Академия Попаданок. Третий семестр

Глава 1

– Дэвушки-кырасавыци! Па-а-адъём! Пора-пора вставать и укирашать мир сваей кирасатой! – пробился сквозь сон гортанный голос.

– Борзян, иди на фиг! Дай поспать! – привычно промычала я сквозь сон и метнула в сторону голоса подушку.

Подушка привычно сгруппировалась в воздухе, ударилась о стену и флегматично шлепнулась на пол – ей уже не привыкать, поэтому она нейтрально относится к утренним полетам. Знаю, что это бесполезно, но какой-то выплеск у меня должен же быть?

– Я нэ этот пазорный сын пазорного шакала! – загремел голос и в мою голову ударила улетевшая подушка. – Нэ смэй мэня так называть, врэдная дэвчонка!

Ого! Да это уже походило на атаку живых мертвецов, поэтому я заинтересованно отрыла левый глаз. Он обозрел картину происходящего и заставил распахнуться второй глаз. Посреди небольшой комнаты, где умещались две кровати, две прикроватные тумбочки, два шкафчика и два комода с зеркалом, краснело лицо призрака.

Да-да-да, им положено быть бледно-голубыми, но сейчас физиономия Хлипаря Зануда, очень похожая на лицо актера Фрунзика Мкртчана, алела ярким кумачом. Можно даже как флаг вывешивать, или вместо запрещающего сигнала светофора выставлять. И всё это потому, что у Хлипаря Зануда и Борзяна Задиры была давняя, прочувствованная и нежно лелеемая вражда. Ну, а я, назвав нашего нового будильника вражеским именем, только сковырнула корку со старой раны и явно вызвала кучу неприязни к собственной персоне.

Ну и ладно. Запомним его слабое место и при случае обязательно на нем поиграем. У всех мужчин есть слабое место, нужно просто найти его, а в драке ещё и правильно попасть.

– Агапа, просыпайся! Наша лафа закончилось, – перекинула я подушку на соседнюю кровать. – Этот призрак переходит к действиям.

– Что? Уже? А ведь каникулы только начались, – простонало из-под одеяла, а после оттуда вынырнула взъерошенная голова. – Хлипарь? Теперь ты будешь нас будить?

– Ага, я, – кивнул призрак. – А нэ будите вставать – зарэжу.

Он всегда так говорил. "Нэ будите эсть пахлаву – зарэжу!", "Нэ будите умыватся – зарэжу!", "Нэ будите спать – зарэжу". Говорил, но не резал. Он вообще был миролюбивым... пока не видел и не слышал Борзяна.

Второй курс должен был начаться с праздничного завтрака. Конечно, сегодня же мы увидим первокурсниц. Плюшки-ватрушки, а ведь всего год назад я очнулась у ворот Академии и окунулась в эту полную событий жизнь.

Меня воровали, меня пытались унизить, даже пытались опоить зельем Правды и вообще - нарисовать на волшебном холсте, но я через всё прошла с гордо поднятой головой и нахально выставленной грудью. Теперь же пришла очередь первокурсниц так ходить и испытывать то же самое.

Мы с Агапой прихорошились, надели пурпурные мантии - отличительный знак второго курса, и направились в сторону обеденного зала. Мы вышли пораньше, чтобы успеть занять места и посмотреть традиционное представление. Перед нами должны появиться перепуганные первокурсницы.

Я помню, как нас тогда подняла к потолку платформа..., было страшно, но получилось справиться с собой. Не за тем нас похищали, чтобы расплющивать о потолок, а вот новеньким девушкам это только предстоит выяснить.

Я оглянулась на преподавательский стол - там не хватало Симпатира, Крысиуса и Чистары. Зато там восседал ректор Фендюлятор Угрюмонский и два новых преподавателя – похожий на гиену-переростка Дровень Гнилозуб и огромная троллиха Дробинда Молотон. Оба преподавателя оказались нанятыми в Академию по настоятельной рекомендации Фендюлятора, что автоматом заставляло причислить их к числу предполагаемых врагов.

Мда, второй курс явно обещает быть похуже первого, хотя и первый был не сахар. Вон, поодаль уселась моя давняя соперница Джулия Ангри, девица скверного характера, выскочка и карьеристка. Возле неё постоянно ошиваются две скандинавки, которые могут запросто согнуть в бараний рог прут арматуры, но по интеллекту недалеко ушли от того же самого прута. Приходится постоянно быть настороже, чтобы от этой троицы не получить очередную пакость.

С другими девчонками я более-менее в нормальных отношениях, поэтому приветливо моргнула каждой, как бы намекая – сейчас посмотрим на нас, какими мы были год назад.

– Студентки, не скажу, что рад видеть вас всех в добром здравии и хорошем настроении, но что поделать, приходится вас терпеть вплоть до выпуска, – такими словами начал свою приветственную речь вставший Фендюлятор.

Студентки молчали, только Джулия вскочила и захлопала что есть силы, как будто открыла дверь шкафа, а оттуда вылетела стая моли. Её подруги Юханна и Кристина поддержали жидкими аплодисментами. Больше никто не дернулся.

– Прежде, чем мы увидим новых студенток, я хотел бы познакомить вас с Дровнем Гнилозубом, который будет замещать герцога Крысиуса Грыза и обучать вас борьбе с темными силами, – при словах Фендюлятора гиена-переросток встала на задние лапы и кивнула мордой. То есть новый преподаватель поздоровался с нами. – А вторым преподавателем у нас будет Дробинда Молотон, она вместо Чистары Метловиры ознакомит вас с принципами домашнего быта.

Усеянное бородавками лицо троллихи безучастно парило над тарелкой. Она даже ресничкой не пошевелила, чтобы изобразить заинтересованность в происходящем. Крупная, зеленоватая, похожая на сложенный из замшелых камней холм, Дробинда бесстрастно смотрела на студенток.

Третьи и четвертые курсы молчали. Видимо, у них было выдержки побольше, а я не смогла удержаться от шепота:

– Агапа, какие же они страшные. Чистара и Крысиус были на порядок симпатичнее.

– Что ты там шепчешь, девчонка?! – ладонь Фендюлятора ударила по столешнице с такой силой, что светящиеся шары под потолком испуганно шарахнулись в сторону.

Он никогда не отличался особенной любовью ко мне, а после того, как я посмела выступить против него и заступиться за герцога, и вовсе воспылал яростной ненавистью. Но почему-то не отчислял… И это было странно.

– Я говорю, что мы находимся в недоумении – куда подевался герцог и миледи? – ответила я как можно более миролюбиво.

Даже улыбнулась своей самой сладкой улыбкой – обожаю троллить вредных и неприятных людей, а уж когда они закипают и начинают булькать…

– Их участь сейчас решает Магический ковен. Они содержатся в комфортных условиях в подвале Академии, под надзором грустников. Так что дальнейшая судьба этих предателей тебя не должна волновать! – с нажимом проговорил Фендюлятор.

– Они не предатели! – вырвалось у меня. – Похотун специально всё так устроил!

– Похозе, сто этой девоцкой завладели темные силы, – просюсюкал Дровень, с хрустом разминая пальцы. – Ницего-ницего, я смогу изгнать эти силы из девоцки. Я и не из таких изгонял злых духов и противные запахи.

При всём этом сюсюкании я услышала явную угрозу. У меня пару раз дернулись желваки, но я смогла сдержаться. Не стоит пока что лезть на рожон. Пока не стоит…

– Вот и хорошо, – скривился Фендюлятор. – Когда все разногласия разрешены, мы сможем приветствовать наших первокурсниц. Всё внимание на подъемник!

Я не сразу повернулась и успела заметить, как за спиной Фендюлятора показались два призрака. Хлипарь держался в стороне от Борзяна и явно сдерживался, чтобы не кинуться в драку. Борзян же дрожал, но храбрился, показывая себя самым независимым и смелым из всех присутствующих призраков.

В том месте, где должна была возникнуть платформа, раздались женские голоса и лай таксы по кличке Титан. Терпеливый баритон Глазуна пытался успокоить новоприбывших, когда раздался шум поднимающейся платформы.

