Академия Равессар

Пролог

Камень под спиной был холодным.

Я поняла это раньше, чем открыла глаза. Холод пробирался сквозь тонкую ткань рубашки, сводил мышцы между лопатками. Руки лежали вдоль тела, прикованные широкими железными браслетами. Под левым запястьем что-то саднило.

Я попробовала пошевелить пальцами.

Цепь тихо звякнула.

— Не трать силы, Ниария, — сказал Илвар. — Я ещё не закончил подготовку.

В воздухе пахло воском, кровью и горькой лекарственной настойкой. Её давали после возвращения. Иногда она помогала проглотить воду. Иногда меня начинало рвать раньше, чем Илвар успевал убрать чашку.

Сегодня запах был особенно сильным.

— Ты меня слышишь?

Он спрашивал каждый раз.

Не потому, что беспокоился. Ему требовалось знать, в сознании ли я.

Я промолчала.

Шаги приблизились. Илвар остановился справа, там, куда мне пришлось бы повернуть голову, чтобы увидеть его лицо.

— Пальцы двигаются. Реакция на голос есть, — негромко произнёс он.

Перо заскребло по бумаге.

Я ненавидела этот звук почти так же сильно, как его голос.

Илвар Ренх никогда не кричал. Не улыбался, глядя на мои попытки освободиться. Не обещал наказаний. Он мог часами объяснять, что собирается сделать, если считал, что я способна его понять. Иногда повторял терпеливо, другими словами.

Как учитель. Как целитель. Как человек, которому не приходило в голову, что его работа может быть чудовищной.

— На этот раз… — Я сглотнула. Во рту было сухо. — На этот раз получится?

Перо остановилось.

— Каждый раз получается. Ты возвращаешься.

— Я не об этом.

— Знаю.

Он положил записи на стол и вошёл в поле моего зрения.

Высокий человек в тёмной мантии. Волосы стянуты на затылке, между бровями залегла складка. На щеке — засохшая полоска чего-то тёмного. Он выглядел уставшим.

Это почему-то казалось особенно невыносимым.

Мне хотелось, чтобы он выглядел чудовищем. Чтобы всё происходящее было написано у него на лице.

Илвар наклонился и проверил крепление у моей руки.

— После последнего возвращения резерв восстановился быстрее. Не полностью, но скорость изменилась. Сегодня я скорректировал последовательность печатей.

Его пальцы легли на внутреннюю сторону запястья.

Я дёрнулась.

— Тише. Здесь повреждена кожа.

Он произнёс это с лёгким недовольством, словно рана была досадной помехой, не имевшей к нему отношения. Над пальцами вспыхнул зелёный свет. Жжение утихло.

Я отвернулась.

После прошлого ритуала он поддерживал меня за плечи, пока я не могла стоять. Укрывал пледом. Подносил воду к губам и ждал, пока я сделаю глоток.

А потом привёл сюда снова.

— Элион придёт?

Вопрос вырвался прежде, чем я успела его удержать.

Илвар убрал руку.

Несколько мгновений было слышно только потрескивание фитиля в ближайшей чаше.

— Нет. Правитель занят.

Правитель.

Я уставилась на стык плит над головой. В трещине между ними застряла паутина. Крошечная, почти невидимая.

Элион давно не приходил.

В первые разы он стоял у дальней стены, там, где свет ритуальных чаш не доставал до лица. Его крылья оставались видны даже в полумраке — огромные, светлые, сложенные так тесно, как позволяла их величина.

Я смотрела на него и ждала.

Он мог остановить это. Достаточно было одного слова. Одного движения руки.

Я ждала, что он подойдёт, снимет браслеты и скажет, что произошла ошибка. Что отец с матерью живы. Что всё объяснится, стоит только выйти из этого зала.

Потом я перестала ждать объяснений.

Мне было достаточно, чтобы он велел прекратить.

Но Элион молчал.

А затем перестал приходить.

— Не называй его так, — прошептала я.

— Как?

Я не ответила.

Илвар посмотрел на меня с рассеянным недоумением, но уточнять не стал. Его внимание уже вернулось к кругу на полу.

Я знала, что следовало ненавидеть Элиона без остатка.

И всё же какая-то часть меня до сих пор помнила, как он укладывал ладонь между моими лопатками, когда учил держаться в седле. Как смеялся над моими попытками незаметно выбраться из дворца. Как однажды поднял меня на руки и шагнул с высокой террасы, расправляя крылья над рекой.

Я тогда кричала от восторга.

Теперь даже это воспоминание причиняло почти физическую боль.

— Ниария.

Илвар стоял у изголовья.

— Сегодня постарайся не удерживать потоки. Это увеличивает повреждения.

Я посмотрела на него.

— Тогда не делай этого.

Он чуть нахмурился.

Не от злости. От того, что я опять говорила не о том, что имело для него значение.

— Мы уже обсуждали.

И поднял ладонь.

Белые руны неживой материи вспыхнули первыми. Следом по полу протянулись серебряные линии пространства, соединяя алтарь с чашами. Чёрная вязь некромантии сомкнулась вокруг основания. Выше, там, где мгновение назад был потолок, разлилось тяжёлое золотое сияние.

Я вжалась затылком в камень.

Кавас смотрел.

Я никогда не видела его. Не знала, было ли у него лицо, и не хотела знать. Но каждый раз чувствовала, когда его внимание обращалось к алтарю.

От этого внимания невозможно было спрятаться.

— Начинаем, — сказал Илвар.

Боль потекла по рукам.

Не ударила сразу, а медленно добралась до локтей, поднялась к плечам, стиснула грудь. Я попыталась вдохнуть и не смогла. Пальцы судорожно скребнули по камню.

Сила уходила из меня.

Я чувствовала, как вытягиваются нити огня и воды, как рвётся привычное течение воздуха, как следом поднимаются остальные стихии. Илвар проводил их через круг, разделял, соединял в чужом порядке.

Каждая нить возвращалась болью.

Я выгнулась, насколько позволяли крепления. Цепи натянулись. Из горла вырвался звук, которого я не узнала.

— Есть отклик, — произнёс Илвар. — Раньше, чем в прошлый раз.

Он говорил это самому себе и кропотливо записывал.

Но я уже не понимала этого.

Мне нужно было удержаться за что-нибудь, не принадлежавшее этому залу.

За запах дождя над садами.

За отцовскую ладонь на плече.

За голос матери, читающей у открытого окна.

Я попыталась вспомнить слова. Самые простые. Хотя бы одну строчку.

Не получилось.

Свет залил глаза, и на мгновение вместо потолка я увидела небо Элларии. Белую луну над рекой. Голубую — ниже, над тёмной кромкой леса.

Дом.

Я потянулась к нему всем, что во мне ещё оставалось.

Потом чёрное пламя закрыло небо.

Глава 1. Академия Равессар

Я проснулась до рассвета и несколько секунд лежала неподвижно.

За перегородкой кто-то кашлял. Внизу передвинули скамью, выругались, уронили что-то металлическое. В комнате пахло прогорклым маслом, пылью и мокрой шерстью.

Я нащупала край одеяла. Грубая ткань. Деревянная кровать. Подушка, под которой лежал клинок.

Таверна.

Я медленно разжала пальцы и села. Рубашка прилипла к спине. Руки болели так, словно я действительно пыталась вырвать их из креплений, хотя на коже не было ни следа.

За двадцать два года я научилась не искать эти следы.

Сегодня начинались вступительные испытания в Академии Равессар.

Я повторила это про себя, пока смысл слов не вытеснил остатки сна, потом опустила ноги на пол.

Комната была тесной: кровать, табурет, таз для умывания. Единственное окно выходило во двор, и за него пришлось доплатить. Вчера мне казалось, что тишина поможет выспаться.

Я подошла к зеркалу. По стеклу тянулась трещина, разделявшая отражение от виска до подбородка. Высокая девушка с чёрными волосами смотрела на меня настороженно.

Серые глаза. Чуть более широкие скулы, чем мои собственные. Подбородок тяжелее, линия бровей резче. Смугловатая кожа и едва заострённые уши позволяли предположить лунноэльфийскую кровь, но ни один признак не был настолько выраженным, чтобы принять меня за чистокровную эльфийку.

Обычная полукровка. Достаточно привлекательная, но не цепляющая взгляды.

Я вытащила из-под ворота небольшой кулон на тёмном шнурке. Плоский камень в простой оправе выглядел недорогим дорожным оберегом. Если не знать, куда смотреть, руны на обороте можно было принять за царапины.

Я знала каждую.

Выводила их сама, в комнате без окон, после очередного слишком поспешного бегства. Несколько раз переделывала связки, пока иллюзия не перестала дрожать на границе волос и не научилась одинаково убедительно держаться в движении, во сне и под дождём.

Работа потребовала больше терпения, чем мастерства. По крайней мере, я привыкла так считать.

Я коснулась накопителя.

Заряд почти не изменился. Узор потреблял мало, а запас я обновила ещё перед переходом в Пустой мир. Кулон мог работать годами, не требуя моего участия, но я всё равно проверяла его каждое утро.

Внешность была только половиной защиты.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным потокам. Иллюзия лежала поверх ауры ровно, не оставляя открытых участков.

Человеческая кровь. Лунноэльфийская примесь. Красные нити огня, синие воды, голубые воздуха и фиолетовые иллюзий.

Четыре стихии.

Сильный, но объяснимый дар.

Серебристая основа аэлири скрывалась под чужим рисунком.

Я не знала, сможет ли моя работа обмануть мага второй или первой ступени. До сих пор мне удавалось избегать достаточно долгих встреч с теми, кто мог проверить.

Сегодня сбежать я уже не могла.

Я спрятала кулон обратно.

Ниария Саэлин Валь-Эйр осталась в Элларии.

Здесь жила Ирния Вейл. Полукровка без семьи и покровителей, с хорошей подготовкой и даром, который требовал обучения.

Я открыла глаза. Ирния выглядела спокойной. Пришлось признать, что за годы бегства я смогла заставить себя сжиться со своей легендой.

Я умылась, оделась и проверила сумку. Сменная рубашка, бельё, небольшой набор для ухода за оружием, иглы, нитки, несколько чистых лоскутов. Документы и деньги — во внутренний карман плаща.

Последним я коснулась второго украшения, висевшего ниже кулона.

Гладкая металлическая пластинка на тонкой цепочке. Без герба, надписи или магии. Мать носила её просто потому, что ей нравилась форма.

Маскировку я могла сделать заново.

Эту вещь заменить было нечем.

Я погасила лампу и вышла.

***

Пустой мир не спал.

На улицах уже спорили торговцы, скрипели колёса телег, звенели цепочки на поясах наёмников. Рох в защитных очках ругался с демоном из-за треснувшей артефактной детали. Двое орхов переносили ящики с выжженными знаками ядовитых трав. Между ними протиснулся мальчишка с корзиной лепёшек.

Под сапогами скрипела чёрная пыль.

Здесь не было травы. Не было деревьев между домами. Не было сорняков в трещинах мостовой. Даже привезённые растения держали в закрытых помещениях и оберегали так, как в других мирах оберегали дорогие артефакты.

Пустой мир умер задолго до нашего появления. Живые только научились пользоваться его останками.

По другую сторону улицы девушка с длинной белой косой наблюдала, как её спутник проверяет крепления ножен. Кожа у неё была слишком светлой для чистокровной лунной эльфийки. Полукровка, вероятно.

Она поймала мой взгляд, и я отвернулась раньше, чем любопытство приняли за вызов.

С площади донёсся крик, и я ускорила шаг. Рабский рынок находился в двух кварталах от таверны. Вчера хозяйка предупредила об этом так, будто речь шла о шумной кузнице.

«Если мешает, берите окно во двор».

Я взяла. Это ничего не изменило.

В Элларии, которую я помнила, разумных не продавали. Преступников судили, пленных обменивали, должников обязывали работать — но никто не имел права назвать другого своей собственностью.

Я не знала, сколько от той Элларии осталось при Элионе.

С площади донёсся ещё один звук. Уже не крик — резкий, оборванный всхлип.

Я остановилась у края перекрёстка. За спиной толкались прохожие. Впереди, между навесами, виднелось плечо охранника и длинный шест с привязанной к нему табличкой.

Мне хватило бы нескольких заклинаний, чтобы разнести этот угол рынка.

Но что потом?

Куда бежать освобождённым? Кто защитит их через час? Сколько людей погибнет, когда хозяева соседних рядов решат, что нападение направлено и против них?

Я стиснула пальцы под плащом и пошла дальше. От разумности этого решения было тошно.

***

Академия стояла на холме за городской стеной.

Чёрные корпуса поднимались уступами, соединённые галереями и узкими мостами. На некоторых мостах не было перил. Серебряные руны глубоко уходили в камень, и издали стены казались покрытыми старыми шрамами.

Ни сада, ни внутреннего леса, ни декоративного водоёма. Только укрепления, плац и ворота, за которыми хватило бы места небольшой армии.

Равессар.

Ни на одном из известных мне языков это название ничего не означало. Для жителей Пустого мира перевод был не нужен.

У подножия лестницы собрались поступающие. Я остановилась поодаль, поправляя ремень сумки.

Большинство пришло без сопровождения. Несколько человек держались возле охраны, и по тому, как неловко они старались не смотреть на своих спутников, было понятно: очень скоро привычная защита останется за воротами.

Мужчина-человек лет тридцати пяти стоял между двумя вооружёнными сопровождающими. Сквозь прикрытую ауру просматривались золотые и серебряные нити.

Время и пространство.

Достаточно сильный дар, чтобы решиться отдать академии тридцать два года.

Для людей это было особенно дорогое вложение.

Я изучила условия Равессара ещё до перехода в Пустой мир. После зачисления давали месяц на свободный уход. Затем приходилось заканчивать весь первый курс — пять лет. Уйти после него можно было, выплатив пять тысяч золотых.

С началом второго курса право отказаться исчезало.

Двенадцать лет работы с наставниками. Восемь — подготовки в звене. Ещё семь — практики в других мирах. После выпуска оставались три обязательных заказа из закрытого реестра.

Не любые три, выбранные по желанию.

Те, которые даст академия.

Мои родители достаточно часто принимали чужих послов, чтобы я знала цену красиво составленных обязательств. Но другие варианты я уже исчерпала.

В Элларии стало тесно. Слишком часто приходилось менять имена, слишком близко подходили люди Элиона. А сила, которую я берегла на случай встречи с ним, оставалась ненадёжной: иногда послушной, иногда — такой, что после простого упражнения дрожали стены.

Мне нужны были не новые способы прятаться. Мне требовалось научиться возвращаться.

У лестницы стояли двое рохов с одинаковыми тёмными косами. Один держал молот, у второго пояс был увешан артефактами. Неподалёку разговаривали трое вампиров. Двое были настолько похожи, что я невольно задержала взгляд: одинаковая посадка головы, черты лица, даже привычка чуть прищуриваться на свету.

Один из близнецов что-то сказал. Второй улыбнулся, а третий собеседник закатил глаза.

На парапете сидел худой юноша в потёртой серой одежде. Ворона на его плече перебирала клювом край воротника. У ног устроилась белка-летяга.

Юноша смотрел в сторону.

Зато зверёк следил прямо за мной.

— Не стой на проходе, полукровка.

Голос прозвучал за спиной. Я обернулась быстрее, чем он успел договорить свою фразу.

Передо мной стоял высокий демон с тёмно-рыжими волосами, собранными на затылке. Дорогая куртка, потёртая перевязь, меч за плечом. Он окинул меня взглядом с откровенностью, которую, очевидно, считал своим достоинством.

— Или ждёшь, что ворота откроются, если достаточно долго на них смотреть?

— Проверяла, умеют ли они говорить.

— И как?

— Пока молчат. Уже выгодно отличаются от некоторых.

Он усмехнулся.

— А ты занятная.

Демон прошёл мимо, задев меня плечом. Я успела сместить вес и удержалась на ступени. Лёгкий толчок. Достаточный, чтобы проверить, уступлю ли дорогу.

Внутри мгновенно поднялся воздух. Можно было ударить под колени. Совсем немного. Посмотреть, насколько красиво он удержит равновесие сам.

Я погасила импульс.

Если каждый, кто ведёт себя как скотина, сможет заставить меня выдать силу, Элиону даже не придётся искать.

Впереди заговорили громче. Ворота открывались.

За ними лежал внутренний двор, окружённый тёмными корпусами. Вдоль стен стояли люди в чёрной форме. В центре ждал мужчина.

Тёмные волосы. Широкие плечи. Неподвижное лицо.

Я решила, что он демон, ещё до того, как различила черты.

Те, кто заметил его первым, замолкли. Рыжеволосый выпрямился. Один из орхов убрал руку с плеча приятеля.

Аура мужчины была скрыта, но рядом с ним ощущалась сила — не направленная ни на кого, просто присутствующая.

Его взгляд прошёл по толпе.

На мне задержался.

Я не позволила себе коснуться кулона. Проверять защиту под чужим внимательным взглядом было плохой идеей.

— Добро пожаловать в Академию Равессар, — произнёс мужчина. — Ксарен Ра’Хад.

Сзади тихо выругались.

Имя мне ничего не говорило. Судя по реакции остальных, это было упущение.

— Сегодня вы пройдёте проверку дара и первичный допуск. После зачисления у вас будет месяц, чтобы уйти без обязательств. Советую использовать это время по назначению.

Он говорил негромко. Слышали все.

— Здесь вас не станут уговаривать остаться. Но когда срок закончится, усталость, страх и разочарование не будут основанием для ухода. Слабость можно исправить. Ошибку — разобрать. Нежелание выполнять принятые обязательства академия рассматривает иначе.

Никто не перебивал.

— Сопровождающие остаются за воротами. Оружие не обнажать. Магию без распоряжения не применять.

Я посмотрела на его руки. Спокойные. Свободные. Ему не требовалось держаться за рукоять, чтобы все понимали, чем закончится нарушение.

В Илваре меня пугала готовность объяснять.

В этом человеке — отсутствие необходимости.

— Входите.

Я пошла вместе с остальными. За воротами никто не обещал мне безопасности. Но впервые за двадцать два года я шла туда, где собиралась остаться.

Глава 2. Испытание дара

От внутреннего двора нас повели к длинному зданию у боковой стены академии. На обращённом к плацу фасаде не было окон — только тяжёлая дверь и глубокая ниша, где стояли двое охранников.

Внутри оказался зал с рядами скамей. Свет проникал через узкие окна под потолком противоположной стены. В дальней части помещения располагались шесть одинаковых дверей из белого металла.

Над каждой мерцала серебряная руна.

Я почувствовала пространственную магию, как только переступила порог. За стеной мог находиться соседний кабинет. Или другой конец академии.

Служащая в чёрной форме остановилась перед первой скамьёй.

— По вызову проходите к указанной двери. Вещи забираете с собой. После проверки сюда не возвращаются. Результаты другим поступающим не сообщаются.

Кто-то спросил, как долго придётся ждать.

— Каждый проходит измерение в присутствии ректора и личное собеседование с ним. Подготовительные помещения отдельные, очередь на саму проверку общая.

На этом объяснения закончились.

Я выбрала место у стены. Отсюда были видны вход и все шесть дверей. Сумку поставила между ног, ремень оставила на запястье.

Рыжеволосый демон сел через скамью. Снял перевязь, прислонил меч в ножнах к колену и вытянул ноги так, что проходить мимо него пришлось бы боком.

Временами он лениво оглядывал зал. Взгляд задерживался преимущественно на женщинах, но я заметила, что открывающиеся двери он тоже не пропускает.

Среди ожидающих попадались знакомые по утренней дороге лица. Девушка с белой косой сидела рядом со своим спутником. Человек в дорогом плаще теперь был один. Вампиры заняли дальнюю скамью, и один из близнецов, пытался уснуть, пока второй говорил ему что-то на ухо.

Первого поступающего вызвали почти сразу. Он исчез за крайней дверью. Через некоторое время назвали другое имя. Открылась следующая створка.

Никто не возвращался. Нельзя было понять, кого приняли, кому отказали и что происходило с теми, чья проверка уже закончилась. По мере того, как пустели скамьи, разговоры становились тише.

— Нервничаешь?

Я повернулась к демону.

— Ты со всеми знакомишься одинаково?

— Нет. Иногда мне отвечают дружелюбнее.

— Попробуй не толкаться.

Он усмехнулся, не собираясь извиняться.

— Ты и без этого нашла бы повод показать зубки.

Я отвернулась.

Некоторое время он молчал. Потом наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

— У тебя всегда такой острый язык?

— Тебя это пугает?

— Скорее заставляет задуматься, на что ещё он способен.

Я посмотрела на него.

— Разочарую: называть самоуверенных демонов идиотами получается лучше всего.

Он рассмеялся.

Служащая подняла голову от списка.

— Рейхар Вассар.

Демон встал, перебросил перевязь через плечо и забрал меч.

— Не исчезай, малышка. Мы ещё не закончили.

— Постарайся пройти проверку. Будет неловко, если разговоры окажутся твоим главным талантом.

Он улыбнулся и ушёл.

Имя я запомнила.

Не потому, что собиралась продолжать знакомство. Просто предпочитала знать, как зовут тех, от кого могут быть неприятности.

***

Когда вызвали Ирнию Вейл, в зале осталось меньше половины поступающих.

За указанной дверью оказался короткий коридор. Светильники горели ровно, без копоти и запаха масла. В конце стоял Ксарен Ра’Хад.

— Оружие оставите здесь.

Я сняла клинок вместе с ножнами и положила на столик у стены.

Ксарен посмотрел на него, затем на меня.

— Ещё есть?

— Нет.

— Сумку возьмёте в зал. Во время измерения поставите за ограничительную линию.

Он открыл дверь.

Помещение было просторным, с высоким сводчатым потолком. В центре стояла арка из белого металла, достаточно большая, чтобы под ней свободно прошёл крупный боевой орх. Вдоль стен располагались кристаллические блоки защиты, соединённые утопленными в пол линиями.

У основания арки находились два подвижных упора с дисками для ладоней.

Женщина-рох в сером костюме коснулась рун на управляющей пластине. Упоры поднялись, подстраиваясь под мой рост.

Рядом стоял светловолосый мужчина в тёмной одежде.

Я прежде его не видела.

Ни украшений, ни видимого оружия. Аура скрыта настолько полно, что я не могла различить даже внешнего контура. И всё же от его присутствия хотелось держать спину прямее.

— Ирния Вейл? — уточнила женщина.

— Да.

— Сайр Иара Тар-Рун, главный артефактор академии. Астэр Сарвейн Ард-Риан.

Ректор перевёл взгляд с лежавшего перед ним листа на меня.

— Поставьте вещи и подойдите, Вейл.

Я оставила сумку возле стены.

Когда Сарвейн повернул голову, в его зрачках на мгновение проступила узкая вертикальная щель.

Дракон.

Под рубашкой лежал кулон. Тёплый от кожи, неподвижный.

Мне оставалось надеяться, что он работает достаточно хорошо.

— В заявлении четыре стихии, — произнёс ректор. — Иллюзии, огонь, вода и воздух.

— Да.

— Предыдущее обучение?

— Частные наставники.

— Причина поступления?

Я могла бы назвать несколько.

Выбрала ту, которую не требовалось выдумывать.

— Мне не хватает контроля над даром.

— Как это проявляется?

— При сильной нагрузке теряю точность. Иногда выпускаю больше силы, чем собиралась.

— Непроизвольные выбросы были?

Я помедлила.

— Были.

Он сделал отметку, оставаясь абсолютно спокойным. От этого отвечать стало немного легче.

Иара положила управляющую пластину на подставку.

— Сейчас измерим резерв и силу доступного отклика. Арка не определяет стихии, не исследует способности и не читает память.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Точную ступень тоже не устанавливает, — добавила она. — Получим примерный диапазон. Стараться показать предел не нужно.

— Что от меня требуется?

— Ладони на диски. Небольшой ровный поток. По моей команде увеличите подачу. Если почувствуете недомогание, скажете сразу.

Она произнесла это без нажима, как правило, которое повторяла много раз за утро.

Я поднялась на платформу. Белый металл был холодным, от чего пальцы захотелось убрать ещё до начала проверки. Я заставила себя разжать их и положить ладони ровно.

Здесь не было креплений. Не было чаш. Но внутри всё равно сжимался узел страха.

Иара коснулась пластины. Между двумя рядами рун зажёгся бесцветный свет.

— Начинайте.

Я выпустила тонкую струю силы. Арка ответила едва слышным гулом. На управляющей пластине проступили знаки. Иара следила за ними, время от времени касаясь края большим пальцем. Ничего страшного не происходило. Устройство принимало только то, что я сама направляла наружу.

— Немного больше.

Я увеличила поток. Гул стал ниже. По запястьям прошла мелкая дрожь. Такая слабая, что в другое время я, возможно, не обратила бы внимания.

Но Илвар тоже сначала касался запястья.

Я стиснула зубы.

— Достаточно. Удерживайте.

На пластине вспыхнула новая строка. Иара резко подалась вперёд.

— Астэр.

Ректор подошёл к ней. Я видела их краем глаза. Видела, как женщина провела пальцем по двум знакам, словно проверяя, не наложились ли они друг на друга.

— Верхний диапазон? — спросил Сарвейн.

— Да. Показания повторяются.

Мне не следовало слушать.

Нужно было удерживать поток и дышать.

Но под ладонями дрожал металл. Сила уходила из тела в устройство, и разум, ещё мгновение назад различавший добровольное действие и насилие, начал путаться.

Я попробовала вдохнуть глубже.

Вышло слишком быстро.

— Вейл, уменьшите подачу, — сказала Иара.

Я сосредоточилась. Поток дрогнул. Белый свет под пальцами вытянулся в полосы, и мне вспомнились линии, сходившиеся к основанию алтаря. Так ясно, что я почти почувствовала запах воска.

— Я хочу остановиться.

Ксарен оттолкнулся от стены.

— Снимаю приём, — сказала Иара. — Вейл, не увеличивайте поток.

Но я уже испугалась того, что не смогла уменьшить его сразу. Страх ударил изнутри, и сила ответила раньше, чем я успела подумать. Арка загудела громче. По полу зажглись защитные линии. Я отдёрнула руки. Между ладонями и дисками ещё мгновение тянулись две светлые нити, и это короткое сопротивление оказалось хуже всего.

Меня не держали.

Я знала это.

Только тело уже не верило.

— Вейл.

Передо мной появился Ксарен.

Я видела его лицо, но за ним проступала другая комната. Чёрные чаши. Край стола. Рука с пятном крови возле ногтя.

— Смотрите на меня.

Я попятилась. Пятка задела край платформы.

— Где вы находитесь, Вейл?

Я не смогла ответить. Сила поднялась снова — не заклинанием, не направленным ударом, а слепым вихрем, которым хотелось оттолкнуть всё вокруг.

Ксарен не приблизился.

— Под ногами платформа. Вы в Равессаре. Проверка закончена.

Я слышала слова по отдельности но соединить их не получалось.

За его плечом вспыхнул серебряный свет. Ректор положил ладонь на внешний контур арки. Линии на полу сомкнулись, отрезая платформу от остального помещения.

Иара что-то коротко произнесла. Один из кристаллов у стены треснул.

Я зажала руки под мышками, словно это могло остановить поток, и всё-таки сорвалась с края платформы на колени.

Удар о камень оказался неожиданно настоящим. Боль прошла через ноги.

Гул стих. Я уставилась на собственные пальцы. Ни железа. Ни крови.

Ладони были свободны.

***

Ксарен присел неподалёку, оставляя между нами достаточно места.

— Проверка закончена, — повторил он. — Не вставайте пока.

Я дышала открытым ртом. Воздух постепенно переставал царапать горло.

Ректор стоял возле арки. Иара проверяла показания на пластине, потом перевела взгляд на разбитый кристалл.

Никто не лежал на полу, кроме меня.

— Никого не задело?

— Нет, — ответил Ксарен.

Я кивнула.

Стыд пришёл позже страха, но оказался почти таким же тяжёлым.

Я предупреждала о плохом контроле. Произносила это спокойно, как человек, который знает свою проблему и способен её объяснить. А потом не выдержала простого измерения силы.

Иара повернула пластину к ректору.

— Два устойчивых замера до выброса. Его я в расчёт не беру.

Она говорила быстро, и прежней сухой размеренности в голосе больше не было.

— Диапазон первой–второй ступени. По доступному отклику я бы записала вторую, но верхняя граница…

Женщина оборвала себя и ещё раз посмотрела на знаки.

— За все годы приёмных испытаний я такого не видела.

Ксарен поднялся.

Ректор не улыбнулся, но его внимание изменилось. До этого он смотрел на обычную поступающую. Теперьв глазах читалась явная заинтересованность.

— Погрешность? — спросил он.

— Не настолько велика. Контрольные линии целы. Повреждён накопитель, не измерительный блок.

— Запись закрыть. Доступ только по моему разрешению.

— Да, астэр.

Первую или вторую я предполагала сама. Услышать это от постороннего оказалось совсем другим делом.

Я не чувствовала гордости. Только усталость и неприятное понимание: теперь мою силу внесут в документы, которые останутся здесь, даже если я уйду.

— Значит, испытание я не прошла?

Ответил ректор:

— Для отказа по недостатку дара оснований нет.

— А по остальным причинам?

— По остальным я приму решение после окончания приёма.

Он повернулся к Ксарену.

— Отведите Вейл в мой кабинет. К остальным адептам пока не направлять.

Я напряглась.

— Там сильнее защита, — пояснил Сарвейн. — До решения вопроса безопасного обучения вы останетесь под наблюдением. Пригласите сайра Терена. Пусть дождётся меня с ней. Без исследований и магических воздействий.

Последние слова прозвучали с таким ударением, что я посмотрела на него внимательнее.

— Да, астэр.

Иара всё ещё держала пластину обеими руками.

— Я хотела бы проверить…

— Показаний достаточно, Тар-Рун. Займитесь контуром.

Она кивнула.

Я осторожно поднялась. Колени болели, но уже не подгибались.

За сумкой пришлось идти к стене. Я наклонилась, почувствовала под воротом кулон и впервые после срыва вспомнила о маскировке.

Все по-прежнему смотрели на полукровку.

Хотя бы здесь ничего не изменилось.

***

В коридоре Ксарен вернул мне клинок.

— До решения ректора никаких самостоятельных упражнений. Почувствуете, что сила снова поднимается без команды — сообщите сразу.

— Поняла, господин Ра’Хад.

Он посмотрел на меня.

— Эрдан Ра’Хад.

Я замерла с рукой на перевязи.

Эрдан.

Слово происходило из староэльфийского языка, чьи военные формулы пережили давно исчезнувшие армии. Не просто старший по возрасту или положению. Тот, кому поручено вести других: командир, наставник, руководитель.

Я знала перевод. Не знала, что Равессар сохранил обращение.

— Здесь к военному старшему обращаются «эрдан», — сказал Ксарен. — К преподавателю — «сайр». К ректору — «астэр». С этого момента вы условно зачислены, адепт Вейл. Правила относятся и к вам.

Адепт.

Несколько минут назад я не была уверена, что меня вообще оставят в академии.

— Поняла, эрдан Ра’Хад.

Он коротко кивнул.

— Идёмте.

***

Кабинет ректора находился в центральном корпусе.

Мы пересекли крытую галерею, поднялись по лестнице и остановились перед дверью без ручки. Ксарен приложил ладонь к узкой металлической пластине.

Защита проверила его. Не касаясь меня напрямую, она всё же заставила кожу на руках покрыться мурашками.

Внутри оказалось светлее, чем я ожидала.

Большое окно выходило на внутренний двор. Вдоль стен стояли шкафы, часть за стеклом, часть с глухими створками. Между ними висели карты, не все похожие на географические.

Я выбрала кресло ближе к двери.

Ксарен это заметил, но ничего не сказал.

Через несколько минут вошёл высокий худощавый мужчина с пепельно-русыми волосами, небрежно собранными на затылке. В одной руке он держал книгу, в другой — очки.

— Вейл, — представил меня Ксарен. — Сайр Терен Илларт. Магическая физиология.

— Добрый день.

Терен посмотрел сначала на меня, затем на Ксарена.

— Астэр велел дождаться его здесь?

— Да. Наблюдать за состоянием. Не исследовать.

— Он сказал именно так?

— Именно.

— Какое недоверие.

Ни обиды, ни насмешки в голосе не было. Скорее ленивое признание очевидного.

Он поставил книгу на столик и сел напротив.

Ксарен задержался у двери.

— Если что-либо изменится, вызывай.

— Разумеется.

Когда дверь закрылась, я поняла, что снова сжимаю ремень сумки. Сайр Терен посмотрел на мои руки, потом на лицо.

— Тошнота есть?

— Нет.

— Зрение не двоится?

Я покачала головой.

— Боль в груди?

— Нет.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Когда поток перестал подчиняться, вы сначала почувствовали жар или давление?

Я перестала дышать на середине вдоха.

Так спрашивал Илвар.

Не теми же словами. Не тем же голосом. Но с тем же вниманием к последовательности ощущений.

Терен подался вперёд.

— Это важно для различения…

И остановился. Я смотрела на книгу возле его локтя, ожидая, что он сейчас откроет её и начнёт записывать.

Он откинулся обратно.

— Впрочем, астэр запретил исследования. Оставим.

И взял книгу.

На открытой странице виднелась схема магических каналов драконьего крыла. По полям шли густые пометки.

Я сидела напротив, прислушиваясь к каждому шелесту бумаги.

Через некоторое время Терен, не поднимая головы, указал на столик у окна.

— Вода в кувшине.

Я поднялась и пошла за кувшином.

***

Ректор вернулся, когда свет во дворе заметно потускнел.

С ним пришли Ксарен и Иара. Артефактор несла узкий футляр, но поставила его на край стола, не открывая.

— Новых выбросов не было, — сообщил Терен. — Жалоб, требующих немедленного вмешательства, тоже.

— Благодарю, сайр Илларт. Останьтесь пока.

Сарвейн занял место за столом.

— Вейл, ваш дар позволяет допустить вас к обучению. Проблема — контроль.

— Я за этим и пришла.

— Да. Но на первом курсе вам предстоит находиться среди людей, которые не будут учитывать ваши особенности. Сегодняшнее не должно повториться в жилом корпусе или на тренировочной площадке.

— Я понимаю.

— Поэтому зачисление остаётся в силе при условии ношения стабилизирующих ограничителей.

Иара открыла футляр.

Внутри лежали два широких разомкнутых браслета.

Тёмный металл, почти чёрный. По краям — потёртое серебро. Руны отличались от тех, которыми были покрыты современные артефакты: теснее, глубже, с непривычно вытянутыми знаками.

Я поставила стакан.

Очень осторожно.

— Они из личного собрания астэра, — сказала Иара. — Обычные учебные ограничители для ваших показателей не подходят. Эти рассчитаны на работу с магом первой ступени.

— Насколько они ограничивают?

— На первом этапе — полностью. Вы не сможете обратиться к резерву.

Я посмотрела на неё.

— Даже для внутреннего воздействия?

— Даже для него. Сознательная попытка не причинит боли. Вы просто не получите доступа.

Я машинально коснулась силы. Она была здесь, как всегда. Представить её отсутствие не получилось.

— А непроизвольный выброс?

— Возможен, — ответила Иара без промедления. — Для этого предусмотрен второй контур. Он реагирует на прорыв, нагревает и сжимает браслеты. Боль сбивает нарастающий импульс. При продолжении выброса может привести к потере сознания.

Я медленно убрала руку со стола.

— Насколько сильная боль?

Иара встретила мой взгляд.

— Сильная, Вейл. Я не стану убеждать вас в обратном. Это аварийная мера, а не способ обучения.

— Она всегда остановит выброс?

— Нет, — сказал ректор. — Поэтому вам назначают личного куратора. Артефакты снижают риск, но не заменяют работу с причиной.

В кабинете стало тихо.

Я смотрела на браслеты. Металл на руках. Сила, до которой нельзя дотянуться. Боль за попытку тела сделать то, чего я сама не хотела.

— Есть ещё одно последствие, — произнёс Терен.

Я повернула голову.

— У сильного мага энергия поддерживает не только заклинания. Она участвует в работе тела. Сила мышц, скорость реакции, переносимость нагрузки — вы привыкли считать всё это своими обычными возможностями.

— Они уменьшатся?

— Часть — заметно. Природные особенности и навыки останутся. Но магической поддержки не будет. Первое время даже знакомое движение может потребовать другого усилия.

Я посмотрела на Ксарена.

— И с этим я выйду на занятия?

— После проверки состояния, — ответил он. — Нагрузку определят по тому, что вы можете сейчас, а не по тому, что могли вчера.

Мне захотелось рассмеяться.

Я пришла, чтобы научиться владеть силой.

Для начала у меня собирались отнять доступ к ней, а вместе с ним — часть того, чем я привыкла защищаться без заклинаний.

— Личные артефакты тоже перестанут работать? — спросила я.

Пришлось следить, чтобы вопрос прозвучал так же, как остальные.

— Если питаются непосредственно от вашего резерва — да, — сказала Иара. — Автономные продолжат работать. Браслеты не гасят чужую магию и не разряжают накопители.

Кулон лежал под рубашкой.

Собственный заряд. Замкнутая схема.

Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть до конца.

— Их можно снимать?

— Не самостоятельно. Для снятия нужен ключ и ритуальное размыкание контуров. Изменять режим будем по мере необходимости.

— Кто решает, когда?

— Я, — ответил ректор. — По заключению вашего куратора и главного артефактора. Личное сопровождение поручено эрдану Ра’Хаду.

Ксарен коротко склонил голову.

— До конца первого месяца вы можете отказаться и покинуть академию, — продолжил Сарвейн. — В этом случае ограничители снимут перед уходом. Сами артефакты остаются собственностью Равессара.

— Почему вы готовы их предоставить?

— Потому что выпускник с вашим даром способен выполнить работу, недоступную никому другому.

Три заказа.

Я вспомнила формулировку договора.

— Вам нужны годы обучения и контроль, — сказал ректор. — Академии нужен результат. Пока наши интересы совпадают.

Я снова посмотрела на браслеты.

Потом на дверь.

Она не заперлась после моих вопросов. Мне рассказали, что произойдёт, назвали опасности и оставили право отказаться.

На алтаре ничего этого не было.

— Мне нужно знать, как пройдёт фиксация, — сказала я Иаре.

— Сначала измерю предплечье. Затем замкну браслеты и свяжу их контуры. Блокировка начнёт действовать только после соединения пары.

Я расстегнула манжету.

Пальцы слушались плохо, поэтому на маленькую пуговицу ушло больше времени, чем следовало.

Потом закатала рукав и положила левую руку на край стола.

— Начинайте.

Глава 3. Цена допуска

Иара разложила инструменты на свободном краю стола и придвинула кресло ближе ко мне. Среди тонких стержней и пластин лежал небольшой ключ из тусклого металла. Я задержала на нём взгляд, пытаясь понять, каким образом такая простая вещь будет управлять артефактами, рассчитанными на мага первой ступени.

Думать об устройстве браслетов было легче, чем о том, что через несколько минут они окажутся на моих руках.

— Ладонь вверх, Вейл.

Я повернула руку. Измерительная лента коснулась кожи выше запястья, и мышцы непроизвольно напряглись. Иара заметила, но ничего не сказала. Закончила измерение, провела раздвоенным стержнем по внутреннему краю браслета и только после этого взяла его из футляра.

— Сначала замкну крепления. Пока оба контура не соединены, блокировка не действует.

Металл оказался тёплым. Я ожидала холода и потому едва не отдёрнула руку от неожиданности, но удержалась. Иара расположила браслет так, чтобы он не мешал сгибать кисть, соединила края и провела пальцем вдоль шва. На мгновение там проступила тонкая светлая линия.

Ничего не произошло.

Я по-прежнему чувствовала силу, её привычное течение под кожей. Убедившись в этом, протянула вторую руку, не дожидаясь просьбы.

Терен отложил книгу. До этого он почти не вмешивался, но теперь пересел ближе и принялся наблюдать за мной с сосредоточенностью, от которой хотелось отвернуться. Он не выглядел встревоженным. Скорее наконец получил возможность увидеть что-то заслуживающее внимания.

— Пальцы сожмите. Теперь разожмите, — велела Иара.

Я выполнила. Браслеты плотно облегали предплечья, но не давили. Их тяжесть ощущалась, хотя оказалась меньше ожидаемой.

— Больно?

— Нет.

— Соединяю контуры. Останьтесь в кресле.

Она вставила ключ в углубление на левом браслете и повернула.

Я не сразу поняла, что изменилось.

Сила не ушла из меня знакомым потоком. Не возникло ни боли, ни опустошения, которое приходило после тяжёлой работы. Просто исчезло ощущение дара — настолько привычное, что прежде я почти не отделяла его от самого существования.

Я потянулась к резерву и наткнулась на преграду.

Попробовала ещё раз, осторожнее. Обратилась к воздуху, затем к воде. Обычно отклик возникал раньше, чем я успевала до конца сформулировать намерение. Теперь ничего не происходило.

— Вейл, — произнёс Терен. — Посмотрите на меня.

Я повернула голову. Движение потребовало неожиданного усилия, словно после долгой болезни я слишком быстро поднялась с постели.

— Тошнота? Потемнение в глазах?

— Нет.

Голос прозвучал ровно, и я обрадовалась этому.

Терен попросил разрешения проверить пульс. Я кивнула, не сводя взгляда с окна. В стекле отражались стол, плечо ректора и часть моего лица.

Чёрные волосы. Серая радужка.

Кулон продолжал работать.

Я зацепилась за это прежде, чем успела испугаться по-настоящему. Дар был недоступен, но маскировка сохранилась. Мне не придётся объяснять, почему вместо полукровки в кресле сидит аэлири.

— Не задерживайте дыхание, — сказал Терен.

Я только тогда заметила, что делаю именно это.

Пока он считал пульс, Иара проверяла руны на браслетах. Сарвейн наблюдал из-за стола, не вмешиваясь. Ксарен стоял рядом с окном, и его неподвижность раздражала почти так же сильно, как любопытство Терена. Для них происходящее оставалось процедурой. Опасной, дорогой, требующей внимания — но всё же процедурой.

Для меня мир только что лишился одной из своих основ.

— Встаньте, — сказал Терен, убирая руку.

Я поднялась без посторонней помощи. Ноги удержали, голова не закружилась. Но пришлось приложить больше усилий, чем я ожидала. Плечи сами подались вперёд, и я выпрямилась, уже сознательно напрягая спину.

— Пройдите до окна и обратно.

Я дошла, повернула, вернулась к креслу. На обратном пути едва не задела коленом край столика: тело двигалось немного иначе, чем я рассчитывала.

Терен заметил.

— Равновесие сохранено. Придётся заново привыкать к нагрузкам и скорости движения.

— Насколько я ослабла?

— Это покажет проверка. У вас не исчезли мышцы и не изменилось строение тела. Убрана магическая поддержка, к которой вы привыкли. Чем чаще вы на неё полагались, тем заметнее будет разница.

Он произнёс это с профессиональным интересом, будто речь шла о чужом механизме, из которого вынули одну из деталей.

Я посмотрела на руки. Они выглядели прежними.

— Теперь попробуйте обратиться к дару, — сказала Иара. — Один раз, без попытки пробить блокировку.

Я уже делала это несколько раз, но говорить не стала.

Результат не изменился.

— Ничего.

— Боль? Нагрев?

— Нет.

Иара кивнула и убрала ключ.

— Так работает основной контур. Он перекрывает доступ, а не наказывает за каждое намерение. Если начнётся непроизвольный прорыв, включится аварийный.

Я помнила объяснение. Нагрев, сжатие, боль, способная лишить сознания.

— Его проверять будете?

— Не вызывая у вас выброса. Проверка целостности уже проведена.

Она передала ключ ректору. Я проследила за движением, прежде чем успела заставить себя отвернуться.

Сарвейн положил его в узкий футляр и закрыл крышку.

— Повреждения, постоянное жжение, онемение или боль без признаков срыва являются поводом немедленно доложить об этом, — продолжила Иара. — Самостоятельно вмешиваться в крепления и руны запрещено. При внешнем повреждении не пытайтесь проверить, работает ли артефакт. Сразу вызывайте преподавателя.

Ксарен отошёл от окна.

— К общей проверке допускать?

Терен ещё раз посмотрел на меня.

— Да. Исходные возможности определять заново. Прежние показатели не использовать.

Они говорили обо мне так, как могли бы обсуждать оружие перед испытанием. Я подавила желание вмешаться. Всё необходимое они уже объяснили, а требовать более приятного обращения было бессмысленно.

— Рукава можно опустить, — сказала Иара.

Манжеты не застегнулись. Я попробовала дважды, затем оставила их свободными.

— Новую форму выдадут сегодня, — заметил Ксарен.

***

Документы ректор положил передо мной только после завершения процедуры.

Я читала медленно, возвращаясь к отдельным пунктам. Условия первого месяца. Обязательное завершение первого курса после окончания свободного срока. Выкуп. Переход на второй курс и три заказа после выпуска.

В приложении были перечислены ограничения: постоянное ношение браслетов, осмотры у главного артефактора, обязательное уведомление о любых изменениях их работы. За намеренное повреждение предусматривалось отдельное взыскание, размер которого зависел от заключения академии.

Я подняла глаза.

— Если браслеты повредят на занятии?

— Обстоятельства разберут, — ответил Сарвейн. — Вам запрещено намеренно ломать артефакты или скрывать повреждения. Это не означает, что вы отвечаете за любые действия окружающих.

— И если я решу уйти в течение месяца, их снимут?

— До выхода за ворота.

Я перечитала соответствующую строку. Она была на месте.

Ректор не торопил, но его терпение не имело ничего общего с участием. Он ждал решения, которое либо оправдает сегодняшние затраты, либо сделает их напрасными.

Я поставила подпись.

Ирния Вейл.

Отдала перо и забрала свой экземпляр.

— Условное зачисление подтверждено, — произнёс Сарвейн. — Дальнейший допуск зависит от выполнения требований и заключений преподавателей.

Ксарен открыл дверь.

***

На лестнице я впервые ощутила перемену вне кабинета. Сумка не стала неподъёмной, ступени — непреодолимыми, но движения требовали внимания. Я привыкла спускаться быстро, почти не глядя под ноги. Теперь пришлось замедлиться, чтобы не промахнуться мимо края ступени.

Ксарен заметил, однако подстраиваться не стал. Он шёл чуть впереди и говорил, не оборачиваясь:

— Самостоятельное применение магии на первом курсе запрещено в пределах академии. Во время занятий действуют распоряжения преподавателя. Для вас доступ закрыт полностью, независимо от места и обстоятельств.

— Остальные сохраняют внутреннюю подпитку?

— Да.

— Значит, запрет не ставит нас в равные условия.

Он остановился на площадке.

— А вы ожидали равных условий?

Я встретила его взгляд.

— Нет. Уточняла.

— Тогда запомните: ваши ограничения объясняют часть трудностей. Они не обязывают противника вести себя удобнее.

Я уже собиралась ответить, что прекрасно понимаю это, но промолчала. Пока понимание оставалось преимущественно теоретическим.

Ксарен продолжил спуск.

— Захват за сами браслеты запрещён. Предупреждаете об этом преподавателя до работы в паре. Удары по рукам, захваты выше локтя и остальные разрешённые действия никто отменять не будет. При нагреве артефактов немедленно подаёте сигнал.

— Даже если ещё могу продолжать?

Он обернулся.

— Это не вопрос вашей терпеливости, Вейл. Срыв поставит под удар не только вас.

Отвечать на это было нечего.

В переходе пахло горячей едой. Я вспомнила, что с утра ничего не ела, и почувствовала голод так резко, будто тело только сейчас позволило себе напомнить о нём.

— Личные артефакты разрешены? — спросила я.

— Не дающие боевого преимущества. Накопители для заклинаний, усилители тела, воздействие на партнёра — только по допуску. По бытовым вопросам разберётесь с дежурным.

Я кивнула. Кулон не делал меня быстрее и сильнее. Если его работа не привлекала внимания до сих пор, я не собиралась привлекать его сама.

***

На вещевом складе мне выдали форму, сапоги, пояс, бельё и одеяло. Рох за стойкой определил размеры почти без измерений, заменил рубашки после короткого замечания Ксарена о рукавах и положил сверху тонкую книгу.

— Распорядок. Номер комнаты на пластине. Постель выдана.

Ксарен указал на книгу:

— К утру прочитать. Опоздание из-за незнания маршрута остаётся опозданием.

— Да, эрдан Ра’Хад.

Он ушёл прежде, чем я успела собрать вещи.

Свёрток был обычным, посильным. Я устроила его под левой рукой, перебросила сумку на другое плечо и поднялась на второй этаж. Замедлилась только у дверей, проверяя номера.

В комнате стояли четыре кровати, столько же шкафов и сундуков. Стол у окна был уже занят разложенными ножнами и ремнями. Девушка с короткими тёмными волосами сидела на краю кровати и осматривала подошву сапога.

Она подняла голову, когда я вошла.

— Свободны у двери и у окна.

Я выбрала место у двери, положила вещи и огляделась. Изголовье упиралось в стену, отсюда просматривалась большая часть комнаты и вход в маленькую умывальную.

— Вейл, — представилась я.

— Мэрра.

Она вернулась к сапогу. На правом предплечье белел старый рубец, уходивший под рукав. Я машинально попыталась рассмотреть её ауру и встретила всё ту же глухую преграду.

Отсутствие магического зрения раздражало почти сильнее слабости. Люди вокруг внезапно стали непрозрачными. Я могла судить о них по осанке, рукам, оружию, но привычная часть сведений исчезла.

— Столовая ещё открыта? — спросила я.

— Если поторопишься.

— Спасибо.

Я убрала вещи, оставив при себе документы, деньги и клинок. Мэрра посмотрела на оружие без удивления. Её собственный нож лежал на кровати рядом с бедром.

В Равессаре никто не ожидал, что за общими стенами можно забыть о привычках, благодаря которым ты сюда добрался.

***

В столовой было шумно, но не весело. За длинными столами сидели небольшими компаниями или поодиночке. Разговаривали вполголоса, разглядывали чужое оружие, присматривались к выходам. Двое спорили о какой-то дороге в Кхар-Заре, причём один называл старые укрепления так, словно лично видел их до разрушения.

Я взяла похлёбку, хлеб и мясо, села с краю и съела всё без спешки.

Рейхара заметила у дальнего стола. Он разговаривал с демонессой, положив руку на спинку соседней скамьи. Когда кто-то проходил за его спиной, пальцы ненадолго замирали, а голова поворачивалась ровно настолько, чтобы видеть движение.

Даже развлекаясь, он не забывал следить за окружающими.

Я отвела взгляд прежде, чем он поймал мой.

***

К отбою вернулась вторая соседка. Светловолосая, широкоплечая, с разбитыми костяшками пальцев. Назвала себя Дессой, проверила вещи и занялась чисткой короткого клинка, не вступая в разговор.

Четвёртая кровать осталась свободной.

Я прочитала распорядок, нашла на схеме плац и лечебное крыло, запомнила часы выдачи еды. Двери комнат не запирались снаружи. За перемещениями ночью следил дежурный, но сохранность личных вещей академия не гарантировала.

В умывальной я проверила лицо в зеркале, осторожно поправила шнурок кулона и спрятала камень под рубашку. Маскировка держалась безупречно. Оставалось верить, что она продолжит держаться и дальше.

Заснуть мешало не столько железо на руках, сколько тишина внутри. Я несколько раз ловила себя на бессмысленной попытке коснуться дара. Каждый раз встречала преграду, после чего приходилось убеждать себя прекратить.

Соседки уснули раньше.

Я лежала на спине, прислушиваясь к коридору, и думала о предстоящем утре. Впервые за много лет мне предстояло проверить, чего стоит моя подготовка без силы, которая всегда оставалась последним доводом.

***

На плацу пахло холодным камнем и пылью. Почти две сотни поступивших стояли неровными рядами, но беспорядка не было: люди сами оставляли друг другу достаточно места, не поворачивались спиной к незнакомцам и быстро замолкли, когда появился Ксарен.

— До завершения проверки распределение временное, — сказал он. — Сегодня определяем исходные возможности. Не ваши заявления о них.

Рядом со мной стояла демонесса с туго заплетёнными волосами. Она смотрела на преподавателя спокойно, держа руки свободно опущенными. На её шее виднелся тонкий шрам от левого уха к ключице.

— Начинаете по сигналу. Прекращаете по команде. Травмы, влияющие на движение, докладываете до упражнения. Если решили скрыть — последствия ваши.

После разминки нас повели бегом вдоль внутренней стены.

Темп был ровным, без рывков. Первое время я держалась легко, затем заметила, что дышу чаще, чем ожидала. Ноги работали правильно, тело помнило нагрузку, но привычного запаса не было.

Демонесса рядом продолжала бежать так, словно только вышла из комнаты. Двое впереди негромко переговаривались. Один орх даже не раскрыл рта для дыхания.

Я перестала ориентироваться на них и выбрала собственный ритм.

К окончанию бега я устала, но не была истощена. Это раздражало сильнее, чем полное бессилие: я достаточно хорошо чувствовала тело, чтобы понимать, сколько ещё могла бы пройти, и одновременно видела, насколько мало утренняя нагрузка значила для большинства окружающих.

Демонесса расправила плечи и посмотрела в сторону оружейной площадки. Ей, кажется, было скучно.

Мне — уже нет.

Глава 4. Четвертая группа

После бега нам дали время напиться и разделили между площадками. Я оказалась у прямоугольника, засыпанного плотным тёмным песком. По краям стояли стойки с учебным оружием, но Ксарен велел оставить его нетронутым.

— Начнём без клинков. Захват, удержание, освобождение. По сигналу останавливаетесь сразу, независимо от того, успели закончить приём или нет.

Один из адептов, широкий в плечах человек с короткой бородой, спросил:

— До сдачи?

— До сдачи или моего распоряжения. Удары допустимы. Глаза, горло, затылок — запрещённые цели.

Человек кивнул и принялся расстёгивать куртку. Остальные тоже готовились без лишних разговоров: снимали перевязи, убирали украшения, проверяли крепления на одежде.

Я оставила сумку у стены, поправила кулон под рубашкой и затянула пояс. Демонесса, бежавшая рядом со мной, стояла в нескольких шагах. Она закончила первой и теперь наблюдала за остальными, чуть склонив голову. Когда наши взгляды встретились, не отвернулась.

— Вейл. Керн. Первая пара.

Я вышла на песок.

— Эрдан Ра’Хад, ограничение на захват предплечий.

— За предплечья не хватать, — подтвердил Ксарен, обращаясь к демонессе. — Остальное по общим условиям.

Она посмотрела на мои рукава.

— Выше локтя можно?

— Можно.

Больше её ничего не заинтересовало. Она встала напротив, оставив между нами расстояние вытянутой руки, и перенесла вес чуть вперёд. Ни широкой стойки, ни напряжённых плеч. Я уже видела такую манеру у людей, привыкших драться в тесных помещениях, где размахнуться негде, а падать особенно неудачно.

— Начали.

Первое движение было обманным. Демонесса потянулась к моему плечу, заставила поднять руку, затем шагнула ближе и вошла в захват с другой стороны.

Я успела сместиться. Её локоть оказался там, где нужно, корпус продолжал двигаться вперёд — оставалось повернуть его и подставить ногу.

Приём я выполнила правильно.

Усилия не хватило.

Демонесса переставила стопу, вернув опору, и ударила плечом в грудь. Я оказалась на песке, успев только убрать подбородок и сгруппироваться. Она тут же опустилась следом, прижала мою руку выше локтя и начала переносить вес.

Я подвернула колено между нами. На мгновение давление ослабло, и этого хватило, чтобы повернуться набок, освободить плечо и оттолкнуться ногой.

Поднялась я первой. Демонесса выпрямилась без спешки, внимательно глядя на меня.

— Продолжайте, — сказал Ксарен.

Я не стала снова встречать её движение. Ушла в сторону, попыталась заставить развернуться, но она сократила расстояние быстрее, чем я ожидала. Колено ударило в бедро. Нога дрогнула, и я потеряла опору.

В этот раз демонесса не позволила подвести колено. Прижала его своим, перехватила мою руку и начала выворачивать плечо.

Я дважды хлопнула свободной ладонью по песку.

Давление исчезло сразу.

— Стоп.

Противница поднялась и отошла, оставив мне место. Я села, осторожно согнула руку. Плечо тянуло, но резкой боли не было.

Ксарен смотрел на меня.

— Почему не сработал первый приём?

— Не хватило усилия закончить.

— Когда вы это поняли?

Я вспомнила, как её ноги переставилась на песке, а захват стал бесполезным.

— Когда она восстановила опору.

— И всё равно продолжили.

— Да.

— Вы пытались завершить движение, потому что знали, каким оно должно быть. Противник не обязан вам это позволять. Что было дальше?

Я поднялась, стряхивая песок с ладоней.

— Освободилась.

— Один раз. Второй раз повторили тот же выход.

Демонесса стояла рядом и слушала с таким спокойствием, будто речь шла не о нашей схватке, а о чужой. Мне вдруг захотелось снова выйти против неё — немедленно, пока в памяти оставались все движения. Не для того, чтобы доказать, что я сильнее. Хотя бы чтобы перестать выглядеть человеком, дважды наступившим в одну яму.

Ксарен, кажется, понял это по моему лицу.

— Ещё раз. И попробуйте заметить, что делает Керн, а не только то, что собираетесь сделать вы.

Теперь я держалась осторожнее. Отступала раньше, не позволяла надолго закрыть захват, один раз заставила её переставить ноги, и сама ушла с неудобной стороны. Несколько мгновений казалось, что я наконец нашла подходящий темп.

Потом демонесса отпустила мой локоть.

Я приняла это за возможность выйти и шагнула слишком далеко. Она тут же подбила опорную ногу и повела меня вниз.

Удар пришёлся на бок. Я успела сгруппироваться, но плечо отозвалось болью.

— Достаточно.

На этот раз демонесса даже не опустилась следом. Выпрямилась, поправила рукав и посмотрела на меня сверху.

— На свободное место слишком охотно идёшь.

Я поднялась.

— Предпочитаю его занятому.

— Я заметила.

В её голосе мелькнула насмешка, но без желания продолжить разговор. Она вернулась к краю площадки, а Ксарен вызвал следующую пару.

Я отошла к сумке и взяла воду. Пока пила, демонесса встала неподалёку.

— Керн, — сказала я.

Она повернула голову.

— Велара.

— Ирния.

— Слышала.

Я убрала флягу.

— Ты всегда ждёшь, пока противник повторится?

— Если повторяется — зачем мешать?

Возразить было нечего. Я отвернулась к площадке, где двое новых противников уже сошлись, и стала смотреть внимательнее.

***

У оружейной стойки нас встретил орх с татуировкой на шее. Он велел выбрать привычное оружие, а сам остался у края площадки, скрестив руки на груди.

Я взяла одноручный меч, проверила рукоять и сделала короткую связку. Плечо тянуло при возвращении клинка. Не настолько, чтобы помешать движению, но достаточно, чтобы я начала его беречь.

— Правую руку покажите.

Орх уже стоял рядом.

Я подняла руку.

— После захвата?

— Да, эрдан.

— Сгибайте. Теперь в сторону.

Он проследил за движением и указал на другой меч.

— Возьмите тот. Короче, вес ближе к рукояти.

Мне не хотелось менять привычную длину клинка. Но я всё же вернула первый меч и взяла предложенный. С ним плечо действительно беспокоило меньше.

— Если движение станет хуже, сообщаете сразу, — сказал преподаватель. — Мне не нужны результаты, которые вы получите, сберегая одну руку и ломая из-за этого всё остальное.

— Поняла.

Пока он проверял другого адепта, я сделала несколько выпадов. Укороченная дистанция раздражала, зато оружие слушалось лучше. Приходилось подходить ближе, но не возникало прежнего ощущения, будто кисть возвращается позже, чем должна.

На соседнем участке работал тёмнокожий полукровка со светлыми волосами. Он держал клинок низко, почти не показывая, откуда начнётся удар. Противник несколько раз пытался заставить его поднять оружие, но каждый раз встречал уже другое движение.

Я задержала взгляд.

Полукровка заметил это, не переставая следить за партнёром. Уголок его рта чуть приподнялся. Через мгновение он шагнул вперёд, отвёл чужой клинок и коснулся защиты на груди.

— Тир-Лаэр, второй противник, — распорядился орх.

К ним присоединился человек с короткой седой бородой. Полукровка перестал улыбаться.

Мне пришлось отвернуться: преподаватель вызвал меня.

— Готовы?

Я кивнула и заняла позицию.

Первый удар пришёл сбоку. Я отвела его, отступила от второго и попыталась вернуть удобное расстояние. Орх не дал. Шагнул за мной, сменил угол, и я едва успела закрыть живот.

Дерево рукояти неприятно ударило в ладонь.

— Зачем отходите прямо?

— Освобождаю место.

— Себе или мне?

Он показал остриём линию между нашими ногами. Я посмотрела и поняла: отступая, я оставляла ему самый короткий путь.

— Ещё.

На этот раз я ушла в сторону. Первый удар прошёл мимо, второй удалось отвести. Я даже увидела возможность ответить, но плечо запоздало, и преподаватель успел закрыться прежде, чем я закончила движение.

— Снова рассчитываете на прежнюю скорость.

Я сжала челюсти.

— Вижу.

— Тогда не исправляйте опоздание силой. Начинайте раньше.

Он не снизил темп. Через несколько движений я пропустила удар по защите, затем ещё один. Оба были точными, достаточно ощутимыми, чтобы запомнить, но не такими сильными, какими могли бы быть.

Когда орх наконец опустил клинок, я дышала чаще.

— Где учились?

— У частных наставников.

— Долго?

— Достаточно.

— Для стандартного боя — да. Для работы против непривычного противника — нет.

Я посмотрела на него, не сумев скрыть раздражения.

— Я не занималась только с одним.

— А я не спрашивал, сколько их было.

Он протянул руку. Я отдала меч, и он вернул его на стойку.

— Знания у вас есть. Вы слишком долго пытаетесь получить именно тот бой, к которому готовы. Здесь придётся работать с тем, который вам дали. Следующий.

Я отошла, прокручивая последние движения. Возражения находились легко: плечо, отсутствие подпитки, непривычный клинок. Ни одно не меняло того, что преподаватель дважды заставил меня совершить одну и ту же ошибку.

Рядом остановился Тир-Лаэр. На скуле у него краснела полоса, которой прежде не было.

Я посмотрела на неё.

— Второй противник?

— Первый, пока я смотрел на второго.

Он произнёс это без досады и протянул оружие подошедшему служащему.

— А тебя, похоже, расстроили сильнее.

— С чего ты взял?

Полукровка скользнул взглядом по моим сжатым пальцам.

— Меч уже забрали, а ты всё ещё держишь.

Я разжала ладонь.

Он усмехнулся и ушёл, не представившись. Фамилию я уже слышала. Этого пока хватало.

***

На полосе препятствий никто не объяснял, как перелезать через стену или проходить узкое бревно. Нам показали начало, конец и велели не трогать чужие отметки времени.

Я прошла первые препятствия без задержек. На высокой стене пришлось отказаться от привычного подъёма: вместо того чтобы вытянуть себя одним усилием, нашла опору для ноги и оттолкнулась от неё. Это заняло лишние мгновения, зато плечо выдержало.

За чертой стояли близнецы-вампиры. Один затягивал ремень, второй смотрел на часы у преподавателя.

— Ты задел стойку, — сказал первый.

— Она переживёт.

— В следующий раз там может быть клинок.

— Тогда постараюсь не задеть.

Я подошла к ограждению и взяла воду. Близнецы выглядели так, словно ожидание перед стартом доставило им больше неудобства, чем сама полоса.

Один посмотрел на нить, зацепившуюся за мой пояс.

— Сетка?

— Она самая.

— Верхний левый узел, — сказал он брату. — Я говорил.

— Ты говорил, что пролезешь, не зацепив.

— И пролез.

Второй молча указал на разлохмаченный край его рукава.

Я спрятала улыбку за горлышком фляги. Вампир заметил, но только приподнял бровь, словно предлагал самой сказать что-нибудь о победах над сеткой.

Я не стала.

Усталость уже ощущалась, особенно в ногах, однако меня занимало другое. Двадцать два года я выбирала, с кем встречаться, от кого уходить, когда рисковать. Здесь мне назначали противника и требовали остаться, даже если весь прежний опыт советовал держаться от него подальше.

Для этого я и пришла.

Пока напоминание помогало мало.

***

В столовой я нашла место с краю и села так, чтобы не задевать плечом соседа. Похлёбка была горячей, мясо пришлось разрезать заранее, пока рука ещё соглашалась на лишние движения.

— Потрепало тебя.

Рейхар остановился по другую сторону стола. Форма запылилась, но сам он выглядел так, будто успел между проверками выспаться.

— А тебя, судя по всему, берегли.

Он усмехнулся.

— Старался не разочаровать.

— Получилось?

— У преподавателей спроси.

Его взгляд задержался на моём плече.

— Ра’Хад?

— Партнёрша.

— Тогда легко отделалась.

— Ты с ним работал?

Рейхар перестал улыбаться так широко.

— Видел достаточно.

Я ждала продолжения, но он только взял с края стола свободную кружку.

— Если хочешь узнать больше, придётся однажды задать вопрос без желания укусить.

— Это был обычный вопрос.

— Вот именно. Я почти растерялся.

Его окликнули от соседнего стола. Он повернулся на голос, затем снова посмотрел на меня.

— Доедай, полукровка. После обеда ещё долго не отпустят.

На этот раз в замечании было больше полезного, чем раздражающего. Я вернулась к еде.

Позже рядом сел светловолосый полукровка с чуть заострёнными ушами. Он спросил, свободно ли, и устроился через одно место от меня. Разговаривать не пытался.

У выхода уронили металлический кувшин. От резкого звона пальцы сжались на ложке; на мгновение вспомнилось, как Илвар выкладывал инструменты рядом с алтарём. Я опустила взгляд на стол и заставила себя рассмотреть пятно от похлёбки, хлеб, собственную руку.

Кто-то попытался пройти за моей спиной и задел скамью.

— Справа свободнее, — сказал сосед.

Мужчина обошёл стол с другой стороны. Я выдохнула, дождалась, пока сердце перестанет биться слишком быстро, и коротко кивнула светловолосому.

Он ответил таким же кивком и продолжил есть.

***

На распределении я оказалась рядом с Корвеном Дарсом — человеком с проседью, который утром спрашивал об условиях схватки. Он стоял у стены и просматривал расписание ещё до того, как служащая закончила раскладывать списки.

— В нём уже что-то изменилось? — спросил кто-то за его плечом.

— Здесь указаны аудитории, — ответил Дарс, не оборачиваясь. — В предыдущем не было.

Ксарен вошёл, и разговоры закончились.

— Постоянные учебные группы, по двадцать адептов. Распределение не связано с даром, будущим назначением или желанием держаться знакомой компании.

Служащая начала читать фамилии.

Рейхар ушёл со второй группой. Когда назвали четвёртую, я услышала своё имя, затем Мэрру, Велару, Дарса и Тир-Лаэра.

— Вельмор, Сайлас. Вельмор, Дариан.

Близнецы отозвались по очереди. Я попыталась запомнить, кто из них стоял ближе к окну.

— Лиорен, Эрвин.

Светловолосый сосед по столовой поднял голову.

В отдельной аудитории я заняла место у стены. Мэрра села впереди, а Велара осталась стоять возле своего стула, пока не вошёл Ксарен.

— Результаты проверки не вывешиваются, — сказал он. — Преподаватели получат необходимые сведения. За чужими личными делами можете не охотиться.

Один из близнецов откинулся на спинку, но ничего не сказал.

— Нагрузку определяют по задаче и вашему состоянию. Скрытая травма не даёт права потом требовать пересмотра результата.

— А если партнёр о ней знает и пользуется? — спросил адепт у окна.

Ксарен посмотрел на него.

— Если действие разрешено условиями, это ваша проблема. Если запрещено — моя.

Я невольно перевела взгляд на Велару. Она сидела спокойно, будто услышала не предупреждение, а давно знакомое правило.

— Личные поединки? — спросил Дарс.

— На отведённых площадках, с регистрацией условий у дежурного. Разбор порядка получите отдельно. Самовольная драка не становится поединком только потому, что оба успели согласиться.

— Старший группы?

— Постоянного нет. Ответственный назначается на конкретную работу. Дарс, после осмотра получите комплекты по списку и проверите выдачу.

Корвен кивнул.

— Срок?

