это не просто твоя безопасность, это твоя жизнь. Как ты этого не понимаешь? — Найсел редко говорил серьезно, но сейчас я как никогда почувствовала легкий холодок по спине от необъяснимой тревоги.

— С твоими вопросами о безопасности я бы поспорила, — я села и встряхнула волосами. Шея противно хрустнула, а спина ныла сильнее обычного. — Я знаю, как себя контролировать.

Я ненавидела, когда он говорил со мной таким тоном. В такие моменты, мне казалось, что я была ребенком, нуждающимся в защите. А я давно не ребенок. Мне уже 23.

— Не спорь, — резко отмахнулся Найсел от моих слов. — Твой самоконтроль – это твоя самонадеянность. Когда я сказал «будем практиковаться в Плане», то имел в виду постепенное продвижение к камню. Я не просил себя испепелять, укветима[1]!

— Не ругайся, — я сердито посмотрела на него. — Ты бы тоже волошился, если бы не знал, как подойти к этому дурацкому куску!

— Я к нему подошел без проблем на втором курсе, — зашипел дроу, а его уши дернулись.

— Ниэнинквэ[2], — буркнула я в ответ. Глупо, но это единственное, что я знала на эльфийском. Единственное, чему мог научить меня брат.

Глаза Найсела подкатились, и он выдохнул.

— Сама ты… подснежник.

[1] Uquetima – (с эльфийского) «дьявольщина».

[2] Nieninque – (с эльфийского) «подснежник».

Глава 4

От перепалки с Найселом, которая была вчера, я нахмуренная отправилась в душ, где, как обычно, собралось толпа народа. Я стояла в длинной очереди, размышляя о том, как лучше спланировать вечер. До промежуточных экзаменов остались две недели, поэтому было бы неплохо начать готовиться.

— Эй, поторапливайся! — крикнул кто-то передо мной в дверь душевой комнаты.

До меня очередь дошла спустя полчаса. Я времени зря не теряла и помылась за пять минут, боясь, что кто-нибудь вырвет несчастную дверь из петель. Я уже собиралась выходить, как какая-то девица чуть ли не вытолкала меня из комнаты, хотя мне оставалось только завязать шнуровку под грудью. Нахалка.

Сжав кулаки, топнула ногой, а затем настолько круто развернулась, что чуть не закружилась голова. Потому что надо спать ночью, а не выдавать трехчасовой сон за восьмичасовой.

Уже в своей комнате угрюмо села в кресло, доставая из-под него книгу по ненавистной демонологии, которая в понедельник была четвертой парой. Параграфы никак не хотели запоминаться, потому что все мысли занимал План Тени. Почему у меня не получается? Почему, почему, почему?!

И тогда я решила: прогуляю. Один раз можно.

Во вторник сразу зашла на кафедру некромантии к профессору Хесселису, пошла на пары и после третьей побежала в свою комнату. Я быстро натянула на плечи мантию с мехом, обула сапожки и покинула территорию академии Теней.

Резкая смена температуры после холодных дней меня не на шутку пугала, потому что я ненавидела слякоть. Даже слово противное. Очень похожа на болото, однако, во-первых, болото может быть в любое время года, так как для него нужна лишь лужа и грязь. А этого на Торговой площади было достаточно. Перескакивая с брусчатки на бордюр, успела вымазать сапоги.

Даже ночью тут было светло. Факелы различных оттенков мерцали на каждом углу, стоило лишь свернуть. Это немного разбавляло угрюмость окружающих строений, потому что, идя к лавке драгоценщика, я совершенно позабыла о недавнем убийстве, случившемся как раз именно там.

По ощущениям, вошедший сюда, очутился в бесконечном темном пространстве. Однако, как только я сделала шаг, на стенах вспыхнули сиреневые язычки пламени, осветив просторное помещение с темно-зелеными драпировками. Длинные кресла с высокими спинками и обивкой из черного бархата стояли вдоль стены, создавая широкое пустое пространство в центре комнаты.

— Чем могу помочь, леди?

Если начать перечислять все творения гномьих мастеров, то получится невероятно длинный список, поэтому я улыбнулась, поставив на прилавок мешочек с кольцами, подвесками и серьгами, которые мне когда-то дарил Торкель.

— Сколько можно получить за это?

Низкорослый мужчина почесал бороду, осматривая каждую ювелирную деталь.

— Уж кто-то, а эльфы знают толк в подарках, — подмигнул мне гном, доставая кусок пергамента из-под прилавка. — Не жаль расставаться?

Я твердо покачала головой. Пока осматривалась, в поле моего зрения попала небольшая трещина на стекле витрины. Как я не заметила ее раньше?

— Хулиганы?

Драгоценщик проследил за моим взглядом, а потом хмыкнул, дернув головой.

— Если бы... Арджа убили, — сокрушенно цокнул языком гном. — Как знал, что надо было брать выходной да навесить его... Теперь мертв. — Говорил он, покачивая головой. — Я всегда твердил ему быть осторожнее с покупателями в темное время, но он мне не верил.

Жалеть у меня получалось хуже всего, поэтому оставалось только кивнуть.

— А стража что сказала?

— А что они могут сказать? «Ведем расследование». — Гном подумал немного и махнул мне, чтобы я подошла ближе. — Знаю только, что это было не просто убийство: лавка не тронута, и даже золото на месте. А когда я пришел в субботу, вдруг запахло какой-то магической нечистью. В голове шумок появился.

— Запахло чем? — я изогнула бровь.

— Смолой.

После слов сразу отвернулась и внимательно посмотрела на стекло, за которым увидела ухмыляющегося профессора Сильвера. Хорошо, что он разговаривал с кем-то другим. Я бы была мертва, если бы он меня сейчас увидел: настолько жуткая улыбка была на его красивом лице. Такую он не демонстрировал даже на лекциях, когда мы всем потоком приходили без выполненного домашнего задания.

— Я к чему это сказал... — Замялся драгоценщик, отсчитывая монеты. — Ты вроде как с академии. Можно как-то вызвать Арджа, чтобы разузнать информацию?

Насколько мне было известно, пока еще никто не смог вызвать кого-то из мертвых после их смерти спустя несколько дней. Если не успеть за пять часов после смерти – магия души разрушится.

— Думаю, такой хрупкой леди это не по силам, господин.

Услышав за спиной лордо-магистерский голос, я даже не обернулась. Просто забрала монеты, выданные гномом и перед тем, как пойти к выходу, губами прошептала: «Постараюсь». Магистр кивнул мужчине темной ночи и двинулся за мной, видимо, тоже в академию.

Первые минуты мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Я переваривала очередную порцию саркастических колкостей, а он – где-то позади. Ну, не чувствовала себя готовой к общению! Мне нечего было сказать магистру. Разве что завтра каким-то образом я не буду присутствовать на его лекции снова. Когда мы почти подошли к воротам академии, магистр Сильвер наконец решил прервать тишину.

— Позвольте поинтересоваться, — спокойно произнес он, — что девушка одна делала в ювелирной лавке в столь поздний час?

Не загибал бы он уже – только недавно перевалило за семь вечера. Я усмехнулась и, переполненная самоуверенностью, бросила:

— А на что было похоже? — может мой сарказм не настолько хороший, но язвить я умела.

Не знаю, что мной двигало: излишняя храбрость, просыпающаяся во мне каждую бодрствующую ночь, или несостыковка на втором курсе, где я прозвала его «придурком».

— Пытаетесь задеть меня за живое? — безупречное лицо так близко склонилось ко мне, что я уловила древесный запах, коим благоухал мужчина.

— Даже не собиралась, господин-магистр.

— Лорд, — прошипел сквозь зубы.

— Извините, господин-магистр-лорд.

Развернувшись, пошагала в здание, спиной чувствуя прожигающий взгляд янтарных глаз. На секунду показалось, что в плаще действительно появится дырка. Будет жаль – он у меня единственный.

В своей комнате я немного походила из угла в угол, потом легла на кровать, вспомнила о разговоре с драгоценщиком и перевернулась на бок, подпирая голову рукой. «А когда я пришел в субботу, вдруг запахло какой-то магической нечистью.». Запах... Он еще упоминал смолу. Но кому пришло бы в голову убивать бывшего владельца лавки просто так, без всякой выгоды?

Целебная магия никогда не занимала особого места в моих интересах, но ради приличия я все же посещала предмет, с легкостью получая зачеты без каких-либо подношений преподавателям. Я перерыла свои старые тетради с прошлых курсов, чтобы убедиться: информации о смоле более чем мало. Знания ограничивались лишь скудной информацией о пробуждении своих способностей, якобы она способствует возрождению и усилению имеющихся сил.

— Сок хвойных деревьев. — Разговаривала я сама с собой, рассматривая потолок. — Много чего можно сделать из смолы… Например, канифоль. — Я осеклась.

Мне нужна Рудита.

К четвертой лекции я уже стояла у дверей подруги, пропустив большую часть занятий. Она была немного удивлена моему визиту, поэтому бросила насмешливый комментарий, когда я вошла в комнату, даже не спросив разрешения.

— И что привело тебя, подруга? — последнее слово она произнесла с издевкой.

— Я же извинилась.

Руди положила руку мне на плечо и притянула ближе, собираясь что-то поведать.

— Я тебе сейчас такое расскажу.

— Вообще-то...

— Та пигалица с Чародейств получила записку от магистра Сильвера. — Подруга скрестила руки на груди и указала взглядом на кровать.

Этого было достаточно, чтобы захлопнуть рот. Девушка заговорщенски толкнула меня плечом и сунула в руки желтый лист пергамента.

— Выхватила, пока все ее подружки визжали. Давай, открывай, я сама еще не читала, — бросила Руди, нетерпеливо указывая на пергамент.

У меня внезапно пересохло в горле, когда я взглянула на бумагу в своих руках. Посреди густо-желтых пятен крупно и каллиграфически выведены слова Сильвера:

«Предлагаю внимательно прочесть учебные тракты к предстоящей аттестации, которая пройдет ровно через две недели. Если леди не хочет быть отчисленной, то сейчас самое подходящее время хорошенько подумать над данной темой. Если адептка все-таки отказывается от своих планов, то стоит написать прошение ректору своего учебного заведения с просьбой о возвращении.»

Дочитав, мы сразу переглянулись.

— М-да, жестоко, — хищно улыбнулась Рудита. — Грустно, ведь больше не будет возможности поиздеваться над магистром. Он стал слишком строг к выходкам девчонок.

— Во всяком случае это будет заслуженное отчисление. — Выдохнула, четвертуя бумагу. — Можно вопрос?

— Спрашивай.

— Что ты знаешь о смоле? — сразу вытянула руки перед собой, пресекая любые расспросы. — Просто расскажи все, что знаешь. Это для зачета.

Руди хмыкнула и, кажется, поверила. В течение рассказа узнала о нескольких видах, а именно о горной смоле, варе, эпоксидной смоле, фурановой, полимерной и природных. За последний час я прослушала краткий курс о фенолах, продуктах биосинтеза, углеродных радикалах, но ничего, чтобы хоть как-то дало зацепку к убийству гнома в ювелирной лавке.

— Вообще на выпускных курсах магистратуры читают лекции по предмету «запретная магия». — Продолжала подруга, теребя между подушечек пальцев светлую прядь. — Любая запрещенка почему-то связана с древесными ароматами. Спроси у профессора Хесселиса. Я как-то видела, он на время давал кому-то методичку «магия Смерти».

Времени зря я не теряла и сразу стартанула к кафедре некромантии. На меня удивленно глянули, но все же дали несчастную книжонку в тонком переплете.

— Расскажешь подробности?

— Это личное.

— Связанное с магией Смерти? Сомневаюсь, — насмешливо глянул профессор, а потом, заметив мое смятение, выдохнул и посмотрел прямо в глаза. — Что-то ты темнишь, Фетар. Обещаю, все сказанное останется в пределах этого кабинета.

Идеи вырывались из меня, как пчелы из улья, больше давя на нервную систему от избытка мыслей. Было трудно держать все в себе. Недоверчиво осмотрев просторы кабинета, я быстро села на край стула и затараторила о вчерашнем похождении в лавку, пытаясь замаскировать ночное приключение под дневную прогулку. Зачем знать профессору о нарушении дисциплины? И хотя в академии не регламентировались часы, ограничивающие наше передвижение в городе, все равно адепты знали – ночью шастать нельзя.

— Я уверена, что убийцу интересовало другое.

Мужчина обдумывал монолог еще продолжительное время, пока в дверь не постучались.

— Войдите, — немедля, произнес он.

— Я думал, ты один.

Мой взгляд устремился к дверному косяку, где стоял магистр Сильвер. Яркие глаза скользнули в мою сторону и остановились на моем лице, выражая явное презрение. А что ты еще хотела, Анигель? Не нужно прогуливать пары.

Магистр то ли куда-то уходил, то ли откуда приходил, но выглядел весьма потрепанно. Хвост, обычно собранный в высокую прическу из светлых волос, сейчас распустился, а пиджак, словно надетый в спешке, был не к лицу. Выражение лица говорило о том, что пришел он не просто так: скорее всего, какая-то неотложная нужда.

— Господин Хесселис, вас зовет адепт Рузе, — леди Пруденс, которая иногда перекрывала в журналах мои прогулы, перевела взгляд в мою сторону и подмигнула. — О, привет, Анька!

— Темного вечера, леди Пруденс, — ответила, прячась за вежливостью разговора, дабы не выдать себя с потрохами, что вожу дружбу с молодыми помощницами преподавателей.

Точнее сказать, с Таньяной Пруденс нас связывали не только темные дела в стенах академии, но и немного семейные. Так уж получилось, что лет пять назад она встречалась с моим братом, пока тот находился в другом герцогстве для повышения квалификации.

Профессор Хесселис остановился возле двери, осененный догадкой, и повернулся.

— Фетар, будь готова через пятнадцать минут. — Тихо добавил он, не сводя с меня глаз, а затем покинул кабинет.

Только я хотела встать и покинуть злосчастное место, как магистр Сильвер, будь тысячу раз проклят, молниеносно схватил за локоть, когда я проходила мимо него. Кисть сразу же начала болезненно пульсировать от сдавливающих ее пальцев.

— Не торопитесь, адептка Фетар. У нас с вами очень серьезный разговор.

Интерьер сразу показался куда более интереснее, чем беседа с демоном. А в том, что магистр Сильвер – настоящий дьявол, даже не сомневалась. Я осмотрелась вокруг. Пространство даже можно назвать заурядным. Оно имело форму шестигранника, где друг напротив друга находятся окно и входная дверь с названием кафедры, два книжных шкафа, камин и удобный диван, обитый кожей. Просторный и светлый – выходящее на западную сторону окно без штор занимало почти всю стену, а сейчас свет дает висящие под высоким потолком масляные лампы. Пол покрыт паркетом – и каждый ступающий на него создает свое уникальное звучание тихого скрипа.

Перед окном стоял огромный дубовый письменный стол, укрытый зеленым сукном. На нем громоздились книги, свитки, пергаментные листы, письменные принадлежности, старинный глобус и хрустальный шар – и все это вовсе не выглядит беспорядком. Хотя вкупе с магистром...

— Я горю желанием узнать причину вашего прогула, адептка Фетар, — холодный голос резко сменился вкрадчивым на моей фамилии.

Осторожно, совсем украдкой, глянула на мужчину. Зрачки и без того овальной формы сейчас совсем вытянулись в нитку.

— Я спрашиваю: где вы были в течение моего занятия, адептка Фетар? — уже строже повторил мужчина.

Я немного помедлила, пытаясь придумать достаточно приличный ответ, но вместо этого ляпнулось:

— Явно не на нем.

Я спохватилась слишком поздно и уже пожалела о сказанном, после чего прикрыла рот ладошкой. Сильвер крайне недовольно смотрел на меня сверху вниз, а я вспомнила нашу перепалку на моем втором курсе. Хотя я всегда уважала его как преподавателя, сейчас же едва сдерживалась, чтобы не ответить грубостью на грубость. Никто не мог сравниться с ним в умении вывести кого-нибудь из себя. Даже мрачный и вечно недовольный профессор по экспертологии.

Послышался обреченный вздох, и сзади донесся шорох бумаги. Я резко повернулась в сторону стола и увидела пару листов пергамента и перо.

— Тогда у вас десять минут, чтобы написать сегодняшний опрос, — мужчина бросил взгляд на темную дымку стрелок, появившиеся в его раскрытой ладони, после чего добавил: — Время пошло.

Спокойно прошла к стулу и включила мозги. На тесты куда легче отвечать, чем копаться в глубинах памяти, составляя развернутый ответ для развернутого вопроса. Когда с опросом было покончено, подняла голову – магистр Сильвер сидел на диване, широко расставив ноги, и, кажется, о чем-то задумался. Не иначе как пакость замышляет. Напрягает мозг в надежде, что его разум подскажет какие-нибудь колкие фразы, которые он мог бы использовать против меня.

Плотно сжатые губы, напряженная челюсть, трепещущие ресницы – мужчина выглядел крайне измотанным. Ему просто следовало уволиться, отдохнул бы – полезность одна.

— Закончили, адептка Фетар?

Я вздрогнула от неожиданности. Мою фамилию повторяет чаще, чем что-либо другое. Молча передавая листок, надеялась, что поставит «удовлетворительно» и отпустит из этого чертового кабинета. У меня, между прочим, еще домашнее задание по основам преступлений не выполнено.

— Знаете, адептка Фетар, — я мысленно простонала, когда магистр спокойным голосом заговорил, — наше знакомство…

— Фетар, — профессор Хесселис высунул голову из-за двери и посмотрел на меня. — Еще здесь? Пойдем, — добавил он, махнув рукой в сторону коридора.

— Куда ты ее ведешь? — магистр бросил вопросительный взгляд на темноволосого логратта, стоявшего в дверях, но я уже под шумок воспользовалась шансом и встала со стула, плавно двигаясь к выходу.

— Ужинать. — Сразу выпалил тот. — Анигель, ты ужинала?

Вообще да, но…

— Нет. Даже не обедала. — Подумала и добавила для пущего эффекта: — И завтрак пропустила.

— Вот! Девушка ходит голодная целый день.

— Бертрод, что ты задумал? — рыкнул магистр. — Ты понимаешь…

Дальше я не слышала – быстро поспешила ретироваться, так как на повторную экзекуцию не соглашалась и никогда больше не соглашусь. Не зайду больше на кафедру. Никогда.

Шагая рядом с профессором к лавке драгоценщика, я почувствовала, как от мороза покалывают щеки, про нос я вообще молчу – его отморозило еще до выхода за территорию академии. Сапоги все время утопали в снегу, поэтому приходилась проделывать нехилые этюды с подолом мантии, но все равно пробираться через сугробы.

— Это агенты Императорского дозора: Торкель Лиаман и Айдин Раварта. — Тихо проинформировал меня профессор, и все тело буквально сотряслось от ярости. Я напряглась, как струна, и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на две морды, стоящие возле дверей лавки.

— Анечка? — удивленный голос бывшего возлюбленного я узнаю, даже если оглохну на два уха. — Надеюсь, ты получила мой прощальный подарок. Честно, не хотел, чтобы все закончилось так трагично. До сих пор не могу отойти.

Мгновение спустя Айдин, рыжая эльфийка, закончила разговаривать с гномом и подошла к Торкелю. Чувствуя, как все внутри напрягается до предела, я не могла отвести взгляд от девушки. Стройная фигура, облаченная в форму дозора и меховую накидку, вызывала во мне жгучее желание помахаться кулаками. Хорошо, что хоть в этот раз она одета.

Когда девушка перевела взгляд на меня, показалось, что сердце выпрыгнет из груди. Не хватало еще получить сердечный приступ.

Я молчала. Не знала, что на это ответить. Руки сами собой крепче сжали мягкую меховую накидку. Холодный ветер пробирался под полы мантии, вызывая мурашки на коже. Вот же… куски эльфов на малый квадратный метр. И нет – я не расист!

— Анигель. — Строго сказал профессор Хесселис, уводя меня за собой.

Он, наученный горьким любовных опытом адепток, пресек любое возражение, которое готово уже было сорваться с губ.

— Иди глянь, — кивнул в сторону открытой двери. — И живо возвращайся.

— А… ужин?

Да, собственные слова звучали глупо даже в моих ушах. Профессор окинул насмешливым взглядом мою персону во весь рост. Ясно. Облапошили, как дурочку.

В помещении царил хаос. Покойная лежала навзничь поперек большого мягкого кресла. Одета была в платье, в чулки и полусапожки. Голова, с расплетенной косой и всклокоченными на лбу волосами, покоилась на ручке кресла. Обнаженные выше колен ноги были раздвинуты таким образом, что создавалось впечатление, что поза была придана покойной при ее жизни насильственным путем. Все описанные обстоятельства сразу же придали убийству значительную загадочность. С одной стороны, расположение трупа указывало на убийство с целью изнасилования. С другой – пропажа ряда ценных предметов, которые еще пару дней назад стояли на витрине, создавала впечатление убийства с целью грабежа.

Вышла из лавки.

— Если нужен был некромант, так позвали бы выпускников, — посоветовала я профессору. — У меня недостаточно опыта для такого рода расследования. Да и сил куда меньше. Опять же – План Тени.

— А теперь зайди еще раз и принюхайся.

Со скептицизмом, но я все же выполнила просьбу мужчины, поэтому, зайдя снова в помещение, глубоко вздохнула. Несколько секунд прислушивалась к ощущениям, а затем, когда в голове начало фонить, выбежала на улицу и выпалила:

— Камедеобразная смола!

— Умница, адептка Фетар, — похвалили меня. — Иначе я бы тебя не позвал.

Улыбнулась от гордости за саму себя. Очень приятно, когда профессор учел во внимание мои предположения насчет убийства Арджи. Только вот...

— Я понятия не имею, что это значит.

— Чего? Ах, пятый курс, точно. — Мужчина говорил, будто о чем-то совершенно очевидном. — Бензоин, Фетар, – смола стираксового дерева, еще называемая росный ладан. Используется для очищения, усиления ментальных сил, личной силы и пробуждения сознательного ума. И немного магия Смерти.

— Кому она могла понадобиться? — вмешалась Айдин, скрестив руки на, бесспорно, шикарной груди. — Мы опросили соседей в окрестностях, и все в один голос твердили, что девушка тихая, никому не должна по-крупному. Если бы была азартна, проиграла все имущество, но лавка единственный источник дохода. Не похоже, что дело в бизнесе...

Значит… Покойная – родственница Арджи?

— Бензоин, — продолжил профессор Хесселис, — редкий товар. На черном рынке у него большие поклонники, потому что он может быть крайне полезен в сочетании с любыми видами магии. Отлично прячет следы. Вот почему от жертвы шманит этой дрянью.

Я вновь зашла в лавку, обходя труп кругами. Даже присела, вглядываясь в почти серое тело. Такое чувство, что из бедной высосали все силы – уж так это было видно по морщинистой коже.

— Я не увидела признаков нанесения физических увечий. Может он хотел, чтобы все думали, что ее насиловали, но на самом деле это не так. — Я откинула медовые пряди назад и, сдвинув брови, подняла взгляд на профессора. — Почему вы вообще взяли меня с собой?

— Ты первая полезла за методичкой о запрещенной магии.

Хесселис пожал плечами, а через несколько минут мы серьезно зашли в таверну поужинать. Этого я ждала вечность, ведь действительно пропустила обед.

Глава 5

Во вторник, как и обещала, я пришла на кафедру некромантии в довольно приподнятом настроении. Длилось сие счастье недолго – ко мне приставили в кураторы Найсела и теперь приходилось ходить с ним на лекции по запретной магии.

— Краткий экскурс. — Преподаватель сделал нехилый жест запястьем.

Впереди первого ряда появился маленький сгусток, похожий на тот, с которым я знакома неоднократно, – Морслибб. Точнее не сам он, а подобия проклятого светящегося шара, созданного из камнеподобной субстанции. После того, как были разрушены Полярные Врата на границе Плана Тени и Прайма, множество кусков их конструкций разлетелись в разные стороны по всему континенту. Так возник он – вещество, в котором сочетались все свойства магии Смерти. Крупные куски под воздействием космических сил сложились в огромную темно-зеленую луну, которую среди теневых существ называют Морслибб.

Я хмыкнула, вспоминая легенды о нем и его свойствах, между делом размышляя над тем, насколько правдивы слухи и истории. Хотя о ментальной составляющей и других элементах было мало информации, я все же чувствовала, – то, что рассказывают о смерти людей с его помощью, – просто глупые байки.

— Мы изучаем Знание Теней, лежащее в сфере пятого элемента магии, — продолжил мужчина. — Магическая энергия пятого элемента бурлит у земли, как клубящийся туман, видимый только теми, кто чувствует магию, и пробуждающий лишь чувство сомнения и беспокойства у обычного человека. На нее сильно влияет обычный ветер, дующий над землей. Бури и шторма могут очистить воздух, тем самым собрав магическую энергию под покровом теней.

— Профессор, а реальные истории будут? — закинув ногу на ногу, усмехнулся Найсел.

— Ах, реальные истории, — вмешался преподаватель и ухмыльнулся в ответ. — Как вообще происходит слитие с Планом? — он окинул взглядом адептов, после чего добавил. — Есть у кого-нибудь идеи?

Найсел рядом вольготно откинулся на стуле и оскалился. Я пихнула его локтем под ребра и бросила быстрый испуганный взгляд на профессора. Кто знает на что способен преподаватель по запрещенке? Невинный старичок с длинной заплетенной косой до земли казался мне неказистым, но вполне с гнильцой.

— А вы, адептка Фетар, — мужчина перевел взгляд на меня, — расскажите, что знаете вы?

Я обалдела. Нет, сначала уставилась на преподавателя во все глаза, давая трещину в обычно беспристрастном выражении лица, а потом уже обалдела.

— Знаю мало. — Честно призналась.

— Знаем, что знаете мало, — скороговоркой сказал старичок. — Но поведайте те крупицы несчастного знания.

Я облизала пересохшие губы.

— Слитие происходит при подчинении частицы камнеподобного сгустка, отделенного магией от настоящего Морслибба. Обычно обнаруживается в Плане небольшими кусками и имеет неправильную форму. Поглощает свет и создает вокруг себя небольшую зону темноты, потому его цвет назвать трудно. — Говорила я. — Являясь по своей сути концентратом магии, подобие одновременно чрезвычайно могущественно и пугающе опасно. Каждый оказавшийся под воздействием даже очень маленького кусочка камня и даже на самый малый срок подвергается риску мутации – именно так и происходит вызволение теневой сущности. Воздействие камня больших размеров может вызвать ожоги плоти, гарантирующие долгую и мучительную смерть.

— И вы уже пережили подобное, адептка Фетар? — это риторический вопрос.

Воспоминания о ритуальном зале эхом пронеслись в голове, отчего я поежилась на стуле.

Преподаватель продолжил:

— Это есть Знание Смерти, называемое некоторыми некромантией, или Знанием Духов. Это знание лежит в сфере шестого знания магии. Магическую энергию увидеть труднее, чем все остальные Ветра Магии. Она простирается сквозь прошлое, настоящее и будущее, сплетаясь с потоком времени, следуя за незаметным течением судьбы. Он дует над полями сражений и на похоронах, удерживается у склепов и на кладбищах, накрывает виселицу подобно тени. Поскольку некроманты обладают властью над мертвыми, они так же легко способны нести смерть. Маг может выкрасть душу врага или высосать из него жизнь, оставив лишь иссушенный труп. Они могут насылать ветер смерти, который иссушает и разлагает плоть, или окутывать врагов саваном сметного отчаяния. К чему я веду…

Слушая тираду профессора, не заметила, как произвольно поддалась вперед.

— Хитрые сплетения этих двух знаний привели к открытию смертоносных заклинаний, которые запрещены в Империи. Вообще-то использование магии Смерти карается смертной казнью, — как бы между прочим добавил мужчина. — Всего насчитывают семь заклинаний Смерти, или же заклинания некромантии: первое – «Воскрешение». Вы анимируете мертвеца, создавая скелета или зомби. Останки, которые предстоит оживить, должны быть на расстоянии до десяти ярдов от вас. Воскрешенный таким образом мертвец должен быть под постоянным контролем некроманта, в противном случае магия в нем рассеется, и он снова станет обычным трупом, или хуже того, нападет на заклинателя. Нежить в основном бестолкова, и ей могут быть даны лишь простейшие приказы. Второе – «Рука смерти». Ваше прикосновение или прикосновение руки мертвеца, используемой в заклинании, наносит повреждения плоти живых существ, игнорируя всякий доспех. Нежить к такому очень восприимчива. Третье – «Зов Ванхала». Заряд нечестивой энергией подконтрольную вам нежить. Скелетов и зомби переполняет злоба, и они начинают сражаться с куда большей эффективностью, чем обычно. Если рядом нет очевидных противников, нежить самостоятельно отправляется их искать. Четвертое – «Подчинение нежити». Вы подчиняете своей воле одну из бестелесных неживых созданий: баньши, привидение и так далее. Нежить должна быть на расстоянии до двадцати ярдов от вас. Действует до двадцати четырех часов, после чего эфемерное существо может снова стать жертвой «Подчинения» или обрести свободу и попытаться отомстить. Пятое – «Пробуждение». Создается умертвие. В отличие от зомби и скелетов, умертвия сохраняют достаточно ума, чтобы исполнять изощренные приказы жестоких хозяев. Шестое – «Изгнание нежити». Создается волшебный вихрь на расстоянии до тридцати трех ярдов, высасывающий энергию из нежити. Скелеты и зомби рассыпаются в прах практически мгновенно от «Изгнания нежити», другие же виды оживших мертвецов могут сопротивляться действию заклинания. И, наконец, последнее – «Глоток свежести». Пьется кровь из свежего, умершего не часа назад, трупа, и залечиваются раны.

Лекция привела меня в состояние полнейшего замешательства. Я зашла обратно к профессору Хесселису в кабинет спустя два часа. Во-первых, день стирки никто не отменял, а пока все на занятиях, то купальня была более чем свободна, а во-вторых – мне обещали назначить руководителя по практической части дипломной работы. За день накопилось столько домашней работы, что хотелось оттянуть поход на кафедру как можно дольше. Но, идя по длинному коридору, с каждым шагом хотелось развернуться и отчислиться.

Внимание привлекло шуршание почти возле дубовых массивных дверей. Я повернула голову и с удовольствием рассматривала зубы, которые скалил кто-то в тени, прижав кого-то к стене. Клыки подлиннее, чем у вампиров. На мантию неизвестного упала слюна, а глаза светились в темноте, как две маленькие точки. А я чего пялюсь?

— Так, — меня оборвали от созерцания экзекуции, прижав спиной к себе. — Фетар, я тебя вообще-то жду.

— А что это было? — спросила я и указала пальцем в сторону, уже заходя в кабинет.

— Допрос с пристрастиями, — хищно улыбнулся профессор.

Осторожничать я любила, что и продемонстрировала, присев на краешек стула. Мужчина проследил за моими движениями, но ничего не сказал, только усмехнулся.

— Полагаю, занятие у профессора Мартантииля прошло плодотворно? — испытующий взгляд на меня.

Сдержала в себе внутренний крик, но на лице ни один мускул не дрогнул.

— Да-а-а. – Протянула я. — Теперь буду знать, бесплатное донорство выглядит как будто тебя испили, и к тому же пахнет смолой. Долой посредников.

Хесселис улыбнулся.

— Бензоином. — Поправили меня. — Мы проверили Арджу и могу сказать, что эти два убийства стали посредством лечения убийцы.

— Лечебницы ныне утратили свою популярность? — не поняла я. — Почему нельзя было обратиться к лекарю?

— Не все можно вылечить с помощью традиционной медицины, Фетар.

— То есть теперь мы знаем, что «Глоток свежести» пахнет бензоином?

На самом деле сложить два плюс два не составило труда на лекции по запрещенной магии. Убийца воспользовался магией Смерти, чтобы выкачать силы и жизненную энергию из несчастной, тем самым восполнив свои запасы. А Арджа… Что сделал бедный гном? Просто оказался в не то время в ювелирной лавке?

— Не мы, а ты. Но еще не учтен тот факт, что бензоин используется в парфюмерии, — сцепив пальцы в замок, профессор поставил на них подбородок, как бы ожидая мою реакцию.

А я... Просто растерялась. Аромат эфирного масла растения сильный, душистый и тяжелый – алхимия, третий курс.

— Он используется как антисептическое средство для ингаляций и обработки ран, а также в магических актах и для составления фимиамов, саше и мазей, — подумала вслух.

— Не путай два понятия бензоина. То, что на черном рынке – производное бензойной смолы, и собственно бензоин – гидроксикетон с двумя фенольными группами. — Добавил мужчина. — Выведенное органическое соединение, представляющее собой белесого цвета кристаллы с камфарным запахом и добываемое из бензальдегида посредством бензоиновой конденсации. Производный бензойной смолы не используется в парфюмерии, но запах… практически неотличим. И это есть проблема.

Заболела голова. Честно. Я не целитель и не лекарь… Я выпускница-некромант!

Хесселис вдруг откинулся на спинку своего кресла.

— Понимаю, непривычно быть в курсе событий мира магических органический соединений, а не мертвых. Расследование еще не завершено. Этот диалог зарой себе в памяти. Мне не хочется ставить печать безмолвия. К тому же Элияр будет в бешенстве, узнав, куда я тебя потащил.

— Я не буду никому рассказывать, профессор, — успокоила напряженного преподавателя.

Мой мозг как никогда находился в активной фазе. Я пыталась соединить две информации: аромат эфирного масла бензоина, используемого в парфюмерии, и шлейф одного из заклинаний Смерти. Мне не особо хорошо давалась алхимия, поэтому я с трудом понимала слова, сказанные профессором. Оставалось лишь мысленно повторять: «бензойная смола» и «бензойные молекулы, получаемые из бензальдегида». Надеюсь, мозг не взорвется от новой кучи знаний.

— Насчет Элияра. В последнее время он сам не свой. Как у тебя обстоят с ним дела?

Я округлила глаза, даже рот приоткрылся от удивления.

— Д-да нормально, — заставила выдавить из себя, вспомнив недовольную гримасу на лице магистра Сильвера в последнее время. Чего греха таить – такая маска на безупречном лице была постоянно. — А что не так?

Теперь вопрос огорошил профессора, и я видела, как он приоткрыл губы, чтобы ответить, но в дверь постучались. Я обернулась, и в щель просунулась темная макушка леди Пруденс.

— Господин Хесселис, вас ждут на ученом совете.

— Хорошо. — Мужчина прищурился и встал с кресла, махнув мне в сторону выхода. — Насчет руководителя для практики – в следующем семестре будет пополнение новых преподавателей. Один как раз специалист по твоей части. Пока пытайся все же обуздать свой План. Если будут какие-то вопросы, заходи. Сейчас – свободна.

Кивнув на прощание, покинула кафедру и не успела отойти на несколько шагов от двери, как в глубине коридора что-то звякнуло. Может кто-то тарелку разбил? Ощущения такие же, как и неделю назад в походе за воскресным ужином. За спиной будто пронесся вихрь, с такой скоростью, что некоторые волосинки стали висеть перед лицом. Вздрогнула и пустилась в бега. Бежала так, будто бы от забега зависела моя никчемная жизнь.

Вообще всю жизнь проблем с координацией не было, но когда матушка в детстве твердила «смотри вперед, когда идешь», то я явно ее не слушала. А если и слушала, то не ушами. Поэтому, не останавливаясь ни на секунду, продолжила забег до лестницы в жилой корпус. И как только увидела приближающиеся ступени, позволила себе обернуться. За мной никто не гнался. Напрашивается два варианта: либо никого и не было, либо меня приняли за сумасшедшую. Больше всего склоняюсь к объединению двух – я сумасшедшая, потому что за мной никого не было.

Глубоко выдохнула и, повернув обратно голову, уже приземлилась на мягкую часть тела, больно ударившись носом обо что-то твердое. Это что, броня? Каменная стена? Я едва не завыла от боли, которая пронзала нос.

— Адептка Фетар?

Бездна его пожри! Удивленный магистр Сильвер смотрел сверху вниз на не менее удивленную меня. Ну, конечно, именно он должен был узреть этот позор, – думала я и стиснула зубы от пульсации, отдающей в голову.

— У вас кровь.

Я убрала руку от лица и обнаружила, действительно, красный осадок в виде крови. Металлический запах, казалось, пробрался в самую глубь головы. Аж закружилось пространство.

Магистр времени не терял: опустился на корточки рядом со мной, достал из кармана темных брюк аккуратно свернутый кусок черной ткани и, чтобы не задеть пострадавший участок лица, начал вытирать кровь. Платка, как оказалось, было недостаточно.

— Тьма… — прошипел мужчина, а затем сделал молниеносный пасс рукой, и мы оказались в… гостиной? — Ждите здесь.

И я послушно ждала. А что оставалось делать? Осмотревшись, увидела на стене потрясающую картину, которая произвела на меня неизгладимое впечатление – розовая клякса, чем-то похожая на рыбу, махала рукой черному… то ли быку, то ли оленю – непонятно. Нарисована прощальная сцена была «талантливой» детской рукой.

Я скривилась и наклонила голову набок, как будто надеялась, что изменение угла наклона поможет мне понять живописное искусство.

— Присаживайтесь.

Неожиданно появившийся магистр указал на низкий диван черного цвета, расположенный слева от меня. Я повела бровью, но молча села туда, куда было указано. Мужчина присел рядом со склянками зелий и ватой. Без лишних слов мне начали обрабатывать ушибленный нос, одна рука ювелирно орудовала возле пострадавшего участка лица, а вторая – придерживала за затылок. Наверное, чтобы головой не вертела.

— Ничего страшного. До свадьбы заживет, — произнесенные непреднамеренно слова заставили мысленно хлопнуть себя по лбу. Дура, Анигель!

Магистр хмыкнул.

— До вашей?

— До вашей, господин-магистр. Боюсь, не смогу соперничать с тем, у кого на столе каждый день появляются любовные записки.

Отстранившись от моей персоны, мужчина как-то по-хитрому улыбнулся, но промолчал. Правильно, лучше со мной не разговаривать.

— И что вы думаете по этому поводу?

Я удивленно уставилась на расслабленного, чуть подпирающего голову рукой, мужчину.

— Вы о чем?

— О любовных записках. За такое, конечно, не отчисляют, но адептка Делре перестала уделять должное внимание причине, по которой находится у нас. За целый день не придумал ничего вразумительного.

Ах, бедняжка… Если магистр хотел найти сострадающего собеседника в моем лицо, то спешу огорчить – жалости к этому демону у меня ни на грамм.

— Знаете, до влюбленных девушек долго доходит.

Если говорить откровенно, то Руди будет не над кем смеяться, а моя персона останется без сплетен. Этого нельзя было допустить. Я продолжала мысленно накручивать саму себя, чувствуя уже немного глупо.

Магистр поглаживал подбородок, видимо, глубоко размышляя над тем, что вообще первое пришло мне в голову. Даже показалось, что я ему мешаю.

— В общем, спасибо, — указала на свое лицо, крутя указательным пальцем по кругу. — Я пойду.

— Давайте я...

— Магистр Сильвер, на пятом курсе я уже умею строить переход. Еще раз спасибо.

Начертив символ, сразу переступила в дымку, а через секунды две оказалась в своей комнате. На глаза сразу попалась книжонка, которую я одолжила у профессора Хесселиса. «Магия Смерти» – гласило название.

Глава 6

Недели летели незаметно. Я бегала из корпуса в корпус, отдавая преподавателям написанные конспекты, и усердно писала проверочные работы. Когда зачеты были получены, оставалось ждать экзаменов. Точнее готовиться к ним.

Дипломная работа не давала мне покоя. Каждый день допоздна приходилось задерживаться в ритуальном зале или полигоне. По выходным я штудировала архив в поисках чего-то стоящего. Даже пару раз сходила в Центральную библиотеку, недалеко от Торговой площади, – там тоже ничего путного. И я отчаялась настолько, что дело пахло отчислением, но, стоя возле кафедры некромантии в ожидании профессора Хесселиса, наткнулась на пыльный стеллаж с кучей книг.

— Профессор решил сменить интерьер? — пошутила я.

— Если бы, — пыхтя, один из старшекурсников выносил огромный шкаф. — Он сказал перебрать содержимое. «И делайте это не в моем кабинете».

— Отработки? — догадалась я. — И как развлекается шестой курс?

— Да, — махнул рукой другой парень. — Не закрыли практику вовремя. Элияр рвет и мечет.

Я улыбнулась, но стеллажу. Не хотелось портить нарушителям все настроение. Пока парни копошились на кафедре, быстро осмотрела корешки учебников: «Некромантия как…», «Кладбищенские чистки: пособие для адептов», «Черные руны», «Графика и жесты в темной магии». Но мое внимание привлекла одна незамысловатая методичка с интересным названием «Предвестники». Дернув бровью, спрятала ее между своих конспектов и пошла в противоположную сторону – в общежитие.

— Ани, Ани! — подбежала ко мне Руди, комкая ткань юбки платья в руке. — Тебе это… письмо из дома.

— М-м? — я выхватила несчастный лист из рук подруги и стала вчитываться в строки.

«Анигель, я так давно тебе не писала, что даже не знаю с чего начать. Хотя начну с того, что Альян привел в дом девушку. Я даже и не думала, что это случится! Картез в истерике бьется об стол, но ему иногда полезно – может появятся мозги…»

Затем последовала размашистая полоса и следующее:

«Не верь тому, что пишет мама – это сплошная ложь! Ты знаешь, что она любит писать под диктовку пера. В общем мы тебя ожидаем на следующий день после последнего экзамена. Всей семьей желаем удачи! Любим. Передавай Рудите «привет»».

На краткость отчима я хмыкнула – не сдержалась.

— Что пишут?

— Передают тебе «привет», — закатила глаза и отдала письмо целительнице, дабы та прочла его.

Руди бегло пробежалась взглядом по строкам и тоже хмыкнула.

— Ты сейчас куда? Я не могу выловить тебя уже который день.

— Сегодня посижу в комнате, от библиотеки уже тошнить начинает, — честно призналась.

— Тогда я за конспектами и к тебе.

Я кивнула и открыла дверь в свою комнату. На стол положила ту самую находку и методичку про магию Смерти, которую прочла разве что наполовину. Поудобнее устроившись, принялась читать.

«Эти редкие и загадочные тени присоединились к шабашу совсем недавно. Фактически, еще несколько лет назад никто о них даже и не слышал. Предвестники проявляют тихими и консервативными, предпочитая общение с духами умерших восторгу драки, несущему огонь и разрушения. Тем не менее они холодны и отчуждены, занимаясь убийствами и пытками в своих пещерах. Они используют маски и другие методы сокрытия свирепого лица, так как их дымная кожа стянута столь сильно, что они стали похожи на оскалившиеся черепа. Некоторые тени приписывают предвестникам темное и таинственное происхождение, так как их сила и знания слишком велики для «недавно возникшей линии крови».

Родословная, недавно присоединившаяся к шабашу, именует себя Предвестниками и рассказывает историю о некогда свершившемся предательстве, за которое они должны жестоко отомстить. Все члены этого рода весьма могущественны, и они утверждают, будто вернулись из ссылки в земли мертвых. Давным-давно, нашептывают они, сообщество коварных чародеев охотилось за ними ради их крови, похищая у них бессмертие, чтобы утолить жажду тайной власти.

В нынешние ночи мало кто в шабаше верит в эти сказки о древней несправедливости, но Предвестники, благодаря невероятной мощи своей магии и пугающей эксцентричности, все равно сумели занять достойное место в секте. Предвестники – тени-некроманты, чье искусство не уступает мастерству жутких теней-сущих, некоторые считают, что даже превосходит его. Они существуют в атмосфере смерти, убийств и послушания, и все ради того, чтобы исправить некогда учиненную над ними несправедливость. Но все же иногда кажется, что за их россказнями и внешностью скрывается какая-то гниль. Они подобны трупам, которых что-то разъедает изнутри.»

Я вспомнила некогда прослушанные лекции по истории Плана Тени.

В комнату кто-то зашел, но одного скрипа двери было достаточно, чтобы я отвлеклась от чтения. Ах, Рудита.

Я сразу закрыла книгу и устроилась поудобнее на кровати, освобождая место за столом подруге, так как она не выносила письма в три погибели на мягкой постели и всегда держала спину прямо.

От нехилого сидения в неудобной позе у меня заныла спина. Я тяжело вздохнула и встала, пару секунд потянулась, чувствуя дрожь в ногах.

— Я в библиотеку на секунду.

Она кивнула и продолжила писать конспекты, а я вышла в коридор и направилась в нужную мне сторону.

Пробежав в сторону большого помещения, созданного с помощью пространственной магии, решила найти еще пару книг, в которых чуть больше ведается о тенях и самом Плане. Я понимала, что толку ноль – вся информация секретная, там рассказывали азы, а все остальное адепт узнает сам постепенно, спускаясь в План.

— Темный вечер, адептка Фетар.

Я повернула голову в сторону магистра, восседавшего в мягком кресле рядом с единственным наземным источником освещения, и кивнула. Возле стеллажа с надписью «для факультета Оккультизма» нашла несколько книг, связанных с переходом в другие состояния. Надо подробнее изучить информацию, начну, пожалуй, с этого.

