Академия сердцеедов. Охота

Глава 1

— Девочки, время вашего пребывания в этом корпусе подошло к концу, — мисс Бейла собрала нас в холле. — Поздравляю тех, кто справился с испытаниями. Тех, кто не справился, поздравляю еще больше. Не представляете, скольких проблем вы избежали и сколько нервов себе сэкономили.

Она обвела пронзительным взглядом всех собравшихся. Бывшие претендентки стояли, насупившись, с зареванными глазами и покрасневшими носами. Я сама еле держалась, чтобы не шмыгать. В груди пульсировало так сильно, что каждый вдох давался с большим трудом.

Радость от сдачи экзаменов не могла перебить горечи предательства. Влюбиться, а потом узнать, что была всего лишь предметом спора, — неприятно… Да кому я вру! Это чертовски больно! Сколько бы я ни пыталась себя подбодрить, убедить в том, что ничего страшного не произошло, с каждой секундой накрывало все сильнее.

Я ведь поверила Коулу, растеклась, как дурочка, увлеклась. Ничего не вынесла после того урока с подставой «подруг» и с разбегу на те же грабли.

Как там Лекс говорил? Плата за скудоумие и беспечность? Что ж, теперь я заплатила по полной: и разбитым сердцем, и репутацией. Титул самой доступной девки теперь надолго останется со мной. И все благодаря Коулу…

— Что-то мало счастливых лиц, — усмехнулась Бейла, будто не понимая, что у большинства нет повода для радости, — выше головы, девочки. Жизнь продолжается. У каждой из вас свой путь, и надо проделать его, танцуя.

В этом она права. Свой путь я проделаю, несмотря ни на что, не оглядываясь ни на завистниц, ни на злопыхателей, ни на тех, кто считает себя вправе смеяться над нищей девчонкой из Муравейника, разбивая в хлам доверчивое сердце. Справлюсь.

— Сегодня вы уже не будете ночевать в ваших старых комнатах. Кого-то переведут в общежитие для адептов, а кто-то отправится домой. Но я хочу задать один вопрос. Есть желающие помочь мне прибраться прямо сейчас, до финального сбора? Вас было много, я одна, а прислугу в этот корпус не отправляют.

Я подняла руку, не задумываясь.

— Мисс Найтли готова замарать ручки? — беззлобно усмехнулась она.

— Пффф, а что с ней станет-то? — донеслось с заднего ряда. По голосу я узнала Миру. — Она рождена для метлы и тряпки.

Скрипнув зубами, я улыбнулась еще шире:

— Можете полностью на меня рассчитывать, мисс Бейла. Я всегда готова помочь.

— Она вообще на все всегда готова, если вы не знали, — прошипела Ксандра, некрасиво намекая на подмоченную репутацию.

— На ближайшие пять лет Вэсмор для меня — дом родной, — не оборачиваясь, обронила я, — и я с удовольствием помогу его отмыть… от следов всяких неудачников.

В спину мне уперся разъяренный взгляд, но я только встала ровнее. Я выросла на улицах Муравейника с мачехой и сестрами, которые меня терпеть не могли, так что злыми словами меня не зацепишь.

— Похвально, Ева, — мисс Бейла одобряюще кивнула, — я непременно отмечу ваше рвение, когда деканат запросит характеристики.

— Спасибо.

— Есть еще желающие?

Я была уверена, что больше никто не вызовется, но, к моему удивлению, подняла руку еще одна девочка. Подруга Ксандры, не набравшая баллов.

— Роуз! Ты-то куда лезешь? — пренебрежительно фыркнула темнобровая. — Ладно эта подхалимка подмазывается, а тебе зачем? Сегодня домой ехать.

— Просто хочу помочь, — угрюмо ответила девчонка, не взглянув ни на подругу, ни на меня.

— Ну и дура!

— Следите за словами, юная леди, иначе мне придется отправить письмо вашим родителям, — строго произнесла мисс Бейла.

Ксандра была вынуждена заткнуться. Только глазищами своими черными яростно метала молнии и сердито бухтела под нос.

— Можно я тоже? — внезапно спросила Стелла.

Кажется, до нее только дошло, что набирают отряд добровольцев для борьбы с пылью и грязными разводами.

— Конечно, милая, — хозяйка корпуса выглядела довольной. — Что ж, раз желающих больше нет, все могут разойтись по комнатам. Добровольцы за мной.

Я пошла первая, следом за мной хмурая Роуз, а последней блаженная Стелла, как всегда, улыбаясь и напевая.

Не знаю, зачем вызвались эти двое, лично я просто хотела хоть чем-то занять себя, отвлечься… А еще спрятаться на случай, если появится Коул и захочет поговорить. Я пока не готова ни видеть его, ни слышать.

Время за уборкой пролетело быстро. Мы отдраили коридоры, собрали белье, вынесли такую гору мусора, будто в этом крыле жили не тридцать молодых девушек, а стая варваров-разрушителей. Сложнее всего пришлось в столовой.

— Тут свиней, что ли, кормили? — ворчала Роуз, пытаясь отскоблить с одного из столов засохшую яичницу.

Я все делала молча. Стелла привычно напевала. Мисс Бейла иногда навещала нас, подсказывая, что еще надо сделать. В один их таких заходов она сказала:

— Найтли, там по твою душу пришли. Наставник твой бывший. Крутится возле входа, котяра наглый.

— Пусть крутится, — буркнула я.

— Прогнать?

— Мне все равно.

Мне ни черта не все равно. Даже руки трястись начали.

— Вы, главное, внутрь его не пускайте, — подсказала заботливая Стелла.

— Это женское крыло, девочка. Сюда всяким прохвостам путь заказан, — чопорно фыркнула Бейла, — домывайте здесь и идите к себе. Времени до сбора осталось не так много. Я пока отправлю грязное белье в прачечную.

Зная изобретательность Коула, я была уверена, что он найдет способ проникнуть внутрь, поэтому предложила:

— Давайте я вам помогу?

— Спасибо, Ева. Но боюсь, что ты не успеешь.

— Успею. С собой вещи возьму и от прачек сразу побегу на арену.

Бейла кивнула, и я, отбросив тряпку в сторону, побежала за своими скромными пожитками.

Что угодно, лишь бы не встречаться с Коулом.

Толкая перед собой тяжелую тележку, доверху нагруженную грязным бельем, я размышляла о том, что делать дальше. Достойных идей не было, кроме одной: учиться, учиться и еще раз учиться. Этот спор среди наставников будет еще мне долго аукаться, но преподавателям, скорее всего, плевать, кого считают доступным, а кто есть самозабвенная старая дева, готовая беречь свою девственность до старости лет. Главное, выдавать хороший результат, стараться — и тогда все будет.

— Давайте, девочки, немного еще осталось, — подбадривала нас мисс Бейла. Сама она тоже оказалась не белоручкой и наравне с нами тащила тележку.

— Надо было всех класть на полу, — проворчала Роуз, которая тоже увязалась с нами, — потом коврик стряхнул, песочек смел — и никаких проблем.

— Можно и без коврика обойтись, — поддержала я, сдувая с лица прилипшие волосинки, — на улице прямо на газоне штабелями раскладывать и все. Сделать это дополнительным испытанием. На стойкость.

Девица одобрительно хмыкнула.

В подруги она не набивалась, но смотрела без враждебности. За это спасибо. Я хоть и привыкла держать маску непробиваемой деревенщины, но все равно порой становилось тошно. Одна среди толпы… врагу не пожелаешь.

У прачечной нас встретили болтливые работницы. В зеленых платьях и белых накрахмаленных чепчиках они были похожи на букет одуванчиков.

— Все, девчонки, отстрелялись? — спросила румяная женщина.

— Отстрелялись, — подтвердила Бейла.

— Много поступило?

— Человек семь, наверное. Я за их баллами не следила.

— Умнички какие, — благодушно улыбнулась прачка, — надо парням короны поправить, а то ходят тут как царьки, выпендриваются, а девочки ничуть не хуже.

Я сдержано улыбнулась, а Роуз, наоборот, насупилась и отвела взгляд.

— А по мне так девочек беречь надо, — проворчала другая. — Куда им со стражей по ночному городу бегать и отребье всякое ловить? А если снова появятся эти… которые сердца вырезают? Что против них девчонка сделает, будь она хоть трижды магом? Тут сила мужская нужна.

— Не пугай их раньше времени, — строго сказала мисс Бейла, — они сами свой выбор сделали. Их никто не заставлял. Я сейчас вернусь.

Мне жуть как хотелось узнать, что там с вырезанными сердцами, но из дверей появилась Карла. Она вытерла руки полотенцем и решительно направилась ко мне, а следом за ней на улицу выскочили Камилла и Эмма.

Их только и не хватало для полной радости.

— Ну что, мерзавка, допрыгалась? — злорадно осклабилась мачеха. — Теперь все знают, что ты собой представляешь.

Похоже, слухи докатились и до прачечных.

— Так ей и надо, — капризно надула губы Эмма, — будет знать, как на чужих женихов вешаться! Пусть ее вообще выгонят. Немедленно!

И ногой для верности топнула.

— За что выгонять-то? — подбоченилась пышная прачка с внушительной грудью. — Парни чудят, а девчонкам отдуваться? Вот еще! Не слушай эту старую каргу и ее бестолковых дочурок, девочка. Это они не от большого ума.

Кто-то прыснул со смеху, а Карла моментально взвилась до самых небес:

— Меня, между прочим, сам магистр Мерран пригласил! Упрашивал, чтобы я пришла и красавиц своих обязательно привела.

— Не особо и упрашивал, — буркнула я себе под нос, но прачки услышали и снова рассмеялись.

— Да как ты смеешь?! — зашипела Карла. — Позоришь наше честное имя, сестру без жениха оставила! А теперь еще хмыкаешь! Сейчас возьму хворостину да отхожу тебя по хребту, будешь знать, как с матушкой разговаривать.

— Так… матушка, — грудастая прачка вышла вперед, и под напором ее внушительной женской красоты худосочная Карла была вынуждена отступить, — ты место свое знай. Уже всем нервы измотала, так еще и к девчонке цепляешься.

— На этой девчонке пахать надо, чтобы дури меньше оставалось, — гневно сверкнула глазами Кайла.

Камилла тут же поддакнула:

— Пусть сама это белье стирает!

— Вот именно! — подхватила Эмма. — Пусть все руки себе до крови сотрет за то, что к моему парню лезла!

В этот момент во мне боролись два желания. Первое — наброситься на нее и хорошенько повыдергивать волосья, чтобы не смела Коула называть своим парнем. Второе — чопорно отвернуться и сказать «забирай, не нужен мне такой».

— А ну замолчали, курицы! — гаркнула прачка. — Она учиться пришла, вот путь и учится, а вы взяли по тележке и покатили! Живо! Не нравится? Я мигом главной сообщу. Она давно на вас зуб точит. Глазом моргнуть не успеете, как вылетите отсюда!

Мачеха набычилась, ухватилась за ближайшую тележку и неуклюже поволокла внутрь прачечной.

— А вы что встали? Особое приглашение нужно?

Пришлось Эмме и Камилле тоже впрягаться в работу. И никто из присутствующих не подумал и слова в их защиту сказать.

— Допекли они, — вздохнула грудастая, — мамаша невоспитанная, и дочки туда же. Все требуют каких-то поблажек и свою работу пытаются на других перекинуть. А еще гадят постоянно и подлости делать не чураются. Ждем не дождемся, когда их выгонят.

В этот миг вернулась мисс Бейла с какими-то бумагами в руках:

— Так, девочки, что-то заболтались вы тут. На сборе вас ждать никто не будет. А ну марш отсюда! Бегом!

И мы с Роуз понеслись к малой арене.

— Это твоя мачеха была? — спросила она, когда впереди уже маячил проход, увитый цветами.

— Угу.

— Ты не так плоха, как могла быть… с такими-то родственниками, — неуклюже добавила она и смутилась.

— Спасибо, — искренне улыбнулась я.

На арену мы прибежали последними, за пару минут до начала. Взмокшие, запыхавшиеся, с языками на плече. Роуз уперлась ладонями в колени и, согнувшись в три погибели, пыталась отдышаться, а я привалилась к стеночке. Что самое странное, буквально следом за нами на трибуне рядом с преподавателями появилась мисс Бейла, и, в отличие от нас, она выглядела совершенно нормально, а не как загнанная лошадь. Я вопросительно посмотрела на Роуз, она развела руками:

— Магия.

Вскоре появился Райдо с внушительным свитком под мышкой, и разговоры тут же затихли. Парни от нетерпения переминались с ноги на ногу, девчонки дулись. Кто-то откровенно глотал слезы, а кто-то делал вид, что не очень-то и хотел сюда поступать.

Я же давилась ощущением, что на меня кто-то смотрел, и даже догадывалась кто, но не позволяла себе взглядом шнырять по трибунам. Пусть смотрит, его право. Победителей не судят.

— Вот и подошли к завершению вступительные экзамены. Мы подсчитали количество баллов у всех претендентов. Результаты неплохие, что не может не радовать. Молодцы. — Райдо обвел наши притихшие ряды одобрительным взглядом. — Не все, но многие. Сейчас я буду называть фамилии, и над вашими головами будут загораться баллы, которые вы набрали. Если они будут светиться зеленым — поздравляю, вы поступили, выходите вперед. Красным… что ж, попробуете себя в чем-нибудь другом. Все уяснили?

В этот раз грянуло дружное:

— Так точно, сэр.

— Надо же, запомнили, — хмыкнул он и, развернув свиток, принялся читать. — Адамс.

У парня в первом ряду над головой полыхнуло зеленым. Солидные пятьдесят восемь баллов. Он с гордым видом вышел вперед и встал перед преподавателями. Прямой, уверенный в себе, руки за спину, в глазах упрямство. Так же выглядел и следующий прошедший отбор претендент, и третий, и десятый.

У меня в груди болело, настроение было на нуле, но, глядя на парней, добившихся своего, я приободрилась. Вот с кого надо брать пример — ни грамма сомнений, только вперед, к цели.

Коул поступал так же…

Сердце дернулось и замолотило с новой силой. Я сморщилась, запрещая себе думать о синеглазом. Получалось плохо, но помог Райдо:

— Теперь переходим к нежной половине. В этом году у нас неплохой улов среди прекрасного пола. И я искренне надеюсь, что те из девушек, кто смог поступить, и в дальнейшем будут показывать хорошие результаты.

У меня от волнения пересохло во рту. Вроде знала, что поступила, а душа все равно от страха сжималась. Вдруг меня не вызовут? Вдруг не набрала?

— Кайла Браш, — первым прозвучало имя заносчивой блондинки.

Она вышла вперед с гордо поднятой головой и нескрываемым торжеством во взгляде. Встала справа от парней, даже не взглянув в их сторону. Над головой у нее пылали зеленю пятьдесят три балла.

— Белла Вайс.

Из-за чужих спин выступила невзрачная тихоня, с которой мы прежде не общались. Она встала рядом с Кайлой, но выглядела и вполовину не такой уверенной, как белобрысая — глаза в пол, голову в плечи, а над ней круглые полсотни баллов.

— Ева Найтли.

Я вздрогнула, потеряла дыхание и на миг оглохла от того, как загремело в висках. Меня назвали. Назвали!

На ватных ногах я протолкалась мимо остальных девочек. Кто-то попытался сделать подножку, но я даже не заметила, наступила от души и дальше, не обращая внимания на злое шипение за спиной. Встала рядом с Кайлой и Беллой и только тогда осмелилась посмотреть на свои баллы. Пятьдесят пять. Кайла тоже посмотрела, сердито сморщилась и отвернулась от меня, как от чего-то неприятного.

Я же стояла, как пьяная, и с шальным видом таращилась по сторонам. Претенденты, претендентки, преподаватели и те, кто пришёл просто поглазеть на свежую кровь. В третьем ряду я заметила недовольного Лекса. Кажется, под правым глазом у него наливался внушительный фингал. В груди кольнуло, и взгляд сам метнулся на другую сторону и выше, безошибочно находя Хеммери. Тоже с фингалом, только с левой стороны.

Коул смотрел на меня. Стиснув зубы, следил за каждым моим движением, и по упертому виду было понятно, что в покое он меня не оставит.

Смотреть на него было больно, поэтому я поспешно отвернулась, переключаясь на преподавателей.

Большинство из них я видела впервые, а имен не знала и подавно. Зато хмурую госпожу Нору узнала сразу. Она рассматривала новобранцев придирчиво и свысока, а меня и вовсе удостоила уничижительного взгляда. Ей еще на отборе не понравилось, что нищенка из Муравейника посмела сунуться в Вэсмор, и уж точно она не ожидала, что я зайду так далеко. С ней придется держать ухо востро.

К сожалению, среди преподавателей не оказалось Меррана. Жаль, я бы хотела, чтобы он видел меня в момент триумфа.

— Стелла О’Харди.

Моя бывшая соседка по комнате плавно скользнула вперед. Встала рядом и как маленькая довольная девочка принялась крутить подолом.

— Позорище! — прошипела сквозь зубы Кайла.

Но Стелле было плевать. Она улыбалась во все тридцать два зуба и была счастлива. Она набрала пятьдесят один балл.

Далее прозвучало:

— Марика Сарбуки.

Тоже пятьдесят один.

— Вилма Янис…

Пятьдесят два.

На этом зеленые баллы закончились, и Райдо начал диктовать фамилии тех, кто не справился. Из тридцати девушек поступили лишь шестеро, из парней, наоборот, только шестеро провалились. Они стояли позади, мрачные, как грозовые тучи, и явно желали всем нам всяческих неприятностей.

— На этом у меня все. Кому-нибудь есть, чем дополнить? — закончив оглашать список, Райдо обернулся к трибунам.

В этот момент руку подняла мисс Бейла:

— От себя добавляю три балла мисс О’Харди, и по пять мисс Найтли и мисс Мак’Эрди.

После этих слов над головой Роуз красный цвет сменился зеленым. Ее сорок пять баллов превратились в пятьдесят.

— Ой! — вскрикнула она и тут же зажала себе рот ладонью. В глазах неверие, робкая радость, смятение.

— Ну что вы там стоите? — усмехнулся Хонер. — Проходите вперед. Смелее.

— Я не поняла… Она поступила, что ли?! — возмущенно заголосила Ксандра. — За то, что помыла полы?

— За то, что бескорыстно откликнулась на просьбу о помощи, — спокойно возразил Райдо.

— Если бы мне сказали, что это поможет набрать баллы, я бы тоже помогла!

— Вы пропустили слово «бескорыстно», мисс Морей. Шанс был у всех, а воспользовались им только эти трое. И если для Найтли и О’Харди эта добавка не принципиальна, то Мак’Эрди смогла изменить свою судьбу.

— Мы тоже хотим… — начали было девочки, но, напоровшись на убийственный взгляд Райдо, заткнулись.

Поздно. Шансы закончились.

Я поступила в Вэсмор с запредельными шестьюдесятью баллами и напрочь испорченной репутацией.

Глава 2

Сразу после финального сбора нас отправили в деканаты, а тех, кто не поступил, готовиться к отбытию из академии. С этого момента наши пути расходились. Больше никаких темнобровых, никаких лживых подруженций типа Миры и Лессы. Не знаю, останется ли в их памяти выскочка из Муравейника, но лично я постараюсь как можно скорее их забыть. Судя по тому, какие взгляды мне перепадали от однокурсников, у меня и без этих дамочек будет предостаточно проблем.

До главного корпуса мы шли всей толпой под бдительным присмотром Райдо. Он довел нас до крыльца, поднялся на две ступени, остановился и развернулся к нам:

— Ну что, цыплятушки? Как настроение?

Парни насупились. Они-то считали себя взрослыми и очень важными, а насмешливое «цыплятушки» возвращало с небес на землю. Несолидно как-то. Райдо это знал, и ему было на это глубоко плевать.

