Академия пурпурной розы. Книга 2

Глава 37

Второй том дилогии. Первый том ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://author.today/work/592817

Я была так сильно оглушена и сбита с толку происходящим, что даже не заметила, как зал постепенно опустел.

А мы просто стояли на том же самом месте, и Морвин всё крепче сжимал мою руку, словно боялся, что я убегу. Но я была совершенно измотана и обессилена нервным напряжением и всеми событиями прошедших дней. В уши будто ваты натолкали, в голове гудит, перед глазами пелена… Наверное, надо было послушать Дженни и хоть изредка впихивать в себя что-то, кроме пары ложек каши.

Очнулась, когда обнаружила себя крепко прижатой к его груди. Морвин укрыл меня полами своего плаща и осторожно гладил по голове. Говорил глухо:

- Моя маленькая хрупкая девочка… Всё хорошо теперь будет.

Я, наконец, поняла, что дрожу, и что напряжена так, словно всё внутри натянуто гитарной струной – тронь и порвётся с печальным жалобным звуком.

Медленно-медленно я отогревалась в тепле его рук и успокаивалась, переставала дрожать.

Мы долго стояли молча там же, где получили свои ленты – на возвышении у преподавательской кафедры. Замок пурпурной розы пригасил свет и мягкие тени укутали нас, смягчая напряжение, исцеляя взбудораженные нервы. Только лилово-фиолетовый сумрак – сквозь витражи стрельчатых окон.

Морвин не торопил меня, не говорил ни слова и ни о чём не спрашивал. А я, наконец, осознала – и его возвращение, и то, что теперь он свободен, и его молчаливое признание, когда он объявил нас одной из влюблённых пар, участвующих в Турнире семи замков. В сердце загорелся согревающий огонёк, от которого тёплая волна прокатилась до кончиков замёрзших пальцев на ногах. Как будто душа возвращалась в тело.

Я приподняла лицо и робко посмотрела ему в глаза. Кажется, он давно этого ждал… с беспокойством.

Чтобы справиться с неловкостью, я сказала первое, что пришло в голову.

- Твоя невеста жива хоть?

- С чего такие вопросы? – улыбнулся он, и тревога рассеялась в его взгляде, словно тучи очистили небо.

- Ну… просто фраза «У Морвина Эрвингейра больше нет невесты»… прозвучала слегка двусмысленно.

- Жива, жива! – улыбка его стала шире. – А вот как я жив остался и убрался подальше от её гнева целым и невредимым, до сих пор удивляюсь. Я уже говорил тебе, наши женщины тренируются наравне с мужчинами. Так что у Иланны очень тяжёлая рука.

Я от души стукнула его кулачком в грудь. У меня, может, не легче, если как следует рассердить!

- А если серьёзно? Ты же мне говорил что-то насчёт… ритуального брака. – Я с трудом заставила себя проговорить эти несколько горьких слов. – И что Верховный маг Храма не может от него отказаться.

- Верховный маг не может, - подтвердил Морвин, перехватывая мою руку и целуя костяшки пальцев. Я вздохнула – нет, видимо, моя рука для него недостаточно тяжёлая всё-таки. А потом до меня дошёл смысл его слов.

- Ты же не хочешь сказать…

- Именно. Я больше не Верховный маг Храма Великого Пламени. Подумаешь – полжизни потратил на то, чтобы подняться от самых низов и должности младшего послушника до ученика самого Настоятеля, а потом и его преемника. Чего не сделаешь ради одной маленькой упрямой Ледышки. Ещё и дерущейся, к тому же.

Говоря это, он улыбался. И в глазах… была щемящая нежность.

Я задохнулась от переполняющих чувств, и, застеснявшись, снова спрятала лицо у него на груди.

- Даже не знаю, что сказать. Мне теперь как-то стыдно. Ты правда прошёл такой длинный путь?

Морвин обнял меня покрепче, удобно устраивая подбородок на моей макушке.

- Я сирота, Маэлин. Для оборванного парнишки из самых грязных трущоб Диамара попасть в Храм Великого Пламени было величайшей удачей в жизни.

- Сирота?..

- Моя семья погибла при извержении вулкана. На меня… просто не подействовал жар его лавы, и я остался невредим. В семилетнем возрасте мне довелось видеть, как превращается в пепел всё, что я знал и все, кого любил.

Я застыла как изваяние и забыла дышать. К горлу подкатил ком, на глаза навернулись слёзы. А он просто спокойно продолжал свой рассказ.

- В те годы только начинались Кары. Никто не знал, куда бежать и что делать – народы, населяющие мой мир, слишком привыкли к безбедному существованию. Никому не было дела до одинокого мальчишки, окружающие были растеряны и озабочены собственным спасением. Но в Храмы по-прежнему принимали всех. Всех, у кого был дар, разумеется. Их четыре, в разных концах Дорегнатара. Каждый посвящён одному из самых могучих первоначал, на которых зиждется бытие. Храм Великого Пламени, Храм Великой Воды, Храм Великого Древа и Храм Хаоса. Во главе каждого стоит маг – самый сильный, в совершенстве овладевший мастерством своей стихии. Главами храмов становятся только мужчины. А вот жрицами Великой Матери – женщины.

- Иланна – жрица Великой Матери? – вспомнила я. Он кивнул.

- Да. Считается, что Дорегнатаром должен править достойнейший из достойных – правитель, соединяющий в себе благодать Матери и силу одной из стихий. Поэтому на трон Империи всходит тот, кто рождён в ритуальном браке. У нас нет наследственной монархии, после смерти одного правителя власть переходит другому Избранному. Жрицу, достойную зачать Дитя, заранее избирает жребий. После этого жрица сама выбирает одного из Верховных магов храма, кого считает подходящим… для этой великой миссии. Естественно, мне и в голову не приходило отказываться, когда Иланна назвала меня. Отказ – несмываемое оскорбление и неслыханный скандал, такое в истории случалось всего пару раз. К тому же, когда готов на всё ради корки хлеба, начинаешь понимать, какая глупость все эти «чувства».

Я вся сжалась, и он успокаивающе погладил меня по спине.

- А потом вдруг встречаешь перепуганную девчонку с огромными глазами, которая даже по деревьям лазать не умеет, и все твои убеждения летят к такой-то матери.

Он взял меня за подбородок и заставил поднять лицо. Внимательно посмотрел в глаза.

- Прости за то, что скрыл наличие у меня невесты. Я хотел принять решение, когда вернусь обратно в свой мир. Сначала я должен был тебя как следует узнать. Ты не согласна, что было бы слишком большим безумием рушить всю свою жизнь после короткого знакомства, когда всего лишь пару минут погрел кое-чьи замёрзшие ножки? Хотя наверняка очаровательные ножки, не сомневаюсь.

Я невольно ответила на его улыбку, но тут же закусила губу.

- Но… как же ты теперь?

Он пожал плечами.

- Верховный маг не мог отказаться от этой «великой чести», так что я перестал быть Верховным магом и с чистой совестью ушёл. Иланна рвёт и мечет, но даже она не может меня заставить. Так что я теперь весь твой, Ледышка.

И что-то было такое в том мурлыкающем тоне, каким он это сказал, и в том, как его горящий взгляд скользнул по моему лицу до губ и ниже, что я поняла, что начинаю задыхаться.

- А… что же будет дальше? Ты больше не вернёшься в свой мир?

Я не хотела, но мой вопрос прозвучал с надеждой и почти жалобно.