«По своей природе, тени ведут более затворнический образ жизни, исключением есть только время охоты или сильного голода. Обычно они обитают в темных местах, зачастую в пещерах, в которых время от времени кто-то появляется или могут обитать в пещерах, но выходить на охоту за ее границы. Ведут ночной образ жизни из-за их физиологии, ибо солнечный свет губителен для них, эффект от солнца будет усиливаться в зависимости от того сколько теневик находится под ним. Чем слабее тень, тем быстрее она умрет от прямых лучей светила. Также на них пагубно влияют и другие источники света, но эффект значительно слабее.»

Древняя обложка книги была слегка потрескавшаяся по углам. М-м-м… Пять веков назад. И почему я не удивлена?

— Как ваше лицо? — магистр Сильвер как-то незаметно оказался возле меня и сел напротив.

Я немного смутилась от его пристального взгляда, что вообще не свойственно по характеру. Немного прокашлявшись, пробормотала:

— Спасибо, намного лучше. Благодаря вам.

— Готовитесь к дипломной работе? — как бы невзначай начал диалог он. — Профессор Хесселис обмолвился, что вы первая на курсе, кто занялся данным вопросом.

Какой профессор Хесселис молодец. Хлебом не корми – дай рассказать всем.

— Да. Чем быстрее, тем лучше.

Сильвер смотрел на меня холодным и пронзительным янтарным взглядом и, как всегда, с недовольной гримасой, как будто это и не я вовсе ответила. Подумаешь, пропустила одну лекцию.

— Тогда желаю удачи – она вам пригодится, — с этими словами мужчина кивнул на прощание и пошел к выходу из библиотеки.

Я повела плечом и продолжила читать.

«Благодаря своей шкуре или точнее покрову, они могут беспрепятственно конвертировать свою материю в поток энергии, из-за чего без проблем могут слиться с тенью, или же если есть опасность для жизни на огромной скорости с помощью других скрыться от преследователей. Также благодаря своей шкуре они беспрепятственно могут перебраться в любую тень, при условии, что она вообще есть.

Тени на подсознательном уровне могут манипулировать, с этого выходит, что они могут залезть в тень условного зайца и с помощью теневых шипов проткнуть его, или же сразу же затянуть в тень, где и пожрут несчастного. Более сложные манипуляции с тенью могут продемонстрировать только разумные тени.

Также эти существа все же могут размножаться, несмотря на специфический вид. Но размножаться могут только себе подобные, то есть только представители одного вида. Все виды размножаются по схожему принципу, как и другие существа при наличии самки и самца, за исключением первоначальных, которые просто сливаются в одну крупную тень, которая со временем разделяется на одну более крупную и двух помельче. Пожиратели же только в период спаривания ищут себе партнера, после зачатия самец оберегает самку и три месяца после рождение детенышей. После чего малыши вступают во взрослую жизнь, а родители расходятся в разные стороны. Все остальные представители теней могут и после рождение малышей оставаться продолжительное время вместе.»

Продолжая читать страницу за страницей, я пытаясь найти хоть что-то вразумительное. Однотипные описания начинали потихоньку утомлять.

Вскоре я громко вздохнула и отложила книгу в сторону, чувствуя себя разочарованной полностью, и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Все почти одинаковое: шкура, охота, популяция…

Как только я чуть расслабилась, передо мной возник прозрачный силуэт леди Пруденс.

— Аня, тебя вызывают в деканат.

Внутри вмиг все сжалось в комок тревожности. Декана я видела только два раза: первый раз на праздничном мероприятии в парке академии, второй – в коридоре.

Немного нервно сглотнула, представляя, как впервые войду к нему, а тем более под строгий взгляд. Хвала тьме, меня никогда не вызывали на деканский ковер, но я и не нарушала дисциплину, как компания семикурсников в лице Гарольда, Мертиция и Найсела. У меня нет столько времени после пар, чтобы отрабатывать упущенное, как эта тройка. У них ведь уже иммунитет к наказаниям.

Тихо вздохнула и пошла на экзекуцию. Постукивала пальцами по бедру, потопталась перед черной дубовой дверью. Мысли кружились с бешеной скоростью. Я пыталась успокоиться и перестать волноваться, но как-то не очень хорошо выходило.

Стук. Эхо пронеслось по коридору. Внутри снова все сжалось от напряжения и ожидания. Я проглотила комок в горле и приготовилась к худшему. Если что, я не соучастница. Нет, я не знаю, что снова натворили ребята. Просто видела пару раз, а чем это обернется – уже должны заниматься старосты или проверяющие. В конце концов у них должна быть своя голова на плечах. Про совесть я молчу.

Когда было велено войти, я прошла на середину комнаты, а дальше ступить не осмелилась. Декан сидел в огромном кожаном кресле и наблюдал за мной с интересом. С таким интересом, с которым смотрят на домашних питомцев. Попытавшись контролировать свое выражения лица, поняла, что выходит плохо, и на долю секунды кинула взгляд на тяжелые гардины, желая как можно скорее оторвать голову компании парней, которая явно уже во что-то вляпалась.

— Темнейшего дня, адептка Фетар, — начал было декан.

— И вам того же.

Мужчина сцепил пальцы в замок и так по-доброму посмотрел на меня. Точно накажет.

От изучающего взгляда пробежала дрожь по телу.

— Не хочу ходить вокруг да около, давайте перейдем сразу к делу. Профессору Хесселису срочно нужна помощница на кафедре. Предложена твоя кандидатура. Ты согласна?

Я чуть помедлила, переваривая информацию под выжидающим взглядом темных глаз. Профессору Хесселису нужна помощь на кафедре? Я согласна? Все? Точка? Наказание отменяется? Так это совершенно другая песня!

Успокаивающе выдохнула и почувствовала, как волна облегчения пробежала по телу. Даже сгорбилась.

— И что нужно делать?

— Ничего нового. Все как у всех: помощь в проведении экспериментов, ассистирование, участие в исследованиях новых направлений, подготовка учебных материалов и демонстрационных экспериментов для занятий с адептами. Содействие в обеспечении безопасности лаборатории и хранилищ с артефактами и образцами.

— А что по оплате?

Декан хмыкнул. Наверно от такой вопиющей наглости.

— Пять скайлеров за час. — Сразу заинтриговал меня седовласый мужчина. — Бертрод настоятельно просил меня уговорить тебя, а без моей подписи – увы – ничего не делается.

Мои глаза расширились, как только услышав заветные слова. Даже рука чуть дрогнула. Душа пела от фразы «пять скайлеров за час», но я все же держала себя в руках. Пять скайлеров за час… Доход как минимум в два раза больше, чем в оранжерее.

Я усмехнулась при мысли о деньгах. Декан чуть приподнял бровь от моей реакции, а я уже чувствовала запах свеженачеканенных монет. Наверняка со специально подготовленными штемпелями.

— Я согласна.

Профессор Хесселис – не магистр Сильвер, поэтому ничего страшного. Тем более я с ним в хороших отношениях, что может случится?

Мне выдали подписанный деканом лист договора и отправили заверить у лаборанта, что я сразу и выполнила. Мозги уже рисовали в воображении картину будущего заработка и как именно я его потрачу. Платья, сапожки и та шляпка с витрины… Погодите.

Я вылупилась в написанный маленьким шрифтом текст: «Приступить к обязанностям после экзаменационной недели». А как же каникулы? А отдых? А поездка к родителям? Почему я такая невнимательная? Почему?

Теперь я работающая девушка, а у них, как правило, отдых раз в год. И то в лучшем случае.

— Анигель? — профессор по кладбищенским чисткам тронул меня за плечо. — Я как раз тебя искал. Пойдем.

Послушно перебирая ногами за мужчиной в сторону кафедры, пожалела, что последние недели на все соглашаюсь. И тему диплома поменяла, и в План Тени почти спустилась, и помощницей устроилась. Не девушка, а… плющ!

— Ты согласилась?

Мой взгляд время от времени блуждал по широкой спине профессора, облаченной в темную рубашку.

— Да. — Неохотно отозвалась я.

— Не переживай так.

От наглости Хесселиса не оставалось ничего, кроме как гневно нахмурится, глядя на его плечи. Леди Пруденс, сидевшая возле входа в кабинет профессора, улыбнулась при виде меня. Я вынудила себя ответить ей тем же. Стул напротив массивного стола казался уже не очень удобным, но кто я такая, чтобы жаловаться.

— Вообще я хотел предложить сам, но подумал, что декан окажет большее влияние.

— Несомненно, — у меня вырвался язвительный смешок. — Ведь я так мечтала остаться на праздники в академии. Умираю от радости.

— Первая стажировка – это опыт, к тому же не навсегда. Отдохнешь на Лесном.

При упоминании старого кладбища на окраине города я прищурилась. Тени не отдыхают после смерти, а снова пашут!

— Позволь объяснить. — Профессор подпер щеку кулаком. — Вчера я был на вскрытии Арджи. Вызывать смысла не было, сама знаешь. Его аура пульсировала, словно «дышала» – значит это уже не покойник, а «беспокойник». Тревожный звонок. С племянницей то же самое.

Откинулась на резную спинку стула. Обычно, когда наступает смерть, аура постепенно гасится, пока после себя не оставит что-то вроде дымки, которая означает, что тело готово к захоронению. Хоронить покойного, пока аура не остыла, категорически запрещено, иначе ритуальным служащим придется переделывать свою работу по десять раз. Если аура Арджи и девочки дышала в момент вскрытия, это может означать только одно – они находятся в состоянии между жизнью по ту сторону и реальностью. По сути, они не живы и не мертвы.

— Это связано как-то с Глотком свежести?

— Скорее да, чем нет.

Мужчина тяжко выдохнул.

— Работать помощницей – лишь бюрократическое прикрытие. Я хочу, чтобы ты иногда находила в своем «загруженном» учебными заданиями расписании время на дополнительный опыт. Не нужно штамповать списки адептов, которые приходят на консультации.

— А оплата?

— Пять скайлеров за час, — профессор Хесселис поддался чуть вперед. — Как в договоре.

— Допустим.

Мне подарили улыбку, а затем, распрощавшись, я вышла из кабинета, помахав Таньяне напоследок. Спокойно пробираясь сквозь кучу адептов, которые толпились у дверей разных помещений, направлялась к себе в комнату. В среду первый экзамен. И хотя с символогией у меня было «отлично», но паранойя настойчиво продолжала требовать от меня повторение изученного.

Руди, наверное, уже заволновалась, почему я так долго пропала в библиотеке. Мне пришлось ускорить шаг, но не успела опомниться, как из темноты что-то полетело. Причем резко и в мою сторону. Я пискнула от неожиданности.

— Ани, пригнись!

Воздух вырвался из легких, когда фиолетовая сфера пролетела чуть выше моей головы. Вставая с пола и отряхивая платье, сердито посмотрела на Найсела, бегущего в мою сторону вместе с Мертом.

— Ну ты даешь, Анигель! — смеясь, рыжеволосый друг обнял меня за плечи. — А если бы мы в тебя попали?

— А если бы вы попали в кого-то другого? Если бы прошел ректор? — начала злиться от того, что мою персону чуть не прибило сферой.

— По женскому корпусу?

— По коридору!

— Да ладно тебе, Ани, — Найсел приобнял меня с другой стороны. — Завтра у нас первый экзамен, вот мы и тренируемся.

Я с сомнением оглядела друга: половина волос еле доставала до плечей – настолько часто Найсел ввязывался в неприятности. Оставшаяся часть заплетена в жухлый хвост, который казался длиннее, чем мои локоны. Меня даже чуть пробрало от такого зрелища.

— Кстати, под окнами минут десять назад маячил Торкель.

— Этот уродец? — недовольно спросила, хотя сердце предательски пропустило удар. — Эльфы – последнее, что я хочу видеть в этой жизни.

Найсел фыркнул прямо мне в ухо.

— Ты уточняй – Ночные эльфы.

— Эльфы Крови тоже когда-нибудь выведут меня из себя.

— Я рад, что ты меня простила, — объятия друга стали еще крепче, вытесняя руку Мертиция.

Парни между собой еще толкались, пытаясь не задеть меня своими локтями, а я на ходу размышляла: зачем сюда приходил Торкель?

Глава 7

Середина зимы – все погребено под толстым слоем белоснежного снега. Мелкие крупицы снежинок яркой и предпраздничной палитры поднимали во мне желание хорошо так стряхнуть толщу носком своих сапожек. Бесит.

Люди за окном укутывались в шапки и шарфы, прятались от внезапного холода. На лицах появлялся легкий румянец. Кругом суета. Предпраздничная атмосфера наполняет каждый дом. Люди спешат за елками – главными атрибутами торжества. Пушистые деревья, украшенные шарами и гирляндами, дарят радость и счастье. Гремят салюты, звучат петарды, оглашая безмятежные улицы шумом.

— Леди, въехали в Хартóг. Скоро будем в Áшите.

— Благодарю, — прикрикнула я кучеру в надежде быть услышанной.

Скучающе подперев кулаком подбородок, посмотрела в сторону окна, от которого сидела дальше всех. Взгляд зацепился за книгу о магии Смерти, выглядывающей уголком из толстой сумки на коленях. Зачем только потащила с собой? Вот кто спросит – у меня же нет вразумительного ответа. На самом деле мне надо было как-то скрасить долгую поездку.

Расследование профессора Хесселиса засело в голове надолго. По своей сути, Глоток свежести – это связь между двумя людьми, где один является «вампиром», питающимся жизненной силой и энергией другого человека, а второй, в свою очередь, – донор. Я это прекрасно понимала, но моего понимания не достиг один вопрос: если убийца хотел покончить с жертвами, зачем оставлять их на перепутье? Ради страданий? Садизм, да и только.

Последние часы поездки предвкушала встречу с семьей. Интересно, что там за девушку привел Альян? Откуда она, где учится, а может уже работает? Наверняка работает, брату ведь скоро двадцать девять. Или они не одногодки? А если она младше его на лет десять или, того хуже, старше? Приведет какую-нибудь эльфийку…

От своих мыслей я вздрогнула. Эльфы… Надеюсь кроме Найсела их не будет в моей жизни. И парочки друзей брата – их я еще смогу вытерпеть.

Кучер объявил о том, что мы въехали в Ашит, и на душе полегчало. Самое тяжелое моя персона пережила – это путь от столицы до портового городка Русилки́. Дальше где-то четыре часа езды до Хартога – деревни на окраине Империи, а затем еще час до Ашита. По сравнению со всей дорогой, еще пару десятков минут я смогу вытерпеть, лишь бы поскорее добраться в поместье.

В родном городе все по-прежнему: толпы людей на центрально-городской площади, вечнозеленая хвоя по периметру, длинные ряды торговцев с обветренными лицами, предлагающие свои продукты, булочная возле госпиталя, маленький фонтан, покрывшийся тоненькой ледяной коркой.

Солнце почти исчезло за горизонтом, хотя, когда мы еще проезжали Хартог, то уже начинало темнеть. Сейчас же я с великим трудом могу разглядеть хоть что-то в темноте повозки. Движение прекратилось возле круговой площади, второй по величине после центрально-городской. Дальше расстилались вымощенные брусчаткой узкие дороги к поселковым улицам, поэтому пришлось вылезать из салона. Конечно, не приспособлены экипажи к таким габаритам.

— Анигель! — крикнул кто-то мне из темноты.

Я расплатилась с кучером и поспешила в сторону звука. Спасибо, хоть несколько фонарей горели, а то десять раз спотыкалась бы. Альян, гордо восседавший на своем вороном жеребце и осматривающий окрестности, при виде меня ловко соскочил с седла и подбежал, крепко стиснув в объятиях. Большие мужские ладони надавили на мою спину.

— Ты меня сейчас задушишь, — прохрипела я в холодный китель.

— На то и расчет, — ответили мне, сгребая сильнее в охапку. — Матушка совсем не бережет меня – около часа мерзну здесь.

Я скривилась. То же мне – бедолага. Ради любимой сестры можно было бы и подольше постоять.

Все еще строя из себя несчастного, брат взял меня за руку и повел в сторону жеребца, нетерпеливо переминающегося с копыта на копыто. Я потрепала животное за ухом и сокрушенно выдохнула. Десять минут отбивания своего пятого элемента, и я наконец-то буду в поместье.

— Чего кривишься? Залезай.

Пришлось вложить свою маленькую ладошку в гигантскую ладонь брата и взобраться в седло.

— … — Прошептал он что-то непереводимое на другом языке. Но мне кажется, Альян просто выругался. — Анигель, здесь никого нет. Сядь нормально.

Усмехнувшись, я быстро перекинула ногу через спину жеребца, устроившись поудобнее. Брат уверенно взобрался в седло и поставил подошву сапог в стремена. Мне оставалось лишь крепко обхватиться за мужской торс руками, иначе занесет не по-детски. Правила верховой езды для девушек придумал какой-то занудный придурок, не иначе.

Альян цокнул и прижал бедро к жеребцу, заставляя его двигаться. Животное заржало и далее нас устремили меж фасадов дорогих зданий.

— Как учеба?

Рассказывать брату обо всем, как на духу, я не планировала. Не то, что между нами недоверие или плохие отношения. Просто не считаю нужным волновать понапрасну.

— Учеба, как учеба. Все хорошо.

— А подробнее?

Провела свой нехилый ритуал – глубоко выдохнула и закатила глаза, но все равно рассказала о академических буднях, трактирских выходных, темных делишках компании парней-старшекурсников во главе с Найселом. Сказала пару слов о Руди. Брат слушал внимательно, не смея перебивать. По крайней мере мне так казалось.

После монолога на горле будто скребли кошки. Герб герцогства Ашит, в мыслях представший перед глазами, составляла в зеленой поле, отмеченной крестами, свернувшаяся в клубок змея, готовая к атаке. Свернувшаяся кольцами, она отождествляется с круговоротом явлений. Это и солнечное начало, и лунное, жизнь и смерть, свет и тьму, добро и зло, мудрость и слепую страсть, исцеление и яд, хранитель и разрушитель, возрождение духовное и физическое.

Я увидела до боли знакомое поместье отчима. На самом деле еще в самом начале моей учебы мы жили в совершенно другом месте – можно сказать, еще часа три езды от этого. После второго курса на зимних каникулах я приехала уже сюда на неделю: помочь матушке подготовиться к свадьбе с отчимом, повидать сводную сестру и, если уж получится, старшего брата. Альян работал маголингвистом при посольстве Императора. Его язык подвешен, память светла, речь грамотна – почему бы и нет. Помощь переводчика часто требуется в дипломатических миссиях, особенно часто – когда ведутся дела с эльфами. Шавин еще училась в пансионе.

Брат помог мне спуститься с жеребца.

— Кстати, матушка упоминала в письме какую-то девушку. — Вспомнила я. — Ты собираешься жениться?

Альян развернулся и изумленно окинул взглядом мои пожитки в виде большой сумки, которая, возможно, неприятно надавливала ему на спину во время поездки. Поставила ее на заснеженную плитку.

— Она действительно так написала?

— Радостно упомянула наличие чужой женской ноги в доме.

— Да, привел. Но женитьба с Финнель… Что она себе надумала? — Альян так покачал головой, будто уже привык к недопониманиям со стороны нашей родительницы. — Финни – мой секретарь. К тому же помолвленный.

Какое облегчение.

— Может тебе правда задуматься о женитьбе? — улыбнулась я, похлопав по крепкому мужскому плечу.

— Очень интересное предложение, Анигель, — увидела знакомый блеск в его глазах – язвит. — А может тебе задуматься о замужестве? А?

Я фыркнула. Уж кто-кто, а Альян лучше всех знал, что мне свойственна практичность, а не мечтательность. Ну… По крайней мере пока я действительно не влюблюсь.

Зачем-то в мыслях пронеслись моменты с Торкелем. Лопоухий урод.

— Ничего не забыла? — крикнул брат вдогонку, когда я круто развернулась в сторону ворот.

Точно – сумка с вещами.

— Поухаживай за сестрой – не умрешь.

Сзади послышалась мольба, а уже затем шаги. Как настоящий лорд, он открыл входные двери, и я в буквальном смысле слова зашла в суматоху.

— Аня! Аня! — матушка заприметила меня еще со второго этажа. Теперь спускалась по лестнице она еще быстрее, иногда пропуская то одну, то две проступи. — Аня! Картез, Аня приехала! Пришни, позови Картеза!

Все. Воздух покинул мои легкие.

— Значит, меня не ждали, — недовольно прошептал Альян больше себе, чем мне. — Я вообще-то тоже впервые дома за месяц.

— Аня!

Первым делом увидела радостное лицо женщины. Ее вьющиеся волосы были такого же цвета, как и у меня. Она вытерла уголки глаз и обняла меня, еще сильнее сдавливая грудную клетку. Если можно задохнуться во второй раз, то я успешно сделала это.

— Айала, отпусти ее. — Услышала я мужской баритон где-то позади матушки.

Прислушиваясь к совету, матушка отстранилась от меня, но держалась в непосредственной близости.

— Мы так рады, что ты наконец приехала, — сказала она и вновь принялась утирать соленые дорожки с щек. — Как же похудело милое личико!

Из моего рта невольно вырвался смешок. Похудела? Да в каком месте? Я не влезаю уже ни в одно платье, поэтому оставалось надеяться, что я смогу их поменять на другие, а старые оставить в поместье до лучших времен.

Или пока не похудею…

— Айала, — тихо пробормотал отчим, прикрывая лицо.

— Да, ты прав. Снова ворчу на уставшего ребенка.

Матушка смахнула с ресниц капли и взглянула на Альяна.

— А ты снова работал допоздна. — Она взяла его за подбородок, осмотрев красивое лицо под разными углами. — И не ел.

Брат саркастично закатил глаза. У нас с ним это семейное.

— Спасибо за комплимент, мама.

Матушка отпустила его подбородок и вздохнула.

— Еще немного, и от этих мышц останется одно название. Станешь ходячим скелетом.

— Ты просто не видела, что у нас творится, — Альян провел рукой по своим волосам. — Документы, переговоры, переводы.

— Ну, конечно, а мать виновата. — Она стукнула его по спине.

— В таком случае, вся дипломатическая команда станет скелетами. Хорошо, что у нас есть Анигель. Быстро воскресит, и я снова буду действовать тебе на нервы.

Я хмыкнула, смотря как Альян чмокнул матушку в лоб и хлопнул отчима по плечу.

— Только и слышу от тебя про работу. — Родительница уперла кулаки в бока.

— Знаю, мама. — Брат развел руками, но уже удалялся по ступеням на второй этаж. — Мы с Финнель буквально живем в кабинете.

От меня не осталось незамеченным как у матушки заблестели глаза.

— И нет, мама, она мне не нравится.

Я сдержала смех, пока матушка спохватилась следом за торопливыми шагами Альяна. Отчим выдохнул устало и кивнул мне в сторону лестницы.

— Твою комнату уже подготовили. — Губы мужчины добродушно изогнулись в улыбке. — Отдыхай.

Благодарно кивнув, хотела взять свою сумку, но ее рядом уже не было. Видимо, слуги унесли.

В кровати я пролежала несколько дней, притворяясь не совсем окрепшей после поездки. На самом же деле в первый день матушка и отчим выжали из меня все соки, расспрашивая об учебе, друзьях, «каких-нибудь мальчиках» и, конечно же, о Торкеле. Я врала, не краснея.

Но вот когда первые солнечные зимние лучи пробрались в мою комнату, служанки начали мельтешить надо мной, как бабочки. Снег, словно белая простынь, покрыл всю территорию. Только и был слышен скрежет лопат с улицы.

— Госпожа, вы будете самой красивой!

— Взгляните, это люневильская вышивка. Какая прелесть.

Восторга по поводу платья я не разделила, большого энтузиазма от прически тоже, поэтому молча терпела примерку и уколы шпилек в голову.

Через полчаса экзекуция закончилась и, кивнув в знак благодарности, я спустилась в столовую. Длинный стол, за котором сидели родители, сестра и два парня, заполнял все пространство ковра. И это я еще молчу о самих размерах комнаты.

— Доброе утро, сестра! — ко мне подбежала Шавин и со всей силы вцепилась в мое туловище.

Какое зрелище.

Младше меня на пару лет девушка прижалась так, будто мы действительно считались родными друг другу. А как же хотелось, чтобы наши каникулы с ней вообще бы не пересекались. Никогда.

— Аня?

— Аня!

Что они, что мама – уродуют мое имя, как вздумается.

Те самые парни, вдохновившись примером моей нерадивой сестры, устремились в мою сторону, едва не опрокинув стулья. И, надо отметить, в своем стремлении они ничуть не уступали Шавин.

Девушка была мгновенно вытеснена, и улыбающийся брюнет ловко подхватил меня на руки, закружив в пространстве. Он прижался щекой едва ли не к моей груди.

— Совсем придурок? Поставь ее! — возмутился другой, только с русыми прядями.

— От придурка слышу.

Подождала, пока мою персону поставят на ноги и отряхнула юбку, хотя в этом не было никакой необходимости. Напрямую посмотрела на темноволосого парня.

Ладно, двоих друзей брата я смогу вытерпеть. Я смогу.

Все заняли свои места за столом, покрытым белоснежной скатертью. Разнообразные блюда, такие как горячие и холодные закуски, дичь, соленья и сладости, – м-м, слюна уже потекла. Неудивительно, что на подобном пиршестве каждый найдет что-то по своему вкусу.

Перевела взгляд на брюнета. По потерянному выражению лица можно догадаться, что он сильно раздосадован, к тому же небрежно заправил за ухо темную прядь волос. Уши прежде всего отличались от человеческих – они сплющенные по бокам и с выделяющейся вершинкой, острой, в отличие от круглой, человеческой. Эльф?

При длительном общении с природой или себе подобными уши могут слегка изменяют форму на более заостренную. Возможно ли это практика в процессе учебы?

Уши Хайяна заостренные. Не сильно, но довольно-таки. Интересно, а у Найсела…

— А где Альян? — спросила, прервав поток собственных мыслей.

— Снова вызвали в посольство, — отмахнулась матушка и вернула свое внимание гостям и семье.

Взгляд невольно зацепился за Шавин. Девушка сидела рядом с брюнетом и время от времени украдкой бросала на него многозначительные взгляды из-под длинных ресниц. Я в шоке выкатила глаза на тыквенную кашу. Жижа, видимо, также обалдела от жизни, потому сползла с ложки в совместную гущу.

Из легких испустился вдох, и я сразу встала со стула.

— Прошу меня извинить.

— Милая? — встревожилась матушка. — Нехорошо себя чувствуешь?

Мотнула головой и молча вышла из столовой, направляясь в сторону парадного входа.

— Госпожа, подождите!

Служанка по имени Пришни, на чьих плечах в первые дни лежала забота обо мне, мчалась с такой стремительностью, что, достигнув цели, едва переводила дух. Мантия с мехом, которую она накинула на мои плечи, была того же оттенка, что и платье, предложенное ранее. И украшено оно было той же вышивкой. Отличие заключалось лишь в подкладке — она из изумрудной ткани.

— И это, будьте добры.

Пришни протянула белые перчатки. Разумеется, в академии всем безразлично, замерзнут ли у Анигель руки, но здесь, хочешь – не хочешь, а о себе надо заботиться.

Я неспешно шествовала, упиваясь бодрящим морозным воздухом, который приятно покалывал щеки. Внутри поместья использование темной магии запрещалось – правило отчима.

Остановившись под сенью раскидистых заснеженных елей, я раскрыла ладонь, и в тот же миг вырвался темнистый поток энергии. Приятная прохлада.

— Не слишком легко оделась?

Обернулась на мужской голос.

— Слушай, Анигель, — нерешительно начал парень, положив руку мне на плечо. — Тебя что-то тревожит? Сама не своя.

— Когда это мы друзьями успели стать? — прищурилась я, искоса взглянув на свое плечо. Дернула им.

Тарт, по-видимому, уловил мой женский намек и убрал руку. Его я видела всего лишь пару раз в жизни, когда он приезжал погостить к брату. Полагаю, не стоит проявлять излишнее легкомыслие – от дипломатов хорошего ждать не стоит. С Хайяном ситуация обстояла иначе. Мы познакомились, когда Альян окончил Международную академию. Эти двое – такие закадычные друзья.

— Эй, чего шепчитесь?

Ян сгреб меня в охапку.

— Да отлипни ты от меня! — взвыла я, упираясь руками в крепкую грудь. — Эльфа кусок.

— Как же так? — театрально опечалился парень. — Ранишь мои братские чувства, дорогая младшая сестренка Альяна!

Скривилась, но с успехом выкрутилась из цепких рук.

— Не хотите прогулять на площадь? — неожиданно для всех предложил Тарт.

Если бы мой взор случайно не наткнулся на Шавин, которая с живым интересом выглядывала из каждого окна, я бы отказала. Но в данный момент уже тащила двух парней в сторону ворот, оставляя все остальные заботы им.

Глава 8

Крыши и купола, увенчанные снежными шапками, и река, скованная ледяным панцирем, протекающая через Империю, создавали атмосферу зимней сказки. Однако к зимним праздникам город преображается, украшенный тысячами огней гирлянд, что привлекает сотни путешественников со всех уголков континента. И было слишком много музыкантов. Слишком много.

Я сделала глубокий вдох морозного воздуха и выдохнула, наблюдая, как пар от моего дыхания растворяется в воздухе.

— Так, куда двинем? — Хайян притянул меня к себе с собственнической нежностью и прошептал на ухо: — Есть пожелания?

Как таковых конкретных пожеланий не было, но я ощутила приятную дрожь по всему телу. Не знаю, от крепкого мороза или от близости с мужчиной. Пришлось на секунду зажмуриться изо всех сил. Найсел не простит, если я буду обжиматься с другими эльфами без его ведома. К тому же я завязала с ними. Только ведь кроме Руди никто не знает о моем разрыве с Торкелем. Чертыхнулась про себя.

Как объяснить данную драму брату?

Альян – единственный человек на этом свете, которому я всецело доверяю. Так уж повелось с детства: отец ушел из семьи, когда мне не было и пяти, и матушке приходилось растить нас одной. Думаю, лучше опустить тот момент, где мы были предоставлены себе. С утра до ночи в доме не было никого, кроме меня и Альяна. Хозяйство полностью перешло в руки одиннадцатилетнему мальчишке, который сам не смыслил в бытовой жизни. Смотря на него сейчас, то не скажешь, что в прошлом он торговал обувью на той самой площади, откуда забирает меня каждый раз по приезду с учебы на каникулы. Но каждый будний день, после того как меня отправили в пансион, он приезжал сюда слишком рано, чтобы начинать работу, и уезжал всегда на последней повозке.

Вскоре, примерно в мои пятнадцать, матушка встретила отчима – графа Картеза Цавиша. Казалось бы, событие ознаменовало начало новой жизни для всей нашей семьи, но родительница сразу же переехала в новое место жительства. Мои домом стали стены пансиона, а Альяна – общежития. Иногда он приезжал ко мне на выходные, а затем снова уезжал на учебу. За пределы учреждения нам запрещалось выходить без сопровождения взрослых, а матушка редко приезжала на тот момент. Поэтому говоря, что брат для меня все, я не лукавлю. Он мой строгий родитель, лучший друг и наставник.

Именно поэтому он не одобряет стремления к учебе в академии, но ради меня он переступает через свою гордыню, ибо как никто другой понимает, какие перспективы меня ожидают и что предстоит далее. И… он просто не хочет меня терять.

Матушка, обремененная тяготами управления поместьем и заботами о семье, пребывает там, где ее бытие неразрывно связано с отчимом и Шавин. Она видит их каждодневно, встречает с ними рассвет и провожает закат, разделяя радости и печали. А мы с Альяном просто стремимся быть опорой и поддержкой друг для друга.

Невозможно без волнения вспоминать тот день, когда я сообщила ему о появлении в моей жизни возлюбленного. К тому же первого. Мне казалось, что Альян обрадовался даже больше, чем я сама. Вероятно, брат испытал чувство облегчения, зная, что у меня появился тот, на которого я могу полностью положиться.

Ага. Как бы не так. Тьфу.

— Поехали в кафе, погреемся.

Предложил Ян изнывавшему от нетерпения Тарту и потянул поводья, направляя своего жеребца в сторону одной из боковых улочек.

Настроение приподнятое, можно даже сказать, – чрезмерно радостное.

В заведении звучала приятная мелодия. Мне помогли снять мантию, учтиво отодвинули стул и вовсю заказывали десерты, пока я с интересом разглядывала через витрину оживленный город.

— Не против, если этот кусок достанется мне? — Тарт указал на часть торта, декорированной какой-то стружкой.

— Против. — Сказала, как отрезала. — Ешь клубничное.

Ян засмеялся во весь голос.

— Ты действительно решил, что будешь есть ее кусок? Ты первый год с ней знаком?

— Я попытал судьбу, — развел руками блондин и начал поглощать десерт.

Мы предались продолжительной беседе, в ходе которой затронули множество тем. В частности, обсудили рабочие истории парней, повседневные события и даже коснулись вопросов образования. Я тоже поделилась своими достижениями, рассказав о забавных казусах в академии. В целом, общение оказалось весьма приятным.

Внезапно дверь распахнулась, в небольшой зал кафе ворвался поток ледяного воздуха. Пожилой мужчина, с трудом удерживаясь за дверную раму, прохрипел:

— Помогите.

В этот момент оглушительный взрыв заставил меня зажмуриться, а среди посетителей воцарилась паника. Вдалеке раздался пронзительный визг…

— Оставайся здесь! — властно отчеканил Хайян.

— Серьезно? — я вспылила, хотя сама не понимала почему.

— Аня, не время капризничать.

Тарт ободряюще потрепал меня по щеке и стремительно направился к выходу.

— Эй!

— Сиди здесь, — пригрозил мне Ян. — Если двинешься хоть на метр, обещаю, Анигель – я отлуплю тебя.

Отступила на шаг. Настолько серьезным Хайяна мне еще не приходилось видеть.

— Будь здесь!

Черта с два! Пребывание в обстановке, где царят хаос и сутолока, не вызывало во мне ни малейшего желания. Даже угроза Яна казалась пустяком. Я десять лет провела в пансионе, и он мне грозит телесными наказаниями? Кого эльф хочет напугать?

Протиснуться к двери не представлялось возможным. Люди либо выбегали из кафе, либо, напротив, забегали внутрь – это касалось тех, кто во время взрыва находился на улице. Этот аффект совершенно парализовал рассудок и отключил способность к рациональному мышлению. В первые минуты я ничего не понимала. Послышался глухой удар, какой-то взрыв, скрежет стен и потолков, как при землетрясении. Все выскочили в холл. Со всех сторон появлялись оборванные, запыхавшиеся, испачканные люди.

Я испугалась вначале почему-то за них, а потом до меня дошло, что могу погибнуть сама. Все решают минуты. Это было невыносимое зрелище.

Выйдя на улицу, я принялась осматриваться, пытаясь обнаружить какое-либо средство передвижения, будь то повозка или свободная лошадь. И вскоре мне улыбнулась удача – несколько лошадей освободились от пут. С трудом забравшись на одну из них, я попыталась направить ее в нужную сторону, но тут же прогремел новый взрыв.

Лошадь издала пронзительное ржание и взвилась на дыбы. Я изо всех сил вцепилась в ее могучую шею и все же смогла направить животное в сторону площади, откуда валил густой дым и в ужасе разбегались люди. По мере приближения к эпицентру пожара, я начала различать едва заметный темный силуэт, который было трудно разглядеть на фоне бушующего пламени.

С лошади спрыгнула не совсем удачно, откровенно говоря – коряво, потому проехалась по плитке, выпачкавшись в саже. Сбоку что-то зашипело, отчего я сразу же повернулась на шорох и обалдела. Черное двухметровое создание, которое приближалось ко мне на корточках, светящиеся глаза зеленовато-голубого цвета. На лапах у него длинные когти. На голове – рога, кажется, с метр длиной. Рот раскрылся до огромных размеров.

Тень?

Эволюция этого вида зависит от нескольких факторов, а именно что ела и в каком количестве гуманоидная тень, если существа которых она поедала при слияние не будут взаимоисключать друг друга, то эволюция пройдет без проблем. Также важным элементом является насыщенность среды обитания или употребление магии до эволюции. Тень может поглотить огромное количество маналистов или же зелий магии, или может несколько очень сильных магов, вследствие чего будет достаточный запас для эволюции.

Именно то, чего так боялся брат, – я сойду с ума и превращусь в это!

— Аня! — взревел кто-то, отталкивая меня в сторону.

Я снова свалилась на дорогу, но уже куда более мягко. Хайян загородил собой и наставил меч на существо напротив.

Десятки пожирателей лезли на стены, тащили людей в бездну. И ни одного патруля!

Ян покрепче сжал рукоять меча, готовый замахнуться в любую секунду, а я… Что оставалось делать? Сидеть и хлопать ушами?

Прошептав короткое заклинание, одно из немногих в боевой магии, забросила прямо в гипотетический живот тени. Существо засмеялось по-старушечьи, а затем издало ор, от которого немного заложило уши.

— Да, ты сейчас очень помогаешь, — плюнул эльф, а затем понесся вперед.

Дурак!

— Оно бестелесно, — сказал в пустоту кто-то, стоящий сзади меня.

В тот же миг, когда несколько магов, вооруженных острыми клинками, пронзили тело тени, она, казалось, начала плавиться и почти полностью растворилась бы в воздухе, если бы не яркие глаза, которые, словно парящие в пространстве, продолжали оставаться видимыми.

Сейчас эта тварь уйдет в План Тени и, бездна ее пожри, мы все тут умрем!

Я закрыла глаза и зажала уши руками, пытаясь сосредоточиться. Ну уж нет, этого я не допущу. Если тени увлекут людей в План, они погибнут. Человек не сможет выжить даже в более безопасных областях.

У меня перехватило дыхание. Я так разозлилась на собственную бесполезность, что мне захотелось врезаться во что-нибудь, например, стену и покончить с собой. Крики и другие звуки постоянно отвлекали меня, но, кажется, с третьей попытки мне удалось спуститься в План.

Дом теней, страха, а также темных эмоций и чувств. То жуткое существо было прямо передо мной, а я даже не могу толком ничего сделать, потому что не могу контролировать время. И самое страшное в этой ситуации то, что я не могу подойти к Морслиббу!

Тень, казалось, была очень довольна. Она приблизила свое лицо, наклонила шею, изменила угол наклоны головы и сузила глаза, как будто вдыхая мой запах, с выражением экстаза на лице. Как одержимая. Как будто все, что я сейчас сделаю, будет для нее шуткой.

— По… дойди…

Длинный язык извивался в пасти, шипя на меня.

С гримасой отвращения я вновь медленно приближалась к камню, чье едва заметное свечение служило единственным источником света в этом мраке, не считая горящих глаз тени. В голове сразу пронеслась последняя попытка подойти к камню, но в итоге ничего не вышло. Сейчас со мной нет рядом Найсела. Нет никого, кто бы мог мне помочь.

Глубоко вздохнув, подбежала к Морслиббу со всей силы своих физических возможностей и прижала ладони к камню, словно вдавливая его глубоко в землю. Резкая вспышка. Я стиснула зубы, притворяясь равнодушной к боли, так, что они заскрипели. На лбу выступил пот. Укол жгучей боли пронзил тело. В глазах потемнело, на руках начали появляться ожоги, но все равно я ни на секунду не убрала руки с обжигающе горячего камня. Разум шумно гудел, как будто страдал от взрыва. Я закричала в голос.

— Аня!

Чувствовала, как в материальном мире меня кто-то активно трясет за плечи, но все внимание я сосредоточила на камне, а в следующий момент рука схватила меня за шею и прижала к земле.

Я распахнула глаза, увидев нависающее надо мной существо. Схватилась за его костлявую дымчатую руку и беспомощно наблюдала, как тонкие губы, растянутые в острой, как бритва, улыбке, слегка приоткрылись, позволяя появиться алому кончику языка. Ощущение смертельно холодного прикосновения проникло в мой мозг, заставляя дрожать всем телом и позволяя страху быстро достичь своего пика за долю секунды.

— Аня! Аня!

Зажмурилась, что есть силы. По щекам слезы оставляли соленые дорожки. Прикусила язык.

— Ду… ра-а-а…

Я пыталась отползти, но вдруг тень испустила короткий, но оглушительный рык, и ее руки, подобно тискам, сдавили мои плечи, впиваясь длинными когтями в кожу до крови. Из меня испустился хриплый вздох, подобный тому, что вырывается из груди, когда из легких внезапно выбит весь воздух. В последний момент, едва слышно прошептав заклинание, я направила его прямо в голову тени. Она начала кричать и отшатнулась, словно ужаленная. Глубоко вдохнув, выпустила еще один сгусток энергии, затем еще и еще.

На Морслибб я просто рухнула без сил. Снова боль. Стиснув зубы, я пыталась подавить рыдания, но они все равно вырывались наружу. Меня била крупная дрожь, подобная той, что при лихорадке. Все тело словно охватил пожар, и мне казалось, что в груди тоже бушует пламя.

— Анигель!

Я ощущала, как по жилам струится энергия от камня. Глаза тоже начало покалывать. По телу пробежала ледяная дрожь, волосы вздыбились, руки плотно прижаты к искрящему светилу, пальцы чуть согнуты. Боль жгла внутренности, разрывая. Выдернуть руки означало неминуемую смерть.

Выждав некоторое время, некогда побежденная тень вдруг издала звуки, похожие на нечто среднее между урчанием и зловещей песнью.

— Анигель!

Будто задохнувшись, я вырвалась из Плана, оказавшись на холодной плитке. Страх охватил меня с такой мощью, что я не могла даже пискнуть. Было сложно восстановить дыхание, в легкие будто налили свинец. Я всхлипывала с каждым новым вдохом, и каждый следующий выдох сопровождался тихим стоном.

— Анигель! — в который раз повысил голос Ян, обхватывая своими ладонями мои.

Я опустила уставший взгляд на руки и обомлела – кожу покрывали темные прожилки, похожие на тонкую паутину. Нет… Нет, нет! Что это такое? Слезы хлынули сильнее. От пережитого сознание туманилось, грозя окончательно уйти в темноту.

Хайян также с беспокойством взглянул на мои пальцы, словно держал в руках нечто сокровенное. Из своего опыта я лишь смутно представляла, что власть над собственной тенью управляется чем-то иным – осязаемой тьмой, разновидностью абиссального ничто, призванного в материальный мир. То есть я заблуждалась?

— Адептка Фетар!

Даже голос магистра Сильвера не смог отвлечь меня от созерцания постепенно преображающейся кожи. Ко мне приблизились и приподняли подбородок одной рукой, а другой удерживали мои собственные.

Откуда он? Что он здесь делает?

В голове тотчас же зародился вихрь мыслей, мягко коснувшихся сознания, и я вздрогнула. Мои глаза расширились, губы сжались в тонкую полоску, а грудь тяжело вздымалась. Голос магистра звучал хрипло и отрывисто,

— Эй, вы, пятеро, помогите людям!

Из груди вырвался сдавленный всхлип, и я замотала головой. Глаза начало жечь, словно в них попали искры от раскаленных углей. Я резко выдернула руки и крепко прижала ладони к глазам, пытаясь вдавить их внутрь. Но пальцы Сильвера легли на мои запястья, пытаясь помешать мне. Только голос из глубины души кричал о том, что не хочет умирать так мучительно.

— Адептка Фетар, уберите руки! — мужчина пытался убрать мои руки от глаз. — Адептка Фетар! Адеп… Анигель!

Я вновь испустила пронзительный вопль, вызванный нестерпимой болью, которая пронзила глаза, грудь и руки, словно выворачивая мое существо наизнанку. Мне казалось, что я готова содрать с себя кожу ногтями. В следующее мгновение на щеке ощутился легкий шлепок и, распахнув глаза от изумления, я позабыла о мучительном дискомфорте.

Глаза магистра Сильвера сверкали злобой. Казалось, он и не пытался ее утаить. Мне оставалось лишь взирать с трепетом, как он схватил мою руку и поднес ее к своим губам. Я в ужасе стиснула пальцы, страшась, что он откусит сразу несколько. Однако магистр просто нежно держал кончики пальцев своими зубами и нежно ласкал языком ожоги на моей почерневшей коже. Островатые зубы контролировали силу, чтобы не причинить вреда, а мое бьющееся сердце готово было выскочить из горла.

— Ай! — вырвалось у меня, а затем я согнулась, будто меня сейчас вырвет. Прямо на площади.

В глаза будто залили краску. Жгучая боль сменилась легким жаром, распространяющимся в теле. Сильвер легонько похлопал меня по щеке, и, не дожидаясь ответа, подтянул мою голову к своему плечу.

— Спокойно, тише-тише. Сконцентрируйся… Молодец. Все хорошо, Анигель. Ты справишься.

Мне оставалось лишь следовать словам – сосредоточить тьму на одном источнике в пределах поля зрения. Все позади, все хорошо… Я подчинила камень.

Оторвала тени от окружающих поверхностей и преобразовала их в парящие фигуры, трепещущие вокруг меня. Эти рожденные из воздуха тени обволакивали и создавали раздражающую ауру. Неестественный облик проявился в виде эфемерной сферы, окружающей меня примерно на расстоянии вытянутой руки, хотя она быстро сжимается и расширяется, когда тени порхают по ее поверхности.