Четыре-три-два-один…

Сначала одна, а потом тридцать глоток визгом приветствовало начало обучения в Академии. Ещё бы им не завизжать. Да любая тут завизжит, когда пол стремится встретиться с потолком, а рядом стоит невозмутимый мужчина и уговаривает сохранять спокойствие.

Из пола показалась довольная физиономия Глазуна Доносовича, а следом макушки присевших женщин. Брошенки-блондинки, вдовы-брюнетки, разведенки-шатенки… Всех их объединяла одна общая черта – на момент рекрутства в Академию они были одинокими.

Испуганные девушки и женщины поднимались сквозь пол с первого этажа и видели нас, сидящих за столами и наблюдающими в ответ. Это была своего рода традиция, обряд крещения. И мой курс год назад проходил то же самое.

Глаза…

У них у всех были глазищи как у героев японского аниме, такие же огромные и удивленные. Ну что же, это не первое чудо, которое им предстоит увидеть в этой Академии. Тут прохождение через потолок считается самым маленьким из чудес. Ух, как мои сокурсницы тогда визжали… Да что там скрывать – я тогда решила не отставать от других.

Вот только мой проход через потолок закончился усаживанием за свободный стол и знакомством с преподавательским составом, а вовсе не тем, что произошло дальше.

Стоило только Фендюлятору открыть рот, чтобы поприветствовать новеньких в своей брезгливо-ворчливой манере, как тут же грянул гром. Все присутствующие вздрогнули, а новенькие опять начали визжать.

Ну, новенькие они… Ну, нравится им визжать, что тут поделать…

А вот как раз повод для визга был и у второго курса, и у третьего, и у четвертого – посреди зала возник столб густого дыма и из него, как из маньяк из кустов ночного парка выступил черный маг Похотун. Обаятельный блондин в безупречно чистой мантии и со сверкающими злобой глазами.

Он кинул беглый взгляд на присутствующих, оскалился злорадной улыбкой и взмахнул платком. Непроглядный дым, как от горящих покрышек, послушным псом бросился на новоприбывших.

– Ищите подруг в Друмирии. А тебя, – черный маг показал на меня, – ещё ждут сюрпризы, дорогая моя.

И Похотун легким прыжком скрылся в облаке дыма.

– Шандарахус!!! – атакующее заклинание бросила не только я, но и некоторые мои сокурсницы.

Остальные курсы метнули что-то посерьезнее, позлее. Заклинания огненными шарами разных размеров и цветов пронзили то место, где стоял Похотун, но всего лишь разорвали дым в клочья… Сам маг успел испариться. За ним захлопнулся синий портал перемещения.

В портал втянулся и остальной дым, словно нашкодивший джин прятался в свою лампу. Втянулся и… и оказалось, что ряды новоприбывших поредели. Да ещё как – вместо тридцати студенток на площадке находилось всего около двух десятков.

Ого, да Похотун начал воровать студенток не поодиночке, а пачками? Прогресс налицо.

Но почему молчали преподаватели, которые могли сообща раскатать Похотуна по полу мелким слоем? Я кинула на них недоуменный взгляд, и он наткнулся на не менее удивленные – у всех преподавателей во рту виднелись кляпы, от которых они старались избавиться. Плюшки-ватрушки, да сейчас они походили на группу БДСМщиков на выгуле или же на заложников в обворованном банке.

– Встрэчу – зарэжу! – прозвучал в тишине голос призрака Хлипаря, который с мрачным видом пощипывал кончик огромного носа.

Глава 2

Первый шок прошел быстро, также быстро кляпы шлепнулись на пол. Возмущенные голоса раздались со стороны преподавательского стола. И это возмущение было направлено не на исчезнувшего Похотуна, а на хмурого Фендюлятора.

– Зачем вы накинули на нас заклинание Безмолвия? Это что – помощь Похотуну? – сурово спросила Ежина Колючкаускас.

Её тонкие брови подрагивали, а острые ушки покраснели и приняли вид острых листьев пуансеттии.

– Что это было, Фендюлятор? Надеюсь, у вас найдется объяснение такому поведению? – приподнялась Глистана.

– Да-да, объясните, почему вы заткнули нам рты? – отчеканил Болтуняго Скороговор.

– И я не смогла метнуть в Похотуна атакующее заклинание, – пожаловалась Арифметина.

Фендюлятор поднялся. Угрюмый, сдвинувший брови и метающий глазами молнии. Он выдержал театральную паузу и начал говорить:

– Коллеги, если бы я вам не закрыл рты, то вы обязательно начали атаковать Похотуна…

– Да! Ему нельзя было отдавать девушек!

– Конечно атаковать! Чтобы он забыл сюда дорогу.

– Тише-тише, – поднял Фендюлятор ладонь, она по размерам мало уступала снежной лопате, поэтому такой знак привлечения внимания трудно было не заметить. – Я в первую очередь беспокоился о судьбе девушек-первокурсниц. С нашего места можно было как раз попасть в них, а смертей нам в Академии только не хватало… Нет, вы видели, что студентки выпалили в мага боевыми заклинаниями, а они прошили дым насквозь. И это у них ещё не смертельные заклинания. А если бы вы попали в дым…

– Но Похотун же сбежал, – неуверенно начала Арифметина. – А его можно было остановить.

– Он снова вернется. Или мы его найдем. Какое место он назвал? Друмирию? Вот туда мы и отправим грустников. Пусть его отыщут, а заодно и наших первокурсниц вернут, – кивнул своим мыслям Фендюлятор.

– Кхм, а что здесь, собственно, происходит? – раздался строгий голос со стороны первокурсниц.

Я тоже бы хотела это узнать – почему такое произошло и почему преподавателям заткнули рты. Оправдания Фендюлятора меня не убедили… Да и вряд ли кого они могли убедить. Слишком уж всё притянуто за уши. Скорее, тут идет такое наглое покрывательство своего… напарника? Или это неизвестная Хозяйка дала такое задание?

– Проходите, садитесь. Вы будете обучаться в Академии попаданок, в том самом месте, где короли Стратуина обретают жен. Обычно выпускница точно становится королевой одного из королевств, но случаются и исключения – в прошлом году такой чести удостоились две девушки. Причем одна из них с первого курса. Так что обучайтесь лучше, не хамите и не показывайте свою вредную натуру и тогда у вас всё будет хорошо, – с важным видом проговорил Фендюлятор.

Плюшки-ватрушки, и ведь сказал это таким тоном, будто замужество нашей подруги Маньяры было его рук делом! А ведь это она сама нашла на свою… То есть нашла на свой палец кольцо от короля цвергов. И я по ней скучаю, честное слово.

– Но как же Похотун… – начала было Арифметина, но была остановлена взмахом ладони.

– Об этом можете не беспокоиться. Грустники будут направлены в Друмирию, они обязательно отыщут и девушек и Похотуна. Сейчас же не будем такой мелочью портить первый день наших первокурсниц, – отрезал Фендюлятор.

Я долго сдерживалась, я… я цеплялась пальцами за край стола… я сжимала зубы что есть сил, но последние слова были той самой соломинкой, которая сломала спину перегруженному верблюду. Я не помнила, как заорала матом, как вскочила на ноги и как запустила в его физиономию пустым кубком. Помнила только его удивленные глаза.

Помнила, как повернула Драконью слезу в кармане и подскочила к этому мерзкому ректору. Помнила, как ударила его стулом, пару раз пнула по каменному заду и заехала в ухо. Потом помнила, как с моих глаз спала пелена и я вернулась на своё место. Меня трясло, когда я повернула Драконью слезу обратно. Трясло так, как будто схватилась руками за два конца оголенного провода, а по нему пустили ток…

Помнила, что Фендюлятор вскрикнул и перелетел через преподавательский стол, зацепив по дороге красную скатерть. Щепки от разбитого стула взлетели в воздух и дождем застучали по поплу. Мои удары не прошли даром. Меня ещё не до конца отпустило и когда он, ревя, как раненный медведь, начал подниматься, я хотела ещё запустить и тарелкой, но в этот момент в меня полетело заклинание.

