Академия страхов

Глава 1

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 1. Отбор

Мир, в котором родился Корчемаха, давно перестал удивляться магии. Она была повсюду: гудела в артефактах на рыночных прилавках, текла в крови избранных, клубилась в тумане вокруг щупалец монстров, выползающих из разломов. Но даже в этом перенасыщенном чудесами мире Академия Страхов стояла особняком — мрачная легенда, от одного упоминания которой у бывалых магов холодели пальцы.

Никто не знал точно, где она находится. Одни говорили — затеряна в пиках, куда не долетают птицы. Другие — скрыта под землёй, в катакомбах, которым тысячи лет. Третьи и вовсе шептали, что она дрейфует в кармане реальности, проявляясь раз в год, как хищный цветок, и только для тех, кто прошёл предварительные тесты и не сошёл с ума.

О ней ходили слухи — один чудовищнее другого. Говорили, что стены Академии пропитаны эхом тысяч смертей. Что полы в коридорах помнят вкус крови. Говорили, что её выпускники — элита элит, повелители Страхов, способные одним взглядом обратить армию в бегство. И ещё говорили — почти шёпотом, — что те, кто проваливается, не возвращаются домой. Никогда.

Корчемаха никогда не думал, что окажется здесь. В его маленьком, пыльном городишке, затерянном среди полей, он был звездой. Сдал главный тест на сто баллов — неслыханный результат для их глуши. Местные газеты написали о нём заметку. Учителя хлопали по плечу. Соседи пророчили великое будущее. Парень, который вырвется и прославит родной городишко. Он прошёл череду изматывающих отборочных испытаний, собрал все рекомендации, отсеялся через сито фильтров — и вот он здесь. Стоит на пороге легенды.

Но реальность, как это обычно бывает, оказалась проще и жёстче. В его теле почти не было маны. Двести единиц — смехотворный резерв, капля в море. В его городе это казалось нормой, даже поводом для гордости. Здесь же, среди аристократов с тысячами, чьи ауры ощущались кожей как давление перед грозой, он был пустышкой. Слабаком. Статистической погрешностью. Случайностью, которая каким-то чудом просочилась сквозь фильтры.

И всё же он прошёл. Прибыл. Заселился. И не собирался сдаваться.

---

1. Комната

Ключ был железный, старый на вид, с тяжёлой бородкой. Холодный на ощупь. Корчемаха вставил его в замочную скважину, повернул — механизм внутри отозвался низким, утробным щелчком. Дверь открылась.

Комната оказалась компактной, но просторной. Потолок не давил на голову, стены не заставляли пригибаться. Всё было продумано до последнего винтика, выверено с бездушной эффективностью.

Сразу от входа, прямо перед собой, он увидел кровать. Обычную, аккуратно заправленную серым покрывалом. Подушка одна. Матрас на вид жёсткий. А прямо напротив кровати, на стене, висел телевизор — плоский чёрный экран смотрел прямо на подушку, как пустой глаз. Корчемаха хмыкнул себе под нос:

— Зона отдыха такая. Значит, пахать мы будем очень много. Иначе зачем телек перед кроватью — чтобы падать и смотреть в него без сил.

В углу, под телевизором, из стены выдвигался низкий столик. Не письменный стол, а именно низкий — под ноутбук, под книги, под чашку чая. На нём уже лежал тонкий серый ноутбук без опознавательных знаков. Ни логотипа, ни наклейки. Просто матовый прямоугольник. Столик можно было задвинуть обратно в стену нажатием кнопки — панель уехала в паз с тихим шорохом, сливаясь со стеной так, что и шва не осталось.

— Наверное, понадобится, — пробормотал Корчемаха вслух. Тишина комнаты поглотила его голос.

Слева от кровати обнаружилась кухня. Не отдельная комната, а ниша, скрытая за железными дверцами. Он нажал кнопку — дверцы с тихим гудением уехали в стены, открывая содержимое. Холодильник — современный, плоский, без ручки, открывался от лёгкого нажатия. Внутри пусто, только холодное гудение. Электроплита на две конфорки. Чайник. Кран с фильтром, из которого капнула вода, когда он его повернул — система работала. Маленький откидной столик у стены, как раз чтобы поставить кружку или тарелку. Никакой столовой в общаге не предполагалось. Готовить будешь сам. Или просто кипятить чай, чтобы не сдохнуть с голоду между испытаниями.

Шкаф был устроен так же — железные дверцы, кнопка. Он нажал. Дверцы уехали.

Внутри висели мантии. Двадцать штук. Одинаковые, чёрные, с капюшонами. На воротнике каждой, с лицевой стороны, два квадрата: справа красный, слева жёлтый. Они тускло блестели при свете ламп, как два маленьких сигнала. Мантия не длинная — чуть ниже пояса. Не балахон до пола, а что-то среднее между формой и боевой одеждой. Удобно двигаться. Удобно драться. Удобно умирать.

Ниже, на полках, лежали штаны. Двадцать пар чёрных штанов. Двадцать белых рубашек. Он взял одну рубашку в руки — тонкая, почти прозрачная. Белая ткань просвечивала на пальцах, мягкая, как паутина.

— Типа я готов к смерти? — пробормотал он, глядя на рубашку. Саван. Белый саван под чёрной мантией.

Рубашка под мантией почти не видна, только воротник выглядывает с этими квадратами. Но он-то знал, что она там, у самой кожи. Белая. Как погребальный покров.

Двадцать пар ботинок стояли внизу. Ровно в ряд. Его размер. Носки плотные, чёрные. И несколько пар на вырост — чуть больше, запасные.

— Хрен знает, как они узнали размер, — подумал он вслух, разглядывая идеально подогнанную обувь.

На отдельной полке лежали очки. Одна пара. Простые, в тонкой металлической оправе. Он взял их, повертел в пальцах. Стёкла прозрачные, без диоптрий. Зрение у него было стопроцентное — он проходил медосмотр на отборах. Зачем очки?

— Типа вдруг ослепну в процессе? — усмехнулся он и положил их обратно на полку.

Мыло, зубная щётка, паста — всё, что нужно для базовой гигиены, стояло на полке над маленькой раковиной. Душ он осмотрел мельком — стеклянная кабинка, хромированный смеситель, белое полотенце на крючке. Больше ничего. Никаких излишеств.

Он закрыл шкаф. Дверцы задвинулись с тем же тихим гудением. Комната снова стала гладкой и безликой.

Под кроватью он нашёл железный будильник. Не магический, не пластиковый — настоящий, тяжёлый, с молоточком между двумя чашками, с пожелтевшим циферблатом. Проверил, как работает. Зазвенел так, что уши заложило — резкий, пронзительный грохот, от которого дёрнулось сердце. Поставил на пять утра. Завтра важный день.

Лёг на кровать, не снимая мантии. Решил полежать так, глядя в потолок. Стены молчали. Тишина была глухой, как в склепе.

Он достал телефон, открыл заметки. Повторил термины, которые переписывал вчера. Всё, что знал о магии, о кастовании, о типах маны, о классификации Страхов. Пробежал глазами по строчкам — контрольный круг перед сном. Надо быть готовым.

Завтра — отбор.

Он убрал телефон под подушку. Закрыл глаза. Будильник будет звенеть в пять.

---

2. Утро

Будильник зазвенел ровно в пять утра. Железный грохот ударил по нервам, разорвал тишину на куски. Корчемаха встал сразу — никакой сонливости, только холодная, звенящая ясность. Час до начала отбора.

Он подошёл к шкафу, нажал кнопку. Дверцы уехали. Мантии висели ровно — двадцать одинаковых силуэтов. Он снял одну, надел. Ткань села по фигуре, застегнулась легко. Белая рубашка почти не видна, только воротник выглядывает: красный квадрат справа, жёлтый слева. Чёрные штаны, ботинки. Очки сунул в карман мантии — на всякий случай.

Он повторил термины ещё раз. Телефон, заметки, пробежал глазами по строчкам. Убрал телефон в карман. Вдохнул. Выдохнул.

В шесть вышел во двор.

---

Двор университета был заполнен мантиями. Двести человек стояли молча, как чёрные статуи. Все одинаковые. Чёрные мантии, капюшоны, квадраты на воротниках. Мини-бейджики с именами поблёскивали у тех, кто стоял достаточно близко. Пока что мантии у всех были одинаковые. Никаких различий. Никаких привилегий. Только имена. Двор был серым, вымощенным грубым камнем. Высокие стены уходили в хмурое небо, в котором клубились тучи, но дождя не было.

Вышел семинарист — студент-старшекурсник или сотрудник, он не представился. Лицо бледное, взгляд пустой. Молча, не проронив ни слова, он развернулся и повёл всех внутрь.

Лекционный зал оказался огромным — высокие своды, ряды деревянных скамей, тёмное дерево, профессорская кафедра. Профессор ждал их стоя. Сухой, с седыми висками, в строгой чёрной мантии без квадратов. Он оглядел кандидатов холодными глазами и сказал без предисловий, голосом, разносящимся по залу как удар колокола:

— Желаю вам удачи выжить в сегодняшнем отборе. Разбейтесь на группы по двадцать человек.

— Но нас же двести, — подал голос кто-то из толпы.

Профессор продолжил, не удостоив его даже взглядом:

— У нас есть четыре этажа вверх и шесть вниз. Каждая группа будет на своём этаже. Помните: двадцать человек — это группа, не команда. Но вы можете объединяться с другими. Вам доступна лестница на каждый этаж, но дверь вы открыть не можете, как бы ни старались. Только тот, кто находится внутри этажа, может открыть вам. Учтите это.

Он сделал паузу. В зале было слышно, как кто-то нервно сглотнул.

— Сегодня университет свободен специально для отбора. Завтра начнётся учёба. И будет то же самое, что и на отборе. Каждый день. Без исключений.

Он обвёл аудиторию взглядом, задержавшись на секунду дольше на Корчемахе — или тому просто показалось.

— Ваша задача — выжить. Так же вы будете обязаны выполнять задания. Задания могут быть на других этажах. Вы можете объединиться с теми, у кого такое же задание. За выполнение заданий вам будут давать ресурсы для самосовершенствования. Главное — не потерять карточку задания. Без неё вы никто.

— Подойдите и возьмите карточки. Можно во время испытания прийти сюда и получить новое задание. Если вы провалите новое задание — наказания не будет. Если провалите первое…

Он не закончил. Смысл повис в воздухе, как запах гари.

— Пройдите на этажи. После начнётся испытание на выбывание.

---

Корчемаха взял карточку — картонную, с тиснением. Поднимаясь по лестнице, посмотрел. Написано аккуратным шрифтом: «Перенести три бревна с 4 этажа на -6».

Он дошёл до первого этажа и остался там. Девятнадцать человек вокруг — чужие лица, напряжённые плечи, кто-то перешёптывается. Остальные ещё растекались по этажам. Испытание не начиналось, пока все не займут свои места. Тишина звенела в ушах.

Двери захлопнулись без предупреждения — гулко, как ловушка.

Из кабинета, шатаясь, вышел ученик. Двадцать первый. Бледный, шатается, руки дрожат. Двое дёрнулись к нему, чтобы помочь.

— Стойте! — голос Корчемахи прозвенел резко. — Испытание не началось бы, если бы все не были на своих этажах. Значит, он не ученик.

Все замерли. Бегущие остановились как вкопанные.

Парень, чьё лицо исказилось, начал меняться. Его тело хрустнуло, раздулось вдвое, мышцы взбугрились, разрывая рубашку. Челюсть выдвинулась вперёд, глаза налились жёлтым. Он стал похож на оборотня — огромного, лохматого, с когтями как серпы.

— Это обычный страх, — крикнул кто-то высокий, срывая голос. — Он притворяется человеком, а потом нападает!

— Бежим, бля! — заорал кто-то сзади.

— На лестницу! — перекричал всех Корчемаха, разворачиваясь. — Какие у вас задания?

Высокий парень на бегу ответил:

— У меня задание, связанное с деревом. Возможно, магическим. Сделаем палки — и ему конец! Нет, мне надо на шестой. Пока!

К нему присоединились шестнадцать человек — побежали вниз, толкаясь. С Корчемахой остались двое: парень и девушка. Сергей и Маша, если верить мини-бейджикам на мантиях. У Сергея лицо собранное, но в глазах — страх. У Маши — спокойное, почти отстранённое выражение, но пальцы слегка дрожат.

— -6, очевидно, — сказал Корчемаха, глядя на свой бланк. — А мне на 4.

Они побежали вверх. Снизу раздались крики — громкие, переходящие в визг.

— Оказалось, что тем семнадцати студентам открыл страх, — бросил Корчемаха на бегу. — Значит, на каждом этаже свой. Понятно.

— Ну пиздец, и это отбор, — выдохнул Сергей, перепрыгивая через ступеньку.

— Если мы пришли сюда, то уже не о чем жалеть, — ответил Корчемаха, не оборачиваясь.

---

3. Четвёртый этаж

Они бежали вверх по лестнице, ступени гулко отдавались под ногами.

— Кто вы по специальности? — спросил Корчемаха на бегу, не сбавляя темпа.

— В плане? — Сергей чуть запыхался.

— Ну, типа, где больше шарите.

— А, теперь понял, — усмехнулся Сергей, вспотевшие волосы прилипли ко лбу. — Я, так скажем, шарю в мане. У меня три тысячи единиц.

— И как ты их повысил? — Корчемаха бросил на него быстрый взгляд.

— В смысле? У тебя что, стартовое количество маны?

— Ну, это просто нужно перескакнуть через максимум, и так со временем повышаешь. А ты? — Сергей повернулся к Маше, которая бежала, не отставая.

— Две тысячи триста единиц маны и теория на четыре. Не как в школе. Если я по теории отличник, то везде пять, — добавила она с лёгкой гордостью.

— А профессия?

— Маг света. Может, уже пойдём?

— А ты, Корчемаха?

— Я… Я хз, честно. Двести маны и пока ничего.

— А ты сам-то? — Корчемаха развернул вопрос на Сергея, перескакивая через ступеньку.

— Я электрик. Типа маг молнии и так далее. Переводов много, возможностей масса, — в голосе Сергея промелькнула гордость.

Дошли до четвёртого этажа. Лестничная площадка — тихая, дверь закрыта.

— Стучим? — спросил Сергей, занеся кулак.

— Давай.

Он постучал. Дверь распахнулась — и человек, открывший её, издал короткий влажный хрип. Прямо перед ними его тело разошлось надвое, как тряпка. Кровь брызнула на стену. Труп упал мешком.

За дверью стоял волк. Огромный, чёрный, шерсть дыбом, глаза горят багровым. Он только что разорвал того, кто открыл дверь. Морда в крови, дыхание — пар.

— Ебать, волк, нахуй, — выдохнул Сергей, отшатнувшись.

Корчемаха уже двигался. За долю секунды его мозг пробежался по библиотеке боевых искусств. Пять стилей всплыли в памяти разом. Он шагнул вперёд, вкладывая вес в удар ногой — пнул волка в грудь. Зверь отлетел, впечатавшись в стену коридора.

— Ты же говорил, что у тебя нет маны! — крикнул Сергей, вытаращив глаза.

— Маны-то нет, а вот физическая сила не на низу, — Корчемаха выдохнул, опуская ногу.

— Но как ты его откинул?! Это же грёбаный оборотень!

— А я просто кастанул навык, не занимающий маны. Нашёл его давно в заброшенной библиотеке. Работает чисто на силе воли и мышцах. Жаль, что перезарядка на пять минут. Что встали? Бежим!

---

Они рванули вглубь четвёртого этажа. Коридоры были длинными, полутёмными, с редкими лампами.

— Так и где тут кабинет труда? — спросил Корчемаха на бегу, высматривая таблички.

— Ты серьёзно? — Сергей аж поперхнулся. — Мы только что чуть не умерли, а ты ищешь кабинет труда?!

— Ладно, найдём. Кстати, Корчемаха, — он сам себя одёрнул, — знаешь, какие полезные против этого страха заклинания я могу использовать с моим запасом маны?

— Есть два мощных, — Корчемаха говорил, не сбавляя темпа. — Кроме того, что, возможно, уничтожат волка, так ещё и дадут тебе прорваться, скакнуть выше.

— Ну и какие же?

— «Молот грома». Призывает на страх огромный духовный молот. Удар — и две тысячи урона как нечего делать.

— А второе?

— «Танец молнии». Увеличивает силу всех твоих молний и даёт плюс пятьдесят процентов урона к фаровым молниям, — добавил он. — Шаровая молния, поясню сразу, это редкое атмосферное явление, которое выглядит как светящийся шар, парящий в воздухе. Жуткая штука.

— Ну, ещё обычные молнии улучшает, — кивнул Корчемаха.

— А я? — спросила Маша, которая до сих пор молчала.

— Твой навык — «Выжигающий тьму», — ответил Корчемаха. — Как раз для таких тварей. Увеличивает святой свет на двести процентов. Действует тридцать минут, тратит две тысячи маны. Если свет, то он будет как минимум пятьдесят маны за заряд. Но на свете мана мага света быстрее восстанавливается, так что откат не страшен.

— У неё шесть зарядов света, — добавил он, покосившись на Машу.

— Заряд стоит пятьдесят, — уточнила она, доставая из кармана маленький пузырёк, светящийся мягким золотом.

— А ты? — спросил Сергей у Корчемахи.

— А у меня двести маны. Я могу призвать на пять секунд железный меч. Всё.

— Так что ты выбрал, Сергей? «Танец» или «Молот»? — поторопила Маша.

— Даже не знаю. Лучше «Молот», ведь я просто не успею восстановить ману. И то и то тратит три тысячи. Почти весь мой резерв, — он судорожно вздохнул.

— Стоп, вот же кабинет склада! — крикнул Сергей, указывая на табличку впереди.

— Уже поздно, — Корчемаха остановился. — Надо принять бой.

— Где он? — Сергей завертел головой, озираясь.

— Ну даже не знаю. Обернись, — тихо сказала Маша, и её голос дрогнул.

Волк стоял прямо за ними. Шерсть дыбом, багровые глаза горят в полутьме, из пасти капает слюна.

— Кастуй, Сергей! — крикнул Корчемаха, разворачиваясь в стойку.

— Пытаюсь!

— А, да, точно. Двадцать секунд до применения надо. Молот долго входит, — Сергей зажмурился, вокруг его пальцев заискрилась молния.

— Но зато «Выжигающий свет» работает мгновенно, без задержки, — сказала Маша, уже поднимая руку.

— Так, вроде перезарядки у света нет. Поток на тридцать секунд под усилением. Плюс двести процентов к урону. Это уже хорошо. И таких зарядов шесть, — быстро прикинул Корчемаха.

— Всё! — крикнул Сергей, распахивая глаза.

Из ниоткуда, прямо из воздуха над волком, возник гигантский молот — полупрозрачный, сотканный из трескучего электричества. Он рухнул вниз с грохотом, вбивая зверя в пол. Минус две тысячи здоровья. Волк взвыл.

Корчемаха уже бежал вперёд. Тело работало как отлаженный механизм. Он применил навык боевого искусства, тот самый, что не тратит ничего, кроме физических сил — можно устать, но не больше. Вертушкой врезал зверю по морде. Стены коридора были зачарованы, так что волк не впечатался в них, а просто отлетел и рухнул на пол. Минус триста девять.

— У него пять тысяч здоровья, но минус тысяча за каждый заряд света, — прокомментировал Корчемаха на ходу.

Маша уже работала — два заряда, два потока ослепительного золотого пламени ударили в зверя. Волк заскулил, шерсть задымилась.

Корчемаха продолжил атаку. Правый прямой в челюсть — ноль, не пробил жёсткую кость. Левый короткий в живот — минус двадцать, волк даже не дёрнулся. Апперкот в нижнюю челюсть — минус двести, голова зверя мотнулась. Прыжок всем телом на рёбра — минус шестьдесят, хрустнуло.

Потом он подхватил волка, рывком поставил на лапы, толкнул вперёд. Оглушённый зверь рухнул снова — минус тридцать. Корчемаха сел ему на грудную клетку и спокойно, методично начал бить по морде.

Правой — минус шестьдесят. Левой — минус сорок девять. Замахнулся и ударил правой — минус шестьдесят три. Волк захрипел.

— Чёрт, достал, — выдохнул Корчемаха, чувствуя, как начинают гореть мышцы.

Встал, зашёл зверю за спину, обхватил шею руками. Рывок. Хруст. Минус двести тридцать девять. Он свернул ему шею.

— Ну нахуй, я в склад, — выдохнул Сергей, вытирая пот со лба. — Просто пойду в склад, и всё.

---

4. Склад и брёвна

Руки были в крови. Вернее, в том, что заменяло кровь Страхам, — чёрной, маслянистой субстанции, которая уже начала исчезать. Труп волка растворялся — сначала края поплыли, потом вся туша исчезла, как дым. И кровь на руках Корчемахи исчезла вместе с ней.

— Чёрт, руки запачкал. Ещё не хватало испортить мантию, — проворчал он, отряхивая ладони.

Труп исчез полностью. На каменном полу остался шар — небольшой, стеклянный, внутри которого клубился голубой туман. Он слабо светился.

— А это что ещё? Шар какой-то выпал со страха. Возьму-ка.

Он наклонился, поднял. Шар был прохладным на ощупь. Потом вспомнил — читал в учебниках.

— А, это же шар повышения маны. Используем.