- Пока не знаю. Давай не будем загадывать наперёд, Ледышка? Я не люблю строить далеко идущих планов. Чем подробнее план и чем раньше произнесёшь его вслух, тем больше он идёт наперекосяк. У нас с тобой будет ещё один очень важный разговор. Но не сейчас. А сейчас довольно разговоров!

Наши взгляды встретились – как переплетаются пальцы влюблённых после долгой разлуки.

С замиранием сердца я ждала повторения того безумного, обжигающего, сводящего с ума поцелуя.

Но в этот раз он коснулся моих губ с невероятной, пьянящей нежностью. Осторожно, бережно, почти робко. Словно мы начинали всё с чистого листа сейчас. Словно оставляли позади всё, что было раньше. Словно это и есть наш первый поцелуй – трепетный и невинный, как лепесток розы…

Был невинный.

Сначала.

Секунд десять, не дольше.

Потом мы снова сорвались в головокружительную пляску мучительно-дерзких прикосновений. Всё-таки, мы действительно слишком долго не виделись. Ну или виновата была я, когда, сама от себя не ожидая, прикусила его нижнюю губу – так зла была за то, что бросил меня одну и заставил пережить такое!

- Эй, молодёжь! А ну-ка прекратили непотребства и бегом марш из лекционного зала! Мне его запирать пора!

Я отпрянула от Морвина, как ошпаренная, и осмотрелась. В дверях стоял тот самый усатый толстячок в оранжевом сюртуке и жёлтых клетчатых брюках, что встречал меня и Дженни когда-то на воротах Академии – мистер Пим, наш «проректор по хозяйственной части». Завхоз, то есть. И посматривал на нас очень неодобрительно.

Переглянувшись и едва сдержав смех, мы с Морвином взялись за руки и подчёркнуто невозмутимо покинули помещение. Было странно видеть на наших соприкасающихся запястьях одинаковые ленты – но было в этом что-то ужасно милое. Особенно мило пурпурная шёлковая ленточка с ажурным золотым замочком смотрелась на крепком запястье моего брутального широкоплечего воина.

Чинно-благородно мы шли по коридору метра два, не больше.

Потом Морвин снова впечатал меня в ближайшую стену, прижимая всем телом, и жадно набросился. Я, задыхаясь, вцепилась ему в волосы, постанывая от удовольствия – так приятно было их прикосновение на кончиках моих голодных пальцев.

И мы снова совершенно забыли, где находимся.

- Что за безобразие!! Вы это видите, Джиневра?! Никакого стыда, и это посреди учебного дня!

Когда визгливый голос мадам Оскотт ворвался мне в уши, я не стала снова отпрыгивать. Некуда было. Морвин даже не шелохнулся, а когда тебя прижимает к стене такая тяжёлая туша, особо не попрыгаешь.

- Аврора, помилуйте – вы так ведёте себя, что и не скажешь, что уже давно замужняя дама! – с затаённым самодовольством возразил голос старушки Леди Ректор. – То, чем занимаются наши дорогие конкурсанты, называется подготовкой к состязанию! И я не вижу в этом ничего безобразного. Напротив, очень… вдохновляющее зрелище. Хотя и согласна, что нашей сладкой парочке пора бы уже отправляться на занятия, пока не прозвенел гонг.

Я высунулась осторожно одними глазами из-за широкого плеча, когда Морвин всё-таки пустил мои горящие губы, и тяжело дыша уткнулся лбом в камень.

- Простите, леди Темплтон! – пискнула смущённо.

Она погрозила мне пальцем:

- И не забудьте! Подготовка подготовкой, но двери башен будут по-прежнему запираться на ночь! Так что не слишком увлекайтесь.

И хихикнув как девчонка, Леди Ректор утащила за собой дальше по коридору побагровевшую Аврору Оскотт, у которой от возмущения, казалось, скоро пар из ушей пойдёт.

- Послушай, Ледышка, - шепнул Морвин, когда обе дамы скрылись из глаз, и в его взгляде снова заплясали бесовские огни. - Как думаешь – может просветить почтенную старушку, что этим можно заниматься не только в спальне, не только ночью и эм-м-м… не только на горизонтальных поверхностях?

- Морвин!! – зашипела я возмущённо и шлёпнула наглую лапу, которая украдкой погладила меня по бедру. Лапа неохотно убралась, хотя и недалеко – теперь она удобно устроилась на моей талии.

- Извини. Просто я слишком соскучился по тебе, Ледышка! – ответил он неожиданно серьёзно. – А ты по мне?

Я вздохнула и вместо ответа сама потянулась к его губам.

Когда через много-много долгих минут я поймала себя на том, что уже не сгоняю лапу, где бы она ни прогуливалась, - поняла, что нужно срочно поворачивать нашу беседу в более деловое русло.

- П-подожди! Хватит отвлекаться. Давай… давай лучше обсудим нашу тактику и стратегию на предстоящий Турнир!

Морвин оторвался нехотя от выцеловывания моей шеи и пробурчал что-то неразборчиво под ухом.

- Ч-чего? – переспросила я, млея.

- Мр-р-р… Я говорю – расскажи мне теперь хоть, во что я там ввязался? Что ещё за Турнир?

Глава 38

- Ты… издеваешься, да?

Нет, не издевается.

Кое-как, с пятого на десятое, то и дело теряя нить разговора и попутно отбивая поползновения лап, которым, кажется, было не так уж и интересно, что я там рассказываю – у них было занятие поинтересней, - я пересказала речь Старой Леди.

- Ты меня вообще слушал? – вздохнула я обречённо, уворачиваясь от очередной попытки куснуть меня за ухо.

- Да-а…

- Насчёт Турнира понял, или мне в третий раз повторить с начала?

- Понял, понял. Теперь хотя бы ясно, вот это что такое нам нацепили, - усмехнулся Морвин, ловя меня за руку и целуя запястье под лентой. – А то я уж думал, может, браслеты брачные. Кто их знает, что за обычаи в вашем странном мире.

- А если б это были они? – смутилась я. Пользуясь моим секундным замешательством, наглые лапы покрепче за меня ухватились, чтоб неудобно было уворачиваться.

- А если б это были они, у меня появились бы веские причины, чтобы прямо сейчас прогулять занятия и нарушить все и всяческие старушкины правила.

Нет, я правда очень сильно крепилась всё это время, чтобы не краснеть. Но это уже был перебор! Чувствуя, как горят уши, я сделала строгий вид и вздёрнула подбородок.

- Сейчас будет первый гонг! Нам пора. Занятия пропускать нельзя! Ни по каким причинам!

- Это ты сейчас так говоришь! Разубедить бы тебя… – проворчал Морвин, но лапы, всё же, разжал. – Ну ладно. Когда у моей Ледышки такой серьёзный вид, поневоле проникаешься. Идём! А куда?

По-хорошему, мне бы сначала в дамскую комнату, привести себя в порядок. Я представляла, что за видок у меня сейчас. Но времени и правда не было, поэтому, кое-как приглаживая на ходу волосы одной рукой – другая по-прежнему была цепко схвачена – я направила наши шаги в сторону нужной аудитории, а сама попыталась упорядочить мысли в голове. Кажется, сейчас математика с Авророй Оскотт – хуже не придумаешь. Как на зло, мысли были совершенно не об учёбе.

- Кстати, а как ты смог вернуться? У тебя оставались ещё лепестки?

Морвин покачал головой.

