Академия Равенства. Ад

Пролог

ОДИН В ПОЛЕ НЕ ВОИН.

ДВОЕ – УЖЕ ПОДРЫВНАЯ ГРУППА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКИХ ЛОРДОВ ТЬМЫ)

В ранние утренние часы, когда мир все еще полнился рассветной тишиной по эту сторону Кирольской Империи, одна дама уже бодрствовала, нервно расхаживая по своим покоям. В эти минуты ее не беспокоили проблемы сына-оболтуса, которого с трудом, но все же взяли на практику. Она пока не думала о предстоящем приезде кандидаток в фаворитки Императора, так как до их прибытия оставалось больше семи часов. Даже ненавистный Лорд Грон эль Свьен не волновал ее сейчас своим прямым захватом управления Империей. Леди Крэлла эль Абон, как никогда в жизни, волновалась перед новым разговором с самым опасным человеком, живущим ныне.

Задумавшись о своей нелегкой судьбе, она не сразу заметила, как поплыло водной рябью округлое зеркало на стене – мощнейший артефакт связи.

– Склонись перед своим хозяином! – прогремело средь стен, обитых алыми шелками.

Машинально упав на колени только лишь от звука его голоса, она не решалась посмотреть на него без разрешения. Сердце испуганно билось, словно ударялось о грудную клетку, сжималось с каждым редким вздохом от страха и раболепия.

– Меня не интересует, почему ты провалилась! Этот щенок захватил власть по твоему недогляду, и теперь твой сын не сможет занять трон!

– У меня все под контролем. Я… – зачастила женщина, но ее перебили.

– У тебя ничего не под контролем, сожри тебя Дракон! – собеседник был в ярости, и его эмоции отчетливо ощущались, давили на и без того согнутую спину, заставляя припасть к полу максимально близко. – Ты не оправдала моих надежд, но… Я даю тебе второй шанс. Продолжай контролировать Императора. Сегодня вместе с кандидатками в фаворитки явится наша претендентка. Твоя задача сделать так, чтобы Император выбрал именно ее. Узнаешь ее по браслету.

– Да, мой Господин. Она тоже рабыня?

– Тоже. На другое вы, отребье, не годитесь!

– Мне нужно уступить ей место? – Крэлла волновалась, переживая, что ее лишат тех привилегий, которые она сейчас имеет.

– Нет. У нее другие задачи. Управленец изменился, а значит, нам необходимо взять под контроль и его. Мы не можем отдать им Киролию! Слишком жирный кусок для того, чтобы не побороться за него!

– Конечно, мой Господин!

– Свободна… Но, если провалите и это дело, самолично заживо сожру обеих!

– Благодарю за позволение жить, мой Господин!

***

Поджилки тряслись. Сердце никак не могло успокоиться. Не удавалось возобновить его обычный ритм, выравнивая дыхание. Завтрак не лез в горло. Ее всегда пугал этот мужчина, с самого рождения. Грубый, властный, сильный. Он мог уничтожить ее одним лишь взглядом или по щелчку пальцев. Таких, как она, рабынь было много, да только до совершеннолетия доживали лишь единицы. Беспринципные, жестокие, развратные – они не признавали правил априори, кроме одного: «Во всем всегда беспрекословно подчиняться своему Господину».

Он заметил ее еще к шестнадцати годам – настоящая красавица средь оборванцев. Наверняка когда-то она принадлежала знатному аристократическому роду, а эти твари выкрали ее у любимых родителей. Так она хотела думать и думала. Думать не запрещали. Главное – на этом не попасться. Смекнув, что к чему, молодая рабыня быстро сообразила, что ее тело – главное оружие на пути к достижению целей. Многого смогла добиться, да только ИМ так и не получилось управлять. Слишком быстро раскусил наивные планы, слишком долго наказывал, выбивая дурь из головы, истязая тело сутками напролет.

– Вам не понравился завтрак, Леди эль Абон? – с поклоном обратилась молоденькая служанка.

Крэлла глянула на нетронутый поднос, но никакого аппетита его содержимое не вызывало.

– Можешь унести, – грубовато проговорила она.

– Да, Леди.

Служанка спешно вышла, оставив даму наедине со своими мыслями.

Те, кто когда-либо подвергался насилию над личностью, над свободой, чаще всего ведут себя так же по отношению к более слабым или тем, кто ниже статусом. Это заложено в их характере, воспитании. Такая форма обращения становится для них приемлемой. Крэллу не любили во Дворце и откровенно боялись. Она считала, что такие чувства работают куда больше, чем уважение. Того, кого уважаешь, можно предать. Того, кого боишься – никогда.

– «Смерть не за горами!» – вдруг прогремело в ее голове, а тонкий золотой браслет на запястье обжигающе нагрелся, заставляя вздрогнуть всем телом.

– Я все поняла. Будет сделано… – ответила она тому, кто давно взял ее тело под контроль.

***

Чудесный день для того, чтобы умереть. Кровавое солнце полыхало, вибрировало высоко в мутном синем небе. Магия пропитывала Киролию, выталкивая перекрытия границы. Совсем скоро будет новый прорыв, возможно, даже этой ночью. Люди погибнут. А не все ли равно, когда умирать, если смерть неминуема?

Крэлла спускалась под руку с Императором по широкой витиеватой лестнице. Ступеньки, обитые бордовыми коврами, приглушали стук каблуков. Император улыбался своей спутнице, а она лукаво стреляла глазками в его сторону, но то и дело урывками осматривала столпившихся внизу претенденток на ее место.

Душа ее была спокойна. Ей удалось переговорить перед смотринами с Императором, и он великодушно разрешил ей самой выбрать для него фаворитку, списывая неясные мотивы на все оправдывающую женскую логику. «Новая фаворитка лишь ширма для их долгих отношений», – думал номинальный властитель. «Новая фаворитка укротит зверя», – всем сердцем надеялась Крэлла. Устала. Дано устала выживать.