— Забирай себе, нам не надо, мы прорвались, — сказал Сергей, всё ещё тяжело дыша. — У меня теперь три тысячи сто, а у неё две тысячи пятьсот.

— Окей. Использую на месте, — Корчемаха сжал шар в кулаке. Тот лопнул с тихим звоном. Голубой туман всосался в кожу. Плюс пятьдесят единиц. Двести пятьдесят маны. Всё ещё капля, но уже теплее.

Они зашли в склад. Большое помещение, заставленное стеллажами. Сеть лежала в углу. Брёвна — три толстых ствола, каждое метра два длиной. Верёвка — на верхней полке. Корчемаха подошёл, стукнул кулаком по стеллажу — верёвка сорвалась и упала прямо ему в руки.

— А как спускать? Ну, это брёвна, а нам вниз, — задумался Сергей. — Просто прикрутим к поясу и побежим вниз?

— А если развалится? — спросила Маша, с сомнением глядя на конструкцию.

— Не развалится, — Корчемаха уже привязывал первое бревно. — То бревно выдержало мой апперкот. Значит, выживет.

Каждый взял по три бревна, примотал верёвкой к поясу. Выглядело громоздко, но держалось крепко.

— Нам просто бежать. А горка вниз сама докатит брёвна. Тут и ребёнок справится, — сказал он.

— Ну, а как до лестницы? — напомнил Сергей.

— Ну, мы ж не слабаки. Дотащим, — пожал плечами Корчемаха.

Они вышли на лестницу. Брёвна громыхали по ступеням сзади, но вес позволял контролировать спуск.

— Ну вот, дошли. Может, кто быстрее? — спросил Сергей, уже предвкушая гонку.

— Никто же не против? — уточнил Корчемаха.

— Побежали! — выкрикнула Маша.

Сергей рванул первым, длинные ноги замелькали по ступеням. Но тут же замер.

— Блять, тут страх! — крикнул он, шарахаясь назад.

Корчемаха догнал в два прыжка, развернул тело на шестьдесят градусов влево — привязанные брёвна по дуге откинули страха в сторону, сбивая его с ног.

— Что встали? Вперёд! — рявкнул он.

Две минуты бега вниз — и они у двери -6 этажа. Стены здесь были темнее, воздух холоднее.

Корчемаха постучал в дверь костяшками, три раза.

— Эй, страх, открой, это коллекторы, — произнёс он будничным тоном.

Сергей добавил страшным голосом, из-за спины:

— Пошёл на хуй.

Дверь открылась. На пороге стоял студент в такой же мантии, но мини-бейджика нет.

Корчемаха не колебался ни секунды. Апперкот снизу вверх — минус двести. «Студент» отшатнулся.

— Ты шо, Корчемаха, сдурел?! — воскликнул он, потирая челюсть.

— Смотри.

И точно — тело «студента» выгнулось дугой, мышцы взбухли, шкура потемнела. Он стал в два раза больше. Опять притворщик. Оборотень. Глаза загорелись жёлтым.

— Ладно, — Корчемаха потёр руки, — пора использовать мощнейший навык в моём новом запасе. Берсерк. Минус двести пятьдесят маны. Урон плюс тысяча к каждой атаке.

— Аххаха, не зря учился кастовать, — он ухмыльнулся. — Теперь всё мгновенно.

— Стоп, ты прокачал кастование? — не понял Сергей.

— Да, по нему у меня пять с плюсом. Изучал специально, — ответил Корчемаха. — Двадцать минут кайфа.

Он даже не снял с пояса брёвна. Просто рванул вперёд. Пробил вертушку ногой — минус тысяча двести пятьдесят. Зверь взвыл, отлетая.

— Хм, не пробил что ли? — Корчемаха посмотрел на свой кулак.

— Хах, пофиг. Как там пацаны говорят — флеш, — он начал серию быстрых, коротких ударов, которые обычно ничего не сносят. Но теперь к каждому плюс тысяча. Две минуты — и оборотень труп. Дымящаяся туша рухнула на пол.

— Эй, ну не расходись так, — запротестовал Сергей. — Дай хотя бы молнию пустить, а!

— Прости, но я уже его убил, — Корчемаха выдохнул, опуская руки.

Из трупа выпал клык. Длинный, как нож, только слегка загнут, острый как бритва. Он слабо светился.

— О, клык оборотня. Плюс двести к урону, — Корчемаха поднял его, взвесил в руке. — Серёга, тебе надо?

— Нет, спасибо, — Сергей махнул рукой.

— Тогда себе оставлю, — он сунул клык за пояс.

— А меня что, не спросил? — возмутилась Маша, сложив руки на груди.

— Ты маг света. Зачем тебе клык? — резонно спросил Корчемаха.

---

5. Сдача задания

— Так, вперёд, нам на склад сдать брёвна, — скомандовал Сергей, поправляя свою связку.

На складе -6 этажа было темнее и холоднее, чем на четвёртом. Они провели картами по считывателю — аппарат пикнул, загорелся зелёный. Задание засчитано.

— Так, сдаём. Проводим картой — и возвращаемся на четвёртый, вернуть сети и верёвку, — сказал Сергей, уже думая о следующем шаге.

— И ещё в библиотеку, — добавил Корчемаха. Его глаза загорелись.

— Вы устали? — спросил он, оборачиваясь к группе.

— Конечно. А как иначе, — выдохнула Маша.

— Мои двести пятьдесят маны быстро восстанавливаются, — сказал он. Потом сконцентрировался, и вокруг его рук засияло мягкое зелёное свечение. Навык лечения. Тепло растеклось по команде, смывая усталость. Сергей вздохнул с облегчением.

— Корчемаха, ты же не целитель. Как используешь эти навыки? — спросила Маша, разглядывая его.

— Так у меня нет профессии. Поэтому мне доступно всё. Ограничений нет, — ответил он.

— Окей, тогда побежали, — сказал Сергей.

На обратном пути, на лестнице, опять попался тот же страх, которого они сбили брёвнами по пути вниз. Он стоял, скалясь.

— Опять тот страх, — разочарованно протянул Сергей.

Корчемаха уже бежал к нему, разгоняясь:

— Заебал.

Пять секунд берсерка оставалось. Вертушка ногой — минус тысяча четыреста. Зверь отлетел в стену и рухнул. Корчемаха забежал за спину, захват за шею — хруст, минус три тысячи шестьсот.

— Бляяяяяять, я забыл про свой клык! — выругался он, выхватывая его из-за пояса.

— А, сука! — крикнул он, с досадой вонзая клык в уже мёртвую тушу.

Из трупа выпали две сферы маны, засиявшие голубым.

— Сергей, лови, — Корчемаха метнул одну.

Тот хотел поймать, но Маша ловко оттолкнула его плечом и схватила сама.

Корчемаха усмехнулся, мигнул Сергею и бросил вторую сферу, закрутив её дугой. Сергей поймал.

— Хох, плюс двести! — крикнул он, сжимая сферу.

У Маши — то же самое. Труп исчез, растворившись без следа.

— Погнали дальше. Может, ещё кто-нибудь попадётся, — азартно сказал Корчемаха.

— Но искусство владения кинжалом не такое, как бокс или ещё что-то. Я говорил, что знаю только пять?

— Нет, — мотнул головой Сергей.

— Я говорю: погнали. А тот про кинжал. А я говорю, что знаю не пять боевых искусств, — он усмехнулся.

— А сколько? — спросила Маша.

— А я не помню. Около тридцати.

— А кунг-фу знаешь? — спросил Сергей, подтрунивая.

— Знаю. Но это больше похоже на выпендрёж, — ответил он. — Скольких мы убили, напомните?

— Троих, — сказала Маша.

— Нет, тот, что на пути тогда попался на спуске, и был тем самым, из которого выпало две сферы маны. Это уже другой, — поправил Корчемаха.

— Мы дошли. Ну что, в склад, а потом в библиотеку, — он указал на поворот. — Да тут поворот — и всё.

---

6. Библиотека

Дверь библиотеки открылась с тихим скрипом. За ней стоял студент с бейджиком. Настоящий — лицо живое, глаза настороженные. Он преградил вход.

— Убирайтесь отсюда, тут занято.

— В плане занято? Библиотека заполнена? — уточнил Корчемаха, заглядывая за его плечо.

— Слушайте, отстаньте, — студент выставил руку. — У вас три варианта: съебать отсюда и остаться живыми, доёбываться до меня — и моя команда вас прикончит здесь и сейчас, или скоро сюда прибежит тот монстр с этажа. Выбирайте.

— А ты про того милого волка? — Корчемаха улыбнулся. — Мы его убили.

Пауза. Студент моргнул. За его спиной зашептались.

— В общем, давайте так. На суефа, — предложил Корчемаха. — Если мы выиграем — мы входим. Если вы — мы убьём вас и пройдём.

— Зачем тебе библиотека? — не понял студент.

— Ты серьёзно? Зачем люди ходят в библиотеку? Разве не очевидно? — Корчемаха развёл руками.

— Ладно. Давай суефа.

Корчемаха повернулся к своей команде и на языке жестов спросил:

— Вы знаете язык жестов?

— Что ты делаешь? — спросил Сергей, нахмурившись.

— Понятно. Всё с вами, — вздохнул Корчемаха.

— Давай. Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три, — они выбросили руки. — Я камень. Он ножницы, — Корчемаха показал.

— Один-ноль, — констатировал Сергей.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три. Корчемаха — ножницы. Он — ножницы.

— Ничья. Ещё раз.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три. Корчемаха — ножницы. Он — бумага.

— Два-ноль, — сказал Сергей.

— Впусти, — раздался голос изнутри. Команда студента расступилась. — Вы серьёзно пришли почитать книжки?

— Мы не при чём. Это он зубрила, — сказал Сергей, указывая на Корчемаху.

Корчемаха шагнул внутрь и замер. Его глаза расширились.

— Ха-ха-ха. Охуеть, сколько книг! — выдохнул он, обводя взглядом гигантские стеллажи, уходящие вверх. — А сколько новых техник можно узнать… Это же, мать его, больше, чем любая государственная библиотека в мире.

— Кто-то из команды того студента шепчет Сергею: «Этот шизик — типа ваш главный?»

— Ахуеть, тут все части тайных заклинаний! — Корчемаха уже шёл между стеллажами, жадно читая названия. — Ебать, а это сто двадцать четыре книги запретных заклинаний! Господи, я в раю.

— А как жаль, — пробормотал он, — что завтра тут будут второй, третий и четвёртый курс, и этот рай будет принадлежать всем. Я должен сегодня прочесть всё.

— Чёрт, тут книг на столетия беспрерывного чтения, — он схватился за голову.

— Блять, где моя тетрадь для конспектов? — он хлопал себя по карманам.

— Сука, придётся на руке писать, — он закатал рукав.

— А ладно. Что тут у нас? Сергей, сегодня больше никаких оборотней, — объявил он. — Это испытание должно длиться вечно.

— Если бы я дал вам больше техник, отправил бы вас защищать страхов со мной, — добавил он.

— Ты ебанутый, — сказал кто-то из толпы.

— Ха-ха, ещё как, — Корчемаха даже не обиделся.

— Кто-то шепчет Сергею: «И этот псих убил оборотня в соло?»

— Тут же нет камер, да? Никто не заметит, если я сфоткаю материалы, — Корчемаха озирался по сторонам, доставая телефон.

— Так, ладно. Тут сто двадцать четыре книги запретных заклинаний. В одной около пятисот страниц. Это дохера памяти на телефоне, — бормотал он. — Нужно успеть прозубрить. Ладно, я полез по лестнице за сто двадцатью четырьмя книгами.

— Сергей, иди сюда! Лови, — он начал спускать книги одну за другой. — Только осторожно, не помни. Если помнёшь страницу, я обижусь.

— Корчемаха, может, уже остановишься на тридцати? — взмолился Сергей, у которого уже тряслись руки под стопкой.

— У тебя уже руки закончились. Тогда зови Машу.

— Идите на хуй, я в этом дурдоме участвовать не буду, — фыркнула Маша, скрещивая руки.

— Ну ладно. Сергей, если помнёшь одну книгу, я заставлю тебя учить восемьсот техник электрика и показывать их мне по выходным, — пообещал Корчемаха.

— Ладно, на восьмидесяти остановимся, — сдался Сергей.

— Так, Сергей, за мной. Там стол стоит, ложи книги туда. Давно хотел изучить телекинез, кстати, — Корчемаха уже спускался с лестницы.

Маша смотрела на него, который сел за стол и начал обрабатывать две страницы в секунду. Один переворот. Другой. Третий. Пальцы мелькали. Глаза бегали по строкам с неестественной скоростью.

— Так, вот это мы фотаем. И это. И это, — он нажимал на кнопку телефона, не переставая листать. — Так, уже четыреста фото есть из девятнадцати книг.

— Так хорошо, что я вчера с телефона всё в тетрадь переписал, и теперь места примерно на тринадцать тысяч фото, — бормотал он.

Прошло время.

— Ну всё. Тысяча двести двадцать фото сделано, — объявил он, опуская телефон. — Было четыреста плюс тысяча двести двадцать — тысяча шестьсот двадцать фото. Всего ушло на восемьдесят книг.

— Так, теперь надо поставить на место, — он встал, потягиваясь.

— Сергей, как прорваться на двести пятьдесят единиц маны? — спросил он вдруг.

— Ты у меня спрашиваешь? Я думал, ты всё знаешь, — удивился тот.

— Нет, я спрашиваю у тебя, — настаивал Корчемаха.

— Ну, надо выдохнуться. Типа, пять-шесть раз подряд потратить количество маны, не заполняя до конца. Тогда резерв лопается и расширяется, — пояснил Сергей.

— Ну ладно. Щас поставлю последнюю книгу и начнём.

---

7. Прорыв в библиотеке

— Ну, погнали. Поможешь мне, а я тебе, — Корчемаха размял плечи.

— Я с вами, — сказала Маша решительно. — Тоже хочу прорваться.

Другая группа зашепталась в углу:

— А может, не надо? Тут же библиотека и всё такое, книги ценные.

— Вы чё, пиздиться будете? — спросил другой.

— Делайте ставки, господа, — громко предложил Корчемаха, обводя всех взглядом.

— А что нам ставить? У нас ничего нет, — растерялся кто-то.

— Что, даже колпачков от ручки, которые можно сдать на пластик?

— О, я нашёл ручку! — крикнул кто-то, роясь в кармане.

— Я на шизика ставлю кусок бумаги, — сказал один, кладя обрывок на стол.

— Тот самый, кто открывал дверь, сказал: «Ставлю целую ручку на Серёгу».

— Ну ладно, я богач, — усмехнулась Маша. — Ставлю на себя копейку.

— Ну, погнали. Получается… — начал Корчемаха.

— Стойте, я ещё не поставил, — прервал его кто-то. — Ставлю погрызанный колпачок на психа.

— Каждый сам за себя получается, — констатировал Корчемаха. — Среди вас есть целитель? — спросил он у другой группы.

— Вот тот, кто вам открыл двери, — указали на студента.

— Если что, Серёга, ты можешь сдаться. Ты не обязан идти до конца, — сказал Корчемаха, поворачиваясь к нему.

— А я, значит, обязана? — возмутилась Маша.

— Нет. Просто предупреждаю, — он пожал плечами.

— Хах, как же хорошо, что мне абсолютно пофиг на мою кровь, — Корчемаха улыбнулся и резко выбросил руку вперёд. — Луч крови. Минус десять единиц маны. В Сергея — минус пятьдесят девять здоровья.

— Так вот что значила твоя фраза, — прохрипел Сергей, отшатываясь и глядя на дымящуюся точку на мантии.

Корчемаха холодно улыбнулся. Луч, отскочив от стены, полетел обратно, пронзил Сергея второй раз и впился в самого Корчемаху. Минус сорок семь.

— Хах, Корчемаха, ты нарываешься, — Сергей вытер кровь с губы.

— Не забываем про Машу, которая уже домажит меня, — прокомментировал Корчемаха, чувствуя, как световой заряд Маши впивается в спину. «Домажит» — значит потихоньку снимает ХП. Лучом света, конечно. В ближнем бою у неё нет шанса против него.

Корчемаха достал клык, чтобы было интереснее, и начал кастовать. Пока они замерли в ожидании, он медленно складывал пальцы в сложную фигуру, улыбаясь. Создал клона — тень, повторяющую его движения. А сам исчез в невидимости и побежал к Сергею. Это был один навык — «Тень неуловимого». Минус двести десять единиц маны. Десять успело зарегениться за время каста. Осталось сорок.

— У этого заклинания всё так: чем дольше кастуешь, тем дольше действует, — прозвучал его голос из пустоты.

Апперкот клыком. Чистая физическая сила. Не тратит ману.

Сергей, захлёбываясь кровью, схватился за живот и прохрипел:

— А это ещё что?

Маша была в ахуе. Она понимала, что только что произошло — он был здесь, а теперь его нет, только клон стоит и улыбается.

— Пхах, захлёбывается Серёга. Это же битва на прорыв. Зачем так жёстко? — произнёс Корчемаха, появляясь.

— Ты прав. Лучше спрятать клык. Вдруг ненароком убью, — он убрал клык и вдруг понял. — Нет, это Серёга, захлёбываясь, говорит.

Сергей, лёжа на полу, из последних сил использовал «Укол молниями» — мощный разряд сорвался с его пальцев. Минус пятьсот единиц маны. Минус шестьсот здоровья Корчемахе. Достаточно много, чтобы прочувствовать.

Корчемаха перешёл в рукопашку. Мана уже на пятьдесят процентов восстановилась.

Маша использовала две тысячи маны — почти весь резерв — и призвала до конца боя Меч Света. В её руке возник клинок из чистого золотого пламени, плюс двенадцать тысяч урона.

— Вот же блять, — выдохнул Корчемаха, пригибаясь.

— Ты что, угробить нас решила?! — крикнул Сергей, отползая.

Корчемаха прыгнул на лестницу и выстрелил Лучом крови в Машу. Она просто разрезала луч мечом пополам. Луч раздвоился и полетел обратно — одна половина в него, другая в Сергея. Попытка не удалась.

Сергей, уже отдышавшись, кинул на Машу Молот — тот самый, призрачный, электрический. Она пошатнулась, щит света дрогнул.

Корчемаха перешёл в наступление. Контратака вблизи. У него уже сто процентов маны. Он рванул к ней. Она смотрит на него, сжимая Меч Света обеими руками. Он сбавил темп в последний миг и почти вплотную плавно отвёл её меч ладонью, толкая обух — ту сторону клинка, где нет лезвия. Мягко, но неотвратимо.

Отошёл, вставая в полубоксе, контролируя её оружие. Обух под контролем.

И вдруг вспомнил то самое выпендрёжное искусство кунг-фу. Просто оттолкнул её ладонью в грудь. Вышло гладко, но сильно — она отлетела назад, теряя равновесие.

Корчемаха тут же отвёл от неё взгляд, чуть присел, будто в низкий старт. А сам мгновенно прописал Серёге вертушку ногой по морде. Тот отлетел.

Чуть отступил назад. Сложил руки в треугольник — пальцы переплелись сложным узором.

— Кровавые сети, — произнёс он вслух случайно, голос его прозвучал глухо и потусторонне.

Из сложенных пальцев вылетели алые нити. Много лучей, тонких, как паутина. Они закружили вокруг Серёги, оплетая его, стягивая, лишая движения.

Конец главы.

Глава 2

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 2. Прорыв

1. Кровавые сети

Сеть сжалась.

Это было не просто заклинание — это была его кровь, вытянутая из пальцев и превращённая в алые нити, которые теперь оплетали Сергея. Каждая нить пульсировала, как вена, и жгла. Не огнём — чем-то глубже. Будто сама жизнь, вывернутая наизнанку, прикасалась к коже и оставляла багровые следы.

Сергей зарычал сквозь зубы. Не от боли — от унижения. Он дёрнулся, и сеть тут же отозвалась: лучи натянулись, впились глубже, и по рукам побежали новые ожоги. Мантия зашипела, задымилась — магическая ткань пыталась регенерировать, но не успевала за разрушением.

— Бля... — выдохнул он и замер, понимая: каждое движение делает хуже.

Маша стояла с Мечом Света в руке и не двигалась. Её лицо — обычно отстранённое, холодное — сейчас выражало что-то среднее между ужасом и восхищением. Она смотрела на сеть, на то, как Корчемаха держит её без видимого усилия, и понимала: он мог убить Сергея прямо сейчас. Мог сжать пальцы — и нити разрезали бы его на куски. Но он не сжимал. Он ждал.

Чужая группа вжалась в стеллажи. Кто-то задел книги, и тяжёлый фолиант упал на пол с глухим стуком. Никто даже не посмотрел. Все взгляды были прикованы к алой паутине, которая держала электрика. Ручки, колпачки, бумага — всё, на что ставили минуту назад, было забыто. Погрызанный колпачок выпал из чьих-то ослабевших пальцев и покатился по полу, стуча по камню, пока не замер у ножки стола.

Корчемаха опустил руки.

Сеть не исчезла. Она продолжала пульсировать, слабо светясь в полутьме библиотеки, как живое существо. Как зверь, который ждёт команды.

А потом он отпустил.

Лучи задрожали, ослабли, и кровь — его собственная кровь — потекла обратно. Впиталась в пальцы, будто ничего и не было. Только ожоги на коже Сергея напоминали о том, что это не сон и не иллюзия.