— До вечернего приёма пищи. Остальные следят за расписанием самостоятельно. Дарс не обязан разыскивать каждого, кто решил, что его подождут.

После этого нам велели идти в лечебное крыло.

Я не обрадовалась, но плечо требовало проверки. Самостоятельно убедиться, что там только ушиб, я больше не могла.

***

Перед кабинетом целителя пришлось немного подождать. Велара читала расписание у окна, близнецы негромко спорили о времени на полосе. Корвен собирал фамилии тех, кто уже прошёл осмотр.

— Вейл, после приёма — кладовая в нижнем переходе, — сказал он. — Не уходи сразу в жилой корпус.

— Сначала узнаю, выпустят ли меня.

Он посмотрел на плечо.

— Ходишь. Выпустят.

Это прозвучало не грубо, а так, словно вопрос уже был решён здравым смыслом.

Целитель оказался пожилым человеком с короткими седыми волосами. Прочитал мой лист, указал на стул и попросил снять куртку.

— Где болит?

Я показала.

— Магическое воздействие нужно согласовать, — добавила я, когда он встал.

— Вижу отметку. Сначала посмотрю без него.

Он проверил движение, ощупал плечо и велел повернуться. Я напряглась при первом прикосновении, но он не остановился и не стал выяснять причину. Работал быстро, предупреждая, куда положит руку.

— Ушиб. Связки целы. Полностью руку не изолируем, но лишнюю нагрузку пока убрать.

— На сколько?

— До повторного осмотра. Придёте через два дня. Если станет хуже — раньше.

Он выдал мазь и сделал запись в допуске.

— Это не освобождение от занятий. Преподаватель изменит задачу.

— Я поняла.

— Хорошо. Следующего позовите.

Когда я вышла, Эрвин поднял глаза от книги. Я сказала, что его очередь, и отступила от двери.

— Спасибо, — ответил он.

Обычный голос, обычная вежливость. Я ещё не знала, запомню ли его лучше остальных.

Зато Велару, Дарса и обоих Вельморов уже запомнила достаточно хорошо, чтобы понимать: тихо переждать первый курс у меня не получится.

Глава 5. Первые трудности

Утром я обнаружила синяк на бедре и долго рассматривала его в тусклом свете умывальной. По цвету он выглядел хуже, чем ощущался, но служил довольно точной памятью о колене Велары.

Плечо двигалось свободнее после мази. Я осторожно подняла руку, опустила и решила, что на сегодня этого достаточно.

Мэрра уже застёгивала защитные накладки. Увидев, как я продеваю ремень, она остановилась.

— Перекрутила.

Я посмотрела.

— Где?

Она указала пальцем, не касаясь.

— Под локтем. Согнёшь руку — край врежется.

Я поправила ремень. Вчера на выдаче проверила пряжки, швы и крепления, но подгонять снаряжение пришлось уже перед отбоем. Сейчас стало понятно, что торопилась зря.

— Спасибо.

— Лучше здесь, чем на площадке.

Мэрра взяла куртку и вышла. Я закончила одеваться, проверила кулон и пошла следом.

***

После утренней нагрузки нашу и еще две группы повели в западный двор. Я ожидала ещё одной оружейной проверки, но за воротами увидела небольшую учебную улицу, собранную из деревянных перегородок.

Она была устроена просто. Широкий проход вёл прямо к дальним воротам. Примерно посередине его сужали две стенки, поставленные друг напротив друга. Между ними оставалось достаточно места что бы разошлись два человека.

Справа шёл обходной путь. Он был уже и дважды поворачивал между перегородками, зато выходил к тем же воротам. У первого поворота стояла низкая платформа. За ней можно было укрыться, не показываясь тем, кто смотрел с начала площадки.

У входа лежали носилки с набитой фигурой в старой куртке.

Ксарен дождался, пока мы соберёмся.

— Нужно перенести условного раненого за дальнюю черту. Время ограничено. Другой стороне требуется вас задержать.

Он указал на носилки.

— Нести ровно. Не ронять, не волочить, не прикрываться раненым от ударов. Поставить на землю можно.

— Носильщиков менять? — спросил Корвен.

— Можно. Состав группы не меняется до конца захода.

Орх-преподаватель подошёл к стойке с оружием и положил ладонь на верхнюю перекладину.

— Учебные клинки, защита обязательна. Касание не выводит из упражнения. Если хотите задержать противника, задерживайте. Запрещённые цели те же, что вчера.

Теперь было понятно, почему на площадке не оставили широких свободных участков. Здесь не требовалось коснуться чужой куртки и дождаться решения преподавателя. Чтобы пройти, придётся действительно оттеснить, обойти или удержать противника.

— Защита прохода: Керн, Харр, Тир-Лаэр, — объявил Ксарен. — Перенос: Дарс, Вельморы, Лиорен, Мэрра, Вейл. Ответственный Дарс.

Велара взяла оружие. Харр оказался крупным орхом с тяжёлыми плечами и короткой шеей. Тир-Лаэр проверил клинок, затем посмотрел на нас с прежним спокойным интересом.

Корвен подошёл к носилкам.

— Сколько времени на осмотр площадки?

— Две минуты. После этого защитники занимают места.

Я показала оружейному преподавателю лист целителя. Он прочитал и подозвал Корвена.

— Вейл не ставить на переноску. Если снова начнёт беречь плечо в каждом движении, выводите её из прямой схватки. Решение о замене задачи за вами, об остановке упражнения — за мной.

Корвен кивнул.

Я убрала лист, стараясь не смотреть на остальных. Ограничение объявили ровно настолько громко, чтобы услышали все, кому оно могло пригодиться.

***

Мы быстро прошли оба пути.

На прямом носилки помещались свободно, но у сужения защитникам хватало двух человек, чтобы заставить нас остановиться. В обходном два носильщика могли двигаться только друг за другом. На повороте заднему пришлось бы прижиматься к стене, пока передний разворачивает ношу.

Корвен вернулся к началу и распределил места.

— Вельморы несут. Я и Мэрра идём впереди, убираем тех, кто перекрывает дорогу. Лиорен остаётся у задней рукояти. Вейл, идёшь справа и следишь за обходным проходом. Если оттуда кто-то выходит, предупреждаешь.

— Идём прямо? — спросил Эрвин.

— Да. На поворотах с носилками застрянем.

— А если прямой перекроют? — спросила я.

— Сначала попробуем раздвинуть. Если не получится — отходим все вместе, не по одному.

Это звучало разумно. Я посмотрела на низкую платформу у правого прохода.

— За ней можно спрятаться.

— Поэтому справа смотришь ты.

Близнецы подняли носилки, проверили, удобно ли держать. Тот, кто стоял впереди, чуть повернул голову.

— Если поставим, предупреждаю я.

— Сайлас, я знаю, — ответил второй.

Наконец появилась хоть какая-то уверенность, кто из них кто.

По распоряжению преподавателя мы отошли к стартовой линии. Велара заняла место у сужения. Тир-Лаэр скрылся за левой стенкой. Харр ушёл направо.

Я проследила за ним, но платформа закрыла дальнейшее движение.

— Орх справа, за платформой, — сказала я.

Корвен посмотрел туда.

— Следи.

Я кивнула, не подозревая, что уже допустила первую ошибку: видела, куда Харр ушёл, но не знала, где остановился.

***

После сигнала мы двинулись по прямому проходу.

Велара не стала встречать нас у самого входа. Отступила за сужение, заставляя пройти между стенками.

— Она ждёт, когда носилки войдут, — сказала я.

Корвен поднял руку.

— Медленнее.

Но Мэрра уже поравнялась с левой перегородкой, и оттуда вышел Тир-Лаэр. Ударил по её клинку, заставил повернуться к нему. Корвен шагнул ближе, чтобы оттеснить его от дороги, и сразу получил Велару справа.

Оба передних оказались заняты.

— Носилки стой, — приказал Корвен.

Близнецы остановились перед сужением. Эрвин развернулся к правому проходу одновременно со мной.

Харр появился гораздо ближе, чем я ожидала.

Он не остался за платформой, а прошёл вдоль неё и дождался нас у выхода из обходного пути. Теперь до Дариана оставалось всего несколько шагов.

— Справа! — предупредила я.

Эрвин встал перед задней рукоятью. Я встретила Харра раньше, рассчитывая хотя бы заставить его повернуться.

Ударила по предплечью, ушла от руки, которая потянулась к плечу, и попыталась зайти сбоку. Орх развернулся без заметной спешки, перехватил меня выше локтя и толкнул в перегородку.

Я успела освободить руку, но удар спиной выбил воздух.

Харр уже шёл к носилкам.

— Ставим, — сказал Сайлас.

Близнецы одновременно опустили ношу. Эрвин отвёл первый удар орха, однако тот продолжал наступать, заставляя его пятиться.

Корвен увидел, что происходит.

— Назад! Вельморы, поднимайте!

Отступить всем вместе не получилось. Мэрра оставалась у левой стенки, Тир-Лаэр не давал ей пройти. Велара теснила Корвена, а Харр стоял там, где мы только что оставили свободную дорогу.

Зато правый проход после его выхода оказался пуст.

Я оттолкнулась от перегородки.

— В обход можно! Харр оттуда вышел!

Корвен оглянулся.

— Лиорен, веди. Вельморы, за ним.

Близнецы подняли носилки и начали поворачивать. Харр двинулся следом. Я снова попыталась его задержать, но он ударил по моему мечу так, что кисть онемела, и прошёл мимо.

Даже не проверил, упаду ли я.

Я перехватила оружие левой рукой и шагнула за ним, разозлившись сильнее, чем имела право. В этот момент носилки с глухим стуком задели стенку на повороте.

— Назад немного, — сказал Сайлас.

Дариан отступил. Этого оказалось достаточно, чтобы Харр догнал их.

Эрвин снова встал между ними, но впереди уже появился Тир-Лаэр: он оторвался от Мэрры и добежал до другого выхода из обходного прохода. Носилки оказались зажаты между двумя противниками.

Сигнал прозвучал, когда мы ещё пытались освободить дорогу.

Ксарен велел всем остановиться.

***

Разбор провели там же, не позволяя нам разойтись.

Корвен стоял с рассечённой губой. Мэрра растирала бок. Я осторожно сгибала пальцы правой руки, ожидая, когда пройдёт онемение.

— Дарс, что произошло? — спросил Ксарен.

— Передних задержали у стенок. Носильщики остались без свободного пути.

— Почему?

— Подошли слишком близко прежде, чем заставили защитников выйти.

— Дальше.

Корвен посмотрел направо.

— Не учли, что Харр мог переместиться.

Велара повернула голову ко мне.

— Вейл сказала, что он за платформой.

— Я видела, как он туда ушёл, — ответила я.

Ксарен тут же спросил:

— А как остановился — видели?

Я помолчала.

— Нет.

— Значит, следовало сказать: ушёл за платформу, дальше не вижу. Это разные сведения.

Лицо стало горячим. Я знала разницу. Знала задолго до академии и всё равно выдала предположение за точное положение противника.

— Дарс, вы могли проверить? — продолжил Ксарен.

— Мог. Или остановиться до того, как носилки вошли между стенками.

— Верно. Решение двигаться приняли вы.

Корвен кивнул, не пытаясь вернуть ошибку мне.

Ксарен посмотрел на мою руку.

— Почему дважды пошли на Харра?

— Первый раз хотела дать носильщикам время.

— Дали. Немного, но дали. Второй?

Я посмотрела на орха. Он стоял рядом с Веларой, совершенно спокойный.

— Пыталась не пустить следом.

— Вы уже знали, что не удержите его в прямой схватке. Что могли сделать ещё?

Я вспомнила поворот, удар носилок о стенку, Тир-Лаэра, успевшего обежать нас.

— Проверить выход. Предупредить, что там второй противник.

— Да. Но вместо этого погнались за тем, кто перестал считать вас препятствием.

Я стиснула зубы.

Ксарен не стал ждать ответа.

— Остальные наблюдают следующий заход. Смотрите не на то, кто красивее дерётся, а на носилки. Где они останавливаются и почему.

***

Со стороны упражнение выглядело проще.

Другие тоже ошибались. Один ответственный сам увяз в схватке и перестал видеть свою группу. В другом заходе носильщики попытались проскочить раньше прикрытия и вынуждены были поставить раненого на землю.

Успела только одна шестёрка. Передние остановились подальше от сужения и вынудили защитников выйти к ним. Когда те отступили от стенок, носильщики прошли по освободившейся стороне. Никто не победил всех противников. Группа просто не задержалась там, где её хотели удержать.

Перед нашей второй попыткой Корвен собрал нас у носилок.

— Вельморы, вы снова несёте. Двигаемся по прямому проходу, но перед перегородкой останавливаемся. Мы с Мэррой идём вперёд и заставляем защитников выйти нам навстречу. Вейл, в бой пока не вступаешь. Следишь, какой проход они оставят открытым, и сразу сообщаешь. Лиорен, остаёшься с носилками. Если появится возможность пройти, ведёшь близнецов, не ждёшь, пока мы закончим драться.

— А если никто не выйдет? — спросил Дариан.

— Тогда не тащим носилки в ловушку. Сначала заставляем их сдвинуться.

Я посмотрела на площадку.

— Харр может снова пойти справа.

— Поэтому не теряй его. Если не видишь — так и говори.

Я кивнула.

Это было неприятно, но справедливо.

***

Во второй раз мы остановились до сужения.

Корвен и Мэрра пошли вперёд без носилок. Велара сначала отступала, не желая покидать удобное место, однако Дарс не стал заходить между стенками. Остался сбоку, вынуждая её развернуться к нему, если она хотела достать его клинком.

Мэрра сделала то же с Тир-Лаэром.

Оба защитника постепенно сместились влево от прямого прохода.

Я смотрела направо.

Харр появился у платформы, увидел, что носилки ещё стоят далеко, и пошёл к нам. Если бы я снова попыталась остановить его, всё повторилось бы.

— Харр вышел. Идёт к носилкам, — сказала я.

Эрвин обернулся.

Орх приближался справа. До прямого прохода ему пришлось бы сначала пройти мимо нас, затем развернуться. Я посмотрела на свободное место между ним и стенкой.

— Слева от него можно пройти. Сейчас.

Эрвин сразу шагнул вперёд, показывая близнецам дорогу.

Сайлас ускорился. Дариан подхватил темп без предупреждения. Харр попытался повернуть им наперерез, но Эрвин встретил его клинок и отвёл в сторону. Силой удержать не смог бы — и не пытался. Ему хватило мгновения, чтобы носилки прошли.

Я осталась у задней рукояти.

Прямой проход наконец был перед нами. Корвен всё ещё удерживал Велару слева, Мэрра не давала Тир-Лаэру вернуться на дорогу. Мы прошли между стенками, и я впервые увидела финиш без чужого тела перед ним.

Потом Мэрра получила удар под рёбра и согнулась.

Тир-Лаэр вырвался первым. Он не стал продолжать схватку с ней, а побежал за носилками. Я увидела, как его клинок тянется к руке Дариана, и отбила удар в сторону. Плечо отозвалось болью, но рукоять вампир не выпустил.

— Быстрее, — сказала я.

Сайлас не обернулся.

— Уже.

Велара тем временем заставила Корвена отступить. Он задел меня спиной, я потеряла равновесие и едва не попала под ноги Дариану. Близнецу пришлось сместиться, чтобы не столкнуться со мной и не качнуть носилки.

Несколько мгновений. Совсем немного.

Сигнал прозвучал прежде, чем задняя рукоять пересекла черту.

— Стоп. Не зачтено, — сказал орх-преподаватель.

Близнецы поставили носилки.

Сайлас посмотрел на отметку у финиша.

— Насколько опоздали?

— На три удара счётчика.

— Три?

— Проход закрылся бы. Раненый остался бы внутри.

Сайлас провёл ладонью по лицу и отошёл. Спорить не стал.

Я стояла рядом с носилками, чувствуя, как пот остывает под курткой. Во второй раз мы сделали почти всё лучше. Это было видно даже без разбора.

Но это все равно был провал.

***

После занятия Корвен ушёл уточнять дежурство, прижимая к губе чистый лоскут. Мэрра села у стены и какое-то время молчала, прежде чем позволила целителю проверить удар под рёбра.

Близнецы остались возле носилок.

— Если бы я раньше сменил шаг… — начал Дариан.

— Тогда качнул бы, — ответил Сайлас.

— Немного.

— Условие слышал.

Я подошла ближе.

— Ты меня обходил. Из-за этого потеряли время.

Дариан посмотрел на меня.

— Если бы не обошёл, потеряли бы носилки.

Он не обвинял и не утешал. Просто объяснил, почему поступил именно так.

— На следующем заходе не вставай вплотную к рукояти, — добавил Сайлас. — Оставляй место, чтобы можно было изменить шаг.

Я кивнула.

— Учту.

Эрвин поднял с земли ремешок моей защиты и протянул мне.

— Слетел у финиша.

— Спасибо.

Узел разошёлся. Я занялась им, пока остальные собирали вещи.

Через двор прошла вторая группа. Рейхар заметил носилки, кровь на лоскуте Корвена и Мэрру у целителя.

— Проход не дался?

— Тебе оставили, — ответила я.

Он усмехнулся, но уже смотрел на площадку.

— Посмотрим.

Мне захотелось остаться и увидеть его попытку. Особенно ту часть, где он перестанет улыбаться.

Однако плечо ныло, защита требовала проверки, а последовательность второго захода я хотела записать до того, как забуду мелочи. Я подняла сумку и пошла за остальными.

У ворот задержалась.

Служащие уже передвигали стенки. Прямой проход становился уже, платформа уходила ближе к центру. Через несколько минут там будет другое неудобное место, и человек, который попробует повторить чужой удачный ход, получит новую причину не добраться до финиша.

Я ещё раз посмотрела на поворот, где мы застряли в первый раз, затем догнала свою группу.

Глава 6. Чужой счёт

На следующее утро нас собрали в большом зале центрального корпуса. Скамьи уже убрали, освободив место перед дальней стеной, и адепты стояли небольшими группами, оставляя между собой привычные промежутки. Кто-то ещё поправлял форму после разминки. У одного из входов двое спорили о вчерашнем упражнении, но быстро замолчали, когда появился Ксарен.

За ним вошли служащие с плоскими ящиками.

Я встала рядом с Мэррой. Плечо за ночь немного отпустило, зато под краями защитных накладок проступили новые синяки. Если бы мне сейчас предложили ещё одну полосу препятствий, я предпочла бы потратить время на точные движения, а не скорость. Судя по ящикам, утро собирались начать иначе.

Ксарен остановился перед тёмной панелью, занимавшей почти всю стену. Я сперва приняла её за отполированный камень, но, когда он приложил ладонь к нижнему краю, по поверхности прошли серебристые полосы. Они сложились в столбцы, затем между ними появились имена.

Возле каждой фамилии стояло число.

Я нашла свою в третьем столбце. Ирния Вейл — восемь.

— До конца срока свободного ухода все поступившие участвуют в общем отборе, — объявил Ксарен. — В день зачисления каждому начислено десять баллов. Первые результаты уже внесены. Вечером последнего дня двадцать адептов с самым низким счётом потеряют допуск к дальнейшему обучению.

Рядом со мной Мэрра выпрямилась.

— Вчера нам об этом не сообщили, — произнёс мужчина из переднего ряда.

— Вчера мы смотрели, как вы работаете, не зная цены результата. Сегодня посмотрим, что изменится.

Мужчина сжал губы, но спорить не стал. Кто-то за моей спиной негромко выругался.

Я снова посмотрела на панель. Фамилии располагались по убыванию баллов. Внизу последнего столбца несколько строк были отделены тонкой красной линией. Моей среди них не было, однако разница составляла всего два балла.

Служащие открыли ящики.

Внутри лежали небольшие металлические пластины на цепочках. Каждую вынимали отдельно, называли фамилию и передавали владельцу. Когда очередь дошла до меня, служащий указал на углубление в центре.

— Приложите большой палец и подержите, пока не появится число.

Металл был прохладным. Через несколько мгновений под кожей кольнуло, и на пластине проступила восьмёрка.

Я машинально попыталась почувствовать работу артефакта. Бесполезно: браслеты по-прежнему отделяли меня от всего, что требовало обращения к дару.

— Носить при себе, — добавил служащий. — Чужой пластиной распоряжаться нельзя. При утрате восстановление через дежурного, но это будет стоить вам штрафных баллов.

Я надела цепочку, оставив пластину поверх рубашки, чтобы рассмотреть её лучше. Кулон под тканью лежал чуть выше. Мне не понравилось соседство, но другого места для новой вещи пока не было.

Когда выдача закончилась, Ксарен поднял одну из оставшихся пластин.

— Баллы начисляются за результаты занятий, дополнительные испытания и работу, которую преподаватель сочтёт заслуживающей оценки. Снимать их будут за провалы, невыполненные распоряжения и нарушения. Обычное посещение занятий не считается достижением.

— Общий перечень условий будет? — спросил Корвен.

— Условия отдельных заданий вам сообщат перед началом. Оценивать каждое своё действие по заранее выданной таблице вы не сможете.

Он положил рядом вторую пластину и совместил их краями. На обеих вспыхнули знаки.

— Между личными счетами допускается передача баллов. Соединяете пластины, выбираете сумму боковой отметкой. Владелец отдающей подтверждает перевод пальцем на центральном знаке. Удерживать до завершения свечения. Разорвёте контакт раньше — передача не состоится.

На первой пластине число уменьшилось. На второй — выросло.

Я посмотрела на доску. Одна из строк дрогнула и сместилась выше. Значит, между личными артефактами и панелью поддерживалась постоянная связь, которой не требовалось наше участие. Ни моя блокировка, ни чужое истощение на счёт не влияли.

— Можете ставить баллы на официальные поединки, — продолжил Ксарен. — Ставки и условия закрепляет дежурный до начала. Отказ от такого поединка сам по себе счёт не меняет. Передавать баллы за помощь, сведения или другую услугу тоже разрешено. Максимальное количество баллов при передаче не больше половины от имеющихся на вашем счету.

Один из адептов поднял пластину, рассматривая углубление для пальца.

— А если владельца заставят подтвердить перевод?

По тому, как стихли ближайшие разговоры, этот вопрос интересовал не только его.

— Артефакт не даст списать баллы без вашего прикосновения, — ответил Ксарен. — Но добрую волю от принуждения он не отличает.

— Но академия-то отличает. Украденные баллы вернут?

— Подтверждённые переводы не отменяются. Нарушения разбираются отдельно.

Мэрра медленно повернула пластину обратной стороной.

— Значит, достаточно сломать человеку пальцы, оставив целым один, и заставить заплатить.

— За намеренное увечье отвечать будете независимо от того, сколько получили, — сказал Ксарен. — Как и за применение боевого оружия, магии или нападение после приказа остановиться. На занятиях под командой преподавателя и в лечебном крыле любые попытки отнять баллы запрещены.

— А в остальных местах нам следует рассчитывать на себя? — уточнила она.

— И на тех, с кем сумеете договориться.

Я убрала пластину под рубашку.

На доске моя восьмёрка ничего не значила рядом с результатами лучших. Но для человека, стоявшего под красной чертой, она могла оказаться вполне достаточной причиной поговорить со мной без свидетелей.

***

До обеда почти все разговоры сводились к баллам.

У оружейной площадки двое заключили соглашение о совместной подготовке: один помогал другому с коротким клинком, второй обещал разбирать с ним задания по артефактным схемам. Возле столовой женщина с белой косой предлагала место в своей группе для дополнительного испытания. Требовался кто-то, умеющий работать с тяжёлым щитом; долю награды она обещала назвать после знакомства.

Никто не считал подобные разговоры странными.

Академия только придала числовое выражение тому, что здесь и без неё понимали: знания, сила и чужое участие имеет цену.

После занятия я задержалась у доски. На моей пластине уже стояла девятка — преподаватель начислил балл за оружейную связку, которую удалось выполнить без прежней ошибки на отходе.

Радость оказалась короткой.

Красная черта тоже поднялась.

— Не стоит смотреть после каждого занятия, — произнёс Корвен за моим плечом. — Половина результатов ещё не внесена.

— Я проверяю, насколько выгодно меня грабить.

Он посмотрел на число возле моей фамилии.

— Тем, кто внизу, выгодно в любом случае. Тем, кто выше, тоже, если решат, что это не займёт много времени.

— Благодарю за обнадёживающую оценку.

— Ты сама спросила.

Корвен подошёл ближе к доске, нашёл своё имя и на несколько мгновений задержался у списка дополнительных испытаний. Справа от основных столбцов появлялись время, место и число свободных участников. Возле некоторых заданий оставались пустые строки.

Я проследила за его взглядом.

— Будешь подавать заявку?

— Сначала узнаю условия. За провал там тоже снимают.

Он ушёл, а я ещё немного постояла перед панелью. Мне хотелось записаться хоть куда-нибудь, чтобы не чувствовать, как остальные уходят вперёд. Именно поэтому я не стала этого делать.

Сначала следовало разобраться с тем, что уже мешало на обычных занятиях.

***

Мэрра рассказала о малых залах после обеда, когда застала меня над схемой вчерашнего прохода.

Я нарисовала перегородки, носилки и путь, по которому отступала. На бумаге было хорошо видно, где мне следовало оставить больше места Дариану. Теперь хотелось несколько раз повторить движение, не задевая соседние кровати и табуреты.

— В нижнем переходе спроси у дежурного, — сказала Мэрра. — Там можно получить зал на свободное время. Только сначала покажи допуск, иначе развернут обратно.

Она не предложила пойти вместе, а я не попросила. Мне хотелось хотя бы полчаса провести без чужих взглядов и комментариев.

Нижний переход я нашла не сразу. Пришлось вернуться от лестницы, которая вела к закрытому служебному коридору, и уточнить дорогу у проходившего адепта.

Дежурный сидел за столом возле доски с номерами помещений. Прочитал назначение целителя, выслушал объяснение и выдал деревянную пластину.

— Седьмой зал, полчаса. Работа без партнёра и без оружия. Время заканчивается по общему сигналу в коридоре, не по вашему ощущению. После вернёте номер.

Я поблагодарила и пошла искать дверь.

Помещение оказалось небольшим: ровный каменный пол с нанесёнными линиями, скамья, маты у стены и две деревянные стойки. Высокое окно пропускало достаточно света, чтобы не зажигать лампы. У порога лежал лист для отметок о повреждениях.

Я проверила стойки, нашла уже записанную трещину на одной из них и оставила вещи на скамье. Дверь оставила приоткрытой.

Работать начала медленно. Представляла заднюю рукоять носилок, делала шаг в сторону, освобождая путь носильщику, затем возвращалась. Вчера я пыталась уйти слишком далеко одним движением. Сейчас сократила шаг, попробовала ещё раз и почувствовала разницу.

Так было проще удержать равновесие.

Я повторила связку, постепенно переставая смотреть под ноги.

Дверь открылась шире.

Первым вошёл высокий демон с тёмными волосами, стянутыми кожаным шнурком. За ним — широкоплечий человек с короткой бородой. Я видела обоих утром у доски, но имён не запомнила. Третий, сухой полукровка с узким лицом, остался на пороге.

Демон посмотрел на деревянный номер возле моей сумки.

— У тебя ещё много времени?

— До сигнала зал мой.

— Тогда успеем поговорить.

Он закрыл дверь, но полукровка тут же придержал её ногой. Между косяком и створкой осталась узкая щель.

Мне это не понравилось.

— Если насчёт занятия, обратись к дежурному. Я не могу передавать свой номер.

— Занятие нам не нужно, Вейл.

Демон достал из-под воротника счётную пластину. На ней стояло число чуть выше моего.

— Три балла. Переведёшь сейчас — спокойно закончишь свои упражнения.

Я посмотрела на его спутников. Человек отступил от двери, освобождая место демону, но одновременно встал между мной и выходом. Полукровка следил за коридором.

Они пришли не обсуждать условия.

— Почему я должна тебе что-то переводить?

— Потому что три лучше, чем все девять. Я не собираюсь отправлять тебя под черту, если ты не заставишь потратить на тебя лишнее время.

Он произнёс это без угрозы в голосе. Как будто предлагал разумную уступку, которую следовало оценить.

— А завтра ты придёшь ещё раз?

— Это будет зависеть от того, как пройдёт сегодняшний разговор.

Я медленно опустила руки. До сумки было два шага, но оружие в ней всё равно оставалось бесполезным: достать боевой клинок означало дать им именно то нарушение, которым можно прикрыть всё остальное.

— Ты ведь видел меня на проверках, — сказала я. — И решил, что можно обойтись без риска.

Демон едва заметно улыбнулся.

— Я видел, что у тебя хорошая школа. Поэтому мы разговариваем втроём.

Человек возле двери хмыкнул.

— Дорвен, она тянет время. Дежурный всё равно не станет отменять перевод.

Я запомнила имя.

Дорвен протянул ладонь.

— Доставай пластину. Чем раньше закончим, тем больше времени останется на занятие.

Я двинулась к скамье, будто собиралась взять что-то из сумки. Демон чуть повернулся, следя за мной. Между ним и человеком появился узкий проход.

Я шагнула туда.

Человек поймал меня за левую руку выше локтя. Я не стала тянуться в противоположную сторону: приблизилась, развернула корпус и ударила основанием ладони ему под нос.

Он отшатнулся, хватка ослабла.

Я вырвала руку, но до двери не добралась. Дорвен перехватил меня сбоку и толкнул к скамье. Бедро ударилось о край; пришлось опереться правой ладонью, чтобы не упасть.

Плечо прострелило болью.

— Могла обойтись тремя, — сказал он.

Я ударила его ногой в колено. Неудачно: он успел повернуться, и вместо сустава я попала в бедро. Демон выругался, схватил меня за ворот и развернул к стене.

Я успела подставить левое предплечье, не дав удариться лицом. Попыталась уйти под его рукой, но человек с разбитым носом уже подошёл с другой стороны.

На этот раз они действовали вместе.

Одну руку прижали к камню, вторую потянули назад. Я ударила затылком, не попала, попробовала наступить человеку на стопу. Он лишь сильнее вывернул локоть.

— Держи её спокойно, — сказал Дорвен. — Мне нужен палец, а не сломанная кисть.

Его рука полезла под ворот рубашки.

Я дёрнулась так резко, что в плече что-то болезненно натянулось. Дорвен вытащил цепочку счётной пластины, не заметив спрятанного глубже кулона, и поднёс свой артефакт к моему.

Металл соприкоснулся с тихим щелчком.

— Теперь прижми ей руку сюда.

Я перестала следить за дверью.

Всё внимание стянулось к чужим пальцам, которые разжимали мою ладонь. За спиной был человек, впереди — стена. Мне не давали ни отступить, ни повернуться. Дорвен держал две пластины и ждал, пока ему подведут мою руку.

Я уже видела такое терпение.

Тот, кто ждёт, пока тебя удержат правильно, никуда не торопится.

— Отпустите.

Слова прозвучали хрипло, почти неразборчиво.

Человек за спиной что-то сказал. Я не поняла. Почувствовала его дыхание возле уха и рванулась ещё раз, теперь уже не думая, чем это закончится для плеча.

Сила поднялась сама.

Не заклинанием, не привычным откликом на намерение. Внутри будто распрямилась тяжёлая пружина, которую слишком долго удерживали сжатой.

Браслеты мгновенно нагрелись.

Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руки, но меня держали. Металл сдавил предплечья, и боль оказалась такой сильной, что на мгновение всё остальное исчезло. Пластины, чужие пальцы, стена — я больше не могла различить, что причиняет боль и от чего нужно освобождаться.

— Дорвен, у неё…

Сила ударила в преграду ещё раз.

На этот раз я услышала тонкий звон.

Свет вспыхнул под опущенными ресницами, а затем давление на руках исчезло. Не от браслетов — чужие руки отпустили меня одновременно.

За спиной что-то тяжело ударилось о дерево. Раздался треск, крик, звон катящегося металла.

Меня отбросило от стены. Я упала на колени, не сумев выставить руки, и согнулась, прижимая их к животу.

Браслеты продолжали сжиматься.

Я не видела, куда делись остальные. Не понимала, почему стало столько пыли. Пыталась вдохнуть и не могла удержать в голове ничего, кроме необходимости снять с себя металл.

Пальцы скользнули по раскалённому краю.

Боль стала ещё сильнее, а потом пол качнулся навстречу лицу.

***

Первым вернулся звук.

Кто-то тяжело дышал неподалёку. Дыхание прерывалось короткими стонами, и я несколько мгновений не могла понять, мои они или чужие.

— Руки не трогайте. Сначала оттащите от обломков.

Я открыла глаза.

Дверь зала стояла распахнутой. У порога лежал полукровка, державший её ногой. Теперь он сидел, привалившись к косяку, и прижимал ткань к рассечённой голове.

Человек с разбитым носом находился у противоположной стены. Его рука была выгнута под неестественным углом, а плечом он опирался на обломки скамьи.

Дорвен лежал ближе. Над ним склонился целитель. Когда тот попытался повернуть его, демон захрипел и вцепился здоровой рукой в чужой рукав.

Я двинулась, собираясь отползти.

— Лежать, Вейл.

Ксарен стоял у меня сбоку. Я не слышала, как он вошёл.

— Сила ещё поднимается?

Я попыталась прислушаться к себе и встретила знакомую глухую преграду.

— Не чувствую.

— Жар усиливается?

Браслеты всё ещё жгли кожу, но уже не сжимались.

— Нет.

Он опустился на одно колено и посмотрел на руны, не касаясь металла. Потом поднял голову:

— Эту осмотреть после остановки кровотечения у Дорвена. Не трогать руки, пока артефактор не проверит ограничители.

Я повернула лицо к полу. Возле моей ладони лежала счётная пластина. Цепочка ещё держалась на шее.

На поверхности светилась девятка.

Перевод не завершился.

Но сейчас эта подробность оказалась совершенно неважной.

Я смотрела на Дорвена, пока целитель не заслонил его спиной.

— Он умрёт? — спросила я.

Ксарен проследил за моим взглядом.

— Если не помешаете целителю, скорее всего, нет.

Я замолчала.

***

В лечебном крыле пахло горячим металлом и травами.

Меня посадили на край узкой кушетки, положив руки на сложенную ткань. В соседнем помещении работали с Дорвеном. Его спутника внесли следом; даже через закрытую дверь было слышно, как он выругался, когда целитель коснулся сломанной руки.

Иара пришла раньше, чем закончили мой осмотр.

Она отодвинула лампу, чтобы лучше видеть браслеты, и вынула из футляра тонкий инструмент. Я невольно отстранилась.

— Снимать не буду, — сказала она. — Положите руки ровно. Мне нужно проверить оба контура.

Я подчинилась. Под краями металла кожа покраснела и местами начала покрываться волдырями. Пальцы двигались, но каждая попытка согнуть кисть отзывалась глубокой болью.

Ксарен стоял у изножья кушетки.

Иара долго проверяла руны. Один раз вернулась к уже осмотренному участку, изменила положение инструмента и повторила действие.

— Крепления целы, — сказала она наконец. — Основная блокировка восстановилась. Аварийный контур сработал, но весь импульс не удержал.

— Насколько большой прорыв? — спросил Ксарен.

— По следам на артефактах — малая часть общего давления.

Я посмотрела на неё.

В памяти снова возникла разбитая скамья и рука человека у стены.

— Малая?

Иара не отвела глаз.

— Большую часть приняли ограничители.

От этих слов стало холодно, несмотря на горящие предплечья.

Ксарен попросил показать место на браслете, которое её смутило. Они несколько мгновений говорили о наложении контуров и задержке отклика. Я понимала отдельные слова, но не могла удержать объяснение целиком.

Наконец Иара закрыла футляр.

— Без повторного исследования усиливать контур не буду. Если сделать подавление жёстче, следующая реакция может повредить руки. Проверю вас завтра до занятий.

Она обратилась к целителю, объясняя, где нельзя проводить магическое воздействие, а Ксарен подошёл ко мне.

— Что произошло до срыва?

Я рассказала. Не о страхе и своих воспоминаниях. О пластинах, требовании перевода, попытке выйти и захвате у стены.

— Сколько требовали?

— Три балла. Потом решили забрать максимум.

— Оружие применяли?

— Нет. Ни они, ни я.

Он посмотрел на мой разбитый рукав.

— Когда начался нагрев, вас ещё держали?

— Да.

— Вы пытались вызвать выброс?

Я подняла глаза.

— Если бы я могла этим управлять, эрдан Ра’Хад, я бы сейчас здесь не сидела.

Он выдержал мой взгляд.

— Мне нужен ответ, Вейл.

— Нет. Я не вызывала его сознательно.

Ксарен кивнул, принимая сказанное.

— До проверки артефактов самостоятельные занятия отменяются. Завтра после Иары придёте ко мне. Будем разбирать, что вы успеваете заметить до того, как теряете контроль.

Я хотела спросить, как предполагается это делать без нового срыва, но целитель уже подошёл с чашкой.

— Выпейте. Потом дадите обработать руки.

Я посмотрела на жидкость.

— Что это?

Он назвал состав и добавил:

— Боль уменьшит. Сознание не отключит.

Только после этого я взяла чашку.

Ксарен направился к двери. Я окликнула его:

— Они ведь попробуют ещё раз. Не обязательно эти трое.

Он остановился.

— Возможно.

Я ждала продолжения.

— Поэтому к следующему случаю вам нужен другой способ закончить схватку. Сегодня вы выжили, Вейл. Повторять эксперимент я не советую.

***

К вечеру меня отпустили в жилой корпус. Плечо обработали, предплечья перевязали так, чтобы ткань не заходила под браслеты. Боль притупилась, однако руки всё равно хотелось держать неподвижно.

Сумку вернул дежурный. Внутри ничего не пропало.

Я проверила кулон в умывальной лечебного крыла, оставшись одна. Шнурок был цел. В зеркале отражалось бледное лицо полукровки с чёрными волосами.

Единственная защита, которой сегодня не потребовалось причинять мне боль, продолжала работать.

У общей доски толпились адепты. Я собиралась пройти мимо, но услышала своё имя.

Один из незнакомых мужчин повернулся, посмотрел на перевязанные руки и замолчал. Его собеседница тоже обернулась. Вопрос, который она хотела задать, так и остался непроизнесённым.

Моя строка не изменилась.

Девять баллов.

Столько же, сколько было до того, как я вошла в седьмой зал.

Я задержалась лишь на мгновение и пошла дальше.

В комнате сидела Мэрра. Увидев меня, убрала со свободного края стола ремни.

— Поставь сумку сюда, не наклоняйся.

Я послушалась и села на кровать.

Она посмотрела на повязки, но спрашивать о них не стала.

— Дорвену чинят грудную клетку, — сказала она. — Его приятелю — плечо и руку. Третий отделался легче.

— Они останутся в академии?

— Им будет сложно нагнать остальных, когда смогут вернуться к занятиям. Но все будет завесить от них.

Я опустила взгляд на пластину, которую всё ещё держала в руке.

Мэрра заметила.

— Забрать успели?

— Нет.

Она кивнула и вернулась к своим вещам.

Некоторое время мы молчали. За стеной кто-то громко спорил, по коридору прошли несколько человек. Я чувствовала, как с каждым звуком напрягается спина, и никак не могла перестать ждать, что дверь снова откроется.

— В следующий раз скажи, куда идёшь, — произнесла Мэрра.

Я подняла голову.

— Ты собираешься меня сопровождать?

— Нет. Но если не вернёшься, я хотя бы буду знать, где искать.

Она сказала это сухо, не глядя на меня. Я не нашла ответа сразу.

— В нижний переход пока не собираюсь.

— Я не только о нём.

***

На следующее утро возле входа в столовую двое адептов немного сдвинулись, пропуская меня. Места там и без того хватало, но прежде никто не заботился, удобно ли мне пройти.

Я заметила взгляды на рукава и руки. Кто-то смотрел открыто, кто-то отворачивался раньше, чем я успевала встретиться с ним глазами.

Дорвен выбрал меня потому, что рассчитал свои силы.

Теперь остальным придётся учитывать то, чего он не знал.

Это должно было принести облегчение. Вместо него я чувствовала только настороженность — почти такую же, с какой окружающие смотрели на меня.

Я могла вспомнить первые мгновения нагрева, чужие пальцы и боль. Но сам удар в памяти не отложился, чтобы понять, как остановить его в следующий раз.

До конца свободного срока ещё оставалось время.

Я спрятала счётную пластину под рубашку и пошла к кабинету Иары.

Глава 7. Над чертой

Иара ждала меня за столом, на котором едва осталось место что бы положить лист бумаги.

Вдоль стены стояли открытые шкафы с инструментами. На узкой полке возле окна лежало несколько разомкнутых артефактов, и я задержала взгляд на одном из них: под ободом проступал сложный узор, похожий на переплетённые корни.

— Не трогайте, — сказала Иара, даже не поворачивая головы. — Садитесь сюда.

Я убрала руки за спину, хотя касаться ничего не собиралась.

Она освободила край стола, положила плотную ткань и указала на неё. Пришлось осторожно устроить предплечья так, чтобы повязки не задевали металл.

После вчерашнего кожа ещё болела. Я почти не спала и теперь с трудом удерживала внимание на инструментах, которыми Иара проверяла браслеты.

— Снимать повязки не нужно. Края я осмотрю, остальное оставим целителю.

Она работала молча. Несколько раз сравнила показания на тонкой пластине, повернула мою левую руку и провела стержнем вдоль рунической строки.

— Изменений за ночь нет, — произнесла наконец. — Оба контура действуют.

Я посмотрела на неё.

— Это означает, что они выдержат новый выброс?

Иара отложила инструмент.

— Это означает, что они действуют, Вейл. Для другого вывода мне не хватает данных.

— А вчерашних повреждений зала недостаточно?

— Они говорят о том, что часть силы вышла наружу. Не о том, сколько осталось внутри.

Я замолчала. Артефактор ещё раз осмотрела руны и пододвинула мне рукава, чтобы я могла одеться.

— Через три дня придёте снова. Если до этого появится постоянное жжение, не ждёте назначенного времени.

Я встала, но задержалась возле стола.

— Вы будете менять устройство?

— Если найду способ сделать это надёжнее, не увеличивая риск для вас.

— А пока?

Она посмотрела на меня поверх инструмента.

— Пока вам придётся научиться контролировать то, что происходит до срабатывания.

***

Ксарен принял меня в небольшом помещении рядом с тренировочным двором. Здесь не было ни кресел, ни ковра — только стол, несколько стульев и стойка с оружием.

Он указал на свободное место и велел рассказать о нападении ещё раз.

Я начала с требования отдать баллы. На захвате у стены он остановил:

— Не последовательность действий. Что вы чувствовали?

— Боль в плече. Мне не давали повернуться.

— Это я уже слышал. Когда перестали следить за выходом?

Я попыталась восстановить последние мгновения.

Дверь. Полукровка у порога. Человек за спиной. Пластина возле лица.

— Когда они начали разжимать мне пальцы.

— Что изменилось?

Я посмотрела на свои руки. Сейчас пальцы лежали свободно, однако при воспоминании захотелось сжать их.

— Я перестала понимать, что говорит Дорвен. Слышала голос, но не слова.

Ксарен сделал отметку.

— До нагрева или после?

— До.

— Что ещё?

Пришлось вспомнить дыхание возле уха и стену, в которую упиралась щекой. Я говорила медленно, пропуская то, о чём не могла рассказать. Ксарен не спрашивал, почему это оказалось страшнее ударов. Его интересовала последовательность.

Когда я закончила, он придвинул лист.

— Перепишете. Это признаки, которые вы пока успеваете заметить. Задача — распознавать их раньше, чем включатся ограничители.

Я прочитала несколько строк. Слишком короткий список для того, что произошло.

— И что мне делать, когда замечу? Просить противника отпустить меня?

— Если есть возможность выйти из схватки — выходить. Если нет — продолжать решать задачу, пока ещё понимаете, где находитесь. Вы потеряли не только контроль над даром, Вейл. Вы перестали видеть то, чем могли воспользоваться.

Он указал на первую строку.

— Сегодня начнём без партнёра. При усталости вы тоже сужаете внимание и перестаёте замечать происходящее сбоку. Это можно проверить, не доводя вас до очередного срыва.

— Вы собираетесь снова поставить меня в захват?

— Не сегодня.

Мне не понравилось последнее слово. Ксарен заметил, но объяснять дальше не стал.

***

Следующие несколько дней упражнения с ним казались бессмысленно простыми.

Я двигалась между стойками, меняла направление по команде и должна была называть предметы, которые он показывал сбоку. Сначала не ошибалась. Потом начинала уставать, сердиться на повторения и смотреть только перед собой.

Именно тогда он менял условие.

Я пропускала поднятую руку, путала сторону, делала лишний шаг.

— Вы снова следите только за тем, что мешает вам закончить, — говорил Ксарен. — Начинайте сначала.

Это раздражало больше проигранной схватки. Я не могла сослаться на силу демона или скорость вампира. Передо мной были деревянные стойки, и всё равно я ошибалась.

Зато после нескольких занятий впервые заметила перемену до того, как он указал на неё. Поймала себя на том, что слышу команды, но уже не различаю шагов за дверью, остановилась и огляделась.

Ксарен опустил руку.

— Почему остановились?

— Перестала следить за комнатой.

— Значит, заметили. Теперь продолжайте.

За это баллов не давали.

К концу первой недели мне стало ясно, что не всё полезное для выживания помогает подняться в списке.

***

Свою первую полную победу после срыва я одержала над человеком из шестой группы.

Он был тяжелее меня, с хорошей выучкой и привычкой давить серией ударов, не позволяя вернуть удобное расстояние. Раньше я попыталась бы отступить быстрее. Теперь дождалась начала следующего шага и ушла в сторону раньше, чем он перенёс вес.

Его клинок прошёл рядом с плечом.

Я ударила по защите на боку, развернулась и заставила его переступить за линию.

Преподаватель остановил поединок.

Несколько мгновений я стояла, не опуская оружия. Всё закончилось так быстро, что хотелось проверить, действительно ли это произошло.

Противник посмотрел на черту под ногой, выругался и вернулся в круг.

— Ещё раз?

— После остальных, — ответил преподаватель. — Вейл, оружие на стойку.

У стены меня догнал Тир-Лаэр.

— Наконец перестала ждать, пока он подойдёт.

Я посмотрела на него.

— С каких пор ты комментируешь мои поединки?

— Сегодня есть, что комментировать.

Он ушёл к своей паре, а я впервые за несколько дней позволила себе улыбнуться.

Через час улыбаться уже не хотелось.

В следующем упражнении нужно было не вытеснить противника, а удержать обозначенный участок. Я слишком рано уступила место, спасая плечо от захвата, и потеряла только что заработанный балл.

Вечером на доске возле моей фамилии стояло то же число, что утром.

Я задержалась перед ним, потом достала лист и записала обе схватки. Если смотреть только на счёт, день получился пустым. Если вспомнить движения — не совсем.

***

С Эннаром я столкнулась на девятый день.

До этого видела его несколько раз: худой, в потёртой одежде под форменной курткой, с вороной, которая иногда ждала его во дворе. Именно он сидел у ворот в день поступления. Тогда возле его ног устроилась белка-летяга.

Теперь ворона сидела на каменном выступе над задним входом в столовую и пыталась достать клювом край свёртка в его руке.

— Тебе уже дали, — сказал он, отворачивая свёрток. — Не притворяйся, что забыла.

Я проходила мимо с листами заданий. Один выскользнул из-под локтя, и ветер понёс его к ступеням.

Парень прижал бумагу сапогом раньше, чем я успела наклониться.

— Твоё?

Он поднял лист и протянул мне, не заглядывая.

— Спасибо.

Ворона переступила на выступе и каркнула.

— Она считает, что за это тоже положено поесть, — заметил он.

Я посмотрела на птицу.

— Тебе или ей?

— Ей. Со мной она не делится.

Он сказал это так серьёзно, что я невольно улыбнулась.

— Ирния Вейл.

— Эннар Рисс.

Я кивнула на ворону.

— Твоя?

— Смотря кого спросить. Она уверена, что это я её.

Разговор мог на этом закончиться, но на следующий день нас поставили в одну группу для работы с картой.

Задание казалось лёгким: найти на учебном участке спрятанный контейнер и вернуться до сигнала. На схеме были отмечены стены, лестницы и два заваленных прохода. Мы быстро выбрали короткий путь.

Эннар задержал палец на одном из поворотов.

— Здесь недавно таскали камень. На схеме этого нет.

Корвен, назначенный ответственным, посмотрел на него.

— Откуда знаешь?

— Утром шёл через двор. Возле двери лежала свежая крошка. Если проход перекрыли, потеряем время.

— Проверим по дороге.

Проход действительно оказался завален.

Мы потеряли больше времени, чем требовалось на обход, и не успели вернуться. На разборе Корвен признал, что принял схему за точное описание местности, хотя его предупредили об изменениях.

После занятия я догнала Эннара.

— Ты мог сказать настойчивее.

Он повернул голову.

— А он мог услышать с первого раза.

— Мог. Но баллы потеряли все.

Эннар некоторое время смотрел на меня, затем кивнул.

— В следующий раз скажу громче.

Я не была уверена, что он согласился со мной. Скорее, просто не хотел спорить.

***

Через несколько дней выяснилось, что я тоже могу слушать, но не слышать.

Во время дополнительного упражнения Эннар заметил, что ремень на моём налокотнике протёрся возле пряжки. Я посмотрела, решила, что до конца занятия хватит, и забыла.

На третьей связке ремень лопнул.

Накладка съехала, я потеряла время, пытаясь её поправить, и пропустила удар. Преподаватель остановил упражнение и снял балл за неподготовленное снаряжение.

Эннар ждал у выхода.

Я сама подошла к нему.

— Можешь сказать, что предупреждал.

— Я предупреждал.

— Теперь ты доволен?

— Нет. Другого ремня у тебя нет?

Вечером он показал, как распределить отверстия, чтобы кожа не рвалась по одной линии. Взамен я помогла ему разобраться с условными обозначениями на картах переходов. Оказалось, он хорошо читает местность, но плохо знает принятую в академии систему.

Мы занимались недолго и не каждый день. Иногда он приносил задачу, иногда я спрашивала о следах, которые он замечал на площадках. Ни один из нас не предлагал считать эти разговоры услугой.

Баллы оставались на своих счетах.

***

К середине месяца доска стала местом, возле которого менялось настроение целых групп.

Одни перестали скрывать облегчение, увидев чужое падение. Другие договаривались о совместных испытаниях, заранее обсуждая, кому сколько достанется. Несколько адептов почти не участвовали в дополнительных заданиях, зато их счёт рос после вечеров в нижних залах.

Дорвен вернулся к занятиям на второй неделе.

Я увидела его у оружейной площадки. Он двигался осторожнее, чем прежде, и ещё не участвовал в полных схватках. Наши взгляды встретились.

Он посмотрел на браслеты.

Я — на его грудь, которую стягивала под формой плотная повязка.

Мы разошлись, не сказав ни слова.

Больше ко мне не приходили требовать перевод. Но и приглашать в группы стали неохотно. Однажды я услышала, как адепт, собиравший людей на дополнительное испытание, сказал:

— Мне нужен тот, кто удержит дверь. Не тот, из-за кого её вынесет вместе с нами.

Он говорил не мне. Я всё равно услышала.

Велара стояла рядом, затягивая перевязь.

— Ты собираешься что-то ответить? — спросила она.

— А надо?

— Не знаю. Ты смотришь так, будто выбираешь, куда ударить.

Я отвела взгляд.

В тот вечер пошла не на состязание, а к Ксарену. Он заставил повторять упражнение с перемещениями, пока я не перестала думать о чужой фразе на каждом повороте.

Баллов снова не дали.

***

Успехи приходили неровно.

Я научилась проходить стену без рывка, который перегружал плечо. Стала раньше замечать, когда противник предлагает удобный выход только для того, чтобы поймать меня на следующем шаге. Дважды сумела не попасться Веларе на один и тот же обман.

На третий раз она использовала другой.

— Хоть теперь ты смотришь, — сказала она, когда я поднялась с песка.

— Это должно меня утешить?

— Это должно помочь в следующий раз.

Плечо постепенно перестало болеть при обычных движениях. Усталость оставалась, но уже не заставала врасплох. Я знала, какой темп выдержу до конца занятия, а в каком продержусь только короткое время.

Иногда это выглядело трусостью.

Однажды я отказалась от ответного удара, хотя могла достать противника, и отступила к границе разрешённого участка. Он рассмеялся и пошёл следом, уверенный, что я больше не успеваю.

Через несколько движений устал он.

Победу мне засчитали, но удовольствия она принесла меньше, чем я ожидала. Слишком много времени ушло на то, чтобы научиться не доказывать собственную силу там, где её не хватало.

На теоретических занятиях дела шли лучше. Я быстро разбиралась в знакомых схемах, замечала ошибки в соединении рун, но приходилось следить за ответами. Ирния Вейл могла быть хорошо обученной полукровкой. Ей не следовало знать вещи, доступные наследнице аэлири.

Однажды я промолчала, когда знала ответ.

Балл получил другой адепт.

Вечером я долго смотрела на доску, пытаясь решить, сколько ещё раз смогу позволить себе такую осторожность.

***

На двадцать второй день Эннар пришёл на занятие с забинтованной кистью.

Он сел рядом со мной, положил тетрадь на стол и начал расстёгивать сумку левой рукой.

— Что произошло?

— Неудачно договорился.

Я посмотрела на повязку.

— С кем?

— С теми, кто решил, что за договорённость полагается доплата.

Он говорил спокойно, но сумку открыл только с третьей попытки.

После занятия я нашла его фамилию на доске. Число уменьшилось на пять.

Эннар подошёл, пока я ещё стояла перед списком.

— Не нужно так смотреть. Они не забрали всё.

Я повернулась к нему.

— Ты ведь не сможешь сейчас работать в половине испытаний.

— Смогу в другой половине.

Он ушёл к доске дополнительных заданий и долго выбирал, пока не нашёл подходящее.

На следующий день вернул один балл. Ещё через два — второй.

Я не предлагала ему свои. Мой счёт тоже держался недалеко от красной черты, и мы оба это знали.

Но теперь, если собиралась на задание, где требовалось смотреть и запоминать, а не держать тяжёлый щит, спрашивала, пойдёт ли он.

Иногда это помогало нам обоим.

***

За три дня до окончания месяца я вернулась с дополнительной проверки, потеряв два балла.

Нужно было определить безопасный путь через помещение с отмеченными ловушками. Я заметила почти все признаки, но слишком долго проверяла последнюю дверь и не уложилась в срок.

Уверенность, с которой вошла на площадку, исчезла ещё до разбора.

Эннар ждал у стены. Его очередь была следующей.

— Там не все отметки означают опасность, — сказала я, проходя мимо.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Это разрешено сообщать?

— Нам не запрещали разговаривать.

Он кивнул, но внутрь пошёл без спешки.

Справился лучше меня. Не потому, что я подсказала, где ловушки, — этого я не знала. Он заметил, что возле двух дверей пыль лежит нетронутой, а к третьей ведут свежие следы служащих.

Вечером мы сидели в общей комнате для самостоятельных занятий. Я разбирала ошибку на схеме, он записывал условные знаки.

— Я видела следы, — сказала я наконец. — Просто решила, что они ничего не значат.

Эннар поднял голову.

— Потому что искала руны?

Я кивнула.

— На земле тоже бывает написано достаточно. Только не тем способом, к которому ты привыкла.

Он вернулся к тетради, а я ещё раз посмотрела на рисунок двери.

***

В последний день перед окончанием отбора я проснулась до сигнала.

В комнате было темно. Мэрра спала на боку, Десса лежала неподвижно, закрыв глаза предплечьем. С ней мы почти не общались. Мы не пересекались на занятиях, а в комнату она возвращалась только к самому отбою. На свободной кровати так никто и не появился.

Я достала счётную пластину.

Двадцать пять.

Вечером красная черта проходила ниже двадцати трёх. Мой запас был небольшим, но впервые за несколько дней позволял не считать каждый возможный провал заранее.

До закрытия счёта оставалось одно обязательное занятие и последнее дополнительное испытание, на которое я записалась ещё накануне. После него результаты должны были окончательно закрепить.

Я оделась, проверила снаряжение и вышла.

Эннара нашла возле доски.

Он стоял один. Вороны рядом не было, и без неё он почему-то казался ещё худее. На правой руке оставалась повязка, хотя пальцы уже сгибались.

Его фамилия находилась под красной чертой.

Двадцать баллов.

— Ты записался на последнее испытание? — спросила я.

— Не допустили. Там нужно работать обеими руками.

Я посмотрела на список участников. Его имени не было.

— Ещё что-нибудь осталось?

Он покачал головой.

На доске мерцали только уже закрытые заявки.

Мы помолчали. Вокруг продолжали разговаривать, кто-то ругался с товарищем из-за неудачной передачи, двое пытались найти дежурного. Для всех ещё оставались какие-то действия.

Для Эннара — нет.

— Можешь попросить у своей группы.

— Уже просил. У тех, кто может дать, условия мне не подходят.

— Какие условия?

Он посмотрел на меня.

— Несколько лет услуг после выпуска. Без уточнения, каких именно.

Я снова повернулась к доске.

Двадцать.

Четыре балла вывели бы его выше черты. Четыре балла оставили бы меня там, где сейчас стоял он.

Я могла уйти. Он не просил меня и, кажется, старался именно поэтому говорить без подробностей.

Перед глазами вдруг возникла площадь в Пустом мире и край таблички над плечом охранника. Тогда я пошла дальше, потому что не знала, что делать после нескольких заклинаний.

Здесь я знала.

От этого легче не становилось.

— Достань пластину, — сказала я.

Эннар не двинулся.

— Ирния, у тебя самой нет запаса.

— У меня ещё есть испытание.

— Ты не знаешь, сколько получишь.

— Знаю. До трёх баллов. Условия вывесили вчера.

Он посмотрел на мою руку.

— Но ты можешь ничего не получить.

— В курсе.

Эннар медленно выдохнул.

— Я не смогу вернуть тебе их до закрытия счёта.

— Я не предлагаю заём.

Эти слова оказалось труднее произнести, чем я ожидала. Пока перевод оставался в будущем, можно было представить, что я просто обсуждаю возможность.

Я достала свою пластину и выставила четыре.

— Не заставляй меня стоять здесь до сигнала. Я и так достаточно хорошо понимаю, что делаю.

Он ещё несколько мгновений смотрел на меня, затем снял цепочку.

Пластины соединились. Я прижала палец к центральному знаку и дождалась, пока свет погаснет.

На моей остался двадцать один.

Эннар поднялся над чертой. Я опустилась под неё.

Изменение произошло почти сразу, при нас.

Я почувствовала, как свело живот.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Я убрала пластину, не глядя на доску.

— После испытания поговорим.

Если останется о чём.

***

Последняя проверка проходила в западных учебных дворах. Задача состояла из трёх частей: найти обозначенный груз по неполной схеме, определить безопасный путь и доставить его к месту сбора.

Груз был посильным для одного человека. Трудность заключалась не в весе, а в том, что несколько участков объявлялись опасными. Их можно было распознать по следам, предупреждающим знакам и состоянию построек.

За каждую выполненную часть давали балл. За вход на запрещённый участок снимали два.

Я знала условия заранее.

Теперь три возможных балла перестали быть желательным дополнением. Мне требовались все.

Преподаватель выдал схему и указал на вход.

— Время пошло.

Я заставила себя не бежать сразу.

Первый поворот на бумаге выглядел удобным. На месте там стояла низкая арка, а за ней виднелась нужная стена с белой отметкой. Я уже шагнула в ту сторону, когда заметила свежую каменную крошку у основания.

Остановилась.

Наверху, под перемычкой, проходила тонкая трещина. Рядом лежала оборванная сигнальная нить.

Я отметила участок на схеме и пошла в обход.

Груз нашёлся в небольшом помещении без двери: ящик с металлическими скобами, запечатанный учебной пломбой. Я сверила знак, не открывая крышку, и проверила путь назад.

Короткая дорога проходила между двумя перегородками. На полу блестела вода.

Я присела, коснулась края лужи кончиком деревянной щепки и увидела под ней тёмную полосу. Не обычный сток — обозначение учебной ловушки, почти скрытое влагой.

Время уходило.

Хотелось решить, что я достаточно лёгкая и просто перепрыгну.

Я представила, как преподаватель снимает два балла за попытку спорить с условиями, и поднялась.

Обход оказался длиннее. Ящик пришлось дважды переставлять, чтобы пройти между опорами. Плечо заныло, но не настолько, чтобы мешать. Я несла груз, не торопясь на поворотах, и слушала звуки снаружи, пытаясь понять, сколько осталось времени.

У последней стены услышала предварительный сигнал.

Сердце ударило быстрее.

Я ускорилась, затем тут же сократила шаг: впереди лежала осыпавшаяся кладка, и подвернуть ногу сейчас было бы особенно глупо.

За поворотом показалась площадка сбора.

Я дошла до размеченного квадрата, поставила ящик и только тогда выпрямилась.

Окончательный сигнал прозвучал через несколько мгновений.

Преподаватель подошёл, проверил пломбу и протянул руку за схемой.

Я отдала лист, стараясь не дышать слишком громко.

— Почему не пошли под аркой?

— Свежая трещина и оборванное ограждение. Отметила, как опасный участок.

— Вода в проходе?

— Под ней сигнальная полоса. Обошла слева.

Он сверил отметки, посмотрел на время и сделал запись.

— Три балла. Груз найден, опасные места определены, доставка в срок.

Я несколько мгновений не могла ответить.

— Свободны, Вейл. Следующего задерживаете.

Только тогда я отошла.

***

У доски было тесно.

Мой счёт уже обновился. Двадцать четыре.

Фамилия стояла над красной чертой — последней строкой перед ней.

Я перечитала несколько раз, словно могла ошибиться в расположении букв. Подо мной оставались двадцать имён. У ближайшего было на один балл меньше.

До закрытия счёта оставалось ещё немного времени.

Эннар нашёл меня у стены.

— Как прошло?

Я показала на строку.

Он посмотрел, потом перевел взгляд на меня.

— Теперь главное, чтобы больше ничего не изменилось.

— Очень полезное замечание.

Мы остались ждать.

Кто-то рядом получил перевод и поднялся выше. Красная линия сместилась, затем вернулась, когда внесли результаты ещё одной проверки. Я перестала считать, сколько раз доставала пластину.

Наконец по поверхности доски прошла широкая серебряная полоса.

Числа перестали мерцать.

Ксарен вышел к собравшимся.

— Счёт закрыт. Результаты закреплены.

Я посмотрела на своё имя.

Оно осталось над чертой.

***

Выбывших вызвали отдельно.

Не все уходили спокойно. Один адепт требовал пересчитать результат последнего задания. Другой стоял у доски и смотрел не на свою фамилию, а на человека, который обещал передать ему баллы и не передал.

Женщина с белой косой сняла пластину с шеи, свернула цепочку вокруг пальцев и пошла к столу служащих.

Я узнала её. Видела ещё в городе, в день поступления.

До этого красная черта казалась местом, от которого нужно держаться подальше. Теперь рядом с ней стояли люди с собранными сумками.

Эннар подошёл ко мне после того, как сдал свою пластину для итоговой отметки.

— Я помню, что это не заём, — сказал он. — Но, если тебе понадобится помощь, приходи.

Я посмотрела на его перевязанную руку.

— Для начала закончи лечение.

Он кивнул и отошёл, не пытаясь сказать что-нибудь ещё.

Я была ему за это благодарна.

***

Мой выбор Ксарен принял после остальных формальностей.

Он сверил документы, положил передо мной лист продолжения обучения и задержал руку на верхнем крае.

— Передали четыре балла перед последним испытанием.

Я посмотрела на него.

— Передача была разрешена.

— Я не спрашивал, была ли она разрешена.

— Тогда что вы хотите узнать?

— Понимали, что после неё окажетесь ниже проходного счёта?

— Да.

Он помолчал.

— Вы остались с минимальным запасом. На первом курсе рискнёте так же — можете потерять больше, чем место в академии.

Я вспомнила Эннара у доски, его спокойный голос и предложение нескольких лет услуг без заранее названных условий.

— Я не собираюсь делать это привычкой.

— Надеюсь, вы понимаете разницу между решением и надеждой на удачу.

— Сегодня понимала. Я знала условия последнего испытания и всё равно могла провалиться.

Ксарен убрал руку с листа.

— Право свободного ухода действует до вашей подписи. Если отказываетесь продолжать, ограничители снимут перед выходом с территории. Если остаётесь, дальше действуют условия первого курса.

Я взяла перо, но не сразу коснулась бумаги.

За месяц тело не стало прежним. Браслеты по-прежнему пугали, а сила оставалась недоступной. Я всё ещё проигрывала чаще, чем хотела, и научилась лишь части того, что другие умели до поступления.

Но теперь знала, сколько шагов выдержу в выбранном темпе. Умела заметить момент, когда перестаю видеть комнату целиком. Могла отказаться от удобного движения, если оно вело туда, где меня ждали.

Этого было мало.

Но достаточно, чтобы понимать, зачем остаться.

Я подписала лист и вернула перо.

Ксарен проверил имя, поставил отметку и отложил документ.

— Расписание на завтра получите у выхода.

Я поднялась.

В коридоре меня ждали шум, чужие разговоры и ещё пять лет, которые больше нельзя было отменить простым решением уйти.

Мэрра стояла возле доски расписания. Увидев меня, немного подвинулась, освобождая место.

— Посмотрела завтрашнее? Опять западный двор.

Я подошла ближе.

Возле номера нашей группы было указано время сбора и новая задача. Носилок в ней не было.

— Тогда сегодня лягу пораньше, — сказала я.

Мэрра коротко усмехнулась.

Мы вместе пошли в жилой корпус.

Глава 8. За внутренними воротами

Утром западный двор встретил нас переставленными перегородками и холодным ветром. После того, как я решила остаться, хотелось хотя бы ненадолго почувствовать разницу между испытательным сроком и настоящим обучением.

Разницы не было.

Мы снова ошибались, получали замечания и начинали сначала. К концу занятия я успела дважды пожалеть о слишком плотном завтраке и один раз — о том, что вообще подошла к воротам Равессара.

Когда прозвучал сигнал окончания, Корвен сверился с расписанием.

— Следующее занятие в третьем учебном корпусе. Аудитория восемнадцать.

Мэрра перестала вытряхивать песок из рукава.

— В третьем мы ещё не были.

Я посмотрела на лист. Там действительно стоял незнакомый номер корпуса, а ниже — название дисциплины.

История миров.

После утра, проведённого среди деревянных стен, возможность сесть и слушать показалась почти подарком. Я уже успела узнать, что подобные ожидания в академии редко оправдываются, но всё равно надеялась хотя бы не получить новых синяков.

У выхода из двора нас ждал служащий с небольшой металлической пластиной.

— Четвёртая группа? Подходите по одному. Обновление допуска.

Он прикладывал пластину к нашим знакам адептов. На каждом ненадолго проступала тонкая светлая линия.

Когда подошла моя очередь, я почувствовала знакомое напряжение. За месяц пришлось привыкнуть к чужим артефактам, которые проверяли, отмечали и разрешали, но доверия к ним больше не стало.

Ничего не произошло. Служащий вернул знак и указал на внутреннюю галерею.

— Через северные ворота, потом по указателям первого сектора. В жилые крылья старших наборов без приглашения не ходить. Учебные помещения открыты по расписанию.

— А если ошибёмся дверью? — спросил Сайлас.

— Закрытая вас не пропустит. Открытая — не обязательно означает, что вам туда нужно.

Он ответил так, словно говорил это каждое утро.

Мы направились к галерее.

В течение месяца решётка в её дальнем конце оставалась опущенной. Я несколько раз видела за ней людей, но почти не задумывалась, куда они идут. В Равессаре хватало служащих, преподавателей и охраны, чтобы не приписывать каждому встреченному статус адепта.

Сегодня решётка была поднята.

***

За ней академия оказалась значительно больше.

Галерея вывела нас во двор, окружённый четырьмя корпусами. Из окон одного доносились голоса, у другого стояли стойки с длинным оружием. Над головой проходил крытый мост, а дальше, между крышами, поднималась башня с широким каменным кольцом у основания.

Людей здесь было больше, чем во всём нашем жилом крыле.

Они шли по двору без спешки, но редко задерживались посреди прохода. Кто-то нёс связки книг, двое тащили разобранную конструкцию из дерева и металла. У стены демон с перебинтованной кистью объяснял что-то роху, показывая здоровой рукой движение, которое тот явно считал неправильным.

Я невольно замедлилась.

На их форме были те же знаки первого курса.

