Академия Неба. Жизнь как подарок

1. ЖИЗНЬ КАК ПОДАРОК. 1. Озарение

Я в полной жопе.

Десять минут, полчаса – сколько я ещё продержусь? Ладно, может, час, если факел к тому времени не погаснет. А дальше?

Скала, на которую я взлетел, сырая и скользкая. Попробуй ещё заберись – сам удивляюсь, как мне это удалось с первой попытки. Твари, например, не могут. Да, яркий свет их отпугивает, но не прогоняет. Они снуют прямо подо мной, пища, рыча, клацая зубами и задирая свои острые морды кверху. Некоторые запрыгивают на спины другим – до моего убежища метра три, а эти крысообразные существа размером с питбуля – так что все попытки дотянуться тщетны. Пока что.

В крайнем случае, долбану по башке факелом. Пока пламя не погасло, это вполне работающее средство защиты. Главное, самому не свалиться. Я ведь уже сказал, что камни подо мной сырые, а клочок скалы, на котором я очутился, чертовски мал?

Вот-вот. Вляпался так вляпался. И спасения ждать неоткуда.

Скала находится в центры круглой пещеры, весь её пол кишит крысами, а из боковых тоннелей прибывают новые. До потолка как до луны, до выступа, с которого меня столкнули – тем более. Рюкзак остался у Ленни, правда, в нём не было ничего, что отпугнуло бы этих тварей. На мне простая одежда, нет даже ножа.

Но и это не самое страшное.

Падая с обрыва, я осознал, что не принадлежу этому миру. Что я чужак и вселенец, гость из иной реальности, каким-то невероятным образом очутившийся в теле подростка. Говорят, перед смертью человек вспоминает свою жизнь: кадры проносятся очень быстро, как в клипе. И я увидел – но не эту жизнь, а предыдущую. Даже кое-что более раннее увидел.

И знаете, что самое паршивое? Я выяснил, что эта жизнь последняя. Как – понятия не имею. Это утверждение просто всплыло из глубин подсознания, и я отчётливо понял, что оно всегда было здесь. Не пришло из ниоткуда, а всегда находилось рядом, внутри меня.

И если я умру здесь и сейчас, шанса переродиться не будет. Я исчезну навсегда.

Бред?

Отмахиваясь факелом от карабкающихся на скалу крыс, я прокрутил в памяти последние несколько минут. Сколько уже прошло? Десять? Пятнадцать? По ощущениям, так целая вечность.

Мы с Ленни зачем-то сунулись в эти холодные вонючие пещеры. Крысиные Ямы – так их называли в простонародье. Он хотел мне что-то показать, вроде как, найденную им золотую жилу. Ленни всегда был падок на лёгкую добычу. В десятилетнем возрасте, например, мы устраивали целые походы к дальним ручьям. На тамошних порогах, по слухам, всё ещё оставались самородки. Чушь, конечно – мы находили лишь наконечники стрел.

Прошло четыре года, а с мечтой легко разбогатеть, Ленни не расстался.

– Ты про крыс не забыл? В этих пещерах их тьма-тьмущая.

– Крысы? Фрр!

Ленни выпустил когти и принял боевую стойку. Даже хвост распушил, показывая, какой он кошак. Никакая крыса не страшна – говорил весь его вид.

Жалкое зрелище. Ленни был тощим и облезлым.

– Брось, – отмахнулся он. – На верхний уровень они не суются. Они трусливее нас с тобой. К тому же, у меня факелы.

Мы добрались до пещер, когда уже перевалило за полдень. Сделали привал, перекусили хлебом и яблоками. Ленни непривычно много шутил, пытаясь скрыть, что волнуется больше обычного.

Потом мы зашли внутрь.

– Тут недалеко, – заверил меня Ленни.

Прямой коридор, поворот, ещё один поворот. Крыс поначалу не было: одна только сырость, холод, капающая отовсюду вода и мерзкий затхлый воздух. Запах определить я не мог, но он мне не понравился с самого начала.

– Осторожно, – предупредил Ленни. – Тут обрыв справа.

Мы вышли в ту самую пещеру. Света факелов хватало лишь на стену по левую руку, узкую дорожку и загибающийся над головами свод. Дна обрыва я не видел, дальней стены – тоже.

– Идём, – пробормотал Ленни, – тут уже недалеко.

– Подожди.

Я отвёл факел в сторону и секунд на десять закрыл глаза. Открыл, всматриваясь в темноту. Внизу что-то светилось – слабо, бледно, и засечь это можно было лишь боковым зрением.

Грибы! Огромные светящиеся грибы, растущие по периметру круглой пещеры – правда, определить расстояние до них, как и размеры грота, было крайне трудно.

– Идём, – позвал Ленни. Его зубы громко стучали. – Если не поторопимся, они придут...

Я кивнул. Мы двинулись по уступу, идущему полукругом вдоль обрыва. С каждым шагом дорожка становилась всё уже. Вскоре, для двоих стало слишком тесно, мы пошли друг за другом. Я был впереди.

– И? Тут уже совсем не пройти.

– Вон там, чуть дальше. Видишь что-то блестит?

Я провёл факелом из стороны в сторону. На мой взгляд, стена на несколько шагов впереди мало чем отличалась от стены несколькими шагами ранее. Хотя...

– С рюкзаком туда не залезть, – пояснил Ленни.

– Я же не кот, мне и без рюкзака не залезть.

– Дай, я подержу. А ты попробуешь. Оно не так сложно, как кажется.

Я хмыкнул. Голос Ленни дрожал, но было трудно понять, от холода или от страха. В его словах был смысл. Рюкзак у меня и правда тяжёлый, а уступ дальше до безобразия узкий – придётся идти боком. Ничего страшного, если вещи побудут у друга.

– Держи, – обернулся я, стягивая лямку. Ленни отвёл глаза в сторону. В этот момент на него упала крупная капля. Ленни вздрогнул, прижав кошачьи уши, как когда его отчитывали за плохую работу. – Надеюсь, там и правда золото, и наши мучения не напрасны.

Он принял рюкзак, я развернулся, занёс ногу, чтобы сделать шаг, после чего всё и случилось. Могу поклясться, что я не оступился, не поскользнулся, не ударился головой или что-то в этом роде. Меня толкнули. Ленни ударил в спину, и я полетел в пропасть.

Это конец – было первой мыслью.

Второй стало озарение, что это не единственная моя жизнь. И вообще, что я не тот, кем считал себя прежде. Чужак, пришелец из иного мира.

Много, конечно, я за эти несколько секунд не вспомнил. Отдельные куски, обрывки, кадры – будто кто-то листал перед глазами фотоальбом. Я был студентом и жил самой обычной жизнью. Один из таких кадров-вспышек: я еду на автобусе пересдавать зачёт особо упёртому преподу. Кондуктор громко ругается с безбилетником, в салоне холодно, за замёрзшими окнами ничего не видно. Другой кадр: я пытаюсь закадрить рыжую девчонку, она смеётся, но неясно, готова она пойти на свидание или нет. Следующий: я рублюсь в какую-то игру, кажется, фэнтезийную. Ещё один: мы на пустыре, друг показывает, как водить машину, а я делаю первые шаги в этом нелёгком деле.

И много-много других, прошедших не в фокусе внимания, а как бы по касательной. Промелькнули и исчезли – я даже не успел за них ухватиться. Были и куски из совершенно другой жизни, не земной, со всеми её фейсбуками, тик-токами и прочими благами цивилизации – я шёл по тёмному лесу на четырёх лапах, полагаясь больше на обоняние, чем на глаза. За кривыми ветвями то появлялся, то исчезал месяц, громко кричала сова, а я двигался по следу добычи, зная, что победа за мной.

То есть, я увидел не сколько предыдущую жизнь, сколько цепочку из нескольких последних реинкарнаций. А вместе с ней пришло то самое ощущение: эта жизнь последняя, другой не будет, ты не сможешь переродиться. У тебя был шанс, и ты так ничтожно его спустил, проведя четырнадцать лет где-то в захолустье занимаясь непонятно чем.

Дурак!

Я попытался ухватиться за эту аксиому – чтобы если не понять, откуда она взялась, так хотя бы избавиться от чувства досады. Ведь обидно же получается. Чертовски обидно. Я едва осознал, что мне даровали ещё один шанс – и сразу после этого должен был умереть. В том, что я разобьюсь, сомневаться не приходилось.

Но я не разбился.

Удар! – мои руки и колени врезались во что-то плотное и упругое. А ещё – до невозможности пыльное. "Гимнастический мат" – было первой мыслью. Откуда он взялся посреди вонючей пещеры, я не подумал. Взялся и взялся. Притащил кто-нибудь.

"Мат" был куполообразной формы. Вместо того, чтобы остаться на месте, я неуклюже соскользнул, перевернулся в воздухе, пролетев ещё метра полтора и хряпнулся теперь уже об настоящие камни. Больно приложился копчиком и затылком. Из глаз полетели искры и, как мне показалось, я даже на пару секунд отключился.

– Рэй?

Что? Кривясь от боли, я пошевелился.

– Рэй? Рэй, ты там это...

Голос доносился издалека, как будто из другой реальности. Это был Ленни – говорил он тихо, практически шептал, и, тем не менее, я его слышал.

– Я... ты... – он вдруг всхлипнул и замолчал.

В ушах пищало. Всюду была пыль – налипла на одежду, кружила в воздухе, скрипела на зубах, забилась под веки. Я попытался открыть глаза, но в них по-прежнему плясали искры, оставшиеся после удара. Искры? Что за странные световые пятна?

Я чихнул.

– Рэй!

Я чихнул ещё раз, усиленно моргая и пытаясь хоть как-то прочистить глаза. Пыль была всюду. Казалось, это она светится у меня под веками, мерцает на пальцах и кружит мириадами звёздочек, разлетаясь от каждого чиха.

Тут я наконец сообразил – грибы! Никакой это был не гимнастический мат. Я свалился на один из грибов-гигантов, сплющил шляпку, выбив из неё, как из старого ковра, тысячи спор, да, вдобавок, надышался ими по полной. Надеюсь, это не поганка какая-нибудь? И споры, надеюсь, не ядовиты?

Ладно, цел, жив – и на том спасибо.

– Ленни! – прохрипел я, вставая. Тело отозвалось болью. – Ленни, кошак ты... апчхи!..

Он что-то невнятно пробормотал. Я кое-как прочистил глаза и теперь более-менее видел – во всяком случае, мог различить пятно света высоко над головой. Да, впечатляющая высота. Метров пятнадцать, не меньше. Это как с крыши пятиэтажки свалиться. Можно сказать, я ещё легко отделался.

– Ленни! Лейнорр! Сбрось мне... – я хотел сказать "верёвку", но вспомнил, что верёвки мы не взяли. – Сбрось мне что-нибудь! Живее!

За грибами уже слышался первый шорох. Крысы. Полноправные хозяева этих пещер. Тут наверняка полно тоннелей, и они объявятся, как только поймут, что перед ними безоружная жертва.

– Говнюк! – вырвалось у меня.

– Прости...

Я хотел обложить его трёхэтажным матом. Вывалить всё: и что он притащил меня в эти пещеры, и что толкнул в пропасть, и что теперь мялся в нерешительности, не зная, как поступить – но из-за вездесущих спор я снова начал чихать. Чих перешёл в кашель.

– Прости... – бормотал далеко наверху Ленни. – Прости меня, прости...

– Зачем?

– Я не... не хотел, Рэй, прости...

Шорох раздался уже ближе. Если раньше он доносился из-за грибов на другой стороне пещеры, то сейчас был буквально в десяти шагах.

– Сбрось мне факел! Быстро!

Ленни что-то промямлил. Я открыл рот, чтобы зарычать в ответ – уж не знаю, толкнул он меня, или это был несчастный случай, но сейчас любое промедление будет стоить мне жизни. Один из грибов заслонила чёрная тень, и я зарычал уже на неё – тварь отступила. Надолго ли?

Тут сверху полетел факел. Наконец-то! Прочертив огненную дугу, он шлёпнулся ближе к центру пещеры, у той самой скалы, на которую я взобрался минутой позже. Пламя едва не погасло. Я бросился к нему, и едва успел вовремя. Крысы зло зашипели.

– Гррр! – взбесился я, водя факелом из стороны в сторону.

Десятки блестящих глаз скрылись за ножками грибов. Я видел лоснящиеся грязные шкуры, огромные, толщиной в руку, хвосты, кривые когти и скрюченные пальцы. Щёлканье зубов, звуки движенья и писк раздавались со всех сторон.

– Я что-нибудь... – залепетал вдалеке Ленни... – я что-нибудь...

"Придумаю"? Это он хотел сказать?

На друга я больше не рассчитывал. Бормоча извинения, чуть ли не рыдая, он двигался к выходу – по той самой террасе, опоясывающей пещеру высоко под потолком. Друг, блин. Самый настоящий предатель!

Крыс становилось всё больше. Из тоннелей прибывали новые, выталкивая передних, и тем волей-неволей приходилось наступать. Свет их злил, но я бы не сказал, что сильно. Да, они боялись огня и не хотели, чтобы я огрел их факелом, но не более. Крысы шли вперёд. Становились на задние лапы, прикрывали глаза ладонями и двигались к центру пещеры. Когда они шли таким способом, ростом они были почти с меня. На некоторых я заметил "одежду". У твари со шрамами по всей морде были лохмотья какого-то мундира, у однорукой, чуть левее – ржавый панцирь, пристёгнутый кожаными ремешками. У нескольких виднелись украшения: браслеты, кулоны, чаще – кольца с драгоценными камнями. Ближе к дальней стене особо шумная крыса размахивала грязной саблей. Её лезвие, тем не менее, было наточено и начищено, отчего слабо блестело в свете моего факела.

– Прочь! Прочь, твари!

В ответ раздавалось лишь гневное шипение, щёлканье и рычание. Толпа сгущалась, и я отступал. Уткнулся в обломок скалы, торчащей над полом, как палец.

– Ш-ш-ш!..

Выбора не было. Минута-другая, и они найдут способ. Какая-нибудь особо наглая подкрадётся со спины, прячась за камнем, выхватит факел, и тогда я в полной их власти.

Недолго думая, я взлетел на вершину.

Послышалось разочарованное шипение – и толпа сомкнулась подо мной, как волны прибоя.

– Ленни! Ленни, твою мать!

Но сверху никого не было.

– Ленни!..

Тишина. Наверняка, уже выбрался из пещер. Сидит, поди, тяжело дыша, с трясущимся хвостом, и лепечет самооправдания. И зачем он это сделал? Нет, серьёзно, зачем?

В меня что-то ударилось. Камешек. Чёрт! А вот ещё один! И ещё!

Я пронзительно закричал – не от страха, а от злости – и яростно замахал факелом. Крысы чуть попятились, камни лететь перестали. Правда, лишь на мгновение.

В дальнем конце пещеры я увидел крысу с длинным копьём. Рядом появилась ещё одна, а затем ещё – тут моё сердце упало. Всё, это конец. Они столкнут меня со скалы, не дожидаясь, пока догорит факел. Столкнут и раздерут на части.

Недолго я прожил в этом мире.

2. Крысятник

Те, с копьями, завязли в толпе. Я переключился на других – которые были непосредственно подо мной. То одна, то другая норовили взобраться по сырым камням, и я озверело лупил факелом по их уродливым мордам. Нет! Не хочу умирать! Не дамся без боя! Не дамся и всё!

В какой-то момент я поймал себя на головокружении. Даже чуть не свалился – одно неумелое движение, и полетел бы в самую гущу тварей.

Головокружение? Наверное, из-за резких движений, вони, затхлого воздуха и удара затылком о камни. Уличив момент, я дотронулся до больного места. Оно было липким от крови. Да уж.

А ещё в воздухе кружили споры – те самые светящиеся пылинки, которые я выбил, приземлившись на гриб. Их по-прежнему были тысячи. Я чихал, крысы тоже чихали.

И чем больше я вдыхал эти споры, тем сильнее становилось головокружение. Даже не головокружение, а опьянение какое-то. Я поймал себя на мысли, что не могу отличить реальность от сна. Всё это происходит на самом деле? Не мерещится ли мне эта жуткая пещера, наполненная монстрами? Не сон ли это? Может, я нализался какой-то дряни и теперь галлюцинирую наяву?

Нет! Осознание, что это реальность, и что это последний мой шанс, вновь вспыхнуло перед глазами. Как яркая реклама посреди ночной улицы. Если я умру сейчас, другой жизни не будет. Ни завтра, ни через тысячу лет.

Это чуть отрезвило.

Я заметил, что крысы тоже пошатываются. Некоторые чихали не останавливаясь, другие тёрли лапами носы, третьи неуклюже тыкались мордами в бока других. Надо же – споры грибов действуют не только на меня! И я могу это использовать.

Едва я ухватился за идею, толпа подо мной расступилась. На освободившееся пространство вышли крысы-копейщики – те самые, которых я приметил минуту назад. Их было восемь или десять, все двигались на задних лапах – уверенно, с гордостью – а по центру шёл кто-то большой и горбатый.

Вожак? Король?

В первую секунду я принял его за человека. Он был раза в полтора крупнее остальных крыс, а одежды на нём висело больше, чем на всех прочих тварях, заполонивших пещеру, вместе взятых. На скрюченных лапах позвякивали браслеты, каждый палец украшало по перстню, за спиной волочился длинный плащ, из-под которого высовывался хвост, а на брюхе блестела кольчуга. Голову венчала несуразная корона, собранная из кусков всевозможных драгоценностей, в правой лапе был посох – при каждом шаге король ударял им по камням.

– Тише! – сказал крысиный повелитель, остановившись в нескольких шагах от моей скалы. – Тише!

Все сразу умолкли. Повисло зловещее молчание, попытки штурма тотчас прекратились. Щёлканье зубов, как и хриплое дыхание сотен крыс-гигантов, конечно, никуда не делось. Шорох тоже не исчез. А от множества блестящих глаз мне хотелось провалиться сквозь землю.

Король что-то тихо произнёс. Ему передали чёрные очки. Только тогда этот крысиный вожак поднял свою безобразную морду и посмотрел на меня. Я зло таращился в ответ. Просто пялился на острые зубы, на отблески в затемнённых стёклах, на торчащие в разные стороны седые волоски.

"Ждёт, пока я свалюсь, – промелькнула мысль. – Я ведь шатаюсь от этих грибов, шатаюсь, что и снизу видно. Им даже атаковать не придётся, всё случится само собой...".

Головокружение только усиливалось.

И тут до меня дошло: эти твари не просто крысы. Не тупые озлобленные животные, способные только жрать и размножаться. Это разумные – до определённой степени – существа. Которые ходят на двух ногах, пользуются орудиями труда и носят одежду. Чёрт, да я даже их язык понимаю! И как я сразу не сообразил? Опьянение от грибов, будь они неладны. Я ведь отчётливо расслышал, как он скомандовал: "тише!".

А значит...

– Не стоит меня есть!

Король чуть наклонил голову, словно уродливая птица. Глаз я не видел, но не сомневался, что они очень внимательно изучают меня из-под тёмных стёкол.

– Это ведь то, что вы хотели – съесть меня?

Я чувствовал себя дико. Во-первых, пьяным – уж не знаю, из-за грибов ли, или из-за удара затылком. Во-вторых, каким-то дурным актёром в постановке абсурда. Возвышаюсь на постаменте, как живая статуя, и разговариваю с прямоходящими грызунами. Смех да и только. А в-третьих – нереально, как во сне. И, вместе с тем, осознавая, что это не сон. И любая оплошность с моей стороны будет стоить очень дорого.

– Если вы меня сожрёте, – продолжил я в ответ на молчание, – это будет наитупейшим поступком в вашей жизни. Смотрите! – я раскинул руки в стороны. – Да смотрите же! Я обычный мальчишка, тощий, костлявый и невкусный. Меня любому из вас – на один щелчок зубами. А вас тут сотни, тысячи. Это глупо, согласитесь? Не хватит наесться даже маленькому крысёнку!

Твари слушали очень внимательно. Кто-то чесался, кто-то чихал, кто-то хлюпал сопливой мордой и капал слюной на каменный пол – но атаковать крысы не думали. Приказа не было. Я не сомневался, что дай вожак команду, они набросятся на меня, несмотря на факел и все эти красивые слова. Один жест, один кивок головы – и моё прибежище захлестнёт волна монстров.

Единственный шанс – заговорить им зубы. Обвести вокруг пальца.

– Я предлагаю альтернативу. Хорошую альтернативу – такую, где мяса хватит каждому из вас. Я живу на ферме, у нас полно животных. Коровы, свиньи, лошади... да-да, не сомневайтесь. Я по вашим взглядам вижу, вам знакомы эти слова. Вкусная, сытная пища! Которая вам, судя по всему, не достаётся даже по праздникам. На вас больно смотреть – кожа да кости, выпирающие рёбра и тощие хвосты! Да, блин, даже в нашем амбаре крысы жирнее. А их гоняют коты, да и мышеловки там расставлены на каждом углу!

Король переступил с ноги на ногу, явно в нетерпении. Пару раз он фыркнул – но, думаю, не от моих слов, а от набившихся в нос спор. Я и сам едва не расчихался прямо посреди особо важной фразы. К счастью, удержался.

– Отпустите меня живым, и вскоре вам не придётся голодать!

Я добавил ещё пару слов, что лучше потерпеть какое-то время, и наесться всей стаей до отвала, чем двое-трое утолят голод на пару часов и у них снова забурчит в животах.

– Врёш-шь! – прохрипел вожак.

– Не вру!

– Предаш-шь семью р-ради собственной ш-шкуры?

Я улыбнулся. Не чтобы выглядеть убедительнее, а просто из-за того, что удалось заинтриговать этого крысиного короля – он, вон, даже в диалог ввязался. В голове стоял полный сумбур. И от осознания своей прошлой жизни, и от опьяняющего действия грибов – так что я сам не знал, что из сказанного мной правда, а что вымысел.

Вроде как, я в самом деле жил на ферме, и у нас было полно животных. А ещё...

– Я приёмный, – произнёс я то, что первое пришло в голову, – и всё равно хотел оттуда сбежать. Семья мне не родная.

Вожак издал хриплый смешок – словно ворона поперхнулась.

– Не вру! Честное слово, не вру! А в качестве залога...

Левой рукой я полез за пазуху, вытащил амулет, висящий на цепочке.

– Вот! Эта вещь досталась мне от родителей – настоящих родителей – которых я никогда не видел.

Я снял цепочку через голову – в свете факела она блестела так ярко, что выглядела золотой. Крысиный вожак навострил уши. Я провёл амулетом из стороны в сторону, чтобы все видели – это настоящая драгоценность, а не какая-нибудь подделка.

Как хорошо, что я взял его с собой! Вернее, я всегда носил его с собой, и этот круглый медальон и в самом деле достался мне от родителей (вернее, тому мне, который жил в этом мире, в приёмной семье на захолустной ферме, а не мне-вселенцу из чужой реальности). Только если прежде я носил его на верёвочке, то буквально на днях мне доверили цепочку – тоже доставшуюся от родителей. Ленни, падкий на всё блестящее, не мог оторвать от неё глаз. Был жаркий день, мы шли с расстёгнутыми воротами и всё такое... ну я и спрятал медальон в рюкзак, чтобы не изводить парня. Лишь перед самой пещерой, когда он отошёл в кусты по малой нужде, я вернул амулет на шею. На удачу. Даже пуговицы застегнул, чтобы Ленни не заметил.

Как здорово, что я так поступил! Теперь у меня было чем торговаться.

– Ш-ш-ш!.. – с сомнением произнёс вожак. Его тоже пошатывало, надышался грибными спорами он не меньше моего.

– Вы ничего не теряете, – не унимался я. – Целое стадо живности, я его угоню – разве это не награда? Амулет мне и правда дорог, и я вернусь за ним, не сомневайтесь. Но даже если предположить, что по каким-то причинам я вас обманываю, что крайне маловероятно... что ж, он останется у вас, как ещё одно доказательство вашей царственности. Разве не выгодное предложение?

Крысиный король громко зашипел, словно внутри него боролись две сущности – и та, которую он любил меньше другой, явно побеждала. Сам не знаю, что подтолкнуло его к окончательному решению – моё красноречие или опьяняющее действие грибных спор – но он согласился. Клюнул на мою приманку.

– Хорош-шо, – проскрежетал вожак. – Я с-согласен.

Он дал приказ, и крысы расступились. Я потребовал, чтобы мне показали дорогу к выходу – блуждать по тёмному лабиринту не входило в мои планы, а забраться на уступ, с которого я свалился, было невозможно. Вожак подчинился. Я слез со скалы, не выпуская факел из рук. Даже удивительно, как мне это удалось. Затем передал реликвию в лапы короля.

Какая-то часть меня яростно запротестовала. Не отдавай, это же и в самом деле единственная вещь, доставшаяся тебе от матери! Я безжалостно отбросил все эти возражения. Вещица и правда была красивой – размером с пол-ладони, тяжёлая, с двойной звездой на одной стороне и рельефным звериным следом на другой – она внушала уважение. И оставайся я тем же четырнадцатилетним Рэем с фермы, я бы ни за что её не отдал.

Но теперь я был другим человеком. От Рэя во мне сохранились лишь воспоминания, да и те напоминали позавчерашний сон – яркий, но забывающийся с каждым мгновением всё сильнее и сильнее.

Так что поступок был верным.

Я спасся. Сам не помню, как выбрался из пещеры. Вернее, помню, но обрывочно. Королевская свита, оттесняя крыс, провела меня к выходу – мимо грибов, по длинному извилистому тоннелю – а я, не останавливаясь, описывал все достоинства наших животных: и свиньи у нас самые жирные, и коровы вкусные, а уж о курах и говорить нечего.

Потом впереди замаячил свет, крысы зло зашипели, а я, на подгибающихся ногах, добежал до выхода. Это был другой лаз, не тот, через который мы с Ленни сюда попали, а более узкий, затерянный где-то в кустах. Шатаясь, запинаясь о валуны и едва не падая вниз – местность шла под уклон – я спустился к ручью.

Опьянение достигло своего пика. Как хорошо, что я выбрался из подземелий! На торчащей из пола скале, в окружении крыс… Нет, я бы точно свалился.

Ноги подкосились, и рухнул на гальку. Припал губами к журчащей воде.

Честно говоря, и я тут не чувствовал себя в безопасности. Припекало солнце, весело щебетали птицы, а ручей звучал так умиротворяюще, что казалось вот он – рай на земле, особенно после всех этих тёмных и вонючих тоннелей. Но я знал, что крысы рядом. И что в любой момент они могут передумать. Что им помешает выбраться наружу? Дневной свет? Порхающие над водой бабочки?

Пройдёт совсем немного времени, как грибное опьянение спадёт. Они поймут, что я их одурачил. И вот тогда...

Я поднялся на ноги, чтобы убраться от пещер подальше. Прочь от этой вонючей дыры, с крысами и грибами! Но не сделав и пары шагов, я рухнул в траву. Потерял сознание.

3. Кто я?

Провалялся в беспамятстве часа два или три. Очнулся нехотя. Солнце приятно грело, шумели кусты, очень мелодично перекликались птицы, аккомпанируя журчащему в двух шагах ручью. По щеке ползло какое-то насекомое. Я потянул руку, чтобы стряхнуть его, и сразу же всё вспомнил.

Крысы!

Воображение сработало мгновенно, и картина нарисовалась сама собой. Огромная тварь с длинным облезлым хвостом выбралась из пещеры. На её глазах тёмные очки, морда перекошена от злости, по подбородку стекают слюна, а крючковатые пальцы сжимаются и разжимаются. Она склонилась над моим неподвижным телом – секунда, и тварь вцепится мне в шею.

Я резко перекатился и открыл глаза. Никого. Ни крыс, ни людей, ни даже кошака Ленни. Уж не приснилось ли мне всё это?

Нет, не приснилось.

Я сел, борясь с головной болью и тошнотой. Какое-то время я не двигался, приходя в себя – просто сидел в траве и осматривался.

"Не приснилось" – повторялась по кругу одна и та же мысль. Вон склон большого холма, внутри которого всё изрыто карстовыми пещерами. Вот ручей, а из тех кустов я выбрался всего пару часов назад, на подгибающихся ногах и еле живой. Мои руки по-прежнему в ссадинах, затылок в крови, а вся одежда перепачкана высохшей глиной и грибными спорами. Правда, в солнечных лучах они не светятся, как в темноте, а переливаются, словно блёстки.

Нет, всё, что было в пещерах – реально. А события до?

Я поднялся на ноги, осторожно потянулся. Копчик и затылок тут же откликнулись болью – не сильной, но ощутимой. Я решил, что ничего серьёзного, просто ушибы. Пройдут через пару дней.

Затем я вернулся к ручью. Сначала напился вдоволь, потом разделся и смыл с себя грязь. Вода была холодной, и очень быстро привела меня в чувство. Также я выполоскал одежду и почистил ботинки – как мог, конечно.

Всё это время меня не отпускали сомнения. Что было на самом деле, а что нет? Может, прямо сейчас я сплю, несмотря на всю реалистичность происходящего, и мне чудится, что я в каком-то вымышленном мире? А может, вся предыдущая жизнь была вымышленной? Сном или галлюцинацией?

И главное – кто я?

В голове царил полный хаос. Уверен, что даже в момент зарождения вселенной такого не было. Всё перемешалось: мысли, чувства, воспоминания. Как ни пытался я их структурировать, они наслаивались друг на друга, вытесняли, замещались, а чуть погодя уступали место следующим. То, что секунду назад казалось истинным и неопровержимым, спустя мгновение начинало видеться сном, а потом опять становилось реальным.

Кто я?

Ответить на этот вопрос было невозможно. Я стал перебирать варианты. Рэй, приёмный сын фермера? Вряд ли. Вернее, я находился в его теле, сохранил часть воспоминаний (очень сумбурных, сваленных в кучу, как грязная одежда) и навыков, типа владения языком – но не более. Я не чувствовал себя Рэем, каким он был ещё день назад – ведь в него вселилась сущность из другого мира. Чёрт, я даже имя приютившего его фермера не помнил! Куда уж там.

Тогда, быть может, я тот парень с Земли двадцать первого века? Ухватившись за эту мысль, я начал развивать её. Увы, поражение настигло меня и здесь. Да, я больше идентифицировал себя землянином, чем жителем этого мира, но воспоминания того парня были даже ещё более обрывочными, чем воспоминания Рэя. Вплоть до того, что я забыл его собственное имя. Или, своё имя?

Не знаю. Возьмите две жидкости, залейте в одну ёмкость, закройте крышкой и взболтайте – примерно то и получится. Я помнил земную жизнь: у нас были самолёты, кинематограф, интернет и высокая культура. Я помнил и местную жизнь: волшебный город Лайор, ферму Пита с двухголовыми буллогами, дружбу с Ленни, городок посреди равнин и долгие ночи на крыше под звёздами. Проблема в том, что я помнил всё это смутно, как сон. И не всегда мог отличить реальное от выдуманного.

В конце концов я плюнул. Рэй я или студент из другого мира – какая разница? Будем считать, я некто третий, собранный из кусочков этих двух. Некая новая личность. Чем плохо? К тому же, кто сказал, что сумбур в голове – это навсегда? Может, я грибными спорами надышался, и к ужину это пройдёт? Да и затылку неслабо досталось – наверняка схлопотал лёгкое сотрясение. Вдруг это тоже повлияло на память?

Придя к таким выводам я наконец успокоился.

И сразу же накатила волна счастья. Опьяняющая, сногсшибающая, кружащая голову. А разве могло быть иначе? Ведь я же выжил! Спасся из крысиных пещер, выбрался наружу, оказался под синим небом. Кто-то там наверху меня явно любит. Он подарил мне жизнь. Представляете? Жизнь в подарок! А это новое тело? Юное, почти детское, без переломов, травм, болезней и хронической усталости – разве это не здорово? Да оно ещё лет восемьдесят прослужит. А сохранившиеся знания из прошлой жизни? Невероятный багаж – вряд ли у кого-нибудь ещё в этом мире такой найдётся. Я могу их использовать. Внедрить что-то своё, разбогатеть, прославиться...

Или сам мир, в котором я очутился. Огромный, неисследованный, волшебный; в нём есть магия, невероятные существа, нехоженые тропы и тысячи возможностей. Он мой, только мой и больше ничей. Разве можно мечтать о большем?

Я откинулся в траву и рассмеялся. Чужой мир, чужое тело, чужая жизнь – но я чувствовал их своими. Так хорошо мне ещё не было.

Солнце слепило глаза. Я прищурился – что-то странное было в этом свете. Несколько минут я не мог понять, что это такое – оптическая иллюзия или проблемы со зрением. Нет, не иллюзия: "солнце" состояло из двух кругов, прижатых друг к другу, как огненные шестерёнки. Двойная звезда! Я повернул голову и минут пять наблюдал за гигантской божьей коровкой, взбирающейся по стеблю цветка. Во-первых, она была фиолетовой, а точки на ней – оранжевыми. Во-вторых, очень крупной. В-третьих – имела шип на морде, как у жука-носорога. Да и сам цветок был необычным: ярко-сиреневым, с зазубренными лепестками. Насекомое заползло внутрь, лепестки тут же сомкнулись, послышался хруст.

Другой мир. Это и правда другой мир. Такой похожий и, тем не менее, другой. Даже птицы в кустах пели иначе. Не фью-фью – они целые блюзовые композиции выводили. Или джазовые?

Я поднялся на ноги. Счастье переполняло меня с макушки до пяток, и очень не хотелось это ощущение потерять. Оно пройдёт – я знал это. Сколько не валяйся под двойным солнцем, слушая музыку птиц, оно исчезнет, а даже если не исчезнет, то померкнет, ослабнет – не важно. Вместе с желанием сохранить чувство вселенского счастья, у меня было желание что-то сделать.

Покорить этот мир. Стать кем-то значимым в нём, прожить яркую достойную жизнь, раз уж выпал второй шанс. Редко кому он достаётся.

Я забежал на вершину холма. Ручей с кустами остался за спиной, пещеры с тварями были ещё дальше. Передо мной раскинулась холмистая равнина. Вид открывался до самого горизонта: трава, редкие кусты, одинокие кривые деревья и лишь в отдалении – жалкие клочки леса. Никаких признаков цивилизации: ни крыши, ни дороги, ни дыма над горизонтом.

Я знал, что ферма где-то в той стороне. Несколько часов назад мы с Ленни шли через эти места. Прада, с тех пор произошло много всякого, и память мою изрядно потрепало. Дорогу назад я помнил очень смутно, как и внешний вид нашего городка.

Выбора не было – я положился на интуицию. Зафиксировав примерный ориентир, спустился с холма и двинулся вперёд. Было бы классно вообще не возвращаться в деревню. Делать там особо нечего, только горбатиться с утра до вечера на ферме, выслушивая упрёки отца или насмешки братьев. Вот только других вариантов не было. Ближайший городок находился от нашего километрах в ста – ста двадцати – и вряд ли сильно превышал его размерами. Крупные поселения располагались куда дальше. Порт-Фидез был далеко к западу, на берегу океана, а Лайор, столица магии – к востоку отсюда.

Ого, я даже помню их названия! Очень хорошо. Значит, не всю память отшибло грибными спорами.

Было бы здорово двинуться сразу в один из этих городов. Начинать восхождение к вершинам всегда проще в крупном поселении. Там легче найти работу, познакомиться с нужными людьми, разузнать побольше о мире. Там же водятся крупные деньги. В общем, прозябать на ферме не входило в мои ещё только формирующиеся планы. Но в качестве первого шага остановиться там было разумным решением. Блуждать по Великим Ветреным Равнинам (о, вот ещё одно название вспомнилось!) мне тоже не хотелось.

Примерно с такими мыслями я шагал в выбранном направлении. Иногда огибал холмы, иногда забегал на них, игнорируя боль в нижней части спины и затылке – сил было через край, а настроение пока не испортилось. Крупных хищников, насколько я помнил, здесь не водилось, так что атаки из-за кустов можно было не опасаться.

Разве что бандитов и аборигенов – вот кого следовало обходить стороной.

Я на секунду остановился, удивлённый такой мыслью. И откуда она пришла? Уж не перегибаю ли я палку?

Нет, это из родительских наставлений. То ли отец, то ли мать, а скорее всего, оба, зная о любви Рэя шастать где ни попадя, вбивали ему в голову такие страхи. Боюсь, что не беспочвенные.

Это звучало примерно так:

– Ты нам хоть и приёмный, но мы тебя всё равно любим. Будет печально, если ты погибнешь или пострадаешь. Равнины – не место для игр. Не уходи далеко. И сейчас мы говорим не о какой-то ерунде. Банды рыщут по бездорожью, грабя повозки и похищая людей. Да и племя следует остерегаться. Вождь, конечно, обещает не трогать никого из наших, но кто их знает, этих дикарей. Ещё не так давно они хватали одиноких путешественников и всячески над ними издевались. Традиции никуда не делись. Вождь не в состоянии уследить за каждым.

И прочее в том же духе. Я, конечно, энтузиазма не потерял, и радость жизни никуда не делась – просто из беспечной прогулки моё путешествие превратилось во что-то напряжённое и давящее. За каждым кустом я теперь видел бандита или дикаря. По пять минут простаивал на вершинах холмов, вглядываясь в горизонт и изучая местность. Уж не притаился ли там кто?

Чушь – сказал я себе. Ты просто нагнетаешь. А если будешь шарахаться от каждый вспорхнувшей птицы, к вечеру станешь параноиком.

По моим ощущениям прошло несколько часов. Двойное солнце сместилось западнее и начало спуск к горизонту. Жгло оно при этом всё ещё неслабо, а редкие облачка куда-то расползлись. Дорога стала утомлять. Я по-прежнему не видел цивилизации, хотя подолгу разглядывал окрестности, взбираясь на холмы. Неужели, сбился с пути? Или ошибся направлением?

Провести ночь под открытым небом не хотелось. Я ускорил шаг, одновременно копаясь в воспоминаниях Рэя – он ведь шёл этой дорогой сегодняшним утром. Должны же быть какие-то ориентиры. Вот этот лесок, например – мы проходили мимо него или нет? Вроде, проходили. Или это другой?

В голову опять полезли раздражающие мысли. Аборигены, бандиты, хищная фауна, хищная флора – и прочее, и прочее. Я гнал их как мог, но они не отступали. Вдобавок, вернулось то стойкое ощущение, что эта жизнь – последняя. Если я погибну сейчас, никакой новой реинкарнации не будет.

Откуда оно взялось? С какой такой стати я решил, что это правда?

Последняя жизнь или нет – я в любом случае не желал умирать. Не здесь и не сейчас, не посреди этой холмистой местности, не в четырнадцать лет.

"Ты нагнетаешь, – упрямо повторил я. – Нет никаких дикарей, нет никаких разбойников. Шанс столкнуться с ними на такой большой территории минимален. Успокойся и старайся мыслить трезво".

Едва я так решил, откуда-то сбоку раздался голос:

– Эй, ты! А ну стой!

4. Девочка-кошка

Голос был женским – сухим, повелительным, со слегка гнусавым кошачьим акцентом.

От неожиданности я замер. Осторожно обернулся. Никого.

– Заблудился, да? Деревня в той стороне.

Я поднял глаза и наконец увидел собеседницу. Она сидела на раскидистой ветке ближайшего дерева. Я как раз проходил мимо клочка леса, который просвечивал насквозь – понятия не имею, как ей удалось там спрятаться. Я должен был увидеть её за километр.

Девушка была необычной. Худая, с длинными руками и ногами, чуть вытянутым лицом и хитрым прищуром, она устроилась на ветке, словно кошка. Кошка! Я задержался взглядом на торчащих кверху чёрных ушках, потом опустил глаза к свисающему хвосту в чёрно-серую полоску.

Кошка?

– Что, никогда фрорри не видел?

Со звериной грацией она спрыгнула на землю. Там было метра три, но девушка приземлилась так изящно, что я аж присвистнул.

– Фрорри... – пробормотал я.

Ну конечно! Слово весь день вертелось у меня на языке, но я никак не мог его вспомнить. Именно так назывались аборигены Великих Ветреных Равнин – эти полукошки-полулюди. Любой житель нашего городка сталкивался с ними ежедневно. Было целое поселение фрорри, у западной дороги – практически все они работали либо на плантациях, либо в городе, занимаясь тяжёлым низкооплачиваемым трудом. Их называли "примкнувшими к цивилизации". Но были и другие фрорри, дикие – те, кто сохранял кочевой образ жизни, добывал пропитание охотой и так далее. Именно их мне советовали остерегаться.

Девушка была явно из "диких".

– Конечно! – фыркнула она.

И плавной походкой двинулась в мою сторону.

Как описать это чудо природы, не упустив ничего важного? Понятия не имею. Начать следует с того, что она была высокой – на целую голову выше меня. И худой. Любой другой человек такой комплекции выглядел бы неуклюжим, его походка была бы смешной и нелепой. Но только не у этой девушки. Её движения были плавными, истинно кошачьими и сексуальными. Хвост царственно плыл следом и не казался чем-то лишним, инородным.

Волосы были угольно-чёрными, длинными, сплетёнными в тугую косу. Цвет кожи я бы охарактеризовал как смуглый, но понять, от рождения он такой или вследствие загара, я не мог. И пятна. На руках и ногах этой девушки были чёрные, как у леопарда, пятна. Смотрелись они потрясающе. Немного необычно, но так же естественно, как хвост, ушки или большие глаза.

– А ты ничего, – сказал я, – красивая.

Она остановилась в пяти шагах от меня. Я всё никак не мог оторвать взгляд от этой высокой кошко-девушки. Одежда тому способствовала. На ней были короткие – очень короткие – кожаные шортики, грубая рубашка с коротким рукавом и накинутое кое-как пончо. Также я приметил болтающуюся на бедре сумку.

Девушка внимательно изучала меня своим хищным прищуром. Я же тупо на неё пялился, не зная, как завязать разговор.

– Думала, ты не местный, – сказала она наконец. – Но я тебя знаю.

– Да?

– Ты из этих, кто против Пита Улля и его семейки. Против Синего Дома.

Я пожал плечами.

– Я видела тебя в городе. Толлы – так ваша фамилия?

Не зная, что ответить, я развёл руки в стороны.

– Нет, ты приёмный. Я вспомнила, мне говорили. Ну и видок у тебя!

– День выдался тяжёлым.

– И поэтому ты решил сбежать из города?

– Сбежать?

– Город в той стороне.

Девушка махнула куда-то мне за спину, но я даже не обернулся. Все её движения были плавными и естественными, как у хорошей актрисы.

Я снова пожал плечами.

– Только не говори, что ты заблудился. Или что потерял память.

– Заблудился, – признался я. – И память тоже... ну, не потерял, конечно, но ей досталось. Всё в каком-то тумане.

Она снова прищурилась. И с ехидным самодовольством пошла вокруг меня, рассматривая, как экспонат в музее. Её это явно забавляло.

– Я побывал в пещере с крысами. Чудом выбрался.

– Фырь мрау!

– Вот-вот. Ты наверняка знаешь, о чём я говорю.

– Мерзкие создания. И что ты забыл в их обществе?

– Забыл? Я... я забыл, что забыл.

– Фррь!

– Забыл. А заодно приложился затылком и надышался грибных спор. Не знаю, от чего именно, но память исчезла. Не вся. Только часть.

Девушка снова издала фыркающий звук. Я не стал рассказывать ни об амулете, ни о Ленни (кто знал, как она отнесётся к другому фрорри), и описал свой побег лишь в общих чертах. Крысы меня окружили, но я сумел заговорить им зубы, наобещал несметные богатства, а когда они расступились, я улизнул.

– Впечатляет, – кивнула она, обойдя, наконец, меня по кругу и остановившись на том же месте. – Не каждому удавалось спастись от этих... фырь! Да ещё и в одиночку. Ты смелый. Но глупый. Очень глупый!

– Мне лестно это слышать. Ту часть, где ты говоришь, что я смелый.

– И много ты забыл?

– Я...

– Ты Рэй, – сказала девушка неожиданно. – Рэй Пфохс, приёмный сын Арбальда Толла. Я вспомнила! Это-то хоть тебе известно?

– Сейчас – да.

– Ну ты даёшь!

Она прищурилась и хитро усмехнулась.

– Я Норра. Ты наверняка видел меня в городе с другими фрорри фори – мы торгуем пушниной, вяленым мясом и целебными травами, которые трудно достать.

– Такую красавицу я бы не забыл.

Норра лукаво ухмыльнулась. Мне почему-то почудилось, что она играет со мной, как с мышью – тупо водит за нос, дурачит, даёт ложные надежды.

– Скоро я буду появляться там чаще. Отец разрешил поступить в Академию.

– В Лайоре? – вырвалось у меня.

– А где же ещё? Но она далеко, и он велел мне привыкать к обществу людей. Так что я буду часто появляться в вашем городке. Надеюсь, в следующий раз ты меня узнаешь.

Она издевательски улыбалась, глядя мне прямо в глаза.

– Это не смешно. Потерять память – это не шутки.

– Догадываюсь.

– Куда, ты сказала, я должен идти? Туда?

– Я могу проводить тебя. Показать ориентиры. Фырь, ты как младенец! Старшие учат, что о детях надо заботиться! Фрррь.

Я сердито кашлянул, и Норра сдержалась. А ведь ей так хотелось рассмеяться – громко, игриво, издевательски. Я прямо чувствовал это.

– Если проводишь, это будет замечательно. Да и, помимо всего прочего, прогулка в обществе такой красавицы – это само по себе удовольствие.

– Льстец и подлиза! – фыркнула она. – Идём, тут близко.

И не говоря больше ни слова, Норра сорвалась с места. Это было неожиданно. Секунду назад она стояла передо мной, а мгновением спустя уже неслась, огибая кусты и высокую траву.

– Стой!

Она даже не обернулась. Я поспешил следом.

– Стой! Нельзя как-то помедленнее?

Девушка рассмеялась, исчезая среди зарослей. Я поднажал. Сил оставалось ещё прилично, и я вполне мог выдержать такой темп. Хотелось бы, конечно, сберечь энергию на что-нибудь более продуктивное. Валяться поленом, содрогаясь от боли в каждой мышце – вполне реальная перспектива после такой пробежки.

– Да погоди же! Помедленнее нельзя?

Она снова рассмеялась:

– Помедленнее? Да я и так едва ползу!

Я хотел съязвить, что у неё длинные ноги, и что её "едва ползу" в перерасчёте на мои габариты будет "несусь взбесившимся гепардом", но промолчал. Говорить было трудно.

Норра всё же сбавила темп. Бежала она непринуждённо, словно всегда передвигалась именно так. И грациозно: как будто её со всех сторон снимали десятки камер. Я же с трудом переставлял ноги, обливался потом и вспоминал всевозможные ругательства – местный язык был на них богат. Через какое-то время удалось приспособиться. Открылось второе дыхание, боль от ушибов после пещеры несколько ослабла и даже мозоль на большом пальце перестала тревожить.

Я просто бежал, любуясь маячащей впереди Норрой. Иногда оступался, потому что под ноги почти не смотрел, иногда даже падал. Девушка в такие моменты игриво смеялась – но всегда ждала, пока я поднимусь, и лишь затем продолжала свой марафон.

Через какое-то время мне стало казаться, что это навсегда. День сменится ночью, наступит утро, потом – следующий день – а мы всё так и будем мчаться по пересечённой местности. И даже на привале, во сне, я не перестану любоваться её хвостом, болтающейся из стороны в сторону косой, острыми ушками, бьющей по бедру сумкой и развевающимся на ветру пончо. Ну и ножками, конечно. Длинными, стройными, покрытыми леопардовыми пятнами, словно татуировками.

Эти пятна меня загипнотизировали. Некоторые были просто кругами, другие имели более изощрённую форму. Овалы, ромбы, скрещенные солнца, звериные лапы, спирали – одно пятно даже напоминало смайлик, только с кошачьими ушками. Может, это и правда татуировки? Или какая-нибудь стойкая краска?

Я наступил в сусличью нору и с размаху грохнулся о землю. К счастью, трава смягчила падение.

– Да чего ты такой неуклюжий?

Норра встала в кустах, шагах в пяти от меня. Она придерживала руками ветки и улыбалась. На ней не было ни капли пота, даже лоб не блестел – я же весь взмок, как загнанный конь. "Залюбовался" – хотелось ответить, но дыхания не хватило. Едва я поднялся, девушка исчезла в кустах.

– Здесь начинается дорога, и будет проще, – послышался её голос.

За зарослями и правда была тропа – дорогой её назвать язык не поворачивался. Просто утрамбованная каменистая поверхность, идущая сквозь поля. Слева и справа её ограждали кусты и трава, а иногда встречались деревца. Я заметил колеи от повозок, и понадеялся, что какая-нибудь догонит нас со спины – чтоб подбросить до городка. К сожалению, дорога была пуста.

Но бежать стало легче. Местность сгладилась, холмы почти все исчезли, и теперь видно было до самого горизонта. Правда, один холм нам всё же повстречался. Как раз на пути – дорога шла через его пологую вершину. Подъём был долгим, изнуряющим, и я проклял всё, десять раз пожалев, что повстречал Норру и угодил в чужой мир. Даже подумал отстать – пускай себе бежит, а я тут посижу, отдышусь. Уж теперь-то не потеряюсь, дорога рано или поздно выведет меня к поселению.

Однако я не остановился. Не хотелось показывать слабость перед этой девушкой – не знаю почему, но не хотелось.

Норра остановилась сама, едва мы оказались на вершине холма. Как и прежде, на ней не было ни капли пота, а дыхание оставалось ровным, как на прогулке.

– Фух!.. – вырвалось у меня.

– Громмер.

– А?

– Твой городок. Громмер. Забыл?

Я стоял, уперев руки в колени, и пытался отдышаться. Получалось не очень, но чтобы не подавать виду, я выпрямился в полный рост.

Увиденное не впечатляло. Вот совсем – я уже на столько холмов сегодня поднялся, что мне было с чем сравнить. Единственное, что радовало – мы наконец-то добрались до обжитых краёв. Слева и справа расстилались поля, вдалеке я заметил фруктовые рощицы. Прямо по центру лежал городок. Трудно было разобрать детали, но он показался мне совсем крошечным, буквально из двух улиц и четырёх кварталов. Дома тоже не обнадёживали: неказистые, одно-двухэтажные, с пыльными стенами и перекошенными заборами.

Сил рассматривать подробнее у меня не было. Я тяжело выдохнул и протёр лоб рукавом. Руки слегка дрожали.

– Громмеры, – повторила Норра. – Так раньше называли буллогов. До Пита и до Уллей, во времена магии, здесь было их гнездо. Одно из самых крупных. Теперь буллоги есть только у него.

Я помотал головой, в знак того, что решительно ничего не понимаю, о чём она. Норра с сочувствием вздохнула:

– Бедняга! – после чего улыбнулась и пихнула меня в плечо своим острым локтем. – А ты неплохо держишься, для человека. Не отстаёшь, не жалуешься.

– Можно было и пешком дойти.

– Хотелось успеть засветло. Идём.

Я решил, что она снова бросится галопом. Не угадал. Норра пошла очень медленно, вальяжно, и всё же её длинные ноги покрывали за каждый шаг большое расстояние. Мне пришлось постараться, чтобы не отстать.

– Проведу тебе знакомство с городком, раз уж ты всё забыл.

– Спасибо.

– Мне всё равно надо практиковаться в вашем языке.

– Ты и так говоришь неплохо.

Она улыбнулась. Я посмотрел на Норру, на её пружинистую кошачью походку, на эти лукавые глаза.

– Что? – спросила она.

– Ничего.

– Задавай вопросы, если хочешь. Ты же всё забыл. Я постараюсь ответить – как смогу, конечно.

Я на секунду замялся. А потом спросил, наверное, самую нелепую вещь, какая только пришла в голову:

– Эти пятна на твоей коже, они... они настоящие?

Норра сердито фыркнула. Даже хотела пощёчину отвесить, но я увернулся.

– Прости.

– Я айм-кота, – сказала она чуть рассерженно. – Дочь вождя. Наследница.

– А-а, – кивнул я, словно это всё объясняло.

– Фро-россом, – добавила Норра. – Древняя магия, её след. За такие вопросы бьют по ушам, но ты мне симпатичен. Ты как младенец! Чистый песок, на который никто не ступал. Твоя память повреждена.

Я вздохнул, невольно соглашаясь с последней фразой. С исчезнувшей памятью ничего не поделаешь.

Какое-то время мы шли молча. Ни я, ни она ничего не говорили – пару раз порывались, но останавливались, не сказав ни слова. Наконец, я нашёл безобидный вопрос. Вернее, мне казалось, что он безобидный.

– Ты хороша в магии?

– Что?

– В магии. Ты же хочешь поступить в Академию, там наверняка экзамены придётся сдавать и...

Норра посмотрела на меня с таким видом, что я едва не упал. Трудно было понять, что означает этот взгляд. Злость? Недоумение? Жалость? Стыд?

– Прости, если что-то не так сказал. Моя память!

– Да вижу я, – покачала головой девушка. – Вижу. С нормальной памятью такие вопросы не задают. Похоже, тебе и правда досталось в этих пещерах.

Она дотронулась до моего затылка. Едва коснулась – но я поморщился от боли. Норра снова покачала головой.

– Мрау фырь! Проклятые крысы!

Я не знал, что ответить.

– Извини. Не думал, что это неприличный вопрос.

– Дело не в этом, глупенький.

– Я просто хотел выведать пару заклинаний. Знаешь, мне нравится эта идея – поступить в Академию магии. Каких высот там можно достичь. Если, конечно, упражняться. Я думаю, у меня есть способности.

– Рэй!

– А что? Не попробуешь – не узнаешь.

– Рэй!

– Что?

– Нет никакой магии!

Она рассмеялась – коротко и звонко – а я с недоумением остановился. Что за чушь? Норра не продолжала идти, и мне пришлось её догонять.

– Как это – нет никакой магии? Ты шутишь?

– Не шучу.

– А как же Лайор?

– Тебе придётся туго, – констатировала она. – Первое время уж точно. Будешь тыкаться во всё носом, как слепой котёнок. Эх, Рэй, ты, вроде, славный парень.

Минуту или около того мы шли молча. Я всё ломал голову, что я не так сказал, Норра же в задумчивости глядела перед собой. Наконец она произнесла:

– Магии нет вокруг нас. В тебе, во мне, в небе, облаках, земле и траве – её нет. Раньше была, но сейчас нет. Исчезла.

– Э-э...

– Это случилось постепенно. Источники, один за другим, закрывались, а оставшиеся давали всё меньше сил, пока тоже не исчезли. Последние схлопнулись около двухсот лет назад – так говорят старшие. Раньше тут было полно магии.

Норра улыбнулась, видя, что я скис.

– Но один источник остался. Самый мощный. Он даже не потускнел.

– В Лайоре? В одном-единственном городе?

– А чем плохо? Нет, я тоже не против, чтобы у фрорри была магия. Раньше ведь мы ей владели! Фро-россом! Очень сильное волшебство. Но сейчас уже ничего не поделаешь. Несколько поколений наши предки охотились без магии, вели войны без магии, уступали людям свои территории без магии...

Она покачала головой. Я молчал.

– Но скоро всё изменится. Люди давно научились собирать магическую силу, перенаправлять её на свои нужды. Я сама не видела, но другие города, не только Лайор, теперь тоже обеспечены. Через магические нити – по ним эта энергия и струится. И скоро такая нить будет здесь. Её пустят через Равнины – прямиком до Порта-Фидеза.

Я задал несколько уточняющих вопросов. Норра пробормотала что-то невнятное. Похоже, сама она этих "нитей" вживую не видела, и уж тем более, магией не пользовалась. Единственное, что я уяснил, так это то, что из Лайора в Порт-Фидез далеко на западе вышел некий "Прокладчик" – аппарат, разматывающий нить. И что магистраль эта пройдёт через наш городок. А значит, в нём скоро тоже появится магия. И жизнь изменится навсегда – в лучшую сторону, разумеется.

– Отец хочет, чтобы я получила лицензию. Без неё, без чёткого определения своего ранга, колдовать нельзя. Он надеется, что мы восстановим фро-россом, древнюю магию Айма. Вслух, конечно, не говорит, но я думаю, что именно поэтому он и посылает меня учиться.

Я задумчиво кивнул. Мир оказался чуточку сложнее, чем мне виделось часом ранее. Отменяет ли это планы по его покорению? Конечно нет! Если придётся перебраться в Лайор, чтобы научиться колдовать – хорошо, я так и поступлю. Даже лицензию приобрету, если потребуется.

Обидно только, что Норра не в состоянии показать мне хотя бы пару простых фокусов. Хотелось освоить что-нибудь поскорее – даже в целях самозащиты. Вдруг снова попаду в крысятник?

5. Мой новый дом

Мы приблизились к городку вплотную. Он был по правую руку и производил удручающее впечатление. Покосившиеся хижины, крошечные участки, кривые заборы, мусор и целый набор неприятных запахов. Перед некоторыми лачугами, на почерневших деревянных скамейках, сидели фрорри. Грязные, в замызганных робах, с неухоженными хвостами и тусклыми взглядами. Норра на их фоне выглядела принцессой, а может даже богиней.

Должно быть, неприятие отобразилось на моём лице. Девушка попыталась утешить:

– Да не бойся ты, это фрорри мор.

– Мор?

– На вашем языке это... отошедшие от традиций. Так, вроде, звучит. Ставшие цивилизованными. Фррь!

Из щели в заборе высунулась крыса. Не такая огромная, как в пещере, но тоже приличная, размером с кошку. Опасливо поглядев сначала направо, потом налево, она побежала к большой мусорной куче. Её заметил худой фрорри с пушистыми седыми бакенбардами. Он застыл, превратился в живую статую, а когда крыса приблизилась, прыгнул. Да так молниеносно! Прямо как настоящий кот. В одно движение он преодолел расстояние от скамейки до бедного грызуна – и уже спустя секунду тот бился в его когтистых пальцах. Послышался жалобный писк и хруст ломающейся шеи.

Норра улыбнулась:

– Будет старику ужин.

Пожилой фрорри направился к своей хибаре – оттуда уже высовывались любопытные детские мордочки. Чумазые, с большими удивлёнными глазами.

Мы прошли мимо, и хижину скрыл забор.

– Не бойся, – повторила Норра. – Это фрорри мор. Тут в основном фрорри-кома... бедняки живут. Кто работают на людей. Люди ведь не платят, если у тебя уши и хвост. Фырь!

– Почему?

– Что – почему?

– Ну...

– Брось, Рэй. Не прикидывайся наивным простачком. Владения Толлов – слева. Где-то там, – она махнула в заросли кукурузы, мимо которых мы проходили, – твой дом. Вообще, всё что по левую сторону, принадлежит Арбальду. Да погоди же ты, мы не пойдём через плантации – заблудимся. Дойдём сначала до городка.

– А мы разве не в городке?

– Это фрорри мор, глупенький. Кошачий Угол. Да, кажется, так его у вас называют. Кошачий Угол. Фрорри запрещено селиться в городской черте.

Я кивнул. Хотел было спросить – прямо-таки всем фрорри? Даже таким красавицам, как Норра? Но промолчал – вопрос прозвучал бы оскорбительно.

Девушка скупо объяснила, что в городе две богатых семьи: Толлы и Улли.

Толлы поселились здесь недавно – лет восемнадцать назад или около того. Арбальд родился в аристократической семье и носил знатный титул. Однако был четвёртым сыном, так что кроме титула мало что унаследовал. Он служил офицером в имперской армии, провёл там около семи лет, пока не был ранен и не получил в компенсацию за безупречную службу участок земли. Властям требовалось, чтобы малообжитые Равнины хоть кем-то осваивались. Арбальд перебрался в Громмер, женился и переквалифицировался в фермера.

Улли, напротив, жили здесь несколько поколений. Питр, этот толстый пройдоха, родился и вырос в Синем Доме – так в народе называли его семейное поместье. В отличие от Арбальда, титула у него не было, зато он досконально знал город, окрестности и все аспекты фермерского искусства. Также он оставался единственным, кто выращивал буллогов – другим это пока не удавалось.

Несмотря на долгую историю семьи, в городке Питра недолюбливали. В основном, за жадность, грубый характер, мелочность и вечные попытки отжать монетку-другую – и не важно, покупал он что-нибудь или продавал. К Толлам относились куда лучше, а если учесть, что они были здесь "новичками", так вообще замечательно. Арбальд подкупал своей прямотой и искренностью, он чтил Законы Порядка (что-то вроде местной религии), ходил в церковь и никогда не отказывал в помощи, если просили.

Единственное, Толлы не любили Уллей. А Улли не любили Толлов. Можно сказать, между ними все эти восемнадцать лет шла непримиримая вражда. Друг друга эти семьи, конечно, терпели, при встречах здоровались, ходили по одним и тем же улицам и редко когда грубили в лицо – но вражда была. Об этом знал каждый житель Громмера, вплоть до последнего фрорри из Кошачьего Угла.

Так объяснила мне Норра.

Мы миновали жуткие лачуги, а также несколько заведений исключительно для кошачьих – трактир, дом собраний, скромную церковь – после чего вышли уже в настоящий город. Теперь здания были и справа, и слева. Человеческие здания. Крепкие, двухэтажные, с приличными фасадами, дощатыми тротуарами и поскрипывающими на ветру вывесками. Норра показывала то на одно, то на другое, и коротко комментировала. Вот банк, вот церковь, здесь у вас заседает городской совет, а это, с портиком – любимый всеми трактир. Мы прошли мимо бакалейной лавки, обувной мастерской и похоронной конторы. И как-то совсем неожиданно оказались в центре города – на единственном в Громмере перекрёстке.

Он меня удивил. Это был даже не перекрёсток, а небольшая круглая площадь с клумбой посередине. В клумбе росло толстенное дерево, а вокруг стояли скамейки. Поскольку был уже вечер, на некоторых отдыхали люди – в основном, молодёжь, девушки и парни. Я заметил лишь одну старушку, которой прислуживал худощавый фрорри.

Выглядело всё на удивление прилично. Я даже забыл, что нахожусь в чужом мире, среди малозаселённых Ветреных Равнин.

– Старый Дуб, – прокомментировала Норра. – Старики зовут его Беличьим, но белок здесь отродясь не водилось. Так что для нас он просто Старый.

– Симпатично, – ответил я.

– Мне тоже нравится. Мррр! Так и тянет забраться в крону, полазать по этим древним ветвям...

– Нельзя?

– Сам видишь, как тут относятся к нашим. Будь мой отец хоть трижды айм-рома, всё равно ведь погонят, словно простую кошку. К внешнему виду привыкли, и на том спасибо. Хоть пальцем больше не тычут. Фррь!

– А раньше тыкали?

– Тебе туда, – сменила тему Норра. – Налево. А я пойду прямо, в гостиницу. Надо всё же привыкать к вашему обществу, к вашей цивилизации. Пожить тут немного, приспособиться.

Она, не прощаясь, пошла вперёд.

– Стой!

– Что ещё?

– Это... спасибо! Я не знаю, что бы без тебя делал. И как благодарить не знаю.

– Переоденься сначала. Для Равнин твой вид сойдёт, но городские не оценят. Сам видишь, как тут всё приличненько.

– Надеюсь, ещё увидимся!

– Ха! – вырвалось у неё.

И Норра побежала. Поднимая облачка пыли, под недоверчивые взгляды горожан, она обогнула Старый Дуб и исчезла в дверях гостиницы. Первый этаж был каменный, второй – деревянный. Я какое-то время топтался на перекрёстке, потом двинулся налево.

Здесь я дорогу более-менее помнил. Да и заблудиться было невозможно. Двухэтажные дома сменились одноэтажными, жилыми, а минут через десять я вышел к арочным воротам. "Поместье Толлов" – значилось на вывеске.

Охраны не было, и я без проблем вошёл внутрь.

Там меня встретил обширный и весьма приличный сад. Кусты, цветы, беседки, аллеи, тропинки – не хватало только журчащих фонтанчиков и ярких тропических бабочек. Птицы, правда, были. Те самые "джазовые соловьи", которых я приметил, выбравшись из пещер. Щебетали они, как правило, по двое – одна выводила ритм, вторая играла соло. Выходило потрясающе. Я решил, что это некая разновидность брачных песен.

Люди мне не встретились. Только пара садовников-фрорри, с ножницами и тяпками – они приветствовали меня лёгкими кивками. Я отвечал тем же.

А потом сад неожиданно расступился, и передо мной возник дом. Выглядел он крайне нелепо. Бревенчатая двухэтажная коробка, к парадному входу которой зачем-то присобачили колонны – типа в греческом стиле, но тоже деревянные. По сравнению с садом, милым и изящным, дом казался чересчур брутальным, чересчур кубическим и мрачным. Маленькие окошки, грубые стены, солидные двери – не иначе, его проектировали, как крепость.

Крепость, да. Только вот зачем ей столько пристроек? Сарай, конюшня – понятно. Но вот эти, дальние, зачем? Крепость ведь окружают рвом или, в крайнем случае, просто оставляют свободное пространство – чтобы враг не мог подойти незамеченным. Тут же все эти правила были нарушены. Единственное объяснение: дом изначально воздвигли как форт, а боковые пристройки добавили позже.

Не успел я подойти к крыльцу, меня нагнала полная женщина:

– Ох, вот вы где, юный Пфохс! Святой Порядок, что с вами случилось?

– Я...

– Нельзя, чтобы хозяин видел вас в таком виде! Ох, нехорошо будет. Идёмте!

Она не дала мне вставить и слова. Просто схватила за запястье и потащила куда-то в кусты. Вернее, не в кусты, как мне показалось сначала, а к одной из пристроек – к чёрному входу. Воспоминания Рэя не пропали даром, и я примерно знал, куда мы идём. Места выглядели знакомыми и, в то же время, я смотрел свежим взглядом. Словно вернулся туда, где много лет не был: вроде, ничего не изменилось, но таким странным всё кажется!

– Вода остыла, но выбора нет, – сказала женщина. – Раздевайтесь, я принесу одежду.

Мы остановились в полутёмном помещении перед большим чаном. Моя память классифицировала его как ванную.

– Быстрее, ужин скоро начнётся. Хозяин не любит, когда опаздывают.

Я стянул рубашку через голову. Служанка вышла, и я избавился от остальной одежды. Потом залез в воду – не такую холодную, как я ожидал. Рядом, на столике, был кусок пахучего мыла, и я не постеснялся им воспользоваться. Ну и грязным же я был! После всех этих пробежек, после шатаний по кустам и траве, не говоря уже о пещерах, на мне не осталось чистого места. А ещё я думал, что смыл все грибные споры в ручье. Увы! Вода словно блёстками покрылась – столько их было.

Вернулась служанка. В руках она несла аккуратно сложенную чистую одежду, а сверху – полотенце. Она была чуть смуглой, черноволосой, с крючковатым ястребиным носом и строгими глазами. Пухлые руки выглядели сильными и умелыми. Лоб скрывала красная повязка, волосы были собраны в тугой узел.

Я продолжал мыться, пытаясь вспомнить имя этой женщины. Оно вертелось на языке. Ну же!

– Вы так смотрите, юный Рэй, будто впервые в жизни видите старую Дону.

Точно же – Дона! И как я мог забыть?

– Не моё конечно дело, где вы были – всему воля Порядка – но вид у вас измождённый. Как бы хозяин не разгневался, хотя он добрый сегодня. И всё же не стоит злить его понапрасну.

Дона протянула мне полотенце. Я вылез и наскоро обтёрся. Полотенце было колючим, и от него пахло чем-то сельским – не то травой, не то сеном. Дона всё это время смотрела в сторону, чтобы не смущать меня. Едва я застегнул последнюю пуговицу, она наспех расчесала мне волосы. От прикосновения к ушибленному затылку я чуть не вскрикнул, но сумел сдержаться.

– Идёмте. Сейчас уже подадут ужин.

Мы вышли из ванной и знакомыми коридорами оказались в столовой. А именно – ближе к центру бревенчатого куба-крепости. Обстановка здесь была излишне серьёзной, я словно попал в музей. Паркет на полу, кружевные занавески, всякие комоды, серванты и чайные столики вдоль стен – даже рояль имелся, правда, немного чудного вида. Никакой пыли, никаких случайно брошенных вещей или оставленной одежды – каждая статуэтка, каждый подсвечник – всё было на строго отведённом месте.

И в самом деле, музей – усмехнулся я про себя. Не хватает только какой-нибудь таблички, в духе: "На этой оттоманке граф N проводил долгие вечера, читая письма и покуривая сигары". Ну и красного ограждающего каната с предупреждением: "Руками не трогать!".

По центру зала был стол персон на десять-двенадцать. Накрыли, правда, всего на семерых: во главе сидел Арбальд, по правую руку – жена и дочери, по левую – сыновья. Моё место было рядом с ними. К счастью, я пришёл вовремя. Остальные только-только уселись и к еде ещё не приступили.

– Хвала порядку! – произнесла мать.

Отец ничего не сказал – лишь смерил меня недовольным взглядом. Я торопливо сел, про себя радуясь, что Норра не позволила нам плестись пешком. Такими темпами мы бы и до утра не добрались, но то что к ужину. А правила в этой семье строгие. И наказывают отнюдь не лишением смартфона.

Впрочем, кто сказал, что я здесь надолго? С какой стати? Немного освоюсь, приведу мысли в порядок, узнаю побольше о мире – и прощай, захолустье. Сдалось оно мне! Тем более, магии тут всё равно нет, и о том, чтобы чего-то добиться, можно даже не думать. Я же не мечтал о карьере фермера, в самом деле?

– Опять шатался с кошаками? – пихнул меня в бок подросток-блондин. – От тебя несёт чем-то...

– Это называется мыло, – съязвил я.

Брат, сидящий правее, грубо хохотнул. Младший рассерженно откинул волосы назад:

– Я пользуюсь им чаще твоего. Как и парфюмом. Тебе такое слово знакомо?

Старший – тоже блондин – опять хохотнул. Ему не терпелось взяться за вилку, но традиции не позволяли. Он поддел младшего плечом, словно профессиональный рэгбист:

– Здорово ты его, Тонг! Приёмыш опять с кошаками водился, по кустам весь день шлялся, как... как...

– Да я даже не сомневаюсь, – надменно заявил младший.

– Гы-гы!

– Гоб! Тонгус! – строго произнесла мать. – Это что за отношение к брату?

– Он нам не брат, – процедил сквозь зубы подросток.

– Брат, пусть и не родной. Вы выросли в одной семье, под одной крышей. Рэй, тебя это тоже касается! Прекрати пялиться на еду, подними глаза! Мы ещё не молились.

Я так изголодался, что впился глазами в мясо. А запах стоял какой! М-м-м! Но пришлось подчиниться. Я посмотрел на мачеху Рэя – на вид вполне миролюбивую женщину. Чуть полноватую, с нелепым тёмно-рыжим каре, местами с проседью, пухлыми щеками и острым носом. Чем-то она напоминала голубя.

– Так-то лучше, – кивнула она.

Я попытался невозмутимо улыбнуться – хотя, вышла, скорее, улыбка-оправдание. Даже сдержался, когда Тонгус буркнул: "у фроррилюбов так принято, кошаки вообще с земли едят". А ведь так хотелось ему врезать!

Мать это оценила. Цыкнув на подростка, она переключилась на остальных:

– Гоб, выпрями спину. И взгляд осознаннее, ты не на конюшне. Люлли, куклам не место за столом. Отдай их Доне, вечером доиграешь. Да, отличное платье ты сшила, но за ужином играть нельзя. Тэя, убери зеркало, ты в него целый день пялишься. Вот так. А ты, Тонгус, не смейся. Сам, как девчонка, только возле комода и топчешься, наряды примеряешь. Рэй, не хмыкай. Так, все успокоились? Гоб!

Так она прошлась ещё раза два или три по каждому из детей. Слуги, тем временем, зажгли свечи, растопили камин – солнце за узкими окошками уже коснулось деревьев, а небо покраснело. Когда, наконец, все затихли, глава семейства сухо кашлянул.

– Спасибо, Молли, – кивнул он жене. – Ты отлично справляешься с цыплятами.

Тонг справа от меня заёрзал, но смолчал. Перечить отцу было не принято, тем более, все хотели поскорее закончить с формальностями и приступить к еде.

– Прежде чем начать, давайте поблагодарим Законы Порядка, что в нашей семье царит равновесие. Что каждый занимает должное ему место, что каждый получает по мере его вклада, и что мы в праве заниматься трудом, который так высоко оценён самой вселенной. Поблагодарим Порядок за крышу над головой, за ужин, за слуг и за наше здоровье...

Арбальд произнёс довольно длинную речь, лишённую, правда, красивых словесных оборотов или каких-либо метафор. Мне она показалась смешной и несколько напыщенной, даже несмотря на "фермерский стиль", но никто из детей не хмыкал и не улыбался, так что я тоже сдержался. Религия есть религия.

Вместе с остальными я сложил руки в замок и уставился в пространство перед собой. Лишь украдкой я поглядывал на хозяина. Арбальду было около сорока, и выглядел он как типичный военный в отставке. Коротко стриженные светлые волосы, красное от загара лицо, лоб с тремя-четырьмя морщинами, крепкое телосложение – в общем, этакий бывший вояка, перебравшийся в село и занявшийся фермерством. Говорил он тихо, почти опускаясь до шёпота, и лишь пару раз пронзительно громко кашлял, отчего я вздрагивал.

Наконец, проповедь кончилась. Все дружно кивнули, и тотчас набросились на еду. Зазвенели вилки, возобновились разговоры, а атмосфера вернулась к семейно-непринуждённой. Я старался не отставать. Ужин выглядел скромным – мясо с салатом – но оказался на удивление сытным. Я понял это, когда прикончил последний кусок хлеба.

Остальные тоже заканчивали. Тут бы всем разойтись по своим комнатам, готовиться ко сну – но принесли десерт. Нелепые на вид квадратные пирожные, с запахом овсяного печенья и вкусом безе. Мне они понравились. Казалось, они наполовину состоят из яблок.

Быстро съев свою порцию, я отодвинулся от стола. Болтовня тут же прекратилась, все взгляды устремились в мою сторону.

– Рэй, ты куда-то спешишь?

– Ну... хотелось бы лечь спать пораньше.

– А как же семейный разговор? – Арбальд поднял брови и с издёвкой посмотрел на меня. – Как прошёл твой день, сынок? Неужели ты правда водился с кошаками?

6. Серьёзный разговор

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Вместо того чтобы поужинать и разойтись по разным углам, нам устроили допрос с пристрастием. Начали, как водится, с меня. Что за порядки в этой семье!

– Рэй?

И что мне ответить? Что я с утра до вечера шатался по равнинам? Что едва не угодил в лапы крысам-мутантам, а спасся лишь благодаря нелепому стечению обстоятельств? Что потерял память? Что отдал ценнейшую семейную реликвию, которую вручили мне на хранение, потому что посчитали достаточно взрослым?

– Рэй? Ты меня слышишь?

Тонг хмыкнул, Гоб сдавленно загыгыкал. Даже Тэя с той стороны стола фыркнула – хотя дела ей до меня не было никакого.

– Рэй!

– Отвечай уже, приёмыш! – разозлился Тонгус.

– Я... да как обычно. Вы же знаете, чем я в такие дни занимаюсь.

– Опять шатался со своим Ленни? – отец разочарованно покачал головой. – Эх, Рэй, такое поведение до добра не доведёт. Помнишь Законы Порядка? Каждому в мире своё место. Для фрорри одно, для людей – другое. Понимаешь?

– Ничего он не понимает, – бросила Тэя, тайком поглядывая в зеркальце и вытирая с губ крошки.

– Тсс! – шикнул Арбальд. Дождавшись моего кивка, он пару секунд помолчал, после чего утратил всякий интерес, переключившись на старшую дочь. – А ты, Тэя? Получила новое письмо от своего ухажёра?

Девушка покраснела, едва не выронив зеркальце.

– Да, отец.

– И что он пишет?

– То же, что и обычно.

– Когда вы уже встретитесь! – всплеснула руками мать. – Любовь по переписке! Если бы мы с твоим отцом вели роман таким способом, вы бы все никогда не родились.

Тонг и Гоб хохотнули, Тэя покраснела ещё сильнее. Арбальд громко кашлянул, и тихим, но твёрдым голосом произнёс:

– Не надо её торопить, дорогая.

– Но ей семнадцать!

– Не надо. Парень в Лайоре, учится в Академии, ему не до поездок сюда.

– Но ей семнадцать! – повторила Молли.

– И что? Пусть немного потерпит – это нетрудно. Вот закончит он обучение, выпустится, тогда и можно будет говорить о свадьбе. Если роман к тому времени не завянет.

– Не завянет, – сказала чуть слышно Тэя.

– Сама-то она туда не поступила, дура, – вставил Тонгус.

Слово "дура" он произнёс так безобидно, так по-братски, что все восприняли это как должное. Арбальд с укоризной посмотрел на младшего сына:

– А ты уверен, что сможешь?

Мальчик пожал плечами:

– Не знаю. Мне тринадцать, рановато ещё.

– Гоб вон хочет попробовать.

Тонгус не сдержался и хохотнул. Все остальные лишь скромно улыбнулись.

– Пусть пробует.

– А что для этого нужно? – спросил я.

– Что? – не понял Арбальд.

– Для поступления в Академию Лайора – что для этого нужно?

Все снова уставились на меня. Восьмилетняя Люлли прекратила ёрзать на стуле, мать устало улыбнулась, даже Тэя оторвалась от своего зеркальца – с удивлением и непониманием. Что? Приёмыш решил пойти учиться магии?

– Внести аванс и сдать простые экзамены, – ответил Арбальд, словно это было очевидно даже младенцу.

– Не сдаст он, – буркнул Тонг.

– А что за экзамены? – спросил я.

Арбальд покачал головой. Он был солдатом, а не магом. В Арсе, где прошло его детство, находилась древняя колдовская академия, но энергия туда поступала дозировано, по волшебным нитям из Лайора, так что к магии имел доступ не каждый. Да и сам Арб был лишь четвёртым сыном – родители не хотели, чтобы он шёл по этой линии. Или жалели денег.

Всё это всплыло откуда-то из воспоминаний прежнего Рэя. Я понимающе кивнул. В семье Толлов волшебников не было – по крайней мере, на данный момент.

– Если Гоб и Тонгус поступят... – начала было мать.

– Насчёт Гоба я сомневаюсь, – сказал Арбальд.

– Почему?

– Ты хочешь в Лайор, сын? Нет?