Я сделала глубокий вдох и осознала всю тяжесть своего бытия лишь в тот момент, когда различила в сгущающихся сумерках знакомый силуэт, направляющийся к эпицентру событий. Жеребец трусцой приближался все ближе и ближе, а я взглянула на ладони. От черноты не осталось и следа. Обычные руки.

Еще раз выдохнула, но уже от облегчения, и позволила себе обмякнуть в поддерживающих меня руках мужчины. Магистр опустил взгляд и посмотрел прямо мне в глаза. Взгляд, который впервые за столько лет я даже не побоялась встретить; взгляд, в котором уже не было злобы, только задумчивость. Он наклонил голову чуть вбок и посмотрел вверх, разглядывая последние свечения теней.

— Анигель! Какого … ты здесь оказалась? — выругался на эльфийском брат.

Он стремительно, насколько это было возможно, соскочил с жеребца и устремился ко мне, едва не вырвав меня из объятий магистра Сильвера. На мгновение замер, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Альян… — прошептала сквозь навернувшиеся слезы и уткнулась в теплую ткань кителя на груди.

Без единого слова брат сжал меня крепче. Его рука ласково коснулась моей головы, а губы запечатлели поцелуй на макушке, и я вновь разрыдалась, как малое дитя. Именно это и было причиной его противодействия академии. Он против учебы в том месте, против экспериментов, против Плана Тени.

— А вы еще кто? — я услышала хмурый вопрос, который, видимо, адресовался магистру.

— Альян, — прошептала ему, а затем повернулась в сторону Сильвера. — Это… Торкель.

О стыде в академии теней не слышали, поэтому я, немного втянув преподавателя в свою семейную историю, позволила ненадолго отключиться. Последнее, что помню – округлившиеся от беспокойства глаза брата и ругательство магистра Сильвера. На языке демонов.

— Урко…

Глава 9

Приснившийся сон показался на утро весьма странным. Очередная аномалия настигла, и поток моих грез погрузил меня в пучину небытия. Здесь, по неведомым причинам, стало подозрительно темно. Настолько темно, что даже мрачные уголки Плана показались бы по сравнению с этим местом вполне себе освещенными. Вроде бы тьма должна была быть родственной моей энергии, но она вовсе не оказывала благотворного влияния. Напротив, мешала ориентироваться в пространстве и отнимала силы.

— Леди, вы в порядке?

Посмотрела на девушку без явных эмоций. Аристократическая красота немного слепила, но все же я была в состоянии выдерживать на себе долгий, полный сочувствия взгляд. Говорить не хотелось.

— Госпожа, думаю, ей следует немного прийти в себя. Лучше будет навестить леди позднее.

— Да, разумеется, — тихо произнесла незнакомка, напоследок проведя рукой по моим спутанным локонам. — Позаботьтесь о ней.

Служанка почтительно склонилась в реверансе и приблизилась к вазе. Смочив полотенце водой, она приложила его к моему лбу. Холодные капли оросили разгоряченное лицо и, впитавшись в кожу, достигли области ключиц. Хоть мое тело пребывало в состоянии покоя, в сознании же бушевал вихрь мыслей, захлестывающие с головой. Лихорадка. Я вновь ощутила, как руки и ноги начинают неприятно прилипать к одежде. Мерзость.

Веки постепенно опускались, и создавалось впечатление, что жизнь затухает. Это тело не должно погибнуть так скоро. Нет уж, дудки!

— Госпожа, как вы себя чувствуете? — донесся до меня сквозь дрему размеренный голос лекаря. — Если где-нибудь болит, то покажите.

Болела только голова от бесконечных шорканий возле постели. Самочувствие было значительно лучше, чем несколькими днями ранее. Тело обрело способность вставать, совершать небольшие прогулки по комнате, а также самостоятельно удерживать стакан и принимать пищу. Не девушка, а новорожденное дитя.

— Как она?

Незнакомка глянула на лекаря в отчаянии услышать нечто утешительное.

— Никаких изменений. То же, что я говорил вчера. Остальное – за вами.

Отвесив учтивый поклон, тот покинул помещение, и девушка тотчас же пересела с кресла на постель. Она взяла меня за руку.

То, что говорилось дальше, не находило отклика в больном сознании. Я лишь едва заметно кивала головой, насколько это было возможно. Тело слегка подрагивало, но в целом ощущение того, что все позади, немного ободряло. Разум оставался в тумане, и я не могла понять, где я нахожусь и кто со мной говорит.

По прошествии нескольких дней, полностью восстановив силы, я получила магпочту от Тарта, в котором брат настоятельно просил меня прибыть в посольство. Он даже приложил заклинание для дальнего телепорта. Интересно, к чему такая спешка? Могли бы и дома поговорить.

Проговаривая про себя фразы на латыни, понимала, что Альян – человек занятой. У него так мало времени на отдых, чтобы провести время со мной, что можно подавиться слезами. Поэтому жалость про себя – единственное из всего позволяющего. Образовавшаяся синяя дымка едва заметно завибрировала, но в целом заклинание было произнесено верно. Надеюсь, мою персону не придется искать в каких-нибудь дебрях.

Меня перенесло сразу же в просторный кабинет, и яркий свет ударил по глазам так, что я была близка к абсолютной слепоте. Так ярко, что передо мной начали плясать разноцветные пятна.

Услышав скрип кресла, я приоткрыла один глаз и увидела стремительно шагающего ко мне брата. Другим краем глаза также заметила магистра Сильвера, который сидел на диване, покачивая ногой с присущей ему скромностью – если бы она была ему свойственна вообще. В голове эхом отдавалось тревожное звучание клавиш органа, и мрачная мелодия заполнила мой мозг.

Без лишних слов, Альян сгреб меня, как будто я не его сестра или, в конце концов, представительница слабого пола, а старый товарищ. Послышался тяжелый выдох.

— Наконец-то ты пришла в себя, — он слегка отстранился. — Как твое самочувствие?

— Самочувствие, как самочувствие, — ответила я своим коронным и, пожав плечами, улыбнулась. А хотелось плакать.

— В таком случае я могу сделать так.

Брат потрепал меня по голове со всей недюжинной силой. Смысла сопротивляться не было. Легче дождаться, пока Альян закончит ребяческую забаву и оставит мои волосы в покое. Служанка, которая причесывала меня утром, будет в ярости.

— Присаживайся, — мне указали на диван. — Не думал, что придется поговорить об этом так скоро. Особые надежды все-таки возлагал на матушку.

Я не смогла сдержать легкого смешка.

— Признаться, лорд Лиаман, не предполагал, что столь скоро буду иметь возможность познакомиться с вами лично.

Вот тут уже не сдержал смешка магистр Сильвер. Мне же в голову ударило воспоминание, как я не от большого ума назвала его треклятым именем лопоухого гада, – да, у него много имен! – чтобы не сильно расстраивать брата. Объясняться в тот момент мне не хотелось. Но и не моя вина, Альян полыхает тихой ненавистью ко всему преподавательскому составу и к академии в целом! Кажется, я влипла. Конкретно и по горло.

Не то что магистр в действительности собрался мне помогать, но в глубине его души все же должны тлеть хоть какие-то остатки совести. Интересно, понял ли он, что я имела ввиду, называя его именем другого мужчины?

— Все произошло столь стремительно, Ваша Милость. К сожалению, не успел сориентироваться. — Подал голос магистр Сильвер и отчего-то обратил на меня свой проницательный взор, прищурив глаза.

Как почтенно с его стороны.

— Вы изменились, как ни посмотреть, — заметил Альян, выравнивая стопку бумаг на столе. — Пользуетесь благами цирюльни? Следите за последними веяниями моды? Потому как смотрю на вас, — он выудил один листок из кучи, — и будто два разных… эльфа.

Затем двое мужчин перевели взгляды на меня, а я – только на Альяна. Минутку.

Подошла к столу как можно быстрее и едва не лишила брата возможности удержать в руках еще целый документ. Сказать, что я «немного» обескуражена – это все равно, что контрольный в голову. Полное досье на Торкеля с магическим снимком самодовольной физиономии. Даже тут он смеет ухмыляться. Но на ум пришло только:

— Ты следил за мной?

Альяна надо было видеть, ибо в этот момент мне казалось, что все эмоции, на которые он способен, мигом отразились на его лице. Он изумленно распахнул глаза и с немым вопросом перевел взгляд на бумаги.

— Давай не будем обобщать. — Начал брат, устало потирая переносицу. — Не оставлю же я все на самотек! Ты там одна, мало ли какие… твари пристанут. — Сказано было с нескрываемым раздражением.

— И как давно тебе известно? — скрестила я руки на груди.

— С момента первого упоминания его имени.

Изумительно. Просто прелесть какая-то!

— И ты молчал?

— Молчал о чем, Анигель?

Боковым зрением я отметила, как магистр Сильвер расположился поудобнее на диване. Здесь ему цирковое представление или что? Нет, я выскажу свое «фи»!

— О том, что он тебе не нравится, — аргументировала в ответ.

— С чего ты взяла, что он мне не…

— Альян, давай начистоту, — я решительно положила обе руки на дубовую столешницу, слегка подавшись вперед. — Ясно же, что он тебя бесит. Не удивлюсь, если все два года ты изображал нарочитую радость.

Брат сделал глубокий вдох, словно стремясь убедить в чем-то ребенка, который, однако, не желал его слушать.

— Сначала обрадовался, конечно, — заметила, как Альян начал постукивать пальцами по столу. Злится. — А когда увидел досье, то уж извини! Разве по нахальной морде тебе было непонятно, что он скользкий тип? Фраер ушастый и некумека на двух копытах!

— О, теперь-то я поняла! Та облезлая эльфийка твоих рук дело?

— Адептка Фетар, вы перегибаете палку.

Повернула лицо к магистру и смерила его взглядом, полным бьющего из меня ключом раздражения.

— А вы не лезьте! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Позвольте, — Сильвер поднялся со своего удобного места на диване и приблизился ко мне, нарушая некоторую дистанцию. — Раз нарекли меня вашим женихом, придется понести ответственность.

Меня бесцеремонно перебросили через крепкое мужское плечо, словно мешок с картошкой.

— Магистр Сильвер, как вы смеете! — заколотила я кулаками по его спине, обрушивая еще мысленно проклятия.

— Как жених, имею полное право, — лукаво парировал он. — И не забывайте, для вас я – просто Торкель.

— Хватит издеваться!

— Ваша Милость, не возражаете?

— Лорд Сильвер, она – моя сестра, — сказал брат с намеком на угрозу.

— Живо отпустите! Отпусти меня, говорю! Альян, скажи ему! — завопила я, переходя с вежливого на бытовой. — Что за фамильярность?

Вопреки моей неистовой ругани, достопочтенный Альян даже не шелохнулся. Лишь грозно взирал на дверь, в которую меня выносили. Какого черта-а-а!..

Внезапно в охваченном порыве гнева я стукнула кулаком по спине мужчины со всей своей девичьей силы. Да так, что тот шумно выдохнул и резко поставил меня на пол.

— Я была о вас другого мнения, господин-магистр-лорд, — пригрозила мужчине пальцем.

— Знаете, адептка Фетар, я так-то тоже.

Нечего взывать к моей совести. У меня ее нет!

Внезапно изменив вектор движения, чуть ли не с бешенством устремилась по коридору. Куда иду? Да плевать! Сейчас без капли страха хоть в План Тени!

— Пока вы в замешательстве, — магистр перехватил мою шагающую персону за локоть, — советую выслушать меня очень внимательно.

— И не подумаю! — возмутилась.

— Я прошу слушать, а не думать!

Магистр Сильвер, зарычав, с неистовой силой притиснул меня к стене, впившись пальцами в плечи. Глаза – как две иголки. Злится? И поделом!

— Прежде вы являли собой образец невозмутимости и рассудительности, чуждались авантюр, но сейчас я вижу перед собой не более чем избалованную графскую пигалицу.

Я нахмурилась.

Весьма занимательно. То есть, по его суждению, я должна вести себя непринужденно, даже зная о том, что Альян все это время знал об эльфийском полудурке и дышал мне буквально в затылок. Более того, подсунул Торкелю девицу, спровоцировав измену, чтобы я его бросила! Да, отчасти я сама виновата в том, что не сообщила о разрыве сразу после его свершения. Но ведь мы расстались всего два месяца назад! Да, виновата, решила соврать, дабы не нарушать душевную организацию Альяна, так как очень дорожу им. Но он взял и свел того, кого я любила, с другой!

— Я вас услышала, — ответ прозвучал без должного эмоционального окраса, что характерно обычно для меня.

Вырвав из крепкой хватки руку, двинулась в том же направлении, которое было выбрано мной изначально.

— Адептка Фетар…

— Магистр Сильвер, я все поняла. Обещаю обдумать свое поведение в преддверии начала семестра. Тщательно проработаю «избалованные графские» стороны и, так уж и быть, вернусь в академию рассудительной девушкой. Надеюсь, вас это устроит. — И напоследок зачем-то добавила: — Сделаю все возможное, чтобы вы остались довольны. Так сказать, подстроюсь под ваши предпочтения.

Завернув за угол коридора, я начертала символ телепорта, и меня окутала привычная темная дымка, которая перенесла тело в мою комнату в поместье. Живот слегка скрутило, но это в порядке вещей – телепортами лучше пользоваться на коротких расстояниях, либо вызывать через специальные символы. Так как ситуация вышла из-под контроля, и обратно Альян не дал мне нужные символы, то пришлось воспользоваться так, «в косую», как у нас принято называть перемещение без должной подготовки.

— На какой тьме магистр вообще оказался здесь? — вырвалось вслух.

Я пристально вгляделась в ткань балдахина, ниспадавшую прямо передо мной. Не знаю, сколько времени прошло: две, три, пять минут. Просто стояла в гробовой тишине, обдумывая дальнейшие планы.

Скоро действительно начнется дипломный семестр. Я мысленно прикинула хронологию: каникулы продлятся всего лишь неделю, а в моем распоряжении еще… два дня? Я приехала в Ашит в субботу вечером, как раз на последней повозке, отправлявшейся из столицы по набережной. Во вторник поехала в центр с Яном и Тартом, еще пара дней и… сейчас пятница.

Я потерла лицо ладонями, тихо застонав от досады. В понедельник учеба, в понедельник искать Найсела и Руди, в понедельник идти на всеобщее собрание адептов, в понедельник работать на профессора Хесселиса. Возможно, сейчас мужчина как раз сидит в своем темном кабинете, погруженный в разгадывание очередных тайн. И почему этим не занимаются агенты Императорского дозора? Тот же Торкель, например?

Еще надо будет напомнить Хесселису за руководителя по практической части диплома для меня, он же обещал пополнение новых преподавателей. А еще сказать, что – наконец-то! – я подчинила Морслибб и теперь являюсь, пусть и не в полной мере, но существом Плана.

— Вот и последняя комната. Ой, леди Анигель! — слова Пришни привлекли мое внимание к дверному проему, в котором стояла молодая служанка. — Я как раз собиралась убирать.

Окинув взором инструмент для хозяйственных нужд, я вздохнула и молча покинула помещение.

— Леди Анигель, через час обед. Леди Анигель!

Вот же приставучая!

Совершив молниеносное нисхождение по лестнице, разузнала у прислуги о местонахождении матушки.

— Сегодня госпожа поехала с визитом к миссис Вельсбург. Его Сиятельство присутствует на собрании, в то время как леди Шавин…

— Благодарю.

О недалекой сводной сестре слушать не хотелось. Вот уж на кого, но на нее мне точно наплевать. Заносчивая, вечно сующая свой нос не в свои дела девица!

Когда ступила на крыльцо теплицы, то первым делом окинула взором обширное пространство, где под стеклянным потолком сгущались тучи, предвещая нешуточный ливень. Какова вероятность того, что я успею укрыться в беседке и через каких-то пять минут окажусь в промокшем платье? Я не была искушена в тонкостях познания символов магических поливов, проводимых в строго определенные часы, но это и не входило в мои обязанности. Я специалист по мертвым, а не ботаник. С этим на факультет Бинэргетики, там как раз выпускают стихийников, менталистов, энергоцелителей, агромагов – в общем всех, кто хочет легкой жизни. Не я не люблю их, это они не любят нас.

Приблизившись к навесу короткими перебежками, я ощутила усталость и опустилась на скамью. Как же хорошо, что взяла с собой книгу! Этот несчастный томик магии Смерти, который никак не даст себя дочитать. Не сказать, что я прям-таки что-то понимала из содержания, но лишними знания никогда не бывают.

Обед, естественно, я благополучно пропустила. Дотянула до ужина, но прочитала все, отложив переплет в сторону. Еще один взгляд на черную книгу и меня стошнит.

— Привет, ненаглядная.

Слегка поморщившись, из вежливости кивнула Яну.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, — произнесла я, слегка пожав плечами. — Раз уж ты здесь, давай поговорим. Садись.

— Если ты о том, что произошло на площади, то я бы тоже хотел это обсудить.

Бросила на Хайяна изумленный взгляд. Серьезно? Замечательно.

— Что случилось-то? Я не хотела затрагивать эту тему при брате. Ну, сам понимаешь.

Парень перекинул ногу на ногу.

— Я сам не шибко помню. Тарт вроде ушел за подмогой, а я смотрю на тебя и не понимаю, что делать. Думал на тот свет отправишься. — Он цокнул. — Потом волосатый прибежал.

— Магистр Сильвер?

— Кто его знает, — развел руками Ян. — Не импонирует. Стоял, раздавал указания: «Ты то убери, ты это! Помогите раненым! Живо!». Как будто без него мы не справились бы. Столичный?

— Откуда мне знать, — я тряхнула головой, словно отгоняя мысли о магистре. С чего я вообще должна интересоваться местом рождения своего преподавателя? — Читает лекции по демонологии.

— А-а-а, ясно. Я очухался, когда Альян позвал присмотреть за тобой. И не спускать глаз.

— Это точно Альян казал?

— Ага, — Хайян кивнул. — В доме у магистра твоего же были. Мало ли что.

— Чего? — я удивилась. — В его доме? Ты… Ты серьезно? Что я там делала?

— Твою ж… Аня, тебе мозги вышибло? Трусилась и что-то бессвязно бормотала – вот, что ты делала. Что еще там можно было делать?

Нет, он прав. Если бы об этом прознала матушка… или, еще хуже, отчим, то начало семестра я бы встречала не в стенах академии, а в поместье, может даже в саду, занимаясь вышиванием чего-нибудь эдакого.

— Но, кстати, — наклонившись ближе, парень прошептал, — что за?.. Это у вас так принято, да? Ты не подумай, я просто в шоке. У меня даже создалось впечатление, что ты станешь, как они.

— Что ты имеешь ввиду? – не поняла я, изогнув бровь.

— Я когда подбежал, вокруг тебя такая зеленоватая аура, прям как у тех тварей. Потом вижу, кончики пальцев стали медленно чернеть. Я еще подумал: «Что за хрень?».

Я даже не знала, как воспринять данную информацию. То есть это не игра моего воображения?

— И еще: Альян так громко ругался с твоим магистром.

— Ты слышал что-нибудь?

— Э-э, нет. Я дипломат, не в моей компетенции подслушивать.

— Какой из тебя… — Я закатила глаза, так и не договорив.

Хайян поднялся со скамьи и огляделся по сторонам.

— Альян сегодня думает приезжать? Или опять назначит свидание в посольстве?

— Без понятия.

— Тогда я пошел, — меня потрепали по макушке и растворились в синем телепорте.

Оказавшись в одиночестве в беседке, я склонила голову на стол, несколько раз чувствительно ударившись лбом о его поверхность. Беспросветная дура! Подчинила Морслибб, называется. А что дальше делать с таким счастьем? Насколько мне известно, преподаватели работают с каждым адептом индивидуально, и никто не распространяется о самой процедуре.

Я еще раз стукнулась лбом. Подождать окончания недели или отправиться прямо сейчас?

Как же сложно! Зачем я вообще поперлась на ту площадь? Ян ведь предупреждал, чтобы я оставалась в кафе. Нет, ей непременно нужно было сунуть свой нос во все!

Эти два дня будут самыми долгими.

Глава 10

Пытаясь удержать себя в седле, я мысленно проклинала тот момент, когда вообще попросила брата отвезти меня практически в центр города. А могла бы, как и в прошлый раз, словить экипаж на площади и удалиться под жалобное поскрипывание колес и цокот копыт.

— Что там бормочешь? — Альян обернулся на меня сзади.

— Холодно, говорю.

— А матушка велела одеваться теплее. Что ты сказала? «Зачем? Я маг или не маг? Сейчас быстро в повозку, затем из повозки в общежитие. Ни один нос не отмерзнет».

— Не ври. Было совсем не так, — я стукнула его по широкому плечу.

— Было не так, но суть одна и та же.

Спорить не стала – без толку.

Завершив расчет с кучером, меня сжали крепко-накрепко в объятиях, поцеловали то в макушку, то в щеку. Чмокнув Альяна быстро в щеку, наконец-то оказалась в теплом салоне экипажа и поставила сумку на свободное сидение рядом, а то уже рука онемела держать ее.

На мгновение резко возникло желание помолиться Владыке, потому как ехала в столицу я одна. Лишь бы не сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу.

— В этом семестре жду письма стабильно в конце каждой недели.

— Чего? — я недовольно скривила лицо.

— В прошлом семестре ты вообще ни одного не отправила, надо реабилитироваться, Анигель. К тому же, после всего произошедшего, я глаз да глаз за тобой. — Брат улыбнулся, а я почему-то почувствовала себя виноватой.

— Все будет хорошо, — заверила его и устроилась поудобнее. — То был первый и последний раз.

— Слабо верится.

Еще раз обняла Альяна.

Когда экипаж тронулся, я прильнула к окну, провожая взглядом удаляющийся силуэт брата, который становился все меньше и меньше, пока не исчез за ветвями елей, белеющими на фоне неба.

Почти целый день самобичевания и самокопания. Я откинулась на спинку сиденья, и при мысли о Плане Тени тело охватила дрожь. Теперь придется проводить там куда больше времени. С одной стороны, это уже облегчение, ведь самое трудное позади. Но исследования – это еще та морока. Надеюсь, меня не прогонят оттуда с вилами. Местные жители не слишком жалуют «материальных».

Вопреки ожиданиям от поездки, большую часть времени я провела во сне. Кучер иногда будил меня, чтобы посторожить повозку, пока он отходил за товарами, но в целом, да, я спала.

Ближе к полуночи взору предстало величественные шпили академии. Пришлось стряхнуть с себя остатки сна и принять подобающий вид.

— Уже прибыли, леди.

— Да, спасибо. — Я отдала вторую половину общей суммы и почти бегом направилась к воротам.

В коридорах царила атмосфера мрачного уныния, и за прошедшую неделю ничего не изменилось.

Вооруженная сумкой, до отказа набитой новыми платьями, я отправилась на поиски профессора Хесселиса. Можно было подумать, что я сошла с ума, ведь профессор, вероятно, видел уже десятый сон в своей постели. Однако стоило попытаться, иногда он засиживался на кафедре допоздна.

Переведя дух, я постучала в дверь. Тишина. Еще раз. Никого.

Не растерявшись, с усилием достигла дверей библиотеки. Правда, они издали легкий скрип, но в тот миг это не имело значения.

— Яр, ты тут? — спросила в пустоту, но всем телом напряглась, ожидая какого-нибудь подвоха.

— Знакомы? — внезапно появившийся из небытия шар заставил меня зажмуриться. — А, это ты.

Слегка щурясь, смогла различить лича, вольготно расположившегося на диване. Неторопливо потягивая алкоголь, он скользнул по мне взглядом, словно рыночник, оценивающий свой товар.

— С самого дома бежала ко мне? — поинтересовался хитро.

— Именно, с самого Ашита, — ответила я.

— М-м-м, далеко живешь, — протянул он.

Я опустилась в кресло, словно приехавшая в гости родственница. Сумка осталась стоять где-то у входа, а я тем временем распустила узел мантии и выглядела почти как Яргахак. Не хватало лишь бокала вина, а так – точь-в-точь.

— Что-то ты поздно решила за учебу взяться. Уже… — Лич бросил взгляд на часы на стене, — половина третьего. Или это для тебя рань несусветная?

— Мне нужен профессор Хесселис.

— По секрету: заходила одна рыженькая, тоже спрашивала о Бертроде. Дверью ошиблась, — последняя фраза была произнесена с такой издевкой, что я невольно посочувствовала той особе. — Это у вас, рыжих, в роду?

— Я дотронулась до Морслибба.

Яр застыл с хрустальным бокалом в острых зубах.

— Неожиданно. Но предполагаемо, — изрек он обыденно, пригубив напиток. — Хотя мы с Элияром поспорили на последний курс магистратуры. Ты же собираешься туда?

— Не время для сарказма, — нахмурилась я, придвинувшись к краю кресла, чтобы быть ближе к личу. — Я едва не лишилась жизни от вашего подчинения.

— Слушаю, — прищурился он.

И рассказала все, как на духу, поведав о тенях из Плана, самом камне, своих ощущениях, реакции магистра и Альяна друг на друга и происходящее. На удивление, я говорила спокойно, как и подобает моему нраву, но эмоции били ключом. Как выяснилось, магистр Сильвер не благоволит барышням, склонным к душевным порывам. Ну и тьма с ним!

— Странная ты, Фетар. Не все, как у всех. — Лич расположился напротив меня, кутаясь в свой атласный пеньюар. — Больно – это само собой. Но вот что руки чернели… Ты у лекаря последний раз когда проверялась? Точно с лекарским осмотром не халтурила в начале осени?

— Не смешно, — с пренебрежением отчеканила я, смотря на ухмыляющуюся рожу Яргахака.

Он расхохотался в голос. Спасибо за содействие.

Я закатила глаза и, подобрав мантию, направилась к выходу. Затем почему-то остановилась и спросила:

— Слушай, как думаешь, я похожа на избалованную графскую пигалицу?

В то же мгновение Яргахак оборвал свой смех и еще сильнее сузил и без того прищуренные глаза.

— Ты похожа на деревенскую простушку, Фетар. Тебе до пигалицы, как мне до Неехары.

Замешкавшись от названия самого отдаленного поселения в Плане Тени, я не успела заметить, как медленно приоткрыла дверь. Противный скрип, многократно отразившийся эхом в коридоре, заставил невольно содрогнуться.

— К тому же, ты же не графская.

После его слов я решительно взяла свою сумку и, с каким-то неприятным чувством, покинула библиотеку, оставив визави в одиночестве. Придется все узнавать самой. Если даже Яр насмехается надо мной, чего я жду от других?

До своей комнаты добралась, как в тумане. Просто вздохнув носом затхлый запах постели, поняла, что родная комната – это все же студенческое помещение в академии. Желание поспать еще несколько часов пропало, но оставалась надежда неспешно привести в порядок комнату и свои вещи. Повесив мантию на вешалку, взяла новое платье и направилась в сторону душевой. Мечта всей моей жизни – ни одного человека.

Я понежилась под теплыми струями воды, предварительно наложив бытовую магию на сам душ, переоделась и повторно зашла в комнату, дабы забрать некоторые вещи и постельное белье на стирку. Оказавшись в просторном помещении прачечной, сокрушенно выдохнула.

В комнату я вернулась уже с благоухающими вещами и в состоянии полного удовлетворения, хотя часы показывали только начало седьмого утра. Окинув взором каждый уголок, я пришла к заключению – надо идти за Найселом. Не мне же одной страдать.

В сложенных по ящикам комода платьям нашла более-менее приличное. Матушка все же сунула для «не ковыряния в земле». Что ж… Я скептически оглядела завязки и подвязки, явно предназначенные для поддержания женских прелестей, но все же надела его. Покрутилась возле зеркала, натянула лиф чуть ли не на подбородок и отправилась прямиком в мужское общежитие. Кому скажи – покрутят пальцем у виска, но разделение корпусов было обычной академической условностью. На самом деле у нас не общежития, а сплошной проходной двор.

В коридоре повстречала парочку знакомых лиц, которые как раз и подсказали номер комнаты друга. У Найсела я была лишь один раз на первом курсе. И больше поклялась туда никогда не заходить.

Постучав для приличия, спокойно открыла дверь и узрела парня, почти пускающего слюни в подушку. Посмотрела по сторонам. Надо же, даже чисто. Не пришлось закрывать нос и глаза. Чудо какое-то.

На цыпочках подкралась к постели и села.

— Найсе-е-ел, — протянула я нараспев, раскачивая семикурсника из стороны в сторону. — Встава-а-ай.

Он издал звук, подобный сопению, и, слегка приподняв голову, сонно приоткрыл один глаз.

— Ани, ударилась что ли? — друг зевнул.

— Я приехала сегодня ночью. Мне столько всего нужно рассказать… Ой!

Найсел перехватил меня за талию и с неожиданной силой повалил на кровать, а через несколько секунду навис сверху. Игривый блеск в его глазах сменился чем-то гораздо более мрачным.

— Кто он?

— Кто «он»? — я моргнула, на мгновение оцепенев.

— Тот эльф, что практически умоляет о быстрой смерти. — Ноздри дроу раздулись, как у хищника, почуявшего добычу.

Хлопнула себя мысленно по лбу. Точно, запах эльфов остается на коже пару дней, а я только позавчера обнималась с Хайяном и Тартом на прощание.

— Ничего не было! Просто… дружеские объятия.

Найсел фыркнул, и звук был похож на шелест сухих листьев. Он откатился в сторону, видимо, стараясь увеличить расстояние между нами, насколько позволяла узкая кровать.

— Дружеские объятия. С низшими.

Я приподнялась на локте. Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Найсел, со всей гордостью и предрассудками высокородного дроу, испытывал врожденное презрение к низшим расам и почти ко всем остальным. Собственно, находиться рядом с эльфами ниже себя по статусу они считают ниже своего достоинства. Конечно, куда уж простым дипломатам до князя.

— Чего ты? — спросила я, осторожно касаясь его бицепса.

Найсел неохотно повернулся к мне, и на его лице отразилась бурная смесь подозрений

— С кем обжималась? — пробормотал он, избегая моего взгляда.

Мне оставалось только обреченно вздохнуть. Дело было не просто в объятиях. Дело было в чем-то более глубоком, с чем я не была уверена, что готова столкнуться. Найсел был моим другом, наполовину доверенным лицом и наполовину защитником. Но он также невероятно собственнический и гордый, когда натура брала верх над характером. Управлять его сложными эмоциями – все равно что ходить по канату над бездонной пропастью.

— Послушай, — начала я, тщательно подбирая слова, а потом, как обычно, всплеснула руками. — Ты как ребенок! Это были друзья брата. Разве я могла отделаться? Вы же как прилипните, потом не отцепить. Просто этичные дружеские объятия. Ничего больше.

Найсела не убедило.

— Эльфы не «любезничают», — парировал он. — Они смотрят на всех свысока.

— А эти – нет, — возразила я. — Они правда адекватные.

Хотя насчет Хайяна пришлось бы поспорить.

Аргумент подействовал, и теперь я смотрела на практически голого парня, который виновато потирал затылок.

— И вообще, — я отвернулась, — мог бы порадоваться за меня. Я прошла целую бездну с Планом Тени.

— У тебя получилось?

Я лукаво улыбнулась и кивнула. Меня снова заключили в кольцо рук и прижались всем телом, буквально вдавливая в постель.

— Ани, ты молодец! — поцелуй в щеку. — Горжусь тобой! — второй поцелуй, но уже в лоб. — Еще пару раз, и мы будем гонять в Элирхондас, как местные.

— Найсел, ты меня сейчас задавишь, — прохрипела я, пытаясь вырваться из его объятий. Но это только вызвало у друга новую волну восторга.

— Сколько же мы с тобой!.. — Он не на шутку вдохновился. — И вообще – молодец тысячу раз. Красотка! — меня сильнее вжали в матрас и подарили крепкий поцелуй в нос.

Мне даже показалось, что он помялся.

— Придурок, — буркнула больше себе, чем дроу, и встала с кровати.

— Нет, с меня точно ужин в таверне, — Найсел тоже очухался и пытался натянуть штанину на ногу.

Оставалось покачать головой и направится к двери.

— Проще говоря, я жду тебя на завтрак, а потом пойдем на полигон?

— Спрашиваешь еще.

Я усмехнулась и вышла в коридор.

— Завтра после планерки мне нужно будет зайти в мастерскую за мечом, — полуголое тело друга стояло в проеме и даже не думало смущаться проходящих мимо адептов.

— Ты бы оделся.

— Я одет.

Пришлось закатить глаза и хлопнуть его по плечу.

— Адепт Альбрехт и адептка Фетар, — я сдержанно повернулась в сторону магистра Сильвера, держащего, по всей видимости, методички. — Советую заниматься этим в своих комнатах. Либо вообще не заниматься.

Мое веселье быстро сошло на нет. Во всей красе, как всегда, Сильвер, он же магистр факультета Оккультизма и научный консультант кафедры демонологии, обычно не известный своей снисходительностью или чувством юмора. Хотя в последнем можно сомневаться, если вспоминать последние события моей жизни.

Краска радости от моей маленькой победы над Морслиббом схлынула с лица Найсела, резко контрастируя с его смуглой кожей. Он практически нырнул обратно в комнату, с громким хлопком захлопнув за собой дверь. Через мгновение высунул голову, наспех застегивая тунику, и пробормотал:

— Понял, — и, притянув меня к себе, зачем-то затащил обратно в комнату. Даже дверью хлопнул.

— Что ты творишь? — прошипела ему в ухо. — Что он подумает?

Дроу убрал руку с моей талии и покосился.

— С каких пор тебя волнуют мысли Элияра?

Я захлопнула рот. В самом деле, почему я начала придавать какое-то значение?

— Просто это неприлично. — Промямлила в сторону.

Найсел издал смешок, который вскоре перерос в безудержный хохот.

— Съездила домой называется, — он еле дышал. — Тебя там вышивать не научили случайно?

— Очень смешно. Жду тебя через десять минут внизу.

Обогнув дверной проем, увидела прямо перед комнатой парня магистра Сильвера. Он что, подслушивал?

— Адептка Фетар, остатки разума оставили в родном поместье?

— А вы, я смотрю, заинтересованное лицо? — вырвалось изо рта. А ведь я даже подумать не успела. — Они не стоят вашего лордовского внимания, поверьте мне.

Я склонила голову и поспешила прочь, чувствуя, как слова Сильвера тяжким грузом ложатся на плечи. Давление после произошедшего было огромным, а теперь, когда он дышал мне почти в затылок, казалось вообще невыносимым.

До столовой я летела, но завтракать никто не спешил. Найсел спустился к столу с присущей ему медлительностью, а я в быстром темпе забросила еду в желудок, и побежала переодеваться в костюм по боевой магии. Договорились мы встретится скоро на малом полигоне. Хорошо, что он располагался не так далеко от главного учебного корпуса, но на приличном расстоянии от всего.

Оказавшись в договоренном месте, где вокруг эхом разносился ритмичный звон стали, заметила, как Найсел уже был там и отрабатывал приемы мечом с яростью, граничащей с жестокостью, причем обнаженный по пояс. Он двигался с плавной грацией, золотые глаза сосредоточены, а каждый удар точный и мощный.

— Бери мой, толку больше, — дроу бросил мне меч. — Как понимаю, к профессору ты еще не ходила?

— Еще нет, — подтвердила я.

— Ничего страшного, плановый сбор только завтра. Схожу с тобой.

От этих слов на душе стало немного легче. Не друг, а папочка!

— Тогда начнем с простого. Возьмешь под контроль отдаленную тень. — Я аж подавилась воздухом. Это он называет простым? Но, несмотря на мое немое возмущение, Найсел продолжил: — Симпатически привязывая ее к своему телу, ты заставишь далекую тень подчиняться движениям своей собственной тени. Если тень принадлежит другому индивидууму, она повторяет его движения. Они не антропоморфной формы и стараются вести себя наилучшим образом, удлиняясь, вытягиваясь и двигаясь по подобию движений того, кто ею управляет. Тень, управляемая таким образом, не может причинить настоящего вреда, как не вредит и отбрасывающему ее, но это действительно выглядит пугающе. Поэтому готовься сразу.

Кто сказал, что будет легко?

— Сначала сконцентрируйся. Не нужно входить в План, просто представь себя дымкой, как бы странно это не звучало. Ани, тебе нужно видеть тень, которой желаешь управлять, и это должна быть естественная тень, а не созданная Властью над Тенью. Иначе ничего не получится. Я скажу, когда будешь готова.

Взяв в руки один из мечей, который лежал в запасах, парень немного напряг мышцы, готовясь в любой момент отразить атаку.

Я кивнула и закрыла глаза, создав образ парящего дыма у себя в голове. Требуется оторвать саму тень от окружающих поверхностей и преобразовать ее в парящие фигуры, трепещущие вокруг себя. Рожденные из воздуха тени обволакивали меня и создавали раздражающую ауру замешательства. Неестественный облик проявился в виде эфемерной сферы, окружающей меня примерно на расстоянии вытянутой руки, хотя она быстро сжималась и расширялась.

— Начинай! — услышала голос дроу.

Резко открыв глаза, прокрутила меч в руке, отдавая ему часть энергии, и сама того не заметила, как оказалась возле друга в считанные секунды, атакуя сверху. Краем глаза увидела темную дымку, подобно тем тварям, которые встретила в Ашите на площади.

Найсел увернулся от удара сначала моего, потом подчиненной тени. Именно после этого разум будто кто-то занял. Я почти не контролировала собственное тело и мысли. Лишь видела перед собой парня, который являлся целью.

Несколько резких движений, прокруток. Я сделала бросок активации и со всей силы запустила его в сторону друга. Тот, конечно, увернулся, но далось ему это с трудом. Зрение обострилось, и я как будто знала, как поступит дальше напарник. Куда он поставит ногу, как приготовит меч. Почувствовала, как еще больше темной энергии окутало тело и понеслась на Найсела, сбив его с ног. Слева, потом справа. Казалось, я действую рефлекторно.

— Все, Ани, остановись.

Но я будто и не слышала этих слов вовсе. Я лишь атаковала парня с разных сторон. Полигон превратился в размытое пятно из движений и теней. Я, поглощенная борьбой, двигалась со скоростью и точностью, о которых даже не подозревала. Атаки казались безжалостными, а движения – непредсказуемыми. Найсел, несмотря на свою превосходящую силу и мастерство, с трудом поспевал за мной, и я это видела. Воздух потрескивал от энергии, когда наши клинки сталкивались, и при каждом ударе летели искры.

— Ани, не заставляй меня этого делать! — снова закричал дроу тяжелым голосом. Он парировал еще один удар, едва успев отразить силу атаки. Наверное, чувствовал исходящую от меня темную сущность, ощутимую волну силы, которая грозила поглотить его.

Ему удалось выхватить меч из рук. Но я сделала пасс рукой и несколько клинков, лежавших в запаснике, устремились прямо на дроу. Найсел, не колеблясь, видимо тоже призвал естественную тень, потому как вокруг него образовался слишком большой сгусток дымки. Я впервые увидела, как золотые глаза блеснули серебром и, когда парень оказался совсем рядом, их цвет размазался по воздуху.

Но я просто потерялась, разум поглотился. Больше не было друга. Было препятствие, цель, которую нужно устранить. Мои движения стали более беспорядочными, более отчаянными. Я наносила удары, крутилась и вертелась, клинок стал размытым смертоносным пятном.

В ушах лишь лязг металла, но тело не чувствовалось.

— Анигель, прекрати немедленно!

Казалось, его слова проникли сквозь тьму, окутавшую мой разум. От удара я пошатнулась, на долю секунды потеряв концентрацию, и меня откинуло на землю так, что я проехалась несколько метров, разнося вокруг пыль. Только лежа на спине, поняла, насколько больно ударилась. Зрение прояснилось, темная энергия, которая текла по венам, начала рассеиваться, сменившись волной тошноты и дезориентации. Черт, что это было?

— Какой бездной?! — неожиданно подлетевший ко мне Найсел больно схватил меня за запястья.

Я уставилась на свои руки, словно увидела их впервые. Дрожь и знакомая черная паутина, разносившаяся до локтей.

— Что за чертовщина? — парень даже не волновался, нет. Он кричал на меня. — Чем ты думала в Плане? Тебе говорили, что нужно ПОДЧИНИТЬ камень, а не ПРИВЯЗАТЬ к себе? АНИГЕЛЬ!!!

Глава 11

— Головой… — Повторила я, опустив голову еще ниже, для пущего драматизма даже прикрыла глаза, чтобы уж совсем не было стыдно. Найсел буквально вынес мозг своими аргументами, доказывая профессору Хесселису насколько я не права.

Нет, ну откуда я вообще могла знать?

— Она могла превращать свинец в золото, лечить любые раны и даже оживлять мертвых! — друг жестикулировал руками в воздухе будто дирижировал хором фурий. — Однако, что ее ждет? Безумие, мутации и смерть!

— Умирать мне рано, я почти и не жила, — тихонько вставила я, пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу.

На меня метнули полный безумия взгляд.

— Отсюда же и воздействие, вызывающее за собой ожоги, гарантирующие долгую и мучительную смерть! — продолжал Найсел, его голос звенел от возмущения. — Учитывая эти опасности, может показаться невероятным, что найдется хотя бы одна дура, даже вроде умная по учебным меркам, способная по СОБСТВЕННОМУ желанию оставаться в непосредственной близости к Морслиббу и, более того, потом еще связанная с ним НАВЕКИ!

— Адепт Альбрехт, — попытался остановить его профессор Хесселис, в голосе которого не слышалось и намека на удивление, — Фетар еще тебя переживет. Нечего разводить из кафедры ораторский кабинет.

Профессор потер переносицу, а я ощутила холодок, пробежавший по спине. Хоть полигон на зиму закрывали, а в стенах учебного заведения всегда тепло, я вдруг пожалела, что надела рубашку с коротким рукавом. Невольно взглянула на маленькую царапину на локте.

— Первое правило тени: мы пересиливаем любой свет. — Наконец заговорила я. — В конце концов, каждый свет угасает и сходит на нет. Я усилила свойство тьмы, принося смерть находящимся поблизости источникам света. Ничего криминального: сосредоточила тьму на одном источнике в пределах своего поля зрения. В данном случае, это был камень.

— Ты еще этим гордишься? — Найсел посмотрел на меня с такой серьезностью, что мне стало жутко неудобно.

Ненавижу, когда он превращается в родителя. Или когда его взгляд просто кричит о том, что я – ошибка природы.

— Фетар, — простонал профессор Хесселис, уткнув лицо в руку, как будто не знал что со мной делать. — Адепт Альбрехт, нет ничего страшного, если позаботиться и правильно подготовить почву для дальнейшего использования силы.

Слова профессора не смогли меня успокоить. Взгляд Найсела продолжал давить, заставляя чувствовать, что я совершила тупость, за которую буду расплачиваться до самой смерти.

— Тогда подготовьте, — нагло заявил дроу, и, не дожидаясь ответа, тронул меня за плечо. — Тебя жду за обедом.

И уже когда парень вышел из кабинета, я пробурчала:

— Командир.

Мы молчали буквально минуту, пока Хесселис не сцепил пальцы в замок и не положил на них подбородок.

— Элияр мне все рассказал, — сказал он. — Решил тебя не беспокоить на каникулах, как и обещал, но у нас еще одно убийство. На голове, в области теменного бугра округлая припухлость диаметром пять сантиметров. Кто-то всерьез взялся за магию Смерти.

— А что с теми двумя «беспокойниками»? — поинтересовалась я об Ардже и девочке.

— До сих пор лежат, — ответил он. — Пытались вызвать, но не получилось. Проход для них запечатан.

Я дернула плечами, чтобы немного размяться. Получается замкнутый круг: чтобы призвать, нужен проход, означающий точное прибывание в загробном мире, но беспокойники – не в реальности, и не в том мире. Их не вызвать ни под каким предлогом. Специально ли это сделано? Конечно!

— У вас есть догадки кто бы?.. — Осторожно спросила.

Он посмотрел на меня с серьезным выражением лица.

— Не знаю. Достичь такого уровня магической энергии было бы невозможным даже для самого сильного мага. А если бы кто-то смог, то это точно уже не человек… Но давай сначала сосредоточимся на тебе, а потом позаботимся о других. — Мужчина помолчал, а затем встал, прислонившись к столу с небрежным видом, который выдавал его беспокойство. — Есть один вариант, потому что, честно говоря, на моей практике такой случай впервые. — Он снова сделал паузу, позволяя намеку повиснуть в воздухе.

— Договор с Бездной? — догадалась я, скривившись.

Хесселис кивнул, встретившись со мной взглядом. Я зажмурилась от волны отвращения. Истории, которые я слышала от других адептов о таком договоре, далеко не самые приятные. Процедура, по их словам, сопряжена с такими же мучительными ощущениями, что и подчинение Морслибба.

— Леди Пруденс, вызовите ко мне магистра Сильвера.

— Да, профессор.

Мое сердце упало.

— Магистра Сильвера? А без… без него никак? — я запнулась, отчаянно ища альтернативу.

— Это необходимость. — Хесселис покачал головой.