— Вот где остальные, — произнесла Мэрра.

Дариан посмотрел на мост, затем на расходившиеся галереи.

— Я начал подозревать, что академия тратит слишком много зданий на две сотни человек.

— Уже не две сотни, — заметил Сайлас.

Брат бросил на него взгляд, и тот замолчал.

Мы остановились у указателя. Названия корпусов были выбиты на металлических пластинах, но часть стрелок относилась к верхним галереям, а часть — к проходам на уровне двора.

Корвен выбрал левый.

— Третий корпус там.

— Если вам на историю, то по лестнице за спиной.

Голос прозвучал со стороны стены.

На низком парапете сидела женщина с туго перевязанной косой и чинила застёжку на наруче. На вид человек, хотя без магического зрения я давно перестала доверять первому впечатлению. Возле её сапога стояла сумка с вышитой четвёркой под знаком первого курса.

Корвен посмотрел на стрелку.

— Здесь указан третий корпус.

— А ещё отсюда можно попасть в его нижний зал и обойти всё здание, пока не обнаружите запертую лестницу. Восемнадцатая наверху. Вам нужен мост.

Она снова наклонилась над застёжкой.

— Первый месяц закончили?

— Вчера, — ответила Мэрра.

— Тогда не задерживайтесь. Сайр Эссара не считает заблудившихся отсутствующими по уважительной причине.

Я посмотрела на знак на её сумке.

— Вы тоже на первом курсе?

Женщина подняла глаза.

— Четвёртый год.

Это прозвучало достаточно ясно, чтобы я почувствовала себя нелепо.

Разумеется. Первый курс длился пять лет. Мы не были единственными, кто его проходил.

Просто до сегодняшнего утра академия показывала нам лишь те здания и дворы, в которых нас собирались держать.

— А младших каждый год расселяют отдельно? — спросила я.

— На месяц. Проверить документы, дар, привычки. Отсеять тех, кого не стоит пускать дальше. Потом открывают внутренние проходы.

Она защёлкнула крепление и поднялась.

— В жилом крыле вас, скорее всего, оставят. Но столовая теперь будет другая. Если хотите спокойно есть, не приходите за пять минут до следующего занятия.

Женщина забрала сумку и ушла в противоположную сторону. Мы поднялись по указанной лестнице.

Сверху двор выглядел иначе. Стали видны ещё две площадки, скрытые за корпусами, и линия высокой стены, отделявшая эту часть академии от следующей. В проходе под стеной стояла закрытая решётка. За ней двигались люди, но рассмотреть их я не успела.

Корвен уже открыл дверь аудитории.

***

За преподавательским столом стояла женщина-рох с гладко убранными седыми волосами. Перед ней лежали три книги, одна заметно старше остальных, и узкий футляр с указками.

На стене висела карта. Она была похожа на географическую только отчасти. Несколько крупных кругов соединялись линиями, рядом с ними располагались мелкие отметки, даты и названия. Некоторые связи обрывались, другие были перечёркнуты.

Я нашла Элларию почти сразу.

Название стояло в правой части, возле серебристого круга.

От него отходили четыре линии.

Две я знала. О существовании третьей слышала. Четвёртая была помечена датой, которой я не ожидала увидеть.

Я задержала на ней взгляд.

— Сели, открыли тетради, — произнесла преподавательница. — Сайр Эссара Тар-Вейн. Сегодня выясним, сколько ошибок можно сделать, располагая совершенно верной картой.

В аудитории находились не только мы. Два ряда уже заняли адепты другого набора. Они не выглядели старше, чем многие из наших, но по тому, как заранее оставили поля в тетрадях и убрали лишние вещи со столов, было видно: с преподавательницей знакомы.

Эссара заметила наши взгляды.

— Это второй год первого курса. Часть общих дисциплин вы будете проходить вместе. Не потому, что они не выучили материал, а потому, что заученная история имеет привычку становиться бесполезной.

Она коснулась указкой карты.

— Что перед вами?

Корвен ответил первым:

— Схема известных межмировых связей.

— Хорошо. Какого времени?

Он посмотрел на даты.

— Здесь несколько периодов.

— Уже лучше. А теперь представьте, что наниматель выдал вам эту схему как действующую.

С заднего ряда произнесли:

— Значит, нужно проверить переходы.

— Какие именно?

— Те, которыми собираемся пользоваться.

Эссара кивнула.

— И те, через которые вас могут догнать. Остальные тоже полезно знать, если что-то пойдет не по плану.

Она развернула карту. С обратной стороны была другая: те же круги, значительно меньше линий.

Одной из связей с Элларией на ней не было.

Я выпрямилась.

— Переход через Келларский узел закрыт[КК1] ? — спросила я прежде, чем успела прикусить язык.

Преподавательница посмотрела на меня.

— Назовитесь.

— Ирния Вейл.

— Закрыт для обычного прохода. Сведения подтверждены девять лет назад. Откуда у вас информация, что он действует?

— Из старой карты.

Это было правдой.

Карта висела в рабочем кабинете моего отца.

Эссара указала на дату в нижнем углу первой схемы.

— Такие до сих пор продают в трёх мирах. Переиздают, меняют бумагу и оформление, иногда исправляют названия городов. До проверки самих связей дело доходит реже.

Я опустила глаза к тетради и записала дату. Девять лет.

Слишком многое успевало измениться, пока я старалась не привлекать внимания.

— Миры не лежат рядом так, как соседние провинции, — продолжила Эссара. — Близость на рисунке ничего не означает. Два узла могут быть соединены устойчивым переходом, а к третьему придётся идти через несколько других миров. И если исчезает одна связь, цена пути меняется для всех.

Тир-Лаэр поднял голову.

— Поэтому за некоторые переходы воюют чаще, чем за города.

— Именно. Город можно отстроить в другом месте. Устойчивую связь с нужным миром — не всегда.

Она обвела указкой круг в центре схемы.

Пустой мир.

К нему сходилось больше линий, чем к любому другому.

***

— Теперь скажите, почему Равессар находится здесь.

Ответов оказалось несколько.

Отсутствие власти, способной вмешиваться. Удобство переходов. Возможность принимать представителей разных рас без разрешения местных правителей.

Эссара выслушала всё и положила указку.

— Ни одного неверного ответа. Но каждый неполный.

Она открыла старую книгу. Страницы были укреплены по краям тонкими полосками ткани.

— Вы привыкли говорить: в Пустом мире нет законов. Попробуйте не заплатить портальную пошлину или украсть воду из хранилища. Очень быстро обнаружите людей, готовых объяснить вам местный порядок.

В аудитории кто-то усмехнулся.

— Здесь нет общей власти, — продолжила она. — Это не то же самое, что отсутствие правил. Каждый сильный хозяин охраняет своё: переход, колодец, рынок, дорогу. Его власть заканчивается там, где он больше не способен её поддерживать.

Я вспомнила рабский рынок, табличку над толпой и собственное бессильное раздражение.

Эссара перевернула страницу.

— Вопрос в другом. Почему здесь вообще возможно жить, если мир мёртв?

На этот раз я не знала ответа. У меня были догадки, но хотелось услышать, что скажет она.

— Привозят продовольствие, — произнесла Мэрра. — Воду хранят. Растения выращивают под защитой.

— Верно. Большинство городов зависит от поставок. Тот, кто контролирует переходы и склады, может не иметь титула, но всё равно определяет, сколько стоит жизнь вокруг него.

Она показала нам рисунок из книги: каменная площадка, окружённая остатками высоких сооружений.

Я видела похожие фундаменты по дороге к академии. Тогда решила, что это старые укрепления.

— Часть нынешних поселений построена на местах, назначение которых утрачено. Некоторые сооружения продолжают работать. Другие лучше не трогать. История этого мира начинается не с прибытия нынешних жителей, как любят утверждать владельцы земельных грамот.

— Известно, почему мир погиб? — спросил Сайлас.

Эссара посмотрела на него с едва заметным интересом.

— Известно несколько убедительных объяснений, несовместимых друг с другом.

По аудитории прошёл смешок.

— Это не шутка. Есть следы разрушений, истощения, переселений. Есть тексты, найденные на разных участках, и далеко не все удалось прочитать правильно. Причину принято называть одну. Проверяемых оснований для такой уверенности пока недостаточно.

Она закрыла книгу.

— Запишите: отсутствие достоверного ответа не разрешает заменять его любимой легендой.

Я записала.

В Элларии о гибели Пустого мира говорили как о давно решённом вопросе. В разных домах называли разные причины, но каждый рассказчик был одинаково уверен.

Отец не любил подобные разговоры за столом. Спрашивал, кто именно видел подтверждение, и после этого гости обычно переходили к другой теме.

Я поймала себя на воспоминании о его голосе и слишком сильно прижала перо к бумаге.

Чернила расплылись.

— Вейл, — произнесла Эссара. — Почему академия может позволить себе принимать тех, кого в их собственных мирах не допустили бы к обучению?

Я подняла голову.

— Потому что здесь ей не нужно спрашивать разрешения их правителей.

— Только поэтому?

Я посмотрела на карту.

— Потому что у неё есть собственная сила, доступ к переходам и возможность обеспечить себя. Иначе чужое разрешение всё равно пришлось бы покупать.

— Теперь ответ полный.

***

После занятия нам выдали перечень книг и велели найти в двух из них описание одного и того же события.

— На следующем занятии объясните, в чём авторы расходятся и что каждый из них предпочитает не упоминать, — сказала Эссара. — Переписанные даты меня не интересуют.

Когда мы вышли, Сайлас посмотрел на список.

— Я надеялся, что здесь хотя бы не придётся бегать.

Дариан забрал у него лист.

— До библиотеки можно просто дойти.

Библиотека находилась на нижнем этаже третьего корпуса. Через широкие двери было видно несколько столов и стеллажи, уходившие в глубину. За дальней решётчатой перегородкой хранились книги, к которым у обычных адептов доступа не было.

У стойки уже стояла женщина, встретившая нас утром во дворе. Она спорила с хранителем о сроке выдачи большого атласа.

— Мне нужен до послезавтра. Сегодня я только успею сверить две области.

— Значит, завтра придёте снова.

— Завтра нас не будет в секторе.

— Тогда следовало прийти вчера.

Она вздохнула, забрала листок с номером стола и обернулась к нам.

— Нашли аудиторию?

— Благодаря вам, — ответила Мэрра.

Женщина заметила списки в наших руках.

— Эссара уже дала сравнение хроник?

— Дала, — сказала я. — Вы это проходили?

— И ещё пройдём. Каждый раз с другими хрониками.

Она направилась к столам, но я задержала её вопросом:

— В библиотеке бывают старшие курсы?

— В этой в основном первый. Иногда преподаватели приводят сюда своих учеников, если нужны открытые фонды. У старших собственные хранилища.

Я посмотрела на закрытую перегородку.

— И корпуса тоже отдельные?

Женщина остановилась у схемы на стене.

— Вас совсем без объяснений выпустили из приёмного двора?

— Нам сказали следовать указателям.

— Разумный совет. Но не всегда действенный.

Она поставила книгу на край ближайшего стола и показала на схему.

Первый сектор занимал значительно больше места, чем я предполагала. Наше жилое крыло располагалось на внешней стороне, рядом с дворами начальной проверки. Теперь открытая галерея соединяла его с основными корпусами первого курса.

— Все пять наборов первого курса здесь, — сказала женщина. — Жилые крылья разные, часть площадок и учебных помещений общая. В первый месяц вас держали в стороне, чтобы каждый день не вылавливать по всей академии.

Она провела пальцем к следующей стене.

— Второй курс — за северным разделом. Там уже учатся у наставников. Отдельные мастерские, лаборатории и полигоны. Их расписание не совпадает с нашим.

— А дальше? — спросил Дариан.

— Третий сектор предназначен для подготовки звеньев. Там живут и работают теми составами, в которых будут проходить испытания. Дальние площадки видите?

На схеме они были изображены за основным кольцом стен.

— Большая часть относится к ним. Четвёртый курс чаще отсутствует: практика в других мирах. Когда возвращаются, пользуются внешними воротами, приёмным корпусом и своим жилым крылом. После некоторых заданий их не сразу пускают даже туда.

— Проверяют? — спросила я.

— А вы бы пустили к себе в комнату человека, только что вернувшегося неизвестно откуда, не выяснив, что он принёс с собой?

Я вспомнила рассказы о заражённых артефактах и болезнях, которые проявлялись не сразу.

— Значит, разделение не только ради расписания.

— Разумеется. В мастерской второго курса может произойти то, о чём первый узнает только на занятии из рассказов преподавателей. Никому не нужно, чтобы вы в этот момент проходили под окнами.

Она забрала книгу.

— Меня зовут Равена, если ещё понадобится спросить дорогу — можете обращаться. Только лучше научитесь читать местные схемы сами. У меня тоже есть занятия.

Когда она ушла, я ещё некоторое время смотрела на план.

За месяц Равессар успел стать тесным: кровать, плац, столовая, лечебное крыло, кабинет Ксарена. Теперь знакомые места занимали на схеме всего один край.

Остальная академия всё это время жила рядом.

***

После обеда началось расоведение.

Я ожидала перечня физиологических различий, особенностей дара и опасных ошибок при целительстве. Часть этих сведений знала давно, но не собиралась считать занятие бесполезным заранее.

К концу первого объяснения стало ясно, что правильно делаю.

Преподаватель, высокий мужчина с тёмной кожей и полностью седыми висками, поставил на стол три небольшие кости.

— Сайр Мэрден. Для начала определите, кому принадлежат эти кости.

Несколько человек подались вперёд.

Ответы расходились. Называли людей, полукровок, лунных эльфов. Один из адептов уверенно выбрал орха, объяснив это толщиной.

Мэрден дождался, пока мнения закончатся.

— Все три человеческие. Разный возраст, разная нагрузка, разные условия жизни. Первое правило: если вы запомнили среднее значение, это не означает, что перед вами всегда будет типичный представитель.

Он убрал кости и посмотрел на нашу группу.

— За месяц вы уже успели заметить, что одни из вас сильнее других. Теперь постарайтесь не сделать из этого единственный вывод о расах.

Велара сидела через проход. Я невольно вспомнила первую схватку с ней.

— Природные особенности важны, — продолжил Мэрден. — Как и магическая подпитка, подготовка, возраст, повреждения, истощение. Если вы решили, что знаете возможности противника, потому что увидели уши или клыки, проверять это предположение будете на собственной шкуре.

Он предложил перечислить признаки, по которым можно определить происхождение незнакомого человека.

Внешность. Аура. Речь. Особенности движения. Реакция на магию.

Когда дошли до ауры, я перестала записывать.

— Самый надёжный способ? — спросил преподаватель.

— Если её не скрывают, — ответил кто-то из старшего набора.

— Уже полезное уточнение. А если скрывают не полностью, а показывают то, что вы ожидаете увидеть?

Я почувствовала кулон под рубашкой.

Мэрден тем временем взял мел и начертил на доске несколько переплетающихся линий.

— Маскировка, последствия травм, воздействие артефактов, особенности смешанного происхождения. Внешний рисунок даёт сведения, а не безусловную истину. Тем более если вы смотрите мельком.

Я заставила себя снова писать.

Мои движения показались мне слишком осторожными, и я перевернула страницу, чтобы занять руки обычным делом.

— Начнём с общих ошибок, — сказал Мэрден. — Лунных эльфов не узнают по одним ушам. Вампир не обязан выглядеть так, как его изображают в дешёвых повестях. Демон не всегда будет сильнее любого человека, которого вы поставите напротив. И происхождение полукровки нельзя надёжно определить по тому, на кого он больше похож.

— Тогда зачем нам внешние признаки? — спросил Сайлас.

— Чтобы знать, на что обратить внимание. А не чтобы перестать думать после первого взгляда.

Разговор постепенно перешёл к строению тела, восстановлению и магической поддержке внутренних процессов. Здесь я слушала особенно внимательно.

Мэрден объяснил, что одинаковый уровень дара не означает одинаковой физической прибавки. Одни маги сознательно развивают внутреннее усиление, другие пользуются им почти незаметно для себя. У разных рас пределы и способы такого воздействия различаются.

Я записывала, вспоминая собственные ошибки на лестнице после установки браслетов.

То, что мне казалось обычной ловкостью, могло годами состоять из нескольких вещей сразу. Теперь одну из них убрали, а я продолжала ждать прежнего результата.

— И ещё одно, — добавил преподаватель. — Не путайте происхождение с культурой. Представитель одной расы может вырасти в чужом мире и знать его обычаи лучше собственных. Иногда это может вам помочь, а иногда — лишь сильнее все усложнит.

Он перевернул страницу в книге.

— Особенно много подобных ошибок связано с редкими расами. Об аэлири, например, многие из вас знают только по внешности, которую им приписывают, и по рассказам о даре.

Перо остановилось.

Я не подняла головы.

— Серебряные глаза, пепельные волосы, — произнёс кто-то с переднего ряда. — Их трудно перепутать.

— Если перед вами действительно аэлири, а не удачная иллюзия, — ответил Мэрден. — И если вы вообще видите его настоящее лицо.

В аудитории ничего не изменилось. Кто-то продолжал писать, Дариан негромко попросил у брата запасное перо, Велара перевернула страницу.

Только я вдруг почувствовала, как тесно сидит ворот.

— Мы ещё будем разбирать их отдельно, — продолжил преподаватель. — Пока достаточно помнить, что редкость встреч не делает сведения о расе точнее. Обычно наоборот.

Я дописала незаконченную строку. Буквы получились чуть мельче прежних.

***

После занятия я не сразу встала.

На столе лежал перечень литературы по расоведению. В одной из книг должна была быть глава об аэлири. Я знала о своём народе достаточно, чтобы не нуждаться во вводном курсе.

Но совершенно не знала, что здесь считают достоверным.

Мэрра уже собрала вещи и остановилась возле прохода.

— Идёшь?

— Задержусь в библиотеке.

Она посмотрела на список.

— После двух занятий захотелось ещё?

— Нужно найти книги до того, как их разберут.

Это было разумное объяснение. Мэрра кивнула и ушла.

Я дождалась, пока аудитория почти опустеет, и подошла к преподавателю.

— Сайр Мэрден, сведения в рекомендованных книгах проверены?

Он поднял голову.

— Если бы все были проверены одинаково хорошо, список получился бы значительно короче. Что конкретно вас интересует?

— Смешанное происхождение. И способы определения по ауре.

Назвать аэлири было бы слишком заметно.

Мэрден указал на два названия.

— Здесь лучше описаны признаки. Здесь — ограничения методов. Читайте обе, иначе первая покажется вам убедительнее, чем следует.

Я поблагодарила.

По дороге в библиотеку снова прошла через большой двор. На одной из площадок занимались адепты старшего набора первого курса.

Я остановилась у края галереи.

Работа шла без магии. Это было видно даже без магического зрения: никакого света, вспышек или артефактного воздействия, только люди, оружие и перемещения между подвижными щитами.

Но двигались они не так, как мы.

Один отступал ещё до того, как соседу требовалось место. Другой менял положение оружия, не глядя на того, кого прикрывал. Ошибки случались, преподаватель останавливал упражнение и заставлял повторять, однако там, где мне пришлось бы потратить не мало времени на разбор, им требовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что именно пошло не так.

Равена работала в середине группы.

Утром она чинила застёжку на парапете и объясняла нам дорогу. Сейчас заставила более тяжёлого противника повернуть корпус, пропустила его мимо себя и заняла место, откуда могла достать другого нападавшего.

Ничего лишнего.

Я невольно попыталась повторить движение плечом и тут же почувствовала, где сама опоздала бы.

Значит, эти годы могли что-то изменить.

Не превратить меня в другую расу. Не вернуть магическую подпитку.

Научить делать то, чего я пока не умела.

***

В библиотеке нужные книги нашлись не сразу. Две уже выдали, третью разрешили читать только в зале. Я получила номер стола и села у окна.

Сначала открыла атлас переходов.

Эллария занимала несколько страниц. Границы, названия крупных областей, основные узлы, отметки об ограничениях прохода. Часть сведений была помечена как устаревшая, возле других стояли даты подтверждения.

Я провела пальцем по знакомому названию и остановилась перед следующим абзацем.

Двадцать два года я избегала сведений, ради которых пришлось бы задавать слишком заметные вопросы. Узнавала случайно, по обрывкам, от людей, чьи слова нельзя было проверить. Иногда убеждала себя, что подробности не нужны: сначала нужно выжить, потом научиться владеть силой, а уже после думать о возвращении.

Теперь передо мной лежала книга, которую можно было просто открыть.

Я достала чистый лист.

Вместо описания очередной схватки написала названия трёх переходов, даты последних проверок и отметку о закрытом Келларском узле.

Потом открыла книгу по расоведению.

В оглавлении нашла аэлири, но не стала сразу перелистывать к нужной странице. Начала с раздела об аурах, как и сказала преподавателю.

За окном раздался звон учебных клинков. Где-то в коридоре прошла группа, переговариваясь о завтрашнем выходе за стены. Из глубины библиотеки донёсся голос хранителя, потребовавшего вернуть книгу на подставку, а не оставлять на краю стола.

Я придвинула лампу ближе.

До вечернего сигнала ещё оставалось время.

Глава 9. Справедливость

Первый свободный день начался с того, что Мэрра бросила мне на кровать сложенный лист.

— До полудня реши, идёшь или нет. Потом подавать поздно.

Я подняла голову от книги.

— Куда?

— В город. Заявка на выход. Если собираешься провести весь день над чужими костями, можешь вернуть.

На открытой странице действительно были изображен скелет человека. Я прикрыла книгу.

— Мне нужны нитки и нормальная игла.

— Значит, идёшь.

Мэрра вернулась к своему сундуку. Она уже переоделась в дорожную одежду и теперь проверяла поясные ножны. Форменную куртку оставила на кровати, но знак академии прикрепила к вороту.

Я прочитала лист. Выход группой, возвращение до вечернего сигнала, обязательная отметка у ворот. За пределами территории правила академии не отменялись, но её охрана не сопровождала адептов и не отвечала за их решения.

Внизу уже стояли четыре имени.

Мэрра, оба Вельмора и Эрвин.

Я дописала своё.

— Лиорен тоже идёт?

— Ему нужны книги. Сайлас сказал, что знает хорошего торговца.

— Откуда?

Мэрра посмотрела на меня.

— Я не спрашивала, сколько раз он успел побывать здесь до поступления. Но дорогу обратно он, надеюсь, помнит.

Я убрала книгу, достала дорожную рубашку и на несколько мгновений задержалась перед зеркалом.

За последние недели чужое лицо стало привычнее. Я уже не вздрагивала от чёрных волос, когда случайно замечала отражение в окне. Только утром всё ещё искала глазами признаки ошибки: серебристый отблеск в радужке, неверную линию скул, участок кожи, на котором иллюзия могла лечь иначе.

Ничего.

Кулон держался безупречно.

Я спрятала его под рубашку, поверх надела куртку и проверила клинок. За стенами академии учебного оружия не будет.

***

У ворот Сайлас спорил с Дарианом о маршруте.

— Если сначала пойдём к переплётчику, потом придётся возвращаться через весь квартал.

— Если сначала пойдём туда, куда хочешь ты, до переплётчика не доберёмся вообще.

— Ты говоришь так, будто я собираюсь напиться.

— Я говорю так, потому что хорошо тебя знаю.

Эрвин стоял рядом, просматривая небольшой список. Увидев нас, сложил его и убрал в карман.

Дежурный проверил имена, отметил время и задержал взгляд на моих руках.

— Допуск целителя?

Я показала лист. Повязок уже не было, но кожа под краями браслетов ещё оставалась чувствительной. В документе указывалось, что свободное передвижение разрешено.

Дежурный вернул бумагу.

— До последнего сигнала все пятеро должны быть здесь. Иначе считать будем не опоздавшим, а сбежавшими.

Сайлас убрал пропуск.

— Постараемся не доставить вам такого удовольствия.

Дежурный посмотрел на него без улыбки.

— Идите.

Мы спустились по широкой лестнице. Впервые после поступления я оказалась снаружи без необходимости куда-то бежать или вовремя являться к преподавателю.

Город лежал под холмом, серый и неровный. Над крышами стоял дым, вдалеке тускло светились конструкции портального двора. По дороге поднимались телеги, шли люди с тюками, двое вооружённых орхов сопровождали закрытую повозку.

Я задержала взгляд на её колёсах. Ободья были покрыты красноватой глиной, которой здесь не встречалось.

— Недавно из перехода, — сказал Эрвин.

Я посмотрела на него.

Он указал на заднюю ось.

— Грязь ещё не высохла. До вечера станет чёрной от местной пыли.

В обычное время я заметила бы и сама. Сейчас почему-то больше думала о том, что впервые за несколько недель вижу след настоящей земли.

***

У городской стены движение замедлилось.

Караульные проверяли грузы и брали плату с повозок. Нас пропустили после взгляда на знаки академии, но стоявший впереди торговец задержался: мешки с зерном пришлось выгружать и ставить на весы.

Он ругался негромко, тщательно выбирая слова.

Мэрра провела нас мимо очереди.

— За проход с пустыми руками здесь плату не берут. Платить требуется только за товар. Если купите что-то крупное, сохраняйте отметку продавца, иначе на обратной дороге могут решить, что вы везёте это на продажу.

— Даже по дороге к академии? — спросила я.

— Конечно, особенно если поймут, что вы торопитесь. Тогда у вас просто не будет времени спорить.

За воротами пахло горячим жиром, углём и мокрой кожей. Уличный шум оказался непривычным после распорядка Равессара. В академии почти каждый звук имел понятное назначение: сигнал, команда, работа на площадке. Здесь голоса перекрывали друг друга, и за каждым поворотом начиналось что-то новое.

Я узнала улицу, по которой шла в день поступления.

На углу всё ещё продавали лепёшки. Над соседней дверью висела связка высушенных корней, а под ней рох в защитных очках проверял металлическую деталь, зажатую в тисках.

Он поднял голову, когда мы остановились.

— Если смотреть — не заслоняйте свет. Если покупать — говорите.

Мэрра достала повреждённую пряжку.

— Нужна такая же, но без этого шва.

Рох взял деталь, согнул, понюхал и бросил на прилавок.

— Такую же вам не нужно. Литьё плохое.

— Поэтому я и пришла за другой.

Он удовлетворённо хмыкнул и полез под прилавок.

Пока они обсуждали металл, я рассматривала товары. Иглы, крючья, застёжки, маленькие инструменты, назначение которых не угадывалось с первого взгляда. Некоторые лежали в отдельных коробках с клеймами мастерских.

— Эти откуда? — спросила я, указывая на тонкие иглы.

— Работа местная. Металл привозной. Для ткани берите среднюю, для кожи — справа.

— Мне для формы.

Рох посмотрел на знак академии.

— Тогда две. Одну потеряете.

Я купила три.

***

К переплётчику мы добрались всё-таки раньше, чем туда, куда собирался Сайлас.

Лавка находилась в глубине крытого ряда. Внутри пахло клеем, пылью и старой бумагой. За прилавком сидел пожилой полукровка с увеличительным стеклом, закреплённым перед левым глазом. Эрвин отдал ему список, и тот сразу указал на две строки.

— Это есть. Этого нет. А последнее у меня было в прошлом месяце, но вы пришли поздно.

— Можно заказать?

— Можно. Только сначала решите, вам нужен текст или именно это издание. Разница в цене неприятная.

Эрвин наклонился над каталогом.

Я отошла к полке с картами.

Среди свёрнутых листов нашлась схема переходов, очень похожая на ту, которую показывала Эссара. В нижнем углу стояла свежая дата печати.

Келларский узел был обозначен как действующий.

Я развернула лист шире.

— Эту карту проверяли перед переизданием?

Торговец поднял глаза.

— Я её не переиздавал.

— Но продаёте.

— Я продаю то, что привезли. Если нужна проверка каждого перехода, обращайтесь к тем, кто через них ходит.

Я посмотрела на цену и свернула карту.

После занятия Эссары хотелось возмутиться. Теперь, стоя в лавке, я видела, насколько легко старая ошибка продолжала жить: кто-то перепечатал, кто-то привёз, кто-то продал, не считая проверку своей обязанностью.

Эрвин заметил, что я вернула лист.

— Не подходит?

— В ней открыт переход, закрытый девять лет назад.

Он посмотрел на торговца.

Тот развёл руками.

— Для изучения истории тоже покупают.

Сайлас негромко рассмеялся, но я не нашла в этом ничего смешного.

***

Проблемы начались на обратной дороге к главной улице.

Мы вышли из крытого ряда в небольшой двор, через который переносили грузы от складов к торговым лавкам. В центре стояла телега с открытым бортом. Возле неё толпились несколько человек.

Сначала я увидела разбитый ящик.

На камнях лежали длинные белёсые пластины, похожие на толстое стекло. Часть раскололась на острые куски, между ними поблёскивала упаковочная стружка.

Потом услышала удар.

Молодая женщина пошатнулась и ухватилась за колесо. Лицо у неё было рассечено возле губы, рукав порван. Она не пыталась ответить, только подняла свободную руку, закрывая голову.

— Я не роняла его, — сказала она. — Вы сами велели вскрыть.

Перед ней стоял плотный мужчина в дорогом жилете. За его плечом — двое с короткими дубинками.

— Ты приняла целый ящик, а вернула бой. Хочешь, чтобы я сам оплачивал твою неловкость?

— В накладной отмечено, что груз не проверяли!

Он ударил её снова, на этот раз тыльной стороной ладони.

Я остановилась.

Рядом Сайлас перестал что-то рассказывать брату. Мэрра повернула голову к телеге.

— Не здесь, — тихо произнесла она. — Пойдём по другой стороне.

Я слышала её, но взгляд уже задержался на досках.

Ящик был раскрыт аккуратно. Крышка лежала рядом, на ней сохранились металлические скобы и две пломбы. У женщины на поясе висел небольшой ломик. Ни одного свежего скола на углах ящика я не увидела.

Мужчина схватил её за ворот.

— До вечера внесёшь стоимость. Не внесёшь — поедешь отрабатывать.

— Я уже заплатила за прошлую перевозку. У меня есть отметка.

— Значит, понимаешь, как это делается.

Внутри возникло знакомое, тяжёлое ощущение.

Не всплеск силы. Браслеты оставались холодными, за ними по-прежнему стояла глухая преграда. Но уйти вдруг стало труднее, чем шагнуть вперёд.

Я знала это чувство задолго до ритуала Илвара и бегства.

В храме меня учили не путать его с собственными эмоциями. Уверенность может ошибаться. Жалость может сделать слепой. Услышанные фразы заставить сделать не верный вывод.

Но справедливость не должна быть для тебя удобной. При посвящении богине ты уже не можешь просто пройти мимо чужой боли.

Я посмотрела на женщину.

— Сколько она вам должна?

Мэрра тихо выругалась. Мужчина повернулся. Его взгляд сначала упал на мой знак академии, потом на лицо.

— Это не ваше дело.

— Вы требуете возместить разбитый груз. Я спрашиваю стоимость.

Он отпустил ворот женщины.

— Двенадцать серебряных. Если хотите помочь, можете заплатить.

Сумма была такой, чтобы захотелось закончить разговор.

Я присела возле ящика, не касаясь осколков.

— Ния, — негромко сказал Сайлас. — Осторожнее.

Я едва заметно кивнула.

Белёсые пластины лежали не вперемешку, как после падения. Между некоторыми ещё сохранялись тонкие прокладки. Верхняя раскололась поперёк, но её части оставались рядом, словно сломалась она ещё в плотно закрытой упаковке.

— Для чего это? — спросила я.

— Тепловые панели, — ответила женщина прежде хозяина. — Для закрытых гряд.

Мужчина резко посмотрел на неё.

Я подняла глаза.

— Вы приняли ящик запечатанным?

— Да. На складе. Мне велели привезти сюда и открыть при приёмке.

— Она могла уронить по дороге, — вмешался один из охранников. — Хватит мешать хозяину.

Я посмотрела на пломбы. На одной была свежая отметка склада. Под ней, у края воска, проступал обрывок другой нити. Старой, тёмной.

— Ящик вскрывали до выдачи, — сказала я.

Мужчина шагнул ближе.

— На складе груз проверяют. Это обычный порядок.

— Тогда почему в накладной отмечено, что его не проверяли?

Я протянула руку женщине.

— Покажите.

Она достала сложенный лист, но хозяин выхватил его раньше.

— Хватит. Хотите платить — платите. Не хотите — валите отсюда.

Он повернулся к охраннику.

— Уведи её во двор.

Тот взял женщину за плечо. Я выпрямилась.

— Отпустите. Пока вы не установили, где разбили груз, требовать с неё всю стоимость нельзя.

Мужчина посмотрел на меня уже без попытки изобразить терпение.

— Вы не в академии, девочка. Здесь не спрашивают разрешения у преподавателя.

Я почувствовала, как поднимается злость. Следом пришло желание ответить так, чтобы он замолчал сразу. Пришлось вдохнуть и посмотреть не на него, а на ящик.

Факты. Сначала факты.

Эрвин подошёл ближе и остановился с другой стороны телеги.

— Нижнюю упаковку тоже заменяли? — спросил он.

Хозяин замер на долю мгновения.

— Что?

— Под верхним слоем свежая стружка. А внизу старая, влажная. Если груз проверяли на складе, должны были заметить.

Я снова присела.

Эрвин смотрел не на ящик. На мужчину.

— Не лезь руками, — предупредил он меня.

Я остановилась.

На дне, под одной из пластин, темнело пятно. Края дерева пропитались влагой, но снаружи ящик был сухим. В свежей стружке лежал старый осколок, покрытый плотной пылью.

Я осторожно подняла его за край через сложенный платок. На линии излома был засохший тёмный налёт.

Не несколько часов на телеге. Значительно дольше.

— Это разбили не сегодня.

Мужчина шагнул ко мне.

Мэрра встала между нами.

— Не советую. Она пока только разговаривает.

— Вы портите мой товар и угрожаете мне на моей территории.

— Товар уже испорчен, — сказала я. — А вы пытаетесь заставить женщину заплатить за то, что она не делала.

Он посмотрел на собравшихся.

У входа в соседнюю лавку остановился рох в кожаном фартуке. Двое грузчиков перестали переносить мешки. Теперь за нами наблюдали не только мои спутники.

Хозяин это тоже заметил.

— Уберите их.

Охранник отпустил женщину и потянул дубинку из петли.

Всё произошло быстро.

Мэрра перехватила его руку до того, как он успел замахнуться, и ударила коленом в бедро. Второй пошёл к ней сбоку, но Дариан уже оказался между ними. Дубинка встретилась с коротким клинком, скользнула по металлу и ударила в борт телеги.

Сайлас схватил женщину за локоть и увёл к колесу.

Хозяин бросился ко мне.

Я не стала отступать прямо. Шагнула в сторону, пропуская его плечо, и толкнула в борт телеги. Он оказался тяжелее, чем я рассчитывала, но на этот раз я не пыталась удержать его после первого движения.

Отпустила сразу. Он ударился бедром, развернулся и выхватил нож. Я отступила на шаг, вытаскивая клинок.

Во дворе закричали.

— Оружие убери, — сказал Эрвин.

Голос был негромким. Я услышала его сквозь грохот телеги и ругань охранника так отчётливо, будто он стоял рядом.

Хозяин дёрнулся.

Нож остался в руке, но движение на мгновение остановилось.

Мне хватило.

Я ударила по кисти плоской стороной клинка, затем по пальцам. Нож упал под телегу. Мужчина выругался и согнулся, прижимая руку к груди. Сзади треснула доска.

Я обернулась. Дариан прижал второго охранника к борту, удерживая вооружённую руку вверх. Мэрра стояла над первым: тот опустился на одно колено и пытался вдохнуть после удара.

— Достаточно! — рявкнули у ворот.

Во двор вошли трое в одинаковых тёмных перевязях.

Квартальная охрана.

Я остановилась, не убирая клинок, но опустив остриё. Сайлас стоял возле женщины. Эрвин — у торца телеги. Он прижимал пальцы к переносице, и только теперь я заметила, насколько бледным стало его лицо.

***

Разговаривать начали все сразу, пока старший охраны не ударил концом копья о камень.

— Ещё один голос без разрешения — и объяснять будете у нас в караулке по отдельности.

Хозяин попытался начать первым.

— Они ворвались в мой двор, напали на людей и…

— Я спросил?

Тот замолчал.

Старший посмотрел на нас, задержался на знаках академии и скривился.

— Кто начал?

— Его человек достал дубинку после приказа нас убрать, — сказала Мэрра. — До этого разговаривали.

— О чём?

— О разбитом грузе и попытке повесить его стоимость на перевозчицу, — ответила я.

Хозяин вскинул голову.

— Она приняла…

Копьё снова стукнуло о камень.

Старший подозвал роха, стоявшего у соседней лавки.

— Ты видел?

— Дубинку вытащил первым охранник, — сказал тот. — Потом хозяин взялся за нож. Лежит под телегой, если никто не убрал.

Нож нашли.

Хозяин побледнел, но не сдался.

— Они мешали взыскать долг.

Я подняла завёрнутый в ткань осколок.

— Старый излом. И ящик перепаковывали до выдачи. Можно позвать того, кто разбирается в этих панелях.

Рох посмотрел на осколок.

— Я разбираюсь. Мне их и привезли.

Во дворе стало тише.

Хозяин медленно повернулся к нему. Рох подошёл, присел у ящика и отодвинул стружку небольшим крюком, висевшим на поясе. Осмотрел нижний слой, затем пломбы.

— Я заказывал целые панели, — произнёс он.

— Они были целыми на складе.

— Тогда объясни, почему по старому сколу прошёл налёт и почему здесь кусок панели другой толщины.

Он достал осколок, который я не заметила. Тот был уже и темнее остальных.

— Собрали бой из нескольких ящиков, — сказал рох старшему охраны. — Этим мои гряды не закрыть.

Хозяин попытался что-то возразить, но теперь слушали не его.

Выяснилось, что за товар внесли задаток. За доставку перевозчице ещё не заплатили. Накладную забрали у хозяина и сверили с отметкой склада.

Я стояла рядом, чувствуя, как ноет правая кисть. Хотелось сесть, но разговор ещё не закончился.

Старший охраны перевернул лист.

— Требовать компенсацию за порчу с перевозчика у тебя основания нет. Со складом разберешься уже сам.

— Она расписалась за груз!

— За запечатанный ящик.

Он вернул документ женщине.

Я посмотрела на её разбитую губу.

— А за удары?

Старший перевёл взгляд на меня.

— Что — за удары?

— Её били из-за долга, которого нет.

Он некоторое время молчал.

— Может подать жалобу владельцу ряда. Со свидетелями.

— Я буду свидетелем.

Женщина резко подняла голову.

Хозяин посмотрел на меня с такой ненавистью, что сомнений в будущем отношении уже не осталось.

Старший охраны вытащил из сумки узкую дощечку.

— Имя и место, где тебя найти.

Я назвала.

Он записал без особого интереса.

— Остальное между вами и управляющим. Сейчас освободить двор. А вы пятеро уберите оружие и не устраивайте следующую драку через две улицы.

***

Женщина догнала нас у выхода.

Теперь, когда её никто не держал, стало видно, как дрожат руки. Она сжимала накладную, будто боялась снова потерять.

— Не надо жалобу, — сказала она. — Мне здесь ещё работать.

Я остановилась.

— Он не имел права…

— Я знаю.

Она произнесла это без злости, но я всё равно замолчала.

— Если управляющий запретит ему нанимать меня, он передаст другим, что со мной неприятности. Долг сняли. Мне этого хватит.

Я посмотрела на её лицо.

Хотелось объяснить, что именно так всё и продолжается: один отказывается жаловаться, другой боится потерять работу, третий решает не вмешиваться.

Но мне предстояло вернуться в академию.

Ей — остаться здесь.

— Мое имя у охраны есть, — сказала я наконец. — Если передумаешь, я подтвержу то, что видела.

Женщина кивнула. Потом посмотрела на Эрвина.

— Ты сразу понял про упаковку. Работал на складах?

Он убрал руку от лица.

— Видел похожее.

Ответ прозвучал достаточно спокойно, чтобы она приняла его.

Я — не совсем.

Мы ведь подошли к ящику одновременно. Нижняя стружка была закрыта панелями. Он сказал о ней прежде, чем я смогла что-либо рассмотреть.

Женщина поблагодарила ещё раз и ушла, пряча накладную под куртку.

***

Несколько улиц мы прошли молча.

Потом Мэрра остановилась у небольшой лавки, торговавшей различными напитками, купила наполненную кружку и протянула мне.

— Выпей. Ты сейчас держишь плечи так, будто всё ещё ждёшь удара.

Я взяла воду.

Сайлас прислонился к стене.

— В следующий раз предлагаю сначала купить всё необходимое. Тогда, если нас выставят из квартала, хотя бы день не пропадёт.

Дариан посмотрел на его рукав, на котором расползался шов.

— Ты и так собирался за новой курткой.

— Собирался выбрать её не из-за срочной необходимости.

Я вернула пустую кружку хозяину лавки.

— Я не просила вас драться.

Мэрра посмотрела на меня.

— Ты пошла во двор вместе с нами. Когда достали дубинки, выбирать, касается ли это остальных, было поздно.

Мне стало неприятно.

Не от её тона — от того, что она была права.

— Тебе нужно было хотя бы посмотреть, где мы стоим, — ответила она. — Ты увидела ящик и перестала замечать всё остальное.

Я вспомнила занятия с Ксареном и почувствовала, как возвращается знакомое раздражение на себя.

Эрвин оттолкнулся от стены.

— Она заметила явный навет. Без ее вмешательства женщина пострадала бы ни за что.

— Я не сказала, что не стоило вмешиваться, — возразила Мэрра. — Я сказала, что нас было пятеро, а она действовала так, будто одна.

Эрвин кивнул. Спор закончился, не успев начаться.

Я посмотрела на всех по очереди.

— Спасибо, что не оставили меня там одну.

Сайлас чуть приподнял брови.

— Так звучит намного лучше.

***

Обратно к академии мы поднимались медленнее, чем спускались.

Покупки оттягивали сумки. У Мэрры была новая пряжка, у близнецов — свёрток с тканью и несколько небольших коробок, о содержимом которых они не распространялись. Эрвин нёс две книги. Я приобрела иглы, нитки и больше неприятностей, чем собиралась.

За городской стеной ветер стал холоднее. Мэрра и близнецы ушли немного вперёд, обсуждая, придётся ли рассказывать дежурному о квартальной охране.

Эрвин поравнялся со мной.

— Ты ведь собиралась вмешаться ещё до того, как увидела осколок.

Я посмотрела на него.

— Её били.

— Этим в Пустом мире никого не удивишь.

— Это не делает происходящее правильным.

— Я не спорю.

Он некоторое время шёл молча.

— Просто хочу понять, как ты решила, что она говорит правду.

Я вспомнила тяжесть под рёбрами и невозможность сделать следующий шаг мимо телеги.

— Не решила. Поэтому стала искать доказательства.

Это было не всё, но достаточно близко к правде.

Когда я принимала служение богине справедливости, меня не учили безошибочно узнавать виновного. Мне говорили, что иногда самое трудное — не вынести решение слишком рано. И что свидетель, который промолчал из удобства, тоже делает выбор.

Много лет я старалась думать об этом как можно реже.

В Пустом мире такая осторожность помогала выжить. Сегодня мне пришлось забыть об осторожности.

— А ты? — спросила я. — Как увидел нижнюю упаковку?

Эрвин чуть замедлился.

— Там торчали разные волокна.

Я попыталась вспомнить ящик до того, как отодвинула стружку. Не смогла.

— И нож он опустил, потому что ты попросил?

— Он его не опустил. Ты выбила.

— Но остановился.

Эрвин посмотрел на меня.

Ветер трепал выбившиеся из перевязи волосы. Под глазами у него лежали тени, которых утром почти не было.

— Иногда уверенный голос помогает больше, чем крик.

Я не нашла, что ответить. Это было правдой. И всё же не объясняло, почему среди шума двора его слова прозвучали для меня так ясно.

У верхней лестницы нас окликнул Дариан. Дежурный уже вышел к воротам с журналом.

Эрвин ускорил шаг.

Я последовала за ним, решив пока не продолжать разговор.

***

В комнате я разложила покупки, сняла куртку и проверила руки. Браслеты за весь день ни разу не нагрелись.

Я долго смотрела на них, пытаясь понять, чему именно обязана. Во дворе были боль, злость и страх. Но я всё время видела телегу, двери, чужое оружие. Слышала, что говорят люди, и знала, куда могу отступить.

Возможно, упражнения Ксарена начинали помогать.

Возможно, мне просто повезло не оказаться снова прижатой к стене.

Я не стала выбирать удобное объяснение.

На столе лежала тетрадь по истории миров. Между её страницами хранились сведения о переходах Элларии. Я открыла чистый лист и записала имя управляющего торговым рядом, которое успела услышать от охраны, затем название двора и время.

Если женщина всё-таки решит жаловаться, через неделю моя память не должна оказаться удобной, но неточной.

Закончив, я спрятала лист.

Потом взяла другой и записала для Ксарена то, что произошло во время драки: когда испугалась, куда смотрела, что успела услышать.

На середине остановилась.

Я отчётливо помнила слова Эрвина.

Но не могла вспомнить, откуда шел его голос.

Глава 10. Закрытый проход

На этот раз я успела остановиться прежде, чем Велара подставила ногу.

Она отпустила мой локоть, предлагая удобный выход, но я уже знала, чем закончится слишком широкий шаг. Вместо того чтобы отступить, развернулась к ней и толкнула плечом, заставляя переставить стопу.

На мгновение захват распался.

Я вышла из него и осталась на ногах.

— Уже лучше, — сказала Велара, выпрямляясь.

— Ты это говоришь так, будто сама меня учила.

— Если приходится повторять одно и то же два месяца, невольно начинаешь чувствовать ответственность.

Я не удержалась от улыбки.

Следующий захват она начала иначе. Пришлось забыть об удачном выходе и сосредоточиться на её руках.

За прошедшие недели Велара не стала слабее, а я — сильнее настолько, чтобы сравняться с ней. Зато теперь я реже отдавала ей удобное положение и перестала пытаться удержать захват, который заранее проигрывала. Иногда это позволяло освободиться. Чаще — упасть так, чтобы сразу подняться.

Ксарен остановил нас после третьего захода.

— Вейл, во втором выходе снова перенесли вес раньше, чем освободили ногу. Керн это заметила, но не успела воспользоваться. Не считайте удачей то, что пока осталось без последствий.

Велара покосилась на меня.

Я отвернулась, чтобы не рассмеяться, и пошла за водой.

У стены близнецы спорили с Корвеном о времени дополнительного занятия. Мэрра сидела на скамье, затягивая шнурок сапога. Эрвин листал тетрадь, прижав её к колену; между страницами торчали узкие полоски бумаги.

Я знала, какую из них он вытащит перед расоведением. Знала, что Сайлас забудет записать время, а потом спросит у брата. Что Корвен придёт на площадку раньше всех, даже если назначат ответственным кого-то другого.

Когда именно чужие привычки стали настолько знакомыми, я не заметила.

Теперь, возвращаясь в комнату, я не проверяла каждый раз, где лежат вещи. Только самые важные. И если ночью скрипела дверь, сначала прислушивалась к шагам, а уже потом тянулась к ножу.

Мэрра ходила тяжело, чуть волоча левую пятку после особенно долгих занятий. Десса, наоборот, почти бесшумно.

Эти различия я выучила раньше, чем расписание.

***

После обеда нас перевели в другую аудиторию.

У привычного входа стояла лестница, а над дверью работал служащий с широким кожаным поясом для инструментов. Тёмные волосы он стянул на затылке, рукава закатал выше локтей. Между зубами держал короткий стержень и потому объяснялся жестами.

Сайлас остановился под лестницей.

— Если мы пройдём быстро, вы не заметите.

Служащий вынул стержень изо рта.

— Если я уроню на вас крепление, вы уже вообще ничего замечать не будете. Обойдите через нижнюю галерею.

— Нам только дверь открыть.

— А мне только повесить ее нормально надо.

Дариан взял брата за плечо и оттянул от лестницы.

Я посмотрела на разложенные детали. Верхнее крепление действительно вытащили почти целиком. Раньше я не замечала, насколько тяжёлой была створка.

— Опять заедает? — спросила Мэрра.

— Уже не заедает. Теперь держится на том, что вы все перестанете под ней ходить.

Мы свернули к лестнице.

Служащего звали Реллен. Фамилии я не знала, хотя за последние недели видела его часто: то у дверных механизмов, то возле светильников, то с ящиком деталей в переходе. Он ремонтировал всё, на что адепты обычно обращали внимание только после поломки.

Однажды я попросила у него тонкие щипцы, чтобы поправить застёжку на сумке. Он дал, дождался, пока я закончу, и велел не возвращать инструмент грязным в следующий раз.

Больше мы почти не разговаривали.

— Если опять опоздаем, скажем, что спасали Сайласа от дверного крепления, — заметила Мэрра.

— Не стоит преувеличивать, — ответил тот. — Я сам от него ушёл.

— Тебя увели.

— При содействии родственника. Это не считается.

***

На столе сайра Мэрдена стояли три закрытых сосуда из тёмного стекла. В каждом находилась красная жидкость. Я задержала на них взгляд, затем заставилась перевести его на доску.

Там было написано одно слово.

Вампиры.

Сайлас, проходивший к своему месту, остановился.

— Сегодня нам можно не записывать?

— Разумеется, — ответил Мэрден. — Если уверены, что знаете не только собственные привычки.

Дариан сел, достал тетрадь и положил перед собой перо. После короткого раздумья брат последовал его примеру.

Преподаватель дождался, пока разместятся остальные.

— Представьте, что у вас тяжело раненый вампир. Он потерял много крови, дар истощён, до целителя несколько часов. В отряде есть демон, орх и человек. Кого вы попросите стать донором?

— Человека, — ответила Велара.

— Почему?

— Кровь демона и орха вампиру не подходит.

— Верно. А если человека нет, но есть эльф или полукровка?

На этот раз ответил Корвен:

— Их кровь использовать можно.

Мэрден кивнул и поднял один из сосудов.

— Первое, что вы должны запомнить: вампиры могут пить кровь представителей других рас, кроме демонов и орхов. Не пытайтесь проверить исключения на раненом товарище. Когда понадобится помощь, времени на исправление такой ошибки может не остаться.

Он вернул сосуд на стол.

— Теперь второй вопрос. Если вампир долго не получает крови, он умрёт?

— Нет, — сказал адепт из старшего набора. — Но останется без магии.

— Именно. Кровь необходима для использования дара, а не для поддержания жизни. Вампир без доступа к ней не превращается в труп и не обязан бросаться на первого встречного. Он может жить, есть обычную пищу, работать. Но рассчитывать на него как на полноценного мага вы уже не сможете.

Я записала ответ и невольно посмотрела на близнецов.

За месяцы в академии я не раз видела, как они едят вместе со всеми, но почти не задумывалась, откуда получают кровь. Это была ещё одна сторона чужой жизни, о которой легко не вспоминать, пока она не касалась тебя напрямую.

— А на первом курсе им кровь выдают? — спросил кто-то сзади. — Нам ведь нельзя самостоятельно применять магию.

Мэрден посмотрел на спросившего.

— Запрет на применение дара не означает, что академия заинтересована в намеренном истощении адептов. Особенности питания учитываются. Подробности выдачи относятся к распорядку, а не к сегодняшней теме.

Он взял мел.

— Не путайте потребность в крови с постоянным голодом. И не считайте количество выпитого точной мерой силы. Вампир не становится безгранично могущественным только потому, что выпил с десяток человек.

Сайлас негромко вздохнул:

— А сколько удобных объяснений сейчас пропало.

— Удобные объяснения обычно пропадают первыми, когда приходится проверять их на практике, — ответил Мэрден.

На доске появились ещё две строки: скорость и восстановление.

— Эти особенности вы уже могли наблюдать. Вампиры быстры, хорошо приспособлены к резкой смене движения и восстанавливаются быстрее большинства рас. Но слово «быстрее» не означает «мгновенно», а регенерация не отменяет необходимости остановить кровотечение или правильно соединить повреждённые ткани.

Я вспомнила, как Дариан обошёл меня у носилок, почти не нарушив общего движения. Тогда казалось, что он успел заметить падение раньше, чем я сама потеряла равновесие.

— И не забывайте про разницу между природными возможностями и подготовкой, — добавил преподаватель. — Плохо обученный вампир всё ещё может проиграть хорошо обученному человеку. Хотя человеку придётся учитывать, что ошибку в расстоянии ему, скорее всего, не простят.

— Некоторые целители сначала занимаются всеми остальными, — сказал Дариан. — Потому что вампир, по их мнению, может подождать.

Мэрден повернулся к нему.

— А некоторые вампиры поддерживают это мнение, пока способны стоять. В результате время теряют обе стороны. На занятиях по первой помощи вы научитесь определять срочность по состоянию раненого, а не по происхождению и способности ругаться.

Кто-то усмехнулся.

Дариан только кивнул.

— Хорошо видят в темноте, — продолжил преподаватель, делая новую запись. — Поэтому при плохом освещении их преимущество может оказаться больше, чем вы привыкли ожидать на плацу. Не полная независимость от света, но существенная разница с человеческим зрением.

— А на солнце зрение ухудшается? — спросила Мэрра.

— Яркий свет может мешать после темноты. Как и вам. Никакой особой губительной силы солнечный свет для них не имеет.

Мэрден посмотрел на аудиторию поверх плеча.

— Если читали, что вампир горит на солнце, считайте, что нашли ещё одну причину проверять источник. Они не боятся дня. И если ваш план спасения от вампира состоит в том, чтобы дотянуть до рассвета, советую придумать другой.

Я вспомнила близнецов на утренних площадках, их открытые лица и спокойствие под ярким небом. Сам по себе рассказ показался бы нелепым. И всё же кто-то когда-то написал его достаточно уверенно, чтобы теперь Мэрдену приходилось тратить на опровержение время.

Преподаватель отложил мел.

— Теперь о даре. Какие направления чаще встречаются у вампиров?

— Некромантия и магия вердикта, — ответил Эрвин.

— Верно. Преобладание не означает, что каждому представителю расы обязательно доступны обе стихии. И не означает, что остальные исключены. Но если хотите говорить о характерной склонности вампиров, начинайте с них.

Адепт у окна поднял голову.

— А магия крови?

Мэрден некоторое время смотрел на него, потом стёр с доски часть записей, освобождая место.

— Вот теперь мы подошли к причине, по которой разговор о вампирах так часто перестаёт быть разговором об их настоящих свойствах.

***

Он написал название дара отдельно, ниже остальных строк.

— Магия крови не является общей расовой способностью вампиров. Это самостоятельный, исключительно редкий дар. Он встречается у очень немногих, в том числе среди них.

— Но его не относят к стихиям, — заметил Корвен.

— В принятом перечне — нет. Это не повод считать его второстепенным навыком. По самостоятельности магию крови можно было бы назвать тринадцатой стихией. Просто отдельно её не выделяют.

Я подчеркнула слово «самостоятельный».

Раньше мне доводилось слышать о магии крови, но почти всегда — в связи с вампирами, запретами или страшными историями о чужой смерти. Редко кто утруждал себя объяснением, где заканчивается происхождение и начинается отдельный дар.

— Вампиру кровь нужна для магии, — сказал Мэрден. — Но из этого не следует, что он способен ею управлять. Это два разных обстоятельства. Так же как способность человека дышать не делает его магом воздуха.

Сайлас перестал крутить перо.

Я заметила это случайно и тут же вернулась к доске.

— Что именно позволяет такой дар? — спросила Велара.

— Воздействовать на кровь. Но точные возможности, как и у других стихий, зависят от носителя, его силы, подготовки и условий. Не нужно думать: «может сделать всё, что я способен вообразить».

Преподаватель указал на стоявшие перед ним сосуды.

— Кровь вне тела и кровь внутри живого существа — не одинаковая задача. Вмешательство в чужое тело встречает сопротивление. Дар, защита, состояние человека, артефакты — всё имеет значение. Увидев носителя магии крови, не следует ни считать себя уже мёртвым, ни проверять, насколько далеко он способен зайти.

— Но её запрещено использовать? — спросил кто-то с задних рядов.

— Верно. Магия крови находится под запретом, — ответил Мэрреден. — Никто не будет убивать человека просто за то, что он владеет магией крови. Но любое ее использование влечет наказание в виде смерти не только виновника, но и всего его рода. Поэтому те, кто все же владеют такой силой не стремятся об этом распространяться.

Он закрыл лежавшую на столе книгу.

— Сам дар — не поступок. К сожалению, это различие вспоминали далеко не всегда.

В аудитории стало тише.

Мэрден не повысил голоса, но даже те, кто до этого записывал выборочно, отложили посторонние вещи.

— Магия крови стала основанием для преследований, в ходе которых вампиров почти истребили. Не только носителей запрещённого дара. Под подозрение попадали семьи, поселения, целые общины. Принадлежности к расе оказывалось достаточно, чтобы человека объявили опасным.

— Из-за нескольких одарённых? — спросила Мэрра.

— Из-за страха перед даром, который трудно распознать заранее. Из-за намеренного смешения понятий. Из-за желания воспользоваться чужим страхом. История редко ограничивается одной причиной, даже когда жертвам называют только одну.

Я посмотрела на близнецов.

Они сидели спокойно. Сайлас держал перо неподвижно, Дариан смотрел на преподавателя. Их лица ничего не объясняли, и от этого мне стало неловко за собственный взгляд.

Мэрден продолжил:

— Вы ещё встретите тексты, в которых истребление называют необходимой мерой. Встретите и те, где каждого погибшего представляют носителем магии крови. Если автор не объясняет, как проверял дар у всех перечисленных людей, это утверждение не становится доказательством только потому, что напечатано в старой книге.

— А действительно проверяли? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Иногда. Иногда проверка заканчивалась, едва замечали клыки.

Я опустила глаза к тетради.

Передо мной лежали подробные записи о скорости, зрении и восстановлении. Всё то, что позволяло точнее оценить незнакомого человека. А рядом — история о том, как этих же признаков хватало, чтобы перестать видеть в нём что-либо ещё.

— Поэтому сегодня я требую запомнить не только особенности тела, — сказал Мэрден. — Вампир не равен носителю магии крови. Носитель магии крови не определяется по одному происхождению. И установленный дар сам по себе не доказывает конкретного действия.

После этого он открыл следующую книгу и вернулся к сосудам.

Оставшуюся часть занятия мы разбирали задачу о двух раненых, одном целителе и ограниченном запасе силы. Я выбрала неверный порядок помощи. Мэрра — тоже.

Дариан объяснил, почему молчавший человек у стены опаснее вампира, который ещё ругается и пытается подняться.

— Смотрите не на того, кто громче жалуется, — подытожил Мэрден. — И не на того, кому, по вашему мнению, положено выжить.

***

Вечером я задержалась в библиотеке.

Нужно было закончить сравнение двух хроник о закрытии старого перехода. В одной причиной назывался обвал, в другой — намеренное разрушение узла отступавшим войском. Обе ссылались на свидетельства участников, но ни один из участников, по-видимому, не стоял достаточно близко.

Эссара заранее предупредила, что правильного ответа может не оказаться.

Это не освобождало от необходимости объяснить, почему мы ему не доверяем.

Эрвин сидел через стол. За последние недели мы несколько раз работали рядом, не договариваясь об этом. Он мало разговаривал, не заглядывал в мои записи и умел молчать так, что тишина не требовала оправданий.

Сегодня ему тоже не удавалось сосредоточиться. Он перечитал одну страницу трижды, затем закрыл книгу.

— У тебя есть чистый лист?

Я протянула несколько.

— Опять поля закончились?

— В этот раз ошибся раньше, чем дошёл до полей.

Он переписал начало, затем отложил перо.

В библиотеке было людно: за соседним столом спорили о задании, у стойки выдачи ждали пятеро, в проходе двое адептов выясняли, кто забрал нужный атлас.

— В дальней комнате свободно, — сказала я. — Если тебе мешают.

Эрвин поднял голову.

— А тебе?

— Мне уже всё мешает. Особенно авторы.

Он посмотрел на раскрытые хроники.

— Они хотя бы умерли и не могут спорить с твоими выводами.

Эрвин улыбнулся, собрал книги и пересел к окну в дальней комнате. Я осталась заканчивать записи.

Когда вышла, во дворе уже зажгли светильники.

Реллен стоял у одной из опор возле хозяйственного прохода. Рядом лежал раскрытый ящик, а на камне — снятая защитная пластина. Он разговаривал со служащей, державшей фонарь.

Я узнала его по поясу с инструментами.

Дверь аудитории к этому времени уже работала. Я прошла через неё после библиотеки и даже не вспомнила человека, который потратил на неё полдня.

Теперь подумала, что утром стоило хотя бы поблагодарить.

Не настолько важная мысль, чтобы задержаться.

Я пошла в жилой корпус.

***

Мне приснился храм.

Не алтарь Илвара, не камень под спиной. Небольшой боковой зал, где пахло тёплым воском и водой, которой только что вымыли пол.

Я стояла у стола, а передо мной лежала разбитая чаша.

Осколки были тёмно-синими, с тонкой светлой полосой по краю. Я помнила эту чашу. Из неё пили в дни долгих разбирательств, когда люди ждали своей очереди с утра до вечера.

Во сне я снова была уверена, что знаю виновного.

Мальчик из храмовых служителей прятал порезанную руку в складках одежды. На пальцах засохла кровь, а на полу возле его места нашли осколок.

Я уже собиралась сказать, что всё очевидно, когда старшая жрица попросила меня налить ему воды.

Просьба показалась раздражающей задержкой.

Я принесла другую чашу. Мальчик взял её обеими руками и поморщился. Тогда я заметила второй порез на ладони, длиннее первого.

Он собирал осколки.

Это ничего не доказывало. Он мог разбить чашу, испугаться и попытаться убрать. Но мог прийти позже.

Я посмотрела на жрицу, а она велела мне сесть рядом и задать вопросы заново.

Дальше сон изменился. Синяя керамика стала белёсой, как панели в городском дворе. На краях появился тёмный налёт. Чья-то рука легла мне на плечо, и я проснулась прежде, чем успела повернуться.

В комнате было темно.

Мэрра спала, Десса тихо дышала у стены. Никакой руки рядом не было.

Я перевернулась и стала ждать, пока сердце успокоится.

В памяти осталось не лицо жрицы и даже не её голос. Собственный стыд, когда выяснилось, что чашу задел взрослый служитель, а мальчик порезался, убирая за ним.

Мне тогда хотелось защитить храмовую вещь. Я так спешила найти виновного, что едва не наказала того, кто пытался помочь.

До рассвета оставалось немного. Я снова перевернулась, но больше не уснула.

***

Утром нас направили к плацу другой дорогой.

У нижней галереи стояли двое караульных. Проход за ними закрыли тяжёлой створкой, которую я прежде видела только поднятой.

Корвен остановился первым.

— Нам через хозяйственный двор к третьей площадке.

— Сегодня обходите через северную лестницу, — ответил караульный.

— Там в это время идёт второй набор.

— Значит, договоритесь, как разойтись.

За спиной кто-то недовольно вздохнул. Мы повернули назад, но у лестницы встретили адептов из соседнего крыла. Они тоже шли в обход.

Сначала сказали, что в проходе обрушился светильник. Потом — что сработал артефакт. К тому времени, как мы добрались до плаца, уже говорили об убитом служащем.

Ксарен выслушал доклад Корвена об опоздании и велел становиться.

— Нижняя галерея закрыта до отдельного распоряжения. Самостоятельно выяснять причину не нужно.

Сайлас посмотрел в сторону корпусов.

— То есть слухи уже опоздали?

Ксарен задержал на нём взгляд.

— Если собираетесь тренироваться на основании слухов, Вельмор, начните без оружия. Меньше шансов задеть окружающих.

Занятие началось.

Никто не потребовал распустить нас по комнатам. Академия не замерла, и преподаватели не стали вести себя так, будто каждое движение во дворе теперь опасно.

Но на перерывах разговаривали только о закрытом проходе.

— Говорят, нашли под лестницей, — сказал один из адептов.

— Возле прачечной, — возразил другой. — Там служебный вход.

— Я слышал, вообще за корпусом.

Каждый знал от того, кому сообщили люди, видевшие всё своими глазами. И почему-то эти глаза смотрели в разные стороны.

Я пила воду и разглядывала окна.

Реллен вчера стоял возле хозяйственного прохода.

В академии работало много людей. Я знала это и всё равно вспоминала раскрытый ящик у светильника.

***

Имя назвали после обеда.

Не преподаватели — служащая у стойки в столовой, разговаривавшая с пожилым рохом. Я проходила мимо с подносом и услышала:

— Реллен. Тот, что крепления чинил. Теперь ищут, кто с ним вчера оставался.

Я остановилась так резко, что Эрвин едва не задел меня.

— Что случилось?

Я поставила поднос на ближайший стол.

— Мне нужно кое-что уточнить.

Служащая уже собиралась уйти, но я окликнула её.

— Тот, кого нашли утром, — полукровка с поясом для инструментов? Он вчера работал у третьего корпуса?

Она посмотрела настороженно.

— Ты его видела?

— Вечером. Возле светильника у хозяйственного прохода.

Рох повернулся к двери.

— Тогда скажи караульным. Они спрашивали, кто видел его после ужина.

Я вернулась к Эрвину.

— Я ненадолго.

Он кивнул и взял мой поднос, чтобы не оставлять на проходе.

У караульной пришлось подождать. Когда меня впустили, я рассказала всё, что помнила: где стоял Реллен, что рядом была женщина с фонарём, что на земле лежала снятая пластина.

— Лицо женщины видели? — спросил караульный.

— Нет. Она стояла ко мне спиной.

— Сколько времени прошло после сигнала ужина?

Я попыталась сосчитать. Библиотека, разговор с Эрвином, записи, дорога через корпус.

Точного ответа не было.

— Могу назвать только промежуток. Между ужином и закрытием читального зала.

Караульный записал.

— Он работал или уже собирался уходить?

Я вспомнила его руку возле опоры.

— Не знаю. Я не останавливалась.

На этом меня отпустили.

Никто не ожидал, что я раскрою убийство, заметив служащего издалека. Но теперь моё последнее случайное впечатление от человека лежало в чужой записи вместе со временем и местом.

Возвращаясь в столовую, я старалась не придумывать подробностей, которых не помнила.

***

О крови заговорили на следующий день.

Сначала это звучало как обычное преувеличение: тело нашли белым, значит, крови не осталось. Потом кто-то сообщил, что целители не обнаружили её даже там, где она должна была сохраниться.

На занятие к Мэрдену пришли раньше обычного.

Он увидел нас, поставил книги на стол и принялся разбирать листы. Разговоры стихли не сразу.

— Если собираетесь повторять друг другу услышанное в коридоре, можете хотя бы не делать это поверх моего занятия.

Адепт из старшего набора поднял руку.

— Сайр, правда, что у найденного служащего отсутствовала кровь?

Мэрден положил листы.

— По заключению целителей, в теле крови не осталось.

— Совсем?

— Именно это я сказал. Как этого добились, ещё устанавливают.

В аудитории стало тише.

Я почувствовала, как вспоминаются вчерашние сосуды и схема на доске.

— Значит, использовали магию крови? — спросил кто-то справа.

Мэрден посмотрел в ту сторону.

— За ночь вы успели забыть всё, что записали?

— Но если кровь исчезла…

— Значит, кровь исчезла. Вы пока не знаете ни способа, ни места, где это произошло.

Он подошёл к доске.

— Тело могли перенести. Кровь могли удалить при жизни или после смерти. Могли применить дар, артефакт, сочетание воздействий. Сначала выясняют обстоятельства. Потом выбирают объяснение, которое им соответствует.

— А раны были?

— Это вопрос к тем, кто проводил осмотр. Я не буду пересказывать заключение, которого не видел полностью.

Он взял мел и написал тему занятия.

— Если хотите извлечь из случившегося хоть какую-то пользу, научитесь замечать, где заканчиваются известные вам сведения. Пока я слышу только попытки заменить отсутствующее знакомым словом.

Больше никто ничего не спрашивал.

Мэрден начал объяснять порядок помощи при тяжёлой кровопотере. Мы открыли тетради, но теперь каждый пример воспринимался иначе.

Я несколько раз ловила себя на том, что смотрю не на доску, а на его руки.

***

После занятия близнецы ушли на оружейную площадку. У них было назначено время, которое Корвен всё-таки сумел с ними согласовать.

Мэрра направилась в жилое крыло, а я задержалась у окна в галерее.

