Академия "Пирамида". Уполномочена полюбить

Пролог

Жизнь продолжается! Стою это я на шаткой табуретке с петлёй на шее и ощущаю всю её полноту!

Из личных наблюдений автора.

Не мыслю, не хочу менять судьбу свою!

Хоть ноги стёрты в кровь на жёлтенькой дороге…

Желаю лишь себе зависнуть на краю

И вечно падать вниз в небесные чертоги!

«…И тьма над бездною…»

Дай бог памяти — откуда это?

Хотя уже неактуально… Узкая полоска мутного света причинила боль. Лучше бы уж и не было… А ещё звуки. Гулкие, тягучие, но вполне различимые и понятные.

— …уберите свою руку!

— Зачем? Здесь ей очень удобно и тепло.

— Вы хотели только авторучку взять из кармана!

— И что? Моя рука передумала.

— Уберите руку, доктор! Могут войти и…

— Кто? И что они увидят? Симпатичный молодой врач делает массаж красивой медсестре… Слегка эротический.

— Ну вы скажете!

Да он тебе три короба наговорит и горы золотые наобещает! Пока лапает. Этот самый «эротический массаж» неустанно обсуждался девушками сначала в старших классах, а потом и в институте. И спорщицы поделились на примерно равные части. Одни стояли за «можно и желательно», другие категорически отрицали подобное до белого платья, марша Мендельсона и золотых колец.

Я не примыкала ни к тем, ни к этим, и результат не замедлил сказаться: все знакомые девицы из когорты «можно» выскочили замуж, некоторые по паре раз, а я осталась одна и с «самым дорогим достоянием девушки». Не то чтобы желающих освободить меня от этих оков не было совсем… Знаток восточных единоборств, симпатичный и загадочным взором, однажды потратил целый час на демонстрацию приёмов женского джиу-джитсу. В кино пригласил, билеты на последний ряд взял. Но когда полез под мою блузку, то обломался по полной… А с вывихнутым пальцем какое кино? За что боролся…

Другой был куда лучше. Подающий большие надежды химик, гордость факультета! Целыми днями рассказывал мне о тонкостях разных реакций и простейших взрывчатых смесях. Вот только прикоснуться боялся, хотя грудь глазами так и ел… А потом я устала держать восхищённое выражение лица. Надо было, конечно, изнасиловать его и женить на себе, но в те времена мне мешали принципы. А ведь хорошая партия была!

Остальных дебилов-соискателей можно не считать…

— Ой! Она глаза приоткрыла! Уберите руку! Она же всё видит!

— Ерунда. Ничего она не видит. И не слышит. Черепушку ей всерьёз перекосило. Профессор вообще в недоумении — шишка есть, внутричерепной гематомы нет, а на энцефалограмме полнейшая белиберда! Сегодня её в медикаментозную кому загонят на недельку-другую. Может, и всплывёт потом…

Точно! По голове меня кто-то шандарахнул под аркой, когда с работы домой возвращалась! И ведь всё время оглядывалась. По привычке. И баллончик с газом наготове… А тут посмотрела назад, шагнула — и темнота…

— Бедненькая! А как её зовут?

Зашуршала бумага, и довольно приятный мужской голос насмешливо продекламировал:

— «Итак, она звалась Татьяна… Грудь, ноги, попа — без изъяна…»

— Фу! Доктор! Разве так можно?!

— Почему нет? Это же правда. Всё у девушки на месте и в нужных объёмах, но мозг куда-то гулять ушёл. Хотя, конечно же, это не Пушкин Александр Сергеевич. Он мыслил другими категориями. А имя, Светочка, ты сама спросила…

Очень хотелось сказать, что я хорошо слышу этих голубков, но почему-то слова в горле не зародились. И пошевелить не могу ни рукой, ни ногой. Привязали они меня, что ли? Или приклеили? Или прав шустрый докторишка и мой мозг совсем того? Но тогда — чем я думаю?!

Ладно… Хотелось бы рассмотреть, кто это воркует рядом со мной в стихотворной форме? По этому поводу я где-то прочитала дельный совет: «Напрягите глаза…» А как их напрячь можно, если они круглые?! Я на плакате видела. Там ещё и хвостик был беленький… Но помогло! Мутная полоска света немного расширилась и почти мгновенно выдала вполне удобоваримое изображение. Белый потолок, стена с отделкой под дерево и эта парочка в изножье кровати. Она старательно-тупо смотрит в какую-то бумагу, а он резво ощупывает халатик на её груди. Всё ясно! Яркая представительница когорты «можно»! Или из потерявших надежду, как я? Нет. Слишком молоденькая.

— И все-таки она на нас смотрит!

Светочка оттолкнула руку доктора от груди.

— Ой! Можешь её за ухо подёргать! Или за ногу. Шеф вчера полдня этим занимался. Всё никак понять не мог, почему сердце работает как часы. И никакой реакции на раздражители. И дышит она сама…

— А кто же оплатил всё это? Отдельная палата, новейшая кровать-функционалка и даже цветы в вазе! Профессор всегда запрещал цветы в отделении!

— Да что там вип-палата и цветы, Светочка! — Его руки легли на талию медсестры и неторопливо заскользили вниз. — Сюда лучшую аппаратуру со всей больницы приволокли. А энцефалограф вообще не наш. Кто-то хорошо вложился в это дело. А при таком раскладе шеф и чёрта с кочергой наблюдать и лечить будет! И кочергу тоже… Видишь, как шеф ей корпус приподнял? Это чтоб мозг в хороших условиях пребывал… Но есть и более актуальный вопрос. Не сходить ли нам в кино, Светочка?

Ну, началось… И шансов, Светочка, никаких. Хотя бы потому, что у тебя одна голова, а у него — целых две. Правда, думает он сейчас только одной… Соглашайся! Ведь может же что-то получиться. А то будешь как я, при своём главном козыре и с большой надеждой в нагрудном кармашке…

От подслушивания чужого разговора и самобичевания меня отвлекло странное явление — какой-то старик с огромной седой бородой вышел из стены, без труда прошёл сквозь медперсонал и уставился на меня. На старикане была серая мантия, и я поначалу окрестила его Гэндальфом, но отсутствие шляпы решило дело в пользу Дамблдора. Хотя патлы на голове были знатные, однако едва ли не чёрные. И глаза… Ни намёка на доброту. В общем, кошмарный глюк чистой воды!

Лже-Дамблдор протянул руку, и я заорала что было мочи: «Коллеги! Помогите!» Но увлечённый Светочкой доктор даже ухом не повёл. А вот глюк злорадно ухмыльнулся и плеснул мне в лицо из склянки что-то жёлтое и клубящееся.

И вновь пришла тьма…

Глава 1. Рыночные отношения

Должны блюсти мы древние советы!

И пусть товара тьма кишит кишмя —

Где продавец желает три монеты,

Вполне возможно обойтись двумя.

А по головке-то меня славно шарахнули! Во всяком случае, я даже не помню, как Дамблдор или кто другой меня в багажник машины запихал. Или не машины? Или не багажник…

Второй-то раз помню! И третий тоже. А вот как меня с кровати унесли — это во тьме осталось. Но переносили аккуратно. Даже не качало, как на носилках. Словно плыла. И совсем не похоже на того придурка, который мне сразу расписал пышную свадьбу! Я даже почувствовала себя в белом платье… На мгновение. Так вот, когда он меня через лужу переносил, то на десятке шагов ухитрился и бёдра ощупать, и под грудь забраться! Профессор на лекции говорил, что женская грудь всерьёз только треть мужчин интересует — то ли в детстве их не докормили, то ли оторваться никак не могут. А может, этот шустрорукий и был моим мужчиной? Теперь не узнаешь… Да и не поверила я ему тогда.

И с транспортом не всё понятно. Две первых перевозки — явно машины! И двигатель гудел, и трясло. Хотя и терпимо. А вот на чём сейчас везут? Ума не приложу! Движение плавное, ровное, но движение… А ещё я нос почесала! Бездумно. Зачесался, я руки и подняла! Правда, чем-то связанные. Ну и на голове мешок какой-то. Хорошо упакована, в общем. В стиле «подарочек сексуальному маньяку»…

А ведь меня, граждане, спёрли! В смысле, похитили… А кому и зачем я нужна? Мысль верная, значит, меня посетила — маньяк. Ну, его-то ждёт некоторое удивление, а вот меня — расставание с иллюзиями и главной ценностью. Чёрт бы её побрал! Нет. Этот мне сейчас не в помощь…

Но ведь всегда есть варианты? Могут и на органы пустить. И хорошо, если под наркозом! А если нет?!

Я задёргалась в непонятных путах и смогла поднять голову, ноги… Повернуться на бок не вышло, да и сдвинуться от какой-то средней точки не получилось. Странно всё это… Но ведь меня однажды распакуют в любом случае? Хоть для разделки, хоть для утех маньячных. Вот тут-то и надо заехать ногами по морде перевозчика! В качестве малой компенсации. Потому что, если на органы пойду, так то, что только одну почку прихватят — очень сомнительно. А если маньяк… Кто теперь свидетелей своих шалостей в живых оставляет? Как говорится: «Бритвой по горлу и в колодец!»

Я напрягла тело, расслабила. В общем-то, удобно. Теперь главное — не упустить момент и врезать как следует! А ещё — ухватить бы за бороду этого Дамблдора и драть, пока вся в руках не останется! Но это если очень повезёт…

***

Почему-то пришла уверенность, что мы остановились. Хотя не то чтобы уверенность… И до этого ехали, словно плыли по воздуху — ни толчков, ни даже лёгкого покачивания…

А, кстати, вот и ещё вариант. Я умерла! Дамблдор отравил дымом ядовитым, гад! И теперь мою душу тащат на небеса. Или куда там ещё? Но есть и нестыковочка — связывать-то зачем? Не убегу уже. Или можно?

А вот и ещё инфа подоспела! Разговор чей-то. Только слышно плохо и неразборчиво как-то…

— А ты гарантируешь, что её купят?! Сегодня на рынок только за щупальцами идут!

Голос визгливый, презрительный, если не брезгливый.

Отвечал хриплый, бубнящий… Вообще не разобрать что.

— Невыгодно… Сейчас такие не в ходу! Давай в холодильник закинем?! А на той неделе я за мороженую тушку вдвое возьму! И процент мой будет больше!

— И без того… золотой сверху получишь…

— А-а-а… Хорошо! Но в холодильник на пару часов рекомендую! Очень полезно для характера! Сгружай её в накопитель! До торгов часа два ещё…

Меня подняло, понесло куда-то, что-то заскрипело, и я шмякнулась на кучу гнилой соломы. Точно — солома! Всю спину и задницу исколола, пока устроиться пыталась! И гнилая. Потому что мерзко воняет!

Я прокашлялась и спросила:

— Где я?!

Может быть, и слишком громко — страшно же! Но позже я поняла, что этот страх… Так себе! Потому что ужас пришёл.

Что-то схватило меня за голову, потащило и впечатало в холодную каменную стену.

— Тихо, дура! — прошипели прямо в ухо. — Себя не жалко, так нас пожалей!

Я бы, может, и поспорила о том, кто здесь дура, но затылок впечатан в стену, а ткань мешка так прижата к лицу, что ни вздохнуть, как говорится, ни…

Некомфортно, короче. К тому же в ухо опять прошипели:

— Дооралась, …! — явно какое-то ругательство в мой адрес. — Дождалась охранника?! Умри! Если жить хочешь…

Давление на лицо пропало, и я уже собралась описать в красках, что думаю о неведомом доброжелателе, но раздался металлический скрип… Почему-то знакомый. А потом — тяжёлые шаркающие шаги и голос, напрочь отбивший желание открывать рот:

— В Пустошь ваши хари! Кто хавальник раззявил?! Мясцо говорящее! Сейчас враз с душком будете, твари!

Ни звука не раздалось в ответ этому мерзкому тягучему голосу. Только трещало что-то, словно электрошокер, и сильно завоняло озоном и ещё чем-то совершенно отвратительным.

— Ну?! — не унимался, похоже, помянутый охранник. — Кто здесь в холодильник захотел?!

Треск прекратился, а я вдруг поняла, что охранник остановился напротив меня. Тем более что в грудь мне упёрлось что-то твёрдое.

— А это что ещё за отрыжка Пустоши?! Воняет-то как гнусно!

«Ну и ладно! — успокоила я себя. — О вкусах, как говорится, не спорят! Сам смердишь, как выгребная яма!» А тем временем неторопливо сползла телом по стене в горизонтальное положение. Умерла как бы. А чего?! Совет-то хороший…

— Сдохла? — как-то растерянно и с сомнением поинтересовался охранник. — Я тебя спрашиваю!

Рядом защёлкали электрические разряды, а к моей груди вновь что-то прижалось. Только мягкое. Но я признаков жизни не подала — умерла, так умерла!

— Нет, господин охранник, — тихо прошипели сбоку. — Дышит, и сердце бьётся. Обморок…

— И без тебя, мясо, вижу, что обморок! — рявкнул охранник. — Это правильно — уважает! А вы, обречённые, не синейте попусту! Сегодня спрос только на щупальца! — И гнусно захихикал: — Что останется, то заберёте с собой… А вон те закрученные в панцирях целиком пойдут! И эта… Кто только эту вонючку жрать собрался?!

Охранник ткнул меня чем-то и печально вздохнул:

— Не торговля сегодня, а так… Всем молчать! Я сплю вполглаза и всё слышу! В момент закрючу!

Опять электрический треск, тяжёлые шаги, скрип двери…

— А ты сообразительная, — одобрительно прошипели около уха.

— Только не вижу ни черта! — буркнула я и попыталась сесть.

Что-то помогло мне в этом деле, а затем прошелестело:

— Это можно исправить…

Голову сжало со всех сторон и отпустило.

— Больше никак — заметно станет…

Я раскрыла глаза и едва не вскрикнула — ткань на лице словно растворилась частично, и сквозь неё сочился свет! И даже видно было приемлемо! И очень зря я открыла глаза…

Ну, хотя бы потому, что чужой глаз с тонким горизонтальным зрачком висел прямо напротив. На длинном толстом щупальце, украшенном огромными присосками…

Я проследила это щупальце до большого неведомого существа, засунутого в железный дырчатый котёл. Другой котёл, поменьше, был подвешен ниже, и в его отверстиях заканчивалось с десяток щупалец, похожих на моё. В смысле, то, которое торчало напротив меня!

— М-м-да… — потрясённо промычала я.

— Тише! — зашипел глаз. — Неприятностей хочешь?

— Нет, — прошептала я едва слышно. — Только они и сами меня находят.

— Пожалуй, — согласился глаз. — Организм крайне уязвимый… Что ни оторви — гибель. Бедняжка…

А вот этого не надо! Я и сама себя жалею! И куда круче! И жалостливее! Но щупальце право — бедняжка я… Во всех смыслах.

Я попыталась осмотреть помещение и увидела множество висящих на цепях котлов, крюков и каких-то железных балок. Некоторые котлы были заняты такими же существами в щупальцах. Подумалось, что мне крупно повезло — висеть на крюке уж точно не так комфортно, как сидеть на гнилой соломе!

— Где мы? — с дрожью в голосе спросила я.

— Странная ты… — с сомнением прошипел глаз. — Это рынок Корс. Один из самых крупных в этой Книге Мира. Ещё точнее? Отдел торговли свежим мясом и морепродуктами.

— Ништяк! Супермаркет, что ли?

— Возможно. Я — морепродукт. Ты — мясо. Если начнут разделывать с головы — почти ничего не почувствуешь.

Меня начало мелко трясти от страха. А что?! Как-то не привыкла, чтобы меня… Нет! Я прекрасно понимаю, что мне галлюциногены вкололи! Хорошо, если по ошибке… Бред у меня, короче! С ума я спрыгнула! Какая досада… Однако какой глюк реалистичный и навязчивый! Но и на таких хитрецов есть управа! Профессор на лекции по психиатрии с улыбочкой заверил, что глюк — он скорее покусает, но имени своего не сообщит! Или названия.

— А ты кто?

Мой голос был предельно естественным. Только зубы тихонько лязгнули пару раз.

— Я? — удивился глаз-глюк. — Шелина.

— Шелина, — повторила я. — А почему это ты, шелина, щупальцем размахиваешь, а остальные смирно котлы держат?

Глюк посмотрел назад, повернулся обратно и моргнул. Именно моргнул! Потому что по моему твёрдому убеждению подмигнуть одним глазом невозможно!

— Смотри, — предложил глаз и повернулся к котлу, с которым был связан щупальцем. — Последние ловцы, конечно, хитрее других, но и они не отличают обыкновенных шелин от шелины гибкой…

Могу подтвердить — фокус этой шелине удался. Почти все её щупальца покинули свои дырки в нижнем котле и принялись метаться вокруг. Три оставшихся, по моему мнению, просто поддерживали котёл, чтоб не упал.

Всё происходило в полной тишине, а когда закончилось и щупальца нырнули в дырки котла, глаз вернулся ко мне и спросил:

— Ну как?

А что «как»? Если бы эта хитроумная шелина всех вокруг освободила, да как вдарить по врагам! Рынок захватить… Хотя эти генетически обусловленные революционные настроения здесь могут и не прокатить. Что там глаз говорил? Я как бы и не на Земле…

— Здорово, — сказала я, чтоб угодить глазу. — Но само-то тело заковано в котле…

— Да… — Мне показалось, что глаз обиделся. — Если бы рот был свободен, то ты вполне подошла бы в качестве еды. А так… Кто-то другой полакомится.

— Вот так? — разозлилась я. — А может, подавится?

— Сомнительно. Я уже говорила, что мне, как организму, потеря половины щупалец не особо страшна — новые отращу. И другие шелины тоже. Мы здесь на рынке уже не первый раз. А вот ты…

— Это ещё посмотрим!

— Смотри, — сказал глаз, и щупальце спрятало его в свободной дырке нижнего котла.

Для начала я посмотрела на руки. Кандалы и раньше видела, но сейчас разглядела внимательно. То ли пластмассовые, то ли резиновые широкие кольца, украшенные рунами, охватывали запястья и голени. В общем-то, неплотно и держали: не давили, и шевелиться можно. Но стоило попытаться избавиться от них, как они сжимались тем больше, чем сильнее дёргаешься.

Печалька…

***

Конечно же, я пыталась сопротивляться! Может быть, не особо сильно? Слабенько? Но уж больно поразили слова твари, очень удачно и надёжно засунутой в котёл: «Ты вполне подошла бы в качестве еды… Кто-то другой полакомится…» То есть, значит, рыпаться бесполезно и, куда ни кинь, всюду сковорода?!

В общем, ужас, тихонько хихикая, поднимался по ступенькам рёбер, а потом деловито обживал пространство у меня в груди. Тем временем сознание лихорадочно рассуждало о тех, кто ест, и о тех, кого едят. Получалось, что дикарям Африки или Полинезии очень сильно наплевать на образование, мысли и внутренний мир ещё не приготовленного блюда. Главное — жирность и мягкость. И костей поменьше…

Да чтоб ты мной подавился, неведомый гурман!

Хоть бы сбылось… Пусть и частично.

Вообще-то я шляпа и не боюсь в этом признаться! Себе. Естественно, я ждала, что противно заскрипит дверь, ворвётся толпа охранников, всех опутают цепями и поволокут в витрину. Или на прилавок. Только получилось всё совсем не так.

Шелина в глубине тюремной камере вдруг взмыла вместе с котлами к потолку. Звякнули цепи, на мгновение распахнулся большой люк и всё — одной шелиной стало меньше. А как же со мной будет? Наверняка эти страшные крюки в ход пойдут. Два-три под рёбра — и на солнышко! Хотя мне и одного за глаза хватит.

Следующими к потолку утащило две огромные хитро закрученные раковины гигантских размеров. Ну а потом за ними последовали остальные шелины. В общем-то, всё понятно! Кто-то попросил, их и предложили — согласно какому-то там закону. Но я не сильна в экономике. Профиль немного другой.

Минут двадцать я провела в одиночестве, полной тишине и столь же тихой панике. А почему нет?! В любое мгновение меня оттащат наверх и разделают на супчик, жаркое, шашлыки, колбасу… А вот ещё интересный вариантик! Блюдо особое — моя девичья гордость под уксусом, с лимончиком и луковыми колечками! Н-н-да… Почему-то вспомнился эпизод из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Икра заморская! Баклажанная!» Не такая уж она и большая, эта гордость. Поменьше устрицы выйдет.

Что-то часто я стала ошибаться в своих предположениях. Недаром говорят: «Бабу и чёрта в делах не угадаешь!» Ну, баба — это скорее ко мне. Выходит, что черти именно здесь проживают. В чём я тут же и убедилась.

Железная дверь в стене со скрипом распахнулась, и вошёл чёрт! Может, рогов у него и не было, но в остальном… Огромный, волосатый, четыре руки! А в руках… Ну, не кочерга, конечно. Толстая палка с рогатиной на конце, что тоже достаточно сильно настораживает! А в носу железное ржавое кольцо в соплях.

С чисто профилактической целью я зажмурилась, но это не очень-то и помогло. Потому что чёрт, судя по тяжёлым шагам, проследовал прямо ко мне. Понятно — другого мяса в этом мрачном месте уже не было.

Раздался электрический треск, но глаз я не открыла — и так ясно, что это искрит рогатина в волосатых руках.

— Вырубилась надёжно, — поставил диагноз хриплый голос. — И это хорошо! Сейчас наверх отправлю… А если за палец укусит, то вставлю искритель, куда попаду, и зажарю! И Пустошь с ними, с наградными!

Я вдруг ощутила, что кандалы с ног исчезли. А чёрт довольно осторожно взял меня на руки, сделал несколько шагов и рявкнул:

— Принимай!

Одновременно он швырнул моё тело вверх. И я дико заорала! По мне, так совершенно оправданно! Мне представилось, что я впечатываюсь в потолок, оставляю на нём вдавленное изображение лица и лечу вниз… А ещё промелькнула мысль-вопрос: сколько раз этот монстр собирается меня подбрасывать?!

Но четырёхрукий бес своё дело знал туго! Недаром же он упомянул укушенный палец! И глазомер у него набит был. Я с криком вылетела на свет, на мгновение зависла и хряпнулась спиной обо что-то твёрдое. Не так уж и сильно, но не без последствий: криком я подавилась и принялась кашлять, одновременно прижимая локоть к правому боку. Печень, зараза! Не сама печень, конечно — связка гепато-лиенале… Или какая другая? Вот совершенно без разницы!

— А вот и последний лот на сегодня! — завизжал кто-то рядом. — И какой же я предусмотрительный! Оставил эту, несомненно, чудесную тушку напоследок!

Что-то охватило мою шею, щёлкнул замок, и меня рывком поставили на ноги. Вот только выпрямиться и перестать кашлять я не смогла. А тот же визгливый гораздо тише брезгливо пробормотал:

— Всех покупателей щупалец потерял бы… Ну и вонища… — И без паузы завизжал во всё горло: — Посмотрите на эту великолепную тушку!

Больничная рубашка с треском разорвалась, и я осталась совершенно голой.

— Если её тщательно помыть, опалить волосы, правильно разделать и промыть кишки… Хочу напомнить, что сегодня разделка этой тушки не обойдётся вам ни во что! А ведь обычно каждые два разруба стоят одну маленькую серебряную монетку! Покупая мясо на нашей площадке, вы экономите живые деньги! Делайте предложения, покупайте и наслаждайтесь!

Чья-то ладонь заботливо похлопала меня по спине. С кашлем немного помогло, но эти похлопывания отдались болью в правом подреберье. А визгливый злобно прошептал прямо в ухо:

— А ну разогнись, пустошный ошмёток! А то за тебя и гроша ломаного не выручу!

С трудом, но я выпрямилась и раскрыла глаза. И это было совершенно лишнее…

Если четырёхрукий бес в подземелье был чёртом так себе, на троечку, то визгливый продавец почти полностью отражал прототип. Волосы по телу, пятачок носа с железным кольцом, копыта на ногах, хвост с кисточкой на конце… Только вместо рогов из курчавой причёски торчали два высоких костяных гребня. В общем, чёрт чёртом!

— …Посмотрите на кожу тушки и представьте, какой аппетитной корочкой она покроется после обжарки на углях! Это если целиком готовить с друзьями на природе! А если готовить частями, тушить или запекать с приправами и нашим фирменным соусом! — Чёрт причмокнул, брезгливо дёрнул пятачком и заголосил дальше: — Только сегодня наш фирменный соус прилагается к тушке совершенно даром! Даже если вы забыли взять с собой чеснок, наш фирменный соус спасёт положение! И изменит запах в лучшую сторону!..

Тут я наконец-то обратила внимание на покупателей. Их было аж шесть! И расположились они в небольшом амфитеатре, круто уходящем вверх от сцены, на которой я, в качестве товара, и пребывала. Правда, четверым не до покупок было, потому что они внимательно смотрели на какую-то палку или посох и делились впечатлениями. Ещё один, в первом ряду, играл сам с собой — подбрасывал колечко на верёвочке, пытался поймать его короткой палочкой, мазал и тихо ругался.

Шестой, странно и отдалённо знакомый дедок в сером плаще и с длинной бородой, сидел в третьем ряду и внимал чёрту. Где-то в подсознании шевельнулось острое желание выдрать эту бороду и сварганить из неё шиньон! Почему — не знаю. Ну зачем мне седой шиньон? Да ещё при светло-каштановом цвете волос!

Не смогла я, короче, вспомнить тогда, чем мне так насолил этот конкретный старец.

— Вы, господа несомненно видите все достоинства товара! — Черт дёрнул меня за ошейник и развернул к амфитеатру задом. — Посмотрите, какие прекрасные куски можно вырезать! Самое привлекательное забрать, а остальное выбросить в Пустошь на радость хищникам! Назовите хоть минимальную цену, господа!

А меня опять слегка парализовало. Чисто от того, что увидела. Огромная плаха, залитая какой-то голубой слизью, и воткнутый в эту жижу большой блестящий топор… Вот, значит, где бедных шелин укорачивали! И меня, похоже, тут же…

Наверное, я бы разрыдалась. И ведь причина веская была. Но чёрт продолжал визжать и сморозил такое!

— Не смотрите, господа, что она не совсем в теле! Есть старинный способ сделать мясо нежным и сочным! Надо тщательно вывернуть все суставы и привязать в реке или озере так, чтобы голова была на поверхности и могла пить! День-другой — и в вашем распоряжении великолепный полуфабрикат!

И меня прорвало! Не от его тупой болтовни! Нет! Я вдруг поняла, что стою совершенно голая перед незнакомыми мужиками, а этот заволосевший Пятачок крутит меня, нахваливает — и исключительно по частям! А ещё вонючкой обозвал!

Я ударила чёрта пяткой в бедро, а потом врезала ему наручниками по затылку! Наручники в момент удара затвердели, и всё получилось даже очень хорошо!

Чёрт цепочку моего ошейника выронил, рухнул ближе к краю сцены и принялся стонать. А я бросилась к топору. Вырвала из колоды — откуда только силы взялись! — повернулась и подняла оружие над головой двумя руками.

— Сейчас я твой пятак клещами откушу! А для начала отрублю ненужное!

И какая разница, что клещей у меня не было?

— Руби его! — оживились четверо почти на самом верху амфитеатра. — Он мне мясо дрянное продал!

Зритель в первом ряду бросил своё бильбоке на землю и печально уставился на меня. А вот седобородый улыбался. Благостно так.

— Помогите, господа! — завизжал чёрт, когда определил траекторию топора. — Убивают прямо на рабочем месте!

В общем-то, я собиралась убить. С пятаком переборщила, конечно. Но слово не воробей! К сожалению, топор, так хорошо начавший движение, вдруг увяз в воздухе…

— Спасибо, господин в третьем ряду! — взвизгнул чёрт. — Я сделаю вам хорошую скидку!

— Три серебряные монеты, — спокойно произнёс Дамблдор. — И скидку.

Точно! Дамблдор! Но к чему это? И откуда я его имя знаю?

— Это несерьёзно, господин в третьем ряду! И особая договорённость…

Чёрт словно подавился, потому что топор в моих руках начал движение. Неторопливое. Да мне и самой казалось, что руки особо и не тянут топорище…

— Да, господин в третьем ряду! Ваше предложение принято! Других предложений нет, и я…

— Почему это?! — вклинился в торги любитель бильбоке. — Я бы взял бёдрышко и лопатку монет за пять! Медных, конечно! Вы как? — он повернулся к Дамблдору. — Разделим?

— Э-э-э… — задумался белобородый. — Заманчиво! Но мне нужна вся тушка целиком…

— Всё! Продано!!! — как резаный завизжал чёрт.

