Академия проклятых. Невеста ректора.

Глава 1. Проснуться в собственном гробу

Первым вернулся слух.

Где-то совсем близко, за пределами вязкой, тяжёлой темноты, медленно капала вода. Капли падали с одинаковыми промежутками, разбивались о камень и исчезали в гулкой тишине. Алиса попыталась сосчитать их, но сбилась после двенадцатой. Мысли расползались, словно она просыпалась после слишком долгого наркоза, а тело никак не желало подчиняться.

Потом пришёл холод.

Он проникал сквозь тонкую ткань платья, поднимался от поясницы к лопаткам и постепенно заполнял грудь. Алиса попыталась пошевелить пальцами, но ничего не почувствовала. На мгновение ей показалось, что рук у неё вообще нет. Эта мысль оказалась настолько чудовищной, что сознание резко прояснилось.

Она открыла глаза.

Над лицом нависала гладкая каменная плита.

Алиса несколько секунд смотрела на серую поверхность, не понимая, что именно видит. Между её носом и камнем оставалось не больше двадцати сантиметров. На внутренней стороне плиты тянулись тонкие серебристые линии, складывавшиеся в незнакомые символы. Некоторые едва заметно светились, другие были совершенно тёмными.

Она попыталась повернуть голову. Затылок упёрся во что-то твёрдое.

Тогда Алиса подняла руку и коснулась камня.

Пальцы слушались плохо, словно принадлежали кому-то другому. Подушечки скользнули по холодной поверхности, нащупали углубление, затем ещё одно. Она провела ладонью вправо и наткнулась на вертикальную стенку.

Слишком близкую.

Слева обнаружилась такая же.

Алиса медленно вдохнула. Воздух пах сыростью, воском и чем-то сладковатым, напоминающим увядшие цветы.

Она лежала в каменном ящике.

Нет. Не в ящике.

В саркофаге.

Осознание ударило сильнее холода. Алиса резко согнула колени, ударилась ими о крышку и вскрикнула. Звук получился слабым, сдавленным. Она толкнула плиту обеими руками. Камень даже не дрогнул.

— Эй! — Голос сорвался на хрип. — Здесь кто-нибудь есть?

Ответом стало размеренное падение воды.

Алиса упёрлась ступнями в противоположную стенку и снова попыталась сдвинуть крышку. Под ладонями вспыхнули серебряные линии. Она отдёрнула руки, но свечение не погасло. Наоборот, символы один за другим наполнялись тусклым светом.

Где-то под спиной раздался сухой щелчок.

Затем второй.

Саркофаг вздрогнул.

Алиса вжалась в каменное ложе, ожидая, что плита обрушится на неё. Вместо этого крышка медленно сдвинулась в сторону. В образовавшуюся щель ворвался ледяной воздух, пахнувший пылью, старым железом и погребальным ладаном.

Она ухватилась за край, подтянулась и с трудом села.

Перед ней простиралось большое подземное помещение, освещённое несколькими голубоватыми огнями. Они горели внутри узких стеклянных сосудов, установленных вдоль стен. Высокие своды терялись в полумраке. Между массивными колоннами стояли каменные саркофаги, каждый на отдельном возвышении. Над ними висели потемневшие знамёна с изображением птицы, расправившей крылья над семиконечной звездой.

Алиса огляделась и почувствовала, как страх уступает место недоверию.

Подобных помещений она прежде не видела даже в музеях. Всё здесь выглядело слишком настоящим: выбоины на каменных плитах, потёки влаги, крошечные трещины в колоннах, ржавчина на железных кольцах, вмурованных в стены.

Она опустила взгляд.

На ней было длинное белое платье с узкими рукавами, расшитыми серебряной нитью. По подолу тянулись чёрные цветы. На груди лежала тяжёлая цепочка с прозрачным камнем, внутри которого словно застыла капля тёмной крови.

Но хуже всего были руки.

Тонкие пальцы, безупречно ровные ногти, бледная кожа. На правом запястье — маленький шрам в форме полумесяца.

У Алисы Морозовой никогда не было такого шрама.

Она резко поднесла ладони к лицу. Ногти были длиннее привычного, пальцы — изящнее. На безымянном пальце левой руки поблёскивало кольцо из чёрного металла с крупным серебристым камнем.

— Что за…

Она замолчала.

Последнее воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко.

Мастерская реставрации. Настольная лампа с зелёным абажуром. Пожелтевшие страницы рукописи, найденной в частной коллекции. Алиса сидела над повреждённым фолиантом, пытаясь разобрать символы под слоем старого лака.

В рукописи повторялось изображение семиконечной звезды.

Точно такой же, как на знамёнах.

А потом…

Она нахмурилась.

Что было потом?

Запах нагретой бумаги. Внезапный порыв холодного воздуха, хотя окна мастерской оставались закрытыми. Страница, перевернувшаяся сама собой. И чёрная строчка, проступившая там, где секунду назад ничего не было.

Седьмая дверь открывается изнутри.

Дальше память обрывалась.

Алиса осторожно спустила ноги с каменного ложа. Босые ступни коснулись пола, и холод заставил её вздрогнуть. Она схватилась за край саркофага, пережидая головокружение.

Сбоку что-то тихо звякнуло.

На каменном возвышении стояла серебряная чаша, наполненная почерневшими лепестками. Рядом лежала тонкая металлическая пластина с выгравированной надписью.

Алиса наклонилась.

Буквы были незнакомыми. Они напоминали смесь латинского письма и старинных рунических знаков. Однако стоило ей сосредоточиться, как смысл неожиданно стал понятен.

Элиана Вейр.

Ниже следовали даты, обозначенные неизвестным календарём, а под ними — короткая строка:

Возлюбленная, чья смерть сохранила жизнь тысячам.

Алиса перечитала надпись.

Потом ещё раз.

— Элиана Вейр, — произнесла она вслух.

Имя прозвучало чуждо. И всё же где-то на самом краю сознания возникло странное ощущение узнавания, словно она услышала давно забытое слово.

Алиса обошла саркофаг.

На его боковой поверхности было высечено женское лицо. Красивое, с тонкими чертами, прямым носом и длинными волосами, уложенными в сложную причёску.

Она остановилась.

Лицо было незнакомым.

Но руки, которыми она только что касалась крышки, вполне могли принадлежать этой женщине.

Алиса подняла ладонь к собственной щеке, ощупала скулы, подбородок, линию носа. Сердце заколотилось так сильно, что каждый удар отдавался болью под рёбрами.

Ей нужно было зеркало.

Нужно было выйти отсюда, найти людей, выяснить, что произошло. Возможно, она лежала в больнице под действием лекарств. Возможно, всё это было сном. Она готова была принять любое объяснение, лишь бы оно не требовало признать очевидное.

Она оказалась в чужом теле.

И это тело только что лежало в гробу.

Дверь обнаружилась в дальнем конце крипты.

Две массивные створки из тёмного металла были украшены переплетением серебряных линий. Над ними висел круглый каменный диск, разделённый на семь частей. Шесть сегментов светились слабо, седьмой оставался чёрным.

Алиса подошла ближе и попыталась толкнуть дверь.

Ничего.

Она потянула за большое железное кольцо, но створки не поддались. Замочной скважины не было, как и каких-либо видимых механизмов.

— Замечательно, — пробормотала она. — Проснулась в гробу, а теперь ещё и заперта в склепе. Очень гостеприимное место.

Собственный голос звучал непривычно. Он стал ниже и мягче, с лёгкой хрипотцой. Алиса прислушалась к нему, затем раздражённо покачала головой. Проблем хватало и без этого.

Она вернулась к ближайшему голубому светильнику.

Внутри стеклянного сосуда горело небольшое пламя. Оно не колебалось, хотя Алиса чувствовала сквозняк. Когда она приблизила ладонь, огонь вдруг вытянулся к пальцам.

Алиса отступила.

Пламя повторило движение.

Она осторожно подняла руку. Голубой язычок поднялся вслед за ней, упёрся в верхнюю стенку сосуда и на мгновение превратился в тонкую светящуюся нить.

— Такого не бывает.

Нить резко оборвалась.

Светильник погас.

Одновременно с ним потухли ещё два, стоявшие у противоположной стены.

Крипта погрузилась в полумрак.

Алиса замерла, чувствуя, как по спине пробегает холод.

В темноте раздался шорох.

Не капающая вода. Не движение воздуха.

Что-то скреблось о камень.

Она медленно повернулась.

Между колоннами, возле самого дальнего саркофага, лежала широкая полоса тени. Алиса не обратила бы на неё внимания, если бы тень не начала двигаться против света.

Сначала она вытянулась вдоль пола. Затем отделилась от основания колонны и поднялась на несколько сантиметров, словно густой чёрный дым.

Алиса попятилась.

Тень остановилась.

Внутри неё вспыхнули две бледные точки.

Она услышала шёпот.

Слова были почти неразличимы, но произнесены на том же незнакомом языке, который она почему-то понимала.

— ...вернулась...

Алиса почувствовала, как пересохло во рту.

— Кто здесь?

Тень дрогнула.

— ...не та...

Голос прозвучал ближе.

Алиса сделала ещё шаг назад, ударилась плечом о колонну и едва удержалась на ногах.

— Покажись!

Из темноты донёсся звук, похожий на тихий смех. Затем чёрная масса внезапно растеклась по полу и исчезла под одним из саркофагов.

В тот же миг над дверью вспыхнул каменный диск.

Семь сегментов осветились последовательно, от первого до последнего. По металлическим створкам пробежали серебряные искры. Раздался тяжёлый удар, будто кто-то снаружи опустил огромный засов.

Алиса вздрогнула.

За дверью послышались шаги.

Она метнулась к ближайшей колонне, но тут же остановилась. Прятаться было бессмысленно: её уже наверняка обнаружили.

Створки медленно разошлись.

В крипту вошли трое.

Впереди шёл высокий мужчина в длинном чёрном камзоле, застёгнутом под самое горло. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на воротнике серебрилась небольшая брошь в форме семиконечной звезды. За ним следовали двое в серых плащах с глубокими капюшонами.

Все трое остановились на пороге.

Мужчина посмотрел на открытый саркофаг.

Затем на Алису.

Его лицо изменилось так резко, что она невольно сделала шаг назад. Сначала в глазах незнакомца появилось неподдельное потрясение, потом — неверие, а следом нечто похожее на ужас.

Один из сопровождающих поднял руку.

— Господин ректор, это невозможно.

— Молчать.

Приказ прозвучал негромко, но человек в сером немедленно опустил голову.

Мужчина сделал несколько шагов вперёд.

Теперь Алиса могла рассмотреть его лицо. На вид ему было около тридцати пяти лет. Резкие скулы, прямой нос, тонкий шрам у правого виска. Но больше всего поражали глаза — холодные, серебристо-серые, почти лишённые обычного человеческого оттенка.

Он смотрел на неё так, словно увидел мертвеца, поднявшегося из могилы.

Впрочем, возможно, именно это и произошло.