Отсюда был виден хозяйственный двор. Проход оставался закрыт. Возле двери стоял караульный, служащие носили бельё по длинному обходу. Двое тащили ящик с инструментами, и я невольно посмотрела, не тот ли это ящик, который видела вчера.

Не смогла определить.

Эрвин остановился рядом.

— Ты знала его?

— Почти нет. Он чинил дверь нашей аудитории.

Я помолчала.

— Вчера даже подумала, что стоило поблагодарить. Но прошла мимо.

Эрвин посмотрел во двор.

— Ты не могла знать, что больше не увидишь его.

— Я не об этом.

Хотя, наверное, отчасти об этом тоже.

Если бы задержалась, запомнила бы женщину с фонарём. Услышала разговор. Смогла назвать время точнее.

А могла просто помешать работе и уйти через минуту, не узнав ничего.

Я заставилась себя прекратить прокручивать в голове вчерашнюю встречу.

— У нас спрашивали утром, кто ночью выходил из крыла, — сказал Эрвин. — У вас тоже?

— Пока нет.

— Наверное, ещё спросят.

Он говорил спокойно, но смотрел не на двор, а на отражение проходивших за нами людей в стекле.

Я уже привыкла к его внимательности. И всё же иногда мне казалось, что он подмечает происходящее раньше, чем кто-то успеет об этом сказать.

— Ты думаешь, это сделал кто-то из адептов? — спросила я.

— Я думаю, что караульные проверяют тех, до кого могут добраться.

Ответ был разумным. Мы разошлись у лестницы.

***

Вечером обсуждение стало почти деловым.

В коридорах спорили о том, какие артефакты способны удалить кровь, зачем кому-то потребовалось такое количество и можно ли сохранить её свойства после смерти. Кто-то предположил запрещённый ритуал. Другой возразил, что ритуал — слишком удобное объяснение всему непонятному.

Большинство интересовал не Реллен.

Интересовал способ.

Я понимала почему. В Пустом мире убивали и за меньшее, чем стоимость хорошего клинка. Сам по себе мёртвый служащий не менял привычного устройства жизни.

Но его нашли внутри академии.

Он ходил по этим коридорам с инструментами, открывал служебные двери, проверял крепления. Кто-то оказался рядом с ним достаточно близко, чтобы убить. И теперь этот человек мог так же ходить по дворам, получать еду, здороваться с караульными.

Мэрра закрыла дверь нашей комнаты, отсекая голоса из коридора.

— Если продолжат до отбоя, я попрошу их хотя бы выбрать одну версию.

Я отложила тетрадь.

— Тебя это совсем не тревожит?

Она подумала прежде, чем ответить.

— Меня тревожит, что человека убили здесь. Но я пока не знаю почему. Может, у него был долг. Может, он впустил того, кого не следовало. Может, вообще не имел отношения к причине.

Мэрра села на кровать и стянула сапог.

— Завтра будет больше сведений. Или больше сплетен. Главное не перепутать.

Я посмотрела на книгу по расоведению.

Вчера мы слушали о людях, которых убивали за дар, даже не выяснив, есть ли он у них. Сегодня уже пытались назвать этот дар, не зная, каким способом убили одного человека.

Я открыла тетрадь и перечитала записи. Потом вернулась к заданию Эссары: две хроники, два уверенных объяснения, ни одного достаточно близкого свидетеля.

Работа шла медленно.

Перед сном вспомнился храмовый зал и мальчик с порезанными руками. Во сне мне снова казалось, что я знаю достаточно. Даже после стольких лет память умела вернуть ту уверенность раньше, чем напомнить об ошибке.

Утром придётся идти в аудиторию через северную лестницу. Возможно, караульные ещё раз спросят, когда я видела Реллена. Я повторю то же самое, не добавляя ничего ради пользы.

Его работу у двери уже закончили.

Створка открывалась легко и больше не скрипела.

Глава 11. То, чего не говорили

Мэрра разбудила меня, открывая шкаф.

Я уже собиралась возмутиться, но увидела свет в окне и села на кровати.

— Почему не было сигнала?

— Был. Ты сказала, что слышала, и повернулась на другой бок.

Я посмотрела на пустую кровать Дессы.

— Давно?

— Достаточно, чтобы я закончила умываться.

Она застегнула пояс и взяла куртку. Я выскочила из постели, едва не наступив на оставленные сапоги, и начала одеваться.

Вечером мне казалось разумным дочитать ещё несколько страниц. Потом потребовалось сверить схему, затем выяснилось, что в другом томе тот же переход обозначен иначе. Когда я наконец убрала книги, Мэрра уже спала.

Теперь хотелось обвинить во всём авторов.

— Не жди меня, — сказала я, пытаясь одновременно заправить рубашку и найти ремень.

— Я и не собиралась. Твоя тетрадь на столе, под моей перчаткой.

Она ушла, а я ещё несколько мгновений разглядывала стол.

Не помнила, чтобы вчера убирала туда тетрадь.

Вероятно, засыпать над книгами тоже требовалось с некоторой подготовкой.

***

К началу разминки я успела, к завтраку — нет.

После первых кругов это показалось не такой уж большой потерей. К середине занятия я изменила мнение.

Сегодня работали с длинным оружием. Между двумя деревянными барьерами нужно было удержать проход, не позволяя противнику коснуться кольца на дальней стене. Защитнику выдавали копьё, нападавшему — короткий меч.

Сначала упражнение выглядело выгодным для того, у кого оружие длиннее.

После первых двух пар стало понятно, почему преподаватель оставил между барьерами так мало места.

Мэрра поймала древко, прижала его к ограждению и проскользнула вдоль него раньше, чем противник успел отступить. Велара действовала иначе: заставила защитника несколько раз сменить направление, затем шагнула почти вплотную и толкнула его плечом.

Кольца она коснулась, даже не обернувшись.

— Вейл, на исходную. Мэрра, остаётесь.

Я взяла копьё и проверила, удобно ли держать. На древке темнели следы чужих ладоней.

Мэрра развернула короткий меч.

— Если сегодня собираешься отыгрываться за ранний подъём, предупреждаю: я тебя будила дважды.

— Тогда тебе нечего опасаться. За вторую попытку я даже благодарна.

Она усмехнулась и заняла место у входа.

По сигналу я выставила наконечник, не давая подойти. Мэрра отвела его в сторону, попыталась прижать к барьеру, но я успела вернуть оружие и отступить.

Один шаг. Второй.

До стены оставалось достаточно места. Я уже начала верить, что сумею удержать расстояние, когда она резко ударила по древку и двинулась вперёд.

Вместо того чтобы снова отойти, я потянула копьё на себя.

Это оказалось ошибкой.

Мэрра прошла вдоль него, перехватила ближе к середине и толкнула меня локтем под защиту. Я согнулась, попыталась развернуть оружие и задела её по скуле.

Она выругалась, но не остановилась. Через мгновение кольцо звякнуло о стену.

Ксарен закончил заход.

Я выпрямилась, всё ещё удерживая бесполезное копьё.

На щеке Мэрры проступила красная полоса.

— Прости. Я не целилась в лицо.

Она осторожно коснулась скулы.

— Тогда в следующий раз выбирай цель заранее.

Ксарен подошёл и указал на свободное место за моей спиной.

— Вы могли продолжить отход. Почему остановились?

— Хотела вернуть оружие.

— А требовалось не пустить противника. Копьё для этого выдали, Вейл, а не для того, чтобы вы защищали его от Мэрры.

Я кивнула.

Со стороны разница казалась очевидной.

— Меняйтесь. Посмотрим, сумеете ли воспользоваться той же ошибкой.

Мэрра приняла копьё и встала напротив.

Той же ошибки она не сделала.

Я дважды пыталась прижать древко к ограждению, но она отступала вовремя и каждый раз возвращала наконечник между нами. В конце концов мне удалось заставить её сместиться, зайдя с неудобной стороны. До кольца я не добралась, но и под удар уже не подставилась.

После сигнала Ксарен забрал оружие.

— Во втором заходе хотя бы смотрели на противника. Сохраните эту привычку к следующему занятию.

Я отошла к скамье и села.

Сайлас протянул мне кусок хлеба.

— Мэрра сказала, ты сегодня решила проверить, можно ли питаться одними знаниями.

Я взяла хлеб, не пытаясь выглядеть оскорблённой.

— Пока результаты неубедительные.

— Тогда советую закончить опыт. После обеда у нас ещё стена.

Я посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Высокая.

***

В конце занятия меня вызвали к караульным.

Хозяйственный проход уже открыли, но о Реллене продолжали спрашивать тех, кто видел его в последний вечер. Разговор занял меньше четверти часа. Я показала на схеме, откуда шла, и уточнила, что лицо женщины с фонарём не разглядела. Караульного особенно интересовало время, но здесь я могла назвать только промежуток между ужином и закрытием библиотеки.

Он сделал несколько отметок и отпустил меня.

На обратном пути я прошла через дверь, которую Реллен чинил перед смертью. Створка двигалась легко. Навстречу вышли трое адептов, один придержал её для товарища и продолжил рассказывать о неудачном поединке.

Караульные занимались убийством. Остальные — своими делами.

У меня тоже хватало того, что не собиралось ждать.

***

После обеда нам действительно дали стену.

Правда, подниматься на неё требовалось не всем. Половина группы оставалась внизу, другая должна была принять снаряжение и закрепить верёвки. Затем мы менялись.

Меня поставили вместе с Эрвином и Дарианом.

За последние недели я привыкла к тому, как работает вампир: быстро, без лишних движений, иногда действовал так стремительно, что остальные не успевали понять, что он собирается сделать. Сегодня преподаватель велел ему не подниматься первым.

Дариан посмотрел на стену.

— Если цель — заставить меня ждать, можно было просто посадить на скамью.

— На скамье вы не научитесь помогать тому, кто движется медленнее, — ответил преподаватель. — Лиорен, начинайте.

Эрвин поднялся без особых затруднений. У верхнего края задержался, проверил крепление и спустил нам верёвку.

Моя очередь оказалась менее приятной.

К середине подъёма ноги начали искать опоры хуже, чем хотелось. Я увидела выступ справа, потянулась к нему и услышала сверху:

— Не ставь туда ногу. Камень шатается.

Я остановилась.

Слева оставалась узкая выемка, почти неразличимая снизу. Пришлось изменить положение и подтянуться ещё немного.

Эрвин протянул руку только тогда, когда я добралась до края. Помог перевалиться, затем сразу отступил, освобождая место для снаряжения.

Я встала на колени и посмотрела вниз.

Камень, на который собиралась опереться, действительно слегка выступал из кладки. Разглядеть щель с земли было почти невозможно.

— Ты успел проверить его, когда поднимался?

Эрвин затягивал верёвку на следующем мешке.

— Задел сапогом. Почувствовал, что двигается.

Дариан окликнул нас снизу, и я взялась за груз.

К концу занятия у меня горели ладони, а куртка пропиталась пылью. Зато ни разу не пришлось краснеть за уроненное снаряжение или сбитый порядок работы.

Я начала спускаться с гораздо лучшим настроением.

***

Вечером столовая казалась самым приятным местом в академии.

Я доела рагу, взяла ещё хлеба и только после этого вспомнила о книгах.

— Кто-нибудь понял, что Эссара хочет от сравнения хроник? — спросила Мэрра.

Корвен отодвинул тарелку.

— Чтобы мы объяснили, чему доверяем и почему.

— Я объяснила. Она подчеркнула половину вывода.

— Значит, объяснила недостаточно.

Мэрра посмотрела на него так, что Сайлас поспешил вмешаться:

— Мой вывод тоже подчеркнули. Предлагаю считать это хорошим знаком: хотя бы дочитала.

— У тебя было четыре строки, — заметил Дариан.

— Краткость экономит время преподавателя.

— Судя по пометкам, твоё она собирается потратить отдельно.

Я достала свой лист. Возле последнего абзаца стоял вопрос, на который я пока не нашла убедительного ответа.

Эрвин взглянул на записи.

— У меня есть другой сборник. Там приведён отрывок из письма участника похода. Возможно, тебе пригодится.

— Он видел разрушение перехода?

— Нет, но пишет, когда они получили известие. По крайней мере, с датой станет проще.

— Принесёшь в библиотеку?

Он кивнул.

После ужина остальные разошлись. Мэрра собиралась чинить перчатку, близнецы договорились о свободном поединке, Корвену требовалось получить снаряжение на завтра.

Я пошла за книгами.

На этот раз решила уйти до того, как начну засыпать над страницами.

***

В дальней комнате библиотеки было прохладно и почти пусто.

Я заняла стол у стены, оставив соседнее место Эрвину. Он пришёл через несколько минут, положил обещанную книгу и открыл на заранее отмеченной странице.

— Начни отсюда. В переводе названия отличаются, но речь о том же отряде.

Я придвинула книгу.

Письмо оказалось коротким и злым. Его автор жаловался на задержку припасов, неспособность начальства выбрать дорогу и известие о закрытом переходе, которое получили слишком поздно.

Про обвал там не говорилось.

Про намеренное разрушение — тоже.

Зато дата действительно помогала.

— Спасибо. Это хотя бы объясняет, почему они остались в долине.

Эрвин сел напротив.

— И почему в следующей главе хроники так мало подробностей о решениях командующего.

— Ты уже дочитал?

— Пришлось. Я сначала искал совсем другое.

Мы занялись каждый своим.

Мне нравилось работать рядом с ним. Эрвин не пытался разговаривать, когда я читала, не заглядывал в тетрадь без приглашения и не обижался, если я отвечала не сразу. С ним тишина не превращалась в неловкую паузу.

Иногда он поднимал голову к двери прежде, чем там кто-то появлялся. Я уже замечала это, как и привычку тереть переносицу в особенно шумных помещениях. Но в Равессаре хватало людей с хорошим слухом и собственными странностями.

У меня самой их было достаточно.

Я переписала дату, сверила её с первой хроникой и наконец разобралась, какой абзац нужно переделать. Работа пошла быстрее.

Когда я потянулась за чистым листом, из тетради выскользнули старые записи.

На верхнем стояла дата того вечера, когда я видела Реллена.

Я задержалась на ней взглядом.

Караульный сегодня снова спрашивал о времени. Я помнила, что тогда Эрвин пересел в дальнюю комнату, но не заметила, когда он ушёл. Возможно, оставался до закрытия.

Я подняла глаза.

Он ведь вышел позже меня? Минут через двадцать или почти сразу?

— Примерно через двадцать, — сказал Эрвин. — Я ещё дописывал.

Я перестала двигаться.

Он смотрел в книгу. Потом перевернул страницу и только тогда заметил, что я молчу.

— Что?

Я медленно положила лист на стол.

— Почему ты это сказал?

Эрвин посмотрел на записи передо мной.

— Ты хотела узнать, когда я ушёл.

— Я ничего не спрашивала.

Он замер.

В общем зале стукнул стул. Кто-то негромко извинился перед хранителем. Звуки были обычными, но я вдруг услышала их слишком отчётливо.

Несколько мгновений я пыталась вспомнить, не произнесла ли вопрос всё-таки вслух. Иногда человек разговаривает с собой, не замечая.

Но я только подняла голову.

Эрвин закрыл книгу.

— Нет, не спрашивала.

***

Я отодвинулась от стола.

Движение получилось резким. Ножка стула скрипнула по камню, и я невольно посмотрела на дверь.

Эрвин остался на месте.

— Ты слышишь мысли? — спросила я.

Он ответил не сразу, и за эту короткую паузу я успела вспомнить слишком многое.

Стружку под панелями. Торговца с ножом. Голос, который прозвучал яснее, чем должен был.

— У меня ментальный дар, — сказал Эрвин. — Я ответил раньше, чем понял, что ты не произнесла вопрос.

Я смотрела на его лицо, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно было зацепиться. Шутку. Смущение человека, которого поймали на неудачном розыгрыше.

Ничего подобного не было.

— Значит, это происходило и раньше?

Он убрал руки с тетради.

— Да.

Ответ оказался хуже, чем объяснение.

Я представила все часы, проведённые рядом: за столом, на занятиях, по дороге из города. Разговоры, во время которых думала совсем не о том, что говорила. Молчание, которое считала безопасным.

— Сколько ты слышал?

— Я не читаю тебя непрерывно, если ты об этом.

— Я спрашиваю, сколько ты слышал.

Эрвин выдохнул.

— Отдельные мысли. Иногда — обращённые ко мне. Иногда нет. Не всё из этого я улавливаю намеренно.

Я почувствовала, как хочется немедленно вспомнить самое важное и проверить, думала ли об этом рядом с ним.

И тут же испугалась самой попытки.

Эллария. Кулон. Илвар.

Я оборвала себя и посмотрела на окно.

Поздно?

Можно ли вообще оборвать мысль достаточно быстро?

Эрвин чуть напрягся, но ничего не сказал. Теперь даже это казалось подозрительным.

Я сжала руки под столом.

— В городе ты знал про упаковку не потому, что увидел разные волокна.

— Не потому.

— Ты солгал.

— Да.

Он не стал смягчать ответ.

Я вспомнила, как приняла его объяснение. Не полностью, но позволила разговору закончиться. Сказала себе, что он просто внимательнее.

— А торговец остановился из-за тебя?

— Я вмешался, чтобы задержать его движение. Ты успела выбить нож.

В тот момент это спасло меня от удара.

Сейчас я не могла заставить себя почувствовать благодарность.

— Ты делал что-нибудь подобное со мной?

Эрвин посмотрел прямо.

— Нет. Я не пытался управлять твоими действиями.

Я услышала точность формулировки и не знала, успокаивает она или пугает ещё сильнее.

— Ты мог сказать раньше.

— Мог. И должен был.

— Почему не сказал?

Он опустил взгляд на книгу.

— Сначала не хотел объясняться. Потом понял, что уже слишком долго молчу. Лучше от этого не стало, но я всё равно продолжал откладывать.

Мне хотелось, чтобы он оправдывался хуже. Сказал что-нибудь высокомерное, попытался убедить, будто ничего особенного не произошло.

Тогда было бы проще разозлиться и уйти.

Вместо этого передо мной сидел тот же человек, который дал книгу и помог поднять груз на стену. Только теперь я не понимала, что именно означало его присутствие все предыдущие месяцы.

Я начала собирать листы.

Один зацепился за край открытого тома. Эрвин отодвинул книгу, освобождая его, но не потянулся к моим записям.

— Я сейчас уйду, — сказала я.

— Хорошо.

— Не иди за мной.

Он кивнул.

Я поднялась, убрала тетрадь в сумку и оставила библиотечные книги на столе. Уже у двери вспомнила сборник, который он принёс для меня.

Возвращаться не стала.

***

В коридоре я едва не столкнулась с двумя адептами, несшими длинный футляр.

Один придержал его, пропуская меня. Я пробормотала извинение, свернула к лестнице и только там остановилась.

Хотелось уйти подальше.

Я не знала, что значит «подальше» для менталиста.

Стена? Другой корпус? Весь двор?

Злость помогла немного выровнять дыхание. На Эрвина, на себя, на собственное облегчение, с которым я позволила ему стать частью привычной жизни.

Можно было пойти к Ксарену.

Сказать, что Лиорен читает чужие мысли.

И что дальше? Вполне возможно, преподаватель давно знал о его даре. Академия принимала тех, чьи способности в других местах считались опасными. Никто не обещал, что сосед по парте окажется безопаснее противника на площадке.

Но на площадке я хотя бы видела оружие.

Я дошла до открытой галереи и облокотилась на подоконник.

Во дворе складывали деревянные щиты. Служащий пересчитывал их, двое адептов спорили о том, какой из них треснул ещё до занятия.

Я следила за их движениями, пока руки не перестали дрожать.

Браслеты оставались холодными.

Это радовало мало, но всё-таки приносило облегчение.

Эрвин не пошёл за мной.

Я несколько раз прислушалась к шагам, прежде чем поверила хотя бы в это.

***

Мэрра сидела за столом, продевая новую нить в перчатку.

— Ты сегодня решила выспаться?

Я поставила сумку на кровать.

— Попробую.

Она взглянула на меня, но не стала продолжать расспросы.

Я сняла куртку, убрала клинок и машинально проверила застёжку сумки. Потом ещё раз.

От этого движения стало почти смешно.

Вещи можно запереть. Бумаги — спрятать. Кулон скрывает лицо, браслеты удерживают дар.

Что делать с тем, что остаётся в голове, я не знала.

— Если ты потеряла что-то в библиотеке, до закрытия ещё успеешь вернуться, — заметила Мэрра.

— Ничего не потеряла.

Она кивнула и снова склонилась над перчаткой.

Я легла, не раздеваясь до конца, и посмотрела на край полога. Ещё утром самым неприятным казалось проспать завтрак и получить замечание за неудачный захват.

Завтра предстояло сесть в одной аудитории с Эрвином.

Избегать его можно было день, неделю, может быть, дольше. Но от этого я не узнаю ни пределов его дара, ни того, что он успел услышать.

Я повернулась к стене.

Разговаривать с ним сейчас не хотелось.

И всё же впервые за вечер появилась понятная задача: прежде чем решать, как защищаться, нужно выяснить, от чего именно.

Попросить Мэрру разбудить меня я не забыла.

Глава 12. Право на молчание

Утром я заняла место рядом с Мэррой и до конца завтрака старалась не смотреть на Эрвина.

Это оказалось труднее, чем я ожидала.

Он сидел через два места, разговаривал с Корвеном о предстоящем занятии и выглядел совершенно обычно. Отодвинул кружку, когда Сайлас едва не задел её локтем. Передал хлеб Дариану. Поправил выбившуюся из перевязи прядь.

Я смотрела на его руки и вспоминала, как спокойно он закрыл книгу после моего невысказанного вопроса.

— Если собираешься что-то сказать, лучше сейчас, — заметила Мэрра. — До сигнала ещё есть время.

Я повернулась к ней.

— С чего ты взяла?

— Ты со вчерашнего вечера выглядишь так, будто споришь с кем-то, кого остальные не видят. Я надеюсь, что хотя бы не со мной.

Я положила ложку.

Эрвин поднял голову, когда я подошла.

— После первого занятия сможешь задержаться? Нам нужно закончить разговор.

— Смогу. Где тебе удобнее?

— В галерее над западным двором.

Он кивнул и не стал спрашивать ничего при остальных.

***

На занятии нас поставили в разные пары.

Я была этому рада: можно было сосредоточиться на противнике, а не разбираться, откуда он знает, куда я собираюсь ударить.

У меня всё равно не получилось застать Велару врасплох.

Она отвела клинок, заставила меня отступить и коснулась защиты на груди.

— Ты слишком долго выбираешь, — сказала она, возвращаясь на исходную. — К тому времени, как решаешь, я уже успеваю приготовиться.

— В следующий раз постараюсь действовать необдуманно.

— Нужно просто думать быстрее.

Я выдохнула и подняла оружие.

К концу занятия один удар мне всё-таки засчитали. Велара посмотрела на отметку, оставшуюся на защите, и кивнула без всякой насмешки.

Эта маленькая победа помогла больше, чем утренние попытки успокоиться.

Когда я пришла в галерею, Эрвин уже ждал. Стоял у окна, положив сумку на подоконник. Увидев меня, выпрямился, но навстречу не пошёл.

Я остановилась в нескольких шагах.

— Сначала хочу понять, что ты можешь слышать. Потом — что уже слышал.

Он кивнул.

— Спрашивай.

— Ты постоянно воспринимаешь чужие мысли?

— Нет. Чаще замечаю чувства, намерения, отдельные образы. Слова различаю не всегда. Вчера ты подумала обо мне, посмотрела на меня и почти сформулировала вопрос. Я ответил так, будто ты его задала.

— А в городе торговец тоже мысленно к тебе обращался?

— Нет. Там я прислушался намеренно.

Я скрестила руки.

— Значит, можешь выбирать.

— Иногда. Намеренно сосредоточиться на человеке у меня получается лучше, чем не замечать всех остальных.

Он произнёс это без попытки вызвать сочувствие. Скорее, как неприятную особенность, с которой давно пришлось считаться.

— Но ты ведь мог сказать об этом раньше.

— Мог. Я не сказал, потому что не хотел вот этого разговора.

Прямота на мгновение сбила меня.

— А теперь он всё равно происходит.

— Да. Только причин не доверять мне стало больше.

Эрвин опустил взгляд на свои руки.

— Я не искал твои воспоминания. Не пытался разобраться в твоей жизни. Но отдельные вещи воспринимал, и должен был предупредить.

— Какие вещи?

Он поднял глаза.

— Испуг в столовой после звона. Иногда — боль, когда ты бережёшь руку. Отдельные мысли на занятиях. Я не знаю, что с тобой произошло до академии, Вейл.

Мне захотелось спросить о каждом случае отдельно. Затем я представила, как он пересказывает то, что я сама предпочла бы забыть, и передумала.

— Не нужно искать, — сказала я. — Даже если решишь, что так сможешь помочь.

— Не буду.

Я помолчала, прислушиваясь к голосам во дворе.

— Если услышишь случайно, скажешь мне?

— Если пойму, что услышанное не предназначалось мне. Вчера понял слишком поздно.

Ответ был не таким надёжным, как хотелось. Но хотя бы не обещал невозможного.

Я посмотрела на его чуть заострённые уши, светлые волосы, узкое лицо.

— У тебя в семье есть менталисты?

Эрвин на мгновение отвернулся к окну.

— Есть. Мой отец — звёздный эльф.

***

Я ожидала другого ответа.

О звёздных эльфах Мэрден ещё не рассказывал подробно, но основные сведения я знала. Их представители чаще других становились сильнейшими носителями ментального дара. О выдающихся магах писали охотно. О полукровках — значительно меньше.

— А мать — человек?

Эрвин кивнул.

Теперь, когда он назвал происхождение, сходство стало заметнее. Я уже видела звёздных эльфов, хотя в Пустом мире встречались они редко. Раньше предполагала другую примесь, не особенно задумываясь, почему.

— Ты вырос с ней?

— С отцом. Среди его народа.

Он произнёс это спокойно, но я вспомнила кое-что ещё.

Звёздные эльфы не любили смешанных союзов. В книгах, которые мне попадались, это называли сохранением традиций и заботой о наследии. О положении детей от таких союзов обычно говорили уклончиво.

— Там к тебе плохо относились?

Эрвин усмехнулся, не глядя на меня.

— В лицо чаще всего были вежливы.

Я поняла, что сказала не то.

Он провёл пальцем по краю подоконника, стряхивая пыль.

— Пока я был маленьким, мне казалось, что нужно просто лучше учиться. Не ошибаться в речи, запомнить правила, не давать повода указывать на происхождение. Отец мог обеспечить дом и наставников. Сделать так, чтобы остальные считали меня равным, он не мог.

— Ты общался с другими детьми?

— Общался. Только приглашения не всегда распространялись на меня. Если мы занимались вместе, мне охотно объясняли, что можно было сделать лучше. Когда лучше получалось у меня, обычно находилась причина, почему это ещё ничего не значит.

Я представила ребёнка, который заранее прислушивается к собственным словам, боясь произнести что-нибудь неправильно.

Мне это было знакомо по другим обстоятельствам. Но у меня хотя бы существовало место, где не нужно было заслуживать право находиться за столом.

— Отец защищал тебя?

Эрвин немного помедлил.

— Иногда. Иногда считал, что я должен привыкнуть и не обращать внимания. Он не видел смысла спорить с каждым.

За окном ударили учебные клинки. Кто-то громко рассмеялся, и Эрвин невольно посмотрел вниз.

— А потом раскрылся дар, — поняла я.

— Сначала это даже помогало. Я заранее понимал, когда лучше уйти или промолчать. Думал, что становлюсь внимательнее. Наставник объяснил, что происходит, и началось обучение.

— Среди звёздных эльфов должны были знать, как с этим справляться.

— Знали. Это не означает, что у меня сразу получилось.

Он повернулся ко мне.

— Однажды я ждал у наставника, пока закончится разговор с его гостями. Они обсуждали меня. Вслух — успехи. Всё остальное я услышал впервые настолько ясно.

Я не стала спрашивать, что именно.

Эрвин всё равно продолжил:

— Один из них считал, что такая сила не должна была достаться полукровке. Другой сожалел, что отец не оставил меня у матери. Потом они вышли, и оба пожелали мне прилежно заниматься.

Он сказал это без злости. Так рассказывают о старой ране, которая давно закрылась, но продолжает мешать движению.

— Ты им ответил?

— Да. После этого занятия прервали на несколько дней. Мне объяснили, что вторгаться в чужое сознание недопустимо.

Я сжала пальцы на рукаве.

— Но ты не собирался…

— Не собирался. Они всё равно имели право не желать, чтобы их слышали.

С этим было трудно спорить.

И ещё труднее — представить, как ребёнку приходится выслушивать подобное, а потом извиняться за то, что услышал.

— Поэтому ты ушёл?

— Позже. Дар продолжал расти, а я всё хуже справлялся. Научился удерживать часть постороннего, но стоило устать, разозлиться, оказаться среди слишком многих людей — всё возвращалось. Дома я уже заранее ждал неприязни. Даже там, где её в тот момент не было.

Он поправил ремень сумки.

— В конце концов решил, что в другом месте будет легче.

— Не стало?

— Лишь на время.

***

Эрвин сменил несколько миров.

Рассказывал он об этом не как о путешествии. Скорее перечислял места, где удавалось задержаться: большой город возле перехода, поселение с караванным двором, порт, где можно было найти работу, не объясняя, откуда пришёл.

Иногда его происхождение никого не интересовало.

Тогда он надеялся, что наконец сможет остаться.

— В одном месте я вёл записи при складе, — сказал он. — Работа была спокойная. Пока хозяин не понял, что я замечаю, когда его обманывают.

— Ты ему помогал?

— Сначала. Потом он начал приводить людей специально. Покупателей, работников, собственных родственников. Хотел, чтобы я сидел рядом и говорил ему, кому можно доверять.

— Ты отказался?

— Не сразу. Деньги были нужны. И поначалу казалось, что ничего плохого я не делаю.

Он замолчал.

Я ждала.

— Человек может бояться и при этом говорить правду. Может думать о краже, которую не совершал, потому что его в ней обвиняют. Мои догадки хозяину не нравились. Ему требовался ответ, после которого он мог действовать.

— Что произошло?

— Я ошибся. Он обвинил работника в сговоре с покупателем. Потом выяснилось, что они встречались по другой причине.

Эрвин не стал объяснять подробности.

— После этого я ушёл. В следующий раз старался скрывать дар. Получалось не всегда.

Я посмотрела на его сумку. На аккуратно подшитый ремень, потёртый край ткани, книгу, выступавшую из незакрытого кармана.

Впервые эти вещи показались мне не просто привычками тихого сокурсника. Всё это он носил из одного места в другое, пытаясь найти, где можно перестать ждать нового разговора.

— Ты пришёл в Равессар ради защиты?

— Ради обучения. Здесь не обещали, что будет легко, но хотя бы назвали наставников, которые могут помочь.

— До второго курса ещё несколько лет.

— Я знал, на что соглашался.

Он ответил сразу.

Не терпеливая обречённость. Решение, принятое до ворот и не изменившееся после первых месяцев.

— Ты готов ждать столько времени?

— Если к концу смогу сесть в полной столовой и просто поесть, не отслеживая настроение каждого рядом, это уже будет немало.

Я опустила глаза.

Для меня сила долго означала возможность вернуться, защититься, найти виновных. Даже теперь, когда браслеты причиняли боль, желание получить доступ к дару никуда не исчезло.

Эрвин хотел научиться закрываться от того, что я боялась потерять.

— Прости, — сказала я.

Он нахмурился.

— За что?

— Я успела представить, что тебе удобно знать больше остальных.

— Иногда удобно. Было бы нечестно утверждать обратное.

Он чуть помедлил.

— Но не настолько, чтобы я не хотел избавиться от этого.

Я кивнула.

Его история не делала вчерашнее молчание правильным. Не давала мне способа проверить, что он слышит сейчас. Зато впервые за несколько дней передо мной снова стоял человек, а не неизвестный предел чужого дара.

Я слишком хорошо знала, как одно может заслонить другое.

***

На последнее занятие мы пришли вместе, но сели не рядом.

Мне ещё хотелось немного расстояния. Эрвин не придал этому значения — или просто не показать.

После короткого объяснения нас отправили в крытый зал. Там приготовили упражнение с подвижными щитами: двое должны были провести между ними тяжёлый ящик, третий шёл снаружи и предупреждал о смене проходов.

Сайлас оказался со мной у рукоятей. Эрвину досталась внешняя сторона.

— Если скажешь, что груз лёгкий, понесёшь сам, — предупредила я вампира.

Он попробовал приподнять свой край.

— Я собирался сказать, что нам лучше не задерживаться с ним посреди прохода. Но твоя версия тоже не лишена смысла.

Первую перегородку мы прошли без затруднений. У второй пришлось развернуть ящик, прижимая мой край почти к стене.

Эрвин посмотрел на метку над щитом.

— Остановитесь здесь. Следующий проход сейчас закроют, нужно дождаться левого.

Сайлас удержал груз. Я перевела дыхание, чувствуя, как устают пальцы.

Щит с грохотом сдвинулся внутрь.

Если бы мы продолжили, ящик зажало бы между перегородками.

— Теперь вперёд, потом поворачивайте ко мне, — сказал Эрвин.

Я выполнила.

На последнем повороте Сайлас поторопился, и угол ящика задел выступ. Мне пришлось отступить, чтобы не прищемить руку. Эрвин сразу подхватил край, пока я меняла хват.

Мы дошли до площадки сбора почти одновременно с сигналом.

Я поставила ящик и разжала пальцы.

— В следующий раз предупреждай, когда ускоряешься, — сказала Сайласу.

— В следующий раз постараюсь вообще не застревать.

Преподаватель осмотрел груз, сделал отметку и отправил нас освобождать проход.

У стойки с защитой Эрвин задержался рядом.

— Мой совет подождать был из-за метки над щитом.

Я посмотрела на него.

— Я видела, куда ты смотришь.

Он кивнул и принялся снимать налокотник.

Мне стало неловко от того, что теперь он счёл необходимым объяснить обычное предупреждение.

— Не нужно отчитываться за каждое слово, — сказала я. — Если усомнюсь, спрошу.

Эрвин поднял голову.

— Хорошо.

Этого оказалось достаточно.

***

Вечером я зашла в библиотеку за сборником, который оставила у Эрвина.

Он сидел у окна в дальней комнате. В общем зале было шумно: несколько адептов готовились к одной проверке и спорили над общей схемой. Здесь слышался только скрип пера.

На столе рядом лежала закрытая книга.

— Хранитель сказал, она у тебя.

Эрвин протянул сборник.

— Страница всё ещё отмечена. Можешь оставить до конца недели, я закончил.

Я открыла на заложенном месте.

Письмо, которое он нашёл, действительно помогало с заданием. Без него пришлось бы провести здесь ещё не один вечер.

Я поставила сумку на свободный стул.

Эрвин посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Некоторое время мы работали молча. Я закончила выписку, перечитала вывод и зачеркнула последнее предложение. Оно было лишним.

Потом подняла голову.

— То, о чём мы говорили утром, я никому не расскажу.

— Происхождение преподавателям известно.

— Я не о преподавателях.

Он отложил перо.

— Спасибо.

Я вернулась к тетради.

Чуть позже в проходе появились спорившие адепты. Они задержались возле двери, продолжая обсуждать схему, и Эрвин едва заметно поморщился.

Я встала и прикрыла дверь.

— Здесь занимаются, — сказала им. — Договорите в общем зале.

Один хотел возразить, но заглянул в комнату и всё-таки отошёл вместе с остальными.

Когда я вернулась за стол, Эрвин снова писал. Через несколько строк остановился, будто прислушиваясь к наступившей тишине.

Я не стала спрашивать, помогло ли.

Открыла следующую страницу и продолжила работу.

Глава 13. Кхар-Зар

На учебный выход нас начали готовить за десять дней.

Сначала выдали перечень снаряжения. Потом заставили собрать всё по нему, разобрать и собрать заново — уже так, чтобы за нужной вещью не приходилось вытряхивать половину сумки.

Сайлас выяснил, что запасная рубашка занимает меньше места, если её свернуть. Я — что умею слишком хорошо прятать нож.

— Если до него нельзя добраться одной рукой, это уже не запасное оружие, а содержимое багажа, — сказал Ксарен, наблюдая, как я пытаюсь расстегнуть внутренний карман.

Пришлось искать другое место.

На следующий день обычную форму велели оставить в жилом крыле. Вместо неё мы получили светлые свободные куртки, плотные головные повязки и фляги, которые следовало носить так, чтобы они не били по бедру при каждом шаге.

Мэрра осмотрела швы на своей куртке и сразу отложила её для замены.

— Под рукой расползётся, — пояснила она служащему.

Тот потянул ткань, кивнул и выдал другую.

Я проверила собственную внимательнее.

Название мира к тому времени уже сообщили.

Кхар-Зар.

Мир демонов.

***

За два дня до выхода Мэрден поставил перед нами карту.

Большую её часть занимали неровные цветные области, разделённые дорогами и цепочками укреплений. Возле нескольких участков стояли знаки, которых я прежде не встречала.

— Начнём с простого, — сказал преподаватель. — Кто правит Кхар-Заром?

— Тан, — ответил Корвен.

— А отмеченные здесь территории принадлежат кому?

— Его наместникам. Вархарам.

Мэрден кивнул.

— Их владения называются вархатами. Не принимайте границу между ними за границу государств. Кхар-Зар подчиняется одному правителю, хотя на месте вы чаще будете иметь дело с властью его наместников.

Он указал на небольшой участок в стороне от крупных дорог.

— Ваш маршрут проходит здесь. Станция перехода, дорога снабжения, промежуточный пост. Вы не посещаете двор вархара и не отправляетесь к грани. Если кому-то захочется посмотреть больше, чем включено в задание, напомню: разрешение академии не распространяется на любое место, до которого вы сумели дойти.

Сайлас поднял голову.

— То есть местная охрана не обязана возвращать нас преподавателям?

— Она может передать вас им. После того как выяснит, что вы делали в закрытом районе.

Преподаватель передвинул указку к цепочке укреплений.

— Эти форпосты стоят у граней. Оттуда приходят твари, с которыми местные гарнизоны сталкиваются регулярно. Для вас это пока не учебный противник, а причина не сходить с разрешённого маршрута.

В аудитории стало тише.

— Грани устойчивы? — спросил Дариан.

— Настолько, чтобы возле них строили укрепления. И недостаточно, чтобы считать обстановку неизменной. Сводку по вашему району проверят перед выходом.

Мэрден убрал карту и развернул следующую.

На ней были обозначены участки жары, несколько почти белых пятен и тёмные полосы вокруг них.

— Средняя температура в Кхар-Заре выше тридцати пяти градусов. Но если запомните только это, можете совершить последнюю ошибку в неожиданно холодном месте.

Он показал на белое пятно.

— Точки искажения. Возле граней они встречаются чаще. В одной области можно столкнуться с лютым холодом, в другой — с лавой. По общему климату мира судить о каждом его участке нельзя.

— На нашем пути такие есть? — спросила я.

— В пределах действующего маршрута — нет.

Ответ немного успокоил.

Мэрден заметил это.

— Зато там будут жара, тяжёлые сумки и ваша уверенность в том, что обычная дорога не заслуживает внимания. Этого достаточно.

***

О населении он рассказывал, пока мы записывали требования к снаряжению.

В Кхар-Заре жили представители всех рас. Однако основную часть населения составляли низшие демоны.

Слово «низшие» Мэрден велел не путать с оценкой того, насколько легко с ними справиться.

— И не ждите одинаковой внешности. Некоторые почти не отличаются от людей. Других вы не примете за человека даже в темноте. Рост, строение тела, кожа, конечности — различия могут быть значительными.

Он показал несколько рисунков.

На первом был мужчина с лицом, в котором я не нашла ничего необычного. На втором — широкоплечее существо с тяжёлой челюстью и роговыми пластинами вдоль шеи. На третьем демоница с длинными пальцами и слишком крупными для человеческого лица глазами.

Мэрра посмотрела на соседний стол, где двое адептов начали перешёптываться.

— Если собираетесь разглядывать встречных так же, хотя бы рты не открывайте.

Преподаватель не сделал ей замечания.

— Ещё один полезный совет: внешность не сообщает вам должность, достаток или право отдавать приказы. Сначала выясняйте, с кем разговариваете.

После этого он перешёл к воде.

Её следовало иметь при себе, расходовать по установленному порядку и пополнять только в разрешённых местах. Открытая ёмкость возле дороги могла оказаться не источником, а запасом, за который отвечал конкретный человек.

— Желание умыться после перехода понятно, — закончил Мэрден. — Делать это питьевой водой без разрешения хозяина не советую.

***

Перед выходом Иара осмотрела браслеты.

За последние недели я почти перестала ждать боли от каждого её прикосновения. Кожа давно зажила, руны оставались прежними, и проверки чаще заканчивались коротким разрешением идти на занятия.

Сегодня она задержалась дольше.

— Нагрев был?

— Нет.

— Необычные ощущения при усталости?

— Только желание лечь.

Иара подняла глаза.

— Его ограничители не вызывают. Можете не записывать в неисправности.

Я улыбнулась прежде, чем поняла, что это была не шутка.

Артефактор провела инструментом вдоль второго обода.

— Переход работу контуров не нарушит. Если на той стороне появится жжение или давление, сразу сообщаете Ра’Хаду. Не ждите возвращения.

Я кивнула и опустила рукава.

Кулон под рубашкой лежал неподвижно.

Его работу здесь не проверяли.

***

К портальному двору мы пришли до открытия торговых рядов.

У грузового въезда уже стояли повозки. Возчики спорили с приёмщиками, служащие пересчитывали тюки, кто-то пытался протащить под навес длинную балку и застрял между опорами.

Нас провели вдоль стены.

Переход в Кхар-Зар выглядел почти неприметно: две каменные стойки, металлические пластины между ними, колеблющийся воздух. За ним угадывалась другая площадка.

Я смотрела на неё, пока Ксарен проверял документы.

Последний раз я проходила между мирами слишком давно, чтобы считать предстоящее обычной частью занятия.

Эрвин, стоявший впереди, поправил сумку и шагнул в переход.

Его фигура расплылась.

Я двинулась следом.

Привычного ощущения отклика не было. Браслеты не позволяли почувствовать работу перехода, и короткий шаг показался более странным, чем я ожидала.

Затем в лицо ударил горячий воздух.

Я вдохнула и почти сразу закашлялась.

— Освобождаем площадку, Вейл, — произнёс Ксарен за спиной.

Я отошла под навес.

Перед нами лежал чужой мир.

***

Красная звезда висела над невысоким каменным хребтом.

Её свет менял всё: лица, ткань одежды, пыль на дороге. Тени под навесом казались густыми, а открытая площадка — выжженной до белёсого блеска.

Дальше начиналась равнина с пологими складками холмов.

Лесов не было.

На склонах росли низкие фиолетовые кустарники. Между камнями тянулись полосы тёмной травы, местами собиравшейся в плотные подушки. Крупные растения стояли поодиночке, раскрывая к свету толстые лиловые листья.

Я смотрела на них, не сразу понимая, почему не могу отвести взгляд.

Один лист дрогнул под ветром.

По его поверхности прошла тень. У основания, между жёсткими стеблями, виднелись маленькие светлые бутоны.

Растение росло здесь само.

Не в ящике под артефактным светом. Не за стеной теплицы, где каждый стебель существовал благодаря чужому труду и привозной воде.

Я подошла к краю навеса.

От земли пахло нагретым камнем и горькой травой.

Запах был совершенно незнакомым. И всё же от него так резко вспомнился сад за домом, что я на мгновение перестала замечать жару.

Мокрые дорожки после дождя. Куст, за которым я прятала испорченный учебный клинок. Мама, которая стояла на ступенях и ждала, когда я сама решусь рассказать.

Я опустила глаза.

Возле сапога рос тонкий фиолетовый побег.

Не похожий ни на одно растение Элларии.

— На листья не наступайте, — сказал кто-то сзади. — Шипы по краям. Потом замучаетесь вытаскивать из сапогов.

Я отступила.

К нам подошёл мужчина в свободной серой одежде. Если бы не узкие тёмные пластины у висков, я приняла бы его за человека. Рядом с ним остановился другой демон — значительно выше, с тяжёлыми руками и широкими ступнями, для которых явно шили обувь отдельно.

Ксарен поздоровался с первым.

— Харвен. Маршрут не изменился?

— До промежуточного поста открыт. На верхней дороге идёт ремонт, возвращайтесь нижней.

Он посмотрел на нас.

— Первый год?

— Да.

— Тогда воду проверим сейчас.

***

Каждую флягу пришлось показать.

Харвен не интересовался тем, сколько нам кажется достаточным. Проверял заполнение, крышки, крепления. Одного адепта отправил менять протекающую пробку.

За навесом находилась закрытая цистерна. У крана стоял служащий, выдававший воду по отметкам в дощечке.

Сайлас посмотрел на собравшуюся очередь.

— Здесь всегда считают каждый сосуд?

Харвен услышал.

— Этот запас рассчитан на станцию и проходящие группы до следующей доставки. Если вам кажется, что считать лишнее, можете принести собственную цистерну.

Сайлас поднял ладонь, показывая, что спорить не собирается.

Я посмотрела на дорогу.

По ней двигалась повозка с большими закрытыми ёмкостями. Сопровождавшие её люди держались ближе, чем требовалось просто для охраны груза от случайного прохожего.

Теперь я иначе поняла, почему Мэрден уделил воде столько времени.

В Пустом мире нехватка казалась естественной. Здесь вокруг росли растения, в небе стояла звезда, за холмами жили люди — и всё равно нельзя было рассчитывать на ручей за следующим поворотом.

***

Нам поручили доставить на промежуточный пост перевязочный материал, несколько инструментов и сменные детали для креплений.

Не на форпост у грани, а на одну из станций, через которые шло снабжение.

— Отсюда груз заберёт гарнизонный обоз, — объяснил Харвен. — Дальше вашего допуска недостаточно.

Корвен проверил пломбы.

Я помогла закрепить один из ящиков на переноске. Вес распределили между тройками, смену носильщиков назначили заранее.

Харвен показал на карте дорогу, укрытия и места, где можно пополнить воду.

Потом приложил к нашему разрешению местную отметку.

На ней был знак вархата, отличный от печати Тана в верхней части документа.

Оба требовались.

— На посту покажете начальнице смены, — сказал он. — Не тому, кто первым выйдет навстречу.

Мэрра чуть улыбнулась, вспомнив занятие.

Я тоже.

***

Через час мне стало не до улыбок.

Жара не ослабевала. Даже ветер не приносил прохлады, только сушил губы и гнал мелкую пыль. Под светлой тканью куртки стекал пот.

Я начала понимать разницу между знанием температуры и ходьбой при ней с грузом.

Дорога шла вдоль склона. По сторонам росли низкие кусты, местами почти чёрные, местами ярко-фиолетовые. У некоторых листья были покрыты бледным налётом, другие блестели, словно их натёрли маслом.

Эннар, шедший с соседней тройкой, заметил движение под одним из кустов и придержал ближайшего адепта.

Из тени выскользнуло небольшое шестиногое существо и исчезло между камнями.

— Ядовитое? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. — Поэтому и не дал наступить.

Я внимательнее посмотрела под ноги.

На первом привале Ксарен велел доложить о самочувствии.

Один из адептов сказал, что всё в порядке, но, наклонившись за сумкой, не сразу выпрямился. Его посадили в тень, сняли часть груза и дали воду.

Никто не стал смеяться.

Его ношу распределили между остальными.

Дариан забрал у меня переднюю рукоять ящика.

— После следующего подъёма поменяемся.

Я хотела возразить, что ещё могу нести, но посмотрела на дорогу и согласилась.

Позже, когда очередь снова дошла до меня, плечо уже успело отдохнуть.

***

Промежуточный пост стоял за низкой каменной стеной.

Внутри было несколько приземистых строений, два навеса и большой резервуар, закрытый плитами. Тень занимала мало места, и её использовали целиком: там сидели грузчики, стояли ящики, лежали свёрнутые ремни.

Навстречу нам вышел широкоплечий демон с короткими рогами. Я решила, что он и есть начальник, но Ксарен лишь попросил позвать принимающего.

Через несколько мгновений из дальнего помещения появилась женщина.

На вид — обычный человек лет сорока. Только когда она взяла документы, я заметила, что суставы её пальцев устроены иначе.

Она прочла разрешение, проверила печати и велела разгрузить переноски.

Демон с рогами без возражений взялся за самый тяжёлый ящик.

Мэрден был бы доволен.

Начальница смены осматривала груз придирчиво. Пересчитала упаковки, проверила пломбы и только после этого поставила подпись.

— Садитесь под западный навес. Воду получите там же. Фляги открытыми не оставлять.

Сайлас проводил её взглядом.

— Здесь это говорят чаще, чем у нас велят не опаздывать.

Мэрра сняла сумку.

— Значит, тоже не все слушают.

Нам дали плотные лепёшки, сушёное мясо и кислые плоды с жёсткой кожицей. Я ела медленно, прислушиваясь к разговорам рядом.

За соседним столом двое спорили об обозе к форпосту. Требовались дополнительные крепления для щитов, а возчик уверял, что без замены колеса не дойдёт даже до следующей станции.

О тварях за гранью они говорили без особого выражения.

О сломанном колесе — с раздражением.

Я посмотрела на наш ящик с деталями.

В академии доставка выглядела упражнением. Здесь это были вещи, которых требовались для жизни ежедневно.

***

На обратный путь нас выпустили после проверки воды.

Верхнюю дорогу закрыли окончательно: ремонт оказался серьёзнее, чем предполагали утром. Пришлось идти нижней, более длинной.

Она проходила по краю сухой ложбины. На дне росли плотные заросли фиолетового кустарника, кое-где между ними белели обломки камня.

Нести теперь было легче. Мы забрали пустые ёмкости и несколько связок ремней, предназначенных для ремонта на станции перехода.

Зато усталость накопилась.

Я следила за шагами и старалась не смотреть слишком часто на далёкий навес, который всё ещё не появлялся.

Впереди Дариан поднял руку.

Группа остановилась.

За поворотом стояла повозка. Одно колесо ушло за край дороги, кузов накренился над ложбиной. Поперёк пути лежала сломанная ось.

Рядом на коленях стоял мужчина и тянул за ремень, уходивший вниз.

— Назад от края! — приказал Ксарен.

Мужчина обернулся.

— Там второй! Его прижало!

Под повозкой что-то треснуло.

Ксарен сбросил сумку.

— Харр, удерживайте кузов. Дарс, группу к стене. Остальные ждут распоряжений.

Второй преподаватель уже разматывал верёвку.

Мы отошли к склону. Только теперь я увидела внизу движение: среди кустов лежал человек, а поверх его ноги — край большого дорожного короба.

Повозка сползла не полностью.

Но могла.

Харр закрепил верёвку на раме и подозвал близнецов вместе с Мэррой. Им велели удерживать её с безопасной стороны, пока преподаватель ставил упоры.

Ксарен спустился вниз.

— Ногу не тяните, — услышали мы. — Сначала поднимем короб.

Мужчина на дороге попытался помочь и покачнулся.

Я подхватила его за предплечье.

Рука оказалась горячей. На виске темнела кровь, дыхание было слишком частым.

— Сядьте под стену.

— Я должен держать…

— Повозку уже держат. Садитесь.

Он посмотрел на верёвку, которую натягивали остальные, и позволил отвести себя в сторону.

Я достала перевязочный пакет.

***

Рана на голове выглядела страшнее, чем оказалась.

Я прижала ткань, дождалась, пока кровь перестанет пропитывать её так быстро, и закрепила повязку. Мужчина всё время пытался смотреть на край дороги.

— Он жив? — спросил он.

Снизу раздалась ругань.

— Судя по голосу, да.

Мужчина коротко выдохнул.

Эрвин присел рядом, держа флягу.

— Харр разрешил дать немного воды.

Я помогла раненому устроиться удобнее. Он сделал несколько глотков и откинул голову к камню.

Внизу Ксарен сдвинул короб. По склону посыпались мелкие обломки.

Один ударил в колесо повозки.

Рама качнулась.

— Держать! — рявкнул Харр.

Я обернулась.

Мэрра упёрлась ногами, близнецы натянули верёвку. У самого края треснула доска.

Эннар схватил длинный брус из рассыпавшегося груза.

— Под раму можно!

Харр указал место.

Я оставила раненого Эрвину и подбежала помогать. Вдвоём мы протащили брус по камням, затем отступили, давая преподавателю установить его.

Кузов опустился на упор.

Треск прекратился.

Снизу Ксарен велел подавать верёвку для пострадавшего.

Только тогда я заметила, что руки дрожат от напряжения.

Браслеты оставались холодными.

***

Поднимать раненого пришлось осторожно.

Нога у него была сломана, плечо рассечено, но он оставался в сознании и пытался распоряжаться теми, кто его вытаскивал. Ксарен пресёк это одним приказом.

Мы подготовили место в тени, расстелили плащ и принесли воду.

Когда мужчина оказался на дороге, Харр занялся им, а нас отправили собирать переноску.

Две жерди. Ремни. Плотная ткань.

На учебных площадках я делала это уже несколько раз.

Теперь никто не спорил, кто держит неправильный конец.

Сайлас затягивал крепление, Дариан проверял соседнее, Мэрра удерживала жердь. Я протянула ремень под тканью и потянула на себя, стараясь распределить натяжение.

Ксарен проверил готовую переноску.

— Пойдёт. До поста вернёмся тем же путём.

Я посмотрела на дорогу, которую мы только что прошли.

Ноги отозвались тяжестью ещё до первого шага.

Обсуждать было нечего.

***

На пост мы вернулись медленно.

Носильщиков меняли часто. Раненый несколько раз вскрикнул на неровностях, и после этого каждый камень впереди приходилось замечать заранее.

Кхар-Зар больше не казался неподвижной раскалённой картиной.

Ветер цеплялся за ткань. Под ногами скользила крошка. Кусты у дороги царапали края одежды. Вода во фляге убывала, и я всё чаще вспоминала станцию с закрытым резервуаром.

Начальница смены встретила нас у ворот.

Увидела переноску и сразу распорядилась освободить помещение. Один из работников побежал за местным целителем. Другой принёс воду и чистую ткань.

Нас усадили под навес.

Я опустилась прямо на землю.

Сайлас сел рядом, вытянул ноги и некоторое время молча смотрел на сапоги.

— Теперь понимаю, почему груз шёл через промежуточный пост, — сказал он наконец. — До форпоста я сегодня точно не донёс бы.

— Донёс бы, если бы пришлось, — ответил Дариан.

— Поэтому хорошо, что не пришлось.

Никто не возразил.

***

Разбор провели там же.

Ксарен дождался, пока мы немного придём в себя, и только потом начал задавать вопросы.

Почему мужчина продолжал тянуть ремень, хотя повозка могла сорваться? Почему группа сначала смотрела на раненого, а не на неустойчивый груз? Кто заметил, что у одного из нас почти закончилась вода, и почему сообщил не сразу?

Ошибок оказалось достаточно.

Удачные действия тоже назвали. Эннар вовремя предложил упор. Близнецы и Мэрра не бросили верёвку, когда рама качнулась. Переноску собрали быстро.

Ксарен посмотрел на меня.

— Раненого с дороги отвели правильно. В следующий раз сначала убедитесь, что он способен идти с вашей помощью. Если бы потерял сознание, вы оба оказались бы у края.

Я кивнула.

Спорить не хотелось.

Начальница смены подошла к преподавателям, сообщила о состоянии пострадавших. Оба должны были выжить.

Только после этого мы начали собираться к переходу.

***

Красная звезда опустилась ниже, но прохладнее почти не стало.

Возле станции перехода нас задержали для проверки. Пришлось вытряхнуть песок из складок одежды, очистить подошвы и показать всё, что несли обратно.

Я сняла сумку и выпрямилась.

За оградой рос тот самый куст с толстыми лиловыми листьями.

Утром на нём были бутоны.

Теперь один раскрылся.

Маленький тёмный цветок прятался почти у земли, в тени собственной листвы. Я бы не заметила его, если бы не задержалась у ограды.

Подошёл Эрвин.

— Нашла что-то?

Я показала.

Он посмотрел, потом присел чуть ближе.

— Утром не было.

— Был закрыт.

Мы некоторое время разглядывали цветок. После носилок, жары и тяжёлой дороги это занятие выглядело почти нелепым.

Уходить всё равно не хотелось.

— Ты бы осталась ещё? — спросил Эрвин.

Я посмотрела на равнину.

Кхар-Зар был слишком жарким, слишком ярким и совершенно чужим. В нём требовалось беречь воду, помнить о гранях и не путать тень красивого растения с безопасным местом для отдыха.

— Ненадолго, — ответила я.

Эрвин кивнул.

Он не спросил почему и за это я была ему благодарна.

***

В Пустом мире воздух показался прохладным.

И пустым.

За навесом портального двора гремели повозки, спорили торговцы, пахло углём и пылью. Всё было знакомо настолько, что несколько мгновений я просто стояла, не понимая, чего именно не хватает.

Потом заметила голую землю между камнями.

Ни травинки. Только черная пыль.

По дороге к академии почти не разговаривали. Мэрра один раз поправила сползшую у меня с плеча сумку. Я поблагодарила, не поднимая головы.

В комнате хватило сил только на самое необходимое: убрать оружие, вымыться, развесить одежду, проверить руки.

Под краями браслетов кожа оставалась обычной.

Я провела по ней пальцами и села на кровать.

Из окна был виден двор, где завтра снова расставят щиты. Возле лестницы зажгли светильник. Где-то в коридоре Сайлас рассказывал о повозке тем, кто не ходил с нами.

Равессар встретил нас привычной жизнью.

Я легла, закрыла глаза и увидела маленький цветок под фиолетовым листом.

Потом — сад в Элларии.

Кхар-Зар совсем не был похож на мой дом.

Но именно там я впервые за долгое время позволила себе по нему скучать.

Глава 14. За решёткой

— Если ты ещё раз наступишь на мою схему, я заставлю тебя перечертить её целиком.

Мэрра не подняла голоса, но Сайлас сразу убрал ногу.

Лист лежал между столом и скамьёй. За последний час вокруг него появились две книги, тетрадь и маленькая миска, которой Мэрра прижала загибающийся угол.

— Ты расширяешь владения, — заметил он.

— А ты вторгаешься без разрешения.

Велара наклонилась, вытащила из-под скамьи ещё один лист и положила перед ней.

— Вот южная граница. Теперь можно не воевать.

У окна Торен разбирал с соседями даты закрытия переходов. Они уже дважды обращались к одной и той же книге и каждый раз находили новую причину не согласиться. Корвен переписывал вопросы на свободную доску. Никто его об этом не просил, но все время от времени поднимали голову, сверяясь со списком.

Мы готовились к проверке Эссары третий вечер подряд.

Я перевернула страницу справочника.

Аэлири.

На рисунке был высокий мужчина с расправленными крыльями. Художник тщательно изобразил перья, длинные светлые волосы и серебристые глаза, но лицо сделал слишком неподвижным. Так выглядели храмовые изваяния, а не люди.

Под рисунком стояло имя.

Элион Сайрен Валь-Эйр.

Я перестала слышать спор у окна.

— У тебя там Эллария? — спросила Мэрра, вытянув шею, чтобы разглядеть заголовок. — Посмотри, правитель указан?

— Указан.

— Какой?

Мне пришлось произнести его имя вслух.

Корвен обернулся от доски.

— Значит, новое издание. В моём ещё прежние сведения.

Я прижала ладонь к нижней части страницы.

— Здесь только короткая справка.

Ему этого хватило.

Он вернулся к вопросам, а я осталась смотреть на имя человека, который когда-то был мне дороже собственных родителей.

***

У Элиона всегда находилось время.

Так мне казалось в детстве.

Он мог появиться между приёмами, выслушать жалобу на наставника, посмотреть на испорченное упражнение. Однажды просидел со мной до позднего вечера, пока я пыталась понять, почему одно и то же воздействие каждый раз даёт разный результат.

Я сердилась. Он переставлял предметы на столе и заставлял начинать заново.

Потом пришла мать, посмотрела на нас и спросила, не собираемся ли мы хотя бы поесть.

Элион поднял голову с таким виноватым видом, что я рассмеялась.

Ему было больше тысячи лет.

Он помнил людей, чьи имена для меня существовали только в хрониках, и всё равно позволял смеяться над собой.

Двоюродный брат. Старший настолько, что рядом с ним я долго не замечала собственного взросления.

Я знала, как он складывает крылья перед узкой дверью. Как убирает волосы за плечо, склоняясь над книгой. Как протягивает руку, предлагая идти рядом.

Ничто в этих воспоминаниях не предупреждало меня о грядущих событиях.

***

— Вейл, ты уже закончила с этим томом?

Велара указала на справочник.

Я разжала пальцы.

— Да. Бери.

Она придвинула книгу и нашла нужный раздел.

— Нам требуется сравнить наследование расовых особенностей. Кто-нибудь выписал про аэлири?

— Пока нет, — ответил Торен от окна.

Велара взяла перо.

— Тогда слушайте. Дети от смешанных союзов — полукровки, внуки сохраняют четверть крови. Правнуки кровью аэлири уже не обладают.

Мэрра подняла голову.

— Быстро для тех, кто живёт тысячелетиями.

— Здесь это тоже отмечено.

Велара сделала запись и перевернула страницу.

Я смотрела на её пальцы.

Чужая рука перелистывала описание моего народа. Между заметками о наследовании и продолжительности жизни лежало то, что раньше не нуждалось для меня ни в объяснениях, ни в сравнении.

— Подожди, — сказал Сайлас. — Верни рисунок.

Велара нашла предыдущий разворот.

Он наклонился ближе.

— Эти крылья у всех?

Дариан отложил перо.

— Нет. Их обретают. В расовом справочнике должно быть подробнее.

Дариан придвинул к себе другую книгу и быстро нашел описание.

— «Вторая ипостась отсутствует. Обретение крыльев связано с пониманием и принятием личного предназначения, связью с божеством-покровителем и следованием избранному пути». Дальше поясняют, что скрыть их нельзя.

— Даже спать с ними приходится? — спросил Сайлас.

— Видимо.

Мне вспомнилось, как однажды я задала Элиону тот же вопрос.

Он ответил, что гораздо неудобнее объяснять людям, почему не стоит хвататься за перья.

Я хотела улыбнуться, но вовремя себя остановила.

— А возраст у мужика на рисунке какой? — спросила Мэрра.

Велара посмотрела подпись.

— Не указан. Только имя. По внешности, судя по всему, не определишь: после зрелости они не стареют.

— Удобно для составителей хроник, — заметил Торен. — Можно несколько веков использовать один портрет.

За столом засмеялись.

Я взяла кружку, хотя пить не хотелось.

Велара продолжила выписывать нужное:

— Малочисленны. Высокий уровень дара, единственные маги-универсалы среди всех рас. Им доступны все 12 стихий с самого рождения. Мужчины ростом около двух метров, женщины чуть пониже. Волосы преимущественно белые или пепельные, иногда с оттенком стихии. Глаза серые с серебром…

Кулон лежал под рубашкой.

Я удержалась от желания поправить его.

Мэрра потянулась к книге.

— Что там о рождении детей? Это тоже было в вопросе.

Велара уступила ей справочник.

— Женщина рожает один раз за всю жизнь, — прочитала Мэрра. — У пар, благословлённых Нимарой, часто бывают двойни или тройни.

Сайлас поднял голову.

— Хорошая традиция.

— Единственная, которая позволяет им не исчезнуть совсем, судя по всему, — отозвалась Мэрра.

Дариан тихо хмыкнул.

— Спутника выбирают сами, — продолжила она. — Благословение возможно после брака. Разводов нет.

Отец иногда говорил, что мать знала все его недостатки ещё до брака и теперь совершенно несправедливо продолжает на них указывать.

Мать отвечала, что надеялась на улучшения.

Я опустила кружку.

— Нимара ведь не только аэлири покровительствует? — спросил один из адептов у окна.

— Не только, — ответил Дариан. — Но у них её почитает вся раса.

Мэрра нашла следующий абзац.

— Да. Правящий дом особенно близок к храму, его представители часто занимают места высших жрецов.

Я помнила голоса родителей во время службы. Порядок молитв. Прикосновение материнских пальцев ко лбу перед моим первым самостоятельным выходом к просителям.

Встала слишком резко.

Скамья скрипнула.

— Пройдусь, — сказала я, забирая тетрадь.

Никто не стал удерживать.

Мэрра уже передавала справочник Торену.

***

Эннар сидел за жилым крылом и спорил с белкой-летягой.

— Я сказал, после ужина. Не после того, как ты решишь, что я достаточно поел.

Она устроилась у него на предплечье, растопырив передние лапы. На меня посмотрела настороженно, но убегать не стала.

Я остановилась рядом.

— Кто побеждает?

— Пока она. У неё моя застёжка.

— Украла?

Белка коротко пискнула.

Эннар вздохнул.

— Подобрала. Она настаивает на разнице.

Я села на край скамьи.

На куртке Эннара действительно не хватало нижней застёжки. Край ткани разошёлся, обнажая старый шов.

— И где она?

Эннар посмотрел на зверька.

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

Он произнёс несколько тихих звуков.

Белка дёрнула ушами, спрыгнула на скамью и побежала к стене. Возле водостока остановилась, обернулась.

Эннар достал мешочек.

— Покажешь — получишь.

Она исчезла в щели.

Через несколько мгновений появилась снова с медной застёжкой в зубах, положила её на камень и прижала лапами.

Я наклонилась ближе.

— Она хочет обмен?

— Теперь — два куска.

— Вы же договорились.

— Она говорит, что туда пришлось далеко лезть.

Я рассмеялась.

Эннар забрал застёжку, пока зверёк отвлёкся на меня, и выдал кусочек ореха. Белка возмущённо трелькнула, но еду взяла.

— Ты действительно понимаешь всё это?

— Не каждое движение означает слово. Но то, чего она хочет, я понимаю. Иногда — что видела, чего испугалась. Только объясняет она по-своему.

— А ты отвечаешь?

— Да. Иначе спор был бы нечестным.

Белка перестала грызть, подняла голову и прижала добычу к груди.

Эннар тоже повернулся к двери.

— Сейчас выйдет человек с ведром.

Я прислушалась.

Ничего.

Через несколько мгновений дверь открылась. Служащий вынес грязную воду, прошёл к сливу и раздражённо посмотрел на зверька.

Белка перебралась Эннару на плечо.

— Он вчера закрыл окно кладовой, — объяснил тот.

— Разумно.

— Не говори такого. Ты пока ей нравишься.

Я протянула палец. Маленький нос коснулся кожи.

— Это расходует силу?

Эннар покачал головой.

— Нет. Это не магия. Обычная способность, у эльфов и аниморфов часто встречается. Я понимаю животных так же, как ты понимаешь людей. Хотя с некоторыми людьми договориться труднее.

Белка снова пискнула.

Он посмотрел на неё.

— Нет, второй кусок не дам.

Я осталась на скамье до сигнала.

Когда возвращалась в комнату, имя из справочника уже не стояло перед глазами с прежней отчётливостью.

***

На следующий день занятие закончилось позже обычного.

Эссара задержала тех, кто не сумел объяснить собственные ответы. Мэрра и Велара остались у её стола. Корвен дождался, пока преподаватель закончит говорить, и поднял руку:

— Следующее занятие перенесли в восточное крыло. Нам передать, что часть группы задержится?

— Передайте.

Он кивнул и пошёл к выходу.

— Ты уже и расписание караулишь? — спросил Сайлас.

— Кто-то должен был прочитать объявление.

— Я прочитал.

— Тогда почему собирался идти в старую аудиторию?

Сайлас не ответил.

Дариан придержал дверь.

По дороге мы догнали Эннара и Эрвина. Вместе с нами шёл Торен. Он нёс под мышкой тот самый справочник, а поверх него — несколько листов, исписанных мелким неровным почерком.

У развилки Корвен ушёл вперёд предупредить преподавателя. Несколько сокурсников свернули к лестнице за оставленными вещами.

Мы выбрали короткий переход.

Я проходила здесь не один раз.

У входа стояли две тёмные пластины, вмурованные в камень. Когда приближался человек, по краю пробегал слабый свет. Если допуск подтверждался, можно было идти дальше.

Однажды передо мной остановили адепта старшего набора. Между опорами появилось прозрачное поле, и ему пришлось вернуться за разрешением. Он долго ругался, но артефакт не делал ничего, кроме своей работы.