- Нет. Но это было и не обязательно. Для перемещения достаточно любого предмета из твоего мира. Ну а я же отсюда уходил в местной одежде. Хоть какой-то с этих неудобных тряпок толк оказался. Так что в этот раз переместился прямиком к вашей кастелянше. Надеюсь, её не хватит удар. Не бойся, я на неё не падал! Этот способ перемещения между мирами я берегу исключительно для тебя.

Я смущённо улыбнулась.

- Понятно… а… а что это за «Кары», о которых ты говорил? Вы так извержение вулкана называете?

- Не только, Ледышка. К сожалению, не только. Это началось много лет назад, я тогда маленький ещё был. Никто не знает причин, никто не знает, как справляться с этой бедой… просто наша природа в один далеко не прекрасный день сошла с ума. Да к тому же появились…

Он нахмурился.

- Кто? – поторопила его я.

- Давай это тоже потом. Не хочу омрачать такой чудесный день.

- Но ты хотя бы можешь сказать – погодные катаклизмы, которые сотрясают материк Арвенора… не может быть в них что-то общее с этими вашими Карами?..

- Не знаю, - он посмотрел на меня очень серьёзно и чуть сильнее сжал мои пальцы. – Но очень надеюсь, что нет.

Я замолчала, погрустнев. Как-то не радужно.

Морвин склонился ко мне и коснулся носом кончика уха.

- Ещё вопросы есть? Давай, Ледышка, отвлекай меня получше – а то каждый раз, как я вижу очередной полутёмный коридор…

Я закатила глаза.

Мда. Чувствую, меня ждут весёлые времена. И я на себе как следует прочувствую, что такое соскучившийся огненный маг.

Математика прошла в грозовом напряжении. Мадам Оскотт едва сдерживалась, чтобы не спустить на нас с Морвином всех собак. Что было неудивительно, учитывая, что в этом предмете он оказался полный ноль – не знал ни единой формулы и абсолютно не желал решать никаких уравнений. При этом с лёгкостью складывал и умножал в уме совершенно невероятных размеров числа – так, что я только поражалась и завидовала. Но математичку это не впечатляло, а только усиливало раздражение – как и его небрежная поза и постоянные попытки меня отвлечь.

В общем, до конца занятий я еле дотерпела. Тем более, что долгожданный гонг возвестил начало обеденного перерыва – а за время моих страданий аппетит у меня накопился отменный, и кажется, организм теперь вознамерился усиленно навёрстывать упущенное.

Но моим планам не суждено было сбыться – едва мы вышли из аудитории, как наши с Морвином ленты засветились, и на нежном шёлке проступили золотые буквы. Кажется, бытовики превзошли самих себя! Нам пришло послание о том, что всех участников ждут в кабинете Леди Ректор.

Это было очень уютное место. Старомодный письменный стол с резьбой завитушками, вместо строгого директорского стула – мягкое кресло розового плюша. Диванчики у стен, бордовые шторы в цветочек, пасторальные пейзажи на стенах.

Дополняли интерьер ясли с сеном в углу, которое старательно общипывала олениха Леди Ректор.

А на чайных столиках нас уже ждали дымящиеся чайные чашки и вазочки с печеньем. Вот только к нему никто не притрагивался – все участники состязания сидели, словно кол проглотили, и нервничали, потому что хозяйка находилась тут же за своим столом и молча, очень внимательно нас разглядывала.

Ну как, все. Один отдельно взятый турист из другого мира непринуждённо поглощал печенье, рассевшись удобно рядом со мной. Видимо, у него дома такой еды не было.

Джереми Коул с соседнего слева диванчика сверлил его негодующим взглядом, очевидно еле сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что думает о его варварских манерах. Сол, сидевшая справа, буравила нас не менее испепеляющим взглядом, потому что даже поглощая печенье, Морвин не забывал надёжно прихватывать меня за талию, временами поглаживая большим пальцем через ткань. В этом перекрестье взглядов я чувствовала себя как бабочка, приколотая к подушке десятью иголками, сразу во все места. Хорошо хоть, её пара – мальчик-менталист – сверлил глазами не меня, а печенье.

- А ну быстро меня тоже обнял! – прошипела ему Солейн. Неслышно, как ей показалось.

- Э-э-э… а разве можно? – удивился он.

- Ты же мой парень! Конечно можно! – процедила она с такой злостью, что на месте парнишки я бы от неё бежала, куда глаза глядят.

А он расплылся в улыбке, а потом положил руку ей на коленку.

Сол аж подскочила на месте.

- Т-ты что себе…

Гордон вдруг внимательно-внимательно на неё посмотрел поверх очков… а потом взял за руку и уверенно усадил обратно.

- Честно сказать, я даже и не мечтал о такой… в высшей степени необычной девушке.

Повисло молчание. Косясь на остальных, Сол вцепилась в его ладонь ногтями и зашипела как разъярённая кошка:

- Не смей копаться в моей голове! Только попробуй! Я тебе…

Он поудобнее взял её под руку.

- Что ты, что ты! Даже не думал. Просто между влюблёнными парочками не должно быть секретов. Ты же хочешь, чтобы мы выиграли этот Турнир?

Сол затихла и перестала метать в него молнии из глаз.

- Кстати о Турнире! – бодро встряла в беседу всеслышащая старушка. А ещё говорят, что у пожилых людей слух страдает!

В последующие полчаса она в подробностях рассказывала нам, как рада, что мы приняли участие в Турнире, и как желает нам всем удачи, и как много трудностей нам предстоит, но она верит, что…

Наконец, когда вазочка с печеньем уже опустела, она подобралась к самому главному. Первое испытание.

- На первом испытании мы проверим, насколько хорошо вы знаете свою пару.

- Что это значит? – нервно переспросила рыжая Матильда.

- То, что я сказала, то и значит, - усмехнулась хитрая старушенция.

- Может, будут какие-то подсказки? – раздражённо добавил Джереми.

- Только то, что я сказала, - повторила леди Темплтон. – Можете идти!

Весь вечер я провела в комнате за решением бесконечных задач по математике, которыми нас со зла загрузила Аврора Оскотт. Попутно отвечая на тысячу вопросов, которыми меня закидывала Дженни. Она легкомысленно отмахнулась от математики, сказав, что и без того скоро вылетит из Академии с такими успехами в магии, так что не видит смысла сушить мозги математикой.

И тут раздался стук в дверь.

- Улитка Старшая, иди ты открывать! Мне лень. Я вообще засыпаю на ходу, - зевнула Дженни, рассеянно листая учебник по анимагии, который она выпросила у кого-то из девочек.

Один из минусов быть старшей сестрой – младшенькая вечно тебя эксплуатирует. Хотя, казалось бы, по логике должно быть наоборот. Но магическое заклинание «ты-же-старшая» почему-то плавно перетекает с необходимости следить за младшеньким и подавать ему пример хорошего поведения, на всю твою жизнь.

Я послушно потащилась к двери. И кто это на ночь глядя?..

- Для разнообразия я решил не падать на тебя сверху, а зайти как приличный человек.

- У тебя странные понятия о приличиях! – пробурчала я рассерженно и втащила Морвина поскорее в комнату. – Ты в таком виде через всю женскую башню шёл?!

Снова в одних штанах, непонятно как держащихся. Я, конечно, обожаю его узорами любоваться – но не тогда, когда на них одновременно пялится вся женская половина Академии!!

- Ой, Морвин, привет! А я как раз собиралась пойти к подружкам поболтать!

Дженни легко вскочила с кровати и подхватила учебник.

- Ты же говорила, что хочешь спать?! – накинулась я на неё. Ну почему у меня такое чувство, что вокруг – одни заговоры? Нет, не зря мама с папой назвали Дженни в честь Джиневры Темплтон!