– Я... – старший пожал плечами. – Да... может быть... наверное...

– Ты думал над этим?

– Мне и без магии хорошо, – пожал он своими широкими плечами. – А учиться... вон, пусть Тонгус учится, раз такой умный. Или приёмыш. Или...

Он повертел головой и кивнул в сторону Люлли:

– Или Крошка Лю. Когда подрастёт.

Отец громко кашлянул. Смешки тут же смолкли, возня прекратилась. Он сказал:

– Вы сами знаете, что до прибытия Прокладчика осталось всего ничего. Через Громмер пройдёт нить, связывающая Лайор и Порт-Фидез, здесь будет узел, а значит, будет и магия. Нашей ферме нужен волшебник. Нужен тот, кто умеет пользоваться этой энергией, иначе мы не сможем конкурировать с Уллями.

– У них тётя Антра, она волшебница, – вставила Крошка Лю.

– Маг девятого ранга, – поправил отец. – И вскоре её умения пригодятся.

Все подавленно замолчали. Упоминание Уллей мгновенно испортило настроение – их не любили, как не любят змей или пауков, а может и больше. Мне трудно было понять эту ненависть, но увидеть её в глазах других я был в состоянии. Злую, многолетнюю, непримиримую.

– Или хотя бы лицензию получить, – после недолгого молчания продолжил Арбальд. – Для одиннадцатого и двенадцатого рангов диплом не требуется. Вы показываете умения, платите взнос, и вам дают бумажку, что вы в праве пользоваться магией.

– И всё же лучше отучиться три года, – вставила мать.

– Несомненно.

– А плата за обучение большая? – спросил я.

Тонгус снова невольно рассмеялся:

– Приёмыш, угомонись! Не поступить тебе в Академию Неба, у тебя мозгов не хватит. И упорства.

– И денег, – вставил Гоб.

– И талантов, – добавил младший.

– А всё-таки...

– Тебя, что, Ленни надоумил? А его буллоги покусали?

Я пихнул Тонга, уж больно достал.

– Ай! Приёмыш! Тебя тоже буллоги покусали?

– Мальчики, успокойтесь, – строго произнесла мать. – Тише! Вы всё-таки братья.

– Не брат он нам...

– Кхм-кхм! – громко кашлянул Арбальд. – Ладно, ладно, хорошо.

На какое-то время восстановилась тишина. Только Крошка Лю громко шуршала своим платьем по обивке стула. Отец поставил локти на стол, сложив ладони перед лицом, как в молитве. Все дружно уставились на него.

– Вы знаете, – начал глава семейства, – что род наш хоть и древний, много денег ферма не приносит. Обучение магии – штука недешёвая. Я надеялся, что первые три года отучится Гоб, после него мы отправим в Лайор Тонга. Если всё сложится, у нас появятся помощники, и ферма будет обеспечена магией. Тогда я подумаю о Крошке Лю – ей к тому времени исполнится четырнадцать или пятнадцать.

– Не видать тебе школы, приёмыш, – шепнул на ухо младший брат.

– Тсс!

– Так что, Рэй, извини. Ты никогда раньше даже не заикался, что хочешь учиться. Мы спрашивали – весной, если не ошибаюсь – и ты так отнекивался, что я навсегда решил: оно тебе не нужно. И не только весной. Разговор об этом заходил неоднократно, Прокладчик не вчера вышел. И вот выясняется, что ты хочешь поступить в Академию. М-да...

Я посмотрел на мать, потом на сестёр, невольно ища поддержки. Не нашёл ни капли. Тогда я перевёл взгляд на отца:

– Неужели всё дело только в деньгах? А если я заработаю?

Раздались смешки. Даже Тэя улыбнулась, хотя она весь ужин витала в облаках.

– Нет, серьёзно! И вообще, вот, допустим, придёт к порогу Академии четырнадцатилетний подросток. Без денег, без документов, зато с огромным желанием учиться и скрытым талантом. Неужели его не допустят?

– До семнадцати нельзя, – сказала Молли.

– Там конкурс ого-го, Академия не резиновая, – добавил Арбальд.

– Хорошо, хорошо. Придёт то же самый подросток, но с мешком золота.

Тонг хмыкнул:

– И где ты его возьмёшь, приёмыш?

Я двинул брата плечом, но он увернулся.

– Чисто теоретически, а? Подросток с талантом и мешком денег? Его возьмут?

– Банк что ли ограбишь? – не унимался Тонг.

– Тебя ограблю.

Арбальд громко кашлянул, и все снова замолчали. Он выждал секунду-две, и начал старательно, пункт за пунктом, объяснять правила поступления. Говорил тихо, во всё так же сложенные перед лицом ладони, а я слушал и запоминал.

Во-первых, магии может обучиться любой дурак. Простой бытовой магии – свечи силой мысли зажигать, повышать плодородие земель, гонять насекомых-паразитов и выкорчёвывать сорняки – всё это было нетрудно. Да, встречались люди, напрочь лишённые магического дара. Как и другие – те, у кого талантов было через край. Как правило, те шли по магической линии дальше: вступали в Гильдию Света, совершенствовали мастерство, конструировали новые заклинания, занимались наукой, политикой, общественной жизнью Лайора и медленно поднимались по лестнице рангов. Одарённых и бесталанных было относительно мало. Все остальные легко обучались самым простым магическим приёмам.

Во-вторых, до совершеннолетия – то есть, до семнадцати – поступить в Академию Неба можно было только с согласия родителей или опекунов. Беспризорников не брали. Мелких детей тоже обучали неохотно – магия считалась опасным занятием, и никто не хотел брать на себя ответственность за детские шалости. Если ребёнок оказывался самородком и колдовал без всякого обучения (а в Лайоре воздух буквально искрил от магической энергии), то ему на руку надевали специальный браслет, чтобы отключить доступ к силе. И снимали только когда он, становясь взрослым, получал сертификат о присуждении ранга.

В-третьих, конкурс и правда был большой. В Лайор съезжались люди со всей Империи, так что там было не протолкнуться. Местные тоже рвались в Академию, хотя практически у всех было свидетельство одиннадцатого или двенадцатого ранга – праве колдовать без диплома. В Лайоре магией пользовались на каждом шагу, по поводу и без.

Но конкурс был запредельный. Преимуществом, помимо талантов, могли служить лишь две вещи: статус и деньги. С первым проблем не было. Род Толлов уходил корнями в века, в те давние времена, когда столицей была Арса, а на месте нынешнего Лайора простирались поля, да стояли шаткие крестьянские домики. С финансами было сложнее. Академия предлагала сложную схему оплаты, сводящуюся к следующему правилу: чем больше взнос, тем выше вероятность поступить. В общем, школа эта была не для бедняков.

Вывалив на меня все эти сведения, Арбальд подытожил:

– Так что, сын, сам видишь, всё непросто. Если бы ты сказал пятью годами ранее, мы, может быть, сумели бы накопить нужную сумму.

– Даже если ты удерёшь из дома, – вставила Тэя, – припишешь себе три года и где-нибудь раздобудешь сундук с драгоценностями, поступить без подписи отца – подписи, что мы из древнего рода – будет трудновато.

– Именно, – кивнул Арбальд. – Именно. Нам ведь ещё предстоит нанять профессионального мага, чтобы руководил фермой. На эти три года, пока Тонг или Гоб учатся. Не хочу давать Питу фору.

Молли вздохнула – ей явно не нравилось разбрасывание семейным бюджетом. Как и Арбальд, она выросла в Арсе, прежней столице Империи Света – тоже, кстати, в приличной семье. И определённый комфорт она ценила. Слуг, предметы роскоши, образ жизни...

Я поднял руку:

– Пап, мам...

– Да?

– Если я раздобуду деньги? Нет, нет, не смейтесь. Это просто вопрос – теоретический – но я не могу его не задать. Если я найду деньги? Вернее, заработаю – честным трудом, без всяких обманов и краж – вы поставите подпись? Отпустите меня учиться в Лайор?

Вопрос всех озадачил. Звучал он примерно как "если я принесу звезду с неба, вы согласитесь на дополнительную порцию десерта?". Нелепо и слишком по-детски, даже для четырнадцатилетнего "приёмыша". Поэтому родители не торопились с ответом.

– Отец? Мама? Просто скажите, да или нет. Я большего и не требую. Понимаю, звучит нереалистично, но всякое ведь бывает...

Из смутных воспоминаний Рэя, я знал, что Арбальд своё слово держит. Да и Молли не бросается обещаниями на ветер. Если они скажут "да", я могу на них положиться.

Наконец, отец кивнул:

– Хорошо, сын. Мы отправим тебя учиться, если принесёшь минимальную сумму.

– Только прошу тебя, без глупостей, ладно?

– Договорились, мам. Спасибо, пап.

– Без глупостей – это не про приёмыша, – буркнул под нос Тонгус.

Арбальд сурово кашлянул. И тут же смягчился – он прекрасно видел, как детям наскучил весь этот разговор. Такие собрания были давней семейной традицией; практически каждый вечер после ужина Арб обсуждал с женой и детьми прошедший день. Но сегодняшнее явно затянулось, так что отец решил нас больше не мучить:

– Ладно, все свободны. Спокойной ночи, и хранит вас Порядок.

– Спокойной ночи, – послышалось со всех сторон под звуки отодвигаемых стульев и лязг тарелок.

Я тоже поднялся. Пока остальные дети столпились в дверях, пропуская слуг – те, дождавшись окончания ужина, хлынули в столовую – я сладко потянулся. Как хорошо, что не придётся ночевать под открытым небом! И как здорово, что у меня есть семья – пусть со своими заморочками, но вполне приличная, даже богатая. Семью из прежней жизни я помнил смутно, практически никак. Здесь же, на первое время, я могу не беспокоиться о крыше над головой, еде и всём таком прочем. Неплохо для старта.

– Ты уверен, что хочешь нанять профессионального мага? – спросила Молли Арбальда.

– А есть выбор?

Дети вышли, слуги обступили стол, собирая тарелки в стопки, но хозяин с хозяйкой остались на своих местах. Я шагнул в сторону, чтобы Дона могла вытереть крошки.

– И как скоро ты думаешь это сделать? – мать перешла на шёпот, но я все слышал.

– Чем быстрее, тем лучше. Как только дойдёт Прокладчик, и у нас появится магия.

– А если узел распределят Питу?

– Не распределят.

– Уверен? Мне казалось, комиссия на его стороне. Его Антра – маг девятого ранга. Я видела, как они говорили с инспектором. У его семьи преимущество. Если бы наша Тэя поступила...

– Всё будет в порядке.

– Откуда ты знаешь?

– Просто доверься мне.

– Но они могут...

– Что? Отдать магический узел семье какого-то фермера? В полноправное владение? Молли, милая, ты перегибаешь палку. Инспектор не станет игнорировать Толлов, древний и знатный род. Да, мы живём на Равнинах, а не в большом городе. Но он не может не считаться с нами.

– Ты ему не понравился. Мне показалось, он не любит солдат.

– Какая разница, понравился я ему или нет? У инспектора своя работа, и он следует инструкциям. Если он должен распределить ответственность за узел, он будет действовать так, как его проинструктировали. Не самовольно, не по личным убеждениям.

– И всё же...

– Он не отдаст всю магию Уллям. Не посмеет.

– Он распределит её между нами. Между городским советом. Рэй, всё в порядке?

– Да, мам, – ответил я. – Просто... просто я вас люблю. Спасибо, что не отказали в образовании.

Я постарался, чтобы мой ответ не прозвучал как издёвка. Вроде как получилось. Отец лишь кисло улыбнулся и кивнул в сторону двери – иди, мол, юный предприниматель. Заработай миллион, тогда и поговорим. А сейчас не мешай, у взрослых свои проблемы.

Я ненадолго задержался у бюро, разглядывая необычную книгу в тиснёной обложке. Даже открыл, чтобы увидеть аккуратный, но трудночитаемый рукописный текст. Мне хотелось услышать, что Арбальд скажет дальше. Что это за проблемы там, с распределением энергии.

Секретом это не было, и главу семейства не смутило моё присутствие:

– Всё будет в порядке, Молли. Просто доверься мне.

– Но если половина магии окажется у этих Уллей...

– И что?

– У них будет преимущество!

– Мы наймём мага. Самого лучшего, какого сможем позволить.

– А если инспектор вовсе нас отрежет? Какой смысл в маге, если он не сможет пользоваться магией?

– Молли, не начинай. У нас будет доступ, им придётся его дать. Комиссия не может поступить по-другому. Да и какое такое преимущество у Пита? То, что он буллогов разводит? И что с того?

– И всё-таки...

– На забегай вперёд лошади, милая. Мы обсуждали это тысячу раз.

Я решил, что дальше слушать не имеет смысла. Взрослые проблемы меня не касаются – по крайней мере, пока. Мне бы со своими разобраться.

Понять, например, как заработать "миллион". С чего начать, как не наделать глупостей и прочее, прочее, прочее.

С такими мыслями я покинул столовую.

7. Неспокойная ночь

Путь наверх я помнил. Рэй так часто поднимался им в свою каморку, что дорога намертво запечатлелась в его памяти. Как и в моей. Лестница, узкий коридор, по левую руку – помещения для слуг – и вот я дома.

Другие дети жили в комнатах побольше. Гоб и Тонгус – в помещении на первом этаже, Тэя – в светлой просторной спальне, с бежевыми занавесками и зеркалом в полный рост. Лучшая досталась Крошке Лю – угловая. С большой кроватью на вырост, игрушечной крепостью и расписанным старшей сестрой потолком – бабочками, звёздами, птичками. Рэй, помнится, очень завидовал, когда был младше.

Мне же... нет, не хочу сказать, что это был чулан под лестницей. Нет. Вполне уютная комнатка, правда, тесноватая и со скошенной крышей. Два шага влево, два шага вправо – вот, в общем-то, и всё. Главное, не забывать пригибаться, особенно в темноте. Я уже разбил сегодня затылок, второго раза будет чересчур.

Бывший чердак одной из пристроек – вспомнил я. Кажется, подо мной сейчас склад с инструментами. Ну и пусть.

Главное, я наконец-то дома! Улыбка появилась сама собой. Я подошёл к окошку, приоткрыл, выглянул. Да, именно по этому скату Рэй и выбирался на основную крышу, проводил там целые ночи. Звёзды тут ярче, чем на Земле. Сейчас, правда, их не было – с полей наполз туман, похолодало. Зато в кустах на заднем дворе петляли светлячки. Чем не звёзды?

Запахи цветов кружили голову. Запахи трав опьяняли.

Оставив окошко приоткрытым, я, не раздеваясь, плюхнулся на сундук – он служил Рэю кроватью. Широкий, длинный, занимающий почти треть комнатушки. Удобный. Жаловаться не на что.

Я вытянулся в полный рост. Прокрутил в памяти события дня – от кошмара в пещерах до разговоров после ужина. Вопросы в духе "Кто я такой?", "Почему решил, что эта жизнь последняя?" я отложил в сторону – успею ещё разобраться. Главное, что выжил, спасся от крыс, и оказался не трущобах Кошачьего Угла, а во вполне себе приличной семье. Что делать с Ленни, я тоже пока не решил. Может, вообще ничего – после всего случившегося, мне не хотелось иметь с ним дела.

Я думал, как заработать денег. Мозги под вечер варили плохо, и я, помыкавшись, перешёл к следующему вопросу – а правильно ли я поступаю? Ту ли стратегию выбрал? Мне ведь почти ничего не известно об этом мире. Что я здесь видел? Пещеру, холмы, клочок фермы и кошачью помойку? И дело не в том, что память Рэя частично пропала. Он ведь тоже далеко от дома не отъезжал. Он никогда не был в Лайоре, Арсе или других крупных городах этого мира. Мальчик судил о жизни вне фермы по рассказам взрослых, скорее всего, ностальгически преувеличенных.

Так правильный ли я путь выбрал? Может, лучше сбежать, поискать счастья в большом городе, чему-нибудь научиться – не в Академии Неба, раз туда несовершеннолетних без согласия родителей не пускают, а чему-нибудь другому? Вербоваться в армию мне не хотелось, как и заниматься тяжёлым физическим трудом, но я вполне мог освоить какое-нибудь ремесло: стать подмастерьем, помощником торговца – вариантов было множество. Вступить в гильдию, например. Здесь же есть гильдии? Я ведь в фэнтези! С магией, фантастическими расами, чудовищами и всем таким прочим.

Правда... правда, он может сильно отличаться от всего того, что я знал о фэнтезийных мирах. Вернее – представлял. Потому что все мои сведения были почерпнуты из книг, фильмов и компьютерных игр. Это не игра – сказал я себе. И сам же улыбнулся. Кто сказал, что я не могу делать всё, что захочу? На кой мне тогда весь этот волшебный мир, если я не сумею стать в нём могущественным магом, легендарным воином, королём или, на худой конец, бесстрашным искателем приключений?

Мысль показалась мне здравой. Зачем вообще жить, если не пробовать всего, к чему лежит душа? Рисковать, бороться, добиваться – вот чего я хотел. Раз уж эта жизнь последняя, надо оттянуться по полной. Чтобы не жалеть, когда она подойдёт к концу.

Но...

Я пока мало знал об этом мире. Очень мало. Хотелось бы, для начала, освоиться. Понять, как тут всё устроено, какие есть лазейки для попаданца и вообще, не идти же на дракона с перочинным ножиком? Подготовка – чуть ли не половина успеха. Если не больше.

Приблизительно с такими мыслями я заснул – счастливый и умиротворённый.

Разбудил меня стук в дверь.

– Рэй! Рэй, проснись!

Я не сразу сообразил, где нахожусь. Вокруг было темно, по крыше мансарды барабанил дождь, сквозь окошко тянуло холодом и сыростью.

– Рэй! – звук ударов усилился. – Беда, Рэй!

Дверь со скрипом открылась, и в каморку проник свет. Вошёл один из братьев, держа в руке керосиновую лампу.

– Тонгус?

– Я Гоб.

– Ах, да...

Парень занял практически всё оставшееся пространство – ему пришлось даже пригнуться, чтобы не упереться макушкой в потолок. Он был напуган. Такой здоровый, широкоплечий, явно не обделённый женским вниманием – и трясущийся, как мокрый щенок.

Я сел, протирая глаза.

– В чём дело?

– Отец велел тебя разбудить. Что-то с Прокладчиком.

– С чем?

– С Прокладчиком. Одевайся и бегом вниз. Он долго ждать не будет.

Голос старшего брата дрожал, я даже слышал стук зубов. Он отстранённо огляделся, будто ища поддержки у стен и бытовых предметов, а потом, не говоря ни слова, выскочил в коридор.

Я наконец всё вспомнил. И кто я, и где нахожусь – всё, что забылось на время сна. Прокладчик? Та штука, которая тянет магическую нить от Лайора в Порт-Фидез? И при чём тут мы? Она ведь чёрт знает на каком расстоянии от городка.

Зевая, я слез на пол. Поскольку спал в одежде, времени на одевание тратить не пришлось – я прикрыл окошко и сразу же вышел за дверь.

Все уже собрались в большом зале у камина. Не в столовой, а в соседнем помещении – вчера я сюда не заглядывал, но из воспоминаний Рэя знал, что это одно из любимейших мест домочадцев. Не было, разве что, Крошки Лю – какой смысл будить восьмилетку, когда от неё пользы никакой.

– Итак, все в сборе, – тихо произнёс Арбальд.

– Тонгуса нет.

– Я здесь, – послышалось из дальнего угла.

– Хорошо, значит, все в сборе.

В свете свечей, в полутёмном большом зале, невыспавшийся и хмурый, Арбальд выглядел зловеще. Да ещё оленьи рога над камином – чересчур ветвистые для обычного оленя, скорее уж, принадлежавшие оленю магическому – отбрасывали чёрные колышущиеся тени. Я словно присутствовал при заговоре сектантов.

– Прокладчик атаковали, – сказал глава семейства. – Кто – неизвестно. Кошаки или дорожные бандиты – мы не знаем.

– Всё так серьёзно, пап?

– Да, Тэя. Отряд защитников перебили, оставшиеся лишь чудом смогли удержаться. Что с ними сейчас – неизвестно. Они отправили двух гонцов, одного к нам, другого в Лайор. Но до Лайора путь неблизкий, сами знаете.

– Вы хотите, чтобы мы... – начал один из слуг, но умолк, смутившись мрачного взгляда хозяина.

– Да. Я хочу собрать всех мужчин и выдвинуться к Прокладчику. Гонец ещё не скоро доедет до Лайора – да и доедет ли.

– В такой дождь?

– Да.

– Может, его уже разнесли.

– Атака была неожиданной, бригада с самого Лайора не сталкивалась с проблемами – потому и расслабились. Выжившие создали защитное поле, так что до утра они продержатся. А вот дальше...

– Какой смысл, хозяин? Лайор вышлет подмогу – солдат, боевых магов...

– Она прибудет не сразу.

– На магических колесницах. Они же скоростные.

– И всё равно, мы успеем быстрее. Кевин готовит лошадей, так что выезжаем через... – он обернулся на часы.

– Кевин тоже поедет?

– Десять минут. Нет, он останется на ферме за главного. Остальные мужчины поедут со мной. Так что одевайтесь потеплее, берите плащи, оружие – и бегом в конюшни.

– Это обязательно? Мы и правда должны так беспокоиться о Прокладчике? Он, всё-таки, не наша собственность. Даже если его угонят...

– Вы можете отказаться.

– Даже если его угонят, Лайор вышлет новый. Мы не обязаны рисковать только из-за того, что в нашей деревне создадут узел. Это их забота, Гильдии Света – не наша.

– Вы можете отказаться, – сухо повторил Арбальд. – Любой из вас. Это не значит, что я отнесусь к вам с пониманием. Уважительных причин я не вижу, вы все молодые и здоровые, и оружие есть у каждого.

– Но...

– Прокладчик – наша забота тоже. Если с ним что-то случится, продвижение нити задержится, и наша ферма на полгода или даже год останется без магии. А это, в том числе, и ваши деньги.

Молли тронула мужа за плечо:

– Арби, милый, может шериф соберёт горожан, а? Почему мы должны рисковать нашими людьми?

– Ага, – буркнул кто-то из слуг, – лучше пускай Улли едут, Питу не помешает жирок растрясти.

– Кхм-кмх! – громко кашлянул Арбальд. И куда тише сказал. – Шерифу доложили в первую очередь. Гонец навестил сначала его, а уже он направил человека к нам. Что касается Уллей...

– Бе!

– Фу!

– Вот-вот. Вы знаете моё к ним отношение. Если хотят – пусть едут. Но мы и без Питра всё уладим. Без людей из Синего Дома.

Послышалось возмущённое перешёптывание, в основном, со стороны женщин. Мужчины сдержанно молчали. Арбальд снова кашлянул, и велел всем, кто хочет ехать, начать собираться. Кто не хочет, пусть скажет ему прямо сейчас. Желающих остаться не нашлось, слуги быстро покинули зал.

Молли посмотрела мужу в глаза:

– Ты и мальчиков возьмёшь, да?

– Они тоже мужчины.

– Хотя бы Тонгуса оставь, ему тринадцать.

– Он взрослый.

– Но он не умеет драться! Он по комплекции – ребёнок ребёнком.

– Он взрослый. Когда мы с тобой познакомились, сколько тебе было? Четырнадцать?

– А тебе было шестнадцать, и ты учился в лицее. В армию тебя только к семнадцати взяли.

– И что?

– Ты не видишь разницы?

Арбальд устало посмотрел на сыновей. Гоб дрожал, но старался держаться прямо. Тонгус безразлично крутил локон своей чёлки, как скучающая девица на неинтересном свидании. Я стоял в стороне, облокотившись о спинку кресла – спокойный и невозмутимый.

– Ребята? – только и спросил отец.

– Еду, – ответил Гоб. – Еду, – повторил он чуть дрогнувшим голосом.

– Тонг?

– Куда же вы без меня?

– Рэй?

Я молча кивнул.

– Ты хоть младших оставь! Они ведь просто хорохорятся, как всякие подростки.

– Они приняли решение, – сказал отец. – К тому же, у нас есть защита. И оружие. Арбалеты, излучатели. Медальоны, – он хлопнул по карману, в котором что-то звякнуло, как мелочь или ключи.

– Медальоны без магии не работают.

– Вокруг Прокладчика есть магия.

– А если... а если вас подстерегут по дороге?

– Молли, милая!

– Что я буду делать, если с вами что-нибудь случится?

– Молли, золотце, у нас есть арбалеты. Да и вообще, всё будет в порядке. Верь мне. Разве я когда-нибудь тебя обманывал? Всё будет в порядке. Просто доверься, а прочее оставь на меня – эти проблемы как раз по зубам старому вояке.

Мать пустила слезу, сделав ещё несколько попыток отговорить мужа, впрочем, ни на что особо не надеясь. Служанка принесла сапоги и кожаные плащи с капюшонами, мы переделись прямо в зале. Потом Арбальд раздал каждому по медальону и излучателю. И если с медальоном всё понятно – что-то вроде большой монеты или медали на широкой ленте – то излучатель меня удивил. Он напоминал револьвер: ствол, рукоятка, спусковой крючок – только лёгкий, словно из алюминия – и маленький. Игрушка да и только.

– Что, приёмыш, впервые в жизни держишь в руках оружие?

Тонг заправил медальон за пазуху и нервно рассмеялся. Я не ответил. У этого пластмассового пистолетика даже не было отверстия в стволе. И барабан – вернее, какое-то его подобие – не крутился. Я вспомнил детсадовские игры в войнушку, там у нас были такие же пистолеты, может, даже посолиднее.

Однако, он хорошо ложился в руку и был на удивление удобным.

– Это предохранитель, – объяснил Арбальд, собрав нас в кучку. – Вот этот рычажок – переключатель режимов. Одиночный выстрел, луч, иглы. Вот это – фокусировка.

– А это что за пипка?

– Индикатор магического поля. Будет чуть мерцать, когда подъедем к Прокладчику.

Тут в дверях появился Кевин, наш главный дворецкий:

– Лошади готовы, хозяин. Все ждут только вас.

– Хорошо. Идёмте, ребята.

Мы прошли коридорами в дальнюю часть дома, потом, под навесом – через небольшой дворик – и оказались в конюшне. Я вдруг вспомнил, что не умею ездить верхом. Ни разу не пробовал – как-то не доводилось. Пришлось положиться на воспоминания Рэя, вернее, на рефлексы его тела. В седле он держался неплохо, как и Гоб с Тонгусом.

С фермы нас выехало десять человек: шесть слуг, Арбальд и трое подростков. Дождь был не очень сильный, скорее, холодный и неприятный, но стояла ночь, и дальше, чем на десяток шагов, мы ничего не видели. У каждого второго было по фонарю, но помогало это слабо.

За две-три минуты мы добрались до Старого Дуба. Здесь уже собралась небольшая толпа, и было не так темно. Кто-то держал факелы, кто-то укрывал под плащом лампы. Окна ближайших домов тоже светились.

– Все в сборе, – сказал человек в мокрой чёрной шляпе, и я догадался, что это шериф. – Вы уверены, что хотите ехать?

– Это наше дело, – кивнул Арбальд. – Не ваше. Ваше – защищать Громмер.

– Нить пока тоже не в вашей компетенции.

– Кто ещё едет?

Шериф мотнул головой в сторону всадников, там было человек пятнадцать.

– А Улли?

– Они не стали вас дожидаться.

– Какого чёрта?

– Питр сказал, что... а, не важно, что он сказал.

– Явно ничего хорошего.

– У него много людей. Вернее, фрорри. С ним поехала Антра, как лицензированный маг, и Барри.

– Давно они выехали?

– Да вот только что. Мне кажется, от Антры там будет больше пользы, чем от всех ваших арбалетов и мини-излучателей вместе взятых.

– У разбойников тоже могут быть маги, – отрезал Арбальд. И громко заорал: – Эй, все, кто собрался ехать – выезжаем. Быстрее! Иначе Питр разделается с ними без нас.

Гоб тупо хохотнул, едва не выронив фонарь. Я натянул капюшон на самый нос, потому что дождь усиливался. Группа всадников у Старого Дуба присоединилась к нашей. Под прощальные крики мы свернули налево – проехали мимо гостиницы, спящих ночных домов, и через минуту оказались среди полей. Как я понял, эта дорога вела в противоположную от крысиных пещер сторону. Лайор был далеко впереди, Порт-Фидез остался где-то за спиной.

Отряд получился внушительным – человек двадцать-тридцать, если не считать ускакавших вперёд Уллей. Я трясся где-то посередине, проклиная ушибленный копчик, дождь и вообще всё на свете. Лошади шли быстрой рысью, изредка переходя на галоп – Арбальд всё подгонял своего скакуна, но тот не желал нестись сломя голову. Не при такой погоде. Не ночью. Так что короткие промежутки галопа сменялись долгими периодами рыси.

Ехали мы несколько часов. Я мало что видел за эту поездку – только спины передних всадников, лошадиные крупы, шею собственной кобылы, да, в общем-то и всё. Вокруг стояла непроглядная темень.

Казалось, путешествие никогда не кончится, а рассвет больше не наступит. Будет только дорога, дождь, бесконечная тряска и темнота.

Но вот мы стали замедляться.

– Подъезжаем, – громко, чтобы все слышали, крикнул гонец. Он находился в первых рядах, вместе с Арбальдом. – Готовьтесь!

Я не заметил никаких перемен. Конечно, время от времени по сторонам мелькали тёмные ориентиры: деревья, камни, холмы и ручьи – но лично я вряд ли бы сумел определить по ним хоть что-нибудь. Не в такую погоду. И уж тем более, я бы не заметил засаду.

К счастью у нас было преимуществ. Перед нами ехали Улли. Если разбойники поджидали за поворотом, то первый удар должен был обрушиться на них. Мы бы увидели.

Однако дорога была пустой. Ни отряда Питра, ни бандитов, ни даже подозрительных звуков – только дождь и темнота.

В какой-то момент мы забрались на холм. Я поднял глаза и, к своему удивлению, увидел лагерь. Костёр, наспех сооружённые баррикады, куча людей. Рядом со всем этим возвышался Прокладчик.

Я присвистнул от удивления.

8. Прокладчик магических нитей

Минут через пять мы подъехали вплотную к лагерю. Миновали две линии обороны: баррикады, которые наспех возводили фрорри из Синего Дома, и магический барьер – едва видимую фиолетовую преграду, мерцающую в ночи. Она не пропускала ни стрелы, ни камни, ни выстрелы излучателей; даже простенькие боевые заклинания, типа молний и огненных шаров, не были для неё помехой. Всё это я понял из разговоров и обрывочных знаний Рэя. В момент пересечения барьера меня окутала некая энергия – что-то вроде статического электричества. Волосы под капюшоном приподнялись, в нос ударил запах озона вперемешку с ароматом клубники, а пистолет-излучатель, пристёгнутый к поясу, слабо завибрировал. Едва мы оказались под куполом (барьер накрывал лагерь полусферой), эти ощущения исчезли. Дождь, кстати, тоже прекратился – магическая защита его не пропускала.

Но меня больше интересовал Прокладчик. Всю дорогу от холма я разглядывал только его. Потрясающее зрелище!

Честно признаюсь, когда речь заходила о Прокладчике, я рисовал в своём воображении некую машину. Какой-нибудь вездеход на гусеницах, вбивающий столбы и разматывающий волшебный кабель. Или экскаватор, роющий траншею, и опускающий провод в неё. В общем – представления человека из технократического мира.

Настоящий Прокладчик оказался живым существом, а не машиной. Больше всего он походил на динозавра. Трицератопса, например. Огромное туловище, массивная голова – только вместо костяного воротника, у него были загнутые назад шипы, шесть или семь штук – а также толстый хвост и слоновьи ноги-колонны. Каждая из таких ног была высотой метра три. Чтобы её обхватить, надо было взяться за руки четырём взрослым мужчинам. Голова возвышалась на уровне второго этажа – под ней спокойно можно было пройти, даже не пригибаясь. Тупой зазубренный клюв внушал ужас. Одним движением Прокладчик мог откусить голову – да что там, голову – он мог запросто оторвать верхнюю половину туловища, как лошадь отщипывает травинку.

Но больше впечатляло не это. У Прокладчика был панцирь: огромная перевёрнутая улитка, вросшая в спину. Гигантская спираль, диаметром, наверное, метров десять. Она тускло светилась, точно угасающий фонарь в матовом стекле, и плавно меняла цвета. Выглядело это как бензин в грязной луже или как поверхность мыльного пузыря, готового вот-вот лопнуть. Но хрупкости в панцире не ощущалось. Наоборот, он казался прочнее всего, что нас окружало: камней, деревьев, фиолетового магического барьера.

Я уже сказал, что панцирь напоминал скорлупу гигантской перевёрнутой улитки. В той части, где из скорлупы должна была торчать голова моллюска, выходило яркое свечение. Оно состояло из множества воздушных нитей. Те сплетались, проходя над хвостом чудовища, спускались к земле и стягивались во что-то более плотное, упругое и почти не светящееся.

Это была магическая нить. Толщиной она едва превышала бедро взрослого человека, и больше напоминала питона, уходящего в бесконечность. То, что нить была живой, я понял с первого взгляда. Живой, мерцающий, переливающейся в ночи, как панцирь существа, её породившего, а также слабо пульсирующей. Действительно: не то змея, не то артерия, по которой струится магическая энергия. Зрелище впечатляло. Нить шла в полутора метрах над землёй, покоясь на врытых через каждые двадцать шагов столбах. Она пролегала параллельно дороге, и терялась в темноте, среди холмов и деревьев.

Мы приблизились к "динозавру" вплотную. Тут Прокладчик издал громкий звук, пугающий и неприятный – словно поворачивался плохо смазанный механизм. Из тех громадин, которыми роют алмазные карьеры.

Вдогонку прозвучало громкое басистое: "А-а-а!" – словно вторя четвероногому исполину.

Я обернулся. К нашему отряду, оказавшемуся в центре внимания, спешил огромный толстяк. Круглая голова, короткие курчавые волосы, необъятных размеров пузо, широченные ручищи и ноги-колонны, подстать ногам Прокладчика.

– А-а-а, вот и новички подъехали! – повторил он своим булькающим басом. – Что ж, вынужден вас разочаровать, здесь всё в полном порядке. Ха-ха!

– Успокойся, Питр, – сухо произнёс Арбальд. – Мы все здесь ради одной цели.

– Хо-хо, так я и поверил! Хо-хо! Смотри-ка, ты и мальчишек своих притащил, ну ты даёшь!

Арбальд смотрел на толстяка, не слезая с лошади. Питр всё смеялся и смеялся:

– Специально, видимо! Хо-хо! Чтобы потом инспектору доказывать, какой ты верный слуга магии. Даже сыновей притащил, хо-хо! Чтобы уж наверняка! Хо-хо-хо!.. Ой, уморил!..

– Успокойся, Улль.

– Успокоиться? Да я в цирке так не смеялся, новичок! Сыновей притащил, хо-хо! Инспектор как об этом узнает, так сразу тебе все права на узел выделит. Куда уж старику Питу до такого! Хо-хо!

Толстяк мне не понравился. Ни своим громким хохотом, ни издевательствами над Толлами, ни барскими замашками – ничем. В нём была сила, но сила животная, не располагающая к себе. Словно передо мной стоял кабан, дикий вепрь – не симпатичный, но злой и готовый разодрать тебя на клочки, сделай ты шаг в его сторону.

Громкий хохот даже привлёк Прокладчика. Он чуть повернул голову, гигантский глаз уставился на толстяка. Я посмотрел наверх. В чёрном зрачке, окружённом светящейся красной радужкой, отражались мы все: всадники, Улли, костры, баррикады.

Арбальд спрыгнул с лошади и обратился к подоспевшему рабочему. Одному из тех, кто помогал прокладывать нить – по-видимому, оставшемуся здесь за главного.

– Как обстановка?

– Пока ничего нового.

– Сколько вас здесь?

– Из наших – семь человек. Восемь, если считать Ромула, который прибыл вместе с вами. Хэт уехал в Лайор, на магической повозке, и пока не вернулся.

– Рано ещё.

– Знаю.

– Сколько погибших?

– Пятеро. Трое тяжело ранены. Ими занимается та женщина, которая подъехала до вас. У неё девятый ранг.

– Антра, – кивнул Арбальд.

Мы все слезли с лошадей. Слуги остались на месте, а мы с Тонгом и Гобом решили не отставать от отца – он двинулся к главному костру.

Толстяк Питр всё так же изображал веселье:

– Моя Антра в сто раз полезнее твоих отпрысков! Хо-хо, ха!

Кто-то сухо заметил, что и Барри здесь – старший сын Пита. Другой возразил: Барри уже взрослый, ему двадцать пять. Он сам год назад стал отцом.

Всюду сновали фрорри: рубили кусты, затачивали ветки, сооружая из них баррикады, а люди из Синего Дома и не пострадавшие рабочие раздавали приказы.

– Вот, – сказал главный по Прокладчику.

У костра сидели трое: один с перебинтованной головой, второй – прижимая к ноге окровавленную повязку. Третий полусидел-полулежал, и был явно без сознания. Над ним, стоя на коленях, склонилась Антра. Худая, со строгим взглядом, угловатыми чертами лица и собранными в узел чёрно-серыми волосами – она рисовала над телом магические узоры. Быстро, чётко, профессионально. Просто водила пальцами над телом (в воздухе появлялись светящиеся линии и тут же плавно затухали), фиксируя круги, спирали, иероглифы и непонятные мне точки.

– Как он? – спросил Арбальд.

– Жить будет, – не оборачиваясь и не отрываясь от работы сказала женщина-маг. – В отличие от этих.

Она кивнула чуть в сторону. С противоположной стороны костра лежали пять тел. Каждое было прикрыто куском ткани, но понять, что это мертвецы, не составляло труда. Тонг чуть поднял ближайшее покрывало – из-под него торчала скрюченная обугленная рука. Отец громко цыкнул, и подросток выпустил ткань.

– Как это случилось? Их было много?

– Мы не знаем. Кажется, одного или двух удалось подстрелить, в кустах была кровь, но они либо сумели уйти, либо унесли тела с собой.

– У вас что-нибудь забрали?

– Инвентарь, в основном. Вещи хоть и дорогие, но... Пару лошадей угнали. Пытались забрать Прокладчик, отцепить его от линии, но мы не позволили. Вот это была бы катастрофа! Именно в битве за Прокладчик мы столько наших и потеряли. Сэна подбили, Побальда, Криса... Туфф вон, похоже, без глаза остался, – он кивнул на парня с забинтованной головой.

– Но им не удалось это сделать.

– Разбойникам-то? Слава Порядку, что не удалось!

Разговор продолжался в том же духе. Арбальд обходил вместе с главным лагерь, а тот показывал места сражения и восстанавливал по памяти события. Мы покорно шли за отцом, слушая рассказ рабочего.

Нападение случилось вечером, едва бригада легла спать. Шёл дождь, они разложили палатки и выставили часовых – как в любой другой день до этого. Таких ночей они пережили немало, а готовились пережить ещё больше. До Порта-Фидеза путь предстоял неблизкий. Так что часовые особо и не дежурили. Сидели у костра, рассказывали друг другу всякие байки, травили анекдоты – всё как обычно.

Их подстрелили первыми. Атаковали из кустов – либо излучателями, либо боевым заклинанием. Забрали ценные вещи, взяли нескольких лошадей, попытались отцепить Прокладчик, и, одновременно с этим, убить тех, кто находился в палатке. К счастью, находившийся там маг уже проснулся и наколдовал щит. Амулеты были и у дежуривших, но их удалось пробить.

Дальше, как в любой битве, была полная неразбериха. Кого-то ранили, кто-то сумел уклониться, Прокладчик удалось спасти, а нападавших – прогнать. Затем рабочие усилили защиту, позаботились о раненых и послали двух гонцов: одного в Громмер, другого в Лайор.

С тех пор всё было тихо.

– Вы думаете, они ещё здесь? – спросил Арбальд.

– Кто знает?

– Далеко им не уйти в такую погоду, – сказал Гоб.

– Вряд ли они нападут, когда нас теперь так много. Их главным преимуществом была внезапность. И наша малочисленность.

– Думаете, это был небольшой отряд?

– Не знаю. Но очень на то похоже.

Мы всё так же стояли, не зная, что делать. Мы – это я, Гоб и Тонгус. Остальные включились в работу: помогали строить баррикады, караулить периметр, ставить палатки для отдыха и всё такое прочее.

– Скоро рассвет, пап, – сказал Гоб.

– Мы могли бы их догнать, – добавил Тонгус.

– Не стоит. Наша главная задача – оборонять Прокладчик, пока не прибудут люди из столицы.

Он снова повернулся к рабочему:

– Вы не видели нападавших, да?

– Только мельком.

– Это были фрорри?

– Дикое племя? Нет, не думаю. Скорее, одна из банд. Тут, говорят, их множество, в этих Равнинах. Но мы ни одной прежде не встречали. Они грабят мелкие караваны, одиноких путников, дилижансы...

– Такое случается.

– Но чтобы напасть на нас, владеющих боевой магией?.. Это неслыханно!

– Может, их было больше, чем вас, – сказал кто-то.

– Нет, скорее понадеялись на эффект неожиданности.

Я отошёл в сторону. Беседа Арбальда с выжившим рабочим продолжалась, но слушать её почему-то расхотелось. Она пошла по второму кругу, с выпытыванием подробностей, мелких деталей и предположением всевозможных догадок. А нападут ли они опять? А кто это был? Уж не фрорри ли? Или, может, бандиты? А если бандиты, то из какой банды? И каковы были их цели? Неужели и правда думали угнать Прокладчик? А зачем? Разбить его панцирь и продавать на чёрном рынке по кусочкам?

Арбальд склонялся к версии с дикарями. Фрорри в этих местах так и шастают, заявлял он. Подошёл Питр, проверить жену – он возразил, что это бандиты. И упрекнул Арбальда, что тот знаком с несколькими.

– Твои дружки это, твои, не отнекивайся. Нечего на кошек всё сваливать.

– Дружки? – поднял бровь старший из Толлов.

– Из твоего отряда.

– Мы вместе служили, ничего больше. Тогда они ещё не были преступниками.

– Тогда не были, а теперь стали. Все газеты об этом писали, хо-хо! "Бывшие солдаты Империи, перешедшие в преступный мир" – помню я эти заголовки, помню.

– Их почти всех перебили. Если не всех.

– Не крути мне мозги, новичок. Ты с ними водился, я знаю.

– Мы вместе служили. Они стали такими позже, когда я ушёл в отставку.

Питр Улль что-то ответил, а один из раненных возразил, что война калечит людей. Он знал человека, который был вполне приличным, а вернувшись после наёмничества – где-то далеко на юго-востоке, в вечной войне с кхеттами – стал прикладываться к бутылке, бить жену и чуть не устроил пожар. Его повесили, когда он по пьяни врезал супруге – та упала и сломала себе шею.

Слушать всё это было противно. Я отошёл от главного костра, наблюдая за суетящимися фрорри и командующими ими людьми. Питр был прав – детям здесь делать нечего. Зачем Арбальд нас притащил? Неужели чтобы потом красоваться перед инспектором – смотрите, мол, у нас настолько ответственная семья, что даже подростки рискуют жизнями ради Прокладчика?

Я фыркнул. Это было в духе Пита, но Арбальд представлялся мне другим. Справедливым, что ли. Строгим, но знающим цену своим поступкам.

– Эй, не путайся под ногами! – шикнул на меня какой-то фрорри.

Я отступил, пропуская четырёх кошаков, несущих каждый по несколько больших веток.

– Фыррь! – сплюнул последний.

Отвечать не имело смысла. Им тоже не нравилось здесь находиться. Они работники с плантаций Синего Дома, а не солдаты или строители. Мчаться ночью неизвестно куда по приказу толстого хозяина – то ещё удовольствие.

Интересно, Ленни среди них? Он ведь тоже на Пита работает.

Всё это время я интуитивно выискивал друга в толпе кошачьих. Никого даже похожего я не увидел. Вообще, Питр, в отличие от Арбальда, подростков не взял. Ни своего младшего сына, ни юных фрорри – Ленни, насколько я помнил, был моим ровесником.

Я отошёл ещё дальше. На меня никто не обращал внимания.

Крутило живот – то ли из-за плотного ужина, то ли от холода, а может, из-за долгой тряски на лошади, к которой я был непривычен. Я попытался унять эту боль – полчаса назад, когда мы ещё ехали, это получилось. Она не уходила. Я выбрал кусты потемнее, чтобы справить нужду, но из кустов кто-то шикнул:

– Фырь, опять ты!

– Извините.

Я побежал к другим кустам, но их тоже обрубали. Я даже подходить не стал. Вскарабкался на холм, спустился, миновал защитный купол и оказался под дождём. Кустов поблизости не было, лишь далеко впереди что-то темнело, и я направился туда.

Вот, блин, приключения в параллельном мире! Вместо того, чтобы сражаться с драконами, спасать принцесс и учиться магии, я бегаю ночью под дождём в поисках туалета. Куда уж там героям книжек!

Местность была неровной, и я несколько раз споткнулся. Даже упал, поскользнувшись в каком-то полу-овраге. Но до кустов добежал. Хороших кустов, тёмных, густых и никем не тронутых.

Минут десять ушло, чтобы закончить свои дела. Дождь перешёл в морось, было темно, холодно и сыро. Я отошёл чуть в сторону, раздумывая, будет ли мой живот опять шалить или можно возвращаться в лагерь. На это ушло ещё минут пять. Нет, не будет – рассудил я – и в этот же момент услышал голос:

– Ну как?

Я замер. Вернее, я и до этого стоял неподвижно, но сейчас прекратил даже дышать. В первое мгновение показалось, что обращаются ко мне.

– А?

– Тише!

– Да никто нас здесь не услышит, они все там, у этой штуки,

– У Прокладчика.

– Да, у Прокладчика.

Я тихо выдохнул. Голоса раздавались совсем рядом, буквально в пяти шагах. Шумел дождь, ветер шелестел травой и листьями, но эти люди смогли бы меня услышать, кашляни я или неудачно ступи. Просто чудо, что мы не столкнулись лбами! И как они меня не заметили? Видимо, подошли только что.

– Нападём? – спросил первый.

Его голос был хриплым и низким, почти как у Пита, но только без властных ноток.

– Нет, – второй чуть гнусавил и через каждые несколько секунд шмыгал носом. – Нет, – повторил он твёрдо.

– Парни готовы. Ждут приказа.

Гнусавый выразительно промолчал. Тогда хриплый спросил:

– И ради чего всё это было?

– Мы своё сделали.

– Что сделали? Взяли пару лошадей и пару мешков рухляди?

– За инструменты хорошо платят.

– Ещё и Рыжему ногу прострелили. Сучья шкура! Ты обещал нам чуть ли не сам Прокладчик, а вышло...

– Всё идёт по плану, Сэм.

– Знаю я твои планы, – буркнул хриплый. – Дурацкие они. Прошлый раз помнишь? Когда магический омнибус брали? Нас тогда чуть не поджарили!

– Не поджарили же. Никто не пострадал.

– Там были маги!

– Один. И его оглушили в первую очередь.

– Ты говорил, что магов не будет. Ты обещал лёгкую прогулку.

– Всё шло по плану. К тому же, каких магов ты боишься? Чуть отошёл от нити, и никакой магии нет. Это тебе не узел и не Прокладчик, с их охватом. Работать на Равнинах – одно удовольствие.

Хриплый фыркнул – совсем как фрорри. Гнусавый, чуть помолчав, продолжил:

– Пока я здесь главный, Сэм, изволь слушать меня.

– Угу.

– Мы взяли неплохую добычу, и хорошо заработали.

– Угу. А могли бы и банк грабануть, пока эта штука к ним не доковыляла.

– Грабанём ещё.

– Надеюсь, Серый этим и занимается... сучья шкура! Старый бездельник! От моей доли он не получит ни монеты!

– У него своя работа, у тебя своя, Сэм.

– Сучья шкура! Грр! Да я бы его!..

– Сэм.

– Только штаны и просиживает в логове.

– Сэм, успокойся.

– Скоро рассвет, Норм. Если мы хотим напасть, то сейчас – самое время.

– Планы изменились.

– Да?

– Их слишком много.

– То есть, уходим?

– Да.

Хриплый зло кашлянул. Гнусавый всё шмыгал и шмыгал носом. Уходить, однако, они не торопились. Я как стоял, замерев в одной позе, так и не двинулся с места. Даже дышал с опаской, боясь издать лишний звук.

– Мелочно ты работаешь, мелочно, – сказал, наконец, хриплый.

– У меня свой человек в Громмере.

– Правда?

– Да. И банк мы возьмём ещё до того, как Прокладчик будет там.

– Что-то слабо верится. Могли бы и сегодня, вместо того, чтобы торчать здесь.

– Всему своё время. Всему своё время.

– Идём уже, капитан! – последнее слово Сэм произнёс с такой издёвкой, что я засомневался, главный ли вообще этот гнусавый в их банде или нет.

Он не ответил. Послышался шорох кустов, чавкающие шаги по грязи – и двое удалились в противоположную от лагеря сторону.

Я с облегчением выдохнул. Не попался! Слава всем местным богам, какие есть в этом захолустье! Я чуть расстегнул плащ и вынул "револьвер" – индикатор магии слабо светился. Шуму, правда, за эти несколько движений наделал столько, что всерьёз испугался, как бы эти двое меня не услышали.

Чушь! – сказал я себе. Ты просто преувеличиваешь.

Был соблазн двинуться за бандитами. Они не ожидают, что кто-то пойдёт прочёсывать местность. По крайней мере, до утра, пока не рассветёт. Я могу перебить их поодиночке. У меня ведь и оружие есть, и медальон. Что мне угрожает?

А потом вспомнил рассказ рабочего. Караульных в лагере перебили, хотя у них тоже были защитные медальоны. Бандиты вооружены, среди них наверняка есть маги, и стеречь награбленное они будут как родных детей.

Нет, в героя тут не поиграешь.

Я двинулся в сторону Прокладчика.

9. Я здесь лишний

К тому времени с обустройством лагеря почти закончили. Выставили часовых, возвели баррикады – разве что магическую защиту не успели поставить. Антра как раз этим и занималась. Ходила вдоль силового купола и чертила на грунте невидимые узоры.

Меня встретили с подозрением.

– Кто это?

– Сынок новичка, – ответил кто-то из фрорри. – Тот, рыжеватый, приёмный.

– А, этот...

Стражник хмуро оценил меня взглядом, но внутрь пустил. Я стряхнул с плаща воду, откинул капюшон и отправился на поиски своих. Арбальд до сих пор беседовал с рабочими, Гоб и Тонг заканчивали устанавливать палатку. Прокладчик дремал позади них – дремал стоя, полуприкрыв глаза и мерно раздувая свои огромные бока. И всё-таки, какой он огромный! Раздавит нашу палатку одной левой. Хорошо, что у него нет таких мыслей.

– Где ты был? – спросил Арбальд.

– Бегал в кусты, – я провёл ладонью по животу, показывая, как мне было плохо.

– За барьер?

Я виновато стряхнул капли – плащ всё ещё был мокрый. Арбальд покачал головой. Я открыл рот, чтобы рассказать о подслушанном разговоре, но почему-то остановился. Стоит ли делиться информацией? И вообще, что такое особо важное я там услышал? Подтверждение, что это бандиты, а не дикие фрорри, и что нападать они не собираются? Это разве имеет значение?

И могу ли я обыграть это в свою пользу?

– Ну же!

– Да, за барьер. И я...

Он кашлянул. Я всё же рассказал – передал Арбальду, что услышал. В сокращённом варианте, разумеется, и только то, что запомнил. Говорили мы с глазу на глаз. Рабочий отошёл в сторону, сновавшие вокруг фрорри нами не интересовались, а Тонгус и Гоб так громко переругивались, устанавливая палатку, что им было не до отца. Так что нас никто не беспокоил.

– Ты сильно рисковал, сын, – сказал Арбальд, мрачнея.

– Зато выяснил, что нам ничего не угрожает. Это не дикари, не их племя. Всего-то крошечная банда.

Он в задумчивости кашлянул. Потом хлопнул меня по плечу и велел идти к братьям.

– Взрослые разберутся, Рэй. Иди спать.

– Они и правда нападут на Громмер?

– Вряд ли.

– Я думаю, они попытаются. Этот гнусавый говорил с такой уверенностью.

– Он заговорит по-другому, когда окажется на эшафоте. Иди спать, сын, болтовня разбойников – это всего лишь болтовня разбойников.

Я последовал его совету. Гоб и Тонгус уже закончили и забрались внутрь, в спальные мешки. Для меня тоже один нашёлся. Я сбросил плащ, проверил, стоит ли излучатель на предохранителе, и устроился поудобнее. Тонгус всё сыпал издёвками и оскорблениями – что пока я шлялся где ни попадя, они с братом трудились в поте лица – но почти всю его болтовню я пропустил мимо ушей. Спать хотелось невероятно.

Проснулся я ближе к полудню. В палатке никого не было. Я выбрался наружу.

Стоял серый день, не холодный, но и не тёплый. До самого горизонта расстилались холмистые поля, унылые и однообразные. Купол едва виднелся, я с трудом мог различить его границу. Прокладчик стоял на месте, всё в той же полудрёме. Клюв с зазубринами слабо шевелился, словно монстр что-то пережёвывал. Костёр дотлевал, в серое небо поднималась струйка такого же серого дыма.

Каждый занимался своим делом: стоял на страже, заботился о раненых, готовил, обсуждал планы, сворачивал палатки. Всё это походило на выездное мероприятие – концерт, сходку, ролевую игру – с одним лишь отличием: меня сюда никто не звал. Арб вручил нам с братьями по миске гороховой каши, но я почти не ел – сослался на плохое самочувствие. Потом какое-то время слонялся из угла в угол, даже пару часиков посидел в карауле, беседуя с пожилым фрорри о всякой ерунде. Потом снова маялся бездельем.

Так прошёл день. К вечеру погода улучшилась, и выглянуло солнце, отчего стало не так уныло. Разговоры пошли оживлённее, в них появился юмор. Лагерь никто не атаковал, и вообще, бандиты никак себя не проявляли – видимо, снялись с места ещё до рассвета.

Затем прибыла помощь.

Тут я собственными глазами увидел, почему нить прокладывали параллельно дороге. Не чтобы её было легче ремонтировать, и не для удобства строительной бригады, хотя и это тоже. Вокруг нити, пусть всего на несколько метров, распространялось магическое поле. А значит, могла работать всевозможная "техника", функционирующая на магии.

Первым в глаза бросился "волшебный автобус" – большой серебряный огурец, бликующий в лучах заходящего солнца. Колёса у него были в человеческий рост, по десять штук с каждой стороны, тоже серебряные. Они были вынесены в стороны, отчего "автобус" смотрелся хищным вездеходом, а не нелепой дизайнерской игрушкой.

Когда он подъехал ближе, я обратил внимание на размеры: в машине было минимум два этажа, плюс верхний, половинчатый – скорее всего, багажное отделение. Углов я не заметил, автобус целиком состоял из сглаженных линий. Окна были либо круглыми, либо овальными.

А вот "мотоциклы" из сопровождения были полной противоположностью автобусу. Чёрные, ощетинившиеся шипами, с адскими мордами не то лошадей, не то каких-то ящеров, они тихо скользили рядом с серебряным огурцом. Я долго не мог понять, живые это существа или машины, пока они не подъехали вплотную к лагерю. Только тогда я заметил всадников.

– А вот и ребята из Лайора, – бросил кто-то у меня за плечом.

Я даже не обернулся. Прибывшая техника поражала куда больше, чем сам Прокладчик.

Баррикады оттащили в стороны, автобус вместе с конвоем въехал в лагерь. Спустя полминуты он уже стоял возле центрального костра. Я чуть отступил, давая проехать адским мотоциклам. Двигались они бесшумно, словно пантеры.

Лошади при виде этих тварей громко ржали. Фрорри поджимали уши и прятали хвосты между ног, некоторые тихо шипели.

Но всё оказалось не так страшно. Из автобуса-гиганта вышли самые обычные люди – они сразу же занялись ранеными, переложили их на носилки и занесли внутрь. Другие сменили наших караульных, оцепив Прокладчик плотным кольцом. Боевые маги, догадался я. У некоторых были "винтовки" из точно такого же серебряного материала, как мой излучатель. Действовали они профессионально, с серьёзными лицами и без разговоров.

Приехали и рабочие. Они сразу же занялись Прокладчиком, и, после беглого осмотра, тот двинулся вперёд. Шаги гиганта были очень медленными, буквально улиточными. Техники специальными приборами сфокусировали нить, выходящую из панциря гиганта. Другие стали рыть ямы для столбов, чтобы нить не провисла до земли. Процесс был крайне неспешным – любой пешеход, даже хромоногий, с легкостью бы обогнал.

Откуда ни возьмись появился Пит Улль:

– А-а-а, – начал он своим грудным басом, – легендарный Громул Шорм!

С самого большого и шипастого "мотоцикла" спрыгнул человек. Одет он был в короткую кожаную куртку, чёрные штаны, а голову украшала пыльная шляпа. Виски всадника были с сединой, но щетина – вполне чёрная. Он с прищуром глянул на Пита, и я замел на его лице ожоги. Или шрамы?

– Тише, малышка, – обратился он к "мотоциклу", и глаза монстра, сверкнув красным, покорно закрылись. Из-под чёрных век шёл лёгкий дымок, пахло гарью. – Вот так, да.

Он хлопнул скакуна по загривку и подошёл к Уллю. Тот одной рукой держал куриную ножку, но вторая была чистой, и Пит протянул её Громулу.

– Легенда! Легенда! – повторял он с восхищением.

Подоспел Арбальд, а вместе с ним – рабочие из старого отряда. Все тоже обменялись с Громулом рукопожатиями, обступив его и других мотоциклистов. Меня же, как ненужного подростка, оттеснили в сторону.

– Чего ты под ногами мешаешься, мальчик!

– Отойди, не видишь, и без тебя проблем хватает.

– Кыш!

Только это я и слышал. Никто не жал мне руку, никто не вступал в разговор – да на меня даже внимания не обращали. Плохо быть подростком! Или, наоборот, хорошо? Ведь я могу это использовать. Как-нибудь.

С вершины холма я наблюдал за легендарным охотником за головами. При виде этого человека, с его дьявольским мотоциклом, револьверами по обеим сторонам, лёгкой хромотой, но уверенными движениями профессионального убийцы, отпадало всякое желание нарушать закон. Нелегальных магов здесь наказывали строго, вплоть до повешения. Нити шли от Лайора во многих направлениях, а у каждого столба стражника не поставишь – вот и пользовались халявной магией все кто ни попадя. Но нелегальные подключения засекали – и отправляли на охоту таких вот людей, как Громул Шорм.

Я передёрнул плечами. Да уж! Не повезёт, если такого встретишь. Не повезёт.

С другой стороны, я ведь тоже мог стать охотником. Закончить Академию, получить магический ранг – или просто купить разрешение (на одиннадцатый и двенадцатый ранги образование не требовалось) – и пойти ловить преступников. Из воспоминаний Рэя неожиданно всплыл факт: охотников на всех не хватает. В мелких отдалённых городках, типа нашего Громмера, за магических преступников объявляется награда, и ловят их местные умельцы. Ну или не местные. Главное, чтобы талант был, смелость и способности колдовать.

Я прикинул такой вариант. Неплохо, ведь, а? Можно хорошие деньги заработать. Правда, можно и погибнуть, покалечиться, остаться без рук, ног или глаз.

А ещё магию воруют не только люди, фрорри или местные народы. Иногда просыпаются чудовища. Давным-давно в этом мире была магия, но она исчезла. Существа, которые жили за счёт неё, либо погибли, либо впали в спячку. Новая линия может запросто их пробудить. Рэй помнил такие рассказы – их обычно передавали, сидя у костра, как какие-нибудь страшилки, но я твёрдо знал, что не все из них вымысел. И на монстров тоже охотились люди вроде Громула. Платили за них даже больше.

– Заскучал, приёмыш?

– Отвянь.

Тонгуса кто-то окликнул, и он с радостью избавился от моей компании. Зачем вообще было подходить?

Я вернулся к наблюдением за прибывшими. Машины, конечно, впечатляли. Наверняка их создали с помощью магии. И автобус, и "мотоциклы", и магические излучатели – неудивительно, что магия здесь так ценится. Вот почему люди, даже простые, вроде Арбальда и Питра, борются за этот ресурс так яростно. И ведь за что – за какие-то крохи! Сомневаюсь, что узел, который планируется создать в Громмере, даст хотя бы тысячную той энергии, какая есть в Лайоре.

Теперь понятно, почему Империя Света завоевала полмира. С такими-то возможностями!

Я спустился, чтобы рассмотреть технику вблизи. Отметил кое-какие детали. Один из "мотоциклов", например, точно лошадь, пинал колесом репейник. Из той части "покрышки", которая была ближе к земле, появлялись шипы. И сразу же исчезали, как только колесо оказывалось над грунтом достаточно высоко. Для лучшего сцепления – понял я. У автобуса были такие же шипы, и он намертво вцепился ими в склон.

Трудновато будет, если решу заняться прогрессорством. Я уже задумывался об этом, пусть и не всерьёз – всерьёз времени не было. Но мысль казалась здравой. Воспользоваться преимуществами человека из двадцать первого века, угодившего в другой мир, чуть менее развитый – разве не логично? Паровой двигатель изобрести, порох, там, лампу накаливания. Я, правда, не знал ни того, ни другого, ни третьего – я был обычным студентом, к тому же, не слишком успешным – но я мог хотя бы попытаться. Найти нужных людей, натолкнуть их на определённые мысли...

Теперь все мои наивные мечты рухнули. Никакого прогрессорства – с подобными технологиями Лайор опережает наш мир на десятилетия.

Зарабатывать придётся иначе.

Я попытался завязать разговор. С людьми из автобуса, с байкерами, с самим Громулом Шормом – не вышло. Все, даже те, кто на вид казался не занятым, не желали иметь со мной дела. Громул, например, снарядил поисковый отряд: вместе с Арбом, Питром и своими ребятами он начал прочёсывать местность в поисках бандитов. Я снова попытался вмешаться – громко заявил, что слышал разговор двух преступников. Вон в тех кустах, за холмом.

Мной кто-нибудь заинтересовался? Нет. Ведь я – обычный четырнадцатилетний мальчишка.

Один только Арбальд на полминуты отвлекся:

– Слушай, Рэй, не болтайся под ногами, а? Эти люди – профессионалы своего дела, им некогда нянчиться с детишками. Всё что нужно я передал. Не мешайся, хорошо?

Я буркнул в ответ что-то невнятное. Типа: зачем ты вообще нас сюда притащил, если мы всего лишь "детишки"? Арбальд не ответил – он уже разговаривал с кем-то из команды Громула.

Было обидно. Сердито сжав кулаки, я отошёл в сторону. Чертовски обидно! Ну ничего – пообещал я себе. Вы ещё узнаете, кто такой Рэй Пфохс из другого мира. Вы ещё обо мне услышите. Настанет день, когда даже такие крутые парни, вроде Громула Шорма, будут смотреть на меня снизу вверх.

Не потому что я считал себя значимее них, нет. Просто надоело быть никем. Надоело!

– Это не навсегда, – дал я себе обещание. – Не навсегда.

День закончился, мы поужинали (я притронулся лишь к супу), после чего легли спать. Арбальд разбудил нас ещё до рассвета:

– Вставайте, ребята.

– Что? В чём дело?

– Собирайте вещи, вы отправляетесь домой.

– А ты сам?

– Останусь здесь ещё ненадолго.

Он вышел из палатки, и мы сделали всё, что он велел. Упаковали вещи, загрузили лошадей – тут помогли слуги нашей семьи – сели верхом и выехали в Громмер. Так и закончилась наша эпопея со спасением Прокладчика. Он, кстати, уже ушёл вперёд – недалеко, всего на несколько минут пешего шага – и гигантский спиралевидный панцирь тускло переливался на фоне чёрного неба.

Ехали молча. Питр отправил своих фрорри раньше нас, так что двигались мы по их следам. Гоб и некоторые слуги держали наготове арбалеты – нападения мы не ждали, но бдительность терять не мешало.

Начало светать, потом взошло солнце. Мы всё ехали и ехали. Я погрузился в размышления, как заработать свой "миллион" – идею с поступлением в Академию я не отбросил. Мысли никак не шли. Или шли, но никудышные. Я перебрал в уме десятки вариантов, но каждый следующих казался хуже предыдущего.

Зато я придумал, как быть с Ленни. Правда ли он меня предал? Может, это была лишь случайность? События в крысиных пещерах казались теперь далёким сном. Пусть ярким и кошмарным, но всё же сном. Только ссадины и разбитый затылок напоминали, что всё было на самом деле.

А ещё я отчётливо помнил, как Ленни меня толкнул. Нет, это не могло показаться. И это не было случайностью. Мелкий фрорри, которого я всю жизнь считал другом – вернее, не я, а прежний Рэй – этот гадёныш пихнул меня в пропасть!

Ленни надо проучить.

Мы доехали до Громмера, когда солнце поднялось уже высоко, а холодный утренний воздух по-летнему прогрелся. Один из слуг, по приказу Арбальда, направился к шерифу – доложить обстановку, мы же свернули к особняку. Нас встретили Молли, Тэя и другие женщины. Вопросов, восклицаний и пустых разговоров было даже чересчур. Я едва отвертелся. Сказал, что вымотался от всех этих бессмысленных поездок, и, после мытья, завтрака и сто первого ответа, что всё в порядке, поднялся к себе.

Там я дождался, пока суматоха уляжется. Гоб и Тонгус тоже заявили, что хотят вздремнуть. Слуги разошлись по своим делам, женщины перестали бубнить, хотя их тревожные разговоры слышались из разных концов дома ещё долго.

Затем я выбрался через окошко на крышу своей мансарды. Пригнувшись, дошёл до чердачного окна главного здания. Рэй проделывал такой трюк сотни раз. Главное, чтобы снизу не смотрели – отвечай ещё потом на неудобные вопросы.

Так я очутился на большом чердаке. Его Толлы использовали как склад ненужных вещей, в основном – одежды и мелких бытовых предметов. Крупное и тяжёлое они хранили внизу, в сарае или пристройках.

Было тут и старое большое зеркало, треснувшее в нескольких местах. Я сдёрнул покрывало и впервые увидел своё отражение в полный рост. Впервые – это с тех пор, как очутился в этом мире. На меня смотрел тощий измотанный подросток. Тёмно-медные волосы, растрёпанные куда сильнее, чем нужно, большие глаза, тонкие губы – короче, сопляк сопляком. Неудивительно, что никто не воспринимает его всерьёз. Я бы тоже не воспринимал.

Но это ненадолго.

Я улыбнулся, и мальчик в зеркале улыбнулся в ответ. Обаятельно, невозмутимо и немного по-хищному. Чуток потренируюсь, и смогу девчонок кадрить одной только этой улыбкой.

– Ты добьёшься всего, что захочешь, – сказал я отражению.

После чего принялся за работу.

10. Старый шаман

Стараясь не шуметь, я перерыл весь чердак. Сначала – коробки с одеждой. Нашёл старый, до дыр изношенный плащ, брошенный кем-то из слуг, а также выдавшие виды сапоги и выцветшие штаны из плотной ткани. Сойдёт. Главное, что у плаща есть капюшон, а длинные рукава мне не по размеру.

Потом я раскромсал изъеденную молью меховую шапку, вырезав два треугольника. Нож я принёс снизу, иголку с нитками нашёл в одной из коробок. Немного повозившись, мне удалось пришить вырезанные куски к ремешку – да так ловко, что когда я надел его на голову, выглядели они как кошачьи уши. Почти как настоящие. Правда, ремешок всё же бросался в глаза. Я перемерил с полдюжины шляп, но не подошла ни одна – после чего решил, что просто не буду снимать капюшон.

Да, я хотел переодеться в фрорри. Так замаскироваться, чтобы никто не догадался.

Идея была здравой. Среди племени кошачьих, особенно у западных его ветвей, считалось вполне обычным в пожилом возрасте странствовать по миру. Множество таких стариков прошли через наш Громмер. Денег на гостинцу у них не было, поэтому зачастую бродяги останавливались в Кошачьем Углу или в бараках Синего Дома – там, где жили работники Уллей. Относились к ним с почтением, не прогоняли, не заставляли снимать одежду, если старики того не хотели, и, порой, даже кормили. Могли, конечно, попросить погадать, увидеть будущее по крысиным потрохам или направлению ветра, но я надеялся этого избежать.

К счастью, фрорри не сильно отличались от людей. Уши, хвост, острые когти и, у отдельных представителей, повышенная шерстистость – вот, собственно, и всё. У некоторых были полоски, у Норры, например – пятна. Но большинство имели гладкую, как у людей, кожу.

Хвост я отодрал от старой лисьей шкуры, которую Молли подарила сестра чуть ли не на день свадьбы. Она её сто лет не доставала, и хвост настолько облез, что выглядел вполне кошачьим. Даже если нет – он всё равно большую часть времени будет под плащом.

Когти я делать не стал, ограничившись перчатками. Только извалял их в пыли, чтоб смотрелись старше. А вот с гримом пришлось повозиться. К счастью, по соседству нашлась шкатулка с косметикой и всевозможными женскими штучками – уж не знаю, зачем Молли убрала на чердак такое богатство. Клей тоже нашёлся. Я воспользовался уже изувеченной лисьей шкурой, чтобы сделать усы, бородку и бакенбарды. Как смог нарисовал морщины – выглядело, скорее, комично, чем правдоподобно.

И на это я убил целых полтора часа?

– Да уж, – произнёс недокот в зеркале. – Фырррь! Ну и уродец!

За странствующего шамана такого не примут. Разве что со спины, ночью и если смотреть будут в другую сторону. Хотя...

Я накинул капюшон, сгорбился, взял черенок от метлы, будто посох, и плавно прошёлся перед зеркалом. Уже лучше. Я добавил тряски в руках, чуть подправил хвост, чтобы было заметно, что он вообще есть, начал слегка прихрамывать. Отлично!

– Мрр, молодой человек, вы не видели здесь Рэя? – спросил я тихо, но уж очень по-старчески. Мне даже кошачья гнусавость удалась. – Нет? Очень жаль!

Оказывается, у меня был неплохой актёрский талант. Круто! Я и не догадывался, что обладаю такими способностями. Прошлую жизнь я вообще помнил плохо, даже хуже, чем жизнь Рэя. Только урывками – и никаких театральных курсов в ней не было.

Я разложил вещи по местам, запихал свою обычную одежду в сумку, найденную здесь же, а потом выглянул в окно. Прислушался. Высунулся, осматривая скат крыши и дорожки вокруг особняка. Главное сейчас – добраться до Синего Дома незамеченным. Если получится, будет совсем легко. В этом я даже не сомневался.

К счастью, время приближалось к полудню, и вокруг дома никто не околачивался. Все либо трудились в поле, либо дремали в зашторенных комнатах. Я выбрался на крышу (в старых сапогах это было неудобно), спустился по наклонной черепице, подобрался к краю и тяжело спрыгнул. Совсем не по-кошачьему.

Но мне помогала память Рэя. Он часто сбегал этой дорогой, когда ему запрещали играть с Ленни. Рэй знал тут каждый сантиметр. Сюда пойти можно, деревья заслоняют окна, а вот этой дорожкой лучше не ходить – увидят из комнаты слуг. Я нырнул в кусты и окольными путями добрался до границ усадьбы. Зелени тут было много, и меня никто не заметил.

На выходе я подобрал кривую палку – некое подобие посоха – и, оказавшись на улице, вжился в роль. Просто старый фрорри, свернувший не туда. Впервые в этом городке.

Дойдя до перекрёстка, я приметил человека у Старого Дуба. Кажется, это был помощник шерифа. Не проверить ли свою маскировку? Я уже двинулся к парню, кряхтя и охая, как настоящий старик, но он вдруг так строго на меня посмотрел, что я передумал. В чём дело? Неужели костюм не удался? Мастер косплея из меня так себе, но актёром я оказался неплохим. Почему этот человек так смотрит на пожилого фрорри?

– С дороги, кошатина! – раздалось сзади.

– Развелось вас тут! – добавил второй.

Меня обогнали двое – злые и куда-то спешащие. Один был банковским клерком, второй – работником гостиницы. Я для приличия поворчал себе под нос, как это делают старики, после чего двинулся к Синему Дому.

Почему они так ко мне отнеслись? Откуда такая грубость? В Громмере к фрорри всегда относились терпимо, если только они не попадались за воровство или хулиганство. К старым шаманам – тем более. Иногда даже в очередь выстраивались, чтобы те им погадали. И за неплохие деньги, кстати.

Я занёс эту идею в мысленную записную книжку. А ещё похвалил себя – маскировка удалась. Все считают меня кошаком, а не пугалом, ряженным в чердачные обноски. Здорово!

До Синего Дома было недалеко, и я добрался туда без происшествий. Естественно, не выходя из роли – даже в те минуты, когда на меня никто не смотрел, я шёл чуть прихрамывая и постукивая посохом по дорожной пыли.

В саму усадьбу заглядывать не стал – делать там было нечего. Питр Улль выстроил для своих работников-кошколюдей отдельный городок. Ну, как городок – четыре барака, склад, столовую – но, с виду, чистые и опрятные. Это чтобы фрорри не таскали из Кошачьего Угла всяких паразитов – так он объяснял. Вообще странно, как человек, прославившийся на всю округу расистом и фрорриненавистником, сделал так много для презираемого им народа. Чудеса! Арбальд, например, кошачьих нанимал куда меньше и платил им сущие гроши – особенно по сравнению с Питом.

Остановившись среди бараков – типа, перевести дух – я огляделся. Ленни нигде не было. Сейчас он либо на плантации, либо помогает вычищать загоны буллогов, ну, либо бездельничает – подросткам иногда позволяют отлынивать. Где его спальное место, я знал хорошо. И решил сначала наведаться туда – даже если Ленни у себя не окажется, я смогу подложить какую-нибудь пакость.

У торца барака стояли двое. Они о чём-то беседовали, но едва я появился, тут же умолкли.

Я медленно ковылял мимо.

– Никогда его здесь не видел, – сказал фрорри с рыжими ушами.

– Это не он, – возразил черноухий, лет на десять старше.

– И всё-таки...

– Не он. Это из диких, из Айма. Или вообще не фрорри.

– А если он?

– Не он. Слишком старый.

Я взглянул на них из-под капюшона. Оба кошака тут же выпрямились и почтенно кивнули:

– Рады приветствовать, отец.

– Будьте как дома, – добавил молодой.

Я кивнул в ответ.

– Вам уже, наверное, сказали, что тут можно получить еду и ночлег, – сказал черноухий. – Конечно сказали! Вы бы сюда не забрели, если бы не сказали.

Он помолчал пару секунд, словно решая, продолжать или нет. Рыжий встрял:

– Скажи про Лейнорра.

– Погоди, – шепнул он сердито, и с максимальной вежливостью снова мне кивнул. – Вы не сердитесь, отец, тут хорошо к нашим относятся. Громмер этим славится. Просто у нас тут беда произошла. Понимаете...

– Скажи про Лейнорра.

– Так что не сердитесь, если что скажут. Всё дело в том, что...

Он снова замялся, не зная, с какого конца подступить, и я только махнул рукой: мол, ерунда, мне не привыкать.

– Чего я только не видел! Как ко мне только не относились.

У черноухого отлегло от сердца. Рыжий дёрнул его за рукав, и он рассерженно кивнул:

– Хорошо, хорошо. Отец, – обратился он ко мне, – если вас не затруднит...

И рассказал, что позавчера у них заболел один подросток, славный четырнадцатилетний сирота, которого здесь все любят. Просто вернулся, рухнул спать и вот уже третьи сутки ничего не ест, не встаёт с кровати и ни с кем не разговаривает. Поначалу был жар, но его удалось сбить. Первую ночь он бредил, перебудив весь барак: нёс бессвязную чушь про крыс, тайник и убийство друга.

Я мысленно улыбнулся. Лейнорр – это, конечно же, Ленни. Его полное имя. И что он так сильно испереживался по поводу моего "убийства" – хороший знак. Значит, совесть у него всё-таки осталась. Но проучить подлеца всё же не помешает.

И как всё удачно сложилось! Не надо бегать по питовской территории, выискивая Ленни по кустам, баракам и столовым – он сейчас на собственной койке, и эти двое меня туда отведут.

Конечно, я согласился посмотреть больного.

Мы вошли в барак – никого кроме Ленни там не было. Он лежал у дальней стены, свернувшись в клубок, и тихо сопел. Не встал, не обернулся и ничего не произнёс – разве что лениво повёл ухом, когда скрипнула дверь.

– Вот, – сказал фрорри постарше. – Вот.

– Хорошо, – кивнул я. – Оставьте нас. Я сделаю всё, что смогу.

– Но... – запротестовал рыжий.

– Спасибо вам, – черноухий взял своего товарища за плечо и повёл к выходу. – Спасибо, что согласились.

– Я сделаю всё, что могу, – повторил я старческим голосом.

Потом дождался, пока мы с Ленни останемся наедине. Дверь захлопнулась, звуки с полей затихли. Только в грязном окне жужжала муха, да где-то под полом шуршали мыши.

– Ну-с, – произнёс я.

Ленни не ответил.

– Духи не зря повели меня этой дорогой. Давай посмотрим, что там с тобой. Простудился? Неудачная любовь? Съел больную крысу?

– М-м-м... – застонал Ленни.

Я дотронулся до его лба. Жара не было. Потрогал руки, прислушался к дыханию, но никаких странностей не заметил. Подросток выглядел здоровым. Его хандра была явно психической природы. Ещё бы: не каждому даётся убить друга и остаться прежним.

– Так, так, так. Дай-ка старый бродяга тебе погадает. М-м-м, что тут у нас есть? О, древесные линии...

Я уставился на столб, подпирающий крышу. Он был квадратным, грубо отёсанным, с отчётливо просматривающимся узором древесины. Я провёл по одной из линий трясущимся пальцем:

– Оммм... оммм... оммм...

Ленни рассеянно обернулся – я заметил это краем глаза, не отвлекаясь от столба.

– Оммм... вижу трагедию в недавнем прошлом... оммм! Что-то страшное... Оммм! Болезнь, утрату?.. Смерть! – воскликнул я резко.

Ленни вздрогнул.