— Я свою миссию выполнил. Отбор провел, кого мог — направил, кого не смог — отправил. Дальше только ваше старание. Поступление — всего лишь маленький шаг на пути к цели, впереди много работы. Я надеюсь, вы все это осознаете и к выпуску дойдете в таком же составе, как поступили. И очень не хотелось бы за вас краснеть.

Хотя эти слова были адресованы всем, а не лично мне, я покраснела. Мне так стыдно стало, так неудобно, что была готова провалиться сквозь землю.

Дернул меня черт поцеловать Коула на глазах у всех! Зачем? Никогда не поддавалась эмоциям, а именно с ним накрыло. Хотя какие у меня были шансы устоять? Он ведь именно этого и добивался.

— Не надейтесь, что мы сейчас с вами распрощаемся, — хмыкнул Хонер. — Впереди вас ждет физподготовка. Вот там вы у меня и побегаете. Претендентов я берег, а с адептов буду спрашивать по полной, — пообещал с улыбкой, но прозвучало как угроза. — Сейчас ваша задача — добраться без приключений до своих деканатов. Оформиться, получить пропуск, карточки на форму и обеспечение. Затем перейти в общежитие, выдержать испытание комендантшей и заселиться. Цель ясна?

В ответ грянуло дружное:

— Так точно, сэр.

— Красавцы, — довольно цыкнул Райдо. — Ну что стоите? Вперед, к светлому будущему. Дальнейшие распоряжения будете получать уже не у меня.

И мы, как стадо оленей, ломанулись внутрь, пугая своими до безумия воодушевленными лицами тех, кто попадался навстречу.

— Перваки, — фыркнул кто-то позади, — что с них взять.

Выдержки нам точно не хватало. Толкаясь и пихая друг друга локтями, мы заскочили на второй этаж и попытались вломиться в учебную часть, но дверь была не настолько широкой, чтобы пропустить сразу всех желающих. Возникла пробка. Кто-то ругался, кому-то отдавили ногу. Я пару раз схлопотала по мягкому месту. Кажется, кто-то попытался меня пощупать на предмет наличия женских округлостей. К сожалению, я не успела ни ответить, ни рассмотреть наглеца, потому что нас раздвинуло в стороны воздушной волной, а на пороге появилась разъяренная мисс Тревис.

— Что вы здесь устроили?! — она обвела нас недовольным взглядом.

— Так мы это… в деканаты оформляться! — бодро отрапортовал высоченный рыжий парень.

— Ясно, — женщина сморщила нос. — Очередная партия шумных и невоспитанных аборигенов.

— Зато хорошеньки-и-и-их, — ляпнул кто-то сзади, и все прыснули смехом.

Кроме мисс Тревис. Она только вскинула брови и холодно произнесла:

— Я подожду, пока успокоитесь.

Смешки тут же затихли. Новоиспечённые адепты мигом поняли, что с этой невысокой сухонькой женщиной лучше не связываться. С юмором у нее плохо, зато проблемами обеспечит запросто.

Убедившись, что мы утихли, она приступила к разделению.

— Сначала стражи. Ваш деканат направо первый, — мисс Тревис отошла в сторону, пропуская адептов в учебную часть, — проходите по одному, не толкайтесь, не шумите. Все ясно?

— Так точно, сэр, — по привычке отозвались мы.

После того, как стражи зашли, стало гораздо свободнее дышать. Их было больше всего, и они были самыми шумными.

— Боевые мастера — тоже направо, но в конце коридора.

Мастера, которые еще совсем не мастера, тоже устремились внутрь. Кайла, проходя мимо, пребольно задела меня своим острым плечом и даже не обернулась. Зараза заносчивая!

Потом пришла очередь хранителей. Их деканат оказался слева и был увит сочным плющом.

— Вестники. Прямо по коридору. Увидите красную арку — вам туда.

Все зашли, и у порога мы остались вдвоем с белобрысым гадом, из-за которого я едва не провалила испытание в лабиринте.

— Гончие? — зачем-то спросила мисс Тревис и, дождавшись наших кивков, скомандовала. — За мной.

Оливио отодвинул меня в сторону и шагнул к дверям, но я проскочила у него под рукой и первая попала в учебную часть.

— Выскочка, — прошипел мне в спину разозленный парень.

— Подлый трус! — огрызнулась я.

— Какие у вас возвышенные отношения, — скупо улыбнулась мисс Тревис, садясь за свой рабочий стол, — советую поскорее найти общий язык, потому что для гончих командная работа особенно важна.

Команда? Вот с этим гадом? Да ни за что! Судя по тому, с какой яростью Ник посмотрел на меня, он считал так же.

— Когда мы увидим нашего декана?

— Магистра Меррана? Его нет. Срочно отбыл по важному поручению.

Я аж подавилась. Знала, что он наш будущий преподаватель, но о том, что еще и декан, даже не догадывалась. Но обрадовалась.

— Когда он вернется?

— Не могу сказать. По его приказу, я вас обоих уже зачислила на факультет, — мисс Тревис постучала длинным ногтем по записи в тяжелой книге, потом выдвинула верхний ящик. — Вот ваши карты на получение формы. — Перед нами появились две серенькие карточки, и мы с Оливио наперегонки схватили их. Мисс Тревис только головой покачала. — Это разрешения на заселение в общежития, — уже в руки протянула синие карточки. — Зеленые для оформления в библиотеке. Теперь что касается обеспечения. Адепту Доминику Оливио назначен третий уровень. Адептке Еве Найтли самый низкий — седьмой.

В этот раз карточки были разными. У меня простая бумажная, у Ника серебристая. Он окатил меня торжествующим взглядом, а я улыбалась и думала о том, что у меня будут свои деньги. Неважно сколько.

— На этом все, — мисс Тревис задвинула ящик. — Сейчас отправляйтесь в общежитие. Женский корпус справа перед парком, мужской напротив. У вас есть сегодняшний день и завтра, чтобы получить все необходимое и подготовиться. С понедельника начнутся занятия. Расписание будет вывешено в ваших корпусах на первом этаже возле вахты. Все ясно? Тогда идите.

Ник первым устремился к выходу, а я задержалась, оглянувшись на кабинет, в котором уже дважды виделась с Мерраном. Дверь была закрыта, и я, глядя на нее, неожиданно почувствовала тревогу.

Когда я вышла из преподавательского крыла, Доминик уже куда-то испарился.

— Вот и катись, — пробухтела я, — чтобы глаза мои тебя не видели. Вообще все катитесь и оставьте меня в покое.

Внезапно нахлынула такая усталость, что захотелось сесть где-нибудь на лавочке и просто посидеть, подумать, погрустить. Я даже почти поддалась этому порыву, но когда с первого этажа донеслись мужские голоса, подпрыгнула, как ужаленная…

— Если кто-нибудь хоть что-то тявкнет по этому поводу — я за себя не ручаюсь!

— Ты задолбал! Не тупые! Поняли уже!

…и бросилась наутек. Потому что там был Коул со своими приятелями-спорщиками и, судя по голосу, он очень злился. Я ни разу не сталкивалась со злым Хеммери и не горела желанием это исправлять.

Шмыгнула налево по коридору, пробежала вдоль вереницы одинаковых дверей и по узкой лестнице скатилась вниз. Даже не на первый этаж, а в подвал. Очутившись в темном коридоре, замерла.

Куда идти-то? Наверх? Там может быть Хеммери. Вперед? Так ведь не знаю дороги.

Уловив наверху знакомые голоса, решила, что все-таки лучше вперед. Подумаешь коридор. Ну темный, ну узкий. Все равно шире и светлее, чем некоторые переулки в Муравейнике.

Я прошла мимо десятка низких дверей, похожих на створки камер для заключенных, потопталась возле стенда, разрисованного непонятными красными линиями, заглянула в открытый зал с маленькими окнами под самым потолком.

— Мрачненько, — покачала головой.

— Правда, что ли? — раздалось над самым ухом.

Я испугалась. Дико, до икоты. А когда я пугаюсь по-настоящему, у меня срабатывают рефлексы, отточенные на улицах родного Муравейника. Я даже не заорала, а наотмашь ударила локтем назад. Он врезался во что-то мягкое, но хрустящее. Может, чей-то нос?..

Думать об этом было некогда. Действуя и дальше на рефлексах, я уже била коленом прямиком в беззащитных пах.

— Ох, — только и выдал бедолага и медленно завалился на бок.

А я бросилась бежать. Но шагов через десять с опаской обернулась. Неизвестный валялся на полу и, зажав ладонями пах, тихо постанывал. Черт…

Я дернулась, чтобы уйти, но все-таки вернулась.

— Ты как? — спросила с глупой нервной улыбкой.

Он подозрительно затих, напрягся, потом гнусаво буркнул:

— Плохо.

Дважды черт…

— Встать сможешь?

— Нет. У меня отбит… центр тяжести. И нос… когда-то был.

Трижды черт…

Только поступила и уже успела кого-то избить. Мерран точно будет мной гордиться.

— Давай помогу.

— Я лучше полежу.

— Пол холодный, простудишь… остатки центра тяжести, — не удержалась я. В ответ послышалось обиженное сопение. — Вставай.

Не слишком церемонясь, я подцепила беднягу под локоть и потянула, вынуждая подняться. Детина оказался высоким, но сухим и нескладным, как кузнечик-переросток. Не знаю, как там ниже пояса, но нос я ему разбила — кровь лилась темным потоком из обеих ноздрей по гладко выбритому подбородку и капала на темную мантию.

— Прости, — сконфуженно пробормотала я и протянула платок, — я испугалась. А когда я пугаюсь, становлюсь немного… немного…

— Неадекватной? — подсказал он, зажимая нос моим платком.

— Можно и так сказать, — дружелюбно произнесла я. — Мир?

— Ты меня избила.

— Я извинилась.

— Этого мало. Я хочу компенсацию.

В груди нехорошо сжалось. После того, как ко мне прицепилась репутация самой доступной, слова незнакомца в темном пустом коридоре приобретали совсем иной окрас.

— Какую? — спросила, а сама отступила на шаг, чтобы дать деру, если что.

— Какая у тебя магия?

— Руны.

— Оо, — в голосе появился интерес, — неожиданно. Будешь должна одну.

Свою бабочку я никому не собиралась отдавать, поэтому тут же встала в позу:

— У меня и так одна.

— Значит, потом. Когда будет много, — он пожал плечами и убрал руки от лица. Крови больше не было, нос выглядел абсолютно ровным, и даже наливавшиеся подтеки под глазами исчезли. Центр тяжести, судя по ровной осанке, тоже был в порядке. — Я хранитель, — произнес парень, будто это все объясняло.

Я, конечно, ничего не поняла, но переспрашивать не стала — времени не было.

— Было очень интересно пообщаться, но мне пора. Заселение, все дела…

— Первый курс, что ли?

— Он самый.

— Идем.

Отправляться куда-либо с этим подозрительным типом совершенно не хотелось. Вдруг запрет меня где-нибудь в подземелье и будет издеваться? Но он прошел буквально десяток шагов, толкнул одну из дверей, за которой обнаружилась черная металлическая лестница, ведущая на улицу.

— Женский корпус прямо за углом. Комендантша миссис Гретта очень любит незабудки.

— Ээ… я рада.

Я мигом взлетела по ступеням и на верхней остановилась, чтобы поблагодарить и попрощаться, но когда обернулась, ржавая дверь была уже закрыта.

Странный какой парень.

Впрочем, странным оказался не только хранитель из подземелья — в общежитие меня ждал не менее колоритный персонаж. Женщина лет сорока пяти. Высокая, как Райдо. Здоровенная, как лошадь. Добрая, как Карла во время женских дней.

— Чего пришла? — рявкнула она, едва увидев меня.

— Жить, — пискнула я, протягивая ей серую карточку.

Женщина фыркнула и достала большую потрепанную ярко-розовую тетрадь:

— Еще одна неженка на мою голову. Зачем вас только в Вэсмор пускают? Сидели бы дома, учились супы варить.

— Я умею варить.

— Еще скажи, что сама полы моешь.

— Мою.

— И где же таких умелых делают?

Я скромно потупила глаза в пол:

— В Муравейнике.

— А, так ты эта… та самая…

Я набычилась, ожидая, что она скажет про доступность, а она выдала:

— …бедолага, которая к гончим попала?

— Потому это бедолага?

— Там ни одной девушки не было уже лет пятьдесят. Одни упыри.

Насчет упырей согласна. Стоит только вспомнить Верано или Доминика.

— Ничего. Справлюсь.

Миссис Гретта хмыкнула, записала меня в тетрадь, но на последней графе замерла, размышляя, в какую комнату заселить.

— Пусть будет сто… сто… — она задумчиво кусала нижнюю губу.

Я же вспомнила, как Коул когда-то рассказывал, что в женской общаге самые хорошие комнаты на третьем этаже, и неожиданно для самой себя выпалила:

— Это у вас незабудки?

На массивной груди покоился скромный кулон в виде этих цветов.

— Да, — чопорно произнесла комендантша.

— Они прекрасны! — едва сдерживая восторг, я положила руку на сердце. — Такие милые, просто до слез.

На строгом лице миссис Гретты появилась смущенная улыбка:

— Правда нравится?

— Очень!

Я не обманывала — кулон действительно был симпатичным, по-детски наивным и вызывал странный трепет под сердцем.

— Спасибо, — Миссис Гретта погладила пальцами свою безделушку, — это мой талисман. Лучшая подруга подарила много-много лет назад. Она тоже здесь училась когда-то. В триста четвертой жила. Кстати, эта комната как раз свободна.

С этими словами миссис Гретта в графе «комната» написала номер триста четыре и выдала мне ключи.

Не знаю, что это был за странный тип в подвале, но надо наведаться к нему еще раз и поблагодарить за помощь.

***

— О-о-о-о, — только и смогла выдохнуть, зайдя в свою новую комнату.

Она была больше, чем та, в которой мы жили со Стеллой. Светлая, просторная, с высокими потолками и большим окном, затянутым плотными шторами. Не считая длинного рабочего стола возле окна, мебель была расставлена симметрично по обеим сторонам. Две кровати, два трехстворчатых шкафа, две тумбочки.

Пользуясь тем, что оказалась в комнате первой, я заняла место слева. Заглянула в шкаф, пытаясь представить, что туда положу. С добром у меня скудно, даже трусов лишних нет, а единственный носовой платок отдала избитому бедолаге в подвале.

— Ладно, дело наживное, — утешила себя и перешла к тумбочке. Внутри две полочки, на которые тоже нечего класть. — Кхм.

Зато есть кровать! И на нее я могу положить себя!

Я села на краешек, ожидая, что будет жестко и колюче, но матрас оказался удобным, пружинистым и даже не скрипел. Скинув ботинки, я плюхнулась на него в полный пост и, зажав рот ладонью, завизжала.

Поступила! Мать вашу, поступила! Из Муравейника в Хайс, в Вэсмор!

Осознание накатило по полной, и по венам побежал дикий кипяток. Вплоть до этого момента меня все еще терзала мысль, что я сплю и вижу жутко привлекательный подробный, но все-таки сон. А сейчас, лежа на своей новой кровати, в своей новой комнате, я наконец поверила, что правда. Невероятная, умопомрачительная правда.

Эмоции переполняли. Давясь смехом, я принялась колотить пятками по матрасу, а потом и вовсе вскочила и начала прыгать.

— Поступила, поступила, поступи… ла.

В момент, когда я, задрав руки, с перекошенной восторгом физиономией голосила от радости, дверь в комнату медленно открылась, и на пороге появилась… Кайла.

— О нет, — она обреченно закатила глаза, — нищета, мне кажется, ты ошиблась комнатой. Закутки для убогих где-то внизу.

— Сама ты убогая, — огрызнулась я, сползая с кровати.

Радость немного скисла. Наблюдая за тем, как белобрысая небрежно закинула в шкаф свой кожаный рюкзак, а потом прошлась по комнате, недовольно морща точеный нос, я думала о том, что у судьбы черное чувство юмора. Я поступила, но стала предметом позорного спора. Заселилась в хорошую комнату, но получила в соседки самую невыносимую зазнайку. Что дальше?

— Где Стелла?

Я ведь действительно думала, что буду и дальше жить с рыжей. Пусть она странная, но мы с ней поладили, и я к ней уже начала привыкать. А вот Кайла Браш под боком — это последнее, чего бы мне хотелось.

— Откуда мне знать? — Кайла взяла в руки подушку, придирчиво ее помяла, зачем-то понюхала и бросила обратно на кровать. — Я за блаженными не слежу. Но если ты решишь свалить к ней, буду не против. Вы друг друга стоите.

— Мечтай больше.

— А чего мечтать? Все равно скоро вылетишь, — убежденно сказала блондинка и, подойдя к окну, распахнула шторы. — Блеск.

Наш корпус стоял бок о бок с пятиэтажным мужским. И в данный момент из окна напротив на нас пялилась чья-то глумливая физиономия.

— Ясно, голой не походишь, — цыкнула Кайла и снова задернула тряпки. Потом развернулась ко мне, — значит так, деревня. Жить с тобой я не собираюсь и буду требовать, чтобы тебя отселили… Мало ли что ты из своего Муравейника притащила. Блохи какие-нибудь, тараканы…

— Боишься, что мои деревенские сожрут твоих породистых? — парировала я с милой улыбкой, а сама подумала о том, сильно ли мне достанется, если я отметелю ее так же, как и того бедолагу в подвале.

— Ха-ха-ха, смешно, — Кайла скривила губы, — сильно не раскладывайся. Скоро переезжать… Ах да, у тебя же нечего раскладывать. Нищеброды из Муравейника путешествуют налегке.

С этими словами она решительно направилась к выходу и успела закрыть за собой дверь за секунду до того, как я запустила ей в спину подушку.

Гадина какая! Не хочу я с ней жить! Не нужен мне никакой третий этаж! Лучше уж в подвале, чем с этой заносчивой язвой!

Я была готова к тому, что по требованию избалованной аристократки меня переселят из хорошей комнаты в место попроще, и даже хотела этого. Но Кайла вернулась минут через пятнадцать красная, как помидор, и злющая, как черт.

Не глядя на меня, она тут же прошла в душевую и со всей дури хлопнула дверью. Донеслись звуки льющейся воды и неразборчивое, но явно ругательное шипение. Когда она вышла обратно, я спросила напрямую:

— Меня переселят?

— Нет! Эта бабища на вахте сказала, что распределение идет один раз и до конца срока обучения. Никаких переездов. Коровища кривоногая.

— Зато у нее красивый кулон с незабудками.

Блондинка громко выдохнула, села на кровать и уставилась на меня своими голубыми глазищами:

— Значит, так. Если мне придется терпеть твое присутствие, то сразу озвучим правила.

— Валяй, — прошипела я в ответ.

Не скрывая досады, Кайла скрипнула зубами и продолжала все таким же жестким тоном:

— В комнате не гадить. Не переношу нерях. Твои вещи только на твоей половине. Все, что найду на своей, тут же отправлю в помойку.

— Согласна.

— Не разговаривай со мной. Не смотри. Не подходи ни здесь, ни на учебе. Мы просто делим одну территорию, никакого общения мне не надо.

— Взаимно.

— И самое главное. Я сюда пришла учиться. Поэтому никаких кутежей, никаких парней. Будешь мне мешать — я найду способ превратить твою жизнь в ад.

— Справедливо. У меня встречное требование. Можешь считать меня невидимкой и воротить нос, но не смей вставлять мне палки в колеса. Я тоже пришла учиться и порву любого, кто попытается мне помешать.

— Договорились.

По-хорошему, тут надо было бы пожать друг другу руки, но мы отвернулись, сделав вид, что никого рядом нет.

Глава 3

Спустя пару минут Кайла молча вышла из комнаты.

— М-да, — протянула я, когда дверь за ней закрылась.