– Добрый день, дамы. Мы благодарны вам за приезд и участие в смотринах. К сожалению, фавориткой станет только одна – я уже немолод для безудержного веселья.

Дамы засмущались и покраснели. Кто-то прикрылся веером, а другие начали зазывно стрелять глазками. Все они знали, куда едут и что их ожидает в конце путешествия.

– Сегодня мы выкажем дань старым традициям. Леди эль Абон, вам слово.

– Время дорого – как для Императора, так и для его подопечных. – Улыбка змеей скользнула по ее губам. – А потому зал уже сейчас могут покинуть те, кто не имеет титула Леди. Вы свободны до вечернего бала в честь новой фаворитки.

Шепотки полетели средь пестрых юбок и лживых эмоций. Чуть больше половины девушек, сделав реверанс, покинули приёмный зал.

– Те, в чьих семьях титул передавался менее семи поколений, также не подходят.

От разноцветной толпы нарядов остались лишь четыре девушки. На левой руке одной из них явственно блестел тонкий золотой браслет – знак подчинения. Красота ее выбивалась на фоне других. Жгучие чернильные локоны ниспадали на плечи. В них переливались нити мелкого жемчуга. Фарфоровая кожа, казалось, просвечивалась под лучами, проходящими через массивное стрельчатое окно. Пухлые губы словно налились терпким вином. А точеная фигура отлично просматривалась всеми изгибами под тканью вишневого платья.

– Ответьте мне на вопрос. Если ваш Император прикажет вам убить себя при помощи кинжала, что вы сделаете?

– Не задумываясь, воткну оружие в сердце, – яро ответила первая.

– Это сумасбродство! – воскликнула вторая.

– Честно отвечу, что не сделаю этого, – третья говорила спокойно и размеренно.

– Спрошу, какой длины должен быть кинжал. – Та самая, четвертая, кровожадно улыбнулась, заставив трех своих соперниц в страхе сделать шаг назад.

– Вы подходите нам, милочка. Поздравляю с назначением. – Крэлла кивнула юной рабыне, которую воспитали в лучших традициях подчинения. – Прошу, ступайте за нами.

ЕСЛИ СЛИШКОМ ДОЛГО ЧЕГО-ТО ЖДАТЬ,

МОЖНО ЭТО ЧТО-ТО ПЕРЕХОТЕТЬ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО СТРАЖНИКА)

Невероятная, восхитительная в своем молчании тишина окутывала так быстро пролетевшее лето. Зеленые сверкающие листочки еще не желтели и не срывались с деревьев. Трава все еще пахла невероятной свежестью и чистотой. Ветер все еще омывал теплыми потоками нежащуюся на румяном солнышке девушку. Эта поляна стала для нее самым лучшим местом во всей Академии Равенства.

Сюда она сбегала вместе со своим любимцем от вездесущего Лорда Директора с его неясными, сбивающими с толку мотивами, от его неугомонного брата, которого обуревали более чем понятные желания. Она сбегала сюда от всего мира только потому, что больше не могла находиться в своем излюбленном месте – Мертвом лесу. То место, как ни одно другое, напоминало ей о том, что она осталась в этом мире совершенно одна. Милая, нежная нянюшка умерла, навсегда покинув свою маленькую Леди.

Петриция жевала сочную травинку, подложив под голову руки, и щурилась, рассматривая необъятное небо. Сегодня они с Дроном уже летали, а так хотелось бы еще – хотя бы чуть-чуть, совсем немного – ощутить пьянящее чувство полета, которое забиралось в душу каждый раз, щекоча изнутри грудную клетку.

Дрон спал. Тихонько посапывал, устроившись на знатно выпирающем пузе. Все же вырос, очень вырос с их первой встречи. Прожорливый Дракончик, почувствовав на себе внимание хозяйки, приоткрыл один глаз, рассматривая ее с толикой хитрости во взгляде.

– Что, бессовестный, объелся и лежишь? Как в Академию добираться-то будем? Ползком? – рассмеялась девушка, перекатываясь набок.

Дрон тяжело вздохнул, чтобы показать, как сильно устал, но незаметно для себя втянул носом небольшой желтенький цветок. От мощного порыва растение засосало в неизведанные глубины, и, моментально встрепенувшись, Дракончик вскочил на лапы, пытаясь избавиться от инородного тела в дыхательных путях. Первый чих, второй, третий, и вот ему удалось освободиться от назойливого цветочка, да только Петра уже смеялась во весь голос, вытирая стекающие по щекам слезы.

– Притворялся, да? Как тебе не стыдно? – пожурила она питомца.

Перевертыш, поднявшись на задние лапы, мигом состроил печальную моську. Одна из его лап вырисовывала полукруги, имитируя шарканье, да только вот хвост выдавал новоиспеченного актера, вытянувшись подобно трубе.

– Тебе бы с театром по городам разъезжать. Глядишь, озолотились бы благодаря твоему таланту!

Дрон обиделся и отвернулся от хозяйки, будто увидел что-то интересное среди вереницы нескончаемых деревьев. Серебряные чешуйки переливались на солнце подобно начищенной стали. Петра знала, это существо намного опаснее, чем самые закаленные шпаги и клинки, которые можно было найти на территории Кирольской Империи. Знала, но доверяла безоговорочно.

Девушка лежала на поляне в состоянии некого предвкушения. Одно из важных событий в ее жизни неминуемо приближалось – еще один шаг вперед. Долгожданный день рождения подкрался вплотную, знаменуя об окончании лета и начале учебного года. Уже завтра утром Академия вновь заполнится неугомонными адептами и отдохнувшими преподавателями, которые вскоре снова будут страстно желать окончания неминуемых пыток.