– Да, смерть. Оммм! – я закрыл глаза, будто в трансе, продолжая трясущейся кистью вести по линии. – Смерть близкого человека. Совсем недавно. Оммм... вижу тьму... ночь?.. нет, не ночь – пещеру. Большой грот, с высоким сводчатым потолком... оммм...

– Это... – промямлил Ленни.

Я пожалел, что не могу шевелить ушами. Сейчас бы такое умение пригодилось – одним ухом повернуться к Ленни, а самому не отрываясь, продолжать гадание.

– Оммм... большой грот, очень большой. И тёмный... омм!..

– Это была случайность! – чуть не плача завопил Ленни.

– А?

– Случайность, – всхлипнул он тише. – Случайность, понимаете?

Я открыл глаза и повернулся к другу. Тот уставился куда-то в пол, хлюпая носом и глотая слёзы. Я молча ждал.

– Случайность, – повторил он совсем беззвучно, одними губами.

– Что – случайность?

– Не хотел я толкать его в пропасть. Не хотел. Не хотел!

– Ну, ну...

– Дедушка, простите!

Я стоял близко к его кровати. Ленни вдруг бросился вперёд – прямо на меня. Уткнулся носом в живот, обхватил руками и разрыдался. Больным он не выглядел. Просто очень подавленным.

– Ну, ну...

– Простите, дедушка шаман, простите, – бормотал он сквозь слёзы.

Я дрожащей рукой гладил его между ушей, шепча утешения. Случайность так случайность, ты, главное, проплачься, успокойся, приди в себя. А там будет легче.

– Духи не зря привели меня сюда, – повторял я периодически. – Ох, не зря! Ох, не зря!

А Ленни всё плакал и плакал. Это продолжалось минут десять, может пятнадцать или двадцать – не знаю. Два раза дверь на другом конце барака приоткрывалась, и в щёлку заглядывала чья-то морда. Я грозно кивал, чтоб не мешали – не видите, шаман работает. Морда понимающие исчезала.

– Духи ничего не делают просто так, – сказал я в очередной раз.

– Они простят меня, дедушка? Духи простят меня?

Ленни наконец-то выплакался. Он снова сел, уставившись в грязный пол, а я, по-старчески кряхтя, опустился рядом. К счастью, на меня он не смотрел, и вообще, был занят своими мыслями – потому что маскировку свою я считал отвратной. Пара неудачных движений, и хвост вывалится из штанов. Я, вроде, крепко его пришил, а он уже на трёх нитках болтается...

– Дедушка?

– Прощение надо заслужить. Оно никогда не даётся просто так.

– Но как?

– А как всё было? Почему ты считаешь, что виновен в смерти друга?

Ленни тяжело вздохнул и снова пару раз всхлипнул.

– Ты должен выговориться, – сказал я. – Выложить всё, что у тебя на душе. Тогда станет легче, поверь. И лишь только после этого я смогу дать совет. Быть может, для раскаяния придётся попотеть. Сделать что-нибудь невообразимое.

– Я всё бы сделал, будь Рэй сейчас жив. Я... я не хотел этого, понимаете?

– Понимаю, малыш.

– Но он погиб, и его не вернёшь. А вы... а вы не можете войти с ним в диалог? Вы же шаман, вы можете общаться с духами!

Я сухо кашлянул, и Ленни сник. Он всё понял без слов: общение с духами – это не болтовня за завтраком, это дело серьёзное. Ради прихотей трусливого предателя сходить в наш мир они не станут. Не в их это принципах.

– Ты должен всё рассказать, – повторил я. – Тебе станет легче, поверь старику.

И Ленни рассказал. Сбивчиво, путано – время от времени мне приходилось его переспрашивать, а кое-где притормаживать, чтобы не забегал вперёд – но историю он мне передал. Я слушал очень внимательно. И вынес для себя немало полезного.

Началось всё с того, что Ленни решил наведаться в трактир. В Громмере их было два: один дорогой, для почтенных горожан и богатых гостей, а второй – для бедняков и фрорри. Барменом там был пушистохвостый толстяк Пурр, добрый в душе, хоть и пытающийся выглядеть строгим. Ленни накопил немного денег и решил попробовать взрослого пива.

Именно за выпивкой он и подслушал разговор двух фрорри. Это были торговцы пушниной, члены Айма, впервые оказавшиеся в Громмере. Они как раз обсуждали город. Он разочаровал их, показался обычным.

– Даже не скажешь, что это то самое бывшее гнездо буллогов. Место из легенды.

– Ага. Не будь тут примет, я бы ни за что не поверил, что клад где-то поблизости. Тут недалеко крысиное место, так?

– Видимо да.

Ленни разговор запомнил плохо, и ещё хуже пересказал его мне. Но фразу-пророчество он выучил наизусть. Она намертво запечатлелась в его сознании:

"Сау мрр трау фрорри-о мофру фырь-то кроа".

Я кашлянул.

– Что? "Сау мрр трау фрорри-о мофру фырь-то кроа" – так сказал один из них.

– И как ты это перевёл на человеческий?

– М... "звёзды и лапы человеку тайник в крысином месте откроют". Только они говорили на языке Айма, на языке племени.

– И ты решил, что знаешь, где это?

Ленни кивнул. И продолжил рассказ.

Фразу-легенду он запомнил хорошо. Только в отличие от торговцев пушниной, которые воспринимали её как сказку, Ленни принял её за чистую монету. Лапы и звёзды – не просто слова. У его друга, Рэя, был амулет, который самому Ленни очень нравился. Древний, по-видимому, созданный ещё во времена старой веры, когда поклонялись небесным близнецам – об этом говорила двойная звезда на одной стороне медальона. На другой была звериная лапа, объёмный четырёхпалый след.

Лапы и звёзды – вот он, ключ к тайнику.

А крысиное место поблизости было лишь одно. От Громмера до него было далековато, но добраться за несколько часов не составляло труда.

Ленни несколько дней мучался, не зная, как быть. Он потерял родителей ещё в раннем детстве. Мать, тоже работавшая на Синий Дом, скончалась от язвы желудка, а отца задрал взбесившийся буллог. Пускай другие фрорри относились к Ленни хорошо, он всё же чувствовал себя одиноким. Может, именно поэтому они с Рэем и сдружились – два сироты, оба воспитывались в чужих семьях.

Но больше всего на свете Ленни мечтал разбогатеть. Получить состояние и вырваться из этого барака, из нищеты и бедности.

Он решился проверить легенду. Вдруг она права? Вдруг в крысиных пещерах и в самом деле зарыто сокровище, древний клад Айма, как следовало из разговора двух фрорри?

– Ты сказал другу правду?

– Нет.

– Почему?

– Он бы не поверил. Я сказал, что нашёл там золотую жилу, это звучало куда правдивее. Никто не верит кошачьим сказкам. Вернее, люди не верят. Вы-то знаете.

Ленни клялся себе, что расскажет – вот доберутся они до пещер, и он выложит Рэю всё до последнего слова. И подслушанный разговор, и тайну амулета. Но как-то само случилось, что Ленни промолчал. Он не хотел делиться кладом. Хотел отыскать тайник сам, и чтобы все деньги достались ему одному.

На этом моменте Ленни всхлипнул. Дальше он говорил очень невнятно, и мне чуть ли не после каждой фразы приходилось переспрашивать.

Они вошли в пещеры. Амулет был у Рэя, тот спрятал его в рюкзак к остальным вещам. Никакая магическая дверь при их появлении не открылась, стены не задрожали, и ничего необычного не произошло. Друзья прошли дальше и оказались в большой глубокой пещере. Вернее, на узкой дорожке, идущей по краю, под самым потолком. Рэй снял рюкзак, передал его Ленни, чтобы можно было пройти по тоненькому карнизу – кажется, он что-то заметил.

А дальше...

Ленни снова разрыдался. Плакал он уже не так долго, как в предыдущий раз, но мне всё равно пришлось его успокаивать.

Это произошло само собой, сказал фрорри. Само собой. Как красная пелена ярости, которая появляется перед глазами, когда злишься – вот точно такая же пелена возникла перед ним в тот момент. Он представил себя единоличным владельцем сокровищ. И, не думая, толкнул друга в пропасть.

– Плохо дело, – покачал я головой. – Очень плохо.

– И как мне быть, дедушка? Духи простят меня?

Я цокнул языком и снова покачал головой.

– Тяжкий грех это, тяжкий. Убить невиновного.

– Но я не хотел!

– Кто ж знает.

– Я правда... правда не хотел!..

– Духи великодушны к смелым. Богатство их даров не знает границ. Но к предателям и трусам, к алчным и падким на всё блестящее...

– Как мне быть... – снова захныкал Ленни.

– К таким они пощады не ведают.

– Я сделал бы всё, что угодно, будь Рэй жив!

– Но он умер.

– Я хвост бы отдал. Или правую руку!

– Уже поздно жертвовать хвостом или чем бы то ни было. Свой выбор ты сделал ещё в пещерах.

Ленни молча заплакал. Не знаю, откуда в нём нашлось столько слёз, но их и правда было много. Крупными каплями они скатывались по щекам подростка, ненадолго задерживались на подбородке и падали на колени.

– Как мне быть, дедушка? – прошептал он. – Я всё сделаю. Всё, что угодно.

Я пожал плечами. Немного помолчал, словно прикидывая в уме варианты. Потом снова пожал плечами.

– Не знаю. Будь твой друг жив, ты должен был преподнести ему подарок. Что-нибудь дорогое, значимое.

– Что именно? У меня ничего нет.

– Буллога, например. Самого лучшего.

– Украсть что ли? Питр с меня шкуру сдерёт.

– Или служить ему верой и правдой до конца своих дней, как раб. Если он, конечно, захочет выносить твоё общество. Не всякий будет возиться с предателем.

– Да я бы с радостью!..

– Но друг твой умер, и ты уже никогда не сможешь искупить перед ним свою вину.

– Умер, – тупо повторил Ленни. – Умер, я знаю.

– Тебе придётся молиться не один год, чтобы очистить совесть. И стать очень примерным работником.

– Хорошо, – кивнул Ленни.

– Ты должен пойти на место его смерти.

– А?

– К пещерам. К тем пещерам, с крысами.

– З-зачем?

– Ты должен провести там ночь, молясь духам и прося у них пощады за свою ничтожность. Ты слаб, как котёнок, и твоя слабость стоила человеку жизни.

– Я... я...

– Ты и сейчас дрожишь, будто лист на ветру.

– Я не могу! Там крысы!

– Я не заставляю тебя лезть внутрь! Просто сядь рядом, на безопасном расстоянии. Сядь и молись. Всю ночь, пока не взойдёт солнце. Молись, проси прощения, кайся. А утром возвращайся – с этого дня ты начнёшь новую, праведную жизнь. И не хнычь, словно девчонка! Ты согрешил, и духи должны увидеть твою решимость. Ты обязан проявить себя.

Ленни угрюмо кивнул. Даже слишком угрюмо для подавленного подростка. Не перегибаю ли я палку? Вдруг крысы по ночам выбираются наружу? Чем-то они ведь питаются, не одни же грибы едят, с плесенью вперемешку.

С другой стороны – Ленни сам виноват. Я лишь даю ему шанс исправиться. Искупить грехи, очистить совесть.

– Хорошо, – кивнул он наконец. – Я это сделаю.

– А медальон отдай семье того парня.

– Что?

– Верни медальон родственникам.

– Его не было в рюкзаке. Я перерыл его, когда выбежал из пещер, но медальона не было. Видимо, Рэй надел его, пока я не видел, и спрятал под рубашку.

Я снова покачал головой: мол, убил друга – и ради чего?

– Тогда рюкзак верни.

– Я его выбросил.

– Зачем?

– Не знаю. Мне было плохо, понимаете?

– Найди его. И верни семье.

– Хорошо.

– И ещё одно. Никому не рассказывай об услышанной легенде. Это должно остаться между нами, фрорри.

Ленни кивнул. Я видел, как ему хотелось спросить, правдива ли она, эта легенда. Вопрос читался на его лице.

– Это чушь, нет никакого сокровища. Но если люди услышат... ты ведь знаешь, как они любят лёгкие деньги? Они не одному нашему хвост оторвут, в поисках клада. Так что молчи, ладно?

Ленни кивнул ещё раз. Он успокоился, перестал плакать и, казалось, был полон решимости. А ещё он чего-то ждал. Чего именно?

– Тебе нужен приказ? Или подзатыльник? Бегом к пещерам! И помни – с завтрашнего дня ты начинаешь новую жизнь. Никаких больше грехов!

Надо сказать, актёрским даром я всё-таки обладал. Ленни ни на секунду не заподозрил во мне шарлатана. Он не сомневался, что разговаривал с шаманом-путешественником, и разговор этот пошёл ему на пользу.

Издав не то стон, не то боевой клич, он бросился к выходу. Я хрипло засмеялся. Посидев какое-то время на прежнем месте, я встал и заковылял следом. А ведь хорошо получилось! Очень хорошо!

Снаружи никого не было. Те двое фрорри куда-то ушли, и я направился домой. Но почти сразу же передумал. Какой смысл изображать шамана, если я сделал всё, что хотел?

Неподалёку был пустующий сарай, где работники Уллей запасали сено и хранили кое-какой инвентарь. Из памяти Рэя я знал, что туда редко кто заглядывает. А ещё, там был бак с водой.

Зайдя внутрь, и убедившись, что слежки не было, я быстро переоделся. Старую одежду сложил в сумку, грим, как сумел, смыл водой, отодрал приклеенную шерсть – вроде, получилось. Жаль, поблизости не было зеркала.

Теперь осталось незамеченным выбраться с территории Синего Дома, и тогда можно с уверенностью заявить – шалость удалась.

Едва я это подумал, как сверху раздался голос:

– А ты смелый! Притворяться фрорри и заявляться сюда, после всего, что случилось. Впечатляет!

11. Кэсси и буллоги

Я поднял глаза. Со второго этажа на меня смотрело ухмыляющееся девичье лицо. Симпатичное. Вздёрнутый носик, хитрые глаза, рыжие кудряшки и чуть полноватые щёки. Девчонка лежала на сене и нагло улыбалась.

– Язык проглотил?

– А ты могла бы и раньше представиться. Знаешь, не люблю переодеваться, когда на меня смотрят. Я стеснительный.

– Не проглотил, – прищурилась она.

– И не проглочу.

Лицо исчезло, послышалась возня, а десять секунд спустя, по дальней лестнице спустилась его обладательница. Небольшого роста, в простых брюках и клетчатой шерстяной рубашке, с широкими бёдрами и приличной грудью, она двигалась очень... нет, не грациозно, не как Норра, не по-кошачьи. Но была в этой девчонке скрытая внутренняя энергия. Прямо-таки пёрла изо всех щелей.

– Ты Рэй Толл, да?

Она отряхнула солому со штанов.

– Пфохс, – поправил я. – Я приёмный.

– Всегда считала тебя тихоней.

Под мышкой девушка держала книгу, а на её плече сидел бельчонок. Я улыбнулся – по возможности, обаятельно:

– Просто не выпадало шанса проявить себя.

– Я сначала подумала, что это и правда старый шаман.

– Я польщён.

– Потому и затаилась: стало любопытно, что этот бродяга тут красть намерился. Знаешь ведь, фрорри часто воруют.

Я развёл руки в стороны.

– Но ты меня удивил.

– Рад, что мне это удалось.

– Вот тут немного грима осталось, – девушка протянула руку и оторвала с моей скулы пучок шерсти. – И здесь надо оттереть, – она ткнула над правой бровью.

Я подошёл к баку с водой.

– Не выдашь? – спросил я, смывая не стёршиеся морщины.

– Если скажешь, к чему был такой маскарад – не выдам.

– Хотел кое-кого разыграть.

– Ленни?

– Откуда знаешь?

– Ты с ним часто водишься. Постоянно вижу вас вместе.

– А...

– И что он?

– Должен теперь будет всю ночь просидеть в одном жутком месте.

– Вы поссорились?

– Видишь ли...

Правды говорить не хотелось – ни про клад, ни про амулет – поэтому я на ходу сочинил приемлемую историю. Типа, что мы разругались на ровном месте, да так и не помирились.

Заодно вспомнил, как звали подкараулившую меня красавицу – Кэсси. Пятнадцатилетняя дочь Пита, первый ребёнок от брака с Антрой. Предыдущая жена старого Улля умерла от рака, а все их дети были уже взрослые. Дочери повыходили замуж и уехали в город, Барри женился и остался в Синем Доме, как главный наследник, а Кэсси теперь готовилась к экзаменам, чтобы поступить в Академию Неба. Именно этим она и занималась на верхнем этаже сарая – лежала в сене и читала книжку по магии.

Выслушав мой рассказ, она пожала плечами:

– Смело, но безрассудно. После нападения тут каждого фрорри обыскивают. Даже своих. А незнакомцев – так и подавно.

– Нападения?

– Ты что, с неба свалился?

– Я был у Прокладчика. Только утром вернулся.

– Ого!

– Так что было за нападение?

– Фрорри из дикого племени... а, что я буду рассказывать, пойдём, так тебе всё покажу!

Кэсси схватила меня за руку и потянула к выходу из сарая.

– Стой, погоди. Хотя бы солому из волос убери, а то подумают, что мы тут не пойми чем занимались.

Девушка остановилась, отпустила моё запястье, сердито обернулась. Сейчас пощёчину схлопочу – подумал я. И даже внутренне к этому подготовился. Но Кэсси лишь таинственно улыбнулась. Бурлившая в ней энергия переварила и эту колкость.

– Ты прав. Да не стой же столбом, помоги мне!

Я не упустил такого шанса. Соломинок, правда, было немного: часть в волосах, остальные на рубашке и брюках. Бельчонок на плече ревниво щебетал, один раз даже укусил меня за палец, когда я готов был распустить руки.

– Мета! – прикрикнула девушка. – Это же гость!

На что зверёк ответил непередаваемым потоком беличьей брани.

– Жаль, я не понимаю их язык.

– Язык?

– Это не просто белка. Мета происходит из древнего рода, такие раньше здесь всюду водились, когда ещё была магия. Целый народ был, вроде фрорри, только белки. Со своей культурой, традициями, домами. Когда магия исчезла, им стало худо. Почти все вымерли.

– Ясно.

– Бедная Мета! Иногда представляю, как ей одиноко. Папа подарил мне её на тринадцатилетие, выкупив у торговца ценностями. Она очень умная. Рисовать умеет – как-нибудь покажу. Ну, ты закончил с моей попой?

Это она о сене – я как раз выщипывал прилипшие соломинки с недоступной ей части брюк.

– Могу отшлёпать, так выйдет быстрее.

– Папа тебя потом отшлёпает, когда узнает, как к его любимой доченьке какой-то Толл прикасался.

– Пфохс.

– Для него вы все на одно лицо.

– Он ещё не вернулся?

– Надеюсь, что нет. А что? Боишься, что застукает нас вместе?

Я выпрямился, посмотрел Кэсси в глаза и игриво улыбнулся.

– Не боюсь.

– Тогда идём. Я и буллогов заодно покажу.

Мы вышли из сарая, и сразу же отступили назад. Двое наёмных рабочих вели под локти тощего фрорри. Третий шёл сзади, тыча ему в спину арбалетом. У бедолаги подкашивались ноги, и вообще, выглядел он так жалко, что никакой актёр бы не изобразил.

– Пожалуйста, – взмолился он, – не надо! Я из Кошачьего Угла, я пришёл узнать о работе! Пожалуйста, не надо!..

– Ну, ну! – сплюнул один из людей.

– Это мы щас и проверим, – усмехнулся второй. – Если ты из Угла – тогда отпустим.

– Я и правда ни о чём таком не знал! Мяу!

Тут его колени подогнулись, и он повис на руках тащивших его людей.

– Вставай! – рявкнул левый.

– Живо! – ткнул арбалетом шедший сзади.

Кот, хныча, поднялся. Не такого приёма он ждал в легендарном Синем Доме, где к любому относились с теплом и уважением. Ох, не такого!

Все четверо свернули за угол, в сторону кошачьей столовой. Следом, крадучись, шли фрорри – в том числе и те двое, которых я встретил в обличие шамана. Нас с Кэсси они не заметили, прошли мимо.

– Ну а это он? – спросил рыжий.

– Не знаю. Их была целая банда.

– Один из них, да? Из тех, кто напал.

– Не знаю. Я первый раз его вижу.

Фрорри свернули вслед за людьми, держась, правда, на безопасном расстоянии. Выждав ещё с полминуты, мы выбрались из сарая.

– Да что такого случилось, что все с ума посходили?

– Сейчас увидишь, – сказала Кэсси.

Мы прошли мимо кустов сирени, обогнули небольшой садик с прудом и ротондой, по стилистике напоминавший сад в усадьбе Толлов, только меньше, и оказались на открытом участке возле Синего Дома.

Я снова смотрелл на вещи как бы с двух разных позиций. С одной стороны – глазами Рэя. И Синий Дом казался мне знакомым – я часто приходил сюда, чтобы встретиться с Ленни. Другой мой взгляд был взглядом новичка, чужого, иномирца. И он очень чётко вырисовывал все странности, нелепости и недостатки.

Синий Дом был старым. Стены периодически подкрашивали, но кое-где, например, в боковых мезонинах, штукатурка была лет пятьдесят как не тронутой, облупившейся и выцветшей. Да и дубы, посаженные вплотную к дому, вымахали выше третьего этажа. Один из балконов чуть кренился, словно готовясь рухнуть. Я знал, что в таком состоянии он находится уже не первое десятилетие.

В остальном, даже несмотря на возраст, это было красивое здание. Не нелепая крепость с пристройками, как усадьба Толлов, а по-настоящему законченное произведение искусства. Стены, окна, балконы – всё находилось на своих местах. Добавь что-нибудь или убери – красота исчезнет, и мы получим кастрированного уродца. Даже дубы, росшие у самых стен, выглядели замыслом архитектора, а не нелепой прихотью, добавленной позже.

– Отсюда всё нормально, – Кэсси чуть тронула меня за запястье, и я пошёл следом. – Вот, – она кивнула, когда мы обогнули здание и увидели его с другой стороны. – Вот, – повторила девушка, – видишь?

– Ого! Там не твоя комната, случаем?

– Нет, моя с другой стороны.

Я ничего не ответил.

Всё правое крыло Синего Дома сгорело. Крыша обвалилась, от второго этажа остался лишь обугленный каркас, а из-за почерневших стен первого (ещё три дня назад бывших нежно-голубого оттенка) до сих пор шёл лёгкий дымок. Изнурённого вида фрорри вытаскивали из-под завалов сгоревшие вещи и складывали их на подъездной дорожке. Работники-люди раздавали указания. Двое изучали пострадавшее имущество, один что-то записывал в блокнот.

Я узнал жену Барри, общавшуюся с помощником шерифа – чуть ли не с тем самым, которого я встретил по пути сюда. Рядом сиротливо жался десятилетний Питр Младший, уменьшенная копия своего отца. Он держал в пухлых ручонках мешочек, набитый не то орехами, не то конфетами, и безостановочно их жевал.

– Прибыл оценщик, вот все и столпились, – пояснила Кэсси. – Так-то они напали ещё прошлой ночью, когда вы уехали.

Близко мы не подходили, и в нашу сторону никто не смотрел. Пита и Антры ещё не было, но я понятия не имел, как отнесутся к Рэю работники Синего Дома. Когда он приходил играть с Ленни, то сразу шёл в кошачий барак, чтобы не нарваться на неприятности.

– К счастью, никто не погиб, – сказала Кэсси. – В этих комнатах жили слуги, а они, почти все, были с вами, у Прокладчика.

– Какому фрорри это понадобилось?

Девушка пожала плечами.

– Нет, серьёзно, это ведь кто-то из слуг сделал? Из кошачьих?

– Из племени.

– Из диких?

– Так говорят. Они приехали ночью, верхом на лошадях, и действовали очень быстро. Мало кто их видел. Просто подожгли дом и умчались.

– А может это были...

– Кто? Толлы? Ваши, конечно, наших недолюбливают, но не до такой же степени. Прямой поджог чужого имущества – это всё-таки преступление. Тяжёлое. К тому же, вы были у Прокладчика.

Я кивнул. Из нашей семьи дома остались только женщины, и было бы удивительно, если б это сделали они.

– Там нашли стрелы. С таким оперением, какое используют фрорри. Дикие фрорри. Также нашли несколько перьев, выпавших из головных уборов. Один даже свою курительную трубку обронил, вместе с кошачьей травкой.

Кэсси хмыкнула. А я подумал о Норре. Как она? Её тоже вызвали на допрос? Может, выгнали из гостиницы, где она остановилась? Норра ведь тоже из племени, из дикого Айма. Ей достанется в первую очередь, я даже не сомневался.

– Зачем? – спросил я.

– А я почём знаю?

– Должен же быть какой-то мотив, какая-то причина!

– Идём, покажу тебе лучше буллогов. А то когда папа приедет, тут такое начнётся! Та гроза, что в прошлом году была, покажется тебе цветочками.

Мы двинулись дальше, к стоящим чуть в стороне сараям. На нас так никто и не посмотрел.

– Ты же знаешь этих кошаков, – сказала Кэсси. – Смотришь им в лицо: вроде человек человеком, не считая ушей, и, вроде, думает по-человечески – а нет. И мысли у него другие, не те, что по глазам прочитать можно.

– Они хитрые, – сказал я невпопад.

– Не в том дело. Хотя, может, и в том.

– Но тут к ним хорошо относились.

– Ага. Но дикие, из... как там его... из Айма – у них ведь своя философия. Чужая. Они считают, что фрорри не могут ни на кого работать. Что фрорри должны быть свободными охотниками или кем-то вроде. А те, кто пашут на людей, они, типа, предатели. И чем больше они получают, тем хуже.

Я хмыкнул. Хотел было возразить, что не все фрорри такие. Норру ту же взять. Она мечтала поступить в Академию Неба, выучиться, обрести знания. Но я тут же спохватился. И правда, зачем Норре знания магии? Вряд ли она останется в Лайоре и устроится работать по найму. Нет, девушка вернётся сюда, на Равнины, чтобы...

Чтобы бороться за независимость Айма? Чтобы агитировать перешедших на сторону людей фрорри бросить это неблагодарное занятие и вернуться к истокам?

Что за чушь!

Я слишком мало знал, чтобы делать такие выводы. И вообще, прежде чем рассуждать, надо будет встретиться с Норрой, осторожно побеседовать на эту тему. Ей известно больше моего. Может, она и о нападении знает.

– Нет, не сюда, – Кэсси потянула меня за рукав. – К молодняку. Я тебе сначала готовых к разделению покажу. Они агрессивные, ха-ха, но мы близко подходить не будем.

То, что я принял за густой кустарник, оказалось живой изгородью. Её высадили вокруг изгороди настоящей, чтобы изнутри загона не было видно, что происходит снаружи.

– Они агрессивные, – повторила Кэсси.

Настолько агрессивные, что кидаются на любое движение? Я лишь молча пожал плечами.

Тропинка нырнула в кусты и сделала несколько зигзагов. Мы вышли на небольшую смотровую площадку. Позади шелестел листьями трёхметровый зелёный забор, а прямо перед нами, одна за другой, стояли две ограды. Обе из тяжёлых неотёсанных брёвен, с внутренней стороны второй были врыты заострённые колья.

– Чтоб не кидались, они иногда пытаются, – пояснила Кэсси. – Видишь, вон тот брусок чуть погрызен?

Бруски в данный момент меня интересовали меньше всего.

Белочка по имени Мета, которая хоть и была полноправной жительницей фермы, знала чего бояться. Громко пискнув, она нырнула в нагрудный карман клетчатой рубашки – снаружи остался только пушистый хвост.

Загон был круглый, разделённый, точно пицца, на двенадцать секторов. Кэсси пояснила, что друг на друга буллоги не бросаются, даже когда готовы вот-вот разделиться, но лишняя осторожность не мешает. Почти все сектора пустовали. Монстров я насчитал четырёх, все выглядели очень рассерженными. Они ходили кругами, как загнанные хищники, рычали, урчали и были готовы разодрать любого, кто встретится им на пути.

Я присмотрелся к ближайшему. Это было странное существо. Необычное. Величиной с лошадь, но значительно ниже в холке, оно больше всего напоминало пантеру. Тело было гибким, кошачьим, с длинным хвостом, заканчивающимся плоским треугольником. Никакой шерсти: буллога обтягивала чёрная кожа, похожая на ту, что у горилл на ладонях, только темнее. Стопы были медвежьими. Тварь могла ступать как прямо, так и на тыльную сторону. Когти не втягивались, и пугали своей безобразностью.

Но главной отличительно чертой всё же были головы. Да-да, две штуки. Они росли на массивных шеях, расходящихся в стороны под прямым углом, и напоминали морды адских бульдогов. Глаза светились мутно-красным, в них не было ни радужек, ни зрачков. Кожаные уши-конусы напоминали рога. Зубы – острые, чёрные, изогнутые – не поддавались подсчёту.

– Эй! – крикнула Кэсси. – Эй!

Она взяла палку и постучала по перекладине. Белочка зарылась в карман ещё глубже, даже хвост подтянула.

– Эй ты, уродливая морда!

Ближайший буллог развернулся. Я заметил на левой шее рваную рану. С неё стекала чёрная густая жидкость, блестящая на солнце.

– Во, во!

Глаза обеих голов уставились на нас. Сколько гнева было в этих взглядах! Сколько злобы в сузившихся красных щелях!

– Мяса хочешь? А вот не получишь, пока не разделишься!

Буллог знал, что нас ему не достать. Забор с его стороны был весь изгрызен, земля – истоптана и разбросана. Он быстро утратил к нам интерес. Голова с раненной шеей очнулась первой. Она попыталась укусить вторую – но та пригнулась, и чёрные зубы щёлкнули в воздухе. В следующее мгновение атаковала уже она – снизу, в мягкое и беззащитное основание шеи. Первая голова взвыла. Общее тело напряглось, когти вцепились в грунт, а спустя секунду его понесло вбок и рёбрами впечатало в забор. Так сильно, что драка ненадолго прекратилась.

– Быстро движутся, а? – подмигнула мне Кэсси.

Буллог на дальнем конце загона упал в грязь, подняв облако пыли. Между его головами тоже шла драка. Двое других описывали круги или восьмёрки, тяжело дыша и готовясь к предстоящему сражению.

– Даже и не подумаешь, что такие толстые шеи могут так изгибаться, – Кэсси не то хрюкнула, не то хихикнула.

– А это нормально, что они дерутся?

– Это же буллоги.

– Но у того, ближайшего – у него кровь. Я думал, это дорогие животные.

– Это же буллоги, Рэй.

– Они могут пострадать.

Кэсси громко рассмеялась. Так громко, что все четыре твари, все восемь голов, забыли на время о драках и обернулись к нам. Мне нравился её смех – лёгкий, озорной, полный энергии и любви к жизни. Мне тоже хотелось смеяться – не потому что было над чем, а просто за компанию.

– Ты как из погреба вылез, Рэй. Странный ты всё-таки.

Я улыбнулся, пожал плечами.

– Они же делятся. Одна голова отгрызает другую, лишняя шея отмирает. Так всегда было, сильный пожирает слабого.

Точно ведь! В мозгу что-то щёлкнуло, и воспоминания Рэя упорядочились. Если до этого я – тот я, что вселился в чужое тело – представлял буллогов исключительно двухголовыми, то сейчас картинка прояснилась. Я вспомнил, что с двумя мордами они ходят только до определённого возраста. Потом идёт "разделение", вернее, драка на смерть, и лишь после этого они становятся взрослыми животными. Запаковывай и продавай – стоят, кстати, очень недёшево.

– Это напоминает наши семьи, – сказала Кэсси.

– А?

– Их разделение. Как у нас с вами. Толлы и Улли. Тоже не можем ужиться, поделить город, хотя, казалось бы, мы же не на острове и не в одном теле, вокруг столько места!

Я не нашёл, что ответить. И правда, почему семьи враждуют? Мы же, вот, прямо сейчас, нормально разговариваем? И не испытываем друг к другу неприязни.

– Надеюсь, ваши не отгрызут голову нашим, – сказала Кэсси. – Или наши вашим.

– Надеюсь, – согласился я, хотя почему-то именно в этот момент, когда перед глазами был дерущийся буллог, это казалось маловероятным.

Кэсси пихнула меня в бок:

– Покататься не хочешь?

– Что? Прости, я задумался.

– Покататься не хочешь? Мне кажется, из тебя получился бы неплохой укротитель буллогов.

12. Начало пути

Я с сомнением посмотрел на девушку. Она хитро улыбалась, буллоги за забором вернулись к схватке за господство над телом. Я невольно перевёл на них взгляд.

– Да не на этих, глупенький!

– Хм...

– На взрослых. На двухголовых только сумасшедшие ездят. Когда они маленькие, ты их просто раздавишь, а когда такие… – Кэсси кивнула в сторону загона и рассмеялась.

– Сожрут.

– Сожрут, – согласилась она. – Идём.

Мы вышли той же дорогой и какое-то время брели вдоль живой изгороди. Я спросил, что будет, если буллогу не дать "разделиться". Круто ведь – иметь взрослое двухголовое существо, послушное и выдрессированное. Кэсси только пожала плечами. Такие попытки проводились, сказала она. Но все закончились неудачей. Повзрослевший буллог, миновавший этапа "разделения", но не отгрызший себе одну из голов, становится вялым, апатичным, теряет массу, перестаёт интересоваться противоположным полом и вообще, ведёт себя как сомнамбул. Такой мало на что годился. Ни верхом ездить, ни поле пахать, ни даже в цирке, как уродца, демонстрировать. Кто захочет платить за полудохлую размазню, пусть даже и двухголовую?

Нет, у этих существ один только путь – победа сильнейшего. Слабая голова утягивает на дно, так любил повторять Питр Улль.

Вскоре мы оказались у большого круглого загона. Его тоже обсадили по периметру кустами, но не чтобы животные не отвлекались, а, похоже, из чисто эстетических соображений. Никаких двойных изгородей, никаких врытых кольев – всё выглядело как типичный загон для лошадей. Две перекладины в высоту человеческого роста и ничего больше.

Взрослые буллоги тоже напоминали лошадей. Чёрные, грациозные, с торчащими ушами-конусами и чуть ли не презрительными взглядами своих мутно-красных глаз, они надменно гарцевали по кругу. Ступали мягко, легко, не косолапя, хотя пальцы у них были медвежьи. И высоко держали головы, ну точно как породистые лошади. У каждого – по одной штуке. Сколько я не вглядывался, следов второй шеи обнаружить не мог. Даже шрамов не было.

Кэсси переговорила с одним из фрорри, работавшим в загоне, и нам подвели буллога.

– Папина гордость, – сказала она, дотрагиваясь до лоснящейся чёрной кожи. – Смотри!

На животном было седло, ничем не отличающееся от лошадиного. Девушка поставила ногу в стремя, подтянулась и оказалась верхом на буллоге. Впечатляет! Я думал, с её комплекцией, Кэсси придётся подсаживать.

Она ударила пятками по бокам зверя. Тот встал на дыбы, издав не то рык, не то скрежет. Пасть, полная зубов-игл, раскрылась и с силой захлопнулась – звук вышел неприятный. Но уже спустя секунду буллог подчинился. Он покорно пошёл рысью вдоль забора. Кэсси снова ударила по бокам, и зверь перешёл на галоп.

– Мрр, хороша, да? – произнёс фрорри, поправляя шляпу.

Я кивнул, так до конца и не разобрав, девушку он имеет в виду или животное.

Кэсси сделала полный круг и, подняв пыль, остановилась рядом с нами:

– Давай, теперь ты, – она спрыгнула и рассмеялась. – Ну, чего стоишь? Испугался? После твой выходки с...

– Ничуть! – резко ответил я.

Наверное, слишком резко. Но не хотелось, чтобы она разболтала мой секрет с переодеванием в старого шамана. Девушка хитро ухмыльнулась, а я вручил ей сумку и забрался на буллога.

– Но!

Я лягнул существо и оно пошло вдоль забора. Лошадь и лошадь, только чёрная и с ушами, как у Пикачу. И ещё, из пасти воняет – чем-то металлическим, словно она железа объелась. Я ударил сильнее, и тварь перешла сразу на галоп. И правда, лошадь – ощущения от поездки те же самые. А уж верхом Рэй ездить умел.

Я сделал круг, потом ещё один. Вспомнились факты, почему эти существа так высоко ценятся. Например, за выносливость: буллог мог пройти расстояние, в два раза большее, чем лошадь, и не сдохнуть. Или на крутой холм без проблем взобраться. А в потенциальной битве он был незаменим – круто иметь лошадь, которая может отгрызть врагу голову или задрать его медвежьими когтями?

Я разогнался и думал уже перейти на третий круг, как раздалось нечто громоподобное:

– Кэсси!

Внутри всё обледенело. Я узнал этот хриплый бас – его ни с чем не спутаешь.

– Кэсси, какого...

– Пап, ты вернулся!..

Я дёрнул поводья, и буллог затормозил. Поднявшееся облако пыли накрыло девушку, фрорри и подошедших к ограде людей. Был среди них и Питр Улль. Кто-то закашлялся, а я быстро спрыгнул, вручил буллога коту-работнику и попытался улизнуть.

Пыль рассеялась. Питр Улль разошёлся не на шутку. Он орал и орал – даже удивляюсь, как у такого толстого человека хватило голоса так долго возмущаться. У любого другого таких габаритов уже отдышка бы началась!

Кэсси казалась невозмутимой. Она была папиной любимицей, и ей всё сходило с рук. Шквал пришёлся на меня. Это я во всём виноват – я никто другой. Припёрся на чужую ферму, сел на бесценное животное, охмурил девчонку, которая обязана в данный момент готовиться к экзаменам...

Я даже оправдываться не стал. Позади Пита стояли оценщик и помощник шерифа. При желании, толстяк мог упрятать меня за решётку – не навсегда, конечно, на сутки или двое, за мелкое хулиганство – но ведь мог ведь. Он же просто орал. Вымещал на мне злость от сгоревшего дома, от усталости после дороги, от недавней встречи у Прокладчика с Арбальдом Толлом.

К счастью, долго это не продлилось. Я подобрал у Кэсси сумку и, пробормотав извинения, бросился прочь. Сзади ещё несколько минут доносилась изощрённая ругань. Пит орал и орал:

– Вон, щенок! Вон! Чтобы духу твоего здесь не было! Вздумал приставать к моей дочери! Вон! Если бы не твой папаша, знатная шишка, солдатишка-аристократишка, я бы вздёрнул тебя за шкирку! Так и знай – вздёрнул бы! Ничто бы меня не остановило! Грр! Приставать к моей дочери, лезть в Синий Дом и объезжать моих буллогов! Гром тебя раздери! Щенок! Сопляк, недоросль, щенок!

Ближе к перекрёстку я замедлился. Остаток пути прошёл спокойным шагом. В дом вошёл через чёрный ход, поднялся в свою комнатку, переоделся. Потом по-быстрому слазил на чердак – припрятать сумку с "костюмом шамана" – и незаметно вернулся. Где-то в это время приехал Арбальд, и вся семья спустилась его встречать. Я был с остальными.

Вторая половина дня прошла без приключений. Я помогал служанкам развешивать постиранную одежду, слонялся по дому, чинил кукольный замок Крошки Лю и рылся в скудной домашней библиотеке. Каждый шаг приносил пользу. Память Рэя потихоньку восстанавливалась – капля за каплей, фрагмент за фрагментом. И всё же я знал: полностью она не вернётся никогда. Некоторые вещи мне придётся учить с нуля, некоторые – осваивать заново.

Воспоминания из предыдущей жизни, напротив, как будто отдалялись. С каждым прожитым днём они всё больше казалась сном. Нет, я вряд ли когда-нибудь усомнюсь, что жил на Земле на самом деле – уж больно реалистичными были некоторые кусочки, такое нарочно не придумаешь. Просто на уникальные знания из чужого мира можно не рассчитывать. Я вряд ли вспомню, как изготавливать порох. Да и паровой двигатель я вряд ли соберу.

Вечерний разговор прошёл на этот раз вяло. Арбальд вымотался после дороги, да и остальные были не в настроении. Я тоже молчал, размышляя больше о собственном будущем, чем о судьбе Прокладчика и нашей деревеньки.

Я думал, что усну, как убитый – всё-таки, встал я ещё до рассвета. Но нет, сон почему-то не шёл. Голова была полна мыслей.

Как освоиться в этом новом для меня мире? Как достичь хоть чего-нибудь? Да, я тут пока недолго, но даже за эти три дня мне открылось столько всего нового. А сколько ещё предстоит? Уму непостижимо! Огромный чужой мир, который можно изучать годами. С магией, волшебными расами, чудесами и загадками.

Приятное чувство "я всё могу" снова охватило меня. Даже сердце забилось чаще. Мне открыт целый мир! Целый огромный сказочный мир! И я могу стать в нём кем захочу, было бы желание. А оно было. Желание переполняло меня, как пульсирующая изнутри энергия. Я знал, что способен свернуть горы.

– Завтра, – сказал я себе. – Завтра я начну восхождение.

Заработаю денег, поступлю в Академию, узнаю больше о мире...

С мыслями о богатстве пришло воспоминание о кладе. Та самая история, которую мне рассказал Лени. Которую он подслушал в кошачьем трактире. Интересно, она правдива? Существуют ли сокровища на самом деле? Или это всё байки полунищих кошаков, и я, в лице шамана, был прав – не стоит обращать внимания на такие глупости?

Было бы заманчиво сразу сорвать куш. Если клад большой, мне хватило бы и на Академию, и на личные нужды. Вот только…

Как там звучала легенда? "Звёзды и лапы тайник человеку в крысином месте откроют" – это я запомнил хорошо. Когда речь идёт о богатстве, наша память работает на удивление годно. Правда, на кошачьем языке я почти ничего не разобрал. Как там Ленни говорил? Что-то вроде "ла-ла-ла, фырь-то кроа". Нет, целиком не помню. Не настолько я вундеркинд, чтобы фразы на иностранном слёту запоминались.

Надо будет как-нибудь выведать у Ленни эту легенду. Зря я ему посоветовал ни с кем ей не делиться. С лучшим другом-то можно.

Но это потом.

Я снова вернулся к крысиным пещерам. Реален ли клад? Ведь ключ – медальон со звёздами и лапой – был всё время при мне. И я ничего такого не заметил. Ни открывающихся дверей, ни магических порталов, ни гор сокровищ – ничего. Быть может, его надо приложить к какому-то определённому камню или углублению в скале – тогда сработает. Не знаю.

Было бы очень заманчиво туда вернуться. Отобрать амулет, поэкспериментировать с ним, прощупать каждый сантиметр пещеры. Но крысы!..

Я вздохнул. Нет, другого выбора у меня в тот момент не было. Древний медальон пришлось отдать, иначе бы я погиб. А идти войной на этих монстров... сколько их там было? Десятки? Несколько сотен? Тысяча?

Мысли о кладе увлекли меня, унеся в несбыточные фантазии. Можно закачать в пещеры ядовитый газ, и крысы все передохнут. Можно дымом их вытравить, а ходы все замуровать. Или огнём пройтись. Лучшим средством, конечно, была бы магия – но Прокладчик в ту сторону не пойдёт, он не станет отклоняться от маршрута.

Что же делать?

Примерно с такими мыслями я и уснул. И спал почти до завтрака, пока Тонгус не забарабанил обоими кулаками в дверь:

– Вставай приёмыш, хватит дрыхнуть!

– Отвали.

– Я съем твою порцию, если ты пропустишь завтрак. Так и знай – съем.

– Толстым станешь, – пробубнил я под нос.

Но всё-таки встал. Не из-за Тонгуса и даже не из-за завтрака. Огромный и необъятный мир звал меня, своего покорителя. Без всяких сомнений, сегодня – лучший день, чтобы начать. Чтобы заработать свой первый доллар, или хотя бы первый цент. Сделать первый шаг по направлению к богатству.

За завтраком я был в приподнятом настроении. Ели молча, всё было очень вкусным. После трапезы я скрылся в саду, отыскал укромное тенистое местечко, чтобы обдумать кое-какие планы.

Там меня отыскала Дона:

– Слава, Порядку, юный господин! А я уж подумала, что не найду вас. Но я спросила других слуг, и они сказали, что вы здесь.

– В чём дело? – спросил я чуть раздражённо.

– Не сердитесь, просто к вам гость. Тот молодой фрорри, с которым вы дружите...

На лице служанки отразилось лёгкое презрение.

– Да?

– Он пришёл к вам. Весь заплаканный, несчастный, что-то бормотал о крысах и смерти. Я сказала, что поищу вас, а он грохнулся в обморок. Он принёс ваш рюкзак.

– В обморок?

– С ним сейчас наши фрорри, двое помощников по саду. Он во второй беседке, в тени.

Я пошёл вслед за Доной. Ленни и правда лежал в беседке, на полукруглой белой скамейке. Один из садовников поддерживал его голову, другой водил перед носом пучком мяты.

– Не заругают? – спросил фрорри постарше. – Всё-таки он из Синего Дома.

Я пожал плечами. Сел на противоположную скамейку, стал дожидаться, пока Ленни очнётся. Он пришёл в себя минут через пять – к этому времени Дона и молодой фрорри нас покинули.

– Держи это перед носом, – посоветовал Лении старший садовник. – На! И не трясись ты так. А ещё надень что-нибудь на голову, сегодня жарко будет. Второй удар схлопочешь.

Он потеребил подростка между ушами и тоже вышел. Мы остались одни. Ленни весь дрожал, послушно держа пучок травы перед носом. На меня он не смотрел. Боковым зрением, конечно, видел, но бросить прямой взгляд боялся. Рядом, пыльный, измазанный глиной, лежал мой рюкзак.

– Ну, – сказал я, когда ждать стало невмоготу.

Ленни мельком глянул в мою сторону. И тут же отвёл глаза, задышав очень часто. Травинки перед его носом ходили туда-сюда.

– Привет, что ли.

– П-привет, – заикаясь пробормотал Ленни.

– Как оно?

Он пожал плечами. А потом расплакался – слёзы потекли по его щекам, и он начал вытирать их травой, размазывая грязь.

Ох, как мне надоели эти рыдания! Все эти сопли, всё это нытьё! Но я не стал злиться – так было нужно.

Я дал парню выплакаться. На все его восклицания, вроде "ты жив!" или "о, духи, вы сжалились надо мной, я буду вечно вам благодарен!" я отвечал либо пожимая плечами, либо кивая – ну да, жив. И помирать пока не собираюсь.

– Прости меня! – бормотал он.

– Ладно.

– Это я во всём виноват!

– Проехали уже.

– Я! Я виноват! И... это из-за меня ты упал. Я теб-бя... я тебя...

– Толкнул? Не выдумывай. Это была случайность.

– И уб... уб...

– Убежал?

– Да!

Я снова пожал плечами. Мне это не нравилось – на роль психотерапевта я не годился. При виде, как парня ломает, на душе скребли кошки. Но я обладал кое-какими актёрскими навыками, поэтому держался спокойно. Врезать бы этому засранцу хорошенько – чтоб надолго запомнил. Но нельзя. Мне надо сохранить отношения, а не разрывать их навеки. Без верного и послушного помощника – хотя бы на первое время – будет трудновато. Так что никаких драк. Ленни нужен мне лояльным.

– Ну убежал, и что? Плохо, конечно, но с кем не бывает. Я бы тоже на твоём месте трухнул.

– Правда?

– Не знаю.

И он снова заплакал. Я покорно терпел, отчасти презирая себя за это, отчасти гордясь своей выдержкой.

Раз десять мне пришлось говорить, что я его не виню, и что это была случайность. Споткнулся, оступился – с кем не бывает. Конечно плохо – повторял я – что ты сбежал, но раз сбежал, ничего не поделаешь. Случившегося не вернёшь. И спасибо, что принёс рюкзак.

О подслушанной легенде Ленни не обронил ни слова. Он строго следовал завету старого шамана – мол, это кошачья сказка, и делиться ей с чужими не надо. Об амулете он тоже не заикнулся. Я не настаивал. Мне пришлось заверить, что крыс выбежало не так много, и было нетрудно, отбиваясь факелом, найти другой выход. Он, кажется, поверил.

Если бы Ленни спросил, где амулет, я бы соврал, что обронил его в пещерах. Но он боялся заходить на эту почву.

– Ну же, прекрати хныкать. Проехали. Что было, то было, – наверное в сотый раз повторил я.

– Л-ладно. Но ты прощаешь меня?

– Прощаю.

– Честно? Такого трусливого, мерзкого, подлого, гнусного...

– Прощаю, прощаю.

Ленни впервые за всё время посмотрел мне в глаза. Я по-доброму улыбнулся. Он какое-то время не отводил взгляд, но потом всё же уставился на собственные ботинки.

– Я сделаю всё, что ты попросишь. Всё, что угодно. Я провёл там ночь, я хотел... хотел умереть, как ты, но духи сказали мне не делать этого.

– Сказали?

– Во сне. Сказали жить с позором и каяться. И шаман...

– Шаман?

– Не важно. Но я сделаю всё, что ты попросишь. Мне даже не нужно твоё прощение, – прошептал он совсем тихо. – Только позволь служить тебе. Сделать что-нибудь, что попросишь. Что хочешь. Что угодно.

Он совсем сник. Я пересел поближе и тронул его за плечо:

– Ну же, дружище, не хнычь. Всё в прошлом. Я, слава Порядку, прощать умею. С кем не бывает, а?

– Я сделаю всё, что попросишь. Духи сказали, что...

Я громко кашлянул, и тихий лепет умолк. Ленни ссутулился, его плечи вздрагивали, как от рыданий, но он даже не всхлипывал. Если и плакал, то плакал беззвучно.

– Что попросишь, да? – переспросил я с наигранной задумчивостью. – Так-с... ну ладно. Первое: прекрати ныть. И никогда больше не упоминай тот случай. Всё, что случилось в крысиных пещерах, осталось в крысиных пещерах. Хорошо? Ты можешь это сделать? Или только ныть и способен?

Ленни проглотил комок в горле, вытер сопли. Я хлопнул его по спине и улыбнулся – очень надеюсь, что моя улыбка вышла по-настоящему доброй, дружеской, светлой. Оскала злого гения мне только не хватало.

– Хорошо, – сказал Ленни сухо. – Я это сделаю.

– Замечательно.

Какое-то время мы сидели молча. Я дал парню переварить сказанное. Осмыслить, принять на себя новую роль.

– Друзья? – спросил я.

– Друзья, – кивнул Ленни.

– Отлично! – я встал, потянулся, хрустнул суставами. – А теперь слушай. Знаешь, сколько у меня планов на сегодняшний день? Миллион!

Он посмотрел на меня снизу вверх. В заплаканных глазах читалось уныние, но уши стояли торчком, а я знал, что у фрорри это признак любопытства.

– Каких планов? – спросил он осторожно. – Что мы будем делать, Рэй?

– О-хо-хо! – я сложил ладони и улыбнулся. – Конечно же – покорять мир!

13. Как заработать миллион

Ленни пользовался популярностью среди кошачьих. Не знаю, как ему это удавалось. Может, потому что его родители умерли, и он был, как бы, общим ребёнком всех фрорри сразу? Или из-за скромного нрава и симпатичной мордашки? Он умел находить язык и с работягами из Синего Дома, и с нищими из Кошачьего Угла – а эти две группы, обычно, смотрели друг на друга с презрением. Даже дикие фрорри из Айма, временами забредавшие в Громмер, относились к Ленни с симпатией.

И я решил на этом сыграть.

– Приведи мне котят, которые ничем не заняты. Детей, подростков – не важно. Скажи, что у меня найдётся для них работа.

Ленни сначала сник – он думал, мы снова пойдём бездельничать, ловить раков, шататься по окрестностям и бросать камни в пустые банки – но я сухо кашлянул, и он подчинился. После случившегося в пещерах, о возврате к прежней жизни можно было не думать. Он понял это очень хорошо.

Я, тем временем, вернулся домой. У Рэя были кое-какие сбережения "на карманные расходы". И было куда их тратить. Время от времени приезжала ярмарка, кондитерская лавка торговала сладостями, а фрорри-торговцы завозили различные деликатесы, которые даже в Лайоре не достанешь. У детей – я имею в виду богатых, вроде Толлов – всегда были деньги.

Отсчитав сколько-то монет, я тайком пробрался в сарай и набил сумку пустыми жестяными банками. После чего отправился к условленному месту – старому полузасыпанному колодцу, на границе нашей фермы.

Минут через сорок пришёл Ленни. Он привёл семерых: трёх подростков-оборванцев, и четырёх детишек. Все были босые, с грязными ногами и в дырявой одежде из мешковины. Девочки – в истёртых платьях, стиранных-перестиранных, либо слишком коротких, либо чересчур длинных. Мальчики – в грубых шортах и скомканных накидках из того же материала. Моё сердце сжималось, когда я глядел на искусанные клопами тонкие руки и ноги, на чумазые мордашки, на торчащие из-под одежды хвосты, облезлые и вялые.

Но какие же они были симпатичные! Вымой, одень, обучи манерам – и эти сорванцы покорят любого. Кошачьи ушки и большие глаза – великая сила.

– Кто хочет заработать? – спросил я, когда все успокоились.

Дети недоверчиво смотрели на меня, такого чистого и холёного. Я по-доброму улыбнулся. И вручил каждому по монете. Самой мелкой, самой дешёвой – но даже таких денег они отродясь не видели. Если уж родители жили в нищете, то детишки-форри и подавно.

– Хотите ещё? – спросил я. Большие глаза жадно загорелись. – Хорошо. Тогда слушайте.

И я объяснил задание. Сегодня мы собираем ягоды. Да-да, ягоды, растущие в окрестностях Громмера. Мы с Ленни в своё время изрядно облазили всё вокруг, и знаем, что тут полно кустов и травы, усыпанных ягодами. Я показал, каких именно.

– Маленькие, – сказала одна девочка.

– Всё верно, – кивнул я. – Поэтому их нужно много. Вот по такой банке с каждого.

Дети присвистнули. Самые взрослые хотели уже уходить, но я сказал, что плачу по две монеты за банку, и глаза у них снова загорелись.

– Какие угодно не подойдут. Жёлтые не собирайте, они ядовитые. Только вот эти, с кустов, и землянику. Даю каждому по две банки, чтоб вы их не смешивали. И не пытайтесь меня обмануть, подложить траву или листья. Я обязательно всё проверю.

Дав ещё с десяток напутствующих советов, я отпустил котят работать. Они разошлись, о чём-то сомнительно перешёптываясь.

– Дурацкая затея, – тихо сказал Ленни.

Я пожал плечами. Начинать с чего-то надо.

Также, у меня была идея печатного станка. Самой простенькой версии. Все книги, которые я встречал в этом мире, были рукописными. И почему так? Вроде, такое развитое общество...

Весь день мы провозились в сарае, изготавливая прототип. Ленни помогал мне с тройным усердием. Даже чересчур старался, на мой взгляд. К счастью, у Толлов были все необходимые инструменты, а работа руками меня не смущала. Я планировал, для начала, выпускать простенькую газету. Читать тут умели многие, а прессы не хватало. Ничего экстраординарного: местные новости, рассказики, анекдоты, смешные истории. Можно гороскопы ввести – ну, какой-нибудь их аналог. Или кроссворды, например.

Короче, идей было полно.

Что ещё радовало – общество в этом мире имело зачатки правового. Многовековая борьба Императора и Гильдии Света за власть над Империей привела к долгожданному равновесию. Ещё совсем недавно тут была жуткая деспотия, гражданские войны тоже случались. Но сейчас всё устаканилось: Император с одной стороны, и некий аналог парламента в лице высших магов Гильдии – с другой. Граждане тоже отвоевали кое-какие права, и те непрекословно соблюдались. Право собственности, например. Или авторское право.

К чему я клоню? А к тому, что я мог запатентовать своё изобретение, и никакой король, граф или полоумный маг у меня бы его не отнял. Меня защищал закон. Газетёнка, печатаемая усилиями нищих котят в фермерском сарае – одно дело. Продажа патента (ну или выход на рынок Лайора, например) – совсем другое.

Я уже растворился в мечтах о богатстве, как Арбальд всё испортил. Он заглянул в сарай за каким-то инструментом, и поинтересовался, чем мы тут занимаемся. Хоть глава фермы и был солдатом, он казался мне неглупым человеком. Совсем неглупым. Я объяснил суть изобретения. Он расхохотался.

– Ох, Рэй, умеешь же ты насмешить. Ну и даёшь!

– В чём дело? – к моральным ударам я подготовился. Наивно ожидать, что все сразу проникнутся твоей идеей. – Что-то не так?

– Да всё так. Но ты бы ещё вместо лошади впрягся, чтоб повозку тянуть.

Он снова рассмеялся. А потом объяснил, что печатное дело никому не нужно. По крайней мере, в Империи Света, в стране, где есть магия. Для умножения тиража существуют специальные заклинания. Колдун пишет на зачарованном пергаменте, и текст дублируется в пустые книги, лежащие рядом. Хоть один экземпляр, хоть сто тысяч – затраты одинаковые.

Я попытался возразить насчёт шрифтов, но Арбальд только отмахнулся – с этим, сказал он, ещё в прошлом веке наигрались. Сейчас используют рукописный, но только потому, что к нему все привыкли. Заклинание позволяет выбрать любой шрифт, какой тебе нравится. Этим занимаются целые отделы по каллиграфии – там, в Лайоре.

Короче, идея оказалась неудачной. Я вспомнил адские мотоциклы и автобус-луноход, которые видел у Прокладчика. Если магическое производство достигло в этом мире таких высот, о любых технических нововведениях можно забыть. Любая нужда тут компенсируется волшебством.

Впрочем, от мысли о газете я не отказался. С магией будет даже проще – пишешь, и оно само дублируется. Вот только где взять волшебника с лицензией?

Котята вернулись под вечер, я встретил их на том же месте, у колодца. Они принесли десять полных банок, и я выплатил за каждую по две монеты. Лица у юных фрорри были усталые, но довольные.

– Жду вас завтра, – сказал я. – И попрошу не опаздывать.

– Дурацкая затея, – повторил Ленни, когда котята скрылись из виду. – Дурацкая.

– Дурацкой она будет, если выяснится, что они у фермеров воруют. Но на фермах такие ягоды не растут. Так что всё в норме.

На следующий день котят пришло в три раза больше. Я насчитал двадцать двух, от шестилетних крох, до почти взрослых бездельников. Мне пришлось даже взобраться на крышку колодца, чтобы всех видеть. Я объяснил суть задания, сказав, что заплачу за каждую банку по две монеты. Банок на всех не хватило, но я пообещал, что приму ягоды в любой таре – плата пойдёт за объём.

– А по монетке каждому? – спросил самый взрослый.

– Сегодня – никаких авансов.

– Фырь! И зачем я только сюда припёрся?..

– Всё по честному, – сказал я. – Это отличный шанс для каждого. Кто хочет заработать – идёт собирать ягоды и получает в конце дня деньги. Кто не хочет – занимается своими делами. Ясно?

Котята дружно кивнули. Многим уже не терпелось приступить – ведь для большинства это был единственный шанс получить монетку-другую. Лишь двое старших насмешливо ворчали. Они ржали над каждым моим словом – смотрите, какой-то бесхвостый вздумал устроить тут рабский труд. Хо-хо-хо.

Я распустил детей. Старшие решили, что всё это какой-то обман – бесплатной монеты, как вчера, всё равно не дали – и отправились в Синий Дом – там, по слухам, требовались дополнительные руки. И трудиться почти не надо: только, стройматериалы таскать. Ерунда.

Мы с Ленни вернулись на ферму. Я ещё с утра разложил ягоды по аккуратным кулёчкам, так что осталось лишь погрузить их в тележку и пойти продавать. Так мы и поступили. Ленни толкал тележку (вернее, старую садовую тачку, найденную мной в сарае), а я ходил от дома к дому и предлагал ягоды.

Громмер был маленьким – две с чем-то тысячи человек. Все друг друга знали. Хозяйки – как правило, открывали именно они, потому что мужья были на работе – тепло приветствовали меня. Спрашивали о поездке к Прокладчику, о семье, о здоровье родителей. И обычно смущались, когда речь заходила о ягодах. Я использовал всё своё обаяние, но продажа шла со скрипом. Под конец дня мне даже стало казаться, что я преувеличил свои способности, и никакой супер-обворожительной улыбки у меня нет. Дело было даже не в деньгах; монета за кулёк – ерунда. Просто всех смущало, что сын Арбальда, пусть даже приёмный, ходит по соседям и занимается такой глупостью. Да у Толлов денег куры не клюют. С ягод разве разбогатеешь?

Как мне показалось, многие покупали ягоды чисто из жалости – порадовать мальчишку, раз уж тот подался в предприниматели. Иногда открывали служанки – те просто посылали меня лесом, иди, мол, гуляй, не отвлекай от работы. К такому я был готов. Я вежливо прощался и шёл к следующему дому.

Остаток ягод я продал кондитеру – старику так понравилась эта идея, что он заказал мне ещё. Я пообещал прийти завтра.

Котята на этот раз принесли больше. Раза в четыре, наверное, если не в пять. Я выплатил каждому, сколько он заслужил. Даже Ленни пару монет заработал. И при всём этом, я остался в выигрыше.

– Дурацкая затея, – сказал Ленни, когда все разошлись.

– Нормальная.

– А эти кому продавать собрался? Снова по домам ходить?

– Кондитеру. Он сделал заказ.

– Ему столько не надо.

– Я найду покупателей.

– Во второй раз хозяйки на это не клюнут. Они и сегодня-то брали неохотно.

– Я найду покупателей. Вот увидишь.

На следующий день я котят не приглашал. Некоторые пришли сами, но мы с Ленни объявили, что сегодня работы не будет. Для начала эту бы тележку продать. Конечно, была мысль отправить детишек по домам, пускай торгуют – но, к фрорри в последние дни относились плохо. Я даже Ленни просил держаться в стороне, когда стучался в двери.

Так что пришлось работать самому. Часть товара взял кондитер. Он даже угостил нас очень вкусными пирожками с земляникой – с нашей, вчерашней. Я прошёлся по местным лавкам, разговаривал со всеми. Что-то удалось сбыть бакалейщику, но по цене резко ниже названной. Несколько кульков купил торгующий овощами фрорри. Я заглянул в банк, в гостиницу, в полицейский участок, везде делая заманчивые предложения. Согласились только в трактире – бармену понравилась моя идея ягодных коктейлей (хотя о коктейлях в этом мире слыхом не слыхивали). Ещё с десяток кульков я продал посетителям – гостям Громмера, находившимся в городке проездом.

Всё кончилось тем, что жена бармена погнала меня метлой:

– Так, парень, вон. Хватит. И без того уже всех клиентов утомил, так что давай, иди. Ну?

Я протянул ей кулёк и пообещал скидку. Она не поддалась – пришлось отступать.

– Куда теперь? – спросил Ленни. – В Кошачий Угол?

– Неа. Там лишних денег не водится. Я лучше домой пойду, уже поздно.

– А с этими что делать? – кивнул он на нераспроданные ягоды.

– Придумаю что-нибудь. Иди, отдыхай. И приводи котят утром, в то же самое место.

Ленни тяжело вздохнул. Желание всё бросить и расстаться со мной навсегда буквально читалось на его лице. Он бы ушёл, я почти уверен. Если бы не наобещал духам предков, что будет служить верой и правдой, пока не искупит свой грех, то точно бы слинял.

– Не переживай, с ягодами покончено. У меня есть идея получше. Идея на миллион.

Дома я разделил оставшиеся ягоды на равные порции и вручил нашим женщинам: маме, сёстрам, Доне и другим служанкам. Все очень удивились, но подарок приняли.

После ужина (с таким же бессмысленными разговорами, как и всегда), я взял блокнот, где делал наброски печатного станка, и удалился в сад. Было ещё светло, и я хотел поработать над новым проектом на свежем воздухе. И в тишине – Тонг, прознав про ягоды, весь ужин докапывался, почему я с ним не поделился. Он недоумевал, почему всё вкусное всегда достаётся женщинам. Я не удержался и съязвил: "в следующий раз приходи в платье, тогда и с тобой поделюсь". Брат надменно фыркнул и скрылся в своей комнате.

Я специально выбрался подальше – в самую укромную часть сада. И заметил среди сирени чей-то фонарь. У меня был такой же – солнце уже садилось, и между кустов сгущались тени. Интересно, кто бы это мог быть?

Я осторожно подкрался ближе. Ступал очень тихо, как кошка на охоте, чтобы ни одна веточка не хрустнула. И дышал почти беззвучно.

Это был Арбальд. Я узнал хозяина фермы даже раньше, чем увидел – по его характерным "кхм-кхм!", громким и внезапным. Но что он забыл в такой час на краю сада? Я, наконец, добрался до кустов, и аккуратно выглянул в просвет.

Он сидел на раскладном стульчике, поставив фонарь у ног, и что-то читал. Одной рукой придерживал бумагу, чтоб не сворачивалась, а другой держал металлическое перо. Арбальд то покусывал его, то ставил пометки среди и без того плотно исписанной страницы.

Я хотел уже уходить, как заметил рядом с фонарём конверт. По четырём звёздам на углах я узнал его. Именно в таких конвертах Тэя Толл, старшая дочь Арбальда, отправляла письма своему тайному ухажёру. Тонг и Гоб над ней частенько подтрунивали, так что эти конверты надёжно запечатлелись в мозгу Рэя.

Но зачем же так контролировать личную жизнь дочери?

Впрочем, не моё дело. Я плавно шагнул назад, и тут же под подошвой хрустнула ветка. Арбальд резко обернулся. Наши взгляды встретились.

– Рэй! – процедил он злобно.

Такого внезапного гнева я от него не ожидал. И таких бушующих глаз тоже. Ох, как бы он мне всыпал, будь я на расстоянии вытянутой руки!

– Рэй! – чуть громче произнёс Арбальд.

Но я уже бежал в сторону дома. Плевать на свежий воздух, над планом можно и внутри поработать. Это же надо– застукать папашу за непристойным занятием. Ох и влетит мне!

Он отыскал меня где-то через полчаса, когда совсем стемнело. Я лежал на кровати и работал с блокнотом.

– Рэй? – спросил он тихо. В голосе уже не было ни злобы, ни гнева, только спокойствие и дружелюбие.

– Что-то не так? – я оторвал глаза от записей и невозмутимо посмотрел на Арба.

Он понял, что я видел звёзды на конверте. И узнал, чьё письмо было в его руках.

– Давай это останется между нами, ладно?

Я пожал плечами:

– Не вопрос.

– Ты же не хочешь обижать сестрёнку, а?

– Неа. Не хочу.

– Тогда договорились. Ты молчишь о том, что видел. Даже Тонгус и Гоб не должны знать. Даже Ленни. У них у всех языки без костей.

– Ну-у-у... – протянул я.

Арбальд нахмурился. Та затаённая злоба снова показалась в его взгляде, но только глубоко, как отражение на дне колодца. Промелькнула и исчезла – хозяин насильно вытеснил её прочь.

– Что ещё?

– Мне кое-что нужно. Самую малость, не надо так хмуриться. Я многого просить не буду.

Отец вздохнул. Покачал головой, оценил мою скромную комнатку, снова нахмурился.

– Говори, – процедил он сухо.

Я перечислил необходимые вещи. Он согласился и вышел. Я вернулся к работе над проектом. Свет в моей мансарде горел до середины ночи.

14. Попытки продолжаются

Признаюсь, на затею с ягодами я всерьёз не ставил. Ленни прав – на этом не заработаешь. Мне просто хотелось потренироваться. Испытать свои силы: смогу я хоть чего-то добиться, начав с нуля в чужом мире? Организовать рабочий процесс, например. Или продать готовый товар клиентам.

Звучит смешно, понимаю. Но первые деньги меня вдохновили, и я решил взяться за проект покрупнее.

Для начала я рассудил, что ходить по домам – глупо. Многие горожане и так работали либо на Толлов, либо на Синий Дом, и денег у них было немного. Крупные суммы водились лишь у двух главных семей, а также у проезжих. Дело в том, что через город проходила единственная дорога из столицы в Порт-Фидез, а кроме Громмера других поселений на много километров вокруг не было. Путешественникам волей-неволей приходилось останавливаться здесь на ночь. Встречались всякие: от нищих бродяг, не имеющих даже сапог, до знатнейших особ Лайора, влиятельных и богатых. Гостиница никогда не пустовала.

В общем, где взять деньги, я понял. Осталось решить, что я могу дать взамен. Что-то особое, уникальное, что есть только у меня и больше ни у кого.

Я ведь пришелец из другого мира, так? И знания у меня такие, которыми никто другой здесь не обладает. Логично? Конечно, большая часть из этих знаний (тех, что не стёрлись при перемещении) нафиг никому не сдалась. Других попросту недостаточно или они бессмысленны – изобретением условной паровой машины я тут никого не удивлю, а, скорее, насмешу. Но есть и кое-что ещё.

Котята собрались в назначенное время. Ленни тоже пришёл. Я дождался, пока болтовня утихнет, затем, стоя на крышке колодца, как на трибуне, торжественно объявил:

– Ребята, вам несказанно повезло, что такой образованный парень, как я, оказался поблизости. Образованный, умный, талантливый! С сегодняшнего дня мы будем заниматься театром.

Дети удивлённо переглянулись. Послышался шёпот недоумения.

– Театром?

– Выступлениями, шоу, развлечением публики – называйте, как хотите.

– А за это заплатят?

– О! На таких вещах зарабатывают хорошие деньги.

– Точно-точно?

– Абсолютно! Но трудиться предстоит не менее усердно, чем со сбором ягод. И вкладываться я заставлю по полной.

Кто-то из котят разочаровался. Ещё бы: ни тебе бесплатной монеты, ни простого и ясного задания – одна только болтовня о чём-то абстрактном. Их лица потускнели. У других, напротив, ярко загорелись глаза, а мордочки воодушевлённо поднялись. Театр, говорите? Через Громмер нередко проезжали бродячие артисты, и дети знали о таких вещах не понаслышке.

– Мы будем выступать перед зрителями? – спросила девочка по имени Манни.

– Да, конечно.

– В красивых костюмах, да?

– Безусловно. В красивых костюмах, чистые, нарядные, на большой и освещённой сцене.

Хвост у малышки приподнялся и распушился, а лицо расплылось в улыбке предстоящего счастья – я даже словами это описать не в состоянии. Другие котята тоже подались вперёд.

Правда, нескольким моя идея не понравилась – я отпустил их на все четыре стороны. Осталось пятнадцать фрорри, не считая Ленни. Тот, кстати, тоже был не в восторге – выходки нового меня ему нравились всё меньше и меньше. Но он не мог отступиться от обещания, данного духам.

Я сказал, что это будет комедия. В предыдущей жизни я любил комедии и всякие юмористические шоу, поэтому знал немало отличных шуток. Преимущество попаданца ведь в том, что никто не обвинит его в плагиате. Я мог взять любой анекдот, чуть переделать его на местный лад, и предъявить публике. И ни одна собака не тявкнет.

Также я выторговал у Арбальда реквизит – в основном, одежду. Он пообещал дать мне старые костюмы сыновей и старшей дочери, из которых те уже выросли.

Но репетировать мы начали без них. В первую очередь я оценил актёрские таланты каждого. Увы, больше половины играть не умели от слова совсем. Оставшиеся проявляли кое-какие способности, но на их огранку могли уйти годы. Одна лишь крошка Манни держалась легко и естественно, словно была рождена для сцены. Я решил сделать её главной звездой.

Целый день мы разыгрывали смешные сценки, и к вечеру котята выучили "пьесу" наизусть. Не пьесу даже – это был причудливый микс из анекдотов, киношных отрывков и юмористических скетчей, лишь малость скрепленных сюжетом. Нашлась роль каждому. Даже Ленни пригодился – он играл на старой губной гармошке, причём довольно неплохо – и его вставки отлично дополняли представление. Недостаток таланта компенсировался желанием – каждый фрорри выкладывался на сто процентов. Ещё бы: таких игр в Кошачьем Углу отродясь не было.

На следующее утро пришли только тринадцать котят. Двое, сославшись на занятость, отказались участвовать. Я подкорректировал сценарий, и мы продолжили репетиции.

В этот день я отпустил детей пораньше, а сам пошёл в трактир. Ещё при первом визите я приметил в углу сцену – она-то и натолкнула меня на идею с театром.

– Опять ты? – грозно спросил хозяин.

Тут же из-за его спины возникла жена. С веником – она похлопывала им, будто дубиной.

– У меня отличное предложение, – сказал я.

– Знаем мы твои предложения, – фыркнул трактирщик.

Но он позволил мне высказаться. Я изложил ситуацию максимально грамотно. Мы занимаем помещение всего на полчаса – именно столько длится моё шоу – берём с каждого небольшую плату за вход, развлекаем, веселим, после чего оставляем на попечение хозяина. Посетителей я обещал заманить из гостиницы. Также согласился отдать треть суммы с проданных билетов.

– Фрорри, говоришь? – трактирщик с сомнением обхватил свои п-образные усы. – Что-то мне это не по душе.

– Не всё так плохо, – заявил я.

И пригласил ждавших на улице детей. Я специально взял их на такой случай: Ленни, Манни и ещё одного наиболее усердного паренька. Мы устроили небольшое представление прямо у барной стойки. Ленни играл на гармошке, дети разыграли одну из сценок. Трактирщик, поначалу хмурый, громко рассмеялся. Послышались аплодисменты от посетителей, и даже жена убрала веник за спину и несколько смягчилась.

– Неплохо, – заявил хозяин. – И всё представление такое?

– О! – произнёс я с выражением. – Лучше. Куда лучше.

– Что ж, – он обвёл взглядом сначала детей, а потом, поверх их голов, заинтересованных посетителей. – Что ж, – повторил он. – Ладно. Уговорили.

Мы условились на послезавтра, после чего я отпустил детей по домам. Остаток дня я рисовал афиши. Художник из меня был посредственный, и получалось криво. Зато ярко, завлекающе и со вкусом – ну, мне так казалось. К счастью, бумага в этом мире была недорогой (её, как и многое другое, производили при участии магии), а краски я позаимствовал у крошки Лю, младшей дочки Арбальда.

Вечером я прошёлся по центральной улице и расклеил свои художества. Одну афишу я разместил на стене трактира, другие – на Старом Дубе и в витринах местных лавок. Некоторые владельцы не соглашались, и я платил им монетку, чтобы листки "повисели пару дней". Самую красивую я оставил для гостиницы, но портье наотрез отказался её вешать. Я перепробовал все аргументы, после чего плюнул, и приклеил бумагу на вывеску над входом. Сдерут, конечно, но хотя бы кто-то увидит.

На следующий день я устроил массовое купание котят. Грязи на них было в несколько слоёв, и помывка заняла больше времени, чем я рассчитывал. К счастью, Дона согласилась пропустить всю нашу толпу в дом, пока другие не видели. Потом она помогла с причёсками (для девочек) и костюмами, которые мне выделил Арбальд. Чистые и переодетые, фрорри выглядели почти как люди. Зная, какое к ним отношение в последние дни, я прикрыл ушки шляпами, а хвосты спрятал в брюки и под юбки. Вот теперь точно – люди.

Остаток дня и половину следующего мы репетировали в костюмах. Ох и намучался я с этим! Если поначалу всё шло гладко, то сейчас дети стали путать слова, запинаться, неумело импровизировать – уж не знаю, что на них нашло. Одежда смущала? Или близость премьеры? А может, просто вымотались и устали от непривычной работы?

Я стал походить на карикатурного режиссёра, беснующегося из-за каждой мелочи. Ты не так встал, ты произнёс фразу без эмоций, а у тебя вообще хвост из штанов торчит, позорище. И куча тому подобных придирок. К счастью, я вовремя спохватился, и прекратил ворчать. Ты тоже волнуешься – сказал я себе. А котят, наоборот, приободрил: вы самые классные, таких смешных и талантливых ещё поискать, сегодня все под столами будут валяться от хохота.

Они снова воодушевились. Также я не забыл упомянуть о деньгах, которые каждый получит сразу после концерта. Главное, делать всё как я сказал.

К обеду я распустил детей, забрав костюмы и велев явиться к трактиру в строго назначенное время. Подходить с чёрного входа. Потом я пошёл к гостинице, раздавать листовки (нарисованные мной на выдранных из блокнота страничках). Портье тут же погнал меня прочь – ох, как я ему надоел – и пришлось ошиваться у входа. Посетителей было много. Я с каждым здоровался и заводил разговор. Не заняты сегодня вечером? Не хотите весело провести время? Посмотреть юмористическое шоу, выпить, посидеть в уютном городском трактире?

Люди были разные. В основном, прилично одетые, в строгих костюмах, цилиндрах, а дамы – в строгих вечерних платьях. Они явно скучали, и выходили на улицу, чтобы развеяться. Многих моё предложение заинтересовало, тем более что цена была для них смехотворной. Другие угрюмо кивали и складывали бумажку в карман. Третьи уже сами заметили афиши и громко обсуждали: пойти или нет? За полчаса я избавился от всех листовок.

Потом я пошёл в трактир. Вечерело, до премьеры оставалось не больше часа. Ленни привёз на тачке костюмы, котята столпились у чёрного входа. Жена трактирщика хмурилась, но молчала. Сам же хозяин выглядел довольным. Он уже слышал об ажиотаже и с предвкушением потирал руки.

Я запустил детей внутрь. Многие дрожали, некоторые прижимали уши и хвосты.

– Ты чего такой чумазый? – спросил я у одного. – Мы же вчера мылись. А ну живо оттирать грязь. И где Монти? Куда запропастился этот чёртов бездельник?

– Он не придёт. У него живот болит.

– Зараза!

Как выяснилось, двое котят не пришли. Остальные, даже талантливая Манни, были "деревянными" и заикались через слово. Я оттёр пятна с их мордашек и помог переодеться. Трактир был временно закрыт – хозяин специально прикрыл его за час до начала, чтобы контролировать вход посетителей – поэтому сцена пустовала. Мы немножко порепетировали – совсем чуть-чуть, но это помогло детям разгореться. Теперь я трясся не меньше их. Глядя на пустые стулья, развёрнутые к сцене, на жалкие попытки юморить, на музицирующего из-за кулис Ленни, я всё больше убеждался, что дело дрянь. Пьеска у меня дурная, детишки неспособные, а сам я ввязался в нечто такое, что мне не по зубам.