Мне кажется, что этот крик более обусловливал продолжавший движение топор, нежели местные правила торговли. Топорище вдруг вырвалось из рук, и топор с треском вонзился в колоду за моей спиной. Цепочка от ошейника взвилась змеёй, вытянулась и оказалась в руке Дамблдора, а чёрт счастливо улыбнулся и выдохнул:

— Сделка завершена! — Потом злобно глянул на меня и проверещал: — Вонючка…

Не понимаю я, зачем некоторые люди… Ну… Существа! Вот зачем они усугубляют ситуацию? Любую! Казалось бы, всё утряслось, всё хорошо, так зачем пасть лишний раз открывать?!

В общем, не сдержалась я.

Дамблдор потянул меня за цепочку к лестнице на краю сцены и мне пришлось шагать мимо этого наглого хама. Ну, я и махнула ногой. Без надежды попасть — далековато было. Просто принцип «не попаду, так пугану» хотелось соблюсти. Но случилось чудо! Мне показалось, что голень вытянулась раза в полтора и пятка с чмоком впечаталась в чёртов пятак! Так сказать: «Поцеловала, чем достала!»

Пока я гордая и голая сходила по ступеням под овации пяти зрителей, чёрт катался по сцене, пытался снять с передних зубов железное кольцо и орал что-то о вселенской несправедливости к работникам торговли. Дамблдор, кстати, оборвал его стенания очень просто и эффективно — швырнул чёрту какой-то мешочек со словами:

— Здесь премиальные, доля охранника и на лечение.

Чёрт заглянул в мешочек, прыжком поднялся на ноги и восторженно заголосил:

— Вы очень добры, господин с третьего ряда! Только скажите, и я подберу вам гораздо более жирную тушку! Не забудьте у выхода бутыль нашего фирменного соуса!

И исчез.

А когда мы выходили из амфитеатра, сзади кто-то отчётливо и разочарованно произнёс:

— Топором было бы лучше…

***

Дамблдор тащил меня за собой в буквальном смысле слова. Я прикрывала локтями голую грудь, а остальное… Хотя мне показалось, что изредка встречавшиеся нам прохожие не обращали на обнажёнку никакого внимания. И всё же…

Я прибавила шагу и, догнав Дамблдора, сказала:

— Я голая.

Этот старый бородатый козёл остановился, удивлённо окинул меня взглядом и, выпятив нижнюю губу, спросил:

— И что? Тебе холодно?

— Не холодно. — И с нажимом повторила: — Я голая!

Дамблдор покопался в бороде, недоумённо пожал плечами, и на мне появилась какая-то голубая тряпка в цветочках. По-моему это была моя больничная рубашка.

— Так лучше? — спросил он.

Не согласиться с очевидным мне было трудно, а он потащил меня дальше. Довольно скоро мы свернули в узкий проход между какими-то каменными лабазами, а в моей голове мелькнула мысль: «Сейчас, в лучшем случае, лапать начнёт, старый козёл! С его способностями и одежда не помеха!» И вариантов нет, что старый — такой бороде любой козёл позавидует! И кстати! Если полезет, то надо ему отбить всё до чего дотянусь, и бороду оторвать! Может, удастся с рук кандалы этой бородой снять? А что?! Я со школы помню, что какой-то Руслан карлику отрубил растительность на лице и дел с её помощью наворотил! А здесь, где творится чёрт знает что, советы Пушкина в самый раз оказаться могут!

Опять же — Хоттабыч…

Но Дамблдор к моему телу тяги не выказал. Остановился, задумчиво посмотрел на стену и дунул на неё. Тут же появилась большая деревянная дверь, покрытая синей краской и исцарапанная странными знаками. Дамблдор не удивился. Повернул ручку, приоткрыл эту дверь и усмехнулся:

— Пошли, тушка!

Я пыталась упереться, но цепочка ошейника легко преодолела мои усилия и поволокла в проём. Теперь точно сожрёт! Соус-то не забыл прихватить, гад!

Глава 2. Ректор академии

Быть должником, конечно, не позор,

Но глупо плыть, не видя берегов.

Подписываешь кровью договор?

Да ты, братан, без капельки мозгов!

Как только меня перетащило через порог, я заорала:

— Сам ты тушка!..

И осеклась. Мы стояли в огромной комнате с высоченным потолком. И от самого пола до этого потолка простирались книжные застеклённые полки. Правда, где-то на середине высоты книжный монолит пересекал эдакий симпатичный резной балкончик. И, понятно, большая двухстворчатая дверь и окно. За окном ночь.

Я быстро оглянулась и никакой синей двери не обнаружила — просто небольшой участок оштукатуренной стены между полок с книгами. Штукатурка бугристая, в сетке мелких трещин…

— Прошу прощения, но там, на рынке Корс, вы, конечно же, тушка и больше ничего. Здесь же — Татьяна Петровна… Или вы хотите имя поменять? Сообразно месту, так сказать.

Дамблдор уже сидел в кресле за большим столом, заваленным стопками книг, рулонами бумаги, похожими на узкие обои, и каким-то мелким мусором. Ещё в парочке запаянных реторт что-то активно булькало. Ручки этот паразит сложил на небольшом, но явном животике и улыбался. Добро так. Словно уже решил зажарить меня живьём на ужин и с приправами определился.

— Где я? Ты кто? И чего от меня нужно?

Ну, последний-то вопрос прозвучал просто глупо! На факультете несколько девиц обзавелись папиками и очень неплохо жили: дорого одевались, отдыхали на заграничных курортах, машины им дарили. В то время я их слегка презирала. Не за одежду и отдых, конечно. Тем более что кто-то из них даже замуж выскочил. Чтоб, значит, немного подождать, а уж потом отрываться. После похорон любимого супруга.

С другой стороны, совсем недавно бывшая сокурсница рассказала, что двух таких «счастливиц» нашли… Одну грибники в лесу, а другую на кладбище, между могилок. Чем-то, видать, они своим папикам не угодили.

Так что — глупый вопрос! Если не слопает под соусом, то иначе употребит точно! И нечего смотреть, что с бородой и старенький. Может, у него такой початок, что ни в одну кастрюлю не влезет, чтоб сварить! Не просто же так этот котик с легкой проседью меня купил! Старички — они такие старички! В общем, неизвестно, что хуже, а выбирать не мне.

— Ваш интерес понятен, — благостно кивнул Дамблдор. — А последний вопрос слишком многозначен, чтобы отвечать на него сразу. Да вы присядьте в кресло!

Я вздрогнула от его намёка на правильность моих мыслей и послушно опустилась в удобное мягкое кресло. Чего уж теперь! Не объяснять же, что я как-то не очень представляю его в качестве… Плевать ему на это!

— Оговорюсь только, что на ваши тело и разум не претендую.

Ого! Извращенец?! Вот уж везёт, так везёт!

— Моё имя…

Он сделал паузу, а я не выдержала:

— Дамблдор!

— Кто? — заинтересованно спросил он.

Вот кто меня за язык тянул?! Но пришлось пояснить:

— Могучий волшебник, директор Хогвартса. Школы магии…

Вот теперь-то я точно выставилась полной дурой! Молчала бы в тряпочку, так хоть за умную сошла бы!

— Не имею чести знать. Но что ж… Определённая параллель есть. Да и имя моё вам ни к чему — длинное слишком. А находитесь вы в Академии «Пирамида», ректором которой я являюсь. Здесь меня так и зовут — ректор. Для краткости и удобства.

О как! Здорово же меня по башке приложили… Кстати!

— Я вспомнила! Я же в больнице лежала!

— Конечно, — согласился Дамблдор. — Вы и сейчас там находитесь, Татьяна. В некотором роде. В глубокой коме. — Он сочувственно посмотрел на меня и добавил: — Не думайте об этом. Всё это магические фокусы.

— Хорошенькие фокусы… — Я судорожно вздохнула и нахмурилась: — Тогда зачем… Если вы не собираетесь…

Да уж! С ректором на «ты» как-то и не привыкла я. Особенно в институте.

— Я собираюсь заключить с вами обоюдовыгодную сделку. Как понимаю, имя вы менять не будете? Тогда приступим! — И скомандовал кому-то: — Стандартный договор на один год!

Я бы возмутилась — за год меня и с работы выгонят, и сама себе противна стану! А ещё очень смутило слово «стандартный». Но скандала не получилось, потому что дальше…

Из перекосившейся кипы бумаг выскочил чистый лист, лёг на стол перед ректором, и по нему тут же забегало большое лохматое перо. Закончив работу, перо зависло над бумагой и изобразило знак вопроса.

— Моя подпись, — кивнул Дамблдор, и перо добавило почти две строчки. — Вам, дорогая Татьяна Петровна, трудиться с подписью не надо — просто ладонь приложите к листу и…

— Я тебе не дорогая! — возмущение вырвалось так быстро, что я и фразу оборвать не успела. Лишь через секунду, уставившись на Дамблдора без тени доброты, пояснила: — Не надо фамильярностей, господин ректор… У нас это не принято!

— Прошу прощения, Татьяна Петровна! — чуть поклонился ректор. — Читать будете?

— А то! — отозвалась я. — Мало ли что там накарябано?

Если он думал, что я сразу начала читать текст, то он совсем глупый — я считала слова в его подписи. Лишь сбившись дважды со счёта в первой строчке и убедившись, что в ней не менее четырнадцати слов… Да каких слов! Даже руны и сложно загнутые закорючки были! В общем, я уже собиралась посчитать слова пальцем, когда этот злыдень седовласый негромко произнёс:

— Двадцать два слова. Из них двенадцать титулов.

Плеваться нехорошо! Особенно над документом. Сдержалась я. Только зыркнула на Дамблдора и приступила к разглядыванию пунктов договора. Почерк ровный, каллиграфический. На цикле психиатрии такой именовали первым признаком шизофрении. И спорить с этим я не могла — перо, автор документа, нетерпеливо, рывками передвигалось между мной и ректором. Нормальное перо так себя не ведёт!

А сам документ… Тоже бредовый! Я должна год провести в Академии «Пирамида» со свободным посещением занятий и лекций не ниже третьего года обучения. Первые два курса побоку, как я поняла. А стоило мельком глянуть на Дамблдора, как он тут же пояснил:

— У вас и без того высшее специальное образование. Не будет интереса.

Далее стоило посмотреть на ректора, и он давал краткие комментарии. И ни разу не ошибся, гад!

Лёгкие подозрения вызвал второй пункт. Слова в нём почему-то бегали, менялись местами, но в любом варианте складывались в нормальные предложения: «Уполномочена наблюдать за… Уполномочена по любым… Уполномочена посещать…» Но на эти полномочия я решила не обращать внимания. Хотя бы потому, что все пакости в любом договоре скрываются в конце, мелким шрифтом. К тому же у меня в глазах все дёргалось, прыгало и переворачивалось…

Я должна выбрать себе животное по вкусу и ухаживать за ним…

— Имеется в виду полуфамилиар. Вы будете заботиться о нём, а он о вас. Возможно общение. Это по вашему желанию. Но полуфамилиар не способен превращаться и наносить магические удары. Уязвим. К тому же учебный год уже начался, и что там осталось в виварии…

Ректор обязуется выплатить по окончании года вознаграждение эквивалентное моей зарплате за десять лет…

— Сами понимаете, Татьяна Петровна, вы пробудете в академии год, на вашем Листе пройдёт две недели… Для вас сложно? И не извольте беспокоиться, вашим родителям будут сообщать, что у вас всё в порядке.

Ну, о сложности — это он не всё понял! По этому поводу у меня в одном отсеке мозга полная кашка пребывала. И никакого желания её бултыхать я не испытывала.

Другие пункты были так себе, если не таили тонкого подвоха, конечно. Но я заупрямилась. Бросила бумагу на стол и сказала:

— Здесь ничего нет о форс-мажоре!

— Простите… О чём?

Стоп! Что за ерунда меня мучает?! Ведь есть куда более странные и интересные вещи!

— Почему я понимаю вас и читаю?.. Почему черти говорили по-русски?!

— Что вас в этом раздражает? Древний, сложный, но удобный и ёмкий язык, весьма образный. И не беспокойтесь. Если бы вы говорили на любом из языков Книги Мира, это не помешало бы нашему общению! Так что такое форс-мажор? Я верно произнёс?

— Да, — ответила я. А у самой в голове вертелось: «В общественном парижском туалете есть надписи на русском языке!» Только вот откуда это? — Непреодолимая сила, непредсказуемое событие… Что-то такое. Вот если вы помрёте? Я что — зависну здесь?! Или эпидемия какая, пожар, эвакуация?! Обязательно должно быть!

— Очень интересно! Сформулируйте в приложении к нашему договору.

— Пусть будет так… В случае форс-мажора договор аннулируется, а Дамблдор выплачивает мне означенную сумму в десятикратном размере!

— Ну, у вас и аппетит! — восторженно покачал головой ректор. — Заменить «Дамблдор» на «ректор» и внести.

Я вот только не догнала — у пера мозги, что ли, были?! Тогда это самый крутой девайс, который я в жизни видела! Во всяком случае, перо быстро и без ошибок накарябало дополнение.

— Теперь всё? Приложите ладонь к документу и отправляйтесь обустраиваться.

— Ещё нет, — улыбнулась я Дамблдору. — В таком виде я с места не сдвинусь! Домой мне надо. За вещами. — И после паузы добавила: — А если вы кому похвастаетесь, что голой меня видели… Пожалеешь по полной программе с прицепом!

Он долго смотрел на меня, а потом хмыкнул и плюнул на стену. Мой прыжок к появившейся двери Дамблдор упредил:

— Откроется после заключения договора. Пятнадцать минут на сборы. И я начинаю понимать, почему на вашем Листе стоит пометка «Ограниченные действия»…

Когда я шлёпнула ладонью по неимоверному договору, на нём остался кровавый отпечаток, впитался, побледнел и стал напоминать водяные знаки. Но меня теперь волновало совсем другое…

За дверью и вправду оказалась моя двухкомнатная квартира! Ну, не совсем моя, конечно. Но когда предки уезжали работать в Испанию, отец сказал:

— Хоть теперь-то сможешь завести кого-нибудь активного? Чёрт бы с ним с мужем, но внуки — это святое!

Только на эту «святость» у меня времени пока не нашлось.

Пришлось свет включить — ночь за окнами.

Дамблдор вошёл вслед за мной, огляделся, плюхнулся в компьютерное кресло и прикрыл глаза. Моё кресло, между прочим! И даже не спросил разрешения, гад!

Для начала я раскрыла на своей кровати чемодан и туристический рюкзак. Именно на своей. В комнате родителей я только смотрела телевизор. Довольно редко. Хотя отец едва ли не при каждом разговоре по телефону интересовался, не обновила ли я родительскую двуспальную кровать. Почему-то он пребывал в уверенности, что только двуспальное ложе способно загнать любого мужчину в капкан брака. Но мой отец вообще загадка для психолога! Хотя они с мамой и жизнь прожили, и меня воспитали, и счастливы…

В чемодан я побросала джинсы, кофточки, бельё, шкатулку с бижутерией, два свёрнутых в трубочки постера… И всё время косилась на Дамблдора. Но он не шевельнулся даже тогда, когда я швырнула в рюкзак штук пятнадцать лазерных дисков! Для грохота, вслед за ноутбуком. Хитрый, зараза! Даже ухом не повёл! Но только у меня папа очень особенный и многому меня научил. К примеру, как проверить, спит больной или прикидывается шлангом.

Дамблдор встрепенулся, как только я положила в чемодан бутылку водки.

— Крепкое спиртное в академии запрещено.

О как! Водку я поставила обратно в шкаф и на её место бросила две бутылки «Бейлиса».

— Что это? — спросил Дамблдор, не открывая глаз.

— Сливки для лица! — заверила я, и он успокоился.

Значит, не во всём разбирается ректор! А в водке сечёт…

Эту бутылку я купила в магазине с год назад. Как раз тогда, когда начала работать врачом в поликлинике. И бутылка была целевая, как и мысль, обуславливающая её появление. Вот, скажем, пришёл ко мне красавец мужчина, ярко выраженный самец. Сам пришёл или я его заманила чем — неважно! Но пришёл и водки попросил. Здоровье поправить или впечатление на меня произвести… А у меня нет! Оно и понятно! Кто девушке-доктору водку подарит?! Никто пока не догадался. Вино, шоколад, духи… Но нормальный-то мужик духи пить не будет! Вот и купила.

Но, как говорил какой-то артист в кино, это всё были маленькие шаги к спасению. А с психиатром можно и потом переговорить о жизни.

Следующий номер хитрой программы заключался во включении телека. Не на полную — люди спят, но прилично звука оставила. Тихонько, на цыпочках вышла из комнаты родителей и проскользнула в прихожую. Отпирая замки я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтоб сразу громко заорать: «Помогите!!! Караул!!!» Главное — заинтересовать соседей! Но психологи утверждают, что лучше кричать: «Пожар!» Ну, не знаю…

Вот только вдох пропал впустую… Точнее, превратился в сдавленное и беспомощное:

— Ы-ы-ы…

Лестничной площадки, да и собственно лестниц за дверью не было. Только кромешная тьма…

— Иногда бывает очень полезно не перемещаться в нужное место, а место переместить ближе к себе, — раздался ехидный голос за моей спиной. — В этом случае побег невозможен и без действия нашего договора.

Я захлопнула входную дверь, повернулась и с ненавистью уставилась на улыбающегося Дамблдора.

— Всё равно сбегу! — почти прошипела я. — И тогда вступит в силу форс-мажор… Придётся платить!

— Жадность вам не к лицу! Да и до добра не доведёт, — назидательно сказал Дамблдор, всё так же добро улыбаясь. — А сбежать попробуйте. Обязательно! Студентам академии это не запрещено. Хотя и не поощряется. Обычно одного раза хватает. А у вас, Татьяна Петровна, осталось семь минут на сборы.

Я уложилась в шесть. Не потому, что торопилась, а потому, что применила метод «вали всё в одну кучу». Конечно, могло и не повезти. Скажем, печенье с шампунем даже в голодный год не прокатит. Но! Отец приучил меня достаточно плотно закрывать все бутылки, да и печенье с конфетами я бросила в пластиковом пакете сверху.

Некоторые сомнения вызвал холодильник. Ничего деликатесного в нём не водилось, но электричество могло внезапно кончиться, а сам холодильник банально превратиться в инкубатор для весёлых бактерий. Из морозилки я забрала кусок мяса, упаковку рыбы и пару пачек сосисок — начисто опустошила. И из верхней камеры почти всё подчистую. А что? Я же надолго уезжаю! Или я в больнице? А кто моим звонить будет? Я?! Это уже растроение личности получается! Даже не шиза, а нечто большее…

Мусор Дамблдор порекомендовал просто выбросить за дверь.

— Там внизу живут те, кому ваш мусор подарком покажется. А зачем вы этих баночек набрали?

— Консервы это. Люблю, знаете ли, ночью под одеялом похомячить!

— Я вас понимаю, — одобрительно кивнул Дамблдор. — Но еду можно брать и в столовой.

— Консервы? — уточнила я.

— М-м-м… Консервов там не бывает.

— То-то же! — торжествующе подвела я итог, пытаясь засунуть раздувшийся пакет в рюкзак. — Без еды и мелочей счастья нет!

— Спорно, но и это ваше право, — кивнул Дамблдор и щёлкнул пальцами.

Рюкзак вдруг словно распахнул пасть и проглотил огромный пакет с едой из холодильника. Я даже испугалась!

— А то вы, Татьяна Петровна, не успеете. А вам бы ещё одеться не мешает…

Вот козёл! Раньше не мог сказать! Да и сама я хороша! Бегаю тут перед старичком чуть ли не голышом! Пришлось открывать чемодан…

А вот в ванной я уже нарочно задержалась. Душ приняла, оделась неторопливо. Это ж у него время кончается? А я, если что, могу и обратно вещи разложить!

Когда я вернулась в комнату, чемодан и раздувшийся рюкзак висели в воздухе напротив неправильной двери в стене. Дамблдор поднялся из кресла и покачал головой:

— Медленная вы, Татьяна Петровна. Я бы вам и четверть временной линии не доверил. Прошу!

Мои вещи поплыли в кабинет ректора, я поплелась за ними, а Дамблдор замыкал процессию.

— Можете не садиться, — сказал он сзади. — Отправляйтесь за своим чемоданом. Он доведёт.

— А рюкзак? — зачем-то спросила я и обернулась.

Двери на стене уже не было, и стало так тоскливо. Я вообще не любила уезжать из дома надолго. Возвращаться — это да! Радостно! А сейчас… Целый год! Хотя как бы и две недели. Если верить этому Дамблдору.

— Этот большой мешок? Он поплывёт за вами. Идите и устраивайтесь! Я не настаиваю на посещении лекций и занятий, но… Если не умрёте со скуки, то делайте, что хотите.

Распахнулась двухстворчатая дверь, и я отправилась вслед за чемоданом в новую жизнь. Но не сразу.

Вообще-то меня вечно мучают вопросы. В основном мелкие и незначительные. Правда, один из преподов на кожвене как-то похвалил этот мой порок. Сказал, что внимание к мелочам — единственный путь к правильному диагнозу. Но сейчас, за этот вопрос, мне впору самой диагноз было выставлять!

Повернувшись на пороге и поймав рюкзак, я посмотрела на Дамблдора и спросила:

— А зачем тогда вы, господин ректор, соус взяли?

— Что? — Дамблдор оторвался от каких-то бумаг и растерянно уставился на нас с рюкзаком. — А? А! Можно и без господина…

Я даже рот открыла от удивления. На мгновение показалось, что он сейчас добавит: «Господ наши деды в семнадцатом…» Мой отец так говорил и смеялся.

Но обошлось.

— Из этого соуса преподаватель химии какую-то редкую соль мышьяка получает. Очень просил достать побольше.

***

Новая жизнь началась с коридоров. Но это бывает часто. А вот хождение за чемоданом… Лично у меня случилось впервые. Сначала я пыталась догнать этот неугомонный чемодан, потом не отставать от него…

— Стоять! — рявкнула я, и чемодан остановился как вкопанный. Точнее подвешенный в воздухе. — Значит, так! На мне новые кроссовки, и мозоли мне сейчас ни к чему! Двигайся в такт моим шагам и не спеши!

Вообще-то я не врала. Мои ноги и новая обувь не очень-то и дружат — где-нибудь, а мозоль вылезет обязательно! Так что осторожность нужна. Но с другой стороны… Девица, прожившая четверть века и беседующая в коридоре с чемоданом… Тут и специалистом быть не надо!

Только вот чемодан послушался: двигаться стал медленнее и дёргался в такт моим шагам. А это раздражает! Пришлось договариваться с собственным багажом! Идиотизм чистой воды!

Чемодан остановился у какой-то окованной медными полосами двери. Может, это был и какой другой металл — не знаю. Но красным золотом двери не отделывают!

К этому времени я совсем запуталась в коридорах, фойе и переходах и даже под страхом смерти не нашла бы обратной дороги. Разве что чемодан попросить?..

Обнаружилось, что у замечательной во всех отношениях двери отсутствовала ручка. Даже самая незамысловатая. К тому же не было ясно, в какую сторону дверь открывается…

Вот я точно знаю, чем мужчины отличаются от нас, женщин. Это же элементарно! Мужчина давно бы уже толкал, пинал и крыл в три этажа эту странную дверь. Зуб Дамблдора даю, что права!

— Сим-сим, откройся! — громко, но вежливо попросила я.

Да, безрезультатно. Но вежливо! И без эксцессов!

Такой подход подсунул мне картинку из недавнего прошлого. Интересную! По аналогии я и решила дунуть и плюнуть на дверь. Последовательно.

Собственно, хватило и первого действия — едва я дунула, как дверь распахнулась. А три шага привели меня в маленькую комнатку с большим металлическим столом посредине. Чем-то этот стол напоминал секционный. Вот только не припомню, чтоб патологоанатомы ставили на эти столы клетки. Да ещё и с животными. Если верить интуиции и обрывкам информации — полуфамилиарами.

В клетке слева сидели две крупные крысы. Увидев меня, они принялись причёсывать усы и всячески показывать, какие они хорошие. Напрасно! Ведь судя по всему, здесь остались лишь те животные, которыми пренебрегли студенты академии. Но главным стало другое. Перед клеткой лежала картонка с надписью. Всего одно слово! «Семья». В общем-то, семья это не обязательно мафия. Хотя… Дальше-то точно мафия и будет! Моя знакомая как-то повелась в зоомагазине на такую милую парочку, а через четыре месяца докатилась до того, что начала отдавать приплод сокурснику, который удавчика дома держал! А потом знатные поминки закатила, когда самец помер. Удавчик, понятно, пострадал.

Крысы принялись расчёсывать лапками шерсть друг другу, но меня на это не купишь! Нет!

Перед второй клеткой надпись на картонке была куда длиннее и информативнее: «Гадюка агрессивная». А ниже, в скобках мелко: «Без зубов». Такая вот цена агрессии. Но только змей я категорически не люблю. Или боюсь? Наверное, и то и другое! Так что у этой гадюки шансов никаких! Да и клетка, похоже, пуста…

Заглядывать в неё явно не стоило! Огромная змеиная пасть — как мои две ладони! — припечаталась к сетке и тут же отпрянула. Я тоже. И гораздо быстрее!

В следующей клетке сидел хорёк. Это я прочитала. Но там ещё было добавлено: «Модификант». Что там ему модифицировали, не имею понятия, но быть хорьком… Это же в одном шаге от скунса! Хотя я в этом не очень разбираюсь. Да и по внешнему виду обитателя клетки было ясно, что надежду он потерял очень давно. И, похоже, уже находился на пороге смерти.

Я со вздохом перевела глаза на последнюю клетку, под которой значилось: «Хомячок добрый». И спорить с надписью я бы не отважилась. Во-первых, «хомячок» даже сидя был высотой в добрых полметра. И его щёки соответствовали росту. А во-вторых… Он непрерывно что-то жевал и, казалось, медитировал, не открывая глаз. Нет! Добрый — это не совсем то. Счастливый! А вот таскать его на руках мне как-то не хотелось. Излишек веса, в этом смысле, счастья не подарит.

Я повернулась к несчастной шкурке, распластанной на дне клетки, и спросила:

— Ты кто?

А почему нет? Если уж я с чемоданом разговариваю! Правда, в обоих случаях ответа я как-то и не ожидала. Но хорёк ответил — протянул лапку и указал на картонку с надписью! Понятно, что моя шиза тут же набрала обороты!

— А что значит «модификант»?

Хорёк шмыгнул носом, и когти на его лапах вылезли сантиметров на десять!

— Ого! — оценила я фокус. — Прямо как Росомаха из кино! Кофточки все порвёшь…

Он вздохнул, втянул когти и положил морду на пол. А в моей голове вдруг отчётливо прозвучало: «Теперь спроси, как сильно я воняю…»

— Кстати. А как сильно ты воняешь? — не удержалась я.

«А знаешь, сколько дураков этот вопрос озвучили? Весь первый курс за два года! Кто полуфамилиаров выбирал… Спору нет — хомяк удобней! Поставил его на полочку, засыпал полмешка зерна в пасть, и можно не вспоминать. И змеи с крысами хороши…»

— А ты что ешь?

«Что дадут. Но можно и не кормить — сам добуду. Как все».

— Хорошо. Но вернёмся к предыдущему вопросу…

«Сильно!»

Мне показалось, что хорёк разозлился.

«Но для этого приказ хозяина нужен».

— Я к тому, что если ты нагадишь мне на голову…

«Никогда! — заверил хорёк, вскочил и с надеждой заглянул в мои глаза. — А я смогу спать на твоей голове?!»

— Нет! Только над головой, на подушке.

«Годится! А… Ты не смеёшься надо мной?»

— Зачем смеяться? Попробуем…

Я протянула руку к клетке, но не успела. Хорёк сковырнул щеколду клетки, с чириканьем прыгнул мне на грудь и обнял лапами за шею. За это время я успела попрощаться с любимой зелёной рубашкой и подумать о том, есть ли в местных пенатах йод, перекись водорода или что-то подобное. Но обошлось — когти я даже не ощутила.

— А ты тяжёлый, — оценила я вес, и этот вес неожиданно исчез! — Неплохо! На пуховый платок похоже.

«Я модификант! И можешь не кричать, когда со мной разговариваешь. И так слышу».

— И что же?! — начала я вслух, но продолжила мысленно: — «Ты теперь у меня в голове шарить будешь?!»

«Нет. Только по прямому обращению».

— Это хорошо, — вздохнула я. — Но нам пора — чемодан заждался…

В коридоре хорёк спрыгнул с меня на стену, догнал чемодан, поквохтал на нём словно курица, вновь перепрыгнул на стену, проехался на рюкзаке, вернулся на чемодан…

— Хорош мельтешить! — возмутилась я, и хорёк застыл на чемодане, как вперёдсмотрящий на носу корабля.