— Элиана, — произнёс он.

Алиса сглотнула.

— Меня зовут Алиса.

Незнакомец не отреагировал.

— Кто открыл саркофаг?

— Я.

— Каким образом?

— Руками.

Мужчина медленно перевёл взгляд на сдвинутую крышку. На мгновение его лицо стало совершенно неподвижным.

— Этого не может быть.

— Мне уже сообщили, — не выдержала Алиса. — Может, кто-нибудь наконец объяснит, где я нахожусь?

Один из людей в сером резко втянул воздух.

Ректор поднял ладонь, требуя тишины.

— Назови своё полное имя.

— Алиса Морозова.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно. А вот что здесь происходит, совершенно не понимаю.

Он приблизился ещё на шаг.

Алиса заметила, что на его правой руке нет перчатки. По коже от запястья до основания большого пальца тянулись тонкие серебряные рубцы, образующие сложный узор. Когда мужчина оказался рядом, рубцы начали едва заметно светиться.

Он тоже это заметил.

Его взгляд на мгновение задержался на собственной ладони.

— Откуда ты пришла?

— Из Москвы.

— Где это?

— В России.

Ректор молчал.

— На Земле, — добавила Алиса, чувствуя себя полной идиоткой.

Мужчина медленно выдохнул.

— Земля, — повторил он, словно проверяя незнакомое слово. — Ты утверждаешь, что пришла из другого мира?

Алиса посмотрела на каменные саркофаги, голубые огни и диск над дверью, который продолжал светиться.

— Если это не какая-нибудь очень дорогая реконструкция, то, похоже, да.

Один из людей в сером сделал шаг вперёд.

— Господин ректор, необходимо немедленно вызвать Совет. Если тело действительно...

— Я сказал молчать.

На этот раз в голосе мужчины прозвучало нечто такое, что Алиса почувствовала холод даже на расстоянии.

Человек отступил.

Ректор снова посмотрел на неё.

— Подними левую руку.

Алиса насторожилась.

— Зачем?

— Я должен кое-что проверить.

— Сначала объясните, кто вы.

Мужчина задержал взгляд на её лице.

— Каэль Рейвенхарт. Ректор Академии Семи Печатей.

Имя ничего ей не сказало.

Однако в тот миг, когда он произнёс его, чёрное кольцо на её пальце внезапно нагрелось.

Алиса вскрикнула и попыталась сорвать украшение.

Кольцо не поддалось.

Металл плотно обхватывал палец, хотя ещё минуту назад сидел свободно. Серебристый камень вспыхнул, и по его поверхности побежали крошечные символы.

Каэль схватил её за запястье.

Прикосновение было холодным.

Он внимательно посмотрел на кольцо, затем резко побледнел.

— Кто надел его на тебя?

— Оно уже было!

— Кто?

— Я не знаю!

Ректор разжал пальцы.

На её коже остались красные следы.

— Отойдите к двери, — приказал он сопровождающим.

— Но, господин...

— Немедленно.

Оба подчинились.

Каэль поднял руку, и между ними и выходом возникла прозрачная серебристая преграда. Алиса увидела, как один из людей коснулся её пальцами. Воздух вокруг ладони вспыхнул, и тот поспешно отступил.

Они остались вдвоём.

Ректор некоторое время молча рассматривал Алису, словно пытался найти в её лице признаки обмана.

— Ты помнишь свою смерть?

Вопрос застал её врасплох.

— Что?

— Последнее, что ты помнишь до пробуждения.

Алиса с трудом заставила себя сосредоточиться.

— Я была на работе. Изучала старую рукопись.

— Какую рукопись?

— Не знаю её названия. Очень старую. С повреждёнными страницами. Там были странные символы и рисунок звезды с семью лучами.

Каэль едва заметно напрягся.

— Что ещё?

— Там была фраза.

— Какая?

Алиса закрыла глаза, пытаясь восстановить почерк, чернила, изгибы букв.

— «Седьмая дверь открывается изнутри».

Тишина стала такой плотной, что она услышала собственное дыхание.

Когда Алиса открыла глаза, Каэль уже не смотрел на неё. Его внимание было приковано к каменному диску над дверью.

Седьмой сегмент снова погас.

— Повтори, — сказал он.

Алиса нахмурилась.

— Седьмая дверь открывается изнутри.

Ректор резко повернулся.

— Больше никогда не произноси этих слов здесь.

— Почему?

— Потому что некоторые двери нельзя открывать дважды.

Он подошёл к саркофагу и провёл ладонью над его краем. В воздухе появилась сложная сеть светящихся нитей. Они опустились на камень, проникли в него и через несколько секунд сложились в круг с семью внутренними кольцами.

Алиса смотрела, забыв на время о страхе.

Это не было похоже на фокус. Она видела, как свет преломляется в воздухе, как меняется рисунок, как каждая линия реагирует на движение пальцев ректора.

Каэль нахмурился.

— Печать не повреждена.

— Какая печать?

Он не ответил.

— Тогда каким образом...

Ректор замолчал, будто не желая произносить продолжение вслух.

Алиса почувствовала, что терпение заканчивается.

— Послушайте, я не знаю, кто такая Элиана. Я не знаю, что это за академия и почему меня положили в каменный гроб. Но я хочу получить ответы. Сейчас.

Каэль медленно повернулся.

— Ты находишься в фамильной крипте рода Вейр. Тело Элианы было помещено сюда одиннадцать месяцев назад.

Алиса застыла.

— Одиннадцать месяцев?

— Да.

— Вы хотите сказать, что я пролежала здесь почти год?

— Не ты.

Он произнёс это с таким нажимом, что Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это тело.

Она машинально посмотрела на свои руки.

— Значит, Элиана умерла?

— Да.

— От чего?

Каэль ничего не ответил.

Алиса подняла глаза.

— От болезни? Несчастного случая?

Молчание.

— Её убили?

Серебристые глаза ректора потемнели.

— Да.

Алиса почувствовала, как сжалось горло.

— Кто?

Он смотрел на неё долго, почти мучительно. Затем медленно произнёс:

— Я.

За прозрачной преградой один из сопровождающих резко поднял голову.

Алиса отступила на шаг.

— Что?

Каэль не отвёл взгляда.

— Я собственными руками остановил твоё сердце.

Несколько секунд Алиса не могла произнести ни слова.

Она смотрела на мужчину, стоявшего перед ней, и пыталась осмыслить услышанное. Его признание было настолько нелепым, что сначала даже не вызвало страха. Скорее раздражение, смешанное с отчаянным желанием проснуться.

Но он не улыбался.

Не пытался объяснить, что это ошибка.

И люди за магической преградой выглядели так, словно услышали нечто, за что могли поплатиться жизнью.

— Тогда почему вы до сих пор на свободе? — спросила Алиса.

Каэль чуть приподнял бровь.

— Что?

— Вы только что признались в убийстве. Причём при свидетелях.

— Ты не понимаешь обстоятельств.

— Так объясните.

Ректор посмотрел на людей у двери.

— Обстоятельства смерти Элианы не подлежат обсуждению.

— Очень удобно.

— Девушка, которую ты видишь в надгробном изображении, была моей невестой.

Алиса невольно повернулась к саркофагу.

Изображение женщины теперь казалось ещё более пугающим.

— Вашей невестой?

— Да.

— И вы её убили?

— Я уже ответил.

Алиса почувствовала внезапный приступ тошноты. Она схватилась за край каменного возвышения, стараясь не упасть.

В голове стремительно складывалась чудовищная картина.

Чужой мир. Чужое тело. Погребальная крипта. Мужчина, который утверждает, что убил прежнюю хозяйку этого тела.

И кольцо, которое невозможно снять.

Она осторожно посмотрела на свою левую руку.

— Это обручальное кольцо?

Каэль проследил за её взглядом.

— Да.

— Снимите его.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что оно должно было исчезнуть в момент смерти Элианы.

Алиса подняла голову.

— Но не исчезло.

— Именно.

Он произнёс это тихо, словно обращаясь скорее к себе, чем к ней.

В этот момент Алиса заметила кое-что странное.

На внутренней стороне кольца, там, где металл соприкасался с кожей, проступили крошечные красные символы. Она не могла их прочитать, но рисунок показался знакомым.

Почти таким же, как на странице рукописи в московской мастерской.

Алиса повернула кольцо.

Символы исчезли.

Она повторила движение, но металл остался гладким.

Каэль заметил её попытку.

— Что ты увидела?

— Надпись.

— Какую?

— Не успела прочитать.

Ректор протянул руку.

— Покажи.

Алиса колебалась. Затем осторожно подняла ладонь.

Каэль приблизился, но не прикоснулся к ней. Вместо этого провёл двумя пальцами над кольцом, оставляя в воздухе тонкий серебряный след.

Камень потемнел.

Внутри него вспыхнула крошечная красная точка.

Ректор резко отдёрнул руку.

— Невозможно.

— Вы часто это повторяете.

Он не обратил внимания на её слова.

— Печать брачного союза должна была распасться. Даже если тело сохранилось, магическая связь не могла пережить смерть.

— Но она пережила?

— Нет.

Каэль смотрел на кольцо.

— Она возникла заново.

Алиса медленно опустила руку.

— Что это значит?

Ректор поднял на неё глаза.

— Пока не знаю.

Впервые за всё время его ответ прозвучал совершенно искренне.

И почему-то именно это напугало её сильнее всего.

Человек, который управлял магическими дверями, создавал прозрачные стены и утверждал, что убил собственную невесту, не понимал, что произошло.

Алиса снова посмотрела на саркофаг.

Семь серебряных линий на крышке теперь светились иначе. Раньше они образовывали замкнутый рисунок, но после её пробуждения один из символов изменил форму.

Она заметила это не сразу.

На камне появилась новая черта.

Тонкая, почти невидимая.

Алиса подошла ближе.

— Подождите.

Каэль насторожился.

— Что?

Она наклонилась над крышкой.

— Здесь что-то написано.

— Погребальные знаки.

— Нет. Под ними.

Ректор подошёл с другой стороны.

Алиса провела пальцем вдоль серебряной линии. В мастерской ей приходилось работать с многослойными рукописями, где поздние записи скрывали первоначальный текст. Здесь происходило нечто похожее: часть символов была нанесена поверх более старых, тщательно замаскированных.

— Смотрите, — сказала она. — Эти линии отличаются. Они не высечены в камне. Их добавили позже.

Каэль внимательно изучил поверхность.

— Ты умеешь читать погребальные письмена?

— Я умею замечать, когда один текст пытаются спрятать под другим.

Она коснулась едва заметного углубления.

На этот раз камень отозвался.

Серебряные символы вспыхнули и начали исчезать один за другим, словно невидимая рука стирала их с поверхности.

Каэль резко схватил Алису за плечо и оттащил от саркофага.

— Не двигайся!

Крышка содрогнулась.

Из глубины камня донёсся протяжный скрежет.

На гладкой поверхности проступили чёрные буквы.