Вот это подарочек, всем соседкам соседка. Даже грустно стало. Как с ней жить-то? Это же вечное состояние войны, как дома с сестрами, которые только и мечтали нагадить исподтишка. Неужели и здесь так же придется всегда быть начеку?

Тошно.

За окном уже начинало смеркаться, тяжелые, хоть и светлые шторы, света не добавляли. Я все-таки решила их раздвинуть. Пусть смотрят, мне все равно. Ничем плохим я не занимаюсь, голой, как сказала Кайла, бродить не собираюсь. Так что пусть.

— Да блин…

Соседний корпус, третий этаж, самое ближнее окно. И кто в нем?

Хеммери!

Первый порыв — задвинуть шторы обратно. Я дернулась, но руки словно чужими стали. Вцепившись в ткань, сминали ее в кулаках и безвольно дрожали. А я смотрела, не в силах отвести взгляда от наглеца, который еще несколько часов назад прикидывался влюбленным, а теперь беседовал с какой-то девкой.

Да-да, прямо у себя в комнате!

Она ему что-то эмоционально высказывала, а Коул стоял, уперевшись руками в бока и, запрокинув голову, смотрел в потолок с видом человека, которого все достали.

Надо было уйти, не смотреть, но я словно к полу приросла. Не было сил ни шевельнуться, ни вздохнуть, только в груди пульсировало сильно-сильно и больно-больно. Это ведь его девушка, да? Та, с которой он постоянно? Наверное, узнала, что учудил ее ненаглядный, как целовался с другой на глазах у всех, и устроила скандал.

Почему я раньше не подумала о том, что такой популярный парень просто не может быть сам по себе, что у него наверняка есть избранница?.. И не одна.

Девочка явно злилась и гневно тыкала пальцем ему в грудь. Ничего, у него язык хорошо подвешен, наболтает глупостей или прокатит с ветерком на новом эр-мобиле, она и растает.

Боги, как стыдно. Кажется, на щеках под кожей пылал самый настоящий пожар.

К черту его! Просто к черту, и все! Я пришла учиться — вот и буду учиться, а парни пусть идут лесом.

Я снова потянула шторы, намереваясь сдвинуть полотна, и в этот самый момент Коул обернулся, буквально врезавшись в меня взглядом.

Меня прострелило до самых пяток, а с него мигом слетело устало-расслабленное состояние. Он подобрался, как уличный кот перед прыжком, зубы стиснул и указал пальцем на себя, потом на меня, потом на улицу, требуя, чтобы я вышла и поговорила с ним. Я показала ему фигу.

Коул ломанулся к окну с явным намерением открыть, а девица начала хватать его за руки, пытаясь остановить.

Смотреть на них было тошно, поэтому шторы я все-таки задвинула, но от окна не отошла. Так и стояла, уткнувшись носом в свои кулаки, и пыталась совладать с собственным сердцем, которое ни в какую не хотело успокаиваться. Перед глазами стояла девчонка эта, как она хватает того, кому я еще утром была готова доверить свою жизнь…

Какая же я дура!

Сидеть в комнате, зная, что происходит за окном, было невыносимо. Поэтому я схватила оставшиеся карточки и ринулась прочь.

В коридорах мне попалось несколько девчонок со старших курсов. На меня, как и на любого новичка, они смотрели с интересом, но заводить разговоры не спешили. Только одна из них — шатенка с зелеными глазами ­— преградила мне дорогу и спросила:

— Факультет?

— Гончие, — брякнула я.

Она почему-то удивилась, но вопросов задавать не стала, молча обошла меня и скрылась в ближайшей комнате, а я пожала плечами и отправилась дальше.

На вахте скучала миссис Гретта. Разложив перед собой газету, она лениво переворачивала страницы, даже не вчитываясь в то, что на них было написано.

— Извините, что отвлекаю, — я виновато улыбнулась и выложила перед ней свои карточки, — но мне бы вот с этим разобраться. Я не знаю, куда идти и к кому обратиться.

Комендантша, обрадованная тем, что появился собеседник, начала тараторить:

— Все просто. Библиотека в главном корпусе. Мистер Бор не любит, когда приходят вечером, и будет долго бухтеть, если посмеешь сунуться прямо сейчас. Поэтому советую отложить до завтра.

Настроения слушать чужое бухтение не было, поэтому я решила прислушаться к совету и оставить поход за книгами на следующий день.

— Вопросы обеспечения тоже решаются в главном корпусе. Первый этаж до конца направо. На двери так и будет написано: отдел по обеспечению адептов. Эти вообще только до обеда работают, так что уже поздно.

— Ну хоть форму-то я могу сегодня получить? — спросила без особой надежды.

— Форму можешь, — милостиво кивнула она, — сейчас выйдешь на улицу, пройдешь прямо до одноэтажного белого дома. Это склад. Туда и стучись. Они до поздней ночи работают.

— Спасибо.

— Но на твоем месте я бы поспешила в столовую. Ужин скоро начнется.

С проблемами и потрясениями я напрочь забыла о еде, но один вопрос у меня все-таки был:

— Столовая общая?

— Конечно, — удивилась миссис Гретта, — все курсы, парни, девушки и даже преподаватели там едят.

Аппетит пропал окончательно. Я ничего не имела против остальных адептов и преподавателей, но, зная Коула, была уверена, что он постарается меня там перехватить. Поэтому поблагодарила комендантшу и отправилась получать форму.

Найти нужный дом оказалось несложно. Он стоял обособленно от остальных, и под покатой треугольной крышей алела большая надпись «Форма здесь». Дверь была заперта, но когда я постучалась, в ней открылось окошечко:

— За формой? — пробасил мужской голос.

— Да.

— Карту давай.

Я поспешно сунула серую карточку.

— Так, что у нас тут… Гончая, девчонка, да еще и руны… Кхм, странное сочетание, — мужчина почесал блестящую лысину, — придется подождать, пока я сделаю нашивки. Торопишься?

— Нет, — вздохнула я, оглядываясь в поисках лавки, на которой можно скоротать ожидание.

Место для отдыха нашлось не рядом с пунктом выдачи, а в метрах двухстах дальше. Пришлось углубиться в парк и уже там между двумя желтеющими ракитами, низко свесившими длинные ветви, примостить свою уставшую тушку на коричневую лавочку.

Мистер Стром сказал, что ему понадобится час, не меньше, ибо сочетание странное и готовой нашивки для моего случае нет, поэтому ему придется комбинировать из тех, что есть. Я не торопилась. Вечер, хорошая погода — самое время для прогулки.

Укрытие оказалось удачным. Вроде и в людях, и в то же время чуть в стороне от основной тропы и не бросаешься в глаза. А в сумерках так и вовсе сразу не рассмотришь, кто тут притаился.

Я все думала про Хеммери. Наверняка будет пасти меня возле столовой и, не дождавшись, взбесится и пролезет в общагу. Он ведь хитрый, как лиса, и такой же пронырливый. И привык добиваться своего.

Я не собиралась бегать от него все время. Смысла в этом не было, но день-два все-таки собиралась обходить его стороной. Надо собраться с силами и договориться с собственным сердцем, которое скакало, как дурное, стоило только подумать о Коуле, а еще найти где-то на затворках остатки гордости, чтобы при встрече не разреветься.

А пореветь действительно хотелось. Столько всего навалилось за последние дни и хорошего, и плохого, что я не справлялась. Испытания, страх провала, радость поступления, горечь обмана. Такой гремучий коктейль, что сразу до дна не выпить.

Есть не хотелось, но в животе было пусто, и его заунывные трели были единственным развлечением в пустынном парке. Впереди внушительной громадой возвышался главный корпус, похожий на раскинувшую крылья птицу. Пока оно утопало во мраке, но в понедельник все изменится. В освещенных окнах допоздна будут мелькать тени адептов и строгих преподавателей, изо всех углов будут доноситься разговоры о том, кто что задал и у кого можно списать домашнее задание.

Так странно было ощущать себя частью этой жизни. Интересно, какой она будет для меня? Справлюсь ли? Стану отличницей или и буду бегать за преподавателями с просьбами о пересдаче? Было немножечко страшно. Молодых аристократов из Хайса с детства готовили к поступлению, а я в Муравейнике училась только не умереть либо от голода, либо от холода, либо от тяжелой руки бандита на темной улице.

Кстати, о темных улицах.

Летние сумерки плавно перетекли в прозрачный вечерний морок. Деревья неспешно шелестели листьями, где-то вдали раздавались веселые голоса еще не обремененных учебой адептов, а в воздухе растекалась сладость распускавшихся ночных цветов.

Хорошо ведь… Только неспокойно. И дело не в страхе перед учебой, не в проблемах с репутацией и даже не в пройдохе Хеммери. Дело было в том, что в парке я была не одна.

Чужое присутствие ощущалось так четко, что волоски на руках встали дыбом, а ладони вспотели, но я никого не видела. Даже с лавочки привстала и, вытягивая шею, посмотрела в обе стороны дорожки. Никого. Однако я слишком хорошо знала этот бой в груди, когда еще не видишь опасность, но уже чувствуешь ее приближение.

Стараясь не шуметь, села обратно на лавку. Нащупала ногой камень и, осторожно нагнувшись, подняла его. Вряд ли булыжник поможет, но с ним спокойнее.

Минута прошла, две, три. Потом раздался легкий шорох шагов по отсыпанной мраморной крошкой дорожке.

Вот сейчас… сейчас…

Шорох стал настолько явным, что сомнений не было — таинственный некто был совсем рядом. Вот только я по-прежнему никого не видела. Всматривалась в полумрак, пытаясь разобрать хоть что-то, но без толку. То ли невидимка, то ли кто-то очень маленький.

То ли просто тень…

Я увидела черное пятно размером с собаку и сначала действительно приняла его за тень от старой ольхи, но оно двигалось. Перебирая долговязыми лапами, трусило мимо меня, а я сидела ни жива ни мертва и боялась даже ресницами шевельнуть.

У него не было ни морды, ни даже головы. Хвоста тоже не было, вместо него тянулись ошметки тьмы, похожие на языки черного пламени. Просто тело на лапах, которое куда-то спешило, не обращая внимания ни на что вокруг. Пробежало буквально в десятке метров от меня и даже головы не повернуло.

Ах да, поворачивать-то нечего.

Постепенно шорох начал отдаляться и вскоре полностью затих. Непонятное нечто ушло, а я тихо поднялась на ноги и, оглядываясь через каждые три шага, поспешила обратно к складу. Ну его… Надо возвращаться в комнату, мало ли что может бродить по ночам на территории академии.

— Пришла, наконец, — проворчал мистер Сторм, когда я подскочила к окошку, — а я жду-жду…

— Простите, гуляла в парке, потеряла счет времени, — промямли я, а потом осторожно спросила: — А вы сейчас ничего странного не видели?

— Например?

— Что-то темное, непонятное.

— Эх, молодежь. Книг начитаются, потом мерещится всякое, — только и сказал мужчина, вручая мне большой мешок.

Потом еще один. И еще.

— Это что? Все мне? — я растерянно смотрела на внезапное богатство.

Он еще раз пересчитал мешки и удивленно поднял брови:

— А кому еще? Бери.

— Спасибо.

Кое-как прихватив все три, я поволокла их к общежитию, но на ходу нет-нет, да и оглядывалась, ища взглядом странную тень.

До комнаты добралась без проблем. Навстречу мне не попался ни Коул, ни Лекс, ни даже темное пятно без головы. Кайлы тоже еще не было, поэтому я смогла в полном одиночестве насладиться разбором новых вещей.

В одном мешке был комплект форменной одежды. Пара юбок, три белых рубашки, жилет на пуговицах и еще один вязаный. Платье с длинными рукавами и воротником под горло. Темно-синяя мантия до самого пола, теплый плащ и второй полегче. Колготы лёгкие шелковистые и еще плотные с шерстяным начесом. Куртка и двое брюк — классические, а вторые защитного цвета с десятком карманов. Несколько футболок.

Во втором мешке обувь. Пара туфлей на низком каблуке для учебы, пара на высоком — наверное, для торжественных мероприятий. Удобные ботинки из мягкой кожи, легкие сапоги со шнуровкой и сапоги на меху. Даже тапки положили!

В третьем оказались мелочи, на которые я вообще не рассчитывала. Комплект полотенец, банный халат, даже ночные сорочки до пят были!

Я разложила все это богатство на кровати и просто сидела и смотрела, не веря своему счастью.

Да у меня отродясь столько одежды не было! Платья за сестрами донашивала. Вечно доставалось то широкое в груди от Эммы, то узкие, что не шевельнешься лишний раз — от Камиллы. Колготки были редкостью и тоже доставались мне не новыми. А зимой я ходила в жутком ватнике коричневого цвета и таких же штанищах, заскорузлых, которые на морозе стояли колом и весили, как еще одна Ева. Про валенки вообще молчу. Их Карла забрала у старой подруги. Когда-то те принадлежали ее сыну, но он вырос и отказался носить такое, даже по меркам Муравейника, убожество. Были они нежно-тошнотного цвета и оба на левую ногу, поэтому мачеха с радостью и принесла их мне. Ей нравилось рядить меня как чучело — тогда на моем фоне выгоднее смотрелись ее дорогие девочки.

А теперь столько всего у меня одной, что глаза разбежались. И все новое! С нашивками в виде герба моего факультета и моего дара — сердце внутри круга, образованного змеёй, поймавшей себя за хвост.

Конечно, я не удержалась и все перемерила, с воодушевлением крутясь перед зеркалом. Каждый предмет гардероба идеально садился на мою фигуру. Словно мерки снимали и для меня все шили. Даже снимать не хотелось. Я спать готова была лечь в новой форме.

Но вернулась Кайла, мазнула по мне ничего не выражающим взглядом, губы скривила и отвернулась. Ее форма не впечатлила. А чего ждать от избалованной девчонки, у которой все всегда было? Ей, небось, по щелчку и одежда самая хорошая доставалась, а не обноски с чужого плеча, и обувь дорогая.

Завидовать я не любила, потому что от этого становилось еще хуже, и собственная бедность еще сильнее бросалась в глаза. Смысл завидовать? Надо стараться, карабкаться и получить лицензию на открытие своего салона. Тогда все будет.

— Я спать, — заявила Кайла, — выключай свет.

Ругаться на ночь глядя не хотелось, да я и сама уже почти валилась с ног от усталости, поэтому переоделась в ночное, умылась и с удовольствием скользнула под одеяло. Моя первая ночь в роли адептки. Думала, после такого насыщенного дня быстро засну, но я лежала на кровати, смотрела в потолок, на котором играли отблески с улицы, и думала. Обо всем понемногу, но раз за разом мысли возвращались к призрачному пятну в парке.

Что это было такое? Почему-то мне казалось, что этому не место в академии. Куда оно спешило? А самое главное — откуда взялось? И вот эта последняя мысль мучила меня больше всего. Кусала, пинала по ребрам, подначивая встать и прогуляться. Какая-то нездоровая часть меня настойчиво желала сунуть свой любопытный нос куда не следует и разобраться в происходящем.

И посоветоваться не с кем. Коул теперь под запретом, Мерран уехал, а больше я ни с кем не могла такое обсудить. Не к Лексу же идти.

Промучившись так до полуночи, я все-таки уснула, по привычке прочитав про себя наговор из Муравейника:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

Увы, этой ночью жених ко мне так и не явился. Сны были тревожными. В них я куда-то бежала, торопилась изо всех сил, но все равно везде опаздывала. На занятия, в столовую, на примерку новых платьев. Во время очередного такого опоздания я дернулась и от испуга подскочила на кровати.

За окном еще только забрезжил рассвет, на соседней койке сладко посапывала Кайла, подсунув ладонь под щеку.

— Фу-у-ух, — я упала обратно на подушку и закрыла ладонями лицо, — просто сон.

Стараясь не разбудить соседку, я выползла из постели, достала из шкафа новые удобные брюки и футболку и, наскоро умывшись, вышла из комнаты.

Академия все еще спала, пользуясь последним не учебным днем. Это завтра все вскочат ни свет ни заря, а сегодня еще можно понежиться в теплой постельке.

— Мне-то что не нежилось, — проворчала я, выйдя на крыльцо.

Погода все еще стояла летняя, и если бы не золотые листья кое-где на деревьях, трудно было бы догадаться, что осень уже вот-вот вступит в свои законные права.

Вдохнув полной грудью сладкий воздух Вэсмора, я спрыгнула с крыльца и легкой трусцой направилась в парк.

Глава 4

Пробежала по одной дорожке, по второй, сделала петлю вокруг небольшого озера и незаметно для себя оказалась в том месте, где накануне видела призрачное что-то.

Любопытство все-таки победило. Притащило меня сюда, хоть я и сопротивлялась изо всех сил, и теперь отчаянно нашептывало, что увиденное — очень важно, что нельзя оставлять без внимания, иначе быть беде.

Я внимательно осмотрела дорожку в поисках следов — их не было, хотя вчера я отчетливо слышала, как под ногами призрачных конечностей шелестела мраморная крошка. Должны быть следы! Не летело же оно!

Я пробежала немного вперед, упрямо глядя себе по ноги, но не нашла ровным счетом ничего, поэтому повернула обратно — в ту сторону, откуда появилось призрачное нечто. Следов по-прежнему не было, а внутри меня, в области пупка, неприятно кололо и пульсировало. Предвкушение какое-то, убежденность в том, что я на правильном пути.

Сбросив скорость, я пошла, пристально всматриваясь в подступавшие к дорожке кусты, в просветы между деревьев. Ответ, наверное, был где-то здесь, близко. Но судьба не позволила мне добраться до него.

Навстречу вывернули трое незнакомых парней. Я бы и не обратила на них внимания, прошла бы мимо, но один из них, нагло перегородив мне дорогу, спросил:

— С самого утра уже в поисках клиентов? И почем нынче ночь любви?

— Ты дурак, что ли? Она из Муравейника. Там такие вещи бесплатно раздают, ну или за сладкий пирожок. Да, крошка?

Я вспыхнула. Попыталась проскочить мимо них, но они снова встали у меня на пути.

— Ну что, деревня, радуйся, — ухмыльнулся здоровенный, как лось, шатен с миндалевидными глазами, — вот они мы. И щедрые, и веселые. И пирожков надаем, и булочек, а будешь хорошо стараться — и словечко замолвим, чтобы никто больше не лез.

Я молча развернулась и пошла прочь, но уйти мне не дали. Троица придурков настигла в один миг и обступила, преграждая путь.

— Куда же ты так быстро? — один из них нагло ухватил прядь моих волос, пропустил между пальцев, рассматривая, как интересный товар. Я ударила его по руке и отшатнулась, тут же налетая на того, кто топтался позади. — Ух ты какая! С норовом.

— Странно, Хеммери с таким удовольствием облизывала, а от нас нос воротит, — осклабился еще один.

— А чего вы хотели, парни? Он заслужил, — весомо заявил лось. — Вы попробуйте на себе бездарность из Муравейника протащить. У нее ж ничего, кроме убогих зачатков магии, нет. Как только допустили до поступления.

— А мне понравилось, как она в костюме по полигону носилась. Проворная такая, гибкая, и задница отменная.

— Это точно.

В тот же момент мне прилетел увесистый хлопок по мягкому месту. Не больно, но звонко и очень обидно. Пусть я бедная, без родственников и связей, и дар у меня такой себе, но разве можно вот так унижать?

Мне захотелось заплакать, но вместо этого я со всей дури пнула по ноге того, кто смеялся громче всех. Он аж взвыл от боли и рухнул на одно колено:

— Тварь!

Я бросилась бежать, но и пяти шагов не успела сделать, как на моих волосах сжались чьи-то пальцы и рванули так, что глаза едва не выпали:

— Ай! — взвизгнула я, вцепившись в чужую пятерню. — Пусти.

— Иди сюда, гадина!

Меня поволокли обратно и толчком в спину опрокинули на дорожку. Избитый уже поднялся на ноги и теперь пылал дикой яростью.