Такие переходы позволяли изолировать часть корпуса, если в академию проникал чужак. Об этом нам рассказывали в начале обучения вместе с правилами доступа.

Поначалу взгляд часто цеплялся за эти артефакты, спустя столько месяцев проходили мимо не замечая.

Близнецы шли первыми, обсуждая завтрашнее оружейное занятие.

Дариан пересёк дальнюю линию. Свет мигнул.

Сайлас прошёл следом.

Я уже собиралась спросить Эрвина о книге, когда впереди с грохотом опустилась решётка.

***

Дариан обернулся.

Сайлас успел отступить, и тяжёлые прутья ударили в камень перед его сапогами.

Мы остановились.

— Не идите дальше, — сказал Эрвин.

За спиной лязгнул металл.

Вторая решётка перекрыла вход.

Эннар развернулся к ней, взялся за прутья.

— Здесь тоже перекрыло.

У меня похолодели пальцы.

Сайлас просунул руку между прутьями снаружи.

— Ничего не трогайте. Мы позовём…

Над решёткой вспыхнуло красное сияние.

Он отдёрнул руку.

Тонкий свет прошёл по полу, поднялся по стенам, соединяя вмурованные пластины. Воздух загудел.

— От решётки! — крикнул Дариан.

Первая вспышка ударила в то место, где стоял Эрвин.

Он толкнул меня в сторону.

Я врезалась плечом в стену. Камень за спиной раскололся, брызнув острой крошкой.

Торен выронил книгу и поднял руки.

Перед нами раскрылся щит.

Вторая вспышка ударила в него и расползлась по поверхности белыми жилками.

— Это не блокировка, — выдохнул он.

Над входом раздвинулась узкая крышка.

Я увидела внутри поворотную металлическую оправу.

Она медленно повернулась к нам.

***

— Вниз!

Эннар схватил меня за куртку.

Мы упали за выступ у основания колонны. Над головой прошёл режущий свет, оставив в стене длинную борозду.

Торен отступал к нам, удерживая щит. С каждым ударом его руки вздрагивали.

— Оно нас отслеживает!

Эрвин бросил сумку в сторону.

Оправа даже не повернулась.

Следующий удар пришёлся в щит напротив груди Торена.

Его отбросило на шаг.

За решёткой кричали близнецы. Сайлас бил по наружной пластине, Дариан уже исчез из поля зрения.

Я потянулась к силе.

Браслеты ответили резкой болью.

Ничего.

Ни привычного отклика, ни возможности хотя бы поддержать чужую защиту.

Торен стоял передо мной, открыто используя дар, и никого не волновал запрет.

Я не могла сделать даже этого.

У дальней стены вспыхнула вторая оправа.

— Сбоку! — крикнул Эрвин.

Эннар резко развернулся.

Каменная плита у наших ног поднялась ребром, ломаясь по шву. Удар пришёлся в неё. Обломки осыпали волосы, щёку обожгло.

Эннар прижал ладонь к полу.

Второй участок камня вздулся, образуя низкую преграду.

— Надолго не хватит, — сказал он сквозь зубы.

Торен подошёл ближе, закрывая оставшийся просвет щитом.

Нам пришлось сгрудиться между стеной и поднятыми плитами.

Впереди решётка. Позади решётка.

Наверху медленно поворачивалась оправа.

Я знала это чувство.

***

Дверь в отцовском кабинете не открывалась.

Я дёргала ручку, хотя уже понимала, что дело не в замке.

Дверь была заблокирована кем-то снаружи.

Мать стояла между мной и входом из галереи. Её рукав был разорван, волосы выбились из заколок.

— Отойди от двери.

Я не слушалась.

Отец лежал возле стола.

Ещё несколько мгновений назад он стоял. Я видела, как поднялась его рука, как вспыхнула защита, и была уверена, что теперь всё закончится.

Потом что-то ударило в свет.

Он повернулся ко мне — словно хотел сказать, куда бежать.

Не успел.

Я видела кровь на полу, но не могла соединить её с ним.

Отец не мог лежать так.

— Посмотри на меня, — сказала мать.

Я повернулась.

Она обхватила моё лицо ладонями.

— Сейчас ты пойдёшь за мной. Что бы ни произошло, не останавливайся.

— Папа…

Её пальцы дрогнули.

За спиной снова ударили в защиту.

***

Камень раскололся у самого уха.

Я дёрнулась.

Эрвин держал меня за плечо.

— Ния. Смотри сюда.

Я видела его рот, но голос будто приходил издалека.

Торен ругнулся.

Щит перед нами потемнел в центре.

— Не выдержу ещё один такой.

Снаружи ударили по решётке. По прутьям пробежали искры.

— Назад от середины! — крикнул Сайлас.

Он был там.

По другую сторону.

Почему он там, а мы здесь?

Я подняла голову.

Оправа над входом повернулась.

Эннар толкнул меня вниз.

Его локоть ударил по ключице, и я упала на бок. Вспышка прошла через верхний край щита.

Торен закричал.

***

Сначала я увидела руку.

Он прижимал её к плечу, пытаясь закрыть рану, из которой кровь выходила слишком быстро. Защитное поле смялось и исчезло.

Эннар подхватил его прежде, чем тот упал на меня.

— Держи!

Эрвин потянул Торена за ворот в укрытие.

Я оказалась возле его ног.

Ткань на груди расползалась тёмным.

Кровь попала мне на пальцы.

Я смотрела на неё.

Нужно было прижать.

Я знала.

Найти ткань. Зажать рану. Не дать ему двигаться.

Мама тоже пыталась закрыть кровь ладонью.

***

Она упала на колени возле боковой двери.

Мы почти дошли.

Я помнила это «почти» лучше самой дороги.

Её рука соскользнула с моего плеча. Я обернулась, не понимая, почему она остановилась.

На светлой ткани под рёбрами растекалось пятно.

Мама посмотрела вниз — удивлённо, словно испорченная одежда была единственной неприятностью.

Потом подняла глаза на меня.

— Иди.

Я опустилась рядом.

— Я помогу.

Сила не складывалась.

Я звала её, пыталась удержать, но всё рассыпалось раньше, чем удавалось придать форму. В комнате было чужое давление, боль, страх — я не понимала, что именно мешает.

Мама схватила меня за руку.

— Не оставайся.

Я не ушла.

Не успела или не смогла — за все последующие годы так и не решила, каким словом назвать это.

Помнила только, как её пальцы становились слабее.

***

— Ния.

Голос прозвучал внутри.

Не громко.

Так близко, что я наконец подняла голову.

Эрвин смотрел прямо на меня.

— Здесь, — сказал он уже вслух. — Ты здесь. Это моя рука. Возьми её.

Я не двигалась.

Он взял моё запястье сам и положил ладонь на свёрнутую ткань у плеча Торена.

— Дави. Вот так. Не отпускай.

Торен застонал.

Под пальцами было горячо.

Я нажала сильнее.

— Хорошо, — сказал Эрвин.

Над нами треснула каменная преграда.

Эннар сидел, упершись обеими руками в пол. Из носа у него текла кровь. Он подтягивал к укрытию обломки, закрывая щели, через которые артефакт снова пытался добраться до нас.

Ещё удар.

Камень сдвинулся мне на колено.

Я вскрикнула.

Боль вернула меня в реальность.

Эрвин. Эннар.

Торен, который с трудом дышал у меня под руками.

Это не мои родители погибали рядом.

Я прижала ткань обеими ладонями.

— Он теряет кровь.

— Знаю, — ответил Эрвин.

— Нужен целитель.

— Дариан побежал за помощью.

В голосе не было уверенности, что они успеют.

***

Снаружи послышался голос Ксарена.

— Отойти от опоры!

Что-то тяжёлое ударило в стену за решёткой.

Защитные линии на полу вспыхнули ярче.

Эннар поднял голову.

— Сейчас снова…

Вспышка попала в верхнюю плиту.

Край взорвался крошкой.

Эрвин закрыл меня собой, прижав к стене. Обломок рассёк ему рукав. Он даже не посмотрел.

Я не отпускала рану.

Торен перестал стонать.

— Эй, — сказала я. — Смотри на меня.

Его веки дрогнули.

Вчера он сидел у окна и спорил о датах.

Я помнила шутку про портрет. Кривую строку на полях. Палец, которым он придерживал страницу, пока сосед пытался перевернуть раньше времени.

— Торен.

Он попытался вдохнуть.

Получилось плохо.

Снаружи коротко крикнули.

Гул оборвался.

На полу одна за другой погасли красные линии.

Я всё ещё ждала следующего удара.

Решётка дрогнула, поднялась на ладонь и застряла.

— Ещё! — приказал Ксарен.

Металл заскрежетал.

Под решёткой появилась щель.

Первым к нам пробрался Дариан.

Он посмотрел на Торена, на наши руки и сразу отодвинул обломок у его ног.

Следом вошёл целитель.

— Кто держит рану?

— Я.

— Не убирайте, пока не скажу.

Он опустился рядом.

Его пальцы легли Торену на шею.

На мгновение лицо изменилось.

— Носилки сюда. Быстро.

***

Эннар не смог встать сам.

Когда защита погасла, он просто убрал ладони с пола и завалился на бок. Сайлас подхватил его, вытащил из-за камней.

Эрвин поднялся, опираясь на стену.

Я осталась возле Торена.

Целитель работал молча. Иногда велел повернуть ткань, иногда — ослабить давление. Затем на ране закрепили плотную повязку с тусклыми знаками.

— Теперь отпускайте.

Пальцы не разжимались. Он повторил.

Во второй раз у меня все же получилось убрать руки. Кровь уже начала подсыхать в складках кожи.

Торена подняли на носилки. Кто-то прошёл рядом, задев меня плащом.

Я вздрогнула так сильно, что едва не упала.

Эрвин придержал за локоть.

— Пойдём.

Я посмотрела на решётку.

Она была поднята.

Можно выйти.

Я всё равно не смогла сделать первый шаг, пока он не пошёл рядом.

***

Нас посадили в пустой аудитории.

Мэрра появилась раньше, чем я успела понять, откуда она узнала. Присела перед Эннаром, сунула ему в руки кружку и только потом повернулась ко мне.

— Где ранена?

Я покачала головой.

Она посмотрела на кровь на рукавах.

— Это не моя.

Слова прозвучали слишком тихо.

Мэрра не стала спрашивать дальше.

У Эрвина рассечённое предплечье перевязали наскоро. Он сидел у окна, прикрыв глаза. Сайлас ходил от двери к столу, пока Дариан не велел ему сесть.

— Ты мешаешь.

— Кому?

— Всем.

Сайлас остановился.

На его ладони темнел ожог. Он так и не показал её целителю.

За дверью говорили.

Я узнала голос Иары.

— Кто прошёл последним до срабатывания?

Ксарен ответил:

— Вельморы. Оба вышли за дальний рубеж.

— А остальные?

— Остальные остались внутри.

Пауза.

— Зафиксируйте порядок. И снимите показания с обеих опор до замены узлов.

Сайлас посмотрел на дверь.

Дариан — на брата.

Никто ничего не сказал.

Потом нас вызывали по одному.

Спрашивали, кто где стоял, к чему прикасался, какую магию использовал. У Сайласа уточняли, что он пытался сделать с внешней пластиной. Дариан показывал, где стоял после возвращения с Ксареном.

Эрвин сказал про обращение ко мне до того, как спросили.

Я сидела у стены и слышала лишь часть разговора.

Записи заполнялись.

Наши имена ложились друг под другом.

***

О Торене сообщили к вечеру.

Ксарен вошёл без папки, остановился возле стола.

Я встала раньше остальных.

По его лицу уже поняла.

— Целители не смогли его спасти.

Мэрра замерла с мокрой тканью в руках.

Где-то за окном продолжали работать на площадке. Раздался удар, затем чей-то недовольный возглас.

Я смотрела на Ксарена.

Он сказал ещё что-то о занятиях, о том, что сегодня можно остаться в жилом крыле, о необходимости сообщить, если станет хуже.

Слова не доходили до сознания.

Торен умел ставить щит. Я никогда не спрашивала, насколько хорошо. Теперь знала.

Достаточно, чтобы у нас было время спрятаться.

Недостаточно, чтобы выйти самому.

***

Поздно вечером я пошла мыть руки ещё раз. Мэрра подняла голову, но не остановила.

Вода была прохладной. Я растирала пальцы, проверяла ногти, хотя кровь давно смылась. На запястьях под браслетами проступили красные полосы.

Я смотрела на них и вспоминала, как мама держала меня.

Она тоже не хотела отпускать. Даже когда велела уходить.

Раньше после таких воспоминаний почти сразу приходил Элион: его лицо, его рука, дверь, за которой ждал Илвар. Сегодня память остановилась раньше.

В отцовском кабинете.

Папа лежал у стола. Мама — возле двери.

Между ними оставалось несколько шагов, которые я так и не смогла пройти в нужную сторону.

Я закрыла кран.

В коридоре ждал Эрвин. Не у самой двери — дальше, возле окна.

— Мэрра попросила проверить, не нужна ли помощь.

Я кивнула. Он посмотрел на мои руки и не стал говорить, что они чистые. Мы пошли рядом. У поворота я остановилась.

— Когда ты позвал меня… Внутри.

Эрвин тоже остановился.

— Ты перестала слышать голос. Я не пытался искать воспоминания.

— Я знаю.

Я не знала, сколько он успел увидеть.

Но знала, что его голос вернул мне возможность хоть кому-то помочь.

Пусть этого и не хватило.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул. До комнаты мы дошли молча. Мэрра оставила возле моей кровати чистую рубашку. На столе лежала тетрадь с ответами к проверке. Из-под обложки выступал лист, который я вчера дала Торену для выписки.

Кто-то собрал наши вещи в переходе и принёс.

На полях его рукой стояло: «Сверить дату».

Я убрала лист в тетрадь.

Сегодня не хотелось открывать ни её, ни справочник. Не хотелось вспоминать Элиона.

Хотелось вспомнить, как смеялся отец.

Долго не получалось.

Потом всё-таки вспомнила.

Глава 15. Разговор по душам

К Иаре меня вызвали на следующее утро.

Я почти не спала. Стоило закрыть глаза, как в темноте поворачивалась металлическая оправа, и приходилось снова убеждаться, что над кроватью только полог. Под утро стало легче, но именно тогда прозвучал сигнал.

Мэрра не спрашивала, как прошла ночь. Поставила возле меня кружку и проследила, чтобы я выпила, прежде чем начать одеваться.

До мастерской я дошла по длинному пути. Восточный переход закрыли с обеих сторон; на развилках стояли служащие, направлявшие адептов в обход. У северной лестницы скопилась небольшая очередь, и раньше я наверняка раздражалась бы из-за задержки. Теперь терпеливо ждала, пока впереди освободится место.

Иара работала вместе с целительницей. На столе лежали знакомые инструменты, рядом приготовили чистую ткань и чашу с водой.

— Рукава поднимите, — сказала она, когда я села.

Под краями браслетов остались красные полосы. Целительница осторожно коснулась одной, и кожу защипало.

— К дару обращались сколько раз?

— Я помню один.

Иара приложила инструмент к ободу, дождалась, пока по тонкой пластине пройдёт свет, и сравнила показания со своими записями.

— Что почувствовали?

— Боль. Доступа не было.

Артефактор подняла голову. Наверное, услышала в голосе то, что я пыталась удержать с самого утра.

Целительница обработала второе запястье. В мастерской было тихо, и мне не удавалось отвести взгляд от чужих рук. Они двигались уверенно, без спешки. Каждое действие давало нужный результат.

— Если бы я умела управлять силой, — сказала я, — браслеты не потребовались бы.

Иара отложила инструмент.

— Не потребовались бы.

Я ожидала возражения и на мгновение растерялась.

— Тогда я могла бы помочь Торену. Не стоять за его спиной, пока он держит щит один.

— Возможно.

— Я знаю, как ставить щиты.

— Я не сомневаюсь.

От её спокойствия стало труднее говорить. Она не пыталась убедить меня, что я ничего не могла изменить, и не предлагала перестать думать о погибшем.

Я сжала пальцы на краю стола.

— Когда-то я могла поддерживать защиту часами. А вчера даже не сумела…

— Вейл, — прервала Иара. — Мы надели ограничители не потому, что вы забыли знакомые приёмы. Ваш дар не стабильный. Прежний опыт не даёт вам нужного контроля.

Я знала. Всё это уже обсуждали после поступления, во время проверок, после каждой неудачной попытки понять, где теперь заканчивается безопасное усилие.

— Вы пришли сюда именно потому, что не могли решить эту проблему самостоятельно, — продолжила она. — Вчера стало особенно больно ждать результата. Но от этого работа не станет короче.

Целительница отпустила моё запястье.

Я осторожно повернула руку. Кожа больше не тянула.

— Я не прошу их снять.

— Хорошо. Потому что сейчас я бы отказала.

Иара проверила второй обод и сделала отметку.

— Ограничители исправны. О повреждениях кожи сообщайте сразу, а не после того, как кто-нибудь заметит кровь на рукаве. И если хотите знать, можно ли научиться управлять даром быстрее, задайте этот вопрос тем, кто составляет вашу подготовку. Только будьте готовы услышать не тот ответ, на который надеетесь.

Я опустила рукава.

Вина никуда не исчезла. Я всё ещё могла представить, как встаю рядом с Тореном и принимаю на себя часть ударов. Но теперь к этой картине неизбежно добавлялась другая: сила, которая срывается и бьёт по тем, кого я пытаюсь защитить.

***

На занятии Ксарен не стал делать вид, будто вчера ничего не произошло.

Оружие оставили на стойках. Нас собрали у дальней стены, где было достаточно места, чтобы сидеть, не мешая проходу. Эннар ещё находился в лечебном крыле, Эрвину разрешили присутствовать без нагрузки. Я устроилась рядом с Мэррой.

Ксарен дождался тишины.

— У находившихся в переходе был действующий допуск. Применение магии для защиты от нападения нарушением считаться не будет.

У меня немного отпустило плечи. Я не боялась наказания для себя, но до этого момента не понимала, придётся ли Эрвину и Эннару ещё и оправдываться за то, что они нас вытаскивали.

— В устройстве обнаружили вмешательство, не предусмотренное схемой, — продолжил преподаватель. — Разбирательство ведёт караул. До его окончания закрытые участки не посещать, с защитными узлами самостоятельно не работать.

— Значит, это не поломка? — спросила Велара.

— Это означает, что узел не должен был работать так, как работал вчера. Остальное пока выясняют.

Корвен, сидевший ближе к двери, оглянулся на одногруппников, будто проверяя, всем ли слышно. Обычно после объявления он уточнял организационные мелочи, но сейчас вопросов не задал.

Сайлас крутил между пальцами край свежей повязки. Дариан заметил и убрал его руку от ткани.

— О работах возле перехода, посторонних предметах или людях, которых видели там раньше, сообщайте караулу, — сказал Ксарен. — Собственных расследований вести не нужно.

С заднего ряда спросили о других коридорах. Ксарен объяснил, какие участки временно закрыты, где поставили служащих и как теперь добираться до аудиторий. После этого занятие всё-таки состоялось, только вместо обычных упражнений мы разбирали действия в тесном помещении.

Я слушала внимательно.

Когда преподаватель предложил выбрать место для укрытия на нарисованной схеме, первой подняла руку.

***

Караульный вызвал меня после обеда.

На столе перед ним лежал план перехода. Я показала, где стояла при закрытии решётки, в каком порядке шли остальные и откуда пришёл первый удар. Вопросы в основном касались того, что происходило до нападения; к самой схватке возвращались лишь тогда, когда нужно было уточнить работу артефакта.

О близнецах спрашивали несколько раз.

Останавливались ли они возле опор. Касались ли пластин. Повернул ли кто-нибудь назад до закрытия прохода.

Я отвечала, стараясь не раздражаться, но после очередного уточнения всё же не выдержала:

— Сайлас пытался обезвредить артефакт, когда он уже стрелял в нас. Он пытался отключить его снаружи.

— Это есть в его показаниях.

— И в моих должно быть.

Караульный развернул лист.

— Есть. Прочитайте.

Я прочла, затем вернулась к началу и проверила остальное. Там не было ни обвинений, ни выводов, только последовательность событий.

Перед подписью я спросила:

— Почему их проход так важен?

— Потому что сразу после него началось срабатывание. Мы проверяем, что изменилось в этот момент.

За дверью ждал Дариан. Сайлас сидел на подоконнике и смотрел во двор; увидев меня, спрыгнул на пол.

— Отпустили?

— Да.

Дариана вызвали почти сразу. Сайлас проводил его взглядом и снова прислонился к стене.

— Тебе тоже спрашивали про пластину? — спросил он.

Я кивнула.

— Что я должен был делать? Стоять и смотреть?

— Я считаю, что ты делал все правильно. Передо мной тебе точно не нужно объясняться.

Он замолчал. Только теперь я заметила, как устало он выглядит. Ожог на ладони оказался не единственной травмой: возле большого пальца темнел длинный порез, который утром я не разглядела.

— Как рука?

— Заживёт.

Сайлас попытался улыбнуться, но улыбка получилась вялой и ну натуральной.

Я осталась рядом до возвращения Дариана. Разговаривать не хотелось, уходить — тоже.

***

Эрвин подошёл ко мне вечером, когда я выходила из столовой.

— Ты сместишь планы, если я попрошу немного времени?

Я остановилась у стены, пропуская адептов с подносами. Повреждённую руку он держал чуть в стороне, чтобы её не задели.

— У меня нет планов. Что случилось?

— Лучше поговорить не здесь.

Мы пошли в небольшую комнату возле библиотеки. Вечером её редко занимали: здесь стояли всего два стола, а один светильник давно работал вполсилы. Эрвин оставил дверь приоткрытой и сел напротив.

Некоторое время он смотрел на лежавшую между нами книгу.

— Вчера я сказал, что не пытался искать твои воспоминания. Это правда, но я должен объяснить, что всё-таки произошло.

Я убрала руки со стола.

Он заметил движение.

— Когда ты перестала отвечать, я позвал тебя мысленно. Ты не услышала. Тогда я попытался добраться глубже — туда, где ещё мог привлечь твоё внимание. И оказался внутри того, что ты переживала.

— Что ты видел?

Эрвин поднял глаза.

— Комнату. Твоего отца возле стола. Мать, которая пыталась вывести тебя к двери.

Я смотрела на него, ожидая продолжения.

Он не отвёл взгляда.

— Я видел их лица, Ния. И крылья.

Под столом пальцы вцепились в край скамьи.

До этого мгновения я позволяла себе надеяться, что он воспринял только страх, кровь, отдельные движения. Что образы могли оказаться такими же спутанными, как иногда становились для меня самой.

Но мама была передо мной совсем близко. Она держала моё лицо в ладонях, заставляя посмотреть на неё.

Эрвин не мог не увидеть.

— Ты понял, кто они.

— Аэлири, — тихо сказал он. — Да.

Я отвернулась к окну.

Во дворе двое служащих переносили лестницу. Один шёл спиной вперёд и предупреждал другого о ступенях. Их голоса доносились приглушённо, будто комната находилась гораздо дальше от обычной жизни, чем на самом деле.

— И кто я, тоже.

Эрвин помедлил.

— Вывод напрашивается сам собой.

Я провела ладонью по щеке. Неосознанно, словно могла проверить, на месте ли привычное лицо.

— Да. Они мои родители.

Он кивнул, принимая подтверждение, и не стал разглядывать меня внимательнее.

Это почему-то помогло.

Я посмотрела на дверь.

Можно было закончить разговор сейчас. Попросить молчать, услышать обещание и уйти. Потом начать следить за тем, что говорю рядом с ним, ещё тщательнее. Избегать совместных заданий, не оставаться наедине, искать способы закрыться.

Я знала, как это делается.

— Почему не сказал вчера?

— Ты едва держалась на ногах. Я решил, что разговор может подождать до сегодня.

— Решил за меня.

— Да.

Он не стал оправдываться тем, что хотел как лучше.

Было бы проще, если он начал оправдываться. Тогда нашлось бы, за что зацепиться, на что рассердиться вместо того, чтобы вспоминать его руку поверх моей и кровь на рассечённом рукаве.

— Ты мог вернуть меня, не увидев этого?

— Возможно. Если бы у меня было больше времени или опыта. Но тогда я не нашёл другого способа.

Я кивнула.

За последние сутки я слишком часто возвращалась мыслями в переход, чтобы притворяться, будто у него была возможность спокойно выбирать.

— Ты видел что-нибудь ещё?

— То, что происходило с твоими родителями. Тебя возле матери. Я понял, что вы не можете выйти. И почувствовал, насколько ты уверена, что всё это происходит снова.

Мне пришлось сглотнуть.

— Ты видел тех, кто напал?

— Не настолько ясно, чтобы что-то сказать о них. Я не пытался рассматривать. Искал, как до тебя достучаться.

Эрвин немного подался вперёд, но остановился, не сокращая расстояния между нами.

— Я рассказываю это, потому что ты должна знать. Не для того, чтобы получить объяснение взамен.

Я посмотрела на его перевязь.

— А если такое повторится?

— Я не могу обещать, что никогда больше ничего не увижу. Могу обещать не искать намеренно. И скажу тебе, если снова узнаю то, чего ты не хотела показывать.

В прошлый раз похожий ответ разозлил меня.

Теперь я слишком хорошо понимала цену более удобного обещания.

***

Некоторое время мы молчали.

Эрвин знал мою расу. Знал, что родителей убили у меня на глазах, что мои воспоминания способны заслонить настоящее. Видел браслеты и понимал, что они не обычная мера для первокурсницы.

Он уже знал обо мне больше, чем кто либо другой после трагедии.

Но вчера он уже располагал большей частью этого знания, когда закрыл меня от осколков. После нападения мог задавать вопросы, ловить на оговорках, ждать удобного момента. Вместо этого пришёл и рассказал, насколько далеко зашёл.

Я вспомнила, как он говорил о доме отца. О людях, которые желали ему успехов, пока он слышал их отвращение. О надежде научиться сидеть среди других, не воспринимая всё, что они не собирались произносить.

Тогда он доверил мне то, чем тоже можно было причинить боль.

Я не хотела отвечать на это только поиском следующего пути для бегства.

За месяцы в Равессаре со мной произошло нечто, чего я не заметила сразу. Я начала ждать вечера не только потому, что день наконец заканчивался. Хотела услышать, чем завершился спор близнецов, узнать, как Эннар справился с проверкой, посидеть с Меррой над заданием, даже если она ворчала на мои пометки.

После гибели родителей, после Илвара и долгих лет, в течение которых нужно было прежде всего не попасться, это казалось почти непозволительной беспечностью.

Но именно эти люди вытащили меня из перехода.

Ни один не знал, кем я была раньше.

Я опустила взгляд на браслеты. Без магии оказалось недостаточно ни моих знаний, ни прежней подготовки, ни злости, которая так долго помогала держаться. Я не хотела навсегда остаться той, кого приходится вытаскивать. Но и верить, что когда-нибудь стану достаточно сильной, чтобы никто больше не понадобился, после вчерашнего не получалось.

— Я могу рассказать часть, — сказала я.

Эрвин не ответил сразу.

— Ты не обязана.

— Знаю. Поэтому и говорю.

Я выпрямилась, заставляя себя смотреть на него.

— Ты прав. Я аэлири. Внешность, которую ты видишь, не моя. Так было безопаснее.

Он кивнул, не спрашивая, как устроена маскировка.

— Но имён своей семьи я пока не назову. И места, где мы жили, тоже. Если на какой-то вопрос я не отвечу, не пытайся искать ответ сам.

— Не буду.

Проверить это обещание было невозможно.

Я всё-таки решила ему поверить.

***

— Я выросла дома, среди родных. Училась, занималась магией, готовилась к служению Нимаре. Мне нравилось думать, что однажды я смогу делать то же, что родители, и так же уверенно принимать решения.

Начать с этого оказалось легче, чем сразу с убийства.

Я говорила и постепенно узнавала собственную жизнь в произнесённых словах. Не только ту её часть, которая приходила по ночам.

— Отец терпеть не мог, когда я бралась за сложное воздействие, не отработав простое. Мама обычно соглашалась с ним, но потом сама показывала чуть больше, чем собиралась. А я думала, что они слишком осторожничают.

Уголок рта дрогнул.

— Наверное, все дети так думают.

Эрвин слушал.

Я взяла стоявшую на столе воду и сделала глоток.

— Был ещё двоюродный брат. Он значительно старше меня. Часто бывал рядом, занимался со мной, выслушивал то, с чем я не хотела идти к родителям. Мне казалось, что он понимает меня лучше всех.

— Ты ему доверяла.

— Безоговорочно.

Сказать это оказалось неприятнее, чем я ожидала.

Я помнила слишком много хорошего, чтобы теперь удобно назвать всё притворством. Для меня оно было настоящим. Вечера над книгами, разговоры, его терпение. Всё, на чём выросла моя уверенность, что рядом с ним ничего плохого произойти не может.

— Он предал нас. После смерти родителей я ещё не сразу поняла, что произошло. Не видела всей картины. Даже когда он оказался рядом с теми, кто меня удерживал, я ждала, что сейчас он вмешается.

Эрвин едва заметно напрягся.

— Он участвовал в их гибели?

— Я знаю, что предательство было его. Но не знаю всего, что он сделал и кому отдал какие приказы. И не понимаю почему.

Я произнесла это медленно, не позволяя привычным догадкам занять место ответа.

— Зато то, что произошло потом, я видела сама. Я попросила его помочь. Он взял меня за руку, а затем передал человеку, который ждал рядом.

В комнате стало прохладно. Я подтянула рукава, хотя ткань уже закрывала запястья.

— Этого человека звали Илвар.

Эрвин не переспросил имя.

— Он проводил опыты над магами. Над даром, над телом, над тем, сколько человек может выдержать. Не знаю, что брат ему обо мне рассказал и что пообещал. Для Илвара я была подходящей возможностью.

— Потому что тебе доступны все стихии?

— И потому что силы было много. Возможно, причин было больше. Я не всегда понимала, чего он добивается.

Я замолчала, подбирая границу, за которую не собиралась заходить.

Эрвин дождался.

— Не буду рассказывать, что именно он делал. Не сейчас.

— Хорошо.

Ни жалости в голосе, ни попытки убедить, что после рассказа станет легче.

Я смогла продолжить:

— После опытов мои возможности усилились. Но это не было похоже на обычное развитие дара, когда постепенно привыкаешь к новой нагрузке. Я знала, как вызвать воздействие, но понятия не имела, к чему оно приведет. То, что раньше удерживала почти не задумываясь, начинало выходить из-под контроля.

Эрвин посмотрел на браслеты.

— Значит, дело не в том, что тебя не учили.

— Меня учили с детства. Поэтому сначала я была уверена, что справлюсь.

От этого признания захотелось рассмеяться, но ничего весёлого в нём не было.

— Когда смогла уйти от Илвара, долго пыталась решить всё сама. Пряталась, избегала лишних знакомств, не пользовалась силой без необходимости. Каждый раз надеялась, что вот теперь достаточно понимаю, что со мной происходит.

— Не получалось?

— Иногда получалось. Это было хуже всего. После удачной попытки хотелось верить, что опасность позади.

Я провела пальцем по ободу браслета.

— Потом происходило что-нибудь, чего я не могла предсказать. И приходилось начинать заново.

Рассказывать о бегстве подробно я не стала. Названия мест, чужие имена, способы, которыми меня находили или едва не находили, остались за пределами разговора.

— В какой-то момент я поняла, что умею скрываться лучше, чем управлять собственным даром. И чем дольше это продолжается, тем меньше у меня шансов что-то изменить. Так я пришла в Равессар.

— Тебя здесь знают?

Я подняла голову.

Эрвин сразу уточнил:

— Те, кто работает с ограничителями. Им известно, из-за чего изменился дар?

— Они знают достаточно, чтобы заниматься ими. Больше, чем остальные. Но им я тоже рассказала далеко не все.

Он принял этот ответ.

Я была благодарна, что мне не пришлось отказывать прямо.

***

Когда я замолчала, за дверью прошла небольшая компания адептов. Кто-то попросил остальных говорить тише, и шум постепенно стих.

Я ждала вопросов о том, что оставила недосказанным.

Эрвин задал другой:

— Вчера ты винила себя за то, что не могла удержать щит вместе с Тореном?

Я медленно кивнула.

— Если бы раньше научилась контролю, браслетов бы не было. У меня хватило бы силы. Не знаю, смогли бы мы отключить защиту, но до прихода Ксарена я могла продержаться.

Он не стал говорить, что я ошибаюсь.

— Возможно, могла. Но вчера рядом с нами была ты с ограничителями, а не ты, какой надеешься стать после обучения. Мы защищали друг друга тем, чем могли.

— Я почти ничего не сделала.

— Когда вернулась, помогала Торену. Кроме тебя в тот момент это не мог сделать никто.

Мне захотелось отвернуться, но Эрвин продолжил:

— Я не прошу тебя считать, что всё было хорошо. Просто не думай, будто мы с Эннаром сейчас подсчитываем, достаточно ли ты сделала, чтобы тебя стоило вытаскивать.

Я посмотрела на перевязь у него на руке.

Сказать, что мне неважно, что они думают, уже не получилось бы.

— Я не хочу снова оказаться такой беспомощной.

— Тогда будем выяснять, что можно изменить. Но не всё сразу.

Он осторожно устроил повреждённую руку удобнее.

— И я не уверен, что с воспоминаниями должен работать именно я. Вернуть тебя в опасный момент и помочь пережить то, что с тобой произошло, — не одно и то же.

— А научиться закрываться от чужого восприятия?

— С этим могу помочь в пределах того, что умею. Сначала нужно узнать, что тебе разрешено без доступа к дару.

Я кивнула.

Ещё недавно любая необходимость обратиться за помощью казалась угрозой: за каждым вопросом мог последовать другой, а потом объяснять пришлось бы уже не только браслеты.

Сейчас тайна не стала менее важной.

Просто я устала платить за неё всем остальным.

***

— То, что ты рассказала, останется между нами, — сказал Эрвин. — И то, что я увидел.

Я выдохнула медленнее, чем собиралась.

— Включая мою расу.

— Включая её.

Я откинулась на спинку стула. Только теперь почувствовала, как устала: ныли плечи, пересохло во рту, в голове было непривычно тихо.

Эрвин не узнал моего родового имени. Не узнал, кто именно лежал у стола в увиденной им комнате и чьи белые крылья я помнила с детства. Это всё ещё оставалось со мной.

Но он узнал меня лучше, чем кто-либо за долгие годы.

От этой мысли было страшно.

И уходить из комнаты не хотелось.

— Ты жалеешь? — спросил он.

Я подумала, прежде чем ответить:

— Боюсь.

Эрвин кивнул, не подменяя одно другим.

— Если я захочу закончить какой-то разговор…

— Скажешь. И мы закончим.

Я посмотрела на него и впервые за вечер позволила себе слабую улыбку.

— Хорошо.

Мы ещё немного посидели, не возвращаясь к сказанному. За окном зажгли дворовые светильники. В библиотеке передвинули стул, хранитель напомнил кому-то о сроке возврата.

Когда я поднялась, Эрвин тоже взял сумку.

У двери я остановилась.

— Спасибо, что рассказал сам. О том, что видел.

Он посмотрел на меня.

— Я обещал.

Я кивнула.

В коридор мы вышли вместе.

Глава 16. Магическая физиология

За неделю восточный переход так и не открыли.

Поначалу у северной лестницы толпились, опаздывали и ругались с теми, кто пытался пройти навстречу. Потом Корвен принёс в общую комнату копию изменённого расписания и повесил возле двери. Теперь на сборы оставляли больше времени, а спорить с караульным у закрытого прохода перестали даже старшие.

Я научилась не смотреть в ту сторону каждый раз, когда мы проходили мимо.

Получалось не всегда.

На утренних занятиях Ксарен больше не спрашивал, готова ли я работать. Называл упражнение, указывал пару и ждал, пока займу место. Мне это подходило гораздо больше осторожности, с которой целительница предлагала сообщать о головокружении.

В тот день я работала с Веларой. Она дважды перехватила меня на одном и том же движении, а на третий раз я успела изменить хват и заставила её отступить.

— Наконец-то, — сказала она, поправляя съехавшую накладку. — Я уже начала думать, что тебе нравится падать именно на это плечо.

Я потёрла ушибленное место.

— Второе у меня просто любимое.

Ксарен прошёл мимо нас, остановился возле следующей пары и велел повторить приём медленнее. Сайлас попытался объяснить, что ошибка была не в скорости, но Дариан уже занял исходное положение.

К концу занятия руки дрожали от усталости. Зато я ни разу не забыла, где нахожусь.

***

О новом предмете мы узнали за завтраком.

Корвен положил возле своей тарелки лист, дождался, пока ближайшие перестанут спорить о хлебе, и объявил:

— После истории идём в малый естественный корпус. Магическая физиология.

Сайлас потянулся за листом.

— Это вместо чего?

— Вместо свободной подготовки. Два раза в неделю.

— Я уже привязался к свободной подготовке.

— Ты всё равно тратил её на то, чтобы переписывать у брата.

Дариан отодвинул кружку, спасая её от локтя Сайласа.

— Нет. Иногда он переписывал у Эрвина.

Велара забрала расписание и прочла нижнюю строку.

— Практическая одежда, принадлежности для записей. Оружие оставить в стойках перед аудиторией.

— Кто ведёт? — спросила Мэрра.

— Сайр Терен Илларт, — ответил Корвен.

Я перестала жевать.

Эрвин сидел через одно место от меня. Он не повернулся, только чуть замедлил движение, ставя чашку.

Терен Илларт.

Я видела его в день испытания дара. Худощавый мужчина с книгой, слишком внимательный к тому, что именно я почувствовала при всплеске. Тогда Ксарен отдельно напомнил ему, что за мной нужно наблюдать, а не исследовать.

— Знакомый? — спросила Мэрра, заметив мою реакцию.

— Он осматривал меня после поступления.

Это было не совсем точное слово, но объяснять больше за столом не хотелось.

Мэрра кивнула и потянулась за хлебом.

Эрвин продолжил разговор с Дарианом.

Я была ему благодарна за то, что он не стал спрашивать даже взглядом.

***

Малый естественный корпус находился за двумя соединёнными дворами. Мы редко сюда заходили: основные занятия проходили ближе к плацу, а в этой части академии обычно встречались старшие адепты и служащие с закрытыми ящиками.

У входа пришлось посторониться. Двое работников вкатили тележку с длинными футлярами, и Корвен придержал им дверь, пока остальные поднимались по ступеням.

На тележке лежала дощечка с разрешением. Караульный у лестницы сверил её с записью, заглянул под закреплённую ткань и только после этого пропустил груз дальше.

— Теперь всё проверяют, — негромко заметила Велара.

— Пусть проверяют, — ответила Мэрра.

В коридоре пахло тёплым воском, сухими травами и чем-то резким, лекарственным. Я задержалась возле стойки, убирая нож в ячейку. Застёжка с первого раза не поддалась, и я раздражённо дёрнула её сильнее, чем требовалось.

Эрвин остановился рядом, проверяя номер своего места.

— Здесь две двери, — сказал он негромко.

Я подняла глаза.

— Что?

Он кивнул в сторону аудитории.

— Вторая у стола преподавателя. Обе открыты.

Я посмотрела.

Так и было.

Эрвин не стал ждать ответа и прошёл внутрь. Я закончила с застёжкой и последовала за ним.

***

Аудитория отличалась от тех, к которым мы привыкли.

Вместо длинных скамей здесь стояли отдельные столы, рассчитанные на троих. У стены находился высокий шкаф с прозрачными дверцами, за которыми лежали модели суставов, плоские пластины с цветными линиями и несколько сосудов. Их содержимое я решила пока не рассматривать.

Терен стоял у кафедры и пытался развернуть большую схему. Один край упорно сворачивался обратно. Преподаватель прижал его книгой, второй — футляром от очков, после чего оглядел результат с явным неудовольствием.

Корвен подошёл помочь.

— Есть крепления?

— В верхнем ящике.

Вместе они закрепили схему на доске. Терен поблагодарил его, поправил очки и наконец повернулся к аудитории.

Я села между Мэррой и Эннаром. Эрвин устроился за соседним столом с Веларой. Близнецы заняли места ближе к проходу; Сайлас сразу потянулся посмотреть, что лежит в закрытом лотке, но Дариан придержал крышку.

Терен дождался, пока затихнут последние разговоры.

— Магическая физиология. Сайр Терен Илларт. Если вы рассчитывали, что здесь вам наконец разрешат пользоваться даром, вынужден разочаровать.

Сайлас отпустил крышку.

— Мы будем разбирать, что происходит с телом при использовании магии, почему сходные нагрузки дают разные последствия и в каких случаях желание попробовать ещё раз заканчивается лечебным крылом.

Он окинул взглядом ряды и ненадолго задержался на Эннаре.

— С последствиями некоторые уже познакомились. Теперь постараемся понять причины.

Эннар положил руки на стол.

Внешне он почти восстановился. Только после разминки дольше обычного сидел, прежде чем идти умываться, и сердился, если это замечали.

Терен взял мел.

— Начнём с различия, которое чаще всего игнорируют. Объём доступной силы, способность направить её и выносливость тела — не одно и то же.

На доске появились три слова.

Я достала тетрадь.

— Человек может обладать значительным даром и не выдерживать продолжительной работы. Может прекрасно удерживать небольшое воздействие, но потерять контроль при увеличении нагрузки. А может годами пользоваться одним приёмом и решить, что его организм обязан так же перенести другой.

— Если ступень дара одинаковая, разница всё равно будет большой? — спросила Велара.

— Разница может оказаться смертельной. Ступень не сообщает вам, сколько человек спал, чем болел, какие повреждения перенёс и насколько хорошо освоил конкретное воздействие.

Терен снял со стола две узкие стеклянные трубки и поставил их в держатель. Одна была заметно тоньше другой.

— Это плохая модель живого организма, — предупредил он. — Но для первого занятия достаточно.

Он подсоединил к трубкам небольшой сосуд. По обеим потекла светлая жидкость, в узкой уровень поднялся быстрее.

— Что произойдёт, если я увеличу подачу?

Кто-то с заднего стола ответил.

— Узкая трубка не выдержит напора.

Терен кивнул, изменил положение крана, и тонкая трубка начала подрагивать в креплении.

— А теперь представьте, что вы чувствуете боль и решаете: раз сила ещё есть, значит, можно продолжать.

Он закрыл подачу прежде, чем стекло треснуло.

— В отличие от трубки, у вас не всегда найдётся человек, который вовремя повернёт рычаг.

Я записала последнее предложение, потом зачеркнула. Смысл и без того запомнился.

***

Терен объяснял хорошо.

Это раздражало меня сильнее, чем должно было.

Я ожидала сухих перечислений и вопросов, от которых придётся сдерживать дрожь. Вместо этого он разбирал понятные вещи: почему после некоторых воздействий мерзнут пальцы, почему прекращение боли не всегда означает восстановление, как отличить обычную усталость от состояния, при котором продолжать опасно.

На вопрос Мэрры он ответил сразу, но, когда один из адептов у окна попросил объяснить иначе, не стал повторять то же самое громче. Снял с полки другую модель и показал на ней.

Я поймала себя на том, что слежу за его руками без прежнего напряжения.

Потом он заговорил о расовых различиях.

— Общая ошибка — считать, что внешнее сходство означает сходное устройство. Некоторые из вас выглядят почти одинаково и при этом по-разному переносят потерю крови, перегрев, недостаток сна или восстановительные составы.

Сайлас обернулся к брату.

— Ты слышал про недостаток сна?

— Слышал, что ты мешаешь слушать дальше.

Терен дождался, пока они замолчат.

— На этом предмете мы не будем выяснять, чья раса лучше приспособлена к жизни. Будем выяснять, что опасно конкретно для вас. Общие рекомендации полезны ровно до того момента, когда их начинают применять вместо наблюдения.

Он посмотрел на меня.

— Вейл, ограничения на практику у вас сохраняются?

— Да.

— Значит, задания, требующие активного воздействия, будете проходить отдельно после допуска. Пока их в программе нет.

Несколько человек повернули головы. Я заставила себя не опустить рукава ниже.

Терен уже перешёл к следующему столу.

Он не спросил, почему я ношу браслеты. Не предложил проверить что-нибудь прямо сейчас. Я почувствовала облегчение и тут же разозлилась на себя за то, что заранее готовилась к худшему.

***

Для первой практической работы нам раздали небольшие рамки с плоскими камнями внутри.

Терен велел не трогать боковые крепления и дождался, пока каждый получит прибор.

— Диагностические пластины. Они реагируют на естественный магический фон и изменения состояния тканей. Ничего направлять в них не требуется. Не пытайтесь помочь прибору, даже если вам кажется, что он работает слишком медленно.

Сайлас убрал палец с крепления.

Мэрра заметила и усмехнулась.

— Работаете по очереди, — продолжил преподаватель. — Сначала отмечаете пульс и дыхание в покое, затем выполняете простую нагрузку и сравниваете показатели. Записывать будете не вывод, а наблюдение. «Мне стало хуже» недостаточно. «Участилось дыхание, появились дрожь и холод в пальцах» — уже сведения.

Эннар потянул к себе рамку.

Терен остановился возле нашего стола.

— Вам сегодня только показатели в покое.

— Меня допустили к занятиям.

— И я вас не выгоняю. Но после истощения обычная нагрузка ещё некоторое время даёт необычный результат. Сейчас нам нужен исходный показатель, а не повторение лечебного осмотра.

Эннар откинулся на спинку стула.

Я ожидала, что он начнёт спорить, но он лишь подвинул прибор мне.

— Тогда ты первая.

Я посмотрела на браслеты.

Терен проследил за взглядом.

— Ваши ограничители исказят магическую часть измерения. Это и отметите. Физические показатели сравнить можно.

— Пластина не будет пытаться пройти через блокировку?

— Нет. Здесь нет активного воздействия.

Он перевернул одну из рамок и показал закрытое основание.

— Такие приборы используют на первом занятии именно потому, что испортить их проще, чем причинить ими вред. Но основание всё же не вскрывайте.

Я положила ладонь на камень.

Он оказался прохладным. Через несколько мгновений у края проступила тонкая линия, рядом появилась другая, слабее.

Мэрра наклонилась, сверяя результат с выданной таблицей.

— Вот это записывать?

Терен указал нужную шкалу, дождался, пока мы разберёмся, и пошёл дальше.

Я убрала руку.

Ничего не произошло.

Ни боли, ни давления, ни знакомого ощущения чужой силы под кожей.

Эннар посмотрел на меня.

— Теперь дышать можно.

Я не заметила, что задерживала дыхание.

***

К середине занятия в аудитории стало шумнее.

Велара обнаружила, что её сосед дважды записал собственные показатели вместо чужих. У окна спорили, можно ли считать число движений пульса одинаково, если один отсчитывает слишком быстро. Корвен подошёл к доске и попросил уточнить обозначение, после чего объяснил его тем, кто не расслышал.

Я выполняла упражнение возле стола: медленно приседала, стараясь не заваливаться на ушибленное колено. Мэрра следила за временем, а Эннар вносил записи.

После нагрузки линия на пластине изменилась. Я наклонилась ближе.

— Теперь сравните с ощущениями, — сказал Терен, проходя мимо. — Не с тем, что вы ожидали увидеть.

Я начала перечислять: дыхание чаще, ладони тёплые, тянет бедро. Эннар записывал с такой серьёзностью, что я едва не рассмеялась.

За соседним столом Эрвин заканчивал свою часть. Когда я подняла голову, он коротко посмотрел на меня, затем на лежащую передо мной пластину.

Я кивнула.

Он вернулся к записям.

Никакого вопроса вслух не потребовалось.

У близнецов Терен задержался дольше.

Я заметила это только потому, что Сайлас, прежде отвечавший с обычной лёгкостью, вдруг замолчал.

— Ещё раз, — попросил преподаватель.

Сайлас положил ладонь обратно.

Терен посмотрел на камень, повернул рамку к свету и сверился с таблицей.

— Ожог чем обрабатывали?

— Тем, что выдали в лечебном крыле.

— Сегодня наносили?

— Утром.

Преподаватель кивнул.

— Здоровую руку положите.

Сайлас послушался. Дариан придвинулся, пытаясь разглядеть показания, но Терен уже убрал рамку.

— Этот прибор я проверю отдельно. Возьмите другой.

Он принёс замену из шкафа. Пока Сайлас повторял измерение, преподаватель просмотрел записи Дариана.

— Восстановительные составы за последние дни принимали?

— Нет.

— Перегрузка, необычные воздействия?

Дариан взглянул на брата.

— Тоже нет.

Терен сделал пометку на отдельном листе.

— Хорошо. Продолжайте.

Я вернулась к своей таблице. Эннар показывал на строку, которую я пропустила.

— Здесь ещё нужно после отдыха.

Я снова положила ладонь на камень.

***

К концу занятия у нас было по странице записей и гораздо меньше уверенности в том, что собственное состояние легко оценивать.

Мэрра призналась, что ожидала восстановиться быстрее. Эннар сердился на слишком частый пульс, хотя сидел почти всё время. Я обнаружила, что после небольшой нагрузки зажимаю плечи и продолжаю держать их так даже тогда, когда дыхание уже выравнивается.

Терен прошёл между столами, просматривая результаты.

— Вы не обязаны за одно занятие научиться определять всё без приборов, — сказал он. — Для начала достаточно перестать путать «я ещё могу заставить себя двигаться» и «мне безопасно продолжать».

Он собрал несколько листов, остальные велел оставить в тетрадях.

— На следующем занятии будем разбирать восстановление. До него запишите два наблюдения после обычной разминки. Нагрузку специально не увеличивать. Если кто-то решит ради красивого результата довести себя до обморока, обсуждать будем не результат.

Сайлас склонился к Дариану:

— Жаль. Был бы запоминающийся доклад.

— С тебя и обычного хватит.

Мы начали собираться.

У двери Терен остановил меня:

— Вейл, на минуту.

Мэрра замедлила шаг. Я показала, что всё в порядке, и подошла к кафедре.

Преподаватель держал мой лист.

— У вас отмечено напряжение до измерения. Оно появилось при виде прибора или раньше?

Я посмотрела на бумагу.

— Раньше.

— И после проверки прошло?

— Стало меньше.

Он кивнул.

— В дальнейшем отмечайте это отдельно от реакции на нагрузку. Иначе будете приписывать прибору или упражнению то, что началось до них.

Я ожидала продолжения, но Терен только вернул записи.

— На сегодня всё.

У меня уже почти получилось уйти, когда он добавил:

— Если когда-нибудь понадобится сравнить показатели при изменении режима ограничителей, это будет делать Иара. На моих занятиях самостоятельно их не проверяют.

— Я не собиралась.

— Хорошо. Предпочитаю сказать заранее.

Он отпустил меня так спокойно, что заготовленная настороженность оказалась лишней.

В коридоре ждал Эрвин.

***

Мы забрали оружие и вышли во двор.

Мэрра с Веларой уже ушли вперёд, обсуждая задание. Эннар остановился у стены, где его поджидала белка-летяга. Та спустилась по водостоку, перебралась ему на рукав и сразу полезла к карману.

— Сегодня без переговоров, — сказал он. — Я опаздываю есть.

Зверёк исчез под краем куртки.

Эрвин проводил его взглядом.

— Кажется, его не услышали.

— Услышали. Просто не согласились.

Мы пошли медленнее.

После разговора в библиотеке я несколько раз ловила себя на ожидании, что между нами всё изменится заметнее. Эрвин начнёт смотреть иначе, подбирать слова, избегать вопросов о семье или, наоборот, осторожно возвращаться к ним.

Ничего подобного не произошло.

Он всё так же иногда не отвечал сразу, когда вокруг было слишком шумно. Всё так же замечал подробности, которые я пропускала. Только теперь, если я замолкала, рядом оставалось место для молчания, а не необходимость срочно объяснить его.

— Спасибо за двери, — сказала я.

Эрвин посмотрел на меня.

— Помогло?

— Да.

Он кивнул, не придавая этому большего значения, чем я была готова выдержать.

Мы прошли вдоль ограды. Через служебный двор снова везли тележку, на этот раз пустую. Работник остановился у закрытой створки и позвал караульного.

— Раньше тут быстрее было, — донёсся его голос.

Караульный ответил что-то о проверке. Мы свернули раньше, чем услышали продолжение.

У столовой нас догнали близнецы.

Сайлас держал в здоровой руке новую диагностическую рамку.

— Неужели выдали на дом? — спросила я.

— Велели отнести в лечебное крыло. Проверить, не влияет ли мазь.

Дариан нёс обе сумки.

— И только потом есть.

— Это он решил, — уточнил Сайлас. — Я вполне способен сначала пообедать.

— Тогда иди сам и объясни целителю, почему показатель изменился после горячей еды.

Сайлас посмотрел на рамку с явным неудовольствием.

— Самое неприятное в новых предметах — они дают ему новые доводы.

Мы посторонились, пропуская их к лестнице.

Я уже взялась за дверь столовой, когда Эрвин негромко спросил:

— Пойдём после обеда к Эннару? Он хотел закончить записи, пока помнит объяснение.

Раньше я, скорее всего, отказалась бы. Ушла в комнату, ещё раз проверила свои ответы, затем долго думала бы о том, почему Терен задержался возле близнецов и зачем задал мне вопрос.

— Пойдём, — сказала я.

На этот раз возможность провести час с другими не казалась потерянным временем.

***

Терен нашёл меня на следующий день после утреннего занятия.

Я стояла у стойки с оружием, пытаясь развязать затянувшийся узел на ремне. Услышав своё имя, подняла голову.

Преподаватель держал папку и выглядел так, словно шёл по другому делу, но решил остановиться.

— Вейл, передайте Вельморам, что результаты проверки исправны. Дополнительный осмотр не потребуется.

— Хорошо.

Он уже собирался уйти, когда я спросила:

— Значит, дело было не в приборе?

Терен остановился.

— В пределах общей таблицы не все индивидуальные особенности выглядят одинаково. Это одна из причин, по которым я запрещаю вам делать выводы по одному измерению.

Я кивнула.

— Передам.

Он направился к лестнице, а я наконец распустила узел.

Близнецы стояли неподалёку. Сайлас выслушал сообщение и довольно повернулся к брату:

— Видишь? Можно было сначала поесть.

Дариан только покачал головой.

Я вернула ремень на место и пошла вслед за Мэррой к выходу. Предстояло ещё два занятия, потом работа над схемой переходов. Обычный день, который впервые за неделю не начинался с ожидания нового несчастья.

У лестницы Корвен напомнил, что идти снова придётся в обход.

Я поправила сумку и повернула вместе со всеми.

Глава 17. Разрешённый маршрут

Карта не сходилась с описанием.

Я уже третий раз провела пальцем от портовой дороги к нижнему переходу и снова вернулась к исходной точке. Согласно справочнику, между ними находился жилой квартал. На схеме вместо него тянулась широкая полоса складов.

— Может, ты перевернула лист? — предположил Сайлас.

— Тогда река потечёт в гору.

— Зато квартал найдётся.

Мэрра подтянула к себе справочник, посмотрела год издания, затем перевернула карту.

— Между ними сорок лет. За это время квартал могли снести.

— Или склады построили в другом месте, — сказала я.

— Или составитель никогда там не был, — добавил Дариан.

Эссара, проходившая между столами, остановилась возле нас.

— И как вы собираетесь выяснить, какое объяснение верное?

Сайлас убрал руку с карты.

— Найдём более новое издание.

— А если оно повторяет старое?

— Сравним с другим источником, — ответила Мэрра.

Преподаватель кивнула.

— Желательно с тем, у которого нет общего происхождения с первым. Два переписчика одного ошибочного отчёта не становятся двумя независимыми свидетелями.

Она взяла карту, посмотрела на нижний край и вернула мне.

— Завтра сдадите оба варианта маршрута. С пояснением, на какие сведения опирались.

Когда она отошла, Сайлас вздохнул.

— Нужно было оставить реку течь в гору.

Я усмехнулась и достала чистый лист.

За последние дни у нас стало больше занятий, на которых требовалось не запомнить ответ, а объяснить, почему ему можно доверять. После общей истории появились разборы договоров, отчётов о переходах и дорожных схем. Ошибки в них оказывались то случайными, то намеренными, но на итоговой оценке это никак не отражалось.

Корвен, сидевший через проход, поднял руку.

— В задании сказано пользоваться действующим описанием. Как мы можем знать, что оно действующее, если у всех книг разные даты?

— Не можете, пока не проверите, — ответила Эссара. — Именно поэтому через двенадцать дней у вас будет возможность поработать с местными источниками.

Разговоры постепенно стихли.

Преподаватель вернулась к своему столу и вынула из папки несколько листов.

— Академия получила подтверждение допуска в переходный округ Элларии. Ваша группа включена в учебный выезд.

Перо выскользнуло у меня из пальцев.

Я успела поймать его возле самого края стола, но на карте осталось короткое чернильное пятно.

***

Мэрра посмотрела на испорченную линию.

— Промокни, пока не растеклось.

Я прижала к бумаге край чистого листа.

Эссара продолжала говорить. Что-то о местном хранилище дорожных сведений, действующих соглашениях и разрешённых пределах посещения. Я слышала каждое слово по отдельности, но не могла удержать их вместе.

Эллария.

Последний раз я произнесла это название вслух на занятии, перечисляя миры с устойчивой сетью переходов. Тогда оно ещё оставалось словом, которое можно написать, произнести и закрыть следующей страницей.

Теперь до него было двенадцать дней.

— Посещать другие районы вы не будете, — сказала Эссара. — Разрешение выдано на станцию прибытия, путь к хранилищу и само хранилище. Любая попытка выйти за эти пределы закончится прекращением выезда для всей группы.

Велара подняла голову.

— Только для нас или вообще для академии?

— Это будет зависеть от того, насколько убедительно нарушитель объяснит своё желание пренебречь местными правилами. Я бы не советовала проверять.

Кто-то у окна негромко спросил соседа, что там такого закрытого.

Я смотрела на чернильное пятно.

Эллария никогда не была миром, где чужаку позволялось всё. На переходах проверяли документы, некоторые места требовали разрешения, в храмовых хранилищах нельзя было просто взять понравившуюся книгу.

Но раньше я не помнила необходимости оговаривать дорогу от станции до здания, в которое тебя пригласили.

— Задания получите заранее, — закончила Эссара. — Вопросы о составе сопровождения и снаряжении — после объявления Ксарена. Сейчас вернёмся к карте.

Мне пришлось попросить Мэрру повторить, на чём мы остановились.

***

Эрвин догнал меня после занятия, но заговорил только у лестницы, когда остальные ушли вперёд.

— Ты знала, что готовится этот выезд?

Я покачала головой.

Он остановился рядом, оставляя проход свободным.

— Хочешь отказаться?

Первое желание было таким сильным, что я почти ответила сразу.

Отказаться. Остаться в Равессаре. Найти причину, которая не вызовет лишних вопросов: браслеты, недавняя травма, необходимость очередной проверки. Причин хватало.

Я посмотрела вниз, на двор между корпусами.

Там двое адептов спорили возле стойки с оружием. Один пытался продемонстрировать движение, второй отказывался становиться в позицию, пока тот не уберёт настоящий клинок.

Обычный день продолжался.

— Не знаю.

Эрвин не стал говорить, что времени достаточно. Мы оба понимали: дело не в двенадцати днях.

— Я не прошу решать сейчас, — сказал он. — Только не выбирай поездку потому, что отказ придётся объяснять.

Я посмотрела на него.

— А если я выберу остаться только потому, что боюсь?

— Тогда это всё равно будет твоё решение.

Прежде такая осторожность в ответах раздражала бы меня. Сейчас я была благодарна, что он не пытается придать моему страху удобную форму.

— Я хочу увидеть, — сказала я после паузы. — И не хочу.

Эрвин кивнул, словно в этом не было противоречия.

Мы спустились вместе. На следующем занятии я впервые за несколько дней пропустила начало объяснения, потому что смотрела в окно.

***

Ограниченный допуск оказался гораздо более обстоятельной вещью, чем разрешение на выход в Кхар-Зар.

Нам выдали перечень того, что можно взять с собой, предупредили о проверке записей и несколько раз повторили, какие документы должны оставаться у преподавателей. Даже учебные ножи следовало носить по установленному порядку, не перекладывая из ножен в сумку и обратно по собственному удобству.

Сайлас прочёл лист до конца.

— Если я захочу высморкаться, разрешение у кого получать?

— У того, кто даст тебе чистый платок, — ответила Мэрра. — Свой ты опять потерял.

Велара, сидевшая рядом, прыснула.

Ксарен дождался, пока они успокоятся.

— В поездке вы представляете академию. Это не означает, что нужно молчать при любом обращении. Это означает, что спор с местным служащим сначала передают мне или Эссаре.

— Из-за новых ограничений? — спросил Корвен.

— Из-за того, что разрешение получили мы. И отвечать за его соблюдение тоже будем мы.

Я перечитала перечень.

Ничего невыполнимого. Ничего, что само по себе указывало бы на опасность.

От этого было не легче.

На осмотре у Иары я спросила, может ли переход в мир с более насыщенной магической средой повлиять на ограничители.

Она проверила записи, затем сами браслеты.

— Их работу рассчитали не только на Пустой мир. Если не попытаетесь обратиться к дару, разницы для контуров не будет.

— А если почувствую что-то необычное?

— Скажете сопровождающему. Сразу.

Я кивнула.

Иара вернула мне разрешение на выезд и уже потянулась к следующей папке.

Я могла попросить оставить меня.

Не попросила.

***

Вечером перед поездкой Мэрра нашла меня за столом с раскрытой тетрадью.

Сумка уже была собрана. Я проверила застёжки, документы и все снаряжение столько раз, что больше ничего не оставалось, кроме как сидеть и смотреть на список.

— Ты завтра собираешься писать или протирать бумагу? — спросила она.

Я подняла голову.

— Что?

Мэрра указала на лист. Я машинально водила большим пальцем по одному и тому же месту, и край уже начал загибаться.

Я убрала руку.

Она села напротив и разложила свои записи.

— Нам достался южный подъездной путь. Старое описание, новая карта и действующие ограничения. Я беру расстояния и места остановок, ты — изменения маршрута?

— Хорошо.

— Велара будет проверять обозначения. Если снова начнёшь делать всё сама, мы обе обидимся.

— Когда я делала всё сама?

Мэрра посмотрела на меня поверх тетради.

Я вздохнула.

— Ладно.

Она подвинула ко мне чистую страницу с заранее расчерченными графами.

— Вот. Чтобы на месте не тратить время.

Я провела пальцем по аккуратным линиям.

Мне предстояло вернуться в Элларию.

Мэрре — сравнить два дорожных описания.

Я не могла объяснить ей, что именно для меня значит эта страница.

Поэтому просто поблагодарила.

***

У перехода пришлось ждать.

В Кхар-Зар нас пропустили после обычной сверки документов. Здесь служащий академии передал разрешение другому человеку, тот ушёл за перегородку и вернулся не сразу.

Группа понемногу растянулась вдоль стены. Корвен отошёл к преподавателям уточнить, где собираться после прибытия. Эннар присел на сумку, но тут же поднялся под взглядом Мэрры.

Близнецы тихо спорили о том, кто забрал общий справочник. Дариан утверждал, что положил его на стол. Сайлас — что стол остался в комнате и, следовательно, доказательств нет.

Я почти не слушала.

За колеблющимся воздухом виднелась светлая площадка. По ней прошёл человек в длинной куртке, остановился, посмотрел на что-то за пределами моего зрения.

Кулон лежал под рубашкой. Камень был тёплым от кожи.

Я поправила ворот и заставила себя убрать руку.

— Проходим по одному, — сказал Ксарен. — За линией не задерживаться.

Мэрра шагнула первой из нашей тройки. Велара последовала за ней.

Я задержалась ровно настолько, чтобы это заметил Эрвин.

Он стоял чуть позади.

— Я здесь, — сказал он тихо.

Я кивнула и вошла в переход.

***

Сначала был воздух.

Прохладный, влажный, с запахом земли и листьев. Я вдохнула слишком глубоко, словно всё время до этого дышала не полностью.

Под ногами лежал светлый камень. За стеной станции шумели деревья, и этот звук оказался настолько знакомым, что мне пришлось опустить голову.

Листья шевелились не по одному, как редкие растения в защищённых дворах Пустого мира. Ветер проходил через целую крону, дальше — через другую, и шелест уходил куда-то за ограду.

— Следующая тройка, — произнёс служащий.

Мэрра стояла в нескольких шагах впереди и ждала меня.

Я подошла.

Небо над крышей было бледно-голубым. На нём ещё угадывался край одной из лун.

Мне хотелось смотреть вверх, пока не заболит шея.

Вместо этого пришлось подать руку для сверки допуска.

Местный служащий провёл плоской пластиной возле отметки академии, сравнил результат со списком и указал место под навесом. На меня он посмотрел не дольше, чем на Велару.

Иллюзия держалась.

Я прошла дальше, стараясь не ускорять шаг.

***

За станционной стеной росли деревья.

Я знала их. Не эти конкретные — их породу, форму листа, гладкую кору молодых ветвей. В детстве мне нравилось собирать опавшие семенные коробочки и раскладывать на подоконнике, пока мама не спрашивала, собираюсь ли я оставить в комнате место для чего-нибудь ещё.

Теперь одна такая коробочка лежала возле решётки водостока.

Я заметила её и прошла мимо.

От станции нас повели вдоль наружной ограды. Рядом шёл местный сопровождающий в серой форме, впереди — Ксарен и Эссара. Дорога огибала большой двор с тележками, затем поднималась к зданию хранилища.

За деревьями виднелся другой путь, короче. Светлые плиты спускались к мосту, по обеим сторонам росли низкие цветущие кусты.

На входе стояла решётка.

Возле неё караульный разговаривал с женщиной, державшей за руку ребёнка. Женщина показала дощечку с отметками, но караульный покачал головой и указал на дорогу вдоль стены.

Она что-то ответила. До нас донеслось только:

— Мы каждый день…

Остальное заглушил стук колёс.

Женщина крепче взяла ребёнка за руку и пошла в обход.

— Там закрыто из-за ремонта? — спросила Велара.

Сопровождающий посмотрел на неё.

— Это внутренний проход. Для него требуется отдельное разрешение.

— Он на карте отмечен как общий.

— Значит, у вас старая карта.

Велара раскрыла было рот, но Эссара обернулась:

— Отметьте расхождение. В хранилище уточним.

Мы пошли дальше.

Я смотрела на решётку, пока её не закрыли деревья.

В Элларии всегда хватало оград. Просто раньше я редко оказывалась с той стороны, где требовалось просить, чтобы тебя пропустили.

***

Хранилище занимало длинное двухэтажное здание с высокими окнами.

У входа пахло воском и нагретой древесиной. Внутри было прохладно, а пол так тщательно вымыли, что под сапогами не скрипнула ни одна песчинка.

Нас встретила женщина с тёмными волосами, убранными под узкую повязку. Она представилась смотрительницей читального зала, сверила разрешение и объяснила порядок работы.

Книги выдавали по списку, составленному Эссарой заранее. Открытые карты можно было копировать. Записи предстояло показать перед уходом. В другие помещения проходить запрещалось.

— Вопросы по обозначениям задавайте мне или помощнику, — закончила смотрительница. — Если нужного источника нет в вашем перечне, запрос оформляет сопровождающий.

Мы разошлись по столам.

Мэрра сразу заняла место у окна, Велара разложила чистые листы. Я села так, чтобы видеть дверь, и только после этого позволила себе оглядеться.

На дальней стене висел портрет.

Элион был изображён стоящим, с чуть отведённым крылом и рукой на краю высокого стола. Здесь художник оказался гораздо искуснее составителя справочника. Мне были знакомы и наклон головы, и едва заметная складка у рта, появлявшаяся, когда брат слушал собеседника.

Под портретом стояла ваза с живыми ветвями.

Я смотрела на них дольше, чем на лицо.

— Ния, — позвала Мэрра. — Нам все принесли.

Я повернулась к столу.

Перед нами лежали три свитка и тяжёлая книга в потёртом переплёте.

Было за что взяться руками.

***

Первые полчаса прошли спокойно.

Мы нашли исходную точку маршрута, сверили расстояния и отметили два изменённых названия. Велара рисовала обозначения, Мэрра выписывала места остановок. Мне достались ограничения и примечания.

На старой карте южная дорога проходила через поселение, пересекала небольшой мост и выходила к станции. На новой часть пути была перенесена за наружную стену.

Я проверила пояснение.