– Столбнякиус! – вскрикнула Джулия и я застыла в виде статуи с прозаическим названием «Дискобол».

Мерзкое ощущение, скажу я вам. Почти что паралич, тело не двигается и только веками могу выщелкивать азбуку Морзе. Рядом ахнула Агапа, но что она может сделать, если на меня уже нацелен платок Фендюлятора? Поднять восстание не в её слабых силах, но вилку она спрятала в рукав – даже парализованная я смогла увидеть это «незаметное» действие.

– Ты… Ты… Ты надоела со своим камнем! – наконец смог подобрать нематерное слово Фендюлятор. – А ну давай его сюда.

– Она не может, сэр! Она мной обездвижена, сэр! – бодро отрапортовала Джулия. – Позвольте, я сама вытащу этот камень?

Мой камень? Мою Драконью слезу? А ведь он мне нужен для зелья Чудесного Воспоминания, чтобы привести в чувство Симпатира! Я не хочу его отдавать!

Рвануться! Вырваться из плена заклинания! Накостылять всем этим противным рожам, надавать им по щам и отобрать ключи от подвала, где томятся герцог с миледи. Вернуть память Симпатиру, прогнать прочь всех этих злыдней…

Только слезы из глаз. Только безуспешное хлопанье глаз, а рука Джулии уже лезет в карман моей мантии.

Какая же она мерзкая. Как же я сейчас её ненавижу! Вцепилась бы в волосы и показала, как дрались у нас в коммуналках, когда заставали соседей за воровством пельменей из кипящей кастрюли… Ух, я бы ей… Но остается только наблюдать и чувствовать, как рука гнилой сокурсницы скользит по моему боку.

– Вот он! – Джулия довольно подняла мешочек с Драконьей слезой.

Сссссс… сволочь!

Агапа дернулась к мешочку, но Кристина и Юханна уже схватили её за руки. Первокурсницы смотрели на всё широко открытыми глазами, но мне было не до них. Меня едва не разрывало на куски от несправедливости и бешенства.

Да как они могут?

Да куда смотрят преподаватели?

Да сколько это будет продолжаться?

Люди, столы, скамейки, цветные витражи – всё расплывалось перед глазами, когда на них выступили жгучие слезы. Я ожидала подлости от Джулии, но не такой.

– Так-так-так, – Фендюлятор подошел и взял из руки сокурсницы мой мешочек. – Прелестно-прелестно. Не вращай так глазами, я тоже знаю, что Драконья слеза не будет служить тому, кто взял её силой. Мне и не надо, главное, что ты останешься без козырей и не сможешь ничем отличаться от остальных.

– А можно её тоже посадить вместе с герцогом? Она же напала на ректора, – вкрадчивым голосом произнесла Джулия.

– Да что же вы делаете? У девочки просто не выдержали нервы! – вступилась за меня Арифметина, но Дровень надавил на её плечо волосатой рукой, и она, ойкнув, тут же замолчала.

– Ректор сам в силах разобраться со скодливой девцонкой, – улыбнулся Дровень.

Какая же у него была противная улыбка… Если бы могла, то и ему бы заехала кубком по мордасам.

Руки и ноги не двигались. Всё кругом расплывалось. Студентки молчали. Давно я не чувствовала себя такой беспомощной, с тех самых пор, как старшеклассники в школе отобрали шапку и забросили её на растущую неподалеку от входа липу. Я тогда прыгала, кидала в шапку снежки, но даже не добрасывала… Тогда я тоже плакала, как сейчас.

Это несправедливо!

Это всё неправильно!

– Да, Дровень Гнилозуб верно говорит! Я могу сам назначить наказание этой вредной девчонке! И я наказываю – верни студенток, украденных Похотуном, и я тогда разрешу тебе перейти в четвертый семестр. А если не вернешь, то можешь не возвращаться! Такое будет тебе задание. И это я ещё мягко поступил. Хочешь что-то сказать? Нет? Ну и ладно. Девочки, отпустите её подругу, пусть они отправляются вместе, – последнюю фразу Фендюлятор произнес, обращаясь к подпевалам Джулии.

Агапа тут же подбежала ко мне, обняла за шею, а я только смотрела на ректора, на его противную, заросшую жестким волосом рожу и чувствовала, что ненавижу его. Ненавижу до самых кончиков ногтей на пальцах ног.

Убила бы… Впервые в своей жизни я кого-то захотела убить, а это уже что-то. Я даже перед мухами извиняюсь, прежде чем их прихлопнуть, а тут…

Нет, не убила бы, кишка всё-таки тонковата, но напинала бы от души.

– Вот и хорошо, тогда отправляйтесь сейчас же, а курировать вас будет… – Фендюлятор на миг замялся. – А курировать вас будет фрейлина Арифметина. Не подведите её, ведь от ваших усилий зависит – хорошо ли она вас учила, или только питалась дармовыми харчами.

– То есть как? – опешила фрейлина.

– А вот так! На этой парочке и проверим ваши профессиональные навыки. Либо вы помогаете им вернуться с первокурсницами, либо остаетесь жить с ними в Друмирии. На этом у меня почти всё, давайте отправим девчонок в короткое путешествие и наконец-то поедим, – сказал Фендюлятор.

Со стороны студенток и преподавателей всё-таки послышалась волна ропота, но она тут же стихла, когда ректор грозно зыркнул на них. Синий обруч портала возник всего в двух шагах от меня, но пройти их я не могла, как ни старалась. Да и вряд ли я туда стремилась…

– Не переживай, Маринка, я спер у них камень, – раздался тихий шепот невидимого суслягуха. – Мы ещё покажем этим баранам – кто здесь пастух.

Я ощутила, как по моей мантии скользнула холодная ручка фамильяра. Ух, вот в этот момент я готова была расцеловать этого пройдоху. Вот только обрести бы подвижность…

– Девочки, помогите Агапе донести Марину до портала, – приказал Фендюлятор и пошел к преподавательскому столу.

Юханна и Кристина тут же подхватили меня подмышки и потащили к синему обручу. Я хотела сказать, что они засранки несправедливые, замухрышки облезлые и тупорылые дуболомки, но они не понимали азбуку Морзе. Меня подтащили к обручу и, как веселые ребята своего друга возле речки, раскачали меня на «раз-два-три» и метнули в яркую синеву.

– А мы приступим к завтраку, – послышался вслед голос Фендюлятора.

Глава 3

Мда, как началось утро не очень хорошо, так оно и продолжилось. Мало того, что выспаться не дали, так ещё и зашвырнули неведомо куда.

Короткий синий блеск в глазах и вот уже обеденная зала с расписными стенами и потолком сменилась диким лесом.

Почему он дикий? Да потому что заяц, сидевший на пеньке неподалеку от того места, где мы с Агапой шлепнулись на траву, не прыгнул испуганно прочь, а спокойно продолжил наблюдать за непрошенными гостями.

У нас в Ярославской области по данным было порядка двадцати пяти тысяч зайцев. Охотники с радостью гоняли косых, поэтому они остерегались даже малейшего шума и смывались при малейшем непонятном шуме, а этот сидел на пеньке и только самокрутку не смолил в пасти.

– Где мы, Марина? – спросила Агапа, оглядываясь по сторонам.

У меня едва не вырвался ответ в рифму, но я сдержалась – всё-таки нервный выплеск не стоит делать на подруг и друзей. А в самом деле – где мы?

Высоченные сосны бросали тень на худосочные березки, темно-синие ели скрывали под своими широкими лапами муравьиные царства. Трава не то, что высокая, но редкая и тонкая, как будто тут прошлась сумасшедшая огородница, которая задалась целью повыдергать все растения, кроме мятлика и пырея. Поваленные стволы деревьев успели обрасти мхом до такой степени, что сейчас напоминали тела загорающих крокодилов.

– В лесу, Агапушка, в лесу, – ответила я. – И нам неплохо бы из него выбраться.

О как! Я могу разговаривать!

А двигаться?

Попытки увенчались успехом, все суставы работали как надо. Видимо, при перемещении заклинание паралича спало и теперь я могу снова прыгать и скакать. Вот только скакать не очень хочется…

– С прибытием! – раздался голос и из пустоты возник суслягух.