— Извиняйся, дрянь!

И снова толчок. В этот раз болезненный и злой — игры закончились.

— Сейчас ботинки будешь облизывать за то, что посмела руку поднять. Нищебродка шальная!

— Сами лижите, — огрызнулась я, пытаясь подняться.

Но один из парней ухватил меня за шиворот и начал пригибать к земле.

— Рот шире открывай, чтобы не пропустить ничего.

Я упиралась как могла, брыкалась, пыталась кричать. Но ткань врезалась в горло, мешая делать вдох. И вместо криков с губ срывались только хрипы.

А между тем, пыльный ботинок был все ближе. Еще немного, и меня бы точно ткнули в него носом. Еще чуть-чуть…

— Какого хрена? — прогремело рядом с нами, и того, кто меня нагибал, откинуло прочь.

Я даже охнуть не успела, как его хватка исчезла. Бессильно завалившись на бок, я хваталась ладонью за горло и надсадно кашляла, а в нескольких метрах от меня по земле катался этот ублюдок, зажимая разбитый нос. Сквозь пальцы хлестала кровь.

Над нами возвышался злющий, как черт, Верано.

— Что вы здесь устроили?

— Учим уму-разуму выскочку из Муравейника, — брезгливо сплюнул тот, чьи ботинки я должна была отполировать до блеска собственным языком. — Она ударила меня.

Сжав кулаки, Лекс бросил на меня убийственный взгляд. Я же только всхлипнула и попыталась отползти подальше от них всех. Эти аристократы их Хайса страшнее отбросов с улиц Муравейника.

— За что?

— Просто так.

— Я еще раз спрашиваю, за что она тебя ударила?

Так они и скажут тебе! Я все еще кашляла, и перед глазами все плыло от слез. Поэтому, когда пальцы наткнулись на какой-то клочок, я не придала этому значения. Только в кулаке сжала, пытаясь справиться с нарастающей болью.

Неужели теперь все время вот так будет? Насмешки и гадкие предложения? Неужели придется постоянно биться за свое право учиться здесь?

— Ударила, потому что дура, — прорычал Лось. — И вообще, Лекс, что ты тут забыл? Без тебя разберемся! Ты больше не наставник. Так что не суйся.

Верано только брови вскинул:

— Она на моем факультете, под моим официальным покровительством. Еще вопросы есть?

Двое товарищей недовольно переглянулись, а третий продолжал валяться на земле и стонать от боли.

— Еще раз увижу, что крутитесь рядом с ней — разбитым носом не отделаетесь. Инициирую проверку у оракула. Уверен, выплывет много интересного, — он холодно бил словами.

— Да что ты завелся-то? — миролюбиво улыбнулся долговязый бледно-рыжий парень, — из-за какой-то…

— Считаю до трех.

Угрозы Верано были восприняты серьезно. Поэтому парни подхватили под руки избитого приятеля и поволокли его прочь. А Лекс, ухватив меня за шкирку, рывком поставил на ноги:

— Ты можешь не встревать в неприятности каждые пять минут? Просто, твою мать, сидеть на месте ровно и ни во что не влезать?

— Я ничего не сделала, — шмыгнула носом и попыталась скинуть с себя его руку.

Как бы не так! Только сильнее за шкирку ухватил, еще и встряхнул, как котенка.

— Почему ты здесь, когда все нормальные люди еще спят?

— А ты почему?

— У пятого курса обязательные дежурства, — припечатал Лекс, наконец, разжимая хватку, — чтобы отлавливать вот таких персонажей, которые на ночь сбегают в Хайс, а потом шатаются по академии в невменяемом состоянии. Им повезло, что сегодня последний не учебный день. Поймай я их завтра, у них были бы проблемы гораздо более серьезные, чем разбитый нос.

Я отошла от Лекса, поправила смятый воротник и, надсадно прокашлявшись, сказала:

— Спасибо. Если бы не ты, моей физиономией сейчас бы полировали чужие ботинки.

Он недовольно крякнул:

— Так что ты натворила?

— Просто была дурой, — пробубнила я, отвернувшись, чтобы он не заметил горечи в глазах, — а теперь разгребаю последствия испорченной репутации.

Верано ничего не ответил. И на том спасибо. Очередного злорадства в свой адрес я бы не выдержала. Мне хватит и того, как он в прошлый раз смял мои мир, несколькими словами уничтожив воздушные замки, которые я успела возвести у себя в голове.

— Я не услышал ответа на вопрос, что ты делаешь в парке в такую рань.

Я пожала плечами:

— Не спалось, вышла на пробежку.

Лекс смотрел, не отрываясь, ждал продолжения.

— Что? Бегать по утрам запрещено правилами?

— Не договариваешь, — сказал, ничуть не сомневаясь. От его взгляда стало не по себе, будто внутрь пробивался, ища то, что спрятано.

— Хотела подумать, погрустить, — силой удерживая себя на месте, я посмотрела ему в глаза, — или порадоваться.

— Ева, — задумчиво произнес Верано, — ты хоть представляешь, кто такие гончие?

Перед глазами тут же возникла поджарая пегая собака с высунутым языком, несущаяся по следу. Я сделала неопределенный жест ладонью и промямлила:

— Приблизительно. Они что-то вынюхивают, выслеживают. Суют свой нос куда не надо, — выразительно посмотрела на него.

Лекс холодно усмехнулся:

— А еще у них очень хорошо развито чутье на чужое вранье. И они чувствуют, когда кто-то что-то пытается скрыть.

Кажется, я начала краснеть.

— Итак, жду ответа. Что ты делаешь в парке, конкретно на этом месте и в такое время?

Вот ведь хмырь упорный! Он последний, с кем бы мне хотелось обсуждать свои тревоги, но, похоже, вариантов не было. Потому что стоило мне только сделать шаг в сторону, как он зеркально сдвинулся, преграждая мне дорогу.

— Ты ведь не просто так сюда притащилась?

С тяжким вздохом я сдалась:

— Хорошо. Я вчера вечером сидела вон на той лавке. Рядом никого не было, потом раздались шаги. Это был… ммм… эээ… — замялась, пытаясь подобрать слова для описания увиденного. Лекс терпеливо ждал, только брови темные поднял, когда пауза начала затягиваться. — Я понятия не имею, что это было. Похожее на темное пятно размером с собаку. Но без головы.

— Без головы? — переспросил Верано.

— Да. Четыре лапы, тело, а головы нет, хвоста нет. И вообще оно будто ненастоящее было.

— Ненастоящее? — брови поднялись еще выше.

Лекс точно считал меня ненормальной. Под его взглядом я совсем смутилась.

— Да. Не из плоти и крови, а будто кусок черного тумана. Я полночи об этом думала и решила следы поискать.

— Нашла? — хмыкнул он, еще сильнее вгоняя в краску.

— Мне помешали…

— Что, даже ни зацепочки?

Точно издевался, и ответить ему нечем. Я только кулак разжала, выставив на раскрытой ладони случайно подобранный в пылу борьбы обрывок синей ткани.

— Так себе улов, — Лекс взял огрызок, покрутил в руках и небрежно шлепнул обратно, — это может быть кусок формы любого из неряшливых адептов. Случайно выдранный клок.

И не поспоришь.

— В общем, ничего не нашла. — Я откинула ошметок в сторону и развела руками, признавая поражение по всем фронтам. — И теперь даже не уверена, что вчерашнее пятно было на самом деле, а не привиделось мне на фоне переживаний.

— Ев, иди к себе, — устало вздохнул Верано, — займись подготовкой к занятиям и прекрати искать неприятности на свою голову. Мерран взял с меня обещание, что я глаз с тебя не спущу, но ты же понимаешь, это очень… утомительно.

Кажется, Лекса утомляло само мое существование. Уверена, он был бы гораздо счастливее, не появись я в академии. Не пришлось бы ему тогда возиться со мной, охранять, вытаскивать из передряг то по ночам, то с утра пораньше.

— Я понимаю, — кивнула и уныло поплелась обратно к общежитию.

Он пошел следом за мной, чтобы убедиться, что я в очередной раз не влезу в какую-нибудь заварушку.

— Совет хочешь? — спросил, когда уже подошли к крыльцу.

— Нет.

Проигнорировав мою реплику, Лекс как ни в чем не бывало продолжил:

— Поговори с Хеммери. Он эту кашу заварил — пусть помогает расхлебывать.

Я криво усмехнулась. Обратиться за помощью к тому, из-за кого эти слухи появились? Красиво.

— Не думаю, что ему это интересно.

— Ты в курсе, что он уже накрутил хвосты третьему курсу, запретив им даже смотреть в твою сторону?

Между ребер предательски екнуло.

— Неужели совесть проснулась? — попыталась пошутить, но из-за дрогнувшего голоса получилось плоско и убого.

— Не уверен, что Коул знает, что значит это слово, — хмыкнул Верано, — но, признаю, удивил.

Меня тоже. Но это не означало, что я смогу простить этот спор и снова поверить.

Тем временем притомившийся от моей компании Лекс заприметил своих сокурсников, так же возвращавшихся с обхода, наградил меня скупым кивком и без лишних слов направился к ним. Уж кто-кто, а Верано в моем прощении точно не нуждался.

***

Кайла уже проснулась и лежала на кровати, листая толстую книгу. На мое появление она вообще никак не отреагировала, даже бровью не повела, только на палец небрежно плюнула и страницу перевернула.

Я молча ушла в душевую. Стала раздеваться и обнаружила, что на коленке штаны порвались и сама коленка разбита. Когда в парке упала, даже не обратила на это внимания, настолько обидно было, что боли не чувствовала. А теперь начало ломить и щипать.

— Гады, — горестно поколупала пальцем некрасивую дырку, — новую форму испортили.

Коленка заживет, а вот одежду было очень жалко. В силу бедности я привыкла беречь вещи. Порви я обновку в первый же день, Карла бы не только заставила зашивать, но и хворостиной по заду так отходила, что я неделю потом не села бы.

Где бы достать нитки и иголку?

Но прежде, чем заниматься шитьем, надо решить более важные проблемы. Получить обеспечение, книги… поесть, наконец. Живот жалобно урчал, напоминая о том, что неплохо было бы хоть изредка его кормить, поэтому я не стала тянуть время. Быстренько умылась, привела себя в порядок и отправилась исследовать академию.

В кармане болтались неиспользованные карточки: зеленая — для библиотеки, белая — для получения обеспечения. Но первым делом я отправилась в столовую, очень надеясь, что в последний не учебный день адепты не попрутся всей толпой с самой рани и мне удастся поесть без косых взглядов и перешептываний за спиной.

Главная столовая стояла отдельным одноэтажным корпусом и гордо сообщала вывеской о том, что она столовая. Здание было невысоким, не очень большим, круглой формы, с широкими окнами со всех сторон. Я даже удивилась, как здесь могут помещаться все обитатели академии — и многочисленные адепты, и преподаватели. В очередях, что ли, стоят? Или пораньше приходят, чтобы занять свободный столик?

Но стоило переступить порог, как все вопросы отпали. Внутри помещение было гораздо больше, чем снаружи, и гора-а-аздо вместительнее. С одной стороны десятки столиков на четыре человека каждый, с другой — длинные столы с лавками для тех, кто хочет есть в большой компании, а в самой отдаленной части на небольшом возвышении — преподавательская зона с мягкими креслами и белоснежными скатертями. Здесь без труда могли разместиться все желающие, но пока людей было мало — лишь пяток ранних пташек, сонно ковырявшихся в своих тарелках. Знакомых лиц среди них я не заметила, поэтому смело направилась к линии раздачи.

За невысокой стеклянной перегородкой дымили противни с запеканкой и кастрюли с кашей, стояли большие подносы с пирожками, маленькие тарелочки с салатами. Я нашла целую поленницу из отварных колбасок и большое блюдо, на котором выложены кусочки разного сыра. Молоко в высоких графинах, свежий хлеб, масло, мед, джем. Дивный запах свежего кофе.

Глядя на все это разнообразие, я потерялась. Мне вдруг подумалось, а не зависит ли питание от уровня обеспечения? Может, мне положен стакан несладкого чая и две корочки хлеба, а не это вот все?

Воровато оглянулась и, убедившись, что никто из адептов не обращает на меня внимания и что даже если в очередной раз опозорюсь, это не станет достоянием широкой публики, я направилась к невысокой женщине в белоснежном фартуке и с колпаком на голове. Она стояла за линией раздачи и неспешно помешивала ковшом молочную кашу.

— Вот, — я робко протянула белую карточку с растрепанными краями.

— Это что? — удивилась она.

— Карточка на обеспечение.

— Так это тебе в отдел обеспечения, а здесь мы кормим. Чего будешь?

— Можно брать все, что захочу?

— Да, — усмехнулась она, — кто раньше встает, у того и выбор больше. А тем, кто поспать любит, приходится довольствоваться остатками.

Да я вообще самая первая теперь приходить буду!

— Дайте, пожалуйста, кашу, колбаску, пирожок с яблоком и кофе с молоком! — выпалила я, еще не веря в свою удачу.

Все еще ждала, что сейчас повариха нахмурится и спросит, а не слишком ли много еды для нищенки из Муравейника? Но она безмятежно выдала мне тарелку с кашей и колбаской, на отдельную тарелочку положила румяный пирожок и выставила кружку с дымящим кофе.

Кажется, это была самая вкусная еда в моей жизни!

Я заняла место возле окна и, с таким удовольствием уплетала кашу, что чуть не проморгала момент, когда в столовую стали прибывать люди. По двое, по трое, компашками, сонно зевая и не забывая причитать о том, что завтра в это время уже придется собираться на учебу.

Резонно решив, что так и до Хеммери можно досидеться, я ускорилась. Проворно дожевала пирожок, почти залпом выпила кофе и, убрав за собой посуду, выскочила на улицу.

Теперь мой путь лежал в главный корпус. Мне доводилось побывать только в преподавательском блоке, а сегодня настала очередь посмотреть, что еще есть.

Первым делом я отправилась в отдел обеспечения. Постучала в темную дверь, дождалась громкого:

— Войдите!

…и скользнула внутрь:

— Здравствуйте.

— Карту, — обронила женщина в очках, не отрываясь от записей.

По обе стороны от нее возвышались стопки бумаг и журналов учета.

Я положила перед ней свою неказистую карточку. Она, не глядя, прихлопнула ее ладонью, небрежно смела в верхний открытый ящик стола и взамен выдала белый плоский конверт. Очень плоский.

— Это все? — немного разочаровано спросила я. Не то чтобы я ждала мешка денег, но конвертик выглядел совсем худым. Кажется, внутри был лист бумаги и одна большая монета.

Она все-таки взглянула на мою карту и кивнула:

— Все. Вот здесь подпись, — раскрыла передо мной книгу.

В разделе «седьмой уровень обеспечения» одиноко числилась моя фамилия. Я поставила кривую закорючку в графе напротив нее, сунула конверт в карман и поплелась на выход.

Ну и ладно. Не жила богато, нечего и начинать. И вообще, не поступи я в Вэсмор — и этого бы не было! Отсутствие денег — это точно не то, о чем я собиралась грустить. Впереди меня ждала библиотека.

***

— О-о-о-о-о… — У меня рот как открылся, так и застыл.

— Адептка…

— Э-э-э-э-э…

Глаза тоже не закрывались. Наоборот — еще немного, и выскочат. А все, потому что я была в шоке. Здесь столько книг! Этажи! Штабеля! Горы! Чтобы добраться до дальних секторов, надо бежать, а чтобы дотянуться до верхних полок — карабкаться по лестнице.

— Адептка, не знаю как там тебя по имени! — рявкнуло над самым ухом, приводя меня в чувство.

Я закрыла рот, сглотнула, медленно моргнула, а потом прошептала с благоговейным придыханием:

— Это просто рай.

Этим я мистера Бора и сразила. Не специально, без наигранного кокетства и подхалимства. Просто от чистого сердца ляпнула, а он взял и прослезился.

— Ну хоть кто-то… хоть кто-то это понял, — шмыгая носом, достал из кармана бежевый платок в клеточку и шумно высморкался. — Как вас зовут, прекрасная леди?

Так меня еще никто не называл. Чтобы леди, да еще и прекрасная. В Муравейнике меня называли «эй, ты», а здесь… даже повторять не хочется. Нищенка и оборванка — самые безобидные эпитеты.

— Адептка Ева Найтли, — смутилась я.

— Первый курс?

— Да!

— Факультет… — быстрый взгляд на мои нашивки. — Гончие? Внезапно. Магия? Руны? Очень интересно.

Он подошел к деревянному шкафу с множеством небольших ящичков, выдвинул один и достал небольшой лист. Пробежавшись по строчкам, довольно кивнул:

— Так, вот это обязательно возьмешь… И вот это… И вот это… И еще где-то у меня была интересная книжечка…

Кажется, своим восхищением я спровоцировала его на страшные дела, потому что кроме стандартного комплекта учебников первого курса мистер Бор выдал мне еще целую стопку занимательной литературы для гончих и руневиков. И ему было плевать, что за мной уже собралась недовольная очередь.

— Можно побыстрее? — недовольно поинтересовался один из первокурсников.

— Нет.

— У нас вообще-то еще дела.

— С чем вас и поздравляю, — отмахнулся библиотекарь и снова обратился ко мне, — а еще обязательно прочитай вот эту малышку.

Малышка была размером чуть ли не со стол и толщиной сантиметров десять.

— Я… э… может, заберу ее в следующий раз?

— Даже не думай, — мистер Бор возмущенно затряс бородкой, — ее днем с огнем не сыщешь! Как возьмут в начале года, так до лета и не возвращается. Бери, пока есть.

— Спасибо.

— Как прочитаешь — приходи, адептка Найтли. Я подготовлю список интересного. И вообще приходи в любой момент, двери библиотеки всегда будут для тебя открыты.

За спиной раздались выразительнее смешки и фырканье. Даже здесь я умудрилась стать объектом для насмешек. Впрочем, к издевательствам со стороны молодежи Хайса я уже привыкла, а вот расположение преподавателя — вещь хорошая и очень ценная. Поэтому я благодарно улыбнулась и принялась складывать книги, чтобы было сподручнее нести:

— Непременно приду. Спасибо.

Мимо очереди я шла с высоко поднятой головой и старалась не морщиться от тяжести. Одна «малышка» весила как десяток кирпичей, а все вместе так и вовсе были неподъемные. Мысленно прикинув, сколько мне топать до комнаты, я приуныла. Тяжело, долго и помощи не у кого попросить. Засада!

О том, что настоящая засада поджидала меня впереди, я не догадывалась, пока не вышла из библиотеки и не налетела на толпу адепток со старших курсов.

— Не только оборванка, но и заучка? — хмыкнула одна, окатив меня ледяным пренебрежением.

— Мил, тебя только это настораживает? — усмехнулась та, что стояла позади всех. — Мне вот удивительно, что девица, не обремененная моралью, вообще умеет читать. Казалось бы, зачем этот навык легкодоступной дешевке?

У меня екнуло под коленями и моментально закипело в груди. С претендентками сражалась, терпела, теперь еще и с адептками враждовать? Можно просто оставить меня в покое и дать учиться? Все! Больше от Вэсмора мне ничего не надо!

Тем временем гадюки расступились, пропуская вперед самую ядовитую. И тут же кольнуло узнавание, выбив почву из-под ног. Та самая брюнетка с густой челкой, которую я видела в комнате Хеммери, которая хватала его за руки, когда он отвлекся на меня.

Хотела быть сильной и гордой, но внезапно в груди стало так больно, что не продохнуть. Ревность, обида, разочарование — все это нахлынуло, растворяя мнимое спокойствие и наигранную уверенность в своих силах. Меня хватило только на то, чтобы не отступать. Стоять, судорожно сжимая книги онемевшими руками, и наблюдать, как она неспешно подходит ближе.