Они появлялись медленно, будто кто-то выводил их раскалённым пером с обратной стороны плиты.

Алиса смотрела, не в силах отвести взгляд.

Она не знала этого языка.

И всё же прочитала написанное сразу.

Первая умерла, чтобы удержать дверь.

Вторая проснётся, когда дверь начнёт открываться.

Третья завершит то, что было начато.

Последняя строка появилась чуть ниже.

Не позволяйте второй вспомнить своё настоящее имя.

Каэль отпустил её плечо.

Его лицо стало неподвижным.

— Кто написал это? — прошептала Алиса.

Ректор не ответил.

Он медленно поднял руку и коснулся первой строки. Серебряные рубцы на его коже вспыхнули, а чёрные буквы вдруг начали исчезать.

Но прежде чем они погасли окончательно, Алиса увидела ещё кое-что.

Под последней строкой, почти у самого края крышки, находился маленький символ.

Семиконечная звезда.

И рядом с ней — едва различимая дата.

Та самая дата, которую она видела на последней странице рукописи в Москве.

Только теперь рядом с ней стояло имя.

Алиса Морозова.

Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Каэль успел подхватить её за локоть.

— Что ты увидела?

Алиса подняла на него глаза.

— Моё имя.

— Где?

— На камне. Здесь было моё имя.

Ректор посмотрел на саркофаг.

Надпись уже исчезла.

— Ты уверена?

— Да.

— Этого не может быть.

Алиса вырвала руку.

— Прекратите говорить, что этого не может быть! Я проснулась в гробу, в чужом теле, в мире, которого не существует! А теперь выясняется, что кто-то написал моё имя на надгробии женщины, умершей почти год назад!

Каэль не ответил.

Он медленно повернулся к двери.

— Варден.

Один из людей в сером выпрямился.

— Да, господин ректор.

— Никто не должен узнать о случившемся. Крипту закрыть. Все записи о сегодняшнем происшествии передать лично мне.

— А девушка?

Каэль посмотрел на Алису.

— Она отправится со мной.

— Совет потребует объяснений.

— Совет ничего не узнает.

Варден замялся.

— Господин ректор, при всём уважении... если это действительно Элиана Вейр, её возвращение нарушает Третий закон погребальной магии. Мы обязаны сообщить...

Каэль поднял руку.

Прозрачная преграда между ними погасла.

— Перед вами не Элиана Вейр, — произнёс он. — И если вы хотите сохранить жизнь, советую запомнить это.

Варден побледнел.

Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Она не знала, кому здесь можно доверять.

Но одно уже стало совершенно ясно.

Каэль Рейвенхарт чего-то боялся.

И этот страх был связан не с тем, что мёртвая невеста вернулась к жизни.

А с тем, что вместо неё проснулась Алиса Морозова.

Глава 2.Женщина , которой не должно быть

Каэль Рейвенхарт не любил принимать решения, не располагая всеми обстоятельствами. За двенадцать лет службы в Академии Семи Печатей он привык считать любое неизвестное обстоятельство потенциальной угрозой, а любую угрозу — задачей, которую необходимо решить прежде, чем о ней узнают остальные. Однако женщина, стоявшая посреди фамильной крипты Вейров, не укладывалась ни в одну из известных ему систем магического анализа.

Одиннадцать месяцев назад он собственноручно остановил сердце Элианы. Лично проверил угасание жизненных потоков, закрыл погребальные печати и проследил, чтобы саркофаг был помещён под защиту, которую не смог бы преодолеть даже архимаг. И теперь она стояла перед ним, живая, растерянная, испуганная, с чужими воспоминаниями и совершенно незнакомой манерой говорить.

Хуже всего было то, что брачное кольцо признало её.

Каэль отвёл взгляд от серебряного камня на пальце женщины и повернулся к Вардену.

— Подготовьте закрытый переход в северную башню. Ни один из обычных коридоров использовать нельзя.

— Господин ректор, северная башня опечатана после прошлогоднего происшествия.

— Мне известно, что находится под моей собственной печатью.

— Но Совет...

— Если вы ещё раз произнесёте это слово, Варден, я решу, что вы намеренно пытаетесь привлечь внимание к происходящему.

Начальник погребальной стражи выпрямился и коротко поклонился. Каэль дождался, пока тот удалится, затем посмотрел на Алису. Она стояла возле саркофага, прижимая ладони к груди, и внимательно следила за разговором.

— Вы собираетесь меня куда-то запереть? — спросила она.

— Собираюсь выяснить, что с вами произошло.

— Для этого обязательно разговаривать так, словно меня здесь нет?

Каэль едва заметно нахмурился. Элиана никогда не позволяла себе подобного тона при посторонних. Она могла быть упрямой, жестокой в спорах, временами невыносимо самоуверенной, но всегда безупречно соблюдала правила поведения, усвоенные с детства.

Женщина перед ним не имела ни малейшего представления об этих правилах.

— Сейчас вы должны делать то, что я скажу, — ответил он. — По крайней мере до тех пор, пока мы не установим, представляете ли вы опасность.

— Для кого?

— Для всех, кто находится в академии.

Алиса несколько секунд смотрела на него, затем неожиданно кивнула.

— Хорошо. Но я тоже хочу кое-что выяснить.

— Что именно?

— Почему человек, признавшийся в убийстве, считает себя подходящим кандидатом для моего спасения?

Каэль не нашёл ответа, который мог бы произнести, не раскрыв слишком многого.

Вместо этого он подошёл к дверям крипты и коснулся центрального символа. Каменный диск над входом повернулся, серебряные линии соединились, образуя сложный геометрический рисунок. По полу побежали тонкие светящиеся трещины.

Алиса невольно отступила.

— Это что?

— Переход.

— Куда?

— Туда, где нас никто не увидит.

— Звучит всё хуже.

Каэль протянул руку, но она проигнорировала её и самостоятельно шагнула в круг света.

Переход сработал мгновенно.

Каменный пол исчез из-под ног. На короткое мгновение Алиса ощутила, будто её тело вытянули в тонкую нить и протащили сквозь ледяную воду. Перед глазами вспыхнули сотни серебряных знаков, наложенных друг на друга, а затем всё оборвалось.

Она оказалась в длинном коридоре, освещённом высокими окнами.

За стёклами бушевала гроза.

Молнии вспыхивали над острыми башнями огромного замка, уходившего в темноту. Каменные мосты соединяли здания на разных уровнях, между башнями тянулись цепи с подвешенными фонарями, а далеко внизу виднелся внутренний двор, вымощенный чёрным камнем. На его поверхности светился огромный круг с семью лучами.

Алиса остановилась у окна.

— Господи...

— Здесь не принято обращаться к богам без необходимости, — сухо заметил Каэль.

Она даже не обернулась.

— Это настоящий замок?

— Академия Семи Печатей.

— И всё это принадлежит вам?

— Нет. Академия принадлежит короне и подчиняется Совету магистров.

Алиса посмотрела на него через плечо.

— А вы, значит, директор?

— Ректор.

— Разница принципиальная?

— В нашем случае — да.

Она снова повернулась к окну. Над одной из башен вспыхнула молния, осветив гигантскую каменную фигуру, стоявшую на крыше. У фигуры были человеческое тело и птичья голова, а вместо рук — сложенные крылья.

Алиса почувствовала неприятное узнавание.

На знамёнах в крипте изображалась похожая птица.

— Что это за статуя?

Каэль проследил за её взглядом.

— Страж северного предела.

— Она охраняет академию?

— Когда-то охраняла.

— А теперь?

— Теперь она наблюдает.

Алиса хотела спросить, что это означает, но в тот момент каменная голова медленно повернулась к окну.

Она отшатнулась.

Каэль резко поднял руку. Между ними и стеклом вспыхнул серебристый знак, и статуя замерла.

— Не смотрите ей в глаза, — произнёс он.

— Почему?

— Потому что она может посмотреть в ответ.

Северная башня оказалась почти полностью заброшенной.

За тяжёлыми дубовыми дверями начиналась круглая лестница, ведущая вверх. На стенах висели потемневшие портреты людей в старинных мантиях. Некоторые были закрыты плотной тканью, другие смотрели на проходящих с таким выражением, словно следили за каждым движением.

Алиса заметила, что один из портретов повернул голову, когда она прошла мимо.

— Здесь всё живое? — спросила она.

— Не всё.

— Очень обнадёживает.

Каэль остановился перед дверью, на которой были изображены семь переплетённых окружностей. Он приложил ладонь к центральному знаку. Дверь бесшумно открылась.

За ней находился просторный кабинет.

Высокие шкафы с книгами занимали почти все стены. В центре стоял тяжёлый письменный стол, заваленный документами, а напротив него — несколько кресел с потёртой кожаной обивкой. Вдоль окон тянулись узкие столики с непонятными приборами: стеклянными шарами, металлическими кольцами, чашами с прозрачной жидкостью.

В дальнем углу стояло большое зеркало, накрытое чёрной тканью.

Алиса сразу заметила его.

— Почему зеркало закрыто?

— Потому что сейчас оно нам не понадобится.

Каэль подошёл к письменному столу и коснулся небольшой серебряной пластинки.

— Магистр Эстель, прошу немедленно явиться в северную башню. Закрытый медицинский протокол. Высший уровень допуска.

Из пластинки донёсся женский голос:

— Ректор? Сейчас почти первый час ночи.

— Я знаю.

— Кто пострадал?

Каэль посмотрел на Алису.

— Пока не установлено.

Несколько секунд в кабинете царила тишина.

— Вы шутите? — спросила женщина.

— Нет.

— Буду через десять минут.

Связь оборвалась.

Каэль указал на кресло.

— Садитесь.

Алиса села, но продолжала внимательно рассматривать помещение. На столе лежала раскрытая книга, испещрённая символами. Рядом стояла чаша с чёрной жидкостью, поверхность которой оставалась неподвижной, несмотря на сквозняк.

— Это ваш кабинет?

— Один из них.

— А почему здесь никто не живёт?

— Потому что северная башня закрыта.

— Из-за чего?

Каэль некоторое время молчал.

— Здесь произошёл несчастный случай.

— Связанный с Элианой?

Он посмотрел на неё.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

— Я проснулась в гробу. Мне кажется, это даёт определённые основания для любопытства.

Ректор не ответил.

Он подошёл к одному из шкафов, достал небольшую металлическую коробку и поставил её на стол. Внутри лежали семь тонких пластин, каждая с собственным символом.

— Прежде чем прибудет магистр Эстель, я хочу провести простую проверку.

— Какую?

— Определить, сохранилась ли в вас магия Элианы.

Алиса насторожилась.

— А если сохранилась?

— Тогда мы получим хотя бы одно объяснение.

— А если нет?

Каэль посмотрел на пластины.

— Тогда вопросов станет больше.

Он положил перед ней первую пластину.

На её поверхности был изображён маленький круг, пересечённый вертикальной линией.

— Коснитесь символа.

Алиса осторожно приложила палец.