Вот только что его не было и пфук! – он появился. Именно с таким звуком – пфук!

Я думала, что у зайца железобетонная смелость, но при появлении суслягуха он повторил звук и припустил со световой скоростью прочь. Только мятлики и прошлогодняя листва взметнулись вверх.

– Ага, прибытие прошло успешно, – проворчала я, осматривая себя. – Во время пути никаких эксцессов не произошло, персонал и пассажиры чувствуют себя хорошо.

– Чего? – удивился суслягух.

– Не обращай внимания, это мне на ум цитата из какого-то фильма пришла.

– Ну, как я – лихо камень стянул? – подмигнул мне суслягух.

– Да, это ты молодец. Прямо как будто договорился с Фендюлятором, что он будет смотреть в другую сторону, а ты слямзишь Драконью слезу, – поморщилась я.

Суслягух театрально вздохнул и скорчил мину оскорбленной невинности:

– За что ты меня так? Я же за ради общего дела стараюсь, а ты…

Вот же какой, теперь и на чувство вины нажимает. Манипулятор этакий. Даже Агапа повелась у него на поводу:

– В самом деле, Марина, чего ты к нему придираешься? Он же хотел как лучше…

Даже по голове погладила. Суслягух сначала удивленно на неё посмотрел, отпрянул, а потом и сам подставил голову. Я только хмыкнула.

– Ой, застыдили. Ладно, это нервное. Извини, дорогой фамильяр, ты и в самом деле молодец. А сейчас расскажи нам, куда мы попали и где наши вещи?

Агапа погладила суслягуха ещё пару раз, тот или муркнул, или простонал, а после вырвался из-под ласк и отлетел на пенек, где недавно восседал смелый заяц. Он уселся на ровный срез и закинул ногу на ногу. Ему ещё пенсне не хватало, чтобы окончательно принять профессорский вид. Тело и голова суслика, а руки и ноги лягушечьи – офигительный бы вышел профессор.

– Вы находитесь в государстве Друмирия. Самое обычное государство Стратуина. Люди в основном хорошие, но добро тут имеет свои понятия. Студенток Академии привечают очень хорошо – тут же мешок на голову и на невольничий рынок. Не делайте такие удивленные глаза, вам уже говорили, что считается престижным иметь в рабынях кандидатку на престол. Поэтому вам вряд ли нужно щеголять в своих пурпурных мантиях, а необходимо как можно быстрее переодеться.

Я почесала то, что осталось от утренней прически. Рациональное зерно в словах суслягуха имелось, так что пора было использовать те крохи знаний, которые нам преподавались на уроках в Академии.

– Агапа, как правильно произносится то заклинание изменения одежды – Фасониус Модерартусиус или Фасониус Модератус?

– Фасониус Модератус. Надо было слушать внимательнее.

– Меня как раз послали намочить тряпку, так что я прослушала.

– Но, ты же не мочила.

– Ну да, но погулять во время урока никому не помешает. Заодно и голову освежала.

Я вытащила платок и уже хотела направить на себя, когда Агапа взвизгнула:

– Ай! Ты что собралась делать?

Визга я не ожидала и поэтому вздрогнула. Вздрогнул и суслягух, причем так успешно, что навернулся с пенька.

– Как что? Я собралась изменить свою одежду.

– На себе?

Вот ненавижу чувствовать себя круглой дурой, но похоже, что сейчас именно это мне и предстоит.

– Да, на себе. Что тут такого?

Ещё ненавижу, когда на меня смотрят, как на круглую дуру. Ненавижу с тех пор, как ко мне зашел недавно переехавший в наш район Ярославля профессор математики Жевунов. Этот интеллигентного вида тип был страшной занудой и обожал всех поправлять. Я слышала о нем от сменщицы, но мне он как-то не попадался. А когда попался, да ещё обсчитался со сдачей, а я посмела его поправить…

Он мне полчаса доказывал, что не права я, не прав калькулятор, не права вся система образования. А меня зацепило, и я настаивала на своём. Плюшки-ватрушки, видели бы вы, каким взглядом профессор математики, светило и гений, смотрел на простую продавщицу хлеба, которая посмела указать ему на то, что он обсчитался. В конце концов, он всё-таки отдал недостающие три рубля и ушел, даже не извинившись. А у меня на душе не было радости, а была печаль, как у человека, который победил, но ему эта победа и на фиг не нужна.

И вот сейчас взгляд Агапы немного напоминал мне Жевунова. Она хмыкнула и начала стягивать с себя мантию:

– Нельзя заниматься трансформацией одежды, пока она на тебе. Иначе заклинание примет твою кожу как элемент платья, и ты рискуешь остаться без кожного покрова…

Сказала она это таким нравоучительным тоном, что я не могла удержаться от сарказма, пока снимала свою мантию:

– Это твои слова или Ежины?

– Ежины, конечно… Но мне не хочется проверять их правдивость, – ответила Агапа.

Я тоже не хотела проверять слова преподавателя. Если сказала, то не просто так, не с целью запугать, а только предупредить. В тот день меня действительно отправили мочить тряпку – наказание такое в Академии. Вроде как мочишь тряпку и попадаешь на глаза призраку Академии Отражалке, а уже та подсчитывает разы и «отчисляет» провинившуюся студентку. Вот только мне помог удержаться Глазун Доносович, когда наложил заклинание, которое мочило тряпку без захода в туалет. Зато мне это не мешало погулять по коридорам, пока остальные корпели в кабинете.

– А вам очень идет нижнее белье, – сказал облокотившийся на пенек суслягух. – Кружавчики разные, бретельки.

По всей видимости, он не собирался садиться обратно, чтобы не упасть в очередной раз.

– Глазки не сломай, – ответила я. – И язык не проглоти вместе со слюнками.

– Я-то не сломаю, но если ваше белье увидят местные мужики, то примут либо за нищенок, которые носят рваные лохмотья, либо за ведьм, которым трусики прядут пауки. Вам бы и их изменить…

Нам бельё выдавалось несколько комплектов в месяц, и мы могли заказывать различные марки из нашего мира, поэтому комплектом от Виктории Сикрет никого нельзя было удивить. Хотя, сейчас до меня стало доходить – каким образом Ежина Колючкаускас доставала нам такие женские изыски. Она просто трансформировала обычное белье по нашим запросам. Мы приходили, находили в журналах из нашего мира понравившиеся комплекты, а на утро получали тонкие кружева или прочные стринги. Всё так просто…

Если бы я могла делать это дома…

Но сейчас мы не дома, а в диком лесу. К тому же местные комары справились со своим удивлением от нашего появления и устремились потоптаться по обнаженным участкам тела. Я уже прихлопнула пару кровососов, но на место убитого тут же прилетал десяток новых.

– А он прав, Агапа. Скажи, какое белье тут носят местные модницы? Только не выдумывай ничего сверхъестественного, а то можешь получить, – погрозила я кулаком ухмыляющемуся суслягуху.

– Эх, а ведь мог спокойно спать себе где-нибудь на теплом песочке у моря… И чего Мартильда меня к тебе привязала? – задал суслягух риторический вопрос, потом подождал ответа и, не дождавшись, сказал: – В общем, тут большинство ходит без белья, но если вы без этого не можете, то сделайте себе повязки. Две полосы ткани, вот и всё, что в нашем мире похож на аналог вашего белья.

– Просто две полоски? – спросила Агапа.

– Да. Именно две – такие себе делали бегуньи, и, хотя вы мало похожи на бегуний, все равно носить вам это не возбраняется.

– Отвернись, – потребовала я, когда начала расстегивать бюстгальтер.

– Да больно надо, – фыркнул суслягух, но всё-таки отвернулся.

Видимо, жизнь ему дороже зрелища. Мы быстренько разложили на траве белье и, взмахнув платками и произнеся заклинание, превратили их в полосы ткани шириной с ладонь. Надеюсь, что вам не нужно описывать, как натягивают дикое подобие бюстгальтера на грудь и как делают повязку «а-ля сумоист»?