- А мне уже перехотелось! – подмигнула она и в секунду скрылась с глаз, прочно прикрыв дверь напоследок.

- Я говорил, что обожаю твою сестру? – Морвин непринуждённо прошёл в комнату и поставил передо мной на стол картонную коробку, перевязанную бечёвкой.

- Ты время видел?

Я почему-то начинала нервничать.

- Видел. Ещё целый час до закрытия женской башни. Не паникуй, Ледышка!

Он скептически осмотрел мою кровать, укрытую сиреневым стёганым покрывалом. А потом улёгся прямо на неё, скрестив босые ступни на низкой досочке напротив изголовья, а руки заложив за голову. На моей, между прочим, подушке! Мечтательно вздохнул и прикрыл глаза.

- И почему в башне девушек кровати мягче? Не понимаю, что за несправедливость!

Я, наконец, отбросила перо, которое сжимала в руке всё это время.

- Что-то я не поняла. Ты сюда спать пришёл, что ли?!

Он приоткрыл один глаз и бросил на меня косой взгляд, от которого по телу немедленно побежали мурашки.

- Не совсем. Ты коробку-то открой! Зря я, по-твоему, кухарок ваших обаял?

Посматривая на него недоверчиво, я всё же потянула за краешек бечевки. Сняла крышку…

В коробке были пирожные. Настоящие произведения искусства с воздушным разноцветным кремом. Джен будет в восторге.

- Ох. Спасибо тебе, огромное… вот только знаешь, я не слишком люблю сладкое.

Теперь на меня с удивлением посмотрели сразу оба глаза.

Я уже приготовилась рассыпаться в извинениях, он же так старался… но Морвин просто-напросто привстал на одном локте, потянулся и быстренько вытащил коробку из моих рук.

- Ну и отлично! А знаешь, Ледышка, я сразу решил, что мы идеальная пара. Великолепно друг друга дополняем.

И наглый огненный маг принялся с феноменальной скоростью расправляться с содержимым коробки. Я в полном шоке следила за этим процессом. Каждого пирожного ему было на один укус. Не даром мне показалось, что среди них в коробке были подозрительные пустые места.

Да-а уж… Вряд ли наша Леди Ректор рассчитывала на такой эффект от своего совещания! Видимо, в мире у Морвина и правда маловато сладостей.

- А по поводу того, зачем я здесь… - он отложил пустую коробку, облизнулся и перевёл взгляд на меня. – Ты плохо слушала старушку, Маэлин? Первое испытание будет на то, насколько хорошо участники в паре знают друг друга. Вот я и пришёл, чтоб мы узнали друг друга получше.

Глава 39

Повисло молчание, в котором с моей стороны уж точно проскальзывали напряжённые нотки. С его стороны молчание звучало… предвкушающе.

Я вдруг поняла, что чувствовали бедные пирожные перед тем, как их слопали.

Во взгляде огненного мага заплясали плутовские огни. Он иронично приподнял одну бровь.

- Ледышка, ты покраснела. Что за мысли в твоей голове? Расскажешь?

- Мысли о математике! У меня ещё задач много непрорешанных… - пробормотала я. Подобрала ноги и закрылась от него учебником.

Морвин фыркнул и продолжил внимательно меня разглядывать, подперев голову рукой.

- Ну тогда тебе явно пора передохнуть! У тебя от твоей математики нездоровый вид. Щёки красные, глаза горят… так и заболеть недолго!

- Н-не пора.

- Если ты переутомишься, как будешь участвовать в этом дурацком Турнире? Мне кажется, тебе надо прилечь! – продолжил издеваться наглый огненный маг, уже в открытую посмеиваясь над моим смущением.

- Н-не надо!

Морвин изучал меня ещё пару минут, пока я старательно делала вид, что читаю условие задачи в старом потрёпанном фолианте, который раздала всем Аврора Оскотт в качестве «единственного нормального учебника по математике, изданного за прошедшие два века».

- Ледышка, а если начистоту – я не пойму, ты боишься меня, что ли?

Я отложила книгу и бросила на него робкий взгляд.

- Да нет, что ты! Просто… ты с тех пор, как вернулся… слишком быстро ломаешь мои привычные границы. Не то, чтобы мне это не нравилось… но вот сам представь – чтобы бы ты делал, к примеру, если бы всю жизнь просидел в панцире, как я, а потом объявилась шикарная девушка и стала тебя зажимать в каждом подходящем углу?

Огненный маг расплылся в совершенно возмутительной улыбке.

- Я? Радовался подарку судьбы и наслаждался.

Да уж. Зря решила проводить аналогии. Вспыхнув, я отвернулась и потянулась снова за учебником.

Быстрым броском Морвин подался вперёд и схватил моё запястье.

- Не надо. Можешь не прятаться. Шучу, шучу, я всё понял! Правда. Приторможу. Вообще-то, я действительно пришёл поговорить. Просто не удержался – ты слишком милая, когда краснеешь.

Под его тёплым, понимающим взглядом мои страхи и нервозность растаяли без следа. Я ответила на улыбку, чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее и сильнее.

- И вообще, если хочешь, пообещаю, что тебя сегодня и пальцем не коснусь – можешь перестать дёргаться!

Я неуверенно кивнула.

Но когда он послушно убрал руку и откинулся поудобнее на моей подушке, неожиданно осознала, что уже скучаю по этому прикосновению. Ну вот что мне с собой делать!!

Ладно, раз сказала – значит, сказала. Теперь обратной дороги нет.

- О чём поговорим? – кисло спросила я, поворачиваясь к нему всем телом и обнимая спинку стула. А могла бы сейчас кое-кого другого обнимать, дурёха! Вот сама на себя теперь и пеняй.

- Да о чём угодно! Я думаю, для первого испытания любая информация сгодится. Так что рассказывай о себе всё, что хочешь. Что ты любишь, что не любишь, про семью, про детство, любимый цвет, любимая книга, любимое чего там… цветочки-лепесточки… мне всё интересно!

- Ты что, правда будешь выслушивать всю эту белиберду? – недоверчиво спросила я.

- Угу! Только если я ненароком засну, растолкаешь. Что не исключено – больно у тебя постель удобная. Ну, или можешь лечь и поспать рядом, я подвинусь.

- Морвин!!

- Что? Спать можно и просто так. А ты о чём опять подумала? Ай-яй-яй, что за развратниц набирают в эту вашу Академию!

Я закрыла лицо ладонями и рассмеялась.

Невыносимый огненный маг! И чем я такое чудо заслужила?

Прочистив горло, я принялась рассказывать.

Рассказывала долго. Он внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы – и я поняла с удивлением, что ему и правда интересно. Это было очень странное чувство. И очень приятное.

А потом у меня началась ломка.

Я осознала, что до зуда на кончиках пальцев хочу к нему прикоснуться.

После того, как столько бесконечных, одиноких лет мои руки касались лишь неживых предметов, если не считать Светлячка, у них, кажется, развилось тактильное голодание. Потребность трогать, ощущать на коже тепло, чувствовать жизнь и бьющийся в тебя пульс чужого тела – его тела! – она вдруг обрушилась на меня так, что в глазах потемнело.

Я запнулась и замолчала. Сосредоточиться было совершенно не реально.

Морвин помолчал пару секунд тоже, а потом медленно поднялся и сел ровно на кровати. Посмотрел на меня пристально, слегка прищурясь, и спросил подозрительно:

- Что?