Металл мгновенно нагрелся.

По поверхности побежали тонкие золотистые линии, затем пластина вспыхнула и погасла.

Каэль нахмурился.

— Ещё раз.

Она повторила.

Ничего.

Ректор взял пластину, внимательно осмотрел её и положил в сторону.

— Следующая.

Вторая пластина отозвалась холодным голубым светом.

Третья покрылась инеем.

Четвёртая внезапно треснула пополам.

Алиса отдёрнула руку.

— Я её сломала?

Каэль молча смотрел на осколки.

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Эта пластина предназначена для определения некромантического воздействия.

— И что она определила?

— Что воздействие есть.

— А почему треснула?

— Потому что не смогла установить его источник.

Алиса почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Вы хотите сказать, что кто-то воскресил меня с помощью некромантии?

— Я хочу сказать, что обычная некромантия не способна объяснить ваше состояние.

Он взял пятую пластину.

На ней был изображён символ, похожий на разомкнутый круг.

— Это определитель жизненного потока.

Алиса коснулась металла.

Пластина осталась тёмной.

Каэль подождал несколько секунд.

— Ещё раз.

Она повторила.

Ничего не произошло.

Ректор медленно поднял взгляд.

— Странно.

— Что опять?

— При нормальном жизненном потоке пластина должна светиться зелёным.

— А если человек болен?

— Жёлтым.

— А если...

Она не договорила.

Каэль положил пластину на стол.

— Если человек мёртв, она не реагирует.

Алиса посмотрела на собственные руки.

Пальцы дрожали.

— Но я же живая.

— Да.

— Я дышу. Разговариваю. У меня бьётся сердце.

— Именно поэтому результат невозможен.

Он достал шестую пластину.

На этот раз Алиса не спешила протягивать руку.

— А эта что определяет?

— Наличие души.

В кабинете стало очень тихо.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы серьёзно?

— Совершенно.

— И что будет, если она не загорится?

Каэль не ответил.

Она медленно приложила палец к символу.

Пластина вспыхнула ослепительным белым светом.

Затем свет разделился на две части.

Одна осталась белой.

Другая стала чёрной.

Между ними возникла тонкая красная линия.

Каэль резко отступил.

— Уберите руку.

Алиса подчинилась.

Пластина продолжала светиться.

Красная линия начала расширяться, разделяя белую и чёрную половины. Металл тихо зазвенел, словно внутри него натягивалась струна.

Ректор быстро накрыл пластину ладонью и произнёс несколько коротких слов.

Свет погас.

Алиса сидела неподвижно.

— Что это значит?

Каэль медленно убрал руку.

На поверхности металла остался чёрный след, похожий на ожог.

— Я не знаю.

Она нервно рассмеялась.

— Прекрасно. Вы здесь самый сильный маг, да?

— Один из сильнейших.

— И всё равно ничего не знаете?

— Именно поэтому я вызвал специалиста.

В этот момент за дверью послышались быстрые шаги.

Магистр Эстель оказалась высокой женщиной лет пятидесяти с коротко остриженными седыми волосами и внимательными тёмными глазами. Она вошла в кабинет без стука, держа в руках кожаный чемоданчик, и остановилась, едва увидев Алису.

Чемоданчик выпал из её пальцев.

— Нет, — прошептала она.

Каэль закрыл дверь.

— Эстель.

Женщина не двигалась.

— Это невозможно.

— Я уже слышал сегодня достаточно подобных замечаний.

Магистр медленно подошла ближе.

Она смотрела на Алису с таким выражением, словно увидела собственное прошлое, внезапно вернувшееся из небытия.

— Элиана?

— Алиса, — поправила та. — Меня зовут Алиса.

Эстель вздрогнула.

— Что?

— Алиса Морозова. Я понимаю, что выгляжу как ваша знакомая, но...

— Она не Элиана, — перебил Каэль.

Магистр резко повернулась к нему.

— Вы уверены?

— Нет. Поэтому вы здесь.

Эстель несколько секунд молчала, затем опустилась на стул напротив Алисы.

— Позвольте мне осмотреть вас.

Алиса кивнула.

Женщина достала из чемоданчика тонкий серебряный обруч, маленький стеклянный сосуд и несколько прозрачных кристаллов.

— Сначала обычная диагностика.

Она надела обруч на голову Алисы.

Металл оказался неожиданно тёплым.

— Закройте глаза.

Алиса подчинилась.

Эстель положила ладони на виски девушки и тихо произнесла несколько слов.

Внутри головы Алисы что-то дрогнуло.

Она увидела вспышку света, затем длинный коридор с чёрными стенами. Где-то вдалеке стояла женщина в белом платье. Лица её было не разглядеть.

— Кто вы? — спросила Алиса.

Женщина повернулась.

Вместо лица у неё была гладкая тёмная поверхность.

Алиса вскрикнула и распахнула глаза.

Эстель резко отдёрнула руки.

Серебряный обруч треснул.

— Что вы увидели? — спросила магистр.

Алиса тяжело дышала.

— Коридор. Женщину.

— Какую женщину?

— Не знаю. Она была в белом платье. У неё не было лица.

Эстель посмотрела на Каэля.

Между ними произошло что-то почти незаметное — короткий обмен взглядами, в котором Алиса уловила тревогу.

— Продолжайте, — сказал ректор.

Магистр достала второй прибор.

Это был небольшой прозрачный кристалл, внутри которого вращалась серебряная нить.

— Положите руку сюда.

Алиса подчинилась.

Нить остановилась.

Потом медленно повернулась в обратную сторону.

Эстель побледнела.

— Нет жизненного потока.

— Я уже установил это, — сказал Каэль.

— Но сердце работает.

— Да.

— Дыхание есть.

— Да.

Магистр подняла взгляд.

— Тогда это не воскрешение.

Алиса почувствовала, как у неё пересохло во рту.

— А что?

Эстель медленно убрала кристалл.

— Воскрешение возвращает жизненный поток в мёртвое тело. Здесь этого не произошло.

— Но я же...

— Ваше тело функционирует без магической жизненной основы.

Она посмотрела на Каэля.

— Это противоречит всем законам, которые мы знаем.

Ректор молчал.

Эстель достала последний прибор — маленький стеклянный шар с золотистой пылью внутри.

— Проверим душевную структуру.

Алиса устало закрыла глаза.

— Ещё одна пластина?

— Нет. Это гораздо точнее.

Магистр поставила шар на стол.

Золотистая пыль поднялась вверх, образуя тонкую спираль. Затем спираль разделилась на две.

Одна часть стала серебристой.

Другая — тёмно-красной.

Между ними возникла пустота.

Эстель застыла.

Каэль медленно приблизился.

— Что это?

Магистр не ответила.

Она подняла шар, повернула его к свету, затем снова поставила на стол.

— Здесь две структуры.

— Две души? — спросила Алиса.

— Нет.

Эстель покачала головой.

— Одна душа. Но разделённая.

Каэль резко выпрямился.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Алиса смотрела на них, чувствуя, как внутри поднимается паника.

— Объясните нормально.

Магистр медленно повернулась к ней.

— Ваша душа не принадлежит этому телу полностью.

— Я это уже поняла.

— Нет. Вы не понимаете.

Эстель указала на шар.

— Одна часть вашей душевной структуры существует здесь. Вторая...

Она замолчала.

Каэль наклонился ближе.

— Где?

Магистр подняла глаза.

— Я не могу определить.

— Почему?

— Потому что она находится вне пределов известной магической системы.

Алиса почувствовала внезапную слабость.

— В другом мире?

Эстель медленно кивнула.

— Возможно.

Каэль отошёл к окну.

За стеклом вспыхнула молния.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом магистр тихо произнесла:

— Господин ректор, если Совет узнает...

— Не узнает.

— Но подобное состояние невозможно скрывать долго. Особенно если...

Она осеклась.

Каэль резко повернулся.

— Если что?

Эстель посмотрела на Алису.

— Если начнётся процесс восстановления.

— Какого восстановления? — спросила Алиса.

Магистр медленно закрыла чемоданчик.

— Душа, разделённая подобным образом, стремится вернуть утраченную целостность.

— И что произойдёт?

Эстель не ответила сразу.

— Я не знаю, какая из частей окажется сильнее.

Алиса почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы хотите сказать, что я могу исчезнуть?

Магистр опустила глаза.

— Я хочу сказать, что нам необходимо выяснить, кто провёл этот ритуал.

Каэль медленно повернулся к ней.

— И зачем.

Когда Эстель ушла, оставив на столе несколько диагностических кристаллов, в кабинете стало тихо.

Алиса сидела у окна, завернувшись в тяжёлый шерстяной плащ, который ректор достал из шкафа. За стеклом постепенно стихала гроза. Над башнями академии поднимался бледный рассвет.

Каэль стоял у письменного стола и изучал результаты обследования.

— Вы собираетесь держать меня здесь? — спросила Алиса.

— До тех пор, пока не убедимся, что вам ничего не угрожает.

— А если мне угрожаете вы?

Он поднял взгляд.

— Тогда вам придётся найти способ защититься.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Алиса не сразу нашлась с возражением.

Она посмотрела на книги, расставленные вдоль стен.

— Я хочу увидеть рукопись.

Каэль нахмурился.

— Какую?

— Ту, которую читала перед тем, как оказалась здесь.

— Она осталась в вашем мире.

— Не обязательно.

Ректор внимательно посмотрел на неё.

— Объясните.

Алиса поднялась.

— Символы на саркофаге были такими же, как в рукописи. Надпись появилась после того, как я прикоснулась к камню. Кто-то заранее знал моё имя. Значит, связь между мирами существовала ещё до моего появления.

Каэль молчал.

— И если эта связь была создана с помощью магии, — продолжила Алиса, — должен существовать её источник.

Ректор медленно положил диагностический кристалл на стол.

— Вы занимались изучением древних текстов?

— Реставрацией. Иногда расшифровкой.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы заметить, когда кто-то прячет одну надпись под другой.

Каэль задумался.

— В академии есть архив запрещённых рукописей.

Алиса почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Я хочу туда попасть.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что доступ к архиву имеют только преподаватели высшего ранга.

— Тогда дайте мне разрешение.

— Вы не понимаете, насколько опасны некоторые тексты.

— А вы не понимаете, что я могу оказаться единственным человеком, способным их прочитать.

Ректор посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.

Впервые за всё время Алиса увидела в его глазах не только настороженность, но и настоящий интерес.

— Возможно, — произнёс он.

Она выпрямилась.

— Значит, договорились?

— Нет.

Каэль подошёл к столу и взял один из кристаллов.

— Сначала мы установим, кто вы.

— Я уже сказала.

— Имя не всегда определяет личность.

Он положил кристалл в небольшой серебряный футляр.

— Сегодня вы останетесь здесь. Завтра я решу, как представить вас остальным.

— Представить?

— Академия не может долго скрывать появление нового человека. Особенно человека, который выглядит как женщина, официально умершая почти год назад.