– Эй, друг, а какие одежды сейчас носят ваши модницы? – спросила Агапа у суслягуха.

Тот повернулся несколько обескураженный:

– Друг… Давно меня так не называли… Если не знаешь, как ко мне обращаться, то называй Бордуном. Это имя я ещё помню. И да, наши модницы не путешествуют одни, так ходят только крестьянки, либо небогатые горожанки. Однотонные платья из льна или конопли, передник с карманом для мелочей, белый чепец с батистовым платком и грубоватые башмаки. Вот и всё обмундирование.

Я покопалась в голове на предмет моды средневековья и снова взмахнула платком с криком:

– Фасониус Модератус!

. Пурпурная мантия на траве потемнела, потом и вовсе приобрела темно-синий цвет, как будто затянутое тучами небо перед наступлением ночи. От рукавов оторвались несколько полосок ткани и преобразились в чепец, платок и передник. Для пущей достоверности я сделала их пожелтевшими от времени. Вряд ли тут стирали «Пемолюксом». Удобные туфли скукожились и покрылись морщинами, превратившись в башмаки.

У Агапы получилось сделать более изящное платье темно-красного цвета. Ну и ладно, зато у меня теплее.

Мы быстренько оделись и осмотрели друг друга – парад исторических личностей в составе двух девушек был готов к праздничному выходу.

– Вот и молодцы. Быстро справились, – похвалил нас суслягух, но тут же добавил. – Хотя, недостаточно быстро, так как парень в кустах сидел со времени снятия вами мантий…

Он не успел договорить, как я метнула в заросли березняка заклинание:

– Столбнякиус!

Из кустов послышался мужской вскрик.

Глава 4

Когда я вытащила из кустов молодого человека, то он вращал и хлопал глазами с такой скоростью, что мне показалось, будто у него началась эпилепсия. Понятное дело, испугался мальчишка. Хотя, мы не такие уж и страшные, а можно даже сказать симпатичные. Или нет? Конечно же красивые! Иначе и быть не может! Я списала все на испуг от паралича.

Ну да, мало кому понравится, когда руки и ноги превращаются в деревяшки. Мне вот недавно не понравилось...

Чумазый парень походил на актера Александра Петрова, такой же скуластый и голубоглазый, вот только спутанные соломенные волосы доставали до плеч и явно были обрезаны ножом, а не ножницами стилиста. На теле худощавого и жилистого незнакомца трепетали непонятного цвета лохмотья, одна нога согнута в колене и подвязана так, что со стороны могло показаться, будто он одноногий инвалид.

– Сдается мне, что мы встретили одного из тех добропочтенных жителей Друмирии, который хочет вкусно есть и мягко спать, но при этом не прикладывать никаких усилий. Аферист, одним словом, – констатировал суслягух.

– У нас тоже такие попадались, в основном у церквей. Просили там милостыньку, а после на иномарках домой уезжали, – хмыкнула я. – Эй, дружок, насмотрелся на бесплатный стриптиз? Или ещё нет? Чего глазами хлопаешь?

– Марин, он же под заклинанием, – напомнила Агапа.

– Да всё равно. Глазами хлопать может, так и поболтаем, – я сдвинула брови, вспомнила всех киношных бандитов и выдала с хрипотцой Высоцкого. – В общем, слушай сюда, сявка беспонтовая, я говорю, а ты отвечаешь. Один раз глазами хлопаешь – это будет "да". Два раза – "нет". И старайся моргать отчетливо, с чувством, с толком, с расстановкой. Пока есть, чем моргать... Всё понял, шибздик фраернутый?

Парень тут же моргнул один раз.

– Ух, Марин, ты прямо как Пушок заговорила, – заметила Агапа.

Ну да, как же тут не заговорить – на лицо криминальный элемент, а они другой разговор редко понимают. Ох, послушали бы вы, как разговаривают полицейские, когда выходят из отделения, которое расслаблено расположилось неподалеку от нашего дома. Вот тут я бы категорически посоветовала мамашам купить беруши для детей, поскольку те могут передать в саду, а там эти «блатные» словечки расползутся по умам детишек и будут вызывать инфаркты у бабушек и дедушек.

– А ты чего молчал? – напустилась я на суслягуха. – Он же все наши разговоры слышал. Мог бы и предупредить о посторонних ушах.

– Ну, я… – замялся суслягух, а после обозлился. – Я вам не нянька! И вообще, чем быстрее привыкнете в этом мире оглядываться по сторонам, тем у вас меньше шансов оказаться в рабынях. Вот!

После эпического «Вот!» суслягух топнул ногой по пеньку и исчез.

Обиделся…

Ну а чего он? Видел этого шустрика с подвязанной ногой и ничего нам не сказал. Я не то, чтобы стыдилась своего тела, к тому же оно у меня помолодело с начала занятий в Академии на пятнадцать лет, но досада точила меня сильнее бешеных комаров. Так же бывает, когда ваш друг видит, как вам на кресло подкладывают острую кнопку, но не говорит, а после смеется вместе с «шутником». Это своего рода маленькое предательство, которое почему-то запоминается сильнее, чем доброе дело.

– Марин, ну чего ты в самом деле? – спросила Агапа.

– Агапа, ой всё. Он видел и ничего не сказал. Это сегодня. А что будет завтра? Пока не прощу его, пусть на глаза не попадается, – нахмурилась я.

– Это чего мне – всё время в невидимках лазить? – спросил воздух голосом суслягуха.

– Ты ещё здесь? А ну брысь отсюда! – я кинула шишку в то место, откуда слышался голос и, судя по недовольному шипению, попала.

Ну и фиг с ним. Вот успокоюсь и прощу. Я отходчивая. А пока не отошла окончательно, надо провести допрос. Я повернулась к парню, который так и не смог сдвинуться с места, но, глядя в его глаза, можно сказать, что дико об этом мечтал.

– Итак, вернемся к нашим баранам. Ты уже понял, что мы студентки Академии попаданок?

Одно моргание глаз.

Что же с ним делать? Заклинание со временем пройдет, а он вряд ли будет молчать. Скорее всего, он расскажет в первой же забегаловке и тогда на нас начнется охота. Похоже, что придется взять его с собой и пообещать неплохое вознаграждение за помощь. Ну да, это идея.

Уж чего-чего, а обещать-то я умею, недаром в молодости с подругой мотались по клубам, но никогда не платили за коктейли. А что? Мы никогда с Иркой не навязывались, молодые люди сами жаждали нас угостить, а мы только могли обещать потом съездить «послушать музыку». В один прекрасный миг мы отходили попудрить носик и делали ноги от своих кавалеров. И так продолжалось до тех пор, пока слава о нас, как о паре «динамо» не пролетела по всем клубам Ярославля.

– Отлично. И нам в новом мире нужен провожатый. Так как наш слинял и не скоро появится…

Снова раздалось шипение около пенька.

– Да-да, не скоро появится, а будет шипеть – и вовсе пропадет. Так вот, нам нужен провожатый в этом государстве. Ты же местный?

Два моргания. Какие-то они быстрые, неубедительные.

– Будешь врать – накажу. Спрошу ещё раз – ты местный?

Одно моргание, с явной неохотой.

– Хорошо, ты поможешь нам в одном деле, а мы взамен вознаградим тебя по-королевски. Каков будет твой положительный ответ.

Как и ожидалось – одно моргание. Ну вот и хорошо.

– Агапа, отойди в сторону, а то я сейчас сниму с него парализующее заклинание. Чего ты смотришь? Вдруг он непривитый? Укусит ненароком, после него ещё уколы делать придется. Тебе же не делали прививок? – последний вопрос адресовался парню.

Он моргнул один раз. Потом два. Потом заморгал так часто, словно ему в лицо бросили горсть песка.

– Похоже, что он ничего не знает про прививки, – сказала Агапа, но всё-таки в сторону отошла.

Это правильно. Кто его знает – нового человека из иного мира? Да и в кустах он скрывался не напрасно – добрый человек сразу бы вышел и поздоровался… Хотя, я вряд ли вышла, если вдруг в лесу обнаружила бы двух голых мужиков…

Я взмахнула платком:

– Инанис!