«Надо бы ему имя придумать, — подумала я. — А то: хорёк, хорёк…»

Очень скоро чемодан вплыл в какую-то нишу, не больше квадратного метра по площади. Я влезла за ним, а сзади навалился рюкзак. И сразу чемодан начал выталкивать нас наружу.

— Что за чёрт?! — возмутилась я.

«Подъёмник. Мы в женской секции».

Пара десятков шагов и чемодан упёрся в деревянную дверь. Хорёк быстро поковырялся когтем в замочной скважине, и дверь распахнулась. Друг за другом чемодан, я и рюкзак вошли в большую комнату, где за столом сидели две печальные девицы: блондинка и брюнетка.

— Привет, девчата! — поздоровалась я. — Не прогоните?

Глава 3. Обыкновенное чудо

Нужна благоприятная среда?

Свои надежды ты овеществи!

И следует запомнить, что еда —

Начальный фактор дружбы и любви!

Брюнетка согласно кивнула, а потом отрицательно покачала головой. Вполне понятно и, главное, коротко. А вот блондинка оказалась более словоохотлива.

— Приветик. Чего ж гнать? Раз ты здесь, значит, так и надо. Комната слева свободна.

Собственно, это и так было понятно — чемодан и рюкзак поплыли именно к левой двери. А девушки вновь впали в печаль.

— Чего закручинились, девчата? Обидел кто? — спросила я, внимательно их разглядывая. Студентки как студентки… В моём вузе от других бы ничем не отличались даже по одежде. Ну разве что чрезмерно яркие платья… И мелковаты для третьего курса, вот что. Лет по восемнадцать им. Вряд ли больше.

— Сами себя обидели, — откликнулась блондинка. — Обед пропустили… Думали задание на завтра сделать, а на ужине оторваться.

— Ну и как — сделали?

Обе синхронно кивнули, а брюнетка скорчила гримасу отвращения:

— А сегодня на ужин салат и жареная крюйя… Фу! Гадость!

Позже я специально попробовала эту крюйю и спорить с оценкой не могу — фу! в кубе! Пусть эта масса и страшно питательная, и сбалансированная по жиру и белку… Дрянь редкостная! Даже если не знать, что это бородавки гигантской болотной жабы из Пустоши.

А тогда я просто поверила им на слово.

— Понятно. Значит, вы здесь сидите в печали и безнадёге. А где ещё одна страдалица? Комнат-то четыре?

— Армида? — спросила блондинка. — Она со своим технарём где-то. Он тоже крюйю ненавидит.

— Ну, вашу беду я рукой отведу! — пообещала я. — А Армиде оставим что-нибудь.

— Какой рукой? — удивилась брюнетка.

— Правой. Или левой. Вот только рюкзак разберу…

Они, конечно, увязались за мной. Комнату я нашла вполне приемлемой: кровать немного шире полуторки, тёмное окно с подсветкой по желанию, рабочий стол, стенные шкафы, комод с постельным бельём, три стула… Жить можно!

К слову, мой хорёк сразу бросился обживать довольно большую подушку — где примял, где-то взбил и, кажется, остался доволен.

А уж разговоры во время раскладки вещей предсказать не смог бы только совсем глупый.

— Ой! Что это?! Так вкусно пахнет!

— Не пей! Козой станешь! Это шампунь. Им голову и тело моют.

— А это настоящая косметика?! Не магическая?!

— Не высший класс, конечно… Но мне нравится, что недорогая.

— А это…

— А это…

И, каюсь, мне надоело.

— Всё, хватит! Обзор содержимого чемодана и моего эротического белья состоится позже! Сначала поешьте и поправьте настроение!

— А у тебя есть эротическое бельё?! — округлила глаза брюнетка.

— Нет, — открестилась я. — Держи эти банки! Хлеба нет, но есть галеты и печенье! И зачем тебе эротическое бельё? Если уж парень дорвётся, то качество белья будет его интересовать в последнюю очередь. Хотя это, конечно, дело вкуса. Так! Банки ставьте на тарелки, чтоб на стол не капало. Спасательная операция начинается!

В своё время отец научил меня держать дома два консервных ножа. Один для походов на природу. Он считал, что дома должно быть не менее десятка банок разных консервов на всякий пожарный случай. Я давно уже покупаю банки типа «дёрни колечко — всё и накроется!», но консервные ножи так и лежат в ящиках на кухне.

— Так! — Я открывала банки, одновременно давая пояснения: — Это паштет! Возможно, в нём чьё-то мясо есть. А это сардины…

— Ой! Рыбки! — умилилась блондинка.

— Не обращай внимания, — усмехнулась брюнетка. — Белара на рыбе помешана.

— Тогда вперёд! — сказала я. И тут же спохватилась: — О! Забыла! Я сейчас.

Притащив бутылку «Бейлиса», я налила немного в стаканы и подняла свой:

— Меня зовут Татьяна. Можно Таня или как-то ещё. Врач. Зачем я здесь… Понятия не имею!

Следующей представилась брюнетка:

— Киранда. Кира. Паштет просто обалденный!

— Белара, — представилась блондинка. — Или Белка. Балдею от рыбы!

Мы чокнулись, выпили, и Кира удивлённо причмокнула:

— Не совсем молоко…

— Пожалуй, — улыбнулась я. — У нас Белка и Стрелка на ракете летали. В космос!

— Опять Белке повезло! — Кира сунула в рот полную ложку паштета и с трудом произнесла: — Тогда я Стрелка буду! Отравленная…

Белка прожевала очередную сардину с кусочком печенья, проглотила и сказала:

— Вкуснятина! А ты, Таня не переживай! В академии мало кто знает, зачем он здесь! Есть, конечно, несколько умников! Но остальные… «Ты обязательно должна закончить академию, как твои папа и мама, дедушка и бабушка!» — передразнила она кого-то. — А ты откуда сюда попала?

Она подцепила очередную рыбку, но уронила её обратно в банку, когда я ответила:

— С рынка Корс. Из мясного отдела.

— Ка… Ка-ак это?! — заикаясь, спросила Кира-Стрелка.

— Да вот так! Меня там Дамблдор купил, притащил сюда и сказал, что я должна пробыть здесь год, — объяснила я, разливая бейлис по стаканам. — Забавный дедушка!

— Кто купил? — не поняла Белка.

— Ну, Дамблдор. Ректор ваш. У него имя две строчки занимает, я его так и назвала. Для краткости.

— Подожди! Ты имя ректора на бумаге видела?!

— Ну, оно же на договоре было, когда я подписывала…

— То-то я смотрю, что-то не так… Словно не снято заклинание перемещения.

— Это плохо? — забеспокоилась я. — И какое заклинание?

— Сейчас, — пообещала Кира. — Белка! Давай посылай своего глоира за Армидой! Пусть передаст, что мы здесь пируем! На это она клюнет. И обязательно чтоб притащила своего технаря!

Хорёк всё это время лежал у меня на коленях, но когда Белка вытащила из кармана платья большую крысу, поднял голову и что-то прочирикал. Крыса пискнула в ответ, словно прислушалась к чему-то, кивнула и выпустила из боков большие кожистые крылья, местами поросшие пучками серой шерсти. Она взмахнула крыльями, взлетела, словно приклеилась к стене и исчезла.

— Это… — начала было я и поперхнулась.

А в голове прозвучало: «Это глоир. На крысу похож немного… А крылья для форсу выпустил! Проще так…»

Хорёк вдруг воспарил над моими коленями, быстро схватил со стола кусочек крекера, намазанный паштетом, сунул в пасть и шмякнулся обратно. Как здесь и был!

«А вы драться не будете?» — мысленно спросила я.

«Зачем? Не положено без приказа или нападения. Глоир уже возвращается… А ты могла бы и ещё кусочек мне дать!»

Я не то чтобы совсем плохая… Но намазала паштетом целую галету, чтоб хорьку в пасть не влезло! И что? Заряд вредности пропал впустую. Хорёк взял бутерброд лапой, сказал мне в голову «Благодарю!», откусил кусочек и зажмурился от удовольствия. Хитрый, гад!

Стрелка как-то слишком серьёзно наблюдала за кормлением хорька, а потом спросила:

— А у тебя какая специализация?

— В смысле? — не сразу поняла я. — А! Вон ты о чём! Терапевт я.

— То, что ты лекарь, мы уже поняли. Я про специализацию спрашиваю. Но раз тебя к нам определили… Мы здесь все три — предсказательницы! Значит, и ты тоже.

— Нет у меня ничего такого, — покачала я головой. И рассмеялась: — Если только после удара по голове что-то прорезалось!

— Не может быть! — влезла Белка. — Стал бы с тобой ректор возиться! А родители маги какого уровня?

— Никакого, — недоумённо пожала я плечами. — Никогда ничего такого за ними не замечала.

— Не может быть! — в унисон потрясённо заявили Белка и Стрелка.

Возможность и дальше удивляться моим ответам оборвала входная дверь. Она распахнулась и пропустила невысокую кареглазую девушку с длинными русыми волосами, собранными в хвост, переплетённый синей лентой. А на её шее лежал совершенно зелёный котёнок. За Армидой следовал плотный серьёзный паренёк примерно того же возраста, что и девчонки. И тоже одет вполне современно. В его светлых, стоящих дыбом волосах сидела крыса.

По-моему, мысль, мелькнувшая в моей голове, была совершенно естественна: «А на черта?!» Хорёк ответил незамедлительно: «Иначе его подъёмник не пропустил бы. Но мог и просто девицу на руки взять — сенсоры там тупые…»

— Ты зачем глоира на голову Таша посадила? — недовольно спросила Белка. — Котёнок тоже мог бы…

— А чтоб к хорошему не привыкал! — усмехнулась Армида. — Как вкусно пахнет у вас…

— Садись поешь! — позвала Стрелка. — И нам твой Ташаир нужен!

Армида потянула носом воздух и пошла к столу.

— Если он тебе нужен — отдам за еду!

Парень печально вздохнул, осторожно снял с головы глоира и почесал крысиную голову между ушками. Чтобы не усугублять его смущение, я сказала:

— Ташаир! Меня зовут Таня.

— Она будет жить с нами! — пояснила Стрелка. — И тебе надо посмотреть на неё!

— Я вижу, — кивнул Ташаир.

Он посадил глоира на полочку и достал из кармана что-то очень похожее на монокль. Посмотрев через это молочно-белое стёклышко на меня, хмыкнул:

— Странно… Очень чёткие координаты. А почему вас не очистили?

— Потому что! — исчерпывающе ответила за меня Стрелка. — Иначе зачем ты нам был бы нужен?!

— Снять? — спросил Ташаир и посмотрел на уплетавшую паштет с печеньем Армиду.

— Давай, — махнула она ложкой. — Я тебе оставлю!

— Не оставляй, — сказала я. — Ещё есть.

Вообще-то мне не очень хотелось, чтобы с меня что-то «снимали». Вдруг — всё?! Но возражать при таких странных обстоятельствах… Тем более что Ташаир даже не потребовал расстёгивать пуговки на моей рубашке. Он вытащил из внутреннего кармана куртки нечто похожее на большой сотовый телефон и развернул его как карточную колоду. Выпятив нижнюю губу и бормоча что-то себе под нос, он выбирал чёрные пластины «карт» и раскладывал их на столе передо мной.

— Вот, — наконец сказал он и поменял местами две «карты». — На эти сенсоры вы должны положить ладони…

— Ты, — поправила я. — Давай на «ты». Для простоты.

— Ага, — кивнул он. — Э-э-э… Сюда ладони положи. Теперь…

Он принялся тыкать пальцами в свободные от моих рук пластины, и они начали мерцать разными цветами. Даже серо-буро-малиновый мелькнул.

— Вот… — удовлетворённо произнёс Ташаир, и в его руке появился листок бумаги. — Только, девчата, никому об этом! Из лаборатории выносить нельзя…

— Поторопись! — нахмурилась Армида. — Голодным останешься!

Сверяясь с листком, он принялся быстро нажимать на цветные пятна.

— На ноутбук похоже… — не удержалась я от комментария.

— А что это? — спросила Стрелка.

— Покажу потом…

Ташаир секунд тридцать смотрел на меня через свой непрозрачный монокль, а потом кивнул:

— Всё. Теперь…

Руки с пластин я не убирала. Команды не было — так чего ж суетиться? А Ташаир пристроил на синее пятно одной из «карт» маленький кристаллик с дыркой, провёл над ним ладонью, положил этот кристалл передо мной и довольно улыбнулся:

— Всё! Очень чёткие координаты! Теперь надо стереть первичку, а то заметит кто-нибудь. Проблем не оберёшься…

— Стой, Таш! — остановила его Стрелка. — Это ещё не всё! Она видела подпись ректора…

Возникшей немой сцене было далековато до «Ревизора». Слишком разношёрстная подобралась публика, и никакой согласованности! Хорёк, смывшийся с моих колен ещё до раскладки «карт» и бегавший по стенам наперегонки с глоиром, хотя бы посмотрел в нужную сторону — на меня. Армида поднесла ложку ко рту и зависла, уставившись на Таша. Сам Ташаир дарил ей ответный и довольно плотоядный взгляд. Хотя не совсем понятно, что его привлекло: ложка с паштетной горкой или голова Армиды? Но у перечисленных персонажей хотя бы были открыты рты. А вот Белка и Стрелка улыбались и довольно смотрели на Таша и Армиду.

Нет. Не «Ревизор»!

Да я и сама испортила всю сцену — задала интересный лично мне вопрос:

— А что здесь такого? Я и самого ректора видела.

Таш длинно сглотнул и сказал:

— Ректора все видели. Некоторые по несколько раз. А ты, Таня, готова добровольно скопировать подпись? Вообще-то её студенты видят только один раз. На дипломе об окончании академии. Но она сразу исчезает, не теряя силы.

— Как-то всё это… — засомневалась я. — Наверняка…

«Незаконно, — подсказал хорёк и запрыгнул ко мне на колени. — Но ты можешь не беспокоиться. Я расскажу… А ты гладь меня, гладь!»

«С ума спрыгнул? — поинтересовалась я мысленно. — Руки заняты!»

«Не руками. И разреши снять подпись…»

— Ну, раз надо… — произнесла я вслух. — Копируй!

И закрыла глаза.

Позже девчонки с восторгом рассказали, что я целую минуту пребывала в трансе, а Таш едва не упал в обморок вслед за мной. Но устоял. А я тогда мысленно гладила мягкую, атласную шёрстку хорька и млела. Наверное, это и помогло. Я легко выудила из памяти лист договора, слегка повернула его, и подпись ректора засветилась синим на совершенно чистом листе.

Хорёк тихонько чирикал на моих коленях, а я, словно через шум и треск, но очень отчётливо слышала: «Десятки лет копию подписи ректора будут хранить, передавать из рук в руки, но не используют. «Орден подписи», обладая этим могучим артефактом, будет постоянно желать применить его и каждый раз находить иной выход. Подпись ректора никогда не покинет пределов Пирамиды».

Потом, перед сном, хорёк заявил, что не произнёс ни слова, а все откровения — мои личные проблемы…

Когда я открыла глаза, Таш, раскрыв рот, смотрел через монокль на совершенно прозрачную пластинку. Раза в четыре меньше, чем предметное стекло микроскопа. А держал стёклышко он так, словно открыл и изучал новую форму жизни.

Я сняла ладони с чёрных пластин и принялась одной гладить хорька, а другой чесать свой нос. И хорёк среагировал положительно: «Так лучше!» А я расстроилась. Опять хорёк!

— Тебя зовут Бакс!

«Да я и не обижался! — заверил он. — Но так, конечно, круче! Я — Бакс!»

Таш оторвался от медитации и с удивлением спросил:

— Кто? Я?

— Нет. Он! — указала я на хорька.

— Это его имя? — спросила Белка. И тут же надулась: — А у моего глоира нет…

— А ты его назови!

— Как?..

— Ну… Летяга, к примеру. Или — Леталка…

Глоир оттолкнулся от стены и завис в воздухе, расправив крылья.

— Да! — обрадовалась Белка. — Леталка! Ей нравится!

Теперь не было никакого смысла пояснять, что такое имя больше созвучно слову «летальная»… Так сказать, приговор окончательный! Тем более что хорёк спрыгнул с моих колен, медленно перебирая лапами, проплыл в сторону глоира, и я услышала в голове: «Добрый вечер Леталка! Меня зовут Бакс! Будем знакомы!» И они принялись неторопливо плавать из угла в угол. Котёнок с шеи Армиды не слез. Возможно, он не желал дружить с крысой.

А Бакс-то ещё и летает! Вот чего только не узнаешь в этой академии!

— А моего хомяка как назвать? — озадачилась Стрелка. — Нет! Я сама знаю! Буду звать его Тупик! Потому что он уже третий год сидит на полке, жуёт и ничего больше не умеет!

«Всё он умеет, — сообщил Бакс. — Только умный слишком».

«Под дурака косит?» — спросила я.

«Точно».

«А ты, значит, не умный? Со мной возишься…»

«Ты меня из вивария вытащила. И нравишься мне».

— А можно я подпись подержу? — несмело спросила Стрелка.

— Можешь даже поносить, — разрешила я. И уверенно добавила: — Потерять не сможешь.

— А мы?! — в один голос возмутились Белка и Армида.

— В очередь! — с ухмылкой отрезала Стрелка и спрятала стёклышко в потайной кармашек куртки. — Через два дня… Нет! Через три!

— Тогда надо составить график! — запальчиво воскликнула Армида. — Я предлагаю…

Таш с довольной улыбкой посмотрел на Армиду, но обратился ко мне:

— Это теперь надолго. А нам надо закончить.

— Хорошо, — согласилась я. — Никогда не смогла бы подумать, что так будут выглядеть первые рыцари Ордена подписи… Что мне надо делать?

— Вас, предсказательниц, так трудно понять… — покачал головой Ташаир. — С техникой-то проще… Но главное, что ты не боишься за подпись. А Армида всё съела… Тебе надо положить руки на сенсоры. Это не долго и не больно.

Армида съела не всё. Когда Таш закончил со мной, собрал и спрятал в карман свой непонятный прибор, она бросила спорить с Белкой и Стрелкой, обратив всё внимание на голодного техника.

— Таш! Немедленно садись здесь, рядом со мной, и поешь! Я тебе оставила!

В каком-то смысле, она не соврала. Кое-что, примерно на чайную ложку без верха, в банке осталось. А вот по стенкам Армида тщательно прошлась пальцами. Не могу осуждать подобный подход к еде — сама такая — но… По моему глубочайшему убеждению, мужчина должен быть сыт. Даже если не собираешься использовать его по прямому предназначению. Понимаю, что в данном конкретном случае Таш не мой парень… Но… Опять же — но!

— Здесь есть микроволновка? — спросила я.

— Что?!

Если финальная сцена «Ревизора» не получилась вообще, то всеобщее удивление вышло вполне сносным. Хотя вопрос Бакса вписался в хор вполне органично. Но на сцену я бы их не выпустила. Даже в летнем палаточном лагере. Туповаты и ни капли артистизма.

— Дровяная печь, русская печь, духовка, электроплитка, сковородка…

Так понимаю, что именно нисходящая сложность и запустила их мыслительные процессы. Как минимум у Стрелки.

— Вон там шкафчики! Только мы ими не пользуемся.

Шкафчиков оказалось целых четыре. Над каменной полочкой, прямо в стене, чугунные на вид дверцы. И рядом с каждой рычаг, чем-то похожий на переключатель скоростей в автомобиле. А вдоль щели, из которой этот рычаг торчал, цифры от ноля вверх и вниз. Ну и диски таймеров.

Дверца открылась легко, предъявив пространство наподобие духовки газовой плиты. Только выше и стенки каменные.

— Это ещё и холодильники? — озвучила я догадку.

— Ну да! — подтвердила Белка. — Мы там лёд иногда делаем. Эту штуку надо вниз надавить.

— Понятно. — Я повернулась и посмотрела на быстро жующую что-то Армиду и счастливо улыбающегося Таша. — Лёд нам не нужен.

Из своей комнаты я притащила весь рюкзак. Как и ожидалось, мясо, рыба и сосиски слегка подтаяли, намочив ноутбук. Но этот аппарат и не в таких переделках побывал, а работать не отказывался. Повезло мне с ним!

Мясо и рыбу я сунула в крайний шкафчик, захлопнула дверцу и передвинула рычаг вниз на «троечку». В общем-то, хватило. Когда позже я проверила — продукты были как камень. И с сосисками всё получилось замечательно! Даже подгорели слегка. А всё потому, что я ту же тройку выставила. Только рычаг вверх.

Когда я поставила перед Ташем исходящую ароматным паром тарелку с сосисками, он даже зажмурился.

— На наши колбаски по запаху похоже!

— Вот и ешь! — сказала я. — Но за вкус не ручаюсь.

А сама пошла к печам, забрала ноутбук с полочки, а рюкзак толкнула ногой к своей двери. Вот почему картина за столом меня не удивила? Наверное, я начала понимать местный расклад интересов.

Две сосиски уже лежали на тарелке перед Армидой, а Белка и Стрелка требовательно протягивали Ташу свои тарелки. Бороться с местными обычаями я не стала. Как говорится: «В чужой монастырь…» А вот попытку Таша поделиться и со мной безжалостно пресекла.

— Тебе и всей пачки мало было бы! Ешь! И порежь их. Быстрее остынут.

Пока они занимались сосисками, я открыла и включила ноутбук. Стрелка, не переставая жевать, тут же пристроила голову на моё плечо и спросила:

— А это что? Какая картинка!

— Это ноут, — сказала я. А вот над следующим пояснением пришлось немного подумать, но срослось: — Средство коммуникации. Можно связаться с кем-то, посчитать, что надо, почитать что-то полезное… Сети здесь, конечно, нет. Но странно…

— Что? Не работает? — навалилась на Стрелку Белка, чтобы лучше видеть экран.

— Не то чтобы… Я думала, что заряд батареи на половине, а тут сто процентов. Почему-то…

— Это нормально! — с набитым ртом сказал Таш.

Он с трудом проглотил, как ему казалось, незаметно скинул кусок сосиски в тарелку Армиды, обошёл стол и встал справа от меня.

— Здесь любые приборы, на любой энергии сами заряжаются. От источников питания Пирамиды. Ты разве не знаешь?

— Почему это не знаю?! — возмутилась я. — Пирамида Хеопса есть! И этого… Кетцалькоатля!

— Ого! — восхитился Таш. — Наверное, могучие маги! Со своими-то пирамидами…

— Так мы и вправду в пирамиде? — перебила я его.

— Ну да! Академия внутри, а на внешних ступенях тренировочные площадки разные.

— Какие?

— Э-э-э… Ты совсем не знаешь? На ступенях цветники, беговые дорожки, стадионы, кладбища…

— Что?! Зачем кладбища?!

— Ну да! — подтвердила Белка. — Там некроманты тренируются! А картинки в этой штуке есть?!

— Стоп! — Я повернулась к Ташу. — Сначала о пирамиде. Где она стоит?

— Она не стоит, Таня. Пирамида висит в огромной пустой горе. Вниз вершиной.

— Опа-а! — Ситуация мне совсем не понравилась. — Значит, бежать отсюда никак?

— Ну почему?.. — смутился Таш. — Бегут… Я и сам в первый год… По дому очень соскучился.

— И что? — не успокоилась я.

— Расскажи, Таш! — поддержала меня Армида. — Я тоже послушаю!

— В который раз? — усмехнулся он. И вздохнул: — Уйти из академии не проблема. Два заклинания всего — перевёртыш и прыжок — и ты снаружи! А вот там… С одной стороны Пустошь. Туда даже больной на всю голову не полезет — не выживешь! А по дорогам охрана и ловушки всякие. Я в горячую руку попал. Если трепыхаешься — она сжимается и нагреваться начинает. А если расслабиться, то давит меньше, но всё равно очень жарко! Часа два в ней просидел, пока преподы пришли. Шутили, гады! Говорят, что мне ещё повезло! С рукой. В других местах, если верить, капканы покруче есть!

— Ясно, — вздохнула я. — Не соврал Дамблдор…

— Кто? — удивился Таш.

— Это она так ректора называет! — пояснила Стрелка. — Могучий маг какой-то! Да ладно вам об этой ерунде! Картинки есть?!

— Есть. — Я положила палец на тачпад и начала искать нужный файл.

— Секунду! — вмешался Таш. — Этот сенсор для управления? С клавишами я, кажется, понял…

— Да. Это тачпад, и он заменяет компьютерную мышку.

Девчонки захихикали, а Таш тупо повторил:

— Мышку… Это потом! А этим ташпадом ты управляешь стрелочкой?

— Это курсор. Давай сюда палец!

Он немного помучил тачпад и восхитился:

— Толково! Это ж всего один сенсор добавить в систему, и все дела!

— Хватит вам! Картинки давай! — возмутилась Белка, и её поддержали остальные.

Армида обошла стол, опёрлась рукой о плечо Таша, и тот застыл словно парализованный. Короче, в капкане парниша!

Я не навязываю свои вкусы другим и не особо требую, чтобы мои вкусы кто-то сильно уважал. Так что в ноутбуке у меня всего несколько фильмов. Даже не под завязку.

— Ставлю комедию, — честно предупредила я. — «Обыкновенное чудо» называется. Отгребите тарелки от края стола у стены, чтоб всем видно было!

Я запустила фильм, а остальное можно было предсказать — девицы буквально полезли на стол, чтоб лучше видеть! Понятно, что без колонок и музыка сильно проиграла, и реплики актёров. Но положение исправила Армида. Она повернулась, недовольно наморщила носик и капризно сказала:

— Ну, Таш!

Парень с готовностью кивнул, вытащил из кармана одну из чёрных карт, приложил к экрану ноута и закрепил её на стене. А потом… А чему, собственно, удивляться?! У современных смартфонов эти функции тоже есть. Таш растянул появившийся экран, что-то отрегулировал и создал очень даже приличный кинотеатр с прекрасным звуком.

— Тише сделай! — потребовала Белка. — А то сейчас соседки набегут!

— Не набегут, — улыбнулся Таш. — Я на стены глушилку навёл.

— А с начала можно? — спросила Стрелка. — Музыка такая хорошая, необычная!

Лично меня титры слегка раздражают — я ж кино смотрю, а не буквы! Но в данном случае решила дать пояснение:

— Мосфильм — это киностудия.

Вот уж где мои слова пропали втуне! Но зато! И опять же ожидаемо!

— Ах! Вот это мужчина!

— А он сильный маг?!

— Женат…

— Всё вам расскажут и покажут! — заверила я, но снова напрасно.

Только за первые пять минут прошли обсуждения картин на стенах, моделей кораблей, жены волшебника, лошадей… И как мне показалось, зрители упустили главное в отношениях мужа и жены. В то же время у меня крепла уверенность, что они посмотрят этот фильм ещё не раз. Как и я когда-то.

А потому я тихонько поднялась со стула, подхватила рюкзак и ушла в свою комнату. Здесь я огляделась — целый год пялиться на эти каменные стены неведомо зачем! — и легла на кровать. Ничего так, мягко. Подушка низковата, но в шкафу я видела ещё парочку небольших — самый раз будет.

Прошмыгнувший рядом со мной в комнату хорёк запрыгнул на подушку и принялся возиться над моей головой. Слишком активно и долго.

— Бакс! — не выдержала я. — Угомонись или скину!

«Не скинешь! Мы договорились, что я сплю на подушке!»

— Спишь, а не возишься, как свинья в луже!

«Интересное сравнение…»

— Обратно в виварий сдам!

«Невозможное действие. Но зачем нам ссориться? Всё. Я умер…»

— Чтоб без запаха у меня…

«Умерший» Бакс не ответил, но зато принялся массировать мне лапками макушку. Сначала я терпела, потом привыкла, а потом поплыла в состоянии полусна, когда всё странное понятно, а кошмарное банально. И ни тени рынка Корс! А я этого боялась…

В каком-то смысле — полный кайф!

Естественно, что уснуть мне не дали! И Бакс здесь был совершенно ни при чём! В комнату ворвалась Белка в ужасе и слезах.

— Тань! Они расстанутся, да?! Или она его поцелует, а он станет медведем и загрызёт её?!

— Кто медведя загрызёт?! — ошалело крикнула я и села в кровати. А потом отдала сама себе команду: — Стоп! Вы что?.. Серию досмотрели?

— Да! Там же есть продолжение, Тат?! Всё же хорошо будет?! Да?! А то Армида там Таша убить обещает! Он не хочет вторую серию искать! Злой! Про какую-то тайну личную бормочет!

— Тихо! — рявкнула я. — И не найдёт он без меня ничего…

А как бы он нашёл? Если я файл со второй частью «Обыкновенного чуда» пометила, как «Хорошо — 2»? Это ж точно знать надо или метод научного тыка применять. И никакой гарантии, что попадёшь!

До смертоубийства в общей комнате было далеко. Армида просто медленно наступала на Таша и шипела:

— Как это ты не можешь найти?! Ты же подающий надежды! Один из лучших! А ну быстро ищи!

