Академия пурпурной розы. Книга 1

Глава 1

Всё началось с зеркала.

Когда я впервые взяла его в руки, даже не подозревала, что оно изменит мою судьбу.

- Эмма, ну давай погадаем на женихов! – глаза сестры сияли тем особенным блеском, который я очень хорошо знала. Он предвещал обычно очередную безумную затею, за которую влетит мне.

- Не приставай со своими глупостями. Тебе завтра рано вставать, забыла? Если проспишь, не успеешь добраться до столицы к церемонии открытия Академии.

Я уселась на краешек постели и принялась расплетать причёску, выпутывая из волос бесконечные шпильки. Каштановые пряди упали на плечи крупными волнами, и я помассировала голову, чтобы немного отдохнуть. Как же я устала! Родители редко приглашают в Замок ледяной розы гостей. В ушах до сих пор звенит от шума.

- Не будь занудой, Эм! Чего тебе стоит?

- Гадай одна.

- Мне одной скучно! И потом – кто удержит меня от безрассудства, если вдруг в зеркале покажется нереальный красавчик и захочет утащить в своё Зазеркалье?

Дженни с надеждой посмотрела на меня. Мы обе уже были в белых ночных рубашках до пят, вот только сестра свою бальную причёску расплетать не намерена, кажется. У неё волосы чуть короче моих и светлее на кончиках – она больше в маму, а я в папу... ну или она просто на солнце чаще бывает. Зато глаза одинаковые, карие. И в остальном мы как две капли воды. Всего-то разницы, что я родилась на две минуты раньше… и с бракованным магическим даром.

Некоторые думают, что иметь сестру-близняшку – это здорово. И это правда здорово! Но не тогда, когда она знает тебя как облупленную и мастерски давит на болевые точки, в то время как всё, чего хочется в данную минуту лично тебе – растянуться уже на постели и поскорее заснуть. Мои болевые точки – ответственность старшей сестры за непутёвую младшенькую и природная осторожность, которую родители все восемнадцать лет моей жизни тщательным образом культивировали. А ещё знает, зараза, что я по ней уже безумно скучаю, хоть и не показываю виду. И стану скучать в тысячу раз сильнее, когда завтра она уедет в эту свою Академию пурпурной розы, а я останусь с родителями.

Джен рухнула на постель, раскинув руки, и с мечтательной улыбкой уставилась в потолок, продолжая вещать с того края комнаты.

- Хорошо бы знойный брюнет… нет, ослепительный блондин… хотя нет, я ещё не решила. Пусть будет сюрприз! Зеркало, зеркало, покажи мне моего суженого…

- У тебя один ветер в голове, - проворчала я, забираясь с ногами на свою кровать. Наша спальня была в небольших круглых покоях на самом верху башни. Мы с сестрой затребовали их себе давным-давно, потому что это была самая романтичная комната во всем Замке.

Правда, по намёкам родителей мы поняли, что ней связана какая-то мрачноватая тайна из семейной истории многовековой давности – то ли кто-то кого-то любил, то ли кто-то кого-то убил… но в древних замках и шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на нечто подобное. Так что ж теперь, помещению зря пропадать? В общем, родители сдались после долгих уговоров и отдали комнату нам.

- Зато в голове у тебя - ничего, кроме книжек и нотаций. Ну давай же, Эм! Повеселимся! Сегодня последний вечер вместе!

Снова давит на ту же мозоль. Даже представлять не хочется, что будет, когда она уедет, и я останусь в этой комнате одна. Но родители были непреклонны. Мне нельзя ехать с Джен. Там будет слишком много людей. Вдруг что-то случится?

Да, я всё понимала. И не хотела, чтобы мои проблемы как-то сказывались на сестре. Пусть живёт полной жизнью. Я не такая эгоистка, чтобы ей мешать. А значит, нам впервые придётся разделиться.

- Дженни, я правда не в настроении.

Я забралась под одеяло и отвернулась. Привычным движением провела кончиками пальцев по шершавой стене белого камня. Этот ритуал меня всегда успокаивал. Немного тактильных ощущений, чтобы восполнить вакуум.

Сестра завозилась. Судя по сухому дробному стуку, наконец-то посыпались на пол шпильки из её причёски. Мои лежали аккуратным рядком на прикроватной тумбочке.

- Зеркало, наверное, заразилось от тебя кислым настроением, Эм! Не хочет ничего показывать, вредина металлическая.

Я вздохнула.

- Ну или просто это самая обыкновенная безделушка и ты опять всё себе нафантазировала. Замок, выключай свет! – попросила я тихо и удобнее устроилась на подушке, подложив ладони под щёку.

Наш Замок, точно ручной пёс, послушно выполняет любые команды. Вот и сейчас рой лиловых светляков под потолком медленно погас, оставляя в комнате лишь сумерки и отблики синего витражного стекла на полу. Через полуприкрытое окно робко вплывали ночные шорохи и шелест листвы. Ветер приносил ароматы знаменитых на всё Королевство «ледяных роз Винтерстоунов», что оплетали башню до самой крыши.

- Прости… я всего лишь хотела тебя немного отвлечь… - пробормотала сестра сонным голосом.

- Я знаю, солнышко. Но сама подумай… какие мне женихи? Даже сказать смешно. Не будет у меня никогда никаких женихов.

Джен помолчала, возмущённо сопя. Когда она сердится, становится похожа на ёжика.

- Глупости… мы найдём способ исправить твою магию! Ты же знаешь, папа с мамой не успокоятся, пока…

- Да знаю я, знаю, спи уже!

Родители с завидным упорством продолжали рыться в древних книгах и архивных документах – особенно тех, что остались от наших предков-эллери. Но нигде не описывались случаи, похожие на мой. Кажется, я имела несчастье родиться уникумом.

Судя по звукам, Джен продолжила ворочаться с боку на бок. Я тоже никак не могла заснуть. Всё-таки сама не удержалась и спросила:

- Ты с чего вообще решила гадать?

Сестра отозвалась не сразу.

- У зеркала на тыльной стороне гравировка. На древне-эллерийском. Ты его лучше знаешь, я плохо разобрала. Но там что-то вроде «Коль томишься ты, дева, в сердечной тоске, есть одно лишь лекарство, что может помочь. Загляни, и развею печали твои. Загадай, что желаешь ты больше всего».

Я прыснула со смеху, такой у неё был пафосный тон.

- И ты решила загадать жениха? Глупая. Тётя Эмбер не подарила бы зеркало нам, если б оно умело вытворять какие-нибудь магические фокусы. Она его двести раз наверняка сначала перепроверила на безопасность. И родители потом ещё раз тысячу сверху, прежде чем давать нам в руки. Это просто зеркало.

- Ты права, как всегда… оно всё равно ничего мне не показало. А я так надеялась… Ладно, спокойной ночи!

Судя по спокойному дыханию, Джен, наконец-то, угомонилась и уснула. А ко мне сон как на зло не шёл.

В конце концов, я устала бороться, и решила, что всему виной неудовлетворённое любопытство. Я ведь не успела разглядеть надпись, о которой говорила сестра. Почему-то у меня сложилось впечатление, что когда тётя Эмбер доставала его из подарочной коробки, на нём не было никаких посторонних букв.

Я откинула одеяло и спустила босые ноги на каменный пол. Он был тёплый. Наш Замок никогда не дал бы замёрзнуть и простудиться любимым хозяйкам.

Тихо подошла к письменному столу, который прикорнул в простенке меж кроватями. Противоположную стену украшала роспись в виде букетов синих цветов. Когда-то там висел дряхлый древний гобелен, в белой каменной кладке до сих пор виднелись дырки от выдранных с корнем гвоздей. Но родители сказали, нечего старой пыли мешать жить новому поколению Винтерстоунов. И выбросили его.

В центре комнаты покачивались хрустальные бутоны ледяных роз. Они были живые и росли прямо из пола. Так цвёл наш Замок, и это была ещё одна причина, почему мы с сестрой попросили именно эту комнату. Здесь всё было пропитано доброй магией. Дома хорошо! Дома замечательно. Ну и что, что остаюсь.

Зеркало на столе блеснуло, когда я подошла, словно в насмешке. Что, всё-таки сдалась? Не выдержала – любопытство оказалось сильнее?

Я пожала плечами. Ну не выдержала, и не выдержала. Подумаешь! Дженни наверняка захочет завтра взять зеркало с собой, очень уж оно ей понравилось. И я не успею толком рассмотреть. Вот и всё – это единственная причина!

Зеркало как зеркало. Потёртая овальная рама без единого украшения, тусклое стекло.

Где там была надпись? Надо перевернуть.

Я сомкнула пальцы на длинной тонкой ручке.

Глава 2

И словно кто-то по щелчку пальцев стёр все звуки спящего мира.

Шум в ушах прекратился, наступила абсолютная тишина. Ни шелест ветвей за окном, ни тихий шёпот ветра, ни глубокое ровное дыхание спящей сестры – ничто не проникает под купол окружившего меня безмолвия.

Так чувствует себя человек, в летний шумный день нырнувший с разбегу в прохладные воды глубокого тёмного озера. Вернее, мне кажется, что он должен чувствовать себя именно так – сама я ни разу не ныряла. Родители запрещали и близко подходить к рекам, озёрам и другой большой воде. Даже в ванной мама не оставляла меня одну, пока я не подросла.

Лет в одиннадцать, помню, я пыталась взбунтоваться при виде того, как Дженни увлечённо плещется в мелкой речушке неподалёку от Замка, куда мы с семьёй как-то выбрались на пикник. Ей было очень весело, она брызгалась и заливисто хохотала. Мне тоже хотелось. Мама побелела как мел, увидев, что я уже по колено в воде - тут же заставила выйти и на берегу прочитала мне длинную-предлинную речь на тему: «Эмма, ты вообще представляешь, что будет, если…» После этого я даже не заводила речь о том, чтобы учиться плавать.

И вот теперь я словно погружаюсь на глубину, и сквозь толщу воды меня манит сокровище, спрятанное на дне – свет, мягко льющийся из овального окна в другой мир. И я покорно плыву ему навстречу.

Металл под ладонью сначала теплеет, потом становится горячим, но я не выпускаю зеркала из рук. Это приятное тепло – оно не обжигает, а согревает, и кровь всё быстрее и быстрее бежит по венам.

Странная двойственность – я ощущаю одновременно неподвижность твёрдого пола под ногами в нашей комнате, которую не покидала, и неумолимое притяжение окна, сквозь которое, наконец, проплываю сознанием.

Огромный пустой зал укутан тенями. Чёрный каменный пол, чёрные массивные колонны квадратного сечения по обе стороны от меня уходят на невообразимую высоту и там теряются во тьме. Меж ними на полу установлены чаши, в которых кипит живое пламя. Его языки взмывают вверх, трепещут и потрескивают. Пахнет дымом и благовониями. Тягучий и сладкий запах.

А потом полог тишины вспарывает свист рассекающей воздух стали, и я понимаю, что зал только кажется пустым.

Я прекрасно знаю этот звук. Мой отец – великолепный мечник, один из лучших в Королевстве Ледяных Островов. Люблю сидеть с книгой на краю тренировочной площадки, когда он занимается. Пение меча и ровные, отточенные движения разящего клинка обычно кажутся мне успокаивающими.

Но сейчас я как никогда в жизни далека от спокойствия.

Потому что человек, в одиночестве тренирующий удары меча в этом тёмном зале в такой поздний час, больше похож на хищника, проверяющего когти перед охотой, чем на фехтовальщика.

Я вижу только широкую спину и руки, освещённые бликами пламени. И я заворожена этим зрелищем.

На обнажённой коже пляшут тени, очерчивая рельеф. Танец тренированных мышц. Короткие выдохи на завершении броска вперёд, с которым он вонзает меч в пустое пространство перед собой. Подаётся всем телом одним скользящим, текучим движением.

И снова клинок возвращается в исходную позицию. И вновь раскалённый свист, и серебристая дуга взрывает ночную тьму, выбивая из меня дыхание и заставляя пульс нервно вздрагивать в моих венах.

Судя по гибкости и скорости движений, воину вряд ли больше двадцати пяти. У него тёмные волосы чуть ниже ушей. Они взмокли и закурчавились. Капли пота блестят на спине, стекают по впадине позвоночника. А от плеча через лопатку по всей правой половине спины тянется узор, будто нарисованный под кожей чёрной краской – языки пламени, которые кажутся живыми от беспрестанного перемещения их владельца.

Как долго уже продолжается это сумасшествие? Я не знаю, но время будто остановилось для меня и всё сконцентрировалось на острие клинка, рассекающего воздух. Рассекающего мою жизнь на до и после.

Я не сразу замечаю, что воин замер и прекратился немой разговор чёрного пламени и смертоносной стали.

Напряжённая спина, широкий разворот плеч. Меч опущен, но всё ещё готов в любой момент вступить в бой, повинуясь велению сильных пальцев, крепко сжатых на его эфесе. Воин тяжело дышит и кажется… втягивает носом воздух.

И тогда я тоже его чувствую. Тонкий аромат роз, принесённый прохладным ночным ветром. «Ледяных роз Винтерстоунов», что оплетают белую башню моего родового замка, где в уютной спальне на тёплом каменном полу стоит сейчас босая девушка в ночной сорочке с зеркалом в руке.

Ветер срывает горсть синих лепестков. И несёт их мимо моей щеки, кружа, играя по дороге с прядями длинных волос. Несёт воину с мечом в правой руке – а он резко вскидывает левую и ловит беспечные лепестки, сжимает их в кулаке.

Я вздрагиваю всем телом. Предугадывая следующее его движение, подаюсь назад и бегу прочь прежде, чем воин успевает обернуться. Все силы вкладываю в паническое бегство, и тёмные волны снова смыкаются за моей спиной, а я выныриваю на поверхность, судорожно дыша.

Зеркало выпадает из моей руки на стол с грохотом, я делаю шаг назад.

Сестра ворочается в постели, разметав каштановые локоны по подушке, сонно бормочет, не открывая глаз. Ресницы бросают острые тени на умиротворённое лицо.

- Эм… ты чего?..

Поспешно отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

- Всё хорошо! Спи. Я воды встала попить. Стукнулась об стол в темноте.

- Осторожней там…

- Да. Не волнуйся. Ты же знаешь – я… сама осторожность. Ни единого… безумного поступка за всю мою жизнь.

Дженни переворачивается на другой бок. Она уже меня не слышит.

Перевожу взгляд. Зеркало мирно покоится на столе. Приглушённые звуки тихо сплетают привычную ночную мелодию.

Через весь пол до самых моих ног тянется едва заметная цепочка синих лепестков, которые выронил по дороге ветер, ворвавшийся через неприкрытое окно.

Глава 3

В тот же день, несколькими часами ранее

- Джен, ты можешь поменьше копаться?

Привычными аккуратными движениями вдеваю шпильки в причёску одну за другой, закрепляю крошечные бутоны синих роз в волосах. Пара капель духов на запястье…

- А ты мофешь поменьфе буфчать как фтарушка? Фсё рафно не фсе гофти ишшо добрались.

Джен поспешно обвязывает лентами бальных туфель лодыжку, держа шпильки в зубах.

Скрипнула и распахнулась дверь. Мы одновременно подняли головы, а потом переглянулись.

- Вот видишь – даже Замок считает, что ты копуша!

Сестра закатила глаза и ничего не ответила.

Несколько витков по лестнице внутри башни вниз – и мы уже выходим в коридор третьего этажа Замка ледяной розы. Две образцово-показательные барышни, в одинаковых голубых платьях с небольшими рукавами и длинными пышными юбками. Мисс Эмма Винтерстоун и мисс Джен Винтерстоун, собственной чинно-благородной персоной! Бабушка будет довольна – она с детства вдалбливает нам нормы этикета и правила поведения, приличествующие благородным девицам. Причем по большей части вдалбливает именно старшей половине нашего дружного сестринского коллектива, к её, этой половины, горю, потому что младшая обычно очень быстро умудряется сделать ноги. Мне бы её таланты!

Впрочем, наша чинно-благородность чуть было не оказывается под угрозой, когда пол под ногами ощутимо начинает потряхивать. Джен взвизгивает и пятится.

- О нет, Эм! Только не это! Так, давай тебя вперёд, срочно! Встречай опасность грудью.

- Почему это я?!

Мои слабые попытки возмутиться немедленно пресекают.

- Потому что он тебя лучше слушается!

А к нам по широкому проходу коридора из белого камня уже несётся со всех лап Светлячок. Уши торчком, хвостом виляет прямо на бегу, пшеничного цвета шерсть, вся в чёрных тигристых полосах, лоснится, а на улыбающейся морде – выражение вселенского счастья и готовность немедленно облобызать любимых хозяек от полноты чувств. Если к портрету добавить, что наш фамильный пёс размером примерно с крупного телёнка… ну или не очень крупную корову… становится понятен масштаб нашего с Джен восторга.

- Светлячок, фу! – я вложила в голос всю тренированную годами строгость старшей сестры.

Ответом мне был взвизг, означающий примерно «я всё понимаю, но хозяйки сегодня такие хорошенькие, что срочно нужны обнимашки».

- Свелячок, сидеть!! – я указала пальцем, где, собственно, сидеть.

Ушастая скотина даже не притормозила.

На помощь, как обычно, пришёл Замок. От узора на стене отделилась длинная чёрная плеть с мелкими листочками и крупными бутонами роз из матово-белого камня. Метнулась к собаке, обвила хвост и как следует дёрнула.

Светлячок плюхнулся на зад, разочарованно гавкнул и с обиды слегка уменьшился в размерах.

Ах да, я не упомянула, что наш пёс – не совсем пёс? Кто он по своей природе, нам доподлинно не известно, но лично для нас всегда был прежде всего нянькой. И да – он действительно умеет светиться в темноте.

Пользуясь поддержкой Замка, мы успешно миновали лохматое препятствие и возобновили наш чинно-благородный путь.

Сестра следовала в метре с небольшим сразу за мной. Она единственная держится так близко – на минимальном расстоянии, хотя я говорила много раз, чтобы она так не делала. Но Джен всегда чувствует до миллиметра, где идти еще можно. А на мои просьбы как-то раз ответила: «Не волнуйся за меня - я просто не хочу, чтобы тебе казалось, что ты идешь одна». После этого я от неё отстала, но привычка чуть ускорять шаг, чтобы хоть немного обмануть её и выиграть дополнительные сантиметры успокоительного расстояния, сохранилась.

Мы живём так уже много лет – в постоянном ощущении присутствия друг друга, каждым нервом и каждой клеткой кожи чутко прислушиваясь, где находится близкий человек.

У меня нет никого ближе Джен. И в переносном… и в прямом смысле слова. Обычно люди инстинктивно держатся дальше. Даже мать с отцом.

Светлячок за нашими спинами грустно положил лобастую голову на передние лапы. Ветка оставила его хвост в покое и втянулась обратно в узор. Придётся потом умасливать вкусняшками, чтобы простил.

Мы уже шагнули на лестницу, когда услышали снизу грохот, звон битого фарфора и шумные ругательства. Кажется, папин ездовой снежный олень опять пробрался в холл с улицы, громко цокая копытами и задевая развесистыми серебряными рогами картины, и уже вовсю хозяйничает среди букетов в напольных вазах. Снова будет меланхолично с ними расправляться, тщательно пережёвывая и кося сапфировым глазом, пока старик-дворецкий Торнвуд кричит на него и пытается выгнать, чтоб хотя бы к приезду гостей создать видимость добропорядочного дворянского имения.

Да уж, в нашем дурдоме не соскучишься!

Мы спустились на второй этаж Замка, где располагался бальный зал. Его так редко открывали на моей памяти, что было даже странно видеть высокие белые двери распахнутыми.