Алиса почувствовала, как внутри снова поднимается тревога.

— И что вы собираетесь сказать?

Каэль некоторое время молчал.

— Что вы поступили на обучение по особому разрешению ректора.

— В академию магии?

— Именно.

Алиса невольно рассмеялась.

— Вы серьёзно?

— Совершенно.

— Но я ничего не знаю о магии.

— Это мы уже установили.

Он направился к двери.

— Отдыхайте. И ни при каких обстоятельствах не снимайте защитную печать с окна.

— А если я захочу выйти?

— Дверь не заперта.

Алиса удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Правда.

Каэль остановился на пороге.

— Но за дверью находится северная лестница. На третьем пролёте начинается область нестабильной магии. Если вы войдёте туда без защиты, последствия могут быть необратимыми.

— Вы умеете успокаивать людей.

— Я предпочитаю предупреждать.

Дверь закрылась.

Алиса осталась одна.

Она не знала, сколько времени просидела у окна.

За стеклом окончательно рассвело. Академия оказалась ещё больше, чем казалось ночью. Десятки башен, соединённых мостами, внутренние дворы, огромные купола, висячие сады, где среди чёрных деревьев светились голубые цветы. По одному из мостов прошла группа людей в длинных мантиях. Над ними медленно проплывал прозрачный шар размером с карету.

Алиса смотрела на всё это, пытаясь привыкнуть к мысли, что возвращения домой может не быть.

В какой-то момент она заметила на письменном столе небольшой предмет.

Тонкую металлическую пластину.

Каэль оставил её среди диагностических приборов.

Алиса подошла ближе.

Пластина была той самой, которая определяла наличие души. Теперь она не светилась, но на поверхности оставался чёрный след.

Она осторожно взяла её.

Металл оказался холодным.

Алиса повернула пластину к окну.

Под углом на поверхности проступили тонкие линии, почти невидимые при обычном освещении.

Она нахмурилась.

Это были не трещины.

Буквы.

Алиса поднесла пластину ближе к глазам.

Надпись состояла всего из нескольких слов.

Объект распознан.

Ниже следовал символ семиконечной звезды.

А под ним — ещё одна строка.

Вторая хранительница активирована.

Алиса почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Она медленно опустила пластину.

В крипте было написано: «Вторая проснётся, когда дверь начнёт открываться».

Теперь диагностический прибор называл её второй хранительницей.

Значит, это не случайность.

Кто-то действительно ждал её появления.

Алиса снова посмотрела на надпись.

В самом низу, почти у края пластины, проступил ещё один символ.

Маленький круг, пересечённый тремя вертикальными линиями.

Она узнала его сразу.

Точно такой же знак находился на последней странице рукописи, которую она изучала в Москве.

Только там рядом с ним была написана дата.

Алиса закрыла глаза, пытаясь вспомнить цифры.

И внезапно поняла.

Дата относилась не к прошлому.

Она указывала на завтрашний день.

В этот момент за её спиной раздался тихий голос:

— Не стоило вам этого видеть.

Алиса резко обернулась.

У закрытого зеркала стояла женщина в белом платье.

Её лицо было точной копией лица Алисы.

Только глаза оставались совершенно чёрными.

— Кто вы? — прошептала Алиса.

Женщина медленно улыбнулась.

— Та, которая умерла, чтобы ты смогла проснуться.

На мгновение зеркало под чёрной тканью вспыхнуло изнутри.

И незнакомка исчезла.

Глава 3. Академия Семи Печатей

Первое, что Алиса поняла после исчезновения женщины в белом платье, — кричать бесполезно. Второе — в Академии Семи Печатей даже собственному отражению доверять нельзя.

Она стояла посреди кабинета ректора, сжимая в руке диагностическую пластину, и смотрела на зеркало, скрытое тяжёлой чёрной тканью. Ещё несколько секунд назад перед ним находилась женщина с её лицом и совершенно чёрными глазами. Женщина назвала себя той, которая умерла, чтобы Алиса смогла проснуться, а затем исчезла, не оставив после себя ни следа.

За окном занимался рассвет. По крышам академии скользил бледный свет, где-то внизу звонили колокола, возвещая начало нового дня. Мир продолжал существовать так, словно ничего необычного не произошло.

Алиса медленно разжала пальцы. Металлическая пластина оставила на ладони красный след. Надпись, которую она только что прочитала, исчезла. Теперь поверхность была гладкой, если не считать чёрного пятна посередине.

Она снова приблизилась к зеркалу, но остановилась в нескольких шагах. В памяти всплыло предупреждение Каэля не снимать защитные печати с окна. О зеркале он ничего не говорил, однако теперь Алиса подозревала, что в этом кабинете едва ли найдётся предмет, к которому можно безнаказанно прикоснуться.

— Если ты действительно Элиана, — тихо произнесла она, — почему не можешь просто объяснить, что происходит?

Ответа не последовало.

Зато за дверью послышались шаги.

Алиса поспешно положила пластину на стол. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Каэль Рейвенхарт. На нём была чёрная мантия с серебряной вышивкой вдоль воротника, а в руках он держал несколько документов, скреплённых тёмно-красной печатью. Вид у ректора был такой, словно за прошедшую ночь он не сомкнул глаз.

Едва переступив порог, он остановился.

— Кто здесь был?

Алиса почувствовала неприятный холодок.

— Почему вы спрашиваете?

Каэль положил документы на стол и медленно осмотрел кабинет.

— Защитный контур нарушен.

— Я никуда не выходила.

— Я спрашивал не об этом.

Она помолчала, затем указала на зеркало.

— Здесь была женщина.

Ректор резко повернулся.

— Какая женщина?

— В белом платье. С моим лицом.

Его выражение изменилось настолько быстро, что Алиса едва успела это заметить. На мгновение в глазах Каэля мелькнул настоящий страх, но уже через секунду лицо снова стало непроницаемым.

— Что она сказала?

— Что умерла, чтобы я смогла проснуться.

Каэль подошёл к зеркалу. Не касаясь ткани, провёл перед ней рукой, и в воздухе вспыхнули несколько тонких серебряных линий. Они образовали сложный знак, похожий на семиконечную звезду, затем рассыпались искрами.

— Вы уверены, что не спали?

— Если вы сейчас скажете, что мне всё приснилось, я начну сомневаться в вашей компетентности.

— Я не собирался этого говорить.

— Тогда объясните, кто она.

Каэль долго смотрел на зеркало.

— Пока не могу.

— Не можете или не хотите?

— В данном случае разница не имеет значения.

Алиса скрестила руки на груди.

— Для меня имеет.

Ректор повернулся к ней. Его взгляд задержался на пластине, лежавшей возле диагностических приборов.

— Вы прикасались к ней?

Алиса решила не скрывать очевидного.

— Да. На ней появилась надпись.

— Какая?

— «Вторая хранительница активирована».

Каэль замер.

В кабинете стало так тихо, что Алиса услышала, как за окном шуршат крылья огромной птицы.

— Повторите, — потребовал он.

Она повторила.

Ректор подошёл к столу, взял пластину и внимательно осмотрел её. Затем положил на ладонь и произнёс несколько слов на незнакомом языке. Металл на мгновение вспыхнул синим светом, но никаких букв не появилось.

— Вы умеете читать древний язык печатей? — спросил он.

— Я вообще не знаю, на каком языке была надпись. Но когда посмотрела на неё, слова стали понятными.

Каэль поднял голову.

— Они изменились у вас на глазах?

— Нет. Скорее я сначала видела какие-то знаки, а потом вдруг поняла их значение.

Он нахмурился ещё сильнее.

— И больше ничего?

Алиса вспомнила символ в нижней части пластины и дату из московской рукописи.

— Там был знак. Круг с тремя вертикальными линиями. Такой же я видела в рукописи, которую реставрировала перед тем, как оказаться здесь.

Каэль медленно опустил руку.

— Где именно находился этот знак?

— На последней странице. Рядом с датой.

— Какой датой?

Алиса назвала число и месяц, которые запомнила, но не смогла восстановить год. Она объяснила, что в рукописи использовалась неизвестная ей система летоисчисления, а цифры были повреждены.

Ректор подошёл к шкафу, открыл потайное отделение и достал небольшой календарный диск. Несколько металлических колец повернулись под его пальцами.

— Сегодня шестнадцатый день месяца Пепельных Дождей, — произнёс он. — Завтра семнадцатый.

Алиса почувствовала, как сердце пропустило удар.

— На рукописи стояло семнадцатое.

Каэль некоторое время молчал.

— Вы должны были сказать мне об этом сразу.

— Простите, что не составила полный отчёт, пока пыталась разобраться, почему умершая женщина разгуливает по вашему кабинету.

Он посмотрел на неё с явным раздражением, но спорить не стал.

— Сегодня вы будете находиться под наблюдением. А вечером мы вернёмся к этому разговору.

— Почему вечером?

— Потому что до этого мне необходимо выяснить, что произойдёт завтра.

Через час Алиса впервые увидела академию не из окна, а изнутри.

Каэль выдал ей временный пропуск — тонкую серебряную пластину с выгравированной семиконечной звездой — и предупредил, что документ действителен только в пределах жилого и учебного корпусов. На её возражение, что она понятия не имеет, где эти корпуса находятся, ректор ответил, что проводник уже ожидает.

Проводником оказалась девушка с густыми каштановыми волосами, собранными в небрежную косу, и живыми серо-зелёными глазами. На ней была тёмно-синяя форма с серебряными пуговицами, а на груди поблёскивал значок в виде маленького колокольчика.

— Мира Сольвейн, третий курс факультета пограничных искусств, — представилась она. — Мне велели показать вам академию и проследить, чтобы вы никуда не пропали.

Последние слова она произнесла с такой непринуждённостью, что Алиса невольно улыбнулась.

— Это здесь распространённая проблема?

Мира на мгновение перестала улыбаться.

— В последнее время — да.

Каэль, стоявший у двери, бросил на неё предупреждающий взгляд.

— Мисс Сольвейн.

— Я хотела сказать, что первокурсники часто теряются в переходах, господин ректор.

— Именно это вы и должны были сказать.

Мира опустила глаза, но Алиса успела заметить, как девушка сжала пальцы.

Когда ректор ушёл, она повернулась к новой знакомой.

— Он всегда такой?

— Какой?

— Будто заранее знает, что все вокруг собираются совершить преступление.

Мира тихо рассмеялась.

— Обычно ещё хуже. Сегодня он хотя бы не угрожал отчислением.

Они вышли из северной башни через узкую галерею, стены которой были украшены потемневшими гобеленами. Алиса старалась запомнить дорогу, но очень скоро поняла, что это бесполезно. Лестницы здесь раздваивались, коридоры меняли направление, а некоторые двери появлялись только после того, как Мира касалась определённого камня в стене.

— Академия постоянно перестраивается? — спросила Алиса.

— Не вся. Только старые корпуса.

— Зачем?

— Чтобы чужие не могли добраться до того, что находится внутри.