Ташаир отступал, что-то бормотал успокаивающее, а за этим представлением двух актёров с интересом и умилением наблюдала Стрелка. На короткое время я составила ей компанию а потом сказала:

— Армида! Если ты укусишь его или поцарапаешь, то он в женщину превратится. Что тогда делать будешь?

Она повернулась ко мне и с ужасом в голосе спросила:

— Да ты что?! Ой… Врёшь ты всё!

— Шутит она, — вздохнул Таш.

— А ты молчи! — сверкнула на него глазами Армида. — Таня… А продолжение есть?

И я решила внести ясность.

— Значит, так, дамы и господа! Сейчас уже поздно и кина, как говорится, не будет! Второй части ещё созреть надо в ноутбуке!

Девчонки ахнули, а Таш отчётливо пробормотал:

— Заковыристая магия…

— Вам завтра на занятия. Выспаться надо, — продолжила я. — Да и у меня впечатлений полный чердак с перекосом. Душ здесь есть? Тогда я в душ и спать!

— А мне можно?.. — несмело начал Таш.

— Со мной в душ? — вылупила я на него глаза.

— Нет! — испугался он. — Вторую часть фильма досмотреть завтра…

Я рассмеялась и махнула рукой:

— С Армидой договаривайся! И я бы на твоём месте экран забрала. Чтоб она сговорчивей была.

Таш облегчённо выдохнул, свернул экран и посмотрел на Армиду:

— Ар! Меня же подъёмник не пропустит…

Девушка хмуро глянула на него, фыркнула, и на плечо Ташаира тут же перепрыгнул зелёный котёнок.

— Чтоб завтра все свои дела закончил до ужина! — распорядилась она. И улыбнулась, но уже закрытой двери.

— А нам с тобой в душ можно? — спросила Стрелка.

— Вы что, девчата?! Голых женщин не видели?! Так друг на друга посмотрите!

— Ну ты же обещала показать, как жидким мылом мыться, — надула губы Белка.

В общем, ещё и пенная вечеринка нарисовалась.

Санузел я оценила на троечку. Может, и с плюсиком, но совсем небольшим! Это если по функциональности судить. На случай всеобщего пищевого отравления. Помнится, на одном большом междусобойчике в общаге почти все чем-то траванулись. Мне-то повезло! Эта радость меня уже дома настигла. А вот те, кто в общаге жил… Месяц друг на друга не смотрели!

Так что, отягощённая жизненным опытом, я считаю, что два унитаза на четверых может оказаться мало! В определённых условиях, конечно. А то, что один из них синий, а другой зелёный и оба страшно красивые… Кстати, и здесь, вместо нормальной кнопки на смывном бачке, из стены торчал железный рычаг. Прошлый век!

Два умывальника, почему-то тоже разноцветных. И пара душевых кабинок — жить можно. Если не учитывать, что я привыкла к душу с несколькими функциями. Ещё и биде… Но так себе — средней паршивости.

А вот ванна — это да! Я не специалист, но, по-моему, она из чистейшего мрамора! Бело-розовая, с тёмными прожилками и размером раза в два больше моей. Но такую в квартире можно только в комнате ставить. Чтоб рассматривать и подруг унижать.

Это чудо Армида немедленно объявила своей собственностью. На сегодня. Похоже, что её очень возбудили мои слова, когда я флаконы выставляла на полки:

— Пена для ванн. С запахом вишни…

— Я хочу с запахом вишни! Обожаю! А как пену взбивать? Заклинанием?

Пришлось показывать всё. Естественно, что мои пояснения слушали чем-то между ушей, на уровне ощущений. Пену в ванну я добавила сама во избежание. А Белка и Стрелка лишь уяснили, как открывать флаконы с шампунем, и разлетелись по кабинкам. Пена из-под дверей попёрла буквально через минуту — им же надо было попробовать всё.

Как только Армида погрузилась в ванну, я решительно выперла скользкую Белку из кабинки и засунула её к Стрелке. Пришлось поработать душем — смыть всю вонючую пену. Именно вонючую! Потому что от смеси шампуней ничего другого получиться не может!

Как я и подозревала, эта парочка душевых космонавток обменивались флаконами с шампунями через дырку между кабинками у стены. Считаю, что мне крупно повезло — на полочке около этой дырки я застала свой любимый абрикосовый шампунь и руку, шарящую в его поисках. Шампунь я схватила первой, а в руку, чтоб не разочаровывать её, сунула брусок местного мыла — в цвет одному из унитазов и совершенно без запаха. Белка и Стрелка и до этого весело смеялись, а тут зашлись в хохоте как сумасшедшие!

Везением можно считать и то, что во флаконе оставалась примерно половина содержимого. Вполне могло быть и хуже.

Жизнь учит нас, а мы должны учиться у жизни. Именно поэтому, надев махровый халат и покидая душ, я прихватила с собой остатки любимого шампуня. Чтобы спрятать понадёжнее.

Ещё я заглянула к Армиде и обнаружила её лицо в пенном ореоле. А зелёный котёнок сидел на краю ванны и самозабвенно лопал пузыри лапой.

— Размокнешь, — предсказала я.

— Ну и пусть! — с блаженным вздохом ответила она. И тут же, открыв глаза, возмутилась: — А почему Стрелка и Белка есть, а у меня хорошего прозвища нет?! И котёнок без имени…

Я задумалась. В собачьей космонавтике я не разбираюсь совсем. Просто кое-что в Сети задевала, вот и запомнилось. Но предполагаю, что отряд четвероногих не очень обидится, если что…

— Ты будешь Кнопка! А котёнок — Зелёнка! — уверенно заявила я. Ну и чтоб уравнять себя с остальными, добавила: — А я буду Каштанка!

— Класс! — воскликнула новоявленная Кнопка. — Таш обзавидуется!

— Ну, ему-то точно понравится, — улыбнулась я. — А ты давно с ним встречаешься?

— Два года! Когда я поступила в Пирамиду, он второй год учился и почти сразу начал меня обхаживать! Представляешь, какой дурак?! Экзамены годовые завалил, чтоб со мной на лекциях встречаться!

— Умный…

— Это да! — в голосе Армиды прозвучала гордость. — Лучший среди техников третьего года!

— И чего ж ты за такого умного замуж не выскочишь? — спросила я. — Или с родителями проблема?

— Какая с родителями может быть проблема? — удивилась Армида. — Мои только рады будут, а Таш сказал, что разрешение от отца на брак в его кармане лежит. Да нет проблем! А со всеми этими делами … Зачем торопиться? Он рад, когда я позволяю за руку взять. И вдруг я ещё влюблюсь в кого другого?!

— А ты ещё не влюбилась? В Таша? Смотри, как бы не увели…

— Как это?! — округлила глаза Армида — А ты, Таня, что-то видела про нас в трансе?! Да?!

— Нет. И да, — улыбнулась я. — Не совсем… Но вот какое дело! После госов, на выпускном в ресторане, одна моя подруга сказала, что нам, дурам, надо было отлавливать парней с третьего по четвёртый курс. Чтобы женить на себе. И ведь права! А теперь, на работе, желающих снять пробу с новенькой полно, но только все сплошь женатики! А про вас… Я сегодня второй раз в жизни видела парня, который подсовывает лучшие куски еды своей девушке. Редкость это!

— Понятно… — вздохнула Армида в пене. — Только я боюсь…

— Чего?

— Ну… Тань! А вдруг он разочаруется во мне?! Ну, когда… Страшно!

— Это меня очень бы удивило! — рассмеялась я. — Спать пойду. А когда эта парочка выйдет… Должен же у них шампунь закончиться! Скажи им, что на полочке у зеркала флакон духов стоит. Так вот. Утром не больше двух пшиков на ключицы!

— А мне?!

— И тебе.

Уже у двери я услышала:

— Странная какая… Ни капельки магии, а такая душистая…

И лишь через несколько шагов догадалась, что Кнопка разговаривала с пеной.

Кому-то трудно уснуть в непривычной обстановке, а вот я выключилась, едва коснувшись головой подушки. И приснилось мне, что я очень удачно попала ногой в промежность чёрту-рубщику. А заполнившие амфитеатр мясного отдела рынка Корс зрители аплодировали мне стоя. Кажется, даже кричали «Браво! Бис!»…

Глава 4. Предатель, следствие, омлет

Нас окружает мир необычайный!

И в нём, средь парадоксов и дилемм,

Удар ногой, пусть даже и случайный,

Легко решает множество проблем!

Выспалась я — дай бог каждому! Даже лучше, чем после двух приёмов больных подряд во время эпидемии гриппа. Потому что никакой головной боли, вялости и острого желания порвать мир пополам. Просто встала, схватила полотенце, зубную щётку и прочее и отправилась в санузел. Бодро и целеустремлённо.

При выходе из туалета я с удивлением увидела Бакса, сидящего на раковине. А ведь я захлопнула дверь перед его носом!

«Захлопнула, — согласился хорёк у меня в голове. — Но мне не хочется, чтоб между нами осталось непонимание. Двери и стены здесь для меня не проблема».

— И это что же?! — возмутилась я. — Любой может на меня в душе пялиться?!

«Нет. Благодаря тому, что у тебя есть я, — нет».

— А ты, значит, можешь?!

«Я? Ну… Да. И хочу отметить, что будь ты самкой хорька, я немедленно и настойчиво атаковал бы тебя, чтобы…»

— А ну брысь! — заорала я.

Бакс просто и без затей исчез с раковины, а я, умываясь, подумала, что, вполне возможно, быть самкой хорька не так уж и плохо. Если хорёк, конечно, приличный…

Обругав себя за зоофильские мысли, я закончила утренний туалет и даже отметила странность — уровень духов во флаконе уменьшился менее чем на четверть! Хотя если измерять «двумя пшиками», то у трёх девиц с ключицами явный перебор и вся академия должна надёжно и густо провонять. А мама учила меня, что даже у самого тонкого аромата есть грань перехода в навязчивый и отвратительный.

Порывшись в чемодане, я нашла подходящую блузку и браслет с часами. Вообще-то эти часики с шагомером, пульсометром и прочей ерундой я не очень жаловала. Удобные, лёгкие, функциональные, но… Как-то претило мне, подобно некоторым, сокрушаться по поводу «повышенного сегодня давления» или «недобранных шагов». А вот время…

«До обеда два часа, — сообщил Бакс. — Но если хочешь…»

— Не хочу. Кофе с печеньем попью.

«Правильно. Печенье вкусное».

Вот зараза! А ведь обещал сам где-то добывать еду! Правда, во время моего завтрака он получил только пару печенюшек и одну стырил.

А я заварила растворимый кофе и запустила ноут. На новости рассчитывать было глупо, но кроме кинофильмов у меня имелась ещё и пара «ходилок». Так что до появления девчат я играла. А заявились они возбуждённые, в удушливом облаке аромата духов и в сопровождении Ташаира. Последний был даже не печален — напуган донельзя. И, естественно, с Зелёнкой во всклоченной шевелюре.

— Вот! — с порога злобно выкрикнула Армида. — Я его привела, и ты можешь его убить прямо сейчас!

— За что? — удивилась я. — Он не хочет на тебе жениться?

— Кнопка, я никогда не… — отрицательно замотал головой Таш.

— Молчи! — оборвала его Армида. — Ты предатель!

— Стоп! — нахмурилась я. — Не надо словами бросаться! За такое раньше казнили без суда и следствия.

— Так я и привела его для этого!

— А здесь какие-то другие картинки! — воскликнула Стрелка, посмотрев на экран ноутбука. — Интересные!

— Это игра. Ходилка, — автоматически ответила я. — Подожди! Здесь Таша от смерти надо спасать!

— Как это спасать?! — возмутилась Кнопка. — Он предатель!

— Не кричи, — поморщилась я. — Таш. Кого ты там сдал?

— Нас! — пояснила Кнопка.

Я посмотрела на неё с такой добротой, что какое-то время Таш смог говорить без помех.

— Я это… Ну, когда пришёл к своим… Мне же не сказали, что нельзя… Я им и показал…

В общем-то, пока он мямлил, я поняла смысл произошедшего. А была бы умнее, так и сама бы догадалась заранее. Ещё вчера.

— А эта твоя карта… Она ещё и записывает?

— Да. Ребятам очень понравилось! А двое своим девушкам показали, так те плакали. И даже позволили себя обнимать… Ну, чтоб успокаивать…

Воистину, просмотр хорошего фильма объединяет! Особенно, если на последнем ряду. А уж без свидетелей-то…

— Вам лишь бы девушек обнимать! — зло заявила Кнопка.

И мне в голову пришла интересная мысль!

— А ты, Кнопка, кому про вчерашний вечер рассказала?

— Я?! — возмутилась она. — Да я никогда!

— То есть ты никому ничего не сказала о вчерашнем вечере и просмотре кино?

Говорила я чётко, с замедлением ритма и смотрела прямо на кончик носа Армиды. Такие фокусы обычно проходят с детьми, но ведь и теперь сработало!

— Я… Я только сказала, что у нас новая подруга! И картинки классные…

— Кому?

— Ну… Только знакомым девчонкам…

Раздались хлопки в ладоши — Белка и Стрелка устроили жиденькие, но восхищённые аплодисменты. И понятно, что не Кнопке. Хотя наверняка и сами хороши в этом плане!

Далее мне понадобился тон прокурора. Или адвоката? Без разницы!

— Итак, господа присяжные заседатели! Перед нами два сознавшихся в содеянном предателя! Есть ли хоть что-то, способное умалить их вину и укрыть от приговора?!

— Нет!!! — хором завопили зрительницы процесса.

Это ведь такая радость, когда судят не тебя.

— В таком случае я приговариваю обоих! Известно, что минус на минус даёт плюс! Обнимитесь!

Отсчитав про себя в наступившей тишине семь секунд, я спросила:

— Что же ты, Армида? Это же ты требовала кары для предателя! Так исполняй приговор!

Кнопка, словно обречённая на казнь, повернулась к Ташу, а он, вполне ожидаемо, подошёл к ней и обхватил руками.

Стрелка с Белкой вновь принялись хлопать и выкрикивать:

— Все помирились!

— Всё хорошо!

— Хороший приговор!

Их радость была настолько бурной, что я поинтересовалась:

— А вы, такие весёлые, тайну сохранили?! Или как?

И они сразу закручинились. Недаром один известный психолог утверждал, что половина зрителей в судебных залах сами закоренелые преступники…

Армида и Таш вдруг отпрянули друг от друга и, явно смущённые, уставились в пол.

— А ну-ка! Оба посмотрели на меня! — потребовала я. — А теперь, глядя мне в глаза, скажите, что вам не понравилось!

Глаза они, понятно, отвели. И даже смотрели в одну точку — на туфельки Кнопки.

— Ясно, — подвела я итог судебного процесса. — Ты, Армида, если что, не торопись Таша обвинять. Вдруг сама виновата будешь, а поругаетесь на ровном месте. Не дело это.

Кнопка кивнула, и у меня появилась уверенность, что Таша она не зарежет в тёмном коридоре. А ещё начала хихикать парочка не попавших под суд. Стоило мне посмотреть на Стрелку, как её прорвало:

— Духи такие классные! И ничего их не берёт!

— В смысле? — не поняла я.

— Обычно, чтоб время не терять, утром наведёшь макияжик магический — и все дела! — пояснила Белка. — Заклинание плёвое, да и допустимое в академии! Парни не балуются, но есть дуры, которые это заклинание другим снимают!

— А как эта змеюка: «Слишком сложный аромат, и явно не хватает крапчатой жимолости!» И раз сто пальцами щёлкнула! Небось всю кожу на подушечках стёрла!

— Не сто, а восемь-то раз точно, — улыбнулся Таш.

— А запах-то не исчез и даже не изменился! — рассмеялась Белка.

— А она сидит вся такая! Дура дурой! И злая-презлая! — поддержала Стрелка.

«Могут быть проблемы», — тихо пояснил Бакс.

«Разгребём!» — мысленно заверила я.

« Как скажешь. Я рядом…»

Сквозь трескотню Белки и Стрелки я услышала, как Кнопка спросила Таша:

— Ты пойдёшь?

— Нет. Мне лучше на обед вас проводить. И своих я предупредил. Рядом будут…

Мне стало зябко — предвестник опасности. Если такое происходило перед зачётами или экзаменами — лучше было пропустить и потом на пересдачу идти. Надёжнее. Или у экзаменатора настроение будет ниже плинтуса, или препод группы болел. А чужой препод — всегда зверь! Попытается группу предельно загнобить, чтоб самоутвердиться за чужой счёт...

Видимо, я задумалась слишком сильно. Потому что Таш уже стоял около ноутбука и вместе со Стрелкой пялился на экран. А Кнопка и Белка шептались о чём-то в сторонке.

Таш прокашлялся и спросил:

— Таня! А ты не дашь нам эту штуку? Поближе рассмотреть и…

— Не давай! — оборвала его Кнопка. — Они разберут на мелкие кусочки!

— Но мы же обратно соберём, Ар…

— А вдруг сломаете?! Где мы картинки смотреть будем?!

— Ну ладно, ладно! — примирительно сказал Ташаир. — Это я так… Таня, а что это игра делает?

— Она не Таня, а Каштанка! — не унималась Кнопка.

— Хорошо, — согласился Таш. — Но это длиннее.

— Хватит! — вздохнула я. — Опять поругаетесь. А игру надо пройти. По дороге брать разные полезные предметы и использовать их, где нужно. Вот, смотрите.

Я поиграла минут пять под восторженные восклицания зрителей.

— Сами видите, что ничего сложного нет.

— А другие игры есть? — спросил Таш.

Едва не сказала, что их тысячи! От самых примитивных до сложнейших. Но это же дома! А я здесь…

— Есть у меня одна стрелялка…

— Потом покажешь! — влезла Кнопка. — На обед пора! И не давай ему эту штуку!

***

По дороге в столовую мне рассказали о «Ядовитых змеях». Собственно, ничего особенного. Как и всякое студенческое общество, змеи имели «тысячелетнюю историю», «ещё более древние ритуалы» с обязательной примесью мистицизма и «великие цели». Лично я против такого положения вещей ничего не имею — камлайте, если это приносит вам радость. Но когда «великими целями» становятся еженедельные ночные заседания и отчёты о числе охмурённых мальчиков… Прошу прощения, но здесь речь может идти об «Озабоченных змеях», «Безнравственных» или каких-то ещё. Тем более в стенах академии магии. Заняться больше, что ли, нечем?

И вот что я заметила. Чисто по жизни. Когда ты тщательно подготовилась послать кого-то по известному адресу, то за тем же самым посылом вдруг приходит кто-то другой. Так получилось и на этот раз.

В обширном помещении столовой потолок являлся зеркальным отражением пола. Я имею в виду, что в обоих случаях поверхность представляла собой каменные плиты, словно не связанные между собой. В щели можно было легко просунуть пальцы! И хотя камни не смещались, впечатление было то ещё! Белые диски столов висели прямо в воздухе, как перед нами, так и над головой. И, понятно, обедающие студенты были и там и тут. На обычную столовку всё это походило. Если только вверх не смотреть. А поднял голову — туши свет…

Пока я рассматривала этот плод горячечного постмодернистского магического бреда, прямо перед нами словно ниоткуда возникла группа ухмыляющихся молодых людей. Особого внимания я на них не обратила — «Змей» ждала — но эти идиоты заступили нам дорогу.

— «Отвязанные балбесы»… — прошептала Белка.

«Кто?» — спросила я, но почему-то мысленно.

«То же самое, что и «Ядовитые змеи», но мужского рода, — пояснил Бакс. — Условия вступления в общество те же — десять подтверждённых случаев соития со студентками. Многие сидят на третьем году обучения по третьему кругу».

«Почему?!» — удивилась я.

«Без диплома из академии не выпустят. А на четвёртый год — специализация — стыдно не успевать. А так их и здесь хорошо кормят. Балбесы, одним словом».

Я посмотрела по сторонам и обратила внимание на ребят с таким же чёрным прямоугольником на кармашке куртки, как и у Таша.

«Верно. Это друзья Ташаира. И позиции заняли удачные, — похвалил Бакс. — Только их отчислят, если они встрянут, да ещё и с технической магией. А вот мне ничего не будет. И Леталка с Зелёнкой в деле. Жду команды».

Повернув голову, я сказала:

— Таш! Не лезьте! Я и сама отбрею по полной программе, если надо!

— Мы здесь, — мрачно и упрямо произнёс техник.

От балбесов вперёд вышел рослый полноватый парень и двинулся к нам со словно приклеенной ухмылкой.

— Это Вендаис, их предводитель. Без брони… — сказал кто-то из девушек сзади.

Что означает «без брони», я тогда не знала, но почему-то это успокоило.

— Я Вен, — на ходу лениво сообщил балбес. — И очень рад видеть в этом печальном месте свеженькую цыпочку. — Он остановился в паре метров от меня и заверил: — Ты испытаешь удивительные ощущения…

— Сейчас ты сунешь руки в карманы и уйдёшь без ущерба, — доброжелательно предложила я.

— О! Цыпочка с норовом, — всё так же лениво восхитился он. Вытянул руки вперёд, растопырил пальцы: — Хорошенькие сисечки. С них начнём наше знакомство…

И шагнул вперёд.

Понятно, что моего ответного шага навстречу он не ожидал. Как и все окружающие. Ну и удара ногой в промежность тоже.

Его глаза округлились, руки резко опустились вниз, я шагнула назад и, прежде чем раненый предводитель балбесов начал орать, а я его жалеть, сказала:

— В карманы не попал, косой козлик!

«Красиво и действенно», — оценил Бакс.

Это понятно… Вот только мне всегда жаль тех, кто пострадал по своей глупости. Так ведь и убить можно! Но и я его к телу не приглашала! Хотя как-то иначе осадить можно было…

На нас пялилась вся столовая. То есть со всех сторон и с потолка тоже. А вот техники повели себя крайне профессионально, на уровне нашего спецназа. Впереди меня встали трое ребят, а Таш сзади скомандовал:

— Отходим не торопясь!

Под напором спин мне пришлось пятиться, но я через плечи живого щита увидела, что балбесы застыли как парализованные, и лишь один громко сказал:

— Мы подойдём и поможем ему! Больше ничего!

Только ответа не получил.

Ещё запомнились глаза. Светло-карие, удивлённые, с толикой восхищения…

Позже Таш объяснил ступор, напавший на наших противников: в руках техников были толстые короткие трубки. Ничего такого, но их применение вызывало мгновенную рвоту и понос. И Ташу очень понравилось моё замечание о нелетальном оружии по этому поводу.

Мы быстро миновали коридор, и у подъёмника Таш, когда на его голову залез котёнок Кнопки, спросил своих друзей:

— Вы с нами?

— Нет, — отказались все трое.

— Через полчаса пойдём пообедаем.

— Надеемся, что всё утихнет…

Но расстаться мы не успели. В воздухе появились перо ректора и лист бумаги. Перо нацелилось на меня, а затем быстро написало что-то на листе, который спланировал прямо мне в руки.

— Вызов к ректору…

— Написано: «Немедленно!»

— Тебя, Каштанка, отчислят…

— Это из-за Вендаиса…

Я кивнула перу и сказала:

— Сейчас буду.

А что? Если я с Баксом разговариваю, то чем перо Дамблдора хуже? Тем более что оно тут же исчезло.

— Мы пойдём с тобой! — решительно заявил Таш. — Мало ли что? Девушки пусть идут к себе, а мы…

— Нет уж! — Кнопка подскочила к Ташу, схватила его за руку и потащила по коридору, на ходу приказав: — Зелёнка, ко мне!

«Они идут в верном направлении», — подсказал Бакс.

— Всё правильно! — заявила Белка. — Нам тоже интересно! А вдруг там балбесы соберутся?!

— У кабинета ректора они тихими будут как мышки, — уже на ходу сказал кто-то из техников за моей спиной. — Но поддержка лишней не бывает.

— А если отчислят? — спросил кто-то другой. — Как же вторая часть картинок?..

Ухмыльнувшись, не поворачивая головы, я заверила:

— Хорошо бы! Тогда я вам свой ноут отдам, а себе другой куплю!

Мне показалось, что идущие сзади очень обрадовались.

А Таш оказался прав. Как, впрочем, и остальные — балбесы, хотя и в урезанном составе, с весьма постными рожами кучковались метрах в пяти от двери в кабинет ректора. Моё сопровождение остановилось примерно на таком же расстоянии, но в другом коридоре, а я пошла вперёд. Бакс давно уже исчез с шеи, пояснив, что к ректору ему не положено.

Я не успела дотронуться до ручки — дверь передо мной открылась сама.

Внутри кабинет за сутки не изменился. Хотя нет! Неправа — к интерьеру прибавился Вендаис. Он стоял перед столом ректора, ссутулившись, и ничуть не напоминал наглого фавна в столовой. Как меняются люди после удара по… Правда, об этом можно было порассуждать позже. А сейчас следовало заняться более важным делом. Но как же я не люблю заниматься тем, что не люблю! Или играть несвойственную мне роль.

Перо ректора порхало над бумагой, а сам он сосредоточенно следил за его движениями. Что ж! В этом Дамблдор был, несомненно, прав — работать или обдумывать что-то важное гораздо удобнее сидя. А потому я неторопливо обошла столбик Вендаиса, уселась в одно из кресел перед столом ректора, закинула ногу на ногу и сделала задумчивое лицо.

За десять минут перед ректором сменилось шесть листов бумаги — я по часам засекла. Но такие психологические приёмчики подавления воли на меня, человека закончившего медицинский вуз, оказать действия просто не могли. А вот Вендаис поплыл… Да и правда! Стоять, боясь шевельнуться, — так и до судорог недалеко!

Ректор неожиданно поднял голову и уставился на красивую меня. Перевёл взгляд на Вендаиса, снова на меня… Слабовато! Наш декан тоже пытался выёживаться подобным образом, а потом ничего — научился сразу предлагать присесть. Особенно девушкам. Кстати, и Дамблдор декана помянул…

— Я попросил декана не присутствовать при нашем разбирательстве. Он и без того предельно нагружен. К тому же, он обязан сообщать о подобных случаях родителям, а я нет.

Дамблдор сделал вескую паузу, чтобы присутствующие смогли осознать глубину своего падения, и это позволило мне привнести разнообразие в разговор.

— Спасибо, ректор, что сразу предложили мне сесть! Очень любезно с вашей стороны! — Я дала ему приоткрыть рот и продолжила: — Ваши извинения приняты! А в чём, собственно, дело?

Закончив, я изобразила лицом знак вопроса и уставилась на Дамблдора. А его, по-моему, торкнуло как следует! Вполне возможно, он впервые осознал, что в этом кабинете инициатива не в его руках, да и вообще, что хоть кто-нибудь может его, ректора, не бояться.

— Э-э-э… — наконец выдавил из себя Дамблдор. — Я э-э-э… Понимаю. Но нам следует обсудить э-э-э… Это происшествие!

— Согласна! — кивнула я. — А что, собственно, произошло?

— А?! — обалдело спросил ректор. — Это я и хочу узнать, Татьяна Петровна!

— А вы уверены? — слегка нахмурилась я. — Иногда знание выглядит совсем не так, как мы себе его представляем. И даже может нанести моральную травму. Стоит ли оно того? Подумайте.

Но на то он и ректор, чтобы быть скалой! К моему удивлению, он собрался и твёрдо сказал:

— Объясните мне, что произошло сегодня в столовой!

Я повернула голову и посмотрела на Вендаиса. Но вполне могла этого и не делать — он стоял зажмурившись и еле дышал. Пришлось действовать самой. Поднявшись из кресла, я знаком предложила сделать то же самое Дамблдору, но он не сразу сообразил, что от него требуется. Пришлось пояснить:

— Вставайте-вставайте! Вот сюда. Прошу вас! Для того чтобы пояснить суть конфликта, мне хотя бы столбик нужен. А от этого, — я ткнула пальцем за плечо, — толку не будет.

Ректор встал, прошёл на указанное место и с интересом уставился на меня. И я решила его не разочаровывать.

— За неимением у вас, ректор, достойной внимания груди я немного отредактирую текст.

— Э-э-э… — попытался что-то сказать Дамблдор.

Но я уже закусила удила!

— Я Таня, — лениво, по возможности копируя Вендаиса, произнесла я. — И очень рада видеть в этом печальном месте свеженького седобороденького петушка. — Я шагнула к ректору и заверила: — Ты, возможно, испытаешь удивительные ощущения…

— Что?! — возмутился ректор.

— О! Петушок с норовом попался! — восхитилась я. Вытянула руки вперед и растопырила пальцы: — Хорошенькие сисечки! Нет… — Мои руки опустились на уровень пояса: — Ну, нет, так нет! За что ухвачу, то и поверну! Для начала знакомства…

Сзади меня словно доской по доске врезали. Судя по этому звуку, Вендаис не досмотрел спектакля и прилёг отдохнуть. С размаха. Вот она! Волшебная сила искусства! Даже Дамблдора проняло так, что он застыл, уставившись на мои скрюченные ниже пупка пальцы.