Но отступать было поздно. Я велел котятам ждать в подсобке, а сам, вместе с хозяином, пошёл на вход, продавать билеты. Посетителей и правда было много. За двадцать минут трактир набился под завязку, и глядя на внушительный мешок монет, я невольно холодел. Не сесть бы теперь в лужу. Не то ещё назад потребуют.

Потом я зашёл на сцену и произнёс вступительное слово. Так себе речь получилась. Что-то напыщенное и возвышенное. Вроде: дамы и господа, сегодня вы, первые в мире, увидите уникальное выступление – такого никогда и нигде ещё не было, и вам выпала удача присутствовать при рождении легенды. Короче, я нёс всю ту чушь, какую обычно говорят в таких случаях.

А потом мы начали.

Мне пришлось заменить не пришедшего Монти, так как его роль была значительной. К счастью, пьесу я помнил наизусть. Моё участие подбодрило котят, и они играли лучше, чем я опасался. Обидные косяки, конечно были. Я отчаянно импровизировал, сводя их к шуткам. Например, в одной сценке с Манни слетела шляпка, и все увидели её кошачьи уши. Я мгновенно сделал это частью сюжета, и следующие много приколов свёл к теме "тайные фрорри среди нас". Зрителям понравилось.

О, ещё как понравилось! Если поначалу в зале стояла тишина, то уже вскоре начали слышаться первые смешки, а после – полноценный хохот. Детей это подбодрило, и оцепенение спало, они стали двигаться естественнее и реже забывать слова. К середине выступления они вжились в роли и почти не лажали.

Краем глаза я наблюдал за зрителями. Очередь у барной стойки не уменьшалась, и торговля шла полным ходом. Жена хозяина не успевала ходить между столиками и разносить заказы. Хороший знак. Ведь если премьера удастся, если трактир на этом заработает, подобные выступления можно будет проводить хоть каждый день.

Мы сыграли где-то три четверти от планируемого объема, прежде чем нас прервали. Это случилось на эпизоде, где я изображал ярого форриненавистника. С остальных детей тоже послетали шляпы, и все видели, что меня окружили кошколюди. Я пыхтел, сопел, громко ругался, отбивался – и всё это было очень смешно, зал прямо взрывался от хохота. Не сомневаюсь, что местные (а были среди зрителей и горожане), узнали в этом персонаже Пита Улля.

Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился настоящий Питр Улль.

– Ты! – заорал он громовым басом, перекрикивая смех и веселье. – Ты!..

Он был красным и тяжело дышал, как после долгого бега. Расталкивая зрителей локтями, толстяк двинулся к сцене.

– Я... я... я покажу... тебе... как...

Детишки умолкли и прижали уши. Стоящий за кулисами Ленни чуть не проглотил свою губную гармошку. Она истерично взвизгнула, взяв невообразимые ноты. Я подтолкнул детей к выходу, а сам встал между ними и Питом.

– Ты!.. – взревел он, не дойдя до сцены. – Чтоб ты никогда больше не появлялся в моём трактире! И кошаков облезлых чтоб я тут больше не видел!

Как он сказал это на одном дыхании, осталось для меня загадкой. Он по-прежнему не мог перевести дух.

– В вашем трактире? – лукаво переспросил я.

Зрители рассмеялись. Похоже, они приняли это за часть шоу.

– Да! – заорал толстяк. – В моём! И гостиница тоже моя, так что не смей совать туда свой нос, мерзкий Толл! А теперь – вон! Вон! Прочь!..

Я пожал плечами. Безусловно, Питр Улль был в своём праве. Многие заведения в Громмере принадлежали его семье уже не первое поколение. Хоть у трактира и был хозяин, он владел лишь половиной имущества. То же самое было с администрацией гостиницы. Пит стриг с этих бизнесов неплохой доход, ничего при этом не делая.

Я снова пожал плечами и обратился к зрителям:

– Что ж, кошконенавистничество победило, – все снова засмеялись. – Прошу принять это, как факт. Извините. Мне приятно было выступать сегодня перед вами.

Я низко поклонился, заметив краем глаза, что оставшиеся котята тоже кланяются. Питр превратился в разъярённого кабана. Он вскочил на сцену и попытался схватить меня за шиворот. Я ловко увернулся и, подталкивая детей, бросился за кулисы, к чёрному входу.

Мы выбежали в переулок. Другие котята уже были там, перепуганные и потерянные. Я рассмеялся и жестом показал им, что всё в порядке. Потом мы направились к месту наших репетиций и уже там, в темноте, переоделись. Ленни сложил костюмы в тачку и повёз в сарай Толлов. Я же, не переставая улыбаться, повторял детям, что концерт вышел замечательным. Лучше не придумаешь!

– Мы получим деньги? – спросил старший из фрорри.

Остальные закивали – юмор юмором, но многие из них работали за монеты. В своих драных обносках из мешковины они снова превратились в нищих детей, готовых удавиться за три копейки.

– Непременно. Приходите сюда завтра, я всё улажу.

Они нехотя разошлись. Одна только Манни поблагодарила меня и поцеловала в щёку. Ей очень понравилось выступать. Я ответил, что сама она была неотразима. Такой талант пропадает в такой дыре! И самое обидно, что я не врал. Девочка-фрорри ушла в приподнятом настроении.

Семейный ужин я пропустил, о чём заранее предупредил наших. Все наверняка уже легли спать. Я же поплёлся обратно в трактир, спотыкаясь в темноте.

– Что? – угрюмо бросил хозяин.

– Я пришёл за выручкой.

– После всего, что случилось?

– Мне казалось, концерт был успешным. Все смеялись, аплодировали, а торговля у вас шла лучше некуда. Не припомню, чтобы этот трактир был хотя бы наполовину так забит, как сегодня.

– Ты, будто, часто здесь бываешь.

– И всё же, у нас был уговор.

Хозяин уныло вздохнул. Потом оторвался от протирания стаканов, и вынул из-под стойки увесистый мешочек.

– На. И чтоб я больше тебя здесь не видел.

Я высыпал монеты на столешницу и пересчитал.

– Что-то не так? – язвительно произнёс трактирщик.

– Можно учётную книгу? В которую мы записывали, когда продавали билеты. Я хочу свериться – мне кажется, я должен получить куда больше.

– Ох, парень...

Он снова вздохнул, и провёл пальцами по усам, обвисшим и угрюмым.

– Пит с меня и без того три шкуры содрал. Сказал, если увидит тебя тут ещё раз за таким занятием – всё.

– Что – всё?

– Мне всё. Тебе – не знаю. А вот я отсюда вылечу. Он пригласит лучших адвокатов, из самого Лайора, и плакало моё заведеньице. Так что бери, что дают, и топай домой. Я бы и больше дал, но Пит забрал остальное.

– Говнюк!

Я сжал кулаки, и зло скидал монеты в мешочек. Хозяин хлопнул меня по плечу и угостил пивом. Я выпил полкружки, глядя на уже опустевший трактир. Даже его жена меня похвалила: сказала, вышло очень здорово. Просто замечательно вышло – она так не смеялась со времён свадьбы. Я поблагодарил их обоих, а потом встал и вышел.

Идти домой не хотелось. Я уныло брёл по центральной улице, пиная комки засохшей грязи, и смотря, как они разлетаются в свете редких фонарей. Так я дошёл до перекрёстка. Старый Дуб в темноте казался ещё больше и ещё таинственнее, а на скамейках под ним никого не было. Я разбежался и, подпрыгнув, ухватился за нижнюю ветку. Подтянувшись, я очутился в кроне, среди густой шелестящей листвы. Там было по-домашнему уютно.

Найдя между ветвей удобную развилку, я устроился там, чтобы подумать. Правильно ли я поступаю? Может, это всё ерунда, и делать надо что-то другое? Что-то значимое, заметное, существенное? И вообще, я ведь не привязан к Громмеру – в Лайоре богатств куда больше. А значит, и заработать легче.

Такие вопросы встали передо мной в тот момент. Но ответить на них я не успел. Почти сразу меня окликнул знакомый голос:

– А ты и правда чудной. С детишками фрорри возишься.

Я чуть было не вскрикнул от неожиданности. Даже вниз едва не полетел. Но голос я узнал почти сразу, хотя не слышал его с первого дня в этом мире.

На соседней ветке сидела Норра, девушка-кошка из дикого Айма.

15. Самая лучшая идея

– А, это ты! Ну, привет.

– Привет.

– Думал, ты давно уехала. Вернулась к своим.

– Я жила в гостинице.

– Не видел тебя там. Я пару раз совал туда нос и...

– Знаю: ягоды продавал. И на свой балаган зазывал, как шут какой-нибудь.

– Ты видела представление?

– Фырь! – только и ответила Норра.

Я знал, что не видела. Ведь я же сам продавал билеты, и уж такую красавицу ни за что бы не проворонил.

– Оно получилось отличным. Наше представление. Дети были просто на высоте.

– Ну да.

– Жаль, что тебя там не было.

– Прямо так уж и жаль?

– Я тоже выступал. Играл одну из главных ролей.

– Гонял наших котят, чтобы заработать, знаю. Прямо как Питр.

– Я заплачу им.

– Угу.

– Серьёзно! Это работа, а не... не...

– Использовать труд местных детей, платя им объедки.

– Другие вообще не платят. Или платят гроши. А в поле работать куда тяжелее, чем кривляться на публике в дорогих одеждах.

– Все вы одинаковые, – сказала Норра задумчиво. – И ты, и твой папаня, и Питр... Вы пришли на наши земли, впрягли наших детей в работу, построили тут дороги и дома. Скоро, вон, и ручная магия будет. Раньше, в старые времена, Равнины принадлежали Айму. И магия была нашей.

– Я... ты...

– Что, Рэй?

– Это на тебя здешняя жизнь так подействовала? Раньше ты такой не была. Мы виделись всего раз, но я запомнил тебя другой.

– Какой же?

– М-м-м... красивой. Грациозной. Такой, в которую можно влюбиться.

Говоря это, я раз пять порадовался, что вокруг темно. Я сильно раскраснелся, произнося все эти комплименты. Норра и правда была красивой, и она мне нравилась. А потом я вдруг вспомнил, что фрорри видят в темноте. И моё смущение ей хорошо заметно. Я покраснел ещё сильнее.

Девушка, наконец, сказала:

– И всё же, ты странный. Я почти не выходила из гостиницы, тут ты прав. Отношение к нашим, особенно к фрорри фори, к диким, оно поменялось. Нас тут презирают. Боятся и презирают. После того, что случилось с Синим Домом, это особенно заметно. Но ты... ты другой. Я вчера говорила с одной девочкой, с Манни.

– Она очень талантлива.

– Возможно. Но знаешь, о чём мы говорили? Вернее – о ком? Мы обсуждали тебя.

– Лестно слышать.

– И я окончательно убедилась, что ты не такой, как другие. Ты относишься к фрорри не как к людям второго сорта. Ты... в прошлый раз ты говорил, что потерял память. Она восстановилась?

– Отчасти.

– Но не целиком, да? Ты вспомнил, кто ты, своё прошлое?

– Я вспомнил, что ещё ты была весёлой. В нашу первую встречу. Шутки шутила, заставляла меня бегать, хоть я и не бегун. Вот что я вспомнил.

– Мрр!

– Вот-вот. Похоже, местные порядки тебя и правда разочаровали.

– Я была здесь и прежде.

Она какое-то время молчала, а я наслаждался свежим ночным воздухом. В животе урчало – я же остался без ужина. Но тяжёлый мешочек с монетами приятно оттягивал карман.

– Ты им заплатишь, да? – спросила Норра, будто прочитав мои мысли. – Хорошо заплатишь?

– По договору. Мы всё обсудили заранее.

– Не попытаешься присвоить все деньги себе, а?

– Зачем? Мне с этими ребятами ещё работать. Думаешь, я брошу попытки, если какой-то там Питр Улль меня выгнал? Не дождёшься!

– Выгнал? – переспросила Норра.

Я рассказал, как прошло наше выступление. Описал всё в ярких красках, где-то даже преувеличил. Пару раз девушка рассмеялась – хороший знак. Потом разговор перешёл к её учёбе, к практике в языке и адаптации к местной жизни. Я похвастался, что тоже поступлю в Академию – отец разрешил, если я заработаю денег. Её это снова рассмешило:

– Так вот с какой целью ты так корячишься. Да уж! Долго же тебе придётся копить. Очень долго.

Я пожал плечами. Ничего, придумаю что-нибудь. А потом вспомнил про клад – ту историю, услышанную от Ленни. Я ведь хотел выведать у Норры подробности. Вдруг она знает эту легенду?

– Долго, – согласился я. – Не спорю. Было бы здорово найти сокровище. Какое-нибудь такое, которое сто лет назад спрятали, спасаясь от... ну, от кого-нибудь, а потом просто не вернулись. И деньги теперь ничьи.

– Думаешь, клады на дороге валяются?

– Я просто мечтаю. Это был бы очень заманчиво.

– Фырь!

– Не знаешь таких историй?

– Нет.

– Точно?

– Разве что сказки для малышни. Но это ещё нелепее, чем твой театр или продажа ягод. С этих занятий ты хоть что-то получил.

Я решил спросить напрямую:

– Просто, я подслушал одну легенду. Два бродячих фрорри разговаривали, а я находился рядом и подслушал. Они говорили о кладе в крысином месте. Как там на вашем языке... нет, не помню. Только концовку: "...фырь-то кроа". А на человеческом она звучит так: "Звёзды и лапы человеку тайник в крысином месте откроют". Вот я и подумал...

– Что "крысиное место" – это те пещеры? Фырь! Забудь. Забудь, дурачок.

– Почему?

– Потому что это сказочка для котят. Я же тебе сказала.

– Те двое говорили, что клад где-то в этих краях.

– А тысячу лет назад один мальчик спас сестру из чрева каменного дракона. После чего оба вознеслись на небо и стали солнцами. В отдалённых уголках Империи до сих пор им поклоняются. Чушь! Фырь!

– Но что-то ведь послужило...

– Забудь, Рэй. Ты и в первый раз оттуда едва живым выбрался. Хочешь, чтоб тебя на кусочки разорвали?

– Я просто...

– К тому же "фырь-то кроа" – не обязательно "крысиное место". "Фырь" по-разному переводится. Крыса, мышь, грызун – но чаще, как ругательство. Это может значить "дурное место", "плохое место". Вплоть до туалета. Ты же не будешь искать клад в выгребной яме?

Я промолчал. Норра пнула ногой мою ветку:

– Да и что такое "звёзды и лапы", а? Ты понял? Для меня вот это – сущая бессмыслица.

– Для меня тоже, – соврал я. Про медальон мне говорить не хотелось, всё равно он утерян.

– Так что забудь, Рэй. Клад – это сказки для тех, кто не любит трудиться.

Я согласился. Но было бы круто, а? Мы бы вместе поступили в Академию, жили бы в соседних комнатах, рука об руку изучали бы магию, Лайор и все его тайны. Всегда приятно иметь знакомого, когда приезжаешь в чужой город. Норра не спорила. Ей тоже хотелось, чтобы я поступил. Но где взять деньги?

Мы болтали ещё полчаса, потом девушка заявила, что ей пора спать. Она спрыгнула на скамейку – причём на спинку, приземлившись так аккуратно, что любой акробат бы позавидовал. Я тоже слез. Мы простились, пообещав друг другу, что ещё увидимся. Затем я вернулся домой.

Все уже спали, и мне пришлось лечь без ужина. Даже слуги дрыхли в своих комнатках.

На следующий день я расплатился с котятами. Каждый получил на двадцать процентов больше, чем мы договаривались (спасибо Норре), а у меня на руках осталась вполне приличная сумма. Конечно, она могла быть существенно больше. Если бы Питр не ворвался так неожиданно, я был бы в несколько раз богаче.

Дети обступили меня со всех сторон:

– Мы ещё будем выступать? – спросила Манни.

– Да, будут ещё концерты?

– Скажи, Рэй, скажи!

Из разговоров горожан я знал, что скоро ярмарка – её каждый год устраивал Питр Улль, и туда съезжались люди даже из других поселений. Дети ходили на неё с радостью. Только если в предыдущие годы они были без монеты в кармане, и просто глазели, то сейчас могли, например, купить там сладость, поучаствовать в соревновании или зайти в шатёр с диковинными животными.

Неудивительно, что они мечтали заработать.

– Посмотрим, – сказал я. – Посмотрим.

Весь день я ходил по городу, подыскивая концертную площадку. Многие заведения на эту роль не годились. Они были либо слишком тесными, либо принадлежали семье Уллей, либо хозяева отказывались со мной сотрудничать. Я подумывал даже раздобыть где-нибудь шатёр и дать представление в нём, но Арбальд сказал, что никаких шатров у него нет, а строить что-то подобное на свои деньги он не позволит. Не помог даже шантаж.

В конце концов, я пришёл к Пурру, трактирщику из Кошачьего Угла. В его сарае было душно и грязно, зато всегда звучала весёлая музыка, и не было отбоя от фрорри. И сцена имелась – не такая роскошная, как в трактире Громмера, но для наших нужд годящаяся.

Там мы дали два концерта. На первый почти никто не пришёл – мало кто из людей желал соваться в грязный Кошачий Угол. Не помогли ни листовки, ни моя настойчивость – посетителей можно было пересчитать по пальцам. Да и Пурр разворчался – закрывать трактир в вечернее время, чтобы рассмешить нескольких человек? Серьёзно?

Второе выступление мы дали на следующий день, чтобы оправдаться перед хозяином. Вход был бесплатный, и в душном помещении стало не продохнуть от фрорри. Они курили, пили, галдели и шумели, что я начал всерьёз опасаться за детей. Но те были привычны к такой обстановке и сыграли великолепно. Это представление стало лучшим в нашей карьере. И зрителям оно понравилось. Здесь мы не прятали кошачьи уши, да и в шутках особо не стеснялись. Зал неистово аплодировал, он просто влюбился в нашу труппу.

– Держите, – сказал Пурр после концерта. – Знаю, вы рассчитывали на большее, но, сами понимаете...

Он вручил котятам по несколько монет. Мне тоже перепало, хотя я и думал, что режиссёру Пурр выделит больше.

На этом мы с шоу-бизнесом завязали.

Я думал сократить команду до двух-трёх человек и выступать дуэтом, но, во-первых, остальные затаили бы на меня злобу, а во-вторых, в Кошачьем Углу миллионером не станешь.

Также я задумывался о карьере певца. Но, как оказалось, у меня не было ни слуха, ни голоса. Я пытался что-нибудь спеть под аккомпанемент гармоники Ленни, но дети только морщили носы и затыкали уши. Жаль! Я хорошо помнил песни из предыдущей жизни. И даже перевёл парочку на местный язык. Увы, всё оказалось напрасно. Талантливых певцов среди нас не оказалось.

Параллельно я занимался газетой. Да, идея по-прежнему виделась мне перспективной, была лишь одна проблема – размножение тиража. Котята, к сожалению, писать не умели. А магии в городе пока что не было.

Я сделал пробный экземпляр. Написал юмористический рассказик, сочинил несколько восторженных статей о нашей труппе, заполнил одну из колонок анекдотами, а вторую – астрологическими прогнозами. Даже пару кроссвордов начертил, с подробным разъяснением, что это за штука такая и как в неё играть. Ну и несколько кривых рисунков добавил – типа, юмористических скетчей.

Ленни, тем временем, нашёл умевших писать человек. Я засадил их за большой стол в нашей гостиной, вручил перья и заставил трудиться. С грехом пополам, мы сделали копий двадцать. Потом Арбальд всех выгнал. Я расплатился с писцами и пошёл продавать тираж.

Увы, читать здесь не любили. В Громмере даже не было книжного магазина! Я сбыл десять штук местной лавке, торгующей всем подряд. Ещё пять удалось распространить среди жителей, две газеты ушли пожилым путешественникам из гостиницы, явно состоятельным. Одну я продал Кэсси, с которой столкнулся посреди улицы. Как оказалось, книжки она любила – чуть ли ни единственная в городе. И пообещала отрецензировать мой рассказ, как только его прочитает.

– Папа с ума по тебе сходит, – подмигнула мне девушка. – Каждый ужин только про тебя и разговоры.

– Правда?

– Ну ещё про форри из Айма. Ты с ними на одном уровне популярности.

– Осталось понять, хорошо это или плохо.

– Ну... – Кэсси пожала плечами, чуть не уронив сидевшую на левом плече Мету, ручную белку, – это с какой стороны смотреть. Поговаривают, он собирается на них войной.

– Войной? На кого?

– На племя. Но это только слухи. Ремонт дома влетел ему в кругленькую сумму, а тут ещё инспектор скоро приедет. Говорят, сразу после ярмарки.

Я кивнул – разговоры об инспекторе Арбальд заводил каждый вечер. Можно сказать, наши ужины мало чем отличались от ужинов семейства Уллей.

– Будет судить, кому отдать право над узлом, вашей семье или нашей, – Кэсси вздохнула. – Эх, было бы здорово, если бы они наконец помирились.

– Помирятся ещё. Я думаю, доступ к магии распределят поровну. Часть нам, часть вам, остальное – жителям Громмера.

– Я тоже так думаю. Ну, до встречи в церкви. Ты ведь тоже там будешь?

– Э...

– Пока!

И, с моей газетой под мышкой, Кэсси побежала в сторону Синего Дома.

Насчёт церкви она не соврала. Местных вряд ли можно было назвать сильно религиозными, но каждое "воскресенье", случающееся здесь раз в двенадцать дней, весь городок собирался в центральном Храме Порядка. За исключением, разве что, фрорри – у тех, кто принял веру Империи, была своя собственная церквушка. А остальные молились духам у костра, ручья, либо звёздам.

Завтра как раз был такой день. Храм Порядка мало чем походил на церковь: прямоугольный, кирпичный, с почти плоской двускатной крышей – он больше напоминал здание какой-нибудь фабрики или портовый склад. Я часто проходил мимо, и почти никогда не обращал на него внимания. Двери всегда были закрыты.

Утром мы всей семьей торжественно нарядились. Молли Толл и девочки надели свои лучшие платья, я и парни – лучшие костюмы. Дона попыталась причесать мои волосы, но бросила после десяти минут стараний. Тонгус почти не язвил, хотя идти ему не хотелось.

Мы оказались в церкви раньше остальных. Внутри она была такой же скучной, как снаружи. Ряды скамеек, голые стены с высоким потолком, широкая сцена. На миг возникла мысль: вот она, площадка для выступлений. Но я тут же её отбросил – священник не разрешит. Тем более, я уже говорил с ним на эту тему. Храм Порядка – не место для игр.

Наша семья разместилась справа. Пришли Улли и заняли левые ряды, подальше от нас. Главы семейств презрительно не смотрели друг на друга. Я отыскал за спиной Пита Кэсси. Девушка игриво подмигнула мне, после чего ни разу даже не повернулась в нашу сторону. А горожане всё приходили и приходили. Вскоре зал – довольно обширный – заполнился целиком. Семьи были с детьми и стариками, все нарядно одетые и причёсанные. Люди толпились в проходах между скамейками, стояли в задних рядах, ютились у входа. Казалось, здесь собрался весь Громмер.

Потом на сцену вышел священник, и проповедь началась. Я рассказываю обо всём этом только потому, что именно проповедь в Храме Порядка натолкнула меня на очередную идею. Наверное, лучшую из возможных.

Пока священник говорил о происках диких фрорри, и о нужде защитить от них каждый дом, я размышлял о будущих проектах. Кошельки для мелочи? Драгоценности? Какие-нибудь дешёвые кулончики, которые будут делать мои котята, а покупать – местные дамы, желающие выглядеть моложе?

Священник всё говорил о необходимости защиты от фрорри. Мы живём в опасном мире, твердил он. Беда подстерегает нас на каждом шагу. И если в Лайоре существует магическая защита, то здесь, на Великих Ветреных Равнинах, мы открыты любой напасти.

– Но помните! – воскликнул он, подняв руки к потолку. – Помните! Вселенский Порядок даёт каждому то, что ему нужно, равно как и то, что каждый заслуживает. Да? Да! Порядок справедлив. Если в вашей жизни будет Порядок, если вы не будете грешить, если вы...

Я опять ушёл в свои мысли. Меня зацепила фраза "даёт каждому ту, что ему нужно". Вот он, блин, ключ к богатству. И он лежал прямо у меня перед носом всё это время. Вот! Дать людям то, что им нужно. И они с радостью заплатят. Элементарно же? А я-то всё возился то с театром, то с газетой, то со всякими сумочками-кошельками...

Осталось понять, что нужно местным.

– Сумеем ли мы противостоять дикому Айму? – спросил священник.

– Да! – взревел зал, вскакивая со скамеек.

– На нашей ли стороне Порядок, пусть мы и не безгрешны?

– Да!

– Защитит ли он нас в горе и в радости?

– Да!

– Мы уверены?

– Да!

– Громче!

– Да! Да! Да!

От всего этого шума у меня разболелась голова. Но зато я понял, что нужно местным, раз уж они готовы так вопить и стоять на ушах. Им нужна защита от диких фрорри.

И мне пришла идея – наверное, лучшая из всех на данный момент. Требовалось лишь немного нарушить закон и местные обычаи, но если удастся, я заработаю большие деньги. Возможно даже, неприлично большие.

16. Нелегальная магия

В тот же день я пригласил Кэсси на свидание. Она согласилась. Мы взяли лошадей – каждый из своей конюшни – и встретились в условленном месте на краю города. Нас никто не видел.

Я повёл девушку по местам, которые предыдущий Рэй излазил с Ленни вдоль и поперёк. Мы то мчались галопом среди кустарников, поднимая облака пыли, то взбирались на холмы и полюбовались видами, то просто ехали шагом и болтали. Я даже уговорил Кэсси искупаться, хотя вода в ручье была ледяной, а раздеваться при мне девушка стеснялась. В итоге, мы сбросили только верхнюю одежду, оставив кое-что на себе. Белочка Мета возмущённо скакала по берегу и громко щебетала.

– Не боишься фрорри? – спросил я, когда мы сохли под разлапистым деревом.

– Фи!

– Все только о них и говорят.

– Не верю я во все эти сказки. У папы просто паранойя. Кто-то поджог наш дом, вот он и суетится.

– Думаешь, это не фрорри?

– Они раньше не нападали. Вернее, нападали, но это когда ещё было. Ого-го когда! Синий Дом тогда только возводили. Много лет назад. И вообще, скоро у нас будет магия. У мамы девятый ранг, она умеет ставить защиту. Весь Громмер не защитит, но вокруг нашей фермы она ловушек поставит, будь уверен.

– Ну а до того?

Я улыбнулся. Мне хотелось просто разыграть Кэсси – чтобы она теперь на каждые кусты с опаской поглядывала, чтобы прижалась ко мне поближе, а я, весь такой смелый, заверил бы её, что никакой опасности нет. Но она восприняла мой вопрос чересчур серьёзно.

– Говорят, скоро вождь приедет. Он хочет поговорить с папой.

– Правда?

– Так говорят. Тем более, его дочка здесь. Та высокая, с пятнами на руках и ногах.

– Норра?

– Ты её знаешь? Да, кажется, так её зовут. Папа пишет в Лайор, в Гильдию Света – требует, чтобы сюда направили войска, ну, разобраться с племенем. Конечно, он ничего не добьётся, но слухи-то расползаются. Вот, видимо, и до вождя дошли.

Я решил сменить тему, чтобы Кэсси не нервничала. Но пока подыскивал подходящую, она добавила:

– Мне кажется, это он просто из-за узла волнуется. Его ведь не сильно-то любят.

– Ну...

– Да не спорь ты. У папы дурной характер, и все это видят. Я не знаю, как было до приезда Толлов, меня тогда ещё не было, но, говорят, к нашей семье тогда относились лучше.

– Я думаю, узел распределят поровну.

– Это ты так считаешь. Но горожане склоняются в сторону твоего отчима. Арбальд спокойный, вежливый, всегда приходит на помощь. Мой же...

– Он просто...

– Не спорь со мной, Рэй! Он вредина та ещё, и ты меня не переубедишь. Хочет, чтобы всё было по-старому. Чтобы все подчинялись его прихотям. Тебе ведь тоже досталось, а? Вот зачем он твою пьесу сорвал? Это же лишний доход его трактиру!

– Не знаю. Просто ненавидит Толлов, и меня заодно, как их приёмного ребёнка.

– Вот-вот. Именно поэтому его не любят. Боюсь, решение инспектора будет не в нашу пользу.

– А мне кажется, логичнее распределить узел поровну. Часть нам, часть вам, и часть горожанам.

Кэсси хмыкнула. А потом сказала:

– Именно поэтому он так и пыжится. Хочет показать себя ответственным слугой Империи. Защитником, что ли. Да таким отчаянным, что готов идти войной на диких фрорри. Знаешь...

– Да?

– Мне порой кажется, что это он сам дом поджог. Чтоб была причина повоевать. Себя проявить, покрасоваться перед инспектором.

Я не ответил. Мы какое-то время сидели молча, а потом Кэсси вспомнила о газете. Она похвалила кроссворды, и сказала, что ей очень понравилась идея с прогнозами, а вот карикатуры ей не зашли. Мой рассказик она вообще разнесла в пух и прах. Я ответил, что это у меня первый литературный опыт. Кэсси посоветовала больше читать, и предложила несколько книг из своей библиотеки.

Одну она принесла с собой – тот самый учебник по магии. Его я попросил, ещё до свидания. Мы сели поближе друг к другу, чуть ли не плечом к плечу, и девушка развернула передо мной книгу. Она объяснила, в каком разделе о чём говорится, показала самые яркие иллюстрации, а также ткнула в страницу, на которой остановилась.

– Слишком сложно. От этой магии – голова кругом.

– Дашь почитать?

– Учебник?

– На пару дней. Да хотя бы на сегодняшний вечер.

– Зачем?

– Ну... я тоже хочу поступить в Академию. Надо ведь знать, с чем предстоит иметь дело.

Она удивлённо посмотрела на меня. Наши лица были так близко, что мы могли поцеловаться. Я подавил это желание – результат вышел бы непредсказуемым, а мне важно было заполучить книгу.

– Хорошо, – сказала она серьёзно. – Но завтра вернёшь.

– Это означает, что у нас будет второе свидание?

– Посмотрим.

Кэсси отодвинулась, захлопнула томик и протянула его мне.

– Держи. И поехали домой, я обещала вечером помочь маме. Посмотри сзади, я достаточно обсохла?

– М-м-м... вид замечательный.

– Рэй!

– Вполне.

– Тогда поехали.

Мы оседлали лошадей и вернулись в Громмер. Незадолго до въезда разделились – ещё не хватало, чтобы нас видели вместе. Поползут слухи, что сынишка Толла гуляет с дочкой Улля, Питр опять взбесится...

Я устроился на кровати в своей мансарде, подперев учебник подушкой, а сам вооружился блокнотом и карандашом.

Книга, по-видимому, предназначалась для новичков, хотя и была написана серьёзным языком. На две трети она состояла из теории. Я пролистал эти разделы внимательно, но особо ни на чём не задерживаясь. Там были и гипотезы происхождения магии, и структура энергетических потоков, и взаимодействие их с живыми организмами – всё это я пробегал глазами и шёл дальше.

Последняя треть была посвящена практике. Там объяснялось, как правильно концентрироваться, чтобы сфокусировать энергию, как удержать это состояние подольше, как "рисовать" заклинания, а также, как управляться со всем этим без вреда для себя и окружающих. Многие вещи подавались слишком уж схематично. Как я понял, инструкции предназначались для людей, знакомых с магическими потоками на личном опыте.

Последние страниц тридцать занимали узоры заклинаний. От самых простеньких, в виде нескольких кругов и спиралей, до сложных, напоминающих восточные мандалы. Я подозревал, что это далеко не предел, и структуру рисунков можно усложнить в разы. Эффекты тоже показались мне тривиальными: световой блик, огонь, лёд, изменения свойств материалов.

Я тщательно пересовал заинтересовавшие меня заклинане в блокнот, снабдив подробнейшими инструкциями. Потом вернулся к главе, где объяснялось, как концентрироваться, и перечитал её два раза. После чего ещё раз пролистал книгу, останавливаясь на местах, которые раньше пропускал. Эх, мне бы побольше времени! Хотя бы ещё пару дней, хотя бы лишнюю ночку...

Так я просидел почти до утра. Спал всего часа два – не успел сомкнуть веки, как раздались пинки в дверь, а вместе с ними – противный голос Тонга: "вставай, приёмыш, завтрак!". Я кое-как пришёл в себя.

После еды все разошлись по своим делам. Я незаметно слазил на чердак и отковырял от поеденных молью костюмов самые красивые пуговицы. Это были не просто кругляшки с четырьмя дырками, нет. Эти пуговицы напоминали брошки, и сделаны были из полудрагоценных камней. Каждая выглядела как маленький кулончик. Набив ими карманы, я пошёл на второе свидание с Кэсси.

Правда, никакого свидания не случилось. Девушка приняла учебник и сказала, что сегодня она не может – помогает родителям по дому. Я разочарованно пожал плечами – бывает.

Затем я взял вчерашнюю лошадь и поехал за город. Мне не хотелось, чтобы меня видели, поэтому часть пути я двигался по бездорожью. Лишь когда забирался на холмы и отмечал, что впереди никого нет, я возвращался на трассу.

Прокладчик я заметил издали. Такую громадину попробуй ещё не заметить. По крайней мере верхнюю его часть, со спиралевидной раковиной, я узнал сразу. А вот ноги и снующих вокруг работников загораживали кусты. Интересно, много ли там охраны? Сумеют они меня засечь? А если да, не примут ли за разбойника и бандита?

Я слез с лошади и повёл её под уздцы. Двинулся перпендикулярно дороге, стараясь шагать осторожно, чтобы не поднимать пыль. Через какое-то время мы свернули к Прокладчику. Тем же медленным шагом я приближался к источнику магии.

Заметят или нет? А если заметят, начнут ли стрелять?

Сам Прокладчик был мне без надобности. Я также не хотел подбираться к лагерю вплотную. Вряд ли охрана оцепила его слишком широким кольцом. Нет, мне нужно было лишь попасть в зону, покрываемую магическим полем – и немножко поэкспериментировать.

Увы, никакого индикатора магии у меня не было. Излучатели, с которыми мы ездили к Прокладчику в первый раз, я бы ни за что у Арбальда не выторговал. Да и мысли бы у него закрались нехорошие, задай я такой вопрос. Также, я пока не умел чувствовать магию и её потоки, как об этом писали в книге. Поэтому приходилось идти "на ощупь".

Время от времени я останавливался, концентрировался на источнике магии (как получалось) и рисовал самый простой узор. Либо на песке, либо в полуметре над ним. Первые разы ничего не происходило, тогда я брал лошадь и шёл дальше. Но вот, когда до Прокладчика оставалось буквально пару холмов, из-под моей завитушки посыпались искры. Получилось!

Получилось?

Я повторил рисунок. Снова полетели искры – как от бенгальского огня, только редкие и тусклые. Через две секунды они исчезли, а я вздохнул с облегчением. И ничего, что рисовал я источник света, а вышел фейерверк. Ерунда. Главное, что я в зоне магической энергии и могу экспериментировать. А ещё, с этой позиции меня никто не видит.

Я специально выждал несколько минут – не появится ли охрана. Никого не было. Тогда я нарисовал узор в третий раз, тщательнее соблюдая пропорции. Вспыхнул тусклый огонёк, померцал несколько секунд и погас. Я вынул блокнот и отыскал заклинание огня. Оно было сложнее, и пришлось рисовать на песке, чтобы уж точно не ошибиться. В центр я подбросил пару сухих веточек.

– Ну-с, попытка не пытка...

В учебнике говорилось, что от последних штрихов зависит очень многое. Я сконцентрировался на воображаемом магическом поле (воображаемом – потому что реальное я до сих пор не чувствовал), и нарисовал завершающую загогулину.

Круг вспыхнул. Правда, огня не было – это больше походило на маленький взрыв, как когда к одному реагенту неумело добавляешь другой. Облако едкого дыма ударило мне в лицо. Я закашлялся. А когда дым развеялся, передо мной были слегка обугленные ветки и почерневший песок. Ни костра, ни пламени, ни даже крошечной искорки.

Я выдохнул. Да уж. Видимо, учиться этому надо дольше, чем писали в учебнике. А может, я просто обделён талантом. В книге говорилось о таких людях. Вроде, нормальные, с виду ничем особым не выделяются, а в магии – полные лузеры. И сколько не стараются, ничего добиться не могут. Такие, обычно, уходят либо в теорию (проектирование заклинаний, наука), либо в административную работу, либо с грехом пополам заканчивают Академию и занимаются чем-нибудь другим. В конце концов, с таким развитым производством, как вблизи Источника, в Лайоре можно вполне сносно жить и без всякой магии.

Смешав почерневший песок с обычным, чтобы не было видно следов моих попыток, я снова выждал минуту-другую. Никто не появлялся; со стороны Прокладчика не доносилось ни звука.

Я продолжил эксперименты.

Вернулся к заклинанию попроще – световому шару. С пятой попытки у меня получился более-менее сносный фонарик. Я попробовал в шестой раз, и снова вышла фигня. Почему? Что я делаю не так?

Решив, что без наставника тут не разберёшься, я приступил к главному. Плевать на эксперименты, не за ними я сюда приехал. Пусть очкарики в Лайоре этим занимаются, у меня есть дела поважнее.

Я положил одну из пуговиц-кулонов на песок. Внимательно сверяясь с блокнотом, начал чертить вокруг неё узоры. Делал чётко по инструкции: старался ни о чём постороннем не думать, а линии выводить чётко, легко и быстро.

– Ну-с, высшие силы, теперь вся надежда только на вас, – пошутил я шёпотом.

И провёл тремя пальцами под рисунком. Это был финальный штрих.

Пуговица сверкнула, как зеркало на солнце. Я даже зажмурился – такой яркой была вспышка. А когда открыл глаза и немного оправился от внезапного блика, то увидел результат своей работы.

Металлическая окантовка "кулона" слабо мерцала, будто светилась изнутри. Отполированный камень по центру – наверное, это была яшма – причудливо переливался, меняя узор прямо на глазах. Это напоминало юпитерианские облака, показанные в таймлапсе – многочисленные потоки и завихрения выглядели просто потрясающе.

Я повертел пуговицу в руках. На ощупь она не изменилась, по весу, температуре и прочим ощущениям была прежней. Я спрятал её в карман, после чего разровнял песок, и высыпал все остальные сразу.

Круг в этот раз пришлось рисовать больше. Я немного нервничал, и под конец начал опасаться, что ничего не выйдет. Концентрация ведь тоже важна. Перед последними тремя линиями я предусмотрительно зажмурился. Вспышка была видна даже сквозь закрытые веки.

Но всё получилось. Когда свет погас, и я осмотрел результаты своей работы, они меня только порадовали. И пуговицы, и песок вокруг них – всё очень красиво переливалось, словно было сделано из неземных материалов. Пуговицы я собрал в мешочек, а песок перемешал с обычным. Снова прислушался – со стороны лагеря донёсся громкий смех, но ко мне, похоже, он не имел никакого отношения.

Фух, теперь можно и домой отправляться. Дело сделано.

Я вернулся по своим следам, точно так же не садясь в седло и не торопясь, чтобы не поднимать пыль. Даже оказавшись на дороге, я какое-то время шёл пешком. Лишь миновав несколько холмов и убедившись, что Прокладчик остался далеко позади, я залез в седло и пустил лошадь галопом.

Перед этим, правда, достал из кармана первую пуговицу, чтобы полюбоваться результатом. Она всё ещё мерцала, а камень в центре по-прежнему переливался. Никакая магия для этого не требовалась.

Эффект продержится дней двадцать – так говорилось в книге. Заклинание было древним и сейчас практически не применялось. Когда-то таким способом украшали всё: от домов и одежды, до листьев на деревьях и зубных протезов. Но мода на мерцание-переливание прошла, а через какое-то время и вовсе превратилась в безвкусицу. Как, например, в нашем мире носить жабо. Но заклинание было простым, и часто использовалось в учебных программах.

Интересно, простым деревенщинам из Громмера оно известно? Ну, за исключением Антры Улль – она всё-таки маг.

Вскоре я вернулся домой. К счастью, меня тут особо не контролировали, и за перемещениями не следили. Даже Тонгус, с которым я столкнулся в коридоре, вместо "где шлялся, приёмыш?", только рассердился: "чего ты тут целый день болтаешься, надоел уже!". Я отправился в сарай, взял напильник и аккуратно сточил ножки у всех пуговиц. Поначалу я опасался, что это как-то отразится на их мерцании, но ничего такого не произошло.

Затем я просверлил в верхней части каждой небольшое отверстие, и продел через него бечёвку. Смотрелось не очень эстетично – тут больше подошла бы золотая цепочка – но выбора у меня не было. К концу вечера я стал обладателем целой груды симпатичных кулонов-амулетов. Лучшей защиты от диких фрорри на всех Великих Равнинах – так я называл их про себя.

– Ты где шлялся, приёмыш? – спросил Тонгус, когда я с опозданием заявился на ужин. – Забыл что ли, что пока все не соберутся, мы не начинаем?

– Опять, поди, со своей газетой возился, – сказала Тэя.

– Это хоть деньги-то приносит? – съязвил Тонгус.

Гоб хохотнул, а младший добавил:

– Как по мне, ты бы лучше обувь чистил. Или, там, посылки доставлял – всяко больше заплатят.

На его провокацию я не поддался. А о службе доставки я, кстати, думал. Котята неплохо бы для неё подошли. Увы, ниша была занята другими.

– Или улицы подметал, – не унимался Тонг. – Или заборы красил. Или...

– Или на ферме помогал, – вставил Арбальд.

– Лучше – по хозяйству, – поправила мама. – В поле и работники справятся.

– Вот ещё! – фыркнул Тонгус. – Приёмыш – и по хозяйству? Да он тут такого наворотит!..

– Ладно! – громко сказал Арбальд. – Хватит. Пошутили и будет. Давайте приступим к молитве и уже наконец-то поедим.

Все прикрыли глаза и мыслями обратились к Порядку. Все, кроме меня – я обратился к богу богатства, Маммоне, духу удачи, денежного достатка – называйте, как хотите. Если хулиганство сработает, если шалость удастся, я получу неплохую прибыль. Может, хватит даже на поступление в Академию.

Длинную молитву, которую Арбальд привычно прочитал семье, я пропустил мимо ушей.

17. Айм-рома

Утром я первым делом пошёл в банк. Меня мучила совесть, что я до сих пор не рассказал о подслушанном у Прокладчика. Арбальд обещал, что уладит всё сам, но я не видел, чтобы он предпринимал какие-то действия. Быть может, просто передо мной не отчитывался.

Банковский клерк выслушал меня с нарастающим раздражением. В конторе было душно, тихо и совсем отсутствовали посетители. Сотрудник сидел за зарешечённой стойкой, отчего больше походил на заключённого, чем на банкира.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил он, когда я закончил.

– Вам следует поберечься.

– И как ты это предлагаешь?

Я пожал плечами. Можно было, конечно, предложить кулон-фальшивку, но я ещё не настолько отупел, чтобы в лоб нарушать закон. Я планировал действовать хитрее, и пока только прощупывал почву.

– Слушай, мальчик, – клерк смахнул прилипшие к лысине жидкие волосы и строго посмотрел мне в глаза. – Конечно, спасибо, что поделился информацией, я обязательно приму нужные меры. Вот только не думай, что ты сделал нечто из ряда вон выходящее. Если бы мне платили монету за каждый случай, когда кто-то говорит, что ограбит наш банк...

– Вы бы стали миллионером?

– Не миллионером, но очень богатым человеком. А теперь иди. У меня много бумажной работы.

Задерживаться в душном помещении не было никакого желания. С чувством выполненного долга я вышел.

В тот же день я узнал две новости.

Во-первых, Арбальд всё же сдержал обещание. Он обратился в Гильдию Света, а те, в свою очередь, увеличили скорость Прокладчика. Он должен был прибыть раньше намеченного срока. Не прямо завтра, но раньше. Это требовало дополнительных затрат энергии, и после Громмера, как мне сказали, он снова замедлится.

Во-вторых, инспектор задерживался. Тот самый человек, который должен был проверить наши семьи, городок, и решить, кому сколько магии достанется. Теперь он планировал приехать вместе с Прокладчиком, а не на следующий день после ярмарки, как обещал сначала. Всё совпадало на одну дату: инспекция, формирования узла, распределение магии.

Меня, честно говоря, это мало заботило. Свои амулеты я намеревался сбыть на ярмарке, до которой оставалось несколько дней. Люди, напуганные дикими фрорри, раскупят их с радостью. А к моменту, когда сила заклинания выветрится, и кулоны перестанут мерцать, в город прибудет Прокладчик. Здесь появится своя магия, Антра Улль поставит ловушки, начнут действовать излучатели – и о моих обманках забудут.

Так я рассчитывал.

До ярмарки оставалось несколько дней, и мне не хотелось сидеть без дела. К тому же, котята сами подлавливали меня на улице, и просили работы. Мы продолжим выступать? А собирать ягоды? Или, может, делать какие-то другие вещи? А, Рэй? Взрослые нас не берут, у них и без того рук хватает, в городе слишком много фрорри. Так, может, хоть ты возьмёшь?

Я давал им всякие задания. Выступать мы больше не могли, так что, в основном, это был сбор ягод. Дети послушно приносили по несколько банок каждый, и я обменивал их на монеты. Когда было время, продавал сам. Чаще посылал Ленни или Манни – они вертелись возле гостиницы и вежливо предлагали ягоды постояльцам. По несколько банок в день я сбывал кондитеру. Булочки с земляникой шли нарасхват, и он даже предложил пойти к нему в подмастерья. Я обещал, что подумаю.

Также, я не забросил идею с газетой. Второй номер я сделал потолще, добавив в него завуалированную рекламу своих кулонов. Это был рассказ про рыцаря, который спасал от драконов родную деревню. Ничего не помогало от тварей: ни стрелы, ни магия, ни высокие стены. Только купленные у странствующего торговца амулеты позволили людям вздохнуть с облегчением.

Кстати, в газете теперь был не только мой материал. Пару колонок написала Кэсси – она сама напросилась, узнав, что я продолжаю это дело. К третьему выпуску девушка обещала закончить рассказ – что-то, по её словам, "жутко романтичное". Я был не против.

Тираж получился в два раза больше предыдущего. Его распространяли Ленни и Манни, вместе с ягодами. Местные покупали неохотно, а вот среди постояльцев гостиницы торговля шла лучше. И всё же, мне казалось, я переоценил свои силы. Не продадим этот – о третьем номере можно забыть.

И вообще, зачем такая ерунда, если впереди – лёгкие деньги?

Ярмарки я ждал, как дети ждут Нового Года. День. Ещё день. И ещё день. Блин, как же долго они тянутся! И это несмотря на то, что я наполнял их событиями под завязку.

С Кэсси у меня было ещё одно свидание. Мы точно так же ездили по округе, болтая о литературе, магии и всякой ерунде. Она говорила о своём продвижении в учёбе, а я рисовал прекрасные картины будущего: мы перебираемся в Лайор, заканчиваем Академию, становимся богатыми, знаменитыми, покупаем роскошный особняк, заводим слуг, хозяйство, бизнес. Слова "семью" и "детей" я сознательно обходил, но Кэсси догадывалась, что и это тоже у нас будет. Она смеялась над моими шутками, и вообще, мы здорово проводили время.

А потом девушка упомянула, что завтра в Громмер приедет вождь фрорри. Приедет тайно, никого из людей не предупредив. Дерзкие заявления Пита дошли и до Айма, и теперь с ним надо как-то считаться. Он хотел обсудить с Уллем его позицию.

– Хотел бы я слышать, о чём будут эти переговоры.

Кэсси посмотрела на меня с загадочной улыбкой. А потом сказала:

– Это можно устроить.

– Правда?

– Правда, правда. Ты ведь не боишься рисковать, так?

Я сказал, что не боюсь. Тогда Кэсси объяснила мне план.

На следующий день мы встретились на окраинах владений Уллей. Я оделся попроще и как можно неприметнее. На голову натянул соломенную шляпу, чтобы скрыть тёмно-рыжие волосы. Кто увидит, решит, что это один из многочисленных работников Синего Дома, а не диверсант из семьи конкурентов.

Кэсси провела меня в особняк. Распорядок дня она знала очень хорошо, поэтому мы ни с кем не столкнулись. Вошли через чёрный ход, позади одного из дубов, прошмыгнули по коридорчику для прислуги, поднялись на второй этаж. Тут девушка замерла, напряжённо прислушиваясь. Где-то далеко кухарка громыхала кастрюлями, за окном щебетали птицы, а деревянный пол под нашими ногами слабо поскрипывал.

– Всё тихо, – шепнула она. – Идём.

И завела меня в маленькую зашторенную комнату, вроде кабинета. Столик, книжные шкафы, диванчик, рабочее место. Кэсси закрыла дверь, всё тем же шёпотом пояснив, что сюда редко кто заходит. Если Пит и занят каким-нибудь делом, он работает в комнате на первом этаже.

Потом Кэсси откатила журнальный столик и дотронулась до стены. Верхняя её часть была заклеена обоями, а нижнюю закрывали тёмные деревянные панели. Девушка потянула за верхний бордюр, панель со скрипом отошла от стены.

– Не починили, – Кэсси с улыбкой обернулась и посмотрела мне в глаза. – Ты мышей не боишься?

Я помотал головой, вспоминая, как отбивался от полчища крыс, имея при себе один лишь факел.

– Тогда полезли.

Она нырнула в образовавшийся проём. Я последовал за девушкой, но зацепился за торчащий из панели гвоздь и разодрал рукав. Кэсси потянула за деревянную планку, аккуратно вставив панель на место. Мы оказались в темноте, в межстенном пространстве.

У Кэсси зажгла небольшой светильник, и мы двинулись по узкому грязному "коридору". Под подошвами хрустел засохший мышиный помёт, с потолка свисали серые лохмотья паутины, а от поднятой нами пыли то и дело хотелось чихать. Я сдерживался. Шёл вслед за девушкой, перешагивая через поперечные балки, протискивался в узкие повороты и даже кое-где проползал на четвереньках. Мы спустились на уровень первого этажа и оказались в совсем уж тесном проходе.

Кэсси остановилась. Она погасила фонарь и потянула меня за рукав, показывая на светлое пятно. Я подошёл ближе. Это была дырка – небольшая, меньше ногтя на мизинце. Я, естественно, заглянул и увидел кусок комнаты, часть обеденного стола, высокое окно и кадку с фикусом. Где-то рядом тикали часы. Полноватая служанка ходила туда-сюда, изредка попадая в поле зрения, и смахивала пыль. Она что-то напевала себе под нос.

Когда служанка вышла, Кэсси сказала:

– Ждём. Я слышала, они уже прибыли. Отец обычно в этой комнате с гостями разговаривает. Надеюсь, нам повезёт, и он приведёт его именно сюда.

Я не ответил. Мы молча ждали, стараясь не шевелиться и не производить лишних звуков. Время тянулось медленно. Часы пробили один раз, потом, через какой-то промежуток – ещё один. Мои ноги стали затекать, но лаз был настолько узким, что я не мог не то что сесть, но даже согнуть колени. Осмелевшие мыши скреблись и пищали чуть ли не у наших ботинок.

– Долго ещё?

– Тсс!

Едва Кэсси меня одёрнула, послышались шаги. В комнату вошли несколько человек. Пита Улля я узнал по хриплому басу и тяжёлому дыханию. Он протопал через видимое мне пространство и кряхтя плюхнулся в кресло. Второй человек держал в руках арбалет. Кажется, это был старший сын Пита. Следом появились двое фрорри, ступающие мягко и легко. Последним я увидел вождя: он сел между мной и окном, морщинистый, но с чёрными косами и вплетёнными в них перьями. Головной убор этого фрорри тоже был сделан из перьев, но выглядел не помпезно, а весьма скромно. На лице и руках я заметил тёмно-красные полоски. Боевая раскраска? Татуировки? Я вспомнил, что это отец Норры, а у той были пятна. Скорее всего, это естественная расцветка вождя – если, конечно, так можно выразиться.

Разговор начался задолго до того, как они вошли в комнату. Говорил, преимущественно, Питр, а вождь односложно отвечал. Сопровождающие его фрорри молчали, человек с арбалетом тоже не произнёс ни слова. Обмен формальностями, видимо, произошёл раньше, но суетливость Пита не знала границ.

– Простите за бардак, от этих слуг никогда не дождёшься должного качества. Я наору на них позже. Не хотите лимонада? А холодного чаю? Люма! Эй, Люма, принеси гостям чего-нибудь прохладного. Да не стой же в дверях, как девка на первом свидании, у нас важная особа. Это, можно сказать, король фрорри. Ну же!

– Хорошо, хозяин, – послышалось откуда-то слева.

Так продолжалось несколько минут. Пока служанка ходила за напитками, Пит всё говорил и говорил: о трудностях управления фермой, о воспитании детей, о нерадивых слугах и о прочей ерунде. Получив огромную кружку с чем-то холодным, он сделал большой глоток и с явным наслаждением выдохнул:

– Да-а-а... хорошо! Пейте, не стесняйтесь. Лимоны свежие, только с куста, – и тут же, без долгих переходов, спросил. – То есть, вы утверждаете, что непричастны к поджогу?

– Я утверждаю это, – сказал вождь, пробуя лимонад.

– Вы сами видели, к чему это привело. Сгорела половина дома!

– Мои люди тут ни при чём.

– Точно? Вы контролируете всех и каждого?

– Я ни за что бы не дал такой приказ. Мы – мирные люди. Вы утверждаете, что нападавших было несколько, быть может, десять или пятнадцать; что это точно не одиночки. Но я не слышал ни о чём подобном. Я узнал бы, если бы наши это сделали.

– Фрорри не умеют хранить секреты, ха-ха! Простите, не хотел вас обидеть.

– Мы умеем хранить секреты, – невозмутимо произнёс вождь.

– Но вы ведь не контролируете всех и каждого?

– Мы – мирные люди. Война нас не интересует. Всё время, что я айм-рома, я только тем и занимаюсь, что объясняю самым воинственным: мы должны держаться мира. Нас слишком мало, у нас нет магии. Мы проиграем, если пойдём войной на ваших людей.

– И тем не менее...

– Я отвечаю за Айм, – сказал вождь сухо. – Айм – это разбросанные по всем Равнинам пятнадцать семей. Ни одна из них не пошла бы на поджог. Я отвечаю за каждого.

– М-да...

Питр громко заелозил в кресле, потом отхлебнул ещё лимонаду. Он поставил пустой стакан на столешницу и громко рыгнул.

– Простите, – отмахнулся он.

– Чего вы хотите? – спросил вождь. – Признания, что я на вас напал?

– К чёрту признание. Напали так напали, что теперь ходить вокруг да около? Мне даже компенсации не нужны, и без нищебродов справлюсь.

– Тогда чего вы хотите?

– Чтобы это больше не повторилось. Чтобы ваши фрорри держались от Громмера подальше. Если кто-то хочет на меня работать – пожалуйста. В Кошачьем Углу полно бездельников, но мне всегда не хватает рук. Плачу я хорошо, спросите любого. Вы меня поймите, я не против фрорри, нет. Да, вам, конечно, всякого тут наговорят, что я, мол, расист, не люблю кошек и всё такое. Но это всё сказки. Я просто хочу, чтобы таких случаев больше не было. Ясно?

Вождь сдержанно отхлебнул из стакана. Пит заёрзал в кресле, не в силах дождаться ответа.

– Ясно? – с нетерпением переспросил он.

– Я вождь, – сказал вождь, отдавая пустой стакан служанке. – Вождь, а не военачальник. Я не могу приказывать своим людям, куда им ходить и что им делать. Равнины принадлежат всем.

– Моя ферма принадлежит мне!

– А территория вокруг?

– Пусть не приближаются к городу, и всё будет в порядке.

– Равнины принадлежат всем. Фрорри фори не делят их на куски, как это принято у вас.

– У нас будет магия, – заявил Питр серьёзно. – Понимаете? Очень скоро сюда дойдёт Прокладчик, и здесь сделают узел. У нас будет магия. Моя жена – она дипломированная волшебница. Она сможет ловушек понаставить. Таких, которые только на кошачьих действуют. А я излучателей накуплю и раздам всем своим людям. Знаете, что такое излучатели? Эти штуки помощнее арбалетов будут. И если кто-то из ваших ещё раз сюда сунется...

– Вы устроите войну?

– А почему бы и нет?

Питр тяжело дышал, напоминая угодившего в яму кабана. Вождь был спокоен и невозмутим, хотя оба сопровождающих его заметно нервничали. Атмосфера потихоньку накалялась.

– В самом деле? – спросил айм-рома. – Войну?

– Конечно, я этого не хочу, – как бы нехотя признался Питр. – Но вы же понимаете...

– Я отправляю нескольких талантливых членов Айма в Академию Неба, – сказал вождь. – В столицу, в Лайор. Они получат образование, получат лицензии, чтобы всё было по закону. Среди них моя дочь.

– И?

– Мы хотим возродить фро-россом, древнюю магию Айма. Которая была нашей силой.

– И?

– Мы будем часто появляться в Громмере. Поскольку здешний узел обещают сделать чуть ли не единственным на всех Равнинах.

Питр выдохнул через ноздри – тяжело, громко, точно разъярённый бык, готовый к нападению. Мне показалось, что он здорово переигрывает. Один из фрорри чуть дрогнул, но вождь даже не шелохнулся.

– Узел будет моим, – сказал Пит. – И я буду решать, кому и сколько магии в Громмере достанется.

– Я знаю ваши законы. По ним, десятая часть магии любого узла доступна каждому, у кого есть лицензия.

– Узел будет моим, – повторил Пит. – Как и город, в котором моя семья живёт уже двести лет. Здесь всё пропитано нашими порядками. Хотите магии – езжайте в Лайор. Там любят всяких... с ушами, хвостами, рогами... вы там не будете выделяться.

– Вы перегибаете палку.

– Нет, это вы перегибаете палку, врываясь в мои владения и едва не уничтожая мой дом! Вы! Ваши люди! И не надо тут мне зубы заговаривать. Хватает с меня ещё этих Толлов, будь они неладны. Скоро шериф уйдёт в отставку, он сам об этом неоднократно говорил, а новым будет мой Барри. Я уж позабочусь, чтоб горожане проголосовали как нужно. Они его любят, даже не сомневайтесь. А став новым шерифом, он быстро наведёт порядки с дикими фрорри. Даже близко не подпустит их к узлу. Вот увидите!

Вождь печально покачал головой.

– Вы принимаете всё близко к сердцу, Питр. На свой счёт. А это неправильно. Каждому найдётся место под солнцами. Магии хватит на всех.

– Вот уж!

– Магии хватит на всех.

Вождь тихо вздохнул. Отчаяния в нём я не видел, но чувствовалось, будто он разговаривает не с хозяином крупной фермы, а с маленьким ребёнком.

– А теперь слушайте, Питр Улль. Всю свою жизнь я посвятил борьбе за мир. И я, и мой отец, и отец его отца. Все мы выступали за мир с вашим народом. Нас слишком мало, у нас нет прежней магии, и мы не в состоянии воевать, как наши предки. Нет, не перебивайте, дайте мне высказаться. Мирная позиция – удел умных. Тех, кто понимает, что мы слабы, а Равнины достаточно велики, чтобы здесь нашлось место каждому. Но даже в Айме хватает буйных голов. Несмотря на все мои старания, молодые воины мечтают о славе, воображая себя героями былых времён. Их очень трудно сдерживать.

– Вот! Вот они-то и подожгли мой дом!

– Не перебивайте, я не закончил. Их немало, но пока не большинство. Нам тоже нужна магия. Наш род редеет, многие становятся фрорри мор, то есть, переходят к вам, прозябать в нищете, работая за еду. Свободным фрорри Айма это не нравится. Боевой настрой только растёт, а мир сохранять всё сложнее.

– И вы ещё требуете доступа к магии? После всего, что вы сейчас сказали?

– Магия – единственный шанс примирить наши народы. Мы ждём её возвращения очень давно. Айм нуждается в магии, понимаете?

– Чтобы вмешиваться в мои дела?

– Чтобы выжить. Не будет магии – мир я не гарантирую. Есть традиции, когда вождь отстраняётся. Если вождь не способен руководить в военное время, выбирается новый. Лично я войну не поддерживаю, и любыми силами буду выступать за мир. Но учтите, на роль вождя-воина претендентов немало. И церемониться они не будут. Это горячие головы. Очень горячие.

Питр отмахнулся:

– Ой, ну не надо. Так хочется колдовать – езжайте в Лайор, я же вам сказал. Громмер не трогайте. Пока я здесь главный, всё будет по-моему. А уж справиться с кучкой кошаков – простите за грубость – я и без всякой магии сумею. С магией – и подавно.

– Очень жаль это слышать.

– Жаль?

– Многие надеялись на этот разговор. Когда они узнают, к чему он привёл, когда они узнают вашу позицию...

– Вас сместят с должности или как там это у вас называется. Да, понимаю. Мне тоже, со своей стороны, очень жаль. Но что я могу поделать? Мне тоже надо как-то выживать, кормить семью, заботиться о Громмере, в конце концов. У меня тут гостиница, трактир и ещё несколько заведений. Я не могу раздавать магию направо и налево, уж простите. А все эти слухи, что якобы я пойду на вас войной... чушь это всё. Меньше слушайте болтовню, и всё будет в порядке.

– Мои люди очень огорчатся. Призываю вас подумать, пока я ещё айм-рома, и в моих руках сосредоточена власть. Вы можете избежать кровопролития.

– Ой, ну не надо! Кучка облезлых кошаков, уж простите за прямоту. Кому они навредят? Вы сами сказали, что вас пятнадцать семей или сколько там, я забыл. Что они сделают против города, защищённого магией? А? Да даже если и сделают, Империя на нашей стороне. Сюда выдвинутся войска и перещёлкают вас, как клопов, уж простите за грубость и резкость. Так и скажите своим людям: пойдут войной – сами же и огребут. А я человек мирный, и тоже всю жизнь за мир выступаю. Но не посмею, чтобы мои дома поджигали, а всякие дикари указывали мне, что делать. Ясно? Я же по-хорошему к вам обращаюсь. Езжайте в Лайор, там полно магии, там и вам, и вашей дочке места хватит. И всему племени, если на то пошло. Пятнадцать семей – капля в море, для такого города, как Лайор.

Вождь покачал головой. В его голосе впервые послышались печальные нотки:

– Вы совершаете ошибку, Питр Улль. Большую ошибку, и всё из-за личной неприязни к нашей расе. Боюсь, как бы она не стоила жизни многим невинным людям. Как моим, так и вашим.

– Это угроза?

– А это насмешка? Вы же знаете мою позицию.

– А вы знаете мою.

– И она не изменится?

– Нет.

– Что ж, – ещё печальнее произнёс вождь. – Тогда, полагаю, нам больше не о чем говорить.

18. Ярмарка

К тому времени, как мы выбрались из застенного пространства, вождь фрорри и его сопровождающие уже уехали. Обратный путь прошёл без приключений, хоть я и разодрал второй рукав. Мы вылезли, отряхнулись, покинули Синий Дом, и уже на границе владений Кэсси осторожно спросила:

– Думаешь, они нападут?

Я пожал плечами. Честно говоря, Питр Улль казался мне более воинственным, чем все равнинные фрорри вместе взятые.

– И всё-таки?

– Не знаю. Может быть. Один раз уже напали, нападут и второй. Не знаю.

– Не нравится мне всё это.

Я снова пожал плечами.

– А ты молодец, здорово держался. Я думала, ты там расчихаешься.

– Помойся обязательно. У тебя вид, как у пугала.

– А у тебя, думаешь, лучше?

Я приподнял шляпу и смахнул с волос облако пыли. Уж чего-чего, а пыли на мне было достаточно. Кэсси улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

– Как считаешь, это сойдёт за третье свидание? – спросил я.

– С учётом того, что пригласила тебя я, а не ты меня...

– Да?

– Жаль, мы не сможем пойти на ярмарку вместе. Она уже послезавтра. Отец будет занят, он не станет следить за всеми и каждым, но...

– Понимаю. Боишься, что заметит нас вместе.

– Ага, – Кэсси уставилась на свои ботинки, грязные и пыльные. Потом неожиданно хлопнула меня по плечу и сказала. – Ладно, ещё увидимся. А я домой побегу, Мета, наверное, с ума без меня сходит. Я обещала ей почитать. Она всё понимает, не смейся. Ну, пока!

– До встречи!

Я развернулся и побрёл домой. Держался осторожно, и никто не обратил на меня внимания.

Следующий день прошёл без происшествий. Я не вылезал из дома, делая кое-какие приготовления, и меня никто не отвлекал. Правда, слухи о разговоре с вождём добрались и до нашей усадьбы. Они разлетелись со скоростью света, трансформировавшись, при этом, во что-то невероятное. Я не знаю, как это случилось. Но даже наши слуги, когда я сталкивался с ними в коридоре, только об Айме и говорили. Что дикие фрорри совсем с ума посходили, и лишь того и ждут, чтобы напасть. Будто сам вождь обещал пойти войной на Громмер. Причём очень скоро – потому что когда у нас будет магия, никакое племя не рискнёт сюда сунуться.

С одной стороны, меня это забавляло. Надо же, как работают наши страхи. Пусти слух в удобренную почву, и он превращается в предвестник армагеддона. С другой стороны – радовало. Мои амулеты пойдут нарасхват. Я продам их все, никаких сомнений. С третьей – печалило. Я думал, вокруг больше адекватных людей. К сожалению, истерия охватывала даже самых умных. Шериф, например, собрал отряд из взрослых мужчин, и пообещал каждую ночь патрулировать город. А Питр подлил масла в огонь, сказав, что пригласит из Лайора охотников за головами.

В общем, веселье продолжалось.

Но я больше думал о предстоящей ярмарке. Последний день тянулся, как резина. Я всё ждал, ждал, ждал... и вот, наконец-то, это утро настало. Ура! Сразу после завтрака я сказал всем, что неважно себя чувствую, и что, наверное, ярмарку пропущу. Живот болит, слабость и всё такое. Дона предложила мне травяную настойку, и я послушно выпил.

Потом, когда все про меня забыли, я тихонько улизнул из дома. К счастью, никто не заметил. Я отошёл от Громмера на приличное расстояние, убедился, что слежки нет, после чего залез в кусты и переоделся. Очередной маскарад, да – я присыпал волосы пылью, приклеил усы, надел очки с толстенными стёклами и старый потёртый костюм. У меня при себе было зеркало, так что результат я мог оценить наглядно.

Получился солидного возраста мужчина, подслеповатый, сутулый, худощавый. Когда он шёл, то шаркал ногами. Когда говорил – смешно шевелил усами, то и дело поправляя очки. Он заметно картавил, кашлял в кулак и хватался за поясницу – однако, при этом, обладал бойкостью коммивояжёра. Минута разговора с этим человеком, и вы забывали обо всех его недостатках. Он умел очаровывать.

Таким я нарисовал себе этого персонажа. Дело оставалось за малым – достоверно его сыграть.

Я вышел на дорогу и поплёлся в сторону Громмера. Вокруг никого не было, но я вжился в роль и шёл медленно, заранее продуманной походкой. Вскоре меня обогнала повозка, затем ещё одна. Третья притормозила:

– Вас подвезти?

– Да, спасибо, – я, старчески кряхтя, забрался в телегу.

– Тоже на ярмарку? – спросил подобравший меня человек. И, не дожидаясь ответа, кивнул за спину. – Я, вон, вышивку везу. Жена сделала. Она у меня талантливая, с руками родилась. Думаю, половину продам, если не больше. А вы?

– Я как гость, – соврал я. – Единорога посмотреть.

– Он же не настоящий!

– Кто знает?

– Настоящие вымерли, – с полной уверенностью заявил мужчина. – Я в прошлом году заходил, там темно и мало что разглядишь. Но этот Пит, организатор ярмарки, он мошенник. Приклеил лошади рог посреди лба, и заявляет, что это единорог. Ещё и целое шоу устроил.

– Шоу?

– Всякие диковинные твари. Двухголовые, шестилапые, рогатые... вон, единорог, например. Да если б у него был настоящий, сам император сюда заявился, и выкупил его по цене города. Точно вам говорю – выкупил бы! В этих существах такая магия была – ух!..

С такими разговорами мы добрались до Громмера, а незадолго до Кошачьего Угла свернули вправо, на открытую площадку, где ежегодная ярмарка и проходила. Там уже возвышались шатры и развевались флаги. Даже толпа небольшая собралась, хотя до начала оставалось несколько часов.

Процедура была элементарной. Платишь небольшой взнос, арендуешь место, торгуешь или развлекаешь гостей, а после отдаёшь десятую часть прибыли организаторам. Питр очень хитро всё придумал. Сам он заведовал далеко не всем. Да, ему принадлежал "магический зверинец", главный тир, комната страха и ещё с десяток аттракционов, но остальное он делегировал приезжим. Ярмарка проводилась давно, о ней все знали, и съезжались сюда люди из разных мест, как гости, так и торговцы. И зарабатывал Улль старший прилично.

Я зарегистрировался, снял место в большом торговом шатре – по возможности, самый тёмный угол – устроился за перевёрнутым ящиком, служившим мне столиком, и принялся ждать. Рядом суетились другие торговцы, раскладывая товар: расписные тарелки, статуэтки, безделушки, цепочки, серёжки, кулончики и прочую бижутерию. По сравнению с ними я выглядел нищебродом. Как завлекательно смотрелись их прилавки! Какую уверенность излучали дельцы! Куда там старому дядечке, с седыми усами и в потёртом пиджаке.

Гомон усиливался, суета нарастала. Где-то снаружи заиграла весёлая музыка, потянуло всевозможными запахами: сладостей, сена, навоза, пота. Стали заходить первые посетители – ярмарка потихоньку начиналась.

Я внимательно разглядывал гостей. Конечно, большинство оставалось снаружи. Сначала они пойдут поглазеть на зверинец, покидать кольца на крюки, посшибать кегли, выиграть какой-нибудь дешёвый приз, накупить вкусностей – и только после этого потянутся за сувенирами. Но некоторые двинулись за покупками сразу. Почти все столпились у конкурентов. Слышались детские крики: "Ма-а-ам, ну купи, пожалуйста!", слышались заявления продавцов, что таких товаров вы не найдёте и в самом Лайоре, слышался смех, споры, попытки торговаться, звон монет и скрип ботинок. Ярмарка шла полным ходом.

Зажгли фонари, прежде чем у меня появился первый заинтересовавшийся клиент. Это был владелец продуктовой лавки, тучный лысоватый мужчина, вечно чем-то недовольный. Он замер, рассматривая лежащий на чёрном бархате кулон. На скромной табличке позади образца было написано: "Древняя магия. Лучшая защита от диких фрорри на всех Равнинах".

– Это правда? – спросил мужчина, ткнув пальцем-сарделькой в надпись.

Табличка упала, и я невозмутимо её поправил.

– Конечно.

Он посмотрел сначала на меня, потом на кулон, потом снова на надпись. Его сопение было таким громким, что выделялось даже на фоне общего шума.

– Точно?

– Можете не сомневаться, молодой человек. Этот амулет великолепно защищает от диких фрорри. Айм к вам не сунется, гарантирую. Проверено на личном опыте.

Мужчина посмотрел мне в лицо. Его взгляд был презрительно-недоверчивым.

– Думаете, я смог бы изъездить все Великие Ветреные Равнины, от Лайора до Порта-Фидеза, от северных лесов и чуть ли не до Южной Островной Империи, не имея при себе этой вещицы? Очень сомневаюсь!

– И кошаки не нападали?

– Ни разу!

– А если бы всё-таки захотели?

– О! Вы просто не до конца понимаете, как работает древняя магия. Ничего страшного, сейчас я поясню. Этот кулон действует как... – я чуть было не сказал "как ультразвук на собак", но, к счастью, в местном языке не было слова "ультразвук", – как некоторые травы на насекомых. Он отпугивает Айм. Фрорри не подойдут и близко, если у вас имеется такая вещь. Они почувствуют беспричинный страх и постараются с вами не пересекаться. Понимаете? Лучший способ выиграть драку – избежать её. Работает безотказно.

Мужчина ещё сомневался. Я видел это по его лицу – он готов был взять кулон, но что-то его тревожило. А потом я вспомнил: в продуктовой лавке подрабатывал фрорри со сломанным хвостом – молодой, немногим старше Ленни.

Я сказал:

– Не беспокойтесь, амулет действует лишь на Айм, то есть, на диких фрорри. Цивилизованных он не берёт. Иначе, представляете, какая бы тут была паника?

Я кивнул на проходящего мимо кошкочеловека. Мужчина угрюмо хмыкнул.

– Сколько?

Я назвал сумму.

– Дорого.

– Дороже, чем ваша безопасность? Не думаю. К тому же, это древняя вещица, дошедшая до нас ещё с тех времён, когда в мире была магия. Их, такие амулеты, применяли торговцы, кочующие по Равнинам. Догадываетесь, каково им было? И сейчас-то Айм на всех ужас наводит, а что было тогда? В те времена у фрорри была магия, а их самих было куда больше! Нет, это очень ценный артефакт, очень. Я вижу, что вы хотите его купить, и понимаю, что цена кусается. Что ж, я могу предложить скидку – двадцать процентов.

– Пятьдесят.

– Тридцать.

– Сорок.

– Тридцать пять. В перерасчёте на золотые это будет... – я кашлянул, поправил очки и назвал цену.

– Хорошо. Беру.

– О! Вы не пожалеете, гарантирую!

Мужчина с тем же недоверчивым видом отсчитал нужную сумму. Я отдал ему кулон. Он отошёл в сторону, а я, спрятав деньги в карман, достал из мешочка следующий. Получилось! Продав всего одну безделушку, я заработал чуть ли не больше, чем за все свои предыдущие старания вместе взятые. Люди действительно готовы платить, когда у них есть на то потребность. Удивительно! Вот что значит – массовая истерия.

Не успел я как следует нарадоваться, подошёл второй клиент. Это был тот самый банковский клерк, с которым я разговаривал на днях. Он долго присматривался, взвешивал амулет на ладони, что-то прикидывал в уме – а я, тем временем, объяснял ему, как эта штука работает. Клерк только кивал, произнося "угу" и "ага", а сам думал о чём-то своём. Но он заплатил. Причём заплатил полную стоимость, даже не попытавшись торговаться.

В шатре становилось тесно и душно. Люди шли и шли: кто с гигантскими леденцами, кто с выигранными на конкурсах игрушками. Суматоха стояла та ещё. И моя торговля наладилась. Я продавал амулет за амулетом, не успевая прятать деньги и вынимать новые образцы. У соседей тоже товар шёл нарасхват, но я теперь не смотрел на соседей – слишком был занят.

Покупали не только горожане. Я уже неплохо знал местных – если не по именам, так в лицо – и приезжих отмечал сразу. Если подумать, им защита от фрорри важнее, чем жителям Громмера. В такие моменты меня немного мучила совесть. На нас-то Айм вряд ли нападёт, к тому же, здесь скоро будет Прокладчик, а с ним – магия, излучатели и ловушки. Но вот этим людям придётся несладко – они-то реально могут столкнуться с дикарями. Впрочем, от покупки я их не отговаривал. Делал скидку – да. Но не отговаривал.

Был ещё неприятный момент с фрорри. Те из них, что умели читать (а попадались и такие), при виде моего объявления громко фыркали и презрительно пушили хвосты. Один попытался украсть амулет, пока я беседовал с покупателем. Я вовремя это заметил и спас вещицу. Но худшее случилось, когда к прилавку подошли Манни и Монти. Этих котят я знал хорошо, ведь именно с ними я и возился, ставя пьесу.

Манни немного умела читать.

– Фырь мрау! – сказала она сердито.

Монти прижал уши, потому что не привык к таким ругательствам от столь очаровательной девчушки.

– Фырь мрау! Дяденька, вам не стыдно?

– Нет, – ответил я невозмутимо, хотя в этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю.

– А зря. Айм – тоже люди.

– Идём, Мань, – потянул её за рукав Монти. – Фырь с ним.

– Нельзя же так! Здесь ведь так много наших.

Я поправил очки и кашлянул в кулак:

– Иногда взрослым требуется защищаться. Им спокойнее, когда у них излучатель в кармане. Или магический амулет. Нет ничего предосудительного, чтобы быть вооружённым. Это не против фрорри вещица. Это для людей.

– И всё равно, это отвратительно. Тем более, нет никакой древней магии, так мне мама говорила. Она вся исчезла.

– Идём, Манни.

– Ладно, ладно.

– Я куплю тебе леденец. Знаешь, сколько я на ягодах заработал? Ого-го!

– Ты бы на выступлении больше получил, если бы не струсил. Рэю за тебя пришлось отдуваться. Ладно, идём. Вон, я вижу красивые браслеты.

– Тебе они не по карману.

– Откуда ты знаешь, что мне по карману, а что нет?

Котята отошли от моего ящика, и я выдохнул с облегчением. Уф! Повезло, не узнали – я, конечно, неплохо играю, но случай есть случай. Меня могла выдать какая-нибудь незначительная деталь. Жест, интонация, что-нибудь ещё.

Но со следующим клиентом я забыл об этой встрече. Торговля пошла пуще прежнего, и мне оставалось лишь выкладывать новые амулеты да подсчитывать прибыль.

Так продолжалось до глубокой ночи.

Людей в шатре стало чуть меньше, но по-прежнему было тесно и душно. Меня это не смущало. Я так увлёкся торговлей, что не заметил, как кончились амулеты. Получилось смешно. Я нахваливал товар худощавому фермеру, который подошёл сразу за предыдущим покупателем, а сам шарил в мешочке под столом.

– Что-то не так? – спросил фермер, прочитав недоумение на моём лице.

– М... увы. Простите, товар кончился.

– Жаль.

– Я бы продал вам свой, но мне ещё пересекать Равнины.

– Жаль, – повторил фермер, – очень жаль.

Он отошёл от прилавка, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Получилось! Я продал все амулеты! И заработал... а сколько я заработал? Внушительную сумму, полагаю. Мешок с деньгами прилично оттопыривал карман – и забит он был крупными монетами, а не той мелочью, которой я расплачивался с котятами.