— Да, — сказал Корчемаха тихо. — Я ожидал большего от электрика.

В его голосе не было издёвки. Скорее — лёгкое разочарование. Как у учителя, который ждал от ученика большего усердия.

Сергей поднял голову. Ожоги ещё горели, мантия дымилась, но в глазах уже загорался азарт — тот самый, знакомый. Злость и желание доказать.

— Ты ещё пожалеешь, — прохрипел он, и это прозвучало не как угроза, а как обещание.

Из толпы зрителей кто-то выдохнул еле слышно:

— Пиздец...

И в этом слове было всё: страх, уважение и понимание, что они только что увидели нечто, выходящее за рамки обычного отбора.

Мантия Сергея уже затягивалась. Магическая ткань, из которой она была сделана, сама стягивала дыры, заращивала прорехи. Ещё минута — и она будет как новая. Но ожоги на запястьях останутся до утра. Или до хорошего целителя.

Корчемаха повернулся к Маше — и скользнул к ней. Именно скользнул: плавно, без резких движений, как вода, которая огибает камень. Она вскинула меч и начала размахивать им — широко, отчаянно, вкладывая в каждый взмах остатки сил. Её красные глаза горели. Жёлтые волосы развевались при каждом движении, хотя ветра в библиотеке не было. Меч Света гудел, рассекая воздух, и оставлял за собой золотые шлейфы.

Но Корчемаха улыбался.

Тепло. Почти нежно.

Он отражал все её удары об обух — ту сторону меча, где нет лезвия. Ладонью, едва касаясь, отводил каждый замах. Лезвие проходило в волоске от его лица, от его шеи, от его груди — и каждый раз уходило в сторону, будто само не хотело причинять ему вред. Он читал её движения до того, как она их начинала. Видел напряжение в плече, поворот бедра, взгляд, который выдавал направление удара.

Между взмахами он наносил лёгкие удары. Пальцами в плечо. Основанием ладони в корпус. Не больно. Просто чтобы обозначить: я здесь, ты открыта, я мог бы ударить сильнее, но не бью. Потому что не хочу.

— Ладно, Корчемаха, играем по-крупному, — раздался голос Сергея за его спиной.

Корчемаха не обернулся, но почувствовал: воздух изменился. Затрещал. Запахло озоном.

Сергей активировал Танец молний.

Синие дуги сорвались с его пальцев и заплясали вокруг тела, как ручные змеи. Библиотека озарилась холодным электрическим светом. Тени заплясали на стеллажах, на лицах зрителей, на корешках книг. Но главное было не в зрелищности. Главное — мана Сергея начала восстанавливаться с безумной скоростью. Танец поддерживал сам себя, и пока он длился, Сергей мог кастовать почти бесконечно.

Двадцать ударов молниями. Один за другим, без пауз.

Воздух трещал и выл. Синие зигзаги расчертили пространство, как трещины на стекле. Запахло грозой, хотя небо над Академией было ясным. Зрители пригнулись, кто-то закричал, кто-то закрыл лицо руками.

Корчемаха уворачивался.

Шаг влево — молния ударила в пол, оставив чёрный след на камне. Наклон корпуса — разряд прошёл над плечом, опалив воздух. Разворот на пятке — две молнии скрестились в точке, где он только что стоял, и рассыпались искрами. Он двигался не быстро — плавно. Как в танце. Как будто заранее знал, куда полетит каждая молния.

Ни одного попадания.

Двадцать ударов.

Двадцать промахов.

Сергей тяжело дышал, но на губах играла усмешка. Он знал, что не попадёт. Он просто хотел показать, на что способен.

Мария замахнулась снова, но Корчемаха лишь оттолкнул её — ладонью в плечо, мягко, почти ласково. Но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и отступила на шаг.

— Хули ты играешь по-крупному только со мной? — спросил Сергей, и в его голосе прозвучала искренняя обида.

— Моё право, — ответил Корчемаха, не оборачиваясь.

И тут же добавил:

— Когда там уже прорыв? Меч крови.

Из его ладони вытянулся тёмный сгусток — густой, маслянистый. Он задрожал, затвердел и превратился в клинок. Не длинный, не изящный — грубый, как осколок обсидиана. Корчемаха прыгнул вперёд — одно молниеносное движение — и оставил Сергею два пореза. На предплечье и на боку. Неглубоко. Просто чтобы тот почувствовал.

Сергей опустил руки. Молнии погасли с тихим шипением.

— Всё. Сдаюсь, — сказал он. И в его голосе не было горечи. Только спокойствие.

— Я прорвался.

Он выдохнул это с облегчением. Как будто сбросил груз.

Саша-целитель — тот самый парень, что открыл им дверь библиотеки, — выскочил из толпы. Наложил руки на Сергея, пробормотал что-то себе под нос, и ладони засветились мягким зелёным. Порезы затянулись, ожоги побледнели и исчезли. Мантия уже затянулась магией, а теперь и кожа под ней была чистой.

— Я и Мария, — сказал Корчемаха, поворачиваясь к ней. — Один на один.

Она стояла, выпрямившись, с Мечом Света в руке. Жёлтые волосы прилипли к вискам от пота. Красные глаза смотрели прямо на него — без страха, но с напряжением.

— Я хочу прорваться, — ответила она. И в её голосе была сталь.

Корчемаха вскинул руку:

— Луч света.

Из его ладоней вылетел свет — но не чистый, не золотой. С кровавым оттенком по краям. Подобие её магии, пропущенное через его универсальность. Свет, который был чужим для него, но подчинялся.

Маша заблокировала его мечом. Луч ударился в золотой клинок и рассыпался искрами. Минус шестьдесят единиц маны — она почувствовала, как резерв просел, и стиснула зубы.

— Шестьдесят, — произнесла она вслух, перехватывая меч поудобнее.

Корчемаха улыбнулся — на этот раз иначе. Не тепло, как раньше, а уважительно. Она считала. Она контролировала бой.

— Ладно, прости, — сказал он. — Прибегну к грубой силе.

Он сменил стойку — тело само вспомнило нужную форму. Глаза закрылись. И он начал.

Это было кунг-фу — то самое, выпендрёжное, но в его исполнении смертельно эффективное. Развороты, прямые удары, локти. Он двигался не быстро — точно. Каждый удар находил цель. Маша держалась, но Меч Света в ближнем бою только мешал — слишком длинный, слишком медленный.

Он закрыл глаза — и попёр.

Раз. Минус семнадцать. Лёгкий удар в плечо, обозначающий брешь.

Два. Минус восемьдесят девять. Прямой в корпус, от которого она согнулась.

Три. Минус сто шестьдесят четыре. Разворот с локтём, который она едва успела блокировать, но блок сломался.

Открыл глаза — и блять, зря.

На него нёсся Меч Света. Мария вложила в этот удар всё, что у неё осталось — и магию, и ярость, и желание доказать, что она не слабая.

Корчемаха активировал Берсерк. Ярость ударила в голову, мышцы налились силой, и он, почти не думая, размахнулся и остановил меч пальцами. Двумя пальцами. Лезвие гудело в миллиметре от его лица, но не двигалось.

Минус пятьсот девяносто семь ХП.

Он почувствовал, как тело кричит от боли, но улыбнулся. Пальцы держали.

— Ладно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Сказки кончились. Пора.

Оттолкнул меч в сторону — легко, как ветку. И ударил её по руке. Просто ладошкой. Не кулаком. Хлёсткий, звонкий шлепок разнёсся по библиотеке.

Меч выпал из её пальцев. Исчез, не долетев до пола — заклинание «до конца боя» кончилось. Мария стояла с пустыми руками и смотрела на него. В красных глазах горело что-то непонятное — не обида, не злость. Может быть, облегчение.

— Я прорвалась, — сказала она.

— Я прорвался, — ответил Корчемаха.

И напряжение — то, что висело в воздухе с самого начала боя, — исчезло. Растворилось. Будто кто-то выдохнул.

Корчемаха развернулся к Саше:

— Эй, как тебя зовут? Саша? Саша, лечи, блять, нас быстрее!

Саша подбежал, схватил Корчемаху за руку. Ладони засветились — зелёное тепло потекло по венам, и боль начала уходить. Сначала из пальцев, которыми он держал меч. Потом из плеч. Потом из груди.

— Эх, и это ради трёхсот пятидесяти единиц маны, — усмехнулся Корчемаха, глядя в потолок.

Трое начинали. Трое прорвались.

---

2. Задания

— Ладно. Нам надо сдать задания. Прощай, рай, — Корчемаха обвёл библиотеку прощальным взглядом. — Я вернусь завтра.

Книги молчали. Стеллажи хранили свои тайны. Где-то в углу всё ещё лежал забытый колпачок от ручки.

Они вышли. Чужая группа расступилась перед ними, как вода перед носом корабля. Никто не заговаривал. Никто не шутил про ставки. Они только что видели такое, что пересказывать будут неделями.

В коридоре горели тусклые лампы. Шаги гудели в тишине.

— Убьём оставшихся — и испытание закончится, — сказал Корчемаха, когда они шли к лестнице.

Маша шла позади. Молча. Не спорила, но и не отставала. Её красные глаза смотрели в спину Корчемахи, и в них читалось что-то новое. Не просто уважение. Что-то глубже. Может быть, вопрос, который она ещё не решалась задать.

Дошли до первого этажа. Постучали. Дверь открылась — на пороге стоял тот самый высокий парень из их первоначальной группы. Выжил всё-таки. Лицо уставшее, но целое.

— Это же вы ушли на четвёртый этаж? — спросил он, щурясь.

— Нет, ты нас путаешь. Отойди, — сказал Корчемаха спокойно. — Тут есть монстр?

Высокий покачал головой. Они вошли. Первый этаж был чист — магия университета уже убрала все следы боёв. Если здесь и была кровь, она исчезла. Если были трупы страхов — они растворились. Только тишина и запах старого камня.

Лекционный зал встретил их полутьмой. Профессор сидел за столом — тот же, что и утром. Седые виски, строгая мантия, взгляд, который ничего не выражал. Он молча провёл рукой по карточкам, которые они положили на стол — засчитано. Потом наклонился и выдал каждому по палке. Грубые, как просто оторванные с дерева. С корой, с сучками, неровные. Тяжёлые.

— А новое задание можно? — спросил Корчемаха.

Профессор протянул карточку. На ней значилось: «Найти круглопильный станок».

— Так, — Корчемаха повернулся к группе. — На складе ничего не было же?

— Нет, — ответила Маша. — Думаю, нам надо искать ниже. Если бы станок был наверху, вряд ли им вообще пользовались бы. Слишком сложно таскать материал.

— Логично. Три этажа вниз. Нас столько же. Каждый быстро бегает и сильный.

— Ладно. Если нам откроют, то они наверняка уже всё прошарили. Просто спросим у них, — сказал Корчемаха.

— Дверь же зачарованная. Как ты её выбьешь? — Маша нахмурилась.

— Значит, будем стучать. Кто-нибудь да откроет.

Спустились на один из нижних этажей. Здесь было холоднее. Лампы горели тусклее. Постучали. Тук-тук-тук. Тишина — глухая, как в склепе. Ещё раз. Тук-тук-тук. Открыли.

На пороге стояли двое — высокие, крепкие, с руками, привыкшими к тяжёлой работе. Корчемаха посмотрел на них снизу вверх и спросил без предисловий:

— Не видели ли вы тут круглопильный станок?

— Ты что, шизик? Нахуй он тебе? — ответил один, хмурясь.

— Задание. Найти станок.

Второй крепыш вдруг осёкся. Присмотрелся к Корчемахе, и его лицо изменилось — узнавание. Он толкнул первого локтём:

— О, блять... Это он! Смотрите, мы сняли ему десять процентов ХП!

Он говорил громко, почти радостно, обращаясь к кому-то в глубине коридора. Хвастался. Вспоминал, как они били того волка на этаже, как снимали ему ХП, пока не появился этот парень с дырой в мане и не уложил зверя одной струёй крови. Слухи уже разлетелись по этажам — не о лице, а о делах.

— Так есть или нет? — Корчемаха не повышал голос. — Не томите, нам ещё в библиотеку подниматься.

Крепыш осёкся, перестал хвастаться и махнул рукой вглубь коридора:

— Дальше по этажу. В конце коридора, справа. Там мастерская. Станок там. Только он без ключа не запускается.

Корчемаха усмехнулся и поднял руку, показывая палец:

— Да кому нужен ключ, когда есть кровь, принимающая любую форму?

— Ведите.

Крепыш повёл их. Шли молча. Коридор был длинным, с низким потолком. Лампы гудели. Пахло пылью и старым металлом. Остановились у массивной двери — тёмное дерево, железные петли. Замок — старый, механический, без магии.

Корчемаха прислонил к замку палец. Закрыл глаза. Захотел — и кровь потекла из пор, просочилась в скважину, заполнила пустоты, затвердела, приняла форму ключа. Он повернул палец на девяносто градусов. Щелчок. Замок открылся.

Он впитал кровь обратно — она послушно вернулась, оставив палец чистым.

— Вперёд. Где тут проводить карту?

Сергей уже нашёл терминал у стены — маленький экран с прорезью для карточек.

— Вот он!

Корчемаха приложил карточку. Терминал пискнул. Задание выполнено.

Мастерская была небольшой. Пахло опилками и машинным маслом. Станок стоял в центре — старый, но ухоженный. Диск блестел. Рычаг ждал.

— Так, — Корчемаха огляделся. — Теперь мы заводим пилу и делаем палки.

Маша дёрнула рычаг. Пила закрутилась с воем — высоким, режущим уши. Диск набрал обороты, превратился в серебряный круг.

— Сергей, тут где-то должны быть очки, чтоб заноза в глаз не попала.

Маша наклонилась к нижней полке, порылась в инструментах:

— Вот, я нашла.

— Выйдите. Тут только одна пара очков. Я сам.

Сергей и Маша переглянулись и вышли. Корчемаха надел очки — пластиковые, с царапинами на линзах. Взял первую палку. Приложил к диску. Медленно прокрутил, снимая кору. Потом перешёл к станку для заточки — шлифовальный круг загудел, выравнивая поверхность. Палка становилась гладкой, ровной. Почти изящной.

Он отнёс первую Сергею. Вернулся. Повторил. Снова. Снова.

Три пары палок — у каждого. Не длинные — помещались в карман мантии. Корчемаха достал из шкафа банку лака — старая, с засохшими потёками на крышке. Покрыл каждую палку тонким слоем. Теперь не сломаются. И магию будут проводить хорошо.

— Ну всё, — он дёрнул рычаг. Пила затихла. Тишина ударила по ушам. — Выключаю станок и ложу очки.

Снял очки, положил на верстак. Вышел. Закрыл дверь тем же способом — палец к скважине, кровь внутрь, поворот. Заперто.

---

3. Конец испытания

— Ну ладно. Идём сдавать. А потом добьём оставшихся.

Они вернулись на первый этаж. Снова постучали. Высокий снова открыл — и снова удивился, как будто не ожидал увидеть их живыми.

Корчемаха подошёл к профессору и протянул карточку. Тот провёл рукой — и вместо ожидаемой награды протянул в ответ необработанную руну. Маленькую, тёмную, с трещиной посередине.

— Что это за руна? — спросил Корчемаха, разглядывая её.

— Руна Мерцания. Если сможешь починить — сможешь открыть новое заклинание. Если нет — останешься с тем, что есть.

Профессор сказал это ровно, без эмоций. Просто информация.

А потом он взял микрофон — старый, с проводом, — и его голос разнёсся по всем этажам:

— Пробное испытание закончилось. Страхи уничтожены.

Пауза. Корчемаха представил, как на всех этажах замерли выжившие.

— Можете идти по своим комнатам.

И двери этажей открылись сами. Зачарованный запрет был снят.

Корчемаха, Сергей и Маша направились к выходу. Корчемаха уже мысленно был в библиотеке — но на пути встал другой профессор. Сухощавый, с острым взглядом, в мантии без квадратов.

— Уходите. В библиотеку завтра. Сегодня — по комнатам. Это не просьба.

Корчемаха открыл рот, но осёкся под этим взглядом. Спорить было бесполезно.

Они вышли во двор. Вечерело. Небо над Академией окрасилось в сиреневый. Выжившие кандидаты сидели на траве — кто-то перевязывал раны, кто-то смотрел в небо, кто-то смеялся, а кто-то плакал, закрыв лицо руками. Двести человек пришли утром. Осталось, наверное, чуть больше половины.

Разошлись по комнатам.

На двери Корчемахи висело расписание. Он точно помнил, что утром его не было. Лист пергамента, пришпиленный кнопкой. Не пранк — Академия развесила, пока они проходили испытание. На каждой двери висело такое же.

Он достал телефон, сфотографировал. Вошёл.

Комната была той же — тихой, безликой. Но теперь она казалась почти родной. Он снял ботинки, поставил у выхода. Мантию, штаны, рубашку — всё сложил в шкаф, кроме ботинок. Те остались в углу у двери.

Желудок скрутило. Холодильник был пуст — только холодное гудение. Пришлось есть обычный бутерброд, который он сложил перед поездкой. Хлеб подсох, сыр заветрился, но это была лучшая еда за весь день. Он жевал и смотрел в стену, чувствуя, как по телу разливается усталость.

Потом сел за столик у телевизора. Достал тетрадь с конспектами, открыл телефон. Фотографии из библиотеки. Тысяча шестьсот двадцать кадров — страницы запретных книг, формулы, схемы, названия заклинаний. Всё, что он снял.

И он начал переписывать.

Страницу за страницей, формулу за формулой. Рука ныла, но он не останавливался. Свет телефона падал на тетрадь. Тишина в комнате нарушалась только шорохом ручки. Он писал и думал о Марии. О красных глазах. О жёлтых волосах. О том, как она смотрела на него, когда он остановил её меч пальцами.

К девяти вечера он закончил. Закрыл тетрадь. Погасил телевизор. Погасил свет.

Лёг. Открыл телефон, посмотрел расписание. Тот же кабинет на первом этаже. Пятиминутная лекция. Пять часов выживания. А после — обед. Он надеялся, что обед будет. Либо внутри, либо им выдадут продукты.

Нижняя строка: лабораторная, два часа.

Телефон погас. Корчемаха положил его на тумбочку — рядом с руной Мерцания, которая слабо светилась в темноте.

Закрыл глаза.

Завтра — первый учебный день. И он будет там. В библиотеке. На чердаке. Где угодно — но он будет. Потому что Академия Страхов приняла его. И он не собирался отступать.

---

Конец второй главы.

Глава 3

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 3. Объединение

1. Утро

Будильник зазвенел в пять утра — тот самый железный грохот, от которого каждый раз дёргалось сердце. Но сегодня Корчемаха не вздрогнул. Он уже ждал этого звука. Лежал с открытыми глазами, глядя в серый потолок, и думал о том, что вчера было испытание, а сегодня — первый настоящий день.

Он встал. Босые ноги по холодному полу. Душ — быстрый, без удовольствия, просто чтобы проснуться. Свежая рубашка — тонкая, почти прозрачная, белый саван под чёрной мантией. Штаны. Ботинки, которые он поставил у двери ещё вечером. Мантия легла на плечи привычной тяжестью. Красный квадрат справа, жёлтый слева — он машинально проверил, на месте ли.

И тут же рука метнулась к тумбочке. Тетрадь для конспектов — та самая, бесконечная, зачарованная другом перед отъездом. Сунул в глубокий карман мантии. Телефон — проверил заряд, 87%, хватит. Руна Мерцания — маленькая, тёмная, с трещиной посередине. Он повертел её в пальцах: профессор сказал «починишь — откроешь новое заклинание». Значит, починит. И палки — три гладкие, покрытые лаком, которые он вчера так тщательно обрабатывал. Помещались в карман, не кололись, не цеплялись.

Он вышел в коридор. Двери других комнат уже открывались — такие же первокурсники в таких же чёрных мантиях выходили, щурясь со сна. Кто-то зевал. Кто-то трясся — то ли от холода, то ли от страха. Кто-то перешёптывался: «Слышал, вчера на четвёртом этаже парень в одиночку волка завалил?» — «Да ладно, пиздишь». — «Не пизжу, мне Саша-целитель рассказал».

Корчемаха прошёл мимо. Если они ещё не знают, как он выглядит, — пусть. Узнают.

Лестница вниз. Ступени гулко отдавались под ботинками. На стенах — те же тусклые лампы, что и вчера. Та же тишина, только теперь наполненная шорохом двух с половиной сотен студентов, спускающихся на первый этаж.

Он вошёл в лекционный зал. И замер.

Вчера здесь сидело двести человек. Сегодня — двести пятьдесят. Он быстро пересчитал взглядом ряды: нет, не показалось. Лишние пятьдесят — они сидели отдельной группой, чуть левее. У них были другие лица. Более собранные. Менее напуганные. И мантии — такие же, но сидели иначе, как будто они уже привыкли к ним.

Профессор уже стоял за кафедрой. Тот же, что и вчера — седые виски, строгая мантия, взгляд, который, казалось, видит каждого насквозь. Он дождался, пока все рассядутся, и тишина сама упала на зал — без шиканья, без призывов. Просто он посмотрел, и все замолчали.

— Я знаю, вы все удивлены, что вас так много, — начал он. Голос разносился под сводами, как всегда, без усилий. — Но на самом деле два дня назад приехали другие первокурсники. Они прошли свой отбор. Из них выжила половина. Когда у вас — четверть. Мы решили объединить ваши группы.