По обыкновению, в день рождения в резиденции «Холодная Роза» Петрицию всегда одаривали многочисленными подарками. Прислуга, нянюшка и даже отец – конечно, если не забывал, – складывали рано утром яркие подарочные коробки и свертки прямо у кровати, чтобы проснувшаяся маленькая Леди эль Колдроус могла начать праздничный день, нежась в счастье и заботе. Вспомнит ли хоть кто-то завтра о поздравлении? Надежда теплилась в ее душе, сворачиваясь теплым комочком.

А еще завтра наконец-то вернутся ее подруги. Петра скучала по ним, хотя девушки и писали ей письма, рассказывая о том, как скучно проходит их лето. И, конечно, если бы их подружка была с ними, то наверняка все сразу же вмиг поменялось бы. Заманивали ее, неугомонные, да вот только без разрешения своего опекуна Петриция покинуть территорию Академии не могла.

Лорд Директор редко попадался ей на глаза. Он все чаще отсутствовал в Академии, справляясь с взвалившимися на него проблемами. В их суть ее, конечно, никто не посвящал, но любопытство то и дело охватывало ее, заставляя совершать не совсем правильные поступки. В одну из темных ночей, когда луна высоко стояла в звездном небе, освещая пути-дороги, Петриция все же не совладала с собой. Пробираясь через территорию к домам, в которых проживали преподаватели, девушка гадала о том, находится ли Грон в своем жилище или, как и всегда, отсутствует.

Входная дверь, к ее удивлению, оказалась открытой, хотя свет нигде не горел. Сформировав небольшой светлячок, она направила его впереди себя, чтобы в случае чего иметь возможность убежать. Раз ступенька, третья, шестая… и вот он, второй этаж. Пальцы легли на округлую ручку двери, повернув ее по часовой стрелке.

В спальне стояла вязкая густая темнота. Шторы плотно задернуты – не пропускали лик желтой луны. Осторожно пройдя к кровати, девушка огладила мягкое покрывало и, не удержавшись, прилегла на постель, сгребая поближе к себе пуховую подушку. Отовсюду пахло им – невероятным многогранным мужчиной. Веки закрылись непроизвольно, утягивая Петру в сладкое марево сна.

Она проснулась тогда среди ночи. Нежные, невесомые касания заставили ее вынырнуть из грез и посмотреть на того, кто осмелился на откровенные шаги. Грон лежал совсем рядом, она чувствовала, но не видела его лица. Темнота будоражила, охватывая тело, делая его гиперчувствительным. Замирала, принимая ласку. Дыхание обрывалось и становилось будто шумным, явственно отражаясь от стен.

– Зачем вы здесь, Гори? – тихий шепот.

Молчала, не знала, что сказать, что придумать. Мыслей не было. Они испарились сразу же, как только сердце учащенно забилось, оглушая своим грохотом.

– Зачем провоцируете меня? – он поднес ее руку к своим губам и поцеловал каждый пальчик.

Желания боролись со страхами, но Грон не дал ей самостоятельно принять решение. Подвинувшись вплотную, он навис над девушкой, медленно приближаясь к ее губам. Лишь ощущения. Не видела, не слышала, но чувствовала так яро и дико, будто погружалась в пылающую бездну. К Дракону все правила!

Обхватив его шею руками, притянула еще ближе, чтобы точно не исчез, не растворился подобно сну. Лорд придавливал ее тяжестью своего тела, и это ощущалось таким правильным, таким естественным, что она забыла обо всем, не думая о последствиях. Да только он не забыл…

Тяжело оторвавшись от ее губ, прикоснулся ко лбу. Дыхания смешивались, сплетаясь в единое. Девичья грудь, обрамленная тканью платья, вздымалась, усугубляя его желание.

– Мы не можем… Так нельзя…

Зачем он оборвал ее? Зачем стер сплетением сладострастное наваждение? Зачем остановил любовный порыв?

– Тогда мне лучше уйти. Простите за беспокойство… – говорила, задыхаясь, пытаясь отрезвить затуманенный разум.

Дернулась, но не отпустил. Лишь крепче прижал, сдавливая в болезненных объятиях.

– Не уходите, прошу. Я не выйду больше за рамки приличий. – Ему не нужно было обещать или просить, и так знала, что не выпустит.

Разместился рядом, чтобы крепко обнять, притягивая к себе. Держался. Держался из последних сил и, наверное, если бы сейчас сама потянулась за поцелуем, не смог бы больше контролировать свои порывы. Будто насмехаясь, она лежала рядом, словно обездвиженно, даже не предпринимая попыток устроиться удобнее.

Терпеливо ждал, и она ощущала это, но уже пришла в себя. Щеки горели от стыда. Кусала губы, но сама не понимала отчего. С одной стороны, обидно, когда тебя отвергают, а с другой – честь для него не пустой звук. Не стал ломать жизнь в угоду кратковременным эгоистичным порывам обоих, а так хотелось бы…

Та ночь стала свидетелем образования пропасти меж ними, которая все расширялась и расширялась. Сейчас Петрицию это уже не беспокоило – душа отболела и жаждала новых приключений, несмотря на то, что сердце все так же трепетно замирало при встрече с младшим Лордом эль Свьен.

Но не только эти отношения осложняли ей жизнь прошедшим летом. Как только прошли дополнительные дни, выделенные для сдачи пропущенных экзаменов, в Академию вернулся Эрвин эль Свьен – старший брат Лорда Директора. Мужчина навязывал свои ухаживания, буквально всюду следуя за ней. До определенной поры его внимание льстило, заставляя щеки краснеть. Оказалось, приятно, когда в тебя влюблены. Но очень скоро стало предельно ясно, что совсем не возвышенные чувства двигали мужчиной.