Я свернул кусок бархата, на который выкладывал образцы, поправил сумку, очки, и двинулся к выходу. Осталось совсем чуть-чуть. Выплатить десятую часть организаторам, удалиться на безопасное расстояние, переодеться, вернуться домой – а завтра можно и о деньгах подумать. Чтобы не начались неудобные расспросы – по типу, откуда у меня, четырнадцатилетнего мальчишки, такая сумма – я решил её сначала спрятать, а после откопать. Как бы случайно. Или придумать какую-нибудь другую легенду. С этим ещё предстояло разобраться.

У стойки регистрации ко мне подошли двое. Я поначалу их не заметил – пересчитывал деньги.

– Извините? – один дотронулся до моего плеча.

Я обернулся. Это был шериф. Рядом стоял его старший помощник – из недавно собранного народного ополчения. В руках он держал арбалет.

– Да?

– Уже уходите? – поинтересовался шериф. – Ярмарка будет идти до утра.

– Я продал всё, что хотел.

– А как же развлечения? Не хотите посмотреть на последнего единорога? Или на дрессированных буллогов? Купить внукам сладостей?

Я заметил позади Манни и Монти. Они перешёптывались с ещё одним помощником шерифа и тайком поглядывали в нашу сторону.

– Извините, я вымотался, и хочу провести вечер в гостинице.

– Почему вы смотрите не через очки? – напрямую спросил старший помощник.

Я похолодел. Попался, блин! И правда, глядеть сквозь стекла, не предназначенные для твоих глаз, да ещё и продолжительное время – то ещё удовольствие. Я периодически то спускал очки, то поднимал их на лоб. Это входило в роль.

Поэтому я почти сразу нашёл, что ответить:

– Молодой человек! Вблизи я вижу почти нормально. Это очки для больших расстояний.

– Угу, угу. А это тоже для больших расстояний?

Он опустил арбалет и левой рукой провёл по моим волосам. Всё случилось так неожиданно, что я даже увернуться не успел.

– А? – спросил он, показывая ладонь.

Та посерела от краски. Я называю её "пылью", но на самом деле это была не то извёстка, не то испорченной побелка – банку я нашёл в сарае, и взял немного на свои нужды.

– И? – меня переполняло возмущение. – У человека не может быть перхоти?

– Корни рыжие, – констатировал шериф, вглядываясь в мою причёску. Увы, не спасла и темнота. – А усы... – он дёрнул, резким движением оторвав деталь маскировки, – не настоящие.

Я даже не думал выходить из образа:

– Эй! Какого такого вы делаете? Да, они накладные. Люди охотнее доверяют мужчинам с усами, а свои я не так давно опалил, пришлось сбрить. Что касается волос – у меня перхоть. Да, признаю. Приходится сыпать голову целебным порошком, чтобы хоть как-то от неё избавиться. Жуткая вещь, скажу я вам! Да ещё и лысина намечается – вот где настоящий кошмар.

Я говорил всё тем же старческим голосом – ни на секунду он не сорвался, не дрогнул и не изменил мне. Всё, начиная от мелких движений и заканчивая интонацией, было исполнено выше всяких похвал. И, тем не менее, шериф не купился. Он молча выслушал мою речь, после чего лишь устало вздохнул:

– Прекрати кривляться, Рэй Пфохс. Теперь я вижу, что это ты.

Помощник сорвал с меня очки. Краем глаза я заметил, как ужаснулась Манни. Она закусила костяшки пальцев и в ужасе отшатнулась. Мерзкий дядечка, которого юная фрорри сдала властям, оказался ни кем иным, как её любимым Рэем. Режиссёром, сценаристом, актёром и просто хорошим другом.

– Мрау фырь! – сплюнул стоящий рядом Монти.

Шериф цокнул языком:

– Амулеты против Айма, да? Защита от диких фрорри? Ох, ну и ночка... Карл!

– Да?

– Отыщи всех покупателей этих побрякушек. Да поживее, пока не разошлись. А ты, – шериф повернулся ко мне, – пойдёшь с нами. В участок.

19. Тюрьма

Так я оказался за решёткой. Полноценной тюрьмы в Громмере не было, и меня заперли в одной из четырёх камер полицейского участка. Две пустовали, в соседней зычно храпел известный городской пьянчужка. Со словами "посиди пока здесь", шериф захлопнул дверь и щёлкнул замком. Я остался один.

Бежать?

Я прошёлся туда-сюда, но зарешёченное окошко было крошечным, замок – крепким, а из удобств нашлись лишь ведро да каменная койка. Даже матраца не было – постель укрывала истлевшая ветошь. Не разгуляешься.

Конечно, я мог бежать раньше. Пока шериф и его помощник-арбалетчик вели меня по улице, была пара удобных моментов. Но я даже не попытался. Какой смысл? Они знают, где я живу. Прятаться по подворотням, угнать лошадь, и ехать в какой-нибудь Лайор? Догонят ведь. Сообщат патрулям, передадут приметы, и кончилось моё путешествие. К тому же, у меня не было денег. Заработанное на ярмарке шериф сразу же отобрал.

Но основная причина была не в этом. Я сомневался, что меня продержат тут долго. Во-первых, я несовершеннолетний. Во-вторых, из богатой семьи – выпустят под залог. В-третьих, я не успел присвоить деньги. А значит, их вернут покупателям – они, конечно, повозмущаются, но с вилами и факелами на меня не пойдут.

Проблема в другом. Слухи по Громмеру распространяются со скоростью звука. В Синем Доме случается какая-нибудь фигня, а через минуту о ней уже говорит весь город. Если фигня серьёзная, её обмусоливают до последней косточки. А я облажался по-полной. На мне живого места не оставят. Вот в чём беда.

Я намертво угробил свою репутацию.

Не успел я свыкнуться с такой мыслью, как в коридор между камерами ворвались первые посетители. Дежурный помощник не хотел их пускать, но те так громко возмущались, что выбора у парня не оставалось.

Это были мои опекуны, Арбальд и Молли. Слух об аресте приёмного сына застукал их посреди ярмарки, и они первым делом поспешили сюда. Молли – в вечернем платье с сиреневыми розочками, Арбальд – в чёрном фраке и цилиндре. Ни дать ни взять, настоящие аристократы.

– Рэй! – всплеснула руками мать.

– Привет.

– Рэй, скажи, что это неправда!

– Это правда.

Арбальд хмуро смотрел в мою сторону. Его взгляд как бы говорил: "вот погоди, выпустят тебя отсюда, тогда и побеседуем. Обсудим всё, как отец с сыном". А вот Молли не унималась. Она то набрасывалась на дежурного полицейского, то задавала по сотому разу одни и те же вопросы – в духе "Рэй, скажи, что ты этого не делал! Ты ведь этого не делал, да?".

Мне это быстро надоело. Эти двое даже Рэю родственниками не были, и хоть семья относилась к нему с теплотой, дистанция всё же чувствовалась. Что тогда говорить обо мне, пришельце из другого мира?

Я спокойно вытерпел весь этот балаган.

– Что с ним будет? – спросила мать.

– Судья решит, – ответил дежурный полицейский.

– Чем это грозит нашей семье? – впервые подал голос Арбальд.

– Не знаю, всё решать судье. Скорее всего, суд состоится завтра утром.

Глава семейства угрюмо смерил меня взглядом. Потом резко развернулся и вышел. Молли поспешила следом.

– Ну и семейка, – перевёл дух полицейский.

Я не ответил. Увы, под залог меня не выпустили. Я даже настаивать не стал – едва увидел родителей, как всё понял. Не будут они ради меня раскошеливаться.

Так что ночь я провёл в камере.

Суд назначили на следующее утро. На меня нацепили наручники и сопроводили на второй этаж, в средних размеров помещение. Там уже скучали присяжные, и сидело несколько зрителей, в том числе Арбальд. Он был даже мрачнее вчерашнего. Адвокатом мне назначили какого-то мальчишку – гостиничного служащего – а роль прокурора исполнял сам шериф. Судью я тоже узнал: им оказался худощавый старичок, с короткими серыми волосами и слегка косящим правым глазом. Я часто встречал его на улицах. Он то закупал садовые инструменты, то красил забор, то беседовал с бабушками под Старым Дубом. Я всегда считал его мелким фермером – что, конечно, соответствовало истине. Просто он имел юридическое образование и в те редкие моменты, когда это требовалось, надевал судебную мантию.

Но это ещё не всё. Он был одним из моих покупателей. Вчера, на ярмарке, я всучил этому гражданину самый дорогой кулон. Вот, блин, зараза.

Однако судья действовал профессионально. Несмотря на несколько домашнюю обстановку, процесс шёл по всем правилам. Мне вынесли обвинение, адвокат его оспорил, потом допросили свидетелей, и те очень живо описали мои злодеяния, а защитник вновь принялся доказывать, что я невиновен. Я слушал вполуха. Было понятно, что суд я проиграю, и хотелось сосредоточиться на чём-то другом. Я думал о бескрайних Равнинах, окружающих Громмер. Думал, как пойду через них, когда всё закончится, и меня выпустят. Пойду навстречу новой жизни – свободной и независимой.

– Что?

– Рэй Пфохс, вы не хотите что-нибудь сказать в свою защиту? Или наоборот, признать свою вину? Ваш адвокат, он...

"Не вполне компетентен" – это хотел сказать господин судья. Я поднялся, кисло улыбнулся присутствующим. Никто на мою улыбку не ответил. Тогда я начал:

– Да, признаю. Эти кулоны, они... не настоящие. Обманка. Я создал их благодаря простенькому заклинанию, взятому из учебника для начинающих. Да, немножко магии из Источника я потратил. Это тоже можете записать мне в вину. Но...

Я снова оглядел помещение, но не увидел никого, кто бы меня поддерживал.

– Поймите правильно, я сделал это не только из-за денег. Из-за денег тоже – это была одна из причин. Я хочу поступить в Академию Неба, а там требуется взнос, чтобы меня гарантированно зачислили. Но была и ещё одна вещь, ради которой я всё это провернул. Я хотел подарить людям надежду. Вы, должно быть, обратили внимание, какими нервными все стали в последнее время? Особенно после того пожара в Синем Доме? У всех на уме лишь одно: Айм, дикие фрорри и угроза со всех сторон. Люди считают дни до прибытия Прокладчика. И места себе не находят, потому что они не защищены. Быть может, напрасно. А быть может, и нет. Я просто хотел дать людям надежду. Пускай ложную, да. Возможно, мои обманки кого-то очень сильно огорчили. Но ведь люди платят большие деньги, чтобы посмотреть на единорога Питра Улля. Фальшивого, заметьте. Просто лошадь с приклеенным ко лбу спиральным рогом. Но платят ведь! Прекрасно зная, что животное не настоящее, и что их обманывают.

Я развёл руки в стороны:

– Мне просто хотелось, чтобы граждане чувствовали себя увереннее. Чтобы не беспокоились по пустякам. Я признаю угрозы со стороны Айма, но всё же, считаю их несколько преувеличенными. Это всё, что я хотел сказать.

Судья хмыкнул:

– М-да, говорить ты умеешь. Тебе и адвокат был не нужен.

Все рассмеялись. Только мой защитник слегка покраснел – он и правда был слабее меня.

Суд близился к финалу. Поскольку я сам сознался, присяжные долго не совещались. Судья тоже не медлил. Он назвал штраф – крупную, но не неподъёмную для моих опекунов сумму – и дополнительную меру: четырнадцать суток ареста. Я бросил косой взгляд на Арбальда. Тот был мрачнее тучи.

Потом меня отвели обратно в камеру. Где-то через полчаса судья спустился ко мне.

– Эх, Рэй, Рэй... – покачал он головой.

– Вы что-то хотели?

– Тебе ведь известно, что будь ты на три года старше, ты бы так легко не отделался?

Я кивнул.

– И что будь твои опекуны не такими богатыми, тебе пришлось бы мотать срок куда больше?

– Да.

– А главное, что окажись на моём месте кто-нибудь другой...

Я посмотрел на этого человека сквозь решётку. Переодевшись, он уже ничем не напоминал судью. Это был просто пожилой владелец мелкой фермы. Обычный старик.

– Извините, что разыграл вас. Что продал вам неработающий кулон.

– Не нужно извинений, Рэй. Я понимаю, зачем ты это сделал. Младшие сыновья, как и приёмные дети, они такие. Вечно хотят вырваться, доказать остальным, что они не второй сорт. Знаю, знаю, сам таким был.

Я промолчал.

– Ты хороший парень, Рэй. Я видел твоё выступление – то, в трактире. И как ты натаскал малышей фрорри – достойно всякой похвалы. Мне очень понравилось. Да у них глаза светились от удовольствия. У этих несчастных детишек, от которых и улыбки-то не дождёшься.

– Спасибо.

– Но сейчас ты свернул на скользкую дорожку. Будь на моём месте кто-нибудь другой, он дал бы тебе полгода или год, даже не задумываясь. Я очень смягчил приговор.

– Спасибо.

– Не надо благодарностей. Я просто хочу, чтобы из тебя вырос приличный человек. Чтобы ты не угробил свои же таланты, как ты только что чуть не сделал. Я уверен, что ты сумеешь поступить в Академию. И добьёшься немалого, если не будешь переступать закон. Ты меня понимаешь, Рэй?

– Да. Понимаю.

– Вот и хорошо. Посиди пока здесь, подумай над своим будущим. Четырнадцать дней – достаточно, чтобы во всём разобраться.

– Спасибо вам.

Судья ушёл, а я остался один. Пьянчужку выпустили ещё с утра, дежурный полицейский заглядывал крайне редко, а окно выходило во двор, так что звуки улицы доносились приглушёнными.

Потянулись долгие часы моего заключения. Я либо спал, либо лежал на койке, глядя в потолок и обдумывая дальнейшую жизнь. Бежать из Громмера – вот что я должен. Оставаться здесь не имеет смысла. Уйти туда, где репутация не подмочена, и начать с чистого листа, учитывая все прошлые ошибки. И постараться больше не попадаться. Хватит.

Я думал не только о Лайоре. Бог с ним, с городом магии. Мир, в котором я оказался, был огромным и разнообразным. Куда хочешь, туда и иди. Я, конечно, мечтал обучиться магии, но ведь было множество других занятий, не менее прибыльных и значимых. Торговля, например. Или какое-нибудь ремесло.

В таких мыслях проходили часы, а с ними – дни.

Время от времени меня кто-нибудь навещал. Первым после судьи зашёл Арбальд. Сказать, что штраф его разозлил, это не сказать ничего.

– Никаких больше шатаний со своим Ленни, – сказал он зло. – Будешь с утра до вечера проводить в поле. Гоб проводит, и ты будешь. Никуда не денешься. И только попробуй сопротивляться, я на тебе живого места не оставлю.

Я что-то ответил, но Арбальд не хотел даже слушать. Любое слово с моей стороны воспринималось им как оправдание. Поняв это, я замолчал. К чему лишний раз злить старика, если я всё равно сбегу? Соберу вещи и исчезну – поминай, как звали.

Следующим заглянул Ленни. Разговор с ним вышел натянутым и пресным. Мы оба понимали, что нашей дружбе конец. Да и не могло её быть, после того, как этот кошак столкнул меня в пропасть. Не могло. Даже сюда он пришёл исключительно из-за того, что дал обещание духам. Мы немного поболтали, Ленни сказал, что зайдёт снова, но в следующие четырнадцать дней так и не появился.

Навещали меня и покупатели амулетов. Деньги им, конечно же, вернули, но каждый считал своим долгом зайти и "поучить мальчишку жизни". Я разговаривал со всеми. С кем-то ругался, с кем-то находил общий язык. С двумя-тремя даже удалось завязать что-то вроде дружбы.

Приходили члены семьи и некоторые из слуг нашей усадьбы. Молли долго причитала и отчитывала меня. Тонгус, как обычно, издевался. Однако я заметил в его ёрничанье зависть. Уж очень круто я смотрелся в глазах брата. Преступник, уголовник, знаменитость – а если бы карты сложились, то и богачом бы стал.

Остальные навещали меня "для галочки". Пришли, побеседовали, ушли. Заглядывали даже котята – правда, не через дверь, а через окошко. Я как раз лежал на кровати и думал. Потом услышал звук, повернулся и заметил их мордочки. Сколько они там стояли?

– Привет!

Но дети не ответили. Они разбежались, словно я навёл на них пистолет.

Один раз зашла Кэсси. Это случилось поздно вечером, девушка попросила дежурного полицейского не говорить никому, что она здесь была.

– Привет!

– Привет.

Мы какое-то время беседовали на отстранённые темы. Затем она неожиданно спросила:

– Значит, с газетой всё?

– С какой газетой?

– Ты печатал газету, забыл?

Я пожал плечами.

– Куда уж теперь до неё. Арб с меня шкуру сдерёт.

– Понимаю. А я пару рассказов написала. Думала, Прокладчик придёт, будет проще тираж делать, да и вообще...

Кэсси смущённо улыбнулась. Белочка Мета привычно сидела на её плече, но, в отличие от дочки Пита, поглядывала на меня с презрением. Даже белочка, блин – и та морду скривила!

– Это была дурацкая затея. Я имею в виду, с газетой. Тут некому её сбывать. Почти никто не читает.

– А проезжие?

– Из гостиницы? Зачем им местные новости?

– У тебя ведь не только новости были. Рассказы, кроссворды, предсказания...

Я отмахнулся, но разговор поддержал. Говорить, что я собираюсь бежать, в мои планы не входило. Кэсси мне очень нравилась, я ей – наверное, тоже – но наши с ней отношения зашли в тупик. Мы из враждующих семей, я опозорен на весь город – какие тут отношения? Разве, что взять её с собой, когда я сбегу. Или отыскать позже, в Лайоре, когда Кэсси поступит в Академию. Но кем я там буду? Ночующим под мостом бродягой?

Кэсси оставила мне книжку (что-то из её домашней библиотеки) и довольная собой, ушла. К сожалению, света в камере было мало, и чтение пришлось отложить до утра.

На следующий день меня навестила ещё одна очаровательная девушка. Правда, такой злой я её ещё не видел.

– Мрррау фырь! – сплюнула Норра, едва остановившись перед решёткой.

Я оторвал взгляд от романа. При виде худых пятнистых рук и ног, при виде этой смуглой кожи и больших глаз, я широко улыбнулся.

– Норра!

Она сердито прищурилась. Моя улыбка сошла на нет.

– Фырь! Говнюк. Кусок фырь помёта! Мышь!

– Что ты, что ты! Норра, ты как будто меня не узнаёшь.

– Не узнаю?

Она подошла к камере и сжала прутья решётки. Её кошачьи ушки развернулись назад, а хвост распушился, как перед дракой.

– Не узнаю? Этот кусок фырь мрау? Да я узнаю тебя хоть в полной темноте!

– В чём дело, Норра? Что случилось?

– Что случилось? Что случилось, говоришь? Вот что случилось!

Девушка вынула из кармана какой-то предмет и швырнула его в меня. Промахнулась – предмет угодил в заднюю стенку камеры. Я узнал его. Это был мой "амулет против диких фрорри". Где Норра его раздобыла, я понятия не имею. Окантовка всё ещё мерцала, узор камня переливался магическими вихрями.

– Ты такой же, как остальные, – сказала Норра. – Я думала, ты нормальный, хороший, а ты...

– Я...

– Ты как Питр Улль. Только хуже. Он хотя бы даёт форри шанс. Пусть они теперь фрорри мор, пусть фрорри-кома, а Питр относится к ним, как ко второму сорту...

– Я не отношусь к вам, как ко второму сорту!

– Потому что ты сам – второй сорт.

– Норра, я...

– Ты используешь чужие слабости. Страх, ненависть, злость. Ты используешь это, обманывая людей, а нас, Айм, выставляешь чудовищами. Это мерзко, Рэй-мрау-фырь! Мерзко и подло. Я считала тебя другим.

– Прости Норра, я просто хотел...

– Что? Заработать?

Я не ответил. Любые мои слова были бы ложью, любая фраза ранила бы Норру ещё сильнее. Не то чтобы я раскаивался в содеянном – мне просто не хотелось портить отношения с кошкодевушкой. Правда, какие между нами могли быть отношения? Мы и встречались-то всего пару раз. Больше чем на дружбу, я рассчитывать не мог. И эту самую дружбу я спустил в выгребную яму.

– Я уезжаю, – сказала Норра. – И зашла, чтобы "попрощаться". Сказать тебе спасибо, за всё, что ты сделал. Не только ты, но и ты тоже.

– Извини.

– Весь город с ума сходит. Кто-то подстрелил буллога, лучшего из одноголовых.

– Что?

– Всё опять сваливают на Айм. Мне небезопасно здесь находиться.

– Но ведь это не Айм, так?

– А ты как думаешь? Хотя, я знаю, что ты думаешь. Фырь мрау! Тоже, небось, ненавидишь всё наше племя?

– Я не ненавижу...

– Да плевать! Ты нас за людей не считаешь. Кто убил буллога тебе тоже без разницы. Питр вызвал охотников из столицы, чтобы стрелять наших – ты и ухом не поведёшь.

– Это ведь была не ты?

Норра громко фыркнула, отошла от решётки, сделав пару шагов влево, потом пару шагов вправо, и лишь затем немного успокоилась:

– Не я. И не один из наших. Из того, что я слышала, на месте убийства нашли стрелу, с оперением, как у Айма, но такие стрелы мы иногда продаём, так что тут ничего не докажешь. Это мог быть кто угодно.

– Мне очень жаль это слышать.

– Жаль?

– И жаль, что так получилось. Ну, с амулетами. Я не хотел.

– Не хотел? Ты серьёзно?

– Я думал, мы вместе поступим в Академию. Будем учиться бок о бок. Ну обманул я людей разок, ну взял я их деньги. Да, признаю. Я сыграл на их слабостях. Вас боятся. Айм пугает людей, да. Но я-то вас не боюсь. И ты мне нравишься, Норра. Жаль, что ты так всё восприняла. Жаль.

Девушка снова подошла к камере. Её глаза сузились в две щёлки, а уши так изогнулись, что напоминала она теперь не кошку, а демонессу. Какое-то время мы оба молчали, разглядывая друг друга.

– Ты только болтать и можешь, – сказала Норра тихо. – Вот он, твой талант. Продавать фырь мрау по цене золота.

Она резко отвернулась:

– Прощай, Рэй. Моему отцу я сейчас нужнее, чем ты, твой городишко, Академия и вся магия вместе взятая. Прощай!

Грациозно ступая, Норра вышла из тюремного полуподвала. Я остался один.

20. Ветер смерти

Срок моего заключения незаметно близился к концу. Судья специально назначил его на особую дату – день прибытия Прокладчика – совпадающую с визитом инспектора и формированием узла. Должно было случиться несколько исторических событий. Во-первых, в Громмере появилась бы магия. Во-вторых, её распределили бы между жителями – Уллями, Толлами и остальными горожанами. В-третьих, между нами и Лайором образовалась бы связь: транспортная, почтовая, магическая.

Естественно, за всеми этими делами, о моей скромной персоне напрочь забыли. Шериф разбудил меня на рассвете.

– Вставай, бездельник, – он щёлкнул замком и открыл дверь камеры. – Дел невпроворот, так что давай, собирай вещи и выметайся.

Про "собирай вещи" – это он так пошутил. Я подобрал кэссину книжку, обулся и, не прекращая зевать, вышел из клетки. Наконец-то! Наконец-то я на свободе! А лучшего дня, чтобы удрать из города, и нарочно не придумаешь. Пока все отвлечены приездом инспектора, я соберу всё необходимое и покину дом. Никто даже не заметит.

С такими мыслями я вышел из тюрьмы. Меня никто не встречал. Воздух был по-утреннему свежим, а день обещал быть солнечным и тёплым.

Я заметил, что людей на улице больше обычного. Как правило, в этот час мало кого увидишь – все либо уже в поле, либо ещё спят. Сегодня было по-другому. То тут то там стояли небольшие группки прохожих, и в каждой что-то оживлённо обсуждали.

Что именно, я увидел секундой позже. У Старого Дуба, прямо на перекрёстке, возвышался Прокладчик. Если в степи это динозавроподобное существо было доминантой и приковывало взгляд, то здесь, в городе, оно, скорее, напоминало слона в посудной лавке. Конечно, улица была достаточно широкой, чтобы Прокладчик мог развернуться, пропустить карету или повозку, но всё равно, он казался чем-то инородным, чужим и грубым.

Я подошёл ближе. За дубом, у гостиницы, я заметил живые "мотоциклы" охотников за головами. Некоторые дремали, некоторые скучающе фыркали, пуская глазами красный дым – их хозяева явно ещё спали. Один, правда, уже был рядом с Прокладчиком. Я узнал этого человека. Даже имя вспомнил – Громул Шорм, тот самый, кого мы встретили в прошлый раз, посреди степей. По словам Питра – живая легенда. Он беседовал со строгой немногословной женщиной. Подойдя ближе, я понял, что это Антра, жена Пита. Позади неё о чём-то разговаривали Кэсси и Барри.

Я думал пройти мимо. После того случая в загоне буллогов мы не афишировали нашу с Кэсси дружбу. Книжку можно было и позже вернуть. Но девушка сама меня заметила и громко позвала:

– Эй, Рэй, ты уже вышел! Иди к нам! Да не бойся ты, мой брат не кусается.

Она так яростно замахала рукой, что я согласился. Пита поблизости не было, а ещё раз поговорить с Кэсси мне всё-таки хотелось. Я подошёл, мы обменялись приветствиями. Даже Антра и Громул мне кивнули. Я отдал томик девушке и только сейчас обратил внимание на странную деревянную конструкцию позади Старого Дуба. Не то постамент, не то мини-трибуна для выступлений. Не для толпы артистов, а для одного-двух человек.

– Она временная, – пояснила Кэсси. – Папа обещал установить каменную, когда город будет в безопасности.

– Он уже в безопасности, – сказал Барри, проведя рукой по щетине. – Магия вокруг нас.

Он мотнул головой на возвышающийся у дуба Прокладчик. Я перевёл взгляд с парня на гиганта, а потом вновь вернулся к "трибуне".

– Значит, она недолго прослужит, – сказал Кэсси.

– Зря Арб напрягался.

– Что это такое? – спросил я.

– Тут будет узел, – сказала девушка.

– Сегодня завяжут, около полудня, – добавил Барри.

Я посмотрел на магическую нить. Она мало чем отличалась от той, которую я видел в прошлый раз. Сгущающаяся энергия из панциря Прокладчика, проходя над его хвостом, аккуратно компоновалась в змееобразную трубку. Та переливалась и пульсировала, похожая на бесконечное тело магического питона. Столбы, на которых лежала нить, аккуратно шли по центру улицы, но высотой были метра три, оставляя возможность проехать под линией. Я заметил чуть поодаль фургон строителей, и сваленные у дверей банка столбы для второй половины Громмера.

– А кому сколько процентов достанется ещё не решили? – я попытался представить, как будет выглядеть будущий узел, но не смог. – Инспектор ведь приехал?

– И не надейся, что Толлам, – добродушно хмыкнул Барри. – Говорят, он вояк не любит.

– То есть, приехал?

– Приехал, – кивнула Кэсси.

– И что решил?

– Пока неизвестно. Синий Дом он уже обследовал, к вам тоже ходил, но результат пока держит в тайне. Говорит, пройдётся ещё по городу, осмотрит другие места, а в полдень объявит. Мета, прекрати! Успокойся!

Белочка Кэсси, которая неизменно путешествовала на плече девушки, вдруг неожиданно расчирикалась. Я сначала решил, что это она на меня так реагирует. Но зверёк указывал куда-то в сторону. Я обернулся: за спиной был лишь дуб, да улица с кучками ждущих представления зевак. Работу, похоже, на сегодня все отменили. Если кто и пошёл в поля, так только фрорри.

– Тише! Ну ты чего? Это просто постамент, а за ним просто дерево. Ну же!

Антра и Громул, о чём-то тихо беседовавшие, обернулись в нашу сторону. Женщина сказала:

– Видите? Даже животное это чувствует.

– А оно не на Прокладчик реагирует? – спросил охотник за головами.

– Здесь явно что-то есть, – сказала Антра. – Какое-то...

– Чудовище? – Громул усмехнулся, стараясь всем своим видом излучать уверенность. – Скрытый под землёй монстр, уснувший несколько веков назад, а сейчас проснувшийся, потому что в город вернулась магия?

– Я что-то чувствую, – неуверенно кивнула Антра.

– Я тоже. Но это не монстр. Уж доверьтесь старому охотнику, который всякого на своём веку повидал. Если бы здесь был дракон или кто-нибудь ещё, чуткий к магии, он бы давно уже пробудился.

– Вы считаете, дело в дереве? Такое бывает?

Громул Шорм пожал плечами:

– Всякое может быть. Этот дуб очень старый, он появился, когда в мире ещё была магия. Возможно, он напитался ей. Всякое бывает. Не думаю, что это опасно. О, смотрите, не ваш ли это муж? Вон там, у гостиницы, вместе с инспектором?

Мы все дружно обернулись. Не узнать Питра Улля, с его кабаньими пропорциями и барскими замашками было невозможно. Он вышел из гостиницы, сопровождая абсолютно лысого человечка с густыми чёрными усами. Рядом шли шериф и несколько парней из ополчения.

– Останься, ему сейчас не до тебя, – шепнула Кэсси.

Я повернулся было к своей улице, чтобы незаметно удалиться, но девушка схватила меня за рукав. К тому же, со стороны нашего дома шёл Арбальд. Его сопровождала вся семья, несколько слуг, включая Кевина, и трое ополченцев. На поясе главы семейства поблескивал излучатель, у Гоба и Тонга тоже было по кобуре.

– О, а вон и конкуренты подтянулись. Похоже, инспектор решил выйти сегодня пораньше, – Громул поправил шляпу и хрустнул позвоночником. – Оно и правильно. Быстрее начнёшь, быстрее закончишь.

Охотник пошёл поприветствовать остальных. Барри двинулся следом. Кэсси отпустила мой рукав и хотела идти за ними, но я оставался на месте.

– Рэй? Рэй, ты чего? Идём же! Мама?

– Я вчера набегалась, – сказала Антра. – К тому же, меня интересует эта аномалия. Я поставлю пару спиралей, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Не нравится мне это.

– А ты, Рэй?

Я пожал плечами. Обе семьи окружили инспектора, как какие-нибудь торговцы – покупателя. И Арбальд, и Питр, и все их отпрыски – все выглядели безупречно. Дорогие костюмы, элегантные движения, вежливые слова. Арб, конечно, метнул в мою сторону злобный взгляд, но это было лишь на мгновение и предназначалось исключительно мне. Сегодня он отыгрывал джентльмена, истинного аристократа. Питр не отставал.

– Рэй?

– Я... а, ладно. Идём.

Мне не терпелось сбежать, но я не видел ничего плохого в том, чтобы задержаться на пару часов. Всё же любопытство – страшная штука. Кому распределят узел? Как он будет выглядеть? Перегрызут ли друг другу глотки Арб и Питр, когда объявят результаты? Или, быть может, вдвоём ополчатся на инспектора, если он вынесет не тот вердикт?

А ещё, мне не хотелось бросать Кэсси. Эта девушка была чуть ли не единственной, кто не разуверился во мне даже после всего случившегося. Она меня любила. И это грело душу.

Инспектор и обе семьи обогнули Старый Дуб. Антра, Громул и ещё несколько человек остались у Прокладчика, а мы присоединились к шествию. Разрозненные группки людей либо сливались с нашей, либо шли параллельно, по деревянным настилам улицы. Инспектор вышагивал медленно, чинно, что не соответствовало его крошечному росту. Он почти всё время молчал и лишь изредка задавал вопросы. Питр и Арб наперебой отвечали, стараясь перещеголять друг друга в элегантности.

Толпа сгущалась, и всё это напоминало какой-то праздник. Я даже взял Кэсси за руку, и какое-то время мы шли плечом к плечу.

Инспектор заглянул сначала в трактир, потом в банк, после него – в полицейский участок и кондитерскую лавку. Он что-то спрашивал, главы семейств что-то отвечали. Так мы добрели до самого Кошачьего Угла, и посетили несколько заведений в нём. Фрорри старались не высовываться, многие, при виде такой толпы, застывали, точно суслики. Инспектор побеседовал с Пурром, толстым владельцем кошачьего трактира, переговорил с несколькими очумелыми жильцами и даже потрепал по голове крошку Манни. Та сияла, как вычищенная монетка.

Затем мы двинулись назад в город. Всё это заняло около полутора часов. За это время утренняя прохлада сменилась дневным теплом, а двойное солнце взошло достаточно высоко, чтобы укоротить тени.

Перед формированием узла инспектор хотел посетить ещё и церковь, а также побеседовать с некоторыми горожанами с глазу на глаз.

Именно в этот момент всё и началось.

Мы с Кэсси шли по правую сторону улицы, чуть в стороне от толпы. Поэтому хорошо видели и Прокладчик, и Старый Дуб, и Антру с Шормом, и даже наполовину скрытый деревом постамент.

Но началось всё не с них.

Поднялся беспричинный ветер. Он ударил нам в спины, пробежавшись по улице, как по трубе, срывая шляпы и надувая одежду. Поднялась пыль, со всех сторон послышались возгласы и крики. Я даже различил голос инспектора: "Вот они, Великие Ветреные Равнины" – на что Арбальд и Питр хором ответили, что такие порывы здесь – явление редкое.

Буквально через пару секунд ветер сменил направление. Теперь он ударил справа, выметая из пространств между домами всякий мусор. Пыли было столько, что почти все наперебой закашлялись. Она набивалась в глаза, в нос, скрипела на зубах. Я моргал всё чаще и чаще, прикрываясь ладонью и повернувшись к ветру спиной. В какой-то момент мне показалось, что небо стало краснее.

Мы прижались к стене. Двери трактира хлопали на ветру, кто-то наступил мне на ногу, а мимо пролетела сорванная листовка.

– Ты в порядке? – спросил я Кэсси.

Она не успела ответить. Ветер снова сменился – он ударил нам в лица, поменяв направление на сто восемьдесят градусов. Песчинки, как маленькие иголки, впились в открытые участки кожи. Кэсси пискнула, выронив книжку, я прикрыл её спиной, сам едва держась на ногах от такого напора воздуха.

– Быстрее, в трактир!

Я нащупал руку девушки и потянул за собой. Всюду была толпа. Пробежать требовалось всего ничего – шагов десять, не больше – но это стало настоящим испытанием. Другие тоже потянулись к двери. Нас сбивали, пихали, нам отдавливали ноги, нас материли. Кэсси была в платье с длинной юбкой (прежде я видел её только в брюках, наподобие джинсовых), и это ей сильно мешало. В нескольких шагах от настила она запуталась и упала.

– Кэсси!

Я оттолкнул едва не налетевшего на неё горожанина и помог девушке подняться. Ветер ещё пару раз сменился; казалось, по улице гуляют смерчи. Не настоящие, а что-то вроде "пылевых дьяволов". В воздух не поднимут, но сбить с ног – пожалуйста.

Мимо пробежал какой-то безумец:

– Это фрорри! Это фрорри! – вопил он.

– Магия ветра! Магия дикарей! – кричал кто-то с другой стороны улицы.

– Айм напал... – произнесли чуть ли не над самым ухом.

Я дал Кэсси облокотиться о собственное плечо. Укрыться. Всё, что нам сейчас требовалось – где-нибудь спрятаться. Трактир – вот он, в двух шагах. Если сумеем добраться...

Мимо проскакала лошадь. На всаднике был странный головной убор: не то корона, не то помпезная шляпа. Перья – понял я с запозданием. Перья и кошачьи уши. Это фрорри – дикий, из Айма.

Он натянул лук и выстрелил. Куда – я так и не сообразил, всё потонуло в вездесущих пылевых смерчах.

В него ударила светящаяся стрела. Ярко-фиолетовая, искрящаяся, чем-то похожая на сварочную дугу, но не так сильно слепящая глаза. Сразу за ней последовали другие. Две-три ушли в небо, одна угодила в плечо, а ещё одна – в живот. Всадника будто взорвало изнутри. Он согнулся, вывалился из седла и потонул в толпе. Лошадь метнулась в проулок.

Излучатели – понял я мгновением позже. Раз у нас есть магия, мы можем ими пользоваться. Как и фрорри – именно они вызвали такой сильный ветер.

Теперь уже крики и вопли слышались со всех сторон. Владелец излучателя, казалось, палил наугад; к нему присоединились ещё двое или трое. Сквозь ветер пробивались всадники. Они натягивали луки и стреляли в толпу. Я не мог понять, целят они в наших стрелков или бьют в кого попало.

Всё случилось так быстро, что я просто не успел ничего осознать. Ведь какую-то минуту назад мы шли по тихой улице и мирно держались за руки. Минуту – столько всё заняло.

Раздался громкий электрический треск. Такой бывает, когда рядом с тобой ударяет молния. Грома не было, яркой вспышки – тоже. Однако что-то вроде взрывной волны нас всё же накрыло.

– Мама!.. – простонала Кэсси.

Мы были в двух шагах от трактира. Я держал дочку Улля за руку – ещё немного, и мы бы очутились в относительной безопасности. По крайней мере, смогли бы отдышаться.

Но "взрыв" изменил всё.

Ветер мгновенно стих. Прокладчик, едва различимый из-за поднятой в воздух пыли, медленно падал. Его панцирь не было видно – только светящееся разноцветное облако. И во все стороны, будто тусклые фейерверки, летели мерцающие осколки.

Именно так я запомнил этот момент. Одной картинкой.

Следующим "кадром" нас накрыло дождём осколков. Я не успел ничего сделать. На наше счастье, мы были далеко, и до нас долетели только самые маленькие куски панциря. Крики, шум, метания, стрельба и хаос – всё это продолжалось. Разве что ветер исчез, да выстрелы излучателей побледнели, став призрачными и неопасными.

– Мета! Мета, стой! Нет!

Белочка сорвалась с плеча Кэсси и ринулась сквозь толпу. Мгновение спустя она исчезла среди ног, копыт и чьих-то тел.

Я поднял глаза. Возле дуба, рядом с умирающим Прокладчиком, завязалась настоящая битва. Оборванная магическая нить плевалась искрами, но энергия рядом была. Всего на несколько шагов, но этого хватало, чтобы обороняться.

Антра рисовала узор за узором, те ярко вспыхивали в пыльном воздухе, превращаясь в молнии и огненные шары. Громул Шорм палил из двух излучателей сразу. Его парни не отставали. Со всех сторон подъезжали всадники с луками и арбалетами. Кто-то шёл по земле, держа в одной руке щит серебристый щит, блокирующий заклинания, а в другой – едва действующий излучатель. Не все из них были фрорри. Я заметил каких-то бородатых оборванцев, выбежавших со стороны Синего Дома.

А потом понял, что Кэсси рядом нет.

Она мчалась вслед за Метой, подобрав юбку и перепрыгивая через тела. Всё произошло так быстро, что я не успел опомниться.

– Кэсси!

Я бросился за ней.

21. Битва в центре города

Сам не знаю, что на меня нашло. Ведь ещё утром, каких-то два часа назад, я не хотел ни во что вмешиваться. Пределом моих желаний было выбраться из тюрьмы, дойти до дома, поживиться вещами, быть может – деньгами или драгоценностями (я хотел взять совсем чуть-чуть, чтобы за мной не организовали погоню), а после – свалить на все четыре стороны.

И зачем я во всё это ввязался? Ведь мог быть уже далеко. Топать себе по дорожке, километрах в десяти от Громмера, и даже не задумываться, что здесь творится такой кошмар.

Я отогнал эти мысли прочь. Сейчас они бесполезны.

И сконцентрировался лишь на одном – догнать Кэсси. Догнать, схватить за руку, повалить, утащить прочь от битвы.

Мы не герои. Я – не герой. У меня нет ни излучателя, ни арбалета, ни даже перочинного ножа; я не владею боевыми заклинаниями, плох в магии и не умею драться. Мне ни за что не справиться с толпой чужаков, наводнивших город.

Кто-то зычным басом прокричал:

– Пожалуйста, успокойтесь! Не сопротивляйтесь! Сложите оружие и мы вас не тронем!

Я не обернулся, чтобы посмотреть, кто это орёт. Кэсси тоже не остановилась.

– Мы не хотим вас убивать! Если сложите оружие, мы вас... да получи же! Вот тебе! Вот! Вот!.. мы вас не тронем. Горожане!..

Я почувствовал запах гари. Краем глаза заметил пробивающееся сквозь пыль чёрное пятно дыма – где-то в стороне Синего Дома. Стоп, его опять подожгли?

Нет, горело что-то ближе. Я увидел, как бородачи с арбалетами спрыгивают с коней и врываются в банк. Второй этаж следующего за ним здания горел. Попало излучателем? Подожгло стрелой?

Всё это не имело значения.

– Да стой же ты, Кэсси!

Наш бег напоминал кошмарный сон. Мы бежали, и видели, как на театральной сцене, что происходит под Старым Дубом.

Антру подбили, когда она рисовала очередную спираль.

Громул Шорм отбивался так яростно, что уложил, наверное, десятерых. Его пронзили стрелой в спину. Следом воткнулась вторая, затем – третья.

Его охотники падали один за другим.

Адские мотоциклы сошлись в битве с кавалерией. Их не брали ни копья, ни стрелы, а лошади шарахались от этих созданий, как от злой магии. Они должны были победить!

Но двое фрорри подкрались сзади. Один нарисовал синюю спираль с кучей зигзагов, и воздух вокруг неё закрутился. Магическая нить, будь она неладна! Колдуны подошли со стороны магической нити!

Образовался "горизонтальный смерч", длинный и быстрый. Он пронзил сразу два мотоцикла, и те разлетелись чёрными кусками. Соседний бросился на колдуна-фрорри, но тут подоспел его товарищ. Он нарисовал точно такой же "смерч-стрелу", отправив байк в его последний полёт.

Первый, тем временем, закрутил спираль пошире. Оставшиеся мотоциклы бросились врассыпную, но было поздно. Заклинание опрокинуло их, а заодно и лошадей, находившихся рядом.

– Кошаки, вашу мать! – заорал падающий бородач.

Поднялось облако пыли, скрывшее Старый Дуб, Прокладчик и всё, что происходило вокруг.

Кэсси нырнула в это облако.

– Стой же ты!

Я споткнулся и чуть не упал. Было бы классным оправданием для совести – упасть, расшибить локти и колени, чтобы не лезть в самое пекло.

Но как оправдать глупость?

Я нырнул в облако, зажав нос и прикрывая глаза рукой. Где же эта девчонка? И что её сюда потянуло, чёрт побери? Какого хрена я за ней бросился?

– Не сопротивляйтесь, и мы вас не тронем! – продолжало доноситься со стороны.

Я налетел на Кэсси и чуть не сбил её с ног.

– Вот ты где!

– Рэй...

Она шла чуть ли не на ощупь, пригнувшись и вглядываясь под ноги.

– Брось ты Мету, идём отсюда.

– Я не за ней... мама!

Кэсси рухнула на колени. Тут я увидел Антру. Женщина лежала у самой скамейки, одной из тех, что стояли по периметру газона со Старым Дубом. Её задело излучателем, опалив правое плечо. Лицо было бледным, я заметил в волосах кровь.

– Мама! – Кэсси схватила Антру за плечи и аккуратно встряхнула. – Мама, вставай!

– Она...

– Она жива, Рэй. Я слышу её дыхание!..

Я присел рядом и закашлялся. Глаза слезились от песка и дыма, сердце металось внутри грудной клетки, как обезумевшая птица, а ноги сами собой подкашивались.

Антра и правда дышала. Она была без сознания, но определённой живой. Я аккуратно взял её на руки. Женщина оказалась на удивление лёгкой. Наверное, даже легче Кэсси, хотя Кэсси я на руках ещё не держал.

– Идём, – прошептал я. – Скроемся где-нибудь.

– В церкви, – сказала девушка. – Наши туда бросились, когда всё началось...

Тут пылевое облако неожиданно рассеялось. Ещё секунду назад мы видели лишь друг друга, скамейку и тускло светящиеся осколки панциря, разбросанные теперь по всему городу, как эта пелена мгновенно спала. Проявилось и небо, и ветви дуба над нашими головами, и улицы, и те, кто на них находился.

– А ну стойте! – скомандовал бородач с арбалетом.

Мы замерли.

Подъехал второй, верхом на чалой лошади с разбитыми копытами. Он смотрел то на нас, то на магический излучатель в своих руках. Не револьвер – какое-то подобие обреза.

– Надо же! – хмыкнул он. – Прокладчик сдох, а эта штука работает. Лампочка светится.

– Тут нить, – объяснил первый, не переставая целиться.

– Нить, не нить – главное, что работает. Дай-ка я их пристрелю. Хочу испробовать.

– Не надо! – взмолилась Кэсси.

– Не надо! – почти одновременно произнёс арбалетчик. – Оставь что-нибудь кошакам.

– У кошаков весь город.

– Вот и этих оставь. Нам же заплатят.

Опять откуда-то сбоку донёсся громкий бас:

– Сдавайтесь, жители Громмера, и вас оставят в живых! Сопротивляться бесполезно! Магии нет, вы повержены, а нас шесть банд и пятнадцать кошачьих семей! Мы все объединились, слышите? Все! Сдавайтесь, и мы оставим вас в живых!

Я подавил желание обернуться. Голос казался смутно знакомым, но сейчас было не до того, чтобы копаться в памяти и сравнивать его с остальными.

– Мы сдаёмся, – сказал я уверенно.

– Ей нужна помощь, – добавила Кэсси, дотронувшись до окровавленных волос матери. – Пожалуйста!..

Подошёл один из фрорри-колдунов. Он двигался крадучись, будто хищник на охоте, и что-то рисовал прямо в воздухе. Линии не высвечивались, но я нутром чувствовал под его пальцами силу. Одно движение, и нас размажет стрелой ветра по скамейкам, ограде и широкому стволу дуба.

– Ш-ш-ш!.. – произнёс колдун фрорри. – Женщина-маг!

Он зло сузил глаза. Я заметил, что на нём нет венка из перьев, как на других фрорри, а его кошачьи уши и чёрные волосы заметно опалены. Не иначе как Антра постаралась.

– Видишь, – усмехнулся всадник. – Она и Айму не нужна. Да и эти сопляки тоже. Разве что девчонка...

Он навёл на меня излучатель, как послышался скрежещущий звук. Словно экскаватор сцепился с подъёмным краном – вдобавок, совсем рядом, чуть ли не за нашими спинами. Это был Прокладчик. Монстр, лежащий в нескольких шагах, ещё не умер. Он чуть приподнял свою шипастую голову и повторил душераздирающий вопль. Видимо, предсмертный.

– Да заткнись же ты! – завопил всадник, после чего выстрелил чудовищу в голову.

Я инстинктивно присел, всё так же не выпуская Антру из рук. Кэсси взвизгнула. Наши спины обдала волна жара, послышался звук чего-то лопающегося. Во все стороны полетели красные брызги.

– О! Красота! А теперь!..

Всадник приструнил испуганную лошадь и снова навёл излучатель на меня.

– А теперь... – повторил он.

– Стойте! Если вы выстрелите, то никогда не узнаете...

Я хотел наплести какой-нибудь чуши. Норра была права – мой талант это трепать языком. Вешать лапшу на уши, убалтывать, обманывать. Сейчас это могло сработать. Что именно? Да что угодно. Я хотел рассказать про тайное сокровище, якобы зарытое на ферме Толлов. Это первое, что пришло в голову. Их банда, наверное, уже прошерстила наш дом, а может только собиралась – не важно. Они перероют комнаты, заберут драгоценности, красивую одежду и деньги, но ведь никто даже не подумает копнуть возле старого колодца. Зачем? А ведь именно там, у этого неприметного ориентира, зарыты главные богатства нашей семьи. Толлы ведь – древний род. Очень древний. И материальных ценностей у нас – завались.

Примерно это я хотел выпалить. Просто для того, чтобы оттянуть время, избежать мгновенной смерти – а там, глядишь, и шанс появится. Я уже даже начал. По крайней мере, фразу про сокровища произнёс. Зацепил внимание всадника. Арбалетчик тоже заинтересовался, а колдун фрорри навострил уши.

Тут всё и случилось.

Дерево ожило. Сначала мне показалось, что оно просто падает. Ветка прихлопнула бородача с излучателем, другая обрушилась на парня с арбалетом. Колдуну тоже досталось, он даже нарисовать ничего не успел.

– А-а-ай! – застонала Кэсси.

Я тоже едва не свалился. И Антру чуть не выронил – мне казалось, секунда-другая, и нас всех придавит толстым стволом.

– Что за...

Лошадь, с громким ржанием, выскочила из-под кроны. Всадник со свёрнутой шеей конвульсивно дёргался в пыли. Я хотел подобрать излучатель, но мои руки были заняты.

– Кэсси, пожалуйста, возьми эту штуку...

Опустившаяся ветка раздавила оружие, как игрушку. Раздался громкий хруст, посыпались листья.

Со всех сторон доносились крики:

– Дерево! Оно живое!

– Посмотрите на Старый Дуб!

– Сожгите его, кто-нибудь!

Кричали все: как горожане, так и чужаки. Улицы до сих пор были полны народу, хотя многие успели укрыться. Даже локальные стычки, идущие то тут, то там, временно приостановились.

Мы тоже застыли, оставшись у скамеек. Как поступить? Нас ветками не раздавит? И почему оно медлит?

– Дерево... – слабо пробормотала Антра, зашевелившись у меня на руках. – Вот что это была за магия...

– Мама! – воскликнула Кэсси.

Тут откуда-то из ветвей раздалось беличье щебетанье.

– Мета!

Я посмотрел наверх, но ничего, кроме движущегося массива ветвей и листвы не увидел.

– Рэй, это она сделала! Это Мета оживила Старый Дуб!

"Беличий Дуб" – вспомнил я его второе название.

– Помнишь, я рассказывала тебе о её цивилизации? Что Мета – не просто белка, что она – из древнего народа, который в былые времена населял Равнины? Так вот, они в таких дубах и обитали. И не только в дубах. В магических деревьях-крепостях! Рэй! Да оно, наверное, полое внутри, там целый беличий замок!..

– Это, конечно, замечательно, но что нам делать с ними? – я указал подбородком чуть в сторону.

Кэсси обернулась. К дереву с четырёх сторон подступали люди и фрорри. Что там говорил почивший бородач – что объединились шесть банд и пятнадцать кошачьих семей? Глядя на окружавшую нас толпу я начинал охотно в это верить.

К счастью, все были отвлечены деревом. Кто-то выпустил в него пару стрел, другие попробовали пальнуть из излучателей. Вдоль магической нити энергия никуда не исчезла, и это давало нападавшим шанс.

– Идём, – сказал я девушке.

– Но как же Мета...

– Она знает, что делает.

Кэсси не сопротивлялась. Ей было понятно, что долго мы здесь не продержимся. Небезопасное укрытие.

Потянуло дымом, мы закашлялись. И всё же, это чёрное облако нас спасло – позволило незаметно отступить. Я аккуратно перешагнул через искорёженные останки мотоцикла. Какой-то фрорри атаковал стрелой ветра, и дуб лишился части кроны. Нас накрыло ворохом листьев и едва не придавило упавшей веткой.

– Мета...

– Идём!

Я всё же обернулся. Глаза слезились от пыли и дыма, но я увидел, что дуб был всё ещё жив. Вернее, Мета жива – уж не знаю, как она управляла деревом, но то размахивало ветвями, словно зелёный великан. Двух или трёх неосторожных фрорри оно сумело придавить. Остальные отошли к зданиям. Я заметил, как выпустили горящую стрелу. С другой стороны полетела такая же. Фрорри-маг ударил новой порцией ветра. Из кроны повалил густой дым.

К счастью, битва с деревом дала многим горожанам шанс укрыться. И нам в том числе. Мы заскочили в продуктовую лавку, но Кэсси там не остановилась – она повела меня через чёрный ход в задний дворик, а из него – в соседний. Тут не было ни фрорри, ни разбойников. Даже воздух казался свежим и чистым, хотя пыль ещё не рассеялась.

Мы перелезли через кирпичный заборчик и оказались в смежном дворе. Потом – в следующем. Через пару минут мы были у задних дверей церкви. Там стоял раненный ополченец с арбалетом. Он заметил нас и жестом пригласил внутрь.

Я не сопротивлялся. Вокруг всё горело, дым шёл со стороны нашей фермы – видимо, подожгли посевы. Бежать в крепость Толлов было безрассудно, и я доверился Кэсси. В конце концов, церковь была неплохо укреплена, а в её подвалах имелось всё необходимое, чтобы переждать бедствие. Тот, кто её возвёл, предполагал вторжение Айма. К примеру, здесь не было огромных витражных окон, которые легко разбить, а после ворваться внутрь. Да и обычных окон было мало – только крошечные бойницы, идеальных размеров для обороны.

Как я уже говорил, церковь ничем не напоминала церковь. Никаких украшений, икон, рисунков, предметов культа и прочего: просто ряды скамеек, сцена и кафедра. Зал для собраний, а не религиозное сооружение. Но это и было отличительной чертой веры в Порядок – простота и лаконичность. Излишества прошлых религий были напрочь отметены.

Внутри оказалось тесно. Люди расположились на скамейках, в проходах между ними, у стен и на трибуне. Я отметил, что главный вход стерегут трое арбалетчиков, и немного успокоился.

– Доктор Альбер! – крикнула Кэсси. – Доктор Альбер, вы здесь?

Стоял невероятный шум. Мало того, что снаружи доносились звуки битвы, так и внутри все галдели. На кого ни посмотри, каждый открывал рот и что-нибудь говорил. Будто считал, что произнести пару слов – это его долг и первостепенная задача. Голоса сливались в гул, и, пока мы шли сквозь толпу, я наслушался всякого:

– Это фрорри! Айм всё-таки напал!

– Они выбрали удобный момент. Все расслабились.

– Никто не расслаблялся. Их просто слишком много.

– Это не только фрорри.

– Я видел людей из банды одноглазого Рольда.

– И Тэби тоже тут. Я узнал их по лошадям. В прошлом году угнали целый табун...

– Они взорвали Прокладчик!

– Глупости!

– Прокладчик уничтожен! Магии нет.

– Да-да! Я слышал, как он кричал.

– Вот, смотрите! Это осколок его панциря.

– Без магии мы обречены.

– Но нить... нить же осталась.

– Нить легко оборвать.

– Никто не ожидал, что их будет так много.

– К такому мы не готовились!

Кэсси с трудом пробилась к сцене, забралась на неё, в надежде хоть что-то разглядеть.

– Никто не видел доктора Альбера? – закричала она поверх голов.

– Кэсси! – раздался бас Питра Улля с противоположной стороны церкви. – Доченька моя! Ты жива!

Я отыскал ступеньки и поднялся вслед за девушкой. Чуть позади кафедры лежали несколько раненых. Ничего серьёзного, на мой дилетантский взгляд: стрела в плече, осколочные ранения, перелом ноги. Двое, правда, были без сознания. Над ними хлопотали добровольцы.

Кэсси тоже их заметила.

– Доктор Альбер?

– Его нет, – сказал парнишка, всего на пару лет старше меня. Кажется, сын бакалейщика.

– Он...

– Не знаю. Не думаю.

– Посторонитесь, – сказал я.

И уложил Антру рядом с остальными. Кто-то смочил ткань и начал вытирать ей лицо. Кэсси присела на корточки, дотронувшись до плеча матери.

– Не надо, – сказал сын бакалейщика.

– Её задело. Выстрел из излучателя.

– Мы сделаем всё, что сумеем.

– А доктор Альбер?

– Не знаю, что с ним.

– Попадание не прямое. Только плечо. Она уже приходила в сознание.

Паренёк что-то пробормотал. Я вспомнил, что настоящий врач в нашем городе был один – тот самый доктор Альбер, приехавший из столицы тридцать лет назад. Чтобы облегчить себе работу, он нанял нескольких помощников. Большинство из них были сейчас здесь. Антра, кстати, как дипломированный маг, тоже помогала – в основном, по целебным травам и волшебным лекарствам. Сейчас же, помощь требовалась ей самой.

– Кэсси! – раздалось прямо над нами. – Антра! Вы обе живы!

Это был Барри. Сразу за ним подоспел Питр, красный и мокрый от пота. Я заметил за их спинами других жильцов Синего Дома, а также несколько потрёпанного инспектора.

– Кэсси! Доченька моя! – Питр бесцеремонно оттолкнул меня в сторону и обнял девушку. – Антра! – воскликнул он после объятия. – Антра!

Он рухнул на колени, едва не проломив доски.

– Питр!.. – пробормотала женщина.

– Антра! Ты жива!

– Дерево. Аномалия была в дереве.

– Да, да, конечно. В дереве, так в дереве, как скажешь.

Он попытался обнять жену, но сын бакалейщика грубо выругался. Никаких прикосновений, пока мы не убедимся, что с ней всё в порядке! Я думал, Питр его в порошок сотрёт, но старший Улль покорно отошёл в сторону.

– Мы все целы. Слава Порядку, вся наша семья в сборе!

Он поинтересовался насчёт Громула Шорма, легендарного охотника за головами. Кэсси ответила, что тот умер. Погиб на её глазах. Пит спросил что-то ещё.

В этот момент меня схватили за плечо. Хватка была сильной и болезненной – одним рывком этот кто-то выдернул меня из толпы. Я чуть было не полетел со сцены.

– Жив, щенок! – раздался над самым ухом голос Арбальда. – Жив!

22. Взаперти

– Рэй! – услышал я возглас матери.

– Рэюшка! – кто-то невысокий обхватил меня руками.

Я обернулся.

– Мама! Крошка Лю! Сестрёнка, как ты?

– Ужасно, – призналась девочка.

– Но ты в порядке? Не ранена?

– Она в порядке, – раздался новый голос. Это была Тэя, старшая дочь Толлов. – Только коленки ушибла, когда падала.

– И ладошки! – Люлли ослабила хватку и показала мне пальцы. Грязь, ссадины – ничего страшного. – Смотри! Смотри, Рэй!

– Ты у нас умница! – я потрепал её по волосам. Потом глянул на Молли. – А парни?

– Мы здесь, – зло отозвался Тонгус. Он выглядел отвратительно: бледный, растрёпанный, с трясущимися синими губами. Но, вроде, целый.

– А Гоб? Ах, вот ты где!

Старший брат находился рядом. Тоже всклокоченный, хмурый, с порванным обугленным рукавом и мелкими царапинами, но серьёзно не пострадавший.

– Мы думали, что тебя потеряли, – сказала Молли. – Ты так помчался за этой девчонкой, да в самое пекло...

– Сами-то едва укрылись, – вставила Тэя.

– Думали, ты погиб, – продолжила мать. – Думали, вы оба там погибли.

Я хотел сказать про дерево, про Мету, про героическую кончину Громула, но Арбальд меня опередил:

– Да не жалко бы было. Что ты, что эта потаскуха из Уллей. Не жа...

Я ему врезал. Сам не знаю, как это произошло. Помню только, как Арбальд начал говорить, меня охватила беспричинная волна ярости, перед глазами всё стало красным, а в следующее мгновение он уже падал от моего удара.

– Рэй! – воскликнула Молли.

Арбальд не упал. Толпа была настолько плотной, что он спружинил от неё, как боксёр от канатов, и бросился на меня. Дрался он хорошо – всё-таки, бывший солдат, да и в неплохой, в общем-то, форме. А вот из меня боец был так себе. Только ярость и помогала.

К счастью, всё закончилось, не успев начаться. Нас растащили в разные стороны – я немного побрыкался, и ярость утихла. Осталось лишь недоумение: неужели это сделал я? Ну и ну!

Арбальда держали трое. Он отчаянно сопротивлялся, но когда понял, что все вокруг только на нас и смотрят, а Молли громко умоляет его успокоиться, он утих.

– Погоди у меня, выродок.

– Арби! Он наш сын.

– Он не наш сын. Он...

– Не смей так отзываться о Кэсси! – вырвалось у меня. – И ни о ком из Уллей.

Арбальд сплюнул:

– Вот значит, как. Вот чью сторону ты принял, гадёныш.

Его отпустили. Я думал, он бросится на меня с кулаками и не оставит живого места, но он сдержался. С трибуны, возле которой мы стояли, раздался издевательский голос Пита:

– Что, семейные проблемы? Ха-ха!

Я поднял глаза, всё ещё отрывисто дыша. Кэсси стояла рядом, она что-то шептала отцу, но тот не хотел даже слушать.

– У Толлов всегда так. На то они и Толлы.

Он громко хохотнул и удалился к жене. Кэсси продолжала на чём-то настаивать. "Сейчас не время для ссор" – донеслось до меня. Уж не знаю, слышала она, как её Арбальд обозвал, или нет, но мне было жутко стыдно за отчима.

– Сейчас не время ссориться, – сказала Молли. – Мы должны...

– Что?

– Что-нибудь сделать.

– И что же ты предлагаешь? – Арбальд наигранно взмахнул руками. Кровоподтёк от моего удара увеличивался на глазах. – Что? Ребята делают, что могут. Стоят у дверей, стоят у окон. Мы защищены!

– Но...

– Мы продержимся здесь...

– Пока они грабят город? – съязвил кто-то.

– Да, мы должны что-то делать, – раздалось из толпы.

– Мы должны сначала успокоиться! – громко произнесла Молли.

Тишина, возникшая после нашей мини-драки, вновь сменилась гвалтом. Каждый считал необходимым высказаться. Предложений возникло столько, что будь это вёдра воды, они затопили бы церковь до потолка.

– Они грабят город!

– Они уводят скот!

– Разоряют магазины!

– Жгут фермы!

– Мы обязаны вмешаться. Кто мы, граждане или нет?

– А наши дети? Кто защитит детей?

– Мой ребёнок где-то там. Давайте, парни, мы должны действовать!

– У нас мало оружия, а у них луки и копья.

– У нас есть арбалеты.

– Их слишком мало!

– Зато нас много. В подвалах наверняка найдётся какое-нибудь оружие.

– Может, просто отдадим им скот?

– Всё, что нажито непосильным трудом?

– Они заберут осколки панциря, они возьмут деньги из банка, зато наши дети...

– Такой пример вы подадите вашим детям? Нашим детям? Что мы – трусливые крысы, забившиеся в угол?

– Но магия... у фрорри вновь есть магия!..

Это были даже не разговоры. Это был шум: всепоглощающий, бьющий с разных сторон и подталкивающий к безумию. Пять-десять минут, и драка начнётся не только между мной и Арбальдом – да тут все друг друга поубивают! Мало им вторжения Айма.

Без лидера, без того, кто взял бы ответственность на себя, ситуация рисковала стать опасной. И лидер нашёлся:

– Тихо! – проревел громовой бас. – Тихо! Я требую тишины!..

Все сразу умолкли и дружно повернулись к трибуне. За кафедрой стоял Питр Улль, похожий не то на растолстевшего героя сказок, храброго воина, не то на превратившегося в человека быка.

– Отлично! – причмокнул он, когда все стихли. – Замечательно! Итак, у нас, как я вижу, две противоположные точки зрения. Первая – отсидеться. Выждать, когда эти... эти... вынесут город, а потом выползти, как мокрицы из-под коряги. Пересидеть, переждать...

Поднялась лёгкая волна возмущения, и Питр снова заорал:

– Тихо! Дайте мне закончить, а потом галдите!

Зал успокоился, и тогда Улль старший продолжил:

– Есть вторая точка зрения. Вооружиться, собраться с силами и пойти на врага. Да, среди нас мало настоящих солдат. А те, которые есть, они...

Я мельком посмотрел на Арбальда, но тот сдержался, несмотря на упрёки в его адрес. Питр продолжал:

– Вы сами понимаете. Среди нас мало воинов, мы, признаться, уступаем в этом кошакам. Но! Не знаю, как другим, но мне есть, что терять. Моя ферма! Моё родовое имение! Наш всеми любимый Синий Дом, ставший душой и центром Громмера, вдохнувший в него жизнь и душу – как-никак, первое строение в здешних краях. Первый форпост Империи, будь она неладна!..

– Хочешь сказать, – громко произнёс Арбальд, – что без твоей халупы не будет города? Очень смешно!

Кто-то засмеялся, кто-то попытался одёрнуть Толла.

– Я хочу сказать, – заявил Питр, – что ты можешь просиживать здесь дальше, а я настроен решительно. И большинство мужчин, парней и мальчиков, которые здесь собрались, разделяют мою точку зрения. Так ведь? – обратился он к залу. – Громче, я не слышу!

Раздались осторожные возгласы, но помимо них – перешёптывание и роптание.

– Неужели так мало смелых людей? Неужели никого не осталось, кто готов пойти защищать Громмер?

– А вернее, твоих драгоценных буллогов! – вставил Арбальд.

Кто-то истерично рассмеялся. Другие яростно зашикали, будто Арбальд помешал выступлению священника. Питр поднял руки, призывая всех замолчать:

– Без буллогов не будет Громмера. Я призываю...

– Да кто вообще назначил тебя главным?

Питр громко кашлянул:

– Господин инспектор, пройдите, пожалуйста, сюда. Я хочу, чтобы вы прилюдно объявили меня главным пользователем магического узла. Ну же, не стесняйтесь. Я знаю, что всё это время вы склонялись в мою пользу.

Зал снова взорвался.

– Нет больше никакого узла!

– Прокладчик умер.

– Разве можно так бесцеремонно просить об этом?

– Да ещё в такой ситуации?

Питр сложил ладони рупором и громогласно проорал:

– Тишина!

Будь это не церковь, а пещера, с потолка посыпались бы сталактиты. Впрочем, на людей его ор произвёл неизгладимое впечатление. Те, кто стоял ближе к сцене, похоже, временно оглохли. Другие просто замолчали.

– Отчаянное положение требует отчаянных мер, – заявил Питр с трибуны. – Понимаете? Кто-то должен взять на себя все риски. Если мы останемся здесь, велик шанс, что мы не увидим наших домов.

– Да если бы не ты, – выпалил Арбальд, – ничего бы вообще не началось! Слышишь? Слышите, громмерцы? Неужели вы всё позабывали? Это он начал! Ваш ненаглядный Питр Улль сходу объявил всех кошаков врагами. Даже не подумав, кто поджог его дом. Просто объявил и всё. И с вождём разругался, когда тот приехал. Да-да, всем прекрасно известно об этих переговорах, хотя они, вроде как, должны были оставаться в тайне. Здесь все про всех знают. Этот человек призывал к войне против Айма. Что ж, вот она, война – началась! Вы её получили!

– Тогда что ты предлагаешь, Арби?

"Арби" – это он произнёс с издёвкой, явно пародируя восклицание Молли. Кто-то засмеялся, кто-то презрительно фыркнул.

– Предлагаю, чтобы ты заткнулся!

Арбальд бросился к сцене, и его снова схватили. Среди удерживающих был Гоб. Даже крошка Лю вцепилась в отца – она не хотела, чтобы взрослые дрались.

Именно её вид подтолкнул меня к действиям. Пока Питр оправдывался, что война началась бы в любом случае – ведь если фрорри хотят напасть, они нападают – я забрался на трибуну. Барри и Кэсси относились ко мне неплохо, так что они позволили подойти к кафедре.

– Напротив, – не унимался Питр Улль, – если бы не мои приготовления, если бы я не вызвал из столицы охотников, в том числе и легендарного Громула Шорма, кошаки захватили бы наш город куда раньше. И куда легче, я хочу заметить. Эй, тебе чего надо, рыжий?

– Я хочу высказаться.

– И ты, сопляк?

– Я не сопляк. И у меня есть предложение.

– Знаю, знаю – оно повторяет предложение твоего папаши. Сидеть и ждать помощи. Пока эти кошкообразные разоряют мою ферму и весь остальной город. Это ты хотел сказать?

– Нет, не это.

– Тогда что?

Питр грозно навис надо мной, как какой-нибудь тролль из сказки. Только не зелёный, а красный, взмокший от громких речей и эмоционального возбуждения. Ну и дубинки не хватало, для полного соответствия.

– Тогда что? – повторил он.

Зал притих. Снаружи доносился топот копыт, крики фрорри, треск огня в отдалении и чьи-то крики. Задняя дверь периодически открывалась – в церковь постоянно вбегали новые горожане. За то время, пока я здесь находился, к нам прибавилось человек двадцать.

– Говори, Рэй, – Кэсси незаметно сжала мою левую ладонь. – Говори, что хотел, – прошептала она.

Я сказал:

– Мы не пробовали договориться.

Послышались смешки. Питр громко фыркнул, обрызгав меня слюной.

– Договориться? С кем? С кошаками, что ли?

– Айм – тоже люди. Нет-нет, я серьёзно. Вы хоть понимаете, как сильно они рискуют, атакуя имперский город? Я не сомневаюсь, что внутри племени это решение оспаривалось. Да, кто-то рвался повоевать. Но были и другие! Те, кто говорил: очнитесь, глупцы, сегодня мы уничтожим Громмер, а завтра войной пойдут на Айм и уничтожат уже нас. Да что там, уничтожат – камня на камне не оставят от наших шатров и палаток. Я уверен, что они это понимают. Пусть с запозданием, но понимают.

– И что ты хочешь? Стравить их с бандитами?

Из толпы снова послышался смех, но я не обратил на него внимания.

– Я хочу переговорить с их вожаками. В том числе, и с главарями банд.

– Что? Зачем?

– Любую проблему можно решить мирным путём. То есть, словами. И без того погибло слишком много, а если мы пойдём драться, – я неосознанно сжал кулаки: правый, после удара, ныл от боли, – погибнут ещё. Урожай можно вырастить новый, дома можно отстроить, деньги – заработать. Но погибших уже не вернёшь.

– Ха! Болтать ты умеешь, сопляк, что верно, то верно. Только как ты себе это представляешь, а? Вроде, забирайте всё, что найдёте, и оставьте нас в покое? Этого ты нам желаешь?

– Слушайте, господин Улль, я прекрасно понимаю ваше настроение. Броситься в драку, не обдумав последствий – да я сам такой. Вон, отцу врезал. Но я сейчас о другом. Убийство Прокладчика – серьёзное преступление. Империя не оставит совершивших его в покое. Она вышлет войска, найдёт каждого, кто в этом замешан. Каждого!

– И?

– Мы можем дать им шанс. Скажем, что если они сдадутся сейчас, то мы вступимся за них в суде. Попытаемся оправдать, чтобы вместо смертной казни они получили...

– Послушай, мальчик, как тебя там. А, не важно. Послушай. Ты не до конца понимаешь, с кем имеешь дело.

– Я просто хочу попытаться...

– Твой папаня якшался с бандитами...

– Неправда! – донёсся злой голос Арбальда. – Мы вместе служили, тогда эти парни были солдатами, а закон они переступили уже позже.

– Ай-ай-яй, какая неточность! – причмокнул губами Питр. – Ну прямо кошмар. Но я наводил справки в своё время. И выяснил, что один из них, Нормальд, ближайший их друзей твоего папани...

– Это всё ложь!..

– Он стал даже кем-то вроде главаря.

– Клевета! Может он и стал лидером, но мы не виделись двадцать лет!

– Ой, какая реакция! Так вот, этот самый Нормальд наверняка сейчас здесь, грабит наш Громмер, убивает наших жителей, и...

Я хлопнул рукой об руку:

– Слушайте, так ведь это же замечательно!

– Что? – хором произнесли Питр, Арбальд и ещё человек пятнадцать.

– Замечательно? – удивилась Кэсси.

– Да не в том смысле! А в том, что у нас есть точка соприкосновения. Так сказать, связи внутри банды. Это облегчит переговоры! Вы серьёзно этого не понимаете? Да это самый настоящий подарок судьбы. Если Арбальд и Нормальд когда-то вместе служили, если между ними была дружба...

– Мальчик, мальчик, – Питр хлопнул меня по плечу, – уймись. Ты разве не понял? Бандиты не ведут переговоры. Их цель – взять побольше денег, драгоценностей, угнать моих буллогов и смыться. А также...

Тут со стороны центрального входа раздался громкий крик:

– Эй, ребята! – все обернулись. Кричал стороживший двери арбалетчик. – Ребята, у нас за порогом главарь банды. Он хочет поговорить. Слышите? Он требует главного. Кто у нас главный, мы ещё не решили?

Питр обернулся ко мне. Я подмигнул:

– Бандиты не ведут переговоры? Да неужели.

– Но...

– Идёмте, господин Улль. Возможно, это наш шанс. Особенно со связями Арбальда.

Я высвободился из-под его руки и спрыгнул со сцены. Толпа расступилась, пропуская меня и поспешивших следом Питра, Арбальда и остальных. Даже инспектор пошёл вслед за нами.

– Эй, что там у вас случилось? – раздалось из-за двери. – Вы все поумирали?

– Мы слушаем, – ответил я громко.

– О! Ну просто замечательно! Мне нужен главный.

Я обернулся. Арбальд глубоко дышал, не сводя с меня хмурого взгляда, а Питр как бы выжидал: ну что, сопляк, давай, разговаривай, раз уж вызвался – читалось на его круглом лице.

– Ну же! – в голосе с той стороны появились нотки нетерпения.

– Мы слушаем! – повторил я.

Какая-то женщина спросила:

– Эй, а кто назначил тебя главным?

– Что это за мальчишка вообще?

– Я покупал у него ягоды, – сказал кто-то.

– Да это тот самый, с ярмарки. Переоделся стариком и барыжил фальшивками.

– Точно! Это мелкий, из Толлов!

– Уберите его!

– Не надо, пусть попробует, – заступился за меня Питр Улль.

– Он неплохо разговаривает, – сказал городской учитель. – Я видел его концерт в трактире.

– Ага! Очень смешно было!

Из-за двери вновь раздался хриплый голос:

– Эй, ну вы долго там будете совещаться?

Мне этот голос с самого начала показался знакомым. Именно он призывал громмерцев успокоиться, когда всё началось. Я в тот момент мчался за Кэсси и боялся обернуться. Но голос узнал уже тогда. А сейчас вспомнил, где впервые его слышал – у Прокладчика, в нашу первую поездку. Я побежал в кусты и подслушал диалог двух разбойников: хриплого и гнусавого.

Это был хриплый.

– Мы слушаем, говорите.

– Мальчишка, значит, да. Ну что ж.

– Чего вы хотите?

– Чтобы вы вышли. Но вы ведь всё равно не выйдете.

– С какой стати?

– Мы возьмём церковь так или иначе. Сколько ваших погибнет при штурме? Вот-вот. Много. Так что я даю вам шанс сдаться мирным путём. Так вы хотя бы выживете.

Питр за моей спиной сипло расхохотался. Послышались удивлённые возгласы: зачем? С какой стати нам отдаваться в руки бандитов? Пусть забирают деньги, скот и прочее, что найдут, но люди-то им для чего? Награбленное тащить?

– Фрорри хотят рабов, – прошептал кто-то сзади. – У них снова есть магия.

– Чушь! – возразили ему. – Империя такого не потерпит. К тому же, кошаков слишком мало.

– Они продадут нас на юг.

– Пусть только попробуют!

Я громко кашлянул и обратился к человеку за дверью:

– У меня встречное предложение. Вы оставляете город, и мы обещаем вас не трогать. Имперские войска, конечно, организуют погоню, и вас, скорее всего, поймают, но я готов лично выступить в суде, чтобы изменить приговор с повешения на, скажем...

– Ой, мальчик, не смеши!

– Вас ведь Сэм зовут?

– Что?

– Я угадал?

Бандит за дверью немного замялся.

– Ну, допустим. Я не делаю секрета из своего имени. Мы – довольно известная банда.

– Вы атаковали Прокладчик, когда он ещё не дошёл до Громмера.

– И? Мы атаковали его и сейчас.

Я напряг память, пытаясь вспомнить имя второго разбойника. Того, гнусавого, вечно хлюпающего носом – насколько я знал, он был главным в их банде. Идея атаковать Громмер наверняка принадлежа ему.

И вспомнил – Норм. Точно ведь!

А не тот ли это Нормальд, о котом упоминал Питр Улль?

– Всё это не имеет значения, – сказал я. – Вы ничего не решаете. Я хочу поговорить с главным в вашей группировке.

– Слушай, мальчик...

– Это вы слушайте. Нам известно о вашей банде куда больше, чем вы думаете. У нас на вас компромата – выше крыши. Хотите, и мы вывалим его на вас в суде. Про Нормальда нам известно всё. Слышите? Всё! У нас тут есть человек, который хорошо его знал. Но, с другой стороны, если вы немедленно уберётесь из города и уведёте с собой кошаков, в случае вашей поимки, мы этот компромат не тронем. И вместо смертной казни вы получите... ну, сколько-то лет на каменоломне.

– Слушай, мальчик, не знаю, кто там тебе что наплёл...

– Я не буду разговаривать с рядовым исполнителем. Мне нужен Нормальд, главарь вашей банды.

– Главарь теперь я! – рявкнул разбойник.

Я даже отшатнулся – так резко он это выкрикнул.

– Слышишь? Я теперь главный! Я! Нормальда больше нет. Он ни за что бы на такое не решился.

Атаковать город, находящийся под покровительством Империи – это и в самом деле граничило с глупостью. А уж тем более – уничтожать Прокладчик, дорогостоящее магическое существо.

– А насчёт Нормальда знаете что? Я вот про него как раз и хотел рассказать. Про него и его дружка Арбальда. Я знаю, что он среди вас. Такой краснолицый, в чёрном фраке и цилиндре. Да, он с вами, я видел. Так вот, знаете, что?

– Так, хватит, – сказал Арбальд сухо. – Мы не ведём переговоры с разбойниками.

– Это его идея, Арбальда, – продолжал Сэм. – Его и Нормальда – атаковать Прокладчик. Я всё разузнал, когда прижал Норма к стенке. Он мне всё выложил.

– Во имя Порядка, хватит! – воскликнул Арб.

– Нет, нет, пусть продолжает, – сказал Питр. – Занятные вещи узнаются, когда беседуешь с преступниками о Толлах. Очень занятные!

– Вы не понимаете, – вмешалась Молли, – они хотят посеять между нами вражду. Хотят, чтобы мы передрались друг с другом, и им было легче нас отсюда...

– Тут мы в безопасности, – отмахнулся Питр, мгновенно забывший о своих буллогах и Синем Доме. – Хоть до утра продержимся, если потребуется. А вот знания об Арбе и его дружках бесценны...

– Это всё клевета! Я не виделся с Нормом со времён...

– Атаковал Прокладчик, значит? – Питр зловеще улыбнулся. – Ну, бандюга, рассказывай! Зачем он это сделал?

– О! – хохотнул Сэм за дверью. – О! Это было частью гениального плана.