Зал загудел. Корчемаха быстро посчитал в уме. Их поток: двести человек, выбыло пятьдесят — осталось сто пятьдесят. Чужой поток: двести человек, выбыло сто — осталось сто. Итого двести пятьдесят. Их группа в большинстве, но чужаки — свежая кровь. Они прошли через другой ад. У них свои тактики, свои прорывы, свои лидеры. И они теперь сидят здесь — и смотрят на «местных» с лёгким прищуром. Оценивают.

Корчемаха нашёл глазами Сергея — тот сидел через три ряда и, заметив взгляд, кивнул. Маша — то есть Мария — сидела у окна и смотрела в сторону чужаков. Её красные глаза сузились. Она тоже считала. Оценивала.

— Перейдём к делу, — продолжил профессор. — Все видели расписание?

— Дааааааа! — хором заорали двести пятьдесят глоток.

Корчемаха поморщился. Сергей рядом — он уже перебрался поближе — растягивал «да» дольше всех, явно ради прикола, запрокинув голову. Маша закатила глаза так сильно, что, казалось, они уйдут в череп.

— Тогда вы знаете расписание, — профессор чуть повысил голос, перекрывая гул. — У нас осталось три минуты. Просто возьмите задания и ждите начала, а я расскажу вам, что такое запрещённые техники.

Зал затих мгновенно. Не из страха — из голода. Каждый хотел знать. Каждый слышал о запретных техниках. Кто-то — из книг. Кто-то — из слухов. Кто-то — из снов.

Профессор обвёл аудиторию взглядом и начал:

— Этих техник очень много. Точное число никто не знает. Они называются запрещёнными, потому что общество считает их опасными. — Он сделал паузу. — И правда, они очень сильны. Но... — его голос стал ниже, интимнее, будто он говорил каждому лично, — нет ничего плохого в том, что вы их применяете. Главное, чтоб общество не считало вас плохими.

Корчемаха слушал, не дыша. Вот оно. Значит, запрещённые техники — это не абсолютное зло. Это вопрос репутации. Снаружи Академии — ты монстр, если используешь кровь или тьму. Внутри — ты просто студент, который выбрал сильный путь.

— Ведь в мире есть множество магов тьмы, — продолжил профессор. — Они обычно участвуют в повседневной жизни как киллеры.

По залу пробежал шёпот. Не возмущённый — понимающий. Профессор рисовал реальный мир, где маги тьмы — это профессия. Грязная, опасная, но профессия. Не демоны, не чудовища. Киллеры. Те, кто делает работу, за которую другие не берутся.

— Особенно сильными магами тьмы считаются те, кто использует кровь.

Корчемаха почувствовал, как Сергей бросил на него короткий взгляд. Маша не шелохнулась, но он знал — она тоже подумала о том же. Кровь. Это он. Это его путь. И профессор только что назвал его — заочно, не зная или зная? — одним из сильнейших.

«А мне похуй», — подумал Корчемаха. Он знал обратные техники из общества. Знал то, чему не учат в обычных школах. А здесь узнает ещё больше.

Он поднял руку.

Профессор заметил сразу. Кивнул.

— А разве обратные техники не могут заглушить эффект становления злым?

В зале стало ещё тише. Кто-то обернулся. Кто-то зашептал: «Это он? Тот самый?»

Профессор посмотрел на Корчемаху с интересом — не как на студента, а как на собеседника.

— Да. Обратные техники могут замедлить процесс. Но полностью остановить — никак.

Корчемаха кивнул. Замедлить, не остановить. Каждый шаг в тьму — это навсегда. Каждый раз, когда он использует кровь, что-то внутри него чуть-чуть меняется. Но он готов к этому.

— А если это маг света? — спросил он, покосившись на Машу.

— Маг света не сможет использовать запретные техники.

Маша рядом чуть выпрямилась. Её спина стала прямее, подбородок приподнялся. Для неё этот путь закрыт. Но она и не рвётся. Свет — её оружие. И она не собирается его разменивать.

Корчемаха снова поднял руку. Профессор приподнял бровь — он уже понял, что этот студент не остановится на двух вопросах.

— А если у человека нет закреплённой профессии, но он использует свет и тьму — какой исход его ждёт?

Теперь обернулись почти все. Потому что это был не просто теоретический вопрос. Это был вопрос о себе. О том, кто сидит среди них — без профессии, с дырой в мане, но с кровью и светом в арсенале.

Профессор задержал на нём взгляд.

— Таких случаев не было. — Пауза. — Но всё равно: человек, не получивший профессии, не сможет использовать магию света на сто процентов. И свет проиграет тьме.

— А если добавить в этот раствор обратные техники?

— Тогда эффект тьмы будет оттягиваться. Но это нестабильно.

Корчемаха не сдавался:

— А если использовать магию воды? Как мы знаем, магия воды соответствует балансу.

Профессор кивнул — не как учитель ученику, а как равный равному:

— Верно. Магия воды действительно держит баланс. Но сама по себе она слаба. Её используют в основном как поддержку. Она не тянет на основную стихию в бою.

— Но даже так она может сделать раствор чуть стабильнее, — сказал Корчемаха. — Если одиннадцать лет учиться кастовать, то до совершенства почти возможно дотянуться — девяносто девять и девять десятых процента.

Профессор замолчал. Он смотрел на Корчемаху — и в его взгляде читалось что-то среднее между удивлением и уважением. Одиннадцать лет. Этот студент не просто спрашивал. Он уже считал. Он уже строил теорию. Он, возможно, уже шёл по этому пути.

— Ты прав, — сказал профессор. — Теоретически — да. Практически — таких прецедентов не было. Но ты прав.

— Если добавить к магии воды усиление «Посейдон» за пять тысяч единиц маны...

— Но даже так оно не сделает тьму идеально стабильной.

— Да, не сделает, — согласился Корчемаха. — Если мы хотим дойти до предела магии крови. Но если мы потренируемся на паладине и используем бафф «Благословение», то все силы повысятся.

В аудитории стало тихо. Так тихо, что было слышно, как за окном — если бы оно было — ветер трёт камень о камень. Профессор смотрел на Корчемаху, а двести пятьдесят студентов смотрели на них обоих. И в этой тишине было не напряжение. Было признание.

— Пять за лекцию, — сказал профессор. И его голос прозвучал почти тепло. — Начинаем испытание на выживание. Но сегодня все на одном этаже.

Он ждал. Десять секунд. Студенты замерли, сжимая карточки с заданиями. Ровно в 6:05:00 профессор нажал кнопку на кафедре.

---

2. Козёл

В центре зала, прямо между рядами скамей, воздух сгустился. Задрожал. И из этой дрожи вышел Страх.

Козёл.

Не метафора. Не иллюзия. Настоящий козёл — ростом с человека, с рогами, закрученными как штопоры, с копытами, которые высекали искры из каменного пола. Его глаза были пустыми — не злыми, не голодными, а именно пустыми. Как у чучела. Как у вещи, которая выполняет функцию.

И эта функция была — убивать.

Двести пятьдесят человек рванули к выходу. Толпа взревела. Кто-то кричал. Кто-то толкался. Кто-то упал, и по нему пробежали. Мантии мелькали, квадраты на воротниках сливались в красно-жёлтое месиво. Лестница гудела от топота.

А Корчемаха, Сергей и Маша остались.

— Озеро крови, — сказал Корчемаха спокойно, будто заказывал чай.

Из его ладони хлынула кровь — не тонкой струйкой, а потоком. Она ударилась об пол и растеклась лужей, быстро, как ртуть. Козёл шагнул вперёд — и увяз. Копыта ушли в алую жижу по щиколотку, потом по колено. Он задёргался, попытался вырваться, но кровь держала, как смола.

Профессор у кафедры моргнул. Один раз. Потом второй. Он был в ахуе, хотя его лицо оставалось бесстрастным. Просто два моргания — это всё, что он себе позволил.

Корчемаха упал на колено. Голова закружилась. Озеро крови — это не просто заклинание. Это потеря. Каждая капля, которая сейчас держала козла, была его собственной. Он чувствовал, как слабеет тело, как замедляется пульс.

— Блять... — выдохнул он сквозь зубы и втянул озеро обратно.

Кровь послушно вернулась — впиталась в поры, побежала по венам. Голова прояснилась. Козёл остался стоять, но теперь он был ослаблен. Минус 300 ХП.

— Молот грома! — крикнул Сергей.

Над козлом возник уже знакомый призрачный молот — сотканный из синего электричества, гудящий, как высоковольтный провод. Он рухнул вниз с грохотом, от которого зазвенело в ушах. Минус 2000 ХП. Козёл пошатнулся, но устоял. Минус 3000 маны у Сергея — он выдохнул, но улыбнулся: резерв позволял.

Корчемаха уже был на ногах. Выхватил клык волка — загнутый, острый, с тусклым свечением. Рванул вперёд. Вертушка — тело развернулось в воздухе, клык рассёк воздух и впился в бок козла. Минус 87. Мало, но это был разгон.

Приземлился на полусогнутые ноги и тут же, не давая себе ни секунды, апперкот клыком снизу вверх — минус 600. Козёл мотнул головой, рога просвистели в опасной близости.

Корчемаха спрятал клык. Прыгнул. Ноги обхватили шею козла — бёдра сжались в захвате, том самом, который он знал из боевых искусств. Ноги в два раза сильнее рук. Он сжал.

Козёл захрипел. Копыта заскребли по полу. Потом затих.

Минус 2313 ХП.

— У какой, 6000 ХП, — сказал Корчемаха, разжимая ноги и спрыгивая на пол. Труп козла начал растворяться — сначала рога, потом шерсть, потом кости. Всё исчезло, оставив на каменном полу красный шар маны.

Корчемаха поднял его. Шар был тёплым, почти горячим. Он пульсировал в ладони, как живой.

— Моя очередь применять, — сказал он и сжал.

Тепло разлилось по телу. Вены засветились изнутри алым, потом погасли. Плюс 200 единиц маны.

Было 350 — стало 550.

— 550, — сказал он вслух, глядя на свою руку. Просто чтобы зафиксировать. Просто чтобы поверить.

Профессор проводил их взглядом, когда они втроём выходили на лестницу. Потом сел за стол, достал журнал и записал напротив фамилии «Корчемаха» ту самую пятёрку. Не за бой. За лекцию.

---

3. Новые правила

На лестнице было тихо — все уже разбежались по этажам. Лампы гудели. Где-то сверху доносился топот, крики, звуки ударов. Старшекурсники уже начали свою охоту.

— Так, какие у вас задания? — спросил Сергей.

— Не догадаешься, — усмехнулся он же, глядя в карточку. — У нас тоже.

Корчемаха посмотрел на свою. Три бревна с четвёртого этажа на минус шестой. Опять. То же самое, что и вчера. Как будто Академия проверяла: «Вы справились в первый раз под адреналином. А теперь, когда вы уже устали, когда вокруг старшекурсники, когда нет фактора неожиданности — справитесь ли вы снова?»

— Но теперь так, как вчера, не получится, — сказал Корчемаха, убирая карточку. — Теперь везде второкурсники, третьекурсники и четвёртый курс.

— И что? — Сергей нахмурился.

— А то, что вчера мы бегали с брёвнами, как сайгаки, и никто нас не трогал, потому что все были заняты своими страхами. Сегодня старшие уже разобрались со своими заданиями. И они будут искать, чем заняться. — Корчемаха посмотрел наверх, в пролёт лестницы. — Например, нами.

Они поднялись на четвёртый этаж. Дверь была приоткрыта — из неё выбежала первогодка. Лицо перекошено страхом, мантия порвана на плече, руки в крови — своей или чужой, непонятно. Она промчалась мимо, даже не заметив их, и исчезла на лестнице вниз.

Корчемаха не дал двери захлопнуться — выбросил руку, и Луч крови ударил в закрывающуюся створку, оставив её открытой ровно настолько, чтобы они влетели внутрь.

— Ахуеть. Тут спокойно, — выдохнул Сергей, оглядываясь.

Четвёртый этаж был чист. Ни монстров, ни первогодок, ни крови на полу. Только тишина и запах старых книг из библиотеки в конце коридора. Старшекурсники уже прошлись здесь — методично, безжалостно. Все страхи убиты. Все конкуренты разбежались.

— Ладно, — Корчемаха повернулся к группе. — В этот раз тактика такая. Маша стоит у двери на лестницу, держит дверь открытой. Сергей на лестнице, на этаж ниже. Я тащу брёвна со склада, Маша скидывает их Сергею в пролёт, а тот ставит их на площадке. И так до минус шестого. Живой конвейер.

— А почему я держу дверь? — спросила Маша.

— Потому что у тебя Меч Света. Если кто-то сунется — ты его встретишь.

Она кивнула. Без спора. Без возражений. Просто приняла.

Корчемаха сбегал в склад. Тот же, что и вчера — стеллажи, верёвки, запах пыли и дерева. Брёвна лежали там же, где он их оставил после возврата. Он взял три, взвалил на плечо и побежал обратно. Скинул Маше. Она — Сергею. Тот аккуратно ставил на площадке.

И так три раза. Полчаса работы. Ни грохота, ни криков, ни гонки — тихо, ритмично, как швейные машинки. Их видели старшекурсники — пару раз на лестнице мелькали мантии с другими значками. Но те не трогали. То ли потому что трое первогодок, таскающих брёвна, выглядели слишком нелепо. То ли потому что они не создавали проблем.

Донесли до склада на минус шестом. Провели картами. Терминал пискнул. Задание выполнено.

— Теперь на первый, — сказал Корчемаха. — Устали?

— Нет, — ответил Сергей. И это было правдой. После прорыва во второй главе их выносливость выросла. Они уже были не теми, кто вчера задыхался на лестнице.

На обратном пути, между этажами, их ждал новый страх.

Человек — по крайней мере, он был похож на человека. Но из спины у него торчали корни. Толстые, узловатые, как у старого дуба. Они впивались в стены, в пол, в потолок, держа его, как марионетку. Глаза — зелёные, светящиеся. Пальцы — ветки. Древесный страх. Особый вид.

— Я сам, — сказал Корчемаха.

Он выбросил руку вперёд и начал кастовать. Навык, который он знал давно, но редко использовал — огонь тратил много маны, а её у него всегда было мало. Но теперь — 550.

— Пламенный покров.

Его тело покрылось огнём. Не обожгло — обняло. Языки пламени заплясали на плечах, на руках, на груди. Мантия не горела — магическая ткань выдерживала. Минус 350 маны.

Он сконцентрировал весь огонь в правый кулак — пламя с тела стекло к руке, сжалось в ослепительно-белый шар. Подпрыгнул. Размахнулся. Ударил.

Правый прямой в грудь.

Огонь взорвался. Древесный страх закричал — не голосом, а скрипом, как ломающееся дерево. Корни вспыхнули. Минус 4700 ХП. Он рухнул на пол, но всё ещё был жив.

— У него 7000 ХП, — сказал Корчемаха, тяжело дыша. Пламенный покров погас.

— Молот грома, — Сергей уже кастовал. Призрачный молот ударил — минус 2000. Страх задёргался, корни обуглились.

Маша шагнула вперёд. Луч света — не широкий поток, а тонкий, сфокусированный, как игла. Она ударила точно в центр груди, где ещё тлел огонь Корчемахи. Минус 300.

Страх исчез. Растворился, оставив на полу осколок руны — маленький, матовый, с острыми краями.

Корчемаха подобрал. Повертел в пальцах.

— Никто не против, что я оставлю это себе?

— Нет, — сказал Сергей.

— А я третья лишняя? — спросила Маша.

Корчемаха промолчал, пряча осколок в карман.

---

4. Второй заход

На первом этаже они постучали в уже знакомую дверь. Высокий парень открыл, увидел их и выдохнул — не то с облегчением, не то с досадой:

— Опять вы?

— Нет, у тебя галлюцинации, — сказал Корчемаха и прошёл мимо.

Профессор сидел за тем же столом. Они положили три карточки. Он молча провёл рукой — засчитано. Потом наклонился, достал из ящика три ломтика хлеба. Обычного. Чёрствого. С твёрдой коркой.

— Это награда.

Корчемаха взял хлеб и начал есть. Медленно. По крошке. Он заметил взгляд Сергея и сказал:

— А я по крошке. Хочу продлить удовольствие.

Сергей фыркнул, но ничего не ответил. Маша ела молча, глядя в стену.

— Дать ещё задания? — спросил профессор.

— Да, пожалуйста.

Профессор протянул новые карточки. Корчемаха сунул свою в карман, не глядя.

— На четвёртый. Второй заход за сегодня. Все согласны?

Сергей кивнул. Маша кивнула.

На лестнице, поднимаясь, они увидели старшекурсников. Двое. Они пинали ногами лежащего Страха — небольшого, похожего на гоблина — и что-то записывали в тетради. Страх дёргался, скулил. Один из старших присел, взял его за голову, повернул к себе и что-то сказал — тихо, неразборчиво. Страх растворился прямо у него в руках. Не от удара — от боли.

Корчемаха отвёл взгляд. Он не был святым. Он убивал. Но он убивал быстро. А это было другое.

На четвёртом этаже постучали. Дверь открыл кто-то незнакомый — крепкий, с ленивым взглядом. Не из их потока.

— Что надо, первокурсники?

— Ничего. Мы в библиотеку.

— Проход платный. Плати.

Корчемаха посмотрел на него. Потом на Сергея. Потом снова на крепыша.

— Ну ладно. Держи.

Он протянул ладонь, на которой лежали крошки хлеба. Те самые, которые он берёг.

— Ты еблан, нахуй мне твои крошки? — крепыш уставился на него. — А что мне тогда платить, нефор?

Корчемаха улыбнулся — той самой улыбкой, от которой Маша вчера попятилась.

— Ты что, бессмертный, что ли?

— В каком-то смысле да.

— Типа бессмертный? Ну так проваливай, если нечем платить.

— Как это нечем? Могу отплатить тебе синяками, которые я тебе поставлю.

Сергей зашептал сзади: «У нас нет шансов». Но Корчемаха не двинулся. Он смотрел на крепыша — и тот смотрел на него. Пауза затягивалась.

Потом Корчемаха сунул руку в карман и достал погрызанный колпачок от ручки. Тот самый, что выпал у кого-то из пальцев во время вчерашнего боя в библиотеке. Он подобрал его тогда, машинально, и забыл.

— Ладно, так уж и быть. Я же выиграл погрызанный колпачок. Держи. Не благодари.

Крепыш уставился на колпачок. В его глазах читалась напряжённая работа мысли. Корчемаха прошёл мимо, не дожидаясь ответа. Сергей и Маша — за ним.

---

5. Библиотека и Морвен

У двери библиотеки их снова встретил голос — другой, не вчерашний:

— Что надо? Если пришли прятаться, проваливайте. Тут не место первокурсникам.

Корчемаха даже не замедлился:

— В смысле «что надо»? Разве не очевидно, зачем люди ходят в библиотеку?

Пауза. Потом смешок — короткий, сухой:

— Хах, а ты дерзкий. Проходи.

Они вошли. Библиотека была та же, что и вчера — бесконечные стеллажи, запах старых страниц, тусклый свет ламп. Но людей было больше. Второкурсники, третьекурсники, несколько четвёртых. Они сидели за столами, листали книги, переписывали что-то. Никто не дрался. Библиотека была нейтральной территорией — негласное правило, которое соблюдали даже старшие.

Корчемаха сразу направился к стеллажам.

— Так, надо найти книги про свет.

— Зачем они тебе? — спросила Маша. В её голосе прозвучало что-то новое — не подозрение, а интерес.

— Как это зачем? — он обернулся через плечо. — Чтобы было безопасно использовать тьму.

Сзади раздался голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой:

— Ай-яй-яй, первокурсник использует тьму. Значит, маг тьмы?

Корчемаха обернулся.

Перед ним стоял старшекурсник. На полголовы выше. Накачанный — мышцы угадывались даже под свободной мантией. Плечи широкие, челюсть квадратная. Но взгляд — умный, цепкий. Он смотрел на Корчемаху не как на угрозу и не как на добычу. Как на загадку.

— У меня нет профессии, — сказал Корчемаха спокойно. — И я могу использовать всё.

— Да не парься. — Старшекурсник махнул рукой. — Я сам такой. Нет ничего плохого в том, что ты маг тьмы.

— О, как. И какой вид тьмы ты используешь?

— Конечно же некромант, друг мой.

Корчемаха чуть не улыбнулся. Некромант-качок. Кто бы мог подумать.

— Понятно. И скольких же ты сейчас можешь призвать?

— Сейчас лимит — тридцать восемь.

— Насколько сильные, если прикинуть?

— Скелет — около пятисот ХП, сила удара до сотни. Можно поднимать и посерьёзнее. — Он задумался на секунду. — Вчера поднял одного Страха, но развалился через час. Пока держался — давал две тысячи урона за удар.

Корчемаха достал тетрадь. Открыл. Начал записывать — быстро, не скрываясь. Некромант смотрел на это с лёгким удивлением.

— А кто же ты? Какой вид тьмы?

— Ну, я могу использовать всё, — Корчемаха оторвался от тетради. — Но в основном использую кровь.

— Как это «всё»? В смысле, все виды? — Некромант прищурился. — Мне чёт кажется, что ты пиздишь.

— Давай продемонстрирую. Призови кого-нибудь, а я использую кровь и уничтожу его.