«Перераспределение движения».

Больше ничего.

— Вот наш утренний обход, — сказала Велара, показывая на линию. — Здесь почти вдвое дальше.

Мэрра посчитала расстояние.

— Для повозок, наверное, удобнее.

— Для пеших тоже перенесли, — заметила я.

Рядом с мостом стоял маленький знак: открытая ладонь над чашей.

Я узнала его сразу.

Дом прошений Нимары. Место, куда можно было прийти с жалобой, попросить посредничества, добиться разбора спора. Не главный храм и не святилище — небольшой дом при дороге, каких прежде хватало в крупных поселениях.

На новой карте его не было.

Я перелистнула книгу до перечня общественных зданий. Название сохранилось, но строку сопровождала более поздняя пометка.

«Приём перенесён».

Ни адреса, ни срока.

— Здесь ещё одно расхождение, — сказала я.

Мэрра наклонилась.

— Может, оно теперь под другим названием?

— Нужно уточнить.

Я подняла руку, и смотрительница подошла к нашему столу.

Она выслушала вопрос, посмотрела обе карты и некоторое время читала пометку.

— Этот дом больше не ведёт самостоятельный приём. Прошения подают через окружную канцелярию.

— А если человек хочет обратиться к служителям Нимары? — спросила я.

— Канцелярия направляет обращение по принадлежности.

— Раньше можно было прийти прямо сюда.

Смотрительница подняла глаза.

Я указала на старое описание.

— Здесь так написано.

Она снова посмотрела в книгу.

— Раньше порядок был другим. Запишите действующий.

Мэрра уже водила пером по бумаге, но я не могла отпустить вопрос.

— Получается, жалобу на служащего канцелярии тоже нужно подавать в канцелярию?

Женщина помедлила.

У соседнего стола кто-то перевернул большой лист. Бумага громко хрустнула.

— Порядок подачи таких жалоб изложен отдельно, — ответила она. — В перечень вашего задания этот документ не входит.

Я почувствовала, как Мэрра едва заметно коснулась моего сапога под столом.

— Поняла, — сказала я.

Смотрительница отошла.

Я записала пометку, стараясь не нажимать на перо слишком сильно.

***

Эссара подошла вскоре после этого.

Сначала проверила расчёты Мэрры, затем обозначения Велары. Возле моего листа задержалась.

— Что выяснили?

Я рассказала о перенесённой дороге, закрытом проходе и доме прошений. Преподаватель выслушала, не перебивая, затем указала на последнюю строку.

— Здесь вывод опережает сведения.

Я посмотрела.

«Прямое обращение к храмовым служителям запрещено».

— Нам сказали, что прошения подают через канцелярию.

— В этом округе. В этом доме. Из этого пока не следует, что установлен общий запрет.

Мне захотелось возразить.

Эссара, кажется, заметила.

— Если ограничение действительно шире, вам понадобятся другие сведения. Пока запишите то, что подтвердили.

Я зачеркнула строку и сформулировала заново.

Преподаватель подождала, пока закончу.

— Хорошая работа с расхождениями. Не портите её догадкой, которую нельзя отделить от факта.

Она пошла к соседнему столу.

Я ещё некоторое время смотрела на исправление.

Мне хотелось, чтобы всё увиденное немедленно сложилось в ответ. Чтобы закрытый мост, женщина с ребёнком и пустая строка на карте доказали то, чего я боялась с самого объявления поездки.

Но Эллария не обязана была объясняться мне за один день.

И моё знание прежнего мира ещё не означало, что я понимаю нынешний.

***

На перерыве нас выпустили во внутренний двор.

Он был небольшим, с каменными скамьями и длинной клумбой вдоль стены. Кто-то из адептов сразу направился к растениям; сопровождающий напомнил, что ничего срывать нельзя.

Я осталась у двери, пока остальные выбирали места.

Под ногами росла трава.

Не посаженная ровным рядом, а пробившаяся между плитами. На одном стебле держалась капля воды после утреннего полива.

Я присела, будто поправить сапог, и коснулась травы пальцами.

Она оказалась прохладной.

На мгновение захотелось закрыть глаза и остаться так, не возвращаясь ни к картам, ни к вопросам.

Эрвин подошёл, но остановился в нескольких шагах.

— Нам принесли местные дорожные распоряжения, — сказал он. — Общедоступные. Если нужно сравнить изменения, Эссара разрешила обменяться выписками.

Я выпрямилась.

— Спасибо.

Он посмотрел на траву, потом на меня.

Ничего не спросил.

Мы сели на свободную скамью. Из открытого окна доносился голос Сайласа: он выяснял, считается ли нарисованная по памяти схема копией документа. Дариан советовал не проверять терпение смотрительницы.

Я обхватила ладонями кружку с водой.

— Здесь пахнет так же, — сказала я негромко.

Эрвин повернул голову.

— Как раньше?

Я кивнула.

Он некоторое время смотрел на клумбу.

— Я не знаю, помогает это или мешает.

— Я тоже.

За стеной звякнул колокол. Звук был чистым и знакомым по самому рисунку удара, хотя я никогда не слышала именно этого колокола.

Я подняла голову.

В детстве такой звон означал начало приёма в храме.

А что он означает теперь мне не ведомо.

***

После перерыва работа пошла быстрее.

Мы обменялись выписками с соседним столом, нашли дату изменения маршрута и внесли номер распоряжения. Корвен принёс сведения о весеннем разливе: оказалось, перенос части дороги действительно был связан с водой, но закрытие пешеходного моста произошло позже.

Одно изменение не объясняло другое.

Я отметила это отдельно.

Под конец Эссара потребовала от каждой тройки короткий вывод: каким путём можно пользоваться сейчас и что остаётся непроверенным.

Мы справились без замечаний.

Перед уходом смотрительница просмотрела наши записи. Возле пометки о доме прошений остановилась, сверила формулировку с книгой и поставила разрешительный знак.

Я дождалась, пока она уберёт пластину.

— Можно узнать, есть ли в открытом доступе сведения об остальных домах Нимары в этом округе?

Она посмотрела на Эссару.

Преподаватель подошла ближе.

— Это относится к уточнению маршрута?

Я могла сказать, что да.

Вместо этого ответила:

— Не полностью. Я хотела бы проверить, насколько изменился порядок обращений.

Эссара помолчала, затем повернулась к смотрительнице.

— Мы можем подать отдельный запрос от академии?

— Можете. Перечень будет зависеть от содержания запроса.

— Хорошо.

На этом разговор закончился.

Никакой книги мне не выдали. Никаких объяснений о переменах в Элларии я не получила.

Но впервые за много лет вопрос о моём мире не остался только у меня в голове.

***

На обратном пути решётка возле моста всё ещё была закрыта.

Караульный стоял на том же месте, только теперь рядом с ним находился другой служащий с папкой. Женщины с ребёнком уже не было.

Я не задержалась.

На станции нас пересчитали, проверили разрешения и записи. Сайлас молча протянул свою тетрадь, хотя по его лицу было видно, сколько замечаний он удерживает при себе. Дариан придерживал ремень его сумки, пока служащий осматривал застёжку.

Когда подошла моя очередь, я смотрела на руки проверяющего, а не на свет за его спиной.

Он вернул тетрадь.

— Проходите.

До перехода оставалось несколько шагов.

Я обернулась.

Над станционной стеной качались ветви. Между листьями просвечивало небо, и где-то совсем близко перекликались птицы. За оградой лежала Эллария — не картинка из памяти, не страница справочника и не бесконечно повторяющийся последний день дома.

Настоящая.

Я знала о ней меньше, чем думала.

— Вейл, — позвал Ксарен.

Я повернулась и пошла к остальным.

***

В Равессаре воздух показался сухим.

Мы сдали разрешения, выслушали сроки отчёта и разошлись только после того, как Корвен выяснил, кому относить общие выписки. Мэрра предложила заняться заданием после ужина, пока ничего не забылось.

Я согласилась.

В комнате она сняла куртку, бросила на кровать и с облегчением вытянула ноги.

— Никогда не думала, что от сидения над картой можно устать сильнее, чем от дороги.

Я поставила сумку на стол.

— Ты половину времени стояла.

— Потому что они расстелили её на столе, до середины которого невозможно дотянуться.

Я улыбнулась и достала записи.

Из тетради выпал тонкий сухой листок. Видимо, зацепился за рукав во внутреннем дворе, а потом попал между страниц.

Я подняла его.

Мэрра уже искала чистый лист для итоговой схемы и ничего не заметила.

Некоторое время я держала находку на ладони, затем положила на подоконник. Не спрятала и не стала запирать вместе с тем немногим, что берегла от чужих глаз.

После ужина мы закончили отчёт.

А когда Мэрра ушла умываться, я взяла ещё одну страницу и начала составлять запрос.

Сначала написала всё, что хотелось узнать. Потом перечитала, убрала имена, личные подробности и вопросы, на которые хранилище всё равно не могло ответить. Остались даты, порядок подачи прошений и перечень действующих домов Нимары.

Под утро лист был готов.

Я сложила его вдвое, чтобы отнести Эссаре.

Впервые за двадцать два года после побега я собиралась не прятать след, ведущий в Элларию, а пройти по нему до конца.

Глава 18. Чужое поручение

Эссара прочла мой запрос дважды.

В первый раз — быстро, почти не задерживаясь на строках. Во второй взяла перо и вычеркнула половину последнего абзаца.

Я стояла у её стола, сжимая ремень сумки, и следила за каждым движением.

— Почему? — спросила я, когда она отложила лист.

— Потому что вы запрашиваете сведения об изменениях, а в конце просите объяснить намерения тех, кто их вводил. Хранилище может прислать распоряжения. Объяснять вам местную политику оно не обязано.

Я наклонилась к столу. В зачёркнутой части стоял вопрос о причинах передачи храмовых прошений в канцелярию.

Вчера он казался необходимым.

— Тогда причины придётся искать в самих документах.

— Если они там указаны.

Эссара подвинула ко мне лист.

— Отправим от учебной части вместе с уточнениями по вашему заданию. Ответ может прийти не скоро. И не обязательно на все вопросы.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Не советую ждать его вместо того, чтобы заниматься остальным.

Я забрала исправленный черновик, поблагодарила и вышла.

В коридоре уже собирались адепты следующей группы. Пришлось протиснуться между сумками и отступить к стене, пропуская служащую с кипой тетрадей. Только тогда я позволила себе улыбнуться.

Запрос отправят.

Ничего больше пока не произошло, но впервые ожидание не было связано с необходимостью прятаться.

***

Через несколько дней я нашла в библиотеке книгу о храмовом служении.

Нам требовались сведения о праве разных учреждений принимать жалобы, и хранитель выдал сразу три тома, предупредив, что часть описаний устарела.

Два я просмотрела довольно быстро. В третьем задержалась.

В разделе о Нимаре перечислялись обязанности учеников, служителей и жрецов. Автор подробно описывал порядок принятия прошений, приводил примеры споров, которые следовало передавать старшим, и объяснял, почему личная уверенность в чужой вине не даёт права выносить решение.

Я помнила похожие занятия дома. Наставница могла целый день разбирать с нами одно обращение, меняя подробности и заставляя пересматривать уже найденный ответ. Тогда меня раздражало, как редко она позволяла закончить словами: «Значит, виноват он».

Теперь я понимала, чему она пыталась научить.

Я перевернула страницу.

Следующая глава называлась «О праве возмездия».

Возле заголовка кто-то поставил карандашную черту. Ниже говорилось, что не всякое наказание, назначенное храмом, является действием богини. Существовали решения, которые исполняли люди, и существовала сила, которую Нимара могла явить через своих высших жрецов.

Автор признавал, что достоверных описаний таких случаев немного.

Я прочла абзац ещё раз, затем положила ладонь на страницу, чтобы она не закрылась.

До того, как я попала к Илвару я была ученицей.

Умела слушать прошения, знала обряды, иногда чувствовала, что в чужом рассказе нарушено что-то важное, даже если ещё не могла объяснить, что именно. За этим ощущением всегда следовала работа: вопросы, поиски, сомнения. Наставники требовали её даже тогда, когда хотелось немедленно встать на чью-то сторону.

Но силы возмездия у меня не было.

До сана высшей жрицы мне предстояли сотни лет, и я не знала, пройду ли этот путь вообще.

Нимара решила иначе.

Я подняла голову, проверила, что сижу в библиотеке, и отодвинула кружку от края стола. Возвращаться к этому воспоминанию не хотелось. Но после Элларии, после закрытого дома прошений я слишком часто думала о своём служении, чтобы снова остановиться на том месте, где становилось страшно.

Эрвину я сказала, что Илвар проводил опыты.

Это была правда.

Просто он не знал, что для некоторых опытов мне требовалось умереть.

***

В первый раз я не поверила, что вернулась.

Помнила, как перестала чувствовать тело, как вместе с болью исчезло всё остальное. Я ещё пыталась удержаться за последний вдох, а потом не осталось ни воздуха, ни необходимости дышать.

Следующим ощущением стал камень под спиной.

Я открыла глаза и увидела Илвара. Он держал мои пальцы, проверяя, отвечают ли они на прикосновение. Возле локтя лежала раскрытая тетрадь.

— Посмотри на меня, Ниария.

Я попыталась спросить, что произошло, но смогла только втянуть воздух. От первого вдоха заболела грудь. От второго начался кашель.

Илвар повернул мою голову набок и дождался, пока я снова смогу дышать.

Тогда я ещё подумала, что ритуал не удался. Что он не довёл начатое до конца и каким-то образом сумел меня спасти.

Потом он объяснил, насколько успешно всё прошло.

Он приносил меня в жертву Кавасу.

Не пугал смертью и не доводил до потери сознания. Убивал — а затем возвращал к жизни способом, который создал сам. Сохранял возможность снова использовать ту же жертву, наблюдать изменения, сравнивать результаты.

Я была аэлири. Мой дар позволял работать со всеми двенадцатью стихиями, а силы хватало на то, чего другие не выдерживали.

Для него это означало, что опыт можно продолжать.

Между ритуалами меня лечили. Давали воду, заставляли есть, ждали, пока тело восстановится достаточно для следующего раза. Илвар записывал, как быстро я начинаю говорить, когда возвращается чувствительность, сколько времени требуется, чтобы почувствовать дар.

Вопросы были почти всегда одинаковыми.

Я возненавидела их раньше, чем научилась угадывать по приготовлениям, какой день станет следующим днем моей смерти.

После нескольких возвращений перестала спрашивать, отпустит ли он меня. Потом перестала верить, что смогу просто умереть и остаться там, где он не достанет.

Я пыталась сопротивляться. Пыталась беречь силы, обманывать на проверках, делать вид, что восстановилась хуже, чем на самом деле. Иногда удавалось отсрочить следующий ритуал. Иногда Илвар замечал и менял порядок наблюдения.

Он не сердился так, как сердятся на человека, который причиняет неудобство намеренно. Ему требовалось устранить помеху и получить точный результат.

Я умерла на его алтаре двадцать четыре раза.

Счёт сохранился не потому, что все смерти отличались друг от друга. Многие слились: свет над лицом, невозможность пошевелить руками, ощущение, как дар вытягивают из меня через работающие знаки. Но каждый новый ритуал Илвар отмечал вслух.

К двадцать пятому я знала порядок подготовки лучше, чем хотела.

Он заменил две чаши, долго проверял соединявшие их линии и велел не пытаться удерживать потоки.

Я спросила, может ли он просто не начинать.

Он ответил, что мы уже обсуждали это.

Когда знаки вспыхнули, я отвернулась от него.

Сила уходила медленно, и это было хуже всего. Я чувствовала каждый знакомый поток, теряла его и всё равно пыталась ухватиться за следующий. Затем сдавило грудь. Я не могла вдохнуть, но ещё слышала, как Илвар произносит слова ритуала.

Я ждала того мгновения, после которого обычно ничего не оставалось.

Вместо него наступила тишина.

***

Сначала я решила, что умерла.

Боль исчезла. Не ослабла постепенно, а оборвалась, как звук за закрытой дверью. Я больше не чувствовала металла на запястьях и могла опустить руки.

Под ногами находилась ровная светлая поверхность. Дальше — ничего, за что удавалось бы зацепиться взглядом: ни стен, ни алтаря, ни выхода.

Передо мной стояла женщина.

Я не смогла бы потом точно описать её одежду. Помнила лицо, спокойный взгляд и то, как сразу узнала её, хотя прежде видела только изображения.

— Нимара, — сказала я.

В собственном голосе не было ни благоговения, ни радости. Я так долго молилась ей, что теперь не знала, что делать, когда молитва наконец оказалась услышана.

Мне хотелось спросить, где она была раньше.

Вместо этого я спросила:

— Он снова вернёт меня?

— Если ритуал завершится так, как он задумал.

Я посмотрела на свои руки. На них не было ран.

— Я ещё жива?

— Пока да.

Желание сесть оказалось таким сильным, что я опустилась прямо на пол. Если это был пол. Мне уже не хватало сил разбираться.

Нимара не потребовала подняться.

— Я могу дать тебе возможность выйти оттуда, Ниария.

Я подняла голову.

— Насовсем?

— Илвар больше не сможет вернуть тебя на свой алтарь.

Я боялась поверить. Слова звучали слишком просто для того, чего я не могла добиться ни мольбами, ни сопротивлением, ни собственной смертью.

— Что ты потребуешь?

— Ты станешь моей высшей жрицей. Примешь служение справедливости и возмездию. А когда придёт время, я поручю тебе дело, ради которого мне потребуется твоя помощь.

— Какое дело?

— Сейчас я не назову его.

Я долго смотрела на неё.

Если бы такой ответ дала просительница в храме, я обязана была задать ещё вопросы. Если бы мне предложили договор, в котором одна сторона оставляла свои условия на потом, я должна была отказаться подписывать.

Но за пределами этой тишины Илвар продолжал ритуал.

— Я не закончила обучение, — сказала я. — Я не умею быть высшей жрицей.

— Тебе придётся учиться уже после становления.

Она не обещала, что вместе со спасением я получу знание, опыт или право больше никогда не бояться. Не объяснила, почему пришла именно теперь.

Я помнила только одно: она ждала ответа.

Илвар никогда не ждал.

— Ты выведешь меня оттуда? — переспросила я.

— Дам силу освободиться.

Я закрыла глаза.

Могла ли я понять цену сделки в тот момент? Едва ли. Но я понимала, на что отвечаю: служение, которого не умею нести, и будущее поручение, о котором мне ничего не говорят.

Я всё равно хотела жить.

— Я согласна.

Нимара подошла и коснулась моего лба.

В храме так благословляли учеников перед первым самостоятельным приёмом. Здесь прикосновение оказалось иным: я почувствовала присутствие богини не перед собой, а так близко, что от него уже нельзя было отступить.

Я не услышала длинной молитвы. Не произнесла всех слов, которые готовила для будущего посвящения.

Но, когда Нимара убрала руку, я знала, что принята.

***

В зал Илвара я вернулась на вдохе.

Грудь разболелась, тело всё ещё лежало на камне, а над алтарём тянулись линии ритуала. Илвар стоял у изголовья с поднятой рукой.

Он заметил перемену раньше, чем я сумела пошевелиться.

— Не удерживай, — сказал он. — Ниария, отпусти поток.

Я ничего не удерживала.

Через меня шла сила, которой не было ни в одном из прежних упражнений. Я не выбирала стихию, не строила воздействие, не пыталась пробить защиту. Присутствие Нимары оставалось со мной, и вместе с ним пришло знание, для чего дана эта сила.

Возмездие.

Крепление на правом запястье раскрылось. Я подняла руку — медленно, с трудом, не веря, что металл больше не удерживает.

Илвар отступил.

Впервые за всё время он смотрел на меня не как на результат, который требуется записать.

Он попытался остановить ритуал. Затем поставил защиту.

Я направила силу на него.

Щит вспыхнул и распался. Свет прошёл его насквозь, коснулся Илвара, и слова, которые он ещё пытался произнести, оборвались.

Он упал рядом с алтарём.

Я смотрела на его руку. Ждала, что она снова поднимется, что он поправит знак, потянется к тетради, велит мне отвечать.

Рука не шевелилась.

Тем временем ритуал разрушался. Чаши трескались в оправах, соединения на полу гасли одно за другим. То, что прежде вытягивало дар, больше не могло удерживать его вне меня.

Сила возвращалась.

Я узнала её — и почти сразу перестала узнавать. Знакомые потоки были слишком мощными, переплетались иначе, отзывались не на то усилие, к которому я привыкла. Всё, что со мной делали, не исчезло со смертью Илвара.

Я согнулась на краю алтаря, пытаясь удержать собственный.

Присутствие Нимары отдалялось.

Я хотела позвать её, спросить, что делать дальше, но не нашла ни слов, ни способа удержать связь. Только поняла, что больше не могу направить ту силу, которая прошла через меня мгновение назад.

Она выполнила свою часть сделки.

Мне нужно было уходить.

Я освободила вторую руку, спустила ноги и едва не упала. До двери добралась, держась за край стола.

Илвар лежал там, где упал.

Я прошла мимо него.

Позже я могла сколько угодно спорить с собой о том, что понимала, соглашаясь на сделку, и чего не спросила. Но в тот день я вышла из комнаты, куда меня двадцать пять раз приводили против воли.

Двадцать пятой смерти не было.

***

В библиотеке кто-то уронил книгу.

Я вздрогнула и подняла голову. У соседнего стола адепт извинялся перед хранителем, проверяя повреждённый угол переплёта.

Передо мной лежало описание жреческого служения.

Я всё ещё прижимала страницу ладонью.

После побега у меня было много времени, чтобы убедиться: сан не делает человека подготовленным к нему. Я знала обряды учеников, помнила наставления, могла разбирать прошения. Но не умела обращаться к богине так, как это делали высшие жрицы, прошедшие полный путь.

Я молилась. Иногда злилась, иногда просила ответа, иногда боялась, что он наконец придёт.

Нимара не назвала обещанного поручения.

Я не знала, сколько ещё буду ждать и что однажды от меня потребуется.

Знала лишь, что связь сохранилась. Порой возникало то самое чувство, которое не позволяло пройти мимо, — как в городе, когда я вмешалась в чужую несправедливость. Оно не давало готового объяснения. Не называло виновного и не находило за меня доказательства.

А возмездие с тех пор ни разу не отозвалось.

Оно не было ещё одной силой, которую можно накопить и использовать, когда станет страшно. На алтаре через меня действовала Нимара. Я не могла повторить это по собственной воле, как не могла превратить знак её внимания в право требовать спасения при каждой опасности.

Браслеты удерживали мой изменённый дар.

Служение оставалось со мной, но защитой, на которую можно положиться в бою, оно не стало.

— Нашла нужное?

Я подняла глаза.

Мэрра стояла возле стола с двумя справочниками под мышкой.

— Часть.

— Тогда помоги с остальным. Велара утверждает, что в одном округе жалобу на храм рассматривает сам храм. Я хочу убедиться, что она не пропустила пару важных абзацев.

Я убрала книгу в сторону и освободила место.

Обо всём, что вспомнила, я не сказала ни ей, ни Эрвину. Он знал об опытах Илвара, о бегстве и изменившемся даре. Дальше этой границы я пока не могла его пустить.

Мэрра раскрыла справочник, придвинула ко мне и указала на строку.

Я начала читать.

***

Магическая физиология постепенно перестала казаться новым предметом и стала ещё одним способом выяснить, сколько неверных привычек я успела приобрести.

Терен требовал записывать не только состояние после нагрузки, но и то, что ей предшествовало. На третьем занятии оказалось, что Сайлас упорно забывает отмечать пропущенный завтрак, Велара преувеличивает время отдыха, а я считаю спокойным сидением всё, что не требует вставать.

— В том числе подготовку к проверке за час до неё? — уточнил преподаватель, просматривая мой лист.

— Я сидела.

— Полагаю, перед ответом у доски вы тоже не бегаете. Это не делает состояние исходным.

Пришлось исправить.

Эннар, сидевший рядом, спрятал улыбку за ладонью. Через минуту Терен нашёл ошибку и у него.

— Теперь не так смешно? — тихо спросила я.

— Теперь смешнее. Просто уже не мне.

На следующем занятии разбирали восстановление после перегрузки. Терен принёс модели, показал несколько записей с сильно отличавшимися показателями и заставил нас искать причины без привычной подсказки о расе.

Мэрра предложила одно объяснение, Дариан — другое. Оба оказались возможными, но ни одно не подтверждалось.

— Тогда нам не хватает сведений, — сказала Велара.

— Именно, — ответил Терен и впервые за занятие закрыл папку. — Это тоже допустимый вывод. Гораздо лучше уверенного лечения того, чего у человека нет.

Мне нравилось, когда он преподавал.

Я ещё не привыкла к этому настолько, чтобы перестать удивляться.

***

В тот день мы договорились после обеда потренировать связку, которую Ксарен показал утром.

Без скорости, без ударов в полную силу и с обязательной проверкой расстояния. На занятии у меня дважды не получилось выйти из захвата, и Дариан обещал показать, где я начинаю движение слишком поздно.

Я подошла к столу близнецов в столовой.

Сайлас держал в руке сложенный листок и пытался одновременно прочитать его и не дать брату забрать последний кусок хлеба.

— Забирай, — сказал он наконец, уступая хлеб. — Но это будет отмечено.

— Где?

— В памяти.

Я поставила поднос рядом.

— После обеда свободны?

— Ненадолго задержимся, — ответил Дариан.

Сайлас протянул мне записку.

На ней стоял знак учебной части и номер дежурного кабинета в малом естественном корпусе. Ниже — имена обоих братьев, время и просьба принести записи по физиологии.

— Опять измерения? — спросила я.

— Написано: сверка индивидуальных показателей, — сказал Сайлас. — Надеюсь, в этот раз выяснят всё, что хотели.

Я вернула лист.

— Откуда принесли?

— С утренними поручениями. Корвен раздал после занятия.

Дариан посмотрел на время.

— Мы зайдём и придём на площадку. Начинайте пока без нас.

Мэрра, подходившая со своей тарелкой, услышала конец разговора.

— Начнём. Но если опоздаете надолго, Ния будет отрабатывать на тебе всё, что успеет придумать.

Дариан улыбнулся.

— Тогда постараюсь не задерживаться.

Сайлас сложил записку и убрал вместе с тетрадью.

Разговор перешёл к утреннему упражнению. Я доела, почти не слушая спор о том, кто первым нарушил дистанцию.

Позже мне пришлось вспоминать эту записку до последней строки.

***

Мы прождали дольше, чем собирались.

Сначала работали втроём: Мэрра показывала движение, я повторяла, Велара следила со стороны и каждый раз находила новый недостаток. Потом к нам присоединился Эрвин, и мы разделились на пары.

У него лучше получалось замечать момент, когда я заранее готовлюсь к захвату.

— Ты уходишь до того, как я взялся, — сказал он после очередной попытки.

— На самом деле это неплохой способ не попасться.

— Но Ксарен просил научиться выходить, если уже попалась.

Я вздохнула и вернулась на место.

Когда мы сделали перерыв, Мэрра посмотрела к воротам площадки.

— Может, их оставили ещё на одно занятие?

— Тогда кто-нибудь передал бы, — сказала Велара.

Я отстегнула накладку с предплечья.

— Схожу посмотрю. Мне всё равно нужно забрать тетрадь из корпуса.

Эрвин собрал свои вещи.

— Пойдём вместе.

Мы шли не торопясь. Я рассказывала, что после поездки в Элларию Эссара приняла дополнительный запрос, но убрала вопрос о причинах изменений. Эрвин спросил, сохранила ли я исходную формулировку.

Ответить я не успела.

Из бокового входа малого естественного корпуса вышел человек в форме караула и быстро оглядел двор.

— Целителя сюда! Из ближайшего крыла!

Служащая у колодца бросила ведро и побежала к арке.

Мы с Эрвином остановились.

Караульный уже возвращался внутрь. Через приоткрытую дверь донёсся голос Сайласа:

— Я же сказал, он был здесь, когда мы вошли!

Я пошла к ступеням.

Эрвин оказался рядом прежде, чем я успела подняться.

***

В вестибюле пахло резким лекарственным составом.

У стены лежал мужчина в серой рабочей куртке. Дариан стоял возле него на коленях и прижимал ткань к руке. Сайлас сидел чуть дальше, но, когда я вошла, сразу поднялся.

На его пальцах была кровь.

Я остановилась на пороге.

Мужчина дышал. Неглубоко, с тихим свистом, но грудь под курткой двигалась. Я задержала на этом взгляд, пока остальное не вернулось на место.

Дверь за спиной оставалась открытой.

— Назад, — сказал караульный. — В коридоре не стоять.

— Мы с ними учимся.

— Значит, тем более не мешайте.

Я отступила к стене. Эрвин остался возле двери.

Из дальнего прохода вышел Терен с раскрытым футляром. Он быстро опустился рядом с пострадавшим, проверил дыхание и посмотрел на Дариана.

— Когда потерял сознание?

— Уже лежал так.

— На голос реагировал?

— Нет.

Терен взял из футляра узкую пластину.

— Руку удерживайте. Вы, — он указал Сайласу на стол у стены, — освободите место для сумки целителя.

Сайлас молча сдвинул книги.

Караульный посмотрел на него так, словно собирался остановить, но передумал.

Я почувствовала, как Эрвин коснулся моего локтя, предлагая отойти ещё немного. Во двор уже вбежала целительница, за ней несли носилки.

Нас оттеснили к выходу.

Я успела увидеть лицо мужчины. На щеке темнело маленькое родимое пятно, волосы у висков слиплись от пота.

Глаза оставались закрытыми.

***

Сайлас вышел через несколько минут.

Руки ему велели вымыть, но чистая ткань, которую он держал, уже покрылась розовыми разводами. Дариан остался внутри отвечать на вопросы.

Я поднялась со скамьи.

— Что произошло?

Сайлас посмотрел на караульного у двери.

— Пришли по поручению. В кабинете никого не было. Подождали, потом услышали что-то в соседней комнате.

— Что?

— Удар. Будто упал тяжёлый ящик. Я позвал, никто не ответил. Дверь была приоткрыта.

Он провёл тканью между пальцами.

— Мы вошли. Он лежал возле стола.

— Вы его знали?

— Нет. Кажется, видел раньше в корпусе.

Эрвин подошёл ближе.

— Помощь кто позвал?

— Дариан. Я остался с ним. Потом пришёл караульный, мы перенесли его сюда, где светлее.

Сайлас говорил всё более раздражённо, словно уже несколько раз повторил то же самое и каждый раз сталкивался с недоверием.

— Из раны почти не шла кровь, — добавил он. — А он выглядел так, будто её уже не осталось.

Я вспомнила Реллена раньше, чем сумела остановить мысль.

По лицу Эрвина поняла: он тоже.

Сайлас заметил наш взгляд.

— Вот именно, — сказал он тихо.

Из здания вышел Дариан. Следом появился караульный и указал ему на дверь с другой стороны двора.

— Подождёте там. Отдельно.

Сайлас выпрямился.

— Зачем отдельно?

— Чтобы каждый рассказал то, что видел сам.

Дариан посмотрел на брата.

— Иди.

— Я уже рассказал.

— Тогда расскажешь ещё раз.

Он произнёс это спокойно, но я увидела, как напряжены его плечи.

Сайлас скомкал ткань и пошёл к указанной двери.

***

Ксарен пришёл, когда пострадавшего уже унесли.

К тому времени во дворе собрались любопытные. Караульные разогнали их, но возле арки всё равно кто-то задерживался, делая вид, что ищет нужную аудиторию.

Мэрра и Велара появились вместе с Корвеном.

— Что случилось? — спросила Мэрра.

Я коротко объяснила.

Корвен посмотрел на боковую дверь.

— Их ещё не отпустили?

— Нет.

— Тогда подождём.

Он собирался сказать что-то ещё, но из корпуса вышел Ксарен.

Увидев нас, преподаватель нахмурился.

— Кто был здесь до прибытия целителей?

Я и Эрвин подняли руки.

— За мной. Остальным вернуться к своим делам.

Корвен шагнул вперёд.

— Я передал Вельморам поручение. Если вопросы из-за него…

Ксарен остановился.

— Какое поручение?

Я посмотрела на Корвена.

Тот тоже замер.

— Прийти сюда после обеда. На сверку показателей.

— Вы лично получили его от преподавателя?

— Нет. Оно было с остальными листами на доске выдачи.

Ксарен несколько мгновений смотрел на него.

— Вы тоже идёте со мной.

***

Нас посадили в небольшой комнате возле караульного поста.

По дороге я успела увидеть Терена. Он стоял у окна с целительницей и негромко разговаривал, держа раскрытую папку. На рукаве у него осталось пятно, которого не было на занятии.

Меня вызвали первой.

Караульный попросил рассказать, зачем я пришла к корпусу, в какое время и что увидела. На этот раз схема не понадобилась. Я ответила на несколько вопросов, затем достала тетрадь, чтобы точнее вспомнить, сколько мы ждали близнецов.

— До прихода вы общались с ними?

— За обедом.

— Они говорили, куда собираются?

— Показали записку.

Караульный поднял глаза.

— Вы её читали?

— Да.

Он попросил повторить содержание.

Я назвала кабинет, время и формулировку о показателях. В номере кабинета уверенности было меньше, о чём я сразу сказала. Караульный записал и уточнил:

— Кто был указан отправителем?

Я задумалась.

На листе стоял знак. Ниже — короткий текст и фамилии братьев.

Подписи я не помнила.

— Не знаю. Я решила, что поручение связано с физиологией.

— Почему?

— Требовалось принести записи. И их уже отправляли на дополнительную проверку.

— Решили вы или это сказал один из Вельморов?

Я медленно вдохнула.

— Решила я. Сайлас только прочитал, что написано.

Караульный отметил ответ.

Мне очень хотелось спросить, что всё это значит, но пришлось дождаться, пока он закончит. Затем я прочла показания и поставила подпись.

У двери не выдержала:

— Тот человек жив?

— Когда его увезли, был жив.

Это был не тот ответ, которого я хотела.

Но другого у караульного, похоже, не было.

***

Близнецы вернулись в жилое крыло после вечернего сигнала.

Мы сидели в общей комнате. Корвен пытался восстановить по памяти, какие листы лежали на доске утром. Велара принесла свой — обычное сообщение о переносе проверки, с таким же знаком учебной части. Мэрра не позволяла никому уходить в коридор выяснять новости.

Когда открылась дверь, все подняли головы.

Сайлас оглядел нас.

— Если вы устроили встречу с речами, я сразу обратно.

Мэрра указала на свободные места.

— Еда на столе.

Он хотел ответить, но посмотрел на накрытую тарелку и сел.

Дариан остался стоять, пока брат не взял ложку. Только потом снял сумку.

— Тот человек очнулся? — спросил Эрвин.

— Нам не сказали.

Я посмотрела на их руки. У Сайласа возле запястья осталась тонкая царапина. У Дариана на рукаве засохла капля чужой крови.

— Что с поручением? — спросил Корвен.

Дариан достал сложенный лист и положил на стол.

Не оригинал. Копию, сделанную караульным для уточнения показаний.

Я узнала короткие строки.

Сайлас отодвинул тарелку.

— В учебной части говорят, что его не выдавали.

В комнате стало тихо.

— Как это? — спросила Велара.

— В журнале нет записи. В дежурном кабинете нас не ждали. Дополнительной проверки на сегодня не назначали.

Корвен медленно опустился на скамью.

— Оно лежало с остальными.

— Мы знаем, — ответил Дариан.

— Я сам раздал. Веларе, ещё двоим, потом вам.

— Корвен. Мы знаем.

Сайлас взял копию, перечитал и бросил обратно.

— Очень удобно получается. Мы сами явились в корпус, нашли человека без сознания и теперь объясняем, что нас позвали запиской, которую никто не отправлял.

— Оригинал у караула? — спросила я.

Он кивнул.

— Забрали из моей тетради.

Я посмотрела на бумагу перед нами.

Днём она была просто поручением. Одним из многих, которые появлялись на доске, переходили из рук в руки и заставляли менять планы.

Теперь кто-то должен был объяснить, как она там оказалась.

— До выяснения нам закрыли служебные проходы и отменили самостоятельные выходы, — сказал Дариан. — На занятия ходим как обычно.

Мэрра нахмурилась.

— Вас обвиняют?

— Пока задают вопросы, — ответил он.

Сайлас отвернулся к тарелке.

***

Позже Корвен снова начал рассказывать, как забирал листы.

Я слушала сначала молча. Потом остановила его и попросила начать с того момента, когда он вошёл в коридор.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я уже говорил караульному.

— Значит, мне будет проще не перепутать.

Корвен посмотрел на меня, затем всё-таки сел.

Доска находилась возле учебной части. Утром рядом толпились адепты двух групп, служащая прикрепляла новое расписание. Листы с индивидуальными поручениями лежали в нижнем отделении. Корвен взял те, на которых узнал фамилии.

— Ты видел, кто положил записку близнецов? — спросила я.

— Нет.

— Она отличалась от остальных?

— Тогда не заметил.

Велара подвинула своё поручение.

Мы положили рядом два листа, но сравнивать было почти нечего: один — настоящий, другой — поздняя копия.

Я убрала перо.

— По этому ничего не поймём. Нужен оригинал, а он у караула.

Корвен тяжело выдохнул.

— Если бы я не взял…

— Её взяли бы они сами, — сказала Мэрра. — Не ты же ее придумал и положил к остальным.

Он посмотрел на близнецов.

Дариан кивнул.

Сайлас, наконец доевший, потянул к себе кружку.

— В следующий раз будем получать поручения только вместе с автором. Пусть идёт и показывает, что ему от нас надо.

Никто не засмеялся, но напряжение немного ослабло.

***

Когда остальные начали расходиться, я задержалась у стола.

Эрвин стоял рядом, собирая листы, которые мы успели разложить. Копию поручения он оставил Дариану, а мой чистый лист подвинул ко мне.

Я написала время обеда. Потом — то, что прочла в записке. Отдельно отметила, когда мы пошли искать близнецов.

— Зачем ещё раз? — спросил он.

— Пока помню, какие слова видела сама, а какие услышала потом.

Эрвин сел напротив.

— Тогда запиши, что номер кабинета помнишь неуверенно.

Я добавила.

Некоторое время мы восстанавливали путь от площадки до корпуса. Он помнил, о чём мы говорили возле арки, я — что служащая оставила ведро, когда побежала за целителем.

Ничего из этого не объясняло случившегося.

Но теперь у нас хотя бы было то, что не зависело от слухов.

Я закрыла тетрадь и посмотрела на дверь, за которой ушли близнецы.

— Кто-то знал, что они придут вместе.

Эрвин помедлил.

— В записке были оба имени.

— Да.

Это была единственная часть, в которой я не сомневалась.

Я не почувствовала ни знакомого зова, ни внезапной уверенности, что понимаю произошедшее. На столе лежали записи, и пока они позволяли утверждать только одно: ещё до того, как обнаружили пострадавшего, братьев направили в этот корпус.

Завтра следовало передать караульному дополнение к показаниям.

Я убрала тетрадь в сумку и встала. Для этого решения не требовалось ждать, пока Нимара подаст знак.

Глава 19. Без подсказок

— Нет, — сказала Мэрра.

Я замерла с сапогом в руке.

— Я ещё ничего не спросила.

— Ты собиралась сказать, что на площадке он разносится.

Я посмотрела на пятку. Кожа после вчерашней воды ссохлась и загнулась внутрь.

— Может быть.

Мэрра отобрала сапог, села на край кровати и потянулась за своей коробкой.

— Конечно. Сначала сотрёт тебе ногу, потом пропитается кровью, потом разносится. Замечательный порядок.

Из-за полога выглянула Десса. Посмотрела на нас с выражением человека, который давно перестал надеяться на тишину, забрала со стула куртку и вышла.

Мэрра проводила её взглядом.

— Когда-нибудь мы познакомимся.

— Мы живём с ней в одной комнате.

— Это пока единственное, что нас связывает.

Я рассмеялась и села рядом, поджав босую ногу.

Мэрра подрезала загнувшийся край, размяла кожу и вернула сапог.

— Надевай. Если опять начнёт натирать, скажешь сразу.

Я натянула сапог. Пятка больше не упиралась в жёсткую складку.

— Спасибо.

Мэрра захлопнула коробку.

— Спасибо будет, если сегодня не заставишь меня тащить тебя обратно.

***

На площадке нас ждали верёвки, несколько низких помостов и длинная деревянная рама, на которой обычно отрабатывали подъём по отвесной поверхности.

Теперь от неё к противоположной стене тянулись канаты. Под ними поставили щиты, перегородки и две узкие скамьи. В центре, на высоком шесте, висел небольшой колокол.

Сайлас остановился рядом со мной.

— Если это для наказания, я хочу заранее знать, за что.

— За то, чего ещё не сделал, — ответил Дариан.

— Несправедливо. Я мог бы передумать.

— Но не передумаешь.

Ксарен дождался, пока мы соберёмся, и указал на колокол.

— Задача — добраться до него и подать сигнал. Работа в двух командах. Одни проходят, другие мешают. Потом меняетесь.

Корвен оглядел площадку.

— По земле идти нельзя?

— Можно. Между белыми линиями.

Я посмотрела вниз. Белые полосы петляли между препятствиями, иногда обрываясь возле помостов. Самый короткий путь проходил под рамой и заканчивался у скамьи, от которой до шеста оставалось несколько шагов.

Слишком удобный, чтобы не скрывать неприятностей.

— У защитников ограничено перемещение, — продолжил Ксарен. — За красную линию не выходить. Контакт только в обозначенных местах. На канатах и на верхнем помосте противника не трогать.

Он поднял короткую палку с мягким концом.

— Попадание в корпус — выход из упражнения. В голову не бить. Упавших не добивать.

Сайлас вздохнул.

— Столько ограничений.

Ксарен посмотрел на него.

— Для вас могу добавить.

Дариан положил брату руку на плечо и развернул к стойке со снаряжением.

— Нам хватит.

На этот раз над шуткой засмеялись.

Хотя и не все, но я заметила, как у Сайласа чуть расслабились плечи.

***

В первую команду попали мы с Мэррой, Эрвин, Корвен, Сайлас и несколько адептов, с которыми я обычно работала только на общих упражнениях. Дариан остался защищать колокол вместе с Веларой и Эннаром.

Сайлас оценил расстановку.

— Я могу договориться.

— С кем? — спросил Корвен.

— С братом.

— Он согласится?

— Нет, но пока будет объяснять почему, вы пройдёте.

Мэрра выдернула из его руки тренировочную палку и проверила крепление на конце.

— Ты хотя бы попробуй отвлечь его делом.

— Я предлагаю мирное решение, а меня опять не ценят.

Корвен присел возле белой линии и быстро показал возможный путь. Под рамой можно было пройти почти без задержек, но дальше нас встречали сразу два защитника. Верхний маршрут позволял обойти их, зато требовал перебраться по канату до помоста.

Я посмотрела на верёвку.

— Если все полезем наверх, они успеют нас встретить у спуска.

— Поэтому полезут не все, — ответил Корвен. — Я и…

— Нет, — вмешалась Мэрра. — Ты тяжёлый. Пока доберёшься, канат будет ходить так, что следующий сорвётся.

Он посмотрел на неё.

— Тогда предлагай.

Мэрра указала на меня и одного из адептов у стойки.

— Эти легче. Остальные идут снизу.

Я перевела взгляд на канат.

Неделю назад не согласилась бы так быстро. Сейчас руки всё ещё болели после разминки, но я знала, сколько смогу провисеть, не начиная судорожно перехватываться.

— Хорошо, — сказала я.

Сайлас прищурился.

— Если доберёшься первой, звони погромче. Я хочу, чтобы Дариан запомнил.

***

Первые несколько мгновений всё шло по плану.

Корвен двинулся под рамой, Мэрра — следом. Сайлас громко предложил брату сдаться на достойных условиях, за что немедленно получил удар по защите на предплечье.

Я полезла наверх.

Канат был сухим и шероховатым. На первом участке ещё удавалось помогать ногами, дальше пришлось подтянуть колени и двигаться боком, перенося вес с одной руки на другую.

Внизу кто-то выругался. Ксарен назвал фамилию и велел выйти.

Я не посмотрела.

До помоста оставалось чуть больше длины тела. Верёвка качнулась, и на мгновение пальцы соскользнули по витку. Я остановилась, дождалась, пока раскачивание станет слабее, и только потом перехватилась.

Снизу донёсся голос Сайласа:

— Мы можем обсудить это как взрослые!

— Вот именно поэтому я не соглашаюсь! — ответил Дариан.

Мэрра засмеялась — коротко, на выдохе.

Я дотянулась до края помоста и перевалилась на доски.

Ладони горели.

Рядом приземлился второй адепт. Мы обменялись взглядом и одновременно пригнулись, выглядывая вниз.

Эннар стоял у спуска.

Не пытался подняться к нам, просто ждал с палкой в руке. Велара держалась чуть дальше, перекрывая путь к шесту.

— Я вправо, ты влево, — тихо сказал мой товарищ.

Я покачала головой.

— Велара успеет.

Внизу Корвен прорвался через первый участок, но Дариан оттеснил его к краю белой линии. Мэрра пыталась обойти сбоку. Эрвин держался позади неё, выжидая момент.

Если мы останемся наверху, их выведут по одному.

Я указала на край помоста.

— Спускайся здесь. Я с другой стороны.

— Там далеко до земли.

— Там опора.

Он посмотрел, кивнул и сразу пошёл вниз.

Эннар повернулся к нему.

Я легла на живот, свесилась с противоположного края и нащупала ногой поперечину. Дерево скрипнуло под сапогом, но выдержало.

Отсюда до земли было уже не страшно.

Я спрыгнула, приземлилась слишком жёстко и едва не выдала себя стуком зубов. Эннар услышал, обернулся, но мой товарищ уже оказался перед ним.

Я побежала к колоколу.

Велара шагнула наперерез.

Первого удара я избежала. Второй пришёлся бы в бок, если бы я не развернулась, прижав локоть к корпусу. Палка скользнула по накладке.

— Было! — крикнула Велара.

— Продолжать, — отозвался Ксарен.

Я не стала спорить и только тогда заметила, что вышла к шесту с неудобной стороны. Между мной и верёвкой стояла Велара, а места для обхода почти не осталось.

Сзади приближался Эннар.

Я могла попробовать проскочить.

Раньше попробовала бы.

Вместо этого отступила на полшага и заставила Велару двинуться за мной.

Её палка пошла снизу. Я приняла удар на защиту, перехватила запястье и потянула в сторону — не пытаясь повалить, только освобождая проход.

— Эрвин!

Он уже бежал.

Велара поняла раньше, чем я успела повторить. Дёрнулась, освободила руку, но мне хватило мгновения, чтобы встать между ними.

Удар Эннара пришёлся в спину.

— Вейл, выход! — крикнул Ксарен.

Я подняла руки.

Колокол звякнул почти одновременно.

***

Эрвин остановился возле шеста, тяжело дыша.

Сайлас, лежавший за белой линией после столкновения с братом, поднял голову.

— Красиво. Я бы тоже так сделал, но меня отвлекали.

Дариан протянул ему руку.

— Ты лежал.

— Создавал ложное ощущение победы.

Я отошла к стойке и села на край скамьи. Спина ныла, ладони саднило, зато впервые за долгое время хотелось смеяться без причины.

Эннар подошёл следом.

— Сильно?

Я повернула плечом.

— Терпимо.

— Я думал, ты услышала.

— Услышала. Но если бы повернулась, Велара достала бы Эрвина.

Он посмотрел на меня, затем кивнул.

— Тогда в следующий раз ударю раньше.

— Очень обнадёживает.

Эрвин принёс мою флягу.

Я взяла её и сделала несколько глотков. Он стоял рядом, всё ещё немного запыхавшийся.

— Спасибо за проход.

— Спасибо, что не остановился выяснять, зачем я кричу.

Он улыбнулся.

Ксарен позвал нас на разбор, и мы поднялись.

Я ждала замечания за неудачный спуск, за приземление, за то, что позволила зайти со спины.

Всё это получила.

А потом преподаватель посмотрел на меня и добавил:

— Решение у шеста верное. Ваша задача была не дотронуться до верёвки лично, а обеспечить сигнал. Не забывайте об этом на других упражнениях.

Я кивнула, стараясь не улыбаться слишком заметно.

Мэрра толкнула меня плечом.

— Ну вот. Осталось научиться слезать, не сотрясая всю площадку.

***

Когда команды поменялись, нас разгромили.

Сайлас решил, что лучше всех знает, как будет действовать Дариан, и оказался неправ. Мэрра слишком далеко вышла навстречу Веларе. Корвен пытался удержать сразу два прохода и в итоге потерял оба.

Я встретила Эннара возле помоста, сумела остановить, но за это время адепт из его команды добрался до колокола с другой стороны.

Ксарен позволил ему прозвонить дольше необходимого.

— Для тех, кто всё ещё занят собственным противником и не заметил окончания задания.

Сайлас убрал палку от плеча брата.

— Ты мог сказать.

— Мне нравилось.

Мы вернули снаряжение и пошли умываться.

Возле стойки Велара догнала меня.

— Ты мне чуть запястье не вывернула.

— А ты мне чуть ребро не отбила.

Она подумала.

— Значит, хорошо поработали.

Мы пожали друг другу руки.

Ладонь отозвалась болью, и я поморщилась. Велара заметила.

— На канате содрала?

Я показала кожу.

— Немного.

— Смажь до следующего занятия. Иначе завтра даже ложку держать не сможешь.

Вчерашняя тревога не исчезла. Я помнила, что близнецов ещё вызывают на беседы, что человек из естественного корпуса остаётся в лечебном крыле.

Но этим утром существовало и другое: упражнение, которое получилось, усталость, которую я понимала, и люди, с которыми можно спорить о неудачной защите, не ожидая немедленной беды.

Мне этого не хватало сильнее, чем я думала.

***

За обедом Сайлас предложил считать результат ничьей.

— Мы первые позвонили.

— А мы прошли быстрее, — возразила Велара.

— Скорость не главное.

— Ты это Ксарену скажи на полосе.

Дариан отломил кусок хлеба.

— Он уже говорил. Не помогло.

Мэрра поставила передо мной чашку с тёплым отваром.

— Держи двумя руками.

— Я могу одной.

— Тогда не морщись.

Я взялась обеими.

Эннар сидел напротив и пытался очистить яблоко маленьким ножом. Кожура всё время рвалась, и он каждый раз начинал новую полоску с выражением личной обиды.

— Ты собираешься его есть или разбирать? — спросил Сайлас.

— Мне нужна кожура.

— Для белки?

Эннар кивнул.

— Она не может съесть яблоко целиком?

— Может. Но тогда она съест его целиком.

Сайлас некоторое время смотрел на него, потом перевёл взгляд на брата.

— Вот человек, который понимает проблему.

Я засмеялась и едва не выронила чашку.

Эрвин сидел рядом. До этого он слушал разговор, иногда вставляя замечания, но вдруг замолчал.

Я заметила не сразу. Просто в какой-то момент поняла, что он больше не смотрит на Эннара.

Его взгляд задержался на Дариане.

Тот перестал жевать.

Всего на мгновение — настолько короткое, что я могла бы не обратить внимания, если бы не сидела рядом.

Сайлас положил нож на стол.

— Что?

Вопрос прозвучал без обычной насмешки.

Эрвин отвёл глаза.

— Ничего. Здесь шумно.

В столовой действительно было шумно. За соседним столом спорили о выезде старшего набора, у раздачи кто-то уронил миску.

Но Дариан не вернулся к еде сразу.

Я посмотрела на Эрвина. Он взял кружку, сделал глоток и спросил Корвена о следующем занятии.

Разговор продолжился.

Только близнецы до конца обеда почти не спорили.

***

На физиологии мы разбирали восстановление после длительной нагрузки.

Терен принёс несколько образцов перевязочных материалов и велел распределить их по назначению. Один состав впитывал влагу слишком быстро, другой плохо пропускал воздух, третий вообще не следовало класть на открытую рану.

Сайлас поднял полоску серой ткани.

— Тогда зачем она в наборе?

— Чтобы вы не решили, будто всё, что лежит перед вами на занятии, обязательно подходит к заданию.

— Жестоко.

— Практично.

Мэрра забрала у него ткань и отложила в сторону.

Я работала с Веларой. Она читала описание, я сравнивала образцы, стараясь лишний раз не сгибать пальцы. После каната кожа на ладонях распухла.

Терен остановился возле нашего стола.

— Покажите руки.

Я нехотя протянула.

Он осмотрел ладони, не касаясь.

— После площадки обрабатывали?

— Да.

— Чем?

Я назвала мазь.

Терен кивнул, взял из лотка мягкую полоску и показал, как закрепить её, чтобы повязка не сдвигалась при сгибании кисти.

— Туго не затягивайте. Если пальцы начнут неметь, снимете и перевяжете.

Он повернулся к Веларе.

— Делаете вы. Вейл объясняет, где неудобно. Потом поменяетесь.

К концу занятия у меня были перевязаны обе ладони, а Велара объявила, что благодарность принимает едой.

— Могу предложить половину ужина, — сказала я.

— Слишком щедро. Что случилось?

— Я видела, что сегодня готовят.

Она засмеялась.

У дверей Сайлас ждал Дариана, который задержался, собирая листы. Эрвин прошёл мимо нас и остановился рядом с ним.

— После занятий найдётся время?

Я застегнула сумку медленнее.

Сайлас посмотрел на него.

— На что?

Эрвин ответил слишком тихо, чтобы я расслышала.

Улыбка исчезла с лица Сайласа. Он обернулся к брату, дождался, пока тот подойдёт, и коротко сказал:

— Нам нужно задержаться.

Дариан посмотрел на Эрвина.

— Хорошо. После ужина.

Я отвела взгляд и занялась ремнём, хотя застёжка уже была закрыта.

***

Мэрра увела меня в кладовую учебного снаряжения.

Ей требовалась новая накладка на локоть, мне — сменные перчатки. Служащая долго перебирала пары, пока не нашла такие, под которыми помещалась повязка.

Я несколько раз сжала кулак.

— Эти подойдут.

— Вернёшь старые, — сказала она.

Я положила их на стойку.

Мэрра в это время спорила с застёжкой. Накладка была хорошей, но ремень слишком длинным.

— Подрежу сама, — решила она.

Служащая молча отодвинула от неё ножницы и принесла другой ремень.

Когда мы вышли, во дворе уже становилось прохладно. У стены сидели адепты младшего набора, кто-то сушил вымытую куртку на спинке скамьи. Корвен и Велара прошли мимо нас с длинной доской, которую зачем-то несли к жилому крылу.

— Даже не спрашивай, — сказала Велара, заметив мой взгляд.

— Тогда помогать не буду.

— Вот за это спасибо.

Мы проводили их глазами.

Мэрра поправила сумку на плече.

— Ты сегодня довольная.

— Меня дважды выбили из упражнения.

— Обычно после этого ты выглядишь так, будто собираешься ночью тайно повторить всё одна.

Я посмотрела на перевязанные ладони.

— Сегодня не получится.

— Очень надеюсь, что только этим дело не ограничивается.

Я улыбнулась.

Дело действительно было не только в руках.

***

После ужина я собиралась попросить Эрвина ещё раз показать движение, на котором утром слишком рано уходила из захвата. Не повторять в полную силу, только разобрать ногами.

Нашла его возле боковой лестницы.

С ним стояли близнецы.

Они не заметили меня сразу. Сайлас говорил вполголоса, но резко; Дариан держал руки скрещёнными на груди и смотрел на Эрвина так внимательно, что я остановилась раньше, чем успела позвать.

— И чего ты хочешь? — спросил Сайлас.

— Поговорить не посреди лестницы.

Дариан первым увидел меня.

Выпрямился, опустил руки.

Я могла сделать вид, что шла дальше. Могла спросить, что происходит.

Вместо этого подняла перебинтованную ладонь.

— Хотела занять Эрвина на несколько минут. Но это подождёт.

— Я найду тебя позже, — сказал он.

Я кивнула.

Сайлас смотрел на меня, будто ждал ещё одного вопроса. Не дождавшись, отступил к двери маленькой комнаты.

Они вошли втроём.

Я пошла дальше.

У поворота всё-таки оглянулась. Дверь закрылась без щелчка замка.

***

В общей комнате выяснилось, для чего Корвену и Веларе понадобилась доска.

На прежнем столе разошёлся шов, и теперь его подпирали снизу, одновременно доказывая друг другу, что держать нужно с другой стороны.

Мэрра стояла рядом с молотком.

— Если вы ещё немного поспорите, я прибью обоих. Будете опорами.

Я поставила сумку на скамью.

— Что держать?

Она посмотрела на мои руки.

— Ничего. Командуй.

— Это Корвен умеет.

Из-под стола донеслось:

— Я всё слышу.

Мы провозились до сигнала.

Стол стал устойчивее, хотя Велара утверждала, что теперь он наклонён. Эннар положил на поверхность яблоко, подождал, пока оно не покатится, и объявил проверку законченной.

Мэрра сразу забрала яблоко.

— Если твоя белка опять утащит что-нибудь со стола, я выставлю счёт тебе.

— Она сюда не приходит.

— Пока.

Я смеялась вместе с остальными, но время от времени смотрела на дверь.

Эрвин вернулся один.

Он остановился у порога, оглядел переставленные скамьи и спросил:

— Здесь что-то случилось?

— Улучшение условий жизни, — ответила Велара. — Не садись с того края, там ещё не проверяли.

Эрвин подошёл ко мне.

— Ты хотела позаниматься?

Я посмотрела на ладони.

— Только посмотреть движение.

— Тогда пойдём, пока Ксарен не решил, что мы снова тренируемся без разрешения.

***

Мы остались в широком конце коридора, где никому не мешали.

Эрвин показал, на каком шаге переносит вес. Я повторила без захвата, несколько раз остановилась, возвращаясь в исходное положение.

Теперь, когда не требовалось одновременно следить за его руками, ошибка стала очевиднее.

— Вот здесь? — спросила я.

— Да. Ты уже уходишь назад, хотя ещё можешь повернуться.

Я попробовала снова.

Он кивнул.

На этом можно было закончить, но я не пошла сразу к комнате.

Эрвин тоже задержался.

— Ты хотела спросить о разговоре? — произнёс он.

Я посмотрела на него.

— Хотела.

Он ждал.

Я могла попросить хотя бы объяснить, связано ли это со случившимся в естественном корпусе. Могла напомнить, что тоже была рядом и дала показания.

Но Эрвин знал обо мне то, чего не знали ни Мэрра, ни близнецы. Если бы кто-нибудь из них остановил его таким же вопросом, я хотела бы, чтобы он ответил вполне определённым образом.

— Ты не обязан рассказывать, — сказала я.

Он чуть заметно выдохнул.

— Это не моя история.

— Понимаю.

Мне всё ещё было любопытно. И немного тревожно.

От того, что я выбрала не спрашивать, эти чувства не исчезли.

Эрвин, кажется, понял и это.

— Спасибо.

Я пожала плечом.

— Покажи ещё раз. Пока я не забыла всё, чему сегодня научилась.

Он встал напротив.

На этот раз я дождалась движения, повернулась вовремя и не отступила раньше, чем потребовалось.

— Так? — спросила я.

— Так.

Когда мы вернулись, близнецы уже сидели за починенным столом. Дариан что-то объяснял Корвену, а Сайлас раскачивал ножку и прислушивался к скрипу, чем доводил Мэрру до тихой ярости.

Эрвин остановился возле свободного места.

Сайлас убрал с него сумку.

Больше ничего не произошло.

Я села напротив, достала тетрадь и впервые за весь день не стала пытаться понять то, чего мне пока не рассказали.

Глава 20. Цена помощи

После обеда нам оставили полчаса на отдых, и Сайлас потратил большую его часть на спор с Мэррой о том, можно ли спать сидя и считать это подготовкой к занятию.

— Я восстанавливаюсь, — объяснил он, не открывая глаз.

— Ты взял мою куртку.

— Она помогает.

Мэрра потянула ткань из-за его спины. Сайлас качнулся, успел ухватиться за край скамьи и посмотрел на неё с таким искренним возмущением, что я рассмеялась.

За последние дни смеяться стало легче. Вчерашняя тренировка оставила после себя боль в мышцах и редкое ощущение, что я сделала что-то правильно. Даже ладони почти не беспокоили: под повязками кожа перестала тянуть, и я могла держать кружку, не вспоминая о канате при каждом движении.

Дариан сидел напротив и чинил застёжку на сумке. Он поднял глаза, когда Эрвин подошёл к столу, немного подвинулся, освобождая место, и вернулся к ремню.

Я заметила это, но не стала искать в обычном движении продолжение их вчерашнего разговора. Они о чём-то договорились. Пока мне было достаточно того, что после этого могли сидеть рядом.

Корвен появился в дверях раньше сигнала.

— Смотритель просил прийти сразу на нижний двор. Там будут менять расстановку для следующего занятия.

Сайлас запрокинул голову.

— Если он опять велит носить помосты, я начну требовать, чтобы их учитывали в оценке физической подготовки.

— Можешь потребовать по дороге, — сказала Мэрра и наконец забрала куртку.

Мы вышли вместе. Эннар задержался у окна, выпуская белку на наружный карниз, потом догнал нас у лестницы. Зверёк некоторое время сопровождал его по каменному выступу, но возле арки свернул к водостоку.

— Не пойдёт? — спросила Велара.

— Обижается.

— На что теперь?

— Я не дал ей шнурок от сумки.

Сайлас оглянулся на брата.

— Вот. У всех вокруг трудные отношения с чужими вещами.

Дариан убрал сумку дальше от его руки.

***

Нижний двор ещё не освободили после предыдущей группы. Возле стены лежали снятые щиты, несколько адептов относили короткие стойки к проходу, а смотритель снаряжения пытался одновременно объяснить двум людям, что одинаковые на вид крепления подходят к разным рамам.

Ксарен уже ушёл осматривать дальнюю часть площадки. Нам велели разобрать оставшееся и не начинать переносить тяжёлое, пока не расчистят дорогу.

Я с Веларой занялась накладками. Мэрра помогала сворачивать маты, Корвен оттаскивал стойки от входа. Близнецы взялись за деревянную перекладину, которую требовалось пронести через арку, развернув почти вертикально.

Сайлас поднял свой конец раньше времени.

— Подожди, — сказал Дариан. — Ты сейчас заденешь стену.

— Я вижу стену.

— Значит, это лично и ты специально стремишься ее задеть?

Мы с Веларой успели отойти, прежде чем перекладина развернулась поперёк прохода.

За аркой начинался короткий коридор, ведущий к кладовым и старому практическому залу. Зал несколько дней не использовали: у двери оставили снятую защитную панель, а на стене виднелись светлые прямоугольники там, где прежде висели крепления. Я проходила здесь утром и ещё подумала, что помещение слишком большое, чтобы так долго держать его пустым.

Теперь дверь была приоткрыта.

Я бы не обратила на неё внимания, если бы изнутри не потянуло знакомым запахом.

Воск. Что-то горькое, лекарственное.

И кровь.

Я остановилась так резко, что Велара дёрнула корзину на себя.

— Ты чего?

Из зала донёсся тихий металлический звон.

Он не повторился. За дверью было темно, только на полу лежала полоса дневного света.

Корвен, шедший впереди с двумя короткими стойками, повернул голову.

— Там кто-то остался?

Он поставил стойки к стене и толкнул дверь.

— Позовите Ксарена, — сказал он.

Никто не двинулся.

Корвен обернулся уже другим человеком.

— Сейчас!

Эннар побежал обратно во двор.

Я отпустила ручку корзины и подошла к двери.

***

На низком рабочем столе лежал мужчина.

Его голову запрокинули так далеко, что лицо оказалось почти не видно. Руки были закреплены по сторонам тела широкими ремнями, одна нога соскользнула с края и висела, не доставая до пола. Под столом темнела лужа, но большая часть крови находилась в чашах, расставленных вокруг.

Я узнала одну из курток старшего набора. На груди ткань разрезали и развели в стороны; рубашка сбилась к плечам, обнажая бледную кожу с нанесёнными знаками.

Возле правого запястья ремень потемнел от крови. Мужчина пытался вытащить руку. Долго.

Мэрра остановилась за моей спиной и тихо втянула воздух.

Всё остальное я увидела не сразу. Стойку с инструментами, мокрую ткань на краю таза, несколько исписанных листов, упавших возле ножки стола. Две чаши стояли на полу, третья — на небольшой подставке у изголовья. От них тянулись узкие желоба, соединённые с рисунком под столом.

Один из них был короче остальных.

Я уже видела это соединение.

Не похожее. Точно такое же, только это было выполнено грубее и с другой вставкой на повороте.

На мгновение в ушах стало так тихо, что я перестала слышать людей рядом.

Илвар всегда проверял этот участок последним. Проводил пальцем над линией, наклонялся к чаше, иногда заставлял меня ждать, пока что-то менял в креплении. Я помнила его рукав возле своего лица и то, как старалась не смотреть на руки.

Передо мной лежал другой человек.

Я стояла у двери и могла отойти.

Но Корвен уже вошёл.

— Он дышит? — спросила Велара.

— Не вижу.

Корвен обогнул ближайшую чашу и наклонился к столу. Я увидела, как он протягивает руку к шее мужчины, и память наконец перестала быть только картинкой.

В желобе под его сапогом блеснула жидкость.

— Не трогай!

Он повернулся на мой голос, но ладонь уже коснулась края стола.

Свет прошёл по рисунку под ногами.

Корвен дёрнулся и схватился второй рукой за запястье. Его ударило грудью о стол, так сильно, что стукнул подбородок. На мгновение я решила, что он просто потерял равновесие.

Потом увидела кровь.

Она выступила из-под манжеты, потекла по пальцам и, вместо того чтобы упасть на пол, вытянулась тонкой непрерывной струёй к ближайшему желобу.

Корвен попытался оторвать руку.

Стол даже не дрогнул.

***

Мэрра рванулась к нему, но Дариан перехватил её у порога.

— Не наступай на линии.

— Отпусти!

— Ты попадёшь туда же!

Он оттолкнул её назад, и она ударилась плечом о дверной косяк. Сайлас уже был в зале.

Я не видела, как он обошёл чашу. Только заметила, что он остановился возле Корвена и резко схватил его выше локтя.

— Смотри на меня, — сказал он. — Не дёргайся. Слышишь?

Корвен попытался ответить, но смог только раскрыть рот.

Кровь продолжала уходить. Манжета промокла, под ней темнел рукав, а кожа на лице быстро приобретала нездоровый серый оттенок.

Сайлас сжал его руку обеими ладонями.

— Дариан.

Брат замер на пороге.

Это длилось совсем недолго, но я успела увидеть, как он посмотрел на нас: на Мэрру, на Велару, на людей, которые уже подходили по коридору.

— Я не удержу, — произнёс Сайлас.

Дариан вошёл.

Эрвин шагнул следом, но остановился возле меня, не пересекая рисунок. Я почувствовала, как он придержал меня за плечо, хотя я не собиралась двигаться.

Дариан опустился рядом с братом на одно колено, положил руку на предплечье Корвена и посмотрел на струю, соединявшую его со столом.

Кровь остановилась в воздухе.

Не вся сразу. На коротком участке она вздулась, словно наткнулась на невидимую преграду, потом подалась обратно. На полу несколько капель поползли к краю рисунка, сливаясь в густую блестящую нить.

Дариан побледнел.

Сайлас не смотрел по сторонам. Он удерживал Корвена, прижав его руку к себе, и говорил что-то вполголоса, но я уже не разбирала слов.

Позади меня кто-то выдохнул:

— Магия крови.

Я знала, что он прав, ещё до того, как Дариан повернул кисть.

Жидкость в желобе поднялась, разорвала собственную непрерывную линию и выплеснулась за пределы рисунка.

Свет под столом мигнул.

Корвен осел.

Сайлас поймал его раньше, чем тот ударился головой, и потащил назад. Дариан не сразу поднялся; несколько мгновений он оставался возле желоба с вытянутой рукой, пока оставшаяся кровь не перестала ползти по камню.

— Забирайте его, — сказал он.

Мэрра вырвалась из рук Велары. Эрвин удержал её у края рисунка, сам наклонился и помог Сайласу перетащить Корвена к двери.

Тот был в сознании, но дышал с трудом. На подбородке быстро наливался синяк, пальцы повреждённой руки дрожали.

Я присела рядом, прижала чистую ткань к запястью и только тогда поняла, что всё это время стояла, не сумев помочь ничем.

Браслет на моей руке стукнул о камень.

Я отодвинула его выше и попросила Корвена посмотреть на меня.