23. Разоблачение

Меня тут же отодвинули в сторону. Уйди, мальчишка, твои переговоры провалились. Давайте-ка лучше послушаем, что нам этот убийца расскажет об Арбальде и его злодеяниях. Это заинтриговало всех: в первую очередь, конечно, Питра Улля, инспектора и стоявших рядом со входом зевак. Я тоже находился неподалёку, поэтому слышал всё до последнего слова.

Арбальд пытался возмущаться. Молли, его жена, неустанно повторяла, что это делается с единственной целью – рассорить нас всех. Супругов мало кто слушал.

– Да чего вы так кипятитесь? – спросил кто-то. – Если это всё ложь, то чего возмущаться?

Моли попыталась сказать, что ложь заразна. Её не послушали. Люди вообще падки на сенсации, а в атмосфере всеобщего шока, когда народ загнали в душное помещение, окружили, разбомбили полгорода и разорили дома, такие новости подобны наркотику.

Арбальд Толл – весь такой честный, правильный, идеальный. Особенно по сравнению с Питром Уллем, грубым, резким, с расистскими замашками и пренебрежением ко всем и каждому. Как не макнуть в грязь этот светлый образ? Как не смешать с дерьмом "новичка", если предлагается такую возможность? Тем более, о его связях с бандитами слухи ходили давно – и плевать, что Нормальда Арб не видел со времён службы.

Сэм был рад подыграть толпе:

– Вы знаете лучше меня, – начал он, – какая борьба идёт за каждый энергетический узел. Конечно знаете! Магия не бесконечна, а заклинания нужны всем. Особенно тем, у кого большие хозяйства. Я видел, какие страсти закипают в городках, подобных вашему. Убийства, подкупы, шантаж – в ход идёт весь арсенал.

Он сделал короткую драматическую паузу и, не дав Арбальду вмешаться, тут же продолжил:

– Норм мне всё рассказал, когда я припёр его к стенке. У нас были свои тёрки, но это не важно. Он мне всё рассказал. План был чертовски изощрённым – неудивительно, что он не сработал. Среди вас есть крупный землевладелец, Питр Улль.

– Это я!

– Главный конкурент Арбальда за энергетический узел. Жадный, наглый, беспринципный, резкий.

– Эй, поаккуратнее со словами!

– А главное – кидающийся на каждого, кто хоть что-то скажет ему поперёк. Как это называется... несдержанный.

– Сам ты несдержанный! – проорал Питр Улль.

– Вот-вот, именно это я и имею в виду. Вы, горожане, прекрасно знаете своего соседа. Не мне вам про него рассказывать. Так вот, именно это качество Арбальд и решил использовать для своей многоходовочки.

– Что за чушь! – произнёс кто-то. То ли Арбальд, то ли один из его сторонников.

– Нормальд был с ним заодно. Из нашей банды мало кто знал, что вообще затевается. Я, например, не знал. Я думал, мы атакуем Прокладчик, чтобы поживиться ценным оборудованием. Мы, конечно, что-то утащили, но это были сущие крохи. Да и нашего одного подстрелили. Я был в ярости: такая бездарная атака и такая смехотворная прибыль. Но, оказывается, это был лишь обманный манёвр. Попытка выманить вас из Громмера. И она, надо сказать, удалась.

– Что за чушь! – повторил Арбальд. – Да я первым выехал, когда узнал, что случилось.

Он произнёс это так громко, что Сэм услышал:

– О, дружок Нормальда! Что ж, это было разумно с твоей стороны. Выехать первым, чтобы Питр Улль уж точно покинул свой дом.

– Вообще-то, я выехал раньше, – заметил Питр.

– Не важно, – сказал Сэм. – Пока вы все были у Прокладчика, часть нашей банды напала на Синий Дом. Я считал, Серый прохлаждается в пещере, пока мы мокнем в ночи, думая, как бы нам со второго захода подстрелить эту штуку. Там ещё силовое поле сделали, когда мы напали. Но это всё теперь не важно. Я думал, что Серый бездельничает, а он, в это время, выполнял тайное задание Нормальда.

– Атаковал Синий Дом? – спросил Барри. – А разве это были не фрорри?

– О! Ну зачем Айму такие проблемы? Это сейчас у них вождь сменился, а тогда был старик, и у него хватало мозгов не лезть на рожон. Он даже дочку свою хотел в Академию отправить. Всячески связи с Империей строил – или хотел строить. Я его плохо знал.

– Всё это чушь! – заявила Молли. – Зачем моему мужу всё это подстраивать? Какой смысл?

– Чтобы Пит сделал ошибку, – сказал Сэм. – Зная его резкий нрав, его нервозность, его...

– Ах ты сучий пёс! – взревел Питр.

– Да-да, сучий пёс, – отмахнулся Сэм. – Знаю, знаю. Но, заметь, это был не мой план. Я бы ограничился одним Прокладчиком. Нормальд же... ну, он попросил так всё подстроить, чтобы казалось, будто это фрорри напали. Перья, там, раскидать, и всё такое. Много позже, он даже подстрелил одного из буллогов – стрелой, купленной у Айма. На этом я его и поймал. Припёр к стенке и расправился, как это у нас, на Равнинах, принято.

– Это всё чушь! – сказал Арбальд громко. – Чушь, ерунда и сплошная провокация. Да, я знал Нормальда. Когда-то давно, во времена, когда мы были молодыми, между нами была дружба. Мы прошли плечом к плечу несколько битв. Но потом меня ранили, и я вышел в отставку. С тех пор мы не общались. Я знал, что он ступил на кривую дорожку, но я его ни разу не видел и уж, тем более, не составлял никаких планов по дискредитации Пита. Неужели это не очевидно?

Голос Арбальда слегка дрожал. Молли стояла рядом, держа мужа за руку и всячески поддерживая.

– Он говорит это, чтобы нас рассорить, – сказала она. – Не поддавайтесь, громмерцы. Арба вы знаете много лет, а этого...

Сэм хрипло рассмеялся:

– Ой, ну не надо! Нормальд мне всё рассказал. Они общались с помощью писем. Для этого не обязательно встречаться вживую.

– Писем? – зло переспросил Арбальд. – И как вы себе это представляете? "Дорогой Нормальд, привет, я пишу тебе с целью обставить Пита Улля"? Так что ли? Да и куда писать? Я понятия не имел, в какой части Равнин скрывается мой бывший сослуживец. Вряд ли у бандитских пещер есть свой почтовый индекс. Люди, вы хоть соображаете, что за чушь несёт этот...

– Но, но! Потише! Письма доставлял курьер, везущий почту в Лайор. Нормальд мне всё рассказал. Он подкупил его за смехотворные деньги. Правда, от парнишки ничего и не требовалось. Он просто оставлял нужный конверт под определённым камнем. Или забирал, когда ехал обратно. Как видите, ничего сложного.

– Да об этом бы весь город знал! – Арбальд не выдержал и перешёл на крик. – Торби, наш почтальон. Он здесь, в этом зале. Эй, Торби, скажи, были от нашей семьи какие-то странные письма, да ещё регулярные? Нет? Да мы вообще ничего не писали.

– А любовные послания Тэи? – вырвалось у меня.

Арбальд метнул разъярённый взгляд в мою сторону. Он бы вцепился мне в глотку, если бы между нами не находилось несколько человек. А я вспомнил, как застукал его за исправлением письма дочери. И как его это разозлило.

– Они пользовались тайным шифром, – сказал Сэм без смущения. – Маскировали всё под дочкины любовные послания. Нормальд мне всё рассказал.

– Эй, послушайте... – начала было Тэя, но её слова потонули во всеобщем гуле.

Арбальд что-то выкрикивал, но его никто не слушал. Зал вернулся к состоянию, когда каждый говорил своё, не обращая внимания на соседа. Все забыли и об атаке на город, и о том, что, по сути, являются пленниками бандитов и фрорри. Сейчас на уме было только одно: как Арбальд, используя старые связи, решил подставить Питра Улля. Тот, разумеется, ополчился бы на Айм, рассорился с вождём, и выглядел бы глупо в глазах инспектора. Однако вождь сменился, власть в банде – тоже. Многоходовка не сработала, и все старания Арба обернулись против него.

– Да тише вы! – проорал глава семейства Толлов. – Тише! Я понимаю, что вам хочется втоптать в грязь "новичка", и что я не истинный громмерец, как все вы. Я это прекрасно понимаю. Но, скажите, какую выгоду от всего этого получил бы Нормальд? Нет, ну серьёзно, какую?

– Деньги? – спросил Сэм. Я его не видел, но живо представил, как он пожимает плечами. – Нормальд мне всё рассказал. Он говорил, ты собирался дать ему кругленькую сумму. Из своих накоплений, конечно. В надежде, что будучи единоличным владельцем узла, заработаешь куда больше. Он сказал, что ты даже на образование детишкам поскупился. Не захотел всех в Академию отправлять, ха! Хотя маги тебе на ферме бы очень пригодились.

Разбойник театрально замолчал. В зале церкви тоже повисла неопределённая тишина. Битва снаружи давно затихла, слышался только топот копыт, гнусавые разговоры фрорри, треск пожара и чьи-то далёкие возмущения.

И среди всего этого раздался голос Тэи:

– Папа, это правда? – девушка едва сдерживалась, чтобы не заплакать. – Я ведь... я ведь...

– Это всё враньё!

– ... никогда не видела его вживую. Мы только письмами и общались. Он всегда находил отговорки, чтобы не...

Она всхлипнула, и зал готов был снова взорваться – у каждого накопилось, что сказать.

Но тут голос подал инспектор:

– Граждане, подождите!

Все насторожились. Питр расплылся в дьявольской улыбке – он уже предвкушал, как этот маленький человечек назначит его главным по магическому узлу. Уж после всего услышанного это казалось неоспоримым. Даже разорённая ферма и раненая жена отошли на второй план.

Я повернулся, ища глазами Арбальда, но он куда-то пропал. Ещё бы: толпа, переметнувшись на сторону Улля, готова была прижать его к стенке. Он вовремя скрылся.

Инспектор осторожно произнёс:

– Вы не чувствуете этот запах? Как будто что-то горит?

– Они подожгли церковь... – прошептали у меня над ухом.

– Чушь! Она каменная. Тут нечему гореть.

– Какая-то трава, – пробормотал инспектор. – Какая-то степная трава горит. И запах идёт оттуда.

Все тревожно зашумели. Горожане хорошо знали свою церковь: каменный фундамент, кирпичные стены – она не могла загореться просто так. Даже поджечь её было трудно. Ничего горючего в подвале не хранилось, а здания по соседству стояли в некотором отдалении. Церковь ведь изначально строилась как оборонительное сооружение.

– Оттуда, – повторил инспектор. – Из того окна.

Толпа сразу сгустилась в том месте. Об Арбальде и его планах все на время забыли. В воздухе и правда повис запах гари – однако вместе с ним была какая-то примесь, некая добавка, которую я не смог идентифицировать. Цветы? Палёный мёд? Сироп от кашля?

– Вон они, вон они! С того костра дым тянется!

– Дай посмотреть.

– Эй, да не пихайся ты так! Кхе, кхе...

– Апчхи! Какой странный... апчхи!.. запах.

– От него голова кружится.

– А почему дым идёт именно к нам? Неужели это...

Я пробился к другому окошку, зарешёченному и застеклённому, но выходящему на ту же сторону. И увидел костёр. Он был далеко, и никак не мог нам навредить. Это был даже не костёр – просто сваленные в переулке ветки, подожжённые несколькими фрорри. Дыма было больше, чем огня. Фрорри подкидывали связки какой-то травы, вроде полыни, только с фиолетовыми цветками. От каждой новой связки дым сгущался.

Но странность была не в этом. Дым, поднявшись метра на два, под прямым углом изгибался, уплотнялся в круглую трубку, и шёл прямо в окошко.

– Закройте его, закройте! – приказала какая-то женщина. – И остальные тоже. Живо!

– Не получится, тут ставня сломана.

– Должны ведь были починить.

– Должны, да не починили.

– Быстрее, сделайте что-нибудь! От него голова кружится.

– Да не может быть такой магии! Прокладчик-то умер.

Я сразу догадался, в чём дело – невидимая труба, по которой шёл дым, начиналась не над костром, а раньше, у Старого Дуба. Там наверняка стоял один из колдунов фрорри и, пользуясь магией оборванной нити, творил это изощрённое заклинание. Интересно, он мог пробить им стены церкви? Дверь, например, вышибить? Или не хватало энергии? А может, мастерства? Всё-таки, эти колдуны пользовались магией впервые в жизни – до этого они изучали её только теоретически.

Все эти догадки сейчас не имели никакого смысла. У меня тоже кружилась голова. Запах цветов пьянил, усыплял. Я прикрыл рукавом нос, попытался дышать через ткань. Но это слабо помогало. Люди вокруг начали оседать. Кто-то притащил доски, заслонил ими окно, в надежде перекрыть доступ дыму. Он повалился, едва это сделал.

– Здесь мы в безопасности! – пьяным голосом произнёс Питр Улль. – Не бойтесь! Им не открыть двери!..

– Но как же заклинания воздуха...

– Им не справиться с замком.

– Эта болтовня была обходным манёвром. Никаких переговоров с самого начала не планировалось...

– Мама! Мамочка!..

Перед глазами начало двоиться. Я попытался найти Кэсси, но вокруг были лишь незнакомцы. Чёрт! Неужели они перетравят нас, как мышей? Нет, не перетравят – им нужны рабы. А здесь, в этой церкви, собралось человек триста. Может даже пятьсот. Отличный улов. Кто не сгодится на продажу – что ж, его можно кокнуть сразу. Или взять в качестве заложника. Вдруг имперские войска подоспеют – так хоть откупиться чем будет.

Я провалился в темноту.

И очнулся через неопределённое время. Было трудно понять, кто я, где оказался, сколько прошло часов, и что вообще происходит. Поначалу я просто лежал на боку, пялясь в пространство и ничего не соображая. Постепенно сознание вернулось.

Была ночь, причём уже довольно давно. Над головой тускло светили звёзды, то и дело исчезая за облаками. Вокруг шумела трава, изредка доносился вой койота или какой-то ночной птицы. Рядом сопели такие же несчастные – десятки, если не сотни людей. Где-то в стороне, шагах в тридцати, горел слабый костёр. Именно за его отблесками я и наблюдал, пока приходил в сознание.

Метрах в десяти от меня кто-то зашевелился.

– Эй, что происходит? Где я? Эй, развяжите, я не...

– Молчать!

– Ай!.. Что за...

– Молчать, я сказал!

Голос принадлежал фрорри, судя по всему – молодому. Он был раздражённым, с сильным гнусавым акцентом. Казалось, его владельцу самому не нравится здесь находиться, следить за всеми этими пленниками.

Кто-то рядом тоже зашевелился. Фрорри мигом перенёсся туда – послышался взмах палки, звук удара, приглушённое "ай! больно же!" и звуки затихли.

– Спи, пока дают! Отдыхай! День предстоит долгий.

– Они начнут просыпаться, – сказал другой фрорри, видимо, тоже стражник.

– Не все же сразу. Нам нужно ещё мору-мору.

– Скоро утро. И я не хочу их снова тащить. Сами пойдут. Никаких мору-мору.

Они перешли на кошачий язык, который я совершенно не знал. Как хорошо, что я не успел пошевелиться, задать какой-нибудь вопрос! Врезали бы мне, а не тому парню. Стражников было много. Один перешагнул через меня, пока двое других разговаривали. Ещё один прошёл шагах в трёх – судя по всему, пристально всматриваясь в спящих. Действие травы заканчивалось, и люди начали просыпаться.

Я, наконец, всё вспомнил. И кто я, и как сюда попал, и что эти кошколюди хотели с нами сделать. А именно – увезти далеко на запад, где начинался так называемый, Штормовой Океан. Там у Империи Света было всего одно крупное поселение – Порт-Фидез – а к северу и к югу стояли города совсем другого государства. Как же оно называлось? Кажется, Островная Торговая Империя. И на западном берегу материка были её северные колонии.

Фрорри наверняка надеялись сбыть нас там. Я знал, что на некоторых южных островах до сих пор оставалось рабство. Когда-то давно, ещё во времена магии, Айм часто похищал путников – продать южанам. Похоже, традиция вернулась. Чем это мне грозит? Для начала, перетерпеть сколько-то дней пути по Равнинам, потом – две-три недели в трюме рабовладельческого судна, ну а после... не знаю. Умереть от лихорадки на чьей-нибудь рисовой плантации. Понятия не имею. Оттуда обычно не возвращались.

Я аккуратно перевернулся. Глаза уже привыкли к темноте, а фрорри, которые в ночи видели лучше людей, сейчас были отвлечены просыпающимися. Их было много, несколько десятков, и они скользили над раскиданными по земле людьми, как настоящие кошки – тихо, изящно и быстро.

Мои руки были связаны за спиной. Довольно крепко – не шевельнёшься, не перетрёшь о какой-нибудь камень. Верёвка шла к двум соседям, до сих пор спящим. От них – к другим людям. Я приподнял голову и насчитал в нашем ряду человек пятнадцать-двадцать. Да, мы лежали рядами. Видимо, так нас и поведут, когда наступит утро и все проснутся.

Неподалёку были кусты. Густые, тёмные – стражники использовали их в качестве туалета. Я находился от кустов в трёх рядах и, теоретически, мог бы там спрятаться. Надо лишь избавиться от верёвки.

Резко шевелиться я боялся. Увидят ещё, долбанут по черепу и поминай как звали. Я изогнулся, притворившись спящим, а сам начал аккуратно перетирать верёвки на запястьях. Руки чертовски затекли, и я их почти не чувствовал. Да и камни, о которые я тёр, не вызывали доверия. Тут либо ничего не выйдет, либо отпилишь собственные кисти.

Вдруг из "сортирных кустов" кто-то выскочил. Я, естественно, следил за обстановкой, и когда кто-нибудь из стражи подходил близко, прекращал возню. Но этот кто-то, как настоящий кот, выпрыгнул молниеносно.

И остановился прямо надо мной. Я непроизвольно сжался, готовясь к удару.

– Тсс! – произнёс фрорри шёпотом. – Не шевелись.

Я узнал голос.

– Ленни?

– Тише, умоляю!

– Ты с ними?

– Нет. А теперь молчи.

Я метнул опасливый взгляд на других фрорри. Те столпились у какого-то пленника и ругались с ним на все лады. Кажется, это был Питр Улль. Остальные расхаживали между рядов, но на нас никто не смотрел.

Ленни действовал быстро. Он перерезал верёвки, и когда мои руки освободились, тихо спросил:

– Идти можешь?

– Да. Наверное. Только рук не чувствую.

– Ерунда. Тогда... бегом!

Понятия не имею, как я поднялся – наверное, это выглядело комично. И как добежал до кустов, тоже не знаю. В другой ситуации десять раз бы споткнулся. Ночного зрения, как у фрорри, у меня не было.

Но всё получилось. Едва кусты сомкнулись за моей спиной, я выдохнул с облегчение. Ура, свободен!

24. Перед рассветом

Правда, требовалось удалиться от лагеря, ни с кем не столкнувшись. Или хотя бы отсидеться в кустах – дождаться, когда Айм уйдёт.

Я не хотел ни того, ни другого.

– Идём, – потянул Ленни за рукав. – Тут небезопасно.

– Подожди, – шепнул я.

– Чего?

– Ты как сам выбрался?

– Я не выбирался. Они не тронули Кошачий Угол. И фрорри всех в живых оставили – кроме тех, кто сам набросился.

– Хм...

– Нас слишком мало, – пояснил Ленни. – Вот никого не тронули. Несмотря на то, что мы фрорри мор. "Предатели".

– Понятно.

– Я шёл за вами, прятался, потом снова шёл. Они планируют выдвинуться до рассвета, когда все проснутся. Они тащили вас, сильно устали. Бандиты тоже пока здесь, они решили не разделяться.

– Тоже едут на запад? В одну из колоний островитян?

– Идём, Рэй. Скоро рассвет, нас увидят.

Я как будто прирос к месту. В голове было столько вопросов! Что стало с Громмером? Всех ли забрали в плен? А кого не забрали – их хоть в живых-то оставили? А войска из Лайора? Они прибыли? Вдоль нити действует магия, так что не нужно скакать на лошадях, можно и магическим транспортом воспользоваться. В столице наверняка засекли, когда Прокладчик подбили. Прошли почти сутки с атаки! Они просто обязаны были приехать!

Тогда почему здесь до сих пор никого нет?

– Идём, Рэй.

– Где мы?

– Если нас засекут, то отрубят хвосты. Вернее, мне отрубят. А тебя просто убьют.

– Где мы, Ленни? Как далеко от города?

– Хотя, меня тоже убьют. Я ведь пошёл против...

– Ленни!

– Это...

Он замялся, явно не желая отвечать. Неужели сам не знал? Так увлёкся слежкой, что перестал подмечать ориентиры, а там и вовсе заблудился?

– У крысиных пещер, они тут совсем рядом...

Ленни сказал это так тихо, что я едва расслышал. Теперь я понял его смущение. Парня до сих пор тяготило, что он едва не убил меня в этих пещерах. И будет тяготить до конца жизни.

– Слушай, я прощаю тебя за тот случай. Честно и бесповоротно.

– Рэй, я...

– Ты рискнул жизнью, чтобы меня вытащить. Я даже не знаю...

– Рэй, не надо.

Я стиснул его в объятьях. К кистям начала возвращаться чувствительность, и кололо их нещадно, но я не обращал внимания.

– Нет, надо.

– Только тише, умоляю.

– Да я и так тише ветра.

Ленни вытерпел мои объятья. Я же пытался сообразить, как быть дальше. Вариантов было два. Первый – мчаться в город, просить прибывшие войска пойти вслед за Аймом освобождать пленных и молиться, чтобы они не отказали. И второй – сделать всё самому. Ведь пока я дотащусь до Громмера, пока солдаты сообразят, что люди живы, что фрорри не спрятали тела по подвалам, что требуется их немедленное вмешательство...

– Даже не думай, – сказал Ленни, словно прочитав мои мысли. – Тут пятнадцать семей, лучшие воины. И бандиты с арбалетами. Ты видел этого их Сэма? Нет?

– Я и не думал...

– Идём лучше. Быстрей, пока они не спохватились.

Я пошёл вслед за Ленни, продираясь сквозь густой кустарник. Он то редел, то снова уплотнялся, и наше путешествие походило на блуждание по лабиринту. Впрочем, Ленни знал дорогу. Звуки Айма и голоса просыпающихся постепенно удалялись. Я обернулся, привстал на цыпочки, но кусты были высокими, и я даже костра не разглядел. Или костров – сомнительно, что такая орава пользовалась одним.

– Рэй!

– Мы должны угнать лошадь.

– Что?

– Извини. Две лошади.

– Ты спятил? Нам головы отрежут. Это суровые шрао, то есть, воины. Сюсюкаться с нами они не будут. Неужели ты не понимаешь?..

– До Громмера несколько часов. Пока доберёмся, пока нам поверят... ты так и не сказал, подмога-то прибыла?

– Откуда я знаю?

– Тогда даже на это нет надежды.

– Рэй, идём.

– Они потащат людей на запад. И к вечеру будут уже далеко. А имперцы не привыкли ходить по Равнинам, в отличие от Айма...

– Вот видишь? Мы ничего не можем сделать. Ничего!

Я скрипнул зубами. Все эти его "ничего" действовали угнетающе. Перед глазами возникли жуткие картины. Например, Кэсси, лежащая со связанными руками. Молли и Тэя. Крошка Лю, всегда такая весёлая и жизнерадостная. Что с ними теперь? Они должны остаток дней провести в рабстве, да? А может, их даже не взяли? Просто убили – ещё там, в церкви – потому что знали, что женщинам и детям не перенести такого длинного путешествия.

Нет! Усилием воли я отогнал дурные мысли.

– Рэй, их слишком много. А нас всего двое.

– А другие фрорри? Манни, Монти...

– Они остались в городе.

– Мы можем...

– Они дети, Рэй. А остальные... они вряд ли пойдут за Пита, Арбальда и прочих горожан. Им не по нутру идти против Айма.

Я кивнул. Кошаки просто разбредутся по другим селениям, как делали это всегда. Они фрорри мор, а не герои сказок. Да и с чего я взял, что Манни и остальные котята по первому моему приказу кинутся в бой? Ради чего? Манни, например, видела моё ярмарочное "выступление". И очень оно её задело.

– Идём, Рэй. Я знаю, что там твои друзья, но мы ничего не можем сделать. Оставим это солдатам. Те разберутся. Идём, пока они не увидели разрезанные верёвки. Идём.

– Хорошо, – сказал я. – Веди.

Ленни снова нырнул в кусты. Я двинулся следом, перебирая в уме десятки вариантов, и раздумывая, где бы взять транспорт. Идею одолжить лошадь я не бросил. Плестись до Громмера пешком, да ещё в темноте, да ещё зная, что люди, которые тебе дороги, могут в любой момент погибнуть – то ещё удовольствие.

Кустарник вскоре поредел. Теперь это был уже не лабиринт, а отдельные клочки зарослей – мы перебегали от одного кустика к другому, как какие-нибудь мультяшные шпионы. Перед каждым рывком Ленни очень внимательно изучал территорию. Пока нам никто не мешал.

А ещё дорога шла в гору. Поначалу склон был пологим, но ближе к вершине стал крутым.

– За холмом будет проще, – шепнул Ленни. – С той стороны нас не увидят.

– Угу, – только и ответил я.

Мы молчали до самого верха. Там тоже рос кустарник, и Ленни нырнул в него, как в укрытие. А я притормозил, чтобы обернуться на лагерь.

Костров и правда было несколько. Я различил три группы бандитов, десятки бодрствующих фрорри, лошадей тех и других, а также угнанный скот. В основном, это были лошади. Их навьючили по максимуму – видимо, награбленным – и даже не распрягли на ночь. А может, уже загрузили для предстоящего путешествия.

– Рэй, хватит медлить!

– Я не медлю.

– И говори потише, тут могут быть фрорри.

– Сам ты фрорри.

Я высунулся из кустов, чтобы осмотреть горизонт. На востоке небо чуть посветлело. Тьма была ещё по ночному густой, но я знал, что это ненадолго. Если я хотел действовать, откладывать было нельзя.

– Рэй!

– Тсс! Видишь вон тех скакунов, слева от большого дерева?

– Рядом с костром вождя? Ты сдурел?

– Это... это не буллоги случайно?

– Да какая разница, буллоги, не буллоги – идея-то сумасбродная.

– Как-то странно они двигаются для лошадей. Слишком неестественно.

– Это буллоги, – подтвердил Ленни.

– Хо-хо!

Я думал, Айм на это не решится. Двухголовых они, конечно, не взяли – те были либо совсем мелкими, либо крупными, готовыми вот-вот разделиться. Таких даже хозяева боялись из загона вывести, что там говорить о незнакомцах – сразу полруки откусят. Но и взрослого буллога было не так легко угнать. Зубища у них – ого-го! И нрав соответствующий.

– Даже не думай, Рэй.

– Их как будто не охраняют.

– К ним боятся подходить. Но они на привязи. И в намордниках.

– В намордниках?

– Пасти верёвкой связаны. Видимо, брыкались.

– Интересно, как они будут их кормить...

– Рэй! Идём, а? А то уже светает.

Я хлопнул друга по плечу. Ленни всё понял без всяких слов: он может идти – пешком, ползком или как душе угодно – а я на такое не подпишусь. Буллог быстрее лошади. Если я выкраду хотя бы одного, к рассвету мы будем в Громмере. А значит, Айм не уйдёт далеко, когда армия пустится по его следу.

– Ты со мной? – спросил я.

– Ладно. Но если...

– Что?

– Ладно, ладно, – вздохнул Ленни. Видимо, вспомнил обещание, данное духам где-то совсем рядом с этим местом. – Ничего.

– Тогда идём. Спускаемся. Только тсс!..

Мы двинулись в обратный путь. На этот раз не через кусты, а в обход, чтобы выйти не к просыпающимся горожанам, а сразу к буллогам. Их привязали к расколотому молнией дереву – штук десять-пятнадцать. От главного костра поляну с животными отделял лишь шатёр. Только на него я и мог рассчитывать.

Спуск оказался дольше подъёма. Пару раз пришлось пережидать в кустах, пока мимо пройдут охотники – молодые фрорри, вернувшиеся с ночной вылазки и несущие на плечах добычу. При виде тушек кроликов у меня заурчало в животе. Когда я ел в последний раз? Неужели ещё в тюрьме?

Когда мы добежали до последних перед поляной кустов, небо на востоке стало совсем белым. Даже я, не имея ночного зрения, начал различать детали. Вот вытоптанная земля, вот старое дерево, вот буллоги со связанными мордами – раздражённые, невыспавшиеся, злые.

– Идём!

– Подожди.

Ленни одёрнул меня как раз вовремя. Из-за шатра появился молодой фрорри. С палкой в руках он осторожно приблизился к кривому дереву. Буллоги, каждый занимавшийся своим делом, мигом насторожились.

– Р-р-р!.. – донеслось их утробное урчание.

– Они в порядке! – громко крикнул молодой фрорри.

Ему что-то ответили. Он сделал ещё шаг. Самый крупный буллог натянул верёвку, дерево заскрипело. Парнишка выронил палку и отскочил.

– Не знаю! Голодные!

Ему опять что-то прокричали. Он отступил ещё на несколько шагов.

– В дороге поедят, да. Это хорошая идея. Если сможете их...

Он что-то пробормотал – наверное, по-кошачьи – и умчался за шатёр. Послышался громкий смех. Впрочем, мне было не до того. Едва хвост молодого фрорри скрылся за стенкой, я вышел.

– Слушай, Рэй, может не надо... – Ленни так и застыл с открытым ртом.

Я быстрым и твёрдым шагом пересёк поляну. Из всего, что Кэсси рассказывала мне об этих существах, в памяти засело лишь одно – они чувствуют страх. Боишься – и тварь не станет тебе подчиняться. Проявляешь смелость – она твоя.

– Р-р-р!.. – зарычал заметивший меня зверь.

– Р-р-р!.. – повторило остальное стадо.

Они развернулись и бросились на меня – насколько позволяли верёвки. Я даже не остановился. Это их смутило. Когда я подошёл к дереву, буллоги отступили, не прекращая утробно рычать.

– Ну же, ребята, – сказал я тихо. – Ну же!

– Р-р-рау!

– Тише! А ну тише!..

Твёрдый шёпот их загипнотизировал. Дюжина пар мутно-красных глаз уставилась на меня, уши-рожки встали торчком, а медвежьи лапы нервно скребли и без того израненную землю.

– Р-р-р!.. Р-р-рау!..

Из-за шатра вновь послышался взрыв хохота, а я подошёл к ближайшему существу. Тусклые глаза, без радужек и зрачков, напоминали фонарики. Из завязанной пасти капала слюна.

– Тише! Спокойно, малыш!

Я дотронулся до уродливой морды. Тварь мотнула головой, но руку я не убрал. Резким твёрдым движением я вынул ножик, одолженный у Ленни, и перерезал верёвку.

Клац! – щелкнул буллог зубами. И чуть было не закричал во всю глотку.

– А ну молчать! – скомандовал я сердито. – Тишина!

Он послушался. Я срезал верёвку, которой буллог был привязан к дереву, а потом в один прыжок оказался на его спине. Седла, конечно, не было, но я знал, что эти животные объезжены – в противном случае, бандиты бы с ними не справились. Просто не вывели бы из загона.

– Отлично! – тихо воскликнул я. – Молодец! Хочешь на охоту? Тогда пошли. Живо!

Я сделал круг по поляне, обогнув и дерево, и присмиревших от такой наглости буллогов. Они даже рычать перестали! Видела бы меня сейчас Кэсси – в обморок бы от восторга упала. Но я не радовался. Светало на глазах, и если мы хотели унести ноги живыми, нужно было спешить.

– Ничего не выйдет! – раздался громкий кошачий голос.

Я инстинктивно вжал голову в плечи. И только через секунду сообразил, что обращаются не ко мне.

– Я попробую. Я готова!

Буллог подо мной затормозил. Видимо, среагировал на моё удивление – уж не знаю, как эти существа определяют человеческие мысли, но какой-никакой телепатией они явно владеют.

– Готова? – переспросил первый фрорри. – Прямо здесь и сейчас?

– Да!

Я развернул буллога, прижался к его спине, и, как на огромной чёрной пантере, подкрался к стенке шатра. Надо было удирать, но я не мог. Голос девушки-фрорри я не спутал бы даже в наркотическом бреду.

Это была Норра.

– Да неужели? – с издёвкой спросил первый.

– Трусишь?

В словах Норры был вызов. Остальные, кто сидел у костра, пришли в оживление. Послышались возгласы, междометия – даже несколько удивлённых присвистываний. Ну и ну! – будто говорили они. Ну и дела! Вроде девушка, а так себя ведёт!

– Трушу? Ха-ха! – в голосе парня наглости было не меньше, чем в голосе Норры.

– Тогда давай! Бери копьё и выходи, чего расселся! Ради этого я здесь. Слышишь? Ради этого!

Возгласы удесятерились. Из них я понял, что тот, на кого наехала Норра, был вождём. Именно он взял власть в Айме, именно он принял решение напасть на Громмер, похитить людей и сотрудничать с бандитами.

Поскольку шум стоял такой, что к буллогам уже никто не прислушивался, я осторожно выглянул. В мою сторону даже не смотрели. Все взгляды были прикованы к Норре и её отцу.

Новый вождь (его я не видел из-за шатра) громко цокнул языком:

– Зря, красавица. Зря. Ты думаешь, я боюсь? Ничуть. Но я не хочу тебя убивать.

– Ты убил десятки людей.

– Людей? С каких пор ты печёшься о людях?

– Это их мир. Нас слишком мало, и без былой магии...

– Слышал я эти сказки. С самого детства слышал! И знаешь, что? Мы показали этим бесхвостым их настоящее место. Да, ребята? Может, мир и принадлежит теперь людям, но Равнины навсегда останутся нашими. Верно я говорю? А, охотники? Верно?

Раздались возгласы – не такие восторженные, как хотелось бы новому вождю, а, скорее, осторожные, скромные. Всё-таки, старый вождь стоял рядом. Сверженный, сутулый, без "короны" из перьев – я узнал его только по полоскам на предплечьях. Он держал дочь за руку и смотрел под ноги, не решаясь поднять глаза.

– Ты о последствиях подумал? – спросила Норра.

– О каких последствиях? – наигранно расхохотался вождь. – И вообще, где ты была, пока мы брали город? Где?

– Я...

– Мне жаль тебя убивать, Норра, – не дал он ей вставить и слова. – Ты мне нравишься. Из тебя могла выйти неплохая жена. Воин – нет. Никогда. Но жена...

– Мрау фырь тебе жена! Вставай и дерись, чтобы доказать свою власть!

Что-то ударило меня в плечо, и я чуть не свалился с буллога. Это был камешек. Я повернулся и увидел Ленни. Он стоял рядом, бледный, вжавшийся в землю, с обмякшими ушами и распушённым хвостом.

– Рэй! – прошептал он одними губами. – Рэй!

Я покачал головой, потом кивнул в сторону костра.

– Пожалуйста, Рэй!

– Погоди. Может...

Он понял. Если Норра победит в поединке, власть в Айме перейдёт к ней – а позицию этой девушки я знал хорошо. Она выпустит пленных. Возможно, мы сумеем даже справиться с разбойниками. Сэм не так страшен, как о нём говорят.

Не успел я обернуться, а смертельная битва уже началась. Прямо там, возле костра, под любопытные взгляды фрорри и подоспевших на шум бандитов. Я увидел вышедшего на свет бородача, коренастого и низкого. Он громко спросил, что происходит, и по голосу я узнал Сэма.

Норра дралась, как кошка, защищающая котят. Но едва показался вождь, я понял, что шансов у неё немного. Это был широкоплечий гигант, по всем параметрам превосходящий и без того немаленькую Норру. Одно ухо у него было оборвано, как у дворового кота, а на голые татуированные плечи спадала целая грива дредов. Двигался он со скоростью молнии. Никакой медлительности, свойственной великанам, в нём не было и подавно.

Ленни потянул меня за рукав.

– Залезай, – скомандовал я.

Он тут же запрыгнул на буллога, сев позади меня.

– Поехали, Рэй.

– Нет. Подождём.

– Она проиграет.

– Не проиграет.

– Военное время, Рэй. Ей не победить в битве сильных. Она не...

Ленни умолк, а я не ответил. Понятия не имею, как власть в Айме передавалась раньше, но во времена войн она менялась такими вот поединками. Не знаю, почему в живых оставили Мйора, отца Норры. Может, он сам уступил, видя, к чему всё идёт. А может, новый вождь показательно пощадил его на глазах у всех – всё-таки, старый пользовался большим уважением.

Норра проигрывала. Дуэль на копьях была ожесточённой и яростной. Вождь несколько раз мог убить девушку, но она ловко уклонялась. В один из таких выпадов ей даже пришлось прыгнуть в костёр. Шерсть на хвосте задымилась, но Норра даже ухом не повела.

– Сдавайся! – проорал вождь, тараня её, как танк. – Сдавайся, и я пощажу тебя!

– Нет!

Он атаковал снова, ещё злее и яростнее. Норра едва увернулась. Толпа зрителей нарастала, кольцо вокруг костра сжималось. Вождь случайно ткнул в одного из фрорри, но даже не обратил на это внимания.

– Поехали, Рэй!

Я не ответил. Меня загипнотизировали мелькающие копья, отблески костра на лицах и дикий вопль фрорри. Я смотрел на пятнистые ноги Норры, такие длинные, такие соблазнительные, и казалось безумием, что я больше никогда их не увижу, если девушка погибнет.

– Поехали, Рэй!

Она оступилась и рухнула навзничь. Вождь мгновенно приставил копьё ей к груди, как раз напротив сердца. Я похолодел. Всё, что я мог – только смотреть. Я даже взгляд был отвести не в состоянии. Просто сидел и таращился на её ноги, вернее, на то причудливое пятнышко в виде смайла.

А потом вдруг понял, что должен делать.

У меня была всего одна попытка.

– Поехали, Рэй!..

– Езжай, – шепнул я, соскальзывая с буллога.

– Рэй!

В следующее мгновение я уже поднимал с земли камень.

– Рэй, это самоубийство!

– Приведи армию. Я задержу их, насколько смогу.

Я пихнул буллога в бок. Он прочитал мои мысли и, с кричащим на спине Ленни, бросился назад. На нас никто не смотрел, наш разговор никто не слышал – воздух заполнили десятки голосов. Всё внимание было приковано к Норре и вождю.

– Сдавайся или умри! – прорычал глава Айма.

Норра едва могла дышать – так плотно прижимало её копьё. Никаких шансов вырваться и продолжить драку у неё не было.

– Сдавайся! – повторил вождь зычно. – И я сделаю тебя своей женой! Я прощу твой нрав, я буду любить тебя...

– Ни за что!

Его плечи чуть опустились. Видимо, от досады – даже этому дуболому не хотелось убивать такую красавицу.

Он напряг все мышцы. Мгновение – и копьё пронзит Норру насквозь.

Я швырнул камень, и тот угодил вождю точно в голову.

25. Выгодное предложение

Я не знал, справится Ленни или нет. Всё-таки, он был трусоват, а буллоги хорошо считывали эмоции. С другой стороны, он вырос в Синем Доме, среди людей, работавших с этими тварями. Какой-никакой опыт у него был. Главное, чтобы буллог, освободившись из плена, не взял инициативу на себя. Я видел, как ему хотелось порезвиться, слопать кролика-другого, побегать по Равнинам. Если Ленни сумеет, если направит животное прямиком в Громмер, подмогу можно ждать через несколько часов. Если, конечно, имперская армия уже там. И если она поверит его словам.

Слишком много "если". И если бы не прямая угроза Норре, если бы не риск, что она вот-вот погибнет, я бы ни за что не решился на такой план. Он отдавал безумием, но выбора не было.

Камень угодил вождю в голову. Тот пошатнулся, выронил копьё и едва не свалился сам. Однако густая грива дредов смягчила удар.

– Что за... – утробно, точно буллог, прорычал он.

Крики и улюлюканья тотчас прекратились. Тишина настала такая, что слышалось потрескивание костра, а издалека доносилось сердитое ворчание Питра Улля. Все вокруг видели, что в вождя прилетел камень. Также как видели, откуда он прилетел.

– Кто?! – взревел вождь. – Кто нарушил традицию?!

Он, покачиваясь, развернулся. Толпа передо мной расступилась. Я успел отметить, что Норра цела. Она тяжело дышала, ещё не отойдя от драки, и стояла теперь рядом с отцом, под деревом.

В следующий момент всё моё внимание сфокусировалось на вожде.

– Чужак! – сплюнул он.

Никто не шелохнулся. Несколько фрорри дёрнулись, чтобы меня схватить, но их остановили старшие. Вождь, сутулясь, обошёл костёр и двинулся ко мне.

– Чужак! – повторил он, приближаясь. – Ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает традицию? Особенно такую древнюю и важную? Ты знаешь...

– Стойте! – сказал я с максимальной уверенностью. – Я сделал это специально.

– Что? – не понял вождь. От недоразумения он даже остановился. – Что ты сказал, бесхвостый?

– Я сделал это специально. Я хочу, чтобы вы отпустили Норру.

По окружавшим костёр кошачьим пошёл неодобрительный шёпот. Многие смотрели на меня с раздражением. Даже Норра метнула гневный взгляд, хотя уж ей-то грех было жаловаться.

– С какой стати, фырь? Я убью тебя прямо сейчас!

– Я знаю, где спрятаны сокровища.

– Что?

Я повторил. Сказал, что знаю, где спрятаны сокровища.

– Врёшь! Зубы заговариваешь, фырь мрау!

– Нет, не заговариваю. Я выяснил, где находится древний клад Айма, о котором говорилось в пророчестве. То самое золото, спрятанное вождями древности, когда магия стала уходить.

– Врёшь!

– И я могу вас туда проводить. Это рядом.

Вождь всё ещё тяжело дышал. Он дотронулся до повреждённой головы, а потом посмотрел на меня с такой злобой, что внутри всё похолодело. Кто-то протянул ему копьё, но он лишь мотнул головой.

– Я убью тебя голыми руками, фырь!

– Зачем? Чтобы навсегда лишиться древнего богатства?

– Это всё сказки для котят! – зарычал он.

И двинулся на меня. Я отступил, надеясь, в случае чего, укрыться среди буллогов. Говорить же не прекращал ни на секунду:

– Сокровищница совсем рядом. Здесь, недалеко от ручья. Если бы она была сказкой, я бы ни за что не кинул в вас камень, господин вождь. Это было бы самоубийством. На самом деле, я уже один раз бывал там...

Вождь всё наступал, но тут раздался знакомый хриплый голос:

– Да дайте ему высказаться! Убить всегда успеем!

Это был Сэм, бородатый широкоплечий коротышка. Вождь зло обернулся в его сторону:

– Он нарушил традицию.

– И что? Вы тоже нарушили традицию, напав на Громмер. Если сопляк не врёт, если клад на самом деле где-то поблизости, в чём проблема хотя бы просто его выслушать? Шею свернуть – минутное дело.

– Это всё сказки для котят, – осторожно сказал кто-то из фрорри.

– Нет никакого клада, – повторил второй.

Вождь хмуро посмотрел на меня. Остановился. Я тоже не двигался. Лёгким кивком вождь подтвердил: даю тебе минуту, может, две – только не вздумай заговаривать мне зубы и юлить. Ты среди врагов, и живым тебе не уйти.

– Говори, мальчик, – согласился Сэм. – Говори, не стесняйся. Только повежливее, а то ты этому коту сразу не понравился.

Он хохотнул и обхватил бороду ладонью. Я сказал:

– Но сначала – условие. Вы отпускаете пленников.

– Что?! – взревел вождь.

– Скот и вещи можете забрать себе. Только отпустите людей.

– Ах ты!..

Вождь двинулся на меня. Поднялся жуткий вой, фрорри заговорили все одновременно. Я понял, что промахнулся – не для того они рисковали жизнями, чтобы так просто разменять рабов.

– Хорошо, хорошо! – я поднял руки. Сэм схватил вождя за запястье и тот нехотя остановился. – Когда вы убедитесь, что я вас не соврал, что клад настоящий; когда вы набьёте ими свои мешки, я попрошу лишь одного. Отпустите Норру и её отца. Не убивайте их. Мы уйдём с миром, и вы никогда нас больше не увидите.

Вождь хрустнул шеей, будто готовясь к поединку. Сэм ткнул кулаком ему в бок:

– Ну же, соглашайтесь. Вдруг парнишка не врёт?

– Хорошо. Говори. Я отпущу девчонку и старого вождя, если ты не соврал. Даю слово айм-рома.

Я улыбнулся. Сработало!

– Хорошо. Идёмте к костру, нечего стоять в темноте. Эта история хоть и недлинная, но требует, чтобы её рассказали без пробелов. Итак, у меня есть друг-фрорри, работавший прежде на Синий Дом. Он иногда общался с торговцами пушниной из Айма, и они рассказали ему эту легенду. Он, в свою очередь, передал её мне. Вы наверняка её знаете – раз говорите, что это всё сказки для котят, и что у вас её детям перед сном рассказывают.

Я посмотрел сначала на вождя, потом на Сэма, потом на других фрорри. Практически никакой заинтересованности. Одно только нетерпение, вперемешку с раздражением. Я продолжил:

– Как там в пророчестве говорилось? Что, во-первых, клад спрятан где-то недалеко от древнего гнезда буллогов или, как их прежде называли, громмеров, а во-вторых, что только "звёзды и лапы человеку тайник в крысином месте откроют". Я прав? Так вот, мы не успели далеко отойти от Громмера – это раз. Два – это крысиные пещеры, которые находятся здесь, по соседству...

Не успел я это произнести, как на меня обрушилась волна гнева:

– О них всем известно!

– Там ничего нет!

– Крысиная помойка, вонючая дыра!

– Только сумасшедший туда сунется, в этот город!

А вождь яростно сжал свои кулачищи:

– И ты об этом мне хотел доложить? Осмелился нарушить традицию ради этого?

Да, ради этого. Ради информации, которая и так всем известна.

Я поднял руки, призывая слушателей к спокойствию.

– Тише! Тише, прошу вас. Не смотрите на мой юный возраст, я не настолько наивен, чтобы скармливать вам знания, которые доступны каждому. Не смешите.

– Тогда говори! Что тебе известно такого, чего не знаем мы?

– Я был в тех пещерах. Да-да, не фыркайте. Я был там и видел сокровища своими глазами.

– Чушь!

– Бред!

– Ерунда!

– Не ерунда, – поправил я. – Вы когда-нибудь задумывались, что такое "звёзды и лапы"? Когда мой друг рассказал мне эту легенду, я сразу догадался, как выглядит ключ. Потому что с рождения таскал его при себе. Двойная звезда и звериный след – вот что изображено на кулоне, который достался мне от настоящих родителей.

Снова поднялся шум. Я с терпением монаха призвал всех к спокойствию. А потом рассказал то, что знал сам. Про то, как старый друг Арбальда, ещё со времён, когда он жил в Арсе, принёс ему младенца. У того ничего не было, только этот кулон. Тайну моего происхождения так и не раскрыли – друг сказал, что нашёл меня в корзинке, на пороге собственного дома. И решил отдать Арбальду, потому что в большем фермерском доме всегда найдётся место для одного-двух приёмышей.

Но дело не в этом. Главное, что всё это время я таскал при себе ключ от древнего клада фрорри.

– Врёшь! – сказал вождь.

– Не вру, – ответил я. – Разбудите любого пленника, да хоть того же Арбальда. Он подтвердит мои слова. Сейчас кулона при мне нет, потому что я обронил его в пещерах, но все свои четырнадцать лет я таскал эту штуку на цепочке. Спросите у любого, раз не верите мне.

– Врёт, – сказал фрорри с рыжими ушами.

– Тянет время, – согласился второй.

Вождь сердито кашлянул:

– Заканчивай уже. Если клад и правда в пещерах, почему ты его не забрал? Что тебе помешало?

– Как что? – удивился я. – Там полно крыс!

– Ха!

– Это жуткий крысятник, – сказал я уверенно. – А его обитатели – не просто серые грызуны, каких вы можете встретить в амбарах или под полом. Нет! Это огромные твари, каждая размером с меня, а может, даже, и с вас. Я лишь чудом унёс оттуда ноги.

Сэм хлопнул себя по животу:

– Так-так-так. И ты хочешь, чтобы мы туда сунулись? Поверили твоей болтовне и сунулись в крысиные пещеры? В надежде на какие-то нелепые сказочки о сокровищах?

Он сипло рассмеялся. А вождь так сильно сжал кулаки, что хрустнули пальцы.

– Вы считаете меня полным идиотом? – обиделся я. – Как-то неприятно слышать, особенно от таких умных людей, как вы. Я не стал бы бросаться камнями, если бы мой план был таким нелепым. Я бы просто сбежал, честное слово!

Никто ничего не ответил. Все выжидающе смотрели на меня, видно было, что их терпение подходит к концу.

– Крысы хорошо слышат, – сказал я. – Мне удалось разыскать дверь в сокровищницу, мне удалось открыть её и увидеть все бесчисленные богатства, которые там хранятся. Но я, по неосторожности, оступился, наделал много шума. И со всех щелей полезли крысы. Их были десятки, нет – сотни! Я едва унёс ноги. Увы, ни одной монетки я так и не забрал, даже более того – потерял свою фамильную драгоценность.

– Так мы и поверили, – сказал Сэм.

– Я могу доказать, – подмигнул я. – Дело в том, что если двигаться тихо, если не шуметь и проявить осторожность, до сокровищницы можно дойти незамеченным. Там довольно простая дорога. В недра этих катакомб соваться не нужно. Я уверен, что дверь там до сих пор открыта. Мы прокрадёмся, возьмём, что захотим, и так же тихо выйдем.

И Сэм, и вождь, и десятки больших кошачьих глаз – все смотрели на меня с лёгким недоверием. И, в то же время, на их лицах читалась алчность. Если сокровища рядом, если до них так просто добраться, то чего бы не рискнуть? А если мальчишка несёт бред, тянет время и водит всех за нос – что ж, ему же хуже.

– Я могу это доказать, – сказал я. – Времени это займёт немного. Вы ничего не потеряете. Гарантирую.

– Да хватит мяться, Сэм! – раздалось откуда-то сзади. – У нас ещё с десяток незагруженных лошадей. И эти, зубастые, есть. Если там полно золота, мы его утащим.

– Да! Да! – раздались голоса бандитов.

– Я не против сходить и проверить, – согласился Сэм. – Если кошки не желают, они могут остаться здесь. Сколько ты говоришь, мальчик, туда идти?

– Кошки желают! – произнёс вождь с возбуждением. – Этот клад принадлежит Айму! Это наши предки его спрятали.

– Да, – согласился фрорри с рыжими ушами. – Они надеялись, что магия вернётся, и мы сможем его отыскать.

– Предлагаю поделить его поровну, – сказал Сэм.

– Я... мы... – вождь от незнания, что ответить, только метал разгневанный взгляд. Даже без моего булыжника соображал он туго. – Это наши сокровища! Они принадлежат Айму.

– Ладно, ладно, – хлопнул его по руке Сэм. – Давайте сначала сходим и посмотрим, не врёт ли этот мальчишка. Вдруг никаких сокровищ и нет вовсе.

Гигант не стал спорить. Я, сопровождаемый бандитами-арбалетчиками и фрорри с копьями, повёл толпу к пещерам. Солнце ещё не встало, но было уже достаточно светло, чтобы видеть дорогу. Теперь я узнал эту часть Равнин. Вон ручей, вон те кусты, где я впервые услышал джаз-соловья, а вон и холмы с пещерами. Ленни был прав, Айм встал буквально в трехстах метрах.

Мы вброд перешли ручей и остановились у входа.

– Держи, – кто-то протянул Сэму факел, а тот передал его мне. – И даже не думай хитрить, сопляк.

– Вы не идёте? – удивился я.

– Здесь подождём, – хмыкнул глава банды. – Ты сам говорил, что там безопасно и что крысы реагирует на громкий шум. Вот и проверим, прав ты или ошибался.

Я переступил с ноги на ногу.

– Ну? Чего встал?

– Надо же! Знаменитый разбойник, который атаковал сам Прокладчик, боится каких-то крысок! Смех да и только. Ладно, Айму больше достанется. Господин вождь? Вы идёте?

Лидер фрорри сложил свои огромные руки на голой груди. Вид у него был мрачнее тучи, а справа и слева стояли воины с копьями. Лишь одно слово, один кивок, и они бросятся на меня, как сорвавшиеся с цепи собаки.

– Вот что, мальчик, – Сэм дружески дотронулся до моего плеча. – Ты идёшь в пещеру, находишь тайник, приносишь нам несколько золотых монет или что там у них есть, и тогда мы идём следом. Нет – обратно можешь не возвращаться. Уяснил? А если не пойдёшь добровольно, мы тебя силой туда запихнём. Верно, айм-рома?

Вождь хмуро кивнул.

– Что ж, – я развёл руки в стороны, каким-то чудом сохраняя невозмутимость. – Ладно. Ждите здесь и постарайтесь сильно не шуметь. И да, если я утаю в кармане монетку-другую, пеняйте на себя.

С этими словами я осторожно ступил в пещеру.

Сзади послышались вздохи-ахи (неужели они думали, что я не решусь?), но лишь со стороны простых фрорри. Ни вождь, ни бандиты даже не шелохнулись. Я твёрдо, но тихо, шёл вперёд, и вскоре скрылся за поворотом.

В пещере было холодно. С потолка капала вода, а камни, по которым я ступал, были скользкими. Вдобавок, их будто специально расставили таким образом, чтобы вошедший подвернул ногу.

Через несколько минут звуки, доносившиеся снаружи, стихли.

Я помнил дорогу и без труда вышел к большому гроту, в который когда-то свалился. Внизу тускло светили грибы-гиганты, а пламя факела отражалось от мокрых стен. В боковых проходах послышалось шуршание. Оно доносилось и снизу, но я знал, что по отвесной стене крысы забраться не могут. Зато обходных путей у них было достаточно.

– Эй! – крикнул я громко. – Эй, мне нужен крысиный король! Я пришёл говорить с крысиным королём! Я – тот самый парень, который обещал вам добычу! Я вернулся!

Возня послышалась со всех сторон. Я отошёл от обрыва, чтобы ненароком не свалиться. Коридор был широким, и боковые ответвления виднелись на каждом шагу.

– Р-р-р! – высунулась из ближайшего первая морда.

– Мне нужен крысиный король! – повторил я без тени страха. – Если вы убьёте меня сейчас, то никогда не получите сытной добычи! Я должен поговорить с королём крыс, чтобы он мог забрать полагающуюся вашему племени награду!

Морда зло зашипела. Стали появляться и другие. Они скалили зубы, морщили носы, прикрывали глаза уродливыми ладонями, но боялись подходить близко. Вскоре их собралось столько, что путь назад мне был отрезан. Я заметил у некоторых оружие: ржавые сабли, полусгнившие копья, кинжалы, арбалетные болты.

– Я пришёл говорить с королём крыс! – повторил я тем же повелительным тоном. – Я привёл вам еду, много еды, но чтобы она спустилась сюда, вы должны мне содействовать. Убьёте – останетесь голодными! Мне нужен крысиный король! Я пришёл говорить с ним!

Крысы шипели, клацали зубами и поджимали хвосты. Я неустанно повторял одно и то же, стараясь не выдавать своего страха, дрожащих рук и ушедшей в пятки души. Честно говоря, я больше волновался за друзей. Как там Норра? Как Кэсси? А Крошка Лю? Сработает ли вообще моя уловка? Сумею я их спасти?

Через какое-то время крысиное ворчание стало тише. Толпа расступилась, вжалась в стены. В свете факела показалась процессия: несколько важных копьеносцев, два мечника, а между ними – сам крысиный король.

Он был в том же несуразном одеянии: ободранный плащ, собранная из разных побрякушек корона, блестящая кольчуга и множество колец, перстней, браслетов и кулонов. Половину морды скрывали большие солнцезащитные очки, а на груди покачивалась цепочка с моим фамильным амулетом.

– Ш-ш-ш! – король ударил посохом по сырым камням, и копьеносцы выровнялись. – Ты!..

– Рад видеть вас в добром здравии, ваше величество.

– Ты-с-с!..

– Всё верно. Я вернулся, как и обещал. Я привёл вам еду, много еды.

Король недоверчиво наклонил голову. Очки едва не соскользнули, но он сморщил нос, и они задержались.

– Врёш-шь, врунишка!

– Не вру. Прислушайтесь к голосам снаружи. Я знаю, вы их слышите. Прислушайтесь! У пещер собрались люди, много людей, а чуть в стороне – скот, который они привели. Там есть всё: коровы, свиньи, лошади, куры! Чего там только нет!

Король то ли чмокнул, то ли щёлкнул – как мне показалось, с недоверием. Я продолжил описывать яства. И неплохо так выходило – крысы начали капать слюной, переминаться с ноги на ногу, поглаживать животы и глухо урчать. Даже король провёл вонючим языком по гнилым резцам.

– Почему ты пришёл один-с-с? – прошипел он. – Почему не привёл всё внутрь?

– Видите ли, – сказал я, – мне пришлось несладко. Те люди, которые сейчас у самого входа, они плохие. Очень плохие. Они никогда не отдадут честному крысиному народу то, в чём тот нуждается. Я привёл их обманом. И если мы с ними разделаемся, другие люди, которые ни в чём не виноваты, с радостью отдадут вам животных. Я гарантирую это!

– Мы? – переспросил король. – Мы?

Я пожал плечами:

– Увы, чтобы всё прошло безупречно, чтобы каждый получил то, что он заслуживает, мне потребуется ваша помощь. Я не думал, что вы откажете. Я надеялся на ваше великодушие. Ведь вы такой мудрый и рассудительный правитель! К тому же, от вас требуется совсем немного.

Крысиный король смотрел на меня, не отрываясь. За чёрными стёклами я не видел глаз, а, следовательно, не мог разобрать и эмоций, но пальцы, сжимающие скипетр, нервно подрагивали. Он то напрягал их, то расслаблял.

Наконец король кивнул:

– Говори!

– Хорошо, – улыбнулся я. – План такой.

26. Подземелья

Когда я вернулся на поверхность, встретили меня не очень радостно:

– А!.. – процедил вождь, – наконец-то! Мы думали, тебя сожрали, бесхвостый.

Сэм сидел на крупном валуне, и вид у него был рассерженный.

– Чего так долго?

– Путь завалило, – ответил я.

– Сокровищ не будет? – вождь сжал древко копья, а его воины приняли боевые стойки.

– Я так и думал, – сплюнул Сэм.

– Стойте, стойте! Я не говорил, что сокровищ не будет! Тайник по-прежнему открыт, просто идти теперь придётся в обход. Но это не так страшно, как кажется. Путь я запомнил хорошо.

– Деньги принёс? – спросил вождь.

– Да, – кивнул Сэм. – Где доказательства?

Я хитро улыбнулся. И вынул из кармана золотой браслет.

– Ого!

– Мрр!

Уши фрорри встали торчком. Сэм спрыгнул с камня, будто тот его укусил. Главари других банд, которые тоже были здесь, подались вперёд.

– Дай посмотреть!

Я высоко поднял браслет, чтобы все видели. Вождь резко выхватил его – бандиты начали возмущаться, но он даже ухом не повёл. Поднёс к глазам, прищурился, сморщился.

– Фу! Воняет крысами, мрау фырь!

– Отмоете, – сказал я. – Это настоящее золото, древнее. Таких вещей больше не делают. Кстати, чтобы вы не думали, будто я всё это время таскал его при себе…

Я вынул из кармана горсть колец. Крысиный король не поскупился, и выделил мне штук двенадцать. Я протянул ладонь, бандиты подошли вплотную.

– Ого!

– Ух ты!

– Ну и ну!

– Такого там – сколько хочешь. Идёмте, пока ещё есть время. Или вы по-прежнему мне не верите? Только тихо, умоляю! Я прекрасно понимаю вашу радость, но если крысы услышат...

Разбойники похватали кольца, двое даже чуть не подрались, решая, кому какое достанется. Я вновь призвал всех к тишине, но меня никто не слушал. Наконец, они успокоились.

– Где тайник? – спросил вождь.

– Я проведу вас к нему.

– Всех нас? – спросил главарь одной из банд.

– Конечно. Но если вы хотите остаться здесь...

– Мы пойдём! Эй, парни, слышали? Скоро потребуется ваша помощь, там золота – лопатой греби!

Я замахал руками:

– Тише! Тише! Вы хотите, чтобы крысы услышали нас прямо отсюда? Я вот нет, мне ещё жить хочется. Предлагаю сначала пойти вожакам банд, ну и, конечно же, вождю Айма. Я не хочу, чтобы мы наделали много шума. Честно говоря, мне тоже страшно. И я не желаю лезть в этот крысятник в третий раз. Но коли уж пообещал...

– Да, да, веди нас! – сказал один из бандитов.

– Мы будем ступать очень тихо, – согласился другой.

– И попробуй только схитрить, – зло процедил вождь.

Я знал, что как только они окажутся у сокровищницы, я буду им без надобности. Вождь фрорри, например, думал убить меня прямо там, у стен тайника. Уж больно его разозлил брошенный мной камень.

К счастью, никакого тайника не существовало. А значит, и свернуть шею он мне не мог.

– Хорошо, – сказал я, едва сдерживая улыбку. – Берите факелы и за мной. Только ещё раз: тише! У крыс очень чуткий слух. А дерутся они не хуже кошек.

– Минуточку! – громко произнёс Сэм.

– В чём дело?

– Эй, Серый, тащи-ка сюда ту девчонку! – крикнул он.

Сердце упало в пятки. Едва я привел его в чувство, как какой-то рябой блондин вышел из-за кустов с моей Кэсси. Вид у неё был понурый, руки – связаны за спиной, а на правой скуле краснела свежая ссадина.

– Хо-хо! – рассмеялся Сэм. – Вижу, как ты побледнел, щенок! Думал, мы совсем дураки?

– Отпустите её, – холодно произнёс я. – Эта девушка не имеет отношения к нашим мужским делам.

– Так, мелкий, – голос Сэма вдруг стал очень серьёзным. – Вариантов два. Либо мы убиваем сначала её, затем тебя, либо ты ведёшь нас к тайнику – и без всяких фокусов! Девчонка идёт с нами. Если ты не соврал, если тайник существует, мы отпускаем её, тебя, ту пятнистую и бывшего вождя. Согласен? И не смотри на меня с таким выражением! Я знаю, что эта рыжая тебе дорога. Видел, как ты бежал за ней через весь Громмер. Умные бежали в другую сторону.

– Ладно, – сказал я. – Хорошо. Только, надеюсь, она не будет кричать. И развяжите ей руки.

– Нет, – отрезал Сэм. – Веди. А она пойдёт со мной.

На секунду мы встретились с Кэсси взглядами. Сколько ужаса, боли и страха было в её глазах! Я никогда прежде не видел Кэсси такой. От её жизнерадостности и игривости не осталось и следа.

Я развернулся и шагнул в пещеру. За мной шли пятеро главарей банд, не считая Сэма, Кэсси, вождя Айма и двух его личных телохранителей.

План был элементарным. Я иду впереди, чуть в стороне от остальных. Завожу всю группу в заранее оговоренную пещеру, где ждёт засада. Крысы нападают, расправляются с бандитами и вождём, а я выбегаю наружу, растрёпанный, перепуганный, и кричу во весь голос, что они попали в засаду. Они живы, забаррикадировались в отдельной пещере, но крыс слишком много, и те непременно их всех съедят, если мы чем-нибудь не поможем. Запустим скот, например: коров, свиней, лошадей и овец. Только так мы сумеем спасти наших лидеров.

Естественно, никаких коров и свиней снаружи не было. Мне пришлось немного приврать, чтобы король доверил сокровища. Лошадей, честно говоря, я тоже жертвовать не собирался. Я их любил – да как можно не любить этих красивых животных? Но король об этом не знал. Он лишь глотал слюну, выслушивая мой план, и одобряюще кивал.

Я вообще не планировал возвращаться. Только заманить в пещеру своих врагов, выбраться, и объявить остальным, что они погибли. Быть может, кто-то из разбойников, кинулся бы спасать своих главарей. Или особо рьяные фанаты нового вождя пошли бы на его поиски – мне это, кстати, сыграло бы на руку. Таким способом я избавился бы от всех. Власть в Айме перешла бы к отцу Норры, с оставшимися бандитами мы бы как-нибудь договорились – короче, действовать стало бы намного легче.

Но в план вклинилась новая составляющая – Кэсси.

Я не мог позволить, чтобы её убили. А значит, завести толпу в условленную пещеру я не имел права. Как же быть? Крысы затаились, но они прекрасно нас слышали. И если я поведу людей другой дорогой, они поймут, что я их дурачу. Чего доброго, и меня сожрут – не подавятся.

Поэтому я шёл по строго спланированному маршруту. Шёл медленно, останавливаясь чуть ли не у каждого поворота. Вождя это жутко бесило, и его уши дёргались от нетерпения. Остальные были сдержаны. Кто-то из бандитов дважды начинал насвистывать и дважды получал от Сэма по затылку.

И тут я понял, как предупредить Кэсси.

Я вспомнил её рассказ. Тот самый, который опубликовал в собственной газете. Надо сказать, писательского таланта у Кэсси было побольше моего, и в будущем она могла стать популярным автором. Рассказ мне понравился, и я хорошо запомнил детали.

Это была история частного детектива из Лайора. Немного клишированная, немного наивная, но довольно интересная. В финале этот храбрец свёл две враждующие банды на старом складе, а когда те начали палить друг в друга из излучателей, спрятался за ящиками. В итоге, его наградил сам глава Гильдии Света – за то, что избавил город от преступников.

Звали этого парня мистер Гром.

– Знаешь, Кэсси, – шепнул я, – хочу высказаться по поводу рассказа.

Сэм метнул на меня гневный взгляд. Я не обратил внимания:

– Подруге мистера Грома надо было тоже спрятаться за ящиками. Так она бы не пострадала. А то...

– У мистера Грома не было подруги, – ответила Кэсси сдавленно. – Если честно, он не очень-то ладит с женщинами...

– А ну тихо! – хрипло зашипел Сэм. – Вы хотите, чтобы нас прямо тут сожрали?

Он тряхнул Кэсси, приставив ей к горлу кинжал. На короткое мгновение девушка встретилась со мной взглядом. Я незаметно подмигнул и, кажется, она поняла.

– А ты, сопляк, чего встал? Вздумал нас всех перехитрить?

– Нет, что вы. Просто хотел высказаться. Это по поводу рассказа, его Кэсси написала.

– Да плевать!

– Тише! Сокровищница уже близко. Вон тот камень видите? За ним большая пещера, а там... стойте, я иду первым!

Я едва удержал одного из бандитов. А потом медленно и беззвучно двинулся в указанном направлении.

И вот она – пещера с ловушкой.

Я велел группе ждать месте, а сам, крадучись, подался вперёд, якобы разведывая дорогу. Тут-то крысы и напали.

– Прячься, Кэсси! – заорал я. И тут же, не успев набрать в грудь воздуха, прокричал. – Не троньте девчонку! Тронете девчонку и ничего не получите! Слышите? Не трогайте девушку, иначе никаких животных!

Каким-то чудом ей удалось вырваться из цепкой хватки Сэма. Кэсси споткнулась и упала, её руки по-прежнему были связаны. С десяток крыс набросились на вождя фрорри, Сэма и остальных, однако трое склонились над Кэсси.

Я успел вовремя. Одному крысиному воину я долбанул по башке факелом. Второго пнул в живот. Третий ткнул копьём под рёбра, но, к счастью, острие прошло вскользь. Кровь заструилась по разорванной одежде, но я даже не обратил внимания.

– Не троньте девчонку, кому сказал! А не то никакого мяса!..

Я ещё пару раз врезал по наглым вонючим мордам, вышибая факелом искры. Крысы отступили, видимо, узнав меня, и тут же бросились к остальным. Сэм что-то вопил, главари банд яростно отбивались, а вождь рубился, как настоящий тигр. Однако крыс было больше. И напали они неожиданно, со спины – так что с группой расправились за пару минут.

– Рэй! – простонала Кэсси.

Ножик, одолженный у Ленни, был всё ещё при мне. Я разрезал верёвки, и обхватил девушку руками.

– Рэй! – она плакала.

– Не смотри в ту сторону, отвернись. И уши закрой.

– Не могу, Рэй!

– Всё в порядке, они на нашей стороне. Всё в порядке, Кэсси!

Крики и лязг сабель вскоре перешли в чавканье и звуки раздираемой плоти. Я сам старался не смотреть – к горлу подступил комок. А когда одна из крыс, с окровавленной мордой, сунулась было к нам, меня замутило. Я пригрозил ей факелом, не отпуская Кэсси ни на мгновение. Девушка рыдала, прижавшись ко мне так сильно, что я чувствовал биение её сердца.

– Ш-ш-ш! – раздалось за спиной.

Я обернулся. Там стоял крысиный король.

– Ваше величество!

Хозяин подземелья не ответил. Он молча дождался, пока другие крысы вернут ему драгоценности. Браслет и кольца блестели от крови. Морды тварей были мокрыми и липкими, их лысые хвосты возбуждённо били о камни, словно змеи. А с какой жадностью они смотрели на нас, двух оставленных в живых людей!

Я едва не зажмурился, чтобы не видеть эти взгляды. Но не зажмурился – нельзя было.

– Ваше величество! – повторил я. – План удался. Вы отлично сработали, поздравляю. Позвольте нам выйти наружу и привести обещанное стадо. Поднимайся, Кэсси, наши дела ещё не закончены. Не волнуйся, я рядом.

– Ш-ш-ш! – раздалось над самым ухом.

Когтистая волосатая лапа вцепилась мне в плечо. Это был сам король.

– Ваше величество?

– Дев-фчонка останется здес-с-сь, – сказал король.

– Нет!

– Ш-ш-ш!..

Я требовательно уставился в закрытые стёклами глаза повелителя, но не увидел там ничего, кроме собственного отражения. Мы смотрели друг на друга, наверное, с минуту. Кэсси вся тряслась, вцепившись в меня не хуже этих чудовищ.

– Клац! – щёлкнул кроль зубами.

Это был приказ. Двое самых страшных крыс подскочили к нам. Довольно грубо они вырвали Кэсси из моих объятий.

– Рэй! – завопила она. – Нет, пустите! Рэй! Пустите! Не троньте! Ай...

Девушка извивалась и брыкалась, но крысы были крупнее и сильнее.

– Стадо, – приказал король.

– Вы ничего с ней не сделаете! – сказал я. Не спросил, а, скорее, скомандовал. – Слышите? Мы о таком не договаривались! План был другим.

– План изменилс-ся, человек.

– Вы ничего ей не сделаете!

– Приведи с-стадо. И мы её отпус-стим.

– Рэй, пожалуйста, спаси меня! Рэй! Рэй!..

Крысы сдавили сильнее, и Кэсси, охнув, замолчала. Они оттащили её в тёмный угол, и до меня доносились только стоны и всхлипывания. Не погрешу против истины, если скажу, что это был самый жуткий момент в моей жизни.

– Стадо, – повелел король, – как договаривалис-сь. Не будет стада – не будет подруж-шки.

– Хорошо.

Я встал и на негнущихся ногах вышел из пещеры. Всё напоминало кошмарный сон. Щёлканье крысиных зубов, окровавленные ошмётки, разбросанные по всей пещере мокрые тряпки – остатки одежды – всё это было сущей ерундой по сравнению с криками Кэсси. Я чувствовал себя настоящим предателем, оставляя её здесь, в темноте, сырости и обществе крыс.

– Рэй, нет!.. пожалуйста-а...

– Я вернусь! – громко крикнул я, сам того не соображая. – Вернусь, Кэсси! Потерпи совсем немного! Я обещаю!..

Честно говоря, я сам себе не верил. И бредя на одеревенелых ногах к выходу, я корил себя за трусость. Дурак! Тупица! Идиот! Где ты возьмёшь стадо, а? Лошадей поведёшь внутрь? Так ведь сам же наобещал им свиней и коров! Ну, допустим, купятся они на лошадок – но кто их даст-то? Фрорри? Обезглавленные банды? А может, всё ещё пленные громмерцы?

Ты должен был драться – ругал я себя. Умереть там, в этом вонючем подземелье, но не оставлять Кэсси одну. Действовать, как настоящий мужчина.

А ты поступил как обычный трус. И кто ты после этого?

– Я вернусь, – прошептал я одними губами. – Вернусь за тобой, Кэсси.

27. Лучшее в мире стадо

Моё возвращение вызвало шок – в худшем смысле этого слова.

– Он один! – закричал кто-то из фрорри. – Один!

– Вы посмотрите на него!

– Он едва на ногах держится.

– И кровь! Посмотрите на кровь!

Я моргал и щурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Рана в правом боку начала болеть, но я на неё не отвлекался – рёбра не сломаны и ладно.

– Где вождь? – спросил кто-то. – Где айм-рома, Рэй?

Это была Норра. Возникла передо мной, как призрак из прошлой жизни. Я даже сначала не поверил, что это она. Но это была она. И её отец, прежний вождь Айма – он тоже стоял неподалёку.

– Рэй! – девушка-кошка встряхнула меня за плечи, и я словно очнулся.

– Вождь погиб!

По толпе пробежал возбуждённый ропот. Норра дрогнула ушами, но, остальном, даже виду не подала. Разве что подпалённый хвост слегка распушился.

– Погиб?

– Да.

– А остальные? – донеслось со стороны разбойников.

– Как же наш Сэм?

– Да этого не может быть!

– Неужели...

Я вдохнул полную грудь воздуха и громко заявил:

– Они все живы!

– Что?

– Как?

– А почему тогда ты выбрался один?

– Они живы, потому что укрылись в замкнутой пещерке. Вход там узкий, и он только один – с ним легко держать оборону.

– Тогда чего мы ждём? – удивился один из бандитов.

– Точно! Скорее спасать Сэма!

– Погодите! – я поднял руки, и вдруг понял, что и правда выгляжу жутко. Кровь на моей одежде, в основном, была чужой: это крысы запачкали, когда разлучали нас с Кэсси. Но рана на боку была настоящей. Из неё тоже что-то текло, а ещё она сильно болела. – Не спешите! Вы погибнете, если броситесь вот так!

– Медлить нельзя! – проревел один из бандитов. – Сэм всегда нас выручал, даже в самых страшных переделках!

– Точно! – сказал другой.

– Плевать мне на вашего Сэма, – заявил разбойник из чужой банды, – но наш Рокки, он...

– Погодите!..

Они не послушались. Похватали факелы, зажгли их и готовы были сломя голову кинуться под землю. Я едва удержал этих головорезов.

– Останься тут, мальчик.

– Я пойду с вами. Только пару минут подождите. Я приведу подмогу.

– Подмогу?

– Чего он вообще надумал?

– Там его девчонка – та, рыженькая.

– Да и плевать на неё! Нам бы Сэма вытащить, а девок в мире полно!

В отличие от разбойников, фрорри даже не шевелились. Весть о смерти вождя застала их врасплох. Такой молодой, такой сильный, такой отважный! Как он мог умереть? Наверное, героически – бросился всех защищать и пал смертью храбрых.

– Куда ты, Рэй?

Это была Норра. Я уже ковылял в сторону лагеря, забыв объяснить свои намерения. Мы перешли ручей, и девушка повторила вопрос:

– Рэй? Они правда живы?

Я обернулся, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает:

– Кэсси жива. И я хочу спасти её.

– Рэй...

– Кто по вашим законам сейчас станет вождём?

– Будет совет старейшин, это долгий процесс. Что ты задумал, Рэй?

– Хочу спасти Кэсси.

– Ты ранен, Рэй.

– Ерунда.

– Рэй, подожди!

Я побежал. Медлить было нельзя, я чуть ли не физически ощущал, как время утекает сквозь пальцы. Сколько они согласятся ждать? Полчаса? Час?

– Что ты хочешь сделать? Тебе нужно оружие? Копья, мечи, сабли?

Мы бежали рядом, совсем как в нашу первую встречу. Я не знаю, простила ли меня Норра, за то, что я помешал поединку, или это лишь подлило масла в огонь, потому что я нарушил древнюю традицию – но, по крайней мере сейчас, в данный момент, она проявляла заботу.

Я взобрался на холм и, не переводя дыхания, ринулся вниз. На востоке показались первые лучи солнца.

– Если тебе нужна помощь, я...

– Да!..

– Что?

– Мне нужна помощь. Во-первых...

Говорить и бежать было чертовски трудно. Даже на спуске мне не хватало дыхания.

– Попытайся убедить Айм одуматься. Перейти на нашу сторону. Уф... освободи пленных. Вождя нет, а это его задумка, напасть. К твоему отцу они... фух, прислушаются...

– Это будет труднее, чем ты думаешь.

– Скажи, что им это простится... что во всём виноват вождь, а он погиб. Никто не тронет фрорри.

– Мы потеряли многих наших.

– Норра! – я рискнул посмотреть ей в глаза, но чуть было не оступился. – Норра, попытайся. Скоро здесь будет армия...

Спуск закончился, и я нырнул в кусты. На колючие ветки и раздираемую одежду я уже не обращал внимания. Так же как и на рану в боку, пульсирующую и ноющую.

– Осторожно! – Норра схватила меня за плечо и отдёрнула назад

Впереди, привязанные к дереву, рычали буллоги. Все до единого таращились на нас. Их глаза тускло горели, а уши были загнуты назад, до боли напоминая рога. Ни дать ни взять – демоны из фильма ужасов.

– Пусти! И помоги мне их освободить!

– Что-о?

– Норра!.. – я выдохнул и трясущимися руками нащупал в кармане ножик. – Норра, я обещал крысиному королю стадо. Понимаешь?

Девушка с сомнением покачала головой. Я кивнул на рычащих буллогов:

– Вот оно, его стадо.

– Ты сумасшедший.

– Помоги мне их освободить. Хотя, подожди, я сначала их успокою. Они не такие страшные, как выглядят. Они любят своих хозяев. Эти существа...

Я скорчился от боли в ране и впервые ощутил головокружение. В тот момент я списал его на быстрый бег – всё-таки, спортсмен из меня был хреновый.