Некромант уже начал поднимать руку, чтобы создать скелета, но Корчемаха остановил его:

— Стой. Давай лучше просто поговорим. Мне понравился твой скелет. Оставим так.

— Ну, ладно.

И всё же из тени некроманта вылез скелет. Не потому что Корчемаха просил — а потому что некромант, видимо, хотел показать. Кости собрались из темноты, щёлкнули суставами. В пустых глазницах зажёгся зелёный огонь душ — яркий, пульсирующий, как сердце.

— Вы что делаете? — раздался возмущённый голос.

Ботаник из второго курса — тот самый, что вчера орал на них — стоял с книгами в руках. — Библиотека не для драк!

Корчемаха и некромант переглянулись. И одновременно, без репетиции, как старые друзья:

— Иди на хуй.

Ботаник исчез. Буквально — развернулся и ушёл вглубь стеллажей, бормоча что-то про неуважение к библиотеке.

— Окей, я начинаю, — сказал Корчемаха.

Он сложил ладони вместе — как при молитве, но пальцы выпрямлены на скелета. Концентрация.

— Луч крови.

Между средних пальцев вылетел алый луч — тонкий, как игла, быстрый, как мысль. Хедшот. Череп скелета пронзило насквозь, но он ещё держался.

И в тот же момент Корчемаха активировал новый навык:

— Взрыв тромбоцитов.

Луч взорвался внутри черепа. Зелёный огонь погас. Кости брызнули в стороны, разлетелись по полу и начали растворяться.

— Могу показать больше, — сказал Корчемаха, опуская руки. — Но уже не про кровь.

Он поднял указательный палец. Из него вырвались микроскопические нити — тонкие, как паутина, почти невидимые. Они прикрепились к потолку и скользнули вниз, к останкам скелета. Из остальных пальцев вылезли другие нити. Он опустил руку — и скелет, уже полурастворённый, дёрнулся и встал.

— Это теперь не твоя нечисть. Это моя марионетка.

Он опустил большой палец — скелет ударил сам себя костяной ладонью по черепу. Поднял руку выше, потом резко опустил на себя — нити вернулись в пальцы. Скелет рухнул окончательно.

— Они растворились в тени некроманта, — констатировал Корчемаха, глядя на пустое место.

Некромант улыбнулся. Широко, открыто.

— Будем знакомы.

— Кстати, а как тебя зовут?

— Морвен.

Он протянул руку. Корчемаха пожал — ладонь была сухой, тёплой и неожиданно крепкой.

Морвен ушёл. Не попрощался — просто кивнул и растворился в лабиринте стеллажей. Корчемаха проводил его взглядом и развернулся к книгам.

— Так, это, это и вот это. И про молнии прихватим. Как раз.

Сергей и Маша стояли рядом. В руках у Сергея уже была стопка книг — штук шестьдесят, не меньше. Он держал их, прижимая подбородком верхнюю, и смотрел на Корчемаху с лёгкой паникой.

— Ну, можно остановиться на ста двадцати, — сказал Корчемаха, оглядывая добычу. — Хорошо, что я перед отъездом попросил друга зачаровать тетрадь на бесконечность.

Они дошли до стола — длинного, метров пять, пустого. Корчемаха сказал:

— Положите тут.

Сергей сгрузил свою стопку с видимым облегчением. Маша — свою, молча. Сто двадцать книг. Гора. К ним снова подошёл Морвен — он, оказывается, не ушёл далеко, сидел за соседним столом.

— Ох, нихуя сколько книг, — выдохнул он, глядя на гору.

Корчемаха уже работал. Он сел, открыл первую книгу, и пальцы замелькали. Две страницы в секунду — глаза бегали по строкам с неестественной скоростью. Пролистал — закрыл — отложил. И сразу ручка в тетради, двадцать слов в секунду, страница за страницей. Шорох бумаги, скрип ручки, запах чернил.

— Пизда, — тихо сказал Морвен. — У тебя там сколько страниц вообще?

— Бесконечно.

— При этом тут только краткие конспекты.

— А какая это страница?

— Я хз. Но точно больше миллионной.

— На тетради нет номера, — заметил Морвен.

Корчемаха не ответил. Он писал.

— А можешь в самое начало отмотать?

— Конечно.

Морвен кивнул и замолчал. Он стоял и смотрел, как первокурсник с дырой в мане перерабатывает сто двадцать книг в бесконечную тетрадь. И в его взгляде было что-то, чего Корчемаха не видел — но чувствовал. Уважение.

---

Конец третьей главы.

Глава 4

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 4. Босс

1. Руны и осколки

— А да, кстати, Морвен.

Корчемаха оторвался от тетради — рука замерла над страницей, в висках ещё гудела скорость, с которой он только что перерабатывал книги. Морвен стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на гору уже прочитанных томов с тем же выражением, с каким смотрят на стихийное бедствие — не можешь остановить, так хоть зафиксируй.

— Не знаешь ли, как чинить руны?

Морвен задумался. Не так, как задумываются, когда не знают ответа и тянут время — а как человек, который роется в памяти, перебирая сотни прочитанных книг. Его взгляд ушёл вверх, к сводам библиотеки, и замер там на пару секунд.

— А, ну, вроде помню что-то такое, — сказал он наконец. — Но лучше тебе найти книгу. У неё три тома, она про руны и всё остальное. Я сам когда-то листал, но мне это не нужно — некроманты с рунами не работают. У нас свои источники.

Корчемаха отложил ручку. Три тома. Это мало. Он ожидал, что для починки руны придётся перерыть полбиблиотеки. Но три тома — это даже не разминка.

— Где мне её найти? Или хотя бы как называется?

Морвен махнул рукой в сторону дальнего стола — туда, где сидел тот самый ботаник, который полчаса назад пытался их разнять. Он сидел, сгорбившись над книгами, и что-то медленно переписывал в тетрадку. Перед ним стояла деревянная подставка для книг — старинная, с резными ножками, явно притащенная из дома. Рядом лежали три заточенных карандаша, разложенные по линейке.

— Спроси у того ботаника. Он сидит за тем столом. Конечно, он испугается того, кто использует кровь — ведь видел, как ты уничтожил моего скелета, — и он тебе всё при всё расскажет, зуб даю.

Корчемаха хмыкнул. Зуб некроманта — это, наверное, ценный артефакт. Но проверять не хотелось.

— Ладно. Щас допишу и пойду к нему. Осталось всего двадцать книг.

Он вернулся к тетради. Двадцать книг — это две минуты работы. Страницы мелькали, ручка летала по бумаге, оставляя ровные строчки конспектов. Морвен смотрел ещё секунду, потом покачал головой и отошёл — у него были свои дела.

Когда последняя книга была закрыта, Корчемаха встал. Потянулся — хрустнули позвонки. Он повернулся к Сергею и Маше, которые сидели рядом, уставшие, но довольные.

— Отправляю вас, моих персональных рабов, ставить книги, как лежали.

— Почему это мы рабы? — возмутился Сергей, но уже вставал.

— Потому что я даю вам техники, а вы носите книги. Справедливый обмен.

Маша фыркнула, но тоже поднялась. Они взяли первые стопки и ушли вглубь стеллажей. Корчемаха проводил их взглядом — и пошёл к столу ботаника.

Ботаник сидел к нему спиной и не видел приближения. Его плечи были напряжены, голова втянута — он всё ещё помнил, как полчаса назад два голоса одновременно послали его на хуй. Корчемаха подошёл бесшумно, встал над ним и поставил одну руку на стол — просто облокотился, но так, что тень упала на тетрадь ботаника.

Тот вздрогнул. Медленно, очень медленно поднял голову и встретился взглядом с Корчемакой. Его глаза расширились. Он чуть не спрыгнул со стула — дёрнулся, но удержался, вцепившись пальцами в край стола.

— Это же ты тот ботаник? — спросил Корчемаха ровным голосом.

— Да, я, — выдохнул тот. Кадык дёрнулся.

— Знаешь, как найти книги про руны?

— Знаю. — Пауза. — Три тома.

Корчемаха наклонился поближе — просто чтобы сократить расстояние, но ботаник воспринял это иначе.

— Так где искать?

— Ааа, не бейте, я всё скажу!

— Никто тебя не бьёт. — Корчемаха выпрямился и убрал руку со стола. — Просто веди.

Ботаник выдохнул — с таким звуком, с каким сдувается воздушный шарик. Потом встал со стула, хоть там и была скамейка — длинная, на несколько человек. Он просто забыл, что можно пересесть. Или не хотел терять время.

— Хорошо, щас отведу. Иди за мной.

Они пошли по бесконечному раю — так Корчемаха про себя называл библиотеку. Стеллажи уходили вверх, в стороны, вглубь. Некоторые книги светились. Некоторые — шептали. Некоторые были прикованы к полкам цепями. Ботаник петлял между рядами с уверенностью человека, который провёл здесь больше времени, чем в собственной комнате. Он остановился у неприметной секции, провёл пальцем по корешкам и вытащил три тома. Тяжёлые. В кожаных переплётах. С золотым тиснением.

— Это то, что тебе нужно.

Корчемаха посмотрел на три тома. Как мало. Он ожидал большего. Может быть, он надеялся на большее — потому что чем больше книг, тем больше знаний, а чем больше знаний, тем он сильнее.

— А ничего похожего нет? Там, как чинить, или вообще не про руны, а про артефакты?

Ботаник оживился. Его страх отступил на второй план, уступив место профессиональной гордости. Он заговорил быстрее:

— Конечно! Тут целая стопка книг. Только вот их немного дофига. — Он забегал глазами по полкам. — Сорок девять.

— Пфффф, да расплюнуть.

— Так, вот это... — ботаник засуетился, снимая книги с полок и складывая их в стопку. — Думаю, этого достаточно. Уже пятьдесят две книги.

Корчемаха посмотрел на стопку. Потом на полку, где остались ещё книги.

— Ты что? Если остались, то давай уже все.

— Держи, тут ещё пятьдесят. — Ботаник послушно снял остальные и уже открыл рот, чтобы сказать что-то про тяжесть. — Но думаю, в одиночку ты не сможешь их унес... Что, блять?

Он осёкся. Корчемаха держал все сто две книги в руках — просто взял и поднял, как будто это была пачка бумаги. Даже не напрягся.

— Пошли, — сказал он.

Они дошли до стола ботаника — одного из тех длинных столов, что стояли вдоль стен. Метров пять в длину, тёмное дерево, покрытое царапинами от тысяч локтей. Корчемаха сгрузил книги и сел. Открыл первую. И начал.

Две страницы в секунду. Двадцать слов в секунду. Ручка в тетради мелькала, оставляя за собой строчку за строчкой.

Ботаник сидел напротив и смотрел. Сначала — с ужасом. Потом — с любопытством. Потом — с чем-то похожим на благоговение. Он не выдержал:

— Мастер, как вы добились такого успеха?

Корчемаха не поднял головы. Он уже конспектировал двадцать пятую книгу. Пальцы летали, глаза бегали по строкам.

— Я просто спал.

— А я всё время тренировался, — захныкал ботаник. В его голосе была искренняя, детская обида — как будто он только что узнал, что Санта-Клауса не существует.

Корчемаха ничего не ответил. Он уже был в другой книге.

После третьего тома — того самого, про руны — он закрыл книгу и замер. В голове щёлкнуло. Не просто знание — понимание. Как будто кусочки пазла, которые он бессознательно собирал все эти часы, вдруг сложились в картинку.

Так вот как, оказывается, чинить руны. Нужно взять четыре осколка руны и саму сломанную руну. Поставить в магический круг. В середине — руна, а осколки без разницы какие: справа, слева, выше и ниже. В общем, вокруг руны. Потом активировать круг — и руна восстановится.

Он мысленно перебрал инвентарь. Сломанная руна Мерцания — есть, лежит в кармане мантии, тёплая на ощупь. Осколок, выпавший с древесного Страха на лестнице, — есть. Один. Нужно ещё три.

«Думаю, магический круг будет в лабораторной», — подумал он. Два часа лабораторной по расписанию. Должен быть круг.

Осталось найти ещё осколки.

Он продолжил писать. Книги кончались одна за другой. Когда он закрыл последнюю, к столу как раз подошли Сергей и Маша. Сто двадцать книг были расставлены по местам — он видел по их лицам, что они устали, но не жаловались.

— Вы как раз вовремя. Держите сто две книги. Ботан покажет, где они лежали. Так ведь?

— Да-да, всё так, — закивал ботаник. Он всё ещё сидел напротив, всё ещё смотрел.

Сергей вздохнул, но взял первую стопку. Маша — вторую. Ботаник встал и повёл их, всё ещё оглядываясь на Корчемаху.

Корчемаха нашёл Морвена — тот сидел за своим столом, листая какой-то фолиант с изображениями костей. Кость мамонта лежала рядом, занимая половину стола.

— Кстати, Морвен, а почему испытание длится пять часов? Если этажей десять, то и страхов десять. За час можно всех перебить.

Морвен оторвался от книги:

— Так они респавнятся. Каждые полчаса — новый. Иногда раньше, если кто-то специально вызывает.

— Отлично.

Оставалось три часа. Нужно ещё три осколка.

Корчемаха попрощался с Морвеном — пожал ему руку, крепко, по-мужски. Тот ответил тем же. Потом Корчемаха пошёл к выходу из библиотеки, где его уже ждали Сергей и Маша.

— Какой план на следующий час? — спросил Сергей, разминая плечи.

— Поубивать страхов и выбить ещё три осколка. Тогда смогу починить руну Мерцания и открыть новое заклинание.

---

2. Охота

Они вышли из библиотеки и сразу наткнулись на картину: на полу лежал первогодка. Он полз, цепляясь пальцами за камень, пытаясь уползти от Страха. Страх нависал над ним — оборотень, уже начавший трансформацию, с вытянувшейся челюстью и когтями, которые оставляли царапины на полу. Первогодка хрипел. Его мантия была разодрана на спине.

Корчемаха не думал. Тело сработало само.

Он прыгнул с разворотом — как будто забивал Страх, как мяч в ворота. Нога врезалась в бок оборотня с хрустом. Тот отлетел в стену. Минус 700 ХП. Три ребра сломаны — Корчемаха услышал этот влажный треск и удовлетворённо кивнул.

— С помощью крови я могу делать такие безумные вещи.

Он выбросил руку вперёд. Ладонь раскрылась, и из неё вылетел алый сгусток — Мяч крови. Минус 250 маны. Шар завис в воздухе на секунду, и Корчемаха ударил по нему ногой — как по футбольному мячу. Алый снаряд врезался в оборотня.

— Взрыв тромбоцитов, — минус 190 маны.

Мяч взорвался внутри раны. Но главное — тромбоциты оборотня тоже взорвались. Цепная реакция. Его собственная кровь стала оружием против него. Минус 500 за мяч, минус 3800 за взрыв. Оборотень рухнул, дёрнулся и затих.

Корчемаха подошёл к телу. Из растворяющегося трупа выпали три жёлтых шара маны. Он подбросил один в руке и кинул Сергею. Второй — Маше. Третий сжал сам.

Сергей — плюс 200 маны. Маша — плюс 250. Корчемаха — плюс 100. Было 650 — стало 750. Медленно, но верно.

Первогодка поднялся, пробормотал «спасибо» и убежал. Корчемаха даже не посмотрел ему вслед.

— Так что у вас по заданиям?

Сергей посмотрел на свою карточку:

— Найти кабинет без парт на третьем этаже.

Маша ответила:

— Найти библиотеку.

Корчемаха усмехнулся, глядя на свою:

— А у меня — убить пятерых страхов.

На карточке был счётчик. В углу горела единица: «1 из 5». Оборотень засчитался.

Сергей повернулся к Маше:

— Ну, тогда тебе назад, а мы с Корчемакой на третий.

— Нет, я буду ждать вас на лестнице, — сказал Корчемаха.

— Ну уж нет, вы подождёте меня! — Маша топнула ногой. Редкий случай — она позволяла себе эмоции.

Но Корчемаха уже шёл к лестнице. Сергей — за ним. Маша постояла секунду, сверкая красными глазами, потом развернулась и зашла в библиотеку. Дверь хлопнула.

Они шли вдвоём. На третий этаж. По пути — никого. Тишина, только шаги и гул ламп. А потом, прямо на выходе с лестницы, как по заказу, респавнился тот самый Страх — человек с корнями из груди. Древесный. Его корни впивались в стены, в пол, в потолок. Зелёные глаза горели.

— Жги! — крикнул Корчемаха Сергею. — Вот тебе название заклинания: «Электрический поток». Минус 600 маны за активацию, запускает залп молний. От 5000 до 7000 урона. Но шестьсот стоит сам ток, а не молнии. Хочешь убить его с гарантией — трать 3000 маны, и он труп.

— Ладно, попробую, — сказал Сергей. В его голосе не было сомнения.

Корчемаха встал впереди, отражая удары Страха. Корни хлестали по воздуху, но он уклонялся — шаг влево, наклон, разворот. За его спиной Сергей собирал энергию. В его ладонях трещало, искрилось, синие дуги обвивали пальцы и запястья. Воздух наполнился озоном.

— Получается, — пробормотал он, глядя на растущий шар молний.

И вдруг освободил её. Молния вырвалась потоком — не лучом, а именно потоком, широкой рекой электричества. Она ударила в древесного Страха, и тот заскрипел, задымился. Минус 5000 ХП.

Корчемаха тут же подрубил вертушку — минус 1000. Страх рухнул, корни обуглились и отвалились.

Из трупа выпали красный шар маны и осколок руны. За скорость. Корчемаха кинул красный шар Сергею.

— Держи. Чтоб мог использовать эту технику свободно.

Сергей сжал шар:

— Плюс 350.

Было 3500 — стало 3850. А осколок Корчемаха сложил в карман к первому. Два осколка из четырёх. Счётчик на карточке: 2 из 5.

Где-то по коридору их догнала Маша. Запыхавшаяся, но с горящими глазами.

— Ну как, сделала? — спросил Сергей.

— Да, — ответила она коротко.

Они проводили Сергея на третий этаж — дверь открылась, за ней был длинный коридор с кабинетами. А сами пошли на первый. По пути — тишина. Тот древесный ещё не зареспавнился. Они спустились к знакомой двери, постучали.

Дверь открылась. На пороге стоял студент — вроде обычный, но без бейджика.

Все знают, что это значит.

Корчемаха улыбнулся. Ласково. Почти нежно. И дал ему в челюсть — минус 500. Голова студента мотнулась, но он устоял — оборотни живучие. Тогда Корчемаха добавил в нос — минус 800. Кровь брызнула, но не красная — чёрная, маслянистая. Студент начал трансформироваться: тело выгнулось, мышцы взбухли, челюсть поползла вперёд. Но Корчемаха не дал ему закончить — схватил за голову и скрутил шею. Хруст. Минус 3700. Оборотень рухнул, не успев до конца превратиться.

Из трупа выпал осколок.

— О, осколок! Заебись, — Корчемаха подобрал его.

Третий осколок из четырёх. Счётчик: 3 из 5.

Маша пошла сдавать задание. Корчемаха проводил её до кабинета профессора. Тот сидел за столом — тот же, что и утром. Но в углу кабинета стоял новый Страх. Человек — высокий, бледный. Из спины торчали ледяные крылья — прозрачные, с синеватым отливом, острые как бритвы. Весь ледяной. От него веяло холодом — Корчемаха почувствовал, как замерзают ресницы. Но Страх не нападал на профессора — видимо, учитель был для него неприкосновенен.

Корчемахе стало интересно, что выпадет.

Он снова сложил руки, как тогда с Морвеном — ладони вместе, пальцы выпрямлены на цель. И выстрелил Лучом крови. Алый луч пронзил грудь ледяного Страха. Тот закричал — не голосом, а звоном, как трескающийся лёд. Минус 1200 ХП.

И тут же — Взрыв тромбоцитов.

Луч взорвался внутри раны. Ледяной Страх разлетелся на куски. Осколки льда брызнули во все стороны, застучали по стенам, по столу профессора. Один пролетел в сантиметре от уха Корчемахи и впился в стену.

— Ни хуя себе кабан, 8000 ХП, — сказал он, глядя на тающие осколки.

Маша стояла в дверях, только что сдавшая задание, и смотрела на это молча. Её красные глаза отражали тающий лёд.

На полу остался осколок руны.

— О, осколок! Последний.

Четвёртый осколок из четырёх. Полный набор: сломанная руна Мерцания и четыре осколка. В кармане мантии они тихо звенели при ходьбе.

— Профессор, а тот козёл зареспавнится? — спросил Корчемаха.

— Да. Он где-то в коридоре, — ответил профессор, даже не подняв головы. Он что-то записывал в журнал.

— Хорошо, — сказал Корчемаха и вышел.

Он пошёл по коридору первого этажа. Тишина. Лампы гудели. Где-то наверху кричали и топали — там ещё шла охота. А здесь было пусто. И он начал звать.

— Эй, козёл рогатый! Я брата твоего убил!

Голос разнёсся по коридору, отозвался эхом. Тишина. Он пошёл дальше.

— А ещё из него выпал рог! Я повесил его у себя в комнате как трофей!

Эхо. Тишина. Он уже думал, что козёл не клюнет, но тут из темноты, из дальнего конца коридора, вылетел он. Глаза горели — уже не пустые, а полные ярости. Копыта высекали искры из каменного пола. Рога были наклонены вперёд, целясь Корчемахе в грудь.