Я судорожно перевела дыхание, не отрывая от него напряжённого взгляда. Наверное, чтобы победить в Турнире, нам ведь нужна полная откровенность друг с другом?

- Ты меня сейчас убьёшь. Мне хочется несовместимых вещей.

- Та-ак. Я весь внимание! И чего же тебе хочется?

Его вкрадчивый голос отозвался где-то у моего позвоночника и эхом – вниз. Я собралась с мыслями и заговорила, осторожно подбирая слова.

- Я… всё-таки тоже ужасно соскучилась по тебе. Умираю, как хочу… к тебе прикоснуться. Просто прикоснуться, ничего такого! Но боюсь, что если это сделаю… ты перестанешь сдерживать тот кипящий огонь, который я вижу в твоих глазах, и который вот-вот выплеснется на меня.

- Правильно боишься, Ледышка.

- И вот что с этим делать, я не знаю, - растерянно призналась я, пряча взгляд под ресницами.

Снова молчание – тягучее и густое, как мёд.

- Зато я знаю.

Я выглянула из-под ресниц. У Морвина было очень загадочное лицо, в уголках губ блуждала подозрительная улыбка. На какую очередную авантюру я только что напросилась?

- Давай сделаем так, Ледышка! Я просто посижу неподвижно, и пообещаю тебе клятвенно, что даже не шелохнусь без твоего разрешения. Ну, чтобы ты точно не боялась, что я на тебя наброшусь. А ты можешь трогать меня, сколько тебе заблагорассудится. Против не буду. Скорее наоборот.

Пока я в смятении кусала губы, он поджал под себя скрещенные ноги, а кисти рук расслабленно положил на колени. И закрыл глаза.

Неподвижное каменное изваяние. Воплощённая мужественность и сила. Прекрасная скульптура, по какому-то удивительному капризу судьбы очутившаяся на моей скромной девичей постели.

Я осторожно поднялась с места, отодвинула стул.

- Ты странно как-то сел.

- Это моя любимая поза для медитации. Не приставай! Я же должен как-то… добиться абсолютного спокойствия и невозмутимости. Чтобы не нарушить обещание. Если хочешь, научу тебя потом так же – как только ты решишь, наконец, избавиться от этого недоразумения, которое называешь одеждой. Приступай уже!

Я ничего не ответила, и он тоже замолчал.

По комнате медленно плыли сиреневые тени. Светящиеся искры магии копошились на потолке, как светляки. Умный Замок постепенно делал свет глуше к вечеру.

Осторожно, едва дыша, я подходила ближе и ближе… и наконец, остановилась совсем рядом.

Моё сокровище. Всё моё. Осталось решить, что с этим сокровищем делать – чтобы сердце не разорвало от переизбытка чувств.

Я тихонько присела на пол на коленях, робко потянула руку. Коснулась его левой ладони. Морвин даже не шелохнулся – и ритм глубокого дыхания не изменился. Только ресницы плотно закрытых глаз слегка дрогнули. Но я и без того знала, что он сейчас особенно остро ощущает эти осторожные прикосновения – как и я.

Хотелось жмуриться и мурлыкать от удовольствия – так приятно было дотронуться до его большой горячей ладони. Суховатая кожа, мозоли от меча, глубокие линии – линия ума, линия сердца, линия судьбы… Я невесомыми, словно крылья бабочки, прикосновениями очертила их все.

Перебралась чуть выше. На запястье под кожей – вены. Как сильно бьётся сердце! Наверное, почти так же, как моё сейчас. Осторожно веду кончиками пальцев выше – по предплечью к локтю и выше, огибая красивый рельеф. Приходится немного приподняться, чтобы коснуться твёрдой линии плеча, провести по ключицам – всё смелее и смелее, с головой бросаясь в пьянящее чувство свободы и… доверия.

В сумерках узор на его груди разгорался всё ярче. Тени легли на лицо.

Я положила обе руки ему на грудь и вздрогнула от того, как приятно было ощущение тепла, хлынувшего мне в кожу с пульсирующего огненного узора.

- Эмма, освободи меня от обещания.

Всё-таки не выдержал! Процедил сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз.

Я улыбнулась торжествующе.

- И не подумаю! Ты довольно надо мной издевался. Знаешь, что я пережила по твоей милости, пока тебя не было? Теперь моя очередь.

Хмелея от собственной смелости, подалась вперёд и коснулась носом его шеи, вдохнула запах.

- Эмма!

Провела кончиком носа ниже, едва касаясь… легонько поцеловала ключицу.

- Р-р-р…

Легла щекой ему на грудь и прислушалась к рваному, гулкому ритму, с каким билось его сердце так близко.

Понятия не имею, к чему бы это всё привело – но раздались шаги за дверью. Пока ещё далеко, в коридоре – и они, без сомнения, приближались.

Я со вздохом сожаления поднялась с колен и отошла на всякий случай подальше. Повернула ручку и немного приоткрыла дверь. Надо заготовить пути к отступлению.

- Морвин! Можешь…

В два прыжка он оказался рядом и обрушился на дверь, припечатав её ладонями по обе стороны от моего лица. С громким стуком она захлопнулась обратно. Надо мной нависало два метра разъярённого огненного мага. Замок совсем уже погасил свет, намекая, что пора баиньки. Судя по всему, этот самый огненный маг был с ним солидарен.

Я распласталась по двери, тяжело дыша и вцепившись раскрытыми ладонями в доски.

- А теперь моя ответная месть.

Ничего больше не говоря, Морвин опустил голову и зубами расстегнул верхнюю пуговицу на моём платье.

Прямо под моей спиной раздался громкий стук.

- Эй, голубки-и! Там кастелянша пришла, башню закрывать. По приказу ректора делает обход и проверяет, чтоб никого посторонних в комнатах не было. Вы это… открывайте уже, что ли!

Следом за первой пуговицей отправилась вторая, а потом третья.

Снова стук.

- Хм. Я, конечно, могу её задержать, но вряд ли надолго! Так что… вы бы лучше и правда закруглялись.

Задорный голос Джен, которая едва удерживалась, чтобы не захихикать, всё-таки достучался до нашего затуманенного сознания. Морвин застыл и только тяжело дышал мне в ключицу. А потом хриплый шёпот обжёг мою кожу, покрытую испариной.

- Н-небо, Маэлин… Хорошо, что уже темно… Завтра мне придётся долго выбивать из себя напряжение на тренировках. Надеюсь, ваш парк переживёт.

Решительно отодвинув меня в сторону, он скрылся в темноте за дверью.

Я бросилась к постели и укрылась с головой – кутаясь в его запах, путаясь в мыслях, прижимая ладони к груди, где на коже ещё горели его поцелуи.

- Не спрашивай! – глухо пробормотала я, когда Джен вошла в комнату на цыпочках.

Глава 40

Спала я из рук вон плохо. Мне было жарко, душно, неудобно, а круговерть мыслей и воспоминаний в голове никак не желала успокаиваться. Не добавлял душевного равновесия и тот факт, что занятия на завтра отменили, потому что первое испытание Турнира было назначено уже на девять утра. Время нынче дорого, чтобы тянуть, да к тому же организаторы посчитали, что чем более спонтанными будут результаты, тем ближе к истине.

Наконец, комкая одеяло и глядя распахнутыми глазами на то, как медленно светлеет в комнате, я поняла, что есть единственный способ успокоить мои взвинченные нервы.