Красивая, породистая, с утонченными чертами лица и такими же утонченными манерами. Ухоженная принцесска. Каждое ее движение — плавный танец, голос — журчание ручья. Тем грубее и неказистее на ее фоне выглядела я с небрежным пучком на голове и манерами дворняжки из Муравейника.

К собственному огромному неудовольствию, под ее насмешливо-злым взглядом я покраснела до кончиков волос.

— Что у тебя тут? — Она небрежно взяла верхнюю книгу, одну из тех, что подсунул библиотекарь, пролистала, громко шурша страницами. — Одни буквы. Советую вернуть, все равно ничего не поймешь.

— Положи на место.

— Хочешь еще совет? — не замечая моих слов, склонилась ближе и доверительно прошептала: — Поговаривают, в библиотеке есть секретный отсек, где хранятся книги, которые нельзя выставлять напоказ. И вот там есть записки куртизанок… с картинками. Специально для одаренных. Я бы на твоем месте поискала, вдруг пригодится.

— Положи на место! — процедила я сквозь зубы.

— Да пожалуйста, — с гаденькой улыбкой девица шлепнула книгу на самый край.

Я попыталась перехватить поудобнее, но стопка в моих руках неуклюже задрожала, накренилась и развалилась, с глухим стуком упав на пол.

— Ой, как неудобно, — улыбнулась гадюка, заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, — надеюсь, ты не ушиблась?

Напоследок одарив меня убийственным взглядом, она развернулась и пошла прочь, на ходу пнув с дороги один из моих учебников. Верные подруги поспешили за ней, а я тяжело опустилась на колени и принялась собирать книги.

Глава 5

После столкновения с девкой Коула настроение скатилось до самой низкой отметки. Я чувствовала себя несчастной, оплеванной и… немного самозванкой. Не могла отделаться от ощущения, что здесь мне не место, что я влезла туда, куда меня никто не звал, и пытаюсь заполучить то, что мне не полагается. И это было противнее всего, потому что я изначально держалась исключительно на желании быть здесь и уверенности в собственных силах, а последняя стычка эти силы подорвала.

Куда мне тягаться с ними? С сытыми и довольными, с теми, кто привык к самому лучшему, с теми, у кого за спиной богатые семьи? У меня за спиной только Карла и сестры, которые ждут не дождутся, когда я вылечу из академии и позорно вернусь домой.

Я подобрала книги и угрюмо поплелась обратно в корпус для девушек. Навстречу мне попадались адепты с разных курсов. Кто-то проходил мимо, не обращая внимания, будто я была невидимкой или пустым местом, кто-то смотрел с интересом, а иногда по спине проходится чей-нибудь обжигающий презрением взгляд.

М-да, сложно будет… Поддерживала только мысль о собственном салоне рун, который я смогу открыть после обучения. Если бы не это, я бы, наверное, сдалась и сбежала. Спряталась бы в одной из норок Муравейника и жалела себя.

— Не дождетесь, — проворчала, обращаясь не пойми к кому, — просто не дождетесь и все.

Всем нос утру. Выучусь, открою салон и еще подумаю, продавать или нет этим напыщенным баранам свои руны! Главное, раньше времени не сломаться, выдержать.

В комнате я оказалась одна. Моя соседка ушла по своим блондинистым делам, и никто не мешал мне расставлять книги по полкам. Все учебники я составила на одну, все, что дополнительно дал мистер Бор, — на другую, а «малышку» положила на стол.

Старые страницы, тонкие и пожелтевшие от времени, слипались по краям и протестующе шелестели, когда я пыталась их перевернуть. Нахалка, которая липла к Хеммери, была бы рада — здесь полно картинок, выцветших и поблекших, но еще довольно четких и понятных. Что-то по истории, мифологии и легендам. Интересно, но пока не было сил читать — сердце все еще обиженно дергалось в груди, а перед глазами стояло красивое лицо синеглазой брюнетки, пренебрежительно кривившей губы.

Тошно. И поговорить не с кем. Я бы даже компании блаженной Стеллы была рада, но где моя бывшая соседка поселилась — неизвестно, а ходить по комнатам и искать ее я была не готова. Вряд ли местные царицы обрадуются поему появлению.

В окно тоже не посмотришь. Шторы по-прежнему были задвинуты, чтобы любопытные парни не подглядывали за тем, что происходит в комнате. Кто вообще придумал так близко располагать корпуса? Это же издевательство полнейшее! Мало ли переодеваться кто будет или заниматься чем-нибудь тайным, а тут все как на ладони. Надо бы что-то придумать.

Спустя час вернулась Кайла со своим добром. Ее книги помещались в наплечной сумке. Она выставила их ровным рядком, потом посмотрела на мою разнокалиберную шеренгу, удивленно дрогнула бровями и отвернулась.

Я же сидела на кровати и хмуро наблюдала, как она достает из сумки конверт с гербом Вэсмора, вынимает вчетверо свернутый лист и читает, недовольно скривив губы.

И чего выпендривается? У меня вообще всего одна монетка в кармане, и я не страдаю. Кстати, что за монетка?

Я вытащила из кармана смятый конверт, надорвала его по длинной стороне и достала лист. Это оказался приказ о начислении обеспечения. Выхватывая отдельные фразы, я пробежалась взглядом по скупым строчкам.

Ева Найтли. Седьмой минимальный уровень. Двести пятьдесят кредитов на неделю — до первых экзаменов. Потом сумма будет пересмотрена по результатам испытаний.

— То есть, если я буду хорошо учиться, то уровень станет лучше? — не удержалась и спросила вслух.

Кайла не ответила. Только взгляд к потолку подняла, мол, что за дура в соседки досталась? Из этого я сделала вывод, что да, уровень можно изменить. Это хорошие новости.

Потом из конверта вытряхнула на ладонь монету.

Только это оказалась не монета, а непонятный кругляш сантиметров пять в диаметре, с гербом академии и числом «двести пятьдесят» на другой стороне.

— И что с ним делать?

У нас в Муравейнике таких штук отродясь не было. В ходу только замызганные медяки да долговые расписки, а здесь… Все не как у людей.

— Ты вообще дикая? — Кайла все-таки не выдержала. — Это твой персональный хайсер. На него будут поступать твои начисления.

— А как их забрать? — Я крутила в руках кругляш, не понимая, как все это работает.

— Никак! Берешь его с собой и расплачиваешься им, опуская в специальные сферы.

— Зачем так усложнять?

— Так наоборот проще. Не все хотят звенеть кошельками и носить с собой кучу наличности.

Я моргнула. Кайла тоже моргнула. Потом скрипнула зубами и резко отвернулась:

— Боги… Что за деревня?!

Я не обиделась. Меня другое больше интересовало: двести пятьдесят кредитов — это много или мало?

Перед ужином, когда я спустилась вниз, миссис Гретта передала мне клок бумаги, свернутый трубочкой и перевязанный грубой ниткой. Внутри оказалось криво нацарапанное послание от Карлы.

Ты получила деньги? Почему не несешь? Сколько я должна ждать?

Мачеха не сомневалась, что свое обеспечение я буду добровольно передавать ей.

— Перебьёшься, — пробурчала себе под нос и, смяв лист, выкинула его в мусорную корзину.

Я заслужила эти крохи и никому их не отдам!

***

С ужином я прогадала. Тоже пошла пораньше в надежде, что смогу поесть до основного наплыва, но вместо этого попала в самый пик. Самые хорошие столики были уже заняты, возле раздачи толпились адепты, а за учительскими столами восседали преподаватели.

Очень остро полыхнуло ощущением, что я здесь лишняя. Головой понимала, что надо вливаться, отстаивать свое право находиться здесь, а не прятаться, иначе будет только хуже. Но где-то внутри меня маленькая девочка, отчаянно нуждавшаяся в поддержке, мечтала убежать. Глядя на довольных, сытых, самоуверенных адептов из богатых семей до дрожи хотелось, чтобы за моей спиной тоже кто-то был. Кто-то, кто сможет защитить, поддержать, кому будет не все равно.

Увы, у меня за спиной была только мачеха со сводными сестрами, и все, чего от них можно ждать, — это придирки и оскорбления.

— Сама справлюсь, — напомнила себе и пошагала к раздаче, чувствуя, как колют чужие взгляды.

Кажется, все голоса померкли, утонули в собственном гуле, выпуская вперед любопытный шепот:

— Она и правда из Муравейника?

— Там же одни пустышки.

— Дура!

— Выскочка.

— Да ладно вам, симпатичная девка… я б ей…

— Потом не отмоешься.

Каждое слово обжигало каленым железом.

Возле выдачи образовался затор, и каждый раз, когда подходила моя очередь, я каким-то образом оказывалась в конце. Меня отпихивали, бессовестно проскакивали под самым носом, смеялись. Когда из рук выбили поднос и он с грохотом упал на пол, в столовой повисла тишина. И даже те, кто не обращал на меня внимания, развернулись в нашу сторону.

— Что вы тут устроили? — гневно спросила та самая повариха, которую я видела утром.

— Да вон… перваки нынче такие слабые, что в руках поднос удержать не могут, — хохотнула незнакомая девица с красными волосами, — бедолажка.

Взгляды впились в меня. Если сейчас отступлю, уже не слезут.

— Удержишь тут, как же, — я подняла поднос с пола, сдула с него невидимую грязь, — когда толпа оголодавших за пирожки борется. Вы в академию только чтобы пожрать поступили, что ли? Стыдоба.

Девка с красными патлами вспыхнула и стала под цвет своей шевелюры:

— Да я тебя… — едва различимо зашипела она, опасаясь хамить в присутствии преподавателей.

— Что? — склонилась я к ней, прислонив руку к уху. — Погромче. Не слышу, что там мурлыкаешь.

Взгляд в упор. Ни за что не отведу. Вэсмор ничем не лучше Муравейника, только детки богаче и пафосней. А на самом деле та же стая, перед которой нельзя пасовать, иначе будут грызть до самого конца.

— Ты…

— Четче, пожалуйста! Выплюнь каку и скажи еще раз. Не люблю, когда мямлят.

Мне потом аукнется это выступление. Но это будет потом. Сейчас, когда смотрели все собравшиеся в столовой, мне никак нельзя было показывать смятение или неуверенность. Пользуясь тем, что народ замер, я прошла к раздаче:

— Мне, пожалуйста, омлет, — ласково улыбнулась поварихе, — чай и пирог с яблоком. Они у вас просто божественны.

Она хмыкнула, спрятав ответную улыбку, положила мне омлета в два раза больше, самый румяный пирог и еще ватрушку. Все так же в тишине я забрала поднос и ушла за столик, спрятавшийся в углу. Спина прямая, походка уверенная, главное — не подавиться, когда буду есть. В груди, конечно, бурлило и клокотало, но деваться некуда. Дашь слабину — и все, можно собирать вещи и возвращаться на ту сторону реки, а я не хочу обратно. Мне еще салон открывать и рунами торговать.

Поэтому я спокойно села за стол, подвинула поудобнее стул и принялась ужинать, всем своим видом показывая, что мне очень вкусно и очень все равно на чужие недовольные взгляды.

— Ева! Привет! — откуда ни возьмись подплыла Стелла с подносом. Все такая же блаженная, как и раньше, с мечтательной улыбкой на губах. Выставила свои тарелки и села напротив меня. — Как заселилась?

— На третьем этаже. С Кайлой, — бодро произнесла я, будто это самое лучше, что могло произойти. — А ты?

— На первом. С кем — не помню, — беспечно отмахнулась моя бывшая соседка. — Как у тебя дела с наставниками?

— У меня с ними нет никаких дел.

— Больше не общаетесь? Они же такие хорошенькие были.

Хорошенькие… Ага… Что один, что второй.

— Их наставничество закончилось. Теперь каждый сам по себе.

— Жаль. Я вот Чейза уже второй день ищу, а его нет нигде. Хотела поболтать с ним, погулять, — она мечтательно прикрыла глаза.

А я подумала о том, что бедняга Чейз, скорее всего, где-то прячется от своей немного странной бывшей подопечной.

Остаток ужина мы провели в несуразных разговорах. Стелла не из тех, с кем можно долго беседовать. Мысли у нее постоянно уплывали то в одну сторону, то в другую, а порой она и вовсе отключалась, проваливаясь в какую-то дрему. Взгляд становился стеклянным, губы растягивались в блаженной улыбке.

— Нищенка и сумасшедшая? В этом году у Вэсмора отличный улов, — ухмыльнулась уже знакомая гадюка-брюнетка.

За ней по пятам шагали верные подруженции.

Я промолчала, а Стелла уставилась на эту компанию широко распахнутыми глазами, пару раз медленно моргнула.

— Что уставилась, блаженная?

Бывшая соседка вместо ответа полезла в сумку и достала оттуда очередное бумажное сердечко.

— Осторожнее, Диана, вдруг там наговор на понос, — рассмеялись подружки.

Сама брюнетка прихватила листик и брезгливо поинтересовалась:

— И что это за фигня?

— Подарок… — Стелла глупо моргнула.

Мне даже стыдно стало, захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Нельзя же быть такой…

— Пфф… самый убогий мусор, который я только видела. — Диана смяла сердечко в комок и подбросила на ладони. Первый раз, второй, а на третий он вспыхнул белым и пеплом осыпался на пол. — Придержи свои подарки для нищебродов из Муравейника.

С этими словами они пошли дальше, а Стелла, проводив их растерянным взглядом, сказала:

— Тебе не кажется, что они какие-то странные?

Я молча подвинула к себе чай и взяла пирожок. Быть объектом для сплетен и насмешек дольше, чем того требовала ситуация, я не собиралась, поэтому, едва покончив с чаем, собрала грязную посуду на поднос, отнесла его к специальному окошечку и, старательно не замечая взглядов и смешков, покинула зал. Все, представление окончено, ищите себе другого клоуна.

Стелла где-то потерялась. Вроде вставала из-за стола вместе со мной, но потом зацепилась языком с какой-то девочкой со своего факультета и забыла о моем существовании. Чудна деваха-то, ой чудна.

Размышляя о своей бывшей соседке, я вышла на улицу. Погода стояла хорошая, еще по-летнему теплая, но с осенним придыханием — нет-нет, да и мазнет по голым коленкам прохладным воздухом. Небо уже опустилось и сумрачно хмурилось, предвещая близкие холода, да и золотая россыпь по ветвям деревьев намекала, что лето на исходе.

Моя первая осень за пределами Муравейника. Какой она будет? Теплой, как уютный вечер у огня, или острой и щедрой на конфликты? Хотелось бы уюта, но, судя по нынешним отношениям с адептами, меня ждал второй вариант.

С тихим вздохом я спустилась по широким ступеням и побрела к женскому общежитию. Завтра начнутся занятия, надо настроиться, собраться, выспаться. Специально, чтобы ненароком не столкнуться с некоторыми персонажами, я выбрала не прямую короткую дорогу, а пошла в обход по небольшой аллее, огибающей один из учебных корпусов. Но стоило сделать десяток шагов и нырнуть под сень желтеющих кленов, как меня подхватило поперек талии и понесло вперед.

— Пойдем-ка поговорим!

Ноги тут же стали ватными, налились тяжестью, будто на каждой повисло по пудовой гире, а сердце, наоборот, понеслось вскачь, пытаясь пробить ребра.

— Пусти! — прошипела я в тщетной попытке разжать чужие руки. В висках так сильно гремело, что я едва различала собственный голос — жалкий и дребезжащий. — Коул!

Ноль реакции. Как тащил, так и продолжил тащить, уводя все дальше от столовой и от случайных любопытных взглядов.

— Хеммери, что ты себе позволяешь?! — Взяв себя в руки, я всеми силами уперлась. — Немедленно отпусти меня!

Еще десяток метров, и эта ходячая проблема соизволила остановиться.

— Не кричи, Ева, — его голос звучал устало и как-то надломлено, — нам поговорить надо. Ты сама это знаешь.

Я упрямо покачала головой:

— Ничего я не знаю и знать не хочу.

Хотела уйти, но наглый лось перегодил дорогу. Я шаг в сторону, он шаг в сторону, я в другую — он следом. Здоровенный, так просто с пути не отбросишь, в глазищах синих полыхает, желваки играют. Как всегда упрямый и непробиваемый.

Мне внезапно так обидно стало, что захотелось пустить слезу, но сдержалась и, когда Хеммери снова ухватил за плечи, пытаясь остановить мои метания, сердито толкнула его в грудь и отпрянула, обжегшись мимолетным прикосновением:

— Не смей меня трогать! Никогда!

— Я тебя сейчас свяжу, — глухо пообещал он.

— Просто оставь меня в покое.

— Я два дня пытался тебя поймать. Пока не поговорим, не отпущу. — Коул надвигался, все дальше оттесняя меня в тень.

Чудовище упрямое!

— Отстань! Иди к своим друзьям, уверена, вы здорово проводите время, развлекаясь дурацкими спорами!

Еще одна попытка оттолкнуть его с дороги с треском провалилась. Хеммери, скрипнув зубами, перехватил меня под локоть. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь ослабить хватку, но он вцепился во второй локоть.

— Пусти!

Я брыкалась как могла. Пыталась его пнуть, укусить, одновременно выкручиваясь из его захвата, как змея. Глаза пекло от слез, вот-вот готовых пролиться.

— Уходи!

Коул рывком дернул на себя, так что я с размаха впечаталась ему в грудь, и отскочить не успела

— Евка, хватит, — прижал к себе, — не надо.

Ему ничего не стоило погасить мое жалкое сопротивление — просто сжал в объятиях, не позволяя ни брыкаться, ни вырваться. По-медвежьи сгреб в охапку и все, сколько бы я ни дергалась — все зря.

От неравной борьбы я запыхалась. Задыхалась, хватая воздух ртом, до боли жмурилась, чтобы не зареветь. Никаких слез! Пусть не думает, что я из-за него… Ни за что!

Под моими ладонями, надрывно сокращаясь, гремело чужое сердце. И сам Хеммери дышал так, будто пробежал десять кругов по полигону для экзаменов, будто ему не все равно.

— Ев…

— Пусти, — глухо промычала ему в грудь и задержала дыхание, чтобы не чувствовать его запах.

Когда он стал таким родным? Зачем я позволила себе привыкнуть?

— Извини за этот идиотский спор, — прохрипел он, — мы спорили еще до того, как знакомились с претендентками. Просто игра больших дураков.

— Просто игра?!

Коул тут же прижал меня к себе крепче, не позволив отдалиться.

— Да. Тупая игра. И недостойная. Нам казалось, что это весело.

— Вам до сих пор весело.

— Мне нет. Я не думал, что все так обернется. Не хотел… делать больно.

— Но сделал!

Сейчас точно разревусь.

— Прости меня. Я дураком был, Ев! Сначала поспорил без задней мысли, а потом увлекся, забыл обо всем. Мне нравилось проходить вместе с тобой испытания, нравилось общаться. Ты мне понравилась!

Понравилась? Надо же, какое красивое слово. Не то, что мое уродливое «влюбилась».

Рукавом стираю слезы, которые все-таки потекли по щекам:

— Так сказал бы. Признался, не доводил до крайности, не позволял бы себя целовать на глазах у всех. Или годовых экзаменов в виде приза за мое поступление для тебя было недостаточно? Эр-мобиль в хозяйстве полезнее?

Пытаясь вырваться, я случайно зарядила локтем Хеммери прямо под ребра. Он сдавленно охнул и дернулся. Надеюсь, ему было хоть на треть так же больно, как и мне. Задушила бы!

— Хочешь, я его тебе отдам? Хочешь?!

Вот так просто? Сказал, и даже ничего не дрогнуло внутри? Я почувствовала себя еще более убогой. Для дурочки из Муравейника все эти атрибуты роскоши кажутся недостижимыми, а для парня из Хайса, выросшего в хорошей семье, — ерунда, игрушки, которыми можно запросто швыряться.