Решив, что текста вполне достаточно, я подошла к креслу, села и предложила:

— Да вы, Дамблдор… Садитесь, ректор. Нам есть, что обсудить.

Он молодец! Промокнул платком пот на лбу и строго произнёс:

— Я протестую!

— Против чего? — делано удивилась я. — Против благородной терминологии и действий этого бревна? — Я мотнула головой назад. — Или против принуждения вами вспомнить и озвучить моё унижение? Или вас моя терминология смутила?

Ректор, мрачный, как туча, схватил со стола тёмный флакон.

— Я приведу его в чувство.

— Не стоит! — покачала я головой. — Для дальнейшего разговора он нам ни к чему. Вам не кажется, ректор, что наступил тот самый форс-мажор?

Он рухнул в кресло, зажал бороду в кулак и просипел:

— Поясните…

— Легко, — заверила я. — Выглядит всё примерно так… Во вверенном вам учебном учреждении любая тля… Именно тля! Может оскорбить, унизить меня, напасть… В нашем договоре это не прописано! А значит, наступило нарушение договорных обязательств — форс-мажор. Секунду! Припоминаю, что какой-то бородатый Дамблдор украл меня из больницы, доставил на рынок Корс, а потом там же и купил… Но это так, мелочь. Довесок к остальной печали.

Достаточно долго ректор выстукивал пальцами на зелёном сукне стола какой-то сложный прерывистый ритм. Потом долго вчитывался в бумагу, которую достал из ящика. Сильно подозреваю, что это и был наш договор.

— Татьяна Петровна… А давайте попробуем предать забвению этот прискорбный случай?

— Какое интересное предложение! — восхитилась я. — И меня сможет лапать любой идиот хоть с первого курса?! Какая прелестная перспектива! И всё совершенно бесплатно! То есть даром!

— Вы хотите ещё денег?.. Нет-нет! Конечно же, я не это имел в виду! Но в таком случае… Татьяна Петровна… Как нам отодвинуть этот самый форс-мажор? Или ослабить его действие.

Знаете, что самое опасное во время управляемой истерики? Поддаться соблазну! Любому! На кафедре психиатрии препод говорил: «Представьте себе, что вы упрямый осёл — не желаете идти, работать… В этот момент вы — центр мира! Но вот вам предложили морковку, и вы повелись. И неважно, что морковка привязана верёвочкой к длинной палке. Всё! Вы не центр мира, а осёл!»

И это правда! А начинается всё с мороженого вместо куклы. И в этом случае очень хорошо, если кукла не нужна изначально.

Не особо я верила, что ректор вот так просто поведётся на мои претензии. Сейчас немного придёт в себя, поделит мой словесный напор на ноль, каверзу какую-нибудь придумает… А то и просто заколдует! И зачем мне это? А если кукла не светит по определению, то надо брать мороженое. И желательно сразу три! Тем более что Дамблдору зачем-то очень нужно, чтобы я была здесь, пока там я в коме. Знать бы ещё — зачем?!

— Как это можно отодвинуть такой важный пункт договора?! — возмутилась я. — Это же квинтэссенция! Хотя…

— Ваши предложения, Татьяна Петровна? — деловито и заинтересованно осведомился Дамблдор.

— Хм-м… — изобразила я работу мысли и даже лоб наморщила. — Давайте, оживляйте это бревно!

Дамблдор кивнул, схватил пузырёк со стола и бросился к лежащему без сознания Вендаису. Я даже слегка разочаровалась. Была уверена, что зелье из пузырька будет залито в рот, но… Дамблдор вместе с пробкой вытащил пипетку и отмерил три капли на грудь страдальца. Прямо на одежду.

Вендаис мгновенно обрёл сознание, огляделся и шарахнулся от меня. А вот Дамблдору он, словно щенок, заглянул в глаза и с проникновенной радостью произнёс:

— Ректор…

А ректор выжидательно смотрел на меня. А ещё, невзначай так, махнул рукой, и Вендаис оказался в кресле.

— А что я?! Это вы решили, что фигурантам лучше забыть об этом деле, а…

Дамблдор согласно кивнул.

— …А Отвязанным долбодятлам… Простите, балбесам! В общем, им запрещено приближаться ко мне и моим друзьям ближе, чем на десять метров!

— Так… — уже не столь уверенно подтвердил Дамблдор.

— Ещё вы хотели крюйю убрать из меню столовой!

— Я? — растерялся ректор.

— Ага, — почему-то подтвердил Вендаис и немного улучшил моё мнение о себе.

— Хм… — задумался Дамблдор. — Но она же вкусная! И полезная!

— Кому? Вам? — ухмыльнулась я. — Большая часть студентов спать ложится на голодный желудок, а она вкусная?! И мыло у вас ничем не пахнет! Экономите?!

— Зачем мылу запах?! — возмутился Дамблдор. — Оно мылиться должно, и всё! А вот с крюйей… Даже не знаю! Если с пустошных жаб бородавки не срезать, то они твердеют и лишают их подвижности. Жалко…

— А студентов? Не очень?

— Но едят же! Некоторые. — Дамблдор вздохнул и спросил: — И какой же выход? Сделаем всё возможное!

— Сыр добавьте. Когда бородавки в меню. Много сыра!

— Ага, — снова влез Вендаис.

— А ты вообще молчи! — велела я, и от моих слов он опал в кресле. — Я в столовой собиралась тебе все пальцы переломать! Так ещё не поздно!

— Все?! — потрясённо уточнил Дамблдор.

— Только на руках! — успокоила я. — Которые растопыривал! И он должен извиниться за хамство!

Вендаис зашевелился в кресле и даже попытался встать. Одновременно он бубнил:

— Конечно… Я прошу прощения у леди за…

— Щаз! Хамил в толпе, а извиняться собрался в тихом месте?!

— Татьяна Петровна, — встрял Дамблдор. — Как ректор Пирамиды я приношу вам свои извинения и заверяю, что ваш обидчик извинится там, где вы укажете. Но…

— Никаких «но»! — оборвала я. Вообще-то адреналинчик в крови уже отыграл, и я вполне могла повторить номер Вендаиса «припадаю плотно к полу». Следовало поторопиться. — Жду за дверью три минуты! При своей банде и моих друзьях извинишься!

К двери из кабинета я шла на уже дрожавших ногах. Ещё немного, и этот студень меня не удержит! Однако ни один спектакль не может обойтись без финального штриха. Желательно — убойного и сногсшибательного.

Переступив через порог, я обернулась.

— Считаю, ректор, что наш договор находится в предфорс-мажорном состоянии!

Прежде чем дверь закрылась, я услышала, как Дамблдор то ли рыкнул, то ли крякнул. А вот меня до стула довели девчонки. Спина мокрая, серая пелена перед глазами, а ноги… Но всё быстро исправили полстакана воды и какая-то микстура, которую, не жалея, подлил Таш. Ещё он спросил:

— Выгонят? Ты пей!

И все облегчённо выдохнули, услышав мой ответ:

— Нет.

Ноги вдруг стали нормальными — с костями и мышцами, а с глаз исчезла пелена. Какая хорошая микстура! Особенно если учесть, что предметы вдруг увеличились в размерах, словно в театральном бинокле! Я даже капельки пота увидела на рожах ожидающей группы балбесов! И глаза… Те же самые, светло-карие. На этот раз полные сострадания и беспокойства…

Ректор управился за две с половиной минуты — я время засекла. Вендаис вышел из кабинета, кивнул балбесам, по-военному повернулся в нашу сторону и сделал несколько шагов. Я поднялась со стула и пошла навстречу. Лицо сосредоточенное, решительное… Если бы не столь печальное знакомство, я бы оценила его на твёрдую четвёрку! С таким и в кино можно сходить…

В метре от меня Вендаис вдруг опустился на одно колено, склонил голову и громко сказал:

— Леди Татьяна! Прошу у вас прощения за своё поведение! Я непроходимый болван, но если будет позволено…

— Встань! Принято!

Он послушно поднялся, а я шагнула ближе. Ах, какой из него выйдет мужчина! Статный — мой лоб как раз находился напротив его кадыка. Немного тяжеловат… Но обучаем!

— Мне бы не хотелось приклеивать к тебе кличку… — тихо сказала я.

— Какую? — очень серьёзно поинтересовался он.

— Ну, скажем… Яичница с глазами.

Вендаис побледнел и сделал шаг назад.

— Не надо…

Это было понятно. Высока вероятность, что через десятки лет такое прозвище станет известнее его настоящего имени.

— Вот и Дамблдор просил… — сымпровизировала я.

— Слава Дамблдору! — очень искренне откликнулся он и сделал ещё шаг назад.

— Правильно! — одобрила я. — Держите все оговоренную дистанцию. Надеюсь, больше не столкнёмся.

Он резко поклонился и рванул к своим балбесам, на ходу радостно сообщив:

— Последнее предупреждение!

Как мало надо некоторым балбесам для радости…

Пока мы шли к подъёмнику, я ответила на множество вопросов. В основном односложно и при неизменном восхищении. Но почему-то всех буквально вогнало в шок сообщение о том, что теперь вместо крюйи можно будет брать сыр…

Глава 5. Угрызения совести

Да. Смысла очень много в ворожбе —

Познаешь грань, увитую ответами…

Но, если совесть не изжил ещё в себе,

Она тебя замучает советами!

Реакция на стресс у всех разная. Но сейчас нас объединял пролетевший мимо обед. А я, ввиду ещё и пропущенного завтрака, вполне могла выступить предводителем команды. В означенном смысле, конечно. Так что пришлось думать о еде. Для всех.

Среди этого бедлама с вопросами-ответами мне больше всего понравился Бакс. Моему выходу из кабинета ректора живой он обрадовался не меньше других, но лезть в мозг с вопросами не стал. Запрыгнул на шею, невесомо улёгся в любимой позе и словно исчез. Лишь когда я вспомнила о куске мороженого мяса, он коротко сообщил:

«Тоже хочу».

И всё! Уникальная личность!

Вот только без соли и хлеба мясо превращается в пытку. Была такая шутка у древних китайцев с варёным мясом. Но у нас-то цели совсем другие! Мысль о хлебе я и озвучила — можно ли его получить в столовой. Почему-то вопрос очень удивил всех.

— Нет. В столовой еда только по времени, — вздохнул Таш. — Не получится…

— А у тебя дома хлеба нет? — спросила Стрелка. — И этих… Печенек!

— И рыбок! — добавила Белка.

— Дома нет, — расстроила я их. — Но там по магазинам прошвырнуться можно…

— Так в чём же дело? — удивился Таш. — Продадут?

— Ага, — кивнула я. — Вот только где я, где дом и те магазины…

— Но у тебя же координаты есть! Или ты потеряла? — Таш нахмурился: — Тогда, конечно…

Потерять этот камешек я не могла. Хотя бы потому, что положила его в маленький кожаный мешочек, подвешенный на кольцо с ключами. Мешочек надёжно закрывался двумя застёжками, и из него не высыпался даже бисер.

— Не потеряла, — заверила я. — Но что с ним делать?

— А девочки тебе не сказали? Почему?

— Потому! — нахмурилась Стрелка. — Повода не было!

— А если она уйдёт к себе и не вернётся? — со смыслом спросила Белка.

— Ты, Таш, совсем без мозгов! — фыркнула Кнопка. — У тебя есть вторая часть картинок?!

— Ругаться не надо! — оборвала я нападки на Таша. — А вот скрывать и… — Я чуть не ляпнула «врать», но вовремя остановилась. Сама-то только что и неоднократно… — А уйти я не могу. Я коза на договорной привязи! — И рассмеялась: — Ну и вторая часть картинок, конечно!

Мы остановились у подъёмника, и техники собрались смыться. Но это бегство я предотвратила.

— Куда собрались? У вас есть, что есть? Нет? Значит, с нами идёте! Перекусите хоть немного.

— Да мы ничего… — начал Таш и замолчал.

— Как только вас протащить? — задалась я вопросом.

«Они смогут», — заверил Бакс и не ошибся.

— Кнопка? — тихо спросил Таш.

— Ладно! — по-королевски произнесла Армида, и Зелёнка перекочевал с её плеча на голову Таша.

С хитрыми улыбками четверо ребят вошли в подъёмник. Все, кроме Таша, подпрыгнули и исчезли.

— Вот аферисты! — то ли возмутилась, то ли восхитилась Кнопка.

Ну а я вообще в первый раз видела действие подъёмника снаружи. Просто потрясно!

Пока девчонки вытаскивали стулья из комнат и рассаживали ребят у стола, я разморозила мясо и рыбу. Всё же было в этих странных агрегатах в стене что-то от микроволновки! Быстро посолив и поперчив, сунула в разные печи, а вот включить их забыла. Возможно — к счастью.

Ещё достала последние две банки паштета и отняла у Кнопки остатки печенья.

— Намажешь и всё отдашь ребятам! — приказала я.

— А мы?.. — плаксиво поинтересовалась Белка. — Мы тоже голодные…

Почему-то все три девицы смутились, когда я отрезала:

— Вам терпение проявлять надо! — Но тут же сжалилась: — Вам рыба достанется. А мясо — на всех!

— Рыба… — мечтательно повторила Белка.

— А пока ты за хлебом пойдёшь… — несмело начал Таш. — Вторая часть уже созрела? Можно нам посмотреть? Или тебя подождём…

— Можно! Созрела уже, наверное. А ты, Стрелка, покажи мне, что скрывали! А то без хлеба останемся!

Я запустила ноут, нашла файл и показала Ташу, что нажимать. А вот Стрелка, к моему удивлению, повела меня в туалет. Когда я уже притворяла за собой дверь, Таш вдруг спросил:

— А можно мы…

— Вы уже большие мальчики и девочки, — ответила я. — Решите голосованием.

Стрелка протиснулась между душевыми кабинками и биде, нажала на коричневый камень, и он чуть сдвинулся. А по стене пролегла длинная щель от потолка до пола.

— А ты точно вернёшься? — с подозрением спросила Стрелка.

— Я ещё и не ушла! Что делать надо?

— Если координаты с тобой, то просто иди. Для начала руку сунь — так легче… И возвращайся обязательно!

Я вставила пальцы в щель на стене, и они легко прошли! К сожалению, у меня на пальцах нет ни одного глаза, и что там было…

Но прежде чем сунуть голову в неведомое, я предложила Баксу, лежащему на моей шее:

«Спрыгнешь? Чёрт знает, что там…»

«Со мной будет проще, — заверил он. — И это же совсем другой Лист. Интересно!»

«Как хочешь…»

Ощущая себя полной идиоткой, я подалась головой вперёд, собираясь упираться до победного конца или хотя бы минимального результата, и… Прыгнула! Потому что увидела свою квартиру!

Первая мысль — сбросить обувь и плюхнуться в компьютерное кресло. Чтобы как обычно, вернувшись с работы, мысленно быстренько перебрать все проблемы и неприятности прошедшего дня, похоронить их в самой далёкой пустыне и напрочь забыть. И отправиться в ванную…

Вот только меня мучили сомнения. А потому я метнулась к входной двери, отперла замки, распахнула…

«Ух ты! — восхитился Бакс. — Настоящие каменные лестницы! Как в замке…»

— И мне это тоже очень приятно! — согласилась я. — Если есть площадки и лестницы, значит, магазин достижим!

Захлопнув дверь, я вернулась в комнату и плюхнулась в любимое кресло. Оно узнало меня и пружиняще поддало под задницу. Такими ласковыми бывают только привычные вещи. Я бы и кровать проверила с удовольствием, но… Где-то совсем недалеко, за щелью в стене, меня ждали голодные друзья-студенты! Ради них я даже вскрыла свою заначку — прихватила пластиковую карту и тоненькую стопку денежных купюр. Отец в далёкой Испании следил, чтобы на этой карте всегда было сто тысяч рублей резерва. Подозреваю, что он и за моими внеплановыми расходами следил через этот же кусок пластика!

И всё же карту я взяла. Я же за хлебом шла, а значит, случиться могло всё что угодно. В плане покупок.

Прежде чем отправиться в магазин, я подошла к стене, через которую проникла в квартиру. И чем ближе я подходила, тем больше отслаивался край листа обоев… А если уж совсем честно, то, останься он на месте, я бы не сильно-то и расстроилась — форс-мажор как бы! Со всеми вытекающими…

Когда я подошла к двери, ко мне присоединился Бакс. Моей привязанности к старым добрым вещам он не разделил и предпочёл исследовать квартиру: пробежался вдоль плинтусов, по шкафам и на удивление ничего не свалил и не разбил.

Баксу очень хотелось, чтобы я пошла вниз по лестнице. Один этаж я ему подарила, а потом вошла в лифт — хорошенького понемногу! Лифт, вполне ожидаемо, хорьку не понравился.

«Маленький… Двери зачем?! Медленный и шумный… Я невидим для других. Хочешь, и тебя никто не увидит?»

«А на кассе платить за покупки Чеширский кот будет?»

«А кто это?» — заинтересовался Бакс.

Узнав, что персонаж из книги, подрядился посмотреть сам, но как-то сомневаюсь, чтоб хорёк это сделал. Тем не менее он иногда со значением называл Зелёнку Чеширским котом.

Мне повезло. Никаких пожилых соседок на скамейке у подъезда не оказалось, а значит, и здороваться ни с кем не понадобилось. В каком-то смысле экономия времени. Значительная. И в хлебный, на первом этаже моего дома, я решила зайти на обратном пути. А отправилась прямиком в ближайший супермаркет. И начала со второго этажа.

Скотч мне был нужен, чтобы постеры на стены повесить… А лучший подарок парню — набор универсальных отвёрток… Да, чужому парню! Но хорошему! Значит — четыре набора, чтоб без обид… Фен, плойка… Но это уже другой отдел. Зубная паста, пять флаконов шампуня… Скидка?! Тогда лучше восемь разных! Мыло… И жидкое тоже!

Вообще-то меня вёл Бакс. Командовал: влево, вправо, прямо… Выуживал, зараза, нужное из моей головы. Но, наверное, был прав! Иначе времени ушло бы гораздо больше!

Время. Что там со временем? Я собиралась что-то на что-то поделить! Точно…

Помнится, в одном из фильмов с хоббитом дракон Смауг нёс жуткую пургу! Что-то вроде: «Мои зубы — мечи! Мои когти — копья! Мои крылья — ураган!..» Вот последнее меня и вдохновило, когда одну цифру на другую поделила…

«Ты куда понеслась?! — взвыл Бакс. — Не всё взяли!»

— Нас время угробит! — в голос заорала я. — У нас один к двадцати шести! Мы здесь час, а там больше суток прошло!

Странно, но никто даже не посмотрел в нашу сторону. А Бакс принялся чирикать и хихикать.

«Всё будет нормально. Договор всё компенсирует. Они ещё кино не досмотрят, когда мы вернёмся. Даже если ещё час здесь пробудем. И купи те две большие сумки».

— Хорошо, — согласилась я. — Верю. К тому же… По большому счёту лучше здесь две недели, чем там год! Но зачем нам сумки?!

«На тележку посмотри. А нам ещё нужны орехи, конфеты, фрукты, пирожные… И такое мясо солью и перцем испортила! А обещала…»

Мне стало стыдно. Ведь правда — обещала! Но это легко исправить, а вот…

— Орехи зачем? — спросила я. — Они дорогие!

«Тупик просил. Он их очень любит. А ты всю толпу кормить будешь?»

— Какую толпу? — удивилась я.

«А ты загляни. Это ж твои подруги считают, что ты предсказательница. А я-то вижу, что ты видящая. Извини за каламбур».

Ну я с дури и закрыла глаза, нахмурилась и тут же открыла. Широко.

— Откуда их столько?!

«Ты сама предложила голосовать, — подсказал Бакс. — Подруги техников, подруги подруг техников… Но ты успокойся. Голодных только десять».

— Голодных всегда немного, — согласилась я. — А едят все! Теперь отец точно узнает, что у меня проблемы…

Я расплатилась на кассе, перегрузила в сумку содержимое тележки и опечалилась:

— Да мне это в жизни не поднять! А чтоб нести…

«А ты сделай вид, что несёшь, — дал совет Бакс. — Ручки натяни».

В общем, дело пошло. Я красиво двигала ногами и следила, чтоб ручки не провисали и всё выглядело естественно, а Бакс каким-то образом тащил сумку.

— А здесь магия, значит, действует? — спросила я.

«А то! На этом Листе и наблюдатели должны быть. Надеюсь, что не засекут нас».

— А у нас проблема. Если сумку оставить — вмиг ей ноги приделают! Несмотря на вес уволокут!

«Не всё так плохо, — заявил Бакс. — Вон тот мужчина с радостью посторожит нашу сумку!»

— Охранник?! Да никогда! Это такие гады!

«Пробуй».

И ведь согласился мужик! Хотя и без видимой радости, которую обещал Бакс. Брови к переносице свёл, руки в боки упёр и застыл. Я по дороге в мясной отдел оборачивалась, ручкой ему делала — даже не шелохнулся. А вот почему никто не обратил внимания на методику наших покупок — ума не приложу! Я-то просто катила тележку, а продукты с полок летели сами и сами же укладывались. Мясо трёх сортов, какие-то полуфабрикаты, колбасы, нарезки, мороженая рыба… Потом сыр, йогурты… Печенье, вафли, конфеты, орехи… Пива в банках я сначала взяла две упаковки, но потом добавила третью. А ещё взяла две бутылки сладкого вина и литровую бутылку водки. Кое-что проверить захотелось.

Расплатившись на кассе, я с тоской подумала, что очень хорошо, если на карте тысяч пятнадцать-двадцать осталось.

«Там сто тысяч двести сорок рублей, — заверил Бакс. — Сколько и было».

— Мы что — всё это спёрли?!

«Купили. У них счёт тайный есть, куда в конце дня разницу сливают. С него и оплатил. Тут пересортица через раз, а на многом срок годности переклеен. Но я брал только хорошее. Всё честно — они нас, мы их. И родители твои спокойны будут».

Было в этих рассуждениях что-то такое… Но мы уже подошли к охраннику нашей сумки, и рискнула я спросить:

— Не поможете, мужчина, из тележки в сумку продукты переложить?

— Что?! — встрепенулся он. — Нет! Не было такого уговора! Работы полно!

И ушёл. А каким покладистым показался сначала…

Пока я мысленно давала оценку достоинствам охранника, хорёк уложил продукты во вторую сумку. И совершенно правильно: что потвёрже — вниз, а хрупкое и мягкое сверху. Получилось страшно! А как ещё оценивать две огромные сумки?! Их же тащить домой надо!

«Не надо, — вздохнул Бакс, и сумки исчезли. — Уже дома. А про добровольного охранника… Ты неправа, а он прав. Я его попросил только присмотреть за сумкой. Убедительно. Так почему он должен тебе помогать ещё что-то делать?»

— Ладно, ты прав — охранник хороший. А мы можем так же, как сумки, домой добраться?

«Легко».

И мы очутились в моей комнате.

— А в хлебный?

На двух огромных сумках, предназначенных то ли для переноски резиновых лодок, то ли для десятиместной палатки, появились три пластиковых пакета. Из одной торчали пять французских батонов и поджаристый лаваш. В другой я обнаружила штук десять сдобных булочек, которые отец почему-то называл «по девять копеек». А в третью я и не заглянула.

«Ты купила бы именно это».

— И всё честно оплачено? — с подозрением спросила я.

«Очень точный вопрос содержит в себе ответ. Если какое-то время не платить, то останется след, по которому нас легко могут найти. Зачем рисковать? А источники разные».

— И откуда ты такой умный взялся? — улыбнулась я.

«Из инкубатора, — очень серьёзно ответил Бакс. — И мне ещё повезло! Даже с тобой. А обычно неудачные экземпляры фамилиаров сжигают прямо на месте».

— Как это?! — возмутилась я. — Зачем?!

«Так положено».

— Зверство! А ты нас можешь туда… В академию вместе в сумками перенести?

«Могу. Но лучше вернуться, как пришли. Для баланса».

— А я могу…

«Можешь. Время есть. Халат и свежее бельё в ванной комнате».

— Ты рылся в моём белье?!

«Не рылся, а выбирал. И зачем ты говоришь? Думаешь ты намного качественнее и образнее».

— Нахал! Я бы в тебя что-нибудь бросила, но ты увернёшься… А ну рассказывай, что это за фамилиары и почему ты полуфамилиар! Но сиди, где сидишь! А я душ приму.

К слову, и халат, и бельё Бакс приготовил чистое. А вот шампунь пришлось брать из сумки.

«В семьях магов ещё до рождения ребёнка принято готовить фамилиаров. Это и нянька, и партнёр по играм, и защитник, и всё остальное. Родители заранее договариваются об ипостасях фамилиара, его функциях. Иногда дерутся по этому поводу. Почти всегда берут три составляющие ипостаси. Если больше, то выживаемость падает. Из пяти ипостасей в истории известны лишь два полноценно действующих фамилиара. Конечно многое, если не всё, зависит от качества инкубатора и кристаллов тьмы…»

Я как раз намылилась, сдула пену с губ и потребовала:

— Про себя рассказывай!

«А чего про себя говорить? Мои составляющие погибли на последнем этапе. По правилам должны были включить кремацию, но… Я уже говорил — повезло. Забрали в виварий академии. Два года в запасных просидел, а потом ты…»

— Не поняла про различия между тобой и фамилиаром.

«Фамилиар сопровождает мага всю жизнь от рождения. В основном. Но в академию истинных фамилиаров не допускают — считается, что эта разлука полезна для становления личности мага. При обучении положен полуфамилиар. Но кто будет относиться хорошо к полуфамилиару, если дома ждёт собственный полноценный фамилиар?»

— У меня нет никакого фамилиара. Так что я тебя бить не буду.

«Приятное обещание. Я вот иногда думаю… А может, я заколдованный принц? И если ты меня поцелуешь, то расколдуешь?»

— Ну, ты и наглая морда! Хвост оторву! — пообещала я.

«Не надо хвост отрывать. Он у меня один. И попытка не пытка. Могло и прокатить…»

В общем-то, похоже, что он так шутил. Через недельку я его чмокнула в нос. Так, на всякий случай — не пропадать же добру, если что! А он, гадёныш, весело так расчирикался и предложил ещё разок — мол, одного раза, возможно, мало!

А тогда я, вытираясь полотенцем, спросила:

— А откуда столько знаешь, казачок?

«Почти на всех открытых Листах Книги Мира есть древняя информационная сеть. Ну и возможности явного и тайного подключения к ней».

— А чем тебе Интернет плох? — удивилась я.

«Жалкое подобие… — с нотками презрения заявил Бакс. — И тебе голову пора сушить. Время выходит».

— Если так… Одеваюсь — и пошли в стену за обои! Там ведь фен работать будет?

«Даже если провод оторвать», — заверил он.

***

Из санузла Бакс немедленно перенёс всё в мою комнату и сообщил:

«Ещё пять минут фильма».

Я выглянула из спальни и обалдела — настоящий кинотеатр! Стулья в три ряда, суровые мальчики, обнимающие едва ли не рыдающих девиц — каждый одну, понятно. И ещё штук двенадцать не охваченных обниманием дам, включая Белку и Стрелку. Стрелка, кстати, увидела меня, даже привстала со стула… Явно хотела заранее узнать, что первым откусит медведь у принцессы. Но я нахмурилась, показала ей кулак, и она опала обратно на стул, вновь прикипев глазами к экрану.

Я немного подумала о том, зачем показала кулак Стрелке. Совсем немного. Потому что меня отвлекала болтающаяся, ни к чему не подключенная вилка фена, которым я сушила волосы. Весьма непривычное и незабываемое зрелище!

А затем я взялась за скотч и постеры. Пары минут, конечно, не хватило — ворвалась Стрелка.

— Он не превратился в медведя! И они целовались! Они любят друг друга! И… Ой! А это кто?! Какой мужчина! Хотя и в годах… Это твой знакомый, Каштанка?!

— Это Шон Коннори, — пояснила я, нарезая маникюрными ножницами кусочки скотча. — Он артист. В кино снимался, так же, как и Абдулов.

— Кто?! — выпучила глаза Стрелка.

— Медведь, — развеяла я её сомнения. — Лучше помоги!

Развернув второй постер, я приложила его к стене и закрепила скотчем верхний угол.

— Ого! — обрадовалась Стрелка. — Этот намного моложе и красивее! Его побрить бы…

— Это Киану Ривз. И брить его не надо.

«Лучше бы Бакса попросила помочь!» — подумала я.

И постер вмиг растянулся на стене! Мне осталось только кусочки скотча поснимать с предплечья и прилепить в нужных местах.