Необходимость? Нет, только не это! Я не хочу! Ох, магистр Сильвер, с его пронзительным, изучающим взглядом, который мог пронзает душу. Он смотрит на меня, разбирая по косточкам каждую ошибку и недостаток. Я и так чувствую себя ходячей катастрофой, космической аномалией, а теперь еще и это! Вспоминая все слова и взгляды, которыми меня одаривали в последнее время, я хотела только одного – сбежать. Или повеситься прямо здесь.

Я быстро отогнала мрачные мысли, но отчаяние осталось во рту горьким привкусом. Казалось, судьба предрешена и меня вот-вот бросят в огненный горн неодобрения Сильвера, и все во имя поиска решения невозможной задачи.

Воздух сгустился в удушающей тишине, когда вихрь темной дымки окутал комнату. Из телепорта вышла статная мужская фигура магистра, который сразу же оттряхнул китель от несуществующей пыли. Хотя я уверена, что она там точно не приживется. Все, что на него косо смотрит, – долго не живет. В этом даже не сомневаюсь.

В сторону преподавателя старалась не смотреть, но иногда периферическим зрением ловила на себе полный презрения взгляд. И пожалуйста. Может, я и ходячая катастрофа по его мнению, но не девица в беде. Мой характер не располагает к мягкости.

— Договор с Бездной, — профессор Хесселис кивнул на меня.

— Вы хорошо подумали, адептка Фетар? — голос магистра прозвучал до того холодно, что отвечать не хотелось.

А мне вообще дали возможность подумать?

— Что тут думать? — нахмурился Хесселис. — Без договора ее сила неконтролируема.

— Месяцы упорных тренировок не повредят, — пренебрежительно сказал блондин.

— А если она кого-нибудь убьет?

Я поморщилась.

— Что, если она убьет кого-нибудь по ошибке? Что тогда?

— Тогда давайте в темпе. — Скомандовал Сильвер, направляясь ко мне с решимостью, не терпящей возражений. — У меня через десять минут собрание.

— Краткий экскурс, — начал лаконично объяснять профессор Хесселис. — Совершенное владение позволит тебе придать своим теням определенное подобие материальности. На этом уровне умения Путь по-настоящему приобретает кое-какие черты осязаемых кошмаров. Укрытая тьмой, ты можешь выпускать на волю нечто, что кажется голодным и злобным. Создание таких теневых существ также дает небольшой шанс противодействовать дисциплине «Власть над Тенью», хотя подобная надежда, возможно, приводит скорее к чрезмерной самоуверенности, нежели к победе. Ты и цель должны находиться на одном участке тьмы – два индивидуума в нише Плана. Даже не надо видеть индивидуума, но он должен каким-то образом ощущать присутствие жертвы, либо слухом, либо прикосновением, либо каким-то иным восприятием. Более того, тьма должна быть полной или почти полной. Обычных теней недостаточно. Привлечение ненасытной тени имеет свою цену… В общем, не делай глупостей.

Прищурилась, но суть уловила. Все же есть какой-то подсознательный трепет от вхождения в План. До сих пор кажется, что я там долго не продержусь. Это можно назвать психологической травмой?

Снова вечно темное, мрачное место. Тем не менее, все ориентиры в Плане до сих пор искажены, но кажутся еще более древними, разрушенными и пришедшими в запустение, либо искаженными жутким и пугающим образом. Вместо городов – руины, леса мрачные и темные или полные мертвых, высохших деревьев.

Главное не встретить шадар-каи. Иначе я крупно попаду.

Из-за длительного пребывания в Плане эта раса почти лишена эмоций. Они известны как ожесточенные, мрачные по натуре, обеспокоенные и ведомые, с душами, запятнанными тьмой. Благодаря своей сильной связи с Планом Тени, шадар-каи коварные и хитрые существа, которые предпочитают нападать из засады и красться незамеченными. Некоторым из них нравилось наблюдать, как другие существа впадают в отчаяние, поскольку само их присутствие вызывало чувство грусти и осознание собственной смертности.

Прикоснувшись ладонями к холодной земле, представила еще две тени. Подобные существа обладают кофейного цвета кожей, черными глазами без белков, высоким ростом при хрупком сложении и отличных рефлексах. Они быстро передвигаются и отлично видят в темноте, превосходя большинство «обычных» способных к темновидению рас, но при этом нетерпеливы, плохо переносят монотонную работу и быстро стареют, дряхлея еще до достижения пятидесяти, а шестидесятилетие удается пережить лишь считанным единицам.

Медленно, дымка разрасталась и казалась похожей на воронку. Я щелкнула пальцами, переместив их двоих в нишу. Теперь они казались где-то далеко. Теперь… Что там говорил профессор? Ждать цель?

Тени, созданные мной, по сути и есть я. Если они – это я, то ведь должна же я что-то чувствовать, да? Но пока глухо. Я даже присела на землю от тишины в душе.

— Как же быть… — Прошептала вслух сама себе.

Через некоторое время я ощутила холодное прикосновение. Повернулась, но никого не обнаружила. Снова галлюцинации?

— Адептка Фетар, — раздалось где-то за моей спиной.

Тьма, даже здесь мерещится голос магистра Сильвера. Я хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Вот это он меня запугал!

— Адептка Фетар.

Тело само развернулось, и я улицезрела силуэт магистра. В Плане. В моем Плане!

— Как вы тут… — Начала было я, но закрыла рот, когда глаза привыкли к темной энергии мужчины.

Он выглядел совсем иначе. А точно ли это магистр?

Одеяние явно вписывалось в окружающую среду. Темные брюки опоясывал ремень из металла странной формы, угловатый дизайн дополняли элементы вытянутых по вертикали ромбов. Такого же цвета китель, плотно прилегавший к мощному туловищу. Посередине груди виднелся тот же ромб, но с каким-то камнем внутри. Может, рубин?

— Вы задерживаете меня.

Из прилегающих к кителю объемных металлических наплечников ниспадал черного цвета плащ, доходящий почти до земли. Сапоги из темной грубой ткани. Перчатки, возможно, из драконьей кожи.

— Адептка Фетар, сосредоточьтесь.

Я сосредоточилась. Как раз в открытую рассматривала лицо, которое находилось с моим на одном уровне. Резкие, удлиненные и изящные черты лица, очерченные скулы и острый разрез глаз. Нос и губы…

— Ваши уши… — Пролепетала я не столько в ужасе, сколько в диком шоке, и закрыла себе рот обеими руками.

Магистр коснулся кончиками пальцев до своих остроконечных ушей.

— Адептка Фетар, не заставляйте меня ждать.

— Вы эльф? — пораженно прошептала и зажмурилась, готовая принять столь ужасающую правду.

— А вам бы хотелось?

Быстро покачала головой в разные стороны. Нет! Определенно, нет!

— В таком случае, повторно создайте теневиков. Иначе ваше прибывание здесь бессмысленно.

Да, надо собраться и сосредоточиться. Но все же, как он проник в мой План?

Проделав нехитрый трюк с нахождением теней в нише, вновь взглянула на магистра. От него исходило густое черное облако темной энергии, вызывающее электромагнитные помехи. Щелкнув пальцами, перед ним, склонив дымчатые головы, образовалась пара теневиков, только намного крупнее моих. Серые, бездонные глаза обратились ко мне, а в следующий момент один из них рванул в мою сторону.

От удивления, я увернулась и почувствовала, как сгустки темной энергии начали скапливаться вокруг меня. Будучи созданной, вторая теневая фигура со всей силы влилась в меня так, что окутала удушающим покровом тьмы, кусающим, как шайка волков.

Закрыла глаза от боли, стараясь сдерживаться. Голодные тени будто высасывали саму сущность моих сил. Сфера из теневиков, окружившая меня, не имела физической сущности, но расширялась и сжималась, корчилась и вращалась, и в целом затрудняла любое наблюдение. Я слилась с темной областью, почувствовала, как что-то прожигало ткань, а затем – саму плоть. Из-за пелены слез кое-как смогла разглядеть постепенно чернеющую кожу на руках. Свисающие волосы потемнели.

Ожоги оставались лишь на кистях, отчего становилось еще больнее, потому как действие темной силы распространялось именно на них. Зарычав, взяла под контроль одну из теней магистра и попыталась вытолкнуть из тела. К счастью, у меня получилось, но на вторую просто не хватило сил. Невзирая на боль, упала на землю, неприятно почувствовав лицом острые углы мелких камней.

В эту же секунду телу стало чуть легче: в голове не фонило, руки не обжигало, глаза не болели. Чья-то рука подсунулась под мой живот, чтобы попытаться поднять меня. Я присела на землю, все еще упершись руками на нее, и глубоко дышала в попытке немного успокоить разбушевавшееся сердце.

— Все хорошо, адептка Фетар. Вы справились. — Тихо сказал магистр Сильвер. – Дольше и муторно, чем обычно, но справились.

Сейчас мне было абсолютно плевать на все вокруг. Я обессиленно откинулась на грудь мужчины, прикрыв глаза. Дыши, Анигель. Главное – не забывать дышать. С остальным разберемся после.

— Вам лучше?

Я вышла из Плана, оказавшись в реальности, а там – не особо радужные перспективы. Профессор Хесселис смотрел на меня подозрительно, от этого даже прикусил указательный палец. Магистр сидел рядом с закрытыми глазами, а над ним возвышалась довольно ужасающая тень. Ее яркие глазницы блеснули, а затем дымка потянулась вниз, возвращаясь вновь к мужчине.

— Вижу, что лучше, — мрачно осведомился он, а затем встал как ни в чем не бывало и пошел в сторону выхода из кабинета.

— Справилась? Точно? — на всякий случай спросила я.

— Ага, — бросил профессор. — Молодец. Теперь я уведомлю состав, чтобы подобрать тебе куратора. Леди Пруденс вызовет, если что.

Я кивнула.

— Адепт Альбрехт ждет в столовой. Поторопись.

Покряхтев на прощание, неспешным шагом побрела туда, куда послали – обедать. В сущности, день не предвещал ничего примечательного. Я поболтала немного с Найселом, поведала о процедуре. «Теперь я за тебя спокоен, Ани», – слава Бездне, хоть тут я могла успокоить взбушевавшегося друга.

Придя в комнату, первым делом села на кровать и уставилась на противоположную стену, на которой закреплено зеркало. Волосы из хвоста выбились таким образом, что от самого хвоста оставалось лишь название. Лента съехала куда-то в сторону уха, холмы из прядей гордо возвышались над черепной коробкой. Я прошлась ладонью по рыжеватой копне и запустила пальцы в волосы. Может стоит наведаться в цирюльню?

Так я думала, пока на следующий день – в первый учебный день весеннего семестра – не пришла на плановый сбор. Вообще он проводился каждый семестр, но заключался в наставлениях ректора старостам, которые должны раздать группе расписание или часы приема преподавателей.

В этот раз дела обстояли иначе – мы всем скопом стояли в просторном помещении, предназначенном для крытых дуэлей. Весь преподавательский состав академии, а также два новых лица. От одного меня чуть не стошнило. Он что тут забыл?

— Здравствуйте, уважаемые адепты! — заговорил через специальный громкоговоритель ректор, голос которого звенел холодной сталью.

Дальше, как и положено, полилась привычная мелодия, заученная, как заклинание: о преимуществах и привилегиях, которыми щедро одаривает наша славная академия. Словно древний свиток, разворачивался текст, предвещающий вечные блага тем, кто выберет этот путь.

— Гарантия трудоустройства! — гудел голос ректора, словно могущественный дух, призывающий в свои ряды. Ведь в этом мире, где магия переплетается с реальностью, некоторые профессии, как редкие драгоценности. Некромант, повелитель тьмы и жизни после смерти, чей опыт востребован в самые мрачные времена. Алхимик, способный превращать обычное в золото и создавать эликсиры бессмертия. Стихийный маг, повелитель огня, воды, земли и воздуха, чья сила может спасти, а может и уничтожить. И, конечно же, магозоолог, загадочный знаток магических существ, чьи знания хранят ключи к тайнам нашего мира.

— Качественное высшее образование! — вторил ректор, словно пытаясь вселить в души адептов уверенность в завтрашнем дне. — В этом году академии исполняется триста восемьдесят семь лет! — его голос звучал гордо, словно он сам свидетель зарождения великой цитадели знаний. Три столетия и восемьдесят семь лет, наполненных магией, мудростью и упорным трудом. Время, за которое академия воспитала целые поколения магов, ученых и исследователей.

— Образование требует подготовки высококвалифицированных кадров, способных организовать научно-исследовательскую и проектную деятельность адептов, реализовать требования образовательных стандартов! — этой фразой, как молотом, он выбивал из сознания будущих магов понимание серьезности выбранного пути. Здесь не место легкомыслию, здесь требуется преданность науке и магии. Каждое заклинание, каждая теория, каждый ингредиент – все требует глубокого изучения и понимания.

— Интересная работа в будущем! — фраза промелькнула, словно яркая вспышка надежды. Академия обещает не только знания, но и захватывающие приключения, открытия и возможность изменить мир. Будущее, полное загадок и вызовов, ждет тех, кто решится шагнуть в него с гордо поднятой головой.

— Полученное в стенах академии образование позволяет выпускникам стать конкурентоспособными и успешными во многих сферах жизни! — заключил ректор, словно провозглашая победный марш. Академия – не просто место учебы, а кузница, где рождаются победители. Выпускники, вооруженные знаниями и опытом, смогут покорить любые вершины, найти свое место в этом удивительном мире, полном неразгаданных тайн.

И пока слова, словно искры, разлетались по двору, каждый втайне от других представлял себе будущее, полное приключений и славы.

— А теперь попрошу поприветствовать нового преподавателя дисциплины «Государственное право» – агент Императорского дозора, Торкель Лиаман!

Я ощутила, как сердце сжалось в груди. И тут же, словно в подтверждение моей тревоги, на трибуне предстал… кусок эльфа. Теперь он будет мозолить глаза не только мне, но и еще как минимум компании из пяти человек. Причем с разных факультетов. А теперь все вынуждены видеть его каждый день, слушать его голос, чувствовать его присутствие.

Почему? Почему все так вышло? Все же было хорошо. Мы проводили вместе свободное время, много разговаривали, смеялись… Да много чего было! И что в итоге? «Это не то, что ты подумала»? Как будто это хоть как-то объясняет его поступок.

— Кроме того, мы академия передовая, — ректор засмеялся, — поэтому поступило предложение о введении во всех учебных учреждениях столицы единой учебной формы для адептов.

Тут уже начался хаос. Толпа загудела, недовольно заскрежетала зубами, выражая протест. Я ощутила волну возмущения, которая захлестнула с головой. Единая форма? Для всех? Просто замечательно! Лишение индивидуальности, уничтожение свободы самовыражения!

В момент мой взгляд наткнулся на магистра Сильвера. Он стоял, как статуя, его руки сцеплены за спиной, а глаза смотрели прямо на меня. Стоп. Что?

Ха, фантазерка ты, Анигель! Надо же так запудрить мозги за последний месяц этим несчастным магистром. Не обманывайся! С ним можно только мечтать, витать в облаках. Ведь магистр Сильвер, как и Торкель, далек от моих желаний и надежд. Но внутри что-то болезненно сжалось. Что-то, что я не могла понять.

— Старосты, прошу вас пройти к кураторам за расписанием и также внести в список каждого адепта, получившего набор формы. После чего данные списки требуется занести к коменданту по хозяйственным делам. Всем удачного учебного семестра, а нашим выпускникам – счастливого предстоящего турнира и блестяще сданных экзаменов!

Настроение упало ниже земли. Хотя куда еще ниже? В Бездну?

Нехотя поплелась вслед за своей группой в гардеробную, которую выделили специально для каждого факультета. Элая радостно взяла меня под руку, ее глаза сияли предвкушением.

— Делаю ставку на штаны. Надеюсь, они угадают с моим размером.

— Нет, топлю за платье, — с другой стороны мою руку оккупировала другая одногруппница – Вит. — А если оно будет по колено?

— Видела я такое, — съехидничала Элая, — мода слишком сурова. Но это же столица. Хотя мои в Русилках точно не поймут.

— Мама скорее согласится на мешок из-под картошки, чем платье выше щиколотки хоть на миллиметр, — хихикнула другая.

Я шла молча. Не представляю, зачем нам форма?

Прищурилась, рассматривая очередь перед нами. Мне представилось, как будет выглядеть Найсел, с его идеально выверенными движениями, в новой форме.

— Ань, ты следующая, — ткнула меня в спину Вит.

Опять дурацкие сокращения моего бедного имени!

— Анигель Фетар, пятый курс. Оккультизм.

Я прошла в гардеробную, ощущая себя, словно на краю пропасти. Передо мной предстала женщина с длинной полоской метра, ее взгляд строгий и безразличный. Меня измерили с головы до пят, как будто оценивали товар. Затем другая помощница щелкнула пальцами, и сверток с формой оказался у меня в руках. Тяжелый и совершенно безликий.

— Размер ноги?

— Тридцать семь.

Теперь еще коробка.

— Следующий! — прикрикнула женщина, пропуская меня, чтобы выйти.

До комнаты добралась быстрее, чем ожидала. Села на постель и открыла коробку. В ней лежала пара унылых, серых брюк, которые явно сшиты на несколько размеров больше, такая же серая рубашка с круглым вырезом и расклешенными рукавами и вдобавок темный жилет на трех пуговицах. Вместо платья, которое я надеялась получить, ждал унылый комплект. На ногах предполагались грубые, тяжелые ботинки. Все выглядело удручающе и безвкусно.

Я уже ненавидела весенний семестр.

Глава 12

Подняв брови от удивления, в прямом смысле слова разглядела со всех сторон интересную тряпицу под названием «брюки».

— Эй, — из дверного проема высунулась голова Мерта, — тут к тебе толпа красавцев.

Когда парни вошли внутрь, я восхищенно прикрыла рот ладошкой. Вау! Темная рубашка, жилет в цвет факультета, а сверху китель с грубыми наплечниками. Брюки сидели как влитые, а массивные ботинки дополняли образ.

— Вам очень идет, — ни капли лжи.

Найсел подмигнул и переглянулся с остальными. Все молчали.

— Что-то еще? — спросила я на всякий случай.

— А ты хвастаться не будешь? — не понял Мертиций. — Мы же специально пришли.

— А по коридорам никто не ходил?

— Не-а, — мотнул головой Гарольд и присел за мой стол. — Мы переоделись и сразу к тебе, чтобы не портить эстетику.

— Ани, переодевайся скорее.

Я сникла.

— Что не так? — Найсел подошел ближе, присаживаясь передо мной.

Смятый в руках жалкий комок предстал перед лицом друга моментально. Он не спешил его брать: сначала, хмурясь, рассмотрел каждый шовчик и только затем взял в руки, зачем-то прикладывая к своим бедрам.

— Хочешь, я ходить буду? — хохотнул он. Я взглянула на дроу неодобрительно и исподлобья. — Да ладно, Ани. Иди переодевайся.

Театрально захныкав, взяла одежду и пошла в умывальню. Дверь закрылась, и я быстро стянула с себя испачканную одежду по боевой магии. Ткань новой формы оказалась странной на ощупь – плотной, но в то же время легкой.

Я натянула брюки. Они подошли как влитые, обняв бедра и… в общем, то, что вообще не нужно было. Следом надела рубашку, ткань которой приятно холодила кожу, и жилет, застегнув его на среднюю пуговицу. Потянула носом, стараясь прогнать от себя нахлынувшую волну сомнений.

Форма выглядела… неплохо. В отражении зеркала теперь стояла совершенно другая девушка: с прямой осанкой, хитрым взглядом и легким блеском в глазах. Пробираясь обратно к парням, мое сердце колотилось от волнительного ожидания. Как они отреагируют? Будут ли смеяться?

— Что скажете? — спросила осторожно, открывая дверь и обращаясь к ожидающим меня друзьям.

Негативной реакции, как ожидала, не последовало.

— О, Владыка! — Найсел драматично взялся за сердце.

— Выглядишь великолепно! — уверил Гарольд. — Или, может быть, восхитительно? Нет, слишком слабо. Мы скромно начнем с «невероятно».

— Да. Среди одинаковой серой массы, ты – самая яркая, — поддержал дроу, подмигивая.

Но тут Мерт, как всегда, избегая легкости столкновения, произнес:

— Лорд Лиаман оценит.

Я съежилась. Давай, Ани! Лучше поздно, чем никогда.

— Вообще-то мы с ним расстались.

Внезапно все трое посмотрели на меня с нескрываемым вопросом в глазах. Лишь взгляд Найсела потух и больше напоминал всеведущую карту, как будто прикидывая, где же проходит граница между тревогой и уверенностью.

Да. Да, да, да! Слухи пошли перед зачетами, но остальные не знали истинную личность моего «избранника». Для них Торкель – просто очередной парень адептки с факультета Оккультизма, а о том, что на нормальных я не засматриваюсь, мне подавай агента дозора, – это уже интеллектуальные мысли для элиты, думающей о моей зажравшейся человечности.

— Расстались? — медленно произнес Гарольд, приподняв бровь. — Когда успели?

Сейчас, когда три пары глаз устремлены на меня, я почувствовала уязвимость, как никогда раньше. Взгляд Гарольда искренний, полный сочувствия, а Найсел, хотя и пытался снаружи казаться безразличным, все же не смог скрыть огоньки раздражения, плясавшие в его золотистых глазах. Не хотелось углубляться в детали, но, кажется, надо объясниться.

— Ну… — Пробормотала я, чувствуя, как слова заплетаются на кончике языка. — Почти три месяца назад.

— Я думал, он настроен серьезно, — вмешался дроу, его пытливый взгляд метался меж нами. — Но зачем расстраиваться из-за какого-то урода? Верно, Ани?

— Ага, — произнесла я тихо, стараясь унять бурю в груди. — Возможно, я не смогла найти общий язык с его амбициями. Торкель был... Идеалистом, можно сказать. У нас слишком разные видения будущего и…

— Изменил? — перебил Найсел резким голосом.

— Ага, — выдохнула. — Сказал: «Недостаточно хороша». И целуюсь я плохо, вот.

Мои слова повисли в воздухе, как тяжелые клубы дыма, заполняющие все вокруг мрачным предчувствием. Это было не то, о чем мне хотелось бы говорить, и точно не то, о чем хотелось бы распространяться перед мужской половиной. Но ситуация приняла неожиданный поворот.

— Из-за такой мелочи изменил? — удивился Гарольд, его голос звучал не просто потрясенно, а как будто он только что наткнулся на потерянную страницу из древнего фолианта про земли Прайма.

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Да, возможно, это могло казаться незначительным тривиальным поводом для разрыва со стороны Торкеля, но для меня это важные размышления, маленькие осколки разочарования, которые складывались в общую картину недопонимания.

Рассказывать о том, что измену подстроил Альян, я не хотела.

— И пусть идет к …, … — активировал поток эльфийских сквернословий Найсел, прерывая молчание.

Пока Мертиций и Гарольд спорили с дроу, из которого раздражение выходило, словно бесы, я посмотрела в зеркало, пытаясь сделать хвост. Точнее, завязать его лентой. Передние пряди неприятно падали на лицо, но ничего не поделать. Здесь поможет только цирюльня. Разгладила жилет, в складках которого расшиты узоры академии.

Успокоившись, парни благополучно проводили меня до главного входа. Даже пообещали занести расписание. Какие все-таки у меня хорошие друзья! Что бы я без них делала?

Небо чистое, а яркое солнце слепило глаза. Как правило, чем ярче, тем сильнее мороз. Лицо покалывало, но его оставалось настойчиво прятать в меху, распластавшегося по плечам и груди. Снег под ботинками хрустел, и каждый шаг сопровождался поскрипыванием. Улица кругом оживленно бурлила. В воздухе витал запах горячего шоколада и выпечки, что напоминало о предстоящих академических буднях.

К счастью, цирюльня находилась неподалеку – пара кварталов от центра. Я открыла двери цирюльни, и сразу окутал лицо теплый воздух, проникнутый ароматом масел и лосьонов. Я оглядела помещение: слегка потрепанные кресла, старинные зеркала и несколько женщин, преданных своему делу. Одну из них я заметила за стойкой.

— Темного дня! — поздоровалась я. — Надеюсь, не слишком заняты?

— Анигелечка! — пышная женщина улыбнулась, когда подняла взгляд на меня. — Темного-темного. Не занята, когда дело касается преобразования красоты. Пойдем в другое крыло.

Трепыхающиеся чувства заставили немного смутиться. Со всей своей кривой лентой и неукротимыми прядями, мой внешний вид выглядел не очень-то прилично.

Через пару минут я посеменила по сугробам, как горная коза, пока пыталась добраться до здания через дорогу.

Мама Элаи обняла меня, будто признала вторую дочь, и повела внутрь одной из уютных комнаток, наливая брусничный чай.

— Так, лапушка, — она усадила меня в кресло и расплела хвост, — как всегда?

— На самом деле надо что-то сделать с этим, — я подняла короткую прядь возле лица, — а длину можно оставить. Волосы все равно вьются.

— Не переживай. Сейчас сообразим, — миссис Филлис заговорщически усмехнулась.

И после того, как она взялась за ножницы, я затронула тему новой формы, которую успела продемонстрировать пока снимала мантию. Понятное дело, женщина посетовала на облегание ткани в определенных местах, но в целом приняла нововведение положительно.

Пока миссис Филлис придавала моим волосам новый вид, я ощущала, как напряжение уходит. Внимание, сосредоточенное на простом, одушевленном процессе приведения себя в порядок, позволяло очистить мысли. Все тревоги о прошлом и, возможно, страхи о будущем как-то отступили на второй план.

Когда, наконец, я взглянула в зеркало, то с удивлением увидела опрятные локоны, спускающиеся каскадом от плечей до середины спины. Передние пряди облегчили лицо, обрамляя его выразительные черты и сливаясь со всей копной волос.

Ужин, разумеется, пропущен, но зато какую красоту навели мне на голове! Даже жаль, что снег припорошит ее, и по возвращении в академию меня ждут мокрые пряди, больше похожие на сопли. В завернутом узелке я несла скляночки с чудодейственными средствами против волнистости. В какое же прекрасное время мы все-таки живем!

На следующий же день я так не думала.

Стоя возле одногруппников, смотрела на поединок между адептами. Опять пришли первокурсники, дабы позабавиться зрелищем. Узрела и некоторых со старших курсов, например, Гарольда, у которого сейчас свободное время.

Профессор на трибуне поддался вперед. Мне даже показалось еще чуть-чуть, и он упадет вниз на арену.

— Вермель, я тебе башку оторву!

Бедный парень с перепугу применил среди набора магических заклинаний клинков ночи мгновенную транслокацию и оказался возле соперника за секунду, вонзая клинок тому в чуть ниже сердца. Да, Сатош умеет пугать. Ведь если сказал, что оторвет, то действительно это сделает.

Я не любила некоторые особо отличившиеся пары по боевой магии, хотя проходили они по несколько раз в месяц, можно было и привыкнуть. Свое оружие брать запрещено, потому как выдают специальное – которым действительно можно наносить урон. Так как оно являлось «специальным», то полностью имитировало событие реальной битвы. Только если пронзить сердце таким мечом, вряд ли умрешь. Почувствуешь неприятное покалывание – не более. При контакте с местом удара лезвие затупляется и призрачно проходит насквозь. Да, такие пары существенно помогают добиться отличного результата в боевой магии, но все равно от них не по себе по понятным причинам. Иначе говоря, нас учат вести борьбу не только оружием и физической силой. Мы должны использовать тот энергетический потенциал, который скопился на данный момент.

Краем глаза заметила мельтешение сбоку, а когда повернулась улицезрела магистра Сильвера собственной персоной. Он хищно улыбнулся профессору Сатошу и присел рядом, оглядывая холодным взглядом янтарных глаз толпу на арене. Его-то сейчас не хватало для полноты картины.

— Аня, тебя Гарольд зовет, — шепнула Вит, а я посмотрела вверх.

Парень неоднозначно жестикулировал, но намерений понять мне не удавалось. Что он бормочет?

Прищурилась, чтобы разглядеть получше. Семикурсник тыкал пальцем в сторону магистра Сильвера и явно пытался что-то сказать. Совсем дурак? Как я услышу его на таком расстоянии?

— Фетар, шуруй! — подозвал профессор Сатош.

— Удачи, — похлопали меня по плечу одногруппники.

Да уж, удачи. Когда напротив стоит старшекурсник, стопроцентно превосходящий хоть на самую малость твои способности, удача – последнее, что может пригодиться. Хотя мы в академии теней, о какой удаче идет речь?

Я размяла шею, проморгалась, а также покрепче сжала рукоять меча в руке.

— Начали! — неожиданно крикнул профессор.

Сначала я стушевалась и пропустила момент, когда парень оказался возле меня и уже намеревался полоснуть мечом сверху. Резкий прилив темной энергии позволил использовать транслокацию. Приземление оказалось так себе – я прочесала подошвой ботинок около пяти ярдов.

— Не беси меня с самого начала, Фетар!

Разозленный голос Сатоша подействовал отрезвляюще. Я оказалась возле соперника и хотела нанести удар, но тот быстро блокировал, так что я опять отлетела. Я призвала силу ночи. Остальные, наблюдавшие этот причудливый эффект, остались с ощущением «ненормального». Сразу же увеличила существующие тени. Обычно они стоят в затененном углу и призывают способность. В ходе каждого последующего хода тень медленно покрывает все большую площадь. Такая таинственным образом усиленная тень может даже дойти до освещенных солнцем границ. За каждый успех, набранный в броске, тень простирается примерно на ярд за свои естественные границы. До конца сцены она считается владением ночи: теперь мой соперник может вести себя как обычно, не страдая от ограничений дня, но избегая воздействия солнечных лучей. Однако, если я выступлю из тени, действие немедленно закончится – вполне возможно, тем самым оставив меня ошеломленной и растерянной под обжигающим солнечным светом.

Заметила, как парень призвал больше энергии. Тень, постоянно следовавшая за ним со спины, гадко улыбалась мне, то и дело протягивая свои дымчато-костлявые ручонки. Умом я понимала, что сзади меня вероятнее всего такая же картина, но не хотелось верить в реальное исполнение. План Тени я освоила совсем недавно, но притом не до конца его изучила. На это уйдет, думаю, как раз семестр.

Тень старшекурсника резко двинулась в мою сторону, а я почувствовала жжение в глазах и руках. Морслибб… Как же ты не вовремя.

Отступила вбок, давая противнику пролететь мимо. Он использовал Завесу мрака. Тут бросок не требуется. Если в области имеется хоть немного тени, сородич остается совершенно невидимым, до тех пор, пока не двигается. Эта способность объединяет базовые принципы Власти над тенью и Затемнения. Очень просто, но очень эффективно.

— Агарнэ, заканчивай.

Краем уха почуяв, как профессор обращается к парню, я поняла, что на меня он уже давно наплевал. Так уверены, что я продую. Что ж…

За секунду оказавшись возле стены арены, оттолкнулась от нее и в воздухе выпустила теневика, все время стоявшего за мной. Дальше произошло тоже самое, что и при тренировке с Найселом – просто неведомая сущность захватила тело. Будто я стала ее оболочкой.

Тот самый Агарнэ выпустил на меня свою тень, но я почему-то пролетела сквозь нее и почти прихлопнула парня. Но тот отскочил. Снова оказалась возле него. Мне казалось, что это обычная практика по боевщине, когда мы, неумехи, учимся обращаться с мечом.

— Что творишь? — прошипел он, клинком отталкивая меня, но потом наши взгляды встретились, и парень округлил глаза.

Я воспользовалась моментом: пнула его в живот, а затем в развороте еще раз, но получилось уже ботинком в челюсть. Тот проехался по земле, но оклемался довольно быстро и напал снова, сбивая с ног уже меня. Я выплюнула пыль и почувствовала неприятное жжение в локте. Возможно, счесала.

Сжала клинок, наполнив силой, и кинула в парня. Но тот увернулся, хотя атака была совершена за долю секунды. Почему он такой быстрый? Вновь подозвала меч. Не хотела я этого делать, но…

Щелкнув пальцами, призвала нескольких теневиков, которые сразу же ринулись к адепту, проходя сквозь него. Тот стиснул зубы, став на колено. Чудесно, значит. Самый действенный способ и… подлый.

Шум в округе будто стих, я слышала только свое бешено бьющееся сердце и участившееся дыхание. Расслабляться некогда. Транслокация использовалась миллион раз, я снова и снова наносила удары по старшекурснику. Почему? Почему ему все равно? Как мне его добить?

С разбегу сбила его с ног, а затем в воздухе перегруппировалась и вонзила клинок… в землю. Бездна его пожри!

Парень воспользовался тенью-двойником. Двойник может отделяться от своего источника и отходить на расстояние до пятидесяти футов. Может атаковать и быть атакован, хотя наносит и получает лишь половину урон. Впрочем, огонь и сверхъестественные атаки наносят полный урон. Если двойник уничтожается, его источник теряет половину своего запаса силы. Просто уничтожить двойника? Ха, раз плюнуть… Для того, кто знаком с Планом Тени.

Он снова напал со стороны. В какой-то момент я вновь почувствовала неприятное жжение глаз, а когда их открыла, то видела лишь цель напротив. Как будто мир потерял краски. Цвет глаз, когда входишь в состояние тени, всегда серых оттенков, чтобы лучше видеть в темноте и окружение в черно-белых тонах.

Я мазнула цветом в воздухе, а затем тенью уложила парня на землю. Он, к сожалению, не сдавался. Мы кубарем носились по пыльной арене, то дерясь как насмерть, то просто бодаясь, как дети, лишь бы нанести какое-то увечье.

Клубы темной дымки из меня прямо-таки сочились, я чувствовала это, когда старшекурсник навис надо мной, надавливая обеими руками клинок мне в шею. Естественно, я пыталась делать это же, но в обратном направлении. Получалось плохо. Тьма.

Заскрипев зубами, подумала за секунду, что все равно, что делать, главное – победить. Когда в стенах учреждения думали о честности?

Простонала от боли, которую причиняло лезвие меча, но все же сохранила ясность ума для призыва Удушающей тьмы, призывая трепещущих теней, которые немедленно стекаются к ближайшему источнику. Их поведение родственно мотылькам: они находят источник, а затем ныряют в него в надежде поглотить. Используя такую силу, я практически мгновенно погрузила определенную область во тьму, ввергая неподготовленного к этому парня в состояние беспомощности.

Затем пнула коленом для уверенности, перевернулась, что теперь сидела сверху, и пыталась надавить мечом. Так получилось, что центром оказался глаз старшекурсника. Парень сопротивлялся, но я резко призвала в руку дымчатый клинок и вонзила его в бок.

— Фетар! — рявкнул профессор. Его слышала плохо, но разобрать смогла. — Штраф пять очков! С каких пор мы используем подлость?!

Подлость?

Энергия во мне просто кипела, я не могла подчинить ее и отпустить, возвращаясь в естественную форму. Нет. Я так разозлилась, что встала на ноги, не волнуясь о боли, и направилась в сторону выхода из полигона.

— Фетар! Фетар!

Меня уже было не остановить. Тьма клубилась вокруг. Бросив меч в сторону, сняла перчатки по дороге и швырнула их со всей возможной яростью.

В чем я виновата? Я победила! Разве такой итог практических занятий?

— Адептка Фетар, — голос магистра Сильвера эхом пронесся по коридору.

Явился – не запылился!

— Адептка Фетар, — меня настойчиво взяли сзади за локоть и заставили повернуться.

Не описать тот взгляд, которым смотрел на меня мужчина. Все мое существование из-за такого взгляда поставило большой жирный вопрос. Я ему мешаю? Может меня отчислить? Ему станет от этого лучше?

— Что вам нужно? — я вспылила.

— Для начала, чтобы успокоилась.

— Я абсолютно спокойна, — я почти по слогам выговорила и пыталась вырваться.

— Мне так не кажется, — магистр дернул на себя. Я даже зажмурилась от внезапной мужской силы.

— Отпустите сейчас же! — сказала сквозь зубы и отвесила ему тычок в ребра локтем. Взгляд опустился на руки: чернеющая кожа постепенно сошла на нет, но от рукавов рубашки остались ошметки. И множество царапин.

Тишина, последовавшая за моим внезапным движением, повисла в воздухе, как натянутая струна. Я почувствовала себя немного глупо, хотя внутри кипел гнев. То, что произошло на полигоне, будто проклятие, в котором заточено злое колесо судьбы.

— Фетар, — произнес магистр Сильвер, и в его голосе слышалась такая сила, что я на мгновение задумалась. Но всего на мгновение. — Сейчас не подходящее место для проявления подобных эмоций. Вы должны понимать, что ваше поведение может повлечь за собой последствия.

— Последствия? — ехидно переспросила я, выбрасывая руки в сторону, как будто пытаясь доказать свою полезность. — Это практика! Я всего лишь ответила на агрессию! Я победила! Я! Не он!

Магистр, сдерживая меня, казался непреклонным. От его взгляда не шло облегчения – лишь вызов.

— Вы могли его победить, не теряя власти над собой, — прищурился он. — В жизни важна дисциплина, а не решение действовать на основе гнева. И если вы продолжите вести себя так, как сейчас, то можете оказаться в большой беде.

Его слова пронзили меня, как стрела, и вот на мгновение я почувствовала, как мои эмоции разгораются еще сильнее. Плевать, кто ему нравится или нет. Пусть для него я избалованная пигалица!

Я снова приняла попытку вырваться из цепких рук.

— Несносная девчонка! — рявкнул Сильвер, скрутил меня и швырнул в образовавшуюся дымку.

Приземлилась я довольно неплохо, рефлексы давали о себе знать. Снова гостиная и глупая детская картина.

— Переместите меня в академию, — настояла я.

— Успокойся.

Повторяет одно и то же уже какой раз. Я не знаю, насколько зло наполняло с каждым разом мое тело, но почувствовала, как вокруг образуется дымка. Как будто опыт дает ему право злить меня еще больше!

Пальцы магистра Сильвера дрогнули, и появилась огромная ручища теневика, которая притянула меня к мужчине. Тот схватил за запястья одной рукой, а второй перехватил талию.

— Прекратите! Что вы себе позволяете? — как можно дольше брыкалась я.

Тряхнула головой, чтобы избавиться от его хватки, но, похоже, бесполезно. Он по-прежнему нависал надо мной, но теперь не как преподаватель, а как хищник, сдерживающий себя на грани.

— Сейчас же угомонитесь! — крепче сжав запястья, что мне стало больно, прошипел магистр на ухо.

Закусив от неприятных ощущений губу, стояла спокойно, лишь учащенно дышала, пытаясь подчинить бушующую внутри силу. Еще раз попробовала вырваться, но добилась того, что на пол упала и без того державшаяся на последней пряди лента.

Сильвер церемониться не стал, а лишь оттолкнул на диван, нависая сверху.

— Что такое? — вырвалось у меня язвительное замечание. — Не можете справиться с избалованной графской пигалицой?

Взгляд магистра стал буквально прожигающим. Он схватил меня за подбородок, я сжала челюсть.

— Я еще не прикладывал достаточно усилий, — усмехнулся он. — Иначе вы бы уже умоляли меня остановиться.

— Да что вы? — театрально удивилась я с явным вызовом, борясь с тем, чтобы не ударить что-нибудь или «кого-нибудь». — Может это просто ваше оправдание для того, чтобы доминировать?

Магистр Сильвер наклонился ближе, и я почувствовала, как легкое дыхание обжигает кожу щеки. В этом контакте было что-то, что пробуждало более глубокие эмоции, и я не могла понять, какие именно.

Я оттолкнула мужчину, который ослабил хватку, и рука сама нашла его воротник, притянув ближе. Вот только я хотела выразить глубокую озабоченность, как в голове начало фонить. Оставила одежду в покое и схватилась за голову. Тьма возвращается?

— Без резких движений, адептка Фетар, — фривольно заговорил магистр, усаживая мою тушу к себе на колени.

Оказавшись на его коленях, мир вокруг словно замедлил свой ход. Легкий запах старых книг наполнял воздух ни с чем не сравнимым ощущением тайны. Я снова взглянула на Элияра – его лицо непроницаемо, но в янтарных глазах играли мимолетные теневые искры, которые невольно притягивали.

Тьма, как же все странно! В груди засасывало от противоречивых чувств. Я чувствовала и гнев, и интерес, и ненависть, и, возможно, даже какое-то странное притяжение. Мысли метались, словно бабочки, пытаясь найти путь к ясности.

Ладно, послушаюсь старших. Напряжение понемногу уходило, в отличие от мужчины, слегка поглаживающего мое плечо. Интересно, сколько адепток посидело на крепких мужских коленях? Полагаю, писательница любовных писем из академии чародейств могла пробраться сюда втихую. Или я здесь первая? Уж кто-кто, но до меня тут точно захаживали некие посетительницы!

Краем глаза покосилась на мужчину, а затем хмыкнула. Руки коснулся кончик его светлых волос, отчего то место неприятно зачесалось, но силой воли пришлось подавить в себе это желание.

Еще раз скосила взгляд.

На кой черт он вообще пошел за мной? Отругать лично? Или просто поиздеваться? Он же любит подтрунивать надо мной. Припоминая случай на втором курсе, прикинула, что магистр Сильвер тогда как раз заканчивал магистратуру. Должно быть, он младше моего брата на пару лет. А может они и вовсе одногодки? Хотя после увиденного в Плане Тени не думаю, что все, что говорит мужчина, можно принимать за правду на блюдечке.

Сама того не заметила, как за бредовыми мыслями притихла энергия, бьющая из меня минут пять назад ключом. Поэтому я осмелела и спросила напрямую:

— Почему вы скрываете свою внешность?

На мгновение магистр Сильвер замер, его ладонь, медленно поглаживающая мое плечо, перестала двигаться. Тишина повисла, прерываемая лишь тихим шорохом наших одежд. Я не ожидала, что последует такая реакция, и в этом молчании пробежала волна напряжения.

Наконец, он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула некая неопределенность.

— Сами как думаете?

Если честно, думать в данный момент вообще не хотелось. Хотелось прилечь на мягкую кровать, уткнуться взглядом в потолок, потом прикрыть глаза и уснуть на пару дней.

— Наслушались историй о том, что большинство девушек предпочитают блондинов и решили брать живьем? — съязвила в ответ.

— Чтобы брать живьем, необязательно обладать светлым цветом волос, — бумеранг из колкостей вернулся в мою сторону.

— Все ясно с вами, — улыбнулась как можно хитрее. — Скучаете без женского внимания?

Почувствовала, как Сильвер напрягся всем телом. Бесится.

— Лучше? — он щелкнул пальцами, и оболочка развеялась, явив передо мной того мужчину, которого я и видела в Плане Тени. — Вам так больше нравится?

Черт возьми, как же мучительно слышать, с какой искренностью он говорит все это мне!

«Нравится. Очень», – проскользнула мысль, когда я взглянула на него, с удивлением обнаружив, что не могу оторвать глаз от изменившегося облика. Элияр преобразился в зрелого мужчину с непоколебимой силой и изяществом. И хоть я понимала, что это, наверное, всего лишь еще одна иллюзия, созданная его магией, внутри заползло странное волнение. Неизменным оставался лишь прищур уже не янтарных, а ярко-серых глаз.

— Нравится? — повторил он, и в голосе звенела провокация.

Я повела плечом.

— Сложно сказать, — не удержалась, пытаясь сдержать улыбку, но хитрость в глазах не оставляла никаких шансов. — Пусть ваш новый образ оценят другие адептки. К чему спрашивать? Я не так много повидала за жизнь.

— Но в выборе спутника жизни вы преуспели, — заметил магистр, зачем-то сжав кулаки. — Кстати, лорд Лиаман как раз блондин. Почему цепляетесь ко мне? Или я вам больше интересен?

О, как же мне это нравилось! Словно я появилась в драконьем логове и пыталась укротить дикое существо. С каждым словом все более и более захватывающе.

— Вас не должно волновать с кем я встречалась, господин-магистр-лорд, — ответила я, хоть внутри меня поднималось волнение. Щекотка опасная и неожиданная, от которой бросало в жар.

— Почему же? — Сильвер яростно притянул меня ближе. Бездна, что он творит? — В Ашите вы представили меня как вашего жениха.

Издевается? Еще полвека будет вспоминать случай в посольстве?

— Не хотела расстраивать брата, — попыталась я отнестись к его словам с долей легкости. — Всего лишь.

Я вырвалась из двусмысленных объятий и отошла в сторону кресла, усевшись в него с комфортом. Рукава рубашки в царапинах, поджогах, а сама я – пыльная, запачканная и, возможно, даже дурно пахнущая.

— Врете вы так же хорошо, как и попадаете в неприятности, — магистр встал с дивана и, облокотившись на подлокотники явно дорогой гарнитуры, навис сверху. Даже угрожающе приблизился, щекоча мой нос черными прядями. — В таком случае, чтобы больше не пришлось врать брату… Надеюсь, вы меня поймете.

То, что произошло через пару секунд, я поняла далеко не сразу.

Руди всегда умела завлечь меня в свои рассказы о странных и экстравагантных экспериментах, что проводились у них на практиках, и я позволила волнам ее нарративов затянуть и себя. На третьем курсе у алхимиков практиковались в качестве факультативов «любовные причуды». Я всегда слушала вполуха, но под конец все равно внимала, так как подруга с таким воодушевлением глаголила, что обижать ее – грех.