А виновник торжества уже был там, и мы с сестрой скорее поспешили, чтобы спросить, нужна ли помощь.

Мама держала этого самого виновника на руках. Ричарду сегодня исполняется годик. И можно было подумать, что день рождения маленького ребенка не такой уж повод, чтобы устраивать большое торжество… если не знать, каким трудом достался маме с папой сын.

Первые роды у мамы были тяжёлыми. Она – хрупкая, маленькая, а тут близнецы. Да ещё ей нужно было расходовать много внутреннего магического резерва, ведь беременность у эллери – это подготовка к появлению новых волшебников, наделённых собственным даром, который постепенно формируется ещё до рождения. Если бы папа тоже обладал магией, было бы проще – нам бы досталась и частица его сил. А так маме пришлось отдуваться за двоих.

К тому же вскоре после родов мама вынуждена была заняться лечением мужа тёти Эмбер от какого-то трудно снимаемого заклятия. Мы не рассказываем тёте, чтобы её не огорчать, но после этого лечения мамин магический запас, и так подорванный родами, восстанавливался с огромным трудом, её это сильно подкосило изнутри. С тех пор мама практически не пользуется своими способностями целительницы – помню, папа в детстве запрещал ей даже царапины у нас лечить, и она делала это тайком, когда он не видел.

Так что родители долго не решались завести следующего ребенка. По счастью, всё прошло хорошо, и наш братишка – здоровый, чудесный и улыбчивый мальчик.

Вот по случаю первых настоящих именин Ричарда и собирались сейчас все наши родственники и немногочисленные друзья для торжества в узком семейном кругу. Впрочем, танцы тоже планировались, и несколько специально приглашённых музыкантов уже настраивали в углу бального зала свои скрипки.

Широким размашистым шагом в зал вошёл отец – граф Винтерстоун собственной внушительной персоной, в своём вечном чёрном сюртуке, идеально сидящем на высокой подтянутой фигуре. Первым делом как всегда к маме – и поцеловал так, что мы с сестрой привычно отвернулись, возведя глаза к потолку. Здоровались родители так долго, будто не виделись год, а не всего лишь пару часов.

По нашей маме почти не заметно, что ей уже тридцать шесть, чему немало способствует её порывистость и неуёмное жизнелюбие. Если не присматриваться, посторонний человек вообще за нашу старшую сестру может принять. Родила нас с Дженни рано, да к тому же люди, в которых течет кровь эллери – древнего народа, обладающего магией, в принципе долго остаются молодыми.

А вот папа мой просто человек, хотя и самый лучший на свете… так что в его тёмных волосах, перевязанных чёрной лентой, нет-нет да и мелькнут уже серебряные нити. И кажется, большей их частью он обязан мне.

Я всегда смотрела на него снизу вверх, как на героя. Он никак не может смириться с тем, что не в состоянии защитить меня от всего, даже несмотря на то, что со своим мастерским владением мечом может навалять любому противнику по первое число.

Ну почти. Они с дядей Генрихом регулярно выясняют, кто из них - первый меч обоих королевств, но постоянно сбиваются со счёта. В результате каждый остаётся при своём мнении и твёрдо уверен, что преимущество в его пользу. Жёны всячески поддерживают их в этом убеждении – они, кажется, давно оставили попытки вести какие-то подсчеты и махнули на это гиблое дело рукой.

Папа подмигивает нам с Джен и треплет Ричарда по тёмным кудряшкам. Командует маме:

- Давай я возьму Жука, а ты пристрой пока Улиток к делу, пусть гостей занимают.

Единственный недостаток папы – он любит придумывать всем в семье дурацкие прозвища. Маленького Ричарда называет Жуком с тех самых пор, как он шлёпнулся при первой попытке ходить и вопил до тех пор, пока мама его не подняла и не взяла на руки. Сказал – ну точно жук, который упал на спину и ждёт, кто его перевернёт обратно. Маму, когда никто не видит, почему-то называет Черепашкой, ну а мы с сестрой с самого раннего детства у него проходим как Улитки. Прозвище было придумано, когда я и Джен еще не умели ходить, зато очень шустро ползали по всему Замку

- Ну па-ап! – зашипела рассерженно Джен. – Можно хотя бы при гостях не называть нас так!

Он подарил дочери свою фирменную ироничную улыбку.

- Смирись! Вы с Эммой всегда будете для меня Улитка Старшая и Улитка Младшая.

- Угу… у меня как раз панцирь имеется… - пробурчала я под нос, но сестра услышала.

- Если у тебя панцирь, а я без панциря, то я что же – слизняк получаюсь?! Ну спасибо тебе, Эм, поддержала!

Мы с папой переглянулись и рассмеялись. Джен сначала делала вид, что это злит её ещё сильнее, но под конец не удержалась и присоединилась к нам. Она не умеет долго ни на кого сердиться.

Меж тем в бальный зал потихоньку прибывали гости. Дед и бабка – старые граф и графиня Винтерстоун, которые живут в столице. Мамины родители в честь такого праздника тоже приехали сегодня из своего Локвуда. Наши бабушки терпеть друг друга не могут и сходятся только в одном – юных барышень необходимо как следует воспитывать, чтобы из них вышел толк. Они убеждены, что родители нас непозволительно разбаловали, и это упущение стараются исправить при каждом визите. Старшая бабушка живёт ближе и бывает у нас чаще, так что и её усилий довольно, чтобы хотеть на стенку залезть, но когда они собираются обе… Скорей бы мне пережить этот день!

Терпеть не могу, когда вокруг много народу. Так трудно следить, чтобы держаться от гостей на расстоянии… Нет, все присутствующие, конечно, в курсе моих… особенностей, сегодня здесь не будет случайных людей, поэтому окружающие и так будут держать нужную дистанцию, но всё равно. Я не могу переложить ответственность на других. А ежесекундное напряжение внимания… утомляет.

Вот прибыла ещё парочка семей окрестных дворян с отпрысками… Джен будет с кем потанцевать.

Наконец, в центре зала воздух зажёгся янтарными вспышками, и прямо из него на паркетный пол вступила та, кого я ждала весь вечер с такой надеждой. Моя любимая, обожаемая тётя Эмбер, в честь которой меня и назвали. На самом деле, она не родня нам, но родители дружат с детства, так что это уже давным-давно не важно.

Джен бросилась обниматься, я встала поодаль – ловить приветственный взгляд, которым тётя всегда первым делом меня находила, где бы я ни была.

Высокая статная блондинка, ослепительная красавица с чарующей улыбкой и мудрыми глазами, - она одета в золотистое мерцающее платье в пене кружев, а высокую причёску украшает зубчатый обод, инкрустированный янтарём и жемчугом. Тётя – королева Арвенора, государства на здоровенном материке по ту сторону океана. Её муж – король. Вот такие у нашей семьи интересные знакомства.

Из портала следом за матерью выходят семнадцатилетний принц и четырнадцатилетняя принцесса – оба красивые блондины при полном параде. На правах друга детства принц целует подбежавшую Джен в щёку под неодобрительными взглядами нашей бабушки. Сестра вдруг краснеет.

А я смотрю на неё, стоя у стены, и невольно меня начинают жалить мысли.

Каково это – когда ты можешь спокойно прикасаться к другим людям? Каково это – чувствовать касание чужих губ на коже?

Украдкой поднимаю ладонь, делаю вид, что поправляю причёску, а сама провожу пальцами по своей щеке – там же, где принц поцеловал мою сестру.

Нет. Не то. Вряд ли похоже. Но у меня нет ни единого шанса узнать, в чём разница.

- Эмбер, дорогая, как же я соскучилась! - Мама расцеловывает подругу. – Где Генриха оставила?

Тётя перехватывает поудобнее прямоугольную коробку, обёрнутую серебристой фольгой и завязанную белым бантом, которую держит подмышкой, и сокрушённо вздыхает.

- Простите его. Никак не смог вырваться. Ты просто не представляешь, что у нас творится! Погода будто взбесилась. В южной провинции наводнения, в северной – снегопад посреди цветения вишен, на востоке прошёл сильный град и побил первые всходы… Ума не приложу, что происходит с природой. Генрих с ног сбился – объезжает земли и успокаивает людей. Наверное, опять придётся в этом году открывать королевские амбары с запасами. Но если дело пойдёт так и дальше, их просто не хватит.

- Королевство Ледяных Островов никогда вас не бросит в беде, ты же знаешь! Поговорите с Его величеством, у нас вроде было урожайное лето в прошлом году.

- Вероятнее всего, придётся… А впрочем, прости меня, Кэти! Не будем о грустном в такой чудесный день. У меня для вас много и хороших новостей тоже! Но для начала… где там мои любимые племяшки? Я с подарками.

И с загадочной полуулыбкой тётя достаёт коробку, нарочито-медленными движениями развязывает пышный бант.

Я заинтригована. Тётя обожает дарить нам подарки, причём у неё удивительный талант угадывать, чего человеку не хватает. Поэтому её подарков мы с сестрой всегда ждём с особенным нетерпением. Хотя как-то так получалось всегда, что все они в конце концов оказывались у Дженни.

Нет, вообще сестра у меня чудо! Просто слегка избалована. Или не слегка. Наверное, причина в том, что родители с раннего детства обрушивали на неё двойную порцию ласки – то, что они так хотели, но не могли дать мне.

А с коробки меж тем уже сняли крышку. Приподнимаюсь на цыпочки, чтобы рассмотреть, что там – за головами Джен и мамы ничего не видно, а подойти ближе не могу. Но по восхищённому возгласу сестры уже понимаю, что там опять что-то замечательное. Интересно, что на этот раз?

- Маленькому Ричарду я привезла серебряную погремушку. У неё очень мелодичный звон. Я помню, как мой сорванец изводил меня битьём погремушки по всем доступным твёрдым предметам, поэтому решила пожалеть твои бедные нервы и выбрать звук покрасивее.

- Эмбер, ты чудо! Это то, что нужно, - обрадованно восклицает мама.

- Ну а девочки у нас уже барышни на выданье, им я привезла одну симпатичную, но очень полезную безделушку. Нашла её, когда разбирала завалы старых вещей в Замке янтарной розы. Вы же знаете, там просто несметное число комнат! Вроде изучили мы его уже вдоль и поперёк, но всё равно время от времени попадаются какие-то сюрпризы.

У тёти тоже есть собственный Замок роз. И это поистине бесценное сокровище, учитывая, что из восьми живых замков, созданных когда-то в древности нашими предками-эллери, сейчас в мире осталось всего три. Остальные давным-давно увяли и рассыпались в прах. Им не хватило поддерживающей магии, а как выращивать новые, так до сих пор никто и не понял. Мой отец давно бьётся над разгадкой, но кажется, это древнее знание действительно безвозвратно утрачено. Тем сильнее надо беречь те, что остались.

Замок ледяной розы, принадлежащий семье графа Рональда Винтерстоуна, находится на Ледяных Островах, а Замок янтарной розы расположен через океан, на далёком западном Материке. Но тётя в мгновение ока преодолевает эти гигантские расстояния. У каждого из эллери магия проявляется по-своему. Тётина позволяет ей без труда перемещаться, куда только пожелает. Иногда она даже забирает с собой в гости мою сестру. Джен говорит, Замок янтарной розы нереально красивый.

- Эмбер, эта вещь выглядит подозрительно!

Ага, это мой отец неслышно приблизился. Он над всеми нами трясётся, как коршун над гнездом. Тётя принимается его успокаивать, потому что Джен уже нетерпеливо выхватила подарок из коробки, и сомневаюсь, что есть какая-то сила во Вселенной, которая способна заставить сестру выпустить его из рук.

- Не переживай, Рон! Я тщательно его осмотрела, никаких магических подвохов. В Замке янтарной розы нет и не может быть вещей, которые причинят вред эллери. Почему-то, как только я эту вещицу увидела, сразу подумала об Эмме… ах да, ну и о Дженни, разумеется!

- Так и быть, пусть забирают.

Уф-ф-ф… папин пограничный контроль подарок прошёл, значит всё в порядке. Но что ж там за вещь-то такая загадочная?

Мама отходит на шаг, чтобы взять Ричарду со стола кусок яблока, и у меня наконец-то появляется обзор.

В руках Дженни – зеркало.

Простое зеркало на тонкой ручке, в овальной оправе из тускло мерцающего, посечённого временем металла. Красивое! Сестра явно думает так же – её глаза горят восторгом. В древних вещах есть особое очарование, которое не выразить словами. А по этому зеркалу с первого взгляда видно, то оно не просто древнее – а очень древнее, настоящий раритет. Такие осколки наследия погибшего королевства эллери, что когда-то было на Ледяных Островах, стоят бешеных денег на чёрном рынке. Так что тётя преподнесла нам поистине королевский подарок.

«Спасибо!» - шепчу тёте одними губами, а она посылает мне в ответ воздушный поцелуй.

Вечер в разгаре. Ярко светят каменные розы на стенах волшебными огнями, чарующая музыка плывёт над бальным залом, моя сестра кружится в танце с принцем Генрихом-младшим, я сижу на диванчике у стены, кручу на пальце локон, выбившийся из причёски, и отчаянно скучаю.

Ко мне периодически подходят то мама, то папа, то тётя Эмбер, садятся на дальний краешек дивана, и все пытаются занять меня беседой. Но не могут же они сидеть рядом со мной весь вечер – у всех своих дела! И я быстро даю понять каждому из этих дорогих моему сердцу людей, что совсем не обязательно изо всех сил стараться избавлять меня от чувства одиночества, на самом деле мне и одной совсем не плохо.

Вру, конечно. Но я привыкла. Моя невозмутимость, как и моя спокойная улыбка – тоже часть привычного панциря. Только этот я создала себе сама – просто, чтобы как-то выжить и не сломаться.

На вахту в противоположном углу диванчика заступает Дженни, запыхавшаяся и раскрасневшаяся после очередного танца, когда дворецкий объявляет о прибытии запоздавших гостей.

Ещё одни старинные друзья семьи. Чета Шеппардов. Впереди выступает глава семейства – крепко сбитая низкорослая фигура этого человека неопределённого возраста, а также обширные мешки под глазами и цепкий взгляд его вызывают стойкие ассоциации с собакой, в честь которой он получил своё прозвище. Бульдог. Ему подходит, учитывая, что этот человек – глава Тайного сыска.

Всегда хотела узнать, как же это мои родители умудрились подружиться с человеком, от одного имени которого покрывается холодными мурашками полкоролевства, до такой степени, что он отрывается от дел государственной важности, чтобы приехать на именины их годовалого сына. Но родители делают крайне загадочный вид, и я понимаю, что это – очередной семейный секрет, который нам с сестрой грозятся раскрыть «когда-нибудь, когда станете постарше».

Под руку с ним его степенная худощавая супруга с добрым лицом и полностью седыми волосами. У них был поздний брак, поэтому младшей дочери всего шестнадцать, а вот старшему сыну…

- О не-е-ет, Эмма! – тоскливо тянет Джен. – И Олав с ними! Опять будет весь вечер смотреть на меня преданными щенячьими глазами.

А Олав Шеппард уже оставляет родителей и идёт к нам. На спокойном лице этого высокого молодого человека с очень светлыми, почти белыми волосами, – мягкая улыбка. Ему двадцать восемь, мы знаем его уже сто лет, он немного стеснителен, потому что всё детство провёл в какой-то глухомани, где почти не было людей, и он безответно влюблён в Джен.

Я знаю, что он влюблён, Джен знает, что он влюблён, а самоё печальное во всей этой ситуации – что он тоже знает, что она это знает.

- Привет, Олав! – улыбается сестра дежурной улыбкой и вспархивает с диванчика, как только он подходит. Снова уходит в центр зала, где уже начинается следующий танец.

Олав провожает Джен взглядом, а потом садится на её место. Мы с ним несколько минут сидим молча на противоположных краях дивана, разделённые двумя метрами безопасного расстояния, и смотрим на то, как принц кружит Дженни под музыку и рассказывает ей что-то, очевидно очень смешное, потому что у неё сверкают глаза, и она заразительно смеётся.

Наконец, Олав вздыхает и добродушно улыбается, слегка прищурив близорукие глаза.

- Эмма, Эмма… и почему я не влюбился в тебя?

Я фыркаю.

- Скажешь тоже! Хорошо, что тебя так не угораздило. Сам знаешь, невеста бы из меня вышла хуже не придумаешь. Почему, почему… ты и сам знаешь ответ. Потому что я не Джен.

После очередного тура вальса сестра подлетает ко мне, тормозит ровно на одном метре и паре сантиметров расстояния, прежде, чем я успеваю перепугано дёрнуться, а потом бросает быстрый косой взгляд на Олава и выпаливает:

- Эм, здесь так жарко и душно! Я просто умираю от жажды. Пойдём, поищем прохладной воды!

Я уже изрядно засиделась на этом диване, поэтому с радостью принимаю приглашение. Хотя очевидно, что сестра зовёт меня не за этим.

Мы выходим в коридор, где я наконец-то окунаюсь в блаженную тишину – сюда почти не долетают звуки музыки и шум голосов. Хорошо-то как!

Джен подходит к маленькому столику с композицией из синих роз, зарывается лицом в цветы, а потом принимается методично обрывать лепестки с одного из нераскрывшихся бутонов, и они плавно кружатся ей под ноги, горкой оседая на ковре.

- Эм, что ты думаешь насчёт принца?

Я едва не поперхнулась своим удивлением.

- Генрих? Джен, да он же на целый год нас младше!

- Зато на целую голову выше! И эта его обаятельная улыбка…

Я раздумываю пару мгновений, за которые сестра успевает расправиться с ещё одним бутоном, а потом осторожно начинаю:

- Слушай… тебе не кажется, что ты несправедлива к Олаву? Ты же знаешь, он очень хороший. Может, всё-таки дашь ему шанс?

Джен морщит свой хорошенький носик и нетерпеливо перебивает:

- Да знаю я, что он хороший! Но как бы это тебе объяснить… в этом и проблема! Он просто слишком… слишком…

- Слишком что?

- Слишком… обыкновенный. Ой!

Сестра вскидывает глаза в испуге, я оборачиваюсь и вижу, что у дверей бального зала стоит Олав с бокалом воды в руке. И смотрит на нас. И он всё слышал.

С абсолютно ровным, просто каменным выражением лица он подходит к нам. Не глядя на мою сестру, ставит на стол перед ней воду, и в наступившей тишине стук бокала кажется мне оглушающе громким.

А потом разворачивается и молча уходит. Спускается по лестнице вниз, туда, где гулкий пустой холл и тяжёлые двустворчатые двери в два человеческих роста ведут к выходу из Замка ледяной розы.

Я вздыхаю.

- Джен, прости, но я скажу. Сестра, ты непроходимая тупица!

Глава 4

Дженни бросила на меня сердитый покрасневший взгляд. Сестра всегда смотрела так, когда я принималась её отчитывать за сломанные игрушки. Вот только мы уже не маленькие. И то, что она только что сломала – не игрушка. А сердце одного очень хорошего человека.

- И что я по-твоему должна делать? – вдруг взорвалась она. – Влюбиться в него только за то, что он любит меня?! А я не просила его в меня влюбляться! Я не хочу… так.

- А как ты хочешь, Дженни? – устало спросила я, потирая виски.

- Чтоб как у папы с мамой! До безумия! Чтобы искры из глаз и сердце пело от одного присутствия человека рядом!

- И ты думаешь, что у тебя от принца искры полетят? – съязвила я, не удержавшись.

Джен насупилась.

- Не знаю!! Но точно знаю, что мне только восемнадцать, и если не мечтать сейчас, то… когда ещё мечтать? Мне хочется… сказки, понимаешь?

Ну вот что с ней будешь делать? Тоже по-своему права.