— А студенты?

— Студенты должны научиться отличать безопасные проходы от остальных.

Алиса остановилась.

— И как это сделать?

Мира указала на тонкую серебряную полоску вдоль пола.

— Видите? Если линия непрерывная, переход разрешён. Если прерывается, лучше туда не ходить.

— А если линии вообще нет?

— Тогда нужно немедленно повернуть назад.

Алиса посмотрела на ближайший боковой коридор. Серебряная линия обрывалась у его входа.

В глубине темноты что-то тихо постукивало.

— Что там?

Мира проследила за её взглядом и поспешно взяла Алису под руку.

— Старое западное крыло. Оно закрыто.

— Из-за ремонта?

— Можно и так сказать.

Они продолжили путь, но Алиса успела заметить странную подробность: на стене возле закрытого коридора висел небольшой бронзовый колокольчик, а под ним была прикреплена табличка с именем.

Леон Вест.

Ниже стояла дата, написанная тем же угловатым шрифтом, который она видела на надгробии Элианы.

— Кто такой Леон Вест? — спросила Алиса.

Мира резко остановилась.

— Где вы увидели это имя?

— На табличке.

Девушка обернулась. Её лицо побледнело.

— Там нет никакой таблички.

Алиса посмотрела назад.

Стена была пустой.

Даже колокольчик исчез.

Главный зал Академии Семи Печатей поражал размерами. Огромный купол поддерживали семь колонн из чёрного камня, каждая украшенная собственным символом. Под куполом медленно вращалась сложная конструкция из металлических колец, внутри которой парили семь светящихся сфер. Шесть из них излучали ровное серебристое сияние, а седьмая, самая маленькая, мерцала тусклым красным светом.

По залу двигались студенты в мантиях разных цветов. Кто-то разговаривал, кто-то спешил на занятия, несколько человек стояли возле огромной доски объявлений, на которой сами собой появлялись и исчезали строки текста.

Алиса остановилась посреди лестницы.

— Красиво, — призналась она.

Мира проследила за её взглядом.

— Это Сердце Академии. Оно показывает состояние семи защитных печатей.

— Почему последняя красная?

Девушка посмотрела наверх и нахмурилась.

— Обычно она серебряная.

— Значит, что-то случилось?

— Не знаю.

Мира произнесла это слишком быстро.

Алиса решила пока не настаивать.

Они спустились в зал. Почти сразу несколько студентов обернулись в их сторону. Девушка с рыжими волосами, стоявшая у доски объявлений, уронила книгу. Парень рядом с ней схватил её за локоть.

— Элиана? — прошептал кто-то.

Мира побледнела.

— Не обращайте внимания.

Но шёпот уже распространялся по залу.

— Это она?

— Не может быть.

— Её похоронили прошлой осенью.

— Я сам видел траурную процессию.

Алиса почувствовала, как десятки взглядов впились ей в спину.

— Кажется, мой новый образ не очень удачен для незаметного появления.

Мира попыталась улыбнуться, но получилось плохо.

— Ректор сказал, что вы дальняя родственница семьи Вейр. У вас просто очень сильное сходство.

— И все поверили?

— Пока никто не успел задать достаточно вопросов.

Они прошли мимо доски объявлений, и Алиса невольно задержала взгляд на одном из сообщений.

ВНИМАНИЕ СТУДЕНТАМ.

В связи с нарушениями охранного контура посещение западного крыла, нижних архивов и лестниц под третьим уровнем запрещено до особого распоряжения ректората.

Ниже стояла подпись Каэля Рейвенхарта.

Рядом висело другое объявление, написанное от руки.

Разыскивается студент второго курса Леон Вест. Всем, кто располагает сведениями о его местонахождении, просьба обратиться к магистру охраны.

Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Мира.

— Да?

— Леон Вест действительно пропал?

Девушка медленно повернулась к объявлению.

— Три недели назад.

— И его до сих пор не нашли?

— Нет.

— А табличка в западном коридоре...

Мира схватила её за руку.

— Не здесь.

Она почти силой увела Алису из главного зала.

Студенческая столовая находилась в помещении, больше напоминавшем парадный зал старинного дворца. Высокие окна выходили во внутренний сад, где среди чёрных деревьев гуляли белые птицы с длинными серебряными хвостами. На потолке плавали небольшие светящиеся шары, а над столами висели подносы с едой, которые опускались, стоило кому-нибудь назвать нужное блюдо.

Мира выбрала столик у окна, подальше от остальных студентов.

— Теперь можно поговорить? — спросила Алиса.

Девушка огляделась.

— Только тихо.

— Что происходит с пропавшими студентами?

Мира несколько секунд молчала, затем положила ладони на стол.

— За последние четыре месяца исчезли трое.

Алиса нахмурилась.

— Трое?

— Официально двое. Но я уверена, что их было трое.

— Почему официально только двое?

— Потому что имя первого исчезло из списков.

Алиса почувствовала знакомое неприятное напряжение.

— Как это — исчезло?

— Сначала его искали. Потом преподаватели начали говорить, что такого студента никогда не существовало. Его комнату отдали другому человеку, вещи пропали, а друзья перестали помнить, что вообще были с ним знакомы.

— Но вы помните?

Мира кивнула.

— Я слышала его голос после исчезновения.

Алиса медленно откинулась на спинку стула.

— Что значит «слышали»?

Мира посмотрела на свои руки.

— У меня редкий дар. Я слышу тех, кто застрял между жизнью и смертью. Обычно это тихие голоса, обрывки воспоминаний. Иногда они просят передать что-нибудь родным.

— Вы разговариваете с призраками?

— Не совсем. Призрак — это самостоятельный остаток личности. А то, что слышу я, чаще всего лишь отголосок последнего сильного чувства.

Алиса вспомнила женщину в белом платье.

— А если человек умер давно?

— Тогда голос становится слабее. Если, конечно, его что-то не удерживает.

— И что сказал тот студент?

Мира побледнела.

— Он просил не открывать дверь.

Алиса медленно поставила чашку на стол.

— Какую дверь?

— Не знаю.

— Он не сказал?

— Только повторял: «Не седьмую. Пожалуйста, не седьмую».

В памяти Алисы всплыли слова московской рукописи.

Седьмая дверь открывается изнутри.

Она почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— А Леон Вест? Вы слышали его?

Мира покачала головой.

— Нет. И это хуже всего.

— Почему?

— Потому что иногда я слышу живых людей, если они находятся очень близко к границе смерти. Но Леона не слышу вообще. Будто его не существует ни среди живых, ни среди мёртвых.

Алиса вспомнила табличку, появившуюся в западном коридоре.

— Вы говорили, что там не было его имени.

— Да.

— Но я видела. Бронзовую табличку и колокольчик.

Мира уставилась на неё.

— Какого цвета был колокольчик?

— Бронзовый. Старый, с тёмными пятнами.

Девушка медленно закрыла глаза.

— Боже...

— Что?

— Такие колокольчики использовали раньше, когда в академии умирал студент. Их вешали возле места смерти.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Значит, Леон...

— Не знаю. Я никогда не видела, чтобы колокольчики появлялись сами.

Мира наклонилась ближе.

— Вы должны рассказать об этом ректору.

— Расскажу. Но сначала хочу кое-что проверить.

— Что именно?

Алиса посмотрела в окно.

В саду среди деревьев стояла высокая каменная статуя с птичьей головой. Та самая, которую она видела ночью на крыше северной башни.

Теперь статуя находилась здесь.

И смотрела прямо на неё.

Первое занятие, которое Алиса посетила в качестве новой студентки, называлось «Основы структурной магии». Оно проходило в просторной аудитории с полукруглыми рядами столов и огромной доской, покрытой движущимися символами.

Мира объяснила, что по распоряжению ректора Алиса временно прикреплена к её учебной группе, хотя официальное зачисление ещё не завершено.

— Вам повезло, — шепнула она, когда они заняли места. — Сегодня ведёт магистр Ортон. Он строгий, но не задаёт лишних вопросов.

В аудиторию вошёл пожилой мужчина с густой седой бородой и тонкими очками в серебряной оправе. Он положил на кафедру стопку книг, провёл ладонью по доске, и все символы мгновенно замерли.

— Сегодня мы продолжим изучение якорных контуров, — объявил он. — Как вы знаете, любая устойчивая магическая конструкция требует трёх элементов: источника, проводника и закрепляющего знака.

Алиса достала выданную ей тетрадь.

В течение следующих двадцати минут она пыталась разобраться в объяснениях преподавателя. Магия, как выяснилось, имела гораздо больше общего с математикой и инженерией, чем с волшебными сказками. Студенты рассчитывали устойчивость защитных полей, сравнивали свойства различных материалов и обсуждали способы предотвращения обратного магического удара.

Алиса неожиданно заинтересовалась.

В реставрационной мастерской ей приходилось иметь дело с древними чернилами, повреждёнными пергаментами и текстами, написанными на нескольких языках. Здесь использовались другие материалы, но принципы сохранения информации казались удивительно знакомыми.

На доске появился сложный символ.

Магистр Ортон обвёл его серебряным мелом.

— Перед вами классическая схема защитного узла. Кто объяснит, почему центральная линия должна оставаться непрерывной?

Несколько студентов подняли руки.

Алиса смотрела на знак.

Что-то в нём было неправильно.

Она нахмурилась, пытаясь понять причину. Линии складывались в семиконечную звезду, но один из лучей был слегка смещён. В обычном рисунке это можно было бы принять за неточность, однако здесь смещение нарушало симметрию всей конструкции.

— Потому что иначе энергия будет уходить через разрыв, — ответил студент с первого ряда.

— Верно, — кивнул магистр.

Алиса продолжала смотреть на доску.

Под серебряными линиями проступили другие, более старые. Они были почти прозрачными, но постепенно становились отчётливее.

Она узнала знакомый эффект.

Так выглядели скрытые слои текста, когда их удавалось обнаружить под поздними исправлениями.

— Простите, — произнесла Алиса, поднимая руку.

Магистр Ортон удивлённо посмотрел на неё.

— Да, мисс...

— Морозова.

По аудитории пробежал шёпот.

Преподаватель на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.

— Слушаю вас, мисс Морозова.

— В схеме ошибка.

Тишина стала почти осязаемой.

Мира осторожно толкнула её локтем.

Алиса поняла, что, возможно, выбрала не лучший способ познакомиться с преподавателем, но отступать было поздно.

— Какая именно? — холодно спросил магистр.

— Центральная линия действительно непрерывная. Но она соединяет не те узлы.

Ортон прищурился.

— Продолжайте.

Алиса поднялась и подошла к доске. Серебряные символы медленно двигались, реагируя на её приближение.

— Вот здесь, — она указала на нижний луч звезды, — линия должна уходить вправо. А сейчас она замкнута на внутренний круг. Получается, что энергия не защищает границу, а возвращается к источнику.

Магистр молчал.

— И ещё, — добавила Алиса, — под этим знаком есть другой.