Молодой человек перестал изображать фигуру из игры «Море волнуется раз…» и упал ничком. Тут же его лохматая голова оторвалась от прошлогодней листвы и иголок, он дико огляделся по сторонам и сделал тоже самое, что недавно сделал заяц – дал стрекача. Прямо с самого низкого старта так сиганул, что только шишки в воздух взметнулись.

Агапа только рот открыла и едва успела отшатнуться, как этот вихрь из лохмотьев, слюней и неземного очарования лосем промчался мимо.

Хм, но мимо меня так просто не пройти – я подставила ножку.

Конечно же у меня не такая длинная ножка, чтобы протянуться за парнем и сбить его стремительный бег. Я не героиня Эластика из мультика «Суперсемейка». Нет, у меня нормальные ноги, но есть маленький туз в рукаве в виде камня Драконья слеза. Вот камень-то мне в очередной раз и пригодился. Надо было видеть глаза молодого человека, когда он в падении увидел – кто ему сделал пакость. Вроде оставалась позади, а тут выросла из ниоткуда, ещё и ноги подставляет…

– Ещё раз рыпнешься – в свеклу превращу! – быстро пригрозила я, когда парень собрался ползти в неведомые дали.

– Не надо! Госпожа академичка, не надо меня в свеклу! Я больше не буду рып… роп… в общем, лежу смирно и милостью богов заклинаю вас сжалиться и не колдовать. А я никому не скажу, что видел вас, да ещё что вы голыми задами по поляне сверкали, сотворяя свои ритуалы нечестивые, – затараторил молодой человек, за что получил шишкой в лоб.

Я тоже удивленно посмотрела на Агапу. А та потянулась за второй шишкой:

– И ничего мы не сверкали, мы одежду меняли, чтобы на местных походить. И ритуалов никаких не делали…

– Вот я тоже самое говорю, и ритуалов не делали, и голыми грудями по перегною не мели… Ай! – вторая шишка заставила парня замолчать.

Агапа с самым серьезным видом взялась за третью шишку.

– В общем, слушай сюда и постарайся забыть, что видел раньше. Иначе я за Агапу не отвечаю. Понял?

– Понял, я же не дурак. Это я просто выгляжу так, для работы нужно, – буркнул молодой человек. – Ладно, давайте награду, и я пойду.

Вот от такой наглости даже я оторопела. Нет, раньше я выпроваживала из ларька хабалистых цыганок, которые так и норовили спрятать под юбками пару батонов, а заодно пожелать счастья, здоровья и попросить позолотить ручку, но чтобы так…

– К-какую награду, ты же не сделал ничего? – проговорила я.

– Ты просила помочь в одном деле. Так? Обещала вознаградить по-королевски, так? Потом просила забыть о том, что вы… – парень с опаской покосился на Агапу, а та кровожадно улыбнулась и подкинула шишку на ладони. – Забыть про вас. Так? Вот, я уже забыл и помог вам в этом деле. Теперь давай, награждай.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Уголки губ Агапы тоже потянулись к мочкам ушей.

– Вот же ты какой пройдоха…

– Откуда вы знаете моё имя? – молодой человек вскинул брови едва ли не к самым корням волос.

«К слову пришлось». Я бы так и ляпнула, но потом вовремя спохватилась – если я и в самом деле угадала, то надо было это использовать. Я присела на корточки возле парня и, как завзятая стерва с многолетним стажем, провела ему пальцем ото лба до носа. По крайней мере, мне так показалось, что я сделала это движение как стерва, Агапа же потом скажет, что глупее моего лица в тот момент она ничего не видела.

– Мы многое знаем, многое видим, но в некоторых вопросах нам требуется помощь, – промурлыкала я. – Нам нужно освободить своих… знакомых из лап одного черного мага. Вот в этом и заключается дело. Ты же будешь хорошим мальчиком и поможешь двум студенткам? А, Пройдоха?

Парень сглотнул и кивнул. Он следил за движением моего пальца и едва не окосел, когда я уперла ноготь в кончик носа.

– Вообще-то Пройдоха это прозвище, а знакомые меня называют по имени.

– Отлично. Меня зовут Марина, а ту, которая так метко бросается шишками, зовут Агапа. Мы знаем твоё имя, но можешь его ещё раз назвать, чтобы мы научились правильно его произносить.

Легкая хитрость, но она сработала.

– Агапа, Марина, – произнес Пройдоха, словно пробуя наши имена на вкус. – Странные имена. То ли дело моё – Шмур.

– Ну, Шмур так Шмур. Пойдем, Шмур Пройдоха, покажешь нам местные достопримечательности, – я протянула лежащему человеку руку.

Глава 5

Мы недолго блуждали по лесу. Разговорчивый Шмур вывел нас на опушку, где заканчивали красоваться высокие сосны и начиналось бескрайнее море полевых трав. Ромашки вытягивали белые венчики, чтобы лучше рассмотреть нашу троицу, васильки приветственно помахивали растрепанными головками, колокольчики же остались понуро наблюдать за жизнью у корней.

За полем виднелась небольшая, в двадцать дворов деревушка. Почти над каждым домиком клубился дымок и оттуда явственно несло едой. Мой желудок тихо проурчал, напоминая, что неплохо бы его чем-нибудь набить, и лучше не подножным кормом, а хорошим шматом мяса или, на худой конец, овощным салатиком.

– Это деревня Спятка. Тут могут покормить, а могут отвесить неплохих тумаков, если вы вздумаете у них украсть гуся, – Шмур задумчиво почесал поясницу.

– Судя по твоему виду, ты тут остался голодным, – подковырнула я его.

– Ну да, они почему-то не очень хорошо относятся к жалостивцам, – ответил Шмур.

– К кому?

– К жалостивцам, – с некоторой гордостью ответил Шмур. – Не понимаете? Это же те, кто должен вызывать жалость и получать за это плату. Чего непонятного? Я – жалостивец.

– В нашем мире таких называли попрошайками, – ответила я.

– А у нас их называли жабраками, – поддержала Агапа.

– Как ни назови, но суть одна, – глубокомысленно заметил Шмур, а мы не смогли ему противоречить.

Мы не успели сделать и одного шага, как позади раздался треск рвущейся материи, а в следующую минуту наш провожатый превратился в камень. Вот только что он улыбался желтоватыми зубами, а теперь взял и окаменел.

Мы с Агапой выхватили платки и повернулись на треск. Возле синего овала портала стояла суровая графиня Глистана Сухопаридзе. Стояла с таким видом, словно уже пару раз спасла мир и теперь ей снова предстояло отправиться на третье спасение. Её рука с платком была направлена на Шмура.

– Зачем? – спросили мы с Агапой одновременно.

– А я-то думала, что вы сначала скажете: «здрасте», – улыбнулась графиня. – А потом ещё добавите: «рады вас видеть».

– Рады вас видеть и это… Здрасте, – поправилась я. – Так зачем вы Шмура в булыжник?

– А чтобы не подслушал. Девочки, я вырвалась ненадолго. Увы, Арифметина Дробная не может появиться, чтобы дать вам первый урок. У неё… У неё неприятности с ректором. Да не беспокойтесь вы об этом мальчишке, ничего с ним не случится, он даже не вспомнит о случившемся.

Мы с Агапой с сожалением посмотрели на Шмура, он вроде бы ни в чем не виноват, а его в статую превратили. Но, если это временно, то ладно.

– А что у Арифметины с Фендюлятором случилось? – робко спросила Агапа.

– Я же говорю – неприятности… Небольшие разногласия. Надеюсь, что в следующий раз уже она будет вести у вас урок. О! Да вас к Спятке забросило? Аккуратнее в этой деревне…

– А то там могут покормить, а могут и тумаками угостить, – глубокомысленно заметила я.

Графиня кивнула и, поправив мантию, уселась прямо на траву. Мы последовали её примеру и вскоре из травы торчали только наши верхушки голов. Если не приглядываться, то нас и с комбайна не сразу увидишь.

– Всё верно, и так везде в Друмирии. Народ тут справедливый, но скорый на расправу, поэтому старайтесь не высовываться особенно. Особенно это тебя касается, Марина.