Но сейчас, в комнате, где воздух напоминал готовящуюся бурю, я осознала, что оказалась как раз в такой ситуации, и она явно не имела ничего общего с тем, о чем говорила подруга.

— Лучше не надо, — пробормотала я, прежде чем осознала, что сердце уже забилось быстрее.

Если вы находитесь в отношениях, а ваш любимый не совершает или не торопится решить, хочет ли он жениться на вас или нет, то используются брачные заклинания, с помощью которых ваша любовь выйдет за вас замуж, и вы будете иметь очень сильную и счастливую супружескую жизнь. На словах страшно, но на деле – просто сила, которую один передает другому, как бы связывая воедино.

— Не волнуйтесь, — послышался надменный шепот мужского голоса. — Я больше по части интуитивного подхода.

Так и сейчас, наблюдая, как мой безымянный палец обвила, подобно змейке, тонкая золотая нить, в голове пронеслось множество вопросов сразу. Все шутки о «женихе», «избалованности» и «доверии» звучали как предисловие к чему-то более серьезному. Запах смешивался с возбуждением и даже немного со страхом, когда лицо Сильвера наклонилось, заставляя меня почувствовать себя на грани искушения.

— Вы сами затеяли игру, но напоминаю: здесь я контролирую ситуацию.

Элияр, похоже, не собирался отпускать тему так просто. Вместо этого его губы изогнулись в легкой усмешке, когда он заметил мой легкий испуг. Я невольно искала спасение в кресле, но оно не могло скрыть мою неловкость.

— Теперь у вас не будет полномочий врать мне, — мужчина демонстративно поднял вверх руку, на пальце которой красовалось то же кольцо, что и у меня, — дорогая невеста.

Как будто время остановилось, и весь мир сжался до одного момента – до трепета, исходящего от его слов. «Дорогая невеста» – три слова обрушились на меня, как грозовая туча, полная непогоды, и внутри все сжалось в узел. Вдох, выдох… Сдох.

— Вы… Вы потеряли рассудок? — выпалила я, поднимаясь с кресла с надеждой сбежать мгновения. — Вы не вправе решать за меня!

Он стоял, непринужденно скрестив руки на груди, все с той же легкой усмешкой, которая подливала масла в огонь моего раздражения. Внутри бурлило, и я не могла свести с ума тот факт, что он отваживался так безжалостно вмешиваться в мою жизнь!

— Но тогда я всего лишь пошутила! — снова возопила я, хотя каждое ответное слово резонировало внутри, как надоедливый звук трели. Неужели он на самом деле воспринимает мои слова всерьез?

— Для вас может и шутка, — прищурился Сильвер, его тон неожиданно стал серьезным. — Но для меня – нет. Возможность, которую я не собираюсь упускать. Всего лишь.

Дымчатая рука опять притянула меня к магистру, заставляя прямо-таки упасть в его объятия. Не дождешься!

— Вы действительно считаете, что можете взять на себя ответственность? — плевалась ядом я, но уже с долей недоумения. — Стать моим женихом по глупости?

— Не по глупости, а по намерению, — поправил он. — Это помолвочное кольцо, — объяснил мне, словно маленькому ребенку. Затем выпустил из объятий и протянул непонятно откуда взявшийся пергамент. — Так как вашим куратором по Плану Тени назначили меня, то готовьтесь, что видеться придется довольно часто. В виду ваших отторжений, я пришел сегодня на вашу пару только за одним – отдать распоряжение. В самом Плане небезопасно, как было раньше. Сами, как бы сильно не старались, вы не справитесь. Дело не только в неконтролируемой магии, которую вы используете, но и в сфере обитания Темного Царства.

Слова Элияра обрушились на меня, как град камней со скалы. Казалось, само пространство вокруг нас сконцентрировалось на этом моменте, и все посторонние шумы исчезли. Я старательно пыталась осмыслить информацию, выхватывая из потока лишь ключевые моменты.

— Вы должны понять, что ваша сила, хотя и велика, требует контроля и обучения. В противном случае, непреднамеренные последствия могут привести к катастрофе. Это касается не только вас, но и всех вокруг, — настойчиво продолжал Сильвер. — Это, — он взял мою руку в свою, поглаживая золотой ободок на пальце, — самая надежная гарантия вашей безопасности. Я не стал бы разбрасываться словами и совершать необдуманные поступки, как вам бы того хотелось. Мне не приходилось курировать кого-то до вас, поскольку… — мужчина запнулся, а затем отпустил мою руку, словно со мной что-то не так. — Это не является признаком моей большой «любви», — последнее слово сказано с таким пренебрежением, что стало неприятно. — Поэтому не надумывайте себе нелепых фантазий.

— Конечно, магистр Сильвер, — безэмоционально бросила, но с легким поверхностным гневом. — Больше такого не повторится.

Начертив символ перехода, ступила в дымчатое пространство. Тьма! Я стояла в мраке своей комнаты в общежитии, чувствуя, как меня заполняет новая волна раздражения и разочарование. Слова Сильвера поразили, как горькое лекарство – неизбежное, но невыносимое. Почему я, оказавшись в самой бездне, должна иметь дело с человеком, который явно не испытывал ко мне ничего, кроме презрения?

Или он не человек?

Глава 13

Надкусывая кусок хлеба с пряностью, жевала и смотрела в одну точку – на противоположной стене висела самая уродская картина, которую мне доводилось видеть. В столовой слышались шепоты и тихий смех. Кругом за столами сидели адепты, поглощенные своими мыслями и разговорами. Друг за другом обсуждались какие-то досужие новости, а я просто хотела немного покоя.

Да, я – та, у которой голова полна другой ерунды, охваченной тем далеким утром, которое всегда начиналось с голода и неприветливых шепотков от факультета Алхимии. Кроме Рудиты, разумеется. Подруги точно не будет виднеться ближайшие пару дней.

— Эй, Ани, темного утра…

— Отстань от нее. Она весь завтрак в прострации.

— Даже не обращает внимания на тех парней, которые буквально прожигают ее спину?

Я пыталась не замечать упрямый интерес адептов с младших курсов, но их любопытство, витавшее в воздухе, щекотало нервы, как плотные клубы тумана. За столом шум поделился на два лагеря: одна часть – мои друзья, которые не могли удержаться от шуток и подколок, другая – зеваки, лишь подбадривающие разговор в ожидании, когда я начну выкладывать все как на ладони.

— Найсел, угомонись.

— Отстань! Ты как хочешь, но Ани обязана рассказать, что произошло вчера на паре с Сатошем. Гарольд сказал, что профессор в бешенстве, а Сильвер сорвался с места и побрел за ней. Что вы там делали наедине?

Вилка с громким лязгом как-то сама упала на тарелку. Найсел, который все это время гнул свои шутки, на мгновение замер. И даже Виллана, склоняясь вперед, уже не выглядела такой недовольной.

Резкое молчание, и я, оттянув жилетку ниже – хотя, длиннее она не станет, – пошла в сторону выхода из столовой.

— Анигель!

— Сказала же: отвали. Сама расскажет.

Ничто, казалось, не может отвлечь от мытарств внутри. Как только я вышла из наполненного кучками адептов помещения, сердечный стук и легкая дрожь в коленях напомнили о вчерашнем. Погрузившись в размышления о том, как магистр буквально по щелчку пальцев стал неотъемлемой частью моей жизни, я осторожно обошла угол коридора.

До комнаты добрела быстро, даже не взирая на других адептов, которые явно хотели поговорить о чем-то. Мне чесать языком попусту не хотелось. Надо браться за ум, а не встревать в неприятности. Правильно магистр Сильвер говорил: от меня сплошные беды, хотя раньше я такого за собой не замечала.

Взяла методичку с названием «Предвестники». Из прочитанного мало что было понятно для моего девичьего и не стесненного другими глупостями ума. У Предвестников нет четкой организации, как я поняла, большинство из них сторонится общества и предпочитает в одиночку заниматься исследованиями или разработкой планов. Изредка они собираются вместе, но никто так и не выяснил для чего. Остальные, не принадлежащие к их родословной, высказывают самые разные предположения, от разработки планов уничтожения Плана изнутри и до симпозиумов по недавним исследованиям земель мертвых. При этом Предвестники поддерживают некую видимость иерархии, о чем свидетельствуют их маски и ритуалы. Более почитаемые или высокопоставленные представители родословной носят более изящные маски, их младшие собратья оказывают им знаки уважения, точная система которых пока остается для наблюдателей тайной.

Я хмыкнула сама себе и обратно посеменила из комнаты, только на этот раз к Хесселису. Еще бы дойти до треклятых дубовых дверей.

— Профессор уехал в инспекцию, — услышала от леди Пруденс, хотя только переступила порог кафедры.

— Спасибо, — немного заторможенно поблагодарила я.

Я сморщилась, будто холодный ветер задул в открытое окно. Да, разумеется, я знала, что он часто уезжает на инспекции – к такому трудно привыкнуть, особенно когда столько вопросов требует ответа.

Снова клеймо беспомощности на лбу. Принять шанс и использовать его в своих интересах? Может быть, у меня есть время еще разобраться в материалах, но мысли вернулись к Сильверу. Он жесток, но в его жестокости имелась логика. Нужно просто избавиться от страхов и принять ту жестокую реальность, которая меня окружала. В противном случае может подняться новая волна сомнений и мрачности, от которой не скрыться.

Шурша тканью брюк, я незаметно сунула методичку «Предвестников» на стеллаж, пока леди Пруденс наклонилась поднять упавший на пол конверт.

Ехать за профессором и срочно требовать ответов? Поразмыслив, вновь вернулась в комнату. За письменным столом сцепила руки в замок и принялась внимательно изучать расписание, составленное магистром Сильвером. Спасибо за выходные.

В голове само собой составился график, по которому придется жить ближайшие месяцы до выпуска. Хорошо, что большая часть времени оставлялась адепту на самостоятельное изучение, исследование, в принципе он сам распоряжается своим временем, как заблагорассудится. Но еще часы помощи на кафедре у Хесселиса…

«Нужно брать жизнь, как она есть», — твердо решила я, вытянула спину, приняв в себя смелость. Внутри сложилась картина: я вернусь, у меня будет время навестить профессора, и несколько легкомысленных моментов с однокурсниками не помешают мне выяснить, чем вчера закончилось практическое у Сатоша.

На этой, казалось бы, веселой ноте я переоделась из формы в платье и затем стянула с вешалки мантию. По дороге встретила нескольких знакомых лиц, даже успела договориться вместе скрасить пятничный вечер в библиотеке под язвительные комментарии Яргахака.

— Нет, со следующей недели у меня занятие с адепткой со своего факультета.

Тело напряглось, а ухо потянулось в поиске новых прелестей для сплетен.

— Очень жаль, — тихо проговорил кто-то. — Тогда как вам вариант обмена обучающимися? Я бы предложил дать возможность лорду Лиаману набрать побольше адептов на дополнительные занятия. К тому же, как оказалось, его приставили курировать за несколькими дипломниками.

Я прыснула в кулак.

Уже предвкушаю горькое разочарование девичьего потока и возмущения мужского. Но мне кажется, что Торкеля взяли в инспекцию по блату. Работающая сила из него прекрасная, даже спорить не буду, но путь от служащего до главного инспектора все же нечестный и нечистый.

— Ну их в болото, — пробормотала я, стремясь абстрагироваться от разговоров преподавателей.

Я почти незаметно прошмыгнула мимо говорящих мужчин среди толпы других и оказалась на заснеженном крыльце. Щеки моментально закололи. Вот оно – мое спящее благоговейное состояние. Несколько серебряных лучей солнца пробивались сквозь облака, заставляя слякоть на тротуарах блестеть, словно новые магические поля. Все создавало легкую завесу воодушевления и завершало картину пасмурного утра.

Я шла уверенно, наслаждаясь собственными мыслями и фантазиями, но когда достигла центра, жизнерадостный шум его улиц наполнил душу смятением.

Почти возле главной площади находилась небольшая гостиница для приезжих. Маленькое здание с конюшней, которую держал хозяин, отличалось от других ярким цветом кровли.

— Извините…

Когда не знаешь имени собеседника, а нужно обратиться – это самый лучший прием. Сто процентов гарантии.

— Чего? — ко мне обернулся бородатый громила.

— Мне нужна лошадь примерно на час-два.

— Нет.

Он отвернулся и продолжил переносить сено в стойло.

Что значит «нет»?

— То и значит – «нет». Сопли еще не обсохли под носом, чтобы садиться в седло. Посмотри на себя: худая, мелкая, а еще хочешь управлять махиной.

Я застыла, как вкопанная. Что за… Это что еще за хамство!

Как только я открыла рот, чтобы возразить, мужчина с невозмутимым лицом повернулся ко мне спиной, продолжая свою работу.

— Послушайте, — начала я, стараясь подавить раздражение в голосе. — По сравнению с вами я, конечно, худая и мелкая, но уверяю вас, что могу управлять лошадью.

Громила остановился и сверху вниз посмотрел на меня, его глаза полны равнодушия.

— Мы не проводим экскурсии для дам, — произнес он непреклонно. — Здесь не игрушки для маленьких девочек. Пойди в ближайший трактир и поиграй с козами.

Я сама даже не поняла какие эмоции испытывать. Злость? Обида? Подозрение?

— Вообще-то я езжу верхом с самого детства! — заверила я с таким упрямством, что сама начала верить в собственное вранье. — Если вы не готовы предоставить мне лошадь, возможно, я найду кого-то, кто это сделает. А у вас останется одинокая конюшня без клиентов!

Серьезный вид его лица немного подался, и борода сжалась на мгновение, как будто он размышлял над моими словами.

— Вы бы не грубили адептке, сэр Ггорх, — послышался сзади меня магистерский голос. Я крепче сжала кулаки. — Сейчас такая злопамятная молодежь.

— Лорд Сильвер, — бородатый мужлан просиял в буквальном смысле слова, — вам Шторма?

— Будьте любезны.

Во мне что-то щелкнуло. Как всегда, Сильвер воспользовался моментом, чтобы потоптаться на мне!

Круто развернувшись на плоской подошве, прямо перед собой застала лицо магистра. На удивление, сегодня он брюнет. Хоть я никогда не видела его в «иллюзорном» облике, кроме Плана и вчерашнего вечера, так может он вообще за пределами учебного здания такой всегда, а я тут гадаю что да как?

Ха, мне нет никакого дела! На свидания, наверное, ходит тайком, чтобы не прознал никто. Будьте уверены, лорд, я никому не скажу. Можете со спокойной душой скакать на «Шторме» сквозь чертов шторм к своей ненаглядной.

От собственных скоротечных и напридуманных мыслей разозлилась не на шутку, отчего быстрым чеканным шагом направилась обратно в сторону площади. Подумаешь полчаса-час пройтись пешком по морозу. Раз плюнуть! И глубоко в душе я понимала, что веду себя по-детски, возможно, даже с замашками графской пигалицы, но когда над тобой постоянно насмехаются янтарные магистерские глаза – это не смешно, а немного – в моем случае много – бесит.

Переходя через площадь, я глубоко втянула морозный воздух и, казалось, сама погода тоже насмехалась над моим внутренним состоянием. Все глянцевые витрины, украшенные ледяными узорами, лишь подчеркивали серость настроения. Громкий смех прохожих, завуалированные звуки музыки из ближайших кафе звучали как призыв к веселью.

Пока я шла по брусчатке, обдумывая эмоции, с каждой секундой терялось тепло в пальцах. Стук сердца ускорился, и это не имело ничего общего с физическим холодом. Я пыталась отвлечься, но мысли о лорде Сильвере не покидали голову. Когда он стоял рядом со мной пять минут назад, его взгляд, кажется, проникал прямо в душу, и даже простая ухмылка на красивых губах заставляла сердце трепетать.

Трепетать, бездна его пожри, а не желание ударить!

Пройдя пару улочек, завернула на следующую и чуть не врезалась в вороного скакуна. На секунду вся жизнь пролетела перед глазами. Даже пошатнулась чуть-чуть.

— Адептка Фетар! — зло рыкнул магистр. — Вас учили смотреть на дорогу?

Я промолчала. Спешит, наверное.

— Адептка Фетар?

Ну что? Что мне сделать? Мне нужно в город – единственная причина, по которой я вообще вышла за территорию академии. Препираться с преподавателями во внеучебное время в мои планы не входило, но… На меня снова накатило раздражение, перекрывая вообще любой здравый смысл.

— Адептка Фетар, по улице принято ходить с открытыми глазами. — Вновь шикнул Сильвер, но на этот раз его голос звучал более строго.

Я рискнула поднять взгляд выше и заметила, как уголки его губ скривились в подобии усмешки. Замечательно.

— О, по вашей логике, я слепая, — прищурилась я и зашагала в направлении, в котором изначально шла.

Снег под ногами скрипел так же противно, как и… да как и всегда, в общем-то. Только начало третьего зимнего месяца, но душа требовала тепла.

Сзади послышался стук копыт. Он за мной следить вздумал?

— Адептка Фетар!

Сначала я услышала возню, а затем меня резко взяли за руку. Лицо прямо-таки прижалось к холодному кожаному жилету. Сколько можно дергать меня!

— Опять эмоции, — недовольно скривился магистр.

Я отстранилась и скосила взгляд на лицо Элияра. Эта его дурная привычка смешивать немного мрачных слов с тонким юмором так раздражала и в то же время притягивала. Анигель, даже не смей!..

Понуро опустив голову, я незаметно подрагивала от крепкого мороза. Повисла неловкая пауза, после чего мужчина выдохнул. Пар из его рта будто осел на мою макушку.

— Вы завтракали?

Я кивнула. Хлеб с вареньем всухую считается?

— Ясно, — сказано было четким и почти командным голосом. Подойдя к жеребцу, Сильвер похлопал по седлу. — Залезайте. Поедем в таверну.

Предложение прозвучало почти так же хорошо, как идея о намыленной веревке.

— Я все же пешком пройдусь, — вежливо отказалась.

— Анигель, залезай.

Анигель? Залезай? Мы дошли до статуса «добрых знакомых»?

— Мне будет неудобно.

— Почему?

— Потому что я в платье, — сказала и почувствовала, как к моему лицу поднимается румянец. Твою ж…

— Это проблема? — мужчина изогнул бровь. — Вы сами собирались взять лошадь. Не вижу причин отказываться.

— Вы не понимаете, — я закатила глаза, — я в учебной форме. А ездить в дамской позе не привыкла.

Магистр бегло оглядел мою скромную персону. Кажется, до него дошло.

— Садитесь так, как вам удобно.

Наклонила голову вбок, косо рассматривая роскошную гриву животного. Я же ничего не потеряю, если соглашусь? Чем быстрее, тем лучше. Мой упрямый внутренний голос подсказывал, что если я откажусь, то буду круглой дурой.

Мужчина легко взобрался на жеребца и подал мне не одну. Я шагнула вперед, приняла его руку и уперлась в седло. Сердце стучало так, будто и сам конь ощущал эту трепещущую ноту волнения. Элияр среагировал сразу: потянул на себя и придержал за талию. Я взглянула в туманные глаза, которые без стеснения разглядывали мое лицо.

Так, Анигель, приди в себя!

Я оперлась руками в его плечи и кое-как уселась, а затем уже перекинула ногу через седло. Поправила мантию и подол юбки платья и неожиданно напряглась, когда почувствовала спиной крепкую мужскую грудь.

— У вас хорошо получается избегать неловких ситуаций, — заметила я.

— Всего лишь экономлю время на ненужные обсуждения, — фыркнул Элияр. — Есть более важные моменты.

— Например? — с неким любопытством спросила я.

— Например, еще раз увижу вас в таком виде, разгуливающую по сугробам, – выпорю лично, — выдохнули мне в ухо. — Без согласия брата.

— А что не так с моим видом? — повернула голову, чтобы встретить внимательно изучающие меня глаза.

— Если вы планировали подхватить простуду, а вам это грозит в ближайшие пару дней, то отлично справляетесь.

Мужчина свистнул, и Шторм рысью поскакал меж миниатюрных домиков и лавок. Снег разлетался в стороны, а я окунулась в состояние легкости. Мои колени крепко прижимались к мощному туловищу, и в какой-то момент даже позволила себе расслабиться. Простое скольжение по извивающимся улицам города надо всем ощущением свободы и теплоты в сердце принесло облегчение.

В животе неприятно заурчало. Не знаю, помогло ли мне тяжелое надавливание рукой прямиком в желудок, но мой спутник не подавал никакого виду. Возможно, его забавляла в принципе вся ситуация в целом. И как после этого люди не верят, что приключения сами меня находят?

Остановившись возле красиво декорированного ресторана, я опешила. Что-то на богатом, а мне не по карману столь щедрая роскошь. И хоть отчим ежемесячно отправлял мне содержание в размере выручки с такого ресторана за полгода, я не разбазаривала деньги попусту, а благополучно хранила их на счету в банке. Не из-за того, что я такая успешная и богатая. Мне неприятно само чувство долга перед чужим человеком. В конце концов, замужем за ним матушка, а не я. У него есть дочь. И хоть я не сомневаюсь, что Шавин тратит непомерные суммы в день, но я человек с раннего детства живший на поощрительных наградах при пансионе и потому такое понятие, как «стипендия» – на которую можно купить разве что чернила, мыло и тетрадь, – для меня не в новинку. Выплата в академии приемлема с учетом предоставляемых услуг. А что мне еще надо, кроме заканчивающихся постоянно листов и средств писания? Вот поэтому смысла в дополнительных взносах отчима я не видела.

Магистр Сильвер спустил меня на землю и, как воспитанный лорд, открыл парадную дверь. Придерживая юбку от прилипчивого слоя снега, потопала перед входом, дабы струсить мороз с носков ботинок, и вошла в зал. Тепло уткнулось в нас, словно мягкий плед.

Тьма. Меня. Пожри.

Я выкатила глаза и уже развернулась, чтобы покинуть заведение, но мужские руки крепко схватили меня за предплечья и повернули обратно лицом к столикам.

— Здравствуйте, господин, — официант поклонился сначала Сильверу, а затем мне, — леди. Столики на первом этаже заняты, но могу предложить…

— Эй, Марсель, мы уже уходим, — мужчина крупного телосложения похлопал по плечу парня. — Пусть молодые заходят. Господин, во-о-он тот столик, — он указал магистру направление.

Пока все вокруг обменивались любезностями, я со своим психологическим возрастом предсмертной старухи последовала в указанное место, аккуратно расправив юбку и присев на краешек дивана. Не дай бездна выпачкаю еще собой.

— Даже язык не поворачивается назвать это везением, — хмыкнул Сильвер и сел напротив, заблаговременно повесив на крючок мантии. — Не волнуйтесь.

Мне стало неловко от столь интимного анализа собственного языка тела, но я слегка улыбнулась. Нервно, правда.

— У меня есть ощущение, что как будто хочу в общежитие, — неожиданно выпалила я, не удержавшись.

Сильвер поднял брови с интересом, то ли удивляясь, то ли осуждая. Не знаю, откуда во мне появилась смелость. Еще не ночь, да и я трезвая.

— Позавтракаете и пойдете, — сказал он тихо, и я заметила, как его взгляд стал более сосредоточенным.

Спустя некоторое время я все же позволила себе слегка расслабиться и даже с облегчением откинулась на мягкую спинку мебели. Магистр Сильвер задумчиво смотрел в стекло, за которым открывался вид на десятки заснеженных домов. Я не мешала, просто царапала пальцы, пытаясь снять ногтевое покрытие, и в целом делала странные махинации, которые с потрохами выдавали во мне нервное напряжение. Хоть и пару минут назад совершенно не беспокоилась. С чего вдруг?

Уже непосредственно за трапезой магистр соизволил заговорить.

— Вы шли куда-то конкретно или просто решили прогуляться?

— Куда-то конкретно решила прогуляться, — разоткровенничалась я.

Вообще-то я вышла без определенной цели, мне надо было скрасить день в отсутствие профессора Хесселиса. Ну ничего, сейчас куда-нибудь повернем.

— И куда же, если не секрет?

— Сначала за бумагами для леди Пруденс, — соврала и объяснила: — Я же теперь помощница профессора Хесселиса.

— Да, — кивнул Элияр. — Меня уже поставили в известность.

— Отлично, — улыбнулась наигранно. — Затем думала прикупить пару платьев, может что-то из обуви… — Для пущего эффекта дурочки подперла подбородок кулачком и задумалась, глядя в сторону. — Еще я видела неделю назад на витрине такую шляпку. Ой, вы не поверите! Такая громадная, во-от такая. Еще бижутерия всякая, в общем все по моде. Представляете, уже пол столицы раскупило!

Слова вырывались из меня на одном дыхании. Морочить голову я умела. Главное – хорошо прикинуться реальной дурой. Хотя в последнее время я в действительности чувствую себя таковой.

Магистр Сильвер молча слушал меня, я бы даже заметила, что внимательно слушал, а потом выдал:

— И зачем вам то, что носит уже пол столицы?

Остановила свои жестикуляции. Чего?

— Я имею ввиду… Кхм… — Мужчина отвел взгляд и прикрыл рот кулаком. — Я хотел сказать: зачем вам носить то же самое? Почему не купить что-нибудь другое?

Я обалдела.

Но не растерялась.

— Чтобы быть красивой для жениха, — саркастично сморщила нос.

Я попыталась разрядить ситуацию, но в глазах магистра Сильвера, казалось, началась внутренняя борьба. Он глубоко вздохнул, а затем снова посмотрел на меня, и в его взгляде я заметила нечто большее, чем просто интерес – это был исследовательский взгляд, словно он пытался понять, гожусь я для роли подопытной мыши или нет.

Через несколько минут принесли блюда, и в принципе ели мы достаточно в тихой обстановке, я бы могла даже назвать это что-то вроде «домашней посиделки». Давиться рагу под гордым названием «Сокровища подземелья» перед магистром не хотелось, как и не хотелось показывать свои навыки обращения со столовыми приборами – корявые, надо признать.

Каждый кусочек рагу являлся настоящим кулинарным искусством: мясо таяло во рту, в то время как ароматы эльфийских грибов и ветчины создавали настоящую симфонию вкусом. Я с неохотным видом откусила ломтик картофеля, пока Элияр неторопливо и, должна признать, с изяществом пижонистого денди, разрезал ножом тушеное мясо, поддерживая его вилкой. Не представляю, о чем вообще можно с ним вести беседу? О вчерашнем? О кольце?

Вспоминая последнее, невольно зыркнула на безымянный палец. Золотая бижутерия поблескивала при дымном свете факелов в отдаленных затемненных пространствах ресторана и при естественном освещении из окна. Хоть металл сливался с цветом кожи, делая его незаметным для остальных, я прикусила губу, думая о чем подумают окружающие. На завтраке никто не заметил наличие побрякушки, но все тайное всегда становится явным. Рано или поздно.

Глава 14

«Не надумывайте себе нелепых фантазий». Как будто сплю и вижу себя рядом с преподавателем!

Мысли метались, как непослушные мотыльки в неравномерном свете, и каждая новая идея обрастала сомнениями. Как угораздило меня оказаться в таком положении, за столом с ходячей энциклопедией по демонологии, обсуждая шляпки, платья и обувь?

Я пыталась сосредоточить поток о чем-нибудь другом, чтобы успокоить нервозность – об уроках, о любимой книге, о том, как ловко я умела резать лук на уроках кулинарии в пансионе. Но глупая картинка будто специально прописалась в моем сознании: он, в белоснежном кителе, как у героев из любовных романов, и я, с непроизвольным тиком, словно выжидая очередь на допрос.

— Со временем привыкнете, — вдруг произнес Сильвер, подняв на меня взгляд.

— К чему? — почти шепотом переспросила я, стараясь не дать эмоциям взять верх и превратить лицо в красно-спелый плод.

— К напряжению. К окружению. И к роли невесты, — добавил он с легкой усмешкой.

Я попыталась сдержать нервное подергивание глаза. Невеста! Слово звучало как издевательство, способное вызвать бурю в моей голове. Нет, ну как я могла оказаться в такой ситуации?

Посмотрев на Элияра, поняла, что он не замечает моих внутренних терзаний. Его уверенность и бесстрашие завораживали, как свет полной луны, освещающий темные тропы. Я понимала, что у магистра богатый опыт общения, а у меня, кажется, более чем обычное слияние навыков обращения с вилкой и ножом в данный момент. Но как только в голове загорелся огонек озорства, направляя меня к действию, я уже была готова выдать очередную колкость и…

Сердце заколотилось, а невестенство вылетело из головы. Шум ресторана замер, словно воздух сгустился, и только глухой звук падающих столов и стульев напоминал о реальности вокруг.

— Вниз! — рыкнул Сильвер, поворачиваясь ко мне с полной решительностью.

Мы оба бросились к задней части заведения, где обитатели уже метались в панике, прячась от незримого врага. Хотелось прокричать: «Что происходит?!», но вместо этого просто следовала за ним, продираясь сквозь толпу, которой овладела паника. Я могла чувствовать, как магия начала бить в моих венах, активировалась, словно ответный сигнал на надвигающуюся угрозу. Почти как страх и азарт одновременно.

Вдруг один из людей, бегущих мимо, споткнулся и рухнул на пол. Его лицо исказилось от шока, а глаза расширились. Сильвер замер, его взгляд сконцентрировался на затемненном углу зала, откуда послышалось шипение и сотрясение бутылок, будто сами предметы хотели вырваться из цепких теней.

— Анигель, на выход! — громко произнес он, стараясь перекрыть гул паники в воздухе.

Но меня не покидало ощущение, что нужно действовать. Как сказал бы Альян: «Бегите, ее снова накрыла дурь». Я сделала шаг в сторону темного угла, откуда исходило шипение. Там, среди брошенных стульев и столов, я увидела нечто – силуэты теней, которые, казалось, порождали вихрь из множества других.

Я подняла руку, воевала с замешательством и страхом, и произнесла первое заклинание по манипуляции, которое пришло на ум. В лучшем случае может закончиться потерей сознания. В худшем – смерть от болевого шока, так как все ощущения возвращаются сразу, в один момент.

Судорожно вспомнив лекции, вложила в слова всю свою решимость.

— Moribus deductio!

Поток темной дымки вспыхнул, как солнечный шар, охватывая пространство вокруг. Тени на мгновение отступили, словно не успевшие среагировать на неожиданное свечение. Вскоре это свечение развилось в мощный поток, швырнуло в сторону, счищая их темную материю. Адреналин наполнил мгновенно, будто я попробовала одно из тех варев, чем когда-то на первом курсе нас поили адепты с факультета Алхимии на первой вечеринке.

И в ту же секунду в голове начало фонить. Я сглотнула, пытаясь сдержать в себе рагу, но магистр подхватил меня рукой за талию, оттаскивая. Из меня вырвался кашель и как только я оказалась за пределами здания, меня вывернуло наизнанку. Холодный воздух пробрался в легкие. Мгновение, и я упала на колени, вливая в себя кислород, пытаясь вытолкнуть все, что накопилось за момент магического выброса. Меня тошнило, и я опустила голову на руки, стараясь не думать о хаосе, который только что создала. И о стыде, который заставил покраснеть щеки.

Я слышала как патрульные уже выводили людей из здания, а магистр сдерживал силуэты внутри ресторана. Уже вытерев быстро рот рукавом платья, собиралась бежать к мужчине, но тот кинул в мою сторону предупреждающий взгляд.

— Вам лучше остаться на месте, — выдал он угрожающе, и в его голосе ощущалась авторитарная нота.

Элияр двигался уверенно и быстро, его движения были точными, как стрелы. Я осталась завороженной зрелищем, наблюдая за тем, как его магия и физическая сила переплетались в единое целое. Ноги, руки, и энергия, исходящая от него, становились частью единого потока, который бросался в ответ на угрозу.

Тени, выбиваясь из мрака, пустились в бой, пытаясь зажать его в захватывающие объятия. Каждая из них была мрачной и скользкой, как смола, и они оживали, искривляясь и путая свои формы, желая дразнить его.

— Анигель! — крикнул Элияр, не отрывая взгляда от темных существ, которые кружились вокруг. — Закрой План!

Я всколыхнулась от его указания, обрекая себя на реальность. Вдохнув, закрыла глаза и сконцентрировалась на струящем потоке энергии, входя в свой План Тени. Пространство, организованное настолько тщательно, что казалось, его создатели были мастерами маневра и хитрости. Его основная цель в создании хаоса и страха, как в самих сердцах людей, так и в их окружении. Тени не действовали спонтанно; у них был четкий порядок действий, тщательно продуманные стратегии. Я уверена, что за этим кто-то стоит.

Со стороны реальности видела как силуэты, словно почуяв угрозу, начали сжиматься к центру зала, и мне стало ясно, что Элияр с каждым моментом теряет свои шансы на их устранение. Я затаила дыхание.

Всего существовало пять этапов теневой боевой практики, которые я зазубрила еще на третьем курсе: проникновение, дезориентация, страх и паника, прямое противостояние и уход. Тени обычно выбирают места с большой людской активностью, чтобы заложить начало своего плана. Они поднимались из темных уголков или успевали сливаться с окружающей средой. Их магия затмевала разум, позволяя им оставаться незамеченными. В таких местах они наблюдали за поведением людей, подыскивая слабые места, чтобы потом использовать их в своих интересах. Как только тени чувствовали момент, когда их присутствие начинало угрожать, они вызывали хаос. Искажение видимости, порождение иллюзий и пугающих форм были лишь частью их арсенала. Они манипулировали светом и тенью, заставляя людей запутываться в своих собственных страхах и неуверенности. Они срывали внимание на мелочи, скрывая истинные цели, а иногда и могли забрать в План, где путешественники просто не выживали даже пару часов. На этом этапе тени намеревались вызвать страх и панику, создавая беспорядок и заставляя людей действовать неразумно. Они могли провоцировать конфликты, ссорить людей между собой или даже провоцировать деструктивные действия. Каждый всколыхнутый зритель мог стать частью грандиозного зрелища, лавиной, что обрушивалась на каждого, заставляя пугать и, возможно, убегать. Когда ситуация достигала пика, тени проявляли свою истинную силу. Вызывая физические атаки и разрушения, они становились осязаемыми – теми темными фигурами, которые знал каждый человек в своих кошмарах. Их план не только заключался в другом манипулировании: они стремились к открытой конфронтации, намереваясь показать свою власть и запугать население. Если бы все завершилось столкновением, они легко могли бы выйти победителями. Как только цель была достигнута, тени, полные триумфа, готовы были исчезнуть так же стремительно, как и появились. Они пользовались хаосом для своего ухода, стремясь остаться в неведении. Их грамотная организация и превосходное знание местности позволяли им безнаказанно исчезать, оставляя за собой только отголоски страха и беспорядка. План Тени основывался на глубоких знаниях психологии и магии. Это была не только физическая атака, но и манипуляция густыми тенями, которые пронизывали сознание людей, и поэтому воспринимаются как нечто неведомое и таинственное. Неведомые силуэты стремились зажать мир в своей темной хватке, оставляя несмелых и подавленных, лишая их уверенности и в готовности сопротивляться. Все это жахало каждую смерть уверенности, прокладывая себе путь к будущему, где мы, цивилизация, могли бы стать их игрушками.

В голове невыносимо начало пульсировать, когда тонкий шлейф древесного аромата коснулся рецепторов. Меня будто пронзило молнией. Амирис. Невысокое вечнозеленое дерево со сложными листьями и красивыми белыми цветами. Кора амириса обычно выделяет ценное смолистое вещество. Магия Смерти!

Тени из Плана, словно мелодия из забытых концов, простая и знакомая им, постепенно выходили из воронки, извиваясь в танце, как будто не испытывали ни страха, ни боли. Их формы были полузаметными, расплывчатыми, но я могла различить их намерения – они стремились заполучить мир, который когда-то был их домом. Воронка, захватывая воздух и пространство вокруг, была бурлящим вселенным облаком, пускающим перекидывающиеся тени в густую ткань реальности. Хаос следовал за ними, как заботливый мрак за своим личным призраком, запутывая все вокруг и заставляя людей ощущать нарастающую тревогу. Правила нарушались, как будто сама вселенная вздыхала от нерешительности.

Я знала, что должна действовать, пока воронка не достигла полного размаха и тени не сформировались в свою настоящую, разрушительную силу.

Собрав в себе все страхи и сомнения, сконцентрировалась на мысли, как использовать собственную магическую силу, чтобы уловить эту вторжение и затушить его. Представила, как энергия снова соединяется в единый поток – надо только сосредоточить собственное заклинание, чтобы закрыть воронку и вернуть ее в родное измерение.

Тени продолжали врываться в воронку, танцуя на краю сознания, и каждый их шаг заставлял мое сердце биться быстрее. Влияние их мрачной магии пыталось запутать разум, заставляя сомневаться в собственных силах. Но, собирая внутреннюю уверенность, я вспомнила мантры, которые преподавали в академии по манипуляции, наизусть выученные.

Созерцая воронку и притягивание теней, я подняла руки, чувствуя, как энергия начинает собираться в ладонях. Снова легкое покалывание в руках, откуда кончики пальцев начали темнеть. Я произнесла заклинание, отпечатанное в уме, и струящаяся мощь, поток фиолетового облака, осветил тьму и растянулся, как натянутая струна.

— Propinquus sursum! — прошептала я, направляя волю к воронке, придавая силу и решительность. Облако пробивалось сквозь щели, заставляя тени паниковать.

Воронка тряслась и меняла свою форму, намекая на ослабление. В то же время силуэты внутри нее танцевали, превращаясь в непередаваемые образы, полные страха и злобы. Наверное понимали, как их влияние ослабевает, и в их мрачных глазах сверкнула ненависть. И в этот момент, когда магический поток закрыл воронку последним всплеском, облако заклинания и темнота столкнулись, а реальность вновь обрела свою форму.

Воронка сузилась, треснула, а затем исчезла, уходя обратно в мрачные недра Плана Тени. Последние тени, что не успели уйти в реальность, с насмешкой взглянули на меня и растворились в воздухе, оставляя после себя лишь остатки мрака и шепот.

Когда я вернулась из Плана, меня обнял холодный ветер, заставляя снова ощутить реальность. Перед глазами разразилась настоящая битва в самом центре заведения. Вокруг все окутано мрачной атмосферой: тени, которые успели проникнуть в реальность, с глухими криками сражались с магистром Сильвером. Его скорость и ловкость все еще впечатляли, но теперь он выглядел уставшим; его движения были менее резкими, а дыхание – вздохами, полными напряжения. Темные всплески магии вокруг него смешивались с тенями, создавая ощущение, что мир затих перед бурей. Но тут вдруг силуэты зашевелились, сбиваясь в кучу. За спиной Элияра возник огненный экран, как будто сам воздух зажался от дрожания. И что-то в нем изменилось – как будто стал сгущаться.

— Да что ж ты за твари такие?! — прорычал магистр надрывающимся голосом, не удерживаясь от новой порции злости. — Пошло оно все в бездну!

А в следующий момент я обалдела. Окончательно и бесповоротно. Теневик, возвышающийся за спиной мужчины, хитро сверкнул серыми глазницами и втянулся обратно в тело, и мои руки сжались в кулаки от шока. Остроконечные когти появились из темноты, превращая фигуру Элияра в жизнеподобный силуэт, дымчатый и неопределенный, но со зловещими серыми глазами, сверкающими, как светлый огонь среди ночи. Он стал подлинным теневиком, существом, обитающим в Плане, с которыми сейчас сам же и боролся.

У меня не нашлось цензурных слов, чтобы описать картину передо мной. Обычно в тень можно превращаться в Плане, так как там относительно подходящая для них среда. В реальности мы пользуемся лишь заклинаниями, призывающие теневиков, как помощников. Но превратиться в ЭТО сейчас?..

Тело Сильвера теперь окутано мистическим дымом, который образовывал его силуэт. Дымастый горизонт вырывался из него, представляя собой смесь черного и глубокого зеленого, словно мрак был сконцентрирован в его самой сущности. Когда он двигался, дым рассеивался вокруг, создавая иллюзии, и позволяя ему казаться одновременно реальным и призрачным.

Острые когти выступали из его пальцев, длинные, черные и смертоносные, стреляя вниз и пронизывая тени, которых он атаковал. Они не только служили оружием, но и выражали всю ярость и силу, которые были теперь частью него.

Глаза отдавали металлическим проблеском, гораздо ярче, чем когда-либо. Каждый взгляд обжигал, заставляя врагов подниматься в страхе, и даже тени, с которыми он сражался, замирали, когда встречали его взгляд.

Когда Элияр дрался, темная магия струилась из него, словно сам воздух вокруг него становился источником силы. Он использовал ее, чтобы формировать проникающие заклинания, которые разрывали мрак и пробуждали тень. Один его взмах руки сопровождался потоком энергии, который покатывался по воздуху, как блестящие молнии, нанося удары прямо в самые сердца тьмы.

С явной грацией, свойственной ему, мужчина бросался в атаку, бесшумно скользя по освещенным участкам и затем пробивая мрачные тени, как меч, разрывающий уязвимые оболочки. Он использовал комбинацию физических мощных ударов, а затем, находясь в своем новом облаке, портил с помощью темных заклинаний, призывая силу своей новой сущности. Тени пытались подступиться к нему с разных сторон, но он эффектно уворачивался и снова контратаковал с еще большей настойчивостью.

И тем не менее, мне казалось или я просто хотела в это верить, внутри него все еще проживала та искра человечности, которую он не смог бы полностью оставить. Каждая атака шла с легкой искренностью, как будто он, несмотря на свое новое обличие, хотел не убить теней, а вернуть их обратно в План.

А я… просто столбом стояла среди толпы в противоречии: магистр стал тенью.

Глава 15

Нет, подумать только!

Я не успела даже сообразить что вообще делать дальше, как открылся телепорт, и длинная когтистая лапа буквально затянула меня вглубь. Ощущения непередаваемые. Мгновенно тело окутала глубокая тьма, заглушая все звуки, кроме моего собственного дыхания.

Элирхондас.

На мгновение я запаниковала и крикнула. Но крик отразился от стен, будто обручем, усиливая зловещее молчание. Разглядев окружение, увидела лишь тонкие, извивающиеся переулки, как щупальца. Я сосредоточилась и двинулась вперед, сквозь густую тьму. Вот найду источник порталов и покажу ему!

Вдалеке начали появляться очертания и внезапно, будто из-под земли, выросла фигура: высокое, вытянутое существо с перистыми тенями, струящимися за спиной. Сам вид внушал страх, но еще больше меня поражала сила: фигура сражалась с тенями, что проникали через другие воронки в материальный мир, используя темную магию, как огонь, пылающий в его руках. Я наблюдала, как он выхватывал из воздуха дымку, формируя из нее лезвия, которые проносились сквозь мрак и вонзались в теневиков. Каждое движение напоминало танец, в котором он и тени занимали роли, навязывая друг другу волю.

Меня дернули назад, и спиной я успела почувствовать необъяснимое тепло холодного тела. Обернувшись, встретилась с серьезными глазами другой тени. Пискнув от неожиданности, я двинула локтем в предполагаемую область живота, но на меня шикнули:

— Фетар, не усложняй и без того шаткое положение! — голос резкий, с оттенком усталости.

Мое лицо вытянулось в немом протесте. Перед глазами – профессор Хесселис, тоже в превращенный в тень. Воплощение невозможного, вызвавшее хаос в мыслях.

На долю секунды дыхание замерло. За спиной действительно стоял он – тот самый преподаватель, чьи язвительные замечания обычно скрывали проницательный ум. Теперь же его облик окутывала чуждая тьма, плотная и живая, но за маскарадом все еще угадывался знакомый человек, вызывавший уважение.

— И вы туда же? — мой голос едва не дрогнул. — Это какой-то фарс?

На лице тени возникло раздражение, которое я поняла по сощуренным серым глазницам. А может просто зрение плохое. Кто его знает? Вокруг сгущались сумерки, словно сам воздух отзывался на внутренние метаморфозы, подчиняясь воле.

— Объяснять долго, Фетар. Сейчас не до разговоров. Нам нужно остановить эту армию теневиков, иначе все потеряно, — произнес он, кидая взгляд в сторону магистра, который продолжал сражаться, не замечая нас.

Холодный страх плотно сжал грудь, реальность рассыпалась на куски, отдаляясь, будто сон. Однако голос профессора вновь ввернул в действительность:

— Сейчас отправлю тебя в логово Элияра, а ты будь хорошей девочкой – посиди спокойно и не вздумай соваться куда не просят.

Что? Логово?

Стоило мне лишь приоткрыть рот, чтобы высказать все накопившееся «фи», как тело резко взмыло вверх и, не успев издать крик, я летела сквозь тьму. Воздух пронизывал вихрями, шепотом, наполненным чужим дыханием. Пространство дрожало, связь с реальностью таяла, рассыпаясь на обрывки ощущений. Профессор Хесселис, по-видимому, решил избавиться от меня самым быстрым способом – отправить подальше, туда, где вмешательство станет невозможным. Мир расплывался, растворяясь в зловещем шорохе. Каждое мое усилие, каждое внутреннее сопротивление растворялось в безликой магии, уносящей все глубже в черноту. И вдруг – вспышка. Завеса расступилась, открывая путь к другому месту.