Потом я заговорил с буллогами. Не помню уже, что за чушь я нёс, но говорил искреннее, от всего сердца, прекрасно зная, что эти существа считывают мысли и эмоции. Я подходил к каждому, клал руку на морду, аккурат между глаз, и рассказывал, что Кэсси в опасности. Мне даже не нужно было рисовать картины в своём воображении. Король, утаскивающий в темноту мою подругу – боюсь, этот образ навсегда останется в памяти, как упорно от него не избавляйся.

И буллоги прониклись, почувствовали мою боль. Всё-таки, Кэсси всю сознательную жизнь провела в Синем Доме, и нередко объезжала этих необычных существ. Ей нравилось с ними возиться. Наверное, даже меня она полюбила, потому что я пришёлся по нутру этим созданиям.

– Рэй?

– Всё нормально, Норра, – я закинул ногу и попытался забраться на буллога.

– Ты весь бледный, Рэй. Твоя рана...

– Ерунда. Помоги лучше сесть.

– Я слышала, крысы используют яд, он...

– Помоги мне сесть! – заорал я, и перед глазами заплясали звёзды.

Норра перекинула мою ногу через чёрную спину.

– Спасибо. А теперь...

– Да?

– Сделай, что я просил. Убеди их отступить. Своих то есть. Это единственное, что спасёт Айм. И освободи наших.

Я не дал девушке ответить. Просто ударил пятками и, под громкий рык, монстр рванул к вершине. Норра осталась за спиной, остальные буллоги помчались за мной. Они прекрасно поняли, что я задумал. Они тоже любили Кэсси.

Холм мы перемахнули только так, и через полминуты были уже у пещеры. Буллоги громко рычали, в предвкушении скорой драки. Засиделись же они на привязи! Фрорри разбегались, бандиты громко ворчали, едва уворачиваясь от острых зубов. Я выхватил у одно факел, и мы чёрной цепочкой нырнули в пещеру.

Я вцепился как можно крепче. Если звери чувствовали себя великолепно, то мне, наоборот, поплохело. И ни прохлада подземелий, ни ветер от быстрой езды – ничто не могло привести меня в чувство. Что там Норра говорила про яд? А, ерунда. Главное, вытащить Кэсси, спасти её из этого жуткого крысиного царства, а остальное – чушь собачья.

Откуда-то доносились голоса разбойников. Некоторые не утерпели и побежали в пещеру раньше меня. Другие сунулись только сейчас, увидев, какое крутое войско я привёл. Слышались их ругань, лязг мечей, громкое шипение крыс...

Нас атаковали со всех сторон. Я вжался сильнее, мысленно прося буллога поторопиться. Он дрался, как зверь. Первые крысы были разодраны за считанные мгновения, следующие от страха попятились, но напирающая сзади волна вытолкнула их вперёд.

Удар лапой! Удар второй! Укус прямо в шею! Снова удар, затем ещё и ещё!

У меня оружия не было. Всё, что мне оставалось, это отмахиваться факелом и молиться, чтобы какой-нибудь крысиный воин не швырнул копьё. Я и без того едва в седле держался. И с каждой минутой чувствовал себя всё хуже и хуже.

Мы продвигались. Казалось, крысы нескончаемы, что тащимся мы крайне медленно, и бедная Кэсси давно погибла – но это были субъективные впечатления. На самом деле, грот пролетал за гротом, и уже через несколько минут я увидел знакомую пещеру.

В дальнем углу, за лужей крови и мяса, крысиный король сжимал мою подругу. Его обступала личная гвардия – те самые копьеносцы и мечники, с которыми он всюду таскался. Издалека я не мог понять, жива девушка или нет. В полутьме пещеры она казалась мёртвой.

– Вперёд, ребята! – хотел прокричать я. Вышел же хриплый шёпот. Даже факел над головой не удалось поднять – типа, в призывающем жесте.

Но буллоги поняли всё без слов. Кэсси они видели не хуже меня.

Поскольку пещера была широкой, они кинулись на крыс не по очереди, а одновременно, с нескольких сторон. Да так резво, что я удержался на спине лишь чудом.

А вот во время драки всё же слетел. Это было настоящее кровавое месиво. Буллоги раздирали крыс живьём, внутренности летели во все стороны. На меня бросился сам король, и я неуклюже врезал ему факелом. В следующую секунду один из скакунов перегрыз ему шею.

А ещё несколько секунд спустя всё было кончено.

Буллоги, озлобленно рыча, повернулись к нам хвостами. Из чёрных нор по-прежнему лезли крысы, но в кольце свирепых тварей мы были в безопасности. Я подобрал свой фамильный амулет и кое-как надел на шею. В правой руке был факел, левая сильно тряслась, а ещё я никак не мог отдышаться. Вдобавок, рана на боку не давала покоя. Она казалась ещё одной крысой, огромной и невидимой, вцепившейся мне в рёбра мёртвой хваткой.

– Кэсси! – позвал я.

Девушка не ответила. Я пошёл вперёд, шатаясь и спотыкаясь. Только не это! Только не говорите, что она мертва. Такого я не перенесу.

Кэсси была жива. Помятая, залитая чужой кровью, рыдающая и перепуганная, но целая и невредима.

– Рэй!

– Я вернулся.

– Рэй!..

Она бросилась мне в объятья – да так страстно, что я едва не потерял сознание.

– Кэсси!.. рана...

– Ой, прости!

– Идём.

Я развернулся и пошёл к буллогам. Кэсси шла рядом.

– Ты пришёл, Рэй!

– Разве я мог тебя бросить?

– Ты пришёл.

– Конечно!

За пределами нашего грота слышались звуки битвы. Крысы потихоньку отступали. Поняв, что против буллогов они бессильны, твари сосредоточились на бандитах. Те, в свою очередь, разбрелись по лабиринту: кто-то звал Сэма и остальных, кто-то дрался и погибал.

Я с трудом забрался на чёрную спину. Перед глазами пульсировали световые пятна, боль в боку стала невыносимой.

– Рэй!..

Тут я вдруг понял, что выронил факел. К счастью, он не погас. Кэсси подобрала его и села позади меня.

– Рэй, ты меня слышишь? Ответь что-нибудь, Рэй!

Она встряхнула меня за плечи. Я едва не полетел на пол, но каким-то чудом удержался.

– Рэй!

– Поехали уже. Мне нужен свежий воздух.

Мы тронулись с места. Обратный путь был свободен, крысы нам не мешали. Где-то за спиной продолжалось сражение. Иногда пищали раненные твари, но чаще раздавался предсмертный крик кого-нибудь из бандитов. Я воспринимал это как сквозь толщу воды. Примерно, как сон – и даже не собственный, а сон персонажа из сна.

Как мы оказались снаружи, я помню фрагментарно. Помню яркий свет, растерянные лица фрорри, полосатые руки отца Норры, помню ручей, падение на холодную гальку. И чей-то крик: "Рэй! Рэй, пожалуйста, не умирай!".

Я постарался зацепиться за него, как за соломинку. Но я уже ничего не чувствовал. Даже боль куда-то исчезла. Впечатление – будто душа порвала связь с телом.

После чего я окончательно растворился во тьме.

28. Страшная болезнь и настоящее сокровище

Темнота была бесконечной. Я не знал, когда она началась, сколько длилась и когда закончится – казалось, она присутствовала здесь всегда. Даже больше: она была составной частью мироздания, его тканью, сутью и смыслом. Исчезни темнота – исчезнет вселенная. Так это ощущалось.

Меня тоже не существовало – я был частью этого "ничто". Изредка в нём случались флуктуации. Их можно сравнить с воспоминаниями – картинками или затёртыми фотографиями – и я видел кусочки чьей-то жизни. Наверное, своей.

Среди них были и свидания с Кэсси, и работа над театром, и улыбка крошки Манни, и наши с Ленни шалости – из тех времён, когда мы ещё дружили. Большинство я не запомнил. От ругани Арбальда остался лишь беззвучный образ, а драка Норра и вождя постоянно заслонялась костром. Я плыл сквозь все эти кусочки памяти, как сквозь ночной снегопад. Ни один из фрагментов не цеплял – хотя они и были самыми яркими. Встречались и тусклые, из прежних жизней. В них я пытался сдать сессию, рубился в компьютерную игру или дурачился с лучшим другом. На всё это тоже было плевать. Как и на ещё более древние, из жизней до – а их там скопился не один десяток.

Эта инкарнация последняя. Других воплощений не будет.

– И что? – ответил бы я равнодушно, если бы то завихрение темноты, с которым я себя ассоциировал, могло отвечать. – Умер так умер. С кем не бывает.

Но я не умер. Я повис где-то посередине, между смертью и жизнью, и болтался какое-то время, пока одна из сторон не перетянула меня к себе.

Я выжил. Сначала пришла боль, потом – чувства собственного тела, чуть позже – всевозможные ощущения, а самым последним оформилось сознание. Всё это заняло, как минимум, несколько дней. И те, кто был рядом, искренне радовались моему успеху.

Я очнулся в большой кровати, в гостевой комнате усадьбы Толлов. Рядом сидела Дона, наша верная служанка. Первое моё выныривание в реальность довело её чуть ли не до инфаркта:

– Святой Порядок, юный Пфохс! – она схватилась за сердце. – Рэй, вы... вы...

– Я живой, – улыбнулся я и попытался встать.

Увы, силы подточила болезнь. Я тут же потерял сознание и вновь провалился во тьму. Но в следующий раз очнулся уже на подольше. Даже поесть самостоятельно смог. Третье "выныривание" пролилось около часа. Четвёртое – целый вечер. Так, шажок за шажком, я возвращался в мир живых. Заново учился сначала сидеть, потом вставать с кровати, ходить – и, надо сказать, делал невероятные успехи. Наш местный врач, доктор Альбер, только руками разводил: мол, этот мальчишка творит чудеса.

Меня то и дело кто-нибудь навещал. Ещё до моего пробуждения у кровати постоянно дежурили – либо Дона, либо другие служанки. Молли и Тэя каждое утро ставили свежий букет на столик у изголовья. Крошка Лю приносила своих лучших кукол и ежедневно рассаживала их вдоль спинки кровати. Она постоянно молилась за меня Порядку. Приходили другие горожане: кто просто посидеть, поддержать маму и сестер, кто приносил какую-нибудь мелочь, вроде брошки или плитки шоколада. Кэсси навещала меня чуть ли не каждый день. Она по нескольку часов проводила у кровати, читая вслух различные книги. Казалось, о многолетней вражде между Толлами и Уллями было забыто. Никто девушку не выгонял, никто не говорил ей дурных слов. Кэсси тоже молилась за моё выздоровление.

К сожалению, ей пришлось уехать. Причём, ещё до того, как я пришёл в чувство. Синий Дом сильно пострадал, семья тратила уйму сил на его восстановление, а Кэсси нужно было готовиться к экзаменам. Питр отправил её в город, к своей старшей дочери от первого брака. Она обещала вернуться через несколько месяцев.

Остальные все были на месте. За исключением тех, кто погиб.

– Я знал, что ты выкарабкаешься, приёмыш, – сказал Тонгус, когда я впервые самостоятельно добрался до столовой. – Ты у нас крепкий парень.

– Ага, – поддакнул Гоб. – Целый город спас.

– Без тебя даже не знаю, что бы мы делали, – Тонг смущённо уставился в скатерть. – Да, мам?

Молли сказала "да" и прикрыла глаза ладонью. Мы впервые ужинали вместе – прямо как в старые добрые времена. За столом, помимо нас, находились ещё доктор Альбер и несколько других горожан. Арбальда Толла не было.

– Вы расскажете мне, что случилось? Я имею в виду, после того, как я вырубился.

– Не сейчас, солнышко. Ты ещё...

– Да нормально я себя чувствую, мам. Почти здоровым. Побаливает, конечно, но мне с каждым днём всё лучше и лучше. Да, доктор?

Господин Альбер утвердительно кивнул.

– Вот видишь? Вы слишком долго избегаете эту тему. А я хочу быть в курсе всех событий.

– Хорошо, – кивнула Молли, смахивая с глаз влагу. – Хорошо.

И они мне всё рассказали.

На самом деле, после того, как я выбрался из пещер, ничего существенного не произошло. Власть в Айме сменилась, фрорри очень быстро приняли старого вождя – многом было чертовски стыдно, что они повелись за этим молодым идиотом с дредами и поддались на его воинственные провокации. Некоторые даже ускакали, не дождавшись окончательного вердикта. Трусы!

Было также несколько стычек с бандитами. Многие из них, понимая, куда всё идёт, тоже потихоньку смылись. Награбленное, включая куски панциря Прокладчика, они утащили с собой. Что-то, правда, удалось спасти. Кое-кого подстрелили, нескольких взяли живьём, но, в целом, власть перешла к Мйору, отцу Норры, мирно.

Затем освободили пленников и к середине дня вернулись в Громмер. Там, как я и говорил, уже находились имперские войска. Норре и её отцу пришлось идти вместе со всеми. Многих членов Айма тоже взяли с собой, как и обезоруженных бандитов. К счастью, новой власти удалось объяснить ситуацию максимально корректно. Никаких стычек между фрорри и имперскими войсками не было. Норра, Мйор, Кэсси и все, кто был рядом, рассказали, как всё случилось на самом деле. Объяснили и мою роль во всех этих событиях.

Кстати, насчёт меня. Я ведь едва не погиб – и выжил лишь благодаря цепи случайностей. Кэсси отвезла моё чуть живое тело на самом быстром буллоге в Громмер. Наездницей она была превосходной. Нас встретили маги из Лайора, в том числе и врачи. Из оборванной нити по-прежнему била энергия. С её помощью трём лучшим лекарям удалось вырвать меня из лап смерти.

Ну а дальше...

Пока я валялся без сознания в усадьбе Толлов, город потихоньку приходил в себя. Бандитов отдали в руки правосудия. Кое-кому из фрорри тоже досталось. Не повезло и Арбальду – его обвинили в пособничестве разбойникам, провели суд и упрятали в лайорскую тюрьму строгого режима. Инспектор дал исчерпывающие показания. Он прекрасно запомнил наш разговор в церкви.

Также он распределил энергию узла. Толлам и Уллям досталось по двадцать процентов. Остальные шестьдесят получил город – схема была, на первый взгляд, сложноватой, но, по общему мнению, справедливой. Магией мог пользоваться любой мелкий фермер, землевладелец или даже фрорри. Единственное, что требовалось – государственная лицензия. Хотя бы двенадцатого ранга.

Вскоре пришёл новый Прокладчик, и маги из столицы завязали узел. Прокладчик был усовершенствованной модели и походил уже не на трицератопса, а на тираннозавра. Впрочем, я в тот момент лежал без сознания, так что мог судить о его внешности только по чужим рассказам.

– О, приёмыш, это было нечто! – не унимался Тонгус. – Ножищи – во, размером с этот стол. Пасть – урр! Целиком проглотит, даже не поперхнётся. А передние лапки крошечные, меньше чем у нашей Лю, да ещё и со смешными перьями. Жаль, ты это не видел, тебе бы точно понравилось!

– Уймись, Тонг, ты гостей смущаешь, – сказала мама.

После этой трапезы моё здоровье с каждым днём лишь улучшалось. Рана на боку медленно заживала и беспокоила куда меньше, чем раньше. Силы возвращались. Вскоре я начал выходить из дома, помогать по хозяйству, а в свободное время – наведывался в город.

Питр и Антра пригласили меня на торжественный ужин. Синий Дом полностью сгорел, но, к тому времени, как я оклемался, они отстроили его заново. Пригласили магов из Лайора, закупили лучшие материалы, наняли толкового проектировщика – в общем, я трапезничал уже в их новой гостиной. Было несколько неловко (я надел свой лучший костюм, красиво причесался), но Улли относились ко мне теперь намного лучше. Жаль только, Кэсси не было. Разве что громко щебечущая белочка Мета, которую девушка оставила дома, напоминала о её существовании.

С Ленни мы будто подружились заново. Я искренне простил ту его страшную выходку, а он, осознав свою вину, всячески пытался её загладить. Тогда, умчавшись прочь на буллоге, он прямым ходом направился в наш город. И даже встретился с имперскими солдатами. Он честно попытался их уговорить. Быстрее! Чего же вы медлите? Айм увёл людей, и если вы не поторопитесь, их продадут в рабство! Ну же!.. К сожалению, Ленни не послушали – кто станет слушать фрорри? К счастью – мы выкарабкались сами.

Ленни собрал нашу прежнюю труппу. Как-то утром он привёл котят, причём так неожиданно, что я даже растерялся. Там были все: от крошки Манни до самого взрослого подростка. Мою ярмарочную выходку они простили. Ещё бы: ведь я был тем самым легендарным Рэем Пфохсом, который спас Громмер! Кому как не ему прощать мелкие грешки?

Котята спросили, что могут для меня сделать. Я ответил, что ничего. Они снова предложили работать: собирать ягоды, разносить газеты, выступать перед проезжими. Я лишь качал головой. Да, им, как и всем остальным в этом мире, нужны были деньги. Но я охладел к предпринимательству, во всяком случае, на время. И ничем им не мог помочь. В конце концов, мы договорились с Барри Уллем, и тот организовал строительную бригаду, куда вошли, в том числе, и котята. В Громмере пострадало много домов, и требовались свободные руки, чтобы все их чинить. Котята занимались самой лёгкой работой: возили мусор, красили, подметали. Я тоже, когда окреп, стал там подрабатывать. И замечательно проводил время.

Лето постепенно подошло к концу, настала осень. Потянулся бесконечный сбор урожая, но в нём, как и раньше, участвовали в основном фрорри. Только в этом году добавилась магия. Молли тоже наняла профессионального колдуна, так что управилась наша семья быстро.

Я ждал, что вернётся Кэсси, но её всё не было. Мы переписывались – сначала регулярно, потом всё реже и реже. Девушка тратила всё свободное время на подготовку к экзаменам. Она не хотела разочаровывать отца, поэтому ушла в учёбу с головой. "Прости, Рэй, – писала она своим округлым почерком, – я хочу сдать тесты с максимально возможными показателями. Чтобы папе пришлось меньше платить – ты ведь знаешь, как там всё устроено. Кстати, как ты сам? Не передумал поступать?".

Я отвечал, что нет – не передумал. И что мы обязательно встретимся, если не в Громмере, так в Академии Неба. Но к экзаменам я почти не готовился. Иногда брал в руки учебник, листал его, зевал и захлопывал минут через двадцать. Практиковаться я не имел права (так как колдовать мог только маг с лицензией), а специальных тренировочных центров в нашем городке не было. Уезжать я пока не планировал. Что касается теории, от неё меня клонило в сон.

Чего же я ждал? Почему не готовился, хотя так страстно желал обучаться магии?

Я надеялся на одно событие. Знал, что оно рано или поздно произойдёт, но не знал, прав я окажусь или нет. Наверное, следовало всё же подстраховаться и подучить теорию, но я по-прежнему уповал на чудо. И оно случилось.

Однажды вечером, прогуливаясь с Ленни по рынку Кошачьего Угла, я увидел Норру.

– Норра! Норра, привет, это я!

– Рэй!

Мы протиснулись друг к другу сквозь толпу. Обнялись у всех на глазах.

– Рэй, я так рада тебя видеть!

– А как рад я! Ты даже не представляешь! Почему ты не зашла?

– Я думала, ты уехал с Кэсси. Не ожидала тебя здесь встретить.

– Я... я...

Мы не виделись с тех самых пор, как я рухнул лицом в камни – там, на выходе из пещер. Девушке, к сожалению, было просто не до меня. Она всеми силами помогала отцу. И всё это время либо укрепляла связь внутри Айма, изрядно потрёпанную молодым вождём, либо моталась по Лайору, отстаивая права фрорри юридическим способом. Сколько же громких судов она посетила! Власти хотели пойти на Айм войной, стереть этот реликт с лица Равнин окончательно и бесповоротно. Норре и Мйору пришлось изрядно попотеть, чтобы убедить их в собственной миролюбивости. Это не повторится – твердили они сотни раз в день. Нас слишком мало, чтобы воевать с окружающим миром. Мы – миролюбивый народ. Мы – Айм. Такого никогда больше не случится.

И Норре это удалось. Империя отстала от этих несчастных пятнадцати семей, в каждой из которых и без того были погибшие.

Я предложил девушке это отметить.

– Идём со мной. Я хочу тебе кое-что показать. Ну же!

Мы прошлись по Громмеру, осматривая каждый угол. Я рассказывал о своей здешней жизни, о выздоровлении, о том, как мы с котятами работали на стройке. Норра, поначалу напряжённая, стала смеяться над моими шутками. Я взял её за руку.

Час или около того мы сидели в трактире. Хозяин угостил нас лёгким пивом, и, при этом, не умолкал ни на минуту. Он вспоминал "старые добрые деньки", а именно, наше с котятами выступление. И жирно намекал, что согласен в любое время повторить – теперь-то Питр Улль против не будет. Я соврал, что подумаю над его предложением. Норру всё это очень забавляло.

Потом мы пошли в усадьбу Толлов. Я показал Норре всё, от своей комнаты до старого колодца, где мы репетировали пьесу.

– Уже темнеет, Рэй.

– Погоди!

– Чего ты тянешь? Хочешь провести со мной ночь?

Я посмотрел в её большие глаза. Как классно было бы ответить "да!". Конечно, оставался риск получить пятернёй по морде, а била Норра сильно, да и коготки у неё были острые.

Но я сказал другое:

– Я хочу кое-что проверить.

– И что же?

– Мы должны дождаться темноты. Чтобы нас никто не видел.

– Хм... странно всё это.

– Не то слово, – я подмигнул и улыбнулся. – Хочу, чтобы вышел сюрприз, вот и не говорю.

– Ладно, – согласилась девушка-кошка. – Дождёмся темноты.

Мы вернулись в дом, и я проводил её в свою комнату. Было необычно сидеть с ней на одной кровати, листать на коленях газету собственного изготовления и объяснять, что такое кроссворды. Поначалу Норра фыркала и смеялась, но идея пришлась ей по душе.

Едва перевалило за полночь, мы выбрались через окно мансарды. Прыжок, поход сквозь тёмный сад, неспешная прогулка по короткой улице – и вот мы стоим на единственном в Громмере перекрёстке.

– Старый Дуб, – сказала Норра. – Его ты мне хотел показать?

– Не совсем, – ответил я, оглядываясь.

– Да никого нет, успокойся.

– Уверена?

– Поблизости – никого. Все попрятались в зданиях. Ближайший, кого я слышу и вижу, это вон тот фрорри. Но он далеко, домов через десять.

– Хорошо.

Я снова посмотрел на Старый Дуб. Раньше, до атаки на город, он выглядел куда лучше. Это дерево было нашей достопримечательностью, нашей громмерской жемчужиной. Теперь же... ну, если не считать почерневших обломанных ветвей, торчащих во все стороны, как пальцы мертвеца, его ещё можно было принять за дуб. Одна ветка уцелела. Да и на двух других уже проклёвывались первые ростки.

– Досталось же ему, – сказала Норра.

– "Звёзды и лапы человеку тайник в крысином месте откроют"...

– Что? Ах, ты опять за старое.

– Не ты ли мне говорила, что "фырь" – не обязательно крыса?

– Это просто ругательство. Крыса, мышь, любой мелкий грызун.

Она пожала плечами.

– А белка подойдёт? Белка ведь тоже грызун.

– Беличий Дуб! – прошептала Норра и мы посмотрели друг на друга. – Ты уже пробовал? Амулет при тебе? Рэй, чего же мы так долго ждали?

– Подожди, подожди. Стой, Норра! Успокойся.

– Неужели ты не пробовал, Рэй? Ведь ключ всё это время был у тебя. Я слышала твой рассказ, там, у костра. Ты говорил так убедительно, что я поверила, будто клад на самом деле в пещерах. Даже когда вспомнила, что ты изрядный выдумщик. Мрр! Но потом, когда ты вернулся, я заметила у тебя на шее этот кулон. Он был настоящим! Ты говорил правду!..

– Норра!

– Да неужели ты так и не...

– Норра, я тебя люблю!

– Что-о?

Она нахмурилась и посмотрела на меня рассерженно, словно я сказал какую-то глупость. Я улыбнулся, и Норра рассмеялась в ответ.

– Думаешь, я не пробовал? Не говори ерунды. Это, – я вынул из-под воротника кулон, повертел его между пальцами, – не ключ. Это просто кулон. Амулет. Украшение с двумя популярными символами. Раньше двойная звезда встречалась всюду.

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Фро-россом, – ответил я.

– Что? Древняя магия Айма? Но при чём тут она?

– А кто, как ты думаешь, прятал клад?

Норра пожала плечами. В этот момент вся её кошачья грациозность куда-то испарилась, и она напоминала гигантского неуклюжего подростка.

– Вожди Айма? Шаманы?

– И на кого они рассчитывали? Кому хотели передать сокровища?

– Ну... потомкам, наверное.

– Именно. А теперь подумай, кто прямой потомок древних вождей.

Норра с недоверием прищурилась. Одно её ухо нервно дёрнулось.

– Ты – айм-рома. Ты прямой потомок. И магия в тебе.

– Рэй, я что-то не понимаю...

– И ключ – это тоже ты. Смотри.

Я присел и дотронулся до её пятнистой ноги. Лишь слегка коснулся пальцем – и всё равно, между нами словно заряд проскочил. Норра недоверчиво отступила:

– Рэй, ты чего!

– Твои пятна. Посмотри!

– Я знаю, что они тебе нравятся, но они всегда были такими. С рождения.

– Вот это похоже на смайлик.

– Что?

– А эти два – ну вылитые звериные лапы. Видишь?

– И?

– Сюда посмотри: два скрещенных солнца. Двойная звезда.

– Рэй, я...

– "Звёзды и лапы человеку тайник в крысином месте откроют". Идём, – я нежно взял Норру за руку и потянул к дубу, – проверим, верна ли моя догадка.

Мы шагнули на восстановленную скамейку, потом – на бордюр, ограждающий газон с дубом. Спустя пару мгновений мы уже трогали шершавую древесную кору.

– Рэй, я была здесь десятки раз, – сказала Норра шёпотом. – И если это какая-то игра...

– Ш-ш-ш!.. – подмигнул я.

Раздался звук, будто что-то раскрылось. Трудно описать его в двух словах. Больше всего походило, словно кто-то прятался среди кустов, а теперь с шуршанием выбрался наружу. Или же кусты сами его вытолкнули

Мы обогнули дерево и увидели у самой земли отверстие. Вроде дупла, которого раньше здесь не было. Норра рухнула на колени:

– Рэй!.. – воскликнула она, просовываясь в дупло и вытаскивая оттуда сундучок. – Этого... этого не может быть!.. я бывала тут много раз и никогда прежде...

– Вожди древности рассчитывали, что магия вернётся. И она вернулась, – я кивнул на мерцающий рядом со Старым Дубом узел. – Теперь здесь полно магии.

– Рэй, да здесь ещё есть! Смотри!.. Нет, ты посмотри!..

Девушка наполовину залезла в отверстие, так, что наружу торчала лишь её задняя часть. Вот на это я и смотрел – а не на то, что она там нашла. Хотя, сокровища меня тоже интересовали. Но эти ножки! И этот хвостик! А пятна – пятна начали мерцать и переливаться, словно по ним заструилась энергия!

– Рэй, это... – Норра высунулась наружу, и лицо её тоже сияло. – Это замечательно! Мрр! И что ты думаешь со всем этим делать?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Там и правда так много? Дай заглянуть... нет, прости, слишком темно. Я не кот, чтобы видеть в темноте.

– И всё же?..

– Я надеялся, ты выделишь мне немного, чтобы я поступил в Академию. Если, конечно, решишь, что я этого достоин. Знаю, знаю – никто не любят делиться. Особенно сокровищами, да. Ради них люди готовы убивать.

– Ты сам у нас сокровище, Рэй.

– Правда?

– Правда! Здесь хватит нам обоим на поступление. Здесь всему Айму хватит!

– Прямо так – всему Айму? Я... я...

Я не знал, что сказать. Вопросов было миллион, а из-за найденного клада моё сердце забилось очень часто. Или это из-за сидящей совсем рядом Норры?

– Рэй, я...

Она посмотрела мне в глаза. Похоже, Норра тоже не знала что сказать. Так и мы и сидели, два немых идиота, пялясь друг на друга и тупо улыбаясь. К счастью, девушка вышла из этого оцепенения первой. Она схватила меня за плечи и крепко поцеловала.

Я ответил ей взаимностью.

Конец первой части

2. АКАДЕМИЯ НЕБА. 1. Дотянуться до звёзд

– Такая штука не полетит. Без магии – не полетит.

– Полетит.

– Неа, Рэй, ты преувеличиваешь. Упадёт – да. Может даже красиво. Но не полетит.

– Кэсси!

– Что?

– Птицы же летают. Иногда даже крыльями не машут. Это называется планирование. Так вот, здесь...

– Рэй, ты слишком много выпил. Я предупреждала, что фамильный сидр Уллей крепче обычного. А ты целых три больших кружки вылакал. Или четыре? Я сбилась со счёту.

– Птицы летают, – упрямо повторил я. – Вернее, планируют. Вот и самолёт...

– Птицы маленькие. А эта штуковина...

Я посмотрел девушке в глаза. От выпитого голова немного кружилась, и было трудно подбирать нужные слова.

Кэсси вздохнула.

– Ну и упрямый же ты.

– Упрямый.

– И...

– Что?

– Зато фантазия хорошо работает. Мне бы такую!

– Это не фантазия.

– А что? Все эти штуковины...

Я дотронулся до лба, чувствуя, что шатаюсь даже в сидячем положении. Нет, последняя кружка была явно лишней, тут Кэсси права. Предупреждал я себя не налегать на алкоголь. Мне всего пятнадцать – да и то лишь на днях исполнилось.

– Это не фантазия, – повторил я.

Кэсси только вздохнула. Спорить со мной было трудно, к тому же, девушка тоже выпила. Не так много, как я, да и сидр действовал на неё, скорее, успокаивающе. Но опьянение было.

Мы сидели на крыше громмерского трактира, почти под самыми звёздами. Кэсси выпросила у отца ключ (старик Питр был совладельцем заведения), и после дневной ярмарки, всех этих развлечений в духе "попади мячиком в мишень", соревнований на скорость колки дров, после вечерней попойки и гуляний по праздничному городу, мы забрались сюда. Это была наша эксклюзивная смотровая площадка – вот-вот обещали пустить фейерверк.

Громмер праздновал День Урожая. Кэсси, собственно, ради этого торжества и приехала. А еще, чтобы повидаться с семьёй. Ну и со мной, в том числе.

– Мне бы такую, – сказала девушка.

– Что?

– Фантазию.

– Это не...

– И как у тебя только получается?..

Она дотронулась до разложенных перед нами рисунков. В свете портативной магической лампы, больше похожей на хрустальный шар ведьмы-предсказательницы, они казались таинственными чертежами. Хотя художник из меня такой себе.

– Вот этот мне нравится, – она постучала пальцем по изображению четырёхвинтового квадрокоптера. – Сюда бы пару рядов кресел...

– Он маленький.

– ... и можно между городами летать.

– Он маленький. Не поднимет столько народу.

– С магией поднимет.

– Да, но... блин, Кэсси, я уже устал повторять, что этот аппарат может летать без магии! Нормальный аккумулятор, нормальный движок и тогда...

– Можно я возьму его себе?

– Что?

– Себе. В свою книгу?

Девушка кивнула на придавленную пустой кружкой рукопись. Ветер слабо шевелил страницы. В свете магической лампы они тоже казались чем-то древним и таинственным. К местному витиеватому шрифту я так и не привык.

– Э... конечно. Я не против.

– О, спасибо, Рэй!

Я пожал плечами. С этой повести всё и началось. Едва вернувшись в Громмер, Кэсси сходу вручила мне кипу бумаг. "Почитай, хочу знать твоё мнение", – сказала она. Я убил на это целую ночь. Вещь показалась мне неплохой, хотя и чересчур девчачьей – про любовь, чувства и тому подобное. Весь сегодняшний день мы только её и обсуждали. Не Академию, дела в семьях или практическую магию, а именно кэссину повесть.

А поскольку любовная составляющая зацепила меня куда меньше, чем описанные там летательные аппараты, то докопался я именно до них. Сам уж не знаю, почему – наверное, из-за той самой лишней кружки сидра. Мы забрались на крышу, у Кэсси оказался карандаш, и я, как мог, набросал эскизы машин из предыдущей жизни. Ничего необычного: самолёт, вертолёт, дрон и пара штуковин из фантастических фильмов.

– А ведь я ещё ракету не нарисовал.

– Что?

– Ой, извини. Я, наверное, и правда перебрал. Сидр твоей семьи чертовски крепкий. Ракета, это...

– Да не надо, мне и этих хватит.

– Они ведь хотели долететь до звёзд, в твоей книге. Так вот, без ракеты...

– Рэй, не надо.

– Что? Я всего лишь...

– Меня утомил этот разговор. О! Началось!..

Я посмотрел на девушку. В ночном свете она казалась особенно прекрасной. В клетчатой рубашке, потёртых джинсах и с неизменной белочкой Метой на плече – нет, голова у меня кружилась не только от сидра. Было тут и кое-что ещё. Кэсси потянулась к светильнику и убивала яркость. Уличные фонари тоже погасли – не так давно их заменили на магические, поэтому стемнело одновременно во всём городе. Толпа внизу одобрительно загудела. Слышался смех, радостные детские крики; в воздухе стоял запах скошенной травы, печёных яблок и свежего хлеба.

Звёзды над нами горели особенно ярко.

А потом в небо взмыла первая ракета, рубиново-красная. Бах! – взорвалась она над нашими головами тысячей брызг. "Ооо!" – послышалось снизу. Следом стартовала вторая, синяя, потом – третья, четвёртая и так далее.

Я подсел ближе, почти вплотную. Кэсси не отрывалась от зрелища – такого фейерверка, по её словам, не было в Громмере уже лет пять. А с магией он стал в разы прекраснее. Искры летали по небу, как разноцветные светлячки, выписывая немыслимые узоры, сливаясь в рисунки и распадаясь на светящуюся пыль. Такого не видел даже я, со своим опытом жизни в другом мире. Оторваться и в правду было невозможно.

Мы о чём-то говорили. Вернее, говорил я: сначала пытался оправдаться от бессмысленных претензий – всё-таки у Кэсси вышла отличная книга, я бы даже близко похожее не написал. Потом вдруг меня осенило: ракеты-то вот, прямо перед нами! Даже рисовать не придётся. Вот эти штуки, Кэсси, – именно на них и дотягиваются до звёзд!

– Без магии они не полетят, – лениво ответила девушка.

Я не стал спорить. Ветер сорвал мои рисунки, и они исчезли в ночи. Я даже не дёрнулся – пусть летят. Кэсси и вовсе не заметила. Она не отрывалась от светового шоу.

Я придвинулся ещё ближе. Меня вдруг охватило трудноопесуемое чувство. Из тех, когда оказываешься на перекрёстке, и понимаешь, что все дороги перед тобой открыты. Когда мир представлен, как сокровища в сундуке, и вытворять с ним можно любые вещи. Он целиком и полностью твой. Ты молод, красив, талантлив, впереди у тебя целая жизнь, и ты способен достичь любых высот. Дотянуться до звёзд, например.

"Без магии они не полетят"...

Я только отмахнулся. В этом мире есть магия. А если взять знания из предыдущей жизни, добавить их к тому, что я выучу в Академии – ох, блин, да я такого наворочу!.. Какие там, к дьяволу, ракеты, какие звёзды – я покорю весь этот мир от и до. Он будет моим целиком и полностью.

Так я чувствовал в этот момент.

– Сейчас-сейчас, – прошептала Кэсси.

Она имела в виду финал светового представления. Тут и правда началось нечто невообразимое – такого салюта я не видел ни вживую, ни по телевизору. Грохот стоял, как от идущего поезда, а светло было, словно днём. Кэсси сидела с открытым ртом, а из нагрудного кармана рубашки торчал лишь пушистый хвост Меты – белочка, видимо, решила, что настал конец света.

– Кэсси, – позвал я.

– Что?

– Кэсси!

Девушка отрешённо обернулась, и тут я её поцеловал. Она сначала ничего не поняла, затем попыталась отстраниться – видимо, не хотела упускать зрелище, или же целоваться под фейерверками в этом мире было не принято. Но я обнял её за плечи, и Кэсси перестала сопротивляться. Мир вокруг нас взрывался и рушился, с неба сыпались разноцветные искры, а я с упоением наслаждался этим самым чувством – передо мной открыты все дороги. Может, это и есть любовь?

Закончилось всё до обидного быстро. Грохот прекратился, свет над головами погас, а губы Кэсси сделались какими-то неприветливыми, словно она целовала не меня, а жабу. Я обнял девушку крепче, и тут что-то вонзилось в мою левую ладонь.

– А! Какого!..

Это была Мета. Белочка вцепилась, словно какая-нибудь крыса, и я даже не сразу сообразил, что происходит. Я замахал рукой. Кэсси закричала, чтобы я не делал резких движений, я закричал в ответ, чтобы её грызун отвалил, и секунд десять-пятнадцать шум стоял не меньше, чем от салюта. Мы вскочили на ноги, пошатываясь от выпитого сидра.

– Рэй, отпусти её!

– Это она пусть меня отпустит!

– Рэй!

– Да я пытаюсь!..

К счастью, Мета всё сообразила сама. Вскоре она уже сидела на плече хозяйки, сверля меня недовольными бусинками глаз. Я зло потирал кровоточащую ладонь; меня всего трясло – то ли от гнева, то ли от холода.

– Дай посмотрю. Сильно покусала?

– Чего это с ней? Что на неё нашло?

– Ревнует, наверное. Дай посмотрю.

– Да всё нормально. Ерунда.

По сравнению с той раной, которую я получил в крысиных пещерах, этот укус был мелкой царапиной. Но я всё же дал Кэсси руку, и она перевязала ладонь чистым носовым платком.

Мы снова сели. Кэсси включила магический светильник. Мы немножко поговорили о рукописи, о летательных машинах, о поступлении в Академию. Но момент был упущен. Стало холоднее, толпа на главной улице заметно поредела и даже яркие звёзды словно отрастили ледяные шипы.

Я попытался снова поцеловать Кэсси, но девушка только приложила палец к моим губам.

– Не надо, Рэй. Не сегодня.

– Что? Почему? Ты же завтра уезжаешь!

– Не сегодня.

– Это из-за Меты? Или из-за того, что я наговорил про твою книгу? Но она и правда хороша, я и в половину так классно не напишу.

– Я неважно себя чувствую, Рэй. Пойдём вниз.

– Но... но...

– Рэй, пожалуйста.

Мы поднялись на ноги, ночной ветер трепал нашу одежду. Где-то вдалеке слышались пьяные крики, в трактире под ногами гудела музыка, а ранка на ладони начала неприятно ныть. Я ощущал себя тем самым летательным аппаратом, который действует исключительно за счёт магии – причём в тот самый момент, когда магию отключили. Я был выжат и подавлен.

– Мы можем пойти ко мне. Или к тебе. Я знаю пару укромных мест...

– Рэй, я люблю тебя, – сказала Кэсси. Сказала хоть и искренне, но чересчур по-сестрински. – Люблю, но... но не порть момент, ладно? Это был замечательный вечер, правда. Идём, тут холодно. И Мета чего-то нервничает. Эх, жаль, твои рисунки разлетелись...

– Я новые нарисую. Если хочешь.

Мы спустились по боковой лестнице, даже не заглянув в трактир, и я вызвался проводить Кэсси до Синего Дома. По дороге ощущение отчуждённости исчезло, и мы снова стали близки. Я бы предпочёл, чтобы вечер закончился иначе, но вышло что вышло. Мы болтали, как старые друзья, Кэсси впервые спросила о кладе в Старом Дубе, и я непринуждённо всё рассказал. Потом немного обсудили предстоящие экзамены, жизнь в Лайоре и прочую, уже не помню какую, ерунду.

Лишь по дороге домой я всё понял. Это не Мета ревнует меня к Кэсси, это Кэсси ревнует меня к Норре. Какой же я идиот! Последние дни все только о кладе и говорили. Даже из самого Лайора корреспондент приезжал, чтобы написать о нашей находке. В статье был магический аналог фотографии: я и Норра, позируем на фоне обгорелого дуба, словно влюблённая парочка. Кэсси наверняка читала эту заметку. Я поражаюсь, как она сразу всё не вывалила. Со сдержанностью у этой девушки всё в полном порядке.

А ведь было из-за чего ревновать.

Чисто теоретически, клад принадлежал мне. Ведь именно я догадался, где его искать и как открыть дверцу с тайником. Также именно я сделал всё, чтобы это случилось. Так что да, по имперским законам, сокровища были мои.

Но, с другой стороны, их оставили древние вожди Айма, племени кошколюдей. Оставили с надеждой, что когда магия вернётся, их потомки сумеют открыть тайник. По такой логике клад принадлежал фрорри.

Да, я мог бы перехитрить Норру и забрать деньги себе. Мог бы связаться с адвокатами из Лайора, устроить суд и выиграть всё, что хранилось под Старым Дубом долгие столетия. Мог бы. Но я поступил иначе.

На следующее утро после обнаружения клада мы с Норрой взяли лошадей и, в сопровождении нескольких свободных фрорри, пустились на запад. Через три дня непрерывной скачки по Великим Ветреным Равнинам, мы достигли временной стоянки. Пара десятков вигвамов (или чего-то на них похожего), полторы сотни фрорри обоих полов и всех возрастов, костёр, табун объезженных мустангов. В общем, как в старых книжках про индейцев.

С этой семьёй кочевал Мйор, отец Норры. Он также был заново избранным главой Айма, включавшего в себя и другие такие же семьи. Старый фрорри был рад вновь меня видеть.

А потом... нет смысла описывать в подробностях те несколько дней, что я провёл среди кошколюдей. Скажу лишь, что это были примечательные каникулы. Меня, например, безуспешно пытались научить стрелять из лука. И в тот же вечер напоили традиционным напитком, от которого я мгновенно отключился. Старая шаманка предсказала мне выдающуюся судьбу, а выводок чумазых детишек следовал за мной буквально всюду, о чём-то перешёптываясь на своём гнусавом наречии.

Но всё это меркло рядом с другим событием. Меня приняли в племя. Я не шучу. Всё было сёрьезно: церемония, ритуалы, прыжки через костёр, клятва на крови и заковыристые испытания. На самом посвящении Мйор долго говорил (а Норра переводила с кошачьего – специально для меня), что я фактически спас Айм от уничтожения, и теперь по праву могу стать его членом. Упомянул он также и клад, благодаря которому племя не будет прозябать в нищете, особенно после недавних событий – ведь они потеряли многих молодых охотников, и Айм сильно поредел.

Короче, это было классно. Я не ожидал такого приёма. Уже глубокой ночью, когда все разошлись по вигвамам, Мйор положил руку мне на плечо и тихо сказал:

– Ты теперь в праве выбрать женщину. Ты один из нас. Если она согласится, в ближайшее время сыграем свадьбу.

Поскольку все уже разошлись, а из женщин у костра осталась только Норра – она гонялась за парой ребятишек, которые никак не желали идти спать – намёк вождя был очевиден. Он предлагал мне свою дочь.

– Я... я хотел бы поступить в Академию. Поэтому я здесь. Пришёл просить денег. Часть клада.

Старый Мйор кивнул:

– Ты можешь просить чего хочешь, Рэй Фокс.

– Пфохс.

– Пф... Пф... хокс, – он кисло улыбнулся, будто не в состоянии выговорить эту фамилию. – Моя Норра тоже будет учиться.

– Знаю.

Какое-то время мы оба молчали, и я наблюдал, как Норра тащит за хвосты упирающихся детей. Это выглядело забавно и даже комично. Потом Мйор произнёс:

– Ты получишь свои деньги.

– Спасибо.

– И если решишь вернуться, Айм всегда тебя примет. Обещаю.

Я молча кивнул. Приятно, конечно, когда тебя ценят. Не то чтобы мне здесь не нравилось, нет. Кочевая жизнь по степи, охота, свежий воздух, двойное солнце в ярко-синем небе – это всё манило и воодушевляло. Но я мечтал о большем. Как минимум – дотянуться до звёзд. Может, потом, когда мне будет за пятьдесят, умудрённый опытом и немного уставший от жизни, я вновь приеду в эти края.

Но сейчас меня ждёт Академия Неба. Ждёт большой и удивительный Лайор, город магии, столица Империи Света. И скоро я буду там.

Вождь будто прочитал мои мысли и хрипло рассмеялся. Наивный мальчишка!

На следующий день мы с Норрой вернулись в Громмер. К нам привязался корреспондент, мы попозировали на фоне Старого Дуба и дали интервью для уже упомянутой статьи. А потом занялись каждый своим делом. Я ещё несколько недель назад отправил заявку на поступление в Академию, и теперь обнаружил среди писем подтверждение – заявка принята. Там же была назначена дата экзаменов и требуемый начальный взнос.

Я принялся усиленно готовиться. Однако вскоре приехала Кэсси, начался Праздник Урожая, и учёбу пришлось отложить. Мы здорово провели время, и я напрочь забыл о Норре, принятии в Айм и других своих недавних приключениях.

А зря.

Кэсси всё это время пыталась понять, нравится ли она мне. Вернее, не так: люблю ли я её? Или моё сердце теперь принадлежит Норре?

Я сплюнул. Тьфу на вас! Начитался девчачьей прозы – а повесть Кэсси нельзя охарактеризовать по-другому – вот и рассуждаю теперь в таких же категориях. Пора бы завязывать.

Я тихо выругался и едва не споткнулся в темноте. К счастью, я уже почти добрался до усадьбы Толлов. А там ждали ужин и постель. Я вспомнил об экзаменах. До указанной в письме даты оставалось всего восемь дней, а я не выучил и половины. Если провалюсь, придётся ждать ещё год, искать другие пути обосноваться в Лайоре или вовсе отказаться от мечты покорить мир.

Нет, такого я допустить не мог.

Я решил во что бы то ни стало оказаться в Академии Неба.

2. Экзамены

Кэсси уехала следующим утром. Мы встретились лишь на несколько минут. Я пожелал девушке удачи, на что она ласково улыбнулась, и сказала, что удачи много не бывает. Я пожал плечами. Кэсси вдруг рассмеялась и поцеловала меня в губы. Коротко и по-дружески, но я был удивлён.

– Чего ты такой хмурый, Рэй?

– Я не хмурый.

– Нет, хмурый.

– Мы не увидимся до Академии. Да и там – только если оба поступим.

Это было правдой. Экзамены проходили в разных городах и в разные дни, а наши с ней даты не совпадали. Не знаю, зачем так сделали – чтобы разгрузить приёмную комиссию, или чтобы абитуриенты не списывали. Но факт оставался фактом: я вряд ли увижу Кэсси в ближайшее время.

– Ты внёс большие деньги. У тебя шанс выше. Мой папа, он...

Я кивнул. Пит Улль, зная, что его дочка умница и хорошо владеет материалом, внёс по минимуму. Ему ещё хозяйство восстанавливать – Синий Дом пострадал больше остальных в Громмере. А не поступит, так попытается через год. Там, глядишь, и деньги накопятся.

– Всё будет хорошо, – сказал я. – Мы обязательно поступим. Оба.

Тут магический омнибус издал протяжный гудок, и Кэсси, весело подмигнув, бросилась в закрывающуюся дверь. Я стоял ещё несколько минут. Сначала просто глядел на удаляющуюся серебристую штуковину, отдалённо напоминающую автобусы из нашего мира. Когда она скрылась за поворотом – таращился на поднятую в воздух пыль. И лишь когда часы на здании церкви (ещё одна магическое нововведение) начали бить, я опомнился.

Дни летели быстро. Громмер ещё не до конца отстроили, и требовались свободные руки, но я наотрез отказался участвовать. Большую часть времени я проводил в своей крошечной мансарде, штудируя учебники и энциклопедии. Спускался лишь на завтраки, обеды и ужины – без Арбальда они были либо тихими и короткими, либо шумными и весёлыми; всё зависело от настроения детей. Потом я снова шёл к себе.

Временами я наведывался в школу. Юный Рэй Пфохс ходил туда три года, как и многие местные дети, но к моменту моего "попадания" в его тело, он её уже не посещал. Я не участвовал больше в отстройке города, но вызвался помогать госпоже Джанн, местной учительнице. В основном из-за того, что в школе были книги – нужные мне книги – а брать их с собой не позволяли. Я занимался уборкой, проверял домашние задания и даже провёл пару уроков – математику и основы физики. Школа была крошечной, из одного помещения, а ученики всех возрастов состояли в единственном классе. Мне повезло, и проблем взаимопонимания у нас не было. После занятий я брал нужные книги, устраивался за задней партой, и старался хоть что-нибудь выучить. К вечеру голова гудела, как пчелиный улей.

Так прошли оставшиеся восемь дней. Вечером последнего я собрал вещи, упаковал всё в старый рюкзак, и с нетерпением лёг спать. Выспался хорошо, встал даже раньше, чем планировал. Семья тоже поднялась: все провожали меня, как на битву. Моросил осенний дождь, и до перекрёстка я шёл один. Там какое-то время стоял под навесом гостиницы, вместе с дюжиной таких же путешественников. Магический узел переливался всеми цветами радуги, а волшебная нить, идущая от него в обе стороны на высоте второго этажа, казалась единственным настоящим предметом в резко посеревшем мире.

Подъехал магический омнибус или магомнибус, как его здесь называли. Он обогнул ещё не восстановившийся Старый Дуб и притормозил напротив гостиницы. Прокладчик пока не дошёл до Порта-Фидеза, так что наш Громмер по-прежнему оставался крайней точкой на маршруте. Дальше волшебные автобусы не ходили – либо пешком добирайся, либо на лошади. Я знал, что где-то через год всё изменится, и наш городок станет довольно оживлённым местом. Из Лайора к западному океану потянутся целые караваны, быть может, сотни ежедневно.

Вместе с остальными пассажирами я поднялся внутрь, в это чудо магической инженерии. Несмотря на то, что магомнибус был двухэтажным, он до боли напоминал обыкновенные автобусы. Несколько рядов кресел, круглые окна, серебристый заоваленный корпус, словно внутренности самолёта или подлодки – да, необычно, но, в целом, вполне знакомо. Второй этаж был спальным, и пассажиры, за отдельную, плату могли арендовать там койку. Некоторые так и поступили. Я же устроился в кресле у окна и приготовился к путешествию.

Мы тронулись. Громмер остался позади, а серый пейзаж за окном наводил тоску. Мелькали столбы с магической нитью; сама же нить слилась в светящуюся полоску, плавно качающуюся вверх-вниз, как волна в осциллографе. Дорога была плохой, её размочило дождём, но наша чудо-машина обладала проходимостью вездехода. Скорость оставалась большой – двигался магомнибус быстрее, чем лошадь или повозка в таких же условиях. Я знал, что через сколько-то километров начнётся нормальная дорога. Что-то вроде асфальтового шоссе. Его начали строить совсем недавно, убедившись, что магическое поле вдоль линии стабильно. Строили с помощью магии.

Люди шуршали пакетиками с едой, тихо перешёптывались об опасностях путешествия, дремали или играли в карты (в хвосте был круглый стол, где сразу же собралась шумная и дымящая толпа). Я попытался заниматься, но нас сильно трясло, и читать было некомфортно. Потом меня сморило в сон, а проснулся я уже на нормальном покрытии. Магомнибус мчался с пугающей скоростью – столбы мелькали теперь как в стробоскопе. Дождь усилился, и серость за окном стала абсолютной. Я лишь надеялся, что нас не занесёт на особо крутом повороте, не атакуют бандиты (на крыше имелось пара дистанционных излучателей на такой случай), а также, что мы успеем вовремя. Не хотелось опоздать к экзаменам из-за такой ерунды, как погода.

Но поездка прошла благополучно. За окном стали возникать первые фермы. Здания стояли вплотную к дороге, чтобы получать энергию нити. В отличие от узла, нить распространяла магическую силу всего на несколько метров – особо не разгуляешься. Но этого хватало. Вдаль уходили недавно скошенные поля, исчезая в угрюмой серости, а дома, сараи и амбары промелькивали у нас перед глазами, со скоростью кадров. Вскоре их стало больше. Появился встречный транспорт, начали попадаться люди. Магобнибус снизил скорость, и мы въехали в пригород.

– Косс, – объявил мой сосед, вдыхая полной грудью.

Я кивнул. Пахло морем, сыростью и рыбой; несмотря на подогрев сидений, было холодно.

Через полчаса наша повозка остановилась. Скорее всего, это был вокзал – трудно сказать наверняка, потому что дождь зарядил сплошной стеной. Все сразу засуетились, заспешили к выходу. Меня выдавило из автобуса, как пасту из тюбика. Не успел оглянуться – и вот я стою по щиколотку в луже, под проливным дождём, среди хаотично движущихся людей. Было шумно: гудели машины, орали торговцы, под ногами хлюпала вода, а дождь лупил по магобомнибусам и навесам.

Я бросился в укрытие. Да уж. Не такой встречи я ждал от чужого города. Да ещё и смотрели на меня, как на деревенщину. Даже не смотрели – кидали презрительные взгляды.

– С дороги, парниша!

– Ага, чего встал тут? Вон туда иди, там стой.

Я зло огрызнулся. Какой-то торгаш схватил меня за рукав:

– Развлечения, выпивка? А может, девочки?

Я выдернул руку и пошёл прочь. Торгаш остался за спиной. Кто-то наступил на ногу, я в кого-то врезался и едва не угодил под магический погрузчик, напоминающий четырёхлапого паука на толстых колёсах. И лишь через несколько минут нашёл более-менее тихий уголок.

Так, Рэй, успокойся. Всё в порядке. В прошлой жизни ты тоже жил в крупном городе. Помнишь?

Я прокрутил в голове обрывочные воспоминания. Трамваи, автобусы, вечные пробки, вокзалы, аэропорты и метро. Конечно помню! Это несколько месяцев в провинциальном Громмере сделали меня деревенщиной. Просто расслабился немного, вот и всё. Большие города мне хорошо знакомы.

И это оказалось правдой. Оправившись от первого впечатления, я поспрашивал людей, в основном, таких же пассажиров. Полученная информация помогла сориентироваться. Вокзал – это для магических повозок, идущих вдоль нити в Лайор или в удалённые районы Косса. Если мне надо в сельскую местность, куда магия не дотягивается, придётся взять конный экипаж. Город стоит на крупной реке, она судоходная. Можно сесть на корабль и подняться вплоть до Амгаля, а на мелких судёнышках – так и до самых гор. Или поплыть в другую сторону, в море. К югу полно островов, принадлежащих Империи. Магии на них нет, нить ещё не научились проводить над водой, но жизнь там вполне сносная.

Правда, в такие дали я пока не собирался. Купив амулет от дождя и еды в более-менее приличной лавке, я пошёл на стоянку кебов. Пирожок с мясом оказался подгоревшим, со странным привкусом, и я пообещал больше ничего не брать на вокзалах. Амулет тоже сбоил. При резких порывах в лицо швыряло россыпью брызг. Что ж – не проливной дождь, и на том спасибо.

Таксист, что-то жуя и одновременно напевая, довёз до названной гостиницы. Улочки были по-средневековому узкими, насквозь мокрыми и такими же серыми, как всё вокруг. Людей почти не было, транспорта тоже, и добрались мы быстро. Я расплатился и вылез из кеба.

Гостиница была приличной. Не пятизвёздочный отель, но и не крысятник с тараканами. Деньги у меня были. Старый Мйор не поскупился и выделил сумму раза в полтора большую, чем требовалось для поступления. Так что я мог жить в нормальном месте, хорошо питаться, носить не самую худшую одежду – в общем, вполне сносно существовать по крайней мере первый год обучения. А там, глядишь, и сам начну зарабатывать.

Я зарегистрировался, оставил вещи в номере, и снова спустился в фойе. Побеседовав с персоналом, разобрался, как дойти до филиала Академии. Даже карту Косса приобрёл – так, на всякий случай. Ну и, естественно, заблудился. Вышел под противный моросящий дождь, свернул не на ту улицу – а дальше пришлось поплутать. Ничего удивительного. Я больше смотрел под ноги, чтобы не наступить в лужу и не поскользнуться на мокрой брусчатке. Как назло, ещё и пешеходы исчезли – даже дорогу ни у кого не спросишь. И правильно – что нормальный человек забыл на улице в такую погоду?

Дождь перешёл в мокрый снег. Я поднял воротник, застегнув куртку чуть ли не до подбородка. Амулет отклонял крупные капли, но снежинки внаглую пролетали сквозь барьер. Через несколько минут я весь промок. Дрожа, скользя и тихо матерясь, я вышел, наконец, к какой-то площади. Впереди возвышалась мрачная каменная коробка – судя по всему, храм Порядка. Перед входом был неработающий фонтан. Я направился к нему.

Тут снег поредел, и слева возникло открытое пространство. Река Двузвёздная – вспомнил я название. На противоположном берегу темнел силуэт крупного замка, а чуть ниже по течению начинались пристани. Даже отсюда можно было разглядеть десятки кораблей – целый лес мачт со спущенными парусами. Одна галера упрямо шла вверх по реке, совсем близко от берега. Вода была тёмно-серой, с качающимся на волнах мусором.

Где-то пробили часы. Считая удары, я поскользнулся и едва не шлёпнулся в подмёрзающую лужу. Классный был бы финал. И к экзаменам опоздал, и промок, а потом ещё и простудился. Ну уж нет!

У фонтана был человек. Кажется, технический работник – я определил его именно так. И находиться ему здесь совсем не нравилось. Я вежливо поздоровался, сказал, что погода на редкость ужасная. Он согласился. Я пояснил, что заблудился, и что ищу первую городскую библиотеку. Человек угрюмо смерил меня взглядом. В такой-то снегопад? Я добавил, что должен попасть на экзамены. Он рассмеялся. Ну так бы сразу и сказал! А то мало ли, какие сумасшедшие тут шляются. Вон она, твоя библиотека. Вот это здание с колоннами – только вход с другой стороны. Я поблагодарил доброго горожанина и бросился через площадь.

Ремонтник не соврал. Здание оказалось тем самым, и вскоре я очутился в тепле. Уже хорошо.

Экзаменовали троих. Я уже говорил, что в Академии Неба была странная приёмная процедура, и суть её заключалась в том, чтобы не собирать много абитуриентов под одной крышей. Вступительные испытания проходили в разных городах и в разные дни – чуть ли не ежедневно.

Нас занесли в какой-то журнал, провели вдоль стеллажей с книгами в служебный коридор, после чего мы спустились в подвальные помещения, серые и унылые.

– Ждите, – сказала провожавшая нас женщина.

Мы расселись по скамейкам. Всё до чёртиков напоминало больницу: коридор, редкие двери, приглушённый магический свет. Если бы из-за поворота возник человек в белом халате, я ничуть бы не удивился. Меньше всего обстановка ассоциировалась с университетом.

Я посмотрел на товарищей по несчастью. Их было двое: худощавый парнишка, сутулый и очкастый, напоминавший не то мышь, не то черепаху, и высокая девушка с широкими бёдрами, теребящая в руках блокнот. На меня они не смотрели. Парень дрожал и постоянно шмыгал носом. Девушка... на ней я задержал взгляд чуть дольше. Красивая. Не изнеженная принцесса, но и не прачка; ноги в обтягивающих зелёных штанах, светлая блуза, большая грудь. Незнакомка оторвалась от блокнота и посмотрела на меня.

– Привет, – подмигнул я.

Она нервничала. Светло-русые волосы были заправлены под ободок с узором из молний, одна прядь выделялась нежно-розовым оттенком. Секунду или две мы смотрели друг на друга, потом девушка вернулась к изучению блокнота.

Я пожал плечами:

– Ничего, я тоже волнуюсь.

Девушка не ответила. Она, похоже, даже не читала, а просто пялилась на страницы или сквозь них. Пальцы слегка дрожали. Впрочем, несмотря на всю тревогу, было видно, что характер у этой малышки боевой. Она напоминала спортсменку или руководительницу школьного кружка.

Время тянулось долго. Разговор завязать ни с кем не удалось, и я откинулся на каменную стену. Шли минуты, одежда на мне стала обсыхать. Эх, знал бы, что всё так обернётся, тоже захватил бы учебник. Хоть позанимался бы напоследок.

И вдруг ближайшая дверь со скрипом отворилась.

– Кто первый? – спросил высунувшийся человек с огромным крючковатым носом и зализанными назад волосами. – Вы?

Парнишка судорожно замахал руками, бормоча что-то невнятное. Он даже чуть очки не потерял.

Я хотел было вызваться – чего уж ошиваться в коридоре – но девушка с розовой прядью меня опередила. Резко поднявшись, она произнесла:

– Я!.. кхе-кхе, простите. Я пойду.

– Хорошо, – лицо с громадным носом исчезло и тут же появилось вновь. – С записями нельзя.

– Но мой блокнот...

– Нет-нет, ни под каким предлогом.

Девушка поправила ободок и сдалась. Нельзя так нельзя. Блокнотик она бросила на скамейку, а сама, разминаясь, будто пловец перед прыжком, исчезла за дверью.

– Итак, вас зовут... – было последнее, что донеслось с той стороны.

Ответа я не расслышал – видимо, здесь была магическая звукоизоляция.

Я снова откинулся на каменную стену. Прокомментировал уход девушки – мол, вот бедолага, ну и достанется же ей за троих. Паренёк не ответил. Его сильно трясло, он то поправлял очки, то бормотал зазубренные магические формулы. Я сделал ещё несколько попыток и сдался. Не хочет и ладно.

Сам не знаю, как мне удалось вытерпеть следующие полчаса. Это была пытка похлеще самих экзаменов. Время, казалось, совсем перестало течь. И не осталось в этом мире ничего, кроме коридора со скамейками и унылой двери, да нас двоих, ожидающих своей очереди.

Наконец, девушка вернулась. Вид у неё был растерянный, немного печальный. Неужели завалила?

– Кто следующий? – гнусаво спросил всё тот же тип.

Я вскочил, будто ужаленный.

– Я! Я пойду! Ты ведь не против, а? – обратился я к пареньку. Он что-то невразумительно промычал. Я подмигнул девушке. – Трудно было, а?

– Так, собрались идти – идите. Не задерживайте очередь!

– Ладно, ладно. Очередь, блин.

Я вошёл вслед за носатым типом. Мы оставили позади ещё один коридорчик, на этот раз совсем крошечный, и оказались в тёмном квадратном помещении. Больше всего оно напоминало комнату для допросов: две двери, ни одного окна, серые стены, а из мебели лишь стол и стул. Роль слепящей глаза лампы исполняло яркое миниатюрное облачко, зависшее под потолком. Светило оно не хуже прожектора.

– Номер билета, – произнёс носатый.

– А?

– Назовите номер билета. Число от одного до пятидесяти.

Я пожал плечами.

– Ну... сорок четыре.

– Хорошо.

Экзаменатор взмахнул рукой, и выудил прямо из воздуха два-три листка бумаги. Он положил их в центр стола, рядом с появившейся там же перьевой ручкой.

– Не зевайте. Когда таймер просигналит, я магическим образом заберу ответы. Бумага просто исчезнет, не важно, закончили вы или нет.

– Какой таймер?

Человек кивнул на стол. Там появились небольшие часы в корпусе из тёмного дерева.

– Когда закончите с теорией, проходите в ту дверь. Я проэкзаменую ваши практические навыки. И не вздумайте списывать. Любое жульничество будет немедленно обнаружено, за комнатой ведётся магическое наблюдение. Вопросы есть?

Я снова пожал плечами.

– Хорошо. Приступайте.

Человек вздёрнул свой огромный нос и надменно скрылся за дверью.

Я устроился на неудобном стуле, положил локти на холодную металлическую столешницу, взял первую страничку. Краем глаза отметил, что таймер пошёл. К местным единицам времени я так и не привык. В перерасчёте на наши, у меня было минут тридцать-сорок или около того.

– Что ж... – я пробежался глазами по вопросам, и понял, что не знаю и половины. – Что ж, – повторил я. – Приступим.

3. Оставленная вещица

Но всё оказалось не так страшно. Едва я взялся отвечать на вопросы, как понял, что почти все мне знакомы. Просто переволновался и всё.

Вопросов было много, и на большинство требовалось вписать ответ в специальную графу. Списка вариантов не было. Подразумевалось, что экзаменуемый знает правильный ответ, а если не знает, то нечего давать ему шанс угадать. Это не викторина.

Вопросы шли блоками, сгруппированные по темам: история, социология, теория магии и так далее. Я довольно быстро продвигался.

Так-с... В каком году был основан Лайор? Знаю, в 725, через год после обнаружения Источника. А первую каменную стену достроили в 731.

Чем закончилась первая гражданская война 912-930 годов? Тоже знаю: победой Лайора над Арсой и переносом столицы в город магии.

Дата окончательного исчезновения магии за пределами Источника? Хм, а вот тут надо подумать. Нет, не помню. Где-то 990ые годы, но точного числа не назову. Около двухсот лет назад.

Были вопросы и позаковыристее. Например:

Назовите пять основных отличий новой веры от старой. Вот где мозг-то сломаешь. Чем-чем, а историей религии я не занимался – тупо пропускал эти главы в учебниках, либо засыпал, пытаясь сквозь них подраться. Но ответ я написал: стремление к гармонии, отрицание божественности Близнецов, отсутствие запрета на магию – и что-то ещё, не помню уже что.

Встречались вопросы по многочисленным расам этого мира, техническим изобретениям, выдающимся литературным произведениям и прочим далёким от меня вещам. Как мог, я отвечал на все.

Магическая теория оказалось самой мозгодробительной. Требовалось не только находить нужные ответы, но и давать точные числа. Это была если не физика с химией, то что-то близкое к ним. К счастью, в этой области я подготовился лучше всего, а темы попадались знакомые – то есть, я почти всё отвечал правильно.

В конце было несколько пустых строк – просили написать, по какой причине вы поступаете в Академию Неба. Что вас мотивировало? Я ответил без ложной скромности: "Хочу чего-то добиться в этой жизни. Без магии это будет трудно". Ну и ещё несколько предложений в том же духе.

Наконец, мучения закончились. Я отложил перьевую ручку и откинулся на спинку стула.

– Закончено.

Листки бумаги исчезли. Вместе с ними растворилось всё остальное, включая часы. Я вскочил на ноги, опасаясь, что стул подо мной тоже растает – к счастью, этого не произошло.

– Проходите скорее, иначе практику не засчитаю, – раздалось из-за второй двери.

Я отправился на голос. Ещё одна тёмная комната, думалось мне, мрачная и унылая. Но нет, ожидания не оправдались. Меня встретил большой просторный зал, с огромными окнами во всю стену.

Я замер от изумления. За окнами было лето: там журчал ручей, бегущий среди бамбуковых зарослей, а приятная тенистая роща так и манила прогуляться. Словно я перенёсся за тысячи миль, в Японию или Китай. Зал, кстати, тоже был выстроен с едва уловимым восточном уклоном: татами на полу, бумажные перегородки, пара картин с видами храмов, суровые деревянные колонны. Были даже символы, похожие на иероглифы.

– В чём дело? – спросил носатый тип. Он сидел прямо на полу, скрестив ноги, и сурово смотрел на меня.

– Ни в чём.

Я моргнул, и сходство исчезло. Нет, не Китай, не Япония и вообще не наш мир. Похоже немного – но это всё равно что сравнивать Громмер с городком из Дикого Запада. Я иногда так делал, и всякий раз мои впечатления рушила какая-нибудь неуместная деталь.

– Тогда проходите. Садитесь напротив. Я назначу вам испытание.

– Хорошо.

Я с опаской ступил на тростниковое покрытие, которое принял за татами. Зал восточных единоборств, блин. Надеюсь, мне не придётся с ним драться? Показывать навыки каратэ, дзюдо или чего-нибудь магического, с швырянием фаерболов и размахиванием энергетическим мечом? Потому что к такому я не готовился.

– Отлично, – сказал экзаменатор, едва я сел в трёх шагах от него. – Покажите мне заклинание Редулуса Йокинуса.

Он рассыпал перед собой обкатанные морские камешки, после чего угрюмо уставился на меня. На азиата этот тип нисколько не походил. Ни внешностью, ни поведением – ничем. Роща за окнами – сто процентов иллюзия, да и большая часть комнаты, наверное, тоже. Я словно попал в плохую компьютерную игру.

– Что-то не так, молодой человек?

Я помотал головой. Нет, всё так. Я даже руку поднял, чтобы нарисовать заклинание. В этом помещении можно было колдовать без лицензии. Специальные тренировочные залы – они встречались во всех городах, где были магические узлы. Даже самая мощная магия, сумей я её воспроизвести, не причинит здесь большого вреда. Смерч, огненный шар, призыв холодного оружия – всё это обернётся иллюзией, наподобие бамбука за окном. Отличное место для тренировки.

– Вам неизвестно заклинание поверхностного мерцания имени Редулуса Йокинуса? Хорошо...

– Поверхностного мерцания? – тупо переспросил я. – Стойте, стойте! Конечно известно!

Это был тот самый хорошо забытый вид магии, с помощью которого я создал свои фальшивые кулоны. Те, которые пытался сбыть на ярмарке и попался на ерунде. Моё первое заклинание, как-никак! Естественно, я знал его на пять с плюсом.

– Тогда продемонстрируйте. Только поживее, время здесь не резиновое.

Да уж, ну и манеры. Точно не Япония – в который раз убедился я.

И ловкими движениями кисти нарисовал нужный узор. Вспыхнул свет, галька на полу таинственно заблестела. Получилось!

– Хм... – сказал экзаменатор, беря двумя пальцами самый крупный камень. – Хм, – повторил он, рассматривая его со всех сторон, – неплохо. Очень даже неплохо. И покрытие пола не задето. Отлично даже.

– Что дальше? – не утерпел я.

– Вы свободны. Экзамен закончен.

– Это всё?

– Да. Идите, не тратьте моё время.

Я знал, что результат сразу не скажут. Поступил или нет – это мы узнаем где-то через неделю. Ещё не все абитуриенты закончили испытания. Так что придётся ждать. Я попрощался и тем же путём вернулся в коридор. Носатый тип шёл следом.

– А теперь вы, – произнёс он, обращаясь к очкарику.

Тот вскочил со скамейки и кинулся в дверь. Уверенности в нём было, как у викинга, идущего на бой. Он едва не сшиб меня с ног!

– Удачи тебе, – бросил я.

Паренёк не ответил. Едва дверь захлопнулась, все звуки стихли. Я опустился на скамейку, чтобы привести мысли в порядок. Ура! Я сделал это! Я сдал экзамены! И, скорее, всего, неплохо – ответил на все вопросы, причём даже правильно ответил. Изумительно! С практической частью тоже повезло – могли ведь спросить какую-нибудь ерунду, к которой я не готовился.

Тут мой взгляд упал на противоположную скамейку. Там лежал забытый девушкой блокнот. Я огляделся. Коридор был пуст, не слышалось ни шагов, ни разговоров.

Я встал, поднял блокнот. Небольшой, размером с половину тетрадки, в кожаном переплёте, украшенном чередующимися ромбами чёрного и белого цвета. Но увесистый. Я пролистал страницы и застыл с открытым ртом.

– Что за...

Блокнот был исписан мелким почерком. Иногда встречались какие-то схемы и, вроде бы, составные части заклинаний, чуть чаще – формулы и расчёты. Важно не это. Всё было записано то ли на другом языке, то ли незнакомым мне шифром. Сначала я решил, что просто повезло, и я угодил на страничку с иностранными словами. Я пролистал медленнее. Нет, все записи, от начала и до конца, были сделаны этой абракадаброй. Подписи к рисункам и формулам – тоже.

Что это? Шпаргалка? Но ведь блокнот в рукав не спрячешь, и незаметно на экзамен не пронесёшь. Да и не похожи здешние схемы на те, что я видел в учебниках. Не схемы даже – обрывки схем. С их помощью полноценное заклинание не нарисуешь.

А может, это любовный роман? Ну, из тех, что пишет Кэсси? Просто девушке стало стыдно, вот она и зашифровала его, чтобы другие не прочитали?

Или – переписка с любимым, бережно перенесённая в блокнот и закодированная по той же причине – чтобы никто не совал свой нос?

Но зачем тогда здесь схемы и формулы?

Где-то далеко хлопнула дверь, и я вздрогнул. Какая разница! И вообще, копаться в чужих вещах – дело неприличное. Надо бы вернуть девушке блокнот. Только где она? Отошла в туалет? Нет, скорее всего, покинула библиотеку. А блокнот забыла.

Я хотел было бросить вещицу обратно на скамейку. Вспомнит – вернётся. Но что-то меня остановило. Я убрал блокнот во внутренний карман куртки, намерившись догнать незнакомку и вручить ей его лично. Она персона необычная, раз таскает с собой зашифрованные тетрадки. А значит, я смогу узнать от неё много интересного. Надеюсь, после экзаменов она стала разговорчивее.

Чтобы не терять времени, я заспешил к выходу. Коридор, ещё коридор, лестница, библиотечные стеллажи. На входе я притормозил.

– Тут не появлялась девушка примерно вот такого роста, в зелёных штанах и с прядью розовых волос под ободком? – спросил я у библиотекарши за стойкой.

– Тсс! – шикнула она. Видимо, по привычке. И только после этого ответила. – Да, кажется, проходила такая. После экзаменов, точно. Из подвала вышла.

– Она говорила, куда направляется? В какой гостинице остановилась?

Женщина задумалась:

– Спросила только, который час. Сказала, что опаздывает на магомнибус до... до какой-то деревушки в сторону Лайора.

– Спасибо! – поблагодарил я и выскочил из библиотеки.

Снег уже кончился, но серые тучи никуда не делись. Было промозгло, слякоть под ногами превратилась в чавкающую кашу – не то сугробы, не то вода. Я быстро сориентировался и поймал ползущее через площадь такси. Водитель кеба распахнул дверцу.

– Куда, малой?

– До вокзала.

– Какого вокзала?

– У вас что, их несколько?

– А, не местный...

– Откуда ходят магомнибусы до Лайора?

– Так тебе в магический? Сразу бы и сказал!

Я запрыгнул на заднее сидение, кеб тотчас тронулся. Водитель опасался ехать быстро: жиденькие колёса скользили по обледенелой мостовой, а улочки были узкими. Я не торопил. И, тем не менее, нервничал, что не успею.

Ведь девушка сказала, что опаздывает на магомнибус. Я вышел из экзаменаторской на полчаса позже неё – вполне возможно, она уже едет в сторону Лайора. Будет плохо, если мы разминёмся. Не из-за блокнота – мне просто жуть как не терпелось с ней познакомиться. А ведь я не знал даже её имени!

Водитель притормозил на оживлённой улице, с противоположной стороны от вокзала. Я расплатился и выбрался из кеба.

Первым испытанием стало найти переход на ту сторону. Улицу переполнял транспорт, магический и гужевой, а светофоров нигде не было. Пришлось удалиться на три квартала, прежде чем я сумел, вместе с толпой с рынка, перебраться через весь этот дурдом.

Следующим испытанием оказался поиск магомнибусов до Лайора. Когда я отыскал их парковку, то стал опрашивать пассажиров. Это было третьим испытанием – люди отказывались говорить, некоторые вообще посылали меня лесом. Девушки с розовой прядью я нигде не видел. Вокруг стоял хаос, какой обычно бывает на вокзалах, только помноженный раза в четыре. Я до сих пор не разобрался, где тут пешеходная зона, а где проезжая: люди сновали всюду, да и магический транспорт не гнушался проехать сквозь толпу. Торговцы то и дело хватали меня за рукава, предлагая купить всякую дрянь, и я ощущал себя рок-звездой, продирающейся сквозь полчище фанатов.

Неудивительно, что я чуть не угодил под колёса.

– Р-р-р! – раздалось из едва не наехавшего на меня магомнибуса. Раздалось громко, как из динамика. Видимо, это был аналог клаксона. Я видел, как водитель за ветровым стеклом огромного серебристого огурца материт меня последними словами.

– Хорошо, хорошо...

Я отступил в толпу, отдавив кому-то пальцы. И тут увидел её. Ту девушку с розовой прядью – она сидела за круглым иллюминатором магомнибуса и смотрела куда-то вдаль. Сомнений быть не могло. Я узнал этот взгляд, этот жёлто-чёрный ободок с узором из молний – это сто процентов она.

– Эй! Эй! – я замахал руками. – Эй, посмотри сюда! Эй! Я здесь!

Девушка даже глазом не повела. Толпа меня уже поглотила, и пришлось поработать локтями, чтобы пробиться к машине. Главное снова не угодить под колёса.

– Да стой же ты!

Магомнибус вывернул к воротам. Я побежал следом, размахивая руками и крича. Тут в голову пришла замечательная идея. Блокнот! Я ведь мог размахивать блокнотом, и девушка заметит его по знакомой чёрно-белой обложке.

Но было поздно. Пока я возился с внутренним карманом, сзади подъехал другой магомнибус и тоже громогласно зарычал. Первый, тем временем, выехал за ворота.

– Эй, проваливай с дороги, деревенщина! – раздался усиленный магией голос водителя.

Подбежали какие-то люди и под локти уволокли меня с проезжей части. Я чуть не выронил блокнот. Другие пешеходы, впрочем, беспрепятственно сновали всюду, пролезая едва ли не под днищами магомнибусов – и никто их не трогал.

– Ты совсем рехнулся?

Я не ответил. Уехал так уехал. Девушка наверняка сдала на "отлично" – а значит, я встречусь с ней в Академии Неба. Там блокнот и верну.

– Да и ещё и оглох вдобавок.

– Всё нормально, – отмахнулся я.

И правда, нечего так рисковать из-за какой-то тетрадки. Я поблагодарил незнакомцев за спасение и снова нырнул в толпу. Пошёл к таксистским кебам – чтобы наконец-то вернуться в гостиницу и нормально отдохнуть.

4. Снова дома

К моменту, когда я добрался до гостиницы, начало темнеть. Я с радостью поднялся в номер и рухнул на кровать. Рана, полученная в крысиных пещерах, раздражающе ныла. Ноги ломило от усталости. Голова трещала.

Я до того вымотался, что даже не заметил, как уснул. Зато утром встал свежий и отдохнувший. Погода исправилась: потеплело, снег растаял, выглянуло солнце. Я позавтракал местным традиционным блюдом – салатом из кальмаров – и вышел гулять по городу.