К череде полевых цветов и вкусных пирожных из пекарни, которыми всегда приходилось делиться с Дроном, вскоре начали добавляться небольшие коробочки с украшениями и дорогие букеты магически выращенных растений. Последние забирала с превеликим удовольствием – особенно синие розы, что невероятно сверкали на солнце своими лазоревыми лепестками, а вот ювелирные изделия не принимала ни под каким видом.

Петра точно знала, что неженатые мужчины дарят украшения своим любовницам или тем, кого хотят видеть в этой роли, как благодарность за совсем не платонические отношения. Няня многое рассказывала ей о жизни доверчивых Гори. Знала и о том, что следует за такими встречами. Обесчещенные девушки не выходят замуж, не рожают детей да так и остаются старыми девами, в то время как хитрые, получившие свое Лорды спокойно создают семьи с молоденькими благородными Леди или Герди, забывая о том, что когда-то в их жизни были мимолетные встречи с теми нескончаемыми другими.

В последнее время Эрвин пугал ее своими явственными, более чем понятными порывами. Пытался обнять, словно невзначай оглаживая ладонями тонкую талию. Прикасался губами к щекам, благодаря за какие-то незначительные глупости, которые не стоят и грязи из-под ногтя Дракона. А когда совсем распирало, как, например, недавно, обивал порог ее комнаты, будучи предупрежденным, что девушка сейчас временно проживает одна.

Только Всевышний и знал, каких усилий ей стоило каждый раз сдерживать Дрона, рвущегося мстить непонятно за какие грехи Эрвину. Дракончик очень ревностно относился именно к этому мужчине, хотя такого энтузиазма, например, по отношению к Грону никогда не проявлял. В такие моменты его всегда красные глаза будто наливались багряным пламенем, даже саму Петру заставляя чувствовать необъятный, неконтролируемый, рожденный из самых глубин страх. Даже будучи на грани смерти в конце весны, она не испытывала таких сильных чувств и не могла предположить, что способна настолько бояться.

После того как лекарь выписал ее, наконец, разрешая вернуться к себе в комнату, магические силы продолжили возвращаться, но не так быстро, как под воздействием присосок с живительным раствором. В многообразии своих запасов из нескончаемых баночек, пакетиков и бутылочек девушке удалось найти настойку из корня мандрагоры, которая, судя по описанию, восполняла магический резерв, но лишь ненадолго. А надолго и не нужно было…

Как бы Петра ни храбрилась, она все же опасалась очередной подлянки от Винтера и не верила, что парень так легко сможет от нее отстать, попросту покинув стены учебного заведения. Одна капля позволит ей продержаться в бою минуту, бутылек – около двух часов, но и у этого средства существовала обратная сторона медали. По истечении заявленного срока маг погружался в тяжелый долгий сон сродни нахождению на грани жизни и смерти, и только от него самого зависело, выйдет ли он из него.

Время бежало к закату. Алая полоска, будто пропитанная магией, обтягивала самый край неба, знаменуя о том, что завтрашний день тоже одарит Кирольскую Империю теплой погодой, а значит, они снова смогут полетать, прочувствовав всю свободу эфемерных щупалец ветра, что охлаждает горячее сердце, не перестающее вспоминать об одной-единственной встрече с таинственным незнакомцем.

Почти полгода прошло, а он по-прежнему врывался во сны Петры размытыми силуэтами, страстными движениями и яркими эмоциями. Неустанно напоминал о себе, хотя она и без этого не забывала его. Черная гладкая маскарадная маска спокойно пряталась у девушки под подушкой, как самое дорогое, навевая те самые сновидения одним лишь своим наличием. Все загадочное и недозволенное манит прекрасных дев в любом возрасте куда больше, прельщая легким флером таинственности с примесью нежных, счастливых мечтаний…

– Пора, Дрон, – улыбнулась Петра, оглаживая серебристый бок, в котором отражался закат.

Дракончик тяжело вздохнул, но все же стал невидимым, тихонько ворча себе что-то под нос о том, что некоторые адептки совершенно не ценят его статный облик.

– Пойдем, мой друг. И не ворчи. Завтра мы обязательно вернемся сюда.

***

– Ну что, нагулялась, разбойница? – привратник стоял у ворот, подпирая спиной небольшое строение, в котором обитал круглосуточно.

Иногда Петре даже казалось, что у него совершенно нет ни выходных, ни отпусков, но одна из помощниц по кухне как-то проговорилась, что мужчине попросту некуда идти, так как за свою долгую жизнь он так и не нажил ни семьи, ни дома.

– И вам доброго вечера, Гор Витье, – добродушно улыбнулась Петра.

– Ты мне зубы-то не заговаривай. Смотри, завтра никуда не выпущу! А то разгулялась здесь, а я отвечай перед Лордом Директором! А мне оно надо?

Петра уже прошла мимо, а привратник все продолжал и продолжал говорить, приписывая ей все смертные грехи, что ютятся на чашах весов Вершителя.

Последний день тишины, отдыха и спокойствия. Петриция, как никто другой, была уверена, что новый учебный год принесет ей немалое количество проблем, ведь ее подружки скоро прибудут, хотя… именно рядом с ними она чувствовала себя понастоящему живой. Всего лишь год, только год, и тогда можно будет послать Академию и ее Директора к Дракону в пасть. Только бы дожить до совершеннолетия и не попасться на глаза никому из знати, а тем более отцу и той ядовитой змее, что упругими кольцами оплела его сердце…

Глава 1

СДЕЛАВ УВЕРЕННЫЙ ШАГ ВО ТЬМУ,

ПРИГОТОВЬТЕСЬ К СЛЕПЯЩЕМУ СВЕТУ...