— Девке своей отдай. Пусть радуется.

— Нет у меня никакой девки!

— Неужели такой популярный парень к третьему курсу не обзавелся армией поклонниц?

Я рассмеялась, но смех прозвучал хрипло и надсадно. Не умела я играть в такие игры, и учиться не хотела.

— При чем тут поклонницы? — он даже не отрицал, что они были.

— Ни при чем. Все хорошо. Отпусти меня, Коул. Завтра рано вставать, первый учебный день, надо подготовиться… а не забивать голову мыслями, где ты и с кем.

— Кажется, кто-то ревнует? — натянуто улыбнулся Коул, пытаясь перевести все в шутку.

Только у меня не было настроения шутить. Горечь затапливала до самых краев:

— Ревную? Ты серьезно? Я, конечно, не такая умная, как аристократы Хайса, и порой слишком наивная, но даже мне понятно, что нет смысла ревновать того, для кого ты просто кукла и предмет спора. Так что нет, Коул, не ревную. Мне просто стыдно за то, что я сама липла к тебе, в то время как у тебя была девушка. Может, для кого-то это и в порядке вещей, но не для меня.

— Нет у меня никакой девушки, — прорычал Хеммери и встряхнул меня так, что зубы клацнули.

— Ну хватит уже! — Я все-таки смогла его оттолкнуть. Дыхание сбилось, в горле пульсировало. — Ты меня совсем за идиотку держишь? Я видела вас в комнате. Забыл? Видела, как она тебя за тебя цеплялась…

Меня сейчас стошнит.

— Ах, это… — нахмурился Коул.

Вспомнил бедолага.

— Это! Она прохода мне не дает! Скажи ей, что я ни на что не претендую, пусть уже успокоится. Пусть забирает полностью, с потрохами. И тебя, и твой вожделенный эр-мобиль. Мне плевать. Главное, чтобы в покое меня оставила.

От моих слов Коул сморщился так, будто ему целый лимон в рот затолкали. Выслушал всю тираду целиком, потом угрюмо произнес:

— Ее зовут Диана.

— Я уже в курсе! — понимающе улыбнулась, замерзая изнутри, — Счастья вам, радости и всего самого хорошего, но подальше от меня. Я не собираюсь быть девочкой для битья и бесплатным развлечением для вашей сладкой парочки. Найдите себе другую мишень для издевательств.

— Ев… — парень посмотрел на меня исподлобья, — Ди — моя сестра. Мы близнецы.

Его слова как удар под дых. Так остро, что даже перед глазами потемнело. Еще одна Хеммери?! Сестра? Родная? Как такая кобра могла быть сестрой такого, как…

А какого? Чем он лучше? Ничем! Только стелил мягче, а падать все равно оказалось больно

— Значит, это у вас семейное, — горько усмехнулась я, — глумиться над убогими.

— Я не глумился. Никогда. Ты же знаешь! Я просто дурачился и не думал о последствиях

Я грустно покачала головой. Он так до конца и не понял, в каком котле я варюсь по его милости.

— Ты ведь даже не представляешь, что ты наделал? Я и так всем мешала своим присутствием, а после вашего спора еще хуже стало. Меня теперь все считают… — проглотила неприличное слова.

— Заткнутся. Все.

— Смешно.

Отмахнувшись от него, я развернулась, чтобы уйти. Сил на разговоры не осталось.

— Стой, Ев, — снова перегородил путь, — я тебе обещаю, что улажу эту проблему.

Я криво усмехнулась:

— Охотно верю.

— Я решу этот вопрос, — с нажимом сказал Коул, — к тебе больше никто не сунется.

— Даже крошка Ди-Ди?

Хеммери помрачнел:

— С ней будет сложнее.

— Что, сестренка не захочет слушаться братика? Какая жалость.

— Ева!

— Ну что Ева? Что? — устало простонала я. — Вот она я. Перед тобой. Чего ты от меня хочешь? Прощения? Хорошо, ты прощен. Благодарности за то, что помог поступить? Я тебе благодарна, честно. Больше, чем кому бы то ни было в этой жизни. Без тебя я бы уже вернулась в Муравейник.

— Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужна ты, и чтобы все было как прежде!

Как же екнуло за ребрами. Как же хотелось поверить…

— Это снова какая-то игра? Второй этап спора? Убеди дуру, что в прошлый раз пошутил, и добей до конца?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. — Хеммери дышал так, будто все это время его черти по полю гоняли. — Знаешь ведь.

Я виновато пожала плечами:

— Не знаю, Коул. Не знаю… и не доверяю. Прости.

Так горько было видеть разочарование в его глазах, но я говорила правду. Я не доверяла ему. Уроки, полученные в Муравейнике, намертво выжгли на сердце напоминание, что нельзя доверять тому, кто однажды предал. Но как же больно-то! И страшно! Ведь какая-то часть меня до дрожи хотела уткнуться в широкую грудь лицом, обнять и не отпускать. Я презирала эту никчемную девочку, но победить ее не смогла:

— Говоришь, что уладишь эту проблему? — шагнула навстречу Коулу, проклиная собственную слабость.

Он прохрипел надсадно:

— Да.

— Тогда улаживай. После этого поговорим.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Нужен перерыв. И Хеммери это понимал:

— А что будет, пока я этим занимаюсь?

— Ничего. Я не собираюсь больше бегать от тебя или выяснять отношения. Просто живем дальше, как есть. Возможно, позже что-то поменяется.

— Это произойдет раньше, чем ты думаешь, — угрюмо пообещал он.

Я грустно улыбнулась, похлопала его по плечу и пошла прочь, пробормотав себе под нос измученно:

— Надеюсь.

Да, я на это надеялась. И да, мне плохо без этого нахала, так беспечно столкнувшего меня в пучину проблем.

Я устала, но этот дурацкий день продолжал подкидывать неприятности.

На крыльце общежития меня поджидал очередной сюрприз в виде разъяренной Карлы. Едва завидев меня, она слетела по ступеням, схватила за локоть и потащила за угол. А у меня даже сил сопротивляться не осталось — все растратила на разговор с Коулом. Поэтому, когда мы оказались в тени и нежные мачехины руки припечатали меня к стене, я обмякла и устало уставилась на нее:

— Чего тебе?

— Чего мне? — прошипела она, склоняясь ближе. — Ты еще спрашиваешь, чего мне? Бесстыжая! Я тебе письмо оставляла! Или скажешь, что не получала?!

— Ах, это, — я сморщилась и потерла кончик носа, — что-то вроде было.

Хотела соврать, что еще не читала и обязательно ознакомлюсь перед сном, но Карлу уже прорвало.

— Прекрати паясничать! Хамка! Кормила тебя, поила, а ты мне теперь в душу плюешь!

Почему она меня считала хамкой — непонятно. Вроде молчу, не спорю, не ору, в отличие от нее самой. Но все равно хамка я, а она святая женщина, которую не оценили.

— Никуда я не плевала.

Я попыталась скинуть ее руки с плеч, но она впилась еще сильнее.

— Где твой кругляш?

— Какой кругляш?

— Тот, который с деньгами! Не притворяйся дурой! — принялась щупать мои карманы. — Он здесь, да? Здесь? Не пытайся меня обмануть! Я знаю, что вам всем такой выдали! Даже тебе.

Мне кое-как удалось избавиться от наглых рук и отойти на пару шагов.

— Ну, выдали.

— Сколько там? — темные глаза алчно заблестели. — Сколько? Тысяча? Две?

— Двести пятьдесят кредитов.

Перекошенное лицо разочарованно вытянулось:

— Настолько убогая, что не смогла заработать побольше?

Обидные слова полоснули и без того измученную душу:

— Мне хватит!

Тут же и без того красное лицо мачехи налилось бордовой краской:

— Тебе хватит? — прорычала она. — А о нас ты подумала? Обо мне, о сестрах? Мне платья девочкам надо купить, себе обновку, а то ходим как оборванки! Ты видела цены в местных магазинах?! Мы и так трудимся не покладая рук, пока ты бездельничаешь и наслаждаешься жизнью. Неужели нельзя было поднапрячься и получить больше? Бездарность!

Последнее слово она крикнула во весь голос. Так громко, что шедшие мимо люди обернулись. Среди незнакомых лиц мелькнула усмешка Кайлы, но сейчас мне было плевать на чужое мнение. Терпение было на исходе.

— Стираем! Трем! Прислуживаем всяким набалованным бестолочам! А ты видела мои руки? Видела? — Мачеха сунула пальцы чуть ли не в нос мне. — Все шершавые! Спина не разгибается от непосильной работы. А ты с книжечками шатаешься да глазки мужикам строишь!

Конечно, она преувеличивала. Никто Вэсмор не превращал в каторгу. Я видела и других прачек, и уборщиц, и тех, кто в кухне помогал. Все румяные, довольные. И работают, и поболтать находят время. Просто что Карла, что сводные сестры не любили работать и считали это дело крайне оскорбительным и несправедливым.

— Вас силой сюда никто не тащил. Сами напросились… — напомнила я, за что тут же поплатилась.

Тяжелой рукой мачеха отвесила мне смачную оплеуху. Громко охнув, я пошатнулась и прижала ладонь к лицу. Было больно и обидно, и до самых краев затопило возмущение.

— Как ты смеешь?! — продолжала наседать Карла. — Хотела сама свалить в сладкую жизнь, а нас у разбитого корыта оставить? Не выйдет! Тащи сюда свой кругляш! Немедленно!

— Даже не подумаю, — сквозь зубы процедила я и проворно отпрыгнула в сторону, когда мачеха снова замахнулась. — Это мои деньги. И я не собираюсь их отдавать ни тебе, ни твоим драгоценным девочкам. Пусть сами себе на платья зарабатывают!

— Ах ты, дрянь! — Карла ринулась за мной. — А ну иди сюда, коза драная! Я тебе покажу, где раки зимуют!

Я бросилась бежать, но не успела пролететь и десятка метров, как врезалась в массивную грудь миссис Гретты:

— Что здесь происходит? — грозно спросила она, переводя взгляд с меня на разъяренную Карлу. — Что за крики?

— Простите, этого больше не повторится, — промямлила я.

А мачеха, наоборот, взвилась еще сильнее:

— Не твоего ума дело! Дочь неблагодарную воспитываю!

Боги, как же стыдно…

Если мачеха хотела обескуражить напором миссис Гретту, то очень сильно просчиталась, потому что комендантша, вместо того чтобы отступить и не вмешиваться, тяжело шагнула вперед:

— Давно ли прачкам разрешено праздно шататься по территории?

Карла аж подпрыгнула от такого заявления:

— Мне надо было увидеть дочь.

Надо же, я из неблагодарной твари уже превратилась в дочь.

— Дни посещения обговариваются заранее, — припечатала Гретта, продолжая надвигаться, — и предоставляются, только если адепт не против увидеться с родными. Ева, ты хочешь видеться с мачехой?

— Нет. — Я все еще прижимала ладонь к пылающей щеке.

Карла покрылась белыми пятнами поверх пунцового румянца и ринулась ко мне:

— Да как ты смеешь?!

И снова Гретта встала у нее на пути:

— Устраивать базар на территории академии никому не дозволено! Еще раз увижу, что без дела слоняешься возле общежития — отправлю жалобу ректору. Еще раз повысишь голос — тоже будет жалоба. Узнаю о рукоприкладстве — тем более. Я ясно выразилась? Марш на дозволенную территорию, пока я сама тебя туда не выкинула. А ты, Ева, иди к себе. Завтра начинается учеба, тебе надо готовиться.

— Спасибо, — прошептала я и, не глядя на мачеху, бросилась бежать.

Сердце в груди гремело и раскалывалось от обиды. За что мне все это?

Вернувшись к себе, я сразу скрылась в душевой, чувствуя, как Кайла провожает меня взглядом. Плевать. Пусть смотрит, пусть злорадствует. Хуже, чем сейчас, от ее взглядов уже не станет.

Я намочила полотенце холодной водой и прижала к щеке, на которой полыхал уродливый алый отпечаток. Как я завтра людям на глаза покажусь с такой физиономией? Все и так надо мной издеваются!

Когда я вышла в комнату, Кайлы уже не было. Зато на столе стояла небольшая баночка, а рядом записка: Помажь щеку. Не позорься.

Глава 6

На следующее утро от красноты не осталось и следа. Не знаю, что это за волшебное снадобье, но с последствиями оплеухи оно справилось без проблем.

— Спасибо, — я протянула баночку обратно Кайле, — ты меня очень выручила.

Блондинка только фыркнула и, выхватив у меня из рук банку, небрежно закинула ее в тумбочку:

— В следующий раз не дам. Заимей свою.

— Хорошо. Еще раз спасибо.

Она скривилась, тряхнула тяжелой косой и, закинув на плечо маленький синий рюкзачок, выскочила из комнаты.

Мне тоже пора было собираться. Первым делом я надела форму. Юбка показалась несколько короткой, но в сочетании с белой рубашкой и строгим приталенным жилетом смотрелась очень красиво. Глянув в зеркало, я только и смогла сказать:

— Ничего себе!

Будто и не я там отражалась, а кто-то другой. Теперь, если не знать, кто я такая, можно запросто принять меня за обычную адептку. Было любопытно до дрожи и страшно до тошноты. Я так старалась попасть в академию, а когда попала — растерялась и не знала, за что хвататься.

— Соберись, тряпка! — пригрозила своему отражению, аккуратно пощипала свои побледневшие щеки и отправилась навстречу судьбе.

С собой взяла небольшую сумку, в которой болтался блокнот да пара карандашей. Я не знала ни расписания на сегодня, ни куда идти на первое занятие.

К счастью, в холле на большой пробковой доске уже вывесили списки адептов по аудиториям. Напротив пятьсот второй стояла только моя фамилия, и от этого стало еще страшнее. Очень хотелось бы пойти веселой компании, как другие девочки, или хотя бы с молчаливой напарницей, как Стелла, которая прошла мимо, рассеянно махнув рукой. Но, увы, даже здесь я умудрилась отбиться от коллектива.

Хотя, может, это и к лучшему. Потому что мимо важно прошагала Диана со своими подругами, и каждая посчитала своим долгом задеть меня плечом. Нет уж, к черту компанию.

Времени еще было предостаточно, чтобы позавтракать, но от волнения совершенно пропал аппетит, поэтому я проскочила мимо столовой, едва глянув, как за окнами адепты торопливо допивали утренний кофе. Надо же, кто-то еще способен есть в такой день. В меня вот точно ни кусочка не влезло бы.

Возле крыльца главного здания царило необычное оживление. Двери еще были закрыты, и адепты, разделившись на кучки по интересам, стояли кто на ступеньках, кто поблизости. Некоторые степенно разговаривали, другие угрюмо зевали, а третьи радостно гоготали, совершенно не беспокоясь о предстоящей учебе.

Я приткнулась в сторонке, чтобы не привлекать к себе внимания, но парочку плоских шуток про свой усталый невыспавшийся вид все-таки словила:

— Что? Ночка тяжелая была? Работала, поди, не покладая рук? Или ног?

Я сделала вид, что не слышу противного хихиканья второкурсниц. Не до них сейчас, пусть сколько угодно злословят — мыслями я уже на занятиях.

Ровно в девять кованые двери распахнулись, и на крыльцо вышел высокий статный мужчина. Раньше мне не доводилось его видеть, но одного взгляда хватило, чтобы понять, кто здесь главный. Высокий с военной выправкой и броской сединой на висках. Глаза ярко-синие, строгие, а у рта жесткие складки. На рукаве нашивка в виде герба академии, а чуть ниже эмблема факультета боевых мастеров.

— Тсс, ректор Хор’рейн! — прошелестело среди адептов, и все моментально заткнулись.

И не просто заткнулись, а вытянулись по струнке, как солдатики, стараясь казаться серьезнее и внушительнее. Глядя на остальных, я на всякий случай тоже втянула живот.

— Приветствую вас, адепты академии Вэсмор, — сказал он.

И в ответ грянуло дружное:

— Здравствуйте, господин ректор!

Аж мурашки по коже от такой слаженности голосов.

— Рад вас видеть в добром здравии. И новичков, — кивок в мою сторону, потому что из первокурсников я оказалась ближе всего, — и тех, кто продолжает обучение. Я надеюсь, за лето вы не растеряли навыки и покажете достойные результаты не только по специальностям, но и по общим предметам.

Вот тут мне стало страшно. Вдруг я ничего не покажу? Но наружу свои сомнения не выпустила. Продолжала стоять с торжественным видом и уверенно кивать на каждое слово ректора.

— Дерзайте, адепты. Будущее за вами. — Этими словами Хор’рейн закончил речь, слегка кивнул, обозначая поклон, и ушел.

А мы нестройными рядами хлынули внутрь.

Пятьсот вторая аудитория оказалась на пятом этаже в самом конце коридора. Мест было много, а вот из учащихся — только Доминик. Блондин сидел на последнем ряду, закинув ноги на парту, и вольготно покачивался на стуле, подбрасывая в воздух карандаш. Увидев меня, пренебрежительно хмыкнул:

— Приперлась.

Я и так нервничала из-за начала учебы, проблем с Хеммери, подпорченной репутации и семейки, которая не давала мне покоя, а тут еще вспомнила, как этот гад вытолкал меня в воду на первом испытании — и все, накрыло.

Заложив руки за спину, улыбаясь во весь рот, я направилась к нему. Ник заметно напрягся:

— Чего тебе?

— Мы же подружимся? — ласково спросила, склоняясь так близко, что наши носы чуть не соприкоснулись.

— Мечтай больше.

— А я думаю, что подружимся, — улыбнулась еще шире, взглядом обещая дикую расправу, — иначе тебе же хуже будет.

— И что ты сделаешь, деревня? — презрительно выплюнул он.

Я пожала плечами. Выпрямилась, задумчиво прикоснулась кончиками пальцев к своим губам:

— Например, вот это.

Короткий удар по ножке стула, и парень с грохотом повалился назад, нелепо запрокинув ноги выше головы.

— Ах ты…

Договорить он не успел, потому что в аудиторию зашел преподаватель:

— О, адепт Оливио, я вижу, что вы в восторге от своей сокурсницы. Но не стоит ползать перед ней на коленях — форму протрете раньше времени.

Ник покраснел и рывком вскочил на ноги. Я же нежно стряхнула пыль с его плеча и поинтересовалась:

— Не ушибся?

— Да я тебя…

Я перебила его, приложив палец к губам.

— Тсс, Домик, пора учиться.

— Какой я тебе Домик? — прошипел он.

Я подмигнула взбешенному парню и прошла вперед, чтобы занять место перед преподавателем.

— Меня зовут магистр Стенфилд. В отсутствии магистра Меррана я выполняю его обязанности и являюсь главным на факультете, поэтому вводное занятие с первым курсом предстоит провести мне, — спокойно улыбнулся мужчина и, прислонившись бедром к столу, посмотрел на нас. — Как вижу, в этом году вас всего двое. Поэтому, адепт Оливио, пересядьте, пожалуйста, ближе. Рядом с адепткой Найтли есть свободное место.

— Мне и здесь прекрасно слышно, — проворчал Доминик.

Но когда преподаватель вздернул бровь и выразительно замолчал, пришлось подчиниться. Размашистым недовольным жестом подхватив с пола рюкзак, блондин подошел ближе. Сел на первый ряд, но не рядом со мной, а за соседнюю парту, всем своим видом демонстрируя протест.

Внимательный взгляд Стенфилда перескакивал то на него, то на меня, но комментариев не последовало.

— Итак, вас уже не раз поздравили с поступлением в Вэсмор. Я в свою очередь рад приветствовать вас на факультете. Я надеюсь, нам удастся развить ваши способности и сделать из вас настоящих гончих. Вам, как и всем остальным, предстоит учиться пять лет. Первые два курса считаются младшими, на них вы будете изучать основные предметы, учиться контролировать свои нативные способности, чувствовать зов и заниматься общей физической подготовкой. У вас будут совместные занятия с другими факультетами. На старших курсах начинается углубленное погружение в особые дисциплины, активный тренаж и будет больше индивидуальной работы.