Надо сказать, сегодня Косс не отталкивал. Не было всей этой серости, промозглого дождя и тянущейся с пристани вони. С моря дул свежий бриз, солнечные лучи искрились на всех карнизах, а прохожие приветливо улыбались. Я побродил по старинным улочкам, взял рогалик в уютной пекарне, добрался до замка на скале (жаль, внутрь не пускали) и добрёл по набережной до самого маяка. Кораблей было много: я ещё никогда не видел столько больших парусников в открытом море. Вдоль берега сновали суда на магической тяге: буксиры, лоцманские катера и прочие.

В общем, прогулка вышла замечательной. Во второй половине дня я выписался из гостиницы и отправился домой. До Громмера добрался к заходу солнца. На все вопросы домашних отвечал односложно: да, сдал, нет, не провалился. Спать отправился в приподнятом настроении.

Ну а дальше потекли тоскливые будни ожидания. День, ещё день, ещё один... Дата объявления результатов оставалась всё такой же далёкой. Я не сомневался, что ответил на все вопросы правильно, и набрал больше, чем проходной балл. Если учитывать, что я был из знатной семьи, а также, что внёс приличную сумму на счёт Академии, в моём зачислении можно было не сомневаться.

А вот Кэсси не сдала. Вживую я её не видел, но получил письмо. На редкость короткое, сдержанное и, видимо, написанное не с первой попытки. Девушка почти не жаловалась: да, вопросы попались заковыристые, а экзаменатор на практической части и вовсе потребовал невозможного – но это всё ерунда, расстраиваться нечего. "Я уже внесла нерастраченную часть денег в Народную Школу. Так будет лучше. Если получится, поступлю в следующем году. В любом случае, увидимся в Лайоре" – писала Кэсси.

Я нахмурился. Что ещё за Народная Школа?

В тот же день я встретил на улице Антру, мать Кэсси. Она была дипломированным магом, закончившим Академию, и я поинтересовался у неё на счёт Народной Школы.

– Что это такое?

– Школа магии для низших слоёв общества. В Лайоре, да и по всей стране, полно народу. Колдовать хочется всем, а Академия не резиновая. Поступить туда гораздо проще.

– Э... стоп, а так можно было? В смысле, зачем я тогда корячился с экзаменами, зарабатыванием денег и всем прочим, если в эту самую Народную Школу может поступить любой желающий?

– Там учат лишь самым азам. Простым бытовым заклинаниям, несложной теории. Кэсси решила, что принесёт больше пользы семье, владея хоть какой-то магией, чем не владея никакой.

– Понятно.

Я добавил, что Кэсси умная девушка, и что обязательно поступит в следующем году. Ей просто не повезло, да и с деньгами в семье сейчас напряг. Антра сказала, что нисколько не сомневается в дочери.

– Двенадцатый и одиннадцатый ранги – не предел для неё. Кэсси наверняка захочет подняться выше.

– А в этой школе учат только им? Двенадцатому и одиннадцатому? Стоп, подождите, их же вообще можно за так получить. Приходишь, платишь взнос, сдаёшь экзамены – и вот ты дипломированный маг.

Антра Улль улыбнулась:

– Глупый наивный мальчишка. Сдать экзамены тоже не просто. Даже такие, на лицензию. В Народной Школе к ним тщательно готовят. К тому же, Кэсси нужна практика. С теорией у неё всё в порядке, а вот отрабатывать технику было негде.

Я кивнул. Да, Громмер ведь совсем недавно "подключили к сети". Мы поговорили ещё немного. Антра сказала, что сложным вещам в Народной Школе не учат. И многие опасные заклинания для низших рангов запрещены. У неё самой – девятый – и то некоторые вещи ей по закону делать не положено. Впрочем, для фермерской жизни этого и не нужно.

В ответном письме я пообещал Кэсси, что поддержу любое её решение. Народная Школа – что ж, значит, Народная Школа. Несколько человек из Громмера, кстати, тоже туда записались. В том числи и из семьи Толлов: Тонгус, старшая дочь Тэя, а также наш главный слуга Кевин. В городок пришла магия, и многие захотели ей научиться, пусть даже в усечённом варианте.

Ещё я написал Кэсси, что буду рад видеть её в своей газете. В любом качестве: журналистки, писательницы, внештатного корреспондента. Да, идею с газетой я не забросил. Разобравшись с экзаменами, с этим камнем на шее, я снова ощутил тягу к предпринимательству. В Лайоре конкуренция большая, не спорю, но разве я – не человек из другого мира? До кроссвордов, например, здесь никто не додумался – я могу это использовать. Как и множество других нововведений, о которых пока не даже не догадывался. Интересно, у меня получится совмещать бизнес с учёбой?

Конечно, я многого ещё не знал. Лайор представлялся мне огромной игровой площадкой, окутанной туманом и помещённой во тьму. С большинством вещей придётся разбираться на месте. Но кто знает – вдруг откроются такие пути, о которых я и не мыслил?

Оставшиеся дни до оглашения результатов я разрабатывал концепт новой газеты. Иногда наведывался в нашу деревенскую школу, брал энциклопедии и читал скудные данные по издательским заклинаниям. Всё это казалось нетрудным. За скромные деньги я мог основать собственную типографию.

Продумывал я и другие варианты бизнеса. Чего-нибудь простенького для начала: доставки, консультаций, мелкой торговли. Но меня всегда останавливала одна и та же вещь – я слишком мало знал о Лайоре. И понятия не имел, как там всё устроено. Все, кого я расспрашивал, отвечали либо общими фразами, либо лениво уходили в сторону, не желая говорить на эту тему.

"Очень красивый город, ну просто очень красивый!" – восхищались одни.

"Там транспорт сам по себе ездит, без лошадей. Представляешь?" – говорили другие.

"Здания высоченные, – добавляли третьи. – А одна скала вообще в воздухе парит. На ней Дворец Императора. И ещё есть целый район, где вместо улиц – вода. Реки, целые озёра! Невероятно, да?".

Я на такие ответы лишь пожимал плечами. Всю эту информацию можно было почерпнуть из книг. Никаких зацепок для будущего бизнеса я в ней не находил. Ну и самое главное – большинство громмерцев, из тех, с кем я разговаривал, ни разу в жизни в Лайоре не бывали. Так что даже описание летающей скалы у всех разнились.

Я пообещал, что обязательно устрою обзорную экскурсию по городу и увижу всё своими глазами. Кстати, проведение экскурсий – чем не бизнес? Там ведь наверняка полно туристов.

Не забывал я и про блокнот – тот самый, который оставила девушка после экзаменов. Он не давал мне покоя. Вечерами, уже лёжа в кровати, я вынимал его из сумки и подолгу листал страницы. Иногда мне казалось, что я понимаю этот шифр и даже могу прочесть отдельные слова. Но это было иллюзией. Очень редкие символы соответствовали буквам местного языка, и даже те, которые совпадали, были написаны немного по-другому. Может, это иностранный? Я перерыл скудную школьную библиотеку, но не нашёл ни одного чужого языка с соответствующей письменностью. Единственное, что удалось выяснить, что подобный шрифт (я распознал его по характерным завитушкам) использовался пару веков назад. Сейчас в ходу были другие стандарты.

Так может, текст записан на устаревшем наречии? А самому блокноту лет двести?

Нет. Из энциклопедии я узнал, что буквы за двести-триста лет почти не изменились, а тех символов, которыми был исписан блокнот, не существовало и тогда. Да и древним он не выглядел. Обычная тетрадка в кожаном переплёте, которую долго таскали в сумочке. У него даже уголки не сильно обтрепались.

Этим всё и заканчивалось. Каждый вечер я откладывал блокнот в сторону и засыпал. Не знаю, чем он меня так зацепил, но почему-то казалось, что в нём скрыта великая тайна. Хотя всё могло оказаться куда прозаичнее. Вдруг это бабушкина книга рецептов? Или конспект для подготовки к экзаменам? Наверняка девушка приехала из отдалённых уголков Империи, где говорят на каком-нибудь редком диалекте, который мало кто знает. Язык фрорри тоже ведь в книгах не упоминался.

Короче, эта тайна прилипла, как туалетная бумага к подошве – я пытался не думать о блокноте, но каждый раз возвращался к его таинственному шифру. Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, я пообещал разобраться во всём позже. Найти хозяйку этой вещицы и расспросить обо всём лично. Оставалось лишь надеяться, что девушка согласится рассказать.

И вот настал тот самый день. Я проспал к завтраку, потому что засиделся до середины ночи, и проснулся только от стука в дверь.

– Эй, рыжий, открывай, тебе письмо! Рыжий! Проснись, хватит дрыхнуть! Тебе письмо!

– Письмо? – пробормотал я, садясь в кровати.

– Но мы не удержались и распечатали его за тебя. Извини. Спать надо было меньше.

Это был Тонгус. Занятия в Народной Школе начинались неделей позже, и он ещё не уехал из Громмера. Последнее время он вновь пристрастился меня доводить. Как всегда – безуспешно.

– И знаешь что? Ты провалился!

– А?

– Завалил все экзамены. Тут написано, что...

– Сам ты у меня сейчас провалишься!

Я рывком распахнул дверь и вырвал у Тонгуса листок. Он только ойкнул от изумления. Естественно, ни о каком провале речи не шло – я набрал если не максимальные баллы, то что-то очень близкое.

– Угу, – процедил я сквозь зубы. – Какая печаль. И куда мне теперь податься?

Тонгус, расхохотавшись, убежал на первый этаж. Я перечитал письмо внимательнее и тоже спустился. Пришлось доедать любезно оставленное мне слугами, но даже это не испортило настроения. Я поступил. Я поступил в магическую академию! Представляете?

День ушёл на нехитрые сборы и прощание со всеми. В этот раз я уезжал надолго. Вещей у меня было немного, а тех, которые хотелось взять с собой – ещё меньше, так что укладка сумок заняла буквально полчаса. С выслушиванием поздравлений, наставлений и мудрых советов оказалось сложнее. Усадьба Толлов пустела на глазах: Кевин, старший слуга, уже уехал, Арбальд, бывший хозяин, сидел в тюрьме, а Тэя, Тонгус и я обещали сняться с места один за другим. Неудивительно, что Молли, наша мать, так разнервничалась. И поскольку я отбывал уже завтра, она хлопотала надо мной больше, чем над другими.

Все, кого я встречал в городе, тоже осыпали меня советами и поздравлениями. В основном, конечно, советами. Особенно старались те, кто никогда в жизни не выезжал из Громмера дальше нескольких километров. Что они только ни говорили! И что в Лайоре высокая преступность, и что там на каждой улице перестрелки из магических излучателей, а если перейдёшь дорогу какой-нибудь знатной семье – считай ты труп. Я деликатно поддерживал беседу, но старался не затягивать разговор. Мне было интересно узнать про столицу, но хотелось сделать это из первых рук.

– Не отмахивайтесь от этих разговоров, юный Пфохс, – сказала вечером Дона, наша служанка. – Люди всякое говорят, но большой город – место опасное.

– Ну да, – пожал я плечами.

– Умоляю вас, ради Порядка, будьте аккуратнее. Не разочаровывайте старую Дону. Я не выдержу, если с одним из вас что-то случится. Все вы мне как родные.

– Не буду, – пообещал я уже серьёзнее.

– И от центра далеко не отходите. Чем ближе к Башне, тем безопаснее.

– Постараюсь.

– А то я всякого слышала про этот город. Моя сестра там жила, пока не переехала. Жуткое место. Некоторые кварталы – сущий хаос.

Служанка пробормотала слова молитвы, восхваляющие Порядок, а я ещё раз повторил, что буду вести себя осмотрительно. Мне не хотелось ранить сердце старой Доны, и ещё меньше хотелось пострадать самому. Но возникал вопрос. Неужели Лайор и в самом деле так опасен?

Я считал, что нет. Мне удалось пообщаться с разными людьми. Антра Улль, закончившая Академию Неба, говорила, что всё очень зависит от района. Северный Лайор – та ещё помойка, и соваться туда не стоит. А вот богатые кварталы, современный центр, Главный Проспект и всё, что недалеко от Башни – места вполне безопасные.

Тут надо немного пояснить. Башня – некая антенна, собирающая магическую энергию. Сам Источник находится в двухстах метрах над землёй, и, чтобы эффективнее собирать силу, перераспределять её по нитям и отправлять в другие города Башню и воздвигли. По словам очевидцев, это гениальнейшее инженерное сооружение. Но я отвлёкся. Башня – объект номер один в Лайоре. Не будет Башни, не будет и города, и самой Империи Света, потому что именно она собирает энергию и подпитывает все узлы во всех магических городах, от Арсы до захолустного Громмера. Безопасность Башни превыше всего.

Я привёл эти аргументы Доне. Старая служанка лишь вздохнула. Не весь Лайор такой безупречный. Даже рядом с Башней можно наткнуться на мелкого преступника, жулика или вора.

В общем, спать я пошёл напичканный советами, как фаршированная утка. Даже странно, что мне не приснился какой-нибудь мрачный Готэм, город преступности и греха.

Утром я встал пораньше. Я хотел, чтобы мой отъезд прошёл тихо и буднично, но Молли решила иначе. Она вырядила всех в парадные костюмы, а на завтрак заказала грушевый пирог. Было вкусно, хоть обстановка и угнетала своей чрезмерной торжественностью. Потом мы всем семейством двинулись к гостинице, возле которой останавливались магомнибусы. Там уже собралась толпа.

– Что такое? – я чуть воздухом не поперхнулся. – Что происходит? Неужели весь Громмер уезжает?

– Глупенький, – Тонгус взъерошил мои волосы. – Они пришли тебя проводить.

Я остолбенел. Меня? Обычного приёмного ребёнка из неполноценной семьи?

Да. Это оказалось правдой. Тут были почти все: и шериф, и Питр с Антрой, и трактирщик, и врач, и владельцы лавок, и мелкие фермеры. Даже фрорри из Кошачьего Угла собрались, хоть и держались они отстранённо. Я не думал, что соберу столько народу даже на собственные похороны. А потом вспомнил, что Громмер обязан мне своим существованием. Я ведь спас город. Причём спас совсем недавно. И люди это не забыли.

Пришлось пожать не одну сотню рук и выслушать с десяток хвалебных речей. Все желали мне удачи, обнимали, хлопали по плечу, а женщины целовали в щёку. Немногочисленные пассажиры, ожидавшие магомнибус возле гостиницы, с недоумением косились на это чудное мероприятие. Но мне было приятно. Единственное, подарки пришлось оставить Молли – не мог же я ехать в Лайор, навьюченный, как верблюд.

Ну а потом подъехал транспорт, и вся праздничная атмосфера мигом рассеялась.

Путешествие до Косса почти ничем не запомнилось. Поначалу я бездельничал, пялясь в иллюминатор, а затем присоединился к игрокам в хвосте салона. Первые несколько партий просто наблюдал, изучал правила игры. Чем-то она напоминала покер, но помимо карт в ней использовались фишки и несколько фигур, вроде шахматных. Правила были мудрёные, с кучей уточнений, требовавшие внимательности и хорошей памяти. Играли на мелкую монету, крупных ставок не делали.

– Можно с вами? – спросил я наконец.

– А то! – рассмеялся бородач, сыпавший анекдотами, как сеятель зерном. – Давно пора было.

Вскоре я втянулся, и более-менее освоил азы. Несколько раз проиграл, несколько – выиграл, но главное – получил отменное настроение.

В Коссе магомнибус около часа стоял на вокзале, чтобы кому надо могли перекусить, выбраться в туалет или что-нибудь прикупить. Я пообедал припасённым куском пирога и вышел на несколько минут размять ноги. Потом мы стартовали снова. По высокому мосту пересекли Двузвёздную реку и вновь разогнались по шоссе вдоль магической нити.

Я вернулся в хвост, за круглый игральный стол, но никто не захотел присоединяться. Бородач и другие игроки вышли в Коссе, а прочих пассажиров азартные игры не интересовали.

Что ж, ничего не поделаешь. Пришлось свернуться в кресле и, таращась в окно, ждать Лайора. Вечером мы остановились в ещё одном крупном городе, тоже на час, а потом всю ночь ехали вдоль магической нити. Дорога освещалась парящими через какое-то расстояние мерцающими облачками. Городки и деревни сменяли одна другую, и вскоре я перестал их различать.

К середине ночи удалось забыться. Сквозь дремоту я слышал, как начинается дождь, как он барабанит по корпусу магомнибуса. Умиротворяющий звук. Я провалился глубже и вскоре заснул окончательно.

Проснулся только когда понял, что куда-то падаю. Раздались крики, меня прижало плечом к стене, а сверху навалилось что-то тяжёлое. Я очнулся не сразу – уж очень хотелось, чтобы всё происходящее было лишь сном. Но нет. Наш магомнибус и в самом деле перевернулся.

– Что происходит? – спросил я выбираясь из-под соседа.

– Тсс! – прошептал он, и тут же нечаянно врезал мне локтем. – Тсс!..

– Так что...

– На нас напали.

5. Так вот она какая, столица магии!

– Напали?

– Да молчи же ты!..

Сосед неудачно двинулся, и опять врезал мне локтем. Он этого даже не заметил.

Магомнибус лежал на боку. То, что ещё недавно было стенкой, стало полом, с грязью и камнями под окнами. Стёкла не разбились. Большинство пассажиров даже не выпали из своих кресел. Краем сознания я отметил, что их удерживало слабое бирюзовое мерцание, некая магическая замена ремням безопасности. Оно действовало не на всех – мой сосед, например, весивший килограмм сто двадцать, был для него явно тяжеловат.

Я захрипел. Мои ноги всё ещё были придавлены его безразмерной тушей.

– Тсс!.. Молчи! – в который раз повторил сосед.

Я не произнёс ни слова. В салоне было так шумно, что даже самый громкий писк казался сущей ерундой на фоне этого. Кто-то кричал, кто-то возмущался; одни без конца спрашивали, что случилось, другие громко и отчаянно призывали к спокойствию. Колёса магомнибуса вращались в воздухе, турели на крыше резко жужжали, пытаясь отыскать противника. Стволы тех, которые уткнулись в грунт, безуспешно пробовали высвободиться – силы у этих магических пушек было достаточно, чтобы двигать магомнибус целиком. Его корпус елозил по гравию вперёд-назад.

– И это у лайорских стен! – закричала какая-то женщина. – В двух шагах! Кошмар!

– Успокойтесь.

– Куда смотрит правительство? О чём они вообще думают?

Мне наконец удалось вытащить ноги из-под соседской задницы. В этот момент я проснулся окончательно. Прижав колени к груди, я попытался собраться с мыслями. Места катастрофически не хватало: с двух сторон спинки кресел, потолок, ворочающийся толстяк – не развернёшься. И никаких аварийных люков в крыше – ведь был ещё и второй этаж.

– Куда смотрит Совет? Куда смотрит Император?

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Куда они все смотрят?!

Женщина зарыдала, и кто-то принялся её утешать. Я попробовал встать. Магомнибус резко тряхнуло, и я чуть не подвернул лодыжки. Снаружи донеслись непонятные звуки, не то бульканье, не то скрежет. Кто-то или что-то окружало нас с трёх сторон.

– Что это? – спросил парень в нескольких рядах от меня. – Это ведь фермеры, да? Это фермеры?

– Тут нет ферм, – ответили ему.

– Вокруг Лайора полно ферм. Тут благороднейшие земли.

– Замолчите все, вы их привлечёте! – громко проревел толстяк.

– Нет тут никаких ферм. Это северная часть.

– Там тоже есть фермы, только бедные... что, северная?

– Замолчите! Если не издавать звуков, они нас не тронут!

– Да, северная.

– Мы поехали вдоль Термитника? Зачем?

– Это из-за дождей. По главному тракту покрытие размыло. Я не спал, и слышал, как водитель объявил, что чуть сменит маршрут.

– Но там же сторожевые башни! И армия... и... и...

– Да заткнитесь же вы все!!! – завопил мой сосед с такой яростью, что все и мгновенно замолчали.

Секунд десять или около того в салоне стояла тишина. Снаружи доносилось звериное похрюкивание, слышались тяжёлые шаги. Чавк-чавк-чавк – хлюпала грязь. В следующее мгновение кто-то рассерженно фыркнул. Другой ответил хрюкающим басом. Моё воображение нарисовало трёхметровых троллей, столпившихся вокруг перевёрнутого автобуса и решающих, что с ним делать.

Стоп, троллей? Что вообще происходит?

– Обычно они из Термитника не выбираются, – раздался дрожащий голосок. – Не за городскую стену. Тут ведь везде башни...

В следующую секунду магомнибус снова тряхнуло, и гвалт возобновился. Женщина опять закричала, толстяк начал призывать к спокойствию, а остальные просто все разом заголосили. Вдобавок, от толчка раскрылся чей-то чемодан, и вещи посыпались прямо мне на голову. Что-то блестящее угодило точно в макушку.

– Ай! Что за...

Следом полетела одежда: рубашки, носки, подштанники. Тяжёлый предмет свалился под ноги, и я, наконец, сообразил, что это такое. Излучатель! Магическое оружие!

– Хрр? – послышалось снаружи.

– Урр! – донеслось следом.

– Хрр! Хрр! Оррпф!

Потом заработали турели. Чья-то увесистая туша рухнула в грязь, другие, тяжело дыша, отступили. Один из "троллей" пихнул магомнибус. Силы в нём было, как в бешеном слоне.

– Хрр! Хрр! – повторил он куда увереннее. – Оррпф!

И с невообразимой прытью забрался на крышу. Вернее, на левый бок магомнибуса, который был теперь сверху. Заскрипел гнущийся металл, пассажиры испуганно притихли.

Я потянулся за излучателем. Места практически не было – толстяк так растопырился, что занимал буквально всё свободное пространство. Не наклониться, ни присесть. Даже ботинком не подцепить. И как я вообще умудрился подняться?

– Хрр! – заявило чудовище сверху. – Хррям!

Пара грузных шагов, и оно оказалось у двери – с левого бока у нашего транспорта тоже был выход, сам не знаю зачем. Рывок – и от двери ничего не осталось.

Люди закричали. Я сумел как-то наклониться и кончиками пальцев ухватил излучатель.

– Пустите! Пустите!

– Выключите магию!

– Как выбраться из кресла?

Это было мгновение до абсолютной паники. Пара секунд, и люди разбегутся кто куда. Вернее – попытаются. Потому что когда пол сбоку, а сверху и снизу сиденья, особо не побегаешь.

Я резко встал. Отпихнул толстяка и обеими руками прицелился из излучателя.

Как раз вовремя.

Тварь засунула в проём свою уродливую башку. Тела я не видел, но судя по голове, она вполне могла протиснуться к нам внутрь. И намерения у неё были далеко не гуманистические.

– Грр! – из безобразного рта, полного кривых зубов, полетели брызги.

Я выстрелил. Вслед за головой появилась рука, с явным желанием схватить вопящую женщину. Ещё секунда, и она бы это сделала. Я выстрелил снова, подумав, что излучатель не работает, потом ещё и ещё.

Но он сработал. Луч показался жиденьким, но угодил монстру точно в лоб.

– Убейте его! Убейте его! – вопила женщина.

Тварь обвисла, загородив проход собственной тушей. Я с недоумением уставился на излучатель. Почему нет крови? Неужели он неисправен?

И только спустя пару секунд до меня дошло – оружие стоит в парализующем режиме. Я ведь попал точно в голову. И тем самым спас наши жизни.

Что было дальше, я помню как в тумане.

Подъехали солдаты. Рядом с северной частью Лайора всегда кто-нибудь дежурит. Земли здесь скудные, фермы небогатые, а из-за городской стены то и дело вырываются такие вот экземпляры.

Послышались магические выстрелы. Дружки застрявшего в двери монстра попадали один за другим.

Потом магомнибус перевернули, предварительно скрутив обездвиженного гиганта. Нас, одного за другим, вывели наружу, под мерзкий моросящий дождь. Солдаты действовали профессионально. Был среди них врач, он тут же занялся пострадавшими. Другие оцепили периметр, начали брать показания у свидетелей. Кто-то сказал, что скоро прибудет следователь из города.

Всё это я помню фрагментарно. И вообще, память как будто склеили из кусочков. Вот я целюсь из излучателя в рожу гориллообразного гиганта, а вот уже стою под холодным дождём, кутаясь в чужой плащ и отхлёбывая терпкий чёрный напиток, похожий на очень густой кофе.

– Так оно и бывает, – сказал собеседник.

– Что?

– Не оправился, да? – он хлопнул меня по плечу, и я едва не выронил кружку. – Бывает. Но ты здорово нас выручил, малой. У тебя великолепная реакция.

Я кивнул и снова припал губами к напитку. Дождь проникал за шиворот, плевал в лицо и лип на штаны. Жуть как хотелось от него спрятаться. Но вокруг было лишь поле, редкая рощица и две удалённых друг от друга сторожевых башни. На самой границе видимости темнела городская стена, высокая и мрачная.

– Так оно здесь и бывает. Видишь, никто по этой дороге почти не ездит?

Пока мы стояли, мимо нас проехало десять-двенадцать магических повозок.

– Да и эти – лишь из-за размытой дороги. Надо было через юг ехать, там дольше, но безопаснее. Наслушался наш кучер пропаганды, ох наслушался! Чего только сейчас не пишут: мол, северный Лайор теперь почти такой же безопасный, как южный. А уж за городом – и подавно. Но где она, спрашивается, эта безопасность?

Я пожал плечами. Совсем не такой встречи я ожидал от столицы магии. Пожалуй, правы были скептики, твердившие, что ехать сюда почти что самоубийство.

Собеседник попросил отхлебнуть, и я дал ему кружку – осталось больше половины. Он делал маленькие глотки, а в перерывах рассказывал о городе.

Северная часть – самое скверное его место. Когда-то давно, почти три века назад, здесь провели неудачный эксперимент. Маг, который за него взялся, выпросил у властей почти всю имеющуюся энергию Источника. Шла война, и от результатов колдовства зависело очень многое. Но никто не ожидал, что эксперимент провалится с таким треском. Земля дрогнула и вздыбилась, в воздух поднялись острые скалы-пики, а магическое поле на много километров вокруг исказилось до неузнаваемости.

– В хорошую погоду эти скалы видно издалека. Говорят, некоторые из них выше даже самой Башни. Раньше были и такие, что выше Императорского Дворца – который на Небесном Острове – но их посносили. А может, сами попадали, под собственной тяжестью.

Я посмотрел на едва видимую за туманом стену. Скал-башен видно не было. Но зато стало ясно, почему северную часть города назвали Термитником. Из-за внешнего сходства.

– Вот только хорошая погода здесь редкость. День или два в году – на большее не рассчитывай.

– Почему?

– Плохая магия. Зря мы тут поехали, конечно, зря.

– Плохая магия?

– То самое заклинание. Вернее, его последствия. Термитник словно притягивает дожди, туманы, всяческие миражи и прочее. Если долго будешь там находиться, на тебя она тоже налипнет. Начнёшь меняться, как вот эти, – он кивнул на укрытый брезентом труп. – Мозги все сгорят напрочь.

– Да уж.

– А ещё там рассадник преступности. Вся дрянь туда стекается. Воры, убийцы, всякие нелегальные колдуны... Где ещё, как не в Термитнике, ты сможешь так обдолбаться запрещёнными заклинаниями, как эти вот, – он снова кивнул на трупы, – вроде как мышцы хотели подкачать, улучшить силу, кости попрочнее сделать, да внешность устрашающую, а вышло...

Он хмыкнул. Потом допил уже остывающий "кофе", вручил мне пустую кружку, и двинулся к собравшейся вокруг водителя толпе. Там кто-то громко требовал второй магомнибус, чтобы поскорее нас отсюда вытащить. Я же остался наедине со своими мыслями.

О людях, которые улучшали своё тело с помощью магии, мне, конечно, говорили. Ходили слухи, что некоторые из них так переусердствовали, что не могли жить вдали от Источника. Сделали, например, искусственное сердце или новые лёгкие, позволяющие дышать в дыму или под водой. Отойдёшь с такими от магического поля и тут же умрёшь.

Раньше подобные разговоры казались мне преувеличением. Теперь же...

Я пообещал не соваться в северную часть города. В Лайоре это было нетрудно. Так вышло, что длина столицы раз в десять превышала ширину – город был вытянут, как кишка. Северный (если точнее – северо-западный) Лайор, или Термитник, занимал не больше десяти процентов от его площади. Южнее шли просто бедные районы, ещё южнее – районы среднего класса и так далее, вплоть до Академии, правительственного квартала, Башни, Главного Проспекта и прочих чудес, с которыми мне ещё предстояло познакомиться.

Подъехал второй магомнибус. Вместе с ним прибыли журналисты, и нас немного помучили на предмет интервью. Особенно досталось мне. Я ведь, как-никак, спас пассажиров от гибели. "Мальчик-стрелок с Великих Ветреных Равнин" – похоже, именно так они хотели окрестить меня в своей новой сенсации. Я представил себе статью, размещённую между рекламой артефакта от пожелтения зубов и прогнозом погоды, и мысленно усмехнулся.

Когда мы вновь двинулись в путь, было уже в районе полудня. Никто на нас больше не нападал. Сторожевые башни, окружавшие Термитник, остались за спиной, а вместе с ними и плохая погода. Выглянуло солнце, появились фермы – сначала простенькие, потом всё роскошнее и роскошнее. Я сидел у окна и смотрел на непривычного вида сельскохозяйственные машины. Транспорта на дороге становилось всё больше.

Потом мы свернули к городским воротам, и после беглого осмотра оказались в городе.

Лайор! Наконец-то я добрался!

Некоторое время мы петляли по аккуратным улочкам, и даже постояли в пятнадцатиминутной пробке – но оставались сущие пустяки. Вскоре магомнибус въехал на территорию вокзала и остановился.

Люди повалили наружу. Я вышел последним. Честно говоря, я ожидал того же, что и в Коссе – городе, где сдавал экзамены. А именно: толпу людей, суету, хаос, дождь – но вышло совсем наоборот. Да, народу было много, и всякая магическая техника, вроде погрузчиков, то и дело норовила переехать тебя поперёк, но всё остальное выглядело лучше.

Вокзал был чище, например. Никакого мусора, бомжи – и те опрятные, всё красивое, удобное и понятное. Я нисколько не плутал. Только завис на пару минут, любуясь нетипичной архитектурой. Вокзал был выстроен в ультрасовременной манере, и походил на торчащие из земли кристаллы – все разных форм, размеров, с несимметричными гранями и раскрашенные во все цвета радуги.

Неплохо. Я лениво отмахивался от торговцев, таксистов и попрошаек. Неплохо ведь. Впечатляет.

Затем пошёл к выходу. Насколько я знал, от транспортного узла до Академии было полчаса ходу.

Лайор продолжал удивлять – едва я оказался за воротами, как на меня нахлынуло очень странное чувство. Трудно описать его в двух словах. Если совсем коротко: я впервые целиком и полностью осознал, что нахожусь в другом мире. Это сквозило во всём: в ширине тротуаров, в одежде, в форме окон и в необычной архитектуре: всех этих башенках, карнизах, лепнинах и прочих излишествах. Париж? Нет, может, Рим? Тоже мимо – местами похоже, но совсем чуть-чуть.

По центру улицы неспешно тащился транспорт. Вперемешку с уже известными мне кебами и магомнибусами сновали юркие самоходные колесницы, тарахтели трёх-четырёхэтажные особняки, медленно катились башни, бочки, полукони-полумотоциклы – чего там только не было. Я так залюбовался, что даже сшиб какого-то синекожего джентльмена – он выронил цилиндр и обругал меня на незнакомом языке. Люди снисходительно проходили мимо.

Люди! Вблизи от вокзала встречались все мыслимые и немыслимые национальности и расы. Я видел человека, с ног до головы покрытого древесной корой и с пучком листьев вместо волос. Хвостатый тип с волчьей мордой отдавил мне ногу. А персонаж с десятью пальцами на каждой руки и глазами разного цвета попытался всучить лотерейный билетик.

– Не хотите вступить в нашу секту? – спросила симпатичная девушка.

Я улыбнулся и помотал головой.

– Возьмите, – она протянула листовку. Я машинально взял, задержавшись взглядом на незнакомке чуть дольше. – Мы – Идущие, одна из одиннадцати официально признанных в Империи религий.

Девушка была одета в полосатую жёлто-чёрную водолазку и тёмно-оранжевые штаны. Приделай крылья, добавь усики и жало, и выйдет очень милая пчела.

– Мы принимаем всех желающих, и не требуем ничего взамен. Не хотите узнать больше?

– Я хочу узнать, как пройти до Академии.

Девушка мило улыбнулась. Она сказала, что их религия пришла с востока и пропитана вековой мудростью. Если я пойду за ней, мы как раз успеем на следующее собрание. Оно тут, за углом – идти-то пару шагов.

Я поблагодарил и оставил девушку за спиной. Листовка отправилась в ближайший мусорный бак.

А Лайор всё удивлял и удивлял. Взять хотя бы тот же мусорный бак – вернее урну. Внутри клубился фиолетовый туман, пожирающий отходы. Значок "Руки не совать, опасно!" предостерегал всех любопытных.

Или летательные аппараты – кривые, конечно, напоминающие вертолёты с чертежей да Винчи – но зато взаправду парящие в небе. Пока я шёл, я насчитал восемь штук. Одни взлетали к висящему в небе острову, другие огибали его, третьи шли на посадку. Остров был размером с футбольный стадион и снизу напоминал половинку кокосового ореха, с торчащими во все стороны пушками. По краю росли деревья, виднелись сторожевые башни – больше с такого ракурса разглядеть я не мог.

Летали и необычные животные. Я сначала принял их за грифонов, пока одно такое существо не приземлилось прямо передо мной. Это была кошка – огромная, размером с лошадь. С заострённой мордой, мехом на крыльях и большущими глазами – но повадки все были кошачьи. С седла на спине лениво слез полицейский и сразу направился к ларьку со сладостями. Я обошёл эту огромную кису по широкой дуге.

В какой-то момент здания расступились, и передо мной открылась площадь с фонтаном. Тут я впервые увидел Башню – она была в нескольких километрах к югу, и не казалась такой уж впечатляющей. Тонкая серая колонна, расширяющаяся до пузатого шара и затем вновь сужающаяся в острый шпиль. Башня в Торонто, может, Останкинская. Только утолщение заметно больше.

Именно там, внутри этого утолщения, и находился Источник магии. Башню построили вокруг него, окружив стенками из специального материала, чтобы как можно меньше магической силы уходило даром. И всё равно она просачивалась наружу. Лайор был переполнен ей, как весенний воздух – пыльцой. Она чувствовалась в каждом движении, в каждой мысли – казалось, взмахни рукой, и останется искрящийся след. А чтобы колдовать, не надо даже напрягаться.

Я знал, что это не так. Мне говорили, что тут повсюду стоят блокираторы магии – иначе люди ненароком друг друга поубивают. И всё равно, воздух был как будто наэлектризован. Я шёл, впитывая его каждой клеточкой тела.

Такое радостное настроение было не у всех. Прохожие очень неохотно вступали в разговор. Некоторых я останавливал, обращался за помощью – узнать, правильно ли иду – и откликался лишь один из десяти.

Вскоре я добрался до парка, совмещённого с рынком, за которым начиналась Академия Неба. Её высокую зубчатую стену, так похожую на стену древнего замка, было невозможно ни с чем спутать.

Я побродил по рынку и взял еды у уличных торговцев. Сосиски выглядели ужасно, но на запах и вкус оказались отменными. Булка, нашпигованная овощами, тоже была ничего. Я запил всё фруктовым соком и заел кульком конфет.

Затем направился к главному входу. После стольких приключений я наконец добрался до Академии Неба.

6. Академия Неба

Своё название Академия получила в момент основания, почти триста лет назад. Тогда уже знали, что Источник – это точка в пространстве, а не столб энергии, бьющий с небес, но от привычных стереотипов не так легко отказаться. Тем более что первая Башня до Источника не дотягивала, а сегодняшнюю построили несколькими десятилетиями позже.

Короче, магию в те времена в простонародье считали даром небес, даром звёзд. И Академию назвали в честь неба.

Под неё выделили огромную площадь. Это был правильный пятиугольник, окружённый со всех сторон высокой стеной. На каждом углу возвышалась круглая зубчатая башня. На воротах стояла стража – не солдаты, а простые гражданские, с целью не пропускать внутрь посторонних.

Я зарегистрировался, на что ушло минут тридцать. Документы тщательно перепроверили, выдали пропуск – или студенческий билет, не знаю, как правильно назвать эту карточку. На одной стороне был изображён вензель Академии, на другой – моё имя.

Также мне выдали схему-путеводитель.

– Без этой штуки заблудишься, – сказал парень, лет на пять старше меня. – Новички тут часто плутают.

Он объяснил, что я могу задавать простые вопросы, и магия листка на них ответит. Например, спросив, где библиотека, я получу мигающий кружок на соответствующем здании.

– Вот эта точка, – сказал парень, – твоё общежитие. Смотри не перепутай. Ходить в чужие спальни строго запрещено.

– Дай ему лучше инструкцию, – сказала молодая женщина.

– Ах, да, точно!

Меня одарили тетрадкой листов на двадцать. Я поблагодарил и вышел на территорию Академии.

Здесь было красиво. Впереди стоял замок – наш основной учебный корпус. Он находился ровно в центре пятиугольника и, если судить по схеме, был тоже пятиугольным. Он поражал как размерами, так и архитектурой. Все эти башни, башенки, эркеры, остроконечные крыши, окна, балкончики... Другие, наверное, привыкли, но я, боюсь, буду восхищаться вплоть до выпускного.

Замок был огромным, но свободного пространства вокруг было ещё больше. От центральных ворот к основному корпусу шла широкая аллея с посаженными по краям кипарисами. По ней неспешно прогуливались студенты, наслаждаясь хорошей погодой. Слева было здание с колоннами в греческом стиле – судя по указателям, библиотека. За ней виднелись трибуны стадиона, чуть поодаль – другие учебные корпуса.

Я сверился со схемой и свернул в противоположную сторону. Идти предстояло долго. Оставив позади фонтан с памятником основателям Академии, я добрёл до одной из башен главного корпуса. На ней, судя по всему, было гнездо крылатых кошек. Пока я шёл, их оттуда вылетело три или четыре, и ещё столько же приземлилось. Потом я очутился в парке – настолько большом, что можно было заблудиться. Густые кусты сменялись открытыми газонами, полными сидящих на траве старшекурсников. Кто-то грелся на солнце, кто-то беседовал, некоторые читали или штудировали формулы заклинаний. Сегодня был один из последних тёплых дней осени.

Я снова сверился с картой. Да, всё правильно. Жилые корпуса – там, за дальним концом парка. Пройдя по петляющей среди зарослей тропинке и миновав шумную группу студентов, я наконец вышел к общежитиям.

Это был целый городок, состоящий из нескольких кварталов. Тут были свои улицы, свои тротуары и перекрёстки. Самые роскошные особняки были окружены кирпичными заборам и имели собственные сады на территории. Общаги мажоров, не иначе. Я шёл точно по схеме: пересёк несколько улочек, оказался среди длинных трёхэтажных строений и отыскал нужное. На первых этажах были общие комнаты – для самостоятельных занятий, встреч и прочего. Я зашёл в указанную на карте дверь и поднялся на верхний этаж.

– Корпус три, спальня четыреста четыре, – я остановился у порога с нехорошим предчувствием. Из-за двери слышались приглушённые крики. – Что ж, это должно быть оно.

Я распахнул дверь.

– Нет, нет и ещё раз нет! Сам будешь с ней разговаривать!

– Ещё чего. Она твоя мать, вот ты с ней и...

Я кашлянул:

– Кхм-кхм!..

Комната была небольшой: шага четыре в ширину и около пяти в длину. Три кровати: две у стен и одна у окна, плюс крошечные столики возле каждой и шкаф в углу – вот, в общем-то, и всё.

Ближе к окну стоял тощий сутуловатый парень. Обеими руками он сжимал подушку, словно оружие, и готов был отлупить ей хоть самого дьявола. Глаза за толстыми стёклами очков горели так яростно, что и тупой бы разобрал – он в бешенстве и пойдёт до конца.

Второй, стоявший ко мне спиной, видимо, наступал. Едва я кашлянул, он обернулся. Среднего роста, не особо спортивный, с гривой чёрных волос, спадающих на плечи и утончённым лицом. Он развёл руки в стороны и улыбнулся: видишь, мол, что у нас тут происходит. Сумасшедший дом.

Очкарик махнул подушкой:

– Прочь! Прочь!

В красавчика он не попал. Только оступился и чуть не потерял очки. Ноздри его горбатого носа сердито раздувались, а чёрные кудри торчали во все стороны. Типичный нёрд – сам того не желая, охарактеризовал его я. Упёртый, но к дракам совершенно не приспособленный. Впрочем, второй на бойца тоже не тянул.

– Это спальня четыреста четыре? – спросил я.

Оба одновременно кивнули.

– Отлично. А то я думал, что попал в клуб любителей драться подушками. Всегда считал, что это девчачье занятие.

Я закрыл дверь и бросил сумку у шкафа. Очкарик не сдвинулся с места, красавчик тоже не шелохнулся.

– Рэй Пфохс, ваш сосед.

– Лювик Бронг, – представился длинноволосый. Я пожал его аккуратную ладонь. – А это...

– Гарольд Ларальди Восьмой, – взмахнул кудрями очкарик. Я протянул ему руку, но он отказался выпускать подушку.

– Ларри – так его мама называет.

– Не зови меня так!

– Видел бы ты его маманю! Всю гостиную на уши подняла, чуть было лестницу не свернула, пытаясь сюда подняться.

– Неправда!

– Уж очень беспокоилась о своём цыплёночке. Её трое взрослых парней едва за шиворот оттащили. Сказали, посторонним в спальни нельзя. Все свидания происходят только в гостинных.

– Хватит врать!

– И что ты мне сделаешь? Подушкой врежешь?

Я не выдержал и взмахнул руками:

– Так, так, хватит! Что у вас тут происходит? Из-за чего ссора? Вы давно знакомы? Друзья? Враги?

– Да только утром заселились, – сказал Лювик. – Никогда прежде этого чудилу не видел.

– Сам ты чудила!

– И уже успели поцапаться?

– Ага.

Я обхватил лоб ладонью, но тут же убрал руку – уж очень наигранным смотрелся этот жест:

– Надеюсь, по какой-то веской причине?

– Из-за кровати, – сказал Лювик.

– Она моя! – заявил Гарольд.

– Ой-ой-ой.

Я понял, что речь идёт о постели, которая у окна. Ничем от других она не отличалась, кроме, может, возможности любоваться видами по ночам. Я подхватил рюкзак и бросил на эту кровать. Рядом легли инструкция и листок-путеводитель.

– Так-с, посмотрим, что у нас тут, – я выглянул в окно, и сразу понял, что ошибся. Никаких фантастических видов: пара обшарпанных корпусов таких же общаг, стена Академии, а за ней – многоэтажная лайорская застройка. На мой взгляд, даже слишком многоэтажная. – Видок не очень. Вылезти, при случае, можно, но чуть не так ступишь – ноги переломаешь. Из-за чего спор-то?

Оба принялись наперебой объяснять. Ушло несколько минут, прежде чем я заставил их говорить по очереди, а затем ещё столько же, пока каждый донёс свои аргументы чётко и внятно.

Лювик мечтал по вечерам смотреть на девушек. Он принёс миниатюрную подзорную трубу и сказал, что если встать справа от окна, чуть прижавшись к раме, то можно разглядеть женское общежитие. Говорят, там не задёргивают шторы. А утром ходят этой дорогой в столовую – прямо под нашими окнами!

Я посмотрел на него с преувеличенной укоризной. И это всё? Серьёзно? Он что, извращенец?

– Знаю, знаю, звучит так себе, но когда я с кем-нибудь сойдусь, мне будет проще переписываться. Знаешь, тайные световые сигналы, магические бумажные голуби и всё в том же духе.

Я невольно вздохнул. Повернулся к Гарольду:

– А у тебя что?

Гарольд (он попросил называть его Гарри, но ни в коем случае не Ларри) начал что-то невнятно бубнить. С грехом пополам мне удалось из него вытянуть, что во всём виновата его мать. Он пообещал ей, что будет вовремя ложиться, а не засиживаться за книжками, как привык это дома.

– Мама говорит, что я слишком много занимаюсь. Она добрая, не подумай, но иногда считает, что от книг больше вреда, чем пользы. Осанка, зрение...

Я покачал головой. И куда меня черти занесли? Что за дурдом?

– И при чём тут постель у окна? Она за тобой следить будет? Тоже с телескопом ходить, как этот, – я кивнул в сторону Лювика. – А?

– Не сама. А может и сама. Не знаю. Сказала, что будет посматривать. Вон из тех квартир видны наши окна.

Я ещё раз выглянул наружу. И правда, если обзавестись биноклем и квартирой за стеной Академии, то можно подглядывать за общагами.

– Мы повесим шторы.

– Она заметит.

– А постель займу я. Иначе вы друг другу глотки перегрызёте.

Оба начали возмущаться. Я плюхнулся на кровать, всем своим видом показывая, что вопрос решён и обжалованию не подлежит. Ох и непросто это далось! Пришлось снова ждать, пока они успокоятся, а потом атаковать каждого по отдельности.

Гарри я сказал, что он совершенно себя не уважает. Сколько ему? Шестнадцать? Неужели он хочет до конца своих дней слыть маменькиным сыночком? Нравится заниматься – занимайся, читай книжки, учись – в конце концов, ради этого ты здесь. Хоть всю ночь просиживай.

– Но мама...

– Я поговорю с ней.

– Ты её не знаешь.

– Я поговорю с ней. Поверь, я умею ладить с женщинами средних лет.

– Ты её не знаешь.

– Дай мне шанс. Если не получится, я уступлю тебе кровать. Договорились?

Гарри коротко кивнул. Я повернулся к скучающему у шкафа Лювику.

– А ты? Чего ты хочешь добиться своим подглядыванием?

Он пожал плечами.

– Такими темпами ты себе девушку не найдёшь.

– Найду. Я неплохо умею это делать.

Гарри сдавленно хмыкнул:

– Ну да. Он сказал, что по ночам они открывают окна и ходят голые – только и ждут, пока какой-нибудь умелец из мужского корпуса к ним залезет. Если захотят, то верёвку из простыней сбросят.

– Или собственные волосы, – добавил я.

Лювик вспыхнул:

– Так говорят старшекурсники! Из тех, кому можно верить. Я знаю тут кое-кого.

Гарри снова хмыкнул, как бы говоря: "ну да, ну да" – после чего достал из сумки какой-то учебник и раскрыл на середине.

– Так бывает только в сказках, – сказал я. – Настоящие девушки не такие.

– Я знаю настоящих девушек.

– И такой подход к ним не прокатит.

– Я знаю настоящих девушек, – упрямо повторил Лювик. – И умею находить к ним подход, уж поверь. У меня в мой первый раз вообще с двумя было. Много ты знаешь парней, у которых в первый раз было с двумя?

– Ага. С тремя. И все были мужиками.

– Это...

– И где они теперь, эти две? Застукали тебя в постели с третьей и одновременно бросили?

Лювик гневно на меня уставился:

– А у тебя-то есть кто-нибудь?

Я равнодушно пожал плечами:

– Как знать. Влюблена в меня одна девчонка, дочка преуспевающего бизнесмена. Красавица, умница, и отлично ездит на двухголовых монстрах, которых разводит её отец. Жаль, правда, в Академию не поступила. А ещё она отлично пишет.

– Врёшь!

– Есть ещё вторая. Принцесса-кошкодевочка. Как-нибудь тебя с ней познакомлю. Красавица. Её отец предлагал мне взять её в жёны и выделил большую сумму, чтобы я сюда поступил. Она, кстати, тоже здесь учится. Да, мы сто процентов пересечёмся на какой-нибудь лекции, вот там я тебя и познакомлю.

– Врёшь, – повторил Лювик с меньшей уверенностью.

– Зачем мне врать? Ну скажи – зачем?

Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Я продолжил:

– Ты только не думай, что я на тебя наезжаю. Ты, вроде, нормальный парень, не лишённый вкуса. А ещё наблюдательный. Наверняка на девчонок заглядываешься.

– Это плохо?

– Нет. Я просто ищу кое-кого. Одну симпатяшку, которая забыла кое-какую вещицу. Хочу с ней познакомиться, перекинуться парой слов. Чисто с научной точки зрения. Могу и тебя представить.

– Спасибо, не надо.

– А что ты теряешь? Познакомишься, обменяешься адресами, а там, глядишь, и отношения завяжутся.

Лювик хмуро на меня уставился:

– Чего ты хочешь?

– Я же сказал – найти одну девчонку. Ты наверняка её запомнил, если, конечно, видел. Примерно такого роста, с такими вот бёдрами, светло-русые волосы, одна прядь розовая, заправлены под жёлто-чёрный ободок. Нет, не встречалась? Может, при регистрации заметил или в парке?

Лювик помотал головой. Я пересказал вступительные экзамены: как обратил внимание на эту девчонку, как она забыла блокнот, и как я бегал по мокрому снегу, проклиная всё на свете. Слово за словом, я заинтриговал Лювика. Мрачность на его лице сменилась любопытством, и он, признавая поражение в битве за кровать, уселся на свободную койку.

– Мы наверняка её встретим, – сказал я. – Может даже сегодня. Хочешь, прямо сейчас пойдём, поищем среди новичков?

– Она наверное в общежитии. Нас в женское не пустят.

Я пожал плечами.

– Можно взглянуть на блокнот? – спросил вдруг Гарри.

– Интересуешься шифрами? – я порылся в рюкзаке и протянул очкарику вещицу. – Как знать, может у тебя получится его расколоть. Я потратил не одну ночь на эту тайну.

Гарри отложил все свои книги в сторону и стал внимательно изучать текст. Он то поправлял очки, то шмыгал носом, то отлистывал на несколько страниц назад и невнятно бормотал: "м-да, ну и дела!". Лювик же, тем временем, выпрашивал новые подробнотси о таинственной незнакомке. Я повторял всё снова и снова, каждый раз вспоминая какую-нибудь недосказанную деталь.

Потом мы перешли к другим темам. Я рассказал о жизни в Громмере, о найденном кладе и недавних событиях. Сильно распыляться не стал, но кое-где приукрасил – особенно по части девушек. Лювик тоже разговорился. Оказалось, что он из небедной семьи: сын полицейского и кондитерши из Императорского Дворца. Очень почётная должность: его мать едва ли не живёт на парящем острове, а вниз спускается раз в десять дней или реже.

Гарри тоже рассказал о себе. Он фыркнул, когда Лювик упомянул профессию матери, а потом напомнил, что его род – знатный и древний. Происходит он от рыцарей бывшей столицы – Арсы – и берёт своё начало задолго до постройки Лайора, появления Источника и прихода новой власти. Лювик заметил, что сейчас та аристократия не имеет силы, и что всем правят магические кланы, на что Гарри только фыркнул: "Магия-шмагия! Чушь это всё!". Он заявил, что поступил сюда учиться, а не дурака валять. И что имеет все шансы закончить Академию с отличием. Он уже прочитал учебники за первые два курса, включая все дополнительные материалы, а со дня на день возьмётся за штудирование третьего.

За разговорами мы разложили вещи, заняли каждый свой столик, проверили шкаф. В какой-то момент я понял, что трудно не будет. Я обязательно подружусь с этими ребятами. Конечно, оба чудики, но я уже нашёл с ними общий язык и стал как бы связующим звеном в нашей троице. Без меня они передерутся, но со мной у обоих есть шанс доучиться до выпускного.

Это хорошо. Можно сказать, мне повезло с соседями.

– Очень необычно, – произнёс наконец Гарри.

– Ты разобрался? Тебе удалось?

– Ну...

Лювик привстал с кровати, заглянул в блокнот и тихо присвистнул:

– Это на каком языке?

– Так тебе удалось или нет?

– Надеюсь, нас не заставят его учить? – не унимался Лювик. – Я не дружу с иностранными.

– По шрифтам похож на старый имперский, – Гарри поправил сползшие очки и задумчиво перелистнул страницу. – Но...

– До этого я и сам додумался.

– Но порядок слов уж очень странный. Если бы тут просто были поменяны буквы, мы бы быстро выяснили, что к чему. В каждом языке есть повторяющиеся короткие слова.

– Артикли, предлоги, союзы...

– Именно. Но здесь ничего такого нет. Кажется, что куски текста чередуются хаотично. Нарезаны и вставлены наугад.

– А может Лювик прав, и это в самом деле иностранный?

– Я изучал несколько языков.

– Даже язык фрорри?

Гарри оторвался от блокнота и угрюмо посмотрел на меня.

– Языков больше, чем может выучить среднестатистический человек, – напомнил я. – И встречаются такие, о которых ты мог даже не подозревать.

– Знаю. Но это какая-то белиберда. Вот например здесь. Видишь? Вроде рисунки, обозначения, обрывки формул, но ты попробуй их воспроизведи.

– Не получится, – сказал я.

Дело не в том, что мы не могли начертить заклинание с помощью этих рисунков. Могли. Но тут не хватало параметров. Это всё равно, что играть ноты, записанные на белом листе бумаги, в отсутствие нотного стана. Что они без системы координат? Просто точки с хвостиками.

Здесь было то же самое. И большее, на что мы могли рассчитывать, это повторить некоторые движения, используемые в заклинании. Этого не хватало даже на то, чтобы понять из какой оно области.

– Не получится, – повторил за мной Гарри. – Скорее всего, мы имеем дело с куда более сложной системой шифровки.

– Я тоже так думаю.

– И не зная ключа, мы вряд ли её разгадаем.

– Да узнать бы хотя бы, что это вообще такое.

Гарри пожал плечами:

– Я бы начертил пару заклинаний, чтобы проверить кое-какие домыслы. Думаю, текст зашифрован магически.

– И ты можешь его расшифровать?

– Без ключа – вряд ли. Но я могу разобраться, есть тут магическая шифровка или нет. Правда, возможны всякие последствия.

– Например?

– Ну... пожар, взрыв, ответный магический удар... это смотря что автор текста предпринял на случай... ну, если блокнот попадёт в руки плохих людей.

– Так, вот это уже слишком, – я резко выдернул блокнот из рук Гарри, и тот даже возмутиться не успел. – Взрывы, пожары, наводнения... можно хотя бы не в первый день?

– Как скажешь, – пожал плечами Гарри. Он поправил очки и вернулся к учебнику. – К тому же, нам всё равно нельзя колдовать. Засекут – влепят чёрную метку, а то и две.

Лювик кивнул:

– Он прав. Десять накопишь, и ты отчислен.

– Не говоря уже про розги, студенческую тюрьму и прочее, – добавил Гарри.

Я посмотрел сначала на одного, потом на другого. Это ведь была шутка, да? Или тут порядки как в старых английских школах, и за серьёзный проступок следует телесное наказание?

– Да не бойся ты так, – усмехнулся Лювик. – Ерунда это всё. Пойдём лучше поищем твою девчонку. А я заодно покажу, как тут что устроено.

7. Старые знакомые

В Академии Неба одновременно учились тысячи студентов. Узнаю ли я среди них ту незнакомку? Если она не перекрасила розовую прядь, если не сменила свой жёлто-чёрный ободок и не переоделась... Нет, слишком много "если".

И всё же, я был уверен, что узнаю. Не сегодня, так через несколько дней. Официально занятия начинались только послезавтра, и не все первокурсники ещё заселились. Эта девушка могла подъехать и позже.

Сегодня же я просто хотел прогуляться.

Мы прошлись по мини-городку из общежитий, дойдя до башни главного корпуса, а потом свернули – но не к парку, в другую сторону. Увиденное меня потрясло. Уж чего я меньше всего ожидал на территории "средневекового" замка, так это футуристических строений. Они напоминали купола: не то гигантские теплицы, не то иглу-исполины, не то марсианские поселения. Каждый такой купол – этажа четыре в высоту, а диаметром – метров пятьдесят. Были, правда, и поменьше, и даже совсем крошечные, с комнату размером. Некоторые выглядели настоящим чудом – никаких углов; поверхность гладкая, как у мыльного пузыря. Но таких было меньшинство. Процентов девяносто состояли из белых матовых треугольников. По желанию они могли становиться прозрачными или менять цвет.

– Тренировочные арены, – пояснил Лювик. – Здесь мы будем практиковаться в заклинаниях.

Я кивнул и тут же вспомнил "восточный храм", в котором сдавал вступительные экзамены. Принцип тот же самый: под этими куполами можно рисовать любые заклинания, даже самые опасные, и они не причинят колдующему вреда. Там стоят специальные блокираторы, чтобы студенты друг друга не поубивали.

Из некоторых выходили старшекурсники. Я выборочно подходил и спрашивал, не видели ли они девушку с розовой прядью. Кто-то говорил, что нет, другие отшучивались, а от одного качка я узнал, что розовые пряди сейчас в моде, и девушек с ними только за последние дни он видел штук двадцать.

Лювик покачал головой:

– Не советую тебе приставать к незнакомцам.

– Почему? Что в этом плохого?

– Если повезёт – ничего. Но это если повезёт. Вдруг ты наткнёшься на кого-нибудь из студенческого братства, или из богатой семьи.

– И что? Мы сами как бы не из бедных.

Лювик так громко хохотнул, что идущие рядом девушки испуганно обернулись.

– Забудь, что ты из какого-то там знатного роду. Просто забудь. У себя в деревне ты мог быть кем угодно. Здесь же, в Лайоре, всё распределено между пятью крупными семьями... – он повертел в воздухе рукой, подбирая нужные слова – кланами, группировками, родами – называй как хочешь. Эти пять семейств заправляют тут всем, начиная с Совета и Гильдии и заканчивая...

Я фыркнул. Лювик положил руку мне на плечо:

– Это серьёзно, Рэй. Стоит тебе перейти дорогу какому-нибудь богатенькому сынку, и твоя жизнь превратится в ад. Они есть среди учителей, среди учеников, среди...

– Да-да, понял.

– Ничего ты не понял. Пять семей, Рэй. Пять крупных и ещё пара десятков помельче. А мы лишь так – подъедаем крошки с барского стола.

Я поморщился от сравнения. Неужели всё так плохо? Или мой сосед по комнате преувеличивает? А вдруг та незнакомка тоже из знатного семейства?

За разговором мы обогнули тюремную башню и вышли к кварталу учебных корпусов. Здесь всё было очень красиво: мощёные улочки, аккуратно подстриженные кусты, чистые газоны. Мне вряд ли хватит слов, чтобы описать милоту и очарование этих кирпичных домишек. Они будто сошли с открытки из пряничной страны.

И в такой обстановке я должен шарахаться от злых мажоров? Да ну!

Мы медленно брели вдоль корпусов. Студенты входили и выходили – Лювик пояснил, что у старших курсов занятия начались раньше – так что многие были уже по уши в учёбе. Я больше ни к кому не приставал. Просто внимательно осматривался, подмечал детали. Неприятных типов не было – люди как люди, обычная молодёжь. И не только люди – я насчитал десятка два представителей других рас. Но к ним я уже привык, пока шёл с вокзала.

Тот парень не соврал – девушек с розовыми волосами встречалось немало. Но нужной среди них не было. Я смотрел даже чересчур внимательно – девушки, когда видели, что я на них таращусь, либо улыбались, либо отводили глаза. Я улыбался в ответ, подмигивал или здоровался. Лювику всё это не нравилось, но я его не спрашивал.

Вскоре мы вышли к стадиону и минут десять проторчали у трибун. Там тоже были студенты: кто-то сидел на верхних рядах и читал, кто-то наматывал круги, кто-то проходил полосу препятствий. Несколько ребят перебрасывались фаерболом, как каким-нибудь пляжным мячом – он либо был холодным, либо эти парни имели защиту от огня.

После стадиона мы прошли ещё немного и оказались у библиотеки. Я узнал это здание с колоннами. Обогнув его, мы вышли к аллее с кипарисами.

– Тут ты уже бывал, – сказал Лювик. – Вон выход в город, а вон – ворота центрального корпуса.

У памятника основателям Академии сидела Норра. Я помахал рукой:

– Эй, Норра! Норра, это я!

Не дожидаясь Лювика, я бросился к знакомой кошкодевочке.

– Привет!

– Привет! А это кто?

Она была не одна. Рядом, на мраморном ограждении памятника-фонтана, сидела желтокожая девушка. Её голова была слегка вытянута, уши – заострены, а глаза имели миндалевидную форму.

– Я вчера приехала, и уже успела подружиться, – похвасталась Норра. Она назвала имя новой подруги, но я пропустил мимо ушей. – Ты, гляжу, тоже времени зря не терял?

– Это Лювик. Мой сосед по комнате.

Лювик учтиво кивнул. Он был явно поражён видом Норры – думал, наверное, что я её выдумал. Ушки, хвост, а на открытых частях рук и ног леопардовые пятна – всё как в моём рассказе.

Мы немного поболтали. Я спросил, как дела у Норры, она ответила, что всё отлично. Ей пока трудно привыкнуть к большим толпам, но у её подруги такая же беда, ведь она тоже из крошечного племени. Ничего, вместе будет проще. Я сказал, что тоже чувствую себя не в своей тарелке, хотя мне здесь нравится. Мы обсудили дела в Громмере, потом я спросил о девушке с розовой прядью и в паре слов объяснил ситуацию с блокнотом. Норра сказала, что ей эта особа неизвестна.

– И куда ты всё время смотришь? – спросила она. – На что таращишься?

– На девушек, – хихикнула её подруга, впервые за весь разговор что-то сказав. Её голос был на удивление тонким и милым.

– Мы тоже девушки, – сказала Норра. – Но он смотрит куда-то...

Она обернулась, но ничего кроме памятника за её спиной не было.

– Там ботинки, – сказал я, – вон там.

– Где?

– Вон, под мантией того волшебника и слева от ног его подруги. Ботинки на постаменте.

– А, точно.

Ботинки были из того же материала, что и памятник, но не принадлежали ни одному из четырёх персонажей, как и к композиции в целом. Я уже думал, как остроумно пошутить, однако Лювик меня опередил:

– Это фрагмент старого памятника. Их было пятеро – основателей Академии. Но пятый оказался предателем, и перешёл на сторону Арсы. Это было во время гражданской войны.

– Он чуть не уничтожил город, – добавила своим тоненьким голоском подруга Норры. Я только сейчас обратил внимание, что на её жёлтокожих руках по четыре пальца. – Лишь чудо уберегло Лайор.

– Да, – согласился Лювик. – Лишь чудо.

– И поэтому от него остались одни ботинки? Не проще ли было установить новый памятник?

– Он был сильным магом, – пожал плечами мой сосед. – И сделал свою статую "не до конца убираемой". Её и без того спрятали как могли. Не удивлюсь, если тут заклинание невидимости, и памятник до сих пор на месте – только ботинки и видно.

Пока мы болтали, резко похолодало. Солнце зашло за парящий остров, и на Академию опустилась тень. Вечерело. Стали зажигаться облачка-светильники – они появлялись из ниоткуда, и занимали каждое своё место: вдоль аллеи, над скамейками, возле урн и так далее.

– Холодно стало, – поёжился Лювик.

– Не то слово, – подтвердила Норра. – Ладно, идём уже. Я хочу успеть к ужину.

Мы разделились. Девушки пошли своей дорогой, а мы свернули к основному корпусу и какое-то время бродили по его запутанным коридорам. Я вспомнил, что захватил листок-карту. Оказалось, что этот навигатор работает и внутри замка. Без него я бы точно потерялся. Каждый лекционный зал на схеме был подписан, а при необходимости, я мог уточнить дорогу, чтобы не ошибиться с аудиторией.

Я всё ещё высматривал свою незнакомку, но уже с меньшим энтузиазмом. Под конец дня мне вовсе стало казаться, что я её выдумал.

Мы поужинали в большой столовой в основном корпусе. Она могла претендовать на звание самого унылого помещения города: ряды столов, скамейки, буфет – никаких парящих свечей и прочих чудес из "Гарри Поттера". Всё было на редкость знакомо: выбираешь блюда, платишь, ешь.

Потом мы вернулись в общежитие, и остаток вечера провели за игрой в "магический покер", как я её называл. Лювик играл посредственно, Гарри чуть лучше, и мне без труда удавалось их побеждать.

Следующий день был последним свободным днём перед учёбой. Сначала я планировал выбраться в город, побродить по центру, познакомиться с местными достопримечательностями. Например, взглянуть на легендарную Башню вблизи. Это ведь не просто башня – она стоит на рельсах и медленно ползёт вслед за ускользающим Источником. Именно поэтому Лайор такой вытянутый. Перспективные районы, где Источник будет через десятилетия (а движется он крайне медленно, по несколько метров в год) раскуплены заранее, а старая часть города, вместе с преступным Термитником, всё дешевеет и удаляется. Мне хотелось увидеть это своими глазами.

К сожалению, не получилось. С утра я сел писать семье и всё никак не мог сосредоточиться – Гарри и Лювик не поделили нижнюю полку шкафа. Я спустился в общую комнату, где было чуть спокойнее. После отправки письма нахлынула толпа гостей. Как выяснилось, сегодня ещё и последний день свиданий, когда посторонних пускали на территорию Академии. Такие дни обычно устраивались раз в месяц или реже. Пришла мама Гарри, и тот, со словами "ты же обещал!" заставил меня с ней поговорить. Как оказалось, всё было не так страшно. Милая вежливая женщина – чуть полноватая и чересчур громкая, но это ерунда. Пришёл также брат Лювика, Строн Бронг – он играл бицепсами (специально надев рубашку без рукавов), измывался над братишкой и глупо шутил. Короче, туповатый хулиган. Он так успел мне надоесть, что я уже собирался его как-нибудь проучить. Не успел – меня окликнула Кэсси.

– Ого! А я тебя и не ждал! Не думал, что ты придёшь ко мне на свидание.

– Это не свидание, – девушка чуть покраснела.

– Ты хорошо выглядишь.

Она была уставшей и выглядела не выспавшейся – в Народной Школе занятия начинались раньше. Но в целом, передо мной стояла всё та же Кэсси. Клетчатая рубашка, рыжие кудри, вздёрнутый носик и конечно же Мета, её ручная белочка. Мы вышли из общежития и немного погуляли по парку.

– Как тебе Лайор?

– Я пока мало где была.

– Я тоже. Вот сегодня хотел выбраться, но...

Погода испортилась. Резко похолодало, небо затянуло серыми тучами, и даже здесь, под защитой стен Академии, дул неприятный ветер.

– Зима близко.

Я кивнул.

– Как-нибудь мы с тобой обязательно выберемся в город. Погуляем, посмотрим тут всё. Вот начнутся занятия, разберусь с графиком, пойму, когда выпадет свободная минутка, и обязательно тебя куда-нибудь свожу... кстати, как там, в Народной Школе?

– Нормально. Думала, проще будет, но я справлюсь. Ничего трудного.

– Жаль, что ты не поступила.

– Ага. Но это ерунда, я попытаюсь в следующем году. Ты лучше скажи, это ты был в том магомнибусе? На который напали люди из Термитника? Это был ты в той статье?

– Что? Ты читала?

– Это был ты?

Я подтвердил. Сказал, что водитель каким-то чёртом поехал опасной дорогой, хотя мог свернуть к югу, и мы бы добрались без приключений. Я так красочно всё расписал, что Кэсси слушала с открытым ртом. "Да уж!" – повторила она раз десять. Я же, в свою очередь, убедил, что всё в порядке, мне дико повезло.

– В статье это было как-то буднично. Я бы её вообще пропустила, не будь в заголовке "парня из Громмера". "Парень из Громмера спасает магомнибус" – так она называлась. Я бы лучше написала.

– Ты у нас умница. Может тебе стать журналистом?

– Да кто ж меня возьмёт?

– Я.

– Я серьёзно. Тут полно газет и журналов, но попасть туда девочке из провинции не так-то просто. Да ещё и без связей.

– Я возьму тебя. Ты хорошо пишешь, а мне нужны будут авторы текстов.

– Ты серьёзно, Рэй? Ты не шутишь?

Я пожал плечами. Да, я задумывался над этим. Вернее, размышлял почти каждый день – за завтраком, перед сном и в любую свободную минуту. Я хотел основать собственную газету. Думаю, мне есть что предложить лайорцам. Я уже разобрался с типографскими заклинаниями – нужен будет волшебник с лицензией, но это проще, чем переписывать тираж от руки. Ещё потребуется помещение, и я думал найти подходящее, как выберусь в город. Но главное для начала – разобраться с графиком занятий. Я не хотел уходить в бизнес в ущерб учёбе. Не с первых же дней.

– Ох, Рэй, ты такой замечательный!

Кэсси обняла меня. Снова слишком по-сестрински – или мне показалось? – но было приятно. Мы ещё погуляли по парку, постояли у пруда, кидая хлеб голодным уткам и болтая о всякой ерунде. Потом Кэсси убежала. Сказала, что у неё вечерние занятия, и что она обязательно пойдёт в мою газету, когда я всё организую.

Засыпал я в приподнятом настроении. С кровати у окна было видно небо, а тучи ненадолго разошлись, так что я мог любоваться звёздами.

"У тебя всё получится, – сказал я себе. – Обязательно всё получится".

А на следующий день завертелось. Во-первых, встать надо было ещё до рассвета: подготовиться, одеться, причесаться. Во-вторых, зарядил проливной дождь. Академия хоть и имела защитный купол, но её растения нуждались в воде, так что часть влаги проникала сквозь барьер. Что-то шло в пруд, что-то на лужайки, а что-то – по магическим потокам в специальные трубы, а оттуда – в местное водохранилище. Лайор стоял вдали от рек, и воду добывали всеми доступными способами. Короче, от всего этого круговорота было сыро, зябко и мерзко.

Мы собрались возле центрального входа – у непримечательной сцены для выступлений. Первокурсники встали прямо под ней, а ученики второго и третьего курсов расположились по бокам. Минут пятнадцать мы просто мёрзли, выдыхая облачка пара и переступая с ноги на ногу. Гарри прихватил с собой книгу, но читать не мог – руки дрожали. Лювик спрятал ладони под мышками и едва ли не приплясывал. Я чувствовал себя сносно, но мне тоже хотелось оказаться в тепле.

На сцену вышли преподаватели. Их было много, и не всех мы могли разглядеть. Вперёд подался толстяк – такой широкий, что даже костюм в вертикальную полоску не мог скрыть его габаритов. На нём была плоская шляпа, в зубах дымила сигара, а облачка-светильники окружили его, как ореол – святого.

– Приветствую вас, дорогие первокурсники! – прогремел он, обращаясь к толпе. Голос усиливался специальной магией, и толстяка слышали даже в самых дальних рядах. – Добро пожаловать в Академию Неба! Я надеюсь, вы тут немного освоились, примерились, повеселились...

Он поправил пышные бакенбарды, выдохнул облако дыма и снова затянулся сигарой:

– Ах, да, меня зовут Барн Карни Бэй, и я, если кто не знает, ваш директор. Можете звать меня просто дядюшка Бэй, мне это по душе, – он засмеялся зычным басом. – Преподаватели скажут, что учёба дастся нелегко, и они будут правы. Заведение у нас серьёзное, и мы обязаны поддерживать определённые стандарты. Всё так! Но хочется сказать и другое. Я вспоминаю свои студенческие годы… знаете, это было лучшее время в моей жизни. Девчонки, вечеринки...

Толстяк запнулся, словно сболтнул лишнего. На директора он нисколько не походил, скорее – на разбогатевшего барыгу или ярмарочного зазывалу – но никак не на руководителя Академии. Ещё чуть-чуть, и он скажет, как по молодости проникал в женские общаги и торговал из-под полы запрещёнными веществами. Но Барн Карни Бэй вовремя опомнился:

– Впрочем, я не советую вам нарушать правила. И на учёбу плевать не советую. Ребята справа и слева не дадут соврать. Порядки тут строгие, обманывать не буду. Просто хочу, чтобы эти три года вам запомнились не только книжками и экзаменами, но чем-нибудь ещё.

Он хрипло захохотал и уступил сцену сухой женщине, кому-то из администрации. Она тоже произнесла речь, по смыслу и общему посылу – ровно противоположную директорской. Затем выступали учителя. Не все – человек пять, не больше. Каждый говорил о важности ежедневных занятий, о том, что нельзя пропускать лекции, и что один пробел ведёт за собой другие.

Всё это было до жути скучно. Я уже начал замерзать. Ну где, спрашивается, распределяющая шляпа, и прочие атрибуты волшебных академий? Но шляпы не было, потому что не было факультетов. Первокурсники все шли по одной программе. На второй год уже можно было выбирать, хотя половина предметов оставались обязательными. Третий курс давал полную свободу в выборе специализации. После окончания позволяли остаться на четвёртый год и дольше – если ты сдал все экзамены и хотел набрать ещё предметов. Да хоть десять лет учись, главное, плати. Некоторые чудаки, типа нашего Гарри, так и делали.

В конце опять выступал директор. Он сказал, чтобы мы не забивали себе головы всякой чушью и не витали в облаках. Эти три года будут трудными, но они останутся лучшими годами в наших жизнях.

– А теперь всё, хватит прохлаждаться! – он хлопнул в ладоши. – Живо за учёбу! Живо!

И снова громогласно расхохотался.

8. Первые занятия

Мы с Лювиком оказались в одной группе, поэтому по лекциям ходили вместе. Садились тоже рядом, как правило, на третьем-четвёртом ряду. Мне с ним повезло – этот парень знал про учителей всё. Кто к какой семье принадлежит, у кого какие связи и так далее. Он очень любил сплетни и дружил кое с кем из третьекурсников. В ценности некоторой информации я сомневался, но к другим вещам прислушивался.

Первым занятием была лекция по истории. Нас завалили множеством точных дат, десятками событий и целой горой необходимой к изучению литературы. Преподавателем был толстый круглолицый джентльмен, носящий всё чёрное и говоривший жутко высокопарным слогом. Я и половины из его речи не понял.

– Бёрт Мэйлэй, из семьи Мэйлэй, – шепнул мне на ухо Лювик. – Одной из трёх больших семей, правящих Лайором. С ним шутки плохи.

– Ты говорил, что семей пять.

– Пять, но Регозодорано и Ориа позже появились. Основали Лайор три семьи, три клана: Мэйлэй, Люминус и Туул'мсан.

– А этот, значит, из Мэйлэй?

– Да. Видишь, носит всё чёрное? Они почти все такие. Из них выходят неплохие юристы и учёные. А ещё...

– Что за дискуссии в четвёртом ряду? – прервал нас лектор. – Вы хотите оповестить нас о знаниях сей эпохи, молодой господин?

Лювик яростно замотал головой.

– Чтобы впредь я не отвлекался на досужий вздор! Будьте любезны чтить тишину, поскольку я не желаю наградить вас чёрной меткой в первый же день. Ох, святой Порядок, на чём я остановился?

Мы больше не перешёптывались. Если не обращать внимания на странности речи, лекция оказалась информативной, но слишком уж перегруженной. Бёрт Мэйлэй пронёсся по верхам исторических дат, оставив подробности на самостоятельное изучение.

Кое-что я уже знал, но было полезно повторить. Например, что Империи больше тысячи семисот лет. Она распадалась несколько раз, но потом собиралась вновь. Первые пять веков или чуть меньше, в ней процветала магия. Потом возникла новая религия – поклонение Близнецам, как говорят современные учёные – олицетворению двойного солнца. Именно от момента их вознесения идёт нынешний счёт времени. Двести пятьдесят лет последователей этой веры гоняли как могли: травили, давили, приносили в жертву – всё тщетно. В 243 сдались – и приняли религию официальной государственной. Прежних богов отвергли, а магия со временем оказалась под запретом – кроме самых необходимых заклинаний.

Империя просуществовала ещё полтора столетия, а потом начала разваливаться. Её периодически собирали вновь, но мало кому удавалось удержать все кусочки вместе. Магия стала постепенно исчезать. В 724 обнаружили Источник. Учёные говорят, что он возник годом ранее, но другие это отрицают. Год спустя под Источником уже стояло полноценное поселение. Магия все ещё была вне закона, и в Арсе с неодобрением смотрели на быстро растущий город. В 750 между ними было первое серьёзное столкновение. За следующие сто лет магия полностью исчезла с территории бывшей Империи – остались лишь крошечные оазисы далеко на севере, в диких лесах. Ну и, конечно же, она сохранилась вокруг Источника. Арса постепенно слабела, а Лайор только укреплял силы.

Потом – с 912 по 930 – была кровопролитная гражданская война. Её обычно называют Первой гражданской. Лайор победил, и столицу перенесли сюда. Запрет на магию отменили – и понеслось. 935 – построили вторую Башню. 950 – научились прокладывать первые магические нити, не такие совершенные, как сегодняшние, но тогда это стало прорывом. Особенно в мире, где к концу тысячелетия полностью исчезла магия. Лайор стал полноправным её хозяином, единственным монополистом.

Дальше было всякое. С пятнадцатого по тридцатый – война с кхеттами, богатой воинственной империей далеко на юге, существующей, кстати, и поныне. Империя Света всё разрасталась и разрасталась. Вот лишь некоторые даты и события:

1090 – 1110 – попытка одного из императоров монополизировать власть, свести всё к абсолютной монархии.

1110 – 1135 – Вторая гражданская война. На этот раз – между сторонниками императора и сторонниками Совета, в лице Гильдии магов и богатых семей.

1135 – победа императора и начало деспотии, кровавого и страшного режима.

1149 – революция. Восстановление Совета и урезание императорских полномочий.

После чего – так уж совпало – случился рывок в магических науках. Где-то в шестидесятые научились прокладывать более совершенные магические нити; изобрели кучу всяких новомодных вещей – типа более современных магомнибусов и прочего. Мне повезло, что оказался в этом мире в 1198 году, а не столетием раньше. Страна явно процветала, и возможности для развития были у каждого, особенно в столице.

Примерно такую информацию дали нам на лекции по истории. Только в более развёрнутом виде, с ещё большим числом подробностей и продиктованную высоким штилем.

Я вышел из кабинета с распухшей головой. Лювик, судя по всему, тоже.

Потом было занятие по точным магическим наукам. Зал представлял собой амфитеатр: полукруглые ряды, сцена, а под высоким куполообразным потолком – скелет дракона. Лювик сказал, что драконы вымерли много веков назад, и вряд ли это настоящий.

– Магические животные не смогли адаптироваться к миру без магии, – пояснил он.

– Ты прямо как мистер Мэйлэй.

– А? Что?

– Ну, вся эта историческая лекция.

Лювик прочистил горло:

– Кхм-кхм! Как вам известно, достопочтенные господа, представители видов, чья физиология была обусловлена магическим полем третьего