***

Ксарен пришёл вместе с Эннаром и смотрителем.

Он сразу велел всем отойти от входа, опустился возле Корвена и проверил дыхание. Выслушал нас с Эрвином, не поднимая головы, затем посмотрел в зал.

— Никому внутрь не входить. Где целитель?

— Послали, — ответил смотритель.

Эннар стоял возле стены.

Я увидела его лицо и позвала, думая, что ему стало плохо.

Он не ответил.

Сайлас выпрямился, вытирая ладони о собственные брюки. Ткань уже была в крови, как и рукава. Дариан вышел последним и остановился рядом с ним.

Эннар отступил.

Сайлас заметил движение.

— Ты чего?

Тот смотрел на его руки.

— Не подходи.

Сайлас нахмурился.

— Я и не…

— Не подходи ко мне.

В голосе Эннара было столько ненависти, что я замолчала на середине вдоха.

Ксарен поднял голову.

— Отойти всем. Рисс, освободите проход.

Эннар сдвинулся к стене, но взгляд не отвёл.

В коридор вбежали целители. Нас заставили отступить, и я оказалась возле снятой защитной панели, прижимая к ладони смятую ткань. Мэрра осталась рядом с Корвеном, пока ей не велели дать место.

Только теперь я услышала, сколько людей собралось у арки.

Кто-то спрашивал, жив ли человек в зале. Кто-то уже говорил, что мёртв, что видел лицо и узнал его. Из двора тянулись новые адепты, пока смотритель не перегородил проход.

Невысокий парень в форме соседней группы стоял возле окна, вцепившись в подоконник. Он смотрел то на дверь, то на братьев, и я сначала решила, что его сейчас вырвет.

Потом он сказал:

— Это они.

Сайлас повернулся к нему.

— Что?

Парень сглотнул.

— Я видел вас. Вы оттуда вышли.

***

На несколько мгновений стало тихо.

Даже те, кто не расслышал, замолчали, заметив, как остальные повернули головы.

Дариан посмотрел на парня.

— Когда?

— До того, как сюда пришла ваша группа. Я относил крепления… Вы вышли, а один ещё вернулся и прикрыл дверь.

Сайлас шагнул вперёд.

— Мы только что вошли вместе со всеми.

Парень отпрянул к окну.

Ксарен поднялся.

— Вельмор, останьтесь на месте.

— Он говорит, что видел нас у трупа!

— Я слышал.

Дариан положил брату руку на плечо. На ткани остался красный отпечаток.

Свидетель смотрел на него, тяжело дыша.

— Я не знал, что там человек. Думал, вы снаряжение убираете.

— Ты уверен, что это были они? — спросил Ксарен.

Парень кивнул слишком быстро.

— Двое. Одинаковые. Один держал дверь. Я прошёл совсем рядом.

Я смотрела на него и не видела человека, который наслаждается обвинением. Он был напуган. Ему самому хотелось, чтобы сказанное оказалось ошибкой.

Но он не отводил глаз от братьев.

Из толпы возле арки донеслось:

— Они и того нашли. Из естественного корпуса.

— А Реллен?

— Я же говорил…

Сайлас дёрнулся под рукой Дариана.

— Да замолчите вы!

Крик ударил по коридору, и несколько человек отступили. Теперь он выглядел именно так, как они боялись: бледный, злой, с чужой кровью на одежде.

Дариан что-то сказал ему почти в ухо, но Сайлас мотнул головой.

Я хотела подойти. Ксарен остановил меня жестом.

***

Корвена вынесли во двор.

Когда носилки поравнялись с братьями, он повернул голову. Я увидела, что он хочет что-то сказать, но целительница удержала его за плечо и попросила не двигаться.

— Они его вытащили, — произнесла я.

Рядом стоял караульный, только что вошедший вместе со вторым. Я не заметила их появления.

— Я видела. Сначала он коснулся стола, потом началось воздействие. Они остановили его.

Караульный посмотрел на братьев.

— Кто применял магию?

Дариан ответил:

— Мы оба.

— Какую?

Сайлас коротко рассмеялся.

— Вы уже слышали.

Ксарен повернулся к нему.

— Ответьте.

Братья переглянулись. Дариан убрал руку с плеча Сайласа и сказал ровно:

— Магию крови.

Эннар отвернулся так резко, словно получил удар.

Караульный потребовал положить на пол оружие. Дариан подчинился первым, медленно расстегнув крепление ножен. Сайлас смотрел на него, затем на Ксарена.

— Мы спасли ему жизнь.

— И это будет учтено, — ответил преподаватель. — Сейчас выполняйте приказ.

Сайлас снял нож.

Второй караульный подошёл с тёмными фиксирующими браслетами. Увидев их, Дариан побледнел ещё сильнее, но руки протянул сам.

Я не могла отвести глаз.

Металл сомкнулся на запястьях с негромким щелчком.

Тот же звук я слышала слишком много раз.

Сайлас отшатнулся, когда караульный потянулся к нему.

Эрвин оказался рядом раньше, чем кто-либо успел заговорить.

— Сайлас. Посмотри на меня.

Тот смотрел мимо него, на замки.

— Не здесь, — тихо сказал Эрвин. — Пожалуйста.

Я не знала, о чём он просит: не сопротивляться, не спорить или не дать этим людям увидеть, насколько ему страшно.

Сайлас медленно протянул руки.

***

Их повели через двор, потому что в коридоре стало невозможно пройти.

За это время там собрались и те, кто раньше ничего не видел. Они расступались перед носилками, пытались заглянуть за плечи караульных и сразу начинали пересказывать услышанное тем, кто подходил позже.

— Маги крови.

— Оба?

— На алтаре человек…

Смотритель закрыл дверь в старый зал, но от этого рассказы только стали громче.

Я шла следом за Ксареном. Велара держалась рядом, не глядя на меня. Мэрра ушла с Корвеном к лечебному крылу.

Кто-то у стены крикнул, чтобы братьев не вели через жилой корпус.

— Там люди спят!

— Они такие же адепты, — ответил Ксарен, не повышая голоса.

— Тогда пусть покажут, что у них в комнате!

Брошенная кружка ударилась о камень возле ног Дариана. Осколки разлетелись по проходу.

Я вздрогнула.

Сайлас остановился.

Ксарен развернулся так быстро, что толпа подалась назад.

— Кто бросил?

Никто не ответил.

Он указал на ближайшего караульного.

— Никого отсюда не выпускать, пока не выясните.

— Из-за них ещё и нас… — начал кто-то.

— Из-за попытки напасть на задержанных, — оборвал Ксарен. — Следующий, кто поднимет руку, отправится с ними.

Голос из глубины двора всё же прорвался:

— Таких не запирают! Их жечь надо, пока ещё кто-нибудь не…

— Достаточно!

После этого крика замолчали даже те, кто стоял у дальней арки.

Я смотрела на знакомые лица и не могла понять, как быстро всё изменилось. Утром здесь спорили о тренировке, просили передать флягу, смеялись над неудачным разворотом. Теперь от братьев отступали так, будто одной близости достаточно, чтобы получить смертельную заразу.

И тогда знакомое чувство отозвалось внутри.

Не словами. Не уверенностью в чужой невиновности.

Неправильность происходящего стала почти осязаемой — не только в криках и брошенной кружке, а где-то раньше, там, где испуг незаметно превратили в объяснение.

Кровь в чашах.

Руки близнецов.

Человек на столе.

Все вокруг уже соединили это в одну картину. Я тоже почти сделала это, хотя узнала рисунок на полу.

Но Илвару не требовалась магия крови, чтобы убивать меня на алтаре.

Кровь была частью ритуала, да. Но в момент ее извлечения все магические воздействия были строго последовательны и принадлежали лишь двенадцати стихиям. Там не было места магии крови.

Я подняла голову.

Братьев уже вели к арке.

— Ксарен.

Он обернулся, продолжая идти.

— То, что они сделали с Корвеном, не было продолжением ритуала. Он коснулся стола раньше. Я крикнула, но не успела.

— У вас будет возможность рассказать все в подробностях.

— Хорошо.

Мне хотелось остановить их, сказать остальное, но за спиной продолжали шептаться, а на моих руках всё ещё была чужая кровь.

Дариан посмотрел на меня через плечо.

Я не успела ничего добавить, прежде чем он отвернулся.

***

Эннар стоял у выхода с площадки.

Я подошла к нему, когда караульные скрылись за аркой. Он держал в руке ремень от сумки и так сильно сжал его, что кожа врезалась между пальцами.

— Корвену помогли, — сказала я. — Ты не видел начала.

Эннар поднял глаза.

— Я видел достаточно.

— Они остановили то, что делал тот ритуал.

— Они умеют такое делать.

— Это не значит…

— Мою стаю тоже убедили, что это ничего не значит.

Я замолчала.

Он смотрел на меня с такой яростью, что на мгновение показался незнакомым. Затем выражение изменилось, и я увидела под ним страх — старый, слишком хорошо укоренившийся, чтобы исчезнуть от моих слов.

— Один, Ния, — сказал он. — Всего один маг крови. Остальные даже не успели понять, почему не могут подняться.

Я вспомнила, что он рассказывал о стае. Теперь его поведение становилось понятным.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

Он перехватил сумку и обошёл меня.

— Эннар, Сайлас и Дариан…

Тот остановился, не поворачиваясь.

— Не проси меня подойти к ним. И не говори, что они не такие. Ты тоже не знала.

Я осталась стоять у стены.

Ответа, который не прозвучал бы жестоко по отношению к нему, у меня не было.

***

В общей комнате никто не занял места близнецов.

Не из уважения. Просто на скамье лежала сумка Сайласа, а возле ножки стола стояла кружка Дариана. Люди смотрели на них и обходили стороной.

Велара первой убрала кружку на полку.

Я резко повернулась к ней.

— Зачем?

Она замерла.

— Чтобы не уронить.

Я посмотрела на стол. Кружка действительно стояла почти у края.

— Прости.

Велара поставила её и некоторое время молчала. Она села напротив, сцепив руки перед собой.

— Ния, там был мёртвый человек. Не драка, не случайность на упражнении. Его привязали к столу и…

Она не договорила.

Я видела, как сильно её трясёт, хотя голос оставался ровным.

— Я знаю.

— И кто-то видел, как они выходили. А потом оказалось, что они всё это время скрывали магию крови. Ты правда не допускаешь, что мы просто плохо их знали?

Я села.

— Допускаю, что плохо знали. Но я видела, зачем они вмешались.

— А я видела, как кровь слушалась их рук.

Мы замолчали.

Велара отвернулась к окну, и я поняла, что сейчас не смогу её переубедить. Она не искала, чем причинить мне боль. Она пыталась объяснить себе увиденное и находила ответ, от которого становилось страшно, но хотя бы понятно.

Мэрра вернулась, когда в коридоре зажгли светильники.

Я сразу поднялась.

— Корвен?

— В сознании. Его оставят на ночь, может, дольше. Крови потерял много.

Она сняла куртку и повесила на спинку стула, прежде чем посмотреть на меня.

— Он что-нибудь сказал?

— Помнит, как коснулся стола. Потом ему стало плохо. Помнит Сайласа рядом, но не понимает, что тот делал.

— Я видела, что он делал.

— Я знаю, Ния.

Мэрра произнесла это устало, без привычной твёрдости.

— Тогда почему ты говоришь так, будто…

— Потому что я не могу сейчас сказать, что верю им.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Она села на освободившуюся скамью.

— Я не хочу, чтобы их били. Не хочу слушать про костры. Но после сегодняшнего не могу просто вспомнить, как мы вместе ужинали, и решить, что остальное ничего не значит.

— Я понимаю. Но если даже мы не захотим разобраться, а просто слепо назовем их виновными, то никто другой и подавно разбираться не будет.

— Мне нужно время, что бы все это обдумать.

Я посмотрела на неё и медленно кивнула.

Впервые мне не хотелось садиться рядом с Мэррой, хотя она не сделала мне ничего плохого.

От этого было ещё хуже.

***

Эрвин нашёл меня в пустом переходе возле библиотеки.

Я стояла у окна, сняв перчатки, и пыталась развязать узел на повязке. Он затянулся после воды, ногти скользили, а пальцы начинали дрожать от раздражения.

— Давай помогу.

Я протянула руку.

Эрвин осторожно подцепил край ткани и распустил узел. Некоторое время мы молчали, глядя на испачканные бинты.

— Ты знал, — сказала я.

Это не было вопросом.

Он кивнул.

— Поэтому вы разговаривали вчера?

— Да.

Я дождалась, пока он закончит со второй рукой.

— Они просили никому не говорить?

— Я сам сказал, что не стану рассказывать чужое.

— А теперь?

Эрвин поднял глаза.

— Теперь я рассказал Ксарену, что узнал об этом до того, что произошло сегодня. И что они собирались учиться дальше, а не бежать, когда поняли, что тайна больше не только их.

— Он поверил?

— Выслушал. Этого пока достаточно.

Я посмотрела в окно. Во дворе проходили адепты, но отсюда не было слышно, о чём они говорят.

— Ты веришь им?

Эрвин не стал отвечать сразу, и за эту короткую паузу я успела испугаться.

— Я не могу дать тебе чужую память вместо доказательства, — сказал он. — Но да. Я верю, что они спасали Корвена. И хочу услышать, что скажут они сами.

Я кивнула.

— Я тоже.

Он свернул снятые повязки и спросил:

— Что ты заметила в зале?

Я повернулась к нему слишком быстро.

Эрвин не отвёл взгляда.

— Ты остановилась ещё до того, как увидела человека целиком. А потом крикнула Корвену не трогать стол.

— Там было опасно.

— Да.

Он больше ничего не сказал.

Я смотрела на его руки, на ткань между пальцами и понимала, что он оставляет мне возможность закончить разговор.

Утром я воспользовалась бы ею.

Теперь перед глазами стоял Дариан, протягивающий запястья под замки.

— Я узнала часть рисунка, — произнесла я.

Эрвин замер.

— Откуда?

Я попробовала ответить, но горло сжалось.

Он сам понял раньше, чем я смогла выговорить имя.

— Илвар?

Я кивнула.

***

После этого мы долго сидели на подоконнике, не касаясь друг друга.

Я рассказала только о соединении чаш и о линии, которую заметила под столом. Не о Нимаре, не о смертях, не о том, как вышла из комнаты Илвара. Эрвин и не спрашивал.

— Ты уверена, что это не обычная часть похожих ритуалов? — произнёс он наконец.

— Нет. Но я видела, как он её менял. Помню место, где соединение уходило под основание. В зале было так же.

— Ты сказала Ксарену?

Я покачала головой.

Эрвин опустил взгляд на мои браслеты.

Мне не требовалось объяснять, почему слова застряли.

Пока я оставалась Ирнией Вейл с опасно сильным даром, моё прошлое принадлежало мне. Можно было рассказывать о нём частями, выбирать человека, место, время.

Если я скажу, откуда знаю ритуал, выбирать вопросы будут уже другие.

— Человек умер так же, как… — начала я и остановилась. — Похоже на то, что он делал со мной.

Эрвин повернулся ко мне.

Я смотрела перед собой, стараясь не вспоминать лицо мёртвого.

— Если я промолчу, они будут видеть кровь и вампиров. А тот, кто приготовил зал, останется тем, кого никто не ищет.

— Его ищут, — тихо возразил Эрвин. — Просто сейчас думают, что уже нашли.

Это было хуже.

В коридоре раздался сигнал к ужину. Мы оба услышали его, но не встали.

Я провела пальцем по краю браслета и вспомнила, как утром Дариан спокойно подвинулся, освобождая Эрвину место. Как Сайлас спорил с Мэррой о куртке. Как они могли бы остаться у двери, дождаться Ксарена и сохранить свою тайну ещё хотя бы на день.

Вместо этого оба вошли к Корвену.

Я опустила руку.

— Пойдём к Ксарену.

Эрвин поднялся вместе со мной.

До конца коридора мы дошли молча. Там я остановилась, повернулась к нему и впервые произнесла то, что до этого не позволяла себе сформулировать:

— Мне нужно, чтобы он показал мне этот зал ещё раз.

Глава 21. Рассказ о прошлом

Ксарен оказался в малом зале возле оружейной. Мы застали его за разговором со смотрителем: тот держал сломанное крепление и сердито объяснял, почему его нельзя было использовать после ремонта. Преподаватель выслушал до конца, попросил отложить остальные детали и только потом повернулся к нам.

— Вы не были на ужине.

Я не ожидала, что он начнёт с этого.

— Не успели.

Ксарен посмотрел на Эрвина, но тот не стал ничего объяснять за меня. Сейчас это было правильно, хотя ещё несколько мгновений назад хотела, чтобы он заговорил первым.

— Мне нужно снова увидеть зал, — сказала я.

Смотритель перестал перебирать крепления.

Ксарен дождался, пока тот соберёт их и выйдет.

— Зачем?

— Я узнала кое-что в ритуале. Там, возле стола. Если я права, это поможет в расследовании.

— Что именно вы узнали?

По дороге мне казалось, что я смогу ответить коротко. Назвать знакомую деталь, попросить проверить, а потом уже решать, сколько рассказывать. Но теперь, когда Ксарен смотрел прямо на меня, стало ясно: за одной фразой неизбежно последуют другие.

Я слишком долго молчала.

— Вейл, если вы пришли потому, что боитесь за товарищей…

— Я видела, как это делают.

Он замолчал.

Я держалась за ремень сумки так крепко, что заболели пальцы.

— Не совсем так. В зале было иначе, но я узнала достаточно. Кровь там нужна не потому, что ритуал обязательно проводил маг крови. Она была и у Илвара.

Впервые за весь разговор я произнесла имя.

Эрвин чуть повернулся ко мне, но не вмешался.

— Кто такой Илвар? — спросил Ксарен.

— Человек, у которого я была до побега.

Мне пришлось сделать вдох, прежде чем продолжить:

— Он проводил надо мной опыты.

Ксарен отвёл взгляд от моего лица к рукам, потом снова посмотрел в глаза.

— Лиорен знает?

— Часть.

— Вы хотите, чтобы он остался?

Я кивнула сразу, испугавшись, что Эрвина попросят выйти, пока я ещё могу решать, что говорить.

Преподаватель отодвинул стул.

— Садитесь. Я приглашу Сарвейна.

***

Пока мы ждали, Эрвин налил мне воды.

Я взяла кружку, но пить не стала. Держала её обеими руками и смотрела на светлый скол у ручки, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь, что находилось здесь, в комнате.

— Можно ещё уйти, — сказала я.

Эрвин сел рядом.

— Тебе?

— Тебе.

Он посмотрел на меня и не сразу ответил.

— Я не хочу уходить.

От этих простых слов стало немного легче. Я поднесла кружку к губам, сделала глоток и почувствовала, как сильно пересохло горло.

Когда вошёл Сарвейн, я уже не смогла бы встать без усилия.

Он не занял место за столом. Подвинул стул так, чтобы видеть меня, и попросил рассказать, что я заметила.

Я начала с того, о чём было проще говорить: с чаш, ремней, положения стола. Сказала, что не умею составлять такие ритуалы и не знаю всего, что делал Илвар, но слишком долго видела его работу с одного и того же места.

Сарвейн слушал, не перебивая.

— Под плитой должен быть знак, — закончила я. — Справа от головы жертвы. Сверху его не видно.

— Вы заметили его сегодня?

— Нет.

— Тогда почему считаете, что он там есть?

Я опустила глаза на кружку.

— Потому что всё остальное расположено так, чтобы он оказался там.

Сарвейн помолчал.

— Где вы видели этот знак раньше?

Я могла бы повторить имя Илвара. Сказать, что в его комнате, на его алтаре, во время его опытов. Всё это было бы правдой и ничего не объяснило бы.

— Я смотрела на него, когда мне позволяли повернуть голову.

Ксарен, стоявший у двери, медленно опустил руку с её ручки.

Я продолжила, пока ещё могла:

— После некоторых ритуалов я не сразу начинала двигаться. Иногда меня оставляли лежать на боку. Оттуда его было видно.

Эрвин поставил свою кружку на стол. Очень осторожно, хотя она всё равно тихо стукнула о дерево.

— Эти опыты связаны с изменением вашего дара? — спросил Сарвейн.

Я кивнула.

— Он забирал силу. Снова и снова. После последнего ритуала она вернулась ко мне, но уже не такой, как прежде.

— Сколько их было?

Я не ответила сразу.

До этого числа можно было не доходить. Мне не требовалось называть его, чтобы они проверили знак. Я понимала это и всё равно вдруг устала выбирать слова так, чтобы в них помещалось как можно меньше правды.

— Двадцать пять.

Эрвин не шелохнулся, но я почувствовала, как изменилось его внимание.

Сарвейн задал следующий вопрос тише:

— И каждый раз вы теряли столько силы, сколько сегодня потерял погибший?

Я посмотрела на него.

— Каждый раз я умирала.

***

Ксарен отодвинул стул и сел.

Именно это движение почему-то едва не заставило меня замолчать. До сих пор он оставался преподавателем, который выслушивает адептку после происшествия. Теперь смотрел на меня так, будто больше не мог продолжать разговор стоя.

— Илвар возвращал меня, — сказала я. — У него был способ. Он приносил меня в жертву, потом оживлял, лечил и готовил к следующему разу.

Мне казалось, что я говорю чужим голосом — слишком ровно для того, что рассказываю.

— Двадцать четыре раза. На двадцать пятом я смогла освободиться.

Я замолчала.

Никто не стал спрашивать сразу, как именно. Сарвейн смотрел на меня внимательно, но без той жадности к подробностям, которую я знала слишком хорошо. Ксарен опустил глаза на мои браслеты.

Я повернулась к Эрвину.

Он сидел неподвижно, положив ладони на колени. В его лице не было испуга передо мной, и всё же я пожалела, что посмотрела: я не знала, куда деть боль, которую увидела в его глазах.

— Не надо, — вырвалось у меня.

Он нахмурился.

— Чего?

— Смотреть так.

Эрвин отвернулся не сразу. Потом провёл ладонью по лицу и выдохнул.

— Прости. Я не…

Он не закончил.

Я ждала слов о том, что теперь всё позади, что я в безопасности, что он понимает. Их не последовало.

— Я не знаю, что сказать, — признался он.

Почему-то это оказалось легче вынести.

Я поставила кружку на стол, прежде чем пальцы окончательно перестали слушаться.

— Сегодня там лежал другой человек. А все смотрели на руки Сайласа и Дариана, будто этого достаточно, чтобы понять, кто его убил.

Сарвейн кивнул.

— Их способность не заменяет доказательства.

— Но её уже приняли за объяснение.

— Поэтому мы проверим ваше.

Он поднялся, затем задержался возле моего стула.

— Вы не обязаны рассказывать о пережитом больше, чем необходимо сейчас. Но если узнаете ещё что-то, скажите. Даже если не сможете объяснить, почему это важно.

Я кивнула.

— И ещё, Вейл. Ваш рассказ не станет достоянием академии.

Только после этих слов я поняла, как сильно боялась выйти отсюда и встретить в коридоре людей, которые уже всё знают.

***

К залу нас повели внутренним проходом.

Впереди шли Сарвейн и Ксарен, а мы с Эрвином немного отстали. Он не пытался заговорить, и какое-то время я была благодарна ему. Потом молчание стало давить.

— Я не рассказала тебе раньше, потому что не хотела, чтобы ты представлял это каждый раз, когда смотришь на меня.

Эрвин остановился.

Мне пришлось тоже остановиться, иначе фраза так и осталась бы брошенной через плечо.

— Я не обещаю, что не буду вспоминать, — сказал он. — Сегодня точно не получится.

Я отвела глаза.

Он подождал и добавил:

— Но я помню и то, как вчера ты подставила меня под Велару, чтобы самой уйти к помосту.

Я посмотрела на него.

— Это было позавчера. И ты сам согласился.

— Не на всё, что потом произошло.

Улыбнуться удалось не сразу. Сначала только перестало так сильно сводить горло.

Эрвин взглянул на поворот, за которым исчезли преподаватели.

— Пойдём?

Я кивнула, и сама взяла его за руку.

Он не сжал мои пальцы слишком крепко, не потянул за собой. Просто пошёл рядом, позволив мне держаться столько, сколько потребуется.

У двери зала нас ждала Иара.

Увидев наши руки, она ничего не сказала, только спросила, беспокоят ли ограничители. Я ответила, что нет.

— Тогда договоримся о другом, — произнесла она. — Если станет плохо, вы говорите, а не ждёте, пока кто-нибудь заметит.

— Я должна посмотреть.

— Посмотрите. Я не прошу вас отказываться.

С этим оказалось труднее спорить.

***

Тела больше не было.

Я приготовилась увидеть его и растерялась, когда заметила пустой стол. Ремни остались: один свисал до пола, другой всё ещё был затянут. На камне под ним темнел отпечаток руки.

Я не могла перестать смотреть на этот след.

Мужчина пытался упереться в плиту, пока его держали. Я знала, как это бывает: пальцы ищут край, за который можно ухватиться, даже если разум уже понимает, что ничего не получится.

— Вейл.

Я услышала Сарвейна, но не сразу повернула голову.

В зале находился мастер, которого раньше я не видела. Он стоял возле стола со светильником и объяснял, куда мне можно пройти. Большую часть пола огородили, оставив свободным узкий участок вдоль стены.

Я отпустила руку Эрвина.

До нужного места было всего несколько шагов. Я прошла их, стараясь не смотреть на чаши, и остановилась у опоры.

С этого угла нижнюю сторону плиты скрывала металлическая полоса.

— Там, — сказала я.

Мастер наклонился.

— Под ней?

Я кивнула.

— Ближе к изголовью.

Он попросил меня отступить. Пришлось ждать, пока проверят крепление и осторожно снимут полосу. Никто не торопил его, но я ловила себя на желании вмешаться, показать, где удобнее поддеть край, предупредить, чтобы не касался того, что находится рядом.

Я не знала, насколько эти воспоминания могли пригодиться. Не знала даже, одинаково ли устроены два стола.

Просто Илвар всегда делал это иначе.

От этой мысли меня затошнило.

Я отвернулась к стене, но там висело снятое крепление, и пришлось закрыть глаза.

— Ния, — негромко позвал Эрвин.

Я покачала головой.

Ещё немного. Если я выйду сейчас, они могут найти не то, неправильно понять, решить, что сходство случайно. Братья останутся за запертой дверью, а я опять уйду туда, где можно никому ничего не объяснять.

Мастер поставил снятую полосу на пол.

— Здесь действительно есть знак.

Я обернулась слишком резко.

Под плитой темнела небольшая фигура из нескольких пересекающихся линий. Один из концов уходил в сторону и возвращался обратно, почти касаясь середины.

Я узнала её прежде, чем успела рассмотреть целиком.

И в тот же миг вспомнила не знак.

Илвар сидел рядом на низком стуле, держал меня за подбородок и поворачивал голову, проверяя, слежу ли я за его рукой. Мне хотелось пить. Я пыталась сказать об этом, но язык не слушался, и он велел подождать, пока закончит.

Кто-то коснулся моего локтя.

Я отшатнулась, ударившись плечом о стену.

— Не надо!

Голос прозвучал слишком громко.

В зале замолчали.

Я стояла, прижавшись к холодному камню, а Иара держала ладони так, чтобы я их видела.

— Я больше не трогаю вас.

Мне понадобилось несколько вдохов, чтобы понять, кто передо мной.

— Простите.

— Не за что.

Я посмотрела на Сарвейна.

— Он такой же.

— Мы поняли.

— Но там ещё…

— Для осмотра достаточно, Вейл.

Я покачала головой, сама не зная, что пытаюсь удержать.

Сарвейн подошёл ближе, но остановился на расстоянии.

— Вы уже сделали то, ради чего пришли. Теперь продолжат другие.

***

В коридоре я никак не могла согреться.

Иара принесла накидку и оставила рядом, не пытаясь укутать меня сама. Эрвин сидел на другом конце скамьи. Я натянула ткань на плечи и посмотрела на дверь.

Она оставалась открытой.

Оттуда доносились голоса, шаги, негромкий стук инструментов. Теперь я не могла разобрать слов, и это было хорошо: мне не хотелось снова превращаться в человека, который лежит рядом и слушает, как обсуждают его тело.

— Прости, — сказала я Эрвину.

Он поднял голову.

— За что?

— Я сказала, что справлюсь.

Он нахмурился.

— Ты нашла то, что искала.

— И испугалась Иары.

— Она застала тебя врасплох.

Я потёрла лицо ладонями. Мне хотелось злиться, но даже на это не хватало сил.

— Я думала, что теперь будет проще.

Эрвин некоторое время молчал.

— Сидеть и рассказывать — одно. Увидеть снова… — Он осёкся, потом покачал головой. — Не буду делать вид, что знаю.

Я опустила руки.

— Спасибо.

Он подвинул ко мне кружку с водой, и на этот раз я взяла её без напоминаний.

Когда вышел Ксарен, я попыталась подняться. Он остановил жестом и присел напротив, как прежде в малом зале.

— Вы были правы в главном. Убийство совершили не ради крови. Жертву использовали, чтобы забрать её силу.

Я смотрела на него.

— Как Илвар.

— Обнаруженного сходства достаточно, чтобы проверять эту связь.

— А братья?

— Их не отпустят сегодня. Свидетельские показания остаются, и они скрыли способность при поступлении. Но ритуал больше нельзя предъявлять как подтверждение того, что его провели именно они.

Я отвела глаза.

Ксарен подождал.

— Их переведут из караульного помещения. После вмешательства им нужен осмотр, а для дальнейшей проверки достаточно охраны у комнаты. Корвен тоже начал вспоминать произошедшее. Он подтвердил, что Вельморы вытаскивали его.

Я впервые за вечер почувствовала облегчение, от которого почти стало больно.

— Можно их увидеть?

Преподаватель посмотрел на Иару. Та оценила моё лицо и недовольно поджала губы.

— Несколько минут. После этого — еда и отдых.

Я согласилась прежде, чем она передумала.

***

Близнецы сидели в небольшой комнате при лечебном крыле.

На них уже была чистая одежда, но на запястьях оставались фиксирующие браслеты. Сайлас пытался устроиться на узкой кровати, вытянув ноги поперёк прохода. Дариан сидел за столом и листал тетрадь, хотя вряд ли успевал что-то прочитать.

Увидев нас, Сайлас сразу убрал ноги.

— Если вы принесли задания, оставьте их снаружи. Здесь и так мало места.

Я остановилась у порога.

Мне казалось, что, когда увижу их, найду правильные слова. Вместо этого захотелось сесть прямо на пол и больше никуда не идти.

Дариан поднялся.

— Ния?

Эрвин придержал дверь, давая мне пройти.

— Я была в зале, — сказала я. — С Ксареном и Сарвейном. Там нашли кое-что, что меняет обвинение.

Сайлас перестал улыбаться.

Я рассказала им то же, что услышала от Ксарена: ритуал использовали для изъятия силы, а кровь сама по себе не указывает на того, кто его проводил. Сказала про Корвена, про то, что он вспомнил их помощь.

Братья слушали, не перебивая.

— Поэтому нас перевели? — спросил Дариан.

— Думаю, да.

Сайлас посмотрел на мои руки, потом на накидку Иары.

— А ты зачем туда пошла?

Я могла сослаться на своё присутствие при обнаружении тела. Но он смотрел слишком внимательно, чтобы принять такой ответ.

— Узнала кое-что. Пришлось показать.

Дариан медленно отодвинул стул.

— Ты видела это раньше?

Я кивнула.

Он больше не спросил.

Сайлас открыл рот, будто собирался произнести шутку, но передумал. Несколько мгновений смотрел на меня, затем взял с кровати сложенное одеяло и положил на сиденье.

— Садись. Этот стул хуже, чем кажется.

Я села.

Эрвин устроился возле двери. Дариан принёс воду, а Сайлас отодвинул лежавшие на столе листы, освобождая место для кружки.

Никто не сказал, что теперь я обязана рассказать всё. Никто не попросил объяснить, чего стоило сходство, которое я нашла.

Через некоторое время Дариан спросил:

— Корвен надолго останется здесь?

Я пересказала слова целительницы. Сайлас выслушал и кивнул.

— Передайте ему, чтобы в следующий раз сначала спрашивал, можно ли трогать стол. Я не собираюсь каждый раз вытаскивать его с чужих алтарей.

— Сам передашь, — сказала я.

Он посмотрел на браслеты.

— Ладно. Тогда запомню до встречи.

Я улыбнулась.

Впервые за весь вечер это получилось без усилия.

***

Когда за нами пришли, я уже могла встать без посторонней помощи.

Дариан проводил нас до двери. Сайлас остался у стола, но прежде, чем я вышла, позвал:

— Ния.

Я обернулась.

Он некоторое время вертел в руках край тетради.

— Спасибо, что пришла.

Не за знак под столом. Не за разговор с Сарвейном.

За то, что вошла в комнату и села рядом.

Я кивнула, потому что ответить сразу не смогла.

В коридоре Эрвин пошёл со мной к лестнице. Мы уже миновали пост, когда из бокового прохода появился Сарвейн.

Он остановился, увидев нас, и спросил, проводит ли меня Лиорен до жилого крыла. Я ответила, что да.

— Завтра я попрошу вас рассказать об Илваре, — сказал он. — Не обо всех ритуалах. О том, что может помочь найти связь с происходящим здесь.

Я почувствовала, как возвращается тревога.

— Вы думаете, это он?

— Вы сказали, что он погиб.

— Погиб.

В этом я не сомневалась.

Сарвейн кивнул.

— Тогда кто-то получил его знания. Или пришёл к тому же способу. Нам нужно выяснить, как он оказался в академии.

Я посмотрела на дверь лечебной комнаты, за которой остались близнецы.

— Тот человек, которого мы нашли… Всё было сделано правильно? Для того, кто проводил ритуал?

Сарвейн не стал притворяться, будто не понял вопроса.

— Судя по тому, что удалось установить, он получил то, за чем пришёл.

Я вспомнила пустой футляр возле чаш.

Значит, убийца ушёл не в испуге и не после неудачи. Он закончил работу, забрал нужное и оставил нам тело.

— Отдохните, Вейл, — сказал Сарвейн. — Сегодня вы сделали достаточно.

Мы с Эрвином пошли дальше.

Из общей комнаты доносились голоса. Кто-то спорил о завтрашнем занятии, кто-то просил передать книгу. Обычные звуки места, в котором я впервые за много лет начала чувствовать себя не только беглянкой.

У двери Эрвин остановился.

— Я буду рядом утром.

Я посмотрела на него и кивнула.

Ещё вчера мне казалось, что самое опасное в Равессаре — быть узнанной.

Теперь кто-то здесь повторял то, от чего я бежала двадцать два года, и моё молчание больше не могло защитить ни меня, ни тех, кто оказался рядом.

Глава 22. Бегство

Ксарен встретил нас у входа в учебный зал.

— Вейл, со мной. Лиорен, вы тоже.

За приоткрытой дверью Мэрра раскладывала защитные накладки. Увидев преподавателя, она подняла голову, но тот уже повернул к лестнице.

Я догнала его у первого пролёта.

— Это из-за братьев?

— Сегодня у служебных ворот задержали человека. Он пытался выйти с чужим разрешением. При нём нашли вещи, которые могут относиться к ритуалу.

— Он из академии?

— Нет. Как он попал внутрь, сейчас выясняют. Мне нужно, чтобы вы посмотрели на изъятое. Возможно, узнаете что-нибудь.

Мы спустились на нижний этаж. Здесь было непривычно тихо. Возле закрытой двери во двор стоял караульный, а дальше по коридору двое служащих переносили ящики из комнаты в комнату.

Ксарен остановился перед одной из дверей.

— Вы смотрите только вещи. С задержанным говорить не нужно. Если ничего не узнаете, так и скажете.

Я кивнула.

Мужчину держали в соседней комнате. Через открытый проход я увидела худое лицо, ссадину у виска и руки, скреплённые перед собой. Один из караульных держал перед ним раскрытый документ. Мужчина не смотрел на лист, только водил языком по пересохшим губам.

При нашем появлении он поднял голову.

Я его не знала.

Взгляд задержался на форме, потом на моих браслетах. Он чуть подался вперёд, но Ксарен закрыл дверь между комнатами.

На столе лежала дорожная сумка. Рядом — несколько свёртков, инструменты и узкий футляр с откинутой крышкой. Служащий, разбиравший вещи, уступил мне место.

Я подошла.

Внутри футляра находились три тёмные пластинки на тонких цепочках.

Илвар держал похожие над моей грудью после возвращения. Они медленно поворачивались, иногда касались кожи. В такие минуты он запрещал мне двигаться, хотя чаще я и без того не могла.

Я остановилась.

Ксарен заметил, куда я смотрю.

— Эти?

— Похожие.

— Для чего их использовали?

— Проверяли, сколько силы осталось.

Служащий потянулся за листом.

Я отвернулась от пластинок и увидела свёрток с короткими металлическими зажимами. Такие могли использовать где угодно. Мне хотелось узнать и их, дать ещё что-нибудь полезное, но я заставила себя покачать головой.

— Больше ничего.

— Хорошо, — сказал Ксарен.

За дверью заскрежетал стул.

Потом раздался кашель.

Один из караульных спросил, что с задержанным, и почти сразу позвал на помощь.

Ксарен открыл дверь.

Мужчина стоял на коленях, упираясь связанными руками в пол. Его пытались поднять, но он вырывался, мотая головой. На губах выступила кровь.

— Целителя сюда! И Терена позовите.

Служащий выбежал в коридор.

Ксарен опустился перед задержанным. Тот вцепился в его рукав и попытался что-то сказать.

Не получилось.

Он дёрнул собственный ворот.

Преподаватель разорвал шнуровку.

У основания шеи, наполовину скрытый рубашкой, висел плоский металлический круг. Кожа вокруг него потемнела.

Мужчина попытался сорвать его.

Ксарен перехватил руку.

— Не трогайте.

Тот вскинул на него глаза, полные такого страха, что я невольно шагнула ближе.

— Снимите…

— Я попробую. Не двигайтесь.

Преподаватель накрыл металл ладонью. Между его пальцами прошёл тусклый свет, и мужчина резко втянул воздух.

Кашель прекратился.

На несколько мгновений мне показалось, что худшее позади.

Потом Ксарен сказал караульному:

— Быстрее.

***

Целительница почти вбежала в комнату через пару минут. Следом вошёл наш преподаватель магической физиологии, сайр Терен Илларт.

Караульный отступил, пропуская их, и Терен сразу опустился возле задержанного.

— Давно началось?

— Только что, — ответил Ксарен. — Воздействие продолжается. Я удерживаю его.

Терен посмотрел на почерневшую кожу.

— Уберите руку.

— Сначала объясните, что собираетесь сделать.

— Прервать связь. Иначе мы его потеряем.

Голос был привычным: спокойным, немного нетерпеливым, как на осмотрах, когда адепты мешали вопросами.

Мужчина открыл глаза.

Увидел Терена.

И попытался отползти.

Это было не случайное движение от боли. Он смотрел прямо в лицо преподавателю, отталкивался пятками от пола и пытался спрятаться за Ксареном, хотя едва мог дышать.

— Держите его, — сказал Терен.

Я услышала собственный голос раньше, чем поняла, что собираюсь вмешаться:

— Он вас узнал.

Терен не обернулся.

— Сейчас не время, Вейл.

Мужчина затряс головой. Пальцы скользили по рукаву Ксарена, цеплялись за ткань.

— Не… ему…

Преподаватель поднял взгляд.

Терен достал из своей сумки короткий инструмент.

— Если вы позволите ему двигаться, я не смогу…

— Уберите руки, — сказал Ксарен.

Он замер.

— Ему нужна помощь.

— Её окажет ваша спутница. Отойдите.

Мужчина на полу всё ещё цеплялся за рукав нашего куратора. Ксарен удерживал ладонь у него на груди, не позволяя тёмному пятну расползаться дальше.

Терен посмотрел на эту руку.

Я заметила, как он перестал дышать.

— Ксарен…

Воздух между ними дрогнул.

Я узнала направленный удар прежде, чем он сорвался с пальцев Терена. Слишком сильный для тесной комнаты. Он должен был снести не только человека перед ним, но и всё, что находилось дальше, до самой стены.

Ксарен успел развернуть защиту.

Удар пришёлся в неё с оглушительным грохотом. Стол подскочил, с потолка посыпалась штукатурка. Эрвин прижал меня к стене, закрывая голову плечом.

Ра’Хад остался на месте.

Пол под ним треснул.

Он удержал защиту вплотную к себе, прикрыв задержанного и не дав удару разойтись по комнате. Даже оглушённая, я понимала, какой точности это требовало. Чуть ошибись с направлением — и сила ушла бы в стоявших рядом людей.

— Забирайте его!

Целительница бросилась к раненому. Один из караульных подхватил мужчину под плечи, второй распахнул дверь в коридор.

Терен шагнул им наперерез.

Пол перед ним вздыбился.

Он отскочил, и в тот же миг невидимый удар швырнул его к наружной стене. Каменная кладка за спиной покрылась трещинами.

Ксарен поднялся.

Теперь между ними не оставалось никого.

— Вейл, Лиорен. Через соседнюю комнату. Во двор.

Эрвин потянул меня к двери.

Я шла сама, но не могла отвести глаз от Терена. По его шее проступили плотные тёмные чешуйки, пальцы вытянулись, заканчиваясь острыми когтями. Он больше не пытался казаться обычным преподавателем, которого несправедливо заподозрили.

Ксарен не позволил ему приблизиться.

Следующий удар заставил дракона прикрыть лицо. Тот выдержал его, упершись в стену, и ответил так быстро, что я едва успела заметить движение.

Преподаватель отвёл заклинание вверх.

Над нами лопнула потолочная балка.

Я пригнулась, но обломки остались висеть под потолком.

Ксарен держал и их.

Он мог ударить сильнее. Но в коридоре ещё уносили раненого, а мы не добрались до выхода. Ему приходилось выбирать не только цель, но и место, куда уйдёт сила каждого отведённого заклинания.

— Быстрее, — сказала я Эрвину.

В комнате с изъятыми вещами опрокинулся стол. Свёртки разлетелись по полу, из раскрытой сумки выпал небольшой кожаный чехол.

Терен увидел его через дверной проём.

Всего на мгновение отвлёкся от противника, но его взгляд так резко остановился на чехле, что я наклонилась прежде, чем успела обдумать решение.

— Положите, Вейл.

Я уже держала находку в руках.

Ксарен ударил раньше, чем Терен успел двинуться к нам.

Затрещала кладка.

Эрвин распахнул наружную дверь.

***

Во дворе было светло. У дальних ворот обернулся караульный.

Между нами и ним оставалось шагов двадцать; вдоль стены тянулся деревянный навес.

— Под него, — сказала я.

Мы успели отбежать от двери, когда стена за спиной рухнула.

Я оглянулась.

Камни падали не врассыпную. Ксарен удержал обвал, направляя его вдоль здания, туда, где никого не было. Только мелкая крошка хлестнула по спине.

Терен вылетел через пролом, развернулся в воздухе и опустился на ноги.

Преподаватель вышел следом.

Во дворе ему наконец хватало места.

Первый удар расколол плиты перед драконом. Второй настиг его прежде, чем тот успел выпрямиться.

Защита Терена стала видимой — выпуклая, дрожащая поверхность, на мгновение очертившая его целиком. По ней прошла трещина. Он отступил, зацепился сапогом за камень и почти сразу восстановил равновесие.

Ксарен уже теснил его к противоположной стене.

Я поняла, что преподаватель делает, и потянула Эрвина дальше. Путь к воротам оставался за его спиной. Нам нужно было только уйти, чтобы он перестал делить внимание между нами и противником.

Караульный бежал навстречу.

Мы почти добрались до него, когда Терен ударил в ответ.

Ксарен рассёк летевшее в него заклинание. Одна часть ушла над крышей, другая врезалась в кладку возле ворот.

Караульный резко поднял руку.

Мы остановились под навесом. Перед самым выходом по плитам застучали осколки камня.

Дракон отступил ещё на шаг.

На его лице появилась кровь.

Он был силён.

Я видела это не по разрушениям. Терен восстанавливал защиту быстрее, чем большинство магов успело бы собрать её впервые. Отвечал прямо из-под удара, не дожидаясь, пока рассеется чужое воздействие.

Ксарен всё равно не давал ему приблизиться к выходу.

Ни одного лишнего движения. Он не пытался ответить на каждую атаку такой же силой: пропускал её мимо, сбивал направление и бил туда, где защита ещё не успела сомкнуться.

На занятиях я замечала, как мало он двигается.

Теперь та же точность позволяла ему сдерживать дракона.

Караульный подбежал к нам, убедился, что камни больше не падают, и махнул в сторону арки.

— Сюда. За ворота.

Я протянула ему чехол.

Терен посмотрел в нашу сторону.

Его рука опустилась, будто он хотел прикрыть повреждённый бок, но пальцы уже складывались для нового удара.

Я узнала начало заклинания.

Оно должно было ударить вдоль стены. По всем сразу.

Рука сама поднялась навстречу.

Я знала, чем рассечь такой удар, знала, куда направить ответ, чтобы не задеть стоявшего впереди Ксарена.

Браслеты впились в запястья.

Ничего не произошло.

Эрвин схватил меня за рукав.

— Вниз!

Сам он не пригнулся. Смотрел прямо на Терена, и на виске у него вздулась жила.

Дракон вздрогнул.

Его рука ушла выше.

Удар срезал опоры навеса.

Крыша накренилась над нами. Я успела увидеть оборванный ремень, свисавший с балки, и свет в расширяющейся щели.

Потом дерево ударилось о защиту.

Она сомкнулась над нашими головами, приняла тяжесть крыши и прогнулась так низко, что пришлось пригнуться.

Ксарен стоял вполоборота к нам, удерживая её поднятой рукой.

Караульный выдернул меня из-под навеса.

Эрвин остался на месте.

Я обернулась за ним.

Он качнулся, хватаясь за стену. Из носа потекла кровь.

— Эрвин!

Я подставила плечо. Он навалился тяжело, попытался выпрямиться и сжал мой локоть.

— Иди.

Только тогда я поняла, почему Терен промахнулся.

Эрвин выиграл для нас мгновение. Сбил ему прицел, пока Ксарен успевал развернуть защиту.

Теперь расплачивался за это.

Я потянула его к воротам.

Дракон уже готовился ударить снова.

Ксарен дождался, пока мы выберемся из-под навеса, и опустил руку. Крыша рухнула за нашими спинами.

Одновременно удар пришёлся Терену в плечо.

Я услышала короткий хруст. Его швырнуло к противоположной стене, и на этот раз он не успел встать ровно. Сполз на колено, прижимая руку к боку.

Преподаватель двинулся к нему.

Караульный наконец забрал у меня чехол. Подхватил Эрвина с другой стороны, и вместе мы отступили под арку.

До коридора за воротами оставалось всего несколько шагов, но Эрвин шёл всё тяжелее.

Терен поднял голову.

Взгляд метнулся к нам, задержался на чехле и вернулся к Ксарену.

Здоровая рука прошла перед собой.

Я почувствовала знакомое давление в ушах.

Переход.

Мне приходилось и строить их, и проходить через чужие. Я знала, сколько времени нужно, чтобы раскрыть устойчивый путь, особенно после тяжёлой схватки.

Ксарен тоже понял, что происходит.

Он ускорился, готовясь сбить заклинание до завершения.

Не успел.

Тёмная щель разошлась от земли до высоты человеческого роста. За ней уже не было стены.

Я невольно выпрямилась.

Чтобы так быстро выстроить переход, требовалась невероятная сила.

Ксарен тоже это заметил. На лице нашего куратора впервые появилось открытое изумление.

Он сразу ударил в край прохода.

Темнота дрогнула и начала сжиматься. Дракон резко развёл пальцы, удерживая её открытой. По шее блеснула чешуя, на лбу выступил пот.

Я видела, чего ему это стоило.

Проход продолжал сужаться. Терен уже не справлялся с давлением.

Тогда он посмотрел на ворота.

На нас.

Я поняла раньше, чем он повернул кисть.

— Ксарен!

Дракон направил последнее заклинание не в преследователя.

Под арку, где мы стояли.

Преподавателю пришлось отпустить край перехода.

Перед воротами вспыхнула защита. Удар пришёлся в неё сплошной белой полосой, и я перестала видеть двор.

Эрвин толкнул меня к стене.

На этот раз я удержала его сама.

Камень дрожал под ладонью. Сверху сыпалась пыль, караульный что-то кричал, но слов я не различала.

Защита перед нами прогибалась, однако не поддавалась. Ксарен удерживал её с другого конца двора.

Когда свет погас, дракон уже входил в портал.

Преподаватель успел ударить ему вслед.

Терен согнулся на пороге. На плитах осталась кровь.

Потом проход захлопнулся.

Ксарен резко свёл руки, погасив расходившуюся от него рябь.

Последний камень упал с разрушенного навеса.

***

Я всё ещё держала Эрвина.

Он стоял, опираясь на стену, и дышал через рот. Кровь стекала к подбородку. Я вытерла её рукавом, не сразу заметив, как сильно дрожат собственные пальцы.

Ксарен несколько мгновений смотрел на пустую стену.

Потом повернулся к караульному.

— Закрыть все выходы. Вызвать Сарвейна. К месту перехода никого не подпускать.

Он подошёл к нам.

На виске темнел порез, рукав был разорван и обожжён, но голос оставался ровным.

— Лиорен. Посмотрите на меня.

Эрвин поднял голову.

Преподаватель задержал взгляд на его лице, затем коснулся плеча.

— В лечебное крыло. Немедленно.

— Я только…

— Я видел.

Эрвин замолчал.

Ксарен посмотрел на меня.

Я хотела сказать, что могу идти сама, но вместо этого произнесла:

— Он заставил вас отпустить портал.

Преподаватель кивнул.

Без оправданий, без досады на нас.

Я оглянулась на двор: разрушенную стену, расколотые плиты, крышу навеса, под которой нас бы похоронило.

Терен не победил.

Он нашёл то, чем Ксарен не мог пожертвовать.

***

В лечебном крыле нас усадили рядом.

Эрвину остановили кровь, потом долго проверяли зрачки и просили следить за движением пальца. Мне промыли ссадину на колене и нашли небольшой порез под волосами.

Боль появилась только теперь.

Я сидела, прижимая к голове ткань, и смотрела, как Эрвин старается не морщиться от света.

— Не надо было, — сказала я.

Он повернул голову.

Я сама услышала, насколько несправедливо это прозвучало.

— Я не об этом. Просто…

— Я понял.

Целительница велела ему не разговаривать и отошла за другой чашей.

Эрвин посмотрел на мои руки.

— Ты забрала чехол?

— Отдала караульному.

Он закрыл глаза и осторожно откинулся к стене.

Я положила ладонь рядом с его рукой.

Через некоторое время он накрыл её своей.

***

Сарвейн пришёл вместе с Ксареном.

Преподавателю уже перевязали руку, но переодеться он не успел. На тёмной ткани осталась каменная пыль, возле воротника виднелась обожжённая кожа.

Я сразу посмотрела на него.

— А задержанный?

Ксарен покачал головой.

— Его не удалось спасти. Целительница продолжала помогать ему, пока мы были во дворе.

Я опустила глаза.

Последнее, что я от него слышала, было просьбой не подпускать Терена.

Даже имени его не знала.

Эрвин чуть сильнее сжал мою руку.

Сарвейн подождал, пока я снова подниму голову, и только потом начал спрашивать о случившемся.

Он выслушал нас по очереди. Я рассказала о страхе задержанного, о чехле и о том, как Терен отвлёкся, увидев его на полу. Эрвин описал своё вмешательство коротко, без попытки представить его сильнее, чем было.

— Он почти сразу вытолкнул меня, — сказал он. — Я не смог бы повторить.

— Повторять не требовалось, — ответил Ксарен.

Сарвейн положил чехол на стол.

Внутри оказалась небольшая записная книжка и несколько тонких пластин, завёрнутых по отдельности.

Я невольно отодвинулась.

Он заметил и закрыл чехол, не предлагая рассмотреть содержимое.

— Пластины осмотрят специалисты. Пока вам не нужно возвращаться к этим предметам.

— Близнецов отпустят? — спросила я.

— Да. Происшедшее меняет их положение. Показания против них будут проверены заново, в том числе на вмешательство в восприятие.

Я выдохнула.

Сарвейн продолжил:

— Но до задержания Терена Вельморы останутся под охраной. Теперь прежде всего ради их безопасности.

— Можно им передать, что…

Я остановилась.

Что именно? Что мы почти поймали того, кто подставлял их? Что преподаватель, которому мы доверяли, пытался нас убить?

Ксарен понял без объяснений.

— Я скажу, что вы оба живы.

Когда преподаватели отошли к двери, я услышала вопрос Сарвейна:

— Вы могли пройти следом?

Ксарен покачал головой.

— Нет. Он закрыл переход на выходе. Я едва успел погасить остаток, чтобы не задело людей.

— Как он успел открыть его под вашим ударом?

Преподаватель помолчал.

— Я видел, как Терен работал с пространством раньше. Ему требовалось гораздо больше времени. Я рассчитывал остановить его до завершения.

— Скрывал возможности?

— Или они изменились.

Сарвейн посмотрел на закрытый чехол.

Я тоже.

Вчера человек умер на столе, потому что кому-то понадобилась его сила.

Сегодня Терен создал переход быстрее, чем ожидал Ксарен.

Это ещё ничего не доказывало.

Но я вспомнила, как после последнего ритуала собственный дар перестал помещаться в привычные границы, и мне стало холодно.

Ксарена позвал караульный из коридора. Преподаватель выслушал его, коротко переговорил с Сарвейном и ушёл.

Сарвейн остался ждать известий.

***

Мэрра пришла вместе с Веларой.

Они остановились у порога, увидев перевязки и кровь на вороте Эрвина. Потом Мэрра поставила на стол принесённую сумку и подошла ко мне.

— Можешь идти?

— Наверное.

— Тогда не будем проверять сразу.

Она села рядом.

Велара взяла чистую ткань и молча стряхнула пыль с моего рукава. Это движение оказалось таким неожиданным, что я посмотрела на неё.

— У тебя вся спина в каменной крошке, — объяснила она.

Я не нашла ответа.

Они не требовали рассказать всё с начала. За дверью ещё ходили караульные, в соседней комнате стонал кто-то из раненых. Я была благодарна за возможность немного помолчать.

Мэрра заметила, как я смотрю на дверь.

— За Эннаром тоже послали. Он ещё не знает, что произошло.

Я кивнула.

Не стала спрашивать, придёт ли.

***

Ксарен вернулся, когда нам разрешили перейти в общую комнату лечебного крыла.

Сарвейн ждал там же. Закрытый чехол лежал перед ним на столе.

Увидев преподавателя, он поднялся.

— Нашли выход?

— На пустоши за городом. Там остаточный след перехода и кровь. Дальше ничего.

— Ушёл ещё одним порталом?

— Возможно. Пока установить не удалось.

Я посмотрела на перевязанную руку Ксарена. Вспомнила, как быстро разошлась тёмная щель перед Тереном.

Он был ранен, потерял улики, бежал — и всё же сумел оторваться.

— Значит, вы не знаете, где он теперь? — спросила я.

— Пока нет, — ответил Ксарен.

Сарвейн взял со стола кожаный чехол.

— Тогда начнём с того, что он так стремился забрать.

Он достал небольшую книжку. Я посмотрела на потёртый переплёт, на край страницы, загнувшийся под застёжкой.

Терен успел скрыться.

Но забрать её с собой мы ему не дали.

Глава 23. Привычные будни

Утром целительница сняла повязку с моего виска и велела проследить глазами за её пальцем.

Я выполнила.

— Голова кружится?

— Нет.

— Тошнит?

Я покачала головой.

Она осмотрела порез, затем попросила согнуть ногу. Ссадина на колене неприятно стянула кожу, но боль почти прошла.

— После обеда сможете вернуться в комнату. На практические занятия пока не ходить.

— А Эрвин?

— Его я ещё не отпускаю.

— Можно к нему?

— Если не станете помогать ему доказывать, что он здоров.

Я пообещала.

Эрвин сидел у окна с книгой на коленях. При моём появлении он поспешно перевернул страницу.

— Целительница сказала, тебе нельзя читать.

— Она сказала не утомляться.

— И ты решил проверить, когда начнёшь?

Он закрыл книгу, оставив палец между страницами.

Я придвинула стул.

Завтрак на столе почти остыл. Эрвин проследил за моим взглядом, взял хлеб и откусил, прежде чем я успела что-нибудь сказать.

За окном прошли караульные. Один остановился возле крыльца, двое других свернули к учебным корпусам.

— Его лаборатории опечатали, — сказал Эрвин.

— Терена?

Он кивнул.

— Ночью. И кабинет. Сегодня будут разбирать записи.

Я посмотрела на книгу у него на коленях.

Магическая физиология.

На полях торчали полоски бумаги, которыми он отмечал нужные разделы. Ещё несколько дней назад мы готовились по ней к занятию и спорили, что именно преподаватель потребует знать наизусть.

— Зачем ты её взял?

— Хотел перечитать кое-что.

— Нашёл?

— Пока нет.

Эрвин убрал палец и положил книгу на стол.

Некоторое время мы молчали.

— Ты ничего не замечал? — спросила я наконец.

Он поднял глаза.

— В Терене?

— Раньше.

— Я не проверял его.

Мне стало стыдно.

— Я не имела в виду, что ты должен был.

— Знаю.

Эрвин повернул чашку ручкой к себе.

— Но я всё равно думаю об этом со вчерашнего дня.

Я вспомнила наши осмотры. Как Терен задавал вопросы, ждал ответов, хмурился, если я пыталась скрыть неприятные ощущения. Мне казалось, что его внимание объясняется только моей необычной силой.

Теперь я не понимала, что именно он хотел узнать.

— Мы все ему доверяли, — сказала я.

Эрвин посмотрел на закрытый учебник.

— Да.

***

После обеда за мной пришла Мэрра.

Она принесла чистую одежду и сумку, оставшуюся в учебном зале. Пока я переодевалась, рассказывала о пропущенной лекции, о задании на следующую неделю и о том, что занятия по магической физиологии пока отменили.

— Совсем?

— До замены преподавателя.

Я затянула пояс.

Это прозвучало странно. Терен ещё вчера стоял перед нами, а сегодня в расписании вместо его имени уже оставалось пустое место.

Мы пошли длинным путём, через галерею. Короткий проход к общежитию был закрыт.

Возле кабинета Терена стоял караульный.

Дверь распахнули настежь. Изнутри доносился голос служащего, перечислявшего названия папок. Второй человек повторял за ним и записывал.

На полу у стены лежали свёрнутые учебные схемы. Одну я узнала: Терен разворачивал её на первом занятии, объясняя, почему одинаковая нагрузка может по-разному действовать на двух магов.

Мэрра замедлила шаг.

— Ния?

Я отвернулась от двери.

— Идём.

***

В следующие дни его имя звучало повсюду.

Практические занятия перенесли из лабораторий в обычные аудитории. Ассистентов вызывали для бесед с Сарвейном. Преподаватели меняли друг друга, забирали часть часов, откладывали темы, для которых требовалось оборудование из опечатанных помещений.

Мы узнавали только часть происходящего.

Сарвейн не приносил нам отчёты, но отвечал на вопросы, если они касались нас. Иногда сам приглашал меня, чтобы уточнить знакомое название или показать рисунок.

Книжку из чехла он больше не предлагал брать в руки. Показывал отдельные страницы, заранее отметив нужные места.

В одной из схем я узнала расположение подвесов, которыми пользовался Илвар.

Остальное было другим: обозначения, порядок измерений, даже форма основания.

— Это то же самое? — спросил Сарвейн.

— Похоже. Но я не знаю, что он изменил.

Я указала на несколько пометок.

— Здесь проверяли состояние после передачи. И потом ещё раз.

Сарвейн кивнул.

Он уже знал больше меня.

Терен изучал не только извлечение чужой силы. Его интересовало, как удержать её, приспособить к себе и пользоваться так, чтобы результат не исчезал со временем.

Я вспомнила раскрывавшийся во дворе портал.

— У него получалось?

— Частично.

— Он проводил опыты на себе?

— Некоторые записи на это указывают.

Я снова посмотрела на страницу.

Ровные столбцы чисел. Короткие замечания. Исправления, внесённые позже.

На полях стояло слово «необратимо».

Ниже, другой датой, начинался следующий расчёт.

— Он продолжал и после этого?

— Да.

Мне не захотелось спрашивать, что именно оказалось необратимым.

***

По словам помощников, каждый занимался своей частью работы.

Одни готовили образцы. Другие снимали показания. Третьи переписывали результаты или следили за состоянием приглашённых для исследований людей.

Терен объяснял, что изучает тяжёлое магическое истощение и способы восстановления. Отдельные задания не вызывали подозрений. Необычные распоряжения он мог обосновать так, что ассистент уходил не с вопросами, а с ощущением, что просто недостаточно хорошо понимает предмет.

Я помнила это чувство.

На занятиях Терен редко повышал голос. Ему хватало попросить повторить ответ чуть медленнее, чтобы ошибку услышал весь зал.

Но он умел и объяснять. Мог задержаться после лекции, заново разобрать трудную тему, заметить переутомление у адепта раньше, чем тот сам начинал жаловаться.

Один из помощников, молодой мужчина с испачканными чернилами пальцами, встретился мне у лестницы после очередного разговора с Сарвейном.

Он узнал меня и отвёл глаза.

Я уже прошла мимо, когда он сказал:

— Нам не показывали все результаты.

Я остановилась.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

Он сжал папку под мышкой.

— Просто… если бы мы видели вместе то, что делали по отдельности…

Он не закончил.

Я тоже не знала, что ответить.

Молодая целительница, пришедшая с Тереном к задержанному, говорила о нём иначе.

— Мы обращались к нему, когда не понимали, как магическое воздействие меняет состояние человека. Он замечал то, что мы упускали.

Мы встретились, когда я пришла проведать Эрвина. Она задержалась у двери, перекладывая из руки в руку чистые повязки.

— Я бы снова попросила его помочь, — призналась она. — Если бы не знала.

— Мы все ему доверяли.

Целительница посмотрела на меня и медленно кивнула.

Вечером я спросила Сарвейна, вся ли работа Терена была прикрытием.

— Нет, — ответил он. — У него были серьёзные исследования, не связанные с ритуалами. И знания, которыми он действительно помогал людям.

Это оказалось труднее, чем я ожидала.

Я помнила, как он учил нас замечать предел, за которым магия начинала вредить человеку.

В собственных опытах этот предел его не остановил.

***

Через несколько дней в одном из лабораторных хранилищ сработал оставленный артефакт.

Мы были на занятии, когда по коридору ударил тревожный колокол. Преподаватель прервал объяснение и вывел нас на лестницу.

Во дворе уже собирались адепты из соседнего крыла. Кто-то вышел без верхней одежды, кто-то продолжал держать перо.

Из окна над переходом тянулся серый дым.

Эрвин, которому только накануне разрешили вернуться к лекциям, остановился рядом со мной.

Я смотрела на дверь, ожидая, что оттуда появится Терен.

Вышел служащий с обожжённой рукой. За ним вывели ещё одного.

Больше никого не вынесли.

Позже нам сообщили, что артефакт сработал при вскрытии хранилища. Он был спрятан среди обычной защиты и уничтожил часть бумаг и образцов, прежде чем воздействие удалось остановить.

В тот день занятия не возобновили.

Ксарен вернулся во двор, когда нас уже начали отпускать.

На одежде у него осела копоть.

— Он здесь? — спросил кто-то из старших адептов.

— Нет. Это было оставлено заранее.

Преподаватель оглядел собравшихся.

— До завершения проверки в закрытые помещения никто не входит. Даже если вы забыли там вещи. Обращайтесь к караулу.

После этого осмотры затянулись.

Проверяли старые описи, разбирали защиту, выясняли, кто имел доступ к лабораториям и какие изменения вносились по распоряжению Терена. Людей отвлекали от других поручений. Ксарен почти не появлялся в привычные часы.

А известий о самом Терене по-прежнему не было.

***

Близнецы вернулись на занятия к концу недели.

Сарвейн объявил перед группой, что обвинения против них сняты. Сказал о пересмотренных показаниях и о том, что оснований связывать Вельморов с ритуалами больше нет.

Говорил недолго.

После его ухода никто не знал, как начать обычный разговор.

Один из братьев снял сумку с плеча и сел на своё место. Второй достал учебник.

Преподаватель открыл журнал.

Занятие продолжилось.

Я несколько раз замечала, как адепты оборачиваются на близнецов. Теперь уже осторожно, стараясь не встретиться с ними глазами.

За обедом Мэрра подвинула поднос, освобождая место. Вилара спросила о пропущенном задании. Корвин сообщил, какие записи успел переписать для них.

Эннар сидел напротив и почти не поднимал головы.

Когда один из братьев потянулся за кувшином, он слишком быстро убрал руку со стола.

Все заметили, но комментариев не последовало.

Разговор продолжился, но дальше мы чаще обсуждали занятия. На такие вопросы можно было отвечать, не выбирая каждое слово.

Постепенно появились другие привычки.

После тренировки Эрвин ждал меня у выхода, близнецы оставались рядом, и до столовой мы доходили вчетвером. Мэрра с Виларой нередко уходили раньше. Корвин помогал Эннару с заданием, которое тот долго откладывал.

Иногда мы по-прежнему сидели за одним столом.

Иногда места находились в разных концах зала.

Никто не говорил, что наша команда разделилась.

***

Эннар остановил меня однажды после вечернего занятия.

Мы остались у окна, пока остальные спускались по лестнице.

— Я знаю, что они не виноваты, — сказал он.

— Да.

Он посмотрел вслед близнецам.

— Это ничего не меняет.

Мне хотелось возразить. Напомнить, что они тоже видят, как он отдёргивает руку, как замолкает при разговоре об их способностях.

Но я помнила то, что он рассказал о своём детстве.

— Я не прошу тебя перестать бояться по команде.

Эннар кивнул, хотя легче ему, кажется, не стало.

— Но им больно, — добавила я. — Они не сделали тебе ничего плохого.

Он опустил взгляд.

Внизу хлопнула дверь.

— Мне нужно время.

— Им тоже.

Мы ещё немного постояли у окна. Потом он спросил, зажило ли колено, и я ответила, что уже почти не вспоминаю о нём.

Это был первый обычный вопрос за весь разговор.

***

Эрвину разрешили вернуться к полной нагрузке позже остальных.

До этого он присутствовал на тренировках, делал записи и раздражал меня тем, что замечал каждую ошибку.

— Ты переносишь вес раньше, чем поворачиваешься.

— Я знаю.

— Тогда почему снова?

Я протянула ему деревянный клинок.

— Покажи.

Он посмотрел на оружие, потом на стоявшего в другом конце площадки Ксарена и благоразумно убрал руки за спину.

— Мне пока нельзя.

Я рассмеялась.

Когда ограничения сняли, мы стали оставаться после тренировок. Мне требовалось привыкать к тому, что тело устаёт раньше, чем память подсказывает остановиться. Эрвину — возвращать выносливость, не пытаясь наверстать всё за один вечер.

Однажды я задержалась в боковом проходе, разбирая завязавшийся ремень на сумке.

Эрвин прошёл мимо выхода с площадки, остановился и повернул ко мне, хотя из-за стены не мог меня видеть.

— Ты как узнал?

Он не сразу ответил.

— Почувствовал.

— Услышал?

— Нет.

Я вышла из прохода.

— Часто так бывает?

Эрвин нахмурился, вспоминая.

— С тобой — да. Я думал, просто привык.

Мы отошли от двери, чтобы не мешать остальным.

Он объяснял неуверенно. Не мысли, не настроение. Скорее уверенность, что я нахожусь рядом, и понимание, куда повернуться.

— С другими тоже?

— Иногда. Если сосредоточусь. Но тебя различаю легче.

— Насколько далеко?

— Не проверял.

Я посмотрела на опустевшую площадку.

— Давай проверим.

***

В первый раз получилось плохо.

Я ушла за дальние мишени, Эрвин остался у входа. Он нашёл меня почти сразу и признался, что видел край рукава.

Во второй раз я выбрала место за перегородкой, но там скрипнула доска.

В третий Ксарен спросил, почему мы прячемся друг от друга на его площадке.

Пришлось объяснить.

Он выслушал, посмотрел на Эрвина и разрешил продолжать, если мы не будем доводить упражнение до головной боли.

— И не занимайте проходы.

После этого мы выбирали время, когда занятия уже заканчивались.