— У, какой сердитый. Прям как твой брат.

Козёл нёсся на него. Корчемаха стоял, не двигаясь, и улыбался. За секунду до столкновения он вскинул руку:

— Ха-ха, я приручу козла! Взрыв тромбоцитов.

Козёл взорвался. Буквально. Кровь внутри него сдетонировала, и туша разлетелась клочьями. Корчемаха опустил руку и посмотрел на то, что осталось.

— Ой. Не получилось.

Он постоял над останками. Потом вздохнул:

— Ну ладно. Я ж ещё и некромантом могу быть. Приди, козёл из костей.

Плоть рассеялась, обнажив скелет. Кости задрожали и начали подниматься в воздух, складываясь в фигуру козла. Череп зажёгся зелёным огнём. Но вдруг огонь погас, кости рухнули на пол и разлетелись. Призыв не удался. Существо возненавидело его и развеялось само.

На полу остался зелёный шар маны.

Корчемаха поднял его. Шар был маленький, тусклый. Он сжал. Плюс 10 единиц маны.

— Пффф, что за хуйня? — он смотрел на свою ладонь, как будто та его предала. Потом пожал плечами. — Ладно.

Стало 760 маны. Не густо, но копейка рубль бережёт.

---

3. Награды

Они сдали задания.

Корчемаха положил карточку на стол профессора — счётчик «5 из 5» горел красным. Маша положила свою. Профессор кивнул и достал из ящика две награды. Корчемахе он протянул кастет из магического золота — тяжёлый, с выгравированными рунами. Плюс 900 к урону. Маше — мини-книгу про магов света. Она взяла её бережно, как ребёнка.

Корчемаха надел кастет на правую руку. Металл был холодным, но быстро нагрелся от кожи. Тяжёлый. Рука сразу отяжелела, но он знал — привыкнет.

В этот момент в кабинет влетел Сергей. Запыхавшийся, потный, но счастливый.

— Вы представляете? Из всего этого зала — только парта профессора! Парта! Мне пришлось сломать голову, чтобы понять, что кабинет без парт — это кабинет, где есть только профессорская парта! — Он выпалил это на одном дыхании.

Профессор молча протянул ему посох. Сергей взял его и замер, разглядывая.

— Профессор, а на испытании есть боссы? — спросил Корчемаха.

Профессор поднял глаза от журнала.

— Да. А что?

— Бежим скорее валить босса, пока испытание не закончилось! Остался час!

Корчемаха развернулся и выбежал. Сергей и Маша — за ним.

Они оббежали лестницу. Прочесали четвёртый этаж — пусто. Расспросили всех, кого встретили: старшекурсников, первогодок, даже одного запыхавшегося третьекурсника, который сказал, что босса сегодня ещё никто не видел.

— Он ещё не заспавнился, — сказал Корчемаха.

Они спокойно пришли в библиотеку. Корчемаха оглянулся, нашёл глазами Морвена — тот всё так же сидел за своим столом, листая фолиант. Корчемаха уже открыл рот, чтобы спросить, не видел ли он босса.

Как вдруг библиотека затряслась.

Стеллажи зашатались. Книги посыпались с полок. Лампы замигали. Пол под ногами пошёл волнами. Где-то в центре библиотеки что-то взревело — низко, утробно, так, что завибрировали внутренности.

Босс заспавнился в библиотеке.

Морвен вскочил. Его стул отлетел в сторону. Он схватил кость мамонта — огромную, тяжёлую, с вырезанными рунами, которые теперь светились зелёным. Его глаза загорелись — в прямом смысле, зелёным огнём некроманта.

Корчемаха посмотрел на стеллажи. Потом на пол. Потом на свои руки. Библиотека была зачарована. Магия Академии защищала её. Если бы она была беззащитной, он бы сейчас рвался спасать каждую книгу, каждый том, каждую страницу. Но раз она зачарована — можно не сдерживаться.

Он надел кастет. Металл холодил пальцы.

— Пошли, — сказал он и побежал прямо к боссу.

---

Конец четвёртой главы.

Глава 5

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 5. Лабораторная

1. Босс

Мы спокойно пришли в библиотеку. Я оглянулся в поисках Морвена — он должен был быть где-то здесь, среди стеллажей, со своей вечной костью мамонта и стопкой книг по некромантии. Я уже открыл рот, чтобы окликнуть его, как вдруг пол ушёл из-под ног.

Библиотека затряслась.

Это было не похоже на землетрясение — землетрясение трясёт равномерно, волнами. А здесь дрожь шла из одной точки. Из центра. Где-то между стеллажами что-то рождалось. Воздух стал густым, как перед грозой. Книги посыпались с полок — но не все, только те, что не были прикованы цепями. Лампы замигали, и по стенам заплясали тени.

Стеллажи не падали. Пол не трескался. Библиотека была зачарована — древней магией, вплетённой в каждый камень, в каждую балку. Она держала удар. И это было хорошо. Потому что это значило, что мы можем не сдерживаться.

Босс заспавнился в библиотеке.

Я ещё не видел его — только слышал. Низкий, утробный рёв, от которого завибрировали внутренности. Такой звук могло издать только существо размером с грузовик. И оно было здесь, среди книг.

Морвен вскочил. Его стул отлетел в сторону и врезался в стеллаж. Кость мамонта — огромная, тяжеленная, с вырезанными по всей длине зелёными рунами — уже была у него в руках. Он держал её как боевой молот. Глаза загорелись зелёным — тем самым огнём некроманта, который я видел, когда он призывал скелетов.

Я подумал: библиотека зачарована. Если бы она была беззащитной, я бы сейчас рвался её спасать, прикрывал бы каждый стеллаж своим телом, разорвал бы босса в клочья, но только не дал бы ему тронуть книги. Но раз зачарована — можно драться без оглядки. Можно крушить. Можно выкладываться на полную.

Я надел кастет на правую руку. Металл был холодным, но быстро нагрелся от кожи. Руны на кастете слабо засветились — они чувствовали мою готовность. И я побежал.

Но вдруг заметил: Морвен не рядом.

Я посмотрел прямо — его не было. Посмотрел влево — пусто. А потом поднял голову.

Он был наверху. На карнизе стеллажа — узкой деревянной балке, которая опоясывала библиотеку на высоте трёх метров. Он бежал по ней с костью мамонта в руке, перепрыгивая с балки на балку. Мантия развевалась за спиной. Он двигался так легко, будто всю жизнь только и делал, что бегал по карнизам с огромной костью наперевес.

Я рванул к лестнице — одной из тех, что были приставлены к стеллажам. Залез наверх за пару секунд. Прыжок. Приземлился на карниз, чуть не соскользнул — ботинки заскрежетали по дереву, — но удержался. Догнал Морвена.

И тут я увидел его.

Босс.

Он был огромным. Реально огромным — метра четыре в холке, если не больше. Больше похож на демона из аниме «Клинок, Рассекающий Демонов» — те же рога, та же мускулатура, та же аура ужаса. Но этот был в три раза сильнее. Рога закручены, как у барана. Глаза горят багровым. Вместо пальцев — когти, каждый размером с моё предплечье. И рук у него было много. Очень много. Они росли из спины, из плеч, из боков — десятки, сотни рук, которые постоянно двигались, сжимались в кулаки, хватали воздух. Имя ему — Тысячерук.

— Морвен! — крикнул я.

— Вижу! — отозвался он.

И начал призывать.

С карниза, прямо в воздухе, из теней, которые сгустились сами собой, начали вылезать скелеты. Глазницы загорались зелёным. Костяные руки цеплялись за балки. Черепа поворачивались к боссу. Десять скелетов — за три секунды. Они спрыгнули вниз, окружая Тысячерука.

Сергей и Маша уже карабкались по лестнице. Я услышал их шаги — быстрые, торопливые, но без паники. Они добрались до карниза и встали рядом со мной. Теперь мы вчетвером наверху.

Морвен призвал ещё двадцать скелетов.

Теперь тридцать. Они падали вниз, как костяной дождь. Тысячерук крутился, молотил руками — кулаки врезались в скелетов, разбивая их в щепки. Но на место каждого уничтоженного вставали двое новых. Морвен не экономил ману — он вливал её в призыв, как в топку. Я видел, как фаланга скелетов с копьями выстроилась в линию и начала колоть Тысячерука. Костяные наконечники вонзались в плоть, но демон не замечал их.

Морвен сорвался с карниза первым.

Он прыгнул с высоты трёх метров, занося кость мамонта над головой. Падал, как молот. И когда кость встретилась со спиной демона, раздался звук, который я не забуду — влажный треск, как будто дерево проломило мясо и кость одновременно. Огромная кровоточащая ссадина осталась на спине Тысячерука. Минус 5000 ХП.

Я был всё ещё в полёте, когда активировал Берсерк.

Ярость ударила в голову, как прилив. Кровь загудела в ушах. Мышцы налились силой. Мир сузился до одной точки — до челюсти Тысячерука. Я долетел и вдарил по полной. Кастет на правой руке, Берсерк активен, вся масса тела вложена в удар.

Кулак встретился с челюстью.

Тысячерук даже не отлетел. Только голова чуть дёрнулась, как будто я дал ему не кулаком, а подушкой. Он медленно повернул голову ко мне. Багровые глаза сфокусировались. И в них не было боли. Только раздражение.

И тут Тысячерук взбесился.

Он достал свои самые сильные руки — те, что росли из плеч, толстые, как брёвна, — и начал крушить скелетов. Разламывал их, как лего. Хватал за череп, сжимал, кости брызгали в стороны. Хватал за рёбра, рвал пополам. Тридцать скелетов превратились в двадцать, потом в десять, потом в пять.

Он схватил Морвена. Огромная ладонь сомкнулась вокруг его торса, подняла в воздух. Морвен зарычал, попытался вырваться, но хватка была стальной.

Меня он тоже схватил.

Пальцы — каждый толщиной с мою ногу — сомкнулись вокруг моего тела. Давление было таким, что рёбра затрещали. Воздух выбило из лёгких. Я не мог дышать.

Но я улыбнулся.

И активировал Взрыв тромбоцитов.

Вены и артерии в его пальцах, в его ладони, в его запястье — всё взорвалось. Кровь брызнула фонтаном. Минус 3000 ХП. Хватка ослабла. Я выскользнул и полетел вниз, приземлившись на корточки на каменный пол.

Но когда я поднял голову, Тысячерук уже зарегенился. Раны затянулись за секунду. Кровь перестала течь. Даже ссадина от удара Морвена исчезла.

Я быстро посчитал: Морвен снял 5000, я — 3000. Итого 8000. А Тысячерук стоит, как ни в чём не бывало.

У этой твари больше десяти тысяч ХП.

Но я лишь улыбнулся.

Я видел его кровь. Она была повсюду — на полу, на стеллажах, на моих руках. И она была чужой. Демонической. Мощной. И я её поднял.

Вся его кровь — из ссадины на спине, из взорванных вен — поднялась в воздух. Капли задрожали и полетели ко мне, собираясь в огромный алый шар. Я поднял руку. Средний и указательный палец сложил перед лицом — классический жест.

— Рассечение.

Минус 299 маны.

Я просто придал крови форму. Форму лезвия. Тонкого, как бритва, и длинного, как меч. Это было дорого — почти три сотни маны за одно заклинание. Но оно того стоило.

Раз.

Лезвие прошло сквозь руку, которой Тысячерук держал Морвена. Отрубило её начисто. А потом — сквозь остальные руки. Все, до которых я мог дотянуться мыслью. Около 468 рук разом упали на пол библиотеки с влажным шлепком. Морвен освобождён — он рухнул на пол и тут же откатился в сторону.

Минус 10000 ХП боссу.

Его кровь оказалась мощной. Неудивительно — демоническая, густая, насыщенная магией. Я впитал её. Всю, что была в воздухе. Она потекла ко мне, впитываясь в поры, смешиваясь с моей собственной. Это было опасно — чужая, тёмная, агрессивная. Обычный человек умер бы на месте. Но у меня был врождённый навык: Слияние крови.

Раньше я думал, что это худший навык. Хрен знает, зачем он вообще нужен. Ну сливаешь кровь с кем-то — и что? Бесполезная штука для мирной жизни. Но теперь я понял. Я впитал кровь демона — и не умер. Она стала моей. Её сила стала моей.

— Манипуляция крови.

Минус 348 маны. Не удивляйтесь — мана восстановилась, пока я поглощал кровь Тысячерука. Демоническая кровь была настолько мощной, что восполнила мой резерв почти до максимума.

После слов «Манипуляция крови» у монстра аж флешбеки появились. Я увидел это в его глазах — на секунду багровый огонь сменился чем-то похожим на страх. Видимо, он уже сталкивался с такой техникой. Может, кто-то из его мира использовал нечто подобное. Может, это была его единственная слабость.

Но мне было похуй.

Я использовал Манипуляцию крови на его голову. Кровь внутри его черепа начала закипать. Давление росло. Ещё немного — и она взорвётся.

— Пять, — сказал я вслух.

Тысячерук задёргался. Оставшиеся руки схватились за голову. Из ушей потекла кровь.

— Четыре.

Скелеты Морвена, те, что ещё уцелели, отступили на шаг.

— Три.

Сергей и Маша на карнизе замерли. Я видел их лица — напряжённые, бледные.

— Два.

Тысячерук закричал. Это был не рёв — визг. Высокий, режущий уши.

— Один.

— Бум.

Голова босса взорвалась. Просто разлетелась на куски. Ошмётки ударились о стеллажи и зачарованный пол. Кровь фонтаном ударила в потолок. Тысячерук пошатнулся — огромная туша покачнулась и рухнула на пол с таким грохотом, что даже зачарованная библиотека вздрогнула.

Я стоял над ним. Дышал тяжело. Кастет на руке всё ещё светился. Берсерк отключился — ярость схлынула, оставив приятную усталость.

Я вздохнул.

— Эх. Я ожидал большего.

---

2. Студент в капюшоне

Труп босса начал рассеиваться. Сначала исчезли обрубки рук — растворились в воздухе, как будто их и не было. Потом туловище. Потом ноги. И на том месте, где только что лежала гора демонической плоти, остался лут.

Я уже шагнул вперёд, чтобы забрать его. Там было что-то блестящее — может, артефакт, может, монета, может, камень. Я не успел разглядеть.

Какой-то студент в капюшоне оттолкнул меня.

Я даже не заметил, откуда он появился. Просто возник из ниоткуда — и его плечо врезалось в мою грудь. Меня отбросило на стеллаж. Удар был такой силы, что воздух выбило из лёгких, а в боку что-то хрустнуло. Острая боль пронзила тело — впервые в жизни я сломал ребро.

Морвен попытался его остановить. Морвен — некромант с тридцатью восемью скелетами, с костью мамонта, с руками, способными поднять сотню книг разом. Но студент в капюшоне просто схватил Морвена за горло. Одной рукой. Поднял в воздух, как пушинку, и отшвырнул в сторону. Морвен ударился о стеллаж и сполз на пол без сознания.

Студент в капюшоне наклонился, взял с пола какую-то монету — маленькую, блестящую, — и испарился в воздухе. Просто исчез. Как будто его и не было.

Только жалкий зелёный шар валялся на полу. Я впитал его. Плюс 10 маны. Спасибо, бля, очень щедро.

Сергей и Маша подбежали к нам. Они спрыгнули с карниза — Сергей первым, Маша за ним. Их лица были бледными. Сергей тяжело дышал. Маша сжимала в руке меч света, хотя бой уже закончился.

— Ты в порядке? — спросил Сергей, наклоняясь ко мне.

— Да, да, в порядке, — я попытался встать, опираясь на стеллаж. — Всего ребром отделался.

— И это ты называешь порядком? — Маша посмотрела на меня, и в её красных глазах читалось сомнение. — Удар выглядел так, что тебе ребро в щепки разломало. Я слышала хруст отсюда.

— Да всё хорошо со мной, — я отмахнулся. — Я уже кровью всё перенаправил и запустил регенерацию. Минус 400 маны. Лучше идите о Морвене позаботьтесь. Он без сознания.

Сергей не удержался от подкола, даже в такой момент:

— Что он тебе такого сделал? Почему не думаешь о себе? Неужели ты ге...

— Так, — я поднял на него глаза. — Кто-то давно не получал.

— Люлей? — спросил Сергей, ухмыляясь.

— Пизды, — ответил я.

---

3. Морвен и свет

— Ну что там с ним? — я подошёл к Морвену. Он лежал на полу, голова запрокинута, глаза закрыты. Кость мамонта валялась рядом. Грудь едва поднималась.

— Дышит, — сказал Сергей. — Всё нормально.

— И вы называете это нормальным? — я посмотрел на него. — Блять, это всё, что вы можете сказать?

— Нет, ещё могу сказать, что ему ещё долго осталось. Наверное...

— Ладно. — Я выпрямился. — Осталось десять минут до конца испытания. Скорее отнесём его в медпункт, окажем помощь, а там, может, персонал появится.

Я посмотрел на пустое место, где только что стоял студент в капюшоне.

— Я найду тебя, сукин сын, — сказал я тихо. Не для Сергея. Не для Маши. Для себя.

Маша открыла дверь библиотеки. Сергей подхватил Морвена — тот был тяжёлый, но Сергей справился. Они вышли в коридор.

— Остановитесь, — сказал я, когда мы дошли до лавочки у стены. — Оставьте его здесь.

Они посадили Морвена на лавку. Голова безвольно упала на грудь. Я повернулся к Марии:

— У тебя есть навык «Свет креста»? Восстанавливает 80% повреждений.

— А он есть. Просто скрытый. Я его ещё в родном городе откопал. В одной из книг. Но чтобы его активировать, нужна энергия чистого света. А у меня её нет.

— И что ты предлагаешь?

— Просто отправь на меня чистую энергию света. Я сам всё сделаю.

Маша на секунду заколебалась. Потом вытянула руки — и поток чистого света полился в меня. Тёплый. Мягкий. Не обжигающий. Он входил в грудь и растекался по телу. И в моих мыслях пронеслось:

«Ха-ха-ха! Этот навык и я могу использовать! Ха-ха! Теперь у меня есть чистая энергия света!»

Я просто коснулся Морвена. Рука легла ему на грудь. И я использовал 0.001% от того, что дала Маша. Свет хлынул через мою ладонь в него — тонкий, почти невидимый луч. Но его хватило.

В моей голове пронеслось: «Даааа! Он очнулся! Обещаю, брат, как наступят каникулы, я тебе пиво куплю».

Морвен открыл глаза. Закашлялся. Попытался встать.

Я уже потёр руки от удовольствия — всё получилось. И тут по голове прилетело. Не сильно — скорее, как подзатыльник от старшей сестры.

— Кого ты хочешь провести? — спросила Маша.

— О чём ты? — я сделал невинное лицо.

— Активирован врождённый навык: Мега Харизма, — прочитала она вслух, глядя куда-то в пространство, как будто перед ней висело системное сообщение. — Я знаю, когда ты врёшь.

— В смысле? О чём? — я продолжал играть. — Где моя энергия чистого света?

— Где мои 49%? — спросил я, переходя в наступление.

— Торговаться решил? — она прищурилась.

— Уж 49% точно не отдам.

— 48? — предложил я.

— 47?

— 45?

— 39% забираешь, или уходишь ни с чем, — отрезала она.

— 40.

— А если «пожалуйста»?

— А если сыграем в карты на желание?

— А если Серёгу скинем с третье... То есть он попросит?

— А если расскажу смешной анекдот? Вот послушай. Сидит, значит, мужик в баре...

— Достаточно.

— А если забью стрелку тому на входе в этаж?

— Ладно. 39.9%. Пожалуйста.

— А если расскажу и покажу полное число П?

— Я сойду с ума. Не хочу быть такой же ненормальной, как ты.

— А если верну потом вдвое больше?

— С чего ты взяла?

— С того, что 99.9% от чистой энергии света — это не чистая энергия света. Ты не сможешь вернуть то же самое, потому что оно изменится, проходя через тебя.

Я повернулся к Морвену, который уже сидел на лавке и наблюдал за нами с лёгкой улыбкой.

— Морвен, я надеюсь, у тебя второе образование — адвокат?

— Откуда ты узнал? — его брови поползли вверх.

— Оттуда. Кто ещё может быть таким, как ты? На тебе «Молот из крови». По столу будешь стучать.

Я создал небольшой молот из крови — плотный, твёрдый, с удобной рукояткой. Морвен взял его и приподнялся на лавке.

— Сергей! — позвал я.

— Да, Корчемаха?

— Ты будешь этим... как его... Морвен, вспоминай. Ну, в общем, ведущим.

— Окей, — Морвен встал, пошатнулся, но удержал равновесие. Стукнул молотом из крови по лавке — раздался глухой стук. И начал:

— Ваша Честь, в данном деле ключевым является глагол, использованный госпожой Машей. Она сказала: «Можешь оставить себе 39%». Мой подзащитный — не вор и не мошенник. Он честно отделил 39% и оставил их в неприкосновенности в своём энергетическом ядре. Именно этот объём он считает «своим» согласно разрешению. Но откуда взялся этот спорный 1%? Мой клиент не «оставлял» его себе — он стоит на нём. Прошу заметить, Ваша Честь: это не акт присвоения, а способ удержания равновесия. Энергия под его ногами — это точка опоры, фундамент, чтобы удержать те самые 39%, не дав им рассеяться. Мы настаиваем, что 1% — это не похищенный актив, а технологический расход, издержка магического позиционирования. Он не владеет им, он лишь соприкасается с ним.