Я смущенно кашлянула, но потом снова состроила внимательную мордашку.

– Про жизнь в Друмирии вам расскажет жалостивец… Только не особо доверяйте ему, скверный они народец, так и норовят обмануть, так что все рассказы просеивайте через сито недоверия. Ладно, с этим разобрались, теперь давайте научимся работать с водой.

Графиня снова приняла вид строгой преподавательницы, у которой не забалуешь. Она вытянула вперед руку без платка и взмахнула кистью так, как это делал человек-паук в фильмах, когда стрелял своей паутиной. Увы, паутины не вылетело, даже жалкой ниточки не показалось. Она взглянула на нас и повторила движение. Результат тот же.

В третий раз она спросила:

– Вы можете повторить?

– А зачем? – задала я невинный вопрос.

Нет, если она хочет просто поприкалываться, то я пойму, но если это что-то серьезное…

– Вы читали в сказках, как Василиса Премудрая махнула рукавом и стало озеро? Махнула другой и поплыли лебеди? Вот мы как раз сейчас и выучим одно заклинание, которое позволит вам не умереть от жажды в пустыне. Итак, повторяйте движение, которое я показала.

Мы полчаса честно разучивали это движение, сидя в высокой траве. Мимо проползали муравьи, негодующе тряся усиками на трех великанш, которые перегородили тушами дорогу к муравейнику. Стрекозы уставились фасетчатыми зыркалками, трепеща прозрачными крыльями неподалеку от нас, и вроде тоже пытались повторить движение заклинание. Басовитые шмели перелетали с цветка на цветок и перетаскивали бочкообразные тела из одной кормушки с пыльцой в другую.

– Это движение требует отточенности, поэтому не забывайте про мизинец и про вытянутый большой палец. Теперь, зажмите средним пальцем и безымянным платок, сделайте движение и скажите: «Инундатио!»

Графиня взмахнула платком, и из её платка вырвалась небольшая струйка воды. Напиться вряд ли можно, но вот лицо со сна можно протереть. Мы попробовали сделать также – у меня из платка вырвался небольшой плевок, у Агапы в два раза больше. Струйки пока не получилось.

– На первых порах неплохо, но нужно тренироваться. Тренируйтесь, а я мне пора отправляться обратно.

Портал перехода открылся неподалеку, и графиня устремилась туда. Я едва успела крикнуть:

– А как же Шмур?

Графиня, не глядя, показала на него рукой и крикнула:

– Инанис!

Потом портал с легким треском схлопнулся. О присутствии графини напоминала только примятая трава.

– … и там и там люди зарабатывают на жизнь жалостливыми историями, – сказал оживший Шмур.

Он посмотрел на нас, сидящих на траве и удивленно спросил:

– А когда это вы бухнуться уже успели?

Мы не стали открывать ему подробности нашего приземления - отошел от окаменения и на этом спасибо. Я мотнула головой, мол, веди, Сусанин.

И Сусанин повел...

Всё ближе становилась деревня и всё реже полевые травы. Причина уменьшения травы паслась в полукилометре от нас, но запах от неё доносился такой, как будто минизаводы по производству молока испражнялись рядом.

Плетеные заборы возле домов служили скорее не для ограждения участков земли, а для размещения горшков и прочей глинянной тары на вбитых в землю кольях. Сами дома походили на загулявших матросов, которые вернулись после месячного плавания в порт и дорвались до винных погребков в местных трактирчиках. Они стояли кто как, покосившиеся, замшелые, но вместе с тем какие-то уютные и домашние. Такими бывают старые растоптанные тапочки, в которых даже мусор выносить стыдно, но их жалко выбросить, ведь в них так удобно сидеть перед телевизором с кружкой чая и баранками...

– Шмур, расскажи вкратце, кто в деревне главный и у кого мы сможем узнать по поводу летающего замка? – спросила я, когда до первого забора оставалось меньше сотни метров.

– Главным в деревне всегда является староста. Вон, видишь дом повыше остальных? Там он и обитает. А что за летающий замок? Тот самый, в котором живет колдун? – спросил Шмур.

– Да, тот самый. А что нам сказать этому самому старосте, чтобы он нам помог? – спросила я, вспомнив, как выглядывала из окна Похотуна и видела проплывающие под замком горы.

– Ой, об этом не беспокойтесь. У меня, конечно, были проблемы с местным населением, но мы всё решили и теперь я смогу быть вашим провожатым. Мы же договорились, – улыбнулся Шмур.

Почему-то мне не понравилась его улыбка... В тот момент я не понимала почему, но у меня зашевелились волоски на шее, которые были ниже затылка. Это был явный сигнал опасности, но в тот момент я как-то не придала этому значения. А зря! Последующее приключение научило больше доверять своим инстинктам и меньше – человеческим улыбкам.

Высунувшиеся из домиков любопытные женские лица наблюдали за нашей процессией, а мы старались быть не очень красивыми, чтобы не вызывать лишний повод переживать за мужей. Мы опускали головы и пылили по дорожке. В опускании головы был ещё и свой особенный подтекст – коровы не стеснялись облегчаться, где ни попадя, поэтому порой приходилось прыгать, как по минному полю.

Дверь в дом старосты была обита ржавыми железными полосами, которые когда-то претендовали своими завитушками на придание стиля и красоты дубовым доскам. Но это было так давно... Сейчас же они смотрелись как поддерживающие элементы для того, чтобы подгнившие доски не рассыпались прахом.

Шмур постучал в дверь ногой, на громкий стук тут же раздалась не менее грубая брань. Я даже заслушалась, когда мужской голос перечислил, что он думает о родне Шмура, о нем самом и о том, как Шмур появился на свет.

Наконец брань стихла и дверь открылась. На порог высунулось одутловатое лицо в обрамлении седых кудряшек. Впереди несся такой ядреный запах перегара, что у нас с Агапой невольно заслезились глаза.

– Чего надо? Мало прошлый раз показалось? Могу сейчас ещё добавить, – пробурчало лицо.

– Не, меня не за что бить. Лучше порадуйся, я академичек нашел! – радостно завопил Шмур и ловким движением вырвал у нас платки.

Глава 6

Вот так и началось наше знакомство с деревней Спятки.

Да, не лучшее знакомство, скажу я вам, поскольку нас тут же обступила огромная толпа. Человек десять и все с вилами. Агапа задрожала и прижалась ко мне, как будто я могла чем-то помочь. А ведь я могла...

Пока Агапа рассматривала оскаленные рожи наших новых знакомцев, я повернула Драконью слезу. Всё кругом замерло. Прямо как в песне: "Снова замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет не вспыхнет огонь. Только слышно – на улице где-то одинокая бродит..."

Маринка одинокая там бродит!

В тишине и полной недвижимости я аккуратно выбралась из-под острых вил и отступила к Шмуру. Поганец сиял злорадной ухмылкой и меня так и подмывало сунуть ему в личико пару коровьих мин. А что? Месть хорошая, он ещё не скоро отмоется, а мы хотя бы улыбнуться успеем.

Но нет, мы должны напугать его. И напугать конкретно, чтобы впредь зарекся нас сдавать. Я вытащила из его руки наши платки. Необходимая предосторожность, чтобы не поранился сдуру. А взамен засунула парочку тряпок, которые висели на плетне. Возможно, они планировались на заплатки, но пока послужат заменой нашим волшебным артефактам.

Я скользнула обратно в веселый кружок и засунула платок Агапы ей в карман. Пусть потом порадуется, подруга. Так, а теперь нужно было вернуться к нашим баранам... То есть к нашим селянам. Убить себя я им не позволю, но вот какую-нибудь информацию разузнать можно.

Поворот камня запустил жизнь по новому кругу.

– Академички! Сами пожаловали! Вот же не вполне адекватные личности, хотя и красивые на внешность, – сказал староста, целиком показавшись на улице. – Я знал, что ненапрасно прервал свой философский диспут с бутылкой божественного кагора. Такой приз выпадает раз... Да шанс его выпадения вообще стремится к отрицательной бесконечности.