Я слушала, открыв рот, а Ник пытался не зевать. Все эти правила и планы навевали на него скуку.

— Расписание на этот семестр.

И нам выдали по листу. Я развернула свой и ужаснулась. Были забиты все дни, кроме воскресенья. Три занятия, начиная в восьми утра, потом перерыв на обед и еще два занятия.

— Экзамены зимой и в конце весны. Если справляетесь хорошо, то переходите на второй курс. Если нет, то выход знаете где.

— Готовь вещички, деревня, — зловеще прошептал блондин.

К несчастью, его услышал преподаватель.

— Адепт Оливио, хочу обратить ваше внимание на один презабавнейший факт. Процент отчисления среди девушек минимален, а вот молодые люди, упивающиеся гордыней и мнимым превосходством, как раз частые гости на отчисление.

— Сам готовь вещички, Домик, — фыркнула я.

Мистер Стенфилд посмотрел на меня и строго произнес:

— Процент минимален, но не равен нулю. Помните об этом, адептка Найтли.

Вылетать мне нельзя, поэтому я благоразумно заткнулась.

— Я должен рассказать вам основные требования и правила. Можно было бы прочитать длинную заумную лекцию на эту тему, во время которой вы бы мирно дремали, но лучше сделаю вот так… — На парту между мной и Ником шлепнулась книга. Уже знакомые мне правила Вэсмора. — Ваша задача — изучить первую главу. И отчитаться.

— Прямо сейчас? — возмутился Ник. — Можно подготовить дома?

— Дома вы будете изучать со второй по пятую главы, — безмятежно улыбнулся Стенфилд и указал на книжку, — прошу.

— Но она одна.

— Что вам мешает сесть рядом? — С этими словами он занял место за преподавательским столом и выставит перед собой небольшие песочные часы. — Время пошло.

Пока Ник выпендривался и гневно щелкал клювом, я схватила книжечку.

— Эй! Отдай!

— Сразу после того, как прочитаю.

Я открыла первую главу и погрузилась в чтение. Оливио продолжал возмущенно бухтеть, но в итоге с шипением пересел на соседний стул.

— Дай сюда! — дернул книгу на середину.

Я подвинула ближе к себе, он потянул на себя, а преподаватель, подперев щеку рукой, наблюдал за нашей возней:

— Прервитесь на минутку. Перейдите к пункту два восемнадцать. Прочитайте вслух.

Ник, опередив меня на долю секунды, перевернул несколько страниц и принялся громко читать:

— В случае нарушения дисциплины на занятии зачинщики и участники беспорядка получают штрафные баллы в соответствии с тяжестью нарушения.

— Намек понятен?

— Понятен, — нестройным хором ответили мы.

— Тогда продолжайте изучение первой главы.

Читать одну книгу вместе с таким хамом было неудобно. Оливио норовил то подвинуть ее ближе к себе, то перевернуть страницу до того, как я успею дочитать. Но я худо-бедно справилась. Все прочитала и успела отчитаться до того, как время вышло.

— Задание вы знаете. Можете быть свободны.

Ник свалил первый, а я задержалась, убирая карандаши в сумку.

— Профессор, а вы не знаете, когда вернется магистр Мерран? У меня к нему есть несколько вопросов по особенностям гончих.

— Можете спрашивать у меня. На факультете гончих все гончие.

Все-то все, но я стеснялась рассказывать про темное пятно, которое видела, поэтому начала осторожно подбирать слова:

— Как понять, зов у меня или просто тревога? Допустим, меня обеспокоила некая встреча, и я никак не могу забыть ее. Все думаю, вспоминаю, испытываю потребность вернуться на то место. Это зов? Или кому-то пора отдохнуть?

— Отдых никому еще не мешал. Но что касается вашего случая, адептка Найтли, очень похоже на отголоски зова. Наблюдайте, анализируйте. Позволяйте себе идти у него на поводу, но не утопайте в этом ощущении. Гончая должна уметь отключать свой дар, иначе можно сойти с ума. Поэтому если почувствуешь, что мысль становится слишком навязчивой и причиняет неудобства — обращайся к своему куратору. Он поможет выйти из этого состояния. Надеюсь, я помог?

Представляю, как будет рад Верано, когда я пристану к нему со своими, как он выражается, никчемными проблемками.

— Спасибо. Буду наблюдать.

После этого я вышла из аудитории, на ходу разворачивая расписание, чтобы узнать, куда идти дальше.

Но планам не суждено было сбыться. Потому что прямо передо мной возник тощий, как жердь, рыжий парнишка:

— Найтли?

— Найтли.

— Тебя вызывает госпожа Нора, — сказал он и понесся дальше.

— Эй! Куда идти-то? — закричала я вслед ему.

Он на ходу обернулся и, продолжая пятиться, указал пальцем наверх:

— В главной башне.

— А когда?

— Немедленно!

Вход в главную башню я нашла без проблем. Мимо величественной мраморной лестницы с украшенными позолотой периллами даже ели захочешь, то не пройдешь. На ступенях красный шелковый ковер, на стенах портреты бывших ректоров и особо выдающихся работников Академии.

Поднимаясь под их пристальными величественными взорами, я засмущалась и в очередной раз почувствовала себя маленькой девочкой из Муравейника. Но больше грозных ликов меня пугала предстоящая встреча с госпожой Норой. Я видела ее всего пару раз, но этого хватило, чтобы возникло стойкое желание держаться от нее подальше. Строгая, надменная и не слишком добрая — именно такое впечатление она произвела. Я была уверена, что не понравилась ей на вступительных экзаменах, и понятия не имела, зачем ей потребовалось вызывать меня к себе. Одно знала наверняка — не к добру это.

Уныло пересчитывая ступени, я ползла наверх и ворчала, как старая бабка. Мало того что с прошлыми проблемами разобраться не успела, так уже новые на подходе. Да и еще и тащиться за ними на самую верхотуру, потому что госпожа Нора, будучи членом одной из семей, организовавших Вэсмор, не сидела в преподавательском крыле вместе с остальными, а имела отдельный кабинет.

На последнем этаже в круглый холл выходило две тяжелые двери из красного дерева. На одной таблички не было, зато на второй красовалось гордое «Госпожа Нора Хейгар. Заместитель ректора».

Остановившись перед входом, я еще раз угрюмо пробежала взглядом по выгравированной на золоте строчке и постучалась.

— Войди.

Не приглашение. Приказ.

Я приоткрыла дверь и, робко заглянув, тут же напоролась на внимательный и отнюдь не дружелюбный взгляд.

— Здравствуйте.

— Опаздываешь! — припечатала она.

И мне тут же захотелось вытянуться по струнке.

— Я пришла сразу, как только передали ваше сообщение...

Начала оправдываться, но была безразлично перебита:

— Еще вчера я вывесила расписание индивидуальных встреч.

— Но я не знала!

— Плохо, — снова прозвучал холодный ответ, — никто не обязан водить вас за руку и подтирать сопли.

Никто не предупреждал, что перед учебой надо обежать все корпуса и этажи, чтобы узнать подробности! Но возразить я не посмела, решив не давать этой сердитой женщине лишнего повода для недовольства.

— Простите.

— Садись, — она указала на стул кончиком остро заточенного пера, — на первый раз прощаю, но если еще раз опоздаешь — получишь штрафные балы.

— Спасибо.

Я аккуратно села на неудобный стул. Он был немного ниже обычного, и от этого казалось, что собеседник смотрит свысока. Хотя ни черта не казалось. Именно так Нора на меня и смотрела. Свысока, надменно и чуточку презрительно. Не как на адептку, а как на жительницу Муравейника, посмевшую переступить порог священного места.

— Для чего вы меня позвали? — спросила я, когда молчание начало затягиваться.

Под темным пристальным взглядом мне было неуютно и холодно.

— Поскольку только у тебя в этом году обнаружилась способность к рунам, мне придется заниматься с тобой в индивидуальном порядке.

— Вы преподаете рунологию? — пискнула я, с отчаянием представляя, какое «светлое» будущее в академии меня поджидает.

— Я верховный мастер рун как Хайса, так и всего северного округа империи.

— Мне очень неудобно, что из-за меня у вас появилась дополнительная работа. Можете передать меня кому-нибудь другому… менее занятому.

Пусть меня учит кто угодно, но только не она. Пожалуйста.

— Ну что ты, милая, — произнесла Нора таким тоном, что у меня мурашки по спине покатились, — я, наоборот, сама попросила, чтобы тебя закрепили за мной.

— За… зачем?

— Чтобы доказать остальным, наивным и недалеким, что выскочкам из Муравейника здесь не место, — склонившись немного вперед, она впилась в меня по-змеиному холодным равнодушным взглядом. — Любой дар — это привилегия избранных. Руны — благословение для лучших. И то, что каким-то случайным образом у тебя проявилась склонность к этому, ничего не меняет. Просто ошибка, которую я обязана исправить.

— Но я поступила…

— Тебе повезло, — она небрежно отмела мои робкие возражения, — случился непонятный сбой, в результате которого пустышка вроде тебя смогла справиться с испытаниями. Я уже внесла предложения по изменению порядка проведения вступительных экзаменов, чтобы впредь такого не повторялось. Покажи свою руну.

Я послушно подошла к ней и, задрав рукав, продемонстрировала ажурную бабочку.

— Какое убожество, — Нора презрительно оттолкнула мою руку, — убери с глаз моих. Не позорься.

Мне так обидно стало, что защипало глаза, но я затолкала слезы подальше. Не покажу ей, ни за что! Пусть сколько угодно смотрит свысока и пугает своими взглядами. Все равно выучусь! Ей назло.

Однако спустя еще пару минут моя уверенность заметно пошатнулась.

— Итак, адептка Найтли, — ее тон сменился на учтиво-деловой, — думаю, вы уже в курсе, что помимо основных предметов, общих для всех адептов, каждый из вас будет проходить дисциплины, нацеленные на раскрытие нативного дара. Трижды в неделю.

Это худшая новость, которая только могла меня ждать.

— А зимой вас ждет экзамен по рунологии, после которого я дам рекомендации для дальнейшего обучения. Но уверена, они вам не потребуются. Потому что этот экзамен вы точно не сдадите, — ласково улыбнулась она, но улыбка не затронула глаз. В них по-прежнему бесновалась стужа и лютое недовольство. Я надсадно сглотнула. — А теперь открывайте альбом рун и записывайте.

— У меня с собой только блокнот, — прошептала я.

— Минус балл к общему рейтингу.

— Но…

— То, что вы не знали расписание, не повод делать вам поблажки. Пишите в своем блокноте. Дома перепишите в тетрадь. Трижды. На следующем занятии проверю. И впредь, адептка Найтли, постарайтесь меня лишний раз не разочаровывать. Иначе ваше пребывание в Вэсморе может стать еще более коротким, чем я думаю.

Нора намеренно задержала меня намного дольше положенного времени, заставляя то переписывать главы из учебника, то вырисовывать линии нужной толщины и нажима. Она была недовольна всем: моим существованием, моим почерком и даже тем, как я держу перо. В результате я осталась без обеда и опоздала на занятие, которое должно было пройти вместе с хранителями.

Когда мне все-таки удалось вырваться на свободу, торопиться уже не было смысла, поэтому я уныло топала по лестнице вниз, волоча за собой сумку, которая казалась неподъемной, несмотря на то, что там почти ничего не было. Я чувствовала себя выжатой, оплеванной и глубоко несчастной. Проблемы с адептами и испорченной репутацией уже казались детским лепетом по сравнению с тем, что мне устроила Нора. И это еще только первое занятие. Если так дальше пойдет, то я и правда могу вылететь во время зимней сессии.

Как тошно-то. Пойти поесть, что ли? Утром аппетита не было, а сейчас, после убойной порции унижений и придирок, в животе щемило и булькало, поэтому я отправилась в столовую. Для ужина было еще рано, для обеда слишком поздно, поэтому раздача уныло светилась пустотой. Но повариха, увидев мою несчастную физиономию, все-таки смилостивилась — вынесла с кухни кружку ароматного чая и тарелку с маленькими румяными пирожками.

— Спасибо.

Я не стала заморачиваться с выбором места получше, села за первый попавшийся столик и принялась грустно жевать. Уверена, пирожки были вкусными, но я не ощущала вкуса. Во рту будто трава, в голове тоскливые мысли о том, как быть дальше. К кому обратиться за помощью и защитой от Нориного необоснованного гнева? Не к кому. Меррана нет в академии, но даже он вряд ли смог бы что-то сделать. Госпожа Нора выше его и по положению, и по должности. Разве что к ректору обратиться? Но я не настолько наглая.

Мое тихое пребывание в столовой было прервано появление Роуз. Завидев ее, повариха только руками всплеснула:

— Вот бестолковые. Что же вам по расписанию нормально не естся? Животы себе испортите, а потом будете мучиться. Совсем с этой учебой о себе не думаете! — ворчала она, выдавая очередную тарелку с пирогами.

Роуз обвела пустую столовую нерешительным взглядом и направилась ко мне:

— Я присоединюсь?

— Падай, — кивнула я на свободный стул напротив.

С того момента, как мы вместе драили кухню и возили горы белья в прачечную, Роуз стала другой. Вдобавок ее чопорные задиристые подружки не прошли отбор, и ей больше не надо было производить на них впечатление, поэтому мы могли общаться спокойно.

— Как первый учебный день? — спросила она и жадно впилась зубами в пирожок.

— Плохо, — призналась я и, не называя имен, добавила, — преподавателю я не понравилась.

— Им никто не нравится, — хмыкнула Роуз, — на меня наорали на первом же занятии, на втором сказали, что умом не блещу, а с третьего и вовсе выгнали, потому что заблудилась, пока искала нужный кабинет, и опоздала.

— Приятного мало.

— Это точно. Я уже начинаю подумывать, а не зря ли так рвалась в этот Вэсмор…

— Ты же хотела стать стражем?

Она усмехнулась, потом нагнулась ко мне и шепотом произнесла:

— Вообще-то я хотела удачно выйти замуж. Всем известно, что здесь самые крутые парни, но, кажется, с таким расписанием и нагрузками будет не до них.

Меня парни волновали мало, но, не желая обижать Роуз, я понимающе кивнула. Каждому свое. Кто-то хочет салон рун, а кому-то жениха подавай.

— С кем тебя поселили? — спросила она.

— С Кайлой.

— Повезло. Она, конечно, та еще зазнайка, но уж лучше Стеллы.

— А что с ней не так? Я с ней жила и проблем не знала. Немного не в себе, ну так все мы порой странные.

— Шутишь?! Она же совсем чокнутая! У нас все в сердечках. Все! Гирлянды из сердец, букеты из сердец, мыло в форме сердца, светильник ночной и то сердце. Она часами вырезает их, от усердия высунув язык, и воет какие-то песни, от которых мороз по коже.

— Она всегда была неравнодушна к сердечкам.

— Но не настолько же! У меня уже в глазах рябит от этой красноты! — Роуз возмущенно всплеснула руками. — Скоро сама умом тронусь.

— Зато миленько.

Мы рассмеялись, а в столовой тем временем народу прибыло. Я оказалась далеко не единственной, кто не смог попасть на обед и теперь искал, чего бы перехватить до ужина.

Следующее занятие — по истории — у нас должно пройти вместе с вестниками, и я отправилась на него заранее. Мне нужно было на третий этаж в триста пятую. Не ожидая подвоха, я поднялась по главной лестнице, но на верхних ступенях нарисовался неприятный сюрприз в виде разъяренной Дианы.

— Вот ты где, — прошипела она, не позволяя подняться до конца. Встала надо мной, пронзая гневным взглядом сверху вниз. — Я тебя искала.

— Зачем? — без особого интереса поинтересовалась я.

С тех пор, как Хеммери рассказал, что это не его девушка, а сестра, мне стало гораздо проще. Ревность и боль, так сильно мучившие меня прежде, улеглись, и все эти нападки не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. Просто еще одна доброжелательница, на которые так щедр Вэсмор.

— Не знаю, чего ты наплела моему брату, — она цедила сквозь зубы, зло выплевывая каждое слово, — но если думала, что сможешь нас поссорить, то глубоко ошибаешься.

— Не думала.

— Он пока увлекся, но очень скоро ему это наскучит. Поверь, уж я-то его знаю. Коул ветреный, и уж точно не задержит внимание на такой оборванке, как ты!

— Это все? Я могу идти? — скучающим тоном поинтересовалась я у нахалки.

Потом поднялась на последнюю ступень и, задев плечом, не глядя прошла мимо взбешенной Дианы.

— Дрянь! — неслось мне вслед, а я улыбалась.

Коул все-таки поговорил с ней. И пусть это не особо помогло, но было приятно, что он сдержал слово.

Глава 7

На следующий день все дообеденное время у нас занимало занятие по физической подготовке совместно со стражами. Чувствуя, что легко не будет, я заставилась себя сходить в столовую, плотно позавтракать и только после этого отправилась на полигон. Тот самый, где у нас проходило одно из вступительных испытаний.

Стражей было много. Они веселой толпой бурлили возле входа, а из гончих была только я, потому что Доминик еще где-то бродил. Из девочек тоже только я. И мысль о том, что мне одной придется как-то крутиться среди толпы взбудораженных лосей, совсем не радовала. Они же затопчут меня!

Тихонько пристроившись у стеночки возле главных ворот, я размышляла о своей незавидной участи и вполуха слушала, о чем говорят будущие защитники Хайса.

— Когда у нас там каникулы? Что-то я уже научился…

— В столовой вечером котлеты будут…

— Спорим, я всех уделаю на полосе препятствий?

— А я ее… дважды…

— Чейз, скотина, обещал протащить на вечеринку к старшим, а сам куда-то свалил…

— Как думаете, если я подкачу к гончей, мне ноги оторвут или можно попробовать?

И все в таком духе. Стандартный набор молодых парней: поржать, пожрать, помериться силами, а потом оторваться на вечеринке да девок пощупать за мягкие места. Спустя минуту до меня дошло, что единственная гончая, к которой можно подкатить, это я. Хотела возмутиться, но разговор парней уже ушел в другое русло, поэтому решила не заострять внимание. Тем более к нам подошел преподаватель.

У меня аж под коленями затряслось, когда увидела широкоплечую фигуру и нагло-самоуверенную физиономию Райдо. Остальные тоже притихли и даже как-то приуныли, растеряв боевой запал.

— Ну что, красавцы, — ухмыльнулся мастер по физической подготовке, — добро пожаловать в ад. Пока вы были претендентами, мне не разрешали вас мучить. А теперь…

С предвкушающей улыбкой он потер здоровенные лапищи.

— Вообще-то, — чопорно заявил один из парней, мы сюда пришли учиться, а не подвергаться всяким разным мучения.

Хонер рассмеялся:

— Обожаю перваков. Такие забавные. — Парень покраснел и предпочел раствориться за спинами остальных, а преподаватель тем временем обвел всех взглядом и остановился на мне: — Найтли, чего скромничаешь в сторонке? Иди сюда, к остальным… товарищам по несчастью.

Я оттолкнулась плечом от стены и покорно подошла, в отличие от резвых молодчиков, прекрасно понимая, что сопротивление бесполезно. Райдо вывернет, вытряхнет, еще раз вывернет и для верности по щекам похлопает. Одно радовало: мужик он справедливый и просто так никого гнобить не станет. Но и поблажек от него можно не ждать. Даже если ты единственная девочка на потоке.

— Где твой одногруппник?

— Понятия не имею, — пожала плечами, — я за ним не слежу.