— А ты хочешь, чтобы они дуэль устроили из-за тебя?! — сдавленным шёпотом спросила Стрелка.

— Почему это?

— Ну… Ты же их повесила напротив друг друга! У нас в замке портреты любящих предков рядом вешают… А у тебя нет портрета медведя? Артиста с картинок? Я из интереса спрашиваю…

В голове отчётливо прозвучало предупреждение: «Не вздумай. И уж точно не "Легко, дорогая!"»

Я посмотрела на Бакса, лежащего на сумке с мясом, и вынужденно признала его правоту. Вот почему мужчины всегда правы?! Даже если они и не совсем…

«Протестую. Но это дело вкуса. А вот оклеивать постерами всю Пирамиду… Глупо и затратно!»

А ещё я не слабоумная! И помню, что обещала Баксу и его друзьям мясо и орехи. Вот только друзей за дверью теперь — как собак нерезаных! Не забыть бы…

— Я пришла спросить! — вдруг оторвалась от созерцания Киану Ривза с пистолетом Стрелка. — Все спрашивают, будем ли мы ещё картинки смотреть?!

— Будете, — пообещала я. — После того, как поедите.

— А я знаю, с кем из них ты спишь! — улыбнулась мне Стрелка. — С ним!

И ткнула пальцем в Шона Коннори.

— Почему? — тупо спросила я.

— Потому что он над кроватью висит! — объяснила свою железную логику Стрелка и выбежала из комнаты с криком: — Будем! Но сначала поедим! Стол ещё один нужен!

— Начнём с нарезания мяса? — спросила я Бакса и получила в ответ мрачный кивок. — Еды хватит, но вот фильм… У меня в хорошем качестве «Красотка» вбита…

«На сытый желудок им без разницы», — заявил Бакс и весело зачирикал.

— До сытого желудка надо ещё дойти! — сумничала я. — Сейчас займу эту толпу и фамилиаров подкормлю.

«Полуфамилиаров», — подправил Бакс.

— А «полу» в два раза меньше есть должны!

Ведя эту светскую беседу, я достала из сумки большие фарфоровые тарелки. Скорее даже блюда. Всегда хотела такие иметь, но они в микроволновку не влезут, а в духовку совать жалко. А здесь… Чего уж там! На одну тарелку Бакс уложил уже маринованное мясо, на другую рыбу. К рыбе я велела добавить ещё два подтаявших пакета трески — неплохо получилось и всего за двадцать пять минут приготовилось. Как Бакс всё это делал — не знаю! Но он и рычаг выставил правильно, и время. Уникальный мужик из него получился бы! Даже если и не принц.

Одновременно Бакс перегружал на стол батоны, консервы, нарезку, йогурты, а полуфабрикаты сунул на заморозку. Однако два пакета мяса и большую бутылку молока оставил.

«Это для нас, полуфамилиаров. А Тупику я уже передал четыре пакетика орехов, и он просил сказать большое спасибо. От двоих. Они беседуют».

— Понятно, — кивнула я. — А молоко у нас откуда?

«Я прихватил. Здесь же сплошь котики».

В правдивости Бакса я убедилась, когда вышла с мясом и молоком из спальни — котиков всех цветов было хоть отбавляй. И все они сбежались и слетелись навстречу нам. Глоиров оказалось трое. И если честно — Леталку узнать среди них я не смогла. А ещё приполз крупный уж.

— А чего сидим? — поинтересовалась я у собравшихся за сдвинутыми столами. — Хлеб порезать, банки открыть! И приступать! Я сейчас…

Правда, мне пришлось только молоко разлить по мискам. Остальное сделал большой охотничий нож.

«Его я тоже прихватил в магазине, — пояснил Бакс. — В хозяйстве пригодится. И ты не лезь — руки испачкаешь».

А я и не собиралась! Потому что мешать профи — последнее дело. Нож быстро отрезал несколько длинных узких полос мяса, которые подхватили глоиры и Бакс. А остальное он нарубил мелко-мелко на несколько кучек. Ещё вырезал кусок, предельно похожий на мышь! Почему-то котята на этот шедевр не претендовали, и он достался ужу.

Понимая, что здесь я уже лишняя, сказала:

— Бакс! Ты за старшего! И чтоб без драк!

А у стола меня ждал сюрприз. Эти обормоты всё, что надо, открыли, а что надо — порезали, но сидели, глотали слюни и не прикасались к еде.

— Мы тебя ждали… — жалобно пояснила Белка, реагируя на моё недовольное лицо.

— Вот что, девочки! — решила я озвучить своё частное мнение. — Понятно, что женщины терпеливы — доля такая. Но здесь и четверо парней! Они, кстати, не обедали, а мотались со мной… Их-то можно было накормить?!

Кнопка тут же схватила бутерброд, запихнула до половины в рот Таша, а остальное оторвала и принялась жевать сама.

«Бакс! — мысленно позвала я. — Бутылки на стол!»

А что? Наглеть — так на полную! Только я лопухнулась с точностью приказа — появились не только вино и водка, но и бейлис. Хотя бейлис, можно сказать, мигнул, и всё. Очень сообразительный Бакс! Тем более что ещё на столе возникли три запотевших стеклянных кувшина с соком. А я об этом и не подумала.

— Водка, наверное, лишняя, — предположила я.

— Нет! — горячо заверил один из техников. — Если по немного — радость для души! Так мой отец говорит.

— Тогда и мне немного, — улыбнулась я. — Чтоб не думали, будто я отравить вас хочу.

Тут же, естественно, все начали отрицать такую возможность. Это понятно, но не для того сказано было. Девчонкам и так досталось вина «по слегка» в стаканы, а если бы я подключилась… Надо было брать четыре бутылки!

— За знакомство!

Я подняла свой стакан, чокнулась со всеми и выпила. Вот прав мой отец! Пить надо только на сытый желудок! Но ничего не поделаешь, если склероз принуждает только закусывать. Кстати, и остальные от меня не отставали. А кто-то из незнакомых девчат похвалил:

— У вас великолепные винные подвалы!

И техники тут же принялись нюхать и пробовать содержимое стаканов своих подруг.

Ну и едва не заставил меня подавиться вопрос, явно наболевший в массах:

— Таня, а ты правда дочь ректора?

— Нет! — открестилась я, с трудом проглотив кусок колбасы. — Даже не внучатая племянница!

Белка и Стрелка, на правах хозяек, пару раз собирали со стола пустые пакеты, банки и загружали мусор в шкафчик под печами-холодильниками. А Кнопка помогла им только раз. Она сидела рядом со своим Ташем, то и дело касалась его руки, не забывая таскать из его тарелки кусочки повкуснее.

Мусорный ящик я потом проверила — чистенько! Да и на месте кормления полуфамилиаров не оказалось ни крошки. Клининг здесь был на высоте!

Как-то незаметно рассосалась по желудкам рыба, а за ней и мясо, а присутствующие начали настойчиво и со значением смотреть на меня.

— А что я?!

Моё возмущение было принято за сигнал, и столовая превратилась в кинозал. Таш принялся возиться со своими картами, а я искать нужный файл в ноутбуке.

— Фильм называется «Красотка». Это не фэнтези, а реализм, — честно предупредила я. — Магии нет, но любви полно.

Этот фильм я всегда смотрела в одиночестве. По многим причинам. И сейчас не собиралась нарушать правило. Тем более что даже полуфамилиары уже расползлись по коленкам своих хозяек. Только глоиры о чём-то тихо чирикали на стене.

«Бакс! Я пойду спать. Хомякам ещё орехов дал?»

«Да. Они в объёмные шахматы играют. А дверь я запру, чтоб к тебе не лезли».

«Хорошо…»

А было ли хорошо? Во-первых, я понимала, что ложиться спать ещё рано. А во вторых… Это чёртово «во-вторых» легко разваливалось на множество вопросов!

Вот, к примеру, — кто я здесь? В этой чёртовой Пирамиде вверх тормашками!

Студентка? Нет!

Что ещё?

Спаивательница молодёжи! Это — да! Два дня в академии — две пьянки с обжираловкой! Значит ещё я и враг чужих печёнок и остального ливера!

Хотя… Все испорченные мной девочки и мальчики вполне себе совершеннолетние. То есть, я как бы здесь и ни при чём!

Ну, да… Да! Я растлила Кнопку-Армиду в направлении Ташаира! Но ведь дура полная! Уведут мальчонку, и будет она слезами обливаться… Но как же его уведут, если он столько лет её окучивает?! Умный давно бы на другую переключился! Значит и здесь моё воздействие минимально и не критично!

Вот только… Ведь всё это я сотворила всего за два дня!

Да что там говорить! За те же два дня я отбила… Возможно, внутренне хорошему человеку… И наверняка самое ценное, что у него было в жизни!

Всё это я прокрутила в голове, раздеваясь и укладывая тело в кровать. А перед самым сном вдруг вспомнила о пациентах. Точнее, о коллегах! Пациенты — им что? Примут их всех. В рот заглянут, давление измерят, фонендоскопом послушают… Большинству сразу и полегчает. А очередь к врачу, как говорится, место общения! Хотя… Есть с десяток пациентов, которые вполне и опечалиться моему отсутствию могут. Не то чтобы я их от лютой смерти спасла, но одного старичка уговорила лечь в стационар. Буквально за руку отвела в машину скорой помощи. Чтоб не сбежал по дороге. Как потом сказал ведущий его врач: «За два часа до инфаркта…» Двух старушек-подружек загнала в ревматологию — с большой пользой. Если им верить. Ну и остальное по мелочи.

А вот коллеги… Я-то здесь! И мне хорошо! Или в больнице, в коме?.. Неважно! Но те, кого я не приняла сегодня, уселись в очереди к другим врачам. Так что коллеги про меня очень разное думают. И плевать им, что я вне мозгов валяюсь! А мне их жалко — сама бывала на их месте. Всех жалко, кроме лысого барана, заявившего, что он будет счастлив, если я рожу ему ребёнка! Видать, в довесок к трём от законной жены… Бедная женщина…

Ну и сон, понятно, грянул в тон мыслям! Чтоб его!..

Будто пришла я на работу в поликлинику… Больных на приём — тьма тьмущая! А все врачи, медсёстры и даже заведующая в коме лежат… А принимать людей кому?! Мне! Села за свой стол, а больные уже в дверь ломятся! Работаю как можно быстрее, но словно в чём-то вязком копошусь. А ещё глаза над дверью… Карие, внимательные, немигающие… Я стараюсь работать быстрее, а они смотрят… И стена с дверью и глазами после каждого принятого больного всё ближе и ближе… Вот уже в стол упёрлась…

Баксу спасибо! Разбудил. Сколько он скакал по мне и холодным носом в щёку тыкался — не знаю. Но когда я вырвалась из сна и рывком уселась на кровати, рядом уже стоял бокал с холодной водой. И весьма кстати! Во рту сушь, руки трясутся, сердце в груди колотится… Но с бокалом я справилась и хорошо отхлебнула. Едва не подавилась! Прокашлялась и хрипло спросила:

— Что?..

«Ничего страшного, — заверил Бакс. — Обусловленный личностный кошмар. Даже и не очень-то сильный. Забудь, ложись и спи».

Возможно, я хотела что-то спросить. А может, и спросила?

«Всё хорошо. Они пытались к тебе тихо вломиться, чтоб всей толпой на картинки посмотреть, пока ты спишь. Но не вышло. Второй раз кино посмотрели и разошлись. Водку оставили. Спи…»

И осторожные коготки ненавязчиво принялись массировать кожу на голове.

К сожалению, сон я запомнила в деталях…

Глава 6. Ученье — свет…

Призыв учиться, несомненно, ложен.

К чему с самой природою тягаться?

А если знанию предел положен,

То надо ли нам, право, напрягаться?

Подниматься из кровати в пять утра можно или по настойчивому зову организма, или от большой нелюбви к последнему. Говорят, что доярки встают ещё раньше, но там и условия, и цели другие. В моём же случае, по самым скромным подсчётам я проспала не менее одиннадцати часов! А это, знаете ли, обязывает…

Я не отношу себя к той категории людей, которые, поднявшись раньше всех, испытывают непреодолимое желание погреметь посудой в раковине или уронить коробку с вилками и ложками на пол. Но точно знаю и другое! Стоит начать изображать из себя крадущегося ниндзю или тигра на охоте, как превращаешься в неустойчивого слона. Хотя слону и затруднительно растянуться во весь рост в коридоре, смахнув по дороге ключи и мелочь с тумбочки. И это без наличия хвоста и хобота!

Так что благоприобретённый опыт принудил меня передвигаться в стиле «я — осторожное всё пофиг!». И всё прекрасно сложилось — никто не пострадал. А вот с ранним завтраком едва не вышел облом.

В морозилке ничего достойного я не нашла. Понятно, что можно было разморозить и разогреть сосиски, но всю пачку мне не съесть. А остатки этих чудных мороженых сосисок совершенно не сладки! Как говорила моя бабушка: «Собаки есть не будут!»

Напротив моего дома кофейня есть замечательная! Какие там рогалики пекут! И кофе классный! Но придётся пить растворимый без осадка…

«А что ты хочешь?» — спросил Бакс.

Я вздохнула и тихо сказала:

— Вообще-то, домой… Можно даже на работу, на утренний приём…

«Нельзя. Ты на договоре, а там вообще в коме».

— Знаю. А так… Я бы кофе с круассанами попила… Но это дорого, слишком рано и в стену лезть не охота.

«И правильно», — согласился Бакс.

А на столе появилась большая чашка ароматного свежесваренного кофе, два круассана на блюдце и упаковка сахара.

«Из твоей любимой кофейни».

— Как это? Она ещё закрыта, — попыталась я подловить Бакса. — Ты сам говорил что-то такое о течении времени.

«Не говорил. Но всё это из кофейни, и это факт. Хотя и сделано будет через два часа».

— Голову мне морочишь? Или это магия?

«Магия. Немного и реальная. Ешь. И я не очень понимаю, что ты хочешь делать дальше?»

— Не скажу!

Я не мстительная и не вредная, как мог бы подумать Бакс. Но ведь точно — пытается мне извилины в косичку заплести! Так что я себя сразу за вредность и простила.

Оба кусочка сахара опустила в чашку — мы же не в Бразилии, где много-много диких обезьян. А ценители-эксперты могут хоть хину пить, хоть левомицетин смаковать. По мне, так сахар подчёркивает аромат кофе!

В общем и целом — лёгкий завтрак удался. К слову, Бакс и позже продолжил баловать меня разными вкусняшками. Да и девчонкам перепадало.

— Спасибо, — поблагодарила я Бакса, и чашка с блюдцами исчезли.

«А сейчас ты скажешь, что мы будем делать дальше».

— Умный, да? И скажу! Желаю на поверхность пирамиды посмотреть. Как она выглядит снаружи?

«Так себе выглядит, — оценил Бакс. — Хотя и по-разному. А ты хочешь идти или увидеть?»

— Опять голову морочишь?

«Нет. Если идти — есть выход в конце коридора. Там что-то вроде садика: кусты, клумбы, скамейки… А чтоб больше увидеть — надо передвигаться иначе…»

— Начнём с садика, — решила я.

Ходить много не пришлось. Как и обещал Бакс, дверь в конце коридора открывалась прямо в большой ухоженный сад. Или сквер. Фонари разной высоты со светильниками, клумбы с яркими цветами. Даже неестественно яркими. Кустики в мелких цветочках, низкие деревья с плодами. Только вот внешний вид этих плодов как-то не очень располагал их есть: корявые, немыслимо закрученные, похожие на синий чилим, зелёных червей и чёрт-те что в горошек!

«Зря. Очень вкусные и питательные. Дальше проход в небольшой лабиринт, а за ним беговые тропинки. Или ты что-то другое хочешь увидеть?»

— Бегать точно не хочу. А здесь удобно. Скамейки… Можно книжку почитать, подремать немного… А мы, значит, сейчас на ступени пирамиды? И вверх ногами?

«Последнее очень зависит от точки зрения. Вполне можно считать, что это мир вверх ногами. А попасть отсюда можно на любую ступень и на основание».

— Да ты философ, Бакс! — восхитилась я. — Только вот как-то и не ощущается это самое «вверх ногами». Ну да ладно! А где кладбища?

«Интересный интерес для молодой женщины. Необычный. И… Смотря что называть кладбищем. По пять-семь могил есть на всех ступенях. Это чтобы поисковики тренировались. Но это могилы тихие — их обитатели реагируют только на особые амулеты. А так… Тихие. Другое дело — основание пирамиды…»

— А мы можем туда попасть? Посмотреть со стороны. И безопасно.

Надо всё-таки о каком-то знаке с Баксом договориться! Чтоб не так…

Фонари мигнули, погасли, изменили положение, согнулись и основательно проржавели. Да и ландшафт сильно поменялся: кусты, бугры, дороги между заборами…

«Это всё кладбища, — комментировал Бакс. — Мы сейчас на судейском пункте. Но тренировки некромантов идут вон там. Точнее — заканчиваются. Рассвет скоро».

— Далеко, — недовольно пробурчала я. — Видно плохо! И какой тебе здесь рассвет?! Спасибо, хоть фонарики горят!

«Фонарики местные обитатели не видят. Почему-то. А рассвет — условный. Как без него? Все отдыхать должны. И сейчас я научу тебя магическому фокусу. Выпрями ладонь и прижми ко лбу над глазами».

Я сделала, как советовал Бакс, и прикинула, что со стороны теперь предельно похожа на Илью Муромца на картине. Но видно стало гораздо лучше! Словно всё приблизилось. Тогда я приложила вторую ладонь к переносице и получила вообще прекрасный бинокль.

— Тоже мне — магия! У нас чукчи через щель в костяной пластинке на сияющий снег смотрят!

«Я же говорил, что магии на вашем Листе полно…»

А на дальнем квадрате, огороженном заборчиком, творились странные вещи. С десяток фигур в чёрных плащах стояли в ряд почти у края площадки. Выходили вперёд по одному, и на смельчака немедленно нападали три кошмарных существа: голые черепа, полуистлевшая одежда, лоскуты почерневшей кожи и жёлто-белые кости в месиве мышц… Мертвяки мертвяками! Год-полтора возрастом.

Как мне кажется, не такая уж я и глупая! Поняла, что люди в плащах — студенты, двое по сторонам линии студентов — преподаватели, а трое нападавших — враги. Но зачем их целых три?! Очередь плащеносцев продвигалась быстро, и лишь несколько из них смогли остановить двух врагов. А всех трёх — никто!

— Слышишь, Бакс! А зачем они всё это делают? Тренируются?

«Верно. Это третий курс. Задача — в движении и при простейшем заклинании остановить нападающих. Можно ногами бить. А двое без плащей обеспечивают безопасность и загоняют мертвецов на исходные позиции. Но пока больше чем на тройку никто не сработал. Правду студенты говорят, что преподы некромантии — звери».

— Мертвецов?! Я думала, что они просто в масках!

«Конечно же, мертвецы. С кладбища рядом. А эти маски дарит время».

— Ну, ты поэт! — восхитилась я. — А это, значит, некромантов тренируют?

«Нет. Здесь архитекторы, дизайнеры, техники… Таш двоих пока освоил. Но зачёт поставят только за всех трёх. А некроманты четвёртого курса уже разошлись. Они с полуночи до четырёх тренируются. Пока мертвецы в силе. Вот там есть на что посмотреть».

— Какой ужас! — возмутилась я и убрала ладони от лица. — И помочь Ташу с этим зачётом никак нельзя?

«Никак, — подтвердил Бакс. — Преподаватели чужую магию враз заметят».

— А вот откуда ты всё это знаешь? — спросила я. — Ты же в виварии сидел!

«Больше двух лет сидел, — согласился Бакс. — Но там скучно. Да и не заходит никто. Так что даже днём можно прогуляться, посмотреть. А уж ночью… Главное, на глаза никому не лезть».

— Понятно…

Я снова сделала из ладоней «бинокль» и приложила к глазам. Далеко не сразу я поняла, почему забор небольшого кладбища рядом с площадкой, где тренировались студенты, казался таким толстым. А когда разглядела… Жуть! Это мертвецы прижимались к забору в три-четыре ряда и, почти не двигаясь, следили за живыми людьми!

«Эти слабенькие, — пояснил Бакс. — У меня как-то мелькнула мысль — ворота те и те открыть. Так ведь поймать могут, и зрелищем насладиться не успеешь. А вон там, ближе к центру, видишь? Склепы старинные, могилки ухоженные, статуи… И мертвяки опасные. Ночью, конечно. А днём там гулять хорошо…»

— Не хочу гулять по кладбищам! Это же ненормально!

«С чего бы это? Любая линия судьбы ведёт на кладбище. Если повезёт. Кто-то и вне ограды окажется…»

— Эк на тебя окружающий пейзаж давит! Пойдём-ка отсюда.

«Сейчас нельзя. Последняя группа тренировку закончила. Вот как уйдут, так и мы… Завтрак в столовой через полчаса — хочешь есть?»

— С кладбища на завтрак… — Я потёрла лоб. — В этом что-то есть! Только интересно, смогу ли я есть? После таких впечатлений…

А впечатлений, конечно, было — хоть упаковывай и друзьям рассылай! Тренировка и вправду закончилась. Студиозусы понуро стояли у дальней ограды площадки, а два препода неторопливо гнали учебные пособия к распахнутым воротам. Что сделала эта парочка, когда ворота площадки закрылись, а кладбищенские только начали открываться — не поняла. Но троица мертвецов влетела на кладбище, веером расшвыряв своих коллег. Ворота захлопнулись, преподы подошли к своим подопечным, и все разом исчезли.

— Как это они? — оторопела я.

«Так же, как и мы. Сюда, на основание пирамиды, не ведёт ни одна лестница. А грузовой лифт всего один, и он заклят. Так что только переносом попасть и можно. Зато удобно и безопасно. Теперь и мы можем уйти».

— Давай в цветник куда-нибудь. Чтоб глаза отдохнули.

Бакс молодец! Не стал совать меня в середину клумбы, хотя и подержал немного над цветочками, но потом аккуратно перенёс в сторону, опустил на скамейку и нагло заявил:

«Начинаю привыкать к неточности указаний и вношу коррективы».

— А ты ведь и правда слишком умный какой-то…

Бакс устроился на моей шее, свесил с одной стороны голову и передние лапы, а с другой задницу с хвостом и стал невесомым.

«Пожалуй. Но это не моя вина или заслуга. В инкубаторе нас было трое. Как сейчас понимаю, мне был месяц-полтора после рождения, эмбрион в яйце — какая-то зубастая рептилия, а третий… Это был человек. Точнее, маг. Тело парализовано заклинаниями, но воля… Он ухитрялся контролировать всё вокруг на километры! И приборы инкубатора подправлять. Маг и узнал, для чего нужен фамилиар…»

Бакс вздохнул. Печально, почти как расстроенный чем-то человек, и продолжил:

«Этот ребёночек уже успел убить нескольких фамилиаров. Излишне добренький был. Да и что может хорошего народиться от потомственного чёрного колдуна и злющей ведьмы? Здесь уж ни учителя, ни фамилиары не помогут! А мага этого родители заманили, обманули, отравили… Он и решил расплатиться со злодеями хоть как-то. Но тоже гусь, как я теперь понимаю. Рептилию прямо в яйце умертвил, инкубатор поломал, а магию свою в меня слил! Сам он умер почти сразу, но меня-то под кремацию подставил! Хорошо ещё колдун жаден был неимоверно — продал меня на рынке, как простого хорька. Ну а потом, через полгода и три перепродажи, я здесь оказался. Повезло! И с тобой тоже…»

Бакс замолчал, а я пожалела его:

— Досталось тебе! А ты, значит, наполовину человек?

«Не говори глупостей. Хорёк я. И по внешнему виду, и по образу жизни. А по должности — полуфамилиар. Вот! Но с чужими знаниями и способностями. Хорошо ещё, что ума хватило скрывать это».

— Так повезло же? — Я погладила Бакса и улыбнулась: — Радуйся! А вот у меня никаких фамилиаров не было… Даже на четвертинку! Кошка Коша умерла в двенадцать лет, а потом времени не стало…

«Знаю. И очень удивлён, что у тебя нет фамилиара… Столовая уже открылась. Переносить?»

— Давай. Поем и на занятия сходим. На первый курс.

«Тебя это разочарует сильно. И тебе на ноги встать надо. В закутке коридора, что к столовой ведёт, скамейки нет…»

***

Завтрак был совсем не плох: яичница с колбасой, хлеб и жёлтый сок, похожий на апельсиновый. Ну и, понятно, нюансы — яйца по вкусу более тяготели к утиным или очень похожим, из чего сделана колбаса — ещё большая загадка, а сок походил на апельсиновый только цветом. Но привередой в плане еды я себя не считаю. Если в тарелке никто не лает, конечно.

Я уже подбиралась к концу завтрака, когда к столику подошла высокая плотная девица с длинной тёмной косой на плече и презрением ко всему миру на лице. С другого её плеча свешивалась здоровенная пёстрая змея. В сочетании с платьем в крупную чёрно-белую клетку змея смотрелась не очень внушительно.

Не утруждая себя лишними вопросами и не интересуясь моим мнением, девица уселась напротив и, не меняя выражения лица, процедила сквозь зубы:

— Ты, новенькая… Не с теми дружбу водишь…

«Это одна из двух главных «Ядовитых змей», — подсказал Бакс. — Вероятно, та, которая чужие духи не любит».

«Спасибо», — мысленно поблагодарила я, а вслух сообщила:

— Когда я ем, я глух и нем.

Затем протянула руку, перевернула страницу невидимой книги, отхлебнула жёлтую жидкость из стакана и продолжила «чтение».

«Класс! — оценил Бакс мою пантомиму. — На мгновение даже я в книгу поверил!»

Наверное, я бы доела завтрак, но терпеть не могу, когда кто-то сидит напротив и губами презрительно шевелит!

«Звук я убрал, — признался Бакс. — Но это же ты произнесла слово «глух». Да и лучше так».

«Пожалуй, — согласилась я. — Неприятная она какая-то…»

«Это ты ещё не слышишь, что она несёт. И я её запомнил… Изгалялась надо мной в виварии…»

«Ну так сейчас рассчитаемся!»

«А можно мне?!»

Раньше такой горячности я за Баксом не замечала! А потому сразу согласилась — видать, здорово ему досадила эта фифа!

«Только её как-то разозлить надо, чтоб змея зубы магические показала! А настоящих зубов и яда у неё нет — в академии не положено».

«Это мы мигом организуем, — пообещала я. — Прямо сейчас».

Легонько шлёпнула ладонью снизу столешницы, и мой слегка недоеденный завтрак исчез. Этот фокус я подглядела у других посетителей столовой. Затем аккуратно закрыла книгу-невидимку, поднялась на ноги и даже сделала два шага от стола. Лишь затем, словно спохватившись, вернулась и вежливо произнесла:

— Простите! Вы что-то хотели?

В общем-то, что она хотела, было ясно уже по первой фразе — ей хотелось чужих материальных ценностей. Духов с неубиваемым ароматом, заморских деликатесов… Ведь наверняка слушок о вечеринках прошёл и уже оброс неимоверными подробностями! И кино бесплатное хочет… А вот только для себя любимой или для всего гадючника — здесь возможны варианты.

Змея поднялась на ноги… В смысле — предводительница «Змей». Пёстрый шланг настоящей змеи так и свисал с её плеча. А презрение на лице теперь сильно было разбавлено растерянностью.

— Я хотела сказать… Наше могущественное общество «Ядовитых змей» предлагает тебе стать нашим членом. По упрощённой схеме, конечно. Мы решили, что достаточно будет трёх доказанных соблазнений. Это очень значительное снисхождение! Но тебе придётся сменить хорька на благородную змею. Гюрза, по нашему мнению, подходит.

«По-моему, надо сейчас…»

«Помолчи, Бакс! Сейчас надо тянуть паузу с задумчивым лицом».

«Хорошо. Только хотел сказать, что приём с уходом и возвращением — это что-то! И зрителей собралось много…»

Смотреть по сторонам я не стала. И так понятно, что публика ждёт красивого представления с феерическим финалом. И, как мне кажется, она этого достойна.

Возможно, паузу следовало ещё тянуть, но… Я почесала Баксу подбородок. Одновременно, чуть растягивая слова, произнесла:

— Зама-а-анчивое предложе-е-ение… Но есть и препя-а-атствия…

— Мы найдём решение и устраним…

Я оборвала её, просто покачав указательным пальцем.

— Не-ет… Его зовут Бакс! — Я склонила голову к зверьку и добавила: — Рекомендую это запомнить.

«Спасибо. Но надо разозлить…»

«Не мельтеши!»

— А во-вторых… — Я опустила руку. — В вашем предложении содержится логическое противоречие третьего порядка — если я соблазню трёх парней, то стану членом? А если я не желаю делать операцию и менять пол?