Если медведя нарядить в выцветшую рубаху, сальные штаны и за компанию побрить, то получится как раз вид старосты. Его слова резко констатировали с внешним обликом, хотя...

Однажды я была в гостях у Светки Куравлевой в Москве. Она мне устроила экскурсию по музеям и паркам столицы, прокатились на корабле по Москве-реке и приложились к мощам Матронушки. И всё это за три дня – от впечатлений кружилась голова, а глаза сами собой пытались разбежаться в разные стороны и всё увидеть, всё запомнить. Но больше всего мне запомнился один момент: мы были уже около её дома, когда она на английском языке поздоровалась с бомжеватого вида мужчиной, а тот без запинки ответил ей и продолжил разговор.

Сама я дальше "ду ю спик инглиш" и "май нейм из Марина" не продвинулась, поэтому мне было в диковинку слышать такую беглую речь не то что от Светки, а от этого бродяги. Они болтали минут десять, а потом она вытащила пятьсот рублей и протянула мужчине. Надо было видеть, как он взял деньги – достоинство сквозило в каждом движении, а после он отвернулся от нас и, подхватив две стеклянно звякнувшие сумки "мечта оккупанта", бодрой трусцой помчался к ближайшему магазину.

На мой немой вопрос подруга пояснила, что это профессор Килиманджарский. У него все родные умерли, и он на этой почве немного свихнулся. Продал все апартаменты, дачу, машину, перевел деньги в благотворительные фонды, а сам теперь живет жизнью бездомного. А Светка у него берет уроки английского, за что и платит иногда деньгами, а иногда продуктами. Потом я ещё пару раз встречала этого профессора, и он всегда был безукоризненно вежлив и вел умные речи, из которых я половину слов не понимала.

Вот и сейчас я испытала то же самое удивление, как тогда. Ведь во всех фэнтезийных книгах деревенские жители были описаны как туповатые люди со своеобразным языком и простецкими словечками. А староста шпарил как по писаному, словно месяц учил свою короткую речь, произнесенную настолько чистым языком, что многие дикторы выстроились бы в очередь к нему за уроками чистоговорения.

– Добрый день, – приветствовала я его с самой милой из своих улыбок. – Нам нужна ваша помощь...

– Да что с ними дискутировать? Сотворить сотрясение мозгов средней тяжести, связать веревкой местного производства, да и отправить на транспортном средстве, именуемом телегой, в город на продажу! – воскликнул один из держащих нас под прицелом вил.

– Мы можем заплатить больше, чем за нас дадут, – попыталась я поторговаться.

– Назовите вашу сумму, мы произведем экономические подсчеты, сведем баланс, сальдо, дебет-кредит, узнаем, какая прибыль нам останется после уплаты налогов и тогда, вот только тогда, мы сможем решить – помогать вам или нет, – с крокодильей улыбкой сказал староста. – Если маржа покажется нам достаточной, то вам будет предоставлен карт-бланш.

Надо было видеть глаза Агапы, когда она услышала такие речи от помятого мужчины медвежьего вида. Плюшки-ватрушки, да ему надо было срочно похмеляться, надевать деловой костюм и идти выступать на трибуны, либо в офисный кабинет у графиков... Надо же, как порой бывает обманчива внешность.

– Ребят, а вы точно деревенские жители? Так похоже на какой-то розыгрыш, – попыталась я найти хотя бы какое-то оправдание их речам.

Мужчины презрительно хмыкнули.

– Академички... Почему женщины молодого возраста из вашего мира все поголовно уверены, что жители деревень должны быть ущербнее по умственному развитию?

– Ну-у-у, в основном потому, что жителям деревень некогда заниматься учебой. С утра до вечера дела и заботы, – постаралась я сгладить углы.

Мужчины снова презрительно хмыкнули, а в голосе старосты послышались ещё и скептические нотки.

– Так-то оно так, но нашу деревню недаром называют Спятки – остальной мир думает, что мы спятили, раз вместо хозяйства ведем разумные беседы и читаем философские книги. Да, в ущерб хозяйству мы рождаем великие мысли, дома разваливаются, но оно того стоит, а остальной мир рано или поздно придет к пониманию нашей гениальности и сделает соответствующие выводы. А сейчас, ознакомьте нас с цифрой за ваши жизни?

Из-за спин мужчин я видела довольного Шмура. Вот же засранец! Сдал нас и улыбается. В этот момент я поняла, что забыла спросить у него самое главное – какие деньги ходят в Друмирии? Как называются и какова их ценность…

В Академии мы не думали о деньгах, так как нам сразу было сказано, что финансовая часть вопроса всегда лежит на короле и его жена ни в коем случае не должна эту самую часть теребить. Чертов патриархат, вот теперь ломай голову над тем, что пообещать деревенским… Придется импровизировать.

– Ага, мы тоже не пальцем деланные. Скажем одну цену, а она в пять раз больше. Сначала вы называйте! – я опасалась, что мужчинам надоест вести с нами диалог, но отступать было некуда. – А если она покажется нам достаточной, то и за помощь щедро отсыпем. Мы бы осыпали наградами вон того паренька, – я показала на Шмура, и с некоторой злорадностью заметила, что его лицо перекосило, – но он решил, что лучше будет если мы вам всё отдадим.

Староста окинул взглядом нашего провожатого и благодарно кивнул ему.

– Он показал себя разумным человеком, хотя сначала и совершил акт кражи. За это наша деревня прощает его и впредь не будет столь неблагосклонна, если у него снова проявится приступ клептомании. А сейчас… Я думаю, что мы удовлетворимся двумя миллионами часандров, и даже дадим в дорогу несколько хлебов.

– Вот ещё! Да за такую цену можно весь первый курс скупить! – воскликнула я. – Пятьсот тысяч часандров и ни часандром больше!

Я не знала, что это такое и с чем его едят, но привычка ходить на рынок и торговаться с местными гостями с солнечного Закавказья дала о себе знать. Увы, я снова недооценила интеллектуальную мощь деревенских умов.

– Принято! Это всё равно в пять раз больше того, что могли бы заплатить за вас на невольничьем рынке, – радостно потер руки староста. – Платите!

Платить? А чем? Что это такое и где взять такую сумму? Опять надо включать импровизацию, и я уже было открыла рот, но в дело решила вмешаться Агапа.

– Мы не будем ничего платить вымогателям! Мы говорим нет терроризму и этому самому… как его… кинднеппингу. Да и вообще, сейчас не средневековье, чтобы делать такие вещи! Это… Это стыдно! И вообще – у нас нет денег!

Мне захотелось сделать тот самый жест, который был так популярен в моем мире и назывался «рука-лицо». Вся торговля пошла прахом, когда староста улыбнулся ещё шире, кивнул своим соседям и сказал:

– Академички… Что с них взять? Заприте их в бане, а завтра отвезем в Кардамош.

Я бы могла повернуть камень, взять Агапу в охапку и попытаться дать стрекача, но увы, я никогда не занималась бодибилдингом, чтобы протащить на себе мою честную подругу хотя бы сто метров. Мы могли бы дать бой, но в таком случае без ран, а то и смертоубийства не обошлось. Мы могли бы попытаться продолжить разговор и в конце концов договорились бы о взаимовыгодных условиях, но тут влез Шмур.

– Староста, я думаю, что неплохо бы их постеречь. Я могу! Всю ночь глаз смыкать не буду, а утром ещё и сопровожу в Кардамош. Обещаю привезти всю сумму, даже за услуги ничего себе не возьму…

Староста почесал голову, снова хмыкнул, посмотрел на Шмура тем самым взглядом, который обозначает: «Неужели и ты во мне дурака увидел?» А после всех произведенных процедур сказал:

– Так я и поверил в сказку. Заприте этого молодого человека вместе с академичками. Пусть охраняет их изнутри.

– Но, староста, я же привел их! – воскликнул Шмур.

– Да, за это тебе наш почет и уважение. В общем, закрывайте всех и до завтра меня не будить, – староста зевнул и отправился обратно в дом.

Мы же под конвоем поплелись к небольшой приземистой халупе, которую почему-то обозвали баней.