Поэтому, когда первые золотые солнечные лучи брызнули на стены, я как мышка тихо вылезла из постели. Наскоро привела себя в порядок, волосы сколола в аккуратную причёску шпильками. На минуту зависла перед платяным шкафом – и вытащила из него в конце концов вместо формы платье, в котором приехала в Академию. Светло-голубое, с коротким рукавом, отороченным нежным кружевом… но самое главное – на нём не было никаких пуговичек!

Правда, взамен в наличии имелся вырез – хоть и довольно скромный, но он там был. Это, конечно, несколько хуже, чем застёгнутый под самое горло воротник школьной формы… но определённо значительно лучше, чем пуговички!

Если принять во внимание, что в день, когда Морвин в буквальном смысле свалился мне на голову, пострадала одна пуговица, наши валяния по крыше закончились плачевно сразу для двух, а вчерашняя подготовка к Турниру – уже для трёх… и на этой мысли меня снова бросило в жар… то тенденция налицо, и её срочно нужно переломить. Потому что, если так пойдёт дальше, пуговички на моём платье закончатся ещё быстрее, чем терпение одного настырного огненного мага.

Которого я умру, если не увижу прямо сейчас.

Наша кастелянша, по счастью, просыпалась рано, и в шесть утра женская башня уже была снова открыта.

Мои атласные туфельки с подошвой из мягкой кожи едва слышно шлёпали по каменным плитам. Пурпурные розы лениво и сонно перемигивались со стен бледным светом.

Где-то на втором этаже хлопнули двери. Надо же, кто-то ещё просыпается в такую рань!

Я зажмурилась на секунду, выбежав на высокий порог Академии пурпурной розы, поднесла ладонь к глазам, чтобы взглянуть на то, как рассветное солнце пробирается меж ветвей. Как изменилось здесь всё за те несколько дней, что я провела в своих страданиях, не видя и не слыша ничего вокруг! Это словно заснуть и проснуться в новом мире. Зелёном первой яркой зеленью, буйно идущей в рост; шумном – перекличкой опьяневших от радости птиц; душистом – запахами весны, что уже не робко выглядывает из-за плеча зимы, а уверенно и властно завоёвывает её бывшие владения.

И если я правильно поняла, кое-кто мне вчера проговорился, что собирается «сбрасывать напряжение» на тренировках в этом самом парке.

Никакого подозрительного шума не слышалось, поэтому я просто пошла вперёд наобум, по наитию. Внутреннее чутьё вело меня безошибочно, словно в грудь вставили компас.

А может, просто сердце билось всё быстрее и быстрее по мере того, как я приближалась к эпицентру своего существования.

Когда это случилось? Как могло произойти так быстро? Как вышло, что каждый день обретает цвета и каждое мгновение дышится вольнее, когда он рядом, - а без него всё пусто и серо, и словно выцвели все краски мира? Я не знала. Но судя по тому, как решительно и безжалостно он сам кроил и перекраивал свою собственную жизнь, чтобы быть рядом со мной, наши эпицентры совпадали в одной точке.

Я сбросила туфли и пошла босиком по мокрой траве, чтобы подкрасться незаметно.

За деревьями, в стороне от главной аллеи, Морвин стоял ко мне спиной на небольшой поляне… очень странно стоял. На одной ноге, вторую поджав как цапля. Руки распростёрты в стороны под прямым углом, и загорелую кожу на рельефе напряжённых мышц золотит рассвет. Сам неподвижный как дерево.

Я осторожно отвела в строну мешающие ветви рододендронов, все в тугих бутонах, вот-вот взорвущихся цветом, и на цыпочках двинулась дальше – медленно-медленно, изо всех сил пытаясь не дышать. Солнце было на моей стороне – тени падали за спину и не должны были обнаружить меня раньше времени. Что там ещё? Ага, ветер. Ветер тоже дул правильно – в лицо, относя мой запах так, чтобы не спугнуть дичь…

Мне очень быстро напомнили, кто тут дичь, когда Морвин резко развернулся и одним прыжком пересёк мой путь. Тут же сграбастал в охапку, хищно улыбаясь.

- Ай! Уйди! Ты весь мокрый! – взвизгнула я, смеясь.

- Ты теперь тоже. Так что без разницы.

Сердце предательски ёкнуло в груди и сладко заныло где-то в животе, когда я подумала, что он может захотеть продолжить с того места, где мы остановились вчера – но Морвин только легонько чмокнул меня в губы и выпустил.

- Не отвлекай, Ледышка. Иди лучше, сядь вон на том брёвнышке!

Я послушно села, куда было велено, и принялась наблюдать за тренировкой. Цаплей он больше не становился, зато в ход снова пошёл меч, что был заботливо прислонён к соседнему дереву.

Молниеносные, резкие, едва заметные глазу движения – и с тихим свистом многострадальное дерево лишалось то веточки, то листка… я подумала – хорошо хоть благоразумные птицы давно с него убрались.

- А ты чего, собственно… приходила? Учти, у меня ещё час минимум… по плану, - спросил он между делом, не глядя на меня и как-то по-хитрому поворачивая меч в правой руке, делая круговые движения запястьем.

- Ну… - я поёрзала на бревне и бросила на Морвина косой взгляд. - Я подумала, что тоже хочу узнать тебя получше.

- А вообще-то… могу и раньше закончить! – с энтузиазмом ответил огненный маг и меч как-то подозрительно быстро отправился обратно в ножны.

Тяжело дыша, Морвин уселся рядом, бесцеремонно сдвинув меня к краю и прижимаясь плечом, хотя места на бревне было ещё предостаточно. Попутно самым наглым образом обследовав глазами содержимое моего декольте, в результате чего я поняла, что, собственно, все мои старания были напрасны, и на свидания с ним я могу надевать что угодно с равным результатом.

- Ваша мода не безнадёжна! – вынес вердикт нахал, а потом быстрее, чем я придумала, как возмутиться, подтянул всё же взгляд выше и перехватил мой. – Итак? Какие будут мысли – как именно за оставшиеся пару часов ты собираешься узнавать меня получше?

- Ты неисправим! – констатировала я. – Просто расскажи что-нибудь!

- Скучная ты. И что же тебе рассказать? – вздохнул опечаленный маг.

- Что угодно! Я почти ничего не знаю ни о тебе, ни о твоём мире. Ну… расскажи, например… о своём мече! Мой отец может часами рассказывать о любимом оружии. Наверняка тебе тоже есть, что порассказать.

- Ничего особенного, - пожал плечами Морвин. – Правда, уверен, что любое оружие твоего папочки сломается о мой меч, как деревяшка. Как-никак, сталь, закалённая в священном огне Храма Великого Пламени! Ковал его сам, соединял разные сорта стали – более прочные и более вязкие. Брусок после ковки разрезается поперёк, снова куётся в горне, и снова разрезается. И так слой за слоем, триста раз. В результате узор на клинке неповторим и прихотлив, как рисунок на пальце человека.

- Как сложно. И красиво.

- Не вздумай трогать без меня – порежешься. Что ещё тебе интересно?

Я задумалась.

- Ты рассказывал, что учился в Храме. Вас там учили управлять огненным даром?

- В том числе.

- А как ты стал Верховным магом огня?

- После смерти моего учителя, Рагнора Красноглазого. Старик учил меня больше десяти лет… его не стало год назад. Никто не ожидал, что в последние минуты жизни он назовёт преемником меня – слишком молод, - печально улыбнулся Морвин, и тень легла на его лицо. Кажется, он очень любил старика.