— А зря, — Райдо хмыкнул. Еще раз всех пересчитал и направился к воротам. — У него есть две минуты. Как только занятие начнется, я закрываю дверь. И до самого конца никто не выйдет с полигона и не зайдет внутрь без моего разрешения. Так будет всегда. Запоминайте. В Вэсморе не любят тех, кто опаздывает. Дисциплина превыше всего.

После его прикосновения к графитовой настенной панели тяжелые ворота с тихим скрипом разъехались в стороны. Райдо первым шагнул внутрь, а мы за ним. Причем все парни внезапно решили показать хорошее воспитание и пропустили вперед даму. То есть меня.

— Эй, — возмущенно прошипела я, когда меня подхватило волной, — так не честно!

— Ты девочка, тебя он не сожрет, — весело ответил кто-то за спиной, — наверное…

— Гады!

— Кого-то нужно принести в жертву…

— Мерзавцы!

— Клянемся вечно помнить тебя…

— Я вас всех отравлю!

В общем, я оказалась под самым носом у Райдо и ближе всех к полосе препятствия, которая сегодня выглядела особенно устрашающей. Возможно, потому что она и правда такой стала, а может, потому что в этот раз рядом со мной не было Хеммери.

— Пошла последняя минута, — задрав манжет простой синей рубахи, Хонер смотрел на часы, — пятьдесят секунд. Сорок…

Мы молча наблюдали, как он отсчитывает оставшиеся мгновения. За десять секунд до конца створки ворот начали медленно ползти навстречу друг другу.

— Десять, девять… пять, четыре…

В тот момент, когда он досчитал до трех, в узкую щель протиснулся Доминик и неуклюже повалился на землю. Все-таки успел гаденыш. Проворно вскочив на ноги, как ни в чем не бывало подошел к нам. Райдо только смерил его снисходительным взглядом, но ничего не сказал.

Стоило дверям сомкнуться, как свет над полигоном стал ярче.

— Итак, все вы выбрали службу на благо империи, Хайса и его жителей. Похвальное желание, ради которого придется постараться. Слабакам здесь места нет, и моя задача выточить из вас выносливых, сильных стражей. Ну и гончих, конечно. Так что, ребятки, ждет нас с вами долгое и плодотворное сотрудничество.

Кто-то застонал, у меня же вспотели ладони, и сердце застучало быстро-быстро.

— Я уже примерно представляю, кто из вас на что способен, но хочу посмотреть еще раз. Так что начнем с работы в парах.

Парни восприняли это задание с энтузиазмом, а я пригорюнилась, потому что пары у меня не было. Да и кто захочет путаться на площадке с девчонкой? Эту проблему решил Райдо:

— На пары я разобью вас сам. — Я все еще стояла к нему ближе всего, поэтому меня он осчастливил первой. — Гончих у нас только двое. Так что тут без вариантов. Первая пара — Найтли и Оливио.

— Можно мне другого напарника? — тут же фыркнул блондин.

— Нельзя, — сказал Райдо и, пока мы с Ником буравили друг друга яростными взглядами, разбил на пары других участников, — Для самых тугих и невнимательных повторяю: каждая команда за отведенное время должна пройти полосу препятствий.

Парни были настроены решительно, а я с сомнением поглядывала на своего напарника, который совершенно не выглядел довольным. Заправив руки в карманы, стоял с таким видом, будто ему свежую коровью лепешку под нос сунули. И как с ним работать? С тоской вспомнила Хеммери, как мы с ним преодолевали испытания. Один начинает, второй подхватывает, тяжело, но с азартом, выкладываясь на полную. Что-то подсказывало, что с Домиником о подобном и мечтать не стоило.

— Итак, — преподаватель снова посмотрел на часы, — приступаем. Входить на дистанцию будете по очереди. С минутным разрывом, чтобы не толкаться на точках. Первые готовы?

Мне хотелось крикнуть «нет», но Оливио уже встрял со своим ядовитым «да».

— Тогда вперед, — дал отмашку Райдо, и Ник тут же рванул вперед, забив на меня.

Скотина!

Но сетовать на судьбу было некогда — блондинистый лось уже подлетел к первому препятствию, поэтому я понеслась следом. Если он думал, что я так просто отстану, то глубоко ошибался. Он еще не знал, на что способна девочка из Муравейника. Злость придавала сил, поэтому я очень быстро его настигла и нагло пристроилась рядом. Ник только зубами скрипнул и полоснул меня острым, как клинок, взглядом.

Мы прошли одно препятствие, второе, третье. Бок о бок, но каждый сам по себе. Он лучше брал там, где нужна была сила, я выигрывала на ловкости и скорости. Но в целом командой нас нельзя было назвать.

— Что ты делаешь? — крикнула ему, когда надо было пройти тоннель из вращающихся боевых манекенов, вместо оружия у которых были набитые песком валики. Били не так уж и больно, но с ног валили запросто. Оливио ринулся первым, но вместо того, чтобы блокировать, придерживая удары, толкал подвижные части навстречу мне. — Мы должны вместе проходить!

— Ищи дурака! — рявкнул он.

А я отвлеклась на возмущение, получила существенный толчок по мягкому месту и вынырнула из полосы, едва не пропахав носом землю.

— Гад, — в сердцах ударила кулаком и, подскочив на ноги, бросилась дальше.

Злость разгоралась все сильнее, хотелось догнать его и отпинать, но в голове все еще гудели слова Райдо о командной работе. Поэтому зубы стиснула и помчалась вперед.

Сложнее всего мне пришлось на высоте. На том самом бревне, через которое меня когда-то переводил Коул. Теперь переводить было некому. Ник, даже не оглянувшись, перемахнул по нему на другую сторону, а я осталась один на один со своим страхом. Земля снова болталась где-то внизу, ветер норовил сбить с ног, и весь мой организм превратился в неподатливое дерево.

— Найтли! Не тупи! — раздался голос позади. — Ты не одна!

Это уже следующая пара залезла на верхотуру и не могла пройти дальше, потому что на пути стояла я.

— Боишься, что ли?

— Кружится голова…

— Пардон, конечно, но… времени нет.

Я закрыла глаза, приготовившись к тому, что сейчас меня отправят в свободный полет, но вместо этого на талии сомкнулись чьи-то руки, и меня поволокло вперед. Даже охнуть не успела, как оказалась на другой стороне.

— Жива? — спросил один парень.

— Жива, — ответил за меня второй.

И, оставив меня в сторону, оба ломанулись дальше. Я с минуту стояла, вцепившись потной ладонью в перилла и пытаясь продышаться:

— Оливио, сучок гадкий, — глубокий вдох, выдох.

Сложнее всего было сделать первый шаг, потому что ноги еще мерзко подрагивали, но перед глазами клубилась красная пелена ярости, заставляя снова действовать.

Я опять ринулась вперед. Чтобы нагнать Ника, мне пришлось проскочить мимо одного из препятствий.

— Опять ты? — прорычал он, когда я проскочила у него под рукой и, вцепившись в старый канат, первая взбежала по отвесной стене.

Я ничего не ответила. У меня была одна цель: дойти до финала, несмотря на все попытки напарничка вывести меня из строя. Я больше не пробовала до него достучаться и только зубы стискивала, когда в очередной раз он подрезал или отталкивал меня в сторону. А его бесило, что я не отстаю. Что не плачу и не обижаюсь, а рвусь вперед, стойко принимая ушибы и падения, с каждым разом лишь сильнее сжимаю кулаки.

Тело ныло, дыхания не хватало, но я двигалась вперед на гремучей смести упрямства и ярости. Сдохну, но этому гаду не уступлю.

Последним препятствием был полуразрушенный дом с заколоченными окнами. Надо было вскарабкаться на второй этаж, выбраться на крышу через пролом и спуститься по другой стене. Беда в том, что забраться наверх можно, только используя систему противовесов. Сначала лезет один — второй держит снизу, а потом верхний вытягивает напарника. Причем тому, кто внизу, легче, а вот верхнему приходится вытягивать напарника своими силами.

Поэтому вперед всегда пропускают того, кто сильнее, иначе и смысла нет пытаться. Ник тоже об этом знал. Он вцепился в одну веревку, вторую швырнул мне:

— Страхуй.

Я перекинула конец под железную скобу и всеми силами уперлась, стараясь удержать стремительно взбиравшегося парня. Через несколько секунд он уже был наверху.

— Держи! — крикнула я и начала подниматься.

— Ага, сейчас, — сказал он и демонстративно бросил конец веревки.

Тот закрутился, как змея, и выскочил из блока. А я тяжело плюхнулась на землю, больно приложившись пятой точкой о камни. Успей я подняться чуть выше, точно что-нибудь сломала бы.

Вскинув растерянный взгляд, я увидела, как Ник с наглой улыбочкой помахал мне рукой и исчез.

— А ну вернись!

Конечно, ему было все равно до моих воплей. Я слышала торопливые шаги по крытой железом крыше, шорох камней на другой стороне и удалявшийся топот.

Спустя полминуты, которые я провела, мечась возле дома в поисках доступного подъёма, раздался металлический сигнал. Время закончилось.

— Черт! — простонала я, приваливаясь лбом к пыльным камням.

Это был полный повал.

Над полигоном пронесся голос Райдо:

— Адепты, которые не справились с полосой препятствий, тащите свои ленивые задницы к финишу!

Делать нечего. Вздохнув, я обошла развалюху и уныло поплелась к остальным. Справедливости ради надо сказать, что среди отстающих оказалась не только я. С разных концов полигона к финишу тянулись такие же грязные, ободранные хромающие бедолаги.

Однако по ту сторону финишной черты было предостаточно тех, кто справился. Среди них был и гадкий блондин, встретивший меня самодовольной ухмылкой.

Улыбаешься, гад? Ну улыбайся, улыбайся…

Райдо дождался, когда все проигравшие доковыляют и выстроятся в неровный ряд.

— Ну что, цыплятушки? Размялись?

Кто-то шмыгнул носом, кто-то досадливо махнул рукой. Я же угрюмо рассматривала забитые грязью носки своих ботинок.

— Пришло время подвести итоги. Кто справился — получает пять баллов, кто провалил — дополнительное задание на дом. — Хонер неспешно прошелся вдоль нашей шеренги. — Моррис и Трент — сдали, Лют и Юджин — сдали, Свен и Черред — провал, Ильман и Хорс — провал, Антер и Вильсонбег — сдали.

И так всех по порядку. В конце были мы.

— Доминик и Ева — провал.

— В смысле провал? — возмутился блондин. — Я все прошел!

— Доминик, вы из тех, кому задание надо повторять сто раз? А еще лучше писать на плакате? Цель задания была какая?

— Справиться с полосой. Я справился!

— Нет. Цель была не просто справиться, а пройти путь в паре.

Я метнула в Ника ядовитый взгляд. Идиот, я же говорила, что надо вместе!

— Да что это за пара?! — он пренебрежительно махнул в мою сторону рукой. — Сплошная обуза и бездарность! Как с ней вообще можно быть в тандеме?

Я сжала кулаки. Очень хотелось стереть эту наглую ухмылку с его физиономии.

— Почему бездарность? — преподаватель снисходительно улыбнулся. — На вступительных экзаменах ее результаты были гораздо выше ваших, адепт Оливио.

Блондин тут же вспыхнул и зло ответил:

— Она прошла только потому, что была с Хеммери.

— Правильно, — милостиво согласился Райдо, — и какой вывод, молодой человек?

Он замялся, бросил на меня свирепый взгляд и выплюнул сквозь зубы:

— Что ее на горбу надо таскать.

— Неправильно, адепт Оливио. Вы должны были понять, что есть напарники, с которыми горы по колено, а есть слабые, с которыми провал обеспечен.

— Я так и сказал.

— Да. Только ты имел в виду Еву. А я нет, — Райдо перестал улыбаться.

— Вы… вы считаете, что это я виноват? — захлебнулся возмущением Доминик.

— У меня перед глазами было два тандема. И в том, и в другом общий элемент один — адептка Найтли. И ее стиль остался неизменным, физическая форма и упорство тоже. Разница лишь в том, кто был с ней. В одной паре результаты были лучшими, в другой — полный провал.

— И что? Может, у нее… эти дни.

Боги, как стыдно. Вокруг куча парней — и такие темы. Мерзавец. У меня заполыхали кончики ушей.

— Главное, чтобы их у вас не было, адепт Оливио, — жестко отреагировал Хонер. — Неважно, кто твой напарник, какие у него дни, настроение и цвет глаз. Главное, что у вас общая цель. Вы об этом забыли. Пренебрегли заданием и убежали, оставив напарника в заведомо проигрышной ситуации. Знаете, как это называется? Предательство.

На щеках Доминика полыхал яркий румянец. Остальные притихли и внимательно наблюдали за нашим конфликтом.

— На реальной службе ваша победа не будет стоить и выеденного яйца, если вы, чтобы выделиться, будете подвергать опасности других. Надеюсь, этот случай заставит всех вас задуматься о своем поведении и переосмыслить свое отношение.

— Так точно, сэр, — глухо отозвался Доминик.

И я поймала на себе его взгляд, полный ненависти.

— На сегодня все. Может идти. — И Хонер указал на ворота, которые начали медленно раскрываться.

Неровной толпой адепты направились к выходу, а я стояла, сжимая кулаки, и держалась изо всех сил. Но, увидев белую макушку, все-таки потеряла выдержку и ринулась следом.

Растолкав на своем пути остальных, я подлетела к Оливио, схватила за локоть и рывком развернула к себе.

— Ты чего устроил? Придурок белобрысый!

Вокруг нас начала собираться толпа любопытствующих.

— Не забывайся, Найтли, — он легко скинул с себя мою руку.

— Я тебе сколько раз повторяла, что надо делать все вместе?! Настолько тугой, что не дошло? Или, может, для тебя самое большое удовольствие — исподтишка нападать и с девчонками воевать? Потому что для остального кишка тонка?

Я нарывалась и прекрасно это знала. Во мне сейчас не было адептки Найтли, поступившей в респектабельное учебное заведение. Была Ева, которая привыкла к потасовкам на узких улицах Муравейника.

Взбешенный моими словами Доминик стремительно выкинул вперед руку и ухватил меня за горло, прорычав:

— Знай свое место, дешевка из трущоб.

Все. Меня накрыло.

Может, дамочки из Хайса начали бы рыдать или попытались отвесить хаму невнятную пощечину, но только не я. И плевать, что потом пожалею. Ощущения обострились. Глубокий вдох, выдох — и натянутая до предела струна внутри меня оборвалась, выпуская на волю энергию.

Я ударила головой в наглую морду и тут же тяжелым ботинком по голени. Пока ошалевший Ник пытался понять, что происходит, отскочила в сторону и налетела обратно, метясь в пах и цепляясь за блондинистые лохмы.

Я не была мастером красивых боев, дралась как на улице. Зло и с остервенением. Для меня не было ни запрещенных приемов, ни сомнений, ни жалости. Только цель, которой хотелось нанести максимальный урон.

Я прекрасно понимала, что стоит парню только прийти в себя, и мне хана. Такой бугай, как Оливио, запросто размажет меня тонким слоем по всему полигону. Но мне было плевать. Я ненавидела его так сильно, что даже когда он с диким ревом откинул меня к стене, не почувствовала боли.

— Тебе конец, Найтли!

Он ринулся на меня, но на его пути встали другие адепты.

— Ты сдурел! — один из них толкнул его в грудь, вынуждая остановиться

— Свали с дороги! — Доминик был похож на взбесившегося черта с окровавленным ртом.

Я разбила ему губы. Жаль, зубы на месте остались.

— Это девчонка!

— Я убью ее!

— Уймись, я сказал, — здоровенный, как медведь, адепт рывком заломил ему руку за спину и вдавил кулак в спину, вынуждая согнуться. — Какого хрена ты устроил на полигоне?

— Ничего я не устраивал!

— Я лично видел, как ты отпустил канат на последнем испытании, когда она уже начинала подниматься!

Взбудораженные парни недоверчиво затихли.

— Не было такого, — зло огрызнулся Ник.

— Я, по-твоему, слепой? Крысу не рассмотрел?

— Да это она крыса! Шалава тупая!

Я снова ринулась вперед, но на загривке сжалась чья-то жесткая пятерня.

— Спокойно, Найтли! Не дергайся.

Бороться не было сил, поэтому я дернулась пару раз и затихла, не сводя кровожадного взгляда с противника, которого прогибал здоровяк, склоняя почти до самой земли.

— Она не заложила тебя перед Райдо. Хотя могла бы!

— Да пошла она! Убью…

Среди парней нарастал недовольный ропот.

— Сунешься к ней — и я тебе лично руки переломаю. Понял меня? — бугай еще сильнее вывернул блондину руку. — Только сунься…

Меня трясло так сильно, что стучали зубы. При каждом вдохе в легкие падало раскаленное железо. Сердце гремело!

И вдруг посреди всего это бедлама раздался полный стужи голос Райдо.

— А ну разошлись!

Здоровяк, которого звали Браеном, тут же отпустил Ника и вытянулся по струнке. Заметив, как Оливио хрипит и держится за вывернутую руку, а с разбитых губ капает кровь, Хонер обвел нас убийственным взглядом:

— Кто был зачинщиком драки?

Парни замялись, а я, скинув с плеч чужую руку, шагнула вперед.

— Я, сэр!

Взгляд прямой, перед собой. Дыхание с надрывом. Мне не стыдно, и я ни о чем не жалела. Пусть наказывает.

У обычно иронично-циничного Райдо брови поползли наверх и голос как-то подозрительно просел:

— Найтли?

— Так точно, сэр. Я на него напала.

Он потянул ворот рубахи и размял шею, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Не верю, что говорю это, но минус пять баллов за драку, Ева… В этом году ты первая, кто их получает.

Ну хоть в чем-то я первая.

— Спасибо, сэр, — отчеканила я.

Райдо уже справился с удивлением и взял себя в руки:

— На факультете гончих вас всего двое, и ваше противостояние недопустимо. Вам надо учиться работать в тандеме. Поэтому я подам прошение в деканат, чтобы на занятиях по всем предметам вы всегда были в паре.

— Но… — растерялась я, а Доминика и вовсе перетряхнуло, — мы не сможем.

— Тем хуже дня вас. Все, идите отсюда, — раздраженно махнул рукой, — глаза бы мои вас всех не видели.

Ник унесся с полигона первым, а я, хромая, плелась где-то в конце. И уже когда мы вышли за ворота, ко мне обратился кто-то из стражей:

— А ты ничего, Найтли. Смелая.

В его голове сквозило неприкрытое уважение.

Тут же влез Браен:

— Если этот болван будет доводить, ты только скажи. Я ему мигом рога обломаю.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась и, о чудо! получила в ответ улыбки.

Не от всех, конечно, но и того, что увидела, было достаточно, чтобы настроение поднялось.

До обеда оставалось еще достаточно времени, поэтому я отправилась в общежитие, чтобы переодеться и принять душ. Не очень-то приятно, когда на зубах скрипит песок, а на волосах засохла грязь. Стоя под струями горячей воды, я только ойкала, осторожно водя мочалкой по многочисленным ссадинам и царапинам, а когда увидела наливающийся синяк размером во все правое полупопие, громко и некрасиво выругалась, нехорошим словом припоминая Оливио. Надеюсь, ему тоже несладко.

После душа стало намного легче. Я обтерлась полотенцем и, обмотавшись им, вышла в комнату, на ходу прикидывая, во что лучше переодеться. Но когда открыла шкаф, меня ждало потрясение.

Все вещи были перерыты и смяты в один небрежный ком! Но самое страшное — на месте не оказалось хайсера со всеми моими деньгами.

Меня обокрали.

— Нет, нет, нет… — я принялась сновать по полкам в надежде, что он куда-то завалился. — Ну нет же!

Я собиралась в выходные пойти в город, купить кое-что для учебы и, возможно, заскочить в «Сладкие Грезы» за профитролями. А теперь все пропало.

Хайсер исчез, денег на жизнь у меня не осталось.