Благодарные зрители хихикали, а Бакс, безучастно лежавший на моих плечах, бесновался у меня в голове:

«Ещё чуть-чуть! Плюнь на неё! И не шевелись!»

«Спокойней, Баксик…»

— Ещё… Я сама выбираю друзей. Хороших. А если среди них и есть змеи, то они не принуждают меня к соитию с балбесами…

Ну да! Вырвалось… А слово, как говорится, не воробей! Нет рогатки — выкручивайся, как можешь!

— И ваше общество меня даже с доплатой не интересует…

«Всё! Не шевелись и не бойся!»

Вот только Бакс меня недооценил. Сам позже это признал! Я нашла нужным добавить цитату. Одногруппник обожал, глядя на ценники, задумчиво сообщать это продавщицам в магазинах: «Кто подл, хитёр, излишне прыткий, тот нам и предлагает скидки».

Дальнейшее сделал Бакс. Не без участия обеих змей, конечно. Ну а зрители лишь оценивали действие.

Лицо змеи с ногами и руками покраснело так, что впору было ожидать кровоизлияния в остатки мозга! А змея, которая без рук, изобразила телом знак вопроса, угрожающе распахнула пасть и начала медленное движение к моему лицу. Страшно, конечно! Особенно если Бакс не предупредил бы. Тем более что он сильно ускорил действие.

Передняя лапа Бакса вдруг неестественно вытянулась, выбросила длинные когти и охватила змеиную шею у самой головы! Причём так ловко, что кончики двух когтей-ятаганов не позволяли змее захлопнуть пасть. Бакс подтянул змею ближе к моему лицу:

«Видишь словно туман в пасти? — Он чихнул и оставил змею без единого зуба. — Дешёвенькая магия. А теперь… Месть!»

Кстати, змея не захотела расставаться с хозяйкой — обвила хвостом её шею, и той пришлось сделать парочку шажков к нам. Ну а месть… Чего-то такого я от Бакса и ожидала.

Он поднял хвост, подтянул распахнутую пасть змеи… Задница хорька распухла раза в три, а потом из неё ударила тугая коричневая струя.

Я задержала дыхание и хотела зажмуриться, но Бакс весело предупредил:

«Никакой опасности для тебя и окружающих нет! Почти для всех…»

Бакс резко отбросил змею и так уделал платье её хозяйки, что зрители дружно выдохнули:

— Фу-у-у!

А до этого только «Ах!» было.

«Дыши, — потребовал Бакс. — Вонь исключительно для этой змеюки. Нам не пора? Не будем же мы раскланиваться?»

Обгаженная девица, вероятно, хотела проклясть нас самым страшным змеиным заклятием и уже раскрывала рот, когда я назидательно предупредила:

— Его зовут Бакс! Советую запомнить это!

А мысленно согласилась с Баксом:

«Сваливаем! Опять к Дамблдору идти придётся…»

Я повернулась спиной к противнице и неторопливо пошла прочь. А вот Бакс на моей шее ухитрился остаться в прежнем положении и теперь вместе с поднятым хвостом смотрел назад.

«К ректору идти не придётся, — заверил Бакс. — Змея напала первой, да и хозяйке её грозит отчисление. Жалобы точно не будет».

«Хорошо бы… А ты хвост опустил? Не пугай народ!»

«Всё уже. И теперь я могу умереть спокойно…»

— Зачем тебе умирать?! — воскликнула я вслух.

«Это устойчивое выражение с вашего Листа. Означает, что я отомщён и спокоен».

— Не умничай! Мне надо на занятия первого курса. Оглядеться хочу.

«Какой предмет?»

— Любой.

***

В аудиторию Бакс не пошёл. А как ещё назвать это место для занятий? Не класс ведь? Академия всё-таки… Что же до Бакса, то он самостоятельно спрыгнул с меня, залез в одну из клеток, стоящих вдоль стены, и даже запер замочек.

— Ты чего это? — поинтересовалась я.

«Полуфамилиарам на занятия ходить не положено. Чтоб не помогали. Я бы рад увидеть твоё лицо… Когда поймёшь что к чему. Но не судьба. Посмотрю, когда выскочишь».

Всю эту трепотню Бакса я отнесла к природному юмору хорьков. И, понятно, особого внимания на это не обратила. И зря! Он же меня предупреждал? И Дамблдор тоже…

В аудитории никого ещё не было, и я смогла спокойно осмотреться и освоиться. Но и смотреть было особенно не на что: столы, стулья, невысокая кафедра, плакаты на стенах… Плакаты и оказались самыми информативными и интересными. «Как сложить дрова для костра» — три способа, «Как правильно натянуть тент», «Ветви деревьев, пригодные для шалаша»… Особенно понравился большой красочный плакат, озаглавленный: «Чем можно забить колышек?» Кроме симпатичного деревянного колышка там были изображены молоток, подушка, топор, коврик, камень… Довольно приличный выбор!

Вот только всё это напомнило мне поход группы на занятия для детей с девиантным поведением… Гоняли нас в институте в детдом для инвалидов — вовек не забуду!

Когда стали собираться студенты, я быстренько уселась в задний ряд и прикрыла лицо рукой. А что?! Среди шестнадцати-семнадцатилеток я как-никак, а выделялась. Так мне тогда казалось. Но прозрение пришло, когда в аудиторию ввалился «вьюнош» под два метра роста и возрастом слегка за двадцать, а за ним девушка постарше.

Препод ворвался ровно в восемь. С виду лет на тридцать, но в этом плане я магам уже не верила. Он подбежал к кафедре, швырнул на неё пачку брошюр и повернулся к студентам. Рыжие волосы на голове препода были аккуратно уложены в стильную причёску типа «очень сильный взрыв на макаронной фабрике», а глаза… Могу поспорить, что вечером ему достался не один галлюциногенный грибок! Ну, или что-то подобное.

Рот препод открыть не успел — вошли две опоздавших девочки. Рыжий смотрел на них грозно и так долго, что раза в четыре перекрыл время опоздания студенток. Потом манерно повёл рукой:

— Прошу! Вы отняли у нас время, необходимое для усвоения очень тяжёлой темы! Многие из вас ещё не раз будут пересдавать! Сегодня вы будете учиться зажигать спички!

Меня слегка накрыло, но потом я решила, что это какой-то трюк или что-то ещё. Да и рыжий препод не успокоился:

— А те, кого прислал на отработку мой коллега химик, должны зажечь три спички подряд!

По аудитории прокатился печальный вздох — студенты жалели отрабатывающих.

— Старший группы! Раздать спички и начинайте тренироваться! Помните! За применение магии — строгое наказание!

Я всё ещё пребывала в уверенности, что без подвоха не обойдётся. Пока печальный юноша не положил на стол передо мной тонкую методичку и коробок самых обыкновенных спичек. Только без наклейки с картинкой. Я их даже понюхала: всё сходилось — спички…

Наблюдения за студентами дали некоторую информацию, но не прояснили смысла занятия. А ознакомление с методичкой вызвало оторопь. Хотя в каком-то смысле это можно было именовать откровением. К примеру: «Спички служат для разжигания костра или свечи». Или: «Чтобы зажечь спичку необходимо: а)…» Далее шёл перечень действий, включающий «резко ударить спичкой по одной из плоскостей коробка».

Чем, собственно, и занимались студенты. Правда, колотили они разными сторонами спичек и по разным сторонам коробков. А когда у кого-то по большому недоразумению спичка ухитрилась вспыхнуть, все бросили свои занятия и пристали с расспросами:

— Как ты сделал?!

— Куда стучал?!

— Без магии?!

И тому подобное. Только препод сидел за кафедрой, как сфинкс, держал на лице лёгкую вечную улыбку и что-то читал. К этой пародии на статую я и направилась.

— Мне надо выйти.

Наглец даже не поднял головы!

— Как понимаю, вы на отработку от химика? Зажгите три спички подряд и свободны.

Выданный мне для тренировок инвентарь я оставила на столе, но на кафедре, слева от препода, лежало не менее десятка коробков. Так что возвращаться за своим я не стала — взяла, что ближе. Вытащила спичку… Но этот рыжий даже не оторвался от чтения! Только пробурчал:

— Продолжайте…

Редкая девчонка не наблюдала, как подобными глупостями занимаются мальчишки. Я видела, как один даже ухитрился закрыть коробок и здорово обжёгся! Но мне подобное было ни к чему.

Чиркнув по стороне, покрытой красным фосфором, со второго раза я добыла огонь и тут же сунула полыхнувшую спичку прямо на серные головки. Здесь главное — вовремя бросить вспыхнувшую коробку. Я и бросила! Прямо на оставшийся инвентарь. И пошла к двери.

Когда я обернулась, препод уже не сидел, а упирался спиной в плакат, утверждающий необходимость кипячения воды перед употреблением. Видимо, в парочке коробок спички тоже вспыхнули, и образовался небольшой костерок. Ну и дыма полно было.

— Здесь больше трёх! — сказала я и покинула аудиторию.

Навстречу мне прыгнул Бакс, заглянул через плечо и восхищённо зачирикал.

«Ты устроила пожар?! Класс! Расскажи!»

***

Мы сидели на скамейке перед цветочной клумбой, и я не рассказывала — довольно коротко отвечала на восторженные вопросы Бакса.

«А что так горело?! Это же целый костёр!»

— Спички горели, — вздохнула я. — Всё точно по методичке и требованию препода…

«Как это?!»

— Просто! Методичку составлял клинический идиот! А препод требовал, чтобы я зажгла «три спички подряд». Кто скажет, что их там меньше горело?!

«Никто! — заверил Бакс. — А что ты сделала?»

— Не прыгай по скамейке, Бакс! — попросила я. — И без того голова пухнет! И ничего такого я не сделала. Просто зажгла спичку и сунула её в коробок. Вот они подряд и полыхнули! А то, что горящий коробок попал на другие… Это уже не моя вина!

«Обалдеть! Не знаю, как раньше, а за то время, что я здесь, такого ещё не было! Ты не обожглась?»

— Нет. Ты мне скажи, где я сейчас побывала? В филиале дома умалишённых? Но на вид и по реакциям они же совершенно нормально выглядели! Почему их учат спички зажигать?! А на других занятиях они кройкой и шитьём занимаются?! И пилят доски?!

Бакс перестал прыгать по скамейке, глядя вверх, покрутил головой, словно птичек искал, и с удивлением произнёс:

«Как быстро ты разобралась… Но именно это и многое другое, что тебе кажется простым и понятным, они и делают».

— Ни в чём я не разобралась! Это же уровень пятилетних детей! Если только слегка недоразвитых. А они — маги!

«Вот именно! Только они дети магов. И многие родители не хотят отправлять своих чад в интернаты, а школы магов не на всяком Листе есть. Что значит для мага зажечь ветки? Плюнуть раз! Вот только плевать надо магией! А её лучше хранить и копить. Да и действуют маги в разных условиях. А если надо будет костёр разжечь или дырку в штанах залатать при свидетелях? Или гвоздь вбить? А если магия запрещена? Раскроешь себя и миссию провалишь».

— Как всё запущено… Послушай, Бакс! Но ведь родители могут ребёнка обучать потихоньку, в семье. В гармонии.

«Некоторые так и делают. Но я уже говорил — условия работы у всех разные. Так что при поступлении в академию, любую, претендента тестируют, экзаменуют и назначают год обучения. Кое-кто враз на четвёртый год попадает, но это редкость. А многих учат ложкой и вилкой пользоваться!»

— Мрак! — оценила я местную систему магического образования. — Выходит, Николай Васильевич Гоголь не врал, а Пацюк и вправду существовал…

«Кто?»

— Персонаж один литературный. Вареники в сметане взглядом бултыхал и в рот себе отправлял.

«Похоже, не учился он в академии, — согласился Бакс. — Надо бы почитать этого вашего Гоголя... А тебя Белка, Стрелка и Кнопка ищут. И беспокоятся. Ты же занятия первого года обучения сегодня больше не посещаешь?»

— Нет! И второго — тоже! А с чего ты взял, что меня ищут?

«А вон Леталка…»

***

Стоило переступить порог, как на меня обрушился поток информации и вопросов. Ещё спички из головы не выветрились, а тут столько звуков всего на два уха!

— Все уверены, что ты если не дочь, то внучка ректора! Это же правда?!

— Как он на тебя смотрел! Влюбился по уши! Ты пойдёшь на свидание?!

— «Ядовитые змеи» просили передать извинения и не жаловаться ректору! И снять заклятие!

И всё это одновременно… «Белый шум», — как сказал бы один знакомый физик. Но только очень раздражающий!

— Стоп! — рявкнула я. — У меня вся оперативка забита и перекошена! Надо умыться…

Конечно же, они пытались ворваться за мной, но Бакс что-то сделал с дверью, и девочки обломились. Я их больше даже не слышала. Сидела на краю мраморной ванны, смотрела на камни стены напротив и понимала, что тихо схожу с ума…

«Есть метод задержаться в этой реальности», — промелькнул между спичками и криками подружек голос Бакса.

— Давай, — обречённо согласилась я. — Излагай…

«Чтобы облегчить работу, как ты выразилась, «оперативки», следует поставить себе некую задачу и успешно решить её».

— Это ты из учебника по психиатрии взял? Но давай, ставь задачу, если сможешь, — вздохнула я и потёрла виски.

«Запросто. Вот как, по-твоему, почему Таш не смог сдать зачёт?»

— На кладбище? — поморщилась я. — Так они все там не смогли!

«Да. А почему? В чём их ошибка?»

— А ты, Бакс, в академии учился? Я имею в виду… Э-э-э…

«Понял. Моя человеческая треть явно училась. Только память свою он мне не передал. Я даже имени не знаю… Ну что, хитрая Таня? Время на обдумывание ты выиграла ловко. И как?

— Откуда ж мне знать? Я понятия не имею, чем они эти трупы убивают!

«Всё просто. Преподы перед занятием ставят студентам на ладони печати-заклятия. Одно касание обездвиживает мертвеца на четыре секунды, два — валят с ног и выбивают из игры…»

— Хорошенькая игрушка! И всё?! Больше заклятия не работают?

«Зарядка за три секунды. Вот как бы ты сыграла?»

— А если обездвиженный труп ещё раз приложить?

«Выбывает».

— Фи! — усмехнулась я. — Тогда всё просто в ритме вальса!

«Это как?»

— Центральный всегда впереди и Таш бил его двумя руками… А надо одной! Левой. Потом шаг вправо и опять же правой рукой парализовать крайнего… Шагнуть паралитикам за спины и угостить левой печатью центрального — минус один! Третий в это время будет закрыт и напасть не сможет. Правая рука на парализованного крайнего — минус два — и два шага назад… Последнего сразу можно уложить! И всё.

«Прелестно! Только не забудь Ташу это рассказать, а то он до окончания академии этот зачёт сдавать будет. Ну, как голова? Полегчало?»

Глава 7. Знание — сила!

В познании ни капли нет морали,

И результат не очень выразим:

В теории мы всех собак сожрали!

А в практике — немного тормозим…

В этот день, немного позже, я рассказала Ташу о «вальсе с мертвяками». Он попросил повторить и обещал попробовать этот метод завтра, но… Не уверена, но по-моему, ему начисто отбил память вид пластиковых контейнеров с универсальными отвёртками.

— А как это работает?!

— Просто. Свинчиваешь прозрачный колпачок, берёшь эту синюю ручку с дыркой… В ней магнит! Выбираешь нужный наконечник и суёшь в ручку. Видишь? Прилип! Теперь можно откручивать винты разные…

— О-о-о! — выдохнул Таш. — А почему их четыре?!

— Ну, ты… Это по числу тех, кто меня защищал! Вдруг пригодится?

— Конечно, пригодится! — заверил Таш и умчался. Только у двери крикнул: — Спасибо от всех!

***

Когда я вышла из ванной, девчонки вскочили на ноги и даже успели открыть рты. Пришлось это дело прервать:

— Стоп! Сядьте! Только по очереди! Говори ты, Стрелка!

— А почему она?! — возмутилась Белка. — Пусть отдаст подпись!

— Щаз! — огрызнулась Стрелка. — Только завтра вечером! Строго по графику! А ко мне после занятий обратились «Ядовитые змеи»! Просили передать, что ждут тебя, Каштанка, в столовой на обеде, чтоб принести извинения лично! И всё спрашивали, снимешь ли ты заклятие с этой хамки!

— Стрелку забили, значит… — нахмурилась я. — Ладно. Посмотрим. И орать так не надо! Уши болят. А что там за заклятие?

— А зачем меня забивать? — удивилась Стрелка и недоумённо пожала плечами.

— Нет, не тебя. Это такое выражение, типа встречу назначили.

«Можно и принять извинения, — предложил Бакс. — Сама видишь — это безопасно. А заодно и заклятие снимешь…»

— Что?! — удивилась я вслух.

— Ничего… — совсем растерялась Стрелка. — Поняла я…

А Бакс у меня на шее чирикнул весело и сделал вид, что спит без задних ног.

«Всё просто: руками взмахнёшь и что-нибудь страшное скажешь — заклятие и спадёт. Только там без особого колдовства обошлось. И воняет только для тех, у кого в полуфамилиарах змеи. Но зато — нестерпимо!»

«Затейник!» — оценила я действия Бакса и обратилась к Белке:

— Ты о чём кричала?

— Ну… После того, как ты змею на Бакса натянула… И саму змею угостила… В общем, теперь все совершенно уверены, что ты, Каштанка, дочь ректора и уж точно — его внучка! — Белка хихикнула и спросила: — Может, и правда?

— Да я уже и сама сомневаться начинаю… Но своего отца я хорошо знаю, и он нормален. А деду страшной смерти желать бы не стала.

И вопросительно глянула на Кнопку.

— Ты, Каштанка, можешь смеяться… Но он смотрел на тебя, как Таш на меня смотрит! Точно влюбился! Ты пойдёшь с ним на свидание?

— Кто? — удивилась я. — На какое свидание?!

И на меня вновь обрушились три голоса! Спасибо, хоть Бакс молчал.

— Стоп! Вы хотя бы по очереди…

Они переглянулись, и Стрелка выпалила:

— По графику подписи я первая! Кар… Карнуис! Красивы-ый! Волосы тёмные…

— А глаза светло-карие! — перебила Стрелку Белка.

— А как он на тебя смотрел! — закатила глазки Кнопка. — Влюблён он…

— А может, он на змею влюбленно смотрел?! — огрызнулась я. — Как раз ему пара!

— Нет! — энергично замотала головой Стрелка. — Он тебе спину взглядом сверлил, когда ты уходила!

— Спину? — усмехнулась я. — Маньяк, похоже…

— Он третий среди «Отвязанных балбесов»! — Белка резко понизила голос и почти прошептала: — Говорят, что у него двенадцать соблазнённых и он очень хорош!

— А ты с ним на свидание пойдёшь?! — повторилась Кнопка. — Он же красивый!

— Не пойду! — громко оборвала я их. — Я не суеверна, но тринадцатой быть не желаю! И хватит об этом! А вот со змеями встретиться придётся…

— А что там змеи? — пожала плечами Стрелка. — Их больше интересует, не отчислят ли эту дуру! Все видели, что змея первая зубы показала! А Бакс… Ну, Бакс вообще!

И все принялись хохотать.

«Вот оно — признание таланта! — довольно прокомментировал веселье Бакс. — Ты неполную бутылку воды с собой на встречу со змеями прихвати».

«Зачем?» — удивилась я.

«Для колдовства…»

Подходящую бутылку я нашла в сумке среди прочих прелестей. Что-то газированное с лаймом. Литра хватило всем, а восхищённые девочки поделили и мою порцию, пока я в ванной сложный вопрос решала. В общем-то, правильно — лайм я не очень люблю. А думала я о том, не налить ли мне в бутылку какой-нибудь дряни? Если она для змей. Красный перец или что-то ещё… Но в конце концов налила три четверти воды.

«Правильно, — оценил Бакс. — Хотя мысли у тебя очень интересные!»

***

Всё произошло в духе лучших шпионских боевиков. С залом всё понятно — зрители на полу и потолке. А на экране разворачивалось интересующее всех действо. Три члена общества «Ядовитых змей» шли мне навстречу. Естественно, чтобы уравнять численность, ко мне тут же присоединились Белка и Стрелка. Хотя я и настаивала, что справлюсь сама. Кнопка руководила Ташем где-то сзади, а его друзья-техники совсем неподалёку от точки встречи делали вид, что рассматривают потолок. Белка несла пластиковую бутылку с водой. Эту честь у Стрелки она отбила очень просто:

— Ты сейчас подпись носишь! Значит, я буду нести другой артефакт! Всё для одной тебя — слишком жирно будет!

Свою команду я притормозила в пяти-семи метрах от змей. По-моему это было правильно — проблемы их мучают, а у нас всё в порядке. Интересным было, что, насколько я видела, змеи пришли на встречу без своих полуфамилиаров. Ну а то, что на моей шее висел Бакс… Моё это дело! Да и как я буду воду в бутылке в вино превращать?! Или во что-то другое…

Змеи остановились от нас в полутора метрах и слегка коротко поклонились. Что сделали Белка и Стрелка, я не видела, а сама скопировала змей. А что? Голова не отвалится, а выглядеть неучтивой и заносчивой — это совсем ни к чему.

— Общество «Ядовитых змей» приносит свои извинения за утренний инцидент и просит не придавать ему значения! Наша сестра…

Возникшую паузу заполнила я:

— Член общества змей, похоже, не успела позавтракать и была не в себе? Будем считать эпизод незначительным, некритичным и исчерпанным.

— Да… Но… Вы не будете жаловаться?

— С какого перепугу? — нейтрально спросила я. Но решила усугубить: — Нет, конечно. Надеюсь, это всё?

— Не совсем! — очень горячо воскликнула моя собеседница. — Мы просим снять заклятие с нашей сестры! Она очень страдает. И полуфамилиар…

«Ему по фигу! — напомнил о себе Бакс. — Всё хозяйке на туфли выплюнул…»

— Змею жалко, — согласилась я. И протянула руку в сторону Белки: — Артефакт!

В общем-то, не я это слово первая произнесла! Да и мяли эту бутылку, и стучали ею по столу девчонки с сильным удивлением. Стеклянные сосуды им явно были более привычны.

С деланым вниманием осмотрев бутылку, я по совету Бакса свинтила пробку.

«Теперь заклинание давай!»

— Бакс, Бакс, Бакс, Бакс…

Вода в бутылке запузырилась, из горлышка пыхнул пар, и я чуть не уронила сосуд.

«А круче не можешь? — поинтересовался Бакс. — Позаковыристей! А то моим именем много не наколдуешь!»

— Ах ты!.. — разозлившись, произнесла я вслух. Но быстро собралась и выпалила без пауз: — Карабас-Барабас-кирдык-авокадо!

Вода в бутылке ярко полыхнула красным, и я отдёрнула руки. Но бутылка не упала, а, зависнув в воздухе, весело промигала по всему спектру туда и обратно, присвистнула и успокоилась. В свободном от сияющей красным цветом воды пространстве теперь висело небольшое синее облачко и постреливало миниатюрными молниями во все стороны.

«Её взять-то можно? — с сомнением спросила я у Бакса. — Не шарахнет током?»

«Не должно бы… Только пробку закрути».

Вот только желанной уверенности в его словах я не ощутила…

Осторожно взяв бутылку за дно, я другой рукой закрутила пробку. И ничего! Горячей бутылка не была, а под пробкой нервное облако выглядело не так уж и страшно. Но от всего этого следовало срочно избавиться…

Я убрала руку и толкнула заклятый артефакт в сторону змей-парламентёров. Они, может, и рванули бы, куда глаза глядят, но я замогильным, с моей точки зрения, голосом заявила:

— Возьмите этот священный эликсир! Половину вылейте на голову пострадавшего члена организации, а другую пусть она выпьет! Остатки капните полуфамилиару в рот! И не перепутайте половины! Так будет! Авокадо-кирдык!

«Я от тебя в восторге! — воскликнул Бакс. — Особенно вот это «кирдык!» — вообще мощь неимоверная!»

Бутылку змея приняла в тонкий полупрозрачный шарф, несколько раз обернула драгоценный сосуд. Три парламентёра сделали шаг назад и застыли в ожидании.

Если честно, так мне весь этот цирк с конями уже надоел! Мало, что мне самой есть расхотелось, так ещё и окружающие не принимали, как положено, пищу, а пялились на бесплатное представление. Интерес интересом, а режим питания должен превалировать!

Я кивнула змеям, повернулась и пошла к выходу из столовой. Откуда-то сзади донеслось:

— У вас прекрасно слаженная команда…

Но ответить на похвалу я не нашла нужным.

Много позже кто-то говорил, что бутылку змеи не выбросили. Якобы каждую неделю на ночном заседании они наливали в неё воды и хором упорно повторяли заклинание. Может быть, с уровнем воды был непорядок, или авокадо змеи воспринимали как божество, или Карабаса-Барабаса как неодушевлённый предмет… Но что-то у них не ладилось. Тем не менее, каждый раз общество «Ядовитых змей» распускало слухи, что вода в загадочной бутылке уже мигает разными цветами, а всё общество ещё на шаг приблизилось к явлению во плоти самой Матери-змеи!

***

У нормальных людей при таких переживаниях всегда наступает пауза. Спокойное время, когда можно обдумать понять, приспособиться. Но мне это по жизни не дано. Я имею в виду спокойное время…

Едва я разъяснила Ташу что такое вальс, как на меня напали все трое коллег по полётам в космос. Очень им хотелось, чтобы я с ними завтра на занятия отправилась. Ну очень! Да и Таш не уходил почему-то.

— Каштанка! — просяще-ноющим тоном начала Белка. — Пойдём с нами завтра на химию! Ты ведь её знаешь!

— С чего бы это?! — слегка возмутилась я, имея в виду знание химии. — Я и в школе-то её не любила!

— Пойдё-ём! — подключился дуэт Стрелки и Кнопки. — Завтра зачё-ёт… А мы не зна-аем ничего… Химик опять отправит нас спички зажигать!

— Так у вас зачёт у химика-спичечника? Можно посмотреть, конечно. А учить химию не пытались?

— Да там разве всё выучишь?! — для такого тона лицо у Белки было слишком довольное. — И не угадаешь, какое задание даст… А у тебя получится!

— А если химику этот… который со спичками... о моей шутке уже рассказал?

— Нет, — вмешался Таш. — Он сразу после занятий с первым годом обучения уехал домой. А нетрезвая вечеринка преподавателей состоится только завтра.

— Что значит «нетрезвая»? — удивилась я.

— Ну, они там мясо жарят у кладбищ, настойку пьют, с мертвяками драки устраивают… Развлекаются!

— Лихо, — оценила я развлечения преподов. — Значит, сходим на химию.

— А ещё у нас завтра анатомия! — заявила Кнопка.

— И тоже зачёт?! — догадалась я.

Таш рассмеялся и успокоил:

— Больше у них завтра зачётов нет. Кроме этих двух.

— Повезло, — оценила я.

— А ты, Таш, чего здесь торчишь?! — налетела вдруг Кнопка. — Иди в свою лабораторию и смотри не опоздай за мной! А то будешь гулять сам с собой!

— Всё! Бегу! Я только спросить хотел! — насупился Таш — Таня… А у тебя другие фильмы есть? Ребята спрашивали! Только без магии и… Ну…

— Без соплей? Боёвки? — улыбнулась я. — В ноуте точно нет. Есть на лазерных дисках, но нет дисковода…

— Покажи, если есть! — загорелся Таш.

Я принесла рюкзак и начала выбирать:

— Это девочкам… Это игры… Это… Вот! «Риддик»! Даже не помню, откуда у меня это. Но их точно несколько фильмов должно быть.

Когда я открыла коробку, девочки ахнули:

— Ой, какая блестящая!

— Можно на груди носить на ремешке!

— А если поломать…

Я передала диск Ташу и он взял его точно так же как и я — пальцами за краешки. Посмотрел через молочный монокль и хмыкнул:

— Плотно уложено! Но надо попытаться…

Он вернул диск в коробку, разложил на столе чёрные пластины «карт», пристроил блестящий лазерный диск на одну из них и накрыл другой. Добавил сверху ещё две пластины…

Фокус с дисководом я уже наблюдала разок. Но тогда я смеялась до вечера, как сумасшедшая. Сосед, узнав, что у меня сломался дисковод, заявил, что успешно чинит любые поломки. Притащил ящик с инструментом, включил комп и поставил диагноз: «Не работает!» Вытащил дисковод из компа, раскидал его на винтики и другие запчасти, что-то измерял прибором, бормотал странные слова… Потом быстро собрал, вставил на место, подключил разъёмы, включил комп и подтвердил первоначальный диагноз: «Не работает!»