- Мне жаль… наверное, он был для тебя как семья… - я осторожно положила руку Морвину на локоть и вздохнула. Мы помолчали пару минут, пока он мыслями блуждал в прошлом. – Ну а… чёрное пламя на твоей коже? Оно откуда? С рождения?

Он покачал головой.

- Наставник во время инициации ученика дарит ему частицу своей магии, и тогда первые линии узора протягиваются под кожей. Он необходим, чтобы лучше управлять силой. Крохотное пламя, новорожденное! И только от тебя зависит, каким ярким оно сможет стать. Сколько силы в тебе с рождения – это не всё, это даже не полдела. Остальное достигается упорным трудом, изматывающими тренировками, сложными битвами с опасными противниками. Ты уже видела там, в Храме – победитель забирает огонь побеждённого.

- Да, я видела. Никогда не забуду это зрелище, - тихо проговорила я, и чёрные извивы линий снова притянули мой взгляд. – У тебя половина тела этим узором покрыта. Ты никогда не проигрывал?

Огни под кожей в свете яркого солнечного утра горели совсем приглушённо. И всё-таки я чувствовала там, в глубине, жаркую пульсацию магии, бегущие по рисунку искры – словно кровь по венам, словно медленно-текущая лава дремлющего вулкана.

Морвин усмехнулся и боднул меня плечом.

- Что ты, Ледышка! Конечно, проигрывал. Нельзя научиться побеждать, не научившись сначала проигрывать. Ты не узнаешь вкус победы, если не поймёшь, как подниматься после поражений. Не научишься держать крепко меч в руке, если он станет выпадать из твоей ослабевшей ладони всякий раз, как на лестнице совершенствования тебе будет встречать противник сильнее тебя.

- Ты же это не только про меч сейчас, да?

- Конечно. Рагнор этот принцип исповедовал всю жизнь. И умер как всегда мечтал, от старости. Я видел, как бледнел его узор и исчезал, когда его могучий дух покидал дряхлое тело.

Я слушала, как завороженная. И погрузившись в философско-созерцательное состояние как-то пропустила момент, когда Морвин резко поменял настроение. Чтоб ему – и его кипучему огненному темпераменту!

В тёмных глазах заплясали искры, улыбка зажглась на краешках губ.

- А впрочем, последнее поражение в битве случалось со мной лет в семнадцать, помнится. С девушками в том числе.

- Хвастун! – пробурчала я, изо всех сил сдерживая ответную улыбку.

Магия этого дивного утра, наполненного хрустальной прохладой, выкрашенного нежнейшей пастелью и молчаливо-притихшего, как-то странно на меня действовала. Наполняла тело лёгкостью, и заботы отходили на второй план. В конце концов… мы ввязались в Турнир совершенно случайно. Морвин не расслышал толком, ну а я – просто встала и пошла к нему, когда позвал. Потому что не могла не пойти. И поэтому… какая разница, признают нас идеальной парой на этих дурацких испытаниях или нет! Моё сердце уже выбрало.

- М-м-м… нравится мне этот твой взгляд, Ледышка!

- Какой ещё взгляд?! – спохватилась я и напряглась.

- О, примерно такой, каким ты спину мою пожирала, когда в первый раз подглядывала из своего мира.

Я вскочила, краснея, и уставилась на него гневно:

- Глупости какие ты говоришь! Не было такого!

- Как скажешь! – подмигнул мне нахальный огненный маг с отвратительно самодовольным выражением лица.

Сидеть рядом дальше и служить мишенью для поддёвок расхотелось.

- Спасибо за интересный разговор! Узнала много нового. Теперь точно не засыпемся на испытании. Пойду я, пожалуй, на завтрак, не стану тебе мешать…

Морвин поднялся с бревна, потянулся за мечом с деланно-расслабленным видом – а потом я сама не заметила, как оказалась схвачена за руку. И вот уже иду куда-то через парк, который становится всё гуще, подол моего чудесного голубого платья мокнет в высокой траве, босые ноги снова как ледышки, и я вообще не понимаю, почему куда-то подевались все слова и вместо того, чтобы забрать у него руку, я иду молча и радуюсь.

- По твоей милости моя тренировка на сегодня и так загублена. Так что пойдём, хочу тебе кое-что показать!

В самой глубине парка, куда вряд ли заглядывают когда-нибудь садовники, цветёт персиковое дерево. На тонких голых ветвях – буйство розовых лепестков, светлых по краям и пурпурно-ярких в серединках. Запах сводит с ума.

Говорят, что персиковые деревья слишком не приспособлены к жизни в умеренном климате. Иногда расцветают до времени, и нежный цвет год за годом опадает от неурочных заморозков, так и не дав плодов. А иногда плодов бывает сразу столько, что тонкие ветви ломаются под тяжестью и падают на землю, калеча дерево.

На секунду колет страх – что же будет дальше с нами? С нашей странной, против любых правил, тайком расцветшей любовью? Не погибнет ли она, как этот цвет, от чужого северного ветра, от зависти и ревности окружающего мира, не упадёт ли в грязь под тяжестью собственных плодов?

Не знаю. Просто пытаюсь выбросит посторонние мысли, как он учил, и радоваться жизни здесь и сейчас – ведь здесь и сейчас мы вместе, и не существует больше ничего вокруг.

- Спасибо, что показал мне это чудо! – шепчу тихо, боясь нарушить волшебство, которым полнится это место. Всего лишь лет двадцать назад здесь был пустырь, голое пепелище после гибели предыдущего Замка пурпурной розы. Как быстро исцелилась земля! Сколько доброй магии пропитало её, чтобы выросла такая красота.

- «Спасибом» не отделаешься! – коварно проговорил огненный маг мне в самое ухо, подкравшись.

Я не успела опомниться, как оказалась прижатой спиной к тонкому искривлённому стволу персикового дерева, к его ещё прохладной и влажной после ночи чёрной коре. Хрупкие ветви дрогнули и словно зазвенели розовыми лепестками над нашими головами – укрыли чудесным пологом от любых чужих глаз, от целого мира.

- Теперь моя очередь, Маэлин! Предлагаю на тех же условиях, чтоб честно. Как там было вчера? Ага… Стой смирно, не шевелись и молчи!

- П-погоди! Это что значит – не шевелись и молчи?! – я встрепенулась и упёрлась ладонями ему в грудь. – Ты что собрался делать?!

- Как что? Справедливость восстанавливать. Для этого и увёл тебя подальше – с аллеи нас видно точно не будет, не беспокойся. После вчерашнего издевательства я заслужил компенсацию, не находишь? Или что – тебе можно, а мне нет? Какая ты несправедливая и вредная, Ледышка! – выговаривал мне огненный маг с детски-обиженным выражением лица, потихоньку подгребая меня к себе поближе.

- Я не вредная! Я… предусмотрительная! – запальчиво возразила я. – Знаю тебя – вот так вот пойдёшь навстречу… исключительно ради восстановления справедливости… а потом не успеешь оглянуться, как окажешься в траве и опоздаешь на Турнир!

Морвин улыбнулся шире, всё больше напоминая кота, который подбирается к сметане. Пространства для побега между нашими телами уже практически не осталось.

- Что ты, Ледышка! В траве сейчас мокро и грязно. Я бы с тобой ни за что так не поступил! Я бы тебя заботливо отнёс к себе, в тёплую постельку.

Я вспыхнула и не нашлась с ответом. Отвела взгляд. Это было уже слишком.

Он смотрел на меня пару мгновений пристально, а потом вздохнул, взял в ладонь мои озябшие пальцы и осторожно их поцеловал, ничего больше не говоря и не торопя. Знает, гад, чем меня взять. Нежностью.