Я смотрел на Морвена и офигевал. Он только что был без сознания. А теперь цитирует юридические термины, как будто всю жизнь работал в суде.

Сергей ударил воображаемым молотком по лавке — просто кулаком, но получилось громко:

— Достаточно, защитник. Ваши лингвистические упражнения с глаголом «стоять» и процентом, который «тень», — безусловно, украсили бы любой философский диспут. Но мы здесь решаем, украл ли ваш друг Свет или просто неудачно пошутил. Перейдём к стороне обвинения. Маша, вам слово.

Я быстро опустил голову, уставившись в пол, изображая раскаяние. Потом медленно поднял — и провёл рукой по волосам, словно просто поправлял чёлку.

Маша молчала. Её красные глаза смотрели то на меня, то на Морвена, то на Сергея. Она понимала, что её обвели вокруг пальца, но не могла найти, как это оспорить.

Сергей посмотрел на неё и стукнул воображаемым молотком:

— Ладно, если вам нечего сказать — суд окончен. 39% остаются у Корчемахи. 1% списан на технологический расход.

— Э, Сергей, ты не прихуел ли? — я повернулся к нему. — Мы же даже тебя не подкупали. Хули ты закончил в мою пользу? Сворачиваем его!

— Эээ, я всё объясню в суде! — замахал руками Сергей.

— Где мои 40%? — спросил я, поворачиваясь к Маше.

— Ладно, — она вздохнула. — Возьму 39%.

А в моих мыслях пронеслось: «Ха-ха-ха! Как же легко вас было провести! Вы забыли, что мана у магов света респавнится от света. Оказалось, всё работает и наоборот. И я произвёл свой 1%. Сам. Пока вы спорили, энергия уже восстановилась».

---

4. Демонический свет

Он был похож на совершенство. Чистая энергия — ни тьма, ни свет, а что-то новое. Что-то, чего не должно существовать. Я смотрел на него, и он смотрел на меня. И я знал: это только начало.

Я продолжил вкачивать туда ману. Среди Страхов есть демоны — это я знал из книг. А демоны используют запрещённые заклинания — это я знал из лекции. Поэтому при сложении генов — моего человеческого и демонического, который я получил, поглотив кровь Тысячерука, — у меня начала производиться новая мана. С энергией демона.

Я продолжил вкачивать ману в свет. А тот рос. Медленно, но верно. Как растение из земли.

Объявили, что заклинание закончилось. Я хотел уже пойти, но резко меня будто ударили — не снаружи, а изнутри. Энергия демона пробудилась и рванула наружу.

Я попал в пространство души.

Это было как падение — но не вниз, а внутрь себя. Я оказался в огромном тёмном зале, где хранится всё, что у меня есть. Вдали был огромный шар крови — он пульсировал, как сердце. Вокруг меня плавали маленькие жёлтые шарики — остатки света, который дала Маша. Но на глаза попался другой — яркий, ослепительный. Это он вызвал вспышку.

Я посмотрел вверх и увидел нечто, что ещё никто не видел.

Чистая энергия демонического света.

Она парила под сводами пространства души, переливаясь оттенками, которым нет названия. Это был свет, рождённый из тьмы. Или тьма, очищенная до света. Я не знал. Но я хотел до неё дотянуться.

Я подпрыгнул. Пальцы почти коснулись её. Ещё чуть-чуть...

— Чёрт возьми!

Меня вытащили. Резкий рывок — и я снова в коридоре, на ногах. Маша и Сергей смотрят на меня с тревогой. Их лица расплываются перед глазами. Я моргнул — и всё встало на места.

— Ты завис на минуту, — сказала Маша. — Стоял и смотрел в потолок. Что там было?

— Ничего, — ответил я. — Пора на лабораторную.

Мы пошли уже без Морвена. Он остался сидеть на лавке и сказал, что догонит позже. Возможно, у него другое расписание. Или он просто хотел отдохнуть после удара о стеллаж.

Впереди была лабораторная.

---

5. Обед

Мы шли по коридору, потом на лестницу, потом на первый этаж. Я думал, что сейчас должен быть обед — так было написано в расписании. Пять минут лекции, пять часов выживания, обед, лабораторная. Но почему мы идём в лекционный зал? Разве обед — это не столовая?

Мы вошли в кабинет. И я понял.

На каждом месте стояла коробка. Небольшая, картонная, с крышкой. На каждой — номер места. Студенты расходились по рядам, искали свои коробки, открывали.

Я подошёл к своему месту — тому же, где сидел утром. Открыл крышку. И замер.

Пельмени. С десяток, не меньше. Сметана в маленьком пластиковом контейнере. Кетчуп в таком же. И даже пластиковый стакан воды. Еда. Настоящая. Горячая — от пельменей ещё шёл пар.

Я оглянулся. Кто-то из студентов плакал. Буквально сидел и плакал от счастья, глядя в свою коробку. Девушка с косичками, кажется, с другого потока. Она прижимала контейнер с пельменями к груди, как величайшую драгоценность.

Я их понимал. После пяти часов выживания, после боя с Тысячеруком, после сломанного ребра и регенерации, после всего этого — пельмени были не просто едой. Это было спасение. Без этого вряд ли кто-то выживет здесь дольше недели.

Профессор сказал забрать такие же коробки после лабораторной — ещё одна ждала нас вечером. Потом отправил на четвёртый этаж искать кабинет лаборатории.

Толпа пошла на четвёртый этаж. Двести пятьдесят человек, только что съевших свои коробки с пельменями и знающих, что после лабораторной их ждёт ещё одна, поднимались по лестнице. Гул голосов. Стук ботинок. Запах еды, который ещё держался в воздухе.

Я шёл молча. Демонический свет пульсировал где-то на краю сознания. Я не знал, что с ним делать. Но знал, что это — козырь. И когда-нибудь я его использую.

---

6. Лаборатория

Мы пришли на четвёртый этаж. Нас встретил третьекурсник — высокий, с ленивым взглядом, в мантии с нашивками. Он поделил нас на группы по двадцать человек и раздал задания. Без объяснений. Без инструктажа. Просто дал карточки и ушёл.

Я сразу понял: если задания раздаёт ученик, а не профессор, то профессор будет злым. Это как в армии — если сержант спокоен, значит, офицер зверствует.

На карточке был рецепт. Обычное зелье лечения. Но я, как самый умный человек, который прочитал 20% всех книг мира, даже не стал читать его до конца. Пробежал глазами по первым строкам, понял принцип — и всё. Я знал этот рецепт. Более того, я знал, как его улучшить.

Меня распределили в команду, где не было ни Сергея, ни Маши. Двадцать незнакомых лиц. Двадцать человек, которые не знали, кто я и на что способен. Они столпились у стола, читали задание, обсуждали что-то.

Пока они спорили, я быстро достал пробирку. Перед этим тщательно промыл её в раковине у стены — три раза, чтобы ни капли грязи не осталось.

— Нам нужно зелье лечения, — сказал я, ставя пробирку на стол.

— Чел, ты чего, самый умный? — один из них, крепыш с короткой стрижкой, уставился на меня.

— В отличие от тебя, мой IQ 120. И то, я сдавал тест четыре года назад. Так что сейчас, наверное, выше.

Он замолчал.

— Что встали? — я оглядел группу. — Несите тростник поднебесной.

— Чего? — несколько голосов одновременно.

— Ну, китайский тростник. Растение такое. Длинное, полое внутри. Принесите.

— Помойте ещё три банки, пожалуйста, — добавил я. — Вы, — я указал на двух парней у окна, — найдите чистую воду.

— Подайте доску, — я указал на деревянную разделочную доску, которая висела на стене.

— Так, посмотрим. — Я открыл ящик с инструментами. — О! Нож — то, что надо.

— Нашли тростник? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, — кто-то положил связку на стол.

— Несите сюда.

Мне принесли воду — в стеклянном кувшине, холодную и чистую. Я налил её в чистую колбу до половины и поставил на огонь. Плита загудела, пламя лизнуло стекло.

— Несите сердце мифического тюленя, — сказал я.

Я начал нарезать тростник. Не медленно, не аккуратно — просто очень быстро. Нож мелькал. Кусочки падали на доску ровными кружочками. Всю связку — за минуту. Жидкость тростника — густую, зеленоватую — я слил в колбу на плите.

Мне принесли сердце. Большое, тёмно-красное, ещё тёплое. Я взял его в руки, сжал — и жадно смял. Вся кровь брызнула в другую колбу. Потом в колбу с кровью сбросил остатки тростника и тоже поставил на огонь.

— Эй, вы, найдите уксус, соль и сахар! — крикнул я в пространство.

Они быстро подали. Я распределил:

— Готовьте большую колбу, будем скоро смешивать.

Я влил в воду с соком тростника уксус — немного, всего 20 мл, точно отмерив пипеткой. А в кровь — 50 мл. Жидкости забурлили.

Я нагрел сахар — он расплавился, превращаясь в золотистую субстанцию. Я влил её в воду с соком тростника. Там начались жёсткие обмены веществ — жидкость зашипела, запенилась, цвет изменился на светло-золотой. Я снял колбу с водой с огня и закрыл пробкой.

Потом посолил кровь — несколько крупинок — и тоже снял с огня.

— Скорее несите огромную колбу!

Мне подали — трёхлитровую, чистую. Я открыл обе колбы. Встал над большой. И влил одновременно — воду с одной стороны, кровь с другой. Жидкости встретились в центре и смешались. Получился коричневый цвет — глубокий, как тёмный янтарь.

Теперь просто ждём полного слияния. И пока все отвернулись, обсуждая, что получилось, я уколол иглой палец и влил свою кровь. Одна капля. Но её хватило. Мой врождённый навык — стабилизация — сделал всё остальное. Зелье перестало бурлить и засияло ровным, тёплым светом.

---

7. Профессор Морган

Дверь лаборатории открылась — без стука, без предупреждения. Вошла профессор.

Она была высокой. Очень высокой. Метр восемьдесят, не меньше. И худая, как скелет. Волосы закрывали лицо — длинные, чёрные, спадающие до пояса. Она двигалась бесшумно, как тень. Мантия без квадратов — значит, не первокурсница и не второкурсница. Профессор.

Она подошла к нашему столу, посмотрела на коричневое зелье и сказала:

— За этот ужас могу поставить кол.

Голос был сухим, как песок. Без эмоций. Без интонации. Просто констатация факта.

— Подождите, профессор, — я поднял руку. — Как нам к вам обращаться?

— Профессор Морган.

— Слушайте, профессор Морган. Может, я продемонстрирую моё зелье?

— Пожалуй, я согласна, — сказала она.

И отрубила мне руку ножом.

Она сделала это так быстро, что я даже не заметил движения. Просто раз — и моя правая рука, та самая, на которой был кастет, упала на пол. Кровь хлынула фонтаном. Группа ахнула. Кто-то вскрикнул. Девушка у окна закрыла лицо руками.

А я даже не поморщился. Потому что знал — сейчас всё будет. Я схватил зелье левой рукой и выпил. Четыре секунды. Одна. Две. Три. Четыре.

Из обрубка вылетела новая рука. Свежая, розовая, с чистыми ногтями. Она росла прямо на глазах — кости, мышцы, кожа, всё за секунды. Кастета на ней не было — он остался на старой.

Я наклонился. Поднял свою старую руку с пола. Потом взялся за новую — и оторвал её. Просто оторвал, как будто это была не часть моего тела, а приклеенная деталь. Кровь брызнула, но тут же остановилась — регенерация работала.

Я подсунул старую руку к обрубку. Она приросла за секунду. Я пошевелил пальцами. Кастет был на месте.

— Это можете продать на чёрном рынке или использовать в своих экспериментах, — сказал я, протягивая новую руку профессору Морган.

Лица профессора Морган не было видно из-за волос. Но я знал: только что я унизил её. Она отрубила мне руку, чтобы проверить зелье, а я превратил это в демонстрацию силы. Я показал, что могу отрастить новую конечность и прирастить старую. Что мне плевать на её проверки. Что я — не обычный студент.

Она сказала:

— Пять всем за творчество. И кол за изменение рецепта.

В группе кто-то выдохнул с облегчением. Пять — это была высшая оценка. А кол мне одному — ну, я был готов.

— Ну, раз так, — сказал я, беря остатки зелья, — остатки, пожалуй, никому не нужны.

Я выпил их залпом.

Профессор Морган сжала зубы. Я услышал этот звук — тихий скрип, как будто камень тёрся о камень. Она развернулась и вышла из лаборатории.

Я посмотрел на группу. Двадцать человек смотрели на меня с ужасом, восхищением и непониманием. Я только что на их глазах оторвал собственную руку и прирастил обратно.

— Чего встали? — спросил я. — Убирайте за собой. Лабораторная окончена.

---

Конец пятой главы.

Глава 6

---

АКАДЕМИЯ СТРАХОВ

Глава 6. Контракт

1. После лабораторной

Урок был окончен. Профессор Морган вышла первой — чёрные волосы метнулись за ней, как шлейф. Она не обернулась. Я слышал, как скрипнули её зубы, когда она проходила мимо моего стола. Ничего. Пусть злится.

Группа потянулась к выходу. Двадцать человек, с которыми я только что сварил лучшее зелье в их жизни, выходили молча. Некоторые косились на меня. Кто-то — с уважением. Кто-то — с ужасом. Та девушка, что закрывала лицо руками, когда Морган отрубила мне руку, теперь смотрела на меня так, будто я сам был страхом. Может, так и есть.

Я задержался. Все ушли. Я подошёл к столу, где стояли остатки зелья. Один флакон — маленький, стеклянный, с притёртой пробкой — остался стоять в углу. Никому не нужный. Я спиздил его. Просто взял и сунул в карман мантии. Никто не заметил. Никто не вернулся. Моё зелье, моя кровь, моя собственность — по праву создателя.

Коридор встретил меня гулом голосов. Студенты расходились по этажам, обсуждая лабораторную, оценки, страхов. Я шёл сквозь толпу, высматривая знакомые мантии. Сергей стоял у окна, размахивая руками, что-то доказывая Маше. Она слушала, скрестив руки, с тем самым выражением лица — холодным, непроницаемым. Красные глаза смотрели куда-то сквозь Сергея.

— Ну что, получили? — спросил я, подходя.

— Я четыре, — сказал Сергей, и его голос прозвучал почти обиженно. — Четыре! Представляешь? Я им кристаллы молний синтезировал, а они мне четыре!

— Я пять, — сказала Маша ровно. Без гордости. Без радости. Просто констатация факта. Она всегда так — будто пятёрка для неё норма, а не достижение.

— А у тебя? — Сергей повернулся ко мне.

— Ну, как сказать. — Я сделал паузу. — У меня пять... и кол.

Сергей моргнул. Маша прищурилась. Её красные глаза сузились, как у кошки, которая увидела что-то интересное.

— Пять и кол? — переспросила она. — Это как?

— Творчество оценили, рецепт — нет. Обычное дело. Морган сказала: «Пять всем за творчество. И кол за изменение рецепта».

— То есть ты одновременно лучший и худший? — Сергей заржал. — Это же твой стиль, Корчемаха!

Я не ответил. Мы пошли на первый этаж. Толпа спускалась по лестнице — двести пятьдесят человек, и все хотели есть. Я не толкался. Я ждал. А потом, когда основная масса прошла, я просто запрыгнул на перила и поехал вниз, обгоняя всех. Маша что-то крикнула мне в спину, но я уже был на первом.

Лекционный зал. Дверь открыта. Я вошёл первым. На каждом месте стояли коробки с едой — те самые, что профессор обещал после лабораторной. Я схватил одну. Потом вышел, спрятался за угол. Толпа ещё спускалась — топот сотен ног, смех, крики. Я быстро поставил коробку на лестнице, за перилами, где никто не заметит. И снова вошёл в зал, как ни в чём не бывало. Взял вторую коробку — уже со своего места.

Две коробки. И никто не заметил.

Кто-то сегодня будет голодный. Но пофиг. Я же самый умный. 120 IQ — не просто цифры. Это образ жизни.

Я прошёл мимо толпы, которая ещё рассаживалась, открывала коробки, радовалась еде. Кто-то уже плакал — опять та девушка с косичками. Она прижимала контейнер с макаронами к груди и шептала: «Спасибо, спасибо, спасибо». Я её понимал. После пяти часов выживания еда — это чудо.

Но у меня было две коробки. И флакон зелья в кармане. И кол с пятёркой одновременно. И план.

Я подождал, пока все уйдут. Последним — топ-топ — домой.

Комната встретила меня тишиной. Я закрыл дверь, занёс две коробки внутрь. Быстро сфоткал расписание на двери — уже привычка. Потом пошёл на кухню. Одну коробку — в холодильник. Вошла ровно, как будто специально под размер полки. Сел за кухонный стол, открыл вторую.

Два незаваренных доширака. Термос с чаем. Картошка с сосиской.

Не ресторан, конечно. Но я и не гурман. Я — выживальщик.

Сунул сосиску с картошкой в микроволновку. Нажал кнопку. Сказал микроволновке: «Не волнуйся». Она загудела, закрутила тарелку. Я достал термос — чай ещё горячий. Отпил. Крепкий, чёрный, без сахара. То, что нужно. Остальное оставлю на завтра.

После ужина сел за столик у телевизора. Достал тетрадь — ту самую, бесконечную, зачарованную другом. Открыл телефон с фотографиями из библиотеки. И начал повторять. Конспекты, формулы, заклинания, названия запретных техник, руны, осколки, кровь, свет, тьма, баланс. Всё, что записал за эти два дня. Тысяча шестьсот двадцать кадров — и ещё новые, из сегодняшней лекции.

Потом отстирал мантию. Вода в раковине стала серой от пыли и пота. Повесил на плечики, расправил складки. Красный квадрат справа, жёлтый слева — они уже казались родными. Как часть меня.

Я уже собирался лечь, когда в дверь постучали.

Не громко. Не требовательно. Тихо. Два удара. Пауза.

Я подошёл. Открыл.

Никого.

На полу лежал конверт. Белый, без подписи, без адреса. Я поднял его, закрыл дверь, сел на кровать и развернул письмо.

«Корчемаха, это я, Морвен. Прости, что не зашёл к тебе сам. За нами следят. Помнишь того в чёрном капюшоне? Так вот, он состоит в самой опасной банде Академии. Они могут убить нас».

Я перевернул лист. Буквы были неровными — Морвен писал в спешке. Или в темноте. Или боялся, что его увидят.

«Нам нужен план. Ведь если собрать 1000 монет, то придёт очень-очень сильный Страх. Они — маги тьмы. Кто-то из профессоров, наверное, тоже с ними. Не доверяй никому».

Я выдохнул. Медленно. Спокойно.

Значит, тот тип в капюшоне — не одиночка. Он часть системы. Банда. Маги тьмы. Профессора-предатели. Тысяча монет — и явится босс, которого они хотят призвать. Или контролировать. Или служить ему.

А мы — помеха.

Я сложил письмо. Потом подумал — и прогладил его утюгом. На всякий случай. Чтобы скрыть следы. Морвен рисковал, отправляя это. Я не подставлю его.

Лёг в кровать. Потолок был серым, как всегда. Тишина давила на уши. В мыслях крутилось одно: «Даже так — они ничто против крови».

---

2. Утро

Проснулся в шесть. Без будильника — тело само привыкло. Сломанное ребро не болело — регенерация сработала. Но ощущение было странное. Не боль. Память. Тело помнило удар о стеллаж, хруст кости, жжение, когда я вправлял её кровью. Это не забывается.

Я подошёл к своим вещам — тем, что взял из дома. Небольшая сумка в углу, под кроватью. Достал бутылку воды. Обычную. Пластиковую. Но внутри, вокруг кинжала, была фольга — та, что даёт незаметность. Старый трюк, которому меня научили давно, ещё дома. Открыл бутылку, вылил воду в раковину. Достал кинжал.

Небольшой. Лезвие — тёмное, почти чёрное, с едва заметными рунами. Плюс 1200 к урону. Его мне вручили на конкурсе за первое место — уже не помню, о чём был конкурс. Кажется, только на ум и физическую силу. Никакой магии. Только я и цель.

Я посмотрел на него. Нет. Ещё слишком рано. Убрал обратно в бутылку, залил водой, поставил в сумку. Кинжал подождёт.

Сложил в карман тетрадь и ручку. Кастет — в другой. Флакон с зельем при мне. Термос.

Я взял термос, открыл его. Чай. Горячий, хоть и вчерашний. Потом достал флакон с зельем — то самое, из лабораторной, с моей кровью. Открыл. Влил внутрь. Закрыл термос. Затряс — сильно, очень сильно. Чай смешался с зельем.

Для меня — регенерация. Для друзей — чай. Для врагов — яд.

Моя кровь из зелья сольётся с кровью врага. И бум. Тот взорвётся. Изнутри. Как Тысячерук.

Я посмотрел на расписание. Три пункта:

1. Лекция — 5 минут.

2. Испытание — 4 часа.

3. Бои без правил — 30 минут.

Всего четыре часа тридцать пять минут. Почему так мало? Что за бои без правил? И почему лекция всего пять минут?

Я вышел во двор. Утро было серым. Тучи висели низко, цепляясь за шпили Академии. Студенты шли к главному входу — чёрные мантии, квадраты на воротниках, лица сонные и напряжённые одновременно. Я вдохнул холодный воздух и пошёл за ними.