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ШАХТЕРА)

Ночь сгущала все краски – смешивала синие тона, разбавляла вкраплениями желтого. Петриции не спалось. Минуты текли по округлым часам, что висели на светлой стене над дверью. Бег сменился на секунды. Последняя…

– С Днем Рождения, Петра, – прошептала она сама себе.

Теплые волны ветра врывались в раскрытое настежь окно. Гул убаюкивал, принося с собой ароматы с цветочных клумб. Симфония природных звуков смягчила падение в марево сна. Чудесного сна, в котором ее уже ждал таинственный незнакомец.

– Доброй ночи, моя Леди. – Он подошел со спины, чуть обнимая за нагие плечи. – Я безнадежно скучал по вам.

– Отчего безнадежно? – облокотилась на рельефную грудь, обтянутую неизменной темной рубашкой.

– Оттого, что слишком долго ждал, пока вы присоединитесь ко мне. – Горячие губы коснулись щеки. – Вас что-то тревожило в этот вечер?

– Не совсем так… У меня сегодня день рождения, и я встречала его приход, следя за стрелками часов. Вы должны знать, что время будто замедляется, когда чего-то очень ждешь…

– Так же, как и увеличивает свой бег в те моменты, когда его хочется попросту остановить. Меня посещает это чувство каждую нашу с вами встречу.

– Так отчего же не являетесь наяву? – обернулась и доверчиво заглянула ему в глаза.

– Пока не имею возможности, хотя и очень желаю. – Мужчина взял ее руку и, поцеловав пальчики, приложил ладонью к своей груди туда, где учащенно билось сердце. – Я первый, кто поздравит вас с этим замечательным праздником?

– Да, но, боюсь, так и останетесь единственным…

– Я так не думаю… Разрешите поздравить вас?

– Разрешаю… – улыбалась, рассматривая его из-под ресниц.

Губы приближались, заставляя Петрицию задержать дыхание, а то и лишиться его вовсе. В ладонь неудержимо билось буйствующее сердце, такое же страстное и жадное, как и ее. Каждый раз девушке было мало отведенного им времени – не хватало поцелуев, объятий, минут теплой тишины. Губы обожгло. Приоткрыла уста и подалась навстречу, смешивая рваное дыхание. Сладострастный сон, еженощное наваждение. Он стал для нее самым желанным мучителем, убивая и возрождая в бесконечных пытках. Да только жаль, что все это лишь игры разума…

Замочек щелкнул средь вереницы мелодий отчетливо, вынуждая отпрянуть. Изящная золотая подвеска в виде раскрывшегося бутона розы свободно легла в ложбинку меж окружностей, затянутых корсетом маскарадного, слишком откровенного платья.

– Что это? – с любопытством спросила она, прикасаясь к украшению пальчиками.

– Мой вам подарок. – Мужчина мягко улыбнулся, прикасаясь костяшками пальцев к ее щеке.

Засмущалась, рассматривая вещицу.

– Очень красиво. Спасибо.

Он потянулся за новым поцелуем, желая насытиться ей, успокоить рвущуюся душу, но Петриция исчезла в тот же миг, растворяясь в навеянных грезах подобно дыму костра, который невозможно удержать руками.

***

Кто-то шел – совсем тихо, еле-еле ступая по полу подошвами от сапог. Сердце трепыхалось, а тело сжималось в нервный комок, ожидая дальнейших действий. Сейчас разве что могла бы призвать Тьму – она уже ворочалась, ожидая спуска контроля, а вот остальные стихии пока были слишком слабыми. Существовала вероятность выгореть, потерять их все, используя, толком не укрепив, но, если это, не дай Всевышний, Винтер, другого варианта не существовало.

– Спишь, да? Всю душу вымотала и спишь…

Голос точно принадлежал Эрвину, да вот только мужчина казался пьяным, не контролируя динамику речи. Дрон, лежащий рядом на подушке в своем излюбленном образе пушистого хомяка, напрягся, чуть приоткрывая красные глазищи.

– Я спать не могу, есть не могу, ни на кого другого смотреть не могу, а ты нос воротишь! – закричал он, заставив Петру подпрыгнуть на кровати и сжаться в углу средь подушек.

– Что вы здесь делаете? – испуганно закричала она.

– Почему ты задаешь именно этот вопрос? Отчего не спросишь, почему я не пришел раньше?

– Уходите!

– Не раньше, чем ты примешь мое предложение! – он опустился на колени перед кроватью, протягивая к ней свои руки.

– Какое, к Дракону, предложение?

Дрон пытался все это время выбраться из-под одеяла, которое упало на него в момент перемещения Петриции.

– Руки и сердца! Ты станешь самой богатой и уважаемой дамой Империи! – схватив ее руку, мужчина начал жадно целовать ее пальчики, болезненно сжимая в своих ладонях.

Страх пробирался в душу, впивался своими ледяными иголками в каждую клеточку. Она боялась, что, будучи в неадекватном состоянии, он мог взять ее силой здесь и сейчас. Если бы в комнате была Малиса, он бы даже не решился прийти сюда этой ночью.

– Я не могу! Простите, Эрвин! Вы мой друг, но не более! Вам лучше уйти!

– Я не уйду! – мужчина резко поднялся, чем еще больше напугал адептку.

– Поймите, сердцу не прикажешь! Я все еще ищу своего незнакомца, и я найду!

Он рассмеялся дико, безудержно, пробирая душу до самой глубины.

– Мой брат – тот самый незнакомец! И если бы он любил, то давно бы признался в этом! Ты не нужна ему, Петра! Но нужна мне… Я не могу без тебя!

Слезы обиды вырвались самопроизвольно, заструились по нежным щекам. Тайна, что изводила месяцами, раскрыта в одночасье, но почему-то от этого еще больнее.