Перед глазами возник обширный, мрачный, полуразрушенный зал. По древним стенам ползли растения неведомой природы, их светлая аура рождала иллюзию звездного неба. Покой здесь был обманчив. Вокруг притаилась тьма, ощутимая, как дыхание чужого существа, обвивающая тело незримыми кольцами. Битва, столь важная и отчаянная, оставалась за пределами этого убежища, оставляя во мне ощущение бессилия и глухой обиды. А еще больше – полнейшего замешательства.

Я сощурила глаза, смотря на диковинные растения. Они, казалось, были не просто украшением; в их свете сила, которая могла бы помочь. Я подошла к одному из них и протянула руку, а в следующее мгновение поток энергии пронзил ладонь. От резкого толчка ноги потеряли опору, тело с глухим звуком опустилось на холодный камень. Еще и защитный барьер поставили! Изящный намек на то, что путь обратно закрыт? Прекрасно. Просто восхитительно.

С дурным чувством посмотрела на светящийся сорняк, который только что оттолкнул меня. Все еще ощущая тепло магии в ладонях, я поднялась с пола, вытирая с юбки платья пыль и, проклиная судьбу, осмотрела окружающую обстановку. Зал большой, стены обвиты растениями с яркими цветами и мягкими светящимися плодами, которые источали успокаивающий свет. Место казалось волшебным, почти райским. Но выхода здесь не просматривалось. Значит, придется искать. Или вырывать.

Вдруг, почувствовав легкое покалывание в пальцах, я обратила внимание на несколько светящихся камней, которые свиты в узор на стене. Они исходили из той самой магии, что охватила меня, но теперь, казалось, превращались в нечто большее, чем просто декоративные элементы. Я подошла ближе и ощутила, как сердце забилось быстрее. Прижав ладонь к стене и закрыв глаза, сосредоточилась на той силе, что потоками вливалась в меня. Потом до бедного адептского мозга дошло, что эти камни, вероятно, как раз и обеспечивают часть защиты Элияра, и они активированы на протяжении долгого времени.

— Если удастся объединить свою силу с энергией этих камней, может быть, они смогут создать проход, — высказалась я вслух.

Я снова открыла глаза и произнесла заклинание, которое мы учили из года в год по артефакторике. Эхо слов вспыхнуло в воздухе, и светящиеся камни засветились еще ярче, отражая мой импульс. С их активизацией в воздухе появилась вибрация, а вокруг меня возникло сияние, как если бы свет распространился, пронизывая тьму. Улыбнувшись, что усилия не безрезультатны, я развернулась и ударила кулаком о стену, стремясь вызвать из камней магию для создания портала. В момент удара передо мной взорвался свет, и на мгновение я даже увидела свой кривой отраженный силуэт. Затем потоки загудели, создавая переливающийся портал, который открылся прямо мне под ноги.

Я, не раздумывая, прыгнула.

Вопреки всем ожиданиям побега, тщательно выстроенного в голове, мой путь завершился в спальне, когда-то явно принадлежавшей кому-то знатному. Однако следы разрушения говорили громче роскоши: массивные каменные куски проломили постель, превратив некогда роскошное ложе в пыльное подобие уюта. Зеркала разбиты, сквозняк свистел сквозь оконные проемы, а дощатый пол местами проседал под собственным временем.

Уныние быстро взяло верх. Мне оставалось только опуститься на покрытое серой пылью изголовье и, прижавшись спиной к холодному камню, ждать, когда хоть кто-то вспомнит, что в этом крыле руин сижу я.

— Любопытный у тебя нос, Фетар, — голос раздался неподалеку, вкрадчивый, с оттенком насмешки.

В полумраке очертились две тени. Одна – массивнее, вторая же двигалась с меньшей уверенностью. Пространство между ними колыхнулось, и магистр Сильвер, – уже в человеческом обличье – стряхнув с себя остатки магии, шагнул вперед. Словно уставший от собственной силы, провел рукой по темным прядям, откидывая их назад. Вторая фигура, которая внушительная, медленно рассыпалась в дрожащую пыль и собрала облик профессора Хесселиса.

Мой взгляд скользнул по ним – двое мужчин, как два полюса одной тайны. Один сдержанный, другой – ироничный.

Вопрос напросился сам собой:

— И что это все значит?

Хесселис усмехнулся, в глазах вспыхнул блеск, отраженный в абстрактных узорах света, что пробивался сквозь разбитые оконные стекла. Сильвер, облокотившись на изломанный карниз, выглядел как человек, чье терпение давно иссякло, а силы ушли на более важные дела.

— Похоже, ситуация истолкована слишком буквально, — с легкой иронией произнес профессор Хесселис. — Но, к счастью, тут безопаснее, чем кажется.

— К счастью? — мои слова прозвучали пораженно, но в них звенело осуждение. — Вы отправили меня в… в никуда!

Элияр тяжело выдохнул, взгляд его скользнул к профессору. Хесселис лишь закатил глаза, сдвинув губы в невольной досаде.

— Расскажем? — лениво бросил он, как будто вопрос касался чего-то тривиального.

Магистр Сильвер кивнул. Профессор направился ближе, в его походке ощущалась уверенность, словно каждый шаг утверждал власть над пространством. Камень за моей спиной стал ощутимо холоднее, а голос мужчины звучал ровно, будто он рассказывает мне сказку на ночь.

Давным-давно План Тени не являлся царством мрака и отчаяния, каким он предстает ныне. Это пространство дышало жизнью, его наполняли существа, искренне заботившиеся друг о друге. Их сердца не знали ненависти – лишь стремление к единству, взаимопомощи и созиданию. На престоле Плана сидел правитель – Князь, чья мудрость и справедливость снискали любовь подданных. Его правление сияло, словно темный свет сквозь туман. Но, как часто это бывает, где царит гармония, тишина не вечна. Все изменилось, когда на краю реальности появилась одна фигура. Женщина, некогда лишенная любви Князя, изгнанная за пределы царства за предательство, но не сломленная. Одержимая желанием вернуть утраченное, она шагнула за грань – в запретные земли, известные всем Праймом, прозвав себя Лордом. В ее сердце больше не оставалось места для сомнений, лишь ярость и воля. Она решила, что час настал. Начала плести замысел, темный, как беззвездная ночь, стремясь расширить власть, подчинить себе земли правителя. Каждый раз ей преграждали путь, и каждый отказ только усиливал пламя внутри, превращая желание в манию.

Профессор Хесселис говорил негромко, но слова притягивали внимание, будто древние заклятия. Напротив, я слушала, нахмурив брови, напряженная, как струна.

— Почему ее никто не остановил еще до всех злодеяний? — я спросила.

Хесселис пожал плечом почти безразлично.

— Страх. Жадность. Предательство. Те, кто мог – отвернулись. Остальные дрожали. Она возненавидела правителя, давшего ей отпор. Клятва мести стала вместо клятвы верности. Но ей требовалось нечто большее, чем армия. Ей нужно было могущество. Морслибб, — продолжил он, — не просто светило. Это сердце самого Плана. Для таких, как ты, адептов, он – символ становления, цель, через которую достигается слияние с тенью в процессе обучения. Однако, ты же знаешь, он выбрасывает частицы, которые дают лишь возможность обладать немногочисленными силами. Истинная энергия хранится в Главном Камне, что покоится в древнем ритуальном храме на границе Плана.

Я замерла, еще сильнее напрягаясь.

— Значит, Лорд охотится за ним?

— Именно. Использует смертельные и запрещенные заклятия, чтобы вытягивать жизненные силы из смертных. Среди них – те, кто даже случайно имел контакт с… потомками из Плана. Каждый след – шаг к достижению власти.

— Вы говорите про… драгоценщика, его племянницу, людей на площади в Ашите?.. — Мой голос прозвучал с болью и страхом.

Профессор молча кивнул.

— Да, у Лорда Прайма нет сострадания. Для нее все это игра: чем больше душ утратит свет жизни по ее воле, тем ближе она подбирается к абсолютной власти. Завладев Морслиббом, она сможет вобрать в себя силу всего Плана Теней, став единственной повелительницей его глубин. Еще во время последней войны, — голос Хесселиса оставался ровным, но за ним скрывалось раздражение, — Лорд Прайма прибегала к смертельной магии, высасывающей жизненные силы из обитателей материального мира, что ты уже видела неоднократно. Заклинания разные, каждое имеет свой уникальный запах. С помощью них она стремится установить контакт с царством мертвых, чтобы выследить последнего потомка уничтоженной династии – того самого принца, который когда-то был наследником Плана Теней. Считается, что именно он знает, где находится Морслибб – источник силы, способный разрушить границы между мирами. После того как вся правящая семья была уничтожена, он остался единственным свидетелем былого величия. Из-за всего этого безумия План Тени обречен на вечную тьму, где ни одна душа не могла укрыться от ее алчного взора. Поэтому План выглядит именно так в наши дни.

Ответ поглотил пространство тишины. Воздух словно стал плотнее, как будто кто-то неведомый взвалил на мои плечи несколько кладок кирпичей.

— Значит Лорду нужно только само светило? — я уточнила в полумраке. — Чтобы возглавить весь План? И бывший принц знает о его местоположении?

Хесселис молча кивнул в знак согласия. В этот миг заговорил Элияр, его голос разрезал пространство, как кинжал.

— Все, что произошло в последнее время, – не беспорядочная череда трагедий. Каждое событие содержит в себе тщательно спланированные шаги, ведущие к одной цели: наладить постоянную связь между двумя мирами. Убийства, которые кажутся проявлением жестокости, на самом деле – инструменты. Они служат Лорду, чтобы ее теневики могли проникнуть в плотную ткань реальности. Эти существа никогда прежде не чувствовали настоящей связи с миром живых. Каждая смерть, каждый акт насилия прорезают тонкие трещины между реальностями. Убийства работника ювелирной лавки, его родственницы, людей в герцогстве и даже то, что случилось сегодня, –способ усилить влияние, создать поток энергии, способный задерживать больше теней в материальном мире.

— Но зачем? — не унималась я.

Элияр сцепил руки, словно пытаясь собраться с мыслями, затем заговорил снова, спокойным, но мрачным тоном:

— Я же знаю, ты читала методички и книги о теневиках. Эти создания «питаются» разрушениями. Их силы растут на пепле павших миров. Они зависят от боли, руин и гибели. Через живых они смогут обрести многое: плоть, ощущения, власть. Но есть ограничение – из-за физиологии они ночные существа, ибо солнечный свет губителен для них, эффект от солнца будет усиливаться в зависимости от того сколько теневик находится под ним. Чем слабее тень, тем быстрее она умрет от прямых лучей светила. Также на них пагубно влияют и другие источники света, но эффект значительно слабее. Все нападения – не случайность. Это испытания. Они проверяют границы своих возможностей, ищут слабые места. Лорд не просто ищет бывшего принца и охотится. Она собирает армию, налаживает переправы, строит мосты там, где раньше была пустота. И теперь, почувствовав пробуждение знакомой силы в материальном мире она станет усиливать давление. Нападения станут еще яростнее. Каждое убийство станет пиршеством перед восходом Темной Полночи, моментом, когда Лорд Прайма поднимется на новый уровень бытия.

— И где сила пробудилась у нас, если из энергии Плана были лишь подосланные Лордом? — я нахмурила брови, хотя сердце немного ускорило ритм.

Элияр усмехнулся, и в его улыбке мне чувствовалась горечь.

— Что ты имеешь в виду? — голос дрожал, я даже посмела обратиться на «ты». — Говорите о тенях, о разрывах между мирами, об их вторжении в наш мир… Но что значит «знакомой силы»?

Дыхание магистра Сильвера стало тяжелым, словно каждый вдох был борьбой с внутренним грузом. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался, и в этой безмолвной тени я ощутила себя маленькой и неуместной.

— То, что ты видела во мне в академии, – всего лишь маска. Иллюзия, натянутая на плоть человеческого мира. Истинная природа… далека от привычного восприятия. — Его слова повисли в воздухе, как холодный туман, окутавший мой разум. — Я не принадлежу материальном миру, Анигель. Тень… вот что стоит за обликом магистра академии.

Казалось, что мир вокруг меня стал чуть тише.

— Тень? — почти беззвучно слетело с языка, как будто сама мысль об этом противоречила моей собственной логике.

— Да. Человеческая оболочка – удобство, маска, средство, позволяющее наблюдать за миром живых и взаимодействовать с ним. Не каждый человек готов встретиться с подлинной сущностью того, что выходит из Плана Тени.

Слова эхом отдавались в сознании. Перед моими глазами пронеслись образы: Элияр в коридорах академии, холодный голос, язвительные разговоры, человеческое тепло… Но теперь все кажется таким чужим и далеким. Опустошенным.

— И зачем? — вопрос прозвучал слишком тихо.

Ответ последовал не от Элияра. Профессор Хесселис, до этого молча наблюдавший за нашим диалогом, поднял руку и указал на себя с легкой, почти насмешливой улыбкой.

— Из-за меня. Потому что миры не терпят слияния. Истина порождает страх, а страх – разрушение. Элияр – мое связующее звено, но даже он не может изменить некоторых вещей.

Я перевела взгляд на магистра Сильвера и заметила, что в его лице промелькнуло что-то теплое и неуместно спокойное. Или это я схожу с ума, и мое воображение рисует мне перед глазами то, что я хочу видеть?

— Он и есть бывший принц Плана Теней, — последовало объяснение, произнесенное Элияром так буднично, словно речь шла о завтраке.

Мои глаза расширились. Воздух словно замер.

— Что? Что? ЧТО?

Профессор Хесселис отчего-то заулыбался сильнее.

— То есть тебя разыскивает женщина, убивающая ни в чем не повинных людей материального мира, и все из-за слухов о куске камня, который дарует небывалую силу?

— Во-первых, эти слухи распустили вы, люди, пытающиеся познать все наши секреты. Во-вторых, он правда наделяет любое коренное существо могущественной силой.

Хесселис хмыкнул, усмехнувшись так, как делают только те, кто повидал за свою жизнь многое.

— И ты правда знаешь где находится Морслибб?

— Понятия не имею.

— Что? — я обалдела.

— Женщины. Придумают себе в голове невесть что, а потом свято в это верят. Разве я говорил ей хоть раз, что знаю местоположение? Я даже его не видел ни разу в жизни! Только на старых гравюрах в отцовских фолиантах.

Наступила пауза, наполненная моим недоверием и ошеломлением.

— Подождите… Значит, вы оба – тени? Настоящие жители Плана Тени? А все, что связано с учебниками по магии смерти, с книгами о Предвестниках?.. Все это не теория? Они существуют?

Элияр выдохнул, словно освобождаясь от последней преграды. Его плечи опустились, взгляд снова встретился с моим взглядом.

— Существуют… — Голос магистра Сильвера звучал задумчиво, словно он пробирался сквозь туман воспоминаний. — Объединение, известное как Предвестники. Сообщество тех, кто осознал истинную угрозу, нависшую над реальностью, и посвятил себя борьбе с влиянием Лорда Прайма, стремящегося покорить царство тьмы.

Я прищурилась, пытаясь уловить суть новых знаний.

— Предвестники… — Едва слышно повторила я, чувствуя, как по телу пробегает нервная дрожь.

В памяти всплыли прочитанные мной строки: «Родословная, недавно присоединившаяся к шабашу, именует себя Предвестниками и рассказывает историю о некогда свершившемся предательстве, за которое они должны жестоко отомстить». История о предательстве… Это и есть история с Лордом Прайма, предавшей свой народ?

— Их цель – сражение, — продолжил Элияр, и его голос окреп. — Каждый из них – носитель древнего знания, видящий то, что скрыто от большинства. Они изучают магические потоки, исследуют забытые хроники и запрещенные рукописи, чтобы помешать теням Лорда установить свое господство. Предвестники стараются удержать разлом, не дать тьме Прайма поглотить остальную часть территорий, распространяющуюся за Полярными Вратами. Но… — Его интонация стала мрачной, — становится все труднее. Теневики эволюционируют, их действия становятся точными и жестокими. С каждым падением их сила растет.

Элияр повернул голову и посмотрел в окно. Я сделала то же самое. За проемом деревья исчезали в вязкой серой дымке, клубившейся у самых корней, словно сама земля изнемогала под ее тяжестью.

Голову постепенно пронзала резкая боль – следствие шквала информации.

— Вы… — Голос предательски дрогнул, и горло сжалось. — Только не говорите, что вы еще и Предвестники.

Профессор Хесселис скривил губы в довольной, почти звериной ухмылке и потер ладони, как старый преподаватель с факультета Алхимии. Видела такого пару раз. Сложно не обратить внимания, особенно когда в невысокого старика тычет пальцем Рудита.

— Нет, — ответил он, лениво покачивая головой. — Но Элияр – да.

Тьма перед глазами сгущалась, хотя и так царил полумрак. Вот он, Хесселис – логратт, некогда принц Плана Теней, последний отпрыск древнего рода, уничтоженного рукой Лорда Прайма. И магистр Сильвер – один из Предвестников. И оба – тени. Не люди. Не те, кем казались под личиной плотской формы. Иллюзия, сотканная из множества слоев.

Сознание лихорадочно металось: образы сталкивались, мысли путались в узлы. Тело застыло, словно охваченное чарами, а взгляды обоих мужчин пронзали, проникая глубже, чем хотелось бы допустить.

Тишину нарушил голос Элияра. Он звучал, как колокол в пустом зале, низкий, обволакивающий, исполненный хищной гармонии.

— Мы – не миф. Мы – защитники баланса. Борцы против тьмы, которая жаждет поглотить все сущее. Я один из них, и моя судьба – нести это бремя, чтобы не дать Лорду продвинуться дальше, чем она уже успела.

Шаг назад дался мне с трудом, отторгая реальность, в которую никто не захотел бы верить. И я сама не хотела, честно говоря, но быстро пришла в себя: План окутан нетипичной тьмой, словно саваном, а Лорд Прайма, как паук, опутывающий свою паутину вокруг всего, что сталкивалось с ним.

— Но если вы не люди, думаете я начну верить каждому вашему слову? — с губ сорвалось прежде, чем я успела подумать.

— Доверие – не то, что можно подарить, это то, что нужно заработать, — мягко, но отчетливо произнес профессор Хесселис, приподнимая бровь в знакомом жесте ироничного превосходства. — Мы, тени, знаем о людской хрупкости. Мы знаем, как легко запугать и манипулировать. Но конкретно нашей целью не является разрушение. Мы хотим сохранить План.

В полумраке их лица казались высеченными из мрамора, но я внимательно всматривалась, ища искру, хотя бы одну искру истины. Но, возможно, даже в существе, не имеющем плоти, может таиться душа, жаждущая справедливости.

Профессор неторопливо огляделся, словно вспоминая каждый камень под ногами.

— Давненько ты здесь не бывал.

Элияр пожал плечами небрежно.

— Если ваше место тут, зачем тогда обитаете в материальном мире, притворяясь людьми?

Хесселис перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилась тень прошлых дней; ностальгия, окрашенная печалью. Когда он снова заговорил, его голос стал глубже, наполнившись отголосками давних времен, словно каждое слово рождалось в сердце, познавшем утрату и изгнание.

— Когда Лорд истребила княжеский род, пути иного не осталось, кроме как бежать, — продолжал он, и иллюзорные образы, окружающие его, на мгновение дрогнули. — Некогда наследник престола, но в одночасье беспомощное создание энергии. Дворец, где прошло детство, обратился в каменную могилу для моего народа. По бескрайним залам, где прежде звенели смех и музыка, теперь лишь дует ветер. Покинув мир Плана, я надеялся скрыться от преследования и спасти остатки своей души. Здесь меня никто не искал, и в материальном мире было легче скрывать свою истинную сущность. Я наблюдал за людьми, изучал их повадки, обычаи, их страхи и радости. И тогда создал смертную иллюзию – облик, который стал моей защитой. Я поступил в академию, когда она еще гордилась титулом столичной школы волшебства. У меня было время на изучение магии, и я продолжал строить свою жизнь в новом облике. И именно тогда встретился с Яргахаком. Он еще тогда был человеком, с беззащитным взглядом и чувством справедливости, которое мне было знакомо не понаслышке. Я не знал, что его судьба свяжется со мной, что в будущем он станет тем, кто будет подле меня.

Профессор замолк, нахмурившись под гнетом воспоминаний, и, словно признавая непрошеную правду, тихо добавил:

— Тьма, от которой тщетно пытался скрыться, все же настигла меня. Но сейчас в моем распоряжении уже не только сила теней, но и знание, выстраданное среди людей. Яр, хотя сейчас и является личом, сохранил ту искру человечности, что я искал.

— А… ты? — нерешительно спросила я, взглянув на Элияра.

Тот тяжело вздохнул.

— Я лишь докладываю Бертроду о положении дел в Плане. Яргахак наблюдает за академией, чтобы не проникла посторонняя энергия, и содействует в поисках местонахождения Морслибба.

— Мы пришли к выводу: чем сильнее тьма разрастается в материальном мире, тем тяжелее будет Лорду удерживать власть. Люди такие странные: темную магию осуждают лишь до тех пор, пока она не причиняет зла. Тогда у меня родилась идея создания факультета Оккультизма, маскируя адептов под некромантов, но обязательно овладевши планом Тени. По сути, сеем в юных душах зерно тьмы, чтобы те могли беспрепятственно переходить между мирами. Люди это называют… как там?

— Иностранцы, — скептически подсказала я.

— Точно, — оживился профессор Хесселис, щелкнув пальцами. — Коренными жителями им никогда не стать, но однажды, когда все уляжется, здесь будет куда лучше.

Я молчала, переваривая услышанное. Выходит, что они стояли у самых истоков, и план вынашивался не просто годами – веками?

Мужчины отошли в сторону, перешептываясь между собой, а я смотрела на их спины и не могла сопоставить, что это иллюзия. Сейчас передо мной не два завидных холостяка академии, преподаватели, на лекции к которым девичий поток ломится со всех факультетов, а настоящие теневые существа, точно такие же как и остальные: с длинными вытянутыми когтистыми пальцами, пустыми серыми глазницами и дымчатым, зыбким телом.

Я отрешенно мотнула головой, услышав разговор.

— У себя, что ли, ее поселишь?

— Почему нет?

— Ага. Давай. Тогда каждый встречный около твоего дома начнет судачить о том, как магистр увлекается юными рыжеволосыми адептками.

— По крайней мере, так безопаснее и под моим присмотром.

— В академии ее никто не тронет. Дай девочке жить в общежитии.

— В моем логове надежнее.

— О, бездна, Элияр! Сейчас никто не говорит «логово»!

— Хорошо, хорошо. В моем «доме».

— Логово… Мы, между прочим, стоим прямо на твоем логове. Обещаю, когда все закончится, найду тебе место получше. С перспективой на будущее потомство.

— Давай без шуток.

— Почему? Шанс есть. В конце концов, мы разумные тени, не пожиратели.

Разумные тени.

Я потерла пальцами виски. Где-то среди старых книг в библиотеке я находила информацию о похожем.

Разумные тени представляют собой более высокоразвитую категорию теней, наделенных разумом и сознанием. Эти существа обладают уникальными способностями и особенностями, которые отличают их от обычных. Происходят из глубин тех мест, где тьма пронизывает реальность. Их существа формировались в условиях сильной нехватки света, что привело к эволюции уникальных черт. Могут быть потомками древних теней, которые достигли высокого уровня интеллекта благодаря взаимодействию с другими путешественниками и его обитателями. Имеют сложную физиологию, позволяющую им комфортно существовать в условиях острого дефицита света. Покров помогает им впитывать и преобразовывать энергию окружающей среды, а также сливаться с любой тенью, что делает их практически невидимыми. Они могут перемещаться между другими, путешествуя на огромные расстояния за мгновение. Благодаря своему разуму, выполняют сложные манипуляции и создают разнообразные визуальные иллюзии. Это придает им множество преимуществ при взаимодействии с остальными, позволяя запутывать их и завлекать в ловушки.

Их способности к манипуляциям позволяют даже атаковать своих жертв, извлекая силу из их самих. Разумные тени создают сложные сообщества, основанные на взаимодействии друг с другом. Несмотря на свою манерность, они могут формировать долгосрочные союзы, особенно во время охоты или обороны. В отличие от других, которые ведут затворнический образ жизни, разумные тени могут организовываться в группы для выполнения конкретных задач. Их сообщества могут включать в себя несколько уровней иерархии, где более опытные и могущественные тени занимают лидирующие позиции. Разумные тени обладают не только умом, но и чувствами. Они могут чувствовать страх, любовь, преданность и даже ненависть. Это делает их поведение более непредсказуемым и многослойным.

Я выдохнула, закрыв лицо руками. Поистине непростой день. Сейчас бы все забыть, уткнуться лицом в подушку и заснуть на долгие выходные, а затем проснуться – оп! – жизнь наладилась.

— Анигель, будешь жить с Элияром.

Сил моих не хватает! Я встала и с раздражением притопнула ногой, угрожая пальцем.

— Не посмеете.

Профессор Хесселис хмыкнул, а Элияр заметно напрягся.

— Только через мой труп! — заявила я, твердым взглядом смотря на мужчин.

— Через труп, так через труп, — пожал плечами профессор и кивнул магистру Сильверу на меня. Тот замешкался, но шагнул вперед, перекидывая меня через плечо. А я не растерялась. Точнее, сначала – да, но потом пискнула и начала бить кулачками по крепкой спине.

— Покричи громче, а то не все сбежались, — саркастично отметил Хесселис и в ту же секунду образовалась дымка, в которую вошел магистр со мной на плече, а следом профессор.

Глава 16

Естественно, мириться с таким раскладом событий я не собиралась. Неважно, кому пришла в голову дурацкая затея притащить меня в преподавательское крыло, но мне здесь категорически не нравилось: начиная от детской мазни на стене, из-за которой во мне закрадывались подозрения о наличии у магистра Сильвера спутницы с ребенком или же родственников, и заканчивая спальней, в которой меня поселили. И если бы проблема была лишь в мужской кровати.

Через пару дней пришло осознание всего происходящего. Возможно, мой мозг среагировал на стресс, пытаясь оттянуть принятие неизбежного, но в итоге вся гадость ситуации укоренилась где-то в подсознании, не давая спокойно спать.

Меня пугали многие вещи. Во-первых, профессор Хесселис. Во-вторых, магистр Сильвер. Они – не люди. Они – бездна их пожри, – тени! Не просто тени, а разумные тени – вдвойне мистичнее и пугающе.

Я долго приходила в себя, лежа на диванчике в гостиной магистра, но так тяжело пытаться свыкнуться с мыслью каждый раз, когда я видела этих двоих, что передо мной не люди. Ох, тьма.

Что мы имеем? Мысленно выстроила цепочку событий. План Тени постепенно уничтожается Лордом Прайма, некой женщиной, возможно, в прошлом любовница самого Князя Плана Тени. Что ж, все слишком напоминает банальную драму с последствиями масштаба катастрофы. Князь отсеял любовницу куда подальше – возможно, по собственной прихоти, быть может, под давлением жены. Логично, отвергнутая возлюбленная пришла в ярость и решила сгубить род теневой. Логично? Вполне. Да, она уничтожила княжескую семью, но последняя жертва сбежала – Бертрод Хесселис. Его можно понять – умирать в раннем возрасте не хотелось, особенно если учесть, что ему, наверное, сейчас как мне, умноженное на тысячу.

Единственное, что меня смущало – почему Принц? Почему не княжич? Может, «княжич» – лишь разговорная форма, в то время как «принц» обозначает прямого наследника? Или структура власти в Плане Тени сложнее, чем казалось, с иерархией, понятной лишь их наречию?

Ладно, этот вопрос я оставлю на потом, но буду иметь в виду. Дальше бедная женщина умом тронулась и пытается разыскать последнего потомка правящего рода, который умнó свинтил в материальный мир, наложив на себя умеючи иллюзию людского тела. Видимо, прошло много лет, пока профессор Хесселис обрел знания и усовершенствовал магию, что иллюзия скрывала не только облик, но и владение его силой. И жил он тут припеваючи, в то время как магистр Сильвер был в рядах Предвестников. Назовем это – состоял в рядах армии. Он передавал втихую сведения профессору, а потом, когда ситуация стала неизбежной, сам повторил нехилый трюк Хесселиса, притворившись человекоподобным. Яргахака приютили в свои ряды повстанцев, и, как мне кажется, помогли стать личом. Разумные тени, как известно, редко умирают окончательно, а личи и вовсе бессмертны. Допустим – дружба, мир, радуга. Двинутые одной целью – положить конец зверствам убитой горем женщины, – они, сговорившись, добились разрешения открыть новый факультет под благовидным предлогом: мол, выпустим талантливых некромантов, по два скайлера на грядку. А на самом деле готовят себе пособников для помощи борьбы с Лордом Прайма, поэтому настоятельно в процессе обучения требуют овладеть Планом Тени, подчинив Морслибб. То есть, каждый будет иметь непосредственную связь с местоположением Главного Камня. Еще во время разговора я поняла, что меня втянули в эту кашу лишь потому, что я не подчинила камень, а просто-напросто, можно сказать, с дуру привязала его к себе. Значит, шансов узнать где находится ритуальный храм стало у них больше.

Допустим, все идет по намеченному плану. Профессор Хесселис даже предложил магистру получить академическое образование, как и подобает людям, – на первый взгляд жест щедрости, но на деле… быть может, ловко расставленная фигура в партии теней. И все бы шло гладко, если бы не убийство. Одно, второе. Все с запрещенной магией, впоследствии которой даже нельзя спокойно умертвить покойного или вызвать с помощью некромагии на допрос. Сгусток боли, застрявший между мирами. Ни призвать, ни отпустить.

Далее нападение в Ашите. Я понимаю, что Лорд пытается «унюхать» нутром, носом, инстинктом, зовом крови, запахом родного мрака – не знаю, – Хесселиса и Сильвера, но вопрос: она же была так близко и до сих пор не поняла? Предположим, что это хорошая защитная магия преподавателей. Умело наложенная, мощная, изощренная.

Я потерла лоб. Что же получается? Предложенная должность помощницы – ласковый поводок. Хесселис держит рядом не от доброты душевной, а потому что через меня можно выследить местоположение Главного Камня. И договор с Бездной, который проводится при неправильном подчинении Морслибба, на меня не особо подействовал. Или они просто сделали вид, что провели его?

Упав на диванчик, прикрыла глаза. Лежала минут десять, в тишине и среди своих мыслей, а потом, будто пронзенная молнией, резко вскочила.

Подождите. Когда я была в кабинете Альяна в посольстве, в тот самый день, где еще был магистр Сильвер, то они разговаривали как нив чем не бывало. Значит, они знакомы. К тому же, не просто знакомы, как деловые партнеры, а как… Бездна.

Я выдохнула. Лорд Прайма могла отследить или почувствовать запах Элияра, так как он, возможно, был до этого в Ашите? Она хотела устроить засаду? Знала, что он снова там будет?

Это предположение снизошло на меня, как гром среди ясного неба.

— Что-то случилось?

Я повернула голову, увидев как магистр Сильвер закатывал рукава рубашки, изогнув бровь.

— Нет, — ответила коротко.

Он не стал расспрашивать, а просто подошел ближе. Бессовестно близко, позвольте заметить. Светлые пряди контрастировали с тканью темной рубашки и жилета, а по моему телу, казалось, прошелся табун мурашек.

Мой взгляд невольно скользнул по стене с картиной, которая так мне ненавистна. Не люблю реакцию тела, когда Элияр в поле зрения. До смешного предсказуемая. Возможно, симпатия. Возможно, слабость. А может – мазохизм нового уровня. После Торкеля всякий намек на внимание казался спасительным. Может быть, у меня слабость к мужчинам, которым на меня все равно, но… как же Элияр был чертовски красив. И эта мысль настолько сильная, настолько не к месту, что я уткнулась лицом в ладони, прикусив губу.

Соберись, Анигель! Это иллюзия! Всего лишь сгусток дыма в человеческой оболочке. Убийца. Монстр. И если бы не что-то там внутри, давнее, магическое, он бы прикончил меня сразу же. Или нет? Меня не то что матушка живьем закопает, да меня Альян со свету сживет. Если правда откроется… если брат узнает, кто такой Сильвер, этот мир не просто рухнет. Его сотрут в порошок раньше, чем Лорд Прайма доберется до Хесселиса!

Я почувствовала теплое дыхание возле своей щеки, а колени могли бы и подкоситься, если бы я не сидела. В конце концов, он – преподаватель, Анигель, имей совесть!

— Магистр Сильвер, вот не надо, — я отодвинулась немного, хотя щеки предательски залились краской. Где мое самообладание?

— Не надо что? — глаза Элияра впились в меня с безжалостной серьезностью.

— Не надо на меня так смотреть!

Я отвернулась полностью, скрестив руки на груди. Ответом стала усмешка. Тихая. Почти нежная. Он встал с дивана и направился в сторону кухни.

— Голодная?

— Нет.

— Прекрасно. Через полчаса у тебя первое занятие по Плану Тени.

Возразить хотелось мгновенно – рот уже успел приоткрыться, но инстинкт самосохранения сработал быстрее. Сомкнув губы, я подавила вспышку негодования. Слова, сорвавшиеся бы в тот момент, наверняка обернулись бы проклятием на собственной голове. Хорошо, что успела промолчать.

Косым взглядом посмотрела на тонкий ободок на безымянном пальце.

— Магистр Сильвер, и все же, зачем вы надели его? — я подняла руку, указывая на украшение.

Элияр как-то странно прищурился, сделав неторопливый глоток воды из стакана.

— Я уже объяснял: гарантия безопасности. Ты сама была в Плане и знаешь историю.

Я сглотнула. Всего лишь? Нет, здесь что-то не то. Слишком прямолинейно для мужчины, который за каждым своим словом прячет сеть из скрытых значений.

— Ну конечно, — пробормотала едва слышно, отводя взгляд.

Спрашивать дальше бессмысленно. Упертый, как рогатый баргест. Может, профессор Хесселис будет более разговорчивым. А если и он уйдет в глухую оборону, всегда остается библиотека.

Прикусив губу от задумчивости, искоса взглянула еще раз на мужчину. Видимо, они с профессором решили косить под демонов в своих обликах. Отсюда объясняется наличие слегка остроконечных ушей и знание языка. Но у Сильвера кончики ушей походили на эльфийские, что меня пугало. Не давала покоя мысль: он способен трансформироваться. Хоть в кота, хоть в когтистую тварь – ничто из этого уже не казалось невозможным. Но куда сложнее было свыкнуться с тем, что за таким обликом скрывается тень, живущая среди людей вполне уверенно.

Сейчас он был светловолосым с янтарными глазами – гроза адепток, бессменный объект вздохов и обмороков. Но я знала, в Плане все иначе. У всех. Радужка тускнеет в пользу остроты. Волосы темнеют, впитывая мрак окружения. Но уши… никогда прежде не видела, чтобы они удваивались в длине. Это сбивало с толку.

Оставив мысли об анатомии магистра на потом, попыталась сосредоточиться на предстоящем занятии. Я слышала азы от Найсела и других ребят, представляла, что меня ждет. Впрочем, так и было.

Чувствовалось, будто мы пробыли там целый день, но по факту прошло не больше двух часов. К удивлению, материал легко укладывался в голове. Конечно, не без труда, потому как План еще чужд телу и разуму, как сон, в котором забываешь, что дышишь. Но кое-какие принципы прояснились.

Позже, когда профессор Хесселис заглянул в комнаты магистра, я не постеснялась – вцепилась в него взглядом, полным мольбы, заканючив про общежитие. Хватит с меня мужских спален и теневых сплетен. Профессор сдался.

В моей комнате по-прежнему стоял легкий аромат свежести, словно чьи-то заботливые руки ежедневно проветривали ее. Я мысленно поцеловала свои золотые ручки, улыбнувшись в пространство. Очереди в душ не было, поэтому я привычно совершила вечерние процедуры, а как вернулась снова в свою комнату, то легла на кровать, кутаясь в одеяло.

За окном царила тишина, словно весь мир погрузился в глубокий сон. Однако моя голова до последнего отказывалась последовать этому примеру. Мысли вспыхивали одна за другой, тревожные и настойчивые. Казалось, каждая тень за стеклом жила своей собственной жизнью. Судьба втянула меня в такую кашу событий, где то и дело были чужие секреты, что теперь уже и не знаешь как ее расхлебывать.

Я вспомнила слова профессора Хесселиса о Плане Тени и о том, как важно найти Главный Камень. Ключ к разгадке всей загадки! Но чем больше я размышляла, тем яснее становилась одна вещь: моя привязка к камню – не просто случайность, а, возможно, судьбоносная ошибка или, наоборот, шанс на спасение.

В ночной тишине, когда все вокруг замерло в ожидании рассвета, мысли унеслись далеко за пределы обыденного – туда, где границы сна и реальности становились зыбкими. В этом мире, полном загадок и скрытых угроз, на меня постепенно накатывала теплая волна дремоты, унося тревоги прочь. Проблемы завтрашнего дня могут подождать до завтра. Сейчас единственное, что действительно имело значение, – покой и восстановление сил. И когда ночь окончательно окутала комнату своей прохладной тенью, мое сознание погрузилось в безмятежный сон, где каждый фрагмент напоминал предвкушение следующего учебного дня.

Утреннюю тишину нарушил настойчивый грохот шагов. Мои веки дрогнули во сне, позволяя одному глазу лениво приоткрыться. Шум нарастал где-то в коридоре. Делать нечего – пришлось подняться, не до конца стряхнув остатки сна. Умывание прошло стремительно: зубная щетка, освежающая пудра, расческа, несколько собранных прядей, перевязанных лентой, легкий мазок по ресницам. Хотела еще добавить румяна, а то выглядела уж бледной, но услышав еще больший шум решила обойтись без них.

Форму надевала я в спешке, шнурки завязывала на лету, и уже в следующую секунду коридор распахнул свои шумные объятия. А потом – бац! – толпа прижала меня к стене так, что глаза на лоб полезли. Прямо как на той безумной вечеринке первого курса, когда все ломанулись в сторону презентационного зала, будто им собирались раздавать ключи от личных комнат с отдельной душевой. Хоть факультет Оккультизма не сильно славился толпами адептов, как на других факультетах, но все равно я радовалась, что не делю комнату с назойливой соседкой. Девушек на наших кафедрах было мало – три-пять на поток.

Центр столпотворения, как и следовало ожидать, снова оказался верным старым знакомым – тем самым стендом, где академическая судьба пляшет на острие булавки: расписания, списки, объявления, да еще и с таким важным видом, будто на пергаменте написано будущее Империи. Толпа у стенда бурлила, как котел с заклинанием второго уровня: спины, локти, ботинки, и повсюду – разноголосый хор: «А у тебя кто?», «А ты куда?», «А он еще жив, этот профессор?».

Я протолкнулась сквозь двух эльфиек с факультета Алхимии – они щебетали так взволнованно, будто собирались замуж, а не на практику. Витиеватая табличка, гордо возвышавшаяся над пергаментом, словно глашатай на сцене, гласила: «Распределение практикантов выпускных курсов» – с такой претенциозной роскошью, будто художник, оформлявший надпись, заплатил вдохновением за три месяца вперед.

Мой взгляд впился в список, как охотничий кот в шевелящийся кустарник. Строчки плыли, номера мелькали, пока наконец не всплыло: Анигель Фетар. Номер 397. Не бездна весть что, но зато на месте. Взгляд метнулся чуть выше: имя куратора. Вот оно! Профессор Хесселис обещал какого-то нового специалиста, еще не уставшего от бюрократической гнили.

Но не обещал, что этим «новым» окажется некто с фамилией Лиаман. Улыбка, которая еще секунду назад была вполне жизнерадостной, исчезла с лица быстрее, чем проклятия с умывальника в душевой общежития. Вот это поворот! Бывший. Инспектор. А теперь – преподаватель курса «Государственное право». Можно ли придумать более неуместное совпадение, учитывая, что моя дипломная работа на тему «Пространственные исследования темной материи на примере Плана Негативной Энергии, План Тени» явно не пересекается с правовыми параграфами?

На долю секунды ноги приросли к земле. Сердце заплясало друидский традиционный танец, не согласовываясь ни с разумом, ни с планом. Все отзывалось глухим ударом где-то в области поддиафрагмальной паранойи. Это не фамилия. Нет, это эпизод. Хроника. Кусок прошлого, который явно не желает оставаться там, где ему велели.

В голове промелькнули варианты. Если его приставили к адептке с такой темой, то вдруг он связан с Праймом? Вдруг он знает то, о чем другие лишь догадываются? Шансы на разгадку наконец-то возросли, но вместе с ними пришла и мысль, холодная, как дыхание Яргахака в лицо: а что, если это ловушка? Что, если теперь придется балансировать между его доверием и собственной тайной, как артистка цирка без страховки?

Ясно одно: нужно действовать. Выведать. Разузнать. Пробиться сквозь ледяную оболочку и понять, чего он на самом деле хочет. Но как не выдать себя?

Мне не помог даже глубокий вдох – внутри зашевелилась смесь решимости и сильной тревоги. Очень хотелось выругаться по-гномьи, но, увы, я сдержалась. Дело не в том, что я среди адептов и ко всему прочему девушка. Проклятие, как же досадно! Мир велик, а мой словарный запас ругани – нет.

Потоптавшись еще минуту перед стендом, словно надеясь, что имя сменится само собой, я оторвала взгляд от пергамента и, понурив плечи, развернулась в сторону столовой. Спать уже не хотелось – факт назначения Торкеля куратором практики окончательно выбил остатки сна из головы.

Гул адептов остался позади, а коридоры, отделанные старым камнем, дышали утренней прохладой и пахли мелом. Где-то на верхних этажах уже бренчали двери лабораторий и гудели механизмы – день начинался, и вовсе не по сценарию, который я себе желала вчера. В желудке ныло пустое эхо, и разум, всегда склонный к прагматизму, напомнил: раз все равно не уснуть – пора завтракать.

Столовая академии встретила меня ароматом сладких лепешек, дымом от подогреваемого молока и неизбежной очередью. У окна уже расселись драконологи, сдержанно спорившие о чешуйчатом составе завтрака, за дальним столиком зевали менталисты. Все как обычно – уютный хаос начала дня.

Я уже почти схватила деревянный поднос, когда чей-то голос, ехидный, с характерной твердостью, раздался чуть сбоку:

— Аня, рад, что застал тебя. Можем поговорить минутку?

Я рефлекторно выпрямилась, поднос так и застыл в руках. Обернувшись, обнаружила перед собой Торкеля Лиамана собственной персоной. Того самого, чье имя недавно всплыло в списке, как фамилия палача в приговоре, и чья туша почти полгода назад еще нежилась в моей кровати в общежитии. Высокий, в строгой темно-синей мантии с золотистыми швами, он выглядел почти до обидного собранным, словно не изменял мне, а наоборот – вручал императорский орден за заслуги в области терпения.

— Доброе утро, — выдохнула я машинально, скорее чтобы не молчать.

— Я понимаю, что ситуация немного… неожиданная, — начал он. — Но раз уж так вышло, я хочу сразу обсудить некоторые организационные моменты.

Я слегка приподняла бровь, но ничего язвительного не сказала – все это было слишком странно, болезненно и… тьма как неловко.

А он тем временем продолжал:

— Я не постоянно нахожусь в академии. Много командировок, выездов, неожиданностей. Так что я хочу заранее согласовать время встреч, обсуждений и в целом, как мы будем выстраивать практику. Не хотелось бы, чтобы ты потерялась в расписании и пропустила приемы.

Сказал спокойно, почти сухо, но в голосе мелькнуло что-то – может, раздражение, может, воспоминание. Я скрестила руки, придерживая поднос. Он так спокоен. Размазать бы его лицо да за уши оттянуть.

— Завтракать собралась? — вдруг спросил Торкель.

Нет. Ужинать.

Я опять кивнула молча и тут же услышала:

— Тогда предлагаю другое: кабинет на третьем этаже, левое крыло. Всего пара минут, без формальностей. Потом – хоть ведро каши. Обещаю.

Он даже позволил себе что-то вроде полуулыбки – не дерзкой, не насмешливой, скорее вежливой, как у человека, который осознает неловкость ситуации, но делает вид, что все это – строго профессионально.

Я колебалась. Фраза про кашу показалась мне странной, но я не хотела осуждать чувство юмора Торкеля прилюдно. Мой поднос вернулся на место. Что ж… Если уж суждено играть в эту игру, лучше начать самой.

Кабинет, куда привел меня эльф, напоминал скорее тщательно отрепетированную декорацию для театральной постановки о благородстве и долге, чем рабочее помещение преподавателя. Высокие своды, витражное окно с изображением богини Правопорядка, письменный стол из темного дерева, где перья выстроились по росту, как рыцари на утреннем построении. Воздух в комнате источал смесь сушеных трав, пыльных страниц и чего-то странно теплого – словно кто-то недавно курил в табачной трубке.

Признаться, я ни разу не была в корпусе факультета Истории магии. Да, у нас была латынь с их кафедры, но все дисциплины проходили в нашем корпусе.

Я вошла, как на военное поле, с настороженностью дикого барсука, которому пообещали добрую ночевку в логове ящера. Дверь мягко прикрылась за спиной, и тишина в комнате стала чуть более ощутимой, чем следовало бы.