Даже если правда, что история повторяется дважды, то касательно дисковода, на мой взгляд, фарс разыграл мой сосед. Что же до второго раза… Это был потрясающий фокус! Или даже магия! Тем более что Бакс это подтвердил:

«Без заклинания синхронизации, конечно же, не обошлось…»

Может, и не обошлось. Но для меня работа ноута и любого куска компа — сплошь магия! Запредельная! Как и то, что я увидела на этот раз.

Карты и диск воспарили над столом. Я имею в виду, что и нижняя карта, которая под диском, тоже поднялась сантиметра на два. Карты стали медленно поворачиваться, потом верхние прямоугольники слиплись, образовав косой крест или букву «Х». Но, как говорится: — «Доброе слово с любой буквы делу не помеха!» Да и срослось же всё!

По-моему, диск начал вращаться, потому что Таш что-то увидел через монокль и воскликнул:

— Пошло! Пошло… Записалось!

Таш вытащил диск, собрал карты… Магия кончилась.

— А точно скопировал? — поинтересовалась я.

Таш выпятил нижнюю губу, что-то промычал и прижал карту к стене. Стоп-кадр получился на все сто! А Вин Дизель… Да с кем же его спутаешь?!

— Ой, какой лысый… — восхитилась Белка.

— Настоящий мужик и без волос хорош! — поддержала Стрелка.

— Нет уж! Пусть будет, какой есть! — уверенно заявила Кнопка явно о своём.

— А вдруг этот лысый не совсем то? Или магией пользуется? — спросил Таш, с надеждой заглядывая в рюкзак.

— Самое то! — заверила я. — Голыми руками головы откручивает! А рюкзак возьми с собой, а то отвёртки растеряешь. Только вернуть не забудь!

— Не забуду! — пообещал Таш, смахнул свои карты со стола в рюкзак и бросился к двери.

Вслед ему ринулась Леталка и наставление Кнопки:

— Опоздаешь — не пойду гулять! А ты, Белка, зачем послала с ним Леталку?!

— А ты, Кнопка, — в тон ответила Белка, — почему не додумалась Зелёнку с ним отправить? Он же подъёмник не пройдёт.

— А вернулся бы! Раз такой забывчивый!

«Не вернулся бы, — сообщил Бакс. — У него давно все коды подобраны».

«А ты всё про всех знаешь?» — спросила я мысленно.

«Не всё и не про всех. Но большую половину».

«Хвастун!»

— Не опоздает он, — уверяла Белка Кнопку. — Он обязательный!

— Да куда ж он денется от меня? — усмехнулась Кнопка.

— Это загадка — куда они деваются, — покачала я головой. — Но хорошо, когда они есть. Вот и следи, Кнопка, чтоб не смылся!

Кнопка нахмурилась, но выражение её лица изменилось, когда я продолжила:

— А нам поесть надо. Кто фиговины из курицы будет? Можно и котлеты…

— Мы!

И это был полный консенсус.

***

За последнее время это были удивительно спокойные вечер, ночь и утро.

Ещё до ужина я расспросила Белку, Стрелку и Кнопку о том, что здесь, в Пирамиде, понимают под словом «химия». На третьем году обучения, конечно. С моей точки зрения понятие «безнадёжность» не отражало и десяти процентов проблем реала.

С другой стороны я прекрасно помнила, что в институте я изучала ту же самую биологию, которую нам вбивали в школе. Просто эта яма, если так можно выразиться, стала немного глубже и объёмистей. Но пример, конечно, слабоват и не отражает…

Это было моё первое посещение студенческой столовой, которое не закончилось дракой, скандалом или чем-то подобным. Хотя мне и казалось, что многие, как на полу, так и на потолке, чего-то ждут и посматривают на нас с надеждой. Но этих зрителей, жаждавших скандальной хроники, ожидал облом.

После завтрака мы пересеклись с Ташем и его друзьями-техниками. Ребята были, что называется, на взводе. Уверяли, что тактику вальса отработали в совершенстве и готовы оставить преподов в дураках. Тем более что зачёт сегодня они сдавали в закрытом помещении под кладбищем, что считалось намного проще. Ещё они очень хвалили новый фильм, хотя и отметили наличие магии. Значительное.

Также я увидела явный интерес одного из друзей Таша к Белке. Небезответный. Можно сказать, что они находились в фазе невербального общения. По мне, так парень был не жлоб и очень даже ничего. Но это дело Белкино.

К моему удивлению, техники сообщили, что после «вальса с мертвяками» хотели бы попасть и на анатомию. Вместе с нами, разумеется. Не всё, видать, в порядке было в местном королевстве! Но думать надо было о другом — о химии.

Кабинет мне понравился: большой, середину занимали столы, а по стенам — стеллажи с банками и пузырьками, плакаты. А самое приятное было то, что кроме формул веществ на этикетках значились вполне понятные названия. И препод ничего так. В очках, халате, украшенном разноцветными пятнами… Явно отпетый ботан! Но симпатичный и вежливый.

— Доброе утро, студенты! Опоздавшим пояснения дадите сами! А тема сегодняшнего зачёта — взрыв! Большой не нужен, но по вероятной мощности и оценка будет! Можно работать группами или индивидуально! И прежде чем смешивать ингредиенты или поджигать, прошу пригласить меня для контроля! Локализатор работает, но маски чтоб все надели! Лаборатория в вашем распоряжении!

Маску мне принесла Стрелка. Эдакий металлический обруч с выбитыми на поверхности знаками. Мой сначала на уши сполз, но Стрелка его отрегулировала.

— Зачем это? — спросила я. — И что ещё за страшный «локализатор»?

— Это маска. Если бабахнет что-то слишком близко, или прольёшь на себя бяку какую, то маска тебя закроет. Даже ноги. А локализатор… Тормоз! Он большой взрыв делает маленьким и замораживает. Если я не перепутала. А нам что делать?

— Смотреть, искать и думать! — ответила я. — Хотя… Ищите соду, а я посмотрю и подумаю.

— Ага, — радостно кивнула Стрелка. — А сода вон в том ящике!

— Уже хорошо, — оценила я оперативность поисков и отправилась вдоль стеллажей.

Мудрить я не собиралась. Реакция гашения соды уксусом для теста — это не тайна. А всё это дело в хорошо закрытой бутылке должно было обеспечить сдачу зачёта заинтересованным лицам. Если, конечно, препод не будет придираться и права качать.

Путешествуя мимо стеллажей, я обратила внимание на то, что к нашей четвёрке прибились ещё трое — парень и две девицы. Шли они прямо за Белкой, со всем возможным вниманием разглядывали этикетки на банках и старательно изображали целостность с нашей командой.

— Кто такие? — тихо спросила я у Стрелки.

— Юристки и архитектор, — ответила она. — Они на пересдаче. Пусть с нами ходят. Может, им с нами повезёт. Мы же сдадим, да? А архитектор симпатичный, правда? Два месяца назад приглашал погулять, а я не пошла.

— Зря.

— Почему это?

— Сама сказала, что он симпатичный. Или у тебя кто-то есть?

— Откуда? — удивилась Стрелка. И печально вздохнула: — У нас в замке только с привидениями дружить можно…

— Тогда точно зря! А вот и оно! — воскликнула я и сняла с полки большой флакон тёмного стекла.

— Что это? — спросила Кнопка.

— Уксусная кислота, — улыбнулась я. — Хотела серную взять, но эта для соды роднее будет. Стрелка! Хватай архитектора, и найдите бутылку с винтовой пробкой. На литр-полтора. И засыпьте в неё соды через воронку! Наполовину.

В общем-то, делать было нечего, и вся наша небольшая толпа тупо наблюдала, как Стрелка и архитектор пытались засыпать соду в бутылку. Сода упиралась, а Стрелка шёпотом костерила помощника:

— Не соображаешь? Стучать воронкой по горлышку надо! Стучи!

Колотить стеклянной воронкой по не менее стеклянной бутылке парень не хотел. И был прав. Тряс воронку аккуратно, чтобы не разбить и не порезаться. Но когда Стрелка уже тянула руки к горлу архитектора, он посмотрел на меня с такой надеждой и растерянностью…

— Проволока, — чётко произнесла я и показала пальцем, что эту проволоку нужно тыкать в воронку.

— В какую Пустошь нам проволока?! — возмутилась Стрелка. — Трясти надо!

Архитектор оказался сообразительный. Схватил с полки тонкую стеклянную трубочку, и дело пошло. А Стрелка, от удивления приоткрыв рот, завороженно наблюдала, как сода сыпется в бутылку. Ни магии, ни тряски…

— Что дальше? — спросила Кнопка.

— Дальше… — Я посмотрела на две одинокие бутылки на столе и кивнула: — Дальше зови препода! Он так хотел.

— И это взорвётся? — с недоверием спросил архитектор.

— Должно! — тоном Мартышки ответила я. — Если повезёт…

— Кому повезёт? — спросил за моей спиной химик.

— Всем нам, — вздохнула я.

— Понятно. — Химик подошёл к столу, слегка склонил голову к плечу. — Та-ак… имеем две красивые бутылки. На… — Он обвёл нас взглядом. — На семь человек. И что же дальше?

— Жидкость наливаем в порошок, быстро закручиваем пробку и разбегаемся, — предложила я.

— Неплохо, — оценил химик. — Но, позвольте, это сделаю я!

Он вытащил из кармана халата целую горсть брелоков с верёвочками, выбрал один и повесил его на горлышко бутылки с содой. А затем без всяких затей и воронок налил уксусную кислоту в соду. Пока химик закручивал пробку на бутылке, меня посетило странное видение. Яркое и незабываемое. В бутылке ничего не происходило! Зато в голове тихо плавился и закипал мозг…

Забрав бутылку со стола, препод неторопливо пошёл к стене, из которой уже выдвигалось что-то большое и прозрачное. Похожее на хрустальный гроб сказочной спящей царевны. Химик приподнял крышку, поставил бутылку внутрь, снял амулет с горлышка и быстро захлопнул гроб. А дальше всё вернулось в реал. Бутылку разорвало на осколки, а крупинки соды и мелкие пузырьки превратили прозрачное стекло в матовое.

— Бум! — сообщил химик своё мнение. — Несомненно бум… А значит, ваша семёрка сдала зачёт с оценкой в четыре балла.

Кипение в моих мозгах прекратилось, и появились мысли. Наглые, не спорю. Но такое у меня и раньше бывало — ощущение, что за сказанное мне ничего не будет.

— А почему не пять?!

Белка со счастливой улыбкой на лице настойчиво дёргала меня за локоть. Собственно, довольные лица были у всех, даже у химика. И он, как мне показалось, запасся ответом на мой вопрос заранее.

— Бум — это четыре! А пять — это бабах!

— Бабах — это пятёрки для всех присутствующих! Даже по вашей шкале.

— Не буду спорить, — ухмыльнулся химик. — Но пока никакого бабаха я не увидел!

— Увидите через полчаса, — пообещала я. — Все слышали?! Преподаватель химии пообещал всем по пятёрке за бабах! Работаем?!

Понятно, что дружный ответ был вполне ожидаем. А химик посмотрел на воодушевлённых студентов и покачал головой:

— Вы пытаетесь отобрать у меня часть должников… Но слово я сдержу. Если через полчаса вы укажете хотя бы прямой путь к бабаху. И… Не будь я счастлив в браке — непременно женился бы на вас!

— А я бы за вас не пошла.

— Почему?

— Из-за спичек.

Химик понимающе кивнул, поднялся на кафедру и принялся что-то писать. Я бы завтрак отдала, чтобы узнать, что же они все постоянно пишут?!

Думаю, что препод догадался о смысле наших действий и своём проигрыше заранее — химик всё-таки. Да и не скрывали мы ничего. В фарфоровых ступках студенты тщательно перетирали селитру, уголь и серу. Рецепт пороха я почерпнула даже не из школьной программы, а из любимых книжек про пиратов. Ну и мой несостоявшийся жених-химик кое-что в мозге оставил. Соотношение один к двум и к семи даже вспоминать не пришлось. А куча порошка на столе оказалась вполне приличной по простой причине — каждый старался изо всех сил.

На этот раз преподаватель подошёл сам. Подцепил ложкой немного от плодов нашего труда, понюхал и высыпал на дальнем столе. Когда он поджёг маленькую кучку, студенты разочарованно вздохнули — никакого бабаха не случилось. Ровное высокое пламя, немного искр и много вонючего дыма.

— Что ж… Готов признать — порох вы сделали. И не такой уж плохой. Можно даже на рынке продать… Однако согласитесь, есть нюансы. Что дальше делать будете?

А вот этого вопроса ожидала уже я!

— Порох засыпаем в бочку, вон ту крепкую шкатулку или… Железная труба, несомненно, будет лучше! И…

— Шкатулку не надо трогать, — усмехнулся химик. — В ней точный и нужный прибор хранится. А фитиль?

— Шкатулка приведена в качестве примера. Мы ведь ведём уже теоретическую беседу? Или я неверно вас поняла?

— Вы, девушка, всё понимаете исключительно верно. Составьте список присутствующих для выставления зачёта и отметок. — Химик вытянул руку с растопыренными пальцами, внимательно осмотрел, сжал в кулак и указал на шкатулку: — А мы с вами пока продолжим эту занимательную теоретическую беседу.

Можно было его послать… Можно! Взять-то с него больше нечего. Но зачем разрушать иллюзию мира?

— Лента ткани, раствор клея, порох. Вот вам и фитиль. А если его в трубку сунуть — совсем хорошо будет.

После паузы химик задумчиво произнёс:

— Вас бы на штурм крепости прихватить… Большая польза получилась бы! Список готов? Тогда не могли бы вы развлечь нас каким-то другим бабахом?

Вот не следует смотреть на меня с усмешкой! Мозг включается…

— Теоретически? — с мрачной миной спросила я. — Никуда не уходите! И лучше не шевелиться.

Забавно, что указание выполнили все, включая химика. Только глазами за мной следили и головы слегка поворачивали, пока я шла вдоль стеллажей.

На стол, рядом с кучей пороха, я поставила две банки и добро улыбнулась химику:

— Вот. На досуге можете смешать. Только немного и осторожненько. А ещё я где-то металлический натрий приметила. Так его просто в банку с водой можно сунуть и потом долго лечиться.

Химик взял банки, мельком посмотрел на этикетки и забросил их за спину. Банки спланировали на кафедру и аккуратно встали между пачкой бумаги и бронзовым подсвечником. Туда же он отправил, предварительно подписав, и список соискателей зачёта.

Мне кажется, он молчал бы ещё дольше, если бы знал, что мои знания химии в этой области практически исчерпаны. А вот надо было внимательней слушать того любителя взрывчатых веществ! Никогда не знаешь, что в жизни пригодиться может!

Наконец преподаватель столь странной химии оторвал взгляд от кучи пороха на столе, рассеянно посмотрел на меня и сказал:

— Да уж… Это уже целый «шарах» получится… Простите, а откуда вы?

Ну, не смогла я удержаться! А что? В кино можно, а мне нельзя?!

Чётко разделяя слова, монотонным голосом я произнесла:

— Если я скажу это — вас придётся тут же убить. И всех свидетелей тоже.

По-моему, химик оценил шутку юмора. В отличие от студентов. Во всяком случае, он мило улыбнулся и сказал:

— Чего только нет в Книге Мира…

А вот уже в коридоре, когда мне на шею улёгся Бакс, подошла одна из девиц-юристов и очень серьёзно спросила:

— Возможно ли рассматривать твою последнюю фразу в кабинете как угрозу?

— Ни при каких! — с улыбкой заверила я. — У нас шёл чисто теоретический разговор в рамках договорённости сторон.

— Но ведь это спорно?

— Не думаю. Во всяком случае, не более спорно, чем рассматривать ваш манёвр в начале занятия, как попытку срубить зачёт на халяву. Не находите?

Девчонка хихикнула и нашла за лучшее смыться без ответа.

— Больная, что ли? — озадаченно спросила Кнопка.

— Юрист! — коротко пояснила я.

— Надо срочно уходить… — сквозь зубы произнесла Белка. — Пока химик не очнулся.

— А что такое? — спросила я.

— Мы Таша с его техниками в список вписали! — сообщила Стрелка. — И ещё кое-кого. А до анатомии у нас полно времени…

***

Говорят, что плохие новости распространяются быстро. Но, на мой взгляд, и хорошие не ползут на карачках. И это было очень заметно! Хотя бы по реакции анатома. По крайней мере, ворвавшись в кабинет и осмотревшись, он обрёл трёхсекундный паралич. А потом, промычав что-то невнятное, потрясённо сообщил:

— Никогда не видел столько студентов разом! А здесь — точно!

И ведь не поспоришь! По словам Кнопки, на зачёт обычно приходило десяток-полтора студентов. Просто бытовало мнение, что ближе к концу учебного года препод устаёт и тройки ставит за явку и красивые глаза. Но сейчас и до середины года было далеко, а студентов вокруг анатомического стола толпилось едва ли не полсотни! Человек пятнадцать вместе с нами должны были сдавать зачёт. Ну, плюс Таш со своими технарями, плюс архитектор, которому точно Стрелка наводку дала!.. Остальные-то откуда?!

Но обо всех этих странностях можно было поговорить позже. Вечером после ужина, за чашечкой чая… А сейчас меня занимало… Нет! Ужасало то, что лежало на секционном столе! Если не сказать правду — вымораживало!

Приплюснутое с боков туловище, сплошь покрытое крупной чешуёй, четыре мощные лапы, длинный хвост с шипом на конце, треугольная голова с острым костяным носом, пасть, полная мелких острых зубов… Ах да! Перед передними лапами ещё пара то ли лап, то ли рук с длинными когтями. А вот шерсти на этом кошмаре не было ни клочка. Так что, если верить старой студенческой байке, блох можно не опасаться.

И всё это богатство приковано к столу толстенными наручниками в положении «лежу на брюхе вся такая». А хвост прихвачен аж в трёх местах!

— Я поражён и очень рад, что такое число студентов явилось на вскрытие серого глазастого корбула! Популяция этого очень редкого в недавнем прошлом вида вдруг начала стремительно расти! И это большая загадка!

— Может быть, они узнали что-то новое о размножении? — выдвинул предположение кто-то из заднего ряда.

— Возможно. От студентов я всегда узнаю что-то новое. Но! Слишком умные получат дополнительный вопрос! И…

В этот момент студентки в первом ряду с моей стороны подались назад и завизжали. И было от чего! Глаз распятой на столе твари открылся, быстро подвигался из стороны в сторону и вновь закрылся веками. Но зато в другом месте, на плече, глазное яблоко выпучилось наполовину, встало на место, поморгало и исчезло…

Я бы тоже заорала, но… И на вскрытиях бывала не раз, и самой приходилось с трупами работать. Правда, с обычными человеческими, а вот с подобным кошмариком… Да и труп ли это?

— А вы его живым вскрывать будете? — спросила я, быстро опустила глаза и прикинулась деревцем в лесу.

— Что значит живым?! — искренне возмутился анатом. — Этот корбул мёртв уже четыре часа!

— Но у него глазик моргает…

Кто это сказал за моей спиной — не знаю, а вот анатом увидел…

— Глазик? Незачёт девушке во втором ряду! Да, да! Вам! Вы не были на моих лекциях! Иначе знали бы, что глаза корбула живут ещё сутки после его смерти! Да и относятся к его телу весьма не совсем… Все надели фартуки и очки?! Приступаем! Не наткнитесь на хвост или нос корбула! Когда бежать к раковинам будете…

Раковин, кстати, вдоль стен было много. И мне это показалось очень практичным! На занятиях по патанатомии и судебке их было по одной или две на комнату. И в некоторых случаях на группу не хватало…

Сзади раздались удаляющиеся всхлипывания — девушка с незачётом решила уйти. Верно, конечно, поступала, но мне стало обидно, и я тихо бросила через плечо:

— Верните её…

Почему-то я была уверена, что ребята, стоявшие сзади меня всё сделают. Так и вышло. Не прошло и полминуты, как мне тихо доложили:

— Она здесь…

Я повернула голову и поблагодарила:

— Спасибо.

И лишь после этого поняла, что смотрю в светло-карие глаза. Такие же, как над дверью из сна, только с приличной долей страха.

Только вот разглядывать их не было ни времени, ни желания. Я быстро поменялась с всхлипывавшей девицей местами — благо, что она не сопротивлялась, — и тихо сказала в её затылок:

— Не ной. Всё можно поправить…

— Это кто там такой разговорчивый и печальный?! — проорал анатом с другой стороны стола. — Сейчас я вас всех развеселю!

Что-то зажужжало, затрещало, словно разрезаемые кости, и большая часть студентов с той стороны стола ринулась к умывальникам.

— Что?! Понравилось?! — Анатом сатанински захохотал, поднял на уровень лица сложный инструмент, напоминающий очень большие анатомические ножницы, и распорядился: — Изучайте внутренние органы! Один ответ на вопрос — зачёт! Такая вот арифметика! Блюющих тоже касается!

Он обошёл стол, поправил щиток маски на лице и заявил:

— Ваша очередь!

Вонзив ножницы за головой корбула, анатом ловко и быстро сделал длинный разрез до задней ноги и с хрустом отвёл вниз получившийся огромный лоскут.

— А вот так вот!

Девушка впереди меня икнула, а судя по звукам, с нашей стороны студентов тоже убыло. И значительно.

— О! Это ж надо! Не сбежала! — возбудился анатом. — Девушка в соп… В слезах и вне зачёта! Это что за орган?!

Пока он поворачивался, чтобы не промахнуться с указанием, я рискнула прошептать девице в затылок:

— Печень…

И анатом тут же практически подтвердил мою догадку:

— У серого корбула почти всё как у человека! Итак?!

— Печи-и-инь… — всхлипнула она в ответ и втянула голову в плечи.

— Что?! О-о-о… — протянул он на этот раз с удивлением. — Да вы знаток! Отменяю незачёт и даю… Половинку зачёта! А то несправедливо будет! И вы стояли иначе! Я ещё не всю память проп… Потерял! Симпатичная светлая шатенка с конским хвостом на голове, которая раньше стояла впереди! Идите сюда!

Если он пытался меня напугать, то обломался. Я вышла вперёд, сделала несколько шагов к столу и спокойно поправила:

— Может, и хвост, но точно не конский.

— Ух ты! А это что?!

— Кишечник.

— Вот как?! А почему он короткий?!

С той стороны стола на меня большими глазами смотрели Таш и все три мои космонавтки. Вот почему со мной не встали? Я бы подсказать могла… Но любой вопрос требует ответа. Не объяснять же шумному анатому, что его зачёт мне нужен, как гусенице пушистые тапочки зимой?

— Позвольте, — сказала я и, обойдя анатома, принялась рассматривать голову корбула-кошмарика. Когтистыми «ручками» он, конечно же, мог легко запихивать еду в зубастую пасть. Это понятно. Но в вопросе анатома явно был подвох! И, разглядывая костяной нос, я поняла, в какой плоскости этот подвох обитал. В маленьком отверстии на самом кончике я увидела тонкую, косо срезанную иглу. На манер иглы шприца.

— Паразит…

— Потрясающе! — взвыл анатом. — Симпатичная девушка, никогда не посещавшая моих лекций, обладает логическим мышлением! Зачёт! Несомненный зачёт!

Студенты загудели. Кто завистливо, кто восхищённо. Но насладиться триумфом мне было не дано….

Прямо передо мной из-под век выскочил глаз, моргнул и исчез! От неожиданности я отшатнулась и выругалась себе под нос:

— Твою ж мать…

— Если это было ругательство, то я полностью вас поддерживаю, — совсем невесело вздохнул анатом. — Второй глаз я повредил, и толку от него… А следующая партия серых глазастых корбулов уйдёт в другие академии. Печалька, как говорится!

Пока он страдал, я подумала, что перед изучением головы совсем не лишним было наложить зажим на веки. Тогда бы и глаз не выпрыгнул, и сердце работало ровно.

— А чем этот глаз ловят? — спросила я.

Просто так спросила. Из интереса. Но анатома это вывело из печали в обычное состояние.

— Сенсация! — взвыл он. — Получившая за логическое мышление зачёт девушка интересуется инструментарием! Небывалый случай! Но…

Он пошарил на нижней полке инструментального столика и вытащил нечто напоминающее большой шприц без носика. Скорее, это был просто стеклянный цилиндр, имеющий пару рукоятей с одного торца и сложный лепестковый механизм с другой.

— Вот! Как видите, всё предельно просто! Этот конец прижимается к глазнице и как только глаз выскакивает, он попадает в капкан! Только прижимать надо сильно, а я… Н-нда! Продолжим зачёт!

— А если мы поймаем глаз?

— Что?! Вас окрылил полученный зачёт?! Из двух глаз поймать один ещё можно! А когда один…

— Зачёт для всех? — оборвала я стенания анатома.

— О! Да у вас прекрасный аппетит!

— Мне-то всё равно, — улыбнулась я ему и пошла в сторону двери. — Зачёт мне уже не нужен.

— Стойте! — рявкнул анатом. — У вас есть план?! Расскажите!

— За зачёт для всех? — уточнила я.

Анатом посмотрел на вскрытого корбула, зарычал, словно хотел его напугать, а потом выдавил из себя:

— Если поймаете глаз… Работайте! Не будет глаза — завалю всех! И ваш зачёт недействителен!

Он повернулся, швырнул ножницы в лоток и отправился к своему столу. Наверное, что-то писать. А я с улыбкой сказала его спине:

— Хорошо.

А меня тут же плотно окружили студенты.

— Мы сможем?! — спросила Стрелка.

Кто-то удивлённо спросил:

— Зачем? У тебя же уже был…

Но большинство задало другой вопрос:

— Что делать надо?

— Для начала разойдитесь, — попросила я. — Мне надо осмотреть это чудовище…

При осмотре за мной неотступно следовали Белка, Стрелка и Таш с Кнопкой.

Сам осмотр много времени не отнял. Всего я насчитала семь глазниц: по паре на голове, плечах и заднице, а одну обнаружила в основании хвоста. А на кончике самого хвоста была такая же игла, как на носу. Несусветная тварь!

Глаз исправно выныривал то здесь, то там, избегая лишь левой развороченной глазницы. Здесь, похоже, и обломался анатом!

— На ком же он паразитирует? — спросила я у Стрелки.

— Не знаю, — беспечно ответила она. — Кто этого злобного дурака на лекциях слушает?

— Но это кто-то очень большой… Теперь пусть все подойдут, но чтоб место было вокруг. И говорить тихо — не орать!

Пока народ окружал стол с распятым и полувыпотрошенным корбулом, я выбрала все зажимы со столика. Ничего инструменты. Почти привычные и крепкие на вид. А ещё я взяла стальной молоток…

Больше всего пришлось повозиться с развороченной глазницей — три зажима ушло! Ловушку я доверила Ташу и Кнопке, приказав давить на ручки с энтузиазмом. Остальные веки удостоились пары зажимов. Для их удержания я отобрала парней с искрой разума в глазах, предварительно удостоверившись, что руки у них из нужных мест растут. Одним из держателей стал кареглазый Кар…

И всем сказала одно и то же:

— По сигналу снимаете эти железки и тихо отправляете на столик! Ясно?

Сигнал получился, что надо!

Если честно, я рассчитывала, что глаз попадёт в ловушку сразу после перекрытия глазницы у хвоста… Но не тут-то было! И в наступившей тишине я наконец-то осознала, что уже видела всё это! Хотя и смутно…

После удара молотком по шипастому хребту дико заорали Кнопка и Таш, бросив ловушку и отскочив назад.

— Что?! Что там?! — орал анатом, пытаясь пробиться к столу через толпу.

Но удалось ему это не раньше, чем молоток и все зажимы перекочевали на столик.

— Глаз!.. Целый!.. — причитал анатом, заглядывая через плечи студентов. — Надо рычажок нажать, чтобы отрезать!

— Разве это входило в зачёт? — с невинным видом спросила я.

Анатом наконец-то прорвался к столу, что-то щёлкнуло, и он на вытянутых руках понёс пленённый глаз к кафедре.

— Так что насчёт зачёта? — настаивала я. — Хотя… Если вы забыли… Пусть нас рассудит ректор?

— Не надо меня пугать, девушка, получившая зачёт! И я никогда ничего не забываю!

И всё же он был совсем не дурак! Во всяком случае, куда умнее химика. Потому что сунул прибор с глазом в банку, уселся за стол и почти с нормальными интонациями сказал:

— Благодарю всех за помощь! А теперь подходите по одному. Я составлю список…

С другой стороны — всё относительно. Я сама видела, как в дверь анатомички тихо просочились трое неизвестных и встали в конец очереди. А Таш со смехом рассказал, как Карнуис продиктовал не только своё имя, но и ещё два. А на строгий вопрос:

— Где они?! Я должен видеть, кого записываю!

Ответил просто и незамысловато:

— Блюют!

Чем доставил анатому явно видимое удовольствие, а себе — возможность протолкнуть в список двух друзей.