Лекционный зал был полон. Двести пятьдесят человек. Сергей сидел на нашем обычном месте, махал мне рукой. Маша рядом — прямая, как струна, красные глаза устремлены на кафедру. Я сел.

Профессор был тот же, что и вчера. Седые виски, строгая мантия, взгляд, который пронизывает насквозь. Он дождался тишины и начал:

— Сегодня я вам расскажу о гуманоидах запретных техник.

Я достал ручку и тетрадь. Открыл чистую страницу. Приготовился.

— Это те техники, которые слились с другой. О них не пишут в библиотеке, так что слушайте внимательно.

Тишина в зале стала абсолютной. Никто не шептался. Никто не двигался.

— Обычно их используют демоны или гуманоиды, получившиеся из размножения с человеком. Про них никто не знает, так что они часто пересекаются по крови в плане рода. Нам известна малая часть. Но самые сильные техники называются так: Вихрь крови — ветер плюс кровь. Демоническая молния — демон плюс молния. Демонически кровавый песок — демон плюс кровь плюс песок. Это лишь малая часть.

Я записывал, не поднимая головы. Вихрь крови. Демоническая молния. Кровавый песок. Гуманоиды. Демоны. Смешение кровей.

— Гуманоидов становится всё больше и больше с каждым годом. Напомню: демоны — это не отдельный вид, а разновидность страхов.

Я поднял руку. Профессор заметил сразу. Кивнул.

— А что ещё превосходит силу крови?

— Все, кто выше, — уже демоны.

— Вы имеете в виду, что люди не могут использовать их техники? Но это всё-таки возможно. Полукровки всё равно где-то среди людей.

— А да, вы абсолютно правы, маг тьмы.

— Нет, я не маг тьмы, профессор. Я без профессии.

Он посмотрел на меня. Долго. Секунду. Две. Три. Что-то мелькнуло в его глазах — не гнев, не раздражение. Скорее... узнавание?

— Взять карточки с заданиями и ждать, — сказал он.

Прозвенел звонок. И в ту же секунду в центре зала, прямо между рядами, заспавнился минотавр.

---

3. Испытание

Толпа взревела и рванула к выходу. Двести пятьдесят человек, топот, крики, давка. Всё как обычно. Но я не побежал.

Минотавр был огромный — метра три в холке, с бычьей головой и рогами, которые могли пронзить насквозь. Из ноздрей валил пар. Копыта высекали искры из каменного пола. Он повернул голову, и его глаза — чёрные, без зрачков — уставились прямо на меня.

Я шагнул вперёд.

Пока остальные бежали, пока Сергей и Маша пробирались к лестнице, я уже был рядом с ним. Рога просвистели над головой — я пригнулся, чувствуя ветер от удара. Рука легла ему на грудь. Не для удара. Для контроля.

Я нашёл его сердце. Огромное, бьющееся, полное крови. И остановил приток.

Минотавр дёрнулся. Замер. Глаза потухли. Тяжёлая туша рухнула на колени, потом на бок. Растворилась. На полу остался красный шар маны.

Я впитал его. Плюс 150. Стало 910.

Сергей и Маша стояли у двери и смотрели.

— Ты... ты его просто выключил? — спросил Сергей.

— У него было сердце. У сердца есть кровь. Вопрос времени.

— Какое у тебя задание? — спросил я, поворачиваясь к ним.

— Найти библиотеку, — хором ответили оба.

— А у меня — найти склад. Изи.

Мы поднялись на четвёртый этаж. У двери стоял тот же крепыш, что и вчера. Та же ленивая поза. Тот же взгляд. Увидел меня — и его лицо скривилось.

— Плати, и проходи.

Я сделал вид, будто что-то вытаскиваю из кармана. Медленно. Загадочно. Он следил за моей рукой. Я вытащил фиг и показал ему.

— Стоять! — заорал он, бросаясь вперёд.

— Эй-эй, потише, — я поднял руку. — А то не дай бог начнётся кровотечение без причины. Знаешь, бывает — стоишь, стоишь, а потом бац. И кровь из носа. Или из ушей. Или из глаз.

Он замер. Побледнел. Я прошёл мимо.

Склад — то же задание, что и всегда. Брёвна, верёвки, сети. Я провёл картой. Терминал пискнул. Готово.

Библиотека встретила нас тишиной. Запах книг, пыли, старой бумаги. Я вошёл — и Маша вздохнула. Сергей замер на пороге. Его сердце забилось быстрее — я чувствовал это по крови. Он всё помнил. Сто двадцать книг в прошлый раз. Сто два в другой.

— Нет. Этот ненормальный снова заставит меня таскать книги, — сказал Сергей и попытался убежать.

С полки упала книга. Хедшот. Он споткнулся и рухнул.

— Не переживайте, — сказал я голосом, который даже мне самому показался слишком мрачным. — Сегодня книг не будет. У меня другое дело.

---

4. Морвен и маска

Я увидел Морвена. Он сидел за своим столом — тем же, где всегда. Кость мамонта лежала рядом. Но выглядел он иначе. Не расслабленно, как обычно. Его плечи были напряжены. Глаза бегали по залу. Он кого-то высматривал. Или боялся, что высматривают его.

Я сказал команде ждать. Подошёл.

— Морвен. Это ты вчера письмо присылал?

Он повернулся резко, схватил меня за плечо и притянул ближе. Его голос был шёпотом — быстрым, горячим:

— Да, я. Тише. За нами следят. В библиотеке тоже есть их люди.

— Может, пойдёшь с нами? — спросил я так же тихо.

— Ты не знаешь, кто они такие. Если примешь бой сейчас, они убьют тебя. Убьют нас. Мы не готовы.

— Успокойся. Мы не проиграем. Но для этого мне нужно кое-что.

Он посмотрел на меня. В его зелёных глазах — тех, что загорались огнём при призыве скелетов, — сейчас был страх. Настоящий. Не за себя. За меня.

— Что тебе нужно?

— Морвен, знаешь ли ты магов ветра?

— Тебе зачем?

— Поверь, так надо. Мне нужна маска.

Он помолчал. Потом вырвал лист из тетради — чистой, той, что лежала перед ним. Сложил. Пальцами проделал дырки для глаз. Протянул мне.

— Гениально, Морвен. Просто гениально.

Я надел маску. Бумага пахла чернилами и старыми страницами. Я стал другим. Не Корчемакой. Кем-то без лица.

— Покажи пальцем, — сказал я.

Морвен указал вглубь библиотеки, в дальний угол, где свет ламп не доставал до полок.

— Тёмные переулки. Идеально.

Я шагнул в темноту. Стеллажи здесь стояли плотнее, свет не проникал. Из тени вышел парень — молодой, с нашивками второкурсника, с лёгким ветерком вокруг пальцев. Маг ветра. Он открыл рот:

— Эй, ты, убирайся! Тебе тут не мест...

Я ударил его в печень. Быстро. Без замаха. Он согнулся пополам, захрипел, выплёвывая воздух. Я сделал из крови клинок — короткий, но острый, как бритва. Приставил к горлу. Моё колено упёрлось ему в грудь.

— Отдай мне 5% чистой энергии ветра.

Голос был не мой. Ниже. Грубее. С хрипотцой. Я специально кривил его. Маска делала своё дело — он видел не лицо, а бумагу с дырками. И клинок у горла.

— Аа, я всё отдам, — проскулил он.

— Сейчас.

Я сжал его горло. Не сильно. Достаточно, чтобы почувствовал.

— Хоро... пха... пха... шо...

Меня коснулась энергия ветра. Прохладная. Лёгкая. Она потекла в меня — тонкой струйкой, но чистая. 5%. Я отпустил его. Он остался лежать на полу, хватая ртом воздух. Я ушёл в темноту, откуда пришёл.

Сорвал маску. Смял. Выкинул в мусорку у стены. Подошёл к столу Морвена как ни в чём не бывало. Сел.

— Морвен, тащи любую книгу. Любую. Много.

---

5. Ветер и молния

Морвен принёс тридцать книг. Всё, что было по ветру в этой секции. Я сказал спасибо и начал читать.

Две страницы в секунду. Двадцать слов в секунду. Ручка в тетради мелькала. Я впитывал формулы ветра, теории воздушных потоков, названия заклинаний. Вихрь. Ураган. Воздушное лезвие. Дыхание бури. Шёпот листьев. Крылья ветра. Я записывал всё.

Через десять минут ко мне подсел ботаник. Тот самый. Он пришёл со своей подставкой для книг, с карандашами, разложенными по линейке. Сел напротив и уткнулся в свои тетради. Не знал, что я — это я. Думал, просто ботан. А из тёмного переулка как раз вышел тот маг ветра — потрёпанный, бледный, держась за горло. Он прошёл мимо, скользнув по мне взглядом. Увидел ботаника. Увидел тетради. И пошёл дальше. Не узнал. Маска сработала.

Я продолжил. Вливал ману в ветер. Добавлял кровь. Смешивал. Экспериментировал прямо в пространстве души, не закрывая глаз. Кровь и ветер. Ветер и кровь. Вихрь. Он рождался где-то внутри — я чувствовал его, но не мог удержать.

И вдруг закашлял кровью.

Алые капли брызнули на стол. Я еле успел отдёрнуть тетрадь. Дыхание перехватило. Слияние прекратилось. Ветер внутри стих. Я сидел, держась за грудь, и чувствовал, как тело говорит: «Хватит. Ещё слишком рано».

Я поднял кровь со стола. Впитал обратно. Стол чист.

— Знаете ли вы, как поднять выносливость? — спросил я, поворачиваясь к команде.

Маша и Сергей уже стояли рядом. Они не выдержали и подошли, пока я конспектировал. Я видел их лица — напряжённые, встревоженные. Маша смотрела на пятно, которого уже не было. Сергей — на мои руки.

— Сергей, — сказал я. — Отдай мне 1% чистой энергии молний.

— Ты хочешь собрать всё, как Танос? — спросил Морвен. Он стоял за моей спиной, скрестив руки.

— Я неизбежность.

— Я предупреждаю, — сказал Сергей, и его голос дрогнул. — Я не умею контролировать эту молнию. Она... она просто течёт. Я не знаю, что будет.

— Давай.

Он вытянул руку. И по мне потекла молния. Сначала — синяя с жёлтым. Та, что я уже видел в бою с Тысячеруком. Потом — синяя с красными прожилками. Потом — чёрная. Чистая чёрная молния. Она трещала, искрила, пахла озоном и чем-то ещё — чем-то, чего я не мог назвать. Демоническая.

И все три вошли в меня.

— Хах. Теперь у меня есть Кровавая чёрная молния.

В библиотеке потемнело. Лампы замигали. Тени на стеллажах стали длиннее. Молния выглядела так: просто чёрные разряды, и красные — красных меньше, они тоньше, как вены.

Я впитал и снова вырубился.

Пространство души. Я падал в него, как в омут. Огромный шар крови всё так же пульсировал вдали. Жёлтые шарики света плавали вокруг. А надо мной — демонический свет. Он стал ближе. Я подплыл к нему — не знаю как, просто захотел. Десять секунд. Всего десять. Я успел коснуться его края — и он обжёг меня холодом. Не огнём. Льдом.

А внизу, глубоко-глубоко, под шаром крови, я увидел ветер. Он кружил там, как запертый зверь. Ждал.

Я очнулся на полу библиотеки. Морвен держал меня за плечи. Маша стояла рядом с мечом света — она была готова. Сергей тяжело дышал.

— Ты снова вырубился, — сказал Морвен. — На десять секунд.

— Я знаю. — Я встал. — Чем глубже, тем сложнее выплыть.

---

6. Качалка

— Ты спрашивал, где стать выносливее, — сказал Морвен, когда я отряхнулся. — Пойдём. Отведу.

Мы встали. Все. Даже ботаник. Он сложил свои карандаши и подставку в рюкзак и увязался за нами.

— Ты куда? — спросил я.

— Я так. За компанию.

— И что за место? — я повернулся к Морвену.

— А куда люди идут качаться?

— Да ладно. Не может быть. В Академии Страхов есть качалка?

— Есть. Только на входе надо показывать силу.

Мы спустились на нижние этажи. Здесь было холоднее. Лампы горели тусклее. Коридоры пахли сыростью и железом. Ботаник дрожал.

— Пиздец, впереди четыре страха, — прошептал он.

Я посмотрел. Четыре фигуры в конце коридора. Тёмные, лохматые, с горящими глазами. Я поставил термос на пол.

— Рассечение.

Кровь страхов прорезала их самих же. Я использовал их собственную кровь как лезвие. Они упали, растворились. Путь свободен.

— Тут? — спросил я.

— Тут, — ответил Морвен.

Тяжёлая железная дверь. За ней — гул. Грохот металла. Голоса. Я толкнул дверь и вошёл. Зал был большой. Штанги, гантели, груши, турники. Старшекурсники в углу жали от груди. Кто-то приседал. Кто-то бил по мешку. Воздух был горячим и влажным.

На входе меня остановил охранник. Крепкий, с бычьей шеей, в пропитанной потом майке.

— Проваливай отсюда, ищи другое место. Тут не прячутся.

Я посмотрел на него. Потом на Морвена.

— Извините, я термос забыл. Сейчас он подлетит.

— У тебя что там, запасная кровь? — спросил Морвен.

Охранник вдруг увидел Морвена и расплылся в улыбке:

— О, Морвен, это ты, что ли? Заходи!

Я шагнул вперёд. Охранник выставил руку:

— Я сказал Морвену, а не тебе.

Морвен вздохнул:

— Корчемаха, сильно не калечь его.

Я ударил. Апперкот — охранник подлетел в воздух. Пока он был в полёте — правый прямой в челюсть. И в печень, когда начал падать. Три удара. Он рухнул на пол.

— Корчемаха, когда я говорил полегче, я не это имел в виду.

Я уже шёл к штанге. Сто килограмм. Лёг на скамью. Начал. Раз в пять секунд. Девять минут. Ботаник, который взялся считать, вдруг ахнул:

— Сто восемь раз за девять минут?!

Я встал. Подошёл к Морвену.

— Охранник очнулся? Скажи ему, чтоб принёс ещё пятьдесят кило.

— Да, но он еле шагает.

— Какая разница? Не инвалид же.

Охранник, хромая, докатил до меня один блин. Один. Пятьдесят килограмм.

— Ты ебанулся? Ты мне нахуя один блин притащил? Где второй?

Он рухнул на колени. Буквально. Здоровый мужик с бычьей шеей стоял на коленях перед первокурсником:

— Вэээ, мастер, пощадите! Я принесу ещё один!

Пока он полз за вторым, я закрепил первый. Он принёс второй. Я прикрутил. Двести кило.

— Двести кило? — Морвен приподнял бровь. — Не многовато будет?

Я лёг. Начал. Раз в шесть секунд. Толпа в зале разошлась — никто не хотел стоять рядом. Морвен взял гантели по тридцать пять. Ботаник слабо бил по мягкой груше в перчатках. Сергей отжимался в углу — 120 раз, потом лёг. Маша взяла гантели по тридцать. Я продолжал.

Двадцать минут. Двести раз. Ровно. Поставил штангу на стойки. Сел.

— Ну вот, размялись. Теперь переходим к упражнениям.

Я подошёл к функциональной груше. Жёсткая, железная, без перчаток её не бьют. Я снял кастет. Сжал кулаки. И начал колотить голыми руками. Кости — о железо. Кровь — на костяшках. Маша в стороне смотрела, и её красные глаза расширились. Она не понимала. Никто не понимал. А я просто бил.

Двадцать минут. Костяшки разбиты. Кровь течёт. Я запустил регенерацию — и продолжил. Ноги. Снял ботинки. Бил ногами — в четыре раза сильнее, чем руками. Груша гудела.

Потом утяжелители. Бронежилет на торс. Грузы на руки. Грузы на ноги. Пресс. Пятнадцать раз в минуту. Тридцать минут. Четыреста пятьдесят раз. Почти полтысячи. Я ускорился. Ещё двадцать минут — и ещё триста. Тысяча раз. Ровно.

Я снял утяжелители. Встал. В зале было тихо. Все смотрели. Охранник валялся в углу — кажется, без сознания. Ботаник забыл про свою грушу. Сергей сидел на полу, вытирая пот. Маша всё ещё держала гантели, но не двигалась.

— Сколько времени осталось? — спросил я у охранника.

Он не ответил. Он был в отключке. Морвен посмотрел на часы на стене:

— Час с половиной.

— Отлично. Пора заканчивать.

---

7. Слендермен

Мы вышли из качалки. Мышцы гудели. Кровь бежала быстрее. Я чувствовал себя... полным. Тяжёлым. Готовым.

Мы пошли на первый этаж сдавать задания. Морвен свернул куда-то — сказал, что у него дела. Мы остались втроём. Лестница. Тишина. И вдруг — он.

Страх стоял на площадке между этажами. Высокий. Очень высокий. Метра два с половиной. В похоронном костюме. Бледная кожа. Длинные руки — они свисали ниже колен и впивались в пол. И лицо. Его не было. Только гладкая кожа там, где должны быть глаза, нос, рот.

Сергей побледнел. Я видел, как кровь отлила от его лица. Он сделал шаг назад.

— Блять. А вам это никого не напоминает?

— Этот страх — типа тот самый Слендермен, — сказал он же.

— Если по мифам, то он обитает в густых лесах, местах у реки, заброшенных зданиях. И возможно, это тот самый Слендермен из баек в интернете, — сказал я.

— Ну пиздец. Мы словили комбо: лес, заброшенный универ и река. Я видел, когда ехал сюда, — выдохнул Сергей.

Маша вдруг покачнулась. Её лицо стало серым.

— Что-то мне не хорошо.

— Это плохо. Значит, он уже начал свои трюки. Галлюцинации. Страх. Он вытягивает рассудок.

— Ну пиздец, он же касанием может убить нас, — сказал Сергей.

— Уходите, — сказал я.

— Что? — Сергей уставился на меня.

— Чёрт, Сергей, блять, так ты долбоёб? Маша — маг света. А чего боится Слендермен?

— Свету?

— Какая нахуй Света? — я аж замер.

Он лыбится:

— Ну, типа, женщина.

Я выдохнул. Маша тем временем уже начала дрожать — галлюцинации подбирались. Времени не было.

Я помчался на Слендермена.

Он стоял, ожидая атаки. Я ударил — слабо, почти небрежно. Он не шелохнулся. Но я ждал. Его рука полетела на меня — длинная, как щупальце. Пронзила грудь.

Боль. Холод. Кровь хлынула.

Но моя кровь ударила в ответ. Взорвалась прямо в его руке. Рана затянулась за секунду. Кровь вернулась.

— Говорят, что безликий Слендермен не имеет крови и органов. Кажется, это правда.

Я попробовал свет. Выдавил из маны тусклый луч с кровавым оттенком — не демонический, просто свет. Он попал. И Слендермен исчез. Телепортировался.

Появился сзади. Я почувствовал — ауру демона. Ударил. Не для урона. Чтобы кровь достигла его. Моя кровь облепила его тело вместе с ударом.

— Рассечение.

Кровь резала его. Но ни звука. Ни крови. Ни сопротивления.

— Сука, да ты читы врубил, пидр!

Он разлетелся на куски. Исчез. И тут же — удар в спину. Проткнул насквозь.

Чёртова телепортация. Я рассердился. Молния. Кровавая чёрная молния — мини-версия, настолько мини, что только тромбоциты почувствовали. Но Слендермен потерял руку.

Каждый раз, когда он пронзал меня, я бил электричеством. Каждый раз, когда он телепортировался, я находил его по ауре. И каждый раз он терял часть себя.

Я сказал:

— Озеро крови. Поглощение.

Кровь затянула меня и его в кровавый купол. Измерение крови. Здесь — только мы.

— Ха-ха-ха! Тут я могу использовать любые техники, не тратя маны! Каждая минута — минус 50. Но мне хватит.

Я начал.

Рассечение. Рассечение. Рассечение. Рассечение.

Его тело разрезалось на куски. Он стоял. Без крови. Без звука.

Лучи. Волны. Разрезы. Он стоял.

Я остановился. Выдохнул.

— Ладно. Ты выжил после ударов. Тогда давай заключим контракт крови.

Слендермен замер. Его безликая голова чуть наклонилась.

— Обсудим условия. А если я нарушу — пускай вся моя кровь станет твоей.

Тишина. Он медленно кивнул.

— Ты просто должен взять у меня каплю крови. Впитай её — и контракт заключится.

Он протянул щупальце. Коснулся капли. Впитал.

И в ту же секунду его тело дёрнулось. Моя кровь проросла внутрь — не как дар, а как клетка. Как цепи. Как удавка на горле.

Я улыбнулся.

— Ахахахха. Тебя было так легко развести. Ты жалок.

Он не мог двинуться. Даже щупальца замерли.

— Интересно... сейчас ты испытываешь страх?

Тишина.

— Говорят, ты никого не боишься... хааххаха... что за бред.

Я шагнул вперёд. Посмотрел в пустоту, где должно быть лицо.

— Прощай, безликий.

Щелчок пальцами.

— Взрыв тромбоцитов.

Слендермен разлетелся на куски. Ошмётки упали, задымились, растворились. Измерение крови распалось. Я снова стоял на лестнице. Сергей и Маша смотрели на меня.

На том месте, где стоял Слендермен, что-то осталось.

---

Конец шестой главы.