- Ну ладно, ладно! - сдалась я. - Но у меня будут дополнительные условия ко вчерашнему! – поспешно добавила, как только увидела огоньки энтузиазма, мигом загоревшиеся в его взгляде. Нужно срочно себя обезопасить! Во избежание.

- Я весь внимание. И какие?

- Так и быть, постою молча и шевелиться не буду, как ты вчера… но никаких чтоб поцелуев! А то знаю я тебя, мигом забудешь про все условия.

- Договорились, - нехотя согласился Морвин. – Но предупреждаю, сама же и пожалеешь. Ещё что?

- Ещё… - я смутилась, но продолжила. – Во-вторых, строго запрещается трогать участки тела, закрытые одеждой!

Вот это я очень предусмотрительное правило придумала. Получается, ему и остаётся только меня за ручку подержать или по щёчке погладить. В крайнем случае, за ухо подёргать. А это я как-нибудь переживу без остановки сердца.

Морвин закатил глаза, показывая, что он думает обо всех этих моих правилах.

- В-третьих, - разошлась я, воодушевлённая. - Ничего не расстёгивать, не снимать, не отрывать от одежды… и не отрезать… и… и не делай, не делай такое разочарованное лицо! Я знаю, ты давно покушаешься на длину моих замечательных платьев! Что ещё…

- Небо, Маэлин! Неужели будет ещё в-четвёртых, в-десятых и в-стотысячных?!

- А что мне прикажешь делать?! Я же должна предусмотреть всё, что тебе может подсказать твоя извращённая фантазия!

Морвин издевательски фыркнул.

- Тебе надо было идти в законники учиться! Глупости, Ледышка, можешь дальше не ломать мозги.

- Это почему ещё?!

- Потому что у тебя-то не такая извращённая фантазия, как у меня! Ты всё равно не предусмотришь всего. Что-нибудь да придумаю, - он издевательски подмигнул.

Но прежде, чем я, вспыхнув, решила было окончательно, что это плохая идея – поддаваться на его провокации, он поспешно добавил:

- Шучу, шучу! Иди-ка лучше сюда! Снова мёрзнешь.

Легко приподняв за талию, он снова поставил меня босыми заледеневшими ногами на ступни своих ног. Поделился теплом своего тела.

Туше.

- Так и быть, твоя взяла! Понадеюсь на твою совесть. Вдруг она всё-таки притаилась где-то в недрах твоего организма, хотя с виду и не скажешь, - смирилась я и закрыла глаза.

И мир уплыл куда-то за горизонт. Тьма за прикрытыми веками не была абсолютной – пронизанная солнечными лучами, трепещущими тенями ветвей, она казалась тонкой пеленой, наброшенной на мои глаза, чтобы спрятаться от окружающего мира и не думать больше ни о чём, кроме обнимающих меня рук и мужчины рядом.

Вдруг понимаю, что это на самом деле была отличная идея. Потому что хотя вчера мои пальцы утолили голод после стольких лет жёсткой тактильной диеты – но я вся от такого долгого сидения под панцирем голодна не меньше. Моя кожа так же жаждет прикосновений, а каждая клетка просто кричит о том, что ей тоже это нужно как воздух – его тепло, его нежность, его руки и губы.

Прерывистый выдох рядом.

- Знаешь, Маэлин… когда я думаю, что никто, кроме меня, не касался даже твоей руки… держаться очень трудно. Но ради тебя я держусь. Так что не бойся ничего рядом со мной! И всё же не смогу бороться с искушением – хотя бы маленькую сладкую месть за вчерашнее я заслужил. Так что стой смирно, Маэлин – и не вздумай шевелиться! – чтобы остатки моего самоконтроля не полетели в пропасть. Я помню о твоих правилах. Но они тебе не помогут.

Дрожь по телу. Дрожь предвкушения.

Горячая рука уверенно берёт моё левое запястье

- Что там было первое? Ага, ладонь.

Начинаю очень и очень быстро согреваться, когда чувствительной кожи на ладони касается сначала его жаркое дыхание. Кто, ну кто, спрашивается, меня вчера надоумил линии на его ладони пересчитывать?! Вот он теперь тоже пересчитывает. И обводит. Языком.

Пульс на запястье прижигает колючим и терпким поцелуем.

Двигается дальше и выше – до мурашек, до нестерпимого желания обнять и прижаться всем телом, забыть обо всех и всяческих правилах! Но я тоже держусь. Нельзя ведь, чтобы у меня оказалось меньше силы воли, чем у него.

Останавливается на самой границе, где плечо чуть прикрыто тонкой тканью короткого рукава. Едва ощутимо прихватывает кружево зубами, тянет и тут же отпускает – прежде, чем у меня появится основание заявить о нарушении.

Прокладывает дорожку жарких, нетерпеливых поцелуев вдоль линии моего декольте. Ах, и как я могла забыть! Я же только губы запрещала целовать. Зацелованные, поцарапанные отросшей за ночь щетиной ключицы и слегка прикусанная шея были мне заслуженной карой за такую забывчивость.

Губы целовать я запретила, да. Но кто сказал, что нельзя рядом? И он напомнил мне о ещё одной моей оплошности, целуя так близко, что я сама грубым образом нарушила запрет двигаться – приоткрыла губы и подалась к нему... но он великодушно сделал вид, что не заметил моей досадной оплошности.

Сладкая пытка продолжилась.

Ведь нельзя было только целовать! Он сорвал цветок и дрогнувших в напряжённом ожидании губ коснулось дразнящее, щекочущее прикосновение нежных лепестков. Провёл легонько по верхней, очертил контур нижней, оставляя на коже аромат персика.

Про волосы тоже ничего не говорилось. Я глубоко вздохнула, когда сильные пальцы нырнули в мою полурассыпавшуюся причёску и принялись одну за другой нетерпеливо вытаскивать шпильки, швыряя их куда-то в траву. Ничего не могла с собой поделать – издала блаженный стон, когда он потянул за волосы на затылке, заставляя поднять лицо, и снова припал поцелуем к шее.

Понятия не имею, сколько времени так прошло. Кажется, Морвин оторвался от меня первый. Кажется, к тому времени я уже забыла обо всём, и все до единого правила вылетели у меня из головы.

Нет у меня всё-таки никакой силы воли.

- Пойдём искать твои туфли, Маэлин. Пора возвращаться.

Его напряжённый голос вывел меня из забытья.

Распахнув глаза, я едва не ослепла от света. Не знаю, пройдём ли мы испытание, но миссия «узнать друг друга получше» определённо удалась.

- Всё, Ледышка, можешь «отмирать» и снова разговаривать. Если в состоянии, конечно, - добавил он чуть более спокойно.

Я встретила взглядом два океана бушующего пламени в его огромных зрачках, затопивших всю радужку.

- Ура. Мы справились! – легкомысленно заявила я. Почему-то было очень весело видеть такое ужасно-сосредоточенное и серьёзное лицо у моего огненного мага. – И знаешь, что я думаю?

- Ледышка, давай без очередных… - начал раздражённо Морвин, но я не дала ему договорить.

- Я думаю, что раз уже всё, то правила больше не действуют. Поцелуй меня, пожалуйста! Умираю, как хочу целоваться.

От того, чтобы основательно вымокнуть в траве под персиковым деревом, меня спасло только то, что всё-таки было бы совершенно безответственно прогуливать первое же испытание такого важного Турнира.