Она осторожно провела пальцем вдоль нижнего края рисунка.

Внезапно серебряная поверхность доски потемнела.

По ней побежали тонкие чёрные линии.

Студенты вскочили со своих мест.

Старый символ исчез, и вместо него возник новый — гораздо более сложный. Семиконечная звезда была заключена в круг, а в центре находилась маленькая человеческая фигура.

Магистр Ортон побледнел.

— Отойдите от доски!

Алиса поспешно убрала руку.

Но символ продолжал изменяться.

Вокруг человеческой фигуры появились семь тонких цепей. Шесть уходили к внешнему кругу. Седьмая обрывалась.

Из центра рисунка медленно выступили слова на незнакомом языке.

Алиса прочитала их без труда.

Система удержания повреждена.

Замещающий носитель обнаружен.

Подготовка к восстановлению.

Доска вспыхнула ослепительным светом.

Магистр Ортон выкрикнул заклинание, и над аудиторией раскрылся защитный купол. Символы рассыпались чёрными искрами, оставив на поверхности доски глубокую трещину.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом преподаватель медленно повернулся к Алисе.

— Где вы научились этому?

— Я ничего не делала.

— Вы активировали древнюю схему!

— Я только показала ошибку.

Ортон посмотрел на треснувшую доску, затем на студентов.

— Занятие окончено. Всем немедленно покинуть аудиторию.

Когда ученики начали собирать вещи, он подошёл к Алисе.

— Мисс Морозова, останьтесь.

Мира встревоженно посмотрела на неё, но Алиса едва заметно кивнула.

Через несколько минут аудитория опустела.

Магистр Ортон закрыл двери и установил на них защитную печать.

— Кто дал вам доступ к древним схемам? — спросил он.

— Никто.

— Тогда откуда вы знаете язык Первых Хранителей?

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не знаю никакого языка. Я просто понимаю надписи, когда вижу их.

Ортон долго смотрел на неё.

— Это невозможно.

— Мне уже говорили.

Преподаватель подошёл к доске и провёл пальцами по трещине.

— Этот символ не должен был здесь появиться.

— Почему?

— Потому что я никогда его не рисовал.

Алиса нахмурилась.

— Но он был под вашим рисунком.

— Именно.

Магистр повернулся к ней.

— Доска была изготовлена сорок лет назад. За всё это время на ней не появлялось ни одного древнего знака. А сегодня вы прикоснулись к ней, и она воспроизвела схему, которую запрещено даже упоминать на занятиях.

— Что это за схема?

Ортон посмотрел на дверь.

— Схема Первого Удержания.

— Она связана с семью печатями?

Преподаватель медленно кивнул.

— С тем, ради чего была построена академия.

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент на его запястье вспыхнул красный знак.

Магистр резко замолчал.

— Вам нужно уйти, — произнёс он.

— Но...

— Немедленно.

Он открыл дверь и почти вытолкнул Алису в коридор.

Мира ждала её возле лестницы.

— Что случилось?

— Не знаю. Похоже, я испортила преподавателю доску.

— Вы не просто испортили доску. Вы заставили древний символ проявиться прямо во время занятия.

— Я заметила неправильную линию.

Мира остановилась.

— Алиса, обычные люди не видят скрытые магические слои.

— А маги?

— Иногда. После многих лет обучения.

Они спустились на этаж ниже. Коридор здесь был почти пустым, только возле дальнего окна стояли две студентки, тихо переговариваясь.

Когда Алиса и Мира приблизились, одна из девушек замолчала.

Вторая поспешно отвела глаза.

— Что-то мне подсказывает, что слухи уже разошлись, — пробормотала Алиса.

— В академии слухи распространяются быстрее почтовых вестников.

Они повернули за угол.

И остановились.

Перед ними стоял высокий молодой мужчина в тёмно-бордовой мантии. У него были светлые волосы, собранные на затылке, и насмешливые серые глаза. На груди поблёскивал знак преподавателя, но его одежда выглядела куда менее официальной, чем мантии остальных магистров.

— Какая неожиданная встреча, — произнёс он.

Мира мгновенно выпрямилась.

— Магистр Аркрофт.

Мужчина улыбнулся.

— Мисс Сольвейн. Рад видеть, что вы по-прежнему избегаете моих занятий.

— У меня сегодня другая программа.

— Разумеется.

Его взгляд переместился на Алису.

Улыбка стала чуть заметнее.

— А вот и наша знаменитая новенькая.

Алиса насторожилась.

— Мы знакомы?

— Пока нет. Дамиан Аркрофт. Преподаватель запрещённых искусств.

Он слегка поклонился.

— Хотя официально мой предмет называется «История нестандартных магических практик». Ректорат считает, что второе название меньше пугает родителей.

Мира явно хотела поскорее уйти.

— Нам нужно на следующее занятие.

— Разумеется, — повторил Дамиан. — Но прежде я хотел бы задать мисс Морозовой один вопрос.

Алиса скрестила руки на груди.

— Какой?

Мужчина посмотрел на неё неожиданно серьёзно.

— Когда вы увидели древнюю схему, седьмая цепь была разорвана или отсутствовала полностью?

Алиса почувствовала неприятный холод.

— Откуда вы знаете о схеме?

— В академии трудно скрыть событие, которое на несколько секунд нарушило работу защитных контуров.

— Цепь была разорвана, — ответила она после короткой паузы.

Дамиан перестал улыбаться.

— Вы уверены?

— Да.

Он медленно кивнул.

— Значит, всё началось.

Мира побледнела.

— Что началось?

Дамиан посмотрел на неё, затем снова на Алису.

— Надеюсь, ничего такого, о чём нам придётся сожалеть.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

— Добро пожаловать в Академию Семи Печатей, мисс Морозова. Постарайтесь не доверять слишком сильно тем, кто уверяет, что знает, как устроен этот мир.

Алиса хотела спросить, что он имеет в виду, но мужчина уже направился к лестнице.

Когда он скрылся за поворотом, Мира выдохнула.

— Держитесь от него подальше.

— Почему?

— Потому что половина преподавателей считает его гением, а другая половина уверена, что однажды он уничтожит академию.

Алиса посмотрела вслед Дамиану.

— А вы что думаете?

Мира помолчала.

— Я думаю, что он слишком много знает о том, о чём остальные предпочитают молчать.

После обеда Алисе выделили комнату в восточном жилом корпусе.

Помещение оказалось небольшим, но уютным: кровать с высоким изголовьем, письменный стол, шкаф, несколько книжных полок и окно с видом на внутренний сад. На подоконнике стоял горшок с растением, листья которого светились мягким голубым светом.

Мира объяснила, что это ночная лилия. Она реагирует на присутствие человека и помогает поддерживать спокойный сон.

— А если листья станут красными? — спросила Алиса.

— Тогда лучше не спать.

— Почему?

Мира задумалась.

— Знаете, наверное, я пока не буду рассказывать вам обо всех местных особенностях.

Алиса невольно рассмеялась.

Впервые за всё время пребывания в этом мире она почувствовала что-то похожее на обычную человеческую жизнь. Комната, кровать, стол, знакомая суета учебного заведения — всё это напоминало университетские годы. Только за окном вместо московских улиц возвышались башни, а в шкафу висела мантия, способная самостоятельно подгонять размер.

Мира помогла ей разобрать несколько вещей, которые прислали из ректората, затем показала, как пользоваться светильниками и защитной печатью на двери.

— Если кто-то попытается войти без разрешения, печать предупредит вас.

— А если это будет ректор?

— У него есть доступ ко всем помещениям академии.

— Конечно, — пробормотала Алиса.

Мира улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Он редко появляется в студенческих комнатах.

— Очень утешительно.

Когда девушка ушла, Алиса наконец осталась одна.

Она подошла к письменному столу и достала из кармана листок бумаги.

Утром, пока Каэль занимался диагностическими приборами, ей удалось записать всё, что она помнила о московской рукописи. Теперь она разложила записи перед собой и попыталась привести мысли в порядок.

Семиконечная звезда.

Седьмая дверь.

Надпись на саркофаге.

Разделённая душа.

Женщина с её лицом.

Пропавшие студенты.

Схема Первого Удержания.

Алиса провела линию между последними двумя пунктами.

В аудитории она увидела человеческую фигуру, связанную шестью цепями. Седьмая была разорвана. Если академия действительно построена вокруг семи защитных печатей, а древняя схема описывает способ их удержания, то человек в центре мог быть не символическим изображением.

Он мог быть частью механизма.

Эта мысль ей не понравилась.

Она вспомнила слова Миры о студенте, чьё имя исчезло из списков. Если исчезновения связаны с защитной системой, значит, кто-то использует людей для её восстановления.

Но зачем тогда скрывать их существование?

Алиса взяла чистый лист и нарисовала семиконечную звезду.

Под ней написала:

Кто является источником?

Затем добавила второй вопрос:

Кто управляет системой?

Она задумалась.

Возможно, Каэль знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, именно поэтому он так настойчиво пытается держать её под контролем.

Но если ректор действительно связан с исчезновениями, зачем ему было скрывать её возвращение от Совета? Почему он не попытался избавиться от неё сразу, когда понял, что в теле Элианы находится чужая душа?

Алиса вспомнила его лицо в крипте.

Он был испуган.

Не удивлён, не разгневан — именно испуган.

И это означало, что её появление нарушило чьи-то планы.

В дверь постучали.

Алиса поспешно прикрыла записи чистым листом.

— Войдите.

На пороге стоял молодой парень в серой форме служащего. В руках он держал небольшой свёрток.

— Для мисс Морозовой.

— От кого?

— Не указано.

Алиса насторожилась.

— Кто передал?

— Нашёл у двери служебного помещения. На свёртке было ваше имя.

Она взяла посылку.

— Спасибо.

Парень поклонился и ушёл.

Алиса закрыла дверь, проверила защитную печать и осторожно развернула ткань.

Внутри лежала тонкая книга в потрёпанном кожаном переплёте.

На обложке не было названия.

Только маленький символ — круг с тремя вертикальными линиями.

Алиса почувствовала, как у неё пересохло во рту.

Тот самый знак.

Она осторожно открыла книгу.

Страницы оказались почти пустыми. На первой был нарисован план академии, но не такой, какой она видела в главном зале. Здесь под учебными корпусами находились ещё семь уровней, соединённых узкими переходами. Некоторые помещения были перечёркнуты, другие отмечены красными точками.

На последней странице стояла короткая надпись.

Если хочешь узнать, куда исчезают студенты, найди комнату, которой нет на официальных планах.

Ниже был указан номер.

Северное крыло. Уровень минус три. Комната 17.

Алиса медленно закрыла книгу.

Кто-то не просто знал о её существовании.

Кто-то хотел, чтобы она начала расследование.

Вечером Мира вернулась с учебниками и небольшой корзиной еды.

Алиса показала ей книгу.

Девушка побледнела, едва увидев план.

— Откуда это у вас?

— Принесли днём.

— Кто?