Торкель не уселся, а облокотился о край стола – изящно, будто так и был выточен в этой позе. Мантия ловила свет, и светлые эльфийские пряди лениво спадали с крепких мужских плеч. Улыбка дежурная, с приправой воспоминаний, выцвела на его лице.

— Ну что ж, Аня, — сказал он, будто мы собирались обсуждать рецепты соуса, а не расставание с эпическим размахом и академическую мобильность. — Признаться, не думал, что академия знает, что такое ирония.

— Академия знает многое, если хочет кого-нибудь морально добить, — заметила я сухо, присаживаясь на стул.

Торкель вскинул бровь, но не без веселья.

— Рад, что не растеряла чувство юмора. Хотел бы сказать, что это я настоял на кураторстве, но… — Он пожал плечами, и мантия мягко шелестнула, словно извиняясь: — Это, как говорится, игра обстоятельств.

— Ну конечно, — натянуто и вообще недружелюбно улыбнулась я.

Тень его ухмылки дрогнула. Он посмотрел на меня пристальнее, уже без театра.

— Анигель, — голос стал ниже, мягче, но с тем же ехидным послевкусием, — если мы собираемся как-то сосуществовать в формате «куратор–практикантка», нам придется хотя бы изредка прикидываться взрослыми существами.

— Начни с себя, — посоветовала я, скрестив руки. — А еще лучше – не появляйся передо мной после того, как…

— …после того, как провел с Айдин ночь под твоим пледом и сказал, что мы расстаемся? — договорил он, не моргнув. — Поверь, это не потому, что хотел.

— Мне все равно, — парировала я.

Торкель коротко хмыкнул.

— Все еще умна, колка и неподражаема. Как ты могла подумать, что сможешь меня забыть?

— А я не забыла. Просто выбрала не вспоминать, — мой голос звучал ровно, но пальцы сжали ткань брюк на бедрах. — А теперь я должна с тобой обсуждать методику распределения и согласовывать встречи, как будто у нас не было...

— …истории?

Я откровенно говоря бесилась. Почему он постоянно меня перебивает?

Заметила, как Торкель закатил глаза – театрально, с легкой усталостью, будто сам себе не верил, что снова оказался в этом разговоре. И все же, голос его изменился – стал суше, собраннее, официальным, как документы на наследство.

— Мы не в трактирах на Пограничной площади, Аня, — произнес он, вставая и направляясь к небольшому шкафчику, откуда извлек стопку аккуратно прошнурованных пергаментов. — Так что оставим драму драматургам, а мы займемся практикой. Мне поручено курировать выпускников, и я намерен делать это без скидок на личное. Даже для тебя.

Ох, нет! А я же так хотела еще размусолить тему прошлых месяцев! Как я выживу до летних месяцев без разговоров о былой любви? Бедная я.

Он положил передо мной первую папку с надписью «Практика. Тематический план. Группа D. Подгруппа 141». На обложке красовалась печать факультета и его подпись – размашистая, с характерным завитком на букве «Л». Почерк, в котором можно было прочесть не только фамилию, но и всю биографию владельца: уверенность, амбиции и ту самую нотку высокомерия, от которой меня когда-то бросало в приятный жар. Теперь – в раздраженный холод.

— Практика будет состоять из трех модулей, — объяснял он размеренно, будто читал лекцию по строительству плотин Пустоши. — Теоретический блок, выездное задание и проектная часть. Место и форма проведения – гибкие. Я буду вызывать тебя и других адептов индивидуально, в зависимости от доступности. Мой график сложный, ты знаешь.

— Особенно в вечерние часы, — не удержалась я.

Торкель вздохнул, но проигнорировал.

— По твоей теме… — Взгляд метнулся к папке с моей фамилией, — тут тонкий момент. Пространственные исследования Плана Тени и Негативной Энергии – не самый популярный выбор. Признаться, я был удивлен, что профессор Хесселис одобрил именно эту тему.

— Я даже больше скажу – он сам мне ее и придумал, — ответила я сдержанно.

— Ты знала, что одна из лабораторий Плана Тени сейчас как раз ведет полевые наблюдения в перекрестных зонах между теневыми карманами и правовыми проекциями?

Мой глаз дернулся. Лед под ногами внезапно начал трескаться: одно дело – обида, совсем другое – этот эльф действительно знает что-то, чего не должны знать другие. Сердце заплясало, но уже не от раздражения, а от опасного возбуждения. Осталось только выведать информацию.

— И ты считаешь, что следует рассматривать данную местность? — тихо спросила я.

Он не ответил. Просто посмотрел. Так, как он умел – взглядом, от которого когда-то горели кончики ушей.

И в этот момент раздалось вежливое, но нервное постукивание в дверь. Трехкратное, с характерным придыханием замешательства.

— Господин Лиаман, — заглянула в щель секретарша, невысокая дриада в очках с цепочкой, — вас вызывают на экстренное заседание Имперского совета. Срочно. Там про… пересечение регистров и несанкционированный допуск в архив третьего уровня. Все ждут вас.

— Превосходно, — проворчал Торкель, отступая от стола. — Еще бы всплыли големы из фонтана, и день можно считать идеальным.

Он посмотрел на меня, уже с явной досадой, но без злобы. Скорее с напряжением существа, которому снова некогда объясняться.

— Ознакомься с материалами, — кивнул он на папку. — Я вернусь сегодня вечером. Или завтра. В зависимости от того, насколько все серьезно.

— А если не серьезно? — спросила я, поднимаясь с места.

Он задержал взгляд на моем лице, медленно выдохнул и, уже выходя за порог, бросил через плечо:

— Тогда, может, наконец найду минутку, чтобы все объяснить. Или хотя бы честно соврать.

Торкель исчез за дверью, оставив после себя тонкий шлейф аромата трав и недосказанности. Я же осталась наедине с папкой, нервным ритмом сердца и ощущением, что практикой здесь пахнет меньше, чем интригой. И, возможно, повторным крушением.

Глава 17

Я осталась одна. Просто так. Без вспышек, грома в небесах и магических печатей. Кабинет, еще несколько секунд назад наполненный тембром Торкеля, теперь гудел пустотой. На губах появилась короткая хихикающая улыбка – нервная, но с оттенком озорства. Вот уж действительно: кто бы мог подумать, что спустя полгода, десятки ночей в обнимку с книгами, мольбами к академическому расписанию и попытками выжечь его имя из памяти мысленным алхимическим раствором, я снова попаду в такую ситуацию.

Я одна. В его кабинете.

— Так просто и сразу, — пробормотала я себе под нос, глядя на закрытую дверь. — Без ритуала. Без драмы. Даже без пальца в сторону дерева.

Все еще сдерживая смешок, обвела кабинет взглядом. Полки с фолиантами, коробки с печатями факультетов, портреты кого-то достойного – скорее всего, предыдущих владельцев этого мрачновато-величественного пространства. Все выглядело слишком правильно. Подозрительно правильно. Даже для Торкеля. Особенно для Торкеля.

Какой дурак будет хранить секреты на рабочем месте? Но именно после такой мысли уже в следующую секунду я стояла у книжной полки, ощупывая корешки. В сказках обычно все так и бывает – старательно спрятанный и слившийся с книгами, но ведущий в потайную комнату. Старалась не шевелиться слишком шумно, почти играла в прятки с мебелью, как будто кабинет мог сдать меня с потрохами, если заподозрит неладное.

Открыла пару ящиков. В одном – свитки расписания и записки от адептов. Одна явно пахла духами с ароматом амаретто и чьих-то комплексов. В другом – комплект чернил, запасные магические печати и один, почему-то зуб, завернутый в кусочек вельвета. Быстро закрыла. Сделаю вид, что я этого не видела.

И вот, почти решив сдаться, я машинально облокотилась о резную колонну у стены, украшенную изображением весов – один из бесчисленных «юридических» элементов интерьера. Колонна качнулась. Очень легко, слишком легко. Пружинисто вернулась на место, будто позвала: «Давай еще раз».

Я нахмурилась.

Нажала чуть сильнее. Колонна снова подалась, и где-то в стене послышался едва уловимый щелчок – такой, каким открываются ящики, которых быть не должно. Стена за книжным шкафом зазвенела магическим фоном и… разошлась. Просто сдвинулась в сторону, открывая проем, за которым темнел проход. Узкий, выложенный серым камнем, пахнущий древней пылью и магией, давно не обновлявшей руну защиты.

Сердце ухнуло в пятки, потом вернулось обратно.

— Ну, конечно. Конечно, у Торкеля в кабинете тайный проход, — прошептала я, пораженно оглядываясь на дверь. — Кто бы сомневался.

Щелкнув пальцами, создала темно-зеленый пульсар – привычное магическое освещение для чтения ночью в библиотеке, ныне ставшее персональным проводником в неизвестность. Сфера зажглась мягким сиянием и зависла у плеча.

Проход звал. Не к себе – скорее в себя, как вглубь кого-то, кто уже слишком много знает, но не спешит делиться.

Я глубоко вдохнула. Если Торкель действительно связан с тем, что происходило в последние недели, если хоть одна из догадок профессора Хесселиса о Прайме верна, тогда здесь может оказаться не просто заброшенный проход или личный тайник, а какой-то ключ. Или, хуже – подтверждение того, что я не просто пешка, а козырная карта в игре, правила которой узнала слишком поздно. Почему бы и нет? У меня хорошее воображение.

Ладно, камень – не камень, а если я тут умру, пусть на табличке напишут: «Погибла, исследуя кабинет бывшего». Это хотя бы оригинально.

Я шагнула внутрь.

Проход оказался узким, как сдавленный вздох, и пах тем, что описать можно было только словом «нежелание быть найденным». Камни грубые, потемневшие от времени, местами исцарапанные когтями или, быть может, чьими-то записями, оставленными в спешке. Светящийся шар, зависший у моего плеча, отбивал тусклые отсветы от стен, отбрасывая пляшущие тени, и те, казалось, жили своей жизнью – шептались друг с другом за моей спиной.

Путь вниз шел по винтовой лестнице – виток за витком, медленно, будто сама реальность здесь решила поберечь шаги тех, кто осмелится заглянуть. Мое сердце колотилось ровно, но громко, будто хотело, чтобы кто-нибудь услышал и пришел отговорить от очередной дурной затеи.

Вскоре лестница вывела в узкое помещение, отдаленно напоминающее архив. Потолок низкий, своды старые, местами сросшиеся с кристаллическими наростами – те пульсировали светом в такт моему дыханию. Полки вдоль стен были пустыми, но на центральном постаменте лежала книга.

Одна. Большая. В кожаном переплете цвета высохшей крови, с застежкой в виде головы ворона. Символ, которого я прежде не видела в академических гербах, но который что-то темное шевельнул в глубинах моей памяти.

— Ну вот ты где, загадочная «ничего-не-найду», — пробормотала я, подходя ближе.

Книга выглядела неподвижно и угрожающе. Не было магического фона, не было защиты. Словно тот, кто ее сюда положил, был уверен: сюда никто не дойдет. Или дойдет только тот, кто уже обречен знать. Или дойдет, но сразу умрет, не прочитав.

Я осторожно коснулась застежки. Ворон вздрогнул. Нет, не механически. Он напрягся, как живая фигура, не желающая впускать чужие пальцы в старые страницы. Но замок поддался, щелкнул, и обложка разомкнулась с долгим, почти церемониальным вздохом.

На первой странице не было текста. Лишь гравюра.

Мужчина с белыми глазами стоял у алтаря из черного камня. За ним, словно из дыма, нарастала армия теней. А над ним – Морслибб, искаженный, будто кто-то выжег на нем знак, обратный жизни. Под гравюрой едва различимые строки на древнем языке, но затем они заплясали и выложились в предложения на понятном мне дамарском наречии:

«Князь пал. Наследник исчез. Храм поглотила бездна. Но тот, кто носит кровь света и тени, откроет путь. Морслибб ждет.»

Кровь света и тени.

Наследник.

Храм.

Слова загудели внутри, как если бы магия книги вступала в резонанс с моей самой сущностью. И что это значит? Тот, кто носит кровь света и тени? Что-то вроде добра и зла?

Я перелистала страницы, на каждой – карта, фрагмент хроники, пророчество, метка. И вот, ближе к середине, свиток, вложенный отдельно, аккуратно, как будто кто-то знал, что его найдут. Там были пространственные координаты, указывающие на разлом в горах Ин'Фарран, давно объявленных закрытой зоной из-за «неустойчивости топографии».

— Куда ж вы меня, дорогие преподаватели, засунули, — прошептала я, убирая свиток во внутренний карман жилета.

Следовало уходить прямо сейчас, не оглядываясь. Камень под подошвой ботинок словно хрустнул, оповестив мир о моем присутствии. Уйти бы тихо, спокойно, без драмы, как будто нечаянно заглянула в шкаф преподавателя и обнаружила коллекцию редких чаев, а не книгу с ересью.

Поднялась обратно тем же витым путем, где каждая ступень стремилась споткнуть. Каждый шорох стен казался осуждающим взглядом, но я все же выбралась обратно в кабинет Торкеля. Тайный проход в стене уже спрятался, став обычной кирпичной кладкой. Как будто и не было ничего.

Я скользнула в коридор так, словно просто вышла из уборной. Никто не заметил, никто не позвал. Пока, наверное, удержу при себе находку, а то кому расскажу, так все ринутся в кабинет Торкеля, сломя голову.

Неделя весеннего семестра проходила обычно, скучно, абсолютно не предназначено для откровений. В среду была первая практика с Торкелем. Он, как всегда, с идеальной укладкой и ехидным прищуром, разыгрывает из себя трагического героя с налетом сарказма наедине и серьезного преподавателя на людях. Спрашивает, почему у меня такой потухший взгляд. Я улыбаюсь и говорю, что просто плохо спала.

Затем практика по Плану с Элияром. Его занятия – словно пить ледяную воду после горячего пряного эля. Строгость, четкость, тон, который может остановить землетрясение. Глаза цвета разлома между мирами, и когда он смотрит, становится трудно дышать. Но только почему-то мне. Иногда ловлю его взгляд и кажется, он знает. Все. Или почти все. Или то, чего сама не понимаю.

А в голове – ком.

Каждый раз, проходя мимо кабинета бывшего, внутренности сжимались. Что это вообще за место было? Почему ни один из преподавателей не упомянул о подобных архивах? Почему именно эльф – ловелас с длинными ресницами и моральной гибкостью гуттаперчи – оказался владельцем кабинета с проходом к зловещему подвалу?

«Кровь света и тени» – слова меня не отпускали. Как будто читаешь рецепт зелья, зная, что один из ингредиентов – ты сам. А если книга говорила правду… Если храм рядом, в доступности, перед глазами? Если светило действительно способно пробудить древнюю силу, способную изменить ход войны, в которой никто официально не воюет?

А еще начали снится странные сны. Шепоты на языке, которого не знала. Лица, плывущие сквозь туман. Один и тот же силуэт, стоящий спиной, с развевающимся плащом и белыми, до слепоты, глазами. И Морслибб. Он уже не просто висит в небе – он смотрит.

И ведь самое пугающее – не страх. Самое пугающее – любопытство.

Почему не рассказать Элияру? Или Хесселису? Ведь они знают больше, чем показывают. Особенно Хесселис.

Но пока молчание. Неделя тишины, обернутая в обыденность.

Вторник пасмурным, как будто и сам мир подыгрывал академическому расписанию. На третьем звонке колокола факультета Оккультизма я вошла в кабинет профессора Хесселиса, скромно стоя у прохода, пока леди Пруденс готовила мне поприще для работы.

Устроилась она помощницей. Как умно!

На кафедре некромантии царила привычная, немного душная тишина, перемешанная с терпким запахом благовоний, что профессор Хесселис упрямо жег каждый день, будто пытался не дать теням прошлого заглянуть в его кабинет. Или, возможно, отпугивал адептов с особо чуткими носами.

Я уже сидела за массивным письменным столом, за который недавно еще боялась даже заглядывать – теперь же он принадлежал мне, по крайней мере частично. Сверху – аккуратная стопка пергаментов, исписанных витиеватыми почерками дознавателей. Три свитка, три жизни, три пустых оболочки. И ни одного воскресшего свидетеля. Вот он, подарок судьбы – настоящее расследование, не учебная постановка с вырытым манекеном и ароматизированной дымовой ловушкой, а по-настоящему темное, мрачное дело с настоящей угрозой. Почти как в рассказах, которые читали нам на первом курсе, а мы в ответ сидели, затаив дыхание.

Первый случай – Арджа, драгоценщик на Столичной улице. Убит в собственной ювелирной лавке, тело найдено в позе, напоминающей герб столицы: руки раскинуты, лицо вверх, рот раскрыт в беззвучном крике. Магические следы – резкий древесный запах. Бензоин. Запретное заклинание, без сомнений. «Глоток свежести».

Второй – племянница Арджи. Девушка в возрасте восемнадцати лет, училась в магшколе, последний год. Исчезла на закате, найдена утром в лавке своего дяди – высушенная, как осенний лист, будто кто-то выжал из нее не только душу, но и последние воспоминания. Здесь запах оставался таким же – бензоин. Опять один из тех семи. Плюс ко всему к убийству прилагалась пропажа ряда ценных предметов. «Глоток свежести».

Третий…

Я поежилась, пролистывая до последнего отчета. Ученик академии стихий. Третий курс, факультет земли. Нашли в библиотеке между стеллажами древних хроник, его тень осталась на стене, словно отпечаток. На голове округлая припухлость диаметром пять сантиметров – та самая смерть, про которую говорил профессор, пока я отсутствовала на каникулах. Магия той самой категории. И аромат? Сандал и гниющая древесина, как будто кто-то смешал благовония с трухлявым гробом. «Рука смерти».

Три точечных убийства, три оттенка одной и той же магии. Лорд Прайма практикует запрещенные заклинания. Не боится ни последствий, ни надзора. Очень упрямая… и очень отчаянная.

Я встала, потянулась – позвоночник хрустнул, как старый аккорд, – и отошла к окну. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные стекла, лениво танцуя на полу. Мысли возвращались к одному единственному моменту – когда я случайно наткнулась на потайной проход в кабинете Торкеля.

Лорд Лиаман. Пройдоха, сердцеед и теперь преподаватель по государственному праву, с улыбкой, способной растопить даже ледяное зеркало из Ущелья Тьмы. Он знал, как произносить мое имя так, чтобы по коже бежали мурашки. А потом – эльфийка. Рыжеволосая, грациозная и, как оказалось, не слишком разборчивая, раз выбрала его.

Свиток я тогда и забрала, спрятав его среди своих платьев в стеллаже, но что с ним делать – ума не приложу. Пергамент старый, потрепанный, но явно зачарован – письмена пульсировали, словно дышали, когда складывались на дамарское наречие. Я узнала еще пару символов. Один – знак Прайма, выжженный на ритуальных колоннах Плана Тени. Другой – отметка духовой связи. Свиток был ключом. Или приглашением.

Что Торкель делал с таким артефактом? Коллекционировал? Продавал? Или – вот тут моя фантазия шептала особенно ядовито – он сотрудничал? Неужели этот шелковистый обманщик, с которым я делила и чувства, и ночные… кхм, на самом деле не только изменщик, но и предатель в куда более темном смысле?

Профессор Хесселис, как всегда, выглядел бесстрастным, но в его взгляде читалась настороженность. Он никогда напрямую не говорил, кого подозревает. Но однажды обмолвился: «Тот, кто лишен корней, легко находит тень». И Торкель точно подходил под это определение.

Я вернулась к столу, размашисто записав на полях:

«Возможно, Торкель связан с Планом Негативной энергии. Проверить связь с исчезновениями. Выяснить, где он бывал в последние три месяца. И… узнать, как от него пахнет.»

Тень за моей спиной дрогнула. Возможно, от сквозняка. А возможно от того, что дело становилось куда более личным, чем мне бы хотелось.

Стул подо мной предательски заскрипел, будто устал слушать мои размышления. Над головой были завитки дыма от пульсара с чернильной эссенцией, перед глазами – те же три пергамента, что уже третий час подряд укоряли мое отсутствием прогресса. Даже старый череп в углу, служивший кафедральным пресс-папье, как-то насмешливо склонился вбок, будто говорил: «А может, пора уже думать головой?»

Все было странно. Слишком странно. Но одна мысль, одна едкая заноза в памяти все не давала покоя.

Я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок, где в щелях сновали мелкие духи пыли. Они, конечно, вряд ли знали ответ на мои вопросы. А вот профессор Хесселис…

И тут в голове будто кто-то хлопнул меня магическим грифелем по лбу.

Запах.

Запрещенная магия каждая оставляет за собой аромат. Три заклинания, три убийства и два разных древесных шлейфа. Но всего-то их семь. Что, если узнав остальные, можно будет не только отследить Лорда, но и, в перспективе, догадаться местоположение ритуального храма? У этой женщины, может быть, вкусы вообще тянутся из глубин характера. Один – клен, другой – кипарис, третий – веник с чесноком. Почему бы и нет?

Не раздумывая, я схватила свиток с заметками, метнулась к двери, влетела в коридор, где тут же столкнулась с обиженным адептом, который нес чашку с зеленой жижей. Я не успела извиниться, но уже неслась по лестнице, подпрыгивая через две ступеньки.

Библиотека встретила меня привычным запахом пергамента, вина, которое Яргахак откупоривал как конфеты, и тех книг, что не читают без перчаток и последней воли. В дальнем зале, у полки «Некротексты и Ритуалы Особого Назначения», я и нашла эту парочку. Профессор Хесселис, как всегда – в черном до кончиков пальцев, будто иллюзии было мало, и он решил стать одной из теней во всем смысле слова. Рядом, прислонившись к перилам, стоял Элияр. Точнее, возвышался – магистр демонологии, носитель самых правильных складок на рубашке, с лицом, которое обычно используют на академических бюстах. Он читал, будто вызубрил весь мир и теперь проверял, не ошибся ли кто-нибудь в подписях.

Я старалась не смотреть на него. Особенно на то, как одна прядь светлых волос снова упала ему на лоб, и как он, не глядя, откинул ее назад почти раздраженно. Сердце, зараза, чуть не подпрыгнуло в другую грудную клетку. Он преподаватель, Анигель. Он преподаватель.

— Профессор Хесселис, — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывала. Сильвер обернулся первым, взгляд его замер где-то между вниманием и легким подозрением. — Мне нужно… узнать, как пахнут остальные пять заклинаний магии смерти.

Хесселис медленно закрыл книгу, даже не моргнув. Наступила тишина, в которой библиотека, казалось, начала дышать тише. Элияр моргнул. Только один раз, но как-то значительно.

— Интересная просьба, — наконец произнес профессор. — Обычно адепты просят халявные ответы к экзамену. Или хотя бы живую лягушку в качестве бонуса.

— Увы, я скупа на амфибии, — я пожала плечами и вскинула подбородок. — Но мне нужно понимать, какие запахи оставляют остальные пять. Возможно, это поможет в расследовании. Мне не хочется нюхать будущие трупы, знаете ли.

— Похвально, — хмыкнул мужчина, и уголок его губ едва заметно дернулся, что по местным меркам считалось бурным весельем. — Хорошо. Мы организуем демонстрацию. У меня есть флаконы с эхо-записями всех семи. Только готовься. Один из них пахнет так, будто сгорел лес.

Элияр все это время молчал, но теперь, будто нехотя, сказал:

— Это опасно. Некоторые из ароматов могут вызывать видения. Или, хуже того, ностальгию по вещам, которых никогда не было.

Он подошел ближе, и я почувствовала запах. Не поверите какой! Древесный! Он не касался меня, но в каждом его шаге читалась сдержанность – ровно такая, какую невозможно было выучить, но можно влюбиться. Что я, как дура, и сделала.

— Если хочешь, я буду рядом, — произнес магистр уже тише. — На всякий случай.

Я вскинула бровь, а на губах против моей воли заиграла та самая полуулыбка, с которой обычно адепты получали выговор за дерзость, но потом их почему-то все равно берут в помощники.

— Как мило. Две разумные тени и запах гниющего леса. Чудесный вечер.

Профессор Хесселис тяжело вздохнул и отправился за ключом от лаборатории.

— Постарайтесь не флиртовать, а то, знаете ли, это может привести к нежелательным последствиям.

Он как-то хитро подмигнул и почему-то мне.

Осталось лишь выдохнуть, не принимать близко к сердцу и сесть на стул, снова концентрируясь, пока спускаюсь в План. Что, по иронии, тут же обернулось кашлем – пыль портала оказалась особенно амбициозной в попадании во все дыхательные органы сразу. Экология в Плане еще сильнее ухудшается.

Сильвер шагнул первым, и – вот оно! – иллюзия на иллюзии слетела с него, как с плохо загипнотизированного артефакта. Его кожа потемнела, черты заострились, а волосы стали густо-черными, с синим отливом, как чернильный бархат. Уши вытянулись, высокомерные и подозрительно эльфийские, как будто даже слушать теперь он стал пафоснее. Глаза дымчатые, с серебристым ядром. И все это, бездна его пожри, еще выглядело до нелепости привлекательно. Прямо скажем – возмутительно.

— Ну вот, — пробормотала я, — теперь ты снова выглядишь так, будто можешь одновременно преподавать демонологию и рекламировать лосьон для волос.

Да, у меня было настроение обращаться к нему на «ты». Скажем так – подготавливаю почву для дальнейшего.

— Что ж, — отозвался Элияр с совершенно невозмутимой тенью на лице, — лучше быть опасно красивым, чем беспомощно удивленным, как некоторые, впервые спускающиеся в План Тени. Или которые не могли продержаться здесь и больше десяти минут.

Я закатила глаза так, что чуть не увидела прошлую жизнь. Не надо припоминать прошлое.

План Тени распахнулся перед нами, как драматичный балкон в театре трагедии. Тьма здесь была не полной. Она дышала. Ландшафт колыхался тенями, в воздухе стоял запах влажной каменной пыли, перемешанный с отголосками времени. Прямо по курсу – руины. Серые башни, сползшие в землю, полурасплавленные стены, иссеченные временем и магией.

— Добро пожаловать в мое логово, — сказал он, не оборачиваясь, когда мы шагнули внутрь, и я увидела тот же вид, что и в последний раз пребывания здесь. — В этом углу когда-то стояла библиотека. Там – мастерская.

— А ты, значит, был теневым домашним богачом, — усмехнулась я. — Теплый плед из ночного мрака и настойка из безысходности?

Элияр только хмыкнул.

Профессор Хесселис возник позади, как будто материализовался из самой архитектуры упадка.

— Напоминаю, — сказал он с холодным тоном, — что запахи заклинаний строго остаются здесь. Даже эхо-версии. Без вариантов. Даже если кто-то скажет, что «нечаянно вдохнул». В Плане Тени с этим не шутят.

Я кивнула, хотя в душе уже наполовину смеялась. Потому что, честно? Тут пахло деревом. Опять. Причем не просто древесиной. А какой-то терпкой, хищной – будто дуб, выросший в здесь, решил стать парфюмером.

Я прищурилась и медленно повернулась к магистру Сильверу.

— Ты пользуешься Магией смерти?

Он замер. На пару секунд – длинных, как очередь в столовую академии – повисла тишина. Даже тени перестали двигаться. Потом он слегка выдохнул. Видимо понял, что смысла скрывать что-то уже нет.

— Это… мой естественный аромат. Как у других фиалки или там… злость.

— М-м-м-м, — протянула я с самым подозрительным видом, какой смогла соорудить. — Ага. Конечно. Совершенно не подозрительно. Просто вдохновляюще совпадает с тем, как пахнут запрещенные заклинания смерти. Наверное, просто случайность. Или тени едят ели?

— Я не ем ели, — сухо произнес Элияр. — Я экспериментирую.

Пока я решала, смеяться или бежать за свитком «Как определить, что объект твоих воздыханий – ходячее заклинание», Хесселис шумно откашлялся:

— Напоминаю: мы здесь нюхаем флаконы. Не флиртуем.

— Так мы и флиртуем исключительно в пределах дозволенного, — буркнула я. — Сначала – нюхаем смерть, потом – обсуждаем нравственные дилеммы. Все по протоколу.

Внутри же у меня все покалывало: и от страха, и от интереса, и от того, что этот поход в руины становился не только опасным, но еще и подозрительно личным.

А возможно мне просто напрочь снесло голову. Я сама внутри себя задавалась вопросом нравственной этики. Разве можно так фривольно общаться с преподавателями? Или мне окончательно свинтило мозг после их откровений?

И если от Элияра правда пахнет магией смерти – то, возможно, я втюрилась в ходячую катастрофу. С ушами.

Сильвер – простите, Элияр Сильвер, потому что, конечно, у каждого загадочного, сдержанного преподавателя с заостренными скулами должна быть запутанная история и имя, от которого хочется заварить себе чай и сесть поудобнее, – в этот момент настраивал защиту. Вокруг него клубилась тьма, плавно складываясь в защитный круг. Его пальцы чертили в воздухе линии, что искрились то серым, то ядовито-зеленым.

А я стояла в углу и делала вид, что внимательно наблюдаю. На самом деле, конечно же, мыслями ушла далеко. Куда? Ну, туда, куда уходит любая адептка, которая пять лет училась по специальности 187.26.11 «Некромант», не зная бед, но внезапно обнаружила, что влюбляется в дымчатого, потенциально не подходящего для нее мужчину.

И вот он. Красивый, умный, таинственный. Взрослый. И… дымный. Буквально. Тень. Не в смысле «немного загадочный мужчина, который не отвечает на письма», а прям разумная тень. Из Плана Тени. С когтистыми лапами, серыми глазами, и, по последним данным, личным ароматом «Дубовая бездна. Версия для бессмертных».

И вот тут, скажем так, начали всплывать нюансы.

Например: а что дальше?

Если вдруг… ну, чисто теоретически… вдруг, все закончится победой над Лордом Прайма, спасением Плана Тени, орденами, фейерверками и приглашением на чашечку послесмертного чая… Что потом?

Представим: свадьба. Матушка спросит: «Анигель, дорогая, а кем работает твой избранник?», а я отвечаю: «Он магистр демонологии. Ну и немножко тень. Буквально. Без тела. Но с прекрасным почерком!»

Матушка сделает сразу глубокий выдох и впадет в магическую кому на неделю!

Или дети. Дети?! Как это вообще будет работать?

«Поздравляем, у вас мальчик! И он сквозит. Кто-то, принесите плед, пожалуйста, его продувает!»

Или: «Анигель, твой сын опять вселился в моего домашнего кота!» А я в ответ: «Ну… Он у меня душа широкая. В буквальном смысле».

А еще неловкое объяснение Найселу или Рудите:

«— Это Элияр.

— А где он?

— Вот этот легкий дым над чаем.»

Я стояла, щурясь на его фигуру, и думала: а вдруг мне это все даже нравится? Вдруг я извращенка? Потому что быть с обычным парнем? Нет, спасибо. А вот загадочная фигура, прячущая свою истинную суть под иллюзией, умеющая вызывать чуть ли не силу Бездны, но при этом подающая руку при спуске по лестнице – да, пожалуйста.

С другой стороны… попробуй договориться с ним о походе в лавку – он либо растворится, либо просто будет молчать, будто ты недостаточно аргументировала важность покупки новых занавесок.

Внезапно Элияр повернулся ко мне.

— Анигель?

Я подпрыгнула, будто поймали с пирожком в архиве.

— Ты задумалась. Все в порядке?

— Очень. Особенно если задумываешься о семейной жизни с бестелесной сущностью.

Он моргнул. На долю секунды, только на одну. Но я клянусь, во взгляде мелькнула растерянность.

— Интересный выбор темы, — проговорил он с ледяным спокойствием, под которым, как мне показалось, бурлила паника уровня: о боги, она думает о свадьбе?!

Я сглотнула.

— Я просто практичный человек. Если уж строить совместное будущее, надо учитывать форму существования партнера.

И, как бы между прочим, показала кольцо на пальце, которое до сих пор обвивалось змейкой. Да, оно значит защиту и все такое прочее, но разве меня, с затуманенным разумом, это волнует?

— Тогда начни с оценки плотности эфирной материи, — ответил Элияр так, будто мы обсуждали налоги.

Но уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть. Как будто он улыбнулся. Это, по меркам Сильвера, эквивалент предложения руки, сердца и небольшого фамильного некрополя.

В тот момент я поняла:

— Но мы еще даже не целовались!

Словив на мысли, как я задумчиво разглядываю Элияра, не могла не почувствовать, как в голове начинает расплываться в невероятно странном и почти не поддающемся контролю направлении. Это было, конечно, абсолютно нехарактерно для меня, всегда рациональной и умной девушки с твердой ногой на земле. Но последние месяцы со мной творилось необъяснимое.

Удивительно, но это откровение пришло на самом деле не так уж и не к месту. На самом деле я просто не могла понять, почему мы не целовались?

Молчала. Так и стояла, вся эта дымка вокруг казался мне внезапно странно плотной и настоящей, как некое измерение, в котором ты вдруг понимаешь, что через несколько минут перестанешь быть собой. Нечто вроде галлюцинации, но не совсем.

«Мы ведь… ну, не целовались!» — эту мысль я обдумала пять раз, немедленно пытаясь ее проглотить, потому что почему-то чувство неловкости нарастало. Совсем не в моем стиле. Но вот он, Элияр, с его таинственными чертами, полусумрачной аурой, – все это вдруг давило на мое восприятие, словно некие эмоции просто стали намного глубже и ярче, чем когда-либо.

Почему я раньше не подумала об этом? О том, что он, по сути, не просто загадка, а нечто большее. Он – разумная тень. Словно сама ткань его существования сделана из той самой невидимой дымки, которую ты не можешь обнять, и не можешь даже… поцеловать. Потому что его не существует, пока ты не видишь. И если я протяну руку, он может раствориться.

Но, в общем, как-то не по себе. Я пыталась держать ситуацию под контролем, но теперь ощущала, что даже сама не понимаю, с кем разговариваю: с Элияром или с неким миражом, что разгуливает в моей голове.

Стою я такая собранная, готовая тестировать запахи запрещенной магии, и тут на тебе. И что самое странное? Не то чтобы мне страшно, мне просто неловко. Вроде бы ничего не произошло, но эта маленькая, тьма пожри, пустяковая мысль не дает мне покоя. Мы не целовались. Почему?

Я никак не могла избавиться от ощущения, что что-то не так, что все, что я знала об этом мире, вдруг перестало иметь смысл, а между нами появилась пустота, которую так не хочется заполнять. Нет, я не сумасшедшая! Может быть. Но когда взгляд Элияра остановился на мне, почти неуловимый, я начала сомневаться. Кажется, это заметила бы даже слепая – его взгляд задержался, и он, зараза, знал, что я это заметила. И что это за странное «а что, если?» в моей голове? «А если мы все-таки…»

Вот тут-то и началось веселье. Я пыталась вбить в свою голову хоть какую-то нормальную мысль, но она не шла. Вдруг как гром среди ясного неба: это влияние Плана на меня? Магистр сказал, что некоторые из ароматов могут вызывать видения. Или ностальгию по вещам, которых никогда не было. Но мы еще не начали. Или он уже откупорил флаконы?

Элияр стоял там, на границе тени, с едва заметной ухмылкой, и это была не просто ироничная ухмылка, это был тот момент, когда кажется, что он знает больше, чем все на свете, и еще успевает посмеяться над этим. И все это так непринужденно. Почти как будто: «Ну и что?» Но он точно знал, что происходит у меня в голове. И даже не скрывал этого.

— Что-то нужно? — его голос был как будто скользящим по стеклу, гладким и холодным, но с каким-то неуловимым оттенком веселья. Он знал, что я что-то думаю. И это его забавляло.

— Да нет, ничего особенного, — ответила я, стараясь сохранять невозмутимый вид. Но голос чуть дрогнул, и Элияр точно это заметил.

— Ты странно смотришь, — продолжил он, как будто не замечая, что мои мозги буквально плавились от мыслей о том, как мы не поцеловались. — Как будто о чем-то важном задумалась.

Магия в его глазах мерцала, а он такой угрюмый, с сущностью, скрытой за маской. А мне в этот момент было смешно и неуютно. Как он вообще может быть таким спокойным? Ироничным! Будто ему нравится, что я сама себя запутала! Он точно знал, что моя голова сейчас разлетится на кусочки, и он – один из этих кусочков.

Магистр Сильвер подошел ближе, но так осторожно, словно прикидывал, как далеко можно зайти. Его шаги ощущались не как шаги, а как… не знаю, словно тень становилась чуть более ощутимой, и я чувствовала, как пространство вокруг становится чем-то бóльшим, чем просто воздух.

— Думаешь о чем-то серьезном? — спросил он, его голос был тихим, но странно полным какой-то скрытой угрозы, которая не успела проявиться.

— Это все твои проделки, да? Это потому что ты – тень, и материя Плана влияет на мои мозги и твое присутствие? — прошептала я, но не удержалась и невольно улыбнулась. Ужасно не вовремя. Дура, Анигель, дура!

Но тут Элияр поднес руку к моему лицу. И мир как-то сжался, стал маленьким, плотным, словно я могла раствориться в этом моменте. Тень его взгляда все ближе, а я чувствовала, как грудь сжимается от легкой тревоги. Мысли начали путаться, как огонь и вода, но я не могла остановиться.

— Все будет так, как ты захочешь, Анигель, — сказал он, и его голос звучал так, будто он говорил о чем-то совершенно простом и обыденном.

О, как же я себе уже напридумала!

Весь этот момент с магией, Элияром, его взглядом, который никуда не уходит, и… ну, этим размышлением про поцелуй – все как-то резко накрыло меня с головой. Странные мысли, которые я пыталась держать под контролем, закрутились в моем мозгу, как противоречивые заклинания, и вот результат – буквально через пару секунд я оказалась там, куда магия, наверное, вообще не должна была меня переносить.

Неужели мои нервы не выдерживают? И почему я даже не вижу своих пальцев?

И пое-е-ехала, как пьянь несусветная.

Вот стоишь, разговариваешь, а потом просто мир как-то потускнел, и ноги начали сами по себе сдавать позиции.

В следующий момент, когда моя голова в очередной раз решила стать слишком легкой для своей собственной цели, я уже была в приятной и беззаботной тени. Это даже не было сном. Это было что-то вроде туманной реальности, где все одновременно было и не было. Как какой-то умопомрачительный спектакль с ярким сияющим заголовком: «Получила? Получила!»

Когда открыла глаза, обнаружила, что лежу. Совсем. На полу. И причем в своей комнате общежития!

А магистр Сильвер стоял надо мной, никуда не спешил, такой спокойный и совершенно не волнующийся. Все было как-то тихо. Даже слишком тихо для его привычной манеры. И только его взгляд был необычным. Он следил за мной, как исследователь за тем, кто только что попал в его маленькую ловушку. А у меня не было сил даже подняться. У меня вообще не было сил.

— После этого, думаю, ты поняла, что не стоит забивать свою хорошенькую головку всякой ерундой.

Как же ловко он меня успокоил, скажите на милость!

Ну как можно не забивать голову ерундой, если я чуть не слегла от галлюцинаций, а теперь он смотрит на меня своим загадочным лицом, как на куклу?

Я, конечно, пыталась встать, но в голове у меня в тот момент была пустота, как в старом пустом ведре, и с каждым «милым» взглядом магистра Сильвера мне становилось все более понятно: если бы он хоть немного захотел ответить, то рассказал бы хоть что-то.

— Что ты имеешь в виду «не забивать себе голову»? — наконец не выдержала я, наклоняясь чуть ближе.

И знаете что? Он так легко отмахнулся от меня, будто я попросила его встать и спеть мне серенаду на ухо. Нет, ну а чего он ожидал? Он все еще считает, что я буду сидеть и ждать, пока его загадочный, странный взгляд начнет сам себя разгадывать?

— Как бы сказать… — Элияр скривился, как будто ему не хотелось вдаваться в лишние подробности. Он даже слегка отвернул голову, пытаясь не встречаться со мной взглядом. — Просто отдыхай, не забивай голову всякой ерундой, Анигель. Поверь, есть вещи, которые тебе не стоит понимать.

Серьезно?! Он не просто уклонялся от ответа – он вообще как будто игнорировал все мои вопросы, как старую забытую книгу, которую никто не открывает и не читает.

— Ты ведь умная девочка. Не забивай голову ерундой, — в который раз повторил Элияр.

И все. Он повернулся и ушел. Ну конечно! Что тут объяснять? Разговоры? Зачем, если можно просто уйти, а я потом всю жизнь буду думать, что он на самом деле имел в виду!

То чувство, которое я ненавижу. Когда ты понимаешь, что попал в игру, правила которой известны только одному, а ты – просто пешка, которая даже не знает, как ее передвигают. Снова, снова и снова.

Я осталась сидеть на полу. Как будто мозг перестал работать, а тело не слушается. Но по крайней мере стало ясно одно: Элияр определенно решил дать заднюю. Вопрос только: зачем?

Ну, ничего.

Я глянула в сторону стеллажа, где был спрятан свиток, что я стащила с тайной комнаты кабинета Торкеля.

Ничего. Я сама разгадаю ваши тайны.

Глава 18

Запахи смерти – не то, что обычно обсуждают за чашечкой какао. Но в академии теней, где даже кофе может заглядывать в твои сны, это почти что проза жизни. Особенно если кто-то оставляет после себя мертвецов, чьи души болтаются между мирами, как адепты между парами и сессией. А еще особенно, если ты – адептка пятого курса факультета Оккультизма, а твой преподаватель по демонологии решил сыграть в «я, пожалуй, отойду».

У Элияра всегда была такая манера: сказать загадочно, нахмурить лоб, как будто вспоминает вкус жизни, а потом просто исчезнуть в дымке. Он что, репетирует побег каждый раз, когда я приближаюсь к истине?

Через пару дней мое раздражение поутихло, так что, оставшись без теневого магистра и с головной болью посерьезнее лекций Хесселиса, пришлось искать помощь там, где хоть кто-то не прикидывается облачком с когтями. А значит – к Руди. Лучшей подруге и, по совместительству, будущему алхимику, способному определить запах магии по парфюмерной ноте. Единственное, что отделяло меня от затеи, – отсутствие самой подруги в академии.

Обычно Рудита пропускала первые недели-две весеннего семестра, так как экзамены у факультета заканчивались позже остальных, а повидать родных хотелось всем. Поэтому мне пришлось раскошелиться на два письма: одно – подруге, с вопросом о дате прибытия; второе – Альяну, с заверенным утверждением, что у меня все хорошо.

Рудита приехала поздно в воскресенье, и, конечно же, я сразу зашла в ее комнату в общежитии. Еще не успев нормально занести сумку, набитую вещами, она удивилась, но впустила меня внутрь.

— Только ты можешь притащиться ко мне посреди ночи с дурацкими вопросами, — буркнула Руди, обнимая меня. Ее волосы были собраны в пучок, держащийся, судя по всему, на чистом упрямстве.

— Новости расскажу завтра. Сейчас коротко. — Быстро отчеканила я и принялась рассказывать о методичке про магию Смерти, которую как раз-таки Рудита и посоветовала мне взять у профессора. — Уже есть бензоин и амирис, — сообщила я, вытаскивая листок с заметками, — но заклинаний всего семь. А это значит, остались пять. Если найти закономерность, мы сможем предсказать, кто или что будет следующим.

Подруга прищурилась, вытирая руки о юбку платья.

— Ты только что изложила теорию убийств, опираясь на ароматерапию?

— Да. Но ты же любишь загадки, особенно если в них есть биология и шанс взорвать лабораторию, — улыбнулась я.

Она хмыкнула и взяла из комода пузырек со странным названием, затем потянула носом, кивнула и достала блокнот. Страницы запестрели чернилами и формулами.

Я нагнулась над листами, всматриваясь в написанное. Я привыкла, что в ее комоде аккуратно сложены разные флакончики: запахи трав, древесины, земли, немного цитрусовых и пряных нот – все, что помогает ей создавать нужную атмосферу и настраиваться на эксперименты.

— Смотри, бензоин – сладкий, с ванильно-смолистой нотой. Амирис – мягкий, как будто тень только что прошлась по сосновому лесу. Если они все древесные, значит, остальные могут быть… например, гваяковое дерево. Или хинное. Или…

Рудита замолчала, вытянула пробирку с желтоватой каплей.

— Помнишь убийство в Селитере? — видя мой растерянный взгляд, подруга цокнула языком. — Точно. Ты же была в Ашите. В общем, не суть. Я пробовала взять образец. Запах странный: немного сухой, терпкий. Думаю, это сандал.

Я записала.

Бензоин. Амирис. Сандал.

Что-то щелкнуло в голове.

— Все они в каком-то смысле маскируют. Прячут. Скрывают запахи настоящего ритуала. Может, заклинания не просто убивают. Может, они отводят глаза?

— Или… — Руди поднесла к носу другой флакон, — заманивают. Вот этот пахнет, как черное дерево. Очень резко. Помнишь, как в прошлом семестре у вас на практике на кладбище образовался вихрь и оставался след? Туда никто не подходил, даже преподаватели. Я уверена, что это еще один из списка. Запах был именно такой.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

Бензоин. Амирис. Сандал. Черное дерево.