Я уходила в одну из нескольких пустых комнат. Эрвин ждал, пока стихнут шаги, а затем пытался определить направление.

Иногда ошибался дверью.

Иногда останавливался посреди коридора и говорил, что дальше не чувствует.

Расстояние оставалось небольшим. На другом конце корпуса он меня уже не различал, а шум и усталость мешали даже вблизи.

Но постепенно ошибок становилось меньше.

— Можно укреплять это специально, — сказала я после одной из тренировок. — Не ждать, пока снова получится случайно.

Эрвин прислонился к подоконнику.

— Ты не против?

— Я сама предложила.

— Это всё-таки не обычное упражнение с мишенью.

— Поэтому мы и договариваемся.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Мне нравилось участвовать в занятиях, для которых не требовалось выпускать силу сквозь браслеты. Я могла предложить, как усложнить проверку, заметить, когда Эрвин начинал угадывать вместо того, чтобы искать, остановить его до переутомления.

Мы условились прекращать упражнение, если кому-то станет неприятно.

И продолжили на следующий день.

***

Близнецы узнали о тренировках, когда один из них нашёл меня за дверью пустой аудитории.

— От кого скрываешься?

Я приложила палец к губам.

Он посмотрел на меня, на дверь, потом молча вошёл и встал рядом.

Через минуту появился второй брат.

— Вы почему здесь?

— Тише, — сказали мы одновременно.

Эрвин открыл дверь почти сразу после этого.

Увидел троих и остановился.

— Это уже нечестно.

— Мы помогаем, — ответил один из близнецов.

— Чем?

— Создаём помехи.

На этом занятие пришлось закончить.

Мы устроились на широких ступенях у выхода во двор. Было ещё светло. Из столовой тянуло запахом свежего хлеба, но никто пока не торопился вставать.

Эрвин объяснил, что мы пробуем.

Близнецы слушали без привычных шуток.

— С одним человеком со временем проще, — сказал один из них. — У нас тоже так.

Я повернулась к нему.

— Чувствовать?

— И чувствовать, и работать. Сначала замечаешь общее. Потом начинаешь различать то, чего раньше не видел.

— Поэтому вы лучше действуете вместе? — спросил Эрвин.

— В том числе.

Второй брат положил локти на колени.

— Вы ведь думаете о ранах, когда мы говорим о магии крови.

Я не ответила сразу.

— Это первое, что приходит в голову, — призналась я.

— Большинству только это и приходит.

Он говорил без обиды, от чего стало ещё более неловко.

Близнецы объясняли просто. Их дар не требовал привычных заклинаний. Они чувствовали кровь и воздействовали на неё напрямую. Чем чаще работали с одним человеком, тем лучше различали его особенности и тем точнее могли управлять своим воздействием.

— И что вы можете делать, кроме… — Эрвин запнулся.

— Кроме того, из-за чего нас боятся?

Он кивнул.

— Поддержать человека, когда он истощён. Помочь выдержать нагрузку. Усилить другого мага.

Эрвин выпрямился.

— Любого?

— Это зависит от того, насколько хорошо мы его чувствуем. И от того, что именно он делает.

Брат посмотрел на него.

— Чужую способность мы за тебя не используем. Если чего-то не умеешь, от нашей помощи не научишься.

— Но сможешь больше того, что уже умеешь, — добавил второй. — До определённого предела.

— А если его перейти?

— Пострадает тот, кому мы пытались помочь.

Ответ прозвучал без колебаний.

Они не предложили попробовать, и я была этому рада. Не хотелось превращать разговор, на который они наконец решились, в очередную проверку того, насколько опасен их дар.

— Почему вы раньше не рассказывали? — спросила я.

Один из братьев усмехнулся.

— У нас не так часто спрашивали с намерением выслушать ответ.

Некоторое время мы молчали.

Во дворе двое адептов заметили близнецов и выбрали другую лестницу.

Эрвин проводил их взглядом, затем снова повернулся к братьям.

— Расскажете ещё?

— О чём?

— О том, чего обычно не спрашивают.

В столовую мы пришли, когда ужин уже стал холодным.

***

Прошло больше двух месяцев.

Сначала время считалось от побега Терена.

Три дня без известий. Неделя. Десять дней.

Потом появились другие сроки: день проверки, возвращение преподавателя, сдача работы, которую никто не успевал закончить вовремя.

Поиски продолжались.

Иногда Сарвейн уезжал на несколько дней. Ксарена вызывали посреди занятия, и мы провожали его взглядом, надеясь, что на этот раз что-то изменилось. Позже он возвращался и велел становиться в пары.

Ни один след не привёл к Терену.

Лаборатории постепенно открыли. Его кабинет занял преподаватель, временно принявший курс магической физиологии. Он иначе объяснял знакомые темы, задавал меньше вопросов и не любил, когда адепты отвечали словами из учебника.

Разрушенную стену восстановили. Новую кладку было видно только после дождя, когда старый камень темнел сильнее.

Я научилась проходить мимо двора, не глядя каждый раз на место, где раскрылся портал.

У Эрвина больше не болела голова от обычных упражнений. Он снова спорил с преподавателями — достаточно обоснованно, чтобы раздражать их ещё сильнее.

Наши тренировки продолжались.

Теперь он уверенно находил меня в соседних аудиториях и иногда — этажом выше. Дальше связь терялась. Мы не торопили её и не пытались каждый день превзойти вчерашний результат.

Близнецы время от времени присоединялись. Придумывали укрытия, следили, чтобы Эрвин не подглядывал, и спорили, считать ли удачным опыт, если он сначала открывал не ту дверь.

Мэрра по-прежнему приносила мне записи, если я пропускала лекцию. Вилара однажды почти весь вечер помогала исправлять формулировки в работе. Корвин стал чаще разговаривать с близнецами, хотя прежняя лёгкость возвращалась медленно.

С Эннаром было труднее.

Мы могли спокойно обсуждать занятия, идти вместе после ужина, спорить о чём-нибудь неважном. Но стоило рядом появиться братьям, как он начинал следить за собой — за словами, за движениями рук.

Я замечала, что он старается.

Они тоже.

Пока этого хватало лишь на короткие разговоры.

***

В последний свободный вечер перед очередной проверкой мы заняли стол у окна в общей комнате.

Эрвин переписывал выводы. Близнецы делили один учебник и постоянно обвиняли друг друга в том, что страницы переворачиваются слишком рано.

Я закончила первой и отодвинула тетрадь.

— Нечестно, — сказал один из братьев.

— Что именно?

— Ты уже всё это знаешь.

— Знать и написать так, чтобы приняли, — разные вещи.

Эрвин протянул руку.

— Дай посмотрю.

Я прижала тетрадь ладонью.

— Сначала свою закончи.

Он вздохнул и вернулся к работе.

У другого стола сидели Мэрра, Вилара, Корвин и Эннар. Мэрра о чём-то спросила, и один из близнецов, не поднимая головы, назвал страницу.

— Спасибо, — ответила она.

Через некоторое время Вилара подошла за моей чернильницей. Корвин принёс недостающий том и задержался, пока мы спорили о последнем вопросе.

Комната постепенно пустела.

За окном зажигали фонари. На стекле отражались наши тетради, чашки, склонённые над столом головы.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут думаю о завтрашней тренировке.

Мне хотелось попробовать поворот, который всё ещё получался слишком медленно, а потом успеть позавтракать до первой лекции.

— Ты улыбаешься, — заметил Эрвин.

— У тебя чернила на щеке.

Он потянулся не к той стороне.

Я смочила уголок чистой ткани и убрала пятно.

Близнецы немедленно замолчали с таким видом, что я посмотрела на них.

— Ни слова.

— Мы ничего не говорим.

— Вот и продолжайте.

Эрвин забрал у меня ткань, сам вытер пальцы и придвинул свою тетрадь.

— Теперь можно проверить?

Я взяла её.

Первую ошибку нашла во второй строке.

Впереди был обычный вечер: работа, остывший чай и спор о том, кому завтра вставать раньше, чтобы занять площадку.

Я никуда не торопилась.

Глава 24. Возвращение в прошлое

Когда библиотекарь начала гасить дальние светильники, Эрвин закрыл мою тетрадь.

— Всё.

Я придержала обложку.

— У меня осталось два предложения.

— Ты уже четверть часа их переписываешь.

— Потому что мне не нравится вывод.

Он посмотрел на исписанный лист.

— Преподавателю тоже может не понравиться. Оставь ему эту возможность.

Я рассмеялась и всё-таки убрала руку.

В библиотеке почти никого не осталось. За соседним столом двое старших адептов торопливо собирали книги; между стеллажами прошла служительница с длинным гасильником. В окнах отражались наши лица и маленький круг света над разложенными записями.

Эрвин помог мне собрать листы, пока я возвращала книги. Библиотекарь приняла их с таким облегчением, что я пообещала завтра прийти раньше.

— Главное, уйдите раньше, — ответила она.

В коридоре было прохладно. Я накинула куртку, но застёгивать не стала: до жилого корпуса идти недолго, а сумка то и дело соскальзывала с локтя.

Эрвин забрал её у меня.

— Она тяжёлая.

— Я заметил.

— Я сама могу нести.

— У нас ещё целая лестница впереди. Успеешь убедить меня вернуть.

Я взяла его под руку.

После долгого сидения хотелось двигаться. В голове ещё крутились формулировки из работы, но уже не требовали немедленно вернуться к столу. Завтра я посмотрю на них свежим взглядом, исправлю последнее предложение и наконец отдам тетрадь.

— Думаешь, близнецы закончили? — спросила я.

— Думаю, они выясняют, кто виноват, что не закончили.

— Значит, нужно заглянуть.

— Только ненадолго. Ты обещала сегодня лечь раньше.

— Я обещала постараться.

Он покачал головой, и я чуть крепче сжала его локоть.

Мы миновали лестницу и вышли в крытую галерею. Днём здесь постоянно кто-нибудь ходил между учебным и жилым корпусами. Сейчас двери аудиторий были закрыты, а у окон горели лишь дежурные светильники.

Впереди, за поворотом, звякнули ключи. Караульный проверял выход во двор.

Я уже открыла рот, чтобы спросить Эрвина о завтрашней тренировке, когда он остановился.

Его рука напряглась под моими пальцами.

— Ния…

Он резко толкнул меня за спину.

Свет у стены погас.

Я ударилась плечом о подоконник.

Эрвин успел вскинуть руку. Перед ним вспыхнула защита — и сразу лопнула.

Его отбросило в сторону.

Он врезался в каменный выступ и упал, не успев выставить руки.

Сумка шлёпнулась рядом. По полу рассыпались листы.

— Эрвин!

Я бросилась к нему.

Кто-то перехватил меня за ворот и дёрнул назад. Ткань врезалась в горло, но я вывернулась, оставив куртку в чужой руке.

Успела опуститься на колени.

Ладонь Эрвина лежала совсем близко. Я схватила её.

— Посмотри на меня.

Он не ответил.

Тёмная прядь прилипла к виску. Под ней блестела кровь.

Я потянулась к его лицу.

Меня оторвали от пола.

— Нет!

Я ударила локтем назад, почувствовала, что попала, и услышала резкий выдох.

Хватка ослабла.

Я развернулась.

Терен.

В первое мгновение имя не соединилось с лицом. Я увидела знакомый разрез глаз, впалые щёки, рот, сжатый от боли, — и только потом поняла.

— Отпустите!

Я ударила его коленом.

Он отвёл бедро, схватил меня за запястье и вывернул руку. Браслет скользнул по коже.

Я закричала.

Терен коротко повернул голову к нише у стены. По её краю вспыхнул свет, и звон ключей за поворотом оборвался.

Я знала, что это значит.

Нас больше не слышали.

Он потянул меня к стене.

Я упёрлась ногами в пол.

— Что вы с ним сделали?

Терен не ответил.

За его плечом я увидела сдвинутую панель. В узкой нише мерцал небольшой артефакт; по дереву вокруг него тянулись свежие трещины.

Эрвин лежал на боку, неловко подвернув руку.

Я снова рванулась к нему.

Терен прижал ладонь мне под челюсть.

По шее разлился холод.

Я попыталась оттолкнуть его руку, но пальцы уже соскальзывали с рукава.

Ноги подогнулись.

— Дышите ровно, — сказал Терен.

Знакомая преподавательская интонация испугала сильнее боли.

Он подхватил меня, не позволив упасть, и протянул свободную руку к нише. Что-то хрустнуло. Мерцание погасло, по полу посыпались осколки.

Я пыталась удержать голову.

Эрвин остался в нескольких шагах.

Достаточно было дотянуться, коснуться шеи, почувствовать дыхание.

Я не могла.

В воздухе разошлась тёмная щель.

— Пожалуйста…

Я ненавидела, что прошу его, но всё равно заговорила:

— Прошу. Только проверьте, жив ли он.

Терен перехватил меня удобнее.

Последнее, что я увидела перед переходом, — лист моей работы, медленно скользивший по камню к неподвижной руке Эрвина.

***

В помещении пахло холодной золой и сыростью.

Терен опустил меня на пол возле стены и сразу отвернулся. Я слышала его тяжёлое дыхание, скрип подошвы, затем короткий металлический стук. Темнота перехода исчезла, оставив после себя слабую дрожь в воздухе.

На стене загорелась лампа.

Я лежала на боку, не в силах поднять голову. Щека касалась шершавого камня, и от этого прикосновения мучительно ясно вспоминался пол галереи. Эрвин ударился о выступ. Потом упал. Я видела кровь, но кровь ещё ничего не значила: раны головы часто сильно кровоточат. Я знала это, повторяла про себя и пыталась вспомнить, двигалось ли его плечо, когда я схватила его за руку.

Не помнила.

Терен присел рядом и взял меня за запястье.

— Что вы с ним сделали?

Он проверил пульс, будто вопроса не было. Я попыталась вырвать руку. Пальцы едва согнулись, но он заметил движение и задержал на нём взгляд.

— Отвечайте.

— Ваш спутник не был моей целью.

— Он жив?

Терен отпустил запястье.

— Если бы я хотел его убить, вы бы не сомневались.

Я смотрела на него, пытаясь понять, было ли это ответом. Он не наклонялся к Эрвину, не проверял его после удара. Просто оставил на каменном полу.

— Вы даже не знаете.

Терен поднялся. На левой стороне камзола ткань натянулась, когда он отвёл плечо. Движение далось ему с трудом, но сейчас мне было всё равно, насколько тяжело его ранил Ксарен.

— Встаньте.

Я упёрлась ладонью в пол. Рука дрожала, локоть подгибался, однако чужая тяжесть понемногу отпускала тело.

До двери оставалось несколько шагов.

Терен проследил за моим взглядом.

— Она заперта.

Я всё равно попробовала подняться. Если оставаться на полу, я ничего не смогу сделать. Нужно было встать, понять, где мы, найти выход.

Эрвин остался в галерее, по которой ходил караульный. Его должны были заметить. До отбоя ещё возвращались адепты, кто-нибудь обязательно пройдёт.

Я держалась за эту мысль, пока подтягивала ноги. Терен протянул руку к моему плечу, и я отшатнулась.

— Я сама.

Он позволил мне опереться о стену, но не отступил. Я поднялась, чувствуя под ладонью осыпавшуюся штукатурку, и некоторое время ждала, пока перестанут подгибаться колени.

Помещение было тесным: стол, два стула, несколько закрытых ящиков. На спинке одного стула висел плащ, у стены стояли дорожные сумки. Окон не было. Из-за деревянной перегородки падал более яркий свет.

Терен взял меня под локоть.

— Идёмте.

Я попыталась высвободиться, но пальцы сомкнулись крепче. Он повёл меня в сторону перегородки, и я пошла, стараясь не наваливаться на его руку. Мне нужно было сохранить силы.

Эта мысль ещё была со мной, когда я увидела камень.

***

Алтарь стоял посреди комнаты.

Не такой, как у Илвара. Уже, ниже, с грубо обработанными краями. На дальнем конце оставили место для головы, по сторонам закрепили металлические скобы.

Я остановилась, не сделав следующего шага. Терен что-то сказал, но я уже не слышала его.

Ближайшее крепление было раскрыто. Внутри темнела полоска кожи, чтобы металл не повредил запястье раньше времени.

Я знала, зачем она там.

У меня исчезло ощущение пола под ногами. Пришлось посмотреть вниз, чтобы убедиться, что я всё ещё стою, что на мне сапоги, что никто пока не уложил меня на камень.

Терен потянул за локоть.

Я отдёрнула руку так резко, что он отпустил.

— Нет.

Голос получился тихим, почти удивлённым.

Я отступила, наткнулась спиной на край перегородки и не сразу поняла, почему не могу идти дальше. Пальцы скользнули по доскам в поисках двери. Дверь была в другой комнате. Нужно было повернуть, но я не могла отвести взгляд от алтаря: казалось, стоит перестать смотреть — и меня уже схватят.

— Вейл, не усложняйте.

Он приблизился.

Я выставила руки перед собой.

— Я не могу больше.

Терен остановился.

Я увидела, как изменилось его лицо, но не смогла понять почему.

— Что вы сказали?

В груди не хватало места для воздуха. Я пыталась вдохнуть глубже и каждый раз останавливалась на половине, будто рёбра стянули ремнём.

— Я ещё не… — Я сглотнула. — Ещё не восстановилась.

— После чего?

Его вопрос прорвался сквозь шум в ушах, но удержать смысл не получилось. За спиной была перегородка. Передо мной — человек, который сейчас возьмёт меня за руку. Потом нужно будет лечь. Если сопротивляться, станет больно ещё до начала.

Я согнулась, обхватив себя за живот.

Я уже знала, что будет дальше, хотя никогда прежде не видела этой комнаты.

Здесь всё было другим. Я пришла из библиотеки. На столе осталась работа, которую нужно сдать…

Нет, работа была в сумке.

Сумка упала.

Терен коснулся моего плеча.

Я закричала и ударила его обеими руками.

Он перехватил запястья. Я рванулась, попыталась укусить его за руку, вывернуться, опуститься на пол, чтобы меня было труднее поднять. В голове не оставалось ни одного приёма, которому учил Ксарен. Я только пыталась не оказаться на камне.

Терен снова назвал меня Вейл. Имя ничего мне не говорило.

Боль прошла по мышцам, и тело на мгновение обмякло. Этого хватило, чтобы он поднял меня и уложил на алтарь.

Камень оказался холодным даже сквозь одежду.

Я попыталась сесть. Терен прижал плечо, завёл мою руку за скобу. Металл щёлкнул, и этот звук оборвал всё, за что я ещё пыталась держаться.

Я снова лежала и ждала.

Не знала, сколько прошло времени с прошлого раза. Помнила только, что слишком мало. Тело ещё болело, а Илвар уже возвращался. Он всегда приходил, когда я начинала верить, что сегодня меня оставят в покое.

Нужно было сказать ему, что силы нет. Иногда он проверял. Иногда сердился, потому что я не могла ответить достаточно ясно.

— Подождите, — попросила я. — Пожалуйста. Я не успела.

Кто-то наклонился ко мне. Лицо не совпадало с голосом, который я ждала. От этого становилось ещё страшнее: я не понимала, что забыла и почему не узнаю человека.

Он коснулся щеки, повернул мою голову к свету.

— Вейл. Посмотрите на меня.

Я смотрела.

Он задавал вопрос. Кажется, хотел знать, где я была раньше. Или кто делал это прежде. Я попыталась вспомнить правильный ответ, но в памяти оставались только закрытые двери, запах трав и мучительное ожидание шагов за порогом.

За годы я научилась различать эти шаги. Полгода в академии не хватило, чтобы разучиться ждать их.

Я бежала, пересекала чужие земли, скрывала лицо, училась спать там, где рядом ходили люди. Постепенно перестала проверять дверь по нескольку раз. Смогла лежать на спине, не чувствуя под собой камень.

Теперь всё это казалось ошибкой.

Я никуда не ушла.

Просто какое-то время не помнила, где нахожусь.

Человек выпрямился и отошёл. Я следила за ним, но вместо его движений видела знакомую последовательность: стол, инструменты, рука над лампой. Скоро он вернётся, и ждать больше не придётся.

Я потянула запястья и почувствовала крепления. От металла тянуло холодом, хотя кожа под ним уже горела. Вдохи стали частыми, неглубокими; я не могла их замедлить, как бы ни старалась.

Из раскрытого футляра донёсся тихий звон.

Я зажмурилась.

И увидела Эрвина.

Не в воспоминании о тренировке и не за библиотечным столом. На полу галереи, с рукой, подвёрнутой под тело.

Я открыла глаза.

Эрвин упал.

Это произошло сегодня.

Я схватила его за ладонь. Терен оттащил меня прежде, чем я успела проверить дыхание.

Значит, я не там.

Мне понадобилось повторить это несколько раз, прежде чем в комнате снова появились расстояния: от алтаря до стола, от стола до перегородки. Лампа висела слева. Человек передо мной был ниже Илвара, шире в плечах и берёг левую руку.

Терен.

Он напал на нас в академии, а Эрвин остался там.

Я повернула голову слишком резко; комната качнулась, но я не закрыла глаза. Если снова позволить себе провалиться, я не узнаю, что с ним случилось.

Я попыталась произнести его имя, но горло перехватило. Пришлось сглотнуть и попробовать ещё раз.

— Эрвин…

Терен поднял голову от стола.

— Что?

— Что вы с ним сделали?

— Я уже ответил.

— Нет. — Я замолчала, чтобы вдохнуть. — Вы сказали, что не собирались его убивать.

Терен положил инструмент в футляр.

— В академии достаточно целителей.

Мне захотелось закричать на него. Он произнёс это так, словно Эрвин заболел и теперь нужно было просто подождать, пока за ним придут.

Но вместе со злостью вернулась способность удерживать мысль.

Караульный был рядом. Я слышала ключи. После разрушения артефакта он мог услышать нас или увидеть разбросанные вещи. Эрвина могли уже найти.

Я не знала наверняка. Однако это было возможно, и я заставила себя не отбрасывать возможность только потому, что перед глазами оставалась кровь.

Терен подошёл к алтарю. Я напряглась всем телом, а когда он поднял руку к моему лицу, вжалась затылком в камень.

— Не трогайте меня.

— Вы меня слышите?

Я кивнула.

— Посмотрите сюда.

Он провёл пальцами перед моими глазами, проверяя, слежу ли я за движением. Я понимала, что он делает, и от этого подступала тошнота. Даже теперь он пользовался теми же спокойными жестами, которым я доверяла на осмотрах.

Закончив, Терен отступил к столу. Я отвернулась к лампе и попыталась рассмотреть её крепление. Железный крюк, копоть на стене, наплыв воска у основания. За перегородкой стояли сумки. На мне осталась одежда из академии; правый рукав порвался возле локтя, когда Терен удерживал меня в галерее.

Я перечисляла всё это про себя, пока дыхание не стало немного глубже.

Страх не исчез. Я по-прежнему чувствовала камень спиной и не могла смотреть на инструменты без желания зажмуриться. Но теперь, когда прошлое подступало слишком близко, я вспоминала руку Эрвина под своими пальцами.

Мне нужно было вернуться.

Терен проверил крепление у правого запястья. Я дёрнулась, и металл больно прижал кожу выше браслета. Он ничего не сказал, только повернул блокиратор и осмотрел застёжку.

Я следила за каждым движением, вспоминая записи из его лаборатории, вопросы Сарвейна, пометки о передаче силы. До этого вид алтаря не оставлял места ни для чего другого. Теперь я начинала понимать не только то, что со мной может произойти, но и зачем Терену понадобилась именно я.

Желудок свело. Я отвернулась, борясь с тошнотой, а он остался ждать у края алтаря.

Это терпение было хуже спешки.

— Вы собираетесь провести ритуал, — сказала я.

— Ваше состояние сейчас мешает мне получить точные показатели. Постарайтесь дышать медленнее.

Я посмотрела на него.

Он говорил серьёзно. Его занимало не то, почему я не могу остановить дрожь, а то, что она мешает работе.

Терен вернулся к футляру, достал тонкий инструмент и поднёс к браслету. Остановился, не коснувшись металла. Изменил положение руки, затем посмотрел на раскрытый лист у края стола.

Я узнала эту паузу. На занятиях он никогда не делал её перед тем, в чём был уверен.

— Вы не можете их снять.

Он поднял глаза.

Я сама не знала, утверждаю или спрашиваю.

— Иначе уже сняли бы.

Терен медленно положил инструмент на стол.

У меня подрагивала нижняя губа. Пришлось сжать зубы, чтобы он не услышал, как они стучат. Я не чувствовала ни уверенности, ни того спокойствия, которое пыталась изобразить.

Но он перестал готовиться. Хотя бы на время.

— Эти артефакты действительно создают трудности, — сказал он.

Я заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Тогда зачем я вам?

Вместо ответа Терен придвинул стул и сел рядом с алтарём.

— Сначала вы ответите на мой вопрос.

Я прижала пальцы к камню.

Он подождал, пока я перестану отводить взгляд.

— Откуда вы знали, что нужно просить время на восстановление?

Глава 25. Исследования

Я смотрела на Терена и пыталась вспомнить, что успела сказать.

Просила подождать. Говорила, что не восстановилась. Кажется, он задавал вопросы, пока я лежала, не понимая, где нахожусь.

Имя Илвара я произносила?

Память не отвечала.

Терен ждал. Он сидел достаточно близко, чтобы мне приходилось поворачивать голову к нему, и не сводил с меня глаз.

— Вы уже были на таком алтаре?

Я прижала пальцы к камню.

Он проследил за движением, затем поднялся. Я напряглась, но Терен не потянулся к инструментам. Провёл ладонью над моей грудью, остановился, опустил её чуть ниже.

Под одеждой потеплел амулет.

Я поняла, что он делает, и перестала дышать.

— Кроме блокираторов, что на вас есть?

— Ничего, что поможет вам.

Его рука снова прошла над тканью.

— Это не вам решать.

Я попыталась прижать подбородок к груди, хотя понимала, что так ничего не скрою. Терен отодвинул ворот и нащупал цепочку.

— Не трогайте.

Он вытянул амулет наружу.

Я дёрнулась всем телом. Скобы удержали запястья, а Терен прижал ладонь к моему плечу.

— Лежите спокойно.

— Он не мешает браслетам.

— Я проверяю не браслеты.

Он осмотрел подвеску, не снимая её с цепочки. Раздражение на его лице уступило сосредоточенности.

— Личная иллюзия. Кто её создавал?

Я промолчала.

Терен коротко посмотрел на меня и снова занялся амулетом.

Я тянула руки, пока металл не начал резать кожу. Теперь даже то, что ещё оставалось моим, он собирался отнять без малейшего усилия, просто потому, что я не могла помешать.

— Если ищете следящий артефакт, это не он.

— Сюда не дойдёт поисковое воздействие. Но постороннее плетение может исказить измерения.

Он поднёс пальцы к застёжке.

— Пожалуйста, оставьте.

Терен задержался на мгновение, прислушиваясь к голосу.

Потом расстегнул цепочку.

Знакомое ощущение исчезло с кожи так быстро, что я вздрогнула. Прядь, лежавшая у щеки, посветлела. Я увидела её краем глаза и зажмурилась.

Некоторое время Терен не двигался.

Цепочка тихо звякнула о край стола.

Я открыла глаза.

Он смотрел на моё лицо, на волосы, на ухо, которое прежде почти не замечал под прядями.

— Аэлири, — произнёс он.

Я не ответила.

Он сделал шаг назад.

Впервые с момента похищения Терен выглядел человеком, который оказался не там, где рассчитывал.

***

Он забрал со стола лист, быстро пробежал глазами и положил обратно. Затем поднял другой. Я следила за ним, боясь пропустить движение к алтарю, но он только сравнивал записи.

— Почему на осмотрах…

Терен не закончил.

Я отвернулась к лампе. Без амулета было странно чувствовать воздух на лице. Будто исчезла не иллюзия, а что-то, что до этого отделяло меня от его взгляда.

— Вы постоянно носили его?

Я все еще молчала.

Он подошёл и потянулся к моему виску. Я отшатнулась насколько позволял камень.

Терен убрал руку.

— Мне нужно проверить…

— Вы уже проверяли. Полгода.

Он посмотрел на раскрытый лист.

— И исходил из неверных данных.

В этих словах было столько сдержанного раздражения, словно обман с моей стороны оказался серьёзнее всего, что он сделал за вечер.

Я перевела взгляд на амулет. Терен положил его рядом с футляром, слишком далеко, чтобы я могла дотянуться даже свободной рукой.

— Верните.

— Позже.

Он отодвинул два подготовленных инструмента и сделал несколько пометок. Перо двигалось быстро, затем остановилось.

— Это объясняет часть показателей, — сказал он. — Но не всё.

— Вы ничего обо мне не знаете.

Терен сел обратно.

— Поэтому спрашиваю. У вас извлекали силу?

Я посмотрела на инструменты, которые он отложил.

— Да.

Это слово пришлось выталкивать из горла.

Он некоторое время молчал.

— Воздействие прервали?

— Нет.

— Вы уверены, что понимаете, о чём я говорю?

Я повернула голову к нему.

Терен выдержал взгляд, но следующий вопрос задал тише:

— Тогда почему у вас сохранился такой запас?

Я не ответила.

Он положил перед собой чистый лист.

— После завершённого извлечения не остаётся того, что я наблюдал на осмотрах. Даже если человек выживает. Либо передача была неполной, либо позже произошло что-то ещё.

Я чувствовала, как холодный камень давит на затылок.

Он ждал объяснения. Для него между тем, что я сказала, и тем, что он измерял, существовала ошибка, которую нужно было устранить.

Для меня там было всё, о чём я не собиралась рассказывать.

— Я не знаю, что вы хотите услышать.

— Правду.

Я едва не рассмеялась.

Терен заметил выражение моего лица и положил перо.

— Ваша сила вернулась после ритуала?

Я кивнула.

— До прежнего уровня?

Я смотрела на его пустой лист. Пока он ждал, ничего не начиналось.

— Она стала больше.

Он замер.

— Когда?

— После.

— Сразу?

Я отвернулась.

Терен подождал, затем медленно придвинул к себе подготовленные расчёты.

Я поняла это движение.

— Я сказала вам то, чего вы не знали, — произнесла я. — Теперь объясните, зачем я здесь.

Его рука остановилась.

Он посмотрел на меня, потом на браслеты.

— Потому что я больше не могу поддерживать её тем способом, который использовал до сих пор.

— Кого?

Терен опустил глаза.

— Мою жену.

***

Сначала я решила, что он лжёт.

В комнате были алтарь, инструменты, крепления на моих руках. Он напал на Эрвина, утащил меня из академии и теперь сидел рядом, произнося слова, которым полагалось что-то изменить.

— Она умирает, — сказал Терен. — Теряет силу. Я могу замедлить это, иногда восполнить часть потерь, но ненадолго.

— Потеря дара не всегда означает смерть.

Он поднял глаза.

— Для дракона — означает.

Я впервые услышала в его голосе усталость, не связанную с побегом или раненым плечом.

— Мы не просто пользуемся магией. Она участвует в том, что сохраняет нас живыми. Когда её становится слишком мало, начинают отказывать не способности. Тело.

— Что с ней случилось?

Он взял чашу с водой, но не поднёс ко мне.

— До ритуала вы могли управлять своим даром?

Я напряглась.

Терен не торопил.

— Лучше, чем после, — ответила я наконец.

— Усиление нарушило контроль?

— Я не справлялась с тем, что раньше давалось легко.

— Поэтому блокираторы?

Я кивнула, ненавидя себя за то, как внимательно он слушает.

Терен поставил чашу.

— Она удерживала защиту, пока выводили людей. Воздействие уже разрушало плетение, но за ним ещё оставались те, кто не успел выйти. Она не отпустила.

Он замолчал.

— Её вынесли живой. Первое время казалось, что она поправится. Раны заживали. Сила возвращалась медленнее, чем должна была, но после такого истощения…

Терен покачал головой.

— Потом перестала возвращаться.

В его рассказе не было торжественности. Только последовательность событий, которую он, должно быть, повторял много раз, пытаясь найти место, где ещё можно было поступить иначе.

— И вы начали передавать ей чужую.

— Не сразу. Сначала я пытался восстановить то, что было повреждено. Работал с теми, кто знал больше меня. Искал.

— И нашли.

Он посмотрел на меня.

— Я нашёл способ дать ей ещё время.

Я не хотела понимать его.

Но понимала, почему он не мог перестать искать.

Это не меняло того, где я лежала.

***

Терен поднялся и ещё раз проверил браслеты. Теперь не подносил к ним инструмент, только смотрел, затем возвращался к записям.

— Вы передавали силу себе, — сказала я.

Он кивнул.

— Чтобы проверить, удержится ли она?

— И как поведёт себя после передачи. Я не собирался испытывать неизвестное на ней.

Я посмотрела на крепления.

Терен проследил за моим взглядом, но ничего не сказал.

— А на других собирались.

— Первые опыты проводились с согласия участников.

— Они знали всё?

— То, что знал я.

— А когда узнали больше?

Он положил ладонь на спинку стула.

— Небольшие передачи не давали нужного результата. Их приходилось повторять, а она слабела быстрее, чем я успевал…

— Поэтому вы стали забирать больше.

Терен молчал.

— До тех пор, пока люди не начали умирать?

— Я не стремился никого убивать.

Я снова услышала его голос после перехода. Почти те же слова про Эрвина.

— Но это вас не останавливало.

Он отвернулся.

— Когда первая передача помогла, она смогла встать. До этого несколько недель не вставала. Вы понимаете, что значит увидеть это после того, как вам сказали готовиться?

Я не ответила.

— Потом улучшение закончилось. В следующий раз времени оказалось меньше. Пришлось искать другой способ, проверять, почему результат исчезает.

— И каждый раз кто-то платил за ещё несколько дней.

— Да.

Он сказал это не сразу.

Я смотрела на него, пока он не отвёл глаза.

— Она знает?

Терен положил руку на стол.

— Она знает, что я работаю.

— Не это.

— Ей нельзя…

Он остановился.

— Она знает про алтарь? Про тех, кто не пережил ваши попытки?

Терен молчал.

— Вы даже не дали ей решить.

— Решить умереть?

Впервые он повысил голос.

Я вздрогнула, но не отвернулась.

— Решить, согласна ли она жить так.

Он провёл рукой по краю стола, сдвинув листы. Один упал на пол. Терен посмотрел на него, но не поднял.

— Вы говорите так, потому что не видели её.

Я вспомнила Эрвина. Его неподвижную руку, кровь под волосами. На мгновение стало страшно уже не от Терена, а от того, как легко я поняла отчаяние в его голосе.

Если бы кто-нибудь сейчас сказал, что Эрвин умирает и я могу его спасти…

Я посмотрела на скобы.

— Вы тоже видели меня.

Терен замер.

— На занятиях. На осмотрах. И всё равно привели сюда.

Он опустил глаза.

Но креплений не коснулся.

***

Терен поднял упавший лист. Я наблюдала за ним, стараясь не позволить разговору закончиться.

— Поэтому вам понадобились близнецы?

Он выпрямился.

— Почему вы спросили о них?

— Вы их подставили.

Терен задержал на мне взгляд.

— Их дар мог помочь.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— В чём?

Он не ответил. Вместо этого взял перо.

— Вы сказали, что после извлечения ваша сила возросла. Раньше её запас менялся подобным образом?

Я покачала головой.

— Ни разу?

— Не так.

— Вам передавали чужую силу?

Я снова покачала головой.

Перо осталось неподвижным.

— Ния, если вы скрываете воздействие, которое…

— Я не скрываю чужую силу. Её мне не давали.

Он записал ответ.

Я смотрела на его руку с такой ненавистью, что стало легче не думать о камне под спиной.

— Близнецы, — напомнила я.

Терен положил перо.

— Полученная магия уходит. Я пытался удержать её обычными способами, но этого недостаточно. Магия крови действует иначе. Она могла бы помочь организму принять переданную силу и сохранить изменения.

Я вспомнила ступени у выхода во двор и голос одного из братьев: чем чаще они работают с человеком, тем лучше его чувствуют.

— Вы даже не спрашивали их.

— Я знал, каким будет ответ, если объясню всё.

— И решили не объяснять.

Он не стал отрицать.

— Вы собирались привести их сюда.

— Тогда у меня было другое место.

Я едва услышала уточнение.

Перед глазами оказались близнецы, вернувшиеся на занятия. Один доставал учебник, второй смотрел в стол, пока остальные старались не встречаться с ними взглядами.

— Их должны были вывезти, — сказала я.

Терен кивнул.

— В академии они были недоступны. За её пределами всё стало бы проще.

— Поэтому нашли тело.

Он молчал.

— Вы оставили его там намеренно.

Терен посмотрел на записи.

— Тот опыт уже закончился. Я не мог ничего изменить.

— Но могли использовать то, что осталось.

— Мне нужно было вывести Вельморов из-под защиты академии.

Я потянула руки. Металл впился в кожу, но боль почти не ощущалась.

Столько времени мы пытались понять, какую ошибку он допустил. Почему один из ритуалов оказался обнаружен, если прежде никто ничего не замечал.

Ошибки не было.

Мёртвый человек на алтаре, обвинения, чужие взгляды, Эннар, отдёргивающий руку, — всё это понадобилось, чтобы братьев однажды вывели за ворота.

— Ваше вмешательство изменило порядок, — сказал Терен. — После него я уже не мог действовать так, как планировал.

Он произнёс это почти задумчиво.

Мне стало дурно.

— Вы говорите о них так, будто они вещи.

— Я говорю о возможности спасти человека.

— Они тоже люди.

Терен отвёл взгляд.

— Я знаю.

И от того, что он действительно знал, стало только хуже.

***

Он долго молчал, перебирая листы. Я пыталась понять, что именно меняется после снятия иллюзии и моих ответов.

Теперь Терен чаще возвращался к одной и той же странице. Подносил её к свету, смотрел на меня, снова читал.

— Вы сами придумали способ передачи? — спросила я.

— Нет.

Ответ прозвучал ожидаемо, но все равно заставил меня вздрогнуть.

Он взял чашу и поднёс ко мне. Я хотела отказаться, но горло болело, а говорить становилось труднее.

— Немного.

Терен поддержал мою голову. Я вздрогнула от прикосновения, однако заставила себя сделать два глотка.

Вода была прохладной.

Я отвернулась, показывая, что хватит.

Он убрал чашу.

— Мне передали записи.

— Кто?

— Человек, которого я видел один раз.

— Вы не спросили, откуда они?

— Спросил. Он сказал, что автор больше не сможет продолжить работу.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

Терен этого не заметил.

— К тому времени я написал всем, от кого рассчитывал получить ответ. Искал старые исследования, частные архивы, любую работу с похожими последствиями. Тот человек знал о состоянии моей жены.

— Откуда?

— Не знаю.

В его голосе появилось раздражение, но направленное не на меня.

— В материалах были описания передачи, наблюдения, результаты. Часть последовательностей отсутствовала. Однако то, что удалось проверить, работало.

Я заставила себя посмотреть на край алтаря.

— Чьи это записи?

Терен задержал на мне взгляд.

— В доступной мне части имени не было.

Он подошёл к дорожной сумке, вынул свёрток и развернул на столе. Внутри оказались листы, сложенные отдельно от его собственных.

Я узнала почерк прежде, чем он поднёс их ближе.

Не прочитала ни слова.

Просто увидела наклон строк, перечёркнутую цифру, тесные пометки на полях.

Терен остановился.

— Вы их знаете.

Я не могла ответить.

Он посмотрел на лист, потом на меня и придвинул его так, чтобы я могла видеть.

На схеме были три подвеса.

Тёмные пластины на цепочках.

Я помнила, как они касались кожи.

— Уберите.

Терен не двинулся.

— Откуда вы знаете эти записи?

— Уберите их от меня.

Он опустил лист, но не отложил.

В груди снова становилось тесно. Я боялась, что сейчас потеряю комнату окончательно.

Эрвин.

Я попыталась представить не кровь, а его руку на библиотечном столе. Пальцы поверх моей тетради. Он пришёл за мной. Мы собирались заглянуть к близнецам.

Это было сегодня.

Терен всё ещё стоял рядом.

— С вами работали по этому способу?

— Да.

Он медленно сел.

Я увидела, как изменилось его лицо, и поняла, что уже не смогу вернуть сказанное.

— Вы уверены?

Я посмотрела на него.

— Эти пластины висели надо мной. Он запрещал двигаться, пока они не остановятся.

Терен перевёл взгляд на схему.

— Их использовали для измерения остатка после передачи.

— И до неё.

— Разумеется. А здесь…

Он развернул другой лист.

Я не хотела смотреть. Но взгляд сам нашёл знакомое расположение отметок и исправленную цифру возле края.

Терен провёл пальцем по строке.

— Здесь следующее измерение сделано после отдыха. Запас продолжает падать, хотя извлечение уже завершено.

Я уставилась на страницу.

Помнила не число.

Помнила, как одна из цепочек запуталась. Как Илвар раздражённо отодвинул подвес и потребовал, чтобы я не шевелилась. На следующем осмотре он сначала записал результат, а потом вернулся к началу листа и что-то зачеркнул.

— Это не отдых.

Терен поднял голову.

Я поняла, что сказала вслух, и замолчала.

— Что вы имеете в виду?

Я смотрела на перечёркнутую цифру.

— Между ними было ещё одно воздействие.

— Поддерживающее?

Я покачала головой.

— Он снова забирал силу.

Терен не двинулся.

— До следующего измерения?

Я кивнула.

Он разложил оба листа рядом. Прочёл одну строку, затем другую.

— Здесь этого нет.

— Значит, вы знаете не всё.

Некоторое время он молчал.

Я слышала, как шуршит бумага под его пальцами.

— Это не продолжение одного извлечения, — произнёс он наконец. — Он вернулся к нему позже.

Я не ответила.

Теперь Терен смотрел на меня так, словно только что понял смысл моих слов у алтаря.

— Поэтому вы просили время.

Я отвернулась.

Он не стал спрашивать, сколько раз это случалось. Просто сидел рядом, держа лист, и молчал дольше, чем прежде.

Потом спросил:

— Как его звали?

***

Мне понадобилось время, чтобы ответить.

— Илвар.

Терен повторил имя вполголоса, будто проверяя, знакомо ли оно ему.

— Вы были у него, когда составлялись эти записи.

Я закрыла глаза на один вдох и снова открыла.

Он смотрел на меня, затем на бумаги. В лице медленно появлялось выражение, которого я до этого не видела.

Надежда.

Терен поднялся, придвинул лампу и снова склонился над строками.

— Часть потерь после передачи… — Он оборвал себя, взял другой лист. — Я пытался исправить то, что считал самопроизвольным истощением.

Перо заскользило по бумаге.

Я следила за ним, не понимая, насколько многое он пересматривает. Только видела, как уходит усталость с его лица.

— Но это не объясняет усиление, — сказал он.

Я молчала.

— Извлечение само по себе не должно его вызывать. Значит, в материалах нет ещё какого-то этапа.

Он повернулся ко мне.

— Что происходило потом?

Я почувствовала, как пересохло горло.

— Я не расскажу.

Терен подошёл ближе.

— Мне нужно знать, что он делал после передачи.

— Нет.

— Если он нашёл способ восстановить источник…

— Я сказала нет.

Голос сорвался.

Терен остановился.

Я не могла объяснить, что он ищет не там. Не могла открыть ему то, чего не было в этих листах, и потом надеяться, что он добровольно откажется.

Он смотрел на меня внимательно, почти бережно.

— Ния, вы не представляете, что это меняет.

От собственного имени в его голосе стало больно.

— Я представляю, что было со мной.

— Я не отрицаю…

— Вы обрадовались.

Он замолчал.

Я смотрела на него, и он не мог сделать вид, что не понял.

— Вы узнали, что это делали со мной снова. И обрадовались.

Терен медленно опустил глаза на листы.

— Потому что вы живы.

Слова прозвучали тихо.

Он не знал почему.

И теперь всё, чего ему не хватало в записях, собирался найти во мне.

***

Терен начал убирать приготовленное со стола. Несколько инструментов вернул в футляр, другие переложил ближе. Собственные расчёты отодвинул, а записи Илвара оставил перед собой.

Ритуал не начинался.

Я получила то, чего добивалась.

Время.

Но теперь Терен не просто пытался передать мой запас жене. Перед ним лежала живая связь с работой, которую он изучал, не зная, что осталось за пределами страниц.

— Вы должны пересчитать всё, — сказала я.

— Да.

Он не спорил.

Это пугало больше прежней уверенности.

— И проверить, какие выводы были сделаны на неполных данных.

Терен взял чистый лист.

— Я не начну, пока не пойму, что из подготовленного подходит.

Я хотела поверить хотя бы этой отсрочке. Но он уже поднёс перо к бумаге, и я увидела, как быстро работа вытесняет сомнение.

— Тогда отпустите.

Его рука остановилась.

— Если не собираетесь начинать.

Терен посмотрел на скобы. Подошёл, осмотрел кожу над браслетом и немного ослабил правое крепление.

Руку я всё равно не могла вытащить.

— Так будет легче.

Я следила за его пальцами.

Он мог дать воды, поправить крепление, отложить начало. Мог заботиться о том, чтобы мне не стало хуже раньше времени.

Освобождать меня он не собирался.

Терен поднял амулет с иллюзией, обмотал цепочку вокруг подвески и убрал в ящик стола.

— Она бы этого не захотела, — сказала я.

Он задержал пальцы на крышке.

Некоторое время мы молчали.

Потом Терен закрыл ящик.

— Когда она поправится, у неё будет время ненавидеть меня.

Он вернулся к записям.

Я лежала на камне, чувствуя, как остывает влага на щеках, и слушала скрип пера. Иногда Терен останавливался, сверял что-то по старым листам и снова писал.

Рядом с его локтем лежала схема, которую я помнила с другой стороны — снизу, сквозь боль и страх.

Мне удалось заставить его отложить ритуал.

А ему удалось узнать достаточно, чтобы больше не рассматривать возможность отпустить меня.

Глава 26. Возмездие

Терен долго не поднимал головы.

Сначала я следила за каждым движением пера. Потом начала различать паузы: короткие, когда он сверялся с записями Илвара, и более долгие, когда смотрел на меня. В такие минуты я старалась не шевелиться, хотя правая рука затекла, а левое плечо болело всё сильнее.

После того как он ослабил крепление, я смогла немного повернуть запястье. Теперь осторожно двигала пальцами, дожидаясь, пока отступит онемение, и прислушивалась к потрескиванию за стеной. Иногда мне казалось, что там кто-то ходит, но стоило задержать дыхание, как оставался только скрип пера.

— Здесь кто-нибудь ещё есть?

Терен поднял глаза.

— Нет.

— А ваша жена?

— Не здесь.

— Она одна?

— За ней ухаживают.

Он ответил сразу, будто давно приготовил эти слова для любого, кто мог усомниться, что он всё предусмотрел. Я хотела спросить ещё что-нибудь: заставить его говорить о ней, отложить записи, потерять несколько минут. Но Терен положил перо и подвинул стул.

— Достаточно.

Мои пальцы сами прижались к камню.

— Вы закончили?

— Для начала.

Он поднялся и принялся освобождать край стола. Несколько листов убрал под записи Илвара, остальные сложил отдельно, придавив футляром. Всё это он делал неторопливо, и я смотрела на его руки с мучительным желанием остановить хотя бы одно движение.

***

Терен оставил возле алтаря узкий инструмент, чашу и две пластины. Одну положил у моего плеча, другую — ближе к ногам, затем коснулся браслетов.

— Что вы собираетесь делать?

— Проверить отклик. Полную передачу я сейчас не начну.

— Вы говорили, что не начнёте, пока не поймёте…

— Для этого и нужна проверка.

Он подвинул пластину. Я потянула руки, хотя уже знала, что крепления держат, и услышала тихий звон металла.

— Не причиняйте себе лишней боли.

Я посмотрела на него. Терен отвёл глаза первым, но ничего не убрал.

Мне больше нечего было сказать.

По камню прошла едва заметная дрожь. Она отозвалась под спиной, а затем ушла куда-то глубже, в основание алтаря. Я увидела, как возле пола проступила тонкая светлая линия и исчезла под стеной.

— Смотрите на меня.

Я отвернулась к потолку. Если посмотреть ему в лицо, он начнёт объяснять, что нужно потерпеть, дышать ровно, не мешать. Я не хотела помогать ему изображать хорошего лекаря.

Сначала появились только натяжение под рёбрами и тяжесть в руках. Тошнота поднялась к горлу раньше боли. Я принялась считать стыки камней над собой, стараясь удерживать взгляд на каждом достаточно долго, чтобы не замечать рук Терена.

Потом давление усилилось. Я сбилась со счёта, попыталась вдохнуть глубже и не смогла.

— Пока достаточно.

Воздействие прекратилось, но я ещё несколько мгновений лежала, ожидая, что оно вернётся. Только когда Терен отошёл к столу, удалось разжать зубы.

Он сделал запись.

Остановился, как обещал.

От этого почему-то захотелось плакать.

***

Скрип за стеной прозвучал снова — коротко, с глухим щелчком в конце.

Терен поднял голову. Я сразу перестала дышать, следя за тем, как он переводит взгляд с перегородки на дверь.

— Что это?

— Ничего.

Но к записям он не вернулся. Подошёл к выходу, коснулся стены возле косяка, и там проступили бледные линии. Из-за перегородки я видела только свет на его руке.

Он смотрел на него слишком долго.

Надежда появилась так резко, что стало больно. Я попыталась заглушить её: здесь могли скрипеть старые доски, оседать камень, шуметь вода под фундаментом. Терен мог проверять защиту по привычке.

Эрвин не знал, где я. Я даже не знала, жив ли он.

— Вы ведь не проверили, — сказала я.

Терен обернулся. Только тогда я поняла, что хочу удержать его взгляд на себе, не дать снова повернуться к стене.

— В галерее. Вы не проверили Эрвина.

— Мы уже обсуждали это.

— Вы могли убить его и даже не заметить.

Он сжал пальцы.

— Я сказал вам…

За дверью тихо стукнуло.

Лицо Терена изменилось раньше, чем он двинулся.

Я закричала так громко, как позволило горло.

Он вскинул руку.

Дверь вылетела из косяка.

***

Удар прошёл через первую комнату, опрокинув стол и стул. Перегородка треснула, однако обломки не долетели до алтаря: остановились в воздухе, наткнувшись на невидимую преграду.

— От алтаря.

Я узнала голос Ксарена сразу и всё равно не смогла поверить.

Терен развернулся к выходу и ударил. В дверном проёме вспыхнула защита, осветив поднятую руку куратора и каменную пыль на его плече.

Он был здесь.

Терен попытался отступить ко мне, но Ксарен заставил его уйти в сторону. Воздух между ними сгустился, стол перевернулся, и инструменты рассыпались по полу.

Второе воздействие пришло сбоку. Я не увидела Сарвейна сразу — только линии его защиты, прошедшие по стенам и замкнувшиеся вокруг дверного проёма.

Терен проследил за ними.

— Вы не понимаете…

— Руки держите перед собой, — сказал Ксарен.

Дракон резко развернул ладонь, но куратор ударил раньше. Терена отбросило к стене. Он удержался на ногах, закрылся и уже не смог дотянуться до футляра, лежавшего возле перевёрнутого стола.

Между мной и ними появилась прозрачная преграда. Свет лампы искривился на её поверхности, а возле алтаря кто-то опустился на колени.

Я повернула голову.

Эрвин.

На виске у него белела свежая повязка. Волосы над ней слиплись, ворот был расстёгнут, лицо казалось почти серым.

Но он смотрел на меня.

Живой.

***

Я попыталась произнести его имя и не смогла.

Эрвин замер, увидев моё лицо. Всего на мгновение, но я успела заметить, вспомнить амулет и отвернуться так резко, что потянуло шею.

— Ния.

В его голосе не было вопроса.

Он взял меня за руку ниже скобы, и я вцепилась в его пальцы. Хотела спросить, сильно ли он ранен, как сумел подняться, кто помог ему в галерее. Вместо этого из горла вырвался короткий звук, и слёзы потекли прежде, чем я смогла их остановить.

— Ты лежал…

— Знаю.

— Я не успела…

— Посмотри на меня.

Я повернулась. Под глазами у него залегли тени, губы дрожали, хотя он старался говорить ровно.

— Сейчас тебя освободят.

Только тогда я заметила близнецов. Один стоял рядом с Эрвином, второй уже осматривал крепления у моих ног. Оба задержали взгляд на моём лице. Я не могла понять, что они думают, и боялась узнать.

— Скобы не тянуть, — сказал Сарвейн. — Они связаны с основанием.

Он подошёл со стороны головы и положил ладонь на камень. Я напряглась, прежде чем успела напомнить себе, кто передо мной.

Эрвин почувствовал это.

— Он снимает крепления.

Я знала. Но перестать дрожать не получалось.

Первая скоба раскрылась тихо. Эрвин придержал мою руку, не позволяя резко согнуть её, и я осторожно повернула запястье. Кожа болела там, где её натёр металл.

Рука была свободна.

Я смотрела на неё, пока Сарвейн переходил ко второму креплению.

Он работал быстро. На лбу выступил пот: защита между нами и дерущимися то и дело вздрагивала. Ксарен оттеснил Терена в дальний угол, но тот ещё сопротивлялся, закрываясь и выискивая выход. На шее у него проступила чешуя.

— Переход не откроете, — сказал Сарвейн, не поднимая головы.

Терен не ответил.

Когда освободилась левая рука, я сразу попыталась сесть. Тело не послушалось, и на мгновение меня охватил ужас.

— Не могу.

Эрвин обхватил меня за плечи.

— Я помогу.

Он покачнулся, и кто-то из близнецов тут же подставил руку.

— Осторожно. Оба.

Вместе они подняли меня. Комната качнулась, но я не закрыла глаза. Между спиной и камнем оказался воздух, и от этого простого ощущения снова перехватило горло.

Я больше не лежала.

Сарвейн освободил ноги, кто-то накинул мне на плечи плащ. Я вцепилась в его края и посмотрела на перевёрнутый стол.

— Амулет. В ящике.

Сайлас сразу повернулся туда. Сарвейн проверил ящик, позволил открыть, и вскоре передо мной появилась знакомая подвеска.

Пальцы не удержали её.

Эрвин поймал амулет раньше, чем он упал.

— Помогу?

Я кивнула.

Он осторожно отвёл волосы от шеи. Я вздрогнула от прикосновения и ухватилась за его рукав, боясь, что он отступит.

— Всё хорошо.

Застёжка щёлкнула. Прядь у щеки потемнела, и я закрыла её ладонью, словно могла убедиться на ощупь, что иллюзия вернулась.

— Идём, — сказал Сарвейн.

***

Ксарен прижал Терена к стене.

Я увидела это, когда близнецы помогли мне опустить ноги. Одно запястье дракона уже было перехвачено удерживающим плетением, и теперь он смотрел не на куратора, а на нас.

На раскрытые скобы.

На меня у края алтаря.

— Подождите.

Никто не остановился. Я поставила ноги на пол, колени подогнулись, и Эрвин подхватил меня с одной стороны, Дариан — с другой.

— Подождите!

Терен дёрнулся вперёд. Ксарен усилил удержание, почти коснулся его плеча второй рукой.

Дракон ударил ладонью в стену.

Вдоль пола вспыхнула та самая линия, которую я видела во время проверки. Свет побежал к основанию алтаря.

Сарвейн резко повернулся.

— От основания!

Дариан толкнул меня вперёд.

Я успела сделать полшага.

Под ногами вспыхнуло. Меня отбросило назад, пальцы Эрвина скользнули по запястью, и я ударилась боком о камень.

В комнате оглушительно треснуло.

Свет ударил между Тереном и Ксареном, разрывая удержание. Сквозь вспышку я увидела, как дракон бросился к алтарю. Следом поднялась преграда.

Когда я подняла голову, между мной и остальными стояла мутная, дрожащая стена. Эрвин ударил в неё ладонями, но я не услышала звука.

***

Терен стоял на коленях возле алтаря. Ксарен оставался по другую сторону преграды, совсем близко; между ними тянулся оплавленный след, оставшийся там, где разорвалось удержание.

Из носа у дракона текла кровь. Он вытер её рукавом и поднялся, опираясь на камень.

Снаружи по защите ударили. Пол дрогнул, одна из пластин раскололась. Терен отшатнулся, прижал ладонь к основанию алтаря, и свет вдоль пола стал ярче.

Он удерживал преграду через ритуал.

Я подтянула ноги и напомнила себе, что могу двигаться. Руки свободны. Скобы больше не держат.

Пока я отползала, Терен смотрел на браслеты.

— Нам нужно закончить.

Я встала, держась за край алтаря. За мутной стеной Сарвейн что-то показывал Ксарену. Близнецы оттащили Эрвина от мерцающей поверхности, но он вырвался и снова приблизился.

Они были рядом. До них можно было бы дойти за несколько шагов.

— Они всё равно доберутся до вас.

— Не сразу.

Терен снял с края алтаря уцелевшую пластину. Пальцы дрожали так сильно, что он едва не уронил её.

— Вы не успеете.

— Должен успеть.

Я отступила, нащупала преграду и тут же отдёрнула руку: кожу обожгло. Терен обошёл алтарь. Возле моей ноги лежал обломок металлического крепления, и я схватила его обеими руками.

— Положите.

Он потянулся ко мне.

Я ударила.

Край металла рассёк рукав. Терен отдёрнул руку, а я бросилась мимо него, туда, где за преградой стоял Ксарен.

Ноги свело, и я упала на колени.

Обломок выскользнул из пальцев. Терен схватил меня за плечо. Я ударила локтем, попыталась повернуться, вырвать руку, зацепиться за край алтаря.

На мгновение удалось освободить плечо.

Потом спина снова оказалась на камне.

***

Терен не стал закрывать скобы. Прижал меня магией, удерживая плечи и ноги, и поставил пластину рядом с головой.

Я ещё могла шевелить руками, но не могла поднять их достаточно высоко, чтобы оттолкнуть его.

За преградой вспыхнул свет. По поверхности побежала трещина и тут же затянулась.

— Вы ещё не всё проверили, — сказала я.

Он не ответил.

— Вы обещали не начинать.

Терен посмотрел на меня. Я всё ещё ждала, что он остановится.

— У меня больше нет времени.

Он положил ладонь на камень.

Давление возникло сразу — настолько сильное, что я перестала видеть потолок. Что-то сомкнулось под рёбрами и потянуло, не позволяя закончить вдох.

Сквозь пелену я различала лицо Терена: кровь над губой, сжатые зубы, взгляд, направленный куда-то мимо меня. Он чувствовал, что происходит. Не мог не чувствовать.

Браслеты жгли запястья, а чужое воздействие продолжало искать путь через то, что они удерживали.

Снаружи снова ударили. Терен пошатнулся, и давление на мгновение ослабло.

— Остановитесь.

Он посмотрел мне в лицо.

И усилил воздействие.

***

Тогда я поняла.

Не просто вспомнила всё, что он сделал, и не попыталась угадать, на что ещё способен. Поняла так ясно, что больше не осталось места надежде на другой ответ.

Он не остановится.

Если я закричу, это будет помехой. Если начну умирать — задачей, которую нужно решить, прежде чем продолжить. Между моей жизнью и ещё одной попыткой спасти жену он уже выбрал.

Передо мной был Терен. Я больше не путала его с Илваром, не проваливалась в другую комнату. Видела человека, который дал мне воды, ослабил крепление и теперь держал на камне, потому что моя боль не меняла для него ничего.

И всё же ощущение оказалось знакомым.

Однажды я уже лежала перед человеком, который не собирался меня отпускать. Тогда тоже пыталась дождаться конца, выпросить время, пережить ещё немного. До тех пор, пока не поняла, что конца не будет: сколько бы я ни выдержала, он начнёт снова.

Перед смертью Илвара я почувствовала именно это.

В памяти вернулась не его комната, а мгновение, когда чужая власть надо мной вдруг перестала казаться непреодолимой. Я тогда не сумела понять сразу, что сделала. Знала только, что он больше не поднимется, а я могу уйти.

Сейчас то же чувство возникло снова.

Обычная магия глухо упиралась в браслеты. Но появившаяся сила не пыталась пройти через них. Она отзывалась на воздействие Терена, позволяя ощутить его целиком: ладонь на камне, удержание на моих плечах, путь, по которому он тянул мою силу.

Я вдруг знала, куда всё это может вернуться.

Возмездие.

Сила, которой Нимара наделяет своих высших жрецов.

Тогда я остановила его.

И сейчас могла остановить Терена.

Он вздрогнул, посмотрел на свою руку. Давление ослабло настолько, что я сумела вдохнуть, но вместо того, чтобы отступить, он усилил удержание.

Связь стала яснее.

Я больше не искала слов.

***

Я повернула ладонь и коснулась его запястья.

Терен посмотрел на меня.

— Что вы…

Он попытался отдёрнуть руку, но продолжал передачу. Я чувствовала это так же отчётливо, как его кожу под пальцами. Он мог разорвать воздействие, отказаться от начатого, но всё ещё тянулся к моей силе.

Я удержала его.

На этот раз я понимала, что делаю, когда позволила возмездию пройти по созданной им связи.

Давление развернулось.

Терен резко выпрямился. Рот открылся, но звука не было. Удержание с моих плеч исчезло, и я приподнялась, не выпуская его запястья.

Боль отступала от меня и возвращалась туда, откуда пришла. Следом дрогнула сила, которой он питал преграду. Терен попытался закрыться, на шее и руках проступила чешуя, между нами вспыхнула защита.

Но воздействие уже было внутри неё. Он сам связал себя со мной и всё ещё не разрывал эту связь.

Я чувствовала, как она меняется: извлечение силы сменилось попыткой подавить меня, заставить отпустить. Возмездие приняло и этот удар.

Терен упал на колени.

Теперь он смотрел прямо на меня. В его лице появился страх, который я узнала бы где угодно.

Он шевельнул губами, но вместо слова вырвался хрип. Свободная рука сжалась, собирая последние силы.

Он всё ещё пытался.

Я не отпустила.

Сила отозвалась в последний раз. Тело Терена выгнулось, пальцы разжались, и связь оборвалась.

Преграда рухнула.

***

Я услышала сразу слишком многое: крик Эрвина, звон осколков, быстрые шаги.

Запястье Терена выскользнуло из моей руки. Он упал возле алтаря, а я осталась сидеть, глядя на собственную ладонь.

Сила возмездие исчезло вместе с силой Терена, удерживающей меня. Я больше не чувствовала чужую магию, не знала, как вызвать тот ответ снова. Браслеты по-прежнему лежали на запястьях, и под ними болела натёртая кожа.

Ксарен опустился возле Терена. Сарвейн заслонил меня, провёл рукой над камнем, гася остатки ритуала.

— Ния.

Эрвин коснулся моего плеча. Я дёрнулась, и он сразу убрал руку.

— Это я.

Я посмотрела на него, на повязку, на глаза. Потом снова перевела взгляд на Терена.

Ксарен проверил пульс, задержал ладонь у груди и поднял голову.

— Мёртв.

Я услышала, но ещё несколько мгновений ждала, что Терен пошевелится. Поднимет руку. Скажет, что нужно закончить.

Он не двигался.

Когда Эрвин снова приблизился, я позволила себя обнять. Не сразу поняла, что дрожу: мне казалось, это он не может удержаться на ногах. Потом увидела, как скачут мои пальцы на его рукаве.

— Я его убила.

Эрвин осторожно прижал меня к себе.

— Он пытался убить тебя.

— Я знаю.

Я смотрела мимо его плеча.

— Но это сделала я. Не алтарь.

Мне нужно было произнести это, не позволить им решить, что всё случилось само. Я остановила Терена и понимала, что это моя сила привела к его гибели.

Сарвейн присел рядом.

— Что вы почувствовали?

Я опустила глаза на руку, которой держала дракона.

— То, что он делал со мной. Я смогла обратить это против него.

Сарвейн посмотрел на браслеты, но не коснулся их.

— Сейчас что-нибудь чувствуете?

Я покачала головой.

Он задержал взгляд на моём лице и не стал спрашивать дальше.

— Тогда уйдём отсюда. Остальное — потом.

Я кивнула.

Тело Терена оставалось там, где упало. Над ним больше не было ни защиты, ни дрожи воздуха перед переходом. Я посмотрела на него ещё раз и позволила близнецам помочь мне сойти с алтаря.

***

В первой комнате пахло пылью и разлитым ламповым маслом.

У порога я остановилась, подняла руки к шее и нашла подвеску. Амулет был на месте. Прядь возле щеки оставалась тёмной.

Эрвин понял, что я проверяю.

— Всё держится.

Только после этого мы вышли к лестнице, где ждал караул.

Один из близнецов нёс меня: идти самой я была не способна. Эрвин поднимался следом, держась за перила, второй брат не отходил от него ни на шаг. Сейчас я не различала их и даже не пыталась — просто смотрела, убеждаясь, что никто не остался внизу.

На повороте донёсся голос Ксарена. Он отдавал распоряжения. Я различила слова о записях, теле и проверке оставшейся защиты.

Наверху оказалась пустая комната с заколоченными окнами. Дверь во двор была распахнута, и через неё тянуло ночным воздухом.

Ночь ещё не закончилась.

Меня вынесли под навес и помогли сесть. Кто-то принёс воду и перевязочные материалы. Я отвечала на вопросы, позволяла осматривать запястья, но почти не слышала собственных слов.

Эрвин устроился передо мной. При свете фонаря повязка на его голове выглядела хуже: по краю проступило тёмное пятно.

Я потянулась к нему и остановилась, не решаясь коснуться.

— Тебе нельзя было.

Он посмотрел на мою руку.

— Я не мог остаться.

Я перевела взгляд на близнецов. Один сидел у опоры навеса, прикрыв глаза, второй прижимал ткань к небольшому порезу на ладони.

— Как вы нашли меня?

Эрвин осторожно взял мои пальцы.

— Я чувствовал направление. Ненадолго. С ними получилось удержать.

Он кивнул в сторону братьев.

— И не потерять его, когда стало далеко, — добавил один из них. — Остальное объясним потом.

Я хотела спросить, что именно они сделали, насколько далеко смогли почувствовать меня. Но Эрвин опустил голову, и я увидела, что он больше не может скрывать дрожь.

— В галерее я пришёл в себя, а тебя нет.

Я сжала его пальцы.

— Я здесь.

Он кивнул, затем наклонился и прижался лбом к нашим сцепленным рукам. Некоторое время мы оставались так, пока возле навеса говорили караульные и кто-то собирал перевязочные материалы.

***

Сарвейн вышел из дома позже.

Он остановился возле караула, отдал несколько распоряжений и подошёл к нам. Я сразу выпрямилась, хотя плечо отозвалось болью.

— Мы возвращаемся. Вас четверых осмотрят в лечебном крыле.

Из дома вынесли ящик, потом свёрток с бумагами. При виде знакомых краёв страниц меня снова затошнило.

Сарвейн проследил за моим взглядом.

—Мы всё заберём. Использовать эти записи для новых опытов никто не будет.

Я опустила глаза. Некоторое время молчала, пытаясь собрать мысль, которая появилась ещё в комнате, когда Терен перестал дышать.

— У него жена.

Эрвин поднял голову.

— Она умирает. Он поддерживал её чужой силой.

Говорить о Терене в прошедшем времени оказалось странно. Я посмотрела на свои руки, потом заставила себя продолжить:

— Я не знаю, правда ли всё остальное. Но она может не знать, что он делал. Если теперь ей некому помочь…

Сарвейн не перебивал.

Я не хотела возвращать Терена. Не хотела отменить свой выбор и снова оказаться на камне, ожидая, пока он решит, сколько ещё можно забрать.

Но его жена не делала этого со мной.

— Мы найдём её, — сказал Сарвейн. — Целители займутся ею.

Я кивнула.

Когда он отошёл, Эрвин всё ещё держал мою руку. Я осторожно высвободила пальцы и коснулась края повязки на его виске.

— Болит?

— Немного.

Я не поверила. Он, кажется, понял это и слабо улыбнулся.

Я придвинулась ближе и обняла его. Эрвин осторожно обхватил меня за спину, оставляя возможность отстраниться.

Я осталась.

Мне ещё предстояло рассказать о себе тем, кто видел моё настоящее лицо. Понять, как действует возмездие и что ещё оно может сделать. Решить, как жить со знанием, что оба человека, державшие меня у алтаря, умерли от моей руки.

Но сегодня мне не нужно было отвечать на всё сразу.

Я сидела под навесом и слушала, как дышит Эрвин.

Когда в доме за нашей спиной хлопнула дверь, я вздрогнула.

Но не обернулась.