– Прошу вас, уходите! – сжимала кулаки, впиваясь ногтями в мякоть ладоней.

– Я не уйду, пока ты не ответишь мне согласием!

– Нет!

– Тогда мне придется тебя скомпрометировать…

Услышав последние слова, Дрон перестал трепыхаться под одеялом и попросту превратился прямо там, разрывая ткани с треском, вырастая необъятной горой перед Эрвином. Дракон закрывал своей тушей девушку, угрожающе рыча, сверкая кровавокрасными глазами.

– Это Дракон??? Откуда у вас Дракон? – Эрвин в ужасе отшатнулся.

– Вооооон! – прогрохотал разозленный питомец.

В руках старшего Лорда эль Свьен появились боевые сферы огня. Они наливались пламенем, сверкали в темноте ночи языками, переливались красными и оранжевыми всполохами.

Петриция выглянула из-за спины Дракона, и увиденное заставило ее закричать. Питомец не переставал рычать, нависая над магом, который уже собирался выпустить сферы в прицельный полет.

Дверь в комнату отворилась, с гротом ударяясь о шкаф, и на пороге объявился Грон. За его спиной в освещенном коридоре маячило привидение, и сразу стало понятно, что именно Крис вызвал Лорда Директора в женское общежитие.

– Эрвин, немедленно покинь комнату адептки! Иначе я за себя не ручаюсь! – угрожающе тихо произнес он, но казалось, что голос его было слышно не только в комнате, но и во всем здании.

– Ни себе, ни людям, да, брат? – горькая улыбка осветила губы Эрвина, когда он, развернувшись, вышел в коридор.

В эту ночь сломленный будущий Император, не прощаясь, исчез из Академии Равенства, точно зная, что еще встретится с горделивой Гори, да только вот таких предложений больше делать не станет. Совсем скоро пройдет долгожданная для многих церемония, и он, наконец, займет полагающийся ему трон, и тогда она уже не сможет отказать ему, потому что слово Императора Кирольской Империи – неопровержимый закон для всех. Эрвин не станет больше просить, нет… Только брать… А ведь она могла бы стать его Императрицей!

– А станет девочкой для утех! – яро выговаривался он кому-то из слуг во Дворце, опустошая очередную затемненную бутылку.

Рассвет приходит для всех, принося с собой целую гамму чувств и ощущений, но ясно одно: утро всем воздаст по заслугам, потому что рождение нового дня является всего лишь продолжением предыдущего.

***

– Все, Дрон. Успокойся. Все уже хорошо. Никто не тронет Петрицию. – Грон медленно подходил к существу, готовясь в любой момент связать того Тьмой.

– Обидел хозяйку! – прогрохотал Дракон.

– Он больше не подойдет к ней. Я обещаю. Измени размер, малыш, – говорил спокойно, но чувствовалось, что требовал беспрекословного подчинения.

Обернувшись серебристым коконом, который все уменьшался и уменьшался, Дрон приземлился на кровать в образе хомячка. Быстро перебирая лапками, питомец добрался до своей хозяйки и поднялся по ее руке. Малыш прижался всем своим меховым существом к ее щеке, обнимая так крепко, как только мог, и пискляво заговорил:

– Не пачь! Мы с Гоном синые!

Петра гладила спинку питомцу, натянуто улыбаясь сквозь слезы. Смешалось все – боль от обмана, страх перед Эрвином и облегчение оттого, что мужчина не успел сотворить то, что хотел.

– Петриция…

– Уходите…

– Нам нужно поговорить. – Грон присел на край постели.

– Я не хочу. – Закрыла глаза, чтобы не видеть его.

Сердце предательски сжималось от звука его голоса. Сам все осложнил, хотя давно бы мог признаться.

– Вы смеялись надо мной все это время!

– Нет, Петра. Нет! Я смеялся только над собой!

Лорд эль Свьен понимал, что, гложимая обидой, она не станет слушать его, а потому, мысленно призвав Кристофа, взял ее за руку и перенес туда, куда изначально собирался, оставляя Дрона присматривать за комнатой.

– Вы снова сделали это! – произнесла она на грани истерики и замерла, рассматривая удивительные виды.

Свободно гуляющий ветер чуть холодил кожу, оплетая своими тягучими волнами. Яркая округлая луна освещала всю столицу Кирольской Империи. Множество разноцветных строений переливались под этими лучами, завораживали своей потусторонней красотой. Ночное небо в россыпи бриллиантовых звезд удивляло глубиной и непередаваемой палитрой оттенков. Узкие улочки, широкие главные улицы, пушистые кроны высоких деревьев – все это замерло, будто время остановило свой бег, чтобы сохранить в картине мира созданную человеком и природой гармонию.

– Как красиво… – прошептала Петра, наконец выдыхая.

Грон заботливо накинул на ее плечи неизвестно откуда взявшийся плед, но рук не опустил. Обнимал, прижимая к своей груди, вдыхая аромат ее распущенных волос. Буря улеглась, но не погасла. Им еще предстоял разговор, который должен был произойти очень давно, да вот только по-мальчишески не решался…

– Мы в столице? – спросила девушка, оборачиваясь к своему спутнику.

– Да. На крыше самого высокого строения, – тепло улыбаясь, ответил Лорд.

– И какое же здание самое высокое?

– Императорский Дворец.

– Вы – безумец! – воскликнула Петриция испуганно.

– Не бойтесь. Сегодня это только наше место.

– А если нас увидит стража?

– Тогда мы убежим… – Грон поцеловал кончик ее носа и, не удержавшись, скользнул по губам. – Присядем?