— Ты что, с ума сошла? — прищурилась я. — Ты хочешь сказать, что лазила втайне ото всех по следам убийств?

— А ты думаешь я дура, что поверю словам о «помощи» профессору на кафедре? — ответила подруга.

— Не важно. Думаю, каждый запах – это ключ. А вместе они открывают нечто гораздо более жуткое, чем мы готовы понять.

Рудита кивнула.

— Тогда придется выяснить оставшиеся три. И желательно до того, как их «раскроют» на следующем трупе.

Я встала.

— Руди, ты гений.

— Я знаю, — отозвалась она, уже отвлекшись на пузырек с подозрительной ярко-фиолетовой жидкостью. — Иди спать. Мне еще надо разложить вещи и подготовиться на завтра.

Когда я вышла из комнаты подруги, воздух показался слишком тихим. План Тени дышал сквозь щели реальности, и я почти слышала, как Лорд Прайма шепчет: «Ты опоздаешь, девочка». А может быть мне просто надо наведаться к лекарю, проверить голову.

Утро в академии началось с характерного хлопка. Не метафорически – в прямом смысле. Где-то в стороне факультета Алхимии что-то взорвалось с таким энтузиазмом, что стены содрогнулись, птицы в ужасе покинули карнизы, а у статуи архимага Элиаса перед учебным заведением снова откололся нос. Вполне заурядный понедельник.

В это время под одеялом, где царили тепло, полусон и смутная надежда на то, что последние занятия в весеннем семестре перед преддипломной практикой отменят из-за форс-мажора, внезапно приземлился пергамент. Прямо на лоб, как будто кто-то метнул его прицельно:

«Иду. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь перекусить. Я, как всегда, опоздала на завтрак. – Р.»

Перекусить, увы, было нечем. Зато в наличии: два подгоревших локона после недавней прогулки по Плану Теней, ощущение, будто я проснулась через три года после сессии, и богатый внутренний мир, измученный сновидениями на тему зачетки.

Подруга решила, что стучаться – это для слабаков, и с оглушительным треском дверь распахнулась внутрь. Магия Рудиты и так никогда не отличалась тактичностью, а в понедельник – тем более. Она стояла в проеме, как маленький, но крайне решительный ураган в зеленом платье.

— Говори.

— Доброе утро, — сонно произнесла я. — Чай?

— Новости, — отрезала Руди. — Пока шла по коридору, поняла, что зря поехала к родителям. Новая форма ужасна. Так что начни с самого скучного.

Рудита сидела уже в моем кресле у двери в своей привычной позе, слегка наклонив голову, а я выдохнула мучительно и начала рассказывать.

— Ну… Вначале все было довольно спокойно: по трассе ехало немного пассажиров, обычных, ничего. Вот, например, один – высокий, весь в рукавах, как будто коллекционировал их. А другой вообще как из брошюры «Загадочные незнакомцы»: в черной шапке с капюшоном, почти до подбородка. Молчал, смотрел в окно, как будто искал там смысл жизни.

— Это не новость. Это вторник, — фыркнула Руди. — Дальше.

— Ладно. Я поехала в кафе с друзьями брата, и тени из Плана как-то создали воронку и проникли в материальный мир.

Тишина.

— Не иллюзии. Настоящие. Пять, может шесть. И не просто беспорядочно двигались – они как будто искали, хотя это я поняла только недавно. Я активировала защитную формулу, но заклинание просто прошло мимо. Они не поддаются нашей магии.

Руди выглядела потрясенной.

— А дальше?

— Морслибб.

— Ты подчинила Морслибб?

— Почти подчинила. Ну, как… Привязала его к себе.

Выражение лица Руди колебалось между «поразить тебя пульсаром» и «сделать это подушкой, чтобы не шуметь». Я продолжала пересказывать события последнего месяца, упрямо игнорируя ее сопение: о договоре с Бездной для контроля силы; о пополнении в составе преподавателей; о новой форме, которую Руди уже заметила и недовольно скривила нос; о том, что теперь мой куратор по Плану – магистр Сильвер. К слову я умолчала о моей симпатии, а то меня точно задушат подушкой. Еще добавила о очередном нападении теней у нас в столице.

После долгого монолога я замялась.

— Ну? — Рудита приподняла бровь, требуя продолжения банкета.

— Еще магистр Сильвер и профессор Хесселис – тени.

В наступившей тишине было слышно, как в дальнем углу шкафа одна из баночек с лаком для волос тихо упала в угол. Видимо решила не вмешиваться в происходящее.

— Это фигура речи или ты буквально?

Рассказав последние события, которые уже произошли в Плане, и о том, как магистр Сильвер решил дать заднюю, я налила себе из графина стакан воды. О свитке, что стащила у Торкеля, пока что смолчала.

Руди тоже молчала, но затем встала и прошлась по комнате.

— Мы в дерьме, да?

Я скривилась от прямо сказанных слов. На ее месте я не была бы такой категоричной.

— Примерно по щиколотку. Но если Лорд Прайма соберет все ароматы в единый ритуал и найдет Морслибб раньше нас – будет уже по горло.

Рудита кивнула.

— Именно поэтому у меня есть план. — Я улыбнулась.

Пробираться в кабинет профессора Хесселиса – идея уровня «смешно, пока не попробуешь». Это как решиться почесать горло дракону, пока он дремлет в клетке. Только хуже. Потому что Хесселис – не дракон. Он куратор, тень и преподаватель кладбищенских чисток. И если кто-то знает, как упокоить кото-то быстрее и эффективнее, – это он.

И все же через час я сидела на полу своей комнаты, обложившись схемами замков, формулами теневой тишины и одной очень напряженной подругой.

— Ты хочешь взломать кабинет Хесселиса? — проговорила Рудита, выделяя каждое слово, как отдельный пункт в завещании.

Я подняла глаза от пергамента с надписью «Formularis Accessio: Prohibitum VII», сделанного очень нервным некромантом из тринадцатого века.

— Нет. Я хочу вежливо и осторожно открыть его, понюхать смертельную магию, ничего не украсть, и тихо уйти. Почти пикник. Только без пикника. И с магией Смерти.

Руди хлопнула себя по лбу.

— Анигель, ты… ты нюхать хочешь! Запрещенные заклинания! У тебя что, рецепторы скучают? «Ах, сегодня понюхаю амирис, а завтра, пожалуй, брызнусь эссенцией смерти номер пять?»

— Они все пахнут древесным! — возразила я, вставая и размахивая графиком запахов. — Я уже нашла бензоин и амирис. Два подсказала ты. Осталось три! Мне просто нужно понять, что связывает их – какая нота, какой след, может, это структура аромата, как в алхимических смесях. Без этого мы не поймем, что эта женщина собирается использовать в ритуале!

— А еще мы не поймем, как ты объяснишь академии, почему тебя нашли на полу среди запрещенных образцов, нюхающей флакон, как совы на лаванду.

Я надулась.

— Я просто делаю науку.

Руди некоторое время смотрела на меня с выражением «я когда-то думала, что мы просто спокойно отучимся и выпустимся». Потом, как будто между психическим срывом и дружбой она выбрала последнее, тяжело вздохнула.

— Хорошо. Но только потому, что если ты полезешь одна – то я потом буду собирать тебя по академии по кускам. Или хуже – по миазмам. Но если мы вляпаемся, я свалю все на тебя. Даже если сама что-нибудь выкину.

— Принято, — кивнула я.

— У тебя есть ключ?

— Почти, — я достала хрустальный медальон с вкраплениями мрака. — Это Fragmentum Clausurae. Кусок магической печати с его двери. Я… позаимствовала его во время работы на кафедре, пока он отвлекся на первокурсников.

— И ты говоришь, что я – безумная, — пробормотала Руди. — Ладно. Надо выключить сигнал наблюдения, отключить ловушку на магию и подморозить дверь, чтобы она не взвыла. Все звучит, как просто поход в буфет.

— Именно. Только с меньшим шансом выживания.

План был простой. Как метеорит с сюрпризом. Ночью. Когда академия спит.

В моей голове все было просто: мы проберемся в коридор преподавателей, взломаем защиту, откроем шкаф с образцами, и научный прогресс со спасением мира. Или смерть. Или обморок от магического ментола. Одно из трех.

— У тебя есть зелье против удушья? — спросила я на выходе.

— У меня есть зелье «притвориться мертвой», если что пойдет не так, — ответила Руди. — И его хватит только на одну. Так что беги быстро.

Я улыбнулась. Вот она – настоящая подруга. Идеально подходящая для совместного безумия, за которое нам может грозить отчисление.

Как глупо. Как гениально. Как обычно. Ведь мой мозг считал, что кабинет профессора Хесселиса – отличное место для ночной экскурсии. К концу весеннего семестра я правда сойду с ума.

Подготовка заняла три часа, шесть заклинаний, две перчатки из шкуры синего вурма и спор о том, нужна ли косметика при потенциальном аресте. Руди настаивала, что тушь «Антивлага+Антиужас» может спасти не только внешний вид, но и душу. Я же считала, что лучше бы нам спасаться Spellus Nocturnus: Delicti Minus, заклинанием малого сокрытия незаконных действий.

— Мы что, в клубе «Кто первый в могилу?», что ли? — пробурчала подруга, поправляя на себе рукава платья. — Следующий уровень – искать запретный фолиант под матрасом у ректора.

— Если это поможет нам определить последние три аромата, я готова даже понюхать постель ректора, — ответила я мрачно.

— Информация, которую я хотела забыть, но не смогу.

Кафедра некромантии возвышалась, как шкатулка с секретами, которая в любой момент могла тебя съесть. В это время суток там должно было быть тихо, как в мозгу зомби, но именно такая тишина и пугала больше всего. Даже несмотря на то, что обычно я тут работала каждый день с двух часов дня до шести вечера.

Мы подошли к двери кабинета Хесселиса. Замок мерцал серебристыми нитями – живое защитное плетение, обвившее ручку, как змей. Я достала Fragmentum Clausurae – осколок его печати – и медленно провела им по изгибу двери.

Нити задрожали, издали стонущий звук, словно кто-то жаловался на свою жизнь, и впитались в дерево. С щелчком замок отступил.

— Это было чересчур просто, — прошептала Руди. — Я не верю в такую удачу. Он точно что-то забыл. Или мы что-то не заметили.

Я кивнула, а потом дверь сама по себе заскрипела и приоткрылась. Словно приглашала. Нет, хуже. Словно наблюдала.

— Он точно что-то забыл, — согласилась я. — Например, предупредить дверь, что она не обязана быть зловещей.

Кабинет больше напоминал гробницу с амбициями. Высокие стеллажи, лампы с чернильным светом, стеклянные сосуды, в которых плавали не то мозги, не то аспиранты, заблудившиеся в экспериментах. В углу тихо пел череп – что-то про безответную любовь к ведьме.

— Так, ты ищи секцию «Острозапретные экстракты», а я проверю шкаф с антимагическими клеями. Профессор точно держит опасное в одном из них, — прошептала я, оглядываясь.

Руди направилась к левому стеллажу, я – к сундуку с гравировкой «не открывать без разрешения или при наличии инстинкта самосохранения». Естественно, открыла.

Внутри оказался набор пробирок, все подписями:

«Essenza Mortalis: Benzoinum» – уже знакомый.

« Umbra Invicta: Amyris» – подтверждено.

«Silens Ardens: Santalum» – отлично.

« Noctis Spira: Eburnea » – черное дерево.

Четыре из семи.

Я замерла. Четыре. Значит, остальные где-то рядом.

— Нашла! — прошипела Руди, тыча пальцем в скрытую секцию за фолиантами «Теории Проклятий». — Тут пахнет как в магазине древнего дерева. Знаешь, когда тебе кажется, что ты нюхаешь гроб?

Я открыла ящик, и там лежали три бутылька. Один пах резким удушливым ладаном – агаровое дерево, второй – слегка терпким, мшистым, чуть ли не влажным – кедр, третий… третий был особенным. Он пах, как заброшенное святилище: гваяковое дерево, плотное, тяжелое, как тайна.

— Мы нашли их, — выдохнула я. — Все семь. Все, что нужно для ритуала.

В этот момент пульсар над нами мигнул. И затем в коридоре послышались неторопливые шаги.

Мы обе замерли.

— Он возвращается?! — зашипела Руди. — Ты уверена, что он не ночует на кафедре?

— Хесселис вообще не спит. Он, возможно, просто ждет, пока смерть сама к нему придет с документами.

Я быстро соскребла флаконы в мешочек, протянула Руди фолиант, и мы поползли к выходу, как два изысканных таракана в мантиях. А шаги были все ближе. Звук, как будто ключ царапает металл.

Мы выскользнули в коридор в тот самый момент, когда дверь снова отворилась – на этот раз сама. Из кабинета на секунду вылетел клуб черного дыма и что-то прошептал. Но я уже быстро и с перепугу добавила:

— Бежим.

Тени сгущались за спиной, как подозрения у преподавателя по проклятиям. Мы с Руди не столько бежали, сколько нестабильно парили над полом, цепляясь за стены, плащи и остатки здравого смысла. Коридор академии в ночи – как кишечник нежити: длинный, темный, и постоянно кажется, что кто-то следит.

— Мы в безопасности? — прошептала Руди, когда лестничный пролет ведущий к кафедре остался далеко позади.

— Если смерть не решила нас проводить, то да, — выдохнула я. Мешочек с флаконами звенел, как совесть в храме.

— В следующий раз, когда ты предложишь идею, скажи честно, на каком уровне она по шкале «от легкого шока до инфаркта»?

— Где-то между «обнаружат – отчислят» и «не обнаружат – попадем в хроники как героини, спасшие мир носом».

Мы уже почти свернули в сторону общежитий, когда из-за колонны, как из собственного романтического кошмара, возник Найсел.

— Ну надо же. Какая встреча.

Я замерла, подруга – напряглась, как алхимическая пружина, готовая выстрелить сарказмом.

— Анигель, — протянул Найсел, подходя. Его улыбка, как у кота, который уже съел канарейку, теперь выбирает к ней гарнир. — И Рудольфина. Рад видеть вас в столь академически неподходящее время.

— Я Рудита, идиот, — отрезала Руди.

— Прости, я забыл, что твой факультет считает вежливость нарушением кодекса.

— А твой считает, что подглядывание за чужими зельями – это исследование.

— Комплимент принят, — кивнул он, а затем перевел взгляд на меня уже чуть серьезнее. — Но вернемся к настоящему. Что две юные леди делают в районе кафедры некромантии в третьем часу ночи? Прогулка? Романтика? Или ароматическая экскурсия?

Он почувствовал. Конечно почувствовал. Он же дроу.

Я улыбнулась, наделав из своей души калач уверенности.

— Просто хотели немного… исследовать просторы. Новая лабораторная работа по новому целебному курсу Руди. Ты же знаешь, академия держит нас в тонусе.

— Да. Я слышал. Особенно тот модуль, где надо использовать мешочек с магически закодированными флаконами, — Найсел кивнул на меня. — Очень интригующее задание. Особенно если учитывать, что такие флаконы есть только в шкафу профессора Хесселиса под заклятием, которое, к слову, должно было сработать на посторонних.

— Мы не посторонние. Мы почти родственники. В академическом смысле, — фыркнула я.

Найсел усмехнулся, наклонив голову.

— Мне просто интересно. Без осуждения. Я бы и сам с радостью… понюхал, будь на вашем месте. Но зачем? Ради чего эта ночная миссия носа и нервов?

Я посмотрела ему в глаза, и там бурлил вечный голод до истины, тяга к приключениям на пятую точку и искреннее любопытство.

Отпираться не было смысла. Вздохнув, я кивнула в сторону женского корпуса и повела друзей в комнату. Дверь за нами закрылась с устрашающим щелчком – тем самым звуком, после которого обычно начинают рассказывать то, что потом либо стирают из памяти, либо записывают в дело под грифом «не трогать без жертвоприношения».

Пересказывала я то же самое, что и сказала Рудите, но уже кратко, не вдаваясь в подробности.

— Мы ищем закономерность. Лорд использует каждый раз разные смертельные заклинания. Семь формул. Семь ароматов. Осталось выяснить зачем и как это остановить.

Дроу моргнул неожиданно серьезно.

— А ты знаешь, что Хесселис на совете на днях просил изъять все эти образцы из доступа? Они нестабильны. Один вдох и ты либо прозреешь, либо словишь галлюцинацию. Ты уверена, что хочешь в это влезть?

— Я уже влезла, — закатила глаза я. — Хочу выяснить, как не дать Лорду собрать ритуал. В противном случае – нас отправят на передовую, в лучшем – просто умрем.

— Тогда совет: спрячь мешочек подальше. И не возвращайтесь тем же путем. Слежение на кафедре работает и в инфразаклинательном спектре. А еще… — Он подошел ближе, голос стал почти нежным, как у кошки перед тем, как она съест мышь: — …если будете умирать – дайте знать заранее. Я составлю красивое некрологическое заклинание.

— Очень мило. Пиши сразу два. Я добавлю рецепт бомбы, — хмуро заметила Руди, наливая себе воду с видом человека, который точно знает, что вот-вот всё пойдет наперекосяк, но мысленно уже вычеркнул пятницу из своей жизни.

— Вот только некролог не понадобился бы, если бы кто-то не решил, что потайные ходы – это интересно, — буркнула я, усаживаясь на край кровати. Пальцы нервно теребили край подушки – верный признак того, что пора начинать паниковать, но без фанатизма.

— Постой, — вдруг сказал Найсел.

Я обернулась и заметила, как он держит спрятанный мною в вещах свиток. То есть я все внимание на Руди, а он что, рылся в моих вещах?

— Откуда у тебя это? Не ври, что нашла случайно.

Я закусила губу. Ладно, настал момент признаться.

— В кабинете Торкеля, — выдохнула я. — Нажимаешь весом на колонну с изображением весов, и сдвигается стена возле стола.

Руди застыла, держа чашку у губ, как в плохой постановке перед предсказанием конца света.

— И в том самом кабинете, — мрачно добавила я, — есть проход, уходящий вниз. Видимо, еще со времен старых архитектурных планов академии. Он сам, по ходу, о ней не знает. Или делает вид, что не знает. Так что получилось… ну, неслучайно.

— Что это за свиток? — спросила подруга, уже не пытаясь скрыть, что хочет знать все, но желательно без последствий.

Услышав ее просьбу, Найсел прочел вслух:

«Князь пал. Наследник исчез. Храм поглотила бездна. Но тот, кто носит кровь света и тени, откроет путь. Морслибб ждет.»

Некоторое время он просто смотрел на текст, словно пытаясь извлечь из него что-то еще, скрытое между строк. И в этой тишине, плотной и щекочущей нервы, было ясно одно: вляпались по самое не хочу». Без инструкции, без раздела «Часто задаваемые вопросы».

— Это не просто пророчество, — наконец сказала друг. — Это ключ. Намек на то, что Морслибб нельзя просто найти. Его можно призвать. Только через кровь. Через тебя?

Я мотнула головой. Уж точно не через меня. Меня лучше вообще не трогать, особенно после того, как привязала к себе Морслибб – и так нервная.

— Не меня. Но кого-то, кто несет в себе свет и тень. Человека с двумя сущностями. Как… как Хесселис. Он ведь – тень, скрывающаяся в человеческом теле. Он наполовину тот, кто нужен.

— Вот тьма. Если она догадается… если найдет его… — Ахнула Руди.

— …Она откроет Морслибб, поглотит силу Плана Теней и сотрет границу между мирами, — договорила я.

В комнате повисла тишина. За стеной кто-то чихнул, уронил что-то стеклянное и выругался. Но внутри – только стук крови в ушах и ощущение, будто свиток прожжет пальцы Найсела.

— Нам нужен план, — сказала я, поднимаясь. — Если я нашла этот свиток у Торкеля, значит, он тоже что-то знает. И молчит. Возможно, работает на Лорда Прайма. Или просто… боится. Его легко убедить, если правильно надавить.

— Или просто шантажировать миниатюрами с последней вечеринки в Церемониальном зале Дворца Морали, — невозмутимо вставила Руди, потягивая воду. — Помнишь? Он обнимался с той феей, у которой только одно крыло, но зато большой кошелек?

— Думаешь этот … сдастся? — активировал Найсел поток сквернословий.

— Если не сдастся, можно натравить на него мою тетю. Ее травяные настойки способны выбить душу даже из запертой банки с джином. Один пузырек с мятно-чесночным отваром, и он сам все выложит. Включая генеалогическое древо до десятого колена.

Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Даже сейчас, когда в академии витает аромат смерти, когда на карту поставлены границы миров, а где-то там, во тьме, зреет безумный план древней изгнанницы, даже сейчас, в компании Руди и Найсела, все казалось… настоящим. Живым. Глупым, сумасшедшим, безрассудным, но настоящим.

Я вернулась к столу и развернула карту Плана Теней, которую стащила из библиотеки под видом курсовой работы. Пророчество не только намекало на Морслибб, но и говорило о Храме, поглощенном Бездной. А значит, он все ещё где-то есть. Просто скрыт.

— Следующий шаг — найти храм, — сказала я. — Если он все еще существует, пусть даже в тени, он приведет нас к Главному Камню.

Найсел кивнул. Серьезно, по-взрослому.

— А мы к тому времени будем знать все семь ароматов. Мы можем создать формулу, способную нейтрализовать ритуал, если Лорд попытается использовать силу раньше нас.

Руди прикрыла глаза, вздохнула и с самым усталым выражением лица на свете спросила:

— Анигель, ты вообще когда-нибудь была нормальной?

— А тебе скучно со мной?

— Вот именно. Поэтому я и бегаю за тобой, как щенок. Ладно. Завтра начнем искать Храм. А сейчас либо ты идешь спать, либо я тебя усыпляю. У меня осталось зелье, которым я сдавала экзамен по метамагии. Эффект тот же.

Я кивнула с ухмылкой.

Провожая друзей до двери, я вдруг подумала, что и правда – раньше я была совершенно спокойной и собранной. Три месяца были довольно небольшим сроком, чтобы я начала лезть туда, куда меня не просят.

Плюхнувшись на кровать, завернулась в одеяло и уставилась в потолок. В голове все еще звенело: «Морслибб ждет».

Ждет… Ну пусть ждет. Значит, кто-то скоро пойдет ему навстречу.

И почему-то мне казалось, что этим кем-то буду я.

Глава 19

Прошла неделя. Тоскливо-обычная, даже подозрительно ровная. Ни клубов черного дыма, ни новых следов преступлений, ни загадочных шепотов в коридорах. Я с прилежностью, граничащей с паранойей, углубилась в исследования, роясь в архивных записях, систематизируя эхо-ароматы и вырезая схемы затухания маны, как будто готовилась не к скорой защите дипломной работы, а к магическому апокалипсису. При этом практику никто не отменял – приходилось исправно выполнять задания, оставленные Торкелем, с таким же воодушевлением, с каким я поступила в академию.

Утро выдалось пасмурным, хотя, по правде, в академии теней иначе и не бывает. Даже солнце, похоже, заранее подписало контракт на мрачность. В кабинете «Теология. Асс. лорд Торкель Лиаман, ст. преп. Майнас Протос» пахло полированным деревом, чернилами и злорадством – стандартный набор любого преподавательского помещения.

Я вошла внутрь помещения, как в логово врага, то есть тихо, но с достоинством. В руках была аккуратно переплетенные листы пергамента с практической работой. Заголовок сверкал золотым тиснением: «Феномены пространственного искажения при локальных коллапсах Теневой Пены». Подзаголовок, как всегда, балансировал на грани здравого смысла: «С попыткой классификации устойчивых негативных узлов на стыке измерений».

— Принесла? — Торкель даже не поднял взгляда, перебирая свитки на столе.

В голосе то ли усталость, то ли врожденное превосходство. А может, смесь того и другого.

— Конечно, — мой ответ прозвучал почти вежливо.

Тетрадь легла на стол с мягким шлепком. И все – тишина.

Через несколько минут эльф, наконец, оторвал взгляд от своих бумаг и пробежался по пергаменту глазами.

— Занятно. Вот это… — Длинный палец указал на диаграмму с энергетическими линиями: — Ты, получается, выявила резонансные частоты у пересечений между карманами Плана?

Вопрос был не столько вопросом, сколько началом лекции, которую я не собиралась выслушивать. Но спорить – все равно что сопротивляться потоку брани, летящей тебе в лоб, от профессора Сатоша.

— Применяла метод проекционного зондирования.

— Да-да, вижу. Но ты не учла вторичную деформацию магнетоплазмы при откате. Вот, смотри.

Он вытащил перо, и уже через пару секунд на полях чертежа появились аккуратные формулы. Не просто уравнения, а целая симфония заклинательной геометрии.

— Вот это, — Торкель подчеркнул два глифических знака, — уравнение отражения теневой массы в фрактальной оболочке. Если его интегрировать по этому параметру, можно вычислить уровень устойчивости портала до момента спонтанного затухания. И, что интересно, настроить портал на нужную частоту перескока.

— Перескока куда? — скептически уточнила я.

Бывший возлюбленный посмотрел на меня так, будто только что словил очередную фразу, которая достойна занесения в сборник глупостей.

— Туда, где находятся остаточные поля разрушенной материи. Где, скорее всего, затаился Морслибб.

И вот теперь-то все встало на свои места. Пауза повисла в воздухе, а я мысленно улыбнулась: проболтался. Тоже, значит, ищет Морслибб.

— Ты предлагаешь мне прыгнуть туда?

— Я? Нет, конечно. Но ты ведь хотела изучить План. Вот он, во всей красе. Живой. Опасный.

Взгляд у него стал таким, будто предлагает мне не погрузиться в кишащее тенями марево, а прогуляться по цветущей лужайке с дамским зонтиком!

Я не ответила. Не потому, что нечего было сказать. Просто слова где-то споткнулись на полпути между сердцем и голосовыми связками. В голове разом щелкнули десятки механизмов: запахи, шаги, черный дым из кабинета и странная осведомленность Торкеля о «перекрестных зонах»…

Слишком много совпадений.

— Кстати, — добавил эльф, почти как бы между прочим, — у тебя ведь есть доступ к аромабазе факультета Алхимии?

— Теоретически. А что?

— Просто не хватает данных для настройки точного вектора. Нужно семь якорей. Семь разных ароматов. Их спектральные волны можно уложить в частотную матрицу.

Мои губы тронула почти незаметная улыбка. Он думал о том же, что и мы с ребятами – хотел использовать все семь заклинаний магии Смерти!

Торкель тоже улыбнулся, только хищно.

— Интересно, где бы их найти?..

Я на уловку не повелась и просто пожала плечами. Предпочла отмолчаться. Пусть ищет.

Мужчина, не спеша, скользил взглядом по пергаменту, уставившись на мои расчеты и чертежи с видимым интересом, но и с какой-то оценивающей прохладой. То ли искал, где я могла ошибиться, то ли просто наслаждался моментом превосходства. Я, стиснув зубы, старалась выглядеть если не уверенно, то хотя бы терпеливо.

Наконец, он поднял голову, как если бы только что вернулся с какого-то недалекого путешествия по измерениям, а не из очередного разглядывания работы.

— Хорошо, Аня. Это впечатляет, — сказал Торкель, но интонация была такая, как будто это не комплимент, а просто констатация факта, что вода мокрая. — Но на этом не все. У тебя есть задание для дальнейшего исследования.

Я напряглась, ожидая подвоха. Достопочтенный лорд Лиаман никогда не говорит просто так, и любое его «задание» обычно означает катастрофу масштабов локального апокалипсиса. Знаем, плавали.

— Тебе предстоит… — Он сделал паузу, будто выбирал из меню заданий «погуби ближнего своего легко и быстро». — Исследовать еще одну область: пересечение искажающих факторов Плана Тени с временными аномалиями. Поговорим о том, как твоя магия может повлиять на пространственно-временные петли в моменты максимального энергетического пика. Это откроет тебе не только новые перспективы в твоей работе, но и продвинет понимание того, как магия действует в самых тонких гранях бытия.

Торкель поднял палец, будто только что изобрел новый способ сворачивать пространство в узел.

— Ну и, конечно, не забудь зафиксировать все странные эффекты, которые обязательно появятся. Мы с тобой ведь ценим непредсказуемые последствия, правда?

Кривда.

Я сдержала раздражение и уже начинала понимать, что я тут как подопытная мышь, на которую сваливают все, что нужно продумать. И да, задача была очевидно сложной. Но больше всего меня напрягало то, что это задание означало снова влезть в самые глубокие закоулки Плана Тени, столкнуться с аномалиями и рисковать своей жизнью ради «научной ценности». И я еще молчу про необъяснимую мутацию, которая происходит со мной в Плане Тени во время активизации силы. Магистр Сильвер на совместных занятиях помог мне снизить болевые ощущения, но проблема никуда не ушла.

— Хорошо, — сказала я сдержанно, — но можно хотя бы чуть-чуть объяснить, как мне избежать… ну, скажем, исчезновения в пространственно-временном портале?

Торкель улыбнулся. Это была та самая улыбка, которой можно было спокойно сопровождать фразу: «О, будет весело».

— Я думаю, тебе и так хватит представлений о том, как правильно держать баланс между реальностью и тенью. Главное не забыть, что темная магия не прощает ошибок.

И добавил, как бы мимоходом, с той самой ехидной улыбкой:

— А теперь иди, пока я не передумал и не дал тебе еще задач на разминку.

Я выскользнула из кабинета, чувствуя, как на плечи лег груз, сравнимый с небольшим магическим обвалом. На каждом шагу меня преследовали мысли о том, что новый эксперимент, как и все предыдущие, скорее всего, закончится попыткой вытянуть меня из реальности.

По пути заметила знакомые светлые волосы – магистр, с его привычной мрачной серьезностью. Его фигура в тени окна выглядела внушительно, а янтарные глаза, встретившись с моими, вспыхнули легким подозрением. Он явно заметил, откуда я выхожу, и между нами повисло напряжение.

Он что, ревнует?

Я была почти уверена, что Элияр не так спокоен, как обычно, по поводу приставленного мне преподавателя по практике.

— Анигель, — его голос был с тем самым тоном, который он обычно использует, когда задает вопросы по своему предмету перед всей аудиторией, и будто бы проверяет твой уровень внимательности. — Как успехи с практикой?

Я пожала плечами в который раз, прикидывая, насколько мое «нормально» прозвучит убедительно.

— Нормально.

— Все ли в порядке с исследованиями?

— Да, — я кивнула.

— Не вовлекаешься в чужие разборки?

Я не могла сдержать на губах улыбку, такую смешанную, что даже мне самой было непонятно, что это: облегчение или издевка.

— Нет, господин-магистр-лорд, — сказала я с легким сарказмом. — Сижу как мышь в углу, никуда не лезу и не забиваю головушку глупыми мыслями. Все по плану. Не переживайте.

Элияр по-прежнему стоял, глядя на меня, как статуя, не давая ни единого намека на эмоции, только слегка щурил глаза.

— Я не переживаю. Я… проверяю. — В его голосе, возможно, звучала небольшая доля иронии, но при этом звучало что-то, что заставляло меня задуматься. — Надеюсь, что ты не поддашься искушению углубляться в те вещи, о которых я тебя предостерегал.

Я едва удержалась от того, чтобы не ответить что-то колкое, но взгляд магистра заставил меня замолчать. Он был настойчив, как тупая игла, впивающаяся в тебя. И вот, что меня больше всего бесило, – мне все это нравилось. Я могла бы расценить его внимание как заботу, если бы не его броня, которая не поддавалась никаким попыткам проникнуть в него.

— Я в порядке.

Сильвер сделал шаг вперед, его тень покоилась на полу рядом со мной, и как бы следила за каждым словом.

— Хорошо, — сказал Элияр, сдерживая небольшую усмешку, — потому что я не хочу слышать от тебя «ошибок» или «непредсказуемых последствий». Ты ведь не забываешь, о чем я тебе говорил в прошлый раз?

Я встретила его взгляд, не моргая.

— Не забываю, — соврала я, не краснея. — Я в «зоне безопасности».

Мужчина ответил тихим, но слегка угрожающим тоном:

— Зона безопасности может быть довольно узкой, если не соблюсти дистанцию. Не забывай об этом.

Мы стояли в коридоре, а я чувствовала, как его взгляд неотрывно скользит по мне, словно это не просто интерес, а настоящий анализ. Кажется, Элияр знал, когда нужно молчать и когда взглядом распылять всю тяжесть своей личности. Его глаза, блестящие, как самые глубокие уголки ночи, не отпускали, заставляя мое сердце биться быстрее, а мысли расползаться по углам, как шальные тени.

«Анигель», – проскрипела я у себя в голове.

Нет, а что? Да, влюбилась. Да, по уши. Как дура!

Я ощущала его взгляд, как физическое прикосновение. Этот взгляд был пронзающим и холодным, но не чуждым. Элияр был старше, опытней, и, возможно, гораздо более строгим, чем мне хотелось бы. Но был в нем такой магнетизм, что я не могла отвести глаз. Как будто сама академия и все ученое общество заключались в этом одном… мужчине. В его тени, в его молчании, в том, как он редко говорил, но всегда попадал в точку.

Мне пришлось постараться, чтобы не моргать, не показывать, как это меня волнует, но в груди затаился нервный комок. Как будто я стояла на этой грани – между уважением, страхом и чем-то еще более… сложным. Невозможно было сказать, что это: то ли уважение к его знаниям, то ли притяжение, которое с каждым разом становилось сильнее.

Когда Элияр вздохнул, казалось, что воздух вокруг него стал тяжелым, насыщенным молчанием.

— Анигель, — его голос был абсолютно спокойным, но в этом спокойствии скрывалась угроза, как в скрытой ядовитой траве. — Твоя работа сегодня будет проходить у меня в кабинете. Профессор Хесселис уехал, и попросил меня передать тебе его задания.

Дыхание сбилось, когда я резко подумала о том, что буду снова в его доме. Трудно было скрыть легкий шок и волнение от предложения. У него? Отлично! Элияр явно ничего не говорил в том смысле, что это может быть чем-то большим, но вот это «у меня в кабинете»… Я почти не успела понять, как в голове начали всплывать… ну, скажем так, возможные сценарии, которые я прочитала в не самых приличных книгах Вилланы, одолженных мне для самообразования.

— Конечно. — Я немного осеклась, но быстро поправилась. — Это… это было бы удобно, да.

И вот, когда Элияр чуть наклонил голову, и на его губах мелькнула едва заметная усмешка, я почувствовала, как мои плечи расслабляются. Это был тот момент, когда я поняла, что он, конечно, мог бы сказать больше, но его молчание и взгляд говорили все. Вот же собака…

В этом молчаливом контроле было что-то острое, как лезвие, что держало меня в постоянном напряжении. Я как будто стояла на краю обрыва, но не могла отступить. В его глазах не было явной угрозы, только тихий, уверенный контроль, от которого не хотелось уходить.

Нет. Все же я дура беспросветная.

— Переоденься, и я нас телепортирую, — сказал мужчина, уже повернувшись к другому концу коридора. — Не заставляй меня ждать.

Я осталась стоять, пока он не растворилась в воздухе.

Разумные тени. Надо на досуге пойти к Яргахаку и узнать о этих существах побольше.

Вдохнув, направилась в свою комнату.

Общежитие, как всегда, было тихим. Я быстро сняла академическую форму и бросила взгляд в зеркало. Легкая дрожь пробежала по телу, когда я достала платье. Это не было обычным платьем. Оно было темного оттенка, как сама ночь, с узорами, словно вырезанными из тени. Силуэт идеально подчеркивал фигуру, а ткань была легкой и мягкой, но скрывала в себе некую глубину.

Нет, это не свидание, но куда-то же надо выгулять данную ткань, которую засунула матушка в сумку.

Руки слегка дрожали, когда я застегивала последний крючок. Может, мы даже поцелуемся. Такое же можно допускать?

Элияр появился, как всегда, молчаливый и неминуемый. Его присутствие заполнило комнату, как дождь, который не слышишь, но чувствуешь. Он указал на мой наряд, не сказав ни слова, но его взгляд был более красноречив, чем любой комментарий.

Взгляд: «Не стоило наряжаться».

— Ты готова, — сказал он, и без всяких предупреждений крутанул запястьем и кивнул мне в сторону дымки.

Впервые за столько времени я позволила подробнее рассмотреть пространство за пределами гостиной, спальни и ванной. Интерьер был точным отражением личности Элияра: строгий, наполненный знаниями, с большими окнами, через которые виднелся академический двор. Тонкие, почти незаметные тени игриво танцевали в углах, создавая ощущение постоянной живости и туманной, загадочной атмосферы. Типичный дом холостяка.

Я вошла внутрь, и Элияр, стоя в проеме, слегка наклонил голову в сторону комнаты, где уже были подготовлены все бумаги. Легкая усмешка скользнула по его губам, когда он заметил мой настороженный взгляд.

— Здесь ты будешь работать, — голос его был тихим, но что-то в нем стало более личным, почти интимным. — Не отвлекайся.

Первые полчаса я сидела за столом в его комнате, перебирая бумаги с записями и отчетами, оставшимися после профессора Хесселиса. Тишина, нарушаемая только шорохом страниц и мягким светом, проникшим через окна, создавала магическую атмосферу. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли, как это часто бывало в его присутствии, ускользали куда-то в сторону.

Взгляд невольно скользнул в сторону, где мужчина сидел на диване, поглощенный какой-то старинной книгой. Легкий свет ложился на его профиль, и в этот момент я словно увидела его в новом свете. Он был… совершенно другим. Более реальным, чем все те сухие и скучные отчеты, которые я изучала.

«Вот бы он был мой…» – подумала я на секунду, и губы едва заметно подрагивали от мысли, которая только что пронеслась в голове.

Нет, что я творю!

Я отмахнулась от мысли, как от назойливой мухи, но она не ушла. Элияр был идеален во всем – в том, как сдержанно и уверенно вел себя, в том, как его тени мягко расползались по комнате, не оставляя никакого следа. А еще, как он умел казаться таким недосягаемым. Теперь меня это манит.

Я вновь бросила взгляд на него. Он, как обычно, поглощен чтением. Взгляд сосредоточенный, но в нем было нечто расслабленное, почти домашнее.

Слегка вздыхая, я поймала себя на очередной мысли, что если бы мы были вместе, эта комната могла бы стать нашей. Приятный вечер с тихими разговорами, шепотом среди книг, огонь в камине и, возможно, какой-то невыразимо близкий момент, когда наши губы…

В голове снова вертелись одни и те же вопросы: а что если бы? А если я просто… подойду к нему, сяду рядом, улыбнусь… Может, тогда все стало бы проще? Но в этот момент план начал терять свою ясность, и я почувствовала, как передо мной открывается целый мир возможностей. Почему бы не попробовать?

Я нервно улыбнулась. Подойти к нему, притвориться наивной дурочкой, попросить объяснить что-то элементарное и, может быть, что-то произойдет? Чем я хуже адептки Делре из академии чародейств? Да, не пишу письма, а сразу иду напрямую!

«Магистр Сильвер, мне нужно помочь с этим. Не могу понять, что тут написано,» – произнесу я, покачивая головой. – «Я такая неумеха, а вы такой умный…»

Собственная фантазия, озаренная легким сарказмом, заставила меня покраснеть. Может я даже буду похуже адептки Делре с академии чародейств. Так весело, что даже немного дерзко. С одной стороны, шалость, а с другой… Кто бы мог устоять перед невинным взглядом? Вот я в его сети попалась, как слабая, застенчивая девочка. А потом… поцелуй. Да, поцелуй.

Я прикусила губу, пытаясь успокоить себя.

Не будь сумасшедшей, Анигель. Ты ведь не в детском саду, правда?

Тем не менее, мыслительный процесс потихоньку начал набирать обороты. Все бы шло, если бы не одна маленькая деталь: мое дыхание уже немного сбивалось, а на щеках ощущалась та самая сладкая беспечность, которая появилась на волне безумной идеи.

Неожиданно в голову пришел совершенно новый план. Подойду, задам ему пару дурацких вопросов, так и быть, а потом просто… «ой, ну кто же устоит, когда я такая беззащитная»?

С каждым мгновением улыбка становилась более кривой и игривой. Вот и оно – решение! Встану, подойду, возьму книгу из его рук, улыбнусь как невинная малышка… и, быть может, тогда он настроится на нужную волну и… Ведь что худшего может случиться? Не убьет же он меня!

Мысль оборвал скрип дверей. Я слегка встрепенулась.

Магистр Сильвер поднял взгляд, и я почувствовала, как мысли сразу же потеряли последовательность. Его глаза, эти глубокие глаза, смотрели как всегда: с той спокойной настороженностью, с которой он следил за каждым моим движением. Было в этом что-то магическое. И снова, как я не пыталась, мысли ускользали, оставляя после себя лишь одну маленькую забавную реальность.

А может, он уже все понял?

Хотя что он может понять? Он же мужчина. Они намеков не понимают!

Я продолжала сидеть за столом, перебирать бумаги, поглощенно изучая отчеты профессора Хесселиса, но в голове уже совершенно не было ни слова о магии, ни о Плани Тени. Все, что могла чувствовать, – это как все внутри начинает заполняться тем самым искренним волнением, которое я пыталась скрыть даже от самой себя.

Ну это вообще предел, Анигель! Ты что, серьезно? Ты только что придумала, как почти поцеловать мужчину, который тебе нравится, с помощью притворства!

Я не могла удержаться от смешка, но тут же опять вернулась к своим серьезным мыслям.

Нет, надо действовать.

Все, хватит думать, а то, если я подожду еще минутку, мне будет уже слишком стыдно!

Взгляд снова скользнул на Элияра, который, все это время, не переставал читать книгу. Вдруг я заметила, как его губы слегка двигаются, как он иногда так или иначе что-то шепчет себе под нос, не замечая мой взгляд. Дыхание снова сбилось. Бездна тебя пожри, Анигель, ты в своем уме?

Ладно, если не сделаю это сейчас, то кто знает, когда я наберусь мужества снова.

Я встала с места, скомкала пару бумаг и сделала вид, что активно продолжала разбираться с отчетом. Подошла шаг за шагом, пытаясь не выдать своего волнения. Ты же сильная, Анигель! Просто сделай вид, что действительно что-то не понимаешь, и вуаля!

— Магистр Сильвер, а вот тут… — Стараясь не выдать волнения, я слегка подалась вперед, глядя на бумаги с такой серьезностью, что почти поверила сама себе. — Можете пояснить вот эту формулу? Я что-то не совсем понимаю.

Элияр, как обычно, не выглядел удивленным, хотя и оторвался от книги, быстро пробежав глазами по строчкам.

— Это достаточно простая математическая конструкция. — Он взглянул на меня чуть озадаченно, но начал объяснять, как опытный преподаватель, не обращая внимания на чрезмерную близость. — Это связано с пространственными преобразованиями энергии в Негативной Материи, уравнение для расширения тени в планах. Ничего сверхсложного. — Он продолжал рассказывать, скорее всего, не заметив, как мой взгляд все чаще скользит к его губам.

Я, честно положа руку на сердце, пыталась слушать, но внимание раз за разом сбивалось, когда я начинала ловить каждый его жест, каждое движение губ. Вот бы его поцеловать…

А Элияр продолжал:

— …потому что тень развертывается, а затем…

Я ловила каждое слово, но мысли все больше ускользали в сторону.

Да ну, ладно. Если я не попробую, то, может, потом и не будет этого момента, правильно?

Мои глаза, наполненными едва ли не детским интересом, и тело в этот момент не слушались. Я просто не могла сдержаться. Незаметно я стала чуть ближе, и вот уже почти вплотную, чувствуя его дыхание, а мои руки держат бумаги, как будто я изначально собиралась лишь уточнить пару деталей.

Потом, не ожидая от себя такого смелого шага, я подалась чуть вперед, буквально касаясь его плеча, и на мгновение задержалась. Элияр замолчал, и в этот момент все вокруг как бы застыло. Со стыдом я почувствовала, как дыхание сбивается еще сильнее, а вот его руки на диване стали чуть напряженнее.

Сейчас или никогда!

И, с решимостью тролля, я прижала свои губы к губам магистра.

Элияр, как я заметила, не сразу понял, что произошло. Его глаза расширились от удивления, он задел рукой книгу, но вместо того, чтобы отдернуть ее или замереть в изумлении, что-то в нем изменилось. Возможно, это было то спокойствие, что его всегда отличало от других, возможно, просто осознание чего я творю. В любой другой момент он мог бы меня остановить. Но неожиданно для меня, мужчина выдохнул и, мягко опустив книгу на диван, ответил на поцелуй.

Сначала, конечно, его губы были несколько настороженными, как будто это была не совсем та реакция, которой он ожидал. Но потом, спустя мгновение, его рука коснулась моей щеки, а второй локоть аккуратно вытянул меня навстречу, словно прося больше, чем просто нежность.

Я, прижавшись к нему, почувствовала, как сердце начинает бешено колотиться, и казалось, что время затянулось. Мир за пределами комнаты исчез, и остались лишь мы двое в маленькой вселенной, где тела находили друг друга, где поцелуй был не просто моментом моей дурости, но и неким тихим обещанием.

Мои губы дрожали от удовольствия, когда я выдохнула в рот Элияра, и в этот момент поняла одно – иногда для того, чтобы что-то случилось, нужно всего лишь сойти с ума за пару месяцев в академии.