— Служащий. Отправитель неизвестен.

Мира осторожно коснулась обложки.

— Это старый план академии.

— Насколько старый?

— Не знаю. Но нижние уровни закрыли ещё до моего поступления.

— Здесь указана комната семнадцать.

Мира долго смотрела на страницу.

— Я никогда о ней не слышала.

— А о северном крыле?

— Там находятся старые исследовательские помещения. Часть разрушена, часть опечатана.

Алиса перевернула страницу.

— Посмотрите на эти красные точки.

Мира наклонилась ближе.

— Они отмечают комнаты?

— Возможно. Но я заметила кое-что другое.

Алиса достала свои записи и положила рядом.

— Если соединить точки, получится семиконечная звезда.

Мира несколько секунд смотрела на рисунок.

— Вы правы.

— А комната семнадцать находится в центре.

Девушка медленно подняла глаза.

— Алиса, нам нужно отдать это ректору.

— Возможно. Но сначала я хочу понять, кто прислал книгу.

— А если это ловушка?

— Тогда тем более нужно выяснить, кто её устроил.

Мира покачала головой.

— Вы очень похожи на Элиану.

Алиса замерла.

— Чем?

— Она тоже всегда считала, что должна сама докопаться до истины. Даже когда все вокруг предупреждали об опасности.

— Вы её знали?

— Немного. Она иногда проводила занятия для старших курсов.

Алиса медленно села.

— Какой предмет?

Мира помолчала.

— Историю печатей.

— Значит, она работала с древними текстами?

— Да.

Алиса посмотрела на книгу.

Впервые ей пришло в голову, что Элиана могла заниматься тем же, чем она сама в Москве.

И что это сходство, возможно, не случайно.

— Мира, — тихо спросила она, — а почему Элиана умерла?

Девушка резко подняла голову.

— Вы разве не знаете?

— Мне сказали только, что её убил ректор.

Мира побледнела.

— Кто вам это сказал?

— Сам Каэль.

Девушка долго молчала.

Потом осторожно закрыла книгу.

— В академии официально считают, что Элиана погибла во время запрещённого ритуала. Ректор пытался её остановить.

— А вы что думаете?

Мира посмотрела на дверь.

— Я думаю, что в ту ночь произошло что-то гораздо страшнее.

— Почему?

— Потому что после её смерти закрыли северную башню. А через несколько дней из архива исчезли все документы о ритуалах Первого Удержания.

Алиса почувствовала, как мысли начали складываться в неприятную картину.

— Кто имел доступ к архиву?

— Ректор. Старшие магистры. И ещё несколько человек, получивших особое разрешение.

— Например, Элиана?

Мира кивнула.

— Да.

За окном прозвучал низкий колокольный удар.

Обе девушки вздрогнули.

Мира резко повернулась к окну.

— Уже девятый час. Мне нужно идти.

— Почему?

— После девяти студентам запрещено находиться вне своих корпусов без специального разрешения.

— Из-за исчезновений?

— В том числе.

Она поспешно собрала вещи.

У двери Мира остановилась.

— Алиса, пожалуйста, не ходите в северное крыло.

— Я пока никуда не собираюсь.

Девушка посмотрела на неё так, словно прекрасно понимала, насколько мало стоит это обещание.

— Если услышите ночью колокольчик, не открывайте дверь.

— Почему?

Мира медленно опустила глаза.

— Потому что иногда звонят те, кого уже нет.

Когда дверь закрылась, Алиса ещё некоторое время сидела за столом.

Она не собиралась идти в северное крыло. По крайней мере сегодня. После всего пережитого ей хотелось только одного — лечь и проспать несколько часов без сновидений, магических видений и людей, которые утверждают, что она должна быть мертва.

Но книга не давала покоя.

Алиса снова открыла её и внимательно изучила план.

На первый взгляд он казался обычным чертежом, выполненным тонкими чёрными линиями. Однако в нескольких местах чернила имели другой оттенок. Она заметила это сразу благодаря многолетней работе с повреждёнными рукописями.

Кто-то внёс изменения.

Причём не один раз.

Она поднесла страницу к светильнику.

Под изображением северного крыла проступили более старые линии. Они уходили глубже, чем основные переходы, образуя дополнительный коридор, которого не было на официальном плане.

Алиса осторожно провела пальцем вдоль скрытого рисунка.

Бумага нагрелась.

Она замерла.

На поверхности появилась короткая надпись.

Вход открывается только для хранителя.

Затем чернила поплыли, и вместо плана возникло изображение двери.

Высокой, узкой, сделанной из чёрного металла.

В центре находилась семиконечная звезда.

Один из лучей светился красным.

Алиса почувствовала неприятное давление в висках.

Изображение стало объёмным. Казалось, будто она смотрит не на рисунок, а в настоящий коридор, уходящий в темноту.

В глубине что-то двигалось.

Она попыталась отвести взгляд, но не смогла.

Из темноты медленно выступила человеческая фигура.

Молодой парень в студенческой мантии.

Лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

На груди висел бронзовый колокольчик.

— Леон? — прошептала Алиса.

Фигура подняла голову.

Губы беззвучно зашевелились.

Алиса наклонилась ближе.

— Что?

Парень поднял руку и указал куда-то за её спину.

В тот же момент изображение исчезло.

Книга захлопнулась.

Алиса резко обернулась.

Комната была пуста.

Но на двери медленно проступал чёрный знак.

Семиконечная звезда.

Под ней появились слова:

Замещающий носитель обнаружен.

Ожидание завершено.

Начата процедура возврата.

Алиса вскочила.

За дверью раздались шаги.

Тяжёлые, медленные, словно кто-то шёл по коридору в металлических сапогах.

Затем послышался тихий звон.

Один удар.

Второй.

Третий.

Алиса вспомнила предупреждение Миры.

Если услышите ночью колокольчик, не открывайте дверь.

Она отступила к окну.

Звон повторился.

Теперь он звучал совсем близко.

Кто-то остановился по ту сторону двери.

Раздался осторожный стук.

— Алиса, — произнёс знакомый мужской голос. — Откройте.

Это был Каэль.

Она сделала шаг вперёд, но остановилась.

Голос ректора звучал слишком ровно.

— Что случилось? — спросила она.

— Мне необходимо с вами поговорить.

— О чём?

За дверью повисла тишина.

Затем голос произнёс:

— О комнате семнадцать.

Алиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Откуда он мог знать?

Она посмотрела на книгу, лежавшую на столе.

— Кто вам рассказал?

Снова тишина.

Потом за дверью тихо рассмеялись.

И голос изменился.

Теперь он принадлежал женщине.

— Открой, Алиса. Я ведь уже однажды умерла за тебя.

Чёрная звезда на двери вспыхнула.

Защитная печать, установленная Мирой, треснула.

Алиса отступила.

Из-под двери медленно потекла тёмная жидкость.

Она двигалась против законов природы, поднимаясь по дереву тонкими извивающимися нитями. На полу появлялись мокрые следы босых ног.

Женщина за дверью снова заговорила:

— Ты заняла моё место. Теперь я хочу его вернуть.

Алиса схватила со стола серебряный пропуск, выданный ректором. Семиконечная звезда на его поверхности вспыхнула ярким светом.

Она не знала ни одного заклинания.

Не умела создавать защитные барьеры.

Но знала, как работают древние тексты.

И заметила, что чёрный символ на двери был составлен из тех же линий, что и схема Первого Удержания.

Только одна линия снова находилась не на своём месте.

Алиса подошла ближе, стараясь не смотреть на тёмную жидкость.

— Если ты хочешь войти, — тихо произнесла она, — придётся сначала исправить собственную ошибку.

Она приложила пропуск к нижнему лучу звезды и провела им вправо, соединяя разорванные линии.

Вспыхнул ослепительный свет.

Дверь содрогнулась.

За ней раздался пронзительный женский крик.

Тёмная жидкость мгновенно исчезла, словно её втянули обратно под порог. Чёрная звезда рассыпалась искрами.

Алиса отшатнулась, едва удержавшись на ногах.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Через несколько секунд дверь распахнулась.

На пороге стоял настоящий Каэль Рейвенхарт.

В одной руке он держал длинный серебряный клинок, покрытый светящимися рунами. За его спиной двигались двое стражей в чёрных доспехах.

Ректор остановился, увидев обугленный символ на двери.

— Что здесь произошло?

Алиса медленно опустила руку с пропуском.

— Ко мне приходила ваша мёртвая невеста.

Каэль посмотрел на чёрные следы.

Потом на книгу, лежавшую на столе.

Его лицо стало неподвижным.

— Где вы это взяли?

— Мне прислали.

Ректор подошёл к столу, открыл книгу и замер.

Алиса увидела, как его пальцы побелели на краю переплёта.

— Вы читали её?

— Да.

— Всё?

— Только то, что удалось увидеть.

Каэль медленно закрыл книгу.

— Этого не должно было произойти.

— Вы постоянно так говорите. Может быть, наконец объясните, что именно здесь должно происходить?

Он посмотрел на неё.

На этот раз в его глазах не было ни раздражения, ни холодного превосходства.

Только усталость.

— Эта книга принадлежала Элиане.

Алиса замерла.

— Вы уверены?

— Я подарил её ей за три месяца до смерти.

Он перевернул книгу и показал маленькую серебряную пластину, вделанную в переплёт.

На ней были выгравированы две буквы.

Э. В.

Алиса почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Значит, кто-то взял её вещи и прислал мне?

Каэль покачал головой.

— Нет.

— Почему?

Он медленно поднял взгляд.

— Потому что эту книгу я сжёг в ту ночь, когда умерла Элиана.

Алиса не сразу поняла смысл сказанного.

За окном раздался далёкий колокольный удар.

Каэль закрыл книгу и повернулся к стражам.

— Усилить охрану восточного корпуса. Никого не впускать без моего разрешения.

Затем снова посмотрел на Алису.

— Завтра вы не пойдёте на занятия.

— Почему?

— Потому что мы отправимся туда, куда вы сегодня собирались попасть самостоятельно.

Алиса почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— В комнату семнадцать?

Каэль кивнул.

— Да.

Он направился к двери, но остановился на пороге.

— И ещё одно, Алиса.

Она подняла глаза.

— Если снова услышите голос Элианы, не отвечайте ему.

— Почему?

Ректор медленно повернулся.

— Потому что Элиана никогда не называла себя той, которая умерла ради вас.

Он помолчал.

— А то, что сегодня пыталось войти в вашу комнату, знало слова, которые она произнесла перед смертью.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Какие слова?

Каэль посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— «Не позволяй ей вспомнить своё настоящее имя».

Он вышел, оставив Алису посреди комнаты.

За окном постепенно сгущалась ночь.

А далеко под академией, на третьем подземном уровне, в комнате, которой не существовало на официальных планах, впервые за одиннадцать месяцев загорелся свет.

На каменной стене медленно проступила надпись:

«Вторая хранительница найдена. До открытия седьмой двери осталось двадцать четыре часа».