Сделав шаг в сторону, мужчина учтиво поклонился, приглашая ее к импровизированному позднему ужину. Низкий широкий столик, застеленный белоснежной скатертью, был заставлен разнообразными блюдами. Бутылка вина в обрамлении двух бокалов под светом луны казалась золотой. Будто жидкий драгоценный металл заполнял ее стенки. Низкий диванчик с высокой спинкой, но без ножек расположился по ту сторону стола. Его квадратное широкое сиденье вмещало несколько подушек и еще один плед, словно кто-то готовился на нем ко сну.

Петра не решалась сделать шаг вперед, а потому посмотрела на хранившего все это время молчание Лорда Директора. Мужчина разглядывал ее, пытаясь уловить эмоции, понять, произвел ли какое-либо впечатление. Спохватившись, заметил, что на огромной крыше Дворца девушка стоит босиком, и, не думая, поднял ее на руки резким движением, чтобы отнести к мягкому дивану.

– Я могла бы дойти сама. – Сопротивлялась вяло и нехотя, принимая до дрожи приятную заботу.

– Не хочу, чтобы вы простудились.

ЛЮБОВЬ ДЕЛИТСЯ НА ДВА ВИДА:

ОДНА ОСНОВАНА НА ЯРКИХ, ЧИСТЫХ ЧУВСТВАХ,

ВТОРАЯ ЖЕ – НА БОЛИ И СЛЕЗАХ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ)

Так и сел, держа ее в своих объятьях. Закутав ножки вторым пледом, Грон взял в руки бутылку с вином.

– Давайте я все же сяду рядом. Вам ведь неудобно.

Он чувствовал себя неразумным мальчишкой, действовал спонтанно и импульсивно. Вот и сейчас пытался открыть бутылку руками, но, плюнув на это бесполезное дело, использовал магию, лишь бы не выпускать ее из плена.

– Вот и все. – Улыбнулся и разлил вино по бокалам. – Мне очень хочется, чтобы в моем присутствии вы чувствовали себя свободно, но я понимаю, что прошу слишком много, тем более после того, что вы узнали.

Сам напомнил, а она резко посерела лицом и отвернулась, рассматривая город. Пусть так, лишь бы слушала, лишь бы отвечала.

– Мне хотелось бы знать, почему вы скрывали правду?

– У меня нет разумного ответа на этот вопрос. Мне жаль…

Она хотела спросить о снах, но отмахнулась от этой мысли, боясь, что ошибается в своем мнении. Сны казались настоящими – чем-то, что происходило на самом деле. Но вдруг это всего лишь плод ее воображения? Не желала раскрываться перед ним настолько, будто оголять душу, ведая о собственных желаниях. Хотела быть с ним, но не понимала, нужно ли это именно ему. Взрослый мужчина и молоденькая девочка. Слишком разные, чтобы иметь отношения, но как же затуманивает разум нежность при виде него.

– Зачем мы здесь?

Невесомые звуки ночи окутывали, заставляли взглянуть на мир другими глазами. В темноте не видно неуверенности. Тьма сокроет все совершенное, но оставит воспоминания. Петриция боялась взглянуть на мужчину, боялась утонуть в его темных глазах.

– У вас сегодня день рождения. Хотел поздравить вас и кое-что подарить. Это сущая безделушка, на мой взгляд, но почему-то, когда увидел ее в витрине лавки, не смог пройти мимо.

– И… что же это? – пришлось повернуться, потому что любопытство и предвкушение брали верх над всеми остальными чувствами.

Грон чуть наклонился и выудил из-под стола небольшую коробочку в подарочной упаковке.

– Думаю, вы захотите открыть подарок самостоятельно.

Взяв коробочку в руки, Петра сначала повертела ее, пытаясь отыскать переднюю сторону, но, не найдя никаких отличий, попросту разорвала бумагу. Подняв деревянную крышку резной шкатулки, не поверила своим глазам. На бархатной алой подушечке разместился хрустальный поднос, накрытый такой же хрустальной округлой крышкой. В недрах этого произведения искусства парила живая роза, окутанная голубым магическим сиянием. Ее синий бутон мерцал и переливался под этим светом, вызывая желание прикоснуться к нему рукой.

– Она живая, – шепнул Грон, оглаживая спину девушки. – Днем расцветает, раскрывая свои лепестки, а ночью скрывает свою магию в бутоне.

– Спасибо. Это прекрасно… – смотрела во все глаза, впитывая, запоминая каждую черточку.

Невероятный подарок. Благодарность затапливала изнутри, а потому, не думая, Петриция взглянула на Лорда и потянулась к его губам, уповая на ночь и ее тайны.

Губы сминали. Лежала на мягком диване, укутанная пледами, а мужчина нависал над ней, целуя жадно и неистово. Пили друг друга без возможности остановиться, наслаждались каждым касанием, каждым мгновением. Его руки прикасались к шее, запутывались в волнах графитовых волос, изучали тонкую талию через слои ткани. Держал крепко, не желал отпускать, но в тоже время пытался быть мягким, не нарушая ему одному известных границ.

Воздуха не хватало. Рваное дыхание смешивалось, опаляя легкие. Впивалась ноготками в спину – не спасала рубашка. От страсти нет спасения. Будто снова и снова пробовала на вкус, смакуя ощущения. Проходилась язычком по краю зубов, прикусывала нижнюю губу. Распаляла ненамеренно, но по-другому не могла. Соскучилась до безумия, до безумства действий, до пустоты в голове. Только он, и никто больше…

Лежала на его груди и вырисовывала странные узоры. Веки закрывались, и то и дело обрушалась зевота, с которой Петра героически боролась до последнего, пока не уснула. Ужин так и остался нетронутым, даже вино продолжало мерцать в заполненных до краев бокалах. Им обоим ничего не хотелось, кроме как быть рядом друг с другом. Тратить время, которого нет, на лишние действия? Зачем? Счастье коротко. Они знали это, основываясь на личном опыте, на таких разных, но одинаково сложных судьбах. Отвернешься на секунду, а миг уже прошел.