- Пойдём уже в зал, пока нас не хватились… сказочница моя.

Я отвернулась и пошла по коридору, абсолютно точно убеждённая, что Джен скоро догонит и пойдёт в паре шагов за мной, как всегда. Но когда я бросила взгляд назад, увидела, что она застыла и растерянно смотрит на бокал с водой, одиноко стоящий на столе.

Танцы уже завершались, всех пригласили к столу на поздний ужин. Моё место как всегда в самом конце. От Дженни отделяет два стула. Напротив никого. Сестра притихла и задумчиво ковыряется в своей тарелке.

Неспешные разговоры то затихают, то вновь принимаются журчать громче, сливаются как ручейки в одну общую реку и снова распадаются на несколько обособленных потоков. Вечереет, и всё отчётливее доносится аромат «ледяных роз Винтерстоунов» из распахнутых витражных окон – уникальный сорт, такие во всём Королевстве растут только в Замке ледяной розы.

Когда очередь доходит до десерта, тётя Эмбер неожиданно стучит ложечкой по бокалу, призывая всех к вниманию.

- Я обещала ещё хороших новостей! И они у меня есть. Это об Академии пурпурной розы.

Мы с Джен уныло переглянулись. Новости есть, да не про нашу честь. В эту самую Академию пурпурной розы, из-за которой всё Королевство уже который месяц на ушах стоит и открытия которой ждут как чуда, ни я ни сестра учиться не едем. Только по разным причинам.

Мне запретили родители. Сказали, что с моим дефектом магии опасаются отпускать одну далеко, да ещё в место, где столько народу.

Ну а Джен… у неё просто-напросто нет магического дара. Абсолютно.

Мы с сестрой обе – эллери, потомки одного из древнейших родов, к тому же наследницы Замка ледяной розы, который сам по себе – мощнейший источник магии для своих хозяев. Мы должны были стать одними из самых сильных волшебниц Королевства Ледяных Островов. Но при нашем рождении что-то пошло не так. И весь магический запас, который должен был распределиться равномерно, достался мне одной, оставив сестру полностью пустой. Поэтому она живёт, как обычный человек без каких-либо магических способностей… но по крайней мере, нормальной жизнью. Ну а мне двойной объем магии вышел боком, создав что-то вроде уплотнения, пробки на магических потоках. И то, как это проявляется... в общем, о нормальной жизни, как у Джен, я могу только мечтать.

Но послушать о первой в истории школе магии, единственной на оба Королевства, которая откроет свои двери для учеников уже завтра, нам всё равно интересно. Почему бы и нет.

Дождавшись тишины и всеобщего внимания, тётя продолжила.

- Я долго размышляла, и у меня возникла одна теория. Которую я хочу проверить на практике. Мне кажется, что любой человек от природы обладает магическим потенциалом – а эллери всего лишь смогли развить его в себе в незапамятные времена.

Отец даже приподнялся, азартно стукнув кулаком по столу.

- Отличная теория! Мы только на днях обсуждали такую вероятность.

– Ты как всегда читаешь наши мысли, Эмбер! – добавила мама. - Но зная тебя, ты не только подумала, но и сделала. И что же ты сделала?

Тётя улыбнулась.

- На правах члена попечительского совета Академии пурпурной розы я предложила создать в нём отдельный факультет для юношей и девушек без магических способностей. Но с большим желанием эти способности развить. Вот и проверим на практике – возможно это или нет.

Сестра уронила вилку. Тётя посмотрела прямо на неё.

- Это значит, что Джен тоже может поехать учиться. Если… вы, конечно, её отпустите.

Родители молча переглянулись. Сестра осторожно перевела взгляд на меня и закусила губу. Я знаю прекрасно, о чём она сейчас думает.

- Я не думаю, что… - начала она неуверенно.

Сейчас скажет, что никуда не поедет. Потому что не захочет оставлять меня одну. Но я уже вижу, как помимо воли в её глазах разгорается огонёк восторга, который она не успела притушить.

Поэтому невозмутимо беру ложечку и начинаю поедать свой шоколадный мусс, концентрируя на нём всё своё внимание и отсекая лишние эмоции.

- Разумеется, ты должна поехать, Джен! Тут не может быть никаких сомнений.

Вкуса не чувствую. Но хоть голос вроде не дрожал, и на том спасибо.

- Эм… - шепчет сестра потрясённо и, кажется, у неё уже глаза на мокром месте.

Мама толкает папу локтем в бок. Он прочищает горло и нехотя выговаривает:

- Ну… пожалуй, в таком случае мы можем её отпустить. Черепашка, слезь уже с моей ноги! Я же сказал, что Младшая Улитка может ехать.

Дженни сидит, не шелохнувшись, и кажется, боится даже дышать, чтобы не спугнуть удачу, которая свалилась ей так неожиданно на голову. И я безумно за неё рада. Пусть повеселится там за нас обеих.

Но тётя, как оказалось, не собиралась заканчивать речь на этом.

- А ещё я глубоко убеждена, дорогие мои, что Эмме надо ехать тоже.

Я перепугано уставилась на неё, мама – на отца, а он раздражённо звякнул нож на тарелку. Гости принялись увлечённо делать вид, что заняты ужином, поскольку судя по всему, назревал очередной виток семейных разборок на тему «надо или не надо носиться с Эммой как с хрустальной вазой и оборачивать её в вату».

- Эмбер! Ты не знаешь, о чём говоришь. Не выставляй нас родителями-самодурами! Не представляешь, каково быть на нашем месте.

- Зато я прекрасно представляю, каково быть на месте Эммы! – парировала тётя и невозмутимо вернулась к изящному расковыриванию десерта крохотной ложечкой. – Вы не сможете вечно держать её взаперти! Каждому птенцу надо рано или поздно ставать на крыло. И чем дольше тянуть, тем слабее будут крылья.

Она больше ничего не сказала, и всё внимание отдала тарелке, тактично подчёркивая тем самым, что не станет вмешиваться в решение, которое должны принять родители. Но своё мнение высказала, причём нарочно при всех, чтобы припереть отца с его упрямым характером к стенке и заставить снова вернуться к больному вопросу.

- Так, всё! Рон, пойдём-ка на два слова.

Мама пересадила Ричарда на колени ближайшей из бабушек и ухватив отца за рукав, потащила его вон из зала. Единственный дракон, перед которым пасует мой бесстрашный папа-рыцарь – это наша маленькая и хрупкая мама, когда она настроена решительно. Ну, как сейчас.

После их ухода я с полминуты сидела как на иголках, сама не своя, а потом не выдержала.

- Джен… я ненадолго. Прикроешь? – шепнула я сестре.

- Ещё бы! Расскажешь потом, что подслушала, - невозмутимо ответила она и снова уставилась в потолок мечтательным взглядом.

Глава 5

Куда могли пойти родители для «очень важного разговора» я, конечно, догадывалась. Скорее всего, в свои покои наверху. Теперь весь вопрос в том, на чьей стороне окажется Замок. Выдаст меня, что я подслушиваю, или наоборот, поможет подслушать? Если по первому варианту, мучиться мне угрызениями совести и стесняться родителям в глаза посмотреть всё время, пока Джен будет наслаждаться учёбой в Академии.

Потому что я очень сомневаюсь, что мама сумеет убедить отца отпустить бедную маленькую Эмму учиться тоже.

И всё же… надежда умирает последней. Мне безумно хотелось послушать этот разговор.

Выждав время, я на цыпочках поднялась на третий этаж и с непередаваемым ощущением крадущегося вора преодолела до конца весь длиннющий коридор. Остановилась у знакомых с детства дверей и скрестила пальцы за спиной.

Ну давай, Замок, миленький, не подведи!

Дверь передо мной слегка приотворилась. На щёлочку. Ровно так, чтобы мне было всё слышно.

Я погладила украдкой тёплый камень стен, благодаря за помощь, и обратилась в слух.

- …сядь уже наконец! Мечешься как тигр в клетке.

- Черепашка, ну ты хоть перестань уже смотреть на меня такими глазами!

- Какими – «такими»?

- Как на изверга.

Мамин вздох.

- Да какой из тебя изверг, скажешь тоже… Даже Эмма так не думает. Она знает, что ты просто слишком сильно её любишь.

Молчание. Шаги. Скрип кровати под моим крупногабаритным папой.

- Ну сама посуди – как её отпустить?

- Очень просто. Вот так взять – и отпустить. Эмбер права. Мы не сможем вечно держать её взаперти. Неужели ты думаешь, мне будет просто решиться? Да я поседею от одних мыслей о том, что может произойти с нашей девочкой из-за какой-нибудь непредвиденной случайности.

- Вот именно, Рин! Вот именно. Представь на секунду, что она упала в обморок от переутомления, пока зубрила. А зная Эмму, она непременно будет. К ней же никто не сможет даже приблизиться, чтобы помочь! А упадёт с лестницы и подвернёт ногу? Наш Замок не даст ей ушибиться и всегда подхватит. А что будет в незнакомом месте? Ни один доктор к ней не подойдёт, чтобы оказать первую помощь! Не будет рядом даже заботливой мамы, которая тайком лечит от малейшего насморка. И не отводи глаза, не отводи! Или ты думаешь, я не замечал?

- Раз ты такой у нас глазастый, лучше скажи – неужели сам не замечаешь, что она всё сильнее уходит в себя? Замыкается, прячется… даже от нас. Она так легко отпустила Джен. Разве не видишь, чего ей это стоило?

Снова молчание. Они молчат оба. Долго.

Я как наяву вижу их, сидящих рядом. Папа наверняка держит мамины руки. Она положила голову ему на плечо.

- Я просто… не хочу, чтобы с нашей малышкой что-то случилось. Никогда себе не прощу, если не уберегу.

- Мы не сможем защитить их от всего, Рон! Ни её, ни Дженни. Даже с обычным ребёнком может случиться несчастье вдали от дома. Эмма… по крайней мере, она самая разумная и осторожная девочка на всём белом свете. Может быть, всё же дадим ей шанс? Здесь она будет тихо вянуть.

- Ты предлагаешь мне рискнуть? Рискнуть безопасностью нашей дочери?

Папа снова начинает горячиться. Мама обиженно молчит.

А я… больше не могу этого выносить.

И плевать, что обо мне подумают.

Толкаю ладонью дверь и замираю на пороге. Они выглядят именно так, как я представляла. И обоих разрывает желание сделать меня счастливой, но при этом не угробить. А я до чёртиков устала быть причиной их тревог.

- Пап, мам, вы что же – меня куда-то отправляете? Я вам совсем надоела?

Отец смотрит на меня обескураженно, а мама… подозрительно. Значит, надо лучше стараться и превзойти саму себя в актёрской игре.

- Вообще-то я никуда не собираюсь! Простите, что подслушивала… можете меня оставить без сладкого на ближайший месяц. Но я хочу вам сказать, что наш дом – самый лучший, самый тёплый и уютный дом на свете. Я отсюда ни ногой! Очень надеюсь, что вы не станете выпихивать меня на учёбу насильно. Потому что если так – я забаррикадируюсь в своей комнате!

Разворачиваюсь и ухожу. Замок сам аккуратно притворяет за мной дверь, отсекает ошеломлённое молчание.

Делаю пару шагов по коридору, убираю с лица приклеенную улыбку.

Прислоняюсь спиной к стене, вцепляюсь пальцами в камень. А потом в бессильной тоске бьюсь об стену затылком, сжимая зубы, чтобы не дать пролиться слезам. Даю себе ровно пару мгновений, чтобы прийти в себя. Чтобы снова стать той спокойной, невозмутимой, уравновешенной Эммой, которую все знают.

От стены отделяется изогнутая плеть каменных роз. Осторожно гладит меня по щеке.

Из теней, что в этот вечерний час окутывают Замок, неслышно приближается Светлячок. Тычется лохматой вислоухой головой мне в руку, пыхтит и молча сочувствует.

Наверное, я не перенесла бы проклятия своего испорченного дара, если б не мои молчаливые друзья. Ну кто в здравом уме захочет с ними расстаться? Кому вообще нужны эти учёбы и тревоги.

Лично мне – нет.

Мне хорошо в моём улиточьем панцире.

Возвращаюсь в нашу маленькую уютную комнату в башне под самой крышей. Скоро приходит и Дженни – её глаза сверкают, она взбудоражена и никак не может успокоиться после новостей о том, что завтра уезжает. Механически переодеваюсь в ночную сорочку, готовлюсь поскорее залезть в постель и забыться сном. Сестра о чём-то с увлечением трындит, я слушаю её вполуха. Голова начинает болеть от дурацких шпилек. Поднимаю руку, нащупываю их в волосах.

- А? Ты что-то говорила?

- Эмма, ну давай погадаем на женихов!

И Дженни произносит слова древнего заклинания, начертанные на зеркале. А потом, не дождавшись результата, засыпает. Я же, так и не успокоившись на свою беду, встаю, беру зеркало в руки… и вижу то, что видела.

Воина в тёмном зале, освещённом лишь отблесками пламени.

Танец стали, завороживший меня и заставивший забыть обо всём на свете.

О моих невыплаканных слезах, о моих невымечтанных мечтах. О том, что я – неправильная, испорченная, бракованная при рождении. О том, что сестра уезжает утром, и я останусь одна.

И о том, что из-за моей проклятой магии нельзя даже мечтать о том, что у меня когда-нибудь будет жених. И значит, скорее всего, зеркало просто-напросто перепутало нас с Дженни и показало человека, предназначенного судьбой для моей сестры. А она слишком рано заснула и не успела увидеть, как подействует заклинание, которое произнесла.

Я ведь никогда не завидовала сестре – разве что самую малость, по-доброму. Никогда не ссорилась с ней из-за игрушек. Не ревновала родителей, когда они обнимали и целовали её, держали на коленях, когда отец учил её плавать, а мама – вышивать.

Но вот сейчас мне вдруг впервые в жизни стало по-настоящему больно. До той кровоточащей, тянущей под сердцем боли, которая заставляет сжиматься в комок и хотеть словно раненому зверю, спрятаться в нору подальше ото всех и зализывать раны.

Дженни мирно спит, разметав по подушке длинные локоны. Ночь умиротворённо плывёт над погружённым в дремоту Замком ледяной розы. Зеркало тускло поблескивает на столе – там, где оно выпало из моих ослабевших рук.

А я стою посреди комнаты, прижав руки к груди, и представляю. Со своей буйной фантазией, взращённой годами затворничества в Замке, очень живо представляю их рядом – мою сестру и этого незнакомого мужчину. Он непременно влюбится в Дженни – как и все они, ведь в неё невозможно не влюбиться. Как наяву вижу её счастливое лицо и сияющие глаза. Она ведь так хотела сказки… наверное, небо услышало её мольбы и сказка начинает сбываться. В этой сказке, как и положено, есть тётушка-фея и волшебное зеркало, указывающее путь к мечте.

Мечте, которая не моя.

Наверное, слишком много всего навалилось в тот день. Из-за этого так вышло, что я совершила первый в жизни по-настоящему эгоистический поступок.

Наутро я промолчала. Ничего не сказала сестре. Оправдывала себя тем, что если этот воин в Зазеркалье – судьба Дженни, они и так встретятся. Но на самом деле малодушно не нашла в себе сил признаться в том, что случилось ночью, и что просто-напросто перевернуло мой мир вверх тормашками.

Потому что я никогда в жизни так сильно не хотела прикоснуться к другому человеку.

Глава 6

Утро началось… странно.

Я открыла глаза и полежала немного, прислушиваясь к ощущениям.

Рассветное солнце бросало на стены сине-золотую сеть ярких бликов от витражного окна. Безмятежно пели птицы. Новый день только-только разгорался, и утренняя прохлада гладила щёки сквозняком.

Мне было до странности хорошо, будто приснился приятный сон. Что-то, что отдавалось во всём теле лёгкостью и светом, и отчего кровь по венам бежала быстрее – как весенние ручьи, наполняющие землю жизнью и заставляющие её пробуждаться от зимних мороков.

Что же это такое выбило меня из колеи монотонных, похожих один на другой дней… каждую клеточку тела наполнило ощущением, какое бывает лишь в Новогоднее утро, когда ты бежишь под ёлку за подарками…

Я рывком села и обхватила колени руками. Ночная сорочка сползла с плеча.

Косой взгляд на пол подтвердил, что я вспомнила правильно, и мне ничего не прибредилось. Там по-прежнему были рассыпаны лепестки, теперь, правда, основательно увядшие.

Я вздохнула, призвала беспокойно скачущие мысли к порядку. Жалящим воспоминаниям приказала оставить меня в покое – у меня ещё будет время перебирать их в ладони, как драгоценные бусы, когда я буду ночи напролёт лежать без сна в своей одинокой комнате.

Откинула одеяло, осторожно запихала лепестки ногой под кровать и позвала:

- Эй, соня, вставай! У тебя сегодня большой день.

Джен потянулась, как сонная кошка. Она не любила ранние подъемы. Хотя кто их любит? Но если она хочет успеть добраться до столицы к моменту открытия Академии, некогда разлёживаться. И я рывком сдёрнула с неё одеяло, заставляя вставать.

Зевая на ходу и покачиваясь, Джен всё-таки приняла вертикальное положение... ну почти.

Я как раз остановилась у распахнутой дверцы шкафа, размышляя, что надеть, как сзади раздался разочарованный возглас:

- Эм, ну ты представляешь – надпись пропала!

- Какая надпись? – машинально спросила я.

- Как это какая? На зеркале. Неужели она мне приснилась…

Ох. Ну да. Я же оставила зеркало на столе.

- Кстати, сестрёнка, мы не обсудили. Как мы его делить будем?

Я чуть не подскочила.

- Кого – «его»?!

- Зеркало, разумеется, - ответила мне Джен таким тоном, будто я сморозила несусветную глупость.

- А, ну да, зеркало, конечно…

Я попыталась унять бешеное сердцебиение, в которое вдруг вздумало удариться моё непослушное сердце.

И правда – что же теперь делать с этой глупой безделушкой с её дурацкими шутками?.. Я удивлённо поняла, что мне ужасно не хочется с ней расставаться, и какая-то собственническая жилка внутри, что дремала все восемнадцать лет, проснулась неожиданно и теперь настойчиво требует оставить зеркало себе. Вот только за каким оно мне сдалось? Только будет травить душу.

- Забирай его. Зеркало, в смысле. И… попробуй ещё погадать. Ты вчера слишком рано сдалась, мне кажется.

- Спасибо, спасибо, спасибо! Ты лучшая в мире сестра!

Я решила не оборачиваться, чтобы выражение лица ненароком не выдало меня Джен, которая, когда хотела, могла быть очень наблюдательной. Всё-таки не зря мы с ней близнецы. Знаем друг друга как облупленных.

И тут в дверь тихонько постучали, избавив меня от необходимости и дальше делать вид, будто содержимое шкафа – самое интересное зрелище за всю мою жизнь.

- Как тут мои Улиточки? Тьфу ты… дочурки!

Мама вошла в нашу комнату, сияя улыбкой, и беседа к моему счастью отклонилась от опасного предмета.

Дальше мы наскоро одевались и причёсывались, очень быстро собирали Джен, закидывая в притащенный мамой чемодан самое необходимое и отклоняя попытки сестры впихнуть туда раза в два-три больший объем вещей, чем предусматривала конструкция – и одновременно пытались наговориться впрок обо всём на свете за каких-то полчаса.

Где-то посреди всего этого бедлама Дженни неожиданно спросила.

- Мам… как узнать, что ты влюбилась?

Мама оторвалась от раскладывания по кровати шпилек, заколок и прочей полезной дребедени, посмотрела на Джен своим фирменным подозрительным взглядом, и сестра стушевалась.

- Ты не подумай, я в сугубо исследовательских целях интересуюсь! Ну вот ты, например, - как ты поняла, что любишь папу?

Я присела на противоположный краешек кровати и тоже приготовилась слушать. Мама задумалась. Её губы тронула мягкая улыбка.

- Что ж… Я скажу так. Ты понимаешь, что кто-то занял место в твоём сердце, когда этот человек вдруг исчезает – и на этом самом месте в сердце словно кто-то пробивает дыру. Пустота, которую ничто не может восполнить.

Дженни сцепила руки на коленях и потупилась.

Мама посмотрела на неё искоса.

- Я поняла, что люблю вашего папу, когда он ушёл. Но это очень длинная история и…

- И ты расскажешь её нам, когда мы станем постарше! – привычно закончили мы с Дженни хором.

А потом наступила минута, о которой я всё это время старалась просто не думать и, наверное, подсознательно ждала, что случится какая-то неожиданность, из-за которой Джен никуда не поедет.

Наступила минута прощания.

Глава 7

Гости разъехались (или распорталились, в случае с тётей Эмбер) ещё ранним утром. Провожать Дженни на лужайке перед главным входом собрались только самые близкие.

Отец под укоризненным взглядом кучера лично проверял, надёжно ли запряжена карета, наша кухарка миссис Торнвуд торопливо подсовывала к ручной клади корзинку со свежими пирожками, мама давала последние наставления Дженни, а я стояла поодаль и слушала, как моя бабушка, старая графиня Винтерстоун, причитает скорбным голосом, прикладывая платочек к совершенно сухим глазам:

- Ну что за родители! Лучше б вы её замуж поскорее отдали, чем отсылать неведомо куда. В её возрасте давно пора своих рожать! Ничего, зато теперь-то вы поймёте, каково это – не знать, где твоё чадо и что с ним. Вот и мой младшенький, мой бедный Эдвард тоже…

Отец раздражённо прервал её, поправляя подпругу у лошади:

- Матушка, насколько мы знаем, Эдди великолепно себя чувствует там, куда он провалился! Глубоко женат и полностью доволен жизнью.

Бабушка поджала губы и всем своим видом продемонстрировала, как разочарована непочтительным поведением сына.

Мой дядя Эдвард, папин младший брат, - своего рода «паршивая овца» семейства Винтерстоун. Ещё до моего рождения он со скандалом уехал из отчего дома куда-то за тридевять земель. Говорят, живёт себе припеваючи на каких-то островах посреди океана с женой из простонародья, которую не торопится привозить в Замок ледяной розы и знакомить с роднёй. Бабушка по этому поводу бесится и сколько я себя помню сворачивает на «моего бедного Эдварда» каждый второй разговор.

Мама не удержалась и добавила безукоризненно вежливым тоном, в котором только очень тонкий слух уловил бы едва заметную толику насмешки:

- К тому же, дражайшая свекровь, мы отправляем Джен не куда-то, а в королевскую академию магии! Мы совершенно точно будем знать, где она находится.

- Если только я не угожу там в какое-нибудь Зазеркалье, - нервно хихикнула сестра, очевидно волнуясь.

Я не смогла, к сожалению, посмеяться вместе с ней её шутке.

Наконец, мама закончила осматривать Джен с ног до головы, словно проверяя, что у неё руки-ноги-голова всё ещё на месте, а потом сняла с шеи медальон на длинной цепочке, который прятала под платьем, и перевесила ей. Сверкнула на солнце хрустальная капля в оправе белого золота.

- Это один из волшебных медальонов тёти Эмбер, - пояснила мама. – Их всего несколько штук на всё Королевство, так что береги! Через него ты всегда сможешь вызвать её на связь, если нужно. А она переместит нас к тебе, если срочно понадобится помощь…

- Ма-ам! – взмолилась Дженни. – Ты же меня не на войну собираешь! Я честно-честно планирую там учиться, а не влипать в неприятности.

- Учитывая наследственность, я бы на всякий случай поостерёгся так категорически это утверждать, - хмыкнул папа, бросая на маму косой взгляд. – Так что бери, и не спорь с матерью!

Дженни благоразумно прикусила язык и поблагодарила.

А потом перевела взгляд на меня.

Мы встретились глазами. Я смотрела на отражение себя, такое знакомое до каждой мельчайшей чёрточки – и мне казалось, что отпускаю сейчас половину своей души. Отрываю от себя, отрезаю по живому кривыми ножницами.

Джен слабо улыбнулась и сделала несколько шагов, поднялась на высокое крыльцо Замка, на котором я стояла одна позади всех.

Мама инстинктивно дёрнулась, когда Дженни подошла ко мне совсем близко, но потом расслабилась – доверяет нашему умению чувствовать границу.

А мы с сестрой просто стояли друг напротив друга и молчали.

Папа, мрачный словно туча, поторопил нас:

- Карета подана, лошади готовы. Лучше поспешить, не то опоздаешь – и так слишком долго собиралась, солнце уже высоко.

- Как скажешь, папуль! – откликнулась Дженни, не отводя от меня пристального, неожиданно серьёзного взгляда. А потом набрала воздуху в грудь и принялась говорить длинную речь, которую, я так понимаю, тщательно готовила всё утро.

- Эм, прости меня за то, что тебя оставляю! Я же… я всё вижу и всё чувствую. Твой взгляд… он как ножом по сердцу. Просто… интуиция подсказывает мне, что так надо. Что так будет правильно. Мы не сможем ничего изменить, если не будем что-то делать, Эмма, понимаешь? Столько лет мы старались, и всё впустую…

Я опустила глаза. Она сбилась, но продолжила:

- Знаешь, мне кажется, если ты роешь и роешь землю, а выход никак не находится – возможно, ты всего-навсего роешь яму вглубь, а надо в сторону. Просто мы должны сменить направление рытья! Я ведь еду в место, куда соберутся преподаватели и ученики-эллери со всего света. Невероятная концентрация магии и знаний! В таком месте обязательно должен найтись ответ. И я его найду, обещаю! Я обязательно отыщу способ снять с тебя… твой дурацкий панцирь. Поэтому… я так сильно хотела поехать. Не потому, что я безответственная дурочка, которой захотелось поразвлечься.

Слеза дрожит на кончике её ресниц, решимость на бледном лице. Как же я люблю свою сестру! Сколько я теперь не увижу её? Месяц? Три? Год?

- Джен, я не думаю, что ты безответственная дурочка! Ну по крайней мере, не чаще одного раза в неделю.

Сестра улыбается сквозь слёзы, медленно поднимает руку и касается ладонью воздуха. Там – в нескольких миллиметрах от границы, за которой начинается моё личное пространство одиночества.

Я поднимаю руку в ответ.

Мы почти соприкасаемся ладонями. Почти – на самой близкой точке, какая только может быть для меня реальной. И это почти-касание – самое большее, что дозволено мне судьбой.

Джен смеется:

- Ладно, пойду, пока не разревелась!

- Да ты уже ревёшь, глупая! – проворчала я и умолкла, чтобы скрыть спазмы, сжавшие горло.

Я спокойна. Я невозмутима. Я не имею права показывать боль – иначе Джен будет вместо учёбы с утра до ночи мучиться совестью, я её знаю…

Моя маленькая сестрёнка резко всхлипывает, отворачивается и быстро уходит, подобрав юбки – почти убегает. Не глядя больше ни на кого, взбирается в карету и забивается в самый дальний угол. Две серые в яблоках лошади нетерпеливо перебирают копытами и только и ждут сигнала, чтобы резво тронуться с места.

Я обхватываю плечи руками. Холодно. С каждой секундой расстояние увеличивается между нами, и я словно кожей это чувствую.

Вот и всё. Больше никто не будет ходить рядом – так близко, на расстоянии шага. Теперь я буду одна.

- Да чтоб меня Шелкопряд пожрал… Эмма, садись в карету!

Я обернулась и уставилась на отца, не веря своим ушам.

- Улитка Старшая, не смотри на меня такими выпученными глазами! Давай, давай, лезь быстрей к Младшей, пока я не передумал.

По лужайке пронёсся восторженный визг Дженни, который не сумел заглушить не менее восторженный мамин шёпот: «Я тебе говорила сегодня, что я тебя люблю?»

Ну а меня взяла оторопь, и я просто стояла на пороге родного Замка, не в силах сделать и шагу.

- Мне что… правда можно? – переспросила на всякий случай недоверчиво.

- Правда, правда! Иди уже.

- Но я не успела собраться!

- Пришлём тебе вещи потом.

- Но ведь зачислили только Джен…

- Пусть попробуют не принять дочь графа Винтерстоуна – камня на камне не оставлю от их богадельни!

- Но…

- Улитка, так я что-то не понял – ты учиться собираешься? Ползи уже в карету.

На этом мои аргументы кончились, и я сделала первый нетвёрдый шаг с высокого порога на зелёную траву. Сейчас апрель месяц, скоро расцветут сады – устроители Академии решили, что весеннее пробуждение природы даст самое лучшее настроение для того, чтобы стимулировать учеников приобщаться к знаниям. Но в Замке ледяной розы всегда лето, на этом заколдованном островке тепла и уюта. И вот я готовлюсь отпустить мой крохотный кораблик в свободное плавание по бурным волнам. И мне и страшно, и любопытно до дрожи.

Маска спокойствия раскалывается, а осколок льда, поселившийся в душе, начинает таять под этим ласковым летним солнцем. На губах расцветает счастливая улыбка.

- Ну… тогда я пошла? Я… спасибо, папа.

- И желательно не пошла, а побежала, - ворчит он, но смотрит на меня с нежностью.

Я действительно почти бегу. Впопыхах, уже дёргая дверь кареты, вспоминаю, что не попрощалась ни с кем как следует – но мне кажется, довольно с нас всех и одного мучительного прощания. Помашу рукой из окна. В конце концов, это всего лишь учёба – я уезжаю ненадолго и скоро мы с Дженни обе вернёмся. Должны ведь в Академии пурпурной розы быть какие-то каникулы?

Джен сжалась в комочек в самом дальнем углу противоположного сидения, чтобы в карете было достаточно места и для меня, и для моего панциря. И глаза у неё горят… наверное, так же, как и у меня сейчас.

Не верится. Просто не верится.

- Эм, ты не волнуйся, что ничего не взяла! Я поделюсь. Ты забыла? Мы же одинаковые!

- Выходит, зря я тебе не давала впихнуть в чемодан тройную норму вещей!

Мы переглядываемся и не удержавшись, начинаем хохотать.

Отец даёт долгие и подробные указания кучеру. Кажется, нас было велено везти так медленно и осторожно, что я не удивлюсь, если в Академию пурпурной розы мы доберёмся только к следующему семестру. Но это ничего, главное, доберёмся! И чего он так волнуется? Мы же не хрупкие, как…

- Джен, а ты зеркало хорошо запаковала? Не побьётся?

У сестры округляются глаза, а потом она делает виноватый вид.

- Ох, Эм… я так переволновалась, что по-моему… его забыла.

Внутри у меня всё обрывается.

И кажется, это тот случай, когда тело действует быстрее, чем мозги успевают подать ему тормозящий сигнал. А ведь я всегда считала себя такой здравомыслящей барышней!

Видимо, эта самая барышня осталась дома, а вместо неё теперь объявилась некая крайне сумасбродная особа, которая рвёт дверцы кареты и выскакивает почти что на ходу. Во всяком случае, дорожка под ногами уже как-то очень подозрительно начала двигаться вбок, когда я на неё спрыгнула.

Судя по неописуемому выражению лица папы, когда я мчалась мимо, у меня есть все шансы стать рекордсменкой по самой короткой учёбе в истории Королевства Ледяных Островов.

- Пап, я щас! Одну минутку! Погоди! Я забыла…

Влетаю в полутёмный холл Замка, останавливаюсь и сгибаюсь пополам, чтобы перевести дух. Всё-таки, спортсменка из меня так себе. Будешь тут спортсменкой, когда у родителей с детства приступ паники, стоит тебе побежать или куда-нибудь залезть! Но сейчас особый случай.

Даже мысль о том, чтобы оставить зеркало, выкручивает нервы и кажется невозможной – словно оставить дома ногу или руку. И я решила даже не пытаться разобраться в причинах такого своего безумного поведения.

Правда, как только сообразила, что мне же сейчас три этажа по лестнице бегом, а потом ещё в башню и обратно, лоб покрылся испариной. Нет, без меня точно уедут! Как пить дать.

И тут пол поехал у меня из-под ног, а очертания окружающего пространства смазались. Я зажмурилась, борясь с внезапно накатившей тошнотой, а когда открыла глаза…

Оказалось, что стою в своей комнате в башне как ни в чём не бывало.

- Спасибо, Замок, миленький! – прошептала я и бросилась искать зеркало. Как же мне повезло родиться в таком удивительном месте. Как я буду по нему скучать, когда уеду. Но тем радостнее будет возвращаться.

Зеркало обнаружилось на кровати Джен. Вот же пустоголовая! А если бы кто-то не заметил и сел на него?!

Я поскорее схватила подарок тёти и прижала к груди. Стремглав бросилась обратно, про себя молясь, чтобы когда выскочу обратно на подъездную аллею, меня встречала карета, а не пыль столбом.

Замок услужливо перенёс из башни сразу на крыльцо… практически вручив в руки разгневанного папаши. Вот именно в этот момент я была счастлива, что у меня есть моя защита! Не то не избежать бы участи впервые в жизни быть позорно отшлёпанной.

Отец посмотрел на меня пару мгновений пристальным долгим взглядом, который заставил насмерть перепугаться, что вот зря я так торопилась, и можно уже теперь не спешить, а лёгким прогулочным шагом отправляться прямиком обратно… а потом сокрушённо вздохнул.

- Очередная поехавшая панцирем на мою голову! А я-то, дурак, надеялся, что хоть одна женщина в семье Винтерстоунов не будет доводить меня до сердечного приступа.

- П-прости… я подарок тёти Эмбер забыла… как же я без него-то буду…

- Правильно, правильно! Зеркало – самый необходимый атрибут для учёбы. Это тебе любая девушка подтвердит. Рон, заканчивай уже демонстрировать праведный отцовский гнев, не то они и правда опоздают. – Неожиданно пришла на помощь мама, подталкивая мужа вон с порога и освобождая мне проход. Выглядело это примерно, как если бы котёнок пытался сдвинуть с места волкодава. Но волкодав, ворча, послушно проследовал в указанном направлении.

Я послала маме глазами заверения в вечной любви, получила подмигивание о том, что заверения дошли по адресу, и заспешила, наконец, в карету, всё ещё прижимая к себе зеркало как величайшее в мире сокровище.

Когда я уселась обратно в карету, вот теперь чувствуя себя окончательно и бесповоротно счастливой, услышала громкий свист.

На этот зов на лужайку перед Замком ледяной розы выскочил, раздувая ноздри и сверкая сапфировыми глазами, великолепный Снежный. Серебристая шерсть блеснула на солнце, раскидистые рога бросили причудливую тень на газон.

Отец быстрым движением вскочил на спину своего снежного оленя и поравнялся с каретой. Я отодвинула кремовую шторку с окна и посмотрела на папу снизу вверх, удивлённая без меры.

- Провожу-ка я вас! Чтобы убедиться, что хотя бы добрались без приключений. А то начало путешествия мне уже доверия не внушает. И вообще я думал, что это придётся говорить Младшей Улитке, но скажу тебе, Старшая. Услышу хоть об одной сумасбродной выходке – заберу домой!

Мы с Джен переглянулись и ответили ему хором:

- Не услышишь, папа!

Наверное, только когда мы миновали высокие крепостные стены Замка, которые мать с отцом вырастили прямо из земли каким-то магическим образом, я по-настоящему осознала, что покидаю отчий дом. Никогда раньше никуда не выезжала дальше окрестностей, поэтому от окна меня было за уши не оттащить. Я отвлекалась только на то, чтобы выхватить из корзинки очередной вишнёвый пирожок миссис Торнвуд, соревнуясь с сестрой в скорости их поедания.

Дорога нашим улиточьим темпом заняла полдня. Открытие Академии пурпурной розы было намечено на шесть часов вечера, и мы ужасно волновались, что не успеем.

И всё же забыли даже о том, что опаздываем, когда на горизонте показалась Фрагонара – величественная столица Королевства, вольготно раскинувшаяся над морем на высоких берегах, что были из того удивительного белого, сияющего изнутри камня, благодаря которому Ледяные Острова и получили своё гордое название.

Шумная, говорливая, поражающая воображение, блестящая, многолюдная… Фрагонара восхищала и заставляла меня прилипнуть к окну, как осенний листок, пока мы проезжали её прихотливо изогнутыми улочками к центральной площади города.

Туда, где высился третий – и последний из ныне существующих Замков роз.

Замок пурпурной розы, выращенный нашим королём из семечка и великодушно переданный им для обустройства в нём первой в истории Королевства школы магии для одарённых волшебников и волшебниц. Переименованный с сегодняшнего дня в Академию пурпурной розы.

Никто доподлинно не знал, почему король с королевой отказались лично проживать в таком чудесном месте. Строились разные догадки, но в конце концов сплетники сошлись на том, что всему виной исключительное душевное благородство Его величества Хьюго VIII из славной династии Стратагенетов, и его супруги.

У высокой кованой ограды с королевскими вензелями мы вышли из кареты.

Рядом спешился отец – его снежный олень произвёл фурор в толпе горожан, через которую мы проезжали.

Вдоль периметра ограды прогуливалась стража с алебардами и в кирасах с гербом Стратагенетов – золотое солнце над лазурным морем, и меч на фоне солнечного диска, пронзающий остров последи волн. Предки королевской династии приплыли когда-то на Ледяные Острова из-за моря и завоевали их. Этот исторический момент стал крахом королевства эллери, которое располагалось на Островах. С тех пор магия была гонима, её страшились и как могли старались уничтожить.

Последние эллери скрывались и прятали свою магию от потомков завоевателей, чтобы выжить. Так продолжалось долгие века… до тех пор, пока всё не изменила любовь. Один потомок завоевателей влюбился в одну девушку из рода эллери. Вместе они сумели доказать миру, что волшебство – это не зло, а лишь инструмент в руках волшебника, и всё зависит от того, как его использовать. И тогда жители Королевства с удивлением узнали, что эллери уже давно живут среди них – и ничего, небеса не упали на землю. С тех пор два народа ищут пути движения навстречу друг другу, и основание Академии пурпурной розы задумано как важная историческая веха на этом пути.

Ну а потом у этой влюблённой парочки родились две дочки-близняшки, и они узнали, что спасение мира и примирение враждующих народов – цветочки по сравнению с воспитанием детей.

Кажется, на открытие Академии ожидали приезда короля и королевы, потому что у входа стражи было не просто много – а очень много. У ворот пыхтел и обливался потом низенький полненький человечек с пышными усами. В руках он держал длинный свиток с пером и проверял всех входящих.

Отец тут же обратился к нему.

- Добрый день, почтенный! Граф Рональд Винтерстоун, к вашим услугам. А эти две хихикающие девицы - мисс Джен Винтерстоун и мисс Эмма Винтерстоун. Насчёт мисс Джен мы вчера ещё высылали вам гонца из Замка ледяной розы. Вторая же из названных барышень не внесена в список, но я сейчас же поговорю с руководством, чтобы мы исправили это досадное упущение…

Толстячок улыбнулся в усы, и его глаза загадочно блеснули.

- Не волнуйтесь, Ваша светлость! Наша благородная патронесса, Её величество королева Эмбер Арвенорская из Заморья, ещё неделю назад отдала все необходимые поручения. Имена внесены в списки учеников, комната для обеих мисс приготовлена, принадлежности для учёбы и комплекты школьной формы по размеру также ждут своих новых хозяек. Добро пожаловать в Академию пурпурной розы! И поторопитесь – до первого собрания студентов остались считанные минуты.

Глава 8

Мы с Джен переглянулись и мысленно возблагодарили прозорливость нашей дорогой тёти. Стоя друг от друга на расстоянии широкого шага, настраивались, чтобы окончательно отбросить все колебания и вступить за гостеприимно распахнутые ворота, где нас уже ожидало ожившее, воплощённое в камне чудо.

Сквозь кружево пышных ветвей ухоженного парка, одетого в самую первую, самую детски-нежную зелень, уже проглядывал светло-лиловый камень стен под пурпурными крышами. Витражи всех оттенков сирени и лавандового мечтательно ловили вечерние солнечные лучи. Даже отсюда Замок пурпурной розы, что вот-вот станет Академией, казался совсем свежим, юным, новеньким и чистым, как только что купленная игрушка. Сразу было видно, что его вырастили недавно и среди всех трех Замков роз он – самый молодой.

- Па-ап! – подозрительно протянула Джен. – Ты же не собираешься нас туда за ручку отводить как маленьких?

Отец бросил на неё свой фирменный надменный графский «как-ты-могла-такое-подумать» взгляд, на дне которого таился смех.

- Всего лишь намеревался переговорить с руководством… насчёт Эммы. Улитка Старшая, ты же понимаешь, что мы не можем утаивать… особенности твоей магии. В столь людном месте это может быть опасно для окружающих. Этих самых окружающих надо предупредить, чтобы они были начеку. При должной степени предосторожности, думается мне, серьёзных проблем можно избежать. Если же кто-то всё-таки пересечёт черту… что ж, здесь все взрослые люди, пусть пеняют на себя. Эти студиозусы собрались всерьёз изучать магию! А это большая ответственность. Так что пускай привыкают держать контроль над ситуацией.

Я кивнула, соглашаясь.

- Ваша светлость, - подкатился к нам усатый толстячок в своём забавном охристо-оранжевом сюртуке и лимонно-жёлтых клетчатых брюках. – Нет никакой необходимости что-то дополнительно объяснять. Поверьте, мы в курсе того, что мисс Эмма... особенная студентка. И руководство планирует на первом же собрании сокурсников объявить во всеуслышание о необходимых мерах предосторожности. Это избавит девушку в будущем от необходимости при каждой встрече в коридоре или аудиториях заново объяснять, что можно, а чего нельзя делать в её присутствии. Так что вы можете со спокойно душой доверить нам дочерей прямо сейчас! Я провожу обеих мисс. Скоро и впрямь начнётся собрание.

Ох. Что-то у меня внутри аж похолодело всё. Объявят! При всём собрании!! Выставят как зверушку в зоопарке, наверное, и всем расскажут…

Я увидела полный тревоги взгляд Джен, и он неожиданно меня отрезвил. Я расправила плечи. А пускай рассказывают! Хватит мне уже бояться всего на свете и прятаться по углам. Буду ходить свободно туда-сюда, и пусть лучше все вокруг думают, как меня обойти по дальней траектории. А я стану думать об учёбе.

Папа, кажется, каким-то шестым чувством уловил смену моего настроения.

- Ну что скажешь, Улитка Старшая? Сама поползёшь, провожать не надо?

- Сама, сама! – заверила я его.

- Там без тебя мама уже на стенку лезет наверняка! - встряла Дженни. - Возвращайся скорее, а не то они снова поспорят с бабушкой о чём-нибудь. У них теперь на два громоотвода меньше, так что надо спасать Жука!

Ухмыльнувшись, папа вскочил снова на спину Снежного.

- Ну как скажете! И последнее напутствие. Раз уж вы у меня теперь такие две взрослые барышни… Имейте в виду – любое приближение лиц противоположного пола к моим Улиткам на расстояние ближе трёх шагов допускается только с моего прямого письменного согласия! Вероятных кандидатов оповещайте, что согласие выдается по результатам собеседования, которое я буду проводить с применением всего арсенала… оружейной Замка.

- Ну па-ап!!

И под дружный возмущённый вопль наш очень заботливый и обладающий отменным чувством юмора… ну попросту ржущий над нами отец умчал-таки за горизонт. Хотя мы понимали, что в каждой шутке есть доля шутки.

- Не завидую я своему будущему жениху! – пропела Джен с мечтательной улыбкой. И я почувствовала, будто тень проплывающего облака легла на моё солнечно-счастливое настроение. А сердце ощутимо сбилось с ритма.

И уже далеко не так спокойно и безмятежно вступала я за ограду Академии, оставляя за спиной прежнюю жизнь под родительским крылом. Ветер, веющий по аллеям, оседал терпким вкусом свободы на губах.

Там, в конце этой длинной аллеи, уже виднелась группа людей, что толпились у входа. Доносился шум голосов, то и дело звенели переливы смеха.

Что ж – возможно, это будет не так и трудно! Всего лишь держаться позади и не попадать в толпу, приходить чуть позже остальных, а уходить чуть раньше, усаживаться с краю… особенно если учесть, что все будут в курсе, что Эмма Винтерстоун – та самая белая ворона, от которой надо держаться подальше…

- Эй! Погодите! Подождите меня, я тоже опаздываю!

Медленно, словно я на шарнирах и кто-то забыл меня смазать, оборачиваюсь через плечо.

Сквозь закрывающиеся уже ворота вбегает девушка примерно нашего возраста. У неё невероятно кудрявые чёрные волосы, завитые что называется «мелким бесом», очень пышные и небрежно сколотые у виска одной-единственной заколкой. Миндалевидные глаза такого ярко-зелёного кошачьего оттенка, какого я ещё в жизни ни у кого не видела. Высокие скулы, чуть крупноватый нос и яркие губы, которые на очень светлой коже выделяются спелыми вишнями. На шее – бархотка с крупным фиолетовым камнем, который покачивается в такт её движениям.

Девушка одета… в чёрный брючный костюм поверх сиреневой блузы. Брючный! Костюм! Девушка!

А ещё она бежит.

Сломя голову бежит по аллее, одновременно машет нам рукой.

Я открываю рот, чтобы крикнуть, предупредить… но не успеваю.

Незнакомка со всего разгону врезается в границу. Моя сила с упоением расправляет крылья за спиной. Вокруг меня, на расстоянии шага в мгновение ока появляется Сфера. Прозрачный магический лёд, чуть отсвечивающий синевой. Острые грани, твёрдость самого прочного камня, неподвижность горы.

- Ай!!

Девушка падает на землю от удара, приземляется прямо на пятую точку, с удивлением в широко распахнутых кошачьих глазах.

И ей ещё очень повезло! Она легко отделалась. Всего лишь тонкая струйка крови под носом от соприкосновения с твёрдой поверхностью – препятствием, которого не должно было быть в воздухе. И мимолётный укус боли.

Если бы она прикасалась к Сфере чуть дольше, боль была бы куда сильнее. Десять секунд – это уже ожог, который не проходит неделю. Мой бедовый отец когда-то проверил на себе.

Что будет, если прикасаться ещё дольше, мы, по счастью, не имели случая узнать.

Девушка таращится на меня во все глаза, мы на неё. И кажется – не у меня одной за пазухой сюрпризы.

Потому что её кровь – насыщенно фиолетового, почти пурпурного цвета.

Дженни ойкнула и бросилась помогать незнакомке. Та, кривя хорошенький рот, вцепилась в её руку и с трудом поднялась. Я отпрыгнула на пару шагов и стала рассыпаться в извинениях… а потом осеклась, увидев, какой странный взгляд бросила на меня эта девушка, поспешно отирающая фиолетовую кровь из-под носа.

И я даже затруднялась определить, что было в её многослойном взгляде. Злость на меня за то, что стала виновницей её падения? Подозрительность? Любопытство? Досада на то, что я заметила её странную кровь? Дженни-то, хлопоча в поисках носового платка, кажется, даже не обратила особого внимания. Девушка окинула меня с головы до ног острым взглядом, в котором было намешано вот это всё и ещё, возможно, щепотка сверху.

- Надо же… какие интересные у меня будут сокурсники. А я – Солейн! Приятно познакомиться, – проговорила она, раздвигая губы в улыбке, причем слова предназначались, кажется, лично мне. Но выражение глаз при этом совершенно не изменилось. Я решила довериться интуиции и в будущем быть с ней настороже.

- Девушки, девушки! Что-то случилось? – усатый тип в жёлтых штанах уже завершил, видимо, свои дела на воротах и с пыхтением нас догонял.

- Совершенно ничего! - Невинным тоном ответила ему Солейн. – Всё в абсолютнейшем порядке, мистер…

- Пим! К вашим услугам. Я – проректор по хозяйственной части этого чудесного учебного заведения. И раз уж всё в порядке, советую всем нам поторопиться – на площади уже показалась карета с королевским гербом. Я распорядился, вещи новоприбывших студенток отнесут в их комнаты.

- Девочки, вы не против моей компании? – обернулась Солейн к моей сестре.

- Что ты, конечно нет! – заверила её Джен, и та пошла рядом с ней.

Зря она сказала за нас обеих.

Когда мы миновали аллею и подошли, наконец, к стенам Академии пурпурной розы, стало понятно, по крайней мере, почему перед нею столпилось столько народу. Юноши и девушки примерно нашего возраста и чуть старше галдели, кто во что горазд, решая, что делать.

Высокие входные двери с эмблемой пурпурной розы на створках просто-напросто не открывались.

Медведеобразный юноша с коротким ёжиком чёрных волос под бурное одобрение присутствующих вцепился в ручку с большим кольцом и с упоением дёргал её на себя.

- Откроет нам кто-нибудь или нет?! – Вскричала рыженькая куколка в веснушках и тёмно-зелёном платье, кокетливо отороченном очень дорогим тембрилльским кружевом. – Я своими глазами видела, как туда вошёл кто-то из преподавателей перед самым нашим носом! Было открыто! Что за шутки!

- Это… наверное… какой-то тест… - пыхтел Медведь. – На магические способности!

На этих словах его руки превратились в самые настоящие медвежьи лапы, волосы на голове отросли подлиннее и закурчавились, коричневый сюртук разъехался по шву на плече, а голос постепенно спустился куда-то до утробного рыка.

Присутствующие на всякий случай отошли подальше. Дверь слегка потрескивала под напором, но не сдавалась.

- Отойди, мужлан! – надменно бросил мелодичный девичий голос. К двери подошла высокая, прямая как палка девушка в голубом, с длинными льняными волосами, заплетёнными в две пышные косы.

Она махнула рукой, и юношу… просто переместило в пространстве. Словно невидимый великан взял его за шкирку и оттащил.

Не слушая возмущенного ворчания Медведя, она встряхнула кистями, а потом сделала широкий взмах спереди назад.

Замок издевательски сверкнул фиолетово-лиловыми витражами, дверь не шелохнулась.

- Вы ничего не собираетесь предпринять? – для проформы поинтересовалась я у Пима, который просто стоял поодаль, посмеиваясь в усы.

- А это всё равно бесполезно! – невозмутимо ответил он. – Такое случается время от времени. Замок… любит пошкодничать. Пока не захочет, всё равно не откроет, хоть бригаду рабочих с тараном вызывай.

Ну, это уже ни в какие ворота! Эдак мы до утра на пороге проторчим, и никакой нам церемонии открытия.

- Так ничего не получится! Будьте любезны, отойдите подальше! – громко и твёрдо попросила я.

Блондинка возмущённо фыркнула, но послушалась.

- Что ты задумала? – прошептала Джен, бросив на меня косой взгляд.

- Ничего особенного! Помоги проход расчистить, - таким же загадочным шёпотом отозвалась я.

Сестра без лишних слов послушалась, и на пару с Солейн, которая уже знала, чем грозит моё приближение, принялась распихивать толпу в разные стороны. В конце концов, получился более-менее приличный коридор, и я подошла к зданию ближе.

Поднялась по высоким ступеням и вздохнула.

- Ну здравствуй! Я – Эмма Винтерстоун, счастлива с тобой познакомиться. Будь так любезен, впусти нас внутрь!

Присела в учтивом книксене и так замерла на пару мгновений.

Замок подумал чуток, а потом моргнул окнами. Ну то есть ставни в окнах первого этажа сами собой закрылись и снова открылись.

Высокие двери дрогнули и с протяжным скрипом широко распахнулись передо мной, приглашая войти.

- Ну вот – достаточно было немного вежливости! – пожала плечами я и вошла под своды Академии пурпурной розы, оставляя за плечами ошарашенный гул своих будущих сокурсников.

Ох уж эти своевольные Замки роз с их несносными характерами!

Внутри царил прохладный полумрак, лиловые стены гулкого просторного холла прятались в тенях и можно было рассмотреть лишь очертания картинных рам с какими-то тёмными пейзажами, изящных диванчиков и скульптур, прихотливо расставленных тут и там на круглых столиках. Не людей, вопреки светской моде, а животных. Там были целые скульптурные композиции, в которых звери казались не застывшими, а живыми, вот-вот готовыми продолжить движение, на котором замерли, чтобы позировать скульптору. Волки бегут за лосем. Два льва сражаются за львицу, встав на дыбы, и в воздухе застыла когтистая лапа, бьющая наотмашь. Белая медведица с двумя медвежатами на вздыбленной льдине. Я решила, что потом непременно рассмотрю их поближе.

Это место было не таким, как родительский Замок – светлый, понятный и знакомый до каждого мельчайшего листочка на узоре стен. Хотя и здесь розы были повсюду – и в пыльно-загадочном аромате, которым пропитан был воздух, и в завитушках на тёмной мебели, и в крупных деталях каменной мозаики на полу.

А еще лестниц парадных здесь было целых три – одна уходила вверх в самом конце холла, две другие плавно изгибались балюстрадой по правую и левую руку.

- И куда, интересно, теперь… - пробормотала я, делая шаг вперёд.

Роза под моими ногами призрачно засветилась сиреневым светом. Я сперва отдёрнула ногу от неожиданности, потом решилась и наступила. Следом зажглась вторая, а потом третья.

Так я и пошла вперёд по узору из цветов – а остальные юноши и девушки следовали за мной чуть в отдалении, тихо переговариваясь. Было такое чувство, что они решили оставить меня на растерзание Замку, если вдруг он снова начнёт выкидывать какие-нибудь фокусы.

Но всё вроде бы обошлось. Замок довёл меня до центральной лестницы, где на самом верху тускло засветились в полумраке ручки высокой лиловой двери. Две другие лестницы, судя по всему, вели в круглые высокие башни, что находились по краям фасада Замка пурпурной розы. Замок был довольно большим, но вытянутым вглубь парка – в столице Королевства было не так-то много места, чтобы Замкам разрастаться, как тебе вздумается.

За дверью оказался не бальный зал, как у нас дома, а просторное лекционное помещение. Кафедра на дальнем краю, возле неё длинный профессорский стол, за которым уже сидело несколько человек. Ряды скамей с деревянными столами для студентов – они повышались лесенкой до самого второго этажа, как в амфитеатре.

И большая часть мест уже была заполнена – там было человек сто, не меньше! Шум, какой издавал бы рой разбуженных ос, дверь просто отсекала магическим образом, не иначе. В противном случае я не представляю, как в холле могла бы сохраняться такая загадочная тишина. Никогда не видела столько людей сразу! В первое мгновение просто растерялась, и моя уверенность дала сбой. Выходило, что Замок не хотел пускать опоздавших. И вместе с теми, кто сейчас уже поднимается по лестнице за моей спиной… в Академии пурпурной розы будет учиться не менее ста пятидесяти человек! И как я это выдержу? Не переоценила ли я свои способности?

Чтобы спрятаться от подкатывающей паники, я сделала шаг назад, отступила от двери в сторону и тихо-тихо как мышка стала ждать у стеночки, сглатывая противный комок в горле и успокаивая дыхание, пока говорливый поток отстающих студентов вольётся в общую массу и рассядется по незанятым местам.

Дженни не сразу уловила мой хитрый финт. Она остановилась в дверях и тянула шею, высматривая меня, пока её кто-то не толкнул.

- Джен, я здесь! – тихо позвала её я.

Она встрепенулась и двинулась в мою сторону, глазами спрашивая, всё ли хорошо, что я распласталась в коридоре по стеночке. Я покачала головой.

- Всё отлично! Иди в зал. Я… в дверях постою, послушаю. Сама знаешь… мне в толпу лучше не ходить.

- Эй, Дженни, ты идёшь или нет?

Солейн подошла к моей сестре и встала близко. Так близко, как я не могла себе позволить. Что-то неприятно кольнуло в сердце, но я постаралась отогнать глупую ревность. Здесь будет много людей. Моя сестра больше не обязана ходить за мной, как привязанная.

- Иду… - слегка растерянно ответила Дженни.

Солейн подхватила её под руку и потащила в зал. А я отлепилась, наконец, от спасительной стены и встала незаметно в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. На меня никто не смотрел – все взгляды были устремлены на профессорские места, где наметилось оживление. Подошла ещё парочка мужчин и женщин в чёрных мантиях. Они здоровались друг с другом и перебрасывались шутками, очевидно были прекрасно знакомы.

А потом распахнулись незаметные двери за кафедрой, и показалось несколько стражников, которые встали по обе стороны с алебардами наперевес. Разговоры и смех мигом прекратились.

В зал плавной походкой вошла женщина, по которой никто бы не сказал, если бы не знал, что она и есть Королева Ледяных Островов. Видимо, её провели каким-то тайным ходом - только для особых гостей.

У Её Величества королевы Николь, супруги Хьюго XVIII Стратагенета, было широкое доброе лицо и мягкая улыбка. Светлые волосы, в которых сверкала бриллиантовая диадема, сверху уложены прихотливыми косами, внизу лёгкими волнами спускались на плечи. Тёмно-синее платье с горностаевой оторочкой ладно сидело на её пухленькой невысокой фигуре. Вообще, если бы не бриллианты с горностаями, при взгляде на эту женщину скорее можно было подумать, что она печёт пироги, а не правит государством.

Она встала за кафедрой, оглядела притихший зал и начала говорить низким, грудным, хорошо поставленным голосом.

- Дорогие друзья! Мы с Его величеством рады приветствовать вас всех в стенах Академии пурпурной розы. Надеемся, учёба здесь поможет развить ваши несомненные таланты во благо вас самих, ваших семей и Королевства. Мы также рады приветствовать студентов из Арвенора, которые будут учиться здесь по прямой договорённости между нашими государствами, и пусть это послужит укреплению дружеских связей и мира. К сожалению, Его величество не смог прибыть – срочные вести из Арвенора заставили его уделить время государственным делам и прямо сейчас ведутся важные переговоры между Королевствами. Но от его имени я хочу ещё раз поздравить вас с тем, что именно вы составите первый выпуск студентов Академии – и я не сомневаюсь, что имена многих из вас войдут в историю как имена выдающихся волшебников и волшебниц! Объявляю Академию пурпурной розы открытой!

Зал разразился аплодисментами, все вскочили, провожая Королеву, которая села на специально отведённое для неё место за длинным столом, на кресло с высокой спинкой, обитое пурпурным бархатом.

А я не могла не думать о том, что за срочные вести из Арвенора заставили Его величество пропустить открытие Академии в Замке пурпурной розы, который они лично с супругой растили из семечка лет пятнадцать, насколько я слышала – и что заставляло Её величество Николь на мгновение нахмуриться только что, прежде, чем она снова вспомнила о том, что должна улыбаться, как и положено королеве.

На кафедру меж тем выскочил худощавый мужчина средних лет с тонкими рыжими волосами, которые не скрывали обширных залысин. Он принялся горячо и восторженно говорить, оживлённо жестикулируя так, что рукава мантии то и дело сползали аж до рукавов его тонких рук.

- А сейчас мы приглашаем для приветственной речи нашу драгоценную Леди Ректор! Человека, которого все мы знаем и любим, который выучил и выпустил во взрослую жизнь за более чем полвека множество поколений учеников! Долгое время должность ректора Академии пурпурной розы оставалось вакантной – никто не хотел брать ответственность за такое сложное начинание. И вот в конце концов все согласились, что лучшей кандидатуры и не найти! И пусть наша дражайшая Джиневра Темплтон не эллери, но она за свою жизнь видела немало магов и волшебства, так что вы попадёте в самые надёжные, а главное добрые руки, какие только можно пожелать!

Я очень сильно удивилась. Мама рассказывала мне об этой женщине – она работала в Королевской школе Эбердин для детей и подростков, где учились в своё время мои родители и где обучали всяким обычным предметам вроде математики и географии. Ну, всему тому, что мы с Джен вынуждены были постигать дома по книгам под чутким папиным руководством. Значит, эту самую леди Темплтон уговорили теперь взяться за студентов постарше, да ещё и магов… Ну, по крайней мере, она не новичок в академическом деле. Хотя, позвольте… даже очень сильно не новичок! Если я правильно помню мамины рассказы, ей же сейчас должно быть…

Лет сто.

Дверь снова распахнулась… и через неё, цокая изящными копытами, прошла маленькая серебристая олениха с пурпурными рожками и пурпурными же пятнышками на светлой шкурке. Рядом с ней, цепляясь за длинную шерсть на боках, осторожно шла низенькая сухонькая старушка в сером платье с высоким воротом и ниткой крупного жемчуга на шее.

Прозрачно-голубые, живые и любопытные глаза оглядели аудиторию и задорно блеснули. После чего она неожиданно громко заявила:

- Приветственный ужин через пять минут!

А потом, перекрикивая одобрительный гул засуетившихся студиозусов, она довольно усмехнулась и продолжила.

- За эти пять минут, чтобы получить его, вы должны очень внимательно меня послушать.

Что ж, если на лекциях нас будут мотивировать подобным образом, на занятиях всегда будет такая же звенящая тишина.

- Среди вас есть арвенорцы и жители Королевства Ледяных Островов, эллери и обычные люди, отпрыски самых знатных и богатых дворянских семей и жители бедных деревень и городских трущоб, которых отбирали по конкурсу весь этот год. Так вот – я хочу, чтобы вы немедленно забыли об этом! С этого момента вы все – студенты Академии пурпурной розы. Мы с вами будем заниматься магией! Магией, дорогие мои. А это дело суеты и легкомыслия не любит! В вашей власти будет вершить великие дела. Вам будут подчиняться стихии и окружающее пространство, а кому-то – даже мысли и поступки других людей. Это величайшая ответственность! Прошу вас это осознать. А мы, преподаватели, поможем.

Было так тихо, что кажется, муха пролетит – услышим.

- Уже завтра начнутся отборочные испытания. Мы определим ваш магический потенциал и магические склонности для того, чтобы распределить по нескольким факультетам, которые созданы в Академии пурпурной розы. Вы – первый набор! Поэтому учиться будете в смешанных группах, где будут лица от восемнадцать до двадцати пяти лет. С годами и с каждым новым набором мы планируем ввести градацию по возрасту и по уровню магической силы между первым, вторым и последующими курсами, но вы сейчас обладаете уникальной возможностью учиться все вместе.

При мысли об отборочных испытаниях я почувствовала, как сердце моё, и без того взволнованно бьющееся, пустилось вскачь. Но оно принялось отстукивать совсем уж возмутительную барабанную дробь, когда Джиневра Теплтон добила всех следующим заявлением.

- А затем мы устроим Приветственный бал! После которого и начнутся занятия.

Кажется, кто-то из девчонок восторженно взвизгнул. Вот теперь тишину блюсти было делом поистине нереализуемым.

- Ну и последнее объявление на сегодня – и мы как раз уложимся в отведённые пять минут…

И вот тут-то меня кольнуло нехорошее предчувствие.

- С вами вместе будет учиться дочь одной очень талантливой пары, которая несомненно достойно продолжит дело моих лучших учеников. Но вот беда – у её магии есть один неприятный побочный эффект. К девушке нельзя подходить ближе, чем на метр – иначе активируются защитные чары, образуя вокруг неё ледяной барьер. Который к тому же причиняет сильную боль, если к нему прикоснуться! Имейте это в виду, когда будете сталкиваться с милой Эммой Винтерстоун в коридорах и на занятиях. Вон она, стоит скромно в дверях! Молодые люди, к вам отдельная просьба – вы же не допустите, чтобы такая красавица и умница грустила в одиночестве? Возможно, кому-то из вас удастся снять заклятие, вы же здесь почти все – волшебники, а у каждого эллери своя, уникальная магия! Так что надеюсь на вашу смелость – и хорошо вам потанцевать на Приветственном балу!

И посмеиваясь, старая сводница спустилась с кафедры.

О нет.

Нет-нет-нет-нет, только не это!! Она же не могла сказать то, что я только что услышала? Это же какой-то обман слуха, да?!

Дженни, сидевшая с краю недалеко от меня, повернулась ко мне всем корпусом и прижала ладони к раскрасневшимся щекам.

- Эм, это же гениально! Мы же не пробовали только такой способ! Может, в этом всё и дело? Что ты никогда как следует не влюблялась?

В тишине её страшный шёпот был слышен, кажется, до самых дальних рядов зала.

Покраснев до корней волос, под обстрелом десятков пар любопытных глаз я попятилась и как пробка из бутылки вылетела в коридор, оглушительно хлопнув дверью с перепугу.

Глава 9

В коридоре я растерянно остановилась и посмотрела по сторонам. Куда теперь, раз уж провалиться сквозь землю, чего мне хотелось сейчас больше всего, вряд ли получится?

Но какова старушка, а?! Изображала белого и пушистого одуванчика, а потом неожиданно ударила исподтишка! Подставила меня в качестве приза… награды за старание самому умелому и сильному магу! Как будто она не знает, что чувства – это не то, что возникает по приказу.

Тем более, я давно уже решила, глядя на легкомысленную Джен, которая влюблялась уже раз двадцать, наверное, и хорошо ещё что только платонически, - свои чувства я запру под самый надёжный замок. Никаких влюблённостей! В моём случае это неизбежно обернётся разочарованием и разбитым сердцем. А только их мне и не хватало для полного счастья.

Я побрела куда глаза глядят по гулким коридорам. Скоро через эти двери из лекционного зала повалит на ужин весёлая шумная толпа, а я не хочу с ними встречаться.

Неожиданно вопрос о том, что делать дальше и куда идти, решился сам собой.

В самом конце коридора, что огибал прямоугольником очертания лекционного зала, показалось несколько человек. Королевская стража – и Её королевское величество собственной королевской персоной. И теперь она не казалась больше такой улыбчивой и излучающей уверенность – плечи поникли, голова опущена… она шла очень быстро, как будто выполнила неприятную обязанность и теперь хочет поскорее уйти.

Я себе никогда не прощу, если потрачу зря такой шанс удовлетворить своё любопытство.

- Ваше величество! Ваше величество, постойте…

Стража остановилась перед королевой, храбро встречая грудью бегущую со всех ног к королеве хрупкую невысокую девушку. Ну да, работа такая, понимаю! Спасать монарших особ от ужасных угроз. Спасибо, алебарды остриями не выставили.

Королева Николь очнулась от глубокой задумчивости, мягко улыбнулась, увидев меня, и жестом дала отбой страже. А потом и вовсе отправила прочь, и они замерли на отдалении, шагах в десяти от нас, беспокойно поглядывая в нашу сторону. Ага, если девушка окажется какой-нибудь заговорщицей и нападёт на их подопечную с мечом наперевес, вытащенным откуда-нибудь из-под юбок, король с них голову снимет.

Я остановилась, не добегая, и присела в глубоком почтительном книксене.

- Ваше величество, простите пожалуйста мою дерзость! Не уделите мне минуту своего драгоценного времени?

- Встань, дитя моё! Я хорошо знаю твоих родителей и питаю к ним самые нежные дружеские чувства. Драгоценнейшие воспоминания моей юности связаны с Замком ледяной розы. Ты очень похожа на них! Эмма или Джен?

- Эмма, - улыбнулась я, выпрямляясь. – Я только хотела… не сердитесь пожалуйста, но я хотела у вас узнать – что случилось в Арвеноре? Из-за чего Его величество не смог присутствовать на открытии Академии. Дело в том, что там живут наши друзья, и я волнуюсь…

На лицо королевы легла тень.

- Мы не хотели пустых слухов и паники. Надеемся, что Королевства Ледяных Островов эта напасть не коснётся. И всё же… то, что я скажу, будет нашим большим секретом, согласна? Можешь поведать об этом только родителям и сестре.

Я заверила Её величество, что от меня слова лишнего никто не услышит. Николь кивнула.

- Видишь ли, на юге Арвенора сегодня проснулся вулкан.

- Как?! Настоящий?!

Прежде я только читала о вулканах в книгах, и мне было крайне трудно представить, как это… вулканы казались мне чем-то не совсем реальным, как феечки и розовые единороги.

- Увы. Самый настоящий и очень опасный. Жителей ближайших деревень едва успели эвакуировать. А весь ужас в том, что начали куриться вершины ещё трёх – и один из них в непосредственной близости от крупного города на западе страны. Природу лихорадит – и мы никак не можем найти причину. Слишком много всего одновременно, даже старики не помнят на своём веку подобного разгула всех стихий разом! Подозреваем, что дело в магии… Но дальше мы вступаем на почву очень зыбких догадок и предположений, которые уж точно не для посторонних ушей, дитя. Могу только сказать, что Их королевские величества обсуждают сейчас возможность отправки исследовательских групп в разные части Королевства Ледяных Островов, чтобы проверить, не собираются ли проснуться и какие-то из наших гор. Мы делаем всё, чтобы обеспечить безопасность обоих Королевств и помочь семьям, которые уже пострадали в Арвеноре. По счастью, никого из родных ребят, которые приехали учиться в Академию пурпурной розы оттуда, эта беда не коснулась, так что мы решили пока молчать. И от тебя жду того же.

- Разумеется… спасибо за доверие…

Я слушала её растерянно и не верила ушам. Было такое чувство, словно что-то плохое, грозное надвигается на мой маленький мир и хочет наступить на него, раздавить хрупкий безмятежный уют. Неужели так получится, что проклятый панцирь окажется самой крохотной и незначительной проблемой в моей жизни?

Тряхнув головой, я отогнала тревожные мысли. Николь смотрела на меня с пониманием. Она казалась такой доброй, такой милой… но чуточку печальной. И эта грусть в крохотных морщинках в уголках глаз – она ведь не была связана с новостями из Арвенора. О нет! Что-то застарелое, что-то…

- Но я вижу, что ты хочешь задать мне ещё вопрос, дитя. Смелее, задавай! Меня уже ждут. К сожалению, короли и королевы менее свободны в распоряжении своим временем, чем их подданные.

Я неожиданно смутилась.

- Боюсь рассердить вас своим вопросом, Ваше величество… Он… не совсем скромный.

Королева рассмеялась.

- Мне уже целую вечность не задавали нескромных вопросов!

Тогда я решилась.

- Почему вы отдали Замок пурпурной розы? Почему не стали жить здесь сами, а подарили Академии?

Смех королевы неожиданно иссяк – словно вода, что впитывается в растрескавшуюся почву пустыни.

- Ты действительно дочь своих родителей, Эмма. Зришь в корень. Умудрилась попасть своим вопросом в самое больное место… но я не сержусь! – поспешно добавила она, видимо уловив, что я перепугалась и готова дать дёру от королевы, пока моя нескромность не перешла границы всякого приличия.

Она вздохнула, а потом вскинула голову и посмотрела на стены Замка. Только сейчас я обратила внимание, что она не смотрит по сторонам, когда идёт по нему – хотя всякий на её месте любовался бы его красотой, к которой вряд ли можно привыкнуть. Она протянула руку, чтобы коснуться резной лиловой розы в обрамлении сиренево-фиолетового венка из листьев… но не коснулась. Тот мигнул и стал стремительно бледнеть, превратился в печально-серый, бесцветный.

- Понимаешь, Эмма… у меня в жизни было всё, как в сказке. Любовь, которая вспыхнула внезапно, будто лесной пожар, и по какому-то подарку небес оказалась взаимной… чудесный муж… корона, которой я никогда не желала, но которая досталась именно мне… волшебный Замок роз, что тоже был подарком… твоя мама подарила нам с Хьюго семечко Замка пурпурной розы, ты знала?

- Нет… - прошептала я ошарашенно. – Они почему-то не любят рассказывать нам с Джен о прошлом.

- Наверное, хотят, чтобы вы прожили нормальную, обычную жизнь безо всяких магических опасностей и потрясений. Да, именно Кэти подарила нам семечко… Она нашла его на пепелище. Там, где рассыпался в прах предыдущий Замок пурпурной розы. Нашла – и на забрала себе, а подарила. И мы растили его – долго, бережно… и всё удивлялись, почему это происходит так сложно. Ведь Замок янтарной розы твоей тёти вырос буквально в мгновение ока! Не сразу я поняла, в чём причина. Нашей семье… просто не хватало энергии, способной напитать семечко. Энергии жизни. Той самой, что, объединившись, рождает новую жизнь.

Она посмотрела на меня долгим взглядом из-под длинных ресниц, а потом печально улыбнулась.

- Я так и не смогла подарить своему королю наследников. И очень скоро… очень скоро наступит момент, когда моё тело начнёт постепенно увядать, как роза, и всякая надежда, даже последний её огонёк будет утеряна. Поэтому… поэтому я не захотела жить в этом Замке, который мы, наконец-то вырастили. Если я не смогу передать его своим собственным детям… то отдам лучше чужим. Так что… берегите его, Эмма! Он добрый и отчаянно нуждается в вашей юной светлой энергии и вашем смехе. В том, что мы хотели, но не смогли ему дать.

Так и не коснувшись Замка, королева отвернулась и быстро поспешила прочь по коридору, пряча навернувшиеся на глаза слёзы. А я осталась стоять одна, глядя ей вслед в бессильном сочувствии.

- Эм! Вот ты где! Я тебя обыскалась. Идёшь на ужин?

Я покачала головой, оборачиваясь на сестру, что неслась ко мне со всех ног с противоположной стороны.

- Не хочу. Мне бы прилечь… устала ужасно. Случайно не знаешь, где?..

- Случайно знаю! – просияла Джен. – Пойдём, провожу! Старая Леди Ректор сказала, северная башня предназначена для спален юношей, а южная – девушек. Добавила, что по вечерам башни запирают из соображений… благопристойности. Мол, хотя обучение и совместное, приличия необходимо соблюдать, и в Академии за этим будут строго следить.

Я фыркнула.

- Она бы вспомнила об этом, когда затеяла сводничать.

Джен бросила на меня загадочный взгляд.

- А по-моему, это великолепная идея…

- Дженни! – ахнула я, но она сделала невинный вид и поспешила вперёд, туда, где прихотливо изогнутая лестница вела наверх, в южную башню.

Комната была замечательной. Белое, сиреневое и лиловое – удивительно нежные и мягкие цвета. Лёгкая и удобная мебель, две неширокие кровати, разделенные письменным столом, над которым – узкое стрельчатое окно с витражом. Два шкафа, книжные полки, туалетный столик – всё, как мы привыкли дома. Крохотная ванная комната, в которой Замок магическим образом подавал и нагревал воду, была тоже рядом, у каждой пары учениц своя.

Джен я отпустила на ужин – вот уж у кого здоровый аппетит, ничем не испортишь! А сама рухнула без сил прямо в платье поверх стёганого сиреневого покрывала. В ушах шумело, как море в раковине, от множества услышанных сегодня речей, в голове гудело от мыслей.

Больше всего думалось о бедняжке королеве. Но ещё эта странная Солейн, и проблемы в Арвеноре, и проснувшийся вулкан, и старая сводница леди Джиневра Теплтон, которая у меня теперь вместо ректора… Именно в честь неё родители назвали Дженни. Как она умудрилась дожить до таких преклонных лет, да ещё и не растерять вкуса к сводничеству? Олениху, за которую цеплялась старушка, ведь очевидно, ей уже было непросто ходить без опоры, я, кстати, тоже знала. Одного из двух оленят от нашего Снежного и его подруги Вьюги родители подарили именно своей старой учительнице и наставнице. Было приятно видеть, что кроха выросла в такую очаровательную олениху. Но почему у неё рога и пятна пурпурные? Это как-то связано с Академией?

У каждого Замка роз есть свой магический дух-хранитель. У Замка тёти Эмбер – янтарный лис. У моих родителей – снежные олени. Может ли быть так, что оленёнок леди Темплтон стал хранителем Замка пурпурной розы?

И тут, словно в ответ на мои мысли, в коридоре за стеной раздалось какое-то шубуршание. Совершенно не похожее на звуки, которые издаёт человек.

Я села рывком на кровати и посмотрела на дверь. Кажется, помимо разумной осторожности моего папочки, по наследству мне досталась ещё изрядная доля мамочкиного неуёмного любопытства. Сколько себя помню, они боролись во мне с переменным успехом – и в последнее время, на мою беду, верх всё чаще одерживало второе.

В конце концов, я решилась на компромисс.

Открою дверь, выгляну в коридор, посмотрю, что там такое шуршит – а выходить не буду. И волки целы, и овцы сыты… ну то есть наоборот.

Так и сделала. Подкралась на цыпочках к двери, чтобы не спугнуть шебуршащее существо, и тихонько приоткрыла дверь.

В коридоре, который плавно понижался и спускался по дуге, обвивая башню изнутри, никого не было. В него выходило множество дверей, но их новые жильцы ещё не вернулись с приветственного ужина. С улицы башня не показалась мне такой уж широкой, а потому складывалось впечатление, что здесь замешана какая-то хитрая пространственная магия.

За окном уже темнело, мягкие тени ложились на сиреневый камень крупных прямоугольных глыб, из которых был сложен Замок. На ощупь он оказался слегка шершавым – и это было очень приятно. В моей палитре ощущений не хватало очень важных красок, мне недоступны были многие прикосновения, которые для человека кажутся обыденными и которых даже не замечаешь… поэтому я как могла компенсировала их за счёт неодушевлённых предметов. Они… словно разговаривали со мной наощупь.

Цветы беседовали нежно и певуче, камень – весомо и важно, с осознанием своей значимости, голос металла был строгим и резким, его слушать долго не хотелось, но самое приятное было – разговаривать так с животными. Мне казалось, что их тёплое, дышащее, уютное касание ближе всего к тому, что чувствуешь, если дотронуться до человека.

Поэтому я никогда не упускала случая «пообщаться» со всяческим зверьём – а судя по звукам, которые теперь, с открытой дверью, слышны были ещё лучше – там именно зверь. Ну, или зверёк. Собственно, даже крысе я была бы рада – но всё же хотелось бы, чтобы это была не она.

Шурх-шурх-шурх…

Звук переместился на стену, а потом на потолок.

Стоп. Куда?!

Я задрала голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Ой.

Никогда в жизни не видела ничего милее. Как бы это чудо приманить?

Я всё-таки сделала несколько осторожных шагов в коридор, поджимая босые ноги на прохладном полу. В отличие от Замка ледяной розы, этот не утруждал себя тем, чтобы греть ноги своим обитателям.

- Кис-кис! Нет… цып-цып!... тоже не то… понятия не имею, как подзывают таких, как ты! Но не хочешь ли познакомиться?

Сиреневый комок меха ловко спрыгнул с потолка прямо мне под ноги, и уставился чёрными бусинами глаз, задрав голову. Я наконец-то смогла его как следует рассмотреть.

Больше всего он напоминал зверя, которого я знала лишь по картинкам в книгах – пустынного тушканчика. Только этот был большой, мне по колено. Крупные круглые уши, вытянутая мордочка, короткие передние и длинные, по-заячьи, задние лапы, на которых он уверенно прыгал – и судя по всему, с одинаковой ловкостью по стенам и по потолку. И восхитительный, прямо-таки невероятно притягательный длиннющий хвост с чёрной кисточкой, который ужасно хотелось потискать!

Зверёк испускал призрачное сиреневое свечение, а ещё, кажется, совершенно меня не боялся и внимательно разглядывал, сложив на груди лапки, шевеля носом и наклоняя ушастую голову то в одну, то в другую сторону.

Не боялся – но и в руки не давался тоже. Когда я попыталась приблизиться, чтобы погладить, с нахальным видом увернулся, что-то возмущённо прострекотав, а потом пропрыгал мимо меня… прямо в мою комнату.

Я послушно потащилась следом. И что ему здесь надо, спрашивается? Неужели в собственном Замке не видел каких-то там комнат? Ничего интересного я ещё не успела оставить – даже вещи пока не разобраны, а наш с Дженни один на двоих, как теперь выясняется, чемодан просто запихан к ней под кровать до лучших времён.

Тушкан провихлял парочкой прыжков туда-сюда по серо-лиловому ковру, а потом направился прямой наводкой к чемодану. Сунул усатую моську под кровать и принюхался, возбуждённо попискивая. Пирожки он там засёк, что ли? Так вроде бы съели всё по дороге на нервной почве, разве что крошки остались…

Я уселась на колени, послушно вытащила чемодан на середину комнаты. Зверёк принялся тыкать чёрным носом в застёжки. И так увлечённо это делал, что почти пропустил момент, когда моя рука подкралась, чтобы погладить юркую пушистую спину. Но только почти! В последний момент снова увернулся, зараза упрямая.

Но ведь не в правилах Винтерстоунов сдаваться! И я заготовила приманку посерьёзней, медленно и осторожно расстёгивая чемодан, пока Тушкан, как я решила его звать, чуть ли не повизгивал от нетерпения. Я была в шаге от того, чтобы повизгивать от нетерпения тоже, потому что пушистая прелесть была совсем близко и даже забыла отпрыгнуть, пока я очень медленно и очень осторожно настигала добычу.

Наконец, крышка была откинута, я рывком бросилась вперёд, схватила Тушкана в свои нетерпеливые объятия и прижала к груди, млея от шёлковистой лягяющейся меховой грелки в своих руках… и мы оба уставились на зеркало, которое лежало поверх одежды.

А я и забыла о нём, оглушённая количеством новых впечатлений.

Тушкан нетерпеливо завозился, а потом извернулся так, что кисточка хвоста щекотнула меня по лицу. Спрыгнул из моих рук прямо на ворох одежды, запакованной Дженни, мягко говоря, кое-как, потоптался на нём, а потом склонился к зеркалу и ткнулся в него носом.

- Не трогай, глупый! Оно… странное. Странно себя ведёт. Разве что ты хочешь погадать на розовую тушканиху из другого мира…

Металл дрогнул. По стеклу пошла рябь. Пахнуло жаром – в глубине чернеющей поверхности разгоралась знакомая цепочка огней в чашах посреди тёмного зала. И вместе с ней ещё более жаркий, неутолимый и пугающий огонь разгорался у меня в груди – огонь предвкушения и нетерпения. Я поняла, что до безумия хочу увидеть снова…

- Дженни, ты не против, если я зайду? Интересно посмотреть, как вы тут устроились.

Мелодичный голос Солейн разорвал чары, и зеркало в мгновение ока снова потускнело и застыло.

- Нет, конечно, Сол! Проходи!

И оказывается, я забыла закрыть дверь. Потому что, когда мы с Тушканом одновременно, как по команде, поднимаем головы и поворачиваемся, на пороге стоит моя сестра с раскрытым ртом, а рядом наша, судя по всему, новая лучшая подружка. И её зелёные кошачьи глаза горят не восторгом, как у Дженни – а желанием обладать.

Глава 10

И я не успела понять, относится ли это желание к зверьку или зеркалу – хотя и тот, и другой вариант мне определенно не нравились – потому что чемодан я тут же захлопнула, а Тушкан с недовольным писком запрыгнул на стол, с него на стену, а оттуда – на потолок. Резво прошлёпал над нашими головами к выходу и в пару прыжков скрылся в своём любимом коридоре, заставив всех присутствующих головы вывернуть. Ну вот! Спугнули мне мою меховую прелесть.

- Эм, что это было? – поинтересовалась сестра ошарашенно.

Я пожала плечами и встала, наконец-то, с пола.

- Всего-навсего местный зверь-хранитель. Очень любопытное и непоседливое создание. К себе никого не подпускает.

- Никого, кроме тебя, судя по всему, - улыбнулась Солейн, а мне по-прежнему чудилось в её выражении лица что-то хищное.

- Попробуй как-нибудь, может и у тебя получится, - равнодушно бросила я и невозмутимо уселась обратно на свою кровать, принялась массировать икры, которые затекли от сидения на полу. Вежливость не позволяла мне в открытую попросить новую знакомую уйти и дать отдохнуть. Быть может, поймёт намёк?

Намёк Солейн не поняла. Ну, или сделала вид, что не поняла.

И ещё битый час мне пришлось выслушивать, как они с Джен щебечут, сидя на её кровати, обмениваясь впечатлениями о первом дне. Я в разговоре участия почти не принимала, только усиленно давила поднимающееся раздражение. И вовсе мне не кажется, что меня оставили одну! И что Джен променяла меня на новую подружку. Просто я слишком привыкла к тому, что сестра принадлежит мне одной, вот и выискиваю в Солейн недостатки. Принимаю дружелюбие за бесцеремонность, а открытость и непосредственность – за бестактность. Она же не виновата, что у меня не хватает духу сказать, что я устала и хочу тишины – просто из боязни показаться невоспитанной букой.

Ну а взгляд Солейн… сказать по правде, мало нашлось бы девчонок, которым не хотелось бы обладать таким необычным зеркалом или таким чудесным питомцем. Да к тому же там, откуда она приехала на учёбу, могут быть другие правила этикета, которые не предполагают, что хозяева комнаты могут уже захотеть и на боковую… в десятом-то часу вечера. Хм.

- Откуда ты, кстати, а – Солейн? – не удержалась я, наконец, от вопроса.

Девушка перекинула на одно плечо облако чёрных кудрей и небрежно бросила:

- Один очень отдалённый угол Арвенора. Тебе это название ни о чём не скажет.

И продолжила обсуждать с Джен преимущества мужских брюк перед женским платьем ещё с полчаса – пока головная боль медленно, но верно ввинчивалась мне в виски.

Наконец, совесть проснулась у моей сестры. Она вспомнила всё-таки, что завтра утром начнутся испытания магических способностей и тестирование перед распределением на факультеты.

- Как же здорово учиться! – сонно проговорила она, растягиваясь на постели, пока я гасила свет. – Дня не прошло, а у нас уже появилась подруга.

- Джен… я бы на твоём месте не спешила ей доверять, - осторожно начала я.

Сестра приподнялась на локте в полутьме.

- Не будь такой подозрительной, Эм! Тебе нужно научиться открываться людям. Может, тогда и панцирь будет проще снять.

Я насупилась и ничего не ответила. В такие моменты я забывала, что мы с сестрой близнецы – мы как будто говорили на разных языках и я знала, что продолжать бесполезно. Она меня не услышит.

- Вот увидишь, завтра будет чудесный день! У нас появится много новых друзей, - пробормотала она, снова откидываясь на постели и зарываясь поглубже в одеяло.

- Можешь себя не уговаривать. Я знаю, ты дико волнуешься, что у тебя ничего не получится и тебя не возьмут ни на какой факультет. Ты и Солейн оставила в комнате, чтобы она своей болтовнёй не давала тебе думать и изводиться волнением. Так вот перестань! Всё будет хорошо.

Сестра помолчала немного.

- Мне бы твою уверенность, Эм…

Сестра засыпала, я тоже постепенно погружалась в беспокойный сон, чувствуя, как круговерть мыслей и впечатлений постепенно успокаивается и потревоженным илом опускается на дно моего усталого сознания…

И только одна мысль осталась на поверхности, кристально ясная и невыносимо приставучая.

Если бы никто не помешал, я бы не удержалась и снова посмотрела в зеркало. Но мне ни в коем случае нельзя этого делать.

В этой части Академии пурпурной розы всё настраивало на рабочий лад и сияло деловитой свежестью – светло-лиловые стены, бликующий камень полированных полов, витражи, сквозь которые проникали лучи утреннего солнца.

В просторный коридор с рядами стульев и декоративными деревьями в кадках выходило несколько одинаковых дверей. На каждой из них была круглая эмблема. Нитка с иголкой, капля воды, пустой круг, стилизованная буква «М», звериная лапа.

Утром на небольшом собрании Леди Ректор поведала, что всего факультетов пока создано пять. Возможно, когда-нибудь число увеличится. Но обучение магии – эксперимент, аналогов которому еще не бывало в истории Королевства Ледяных Островов, поэтому ни учебников, ни учебных программ, ни профессоров с многолетней практикой, разумеется, пока нет. Поэтому основатели и патроны Академии пурпурной розы пригласили в качестве преподавателей самых опытных, умелых и знающих эллери, каких только смогли найти по обеим сторонам океана. Они и будут передавать свои знания и опыт новому поколению волшебников, попутно совершенствуя методику обучения.

По сути, нам предлагалось выступить в качестве подопытных кроликов, прочитала я между строк – но остальные, кажется, лучились энтузиазмом, и я промолчала.

Итак, пять факультетов. Деканы этих самых факультетов сидят сейчас за вон теми высокими дверями и ждут первых добровольцев. Помимо магических занятий, нас ждут и самые обычные занятия по немагическим предметам, ибо руководство непреклонно в том, что настоящий волшебник должен быть образованным и разносторонним… но истинное призвание мы обретём именно на своём факультете. Поэтому распределение – дело волнительное. Не все из нас хорошо понимают, какими силами владеют. А некоторые не владеют ещё никакими, но очень надеются развить хоть самую малость.

- Я первая! – решилась, наконец, блондинка с льняными косами. Та самая, что умела перемещать предметы... ну и отдельно взятых парней в пространстве. – Понять бы ещё, куда идти. Нам же ничего не сказали. Вот это вот «М», например – может, там туалет мужской? А капля воды… ванная комната?

Пожалуй, мне импонировала её прямота. Хотя сама бы я вряд ли так решилась себя вести. Зато рыженькая в зелёном платье явно была возмущена. Проронив надменно что-то вроде - «эти деревенщины никогда не научатся себя вести. И нам с ними прикажете рядом учиться? Вдруг дурные манеры заразительны?» - она прошествовала вперёд и толкнула дверь с буквой «М» прямо перед носом колебавшейся блондинки. Та фыркнула и двинулась к соседней, с каплей воды.

Все затаили дыхание. Через пять минут обе вылетели оттуда с разочарованием на лицах. Явно мимо – это не их факультеты.

- Меняемся? – буркнула та, что с косами.

- Меняемся! – нехотя ответила та, что с рыжими кудрями, скривив веснушчатый носик.

Судя по сияющим лицам обеих ровно через минуту, на этот раз обе попали точно в цель.

- Что там было? – подлетела Джен к блондинке и кивнула на дверь с буквой.

- Факультет Метаморфоз, - довольно пояснила та. – Препод очень доброжелательный, попробуй, не бойся! Меня, кстати, Мэри-Энн зовут.

Дженни знакомилась, расспрашивала каждого следующего храбреца, что там было да как, и всё не решалась войти. Я тоже стояла в стороне, но по другой причине – хотела дождаться, пока схлынет толпа. Потому что народ, воодушевлённый тем, что всё не так страшно, валом повалил, чуть не снося двери.

Минута проходила за минутой, час утекал за часом, в коридоре оставалось всё меньше народу – те, кто удачно распределился, уходили обмениваться впечатлениями в обеденный зал или во внутренний дворик с фонтаном и скамейками.

Некоторым не везло – ни за одной из дверей им не улыбалась удача, и они отправлялись понурые заедать горе. Таких не отчисляли, просто для них, как и было обещано, существовал отдельный Безмагический факультет. И хотя нам все уши прожужжали, что все студенты равны и попасть на этот факультет – вовсе не позорно, его студентов всё равно негласно считали неудачниками. Дженни дёргалась каждый раз, как кто-то отправлялся туда, и я видела по её лицу, что она уже смирилась – дорога ей туда же. Впрочем, что станут делать со мной, я тоже ещё даже не представляла, поэтому волновалась за компанию не на шутку.

И в конце концов так получилось, что мы с сестрой остались единственными непроверенными. Тянуть дальше было нельзя.

- Ну что, куда сначала? – кисло спросила Джен, когда стало очевидно, что дальнейшее промедление чревато риском того, что преподаватели просто-напросто уйдут, и тогда проблема выбора отпадёт сама собой.

- Давай я на Бытовую магию попробую, а ты иди к Стихийщикам, - предложила я, кивнув на первые попавшиеся двери.

Я вошла за дверь с эмблемой нитки и иголки.

В небольшом кабинете одуряюще пахло духами и пудрой. При виде меня миниатюрная брюнетка с гладкими чёрными волосами до плеч и родинкой над верхней губой прекратила обмахиваться стопкой бумаг и лукаво-ободряюще мне улыбнулась.

- О, неужели пожаловала самая загадочная студентка этого курса? Проходите, юная леди. Вы заставили себя ждать!

Чёрная мантия была у неё какой-то странной – как будто меньше чем надо на пару размеров. Во всяком случае, я не уверена, что мантиям положено так облегать фигуру… и иметь вырез. Странная какая-то преподавательница. В жизни бы не подумала, что она декан факультета – скорее бы решила, что актриса, певица… на худой конец, модистка.

«Лизетт Монтерье» - гласила табличка, установленная на столе.

Я послушно уселась напротив на удобный стул.

Изящная рука с длинными ярко-красными ноготками подвинула мне два лоскута ткани – оранжевый и зелёный. Бр-р…

- Почему ты кривишься?

- Не нравится сочетание цветов.

- Так попробуй перекрасить! Подумай о цветах, которые тебе по вкусу.

Я задумалась. Хотела сделать белый и синий… но перед глазами мелькнули чёрный… и огненно-красный.

Нет, так дело не пойдёт!

Я тряхнула головой и сосредоточилась. Ничего не изменилось.

Мы попробовали ещё – но ни вдевать магическим образом иголку в нитку, ни соединять разбитую чашку, ни уничтожать мусор силой мысли у меня тоже не вышло. Пришлось констатировать, что бытовая магия – не про меня. Лизетт с сожалением попрощалась и заверила, что мы ещё увидимся – ни одна школа магии не отделена от другой непроницаемой стеной, многие принципы обращения с невидимой силой общие, поэтому преподаватели будут вести практические занятия на разных факультетах и попытаются добиться от нас большей виртуозности во владении своими способностями.

За следующей дверью, той самой, где была буква «М», оказался, разумеется, вовсе не туалет. Высокий тощий рыжеволосый мужчина средних лет в этом кабинете превращался в кота и всячески пытался меня убедить, что Факультет Метаморфоз – самый лучший факультет во всей Академии, и мне нужно непременно поступать на него. Я видела, как именно из-за этой двери выходил счастливым тот парень-медведь, но сама не горела желанием научиться превращаться в какую-нибудь неведомую зверушку. Мне бы в себе как человеке разобраться для начала. Так что перед мистером Тонком пришлось извиниться и отправиться пытать счастья дальше - тем более, что у меня и правда ничего не получилось с метаморфозами.

Судя по тому, что Джен в коридоре не было, мы с ней всё время умудрялись выбирать разные двери, не пересекаясь.

За пустым кругом в качестве эмблемы обнаружился Факультет Менталистики. Но ни с чтением мыслей, ни с улавливанием чужих эмоций у меня тоже ничего не вышло – ни малейших зачатков. Ещё бы, с таким-то панцирем!

Четвёртая дверь, с каплей воды, оказалась тоже никакой не ванной, а кабинетом декана Факультета Стихийной магии. Туда я входила с особым трепетом – нервозность усиливалась по мере того, как непроверенных дверей оставалось всё меньше.

Полненькая пожилая дама в толстых очках встретила меня усталым вздохом и движением руки создала ветер, который захлопнул дверь за моей спиной. Мадам Петтифи, как гласила табличка, подвинула ко мне поближе тем же самым фокусом стакан воды.

- Попробуйте воздействовать. Вскипятить, испарить, заморозить – что угодно.

Я пыхтела, старалась, вовсю представляла, как вода превращается в кубики льда – ничего не выходило. Упрямая жидкость просто-напросто не реагировала на моё присутствие. То же самое было и с огоньком свечи, и с камушком, и с ветром.

- Достаточно, - проворчала Петтифи после не помню уже какой по счёту попытки сделать хоть что-то, и участливо посмотрела на меня. Скорее всего, вид у меня был совсем убитый, потому что она решила подбодрить. – Не переживайте, милочка! Не у всех получается с первого раза. Побудете немного на Безмагическом факультете, а потом, может, переведётесь. Иногда требуется время, чтобы подружиться с ветром или льдом…

- Боюсь, я никогда не смогу подружиться со льдом, - удручённо ответила я, поднимаясь с места. – Эта гадость портит мне жизнь, сколько себя помню.

В маленьких глазках Петтифи за толстыми стёклами очков зажегся огонёк любопытства.

- Ах да, я помню, леди Темплтон упоминала на собрании о каком-то барьере вокруг вас… Значит, лёд, говорите? А ну-ка, продемонстрируйте!

И она встала из-за стола, а потом, не слушая моих испуганных предупреждений, начала приближаться. Лучащийся энтузиазмом мячик на ножках докатился до меня, Петтифи протянула руку, и барьер немедленно вспыхнул синими ледяными бликами, окутал непроницаемым барьером, через который очертания окружающего пространства казались смазанными, нечёткими.

- Ау! И правда, жжётся… - женщина отдёрнула руку и посмотрела на меня с восторгом, который совершенно не вязался с ситуацией. – А знаете, что? Пожалуй, я могу засчитать это за… хм… зачатки владения стихийной магией.

- Что?!

- Это ведь лёд! И определённо магия. Правда, вы совершенно не можете его контролировать – но все мы с чего-то начинали! Так что поздравляю вас – с этого момента вы зачислены на Факультет Стихийщиков!

Счастливая и окрылённая, я выпорхнула в коридор – и увидела там бледную, расстроенную Джен.

- Что такое? – немедленно сникла я.

- Пока пусто, как я и думала. Осталась последняя дверь, а я до жути боюсь туда идти, - проговорила сестра убитым тоном, подпирая стеночку.

- Так, Джен! А ну-ка выше нос! Там что осталось – Анимагия? Чудесный факультет должен быть! Наверняка ничего страшного! К тому же девочки говорили, там самый молодой и симпатичный преподаватель во всей Академии. Неужели тебя это не взбодрит? Так что хватит мне куксится – вперё-е-е-ед и… с песней!

Я практически втолкнула Джен за дверь с эмблемой звериной лапы, а сама присела на стул в коридоре, прикидывая, на что бы убить время… как вдруг дверь распахнулась снова, и оттуда вылетела моя сестра, вся красная, как варёный рак.

- Дженни, ты чего?!

- Я… не буду даже пробоваться на Анимагию… - пробормотала она, пряча взгляд. – И так ясно, что мне к неудачникам. Я лучше… пойду.

И она промчалась мимо меня быстрее, чем я успела её остановить и расспросить.

Да что не так-то с этим факультетом?!

Я осторожно толкнула дверь…

И уставилась в голубые глаза Олава Шеппарда, который стоял у окна в чёрной профессорской мантии и растерянно смотрел на дверь.

- Проходи, Эмма, - устало сказал он и указал на стул, который был едва заметен и почти терялся в зарослях комнатных цветов. Они взбирались по прибитым к стене книжным полкам до самого потолка. Тут и там в них сновали маленькие разноцветные птички. На подоконнике сидела белка, и Олав рассеянно кормил её орехами и семечками. Когда он забывал дать ей очередное лакомство из бумажного кулька, белка рассерженно стрекотала и покусывала его за палец.

- Как ты умудряешься… ни разу с самого детства нас не перепутал.

Он бросил на меня укоризненный взгляд – мол «как же вас можно перепутать, если вы такие разные». Я вздохнула и пожала плечами. Мы провели минуту в неловком молчании. Кабинет разглядывать было, конечно интересно… тем более, что с каждым мгновением в нём обнаруживалось всё больше притаившейся живности, вроде вон той пары кроликов под столом или больших бабочек с коричневыми пёстрыми крыльями на потолке… но всё же дальше молчать было странно. Мы всё-таки уже не дома, а вроде как в Академии, и он вроде как… наш преподаватель.

- Почему ты не сказал? То есть… вы.

Олав отмахнулся.

- Оставь, Эмма! По крайней мере, когда рядом нет других студентов, можно без церемоний. Не сказал - что?

- Про свою новую работу.

Он нахмурился.

- Я собирался… в тот вечер. Но не успел. Как ты помнишь, я рано уехал.

Ну ладно. Раз уж мне на правах старой знакомой позволено больше, чем обычной студентке… Я поёрзала на стуле.

- Ты из-за Джен сюда?..

Олав сыпанул белке чуть не полкулька разом.

- Я согласился на эту должность только, когда убедился, что ни ты, ни Джен здесь учиться точно не будете! У меня, видишь ли, всё-таки есть гордость. Даже если не похоже.

Мне стало неловко. Ну да – вопрос о нашей учёбе здесь решился в самый последний момент. Даже сестра узнала об этом лишь вечером накануне открытия Академии – когда Олав уже уехал. Так что он тем более не мог знать.

Я принялась судорожно искать другие темы для разговора.

- Не подозревала, что ты анимаг. Ты никогда не рассказывал.

Он пожал плечами.

- Терпеть не могу хвастаться.

Ну да. А мы никогда особо не интересовались нашим старым добрым другом, знакомым вдоль и поперёк. Хотя следовало догадаться о чём-то подобном, ведь его мама тоже эллери, и у неё – растительная магия.

- Прости, если я тебя рассердила своими бестактными вопросами. Пожалуй, пойду… - и я смущённо поднялась с места. Кажется, в последнее время бью рекорды по бестактным вопросам.

Олав посмотрел на меня искоса и вздохнул.

- Всё в порядке. Не бери в голову, Эмма. Да, я с детства увлекаюсь природной магией. Ты помнишь, оно у меня прошло… в глуши, где было мало животных и ещё меньше людей. И одно из самых ярких впечатлений было – когда новые друзья подарили мне каменную статуэтку снежного оленя. Я пообещал себе, что однажды непременно увижу настоящих – и ради этого чуда выдержу любые трудности. Ну а потом…

Он улыбнулся такой доброй улыбкой, которая совершенно изменила его простое, ничем не примечательное лицо. Пожалуй, в этот момент я могла понять, почему девчонки с курса назвали его самым симпатичным преподавателем Академии. Интересно, и где глаза Дженни?

- …твои родители подарили мне живого оленёнка. И в какой-то момент я осознал, что не просто понимаю его, но и могу читать все мысли и эмоции – а он слушается меня не как питомец своего хозяина. А потому что понимает абсолютно точно, что мне от него нужно.

Олав положил на подоконник пустой бумажный кулёк и цокнул языком. Белка смотрела на него пару мгновений, сверкая бусинами глаз, а потом запихнула последний орех за щеку, схватила кулёк, спрыгнула на пол, махнув пушистым хвостом, и аккуратно выбросила бумажку в мусорную корзину.

Да, действительно, теперь я припоминала – у оленей моих родителей, Снежного и Вьюги, было целых два оленёнка. Одного подарили леди Темплтон, другого – семье Шеппардов.

- Надо же… какой ты молодец. Рада за тебя, правда! Но почему я ни разу не видела, как ты разговариваешь… ну хотя бы со Светлячком?

- Ваш Светлячок ведь не совсем пёс. Он – магический зверь из другого мира. Сам решает, с кем и когда ему разговаривать. Для этого не нужны особые способности.

Я улыбнулась, вспоминая своего лохматого друга. Уже по нему скучаю.

- А кстати, ты случайно не в курсе, почему так странно выглядит олениха Леди Ректор?

- Случайно в курсе. Как, ты думаешь, наша дорогая Старая Леди дожила до ста четырех лет в таком отменном здравии? Её Метель черпает силы прямо из Замка пурпурной розы и передаёт их своей хозяйке. Замок не против – он молод, и у него много нерастраченной магии, которую хозяева отказываются принимать. Так же, как отказались от него самого. Так что ему не жалко подарить немного тому, кому нужнее.

- Вот откуда пурпур в окрасе…

- Да. Магическая связь с Замком пурпурной розы перекрасила рога Метели и пятна на шкуре в цвет его собственных потоков энергии. Будем надеяться, что этого хватит надолго – а зная жизнелюбие и стойкость нашей Леди Ректор, можно не сомневаться. Кстати, это она уговорила меня возглавить Факультет Анимагии. Я долго упирался. Ты знаешь, не люблю шумных сборищ.

Ну да. Как я его понимаю! Теперь ясно, почему его не было видно в зале на торжественном собрании в честь открытия Академии пурпурной розы.

- Но ты же не бросишь преподавать теперь, когда оказалось, что мы тоже учимся здесь? – забеспокоилась я от внезапно пришедшей мысли.

- Нет, конечно. На мне теперь обязательства, - ответил Олав каким-то сухим, отстранённым тоном. – Не в моих правилах подводить людей. Надеюсь, твоей сестре не доставит много неудобств моё присутствие.

- Олав! Не сердись, прошу тебя! В тот вечер Дженни просто…

- Ты хотела пробоваться на Анимагию? Давай приступим, - перебил меня он, не дал даже договорить.

- Нет. Спасибо, я уже зачислена. Факультет Стихийной магии. Так что, пожалуй, и правда пойду. И… не суди слишком строго Джен. Она ещё совсем ребёнок и не всегда думает о том, что говорит.

- Эмма, ты себя вообще слышишь? Можно подумать, вы разного возраста.

Я помедлила секунду на пороге, прежде чем выйти.

- Иногда мне кажется, что я родилась уже старой. С очень много видевшим и очень уставшим сердцем. Но это, наверное, и хорошо… в моём случае. Меньше тревог, меньше ненужных эмоций… меньше разочарований.

- Скажи это Леди Ректор. Насчёт старого усталого сердца, - бросил мне в спину Олав покровительственно. – Кстати, она заявила сегодня во всеуслышание – кто прогуляет Приветственный бал, будет отчислен. Мне-то отчисление в любом случае не грозит, так что я с чистой совестью прогуляю. А вот ты, надеюсь, не станешь рисковать.

Я плотно закрыла дверь и поспешила по коридору, кипя гневом.

Ну, Леди Сводник! И как же ей не стыдно-то! Отсекла мне все пути к отступлению.

- Я не хочу об этом говорить! – предупредила меня Джен, всё ещё пунцовея, как только я перешагнула порог нашей комнаты. – Даже не думай! Ни полслова!

- Но…

- Цыц! И без тебя тошно. Лучше давай решать, в какое из двух моих выходных платьев мы тебя сегодня вечером нарядим.

- О не-е-ет… Джен, скажи, что это страшный сон! – простонала я, бросаясь на постель и зарываясь в подушку. – У меня есть хоть один шанс не пойти? Придумала, давай ты вместо меня! Надо же хоть иногда пользоваться тем, что мы близнецы.

- И не надейся, - мстительно заверила меня сестра, заглядывая под кровать и вытаскивая чемодан на середину комнаты.

Щелкнули замки. Я тут же приняла вертикальное положение. Села на кровати, обхватив колени, и принялась наблюдать из-под растрепавшихся локонов, как моя сестра откидывает крышку. С огромным трудом подавила порыв броситься вперёд и схватить зеркало прежде, чем она до него дотронется.

- Кстати… Джен. Ты вроде на женихов гадать собиралась? Пробуй снова. Может, теперь получится.

Ну да! Я же хорошая сестра. Образцово-показательная просто. На свою голову. Что я там говорила про усталое сердце? Вот прямо сейчас оно из груди выпрыгивает и настойчиво твердит мне, что я – круглая дура и непроходимая тупица, и вообще законченная идиотка.

- Не хочу. Нет настроения, - Джен отвернулась, пряча лицо, и небрежным жестом переложила зеркало на стол, а потом принялась рыться в тряпках. – Что ты думаешь насчёт тёмно-синего, с кружевом на плечах?.. Эм! Ты заснула там, что ли?

- А? Что? Нет, я слушаю.

Я с трудом оторвалась от призрачного стекла, которое маняще мерцало на столе и притягивало мой взгляд, словно опутывая шёлковыми путами и подтягивая к себе, как ленивый хищник добычу. Интересно, надолго ли у меня хватит силы воли сопротивляться искушению?

Может, будет от этого дурацкого Приветственного бала хоть какой-то толк. По крайней мере, отвлечёт меня от зеркала и разгорающейся внутри, как пожар, голодной потребности снова, хоть одним глазком увидеть тёмного воина в зале, освещённого пламенем.

Глава 11

Законное место бального зала в Академии пурпурной розы занял лекционный зал, а потому танцы объявлены были во внутреннем дворике. Вечера по весне ещё бывают холодными, но не здесь, где живёт волшебство. Закатное небо, окружённое кольцом стен, будто Замок сжимает его в объятиях, слабо просвечивало через витражное стекло тонкого ажурного потолка. По слухам, этот потолок летом сам собой исчезал, когда в нём не было больше необходимости.

Пение фонтана в центре прямоугольного пространства, обсаженного клумбами, пурпурные розы карабкаются по стенам и оплетают опоры, ароматы пьянят, откуда-то слышатся чарующие звуки тихой музыки…

И они хотят, чтобы мы в таком месте учились? Да скорее студенты перевлюбляются все, и о нормальной учёбе можно будет забыть.

- Джен, как договорились – я на полчасика, и спать. Устала за день ужасно.

- Как скажешь, - удивительно покладисто соглашается сестра, а сама уже вовсю крутит головой по сторонам и кого-то высматривает.

- И вообще, скажи мне снова – почему я каждый раз должна так наряжаться? Я же не собираюсь танцевать.

- Для внутреннего самоуважения! – провозглашает Джен. – И потом, ты никогда не знаешь, в какой день встретишь свою судьбу. Надо всегда быть при полном параде.

- Если моей судьбе я буду интересна только, когда я при полном параде, то не нужна мне такая судьба… - пробормотала я скорее из чувства противоречия. Всё равно этот разговор бессмысленный.

- О, вот она где! Сол, иди сюда!

Дженни машет рукой и к нам наперерез через толпу плывёт Солейн. Ради особого случая она вырядилась в ярко-алое платье, которое очень идёт её чёрным волосам и оттеняет фиолетовый камень на шее. Правда, оно полностью закрыто, до самой шеи, и я понятия не имею, как она выдерживает это в такой духоте.

Солейн немедленно хватает мою сестру под локоть и куда-то утаскивает. Великолепно! Ну, хотя бы, никто не помешает мне забиться куда подальше в угол, чтобы пересидеть мои законные полчаса неприятной повинности.

Ко всему прочему, я не на шутку опасаюсь, что вот теперь-то наши мальчики вспомнят главное наставление Леди Ректор на нынешний семестр: «кто завоюет Эмму Винтерстоун, тот самый крутой волшебник». Всё утро господа благородные маги были заняты низменными вопросами распределения по факультетам и им было не до меня, а вот теперь их внимание полностью свободно, и они могут заняться проблемой завоевания этой самой девушки… а вернее, звания самого крутого волшебника.

Как же я так влипла-то, а? Вот сейчас как никогда скучаю по любимому папочке. Пожалуй, стоит особо назойливым кавалерам сообщать о его предупреждении. Насчёт трёх шагов и письменного согласия.

- Очаровательная мисс Винтерстоун? Уделите мне минуту своего драгоценного внимания!

Началось…

Не успела уйти подальше в угол. Поворачиваюсь, и вижу, что в двух шагах от меня стоит высокий блондин с длинными и гладкими, очень ухоженными волосами ниже плеч. Одет в голубое с серебром, на холёном лице приличествующая моменту улыбка, в тонких пальцах – бокал. Не знаю, чего, вряд ли студентам разрешен алкоголь, но всё равно не горю желанием пробовать то, что плещется во втором таком же, который мне протягивают.

Отступаю на шаг.

- Простите, но не советовала бы приближаться. Я…

- Знаю. Спасибо леди Темплтон, все уже предупреждены, не бойтесь, - в холодном голубом взгляде блондина загорается огонёк. – Не возражаете? Я хотел бы предложить вам помощь в решении вашей… м-м-м… проблемы.

Я хотела сказать, что возражаю… но вдруг? Джен была в чём-то права. В Академию пурпурной розы съехались маги со всего света. Вдруг у кого-то есть необычный дар, с которым мы ещё не сталкивались? Вдруг и для меня есть надежда?

Но мой собеседник не дожидается даже кивка с моей стороны. Просто взмахивает бокалами, алая жидкость поднимается в воздух. Там обретает форму стрелы и в мгновение ока твердеет, становится льдом. Ледяная стрела кроваво-красного цвета несётся в мою сторону, и врезается в панцирь, который немедленно возникает вокруг меня.

Да меня же просто таранят! Проверяют крепость щита!

Я вспыхиваю как спичка от возмущения ещё раньше, чем стрела осыпается на узорчатые плиты дорожки бесполезным крошевом.

- Не лучший способ для знакомства вы выбрали, мистер…

- Коул. Джереми Коул, к вашим услугам. Очень жаль, что ничего не вышло. Возможно…

Но я уже отворачиваюсь и ухожу.

Чтобы с ходу влететь в медвежьи объятия того самого юноши, что пытался открыть двери Академии пурпурной розы в день нашего приезда. Он обхватывает мой щит ручищами, которые прямо на глазах превращаются в когтистые лапы. Широкое лицо морщится от натуги, а ещё ему наверняка уже больно, но он молчит. Сфера потрескивает разрядами синих молний, искры угрожающе брызжут вокруг. Я перепугана ужасно, замерла в центре невидимой оси моего панциря, не понимая, что происходит. Парень начинает глухо реветь от боли, и это уже совершенно не смешно.

- Прекратите немедленно!

Он как будто не слышит, и швы его серого костюма уже начинают ползти, просвечивая белой рубахой. Вот только не хватало мне, чтоб мой панцирь начал рвать настоящий медведь! С ума они все тут посходили, что ли?!

- Он тебя не слышит, - говорит ровный девичий голос за спиной. Оборачиваюсь, и вижу Солейн. Кажется, откуда-то к нам несётся Джен, но она далеко. Много народу, оказывается, побросало все дела, и теперь они просто стоят и смотрят, переговариваясь, чем дело закончится. Я сегодня гвоздь программы, аттракцион вечера.

- Сделай что-нибудь! – умоляюще обращаюсь к девушке, которая, очевидно, одна из немногих здесь не утратила хладнокровия.

Она смотрит на меня секунду, будто колеблясь, а потом идёт… куда-то за спину Медведю и останавливается перед худеньким парнишкой в очках.

- Мисс Винтерстоун просит прекратить. Шутка затянулась. Или мне рассказать Леди Ректор?

Парнишка пожимает плечами, а потом снимает очки и начинает их протирать носовым платком. Медведь тут же перестаёт испытывать мой щит на прочность и постепенно возвращает искажённые черты лица на место, обратно в человеческие. Трясёт головой, в глазах его – полное непонимание, что вообще такое сейчас было.

- Э-э-э… я сейчас чего?..

Прячу слегка трясущиеся руки в складки платья.

- Всего-навсего один начинающий менталист решил не к месту продемонстрировать свои… выдающиеся способности. Советую вам держаться подальше… от вон того парня в очках. Он явно не тот, кого можно считать надёжным другом.

Громила рассыпается в извинениях, которые кажутся искренними, мой предыдущий неудачливый кавалер Джереми Коул о чём-то тихо переговаривается с менталистом, кто-то из профессуры, наконец, замечает непорядок и идёт в нашу сторону, ко мне уже подбегает Джен и начинает допытываться, всё ли в порядке, а я отчётливо и кристально ясно понимаю, что я совершенно не в порядке.

- Они просто на тебя поспорили, - всё так же спокойно говорит мне Солейн.

- Как?..

Она повторяет любимый жест, пожимает плечам.

- Поспорили, кто первым достанет тебя из панциря. Богатые придурки.

- На что?

- Не расслышала точно, кажется, на бутылку вина из отцовских погребов, которую кто-то из них умудрился приволочь с собой.

Цепенея от леденящей злости, подхожу к мирно беседующей парочке.

- Значит, весело провели время на балу, да?

Они замолкают и делают непонимающий вид. Обидно, что на мне – панцирь, а значит пощёчина – точно не мой вариант. Примериваюсь к бокалам, стоящим рядом на столе. Выбираю один из красненьких, под цвет тому, которым меня так мило угощали недавно. Подхватываю с белой скатерти за тонкую ножку, а потом размахнувшись, выплескиваю его содержимое прямо в воздух.

Как жаль, что блондин успевает взмахнуть рукой, и здоровенная алая клякса замирает в воздухе под общий удивлённый возглас. Но некоторые капли всё же падают на породистое лицо Коула и даже оседают брызгам на очках мелкого.

- Джен, прости, я ухожу. Пожалуйста, наслаждайся балом. Дай мне немного времени прийти в себя.

Сестра замирает в растерянности, остановившись на середине шага. Явно хотела броситься за мной, но понимает по моему тону, что сейчас лучшая забота с её стороны – оставить меня одну. Солейн молча провожает взглядом мой побег с бала, который закончился для меня, едва начавшись.

Врываюсь в комнату, скидываю платье, оставляю его мятой кучкой на полу, влезаю в свою любимую ночную рубашку, которую, по счастью, доставили сегодня днём вместе с другими необходимыми вещами из дома.

Впервые в жизни следую примеру безалаберной Джен – вырываю шпильки из волос и швыряю на пол не глядя.

Бросаюсь на постель и принимаюсь от души реветь.

Как же я устала! Устала быть сильной. Устала делать вид, что мне всё равно.

Глотаю горькие слёзы ровно до того момента, как чувствую, что по мне начинает кто-то прыгать с встревоженным попискиванием.

- Тушкан, уйди!.. Не до тебя сейчас. А то поймаю… использую вместо тискательной подушки. Тогда не жалуйся… если промочу слезами.

На постель рядом со мной плюхается что-то увесисто-металлическое.

Резко сажусь обратно, всхлипываю, поправляю эту вечно сползающую с плеча полосу кружева и сердито отираю слёзы тыльной стороной ладони.

- А вообще, ты прав. Это именно то, что надо. В таком состоянии, как у меня сейчас, нужно очень мощное средство для поднятия настроения. В конце концов, меня-то видно не будет! Посмотрю одним глазком, и всегда успею удрать...

И я решительно смыкаю пальцы на длинной ручке магического зеркала, которая уже подрагивает в нетерпении, сама просится в ладонь.