После долгих поцелуев оторвались друг от друга с трудом. Ее губы распухли от усердия и рвения, но оно того точно стоило. Молчали. Не говорили ни о чем, впитывая тепло, запоминая мгновения. Но, прежде чем окончательно уплыть в марево сна, Петра все же прикоснулась к вырезу пижамной рубашки. Ощутив пальцами две тонкие цепочки – одну с медальоном, где хранилась фотография мамы, а другую с подвеской-розой, – победно улыбнулась. Не придумала, ничего не придумала, а значит, не все еще потеряно…

Слушая ее размеренное дыхание, Грон оглаживал ее мягкие волосы и улыбался, чувствуя себя настоящим, живым. Так странно бежать от чего-то, чего хочешь всем сердцем, всей душой. Вереницей прошли года, множество лет, а сердце не разучилось испытывать настоящие чувства, пылая еще сильнее, чем когда-либо. Разве можно поверить в то, что такое возможно в его жизни? Среди нескончаемых интриг, кровавых войн, тягучих проблем нашлось место и вот таким, простым отношениям. Мог бы дать ей весь мир, а она хочет только его. Простила, простила за несвойственную глупость, но влюбленному человеку присуще это. Оправдывал себя, хотя она и не требовала объяснений. Милая, нежная, чувственная.

Хотелось скрыть ото всех и наслаждаться единолично, но не мог. Не мог бросить все. Ответственность давила, сковывала не хуже цепей. Был уверен, его никто не поймет, ее никто не примет, но разве это важно? Не хотел думать о будущем, попросту отмахнулся от призывающих к разуму мыслей. Он подумает об этом потом, а пока – она рядом, прямо здесь, в его объятиях, на виду у всего мира, наперекор всем канонам и титулам, что издавна делят людей на слои. Он подумает об этом потом…

– Спи, девочка… Спи. А я позабочусь обо всем… Сегодня ты получишь от меня еще один подарок, а пока… Смотри сладкие сны…

Полоска рассвета ползла, пылая яркими отблесками оттенков от багряного до жаркого желтого. Мир просыпался с наступлением утра, словно рождался заново, как распускался и прекрасный цветок. Синяя роза – холодная магическая роза, которая во все времена считалась знаком невероятной, необузданной, но в то же время чистой и светлой любви.

***

Проснувшись в полдень в своей комнате, Петриция никак не могла избавиться от счастливой улыбки, что поселилась на ее губах. Глаза светились радостью, внутренним огнем. Казалось, что именно сегодня ей все по плечу. Оба самых лучших подарка остались при ней. Один из них разместился на тумбочке у кровати. Около хрустального домика с любопытством крутился Дрон. Создавалось ощущение, что питомец пытался найти вход в магический купол.

– Осторожнее, Дрон. Только не разбей, – пожурила хомячка Петра, прежде чем отправиться в ванную комнату.

Протерев круглое зеркало, девушка любовалась подвеской, камешки которой переливались на свету. Погладив золотой цветок, все же занялась утренними процедурами. Совсем скоро вернется Малиса, и тогда придется забыть о часах нахождения в ванне. Но и это не испортило ее настроения. Все плохое вокруг казалось несущественными пустяками, где хорошего было значительно больше.

Солнце грело своими лучиками, освещало территорию Академии. Петра спешила к воротам, чтобы встретить своих подруг. Адепты уже прибывали, но никого из девушек она еще не видела. Здоровалась с преподавателями, с однокурсниками, стараясь идти размеренно, но то и дело срывалась на бег.

Первой она увидела Ариану. Рванув со всех ног, Петра буквально влетела в ее объятья, сжимая изо всех сил. Неимоверно соскучилась, даже не понимала до этого момента насколько.

– Так! Ну-ка, не загораживаем проход! – забурчал привратник, обращая на себя внимание.

Он проверял у всех вошедших пропуска, разглядывая подолгу, словно видел в первый раз.

– Малиса! – закричала Петриция, увидев, чьи именно документы находились в руках у Гора Витье.

– Ай, иди уже! – махнул на девушку мужчина.

Обнимались поочередно, будто не виделись как минимум с десяток лет. Подмечали малейшие изменения, задавая кучную тучу вопросов, перебивая друг друга и тут же отвечая. Откуда ни возьмись появились Лиэра и Гвена, а за ними Писа и Илона. Столько эмоций, так много хотелось друг другу рассказать. Все же маг-почта не может передать всего, что копилось целое лето.

– А у кого-то сегодня день рождения! Я помню! – первая вскинулась Малиса. – У нас для тебя много подарков и целый вкусный торт!

– Спасибо, девочки! Но лучший мой подарок – это вы! Я так соскучилась!

– Дамы, – обратилась одна из преподавательниц. – Идите уже в общежитие, а то опоздаете на ужин.

Смеясь и шутя, они продвигались к зданию женского общежития, где комендант принимала первокурсниц, собрав их у самого входа.

– У нас что, новый комендант? – спросила Ариана, пытаясь рассмотреть статную женщину.

– Неужто Лорд Директор избавился от сварливой Гори Длиг? Определенно, этот год начинается с отличных новостей! – заметила Писа.

Петриция шла с подругами, помогая нести одну из сумок, но, остановившись, окаменев подобно статуе, выпустила поклажу из рук. Сумка упала с громким стуком, привлекая внимание всех тех, кто стоял на лестнице. Слезы брызнули из глаз, а ноги сами понесли ее вперед – туда, где стояла улыбчивая женщина, совсем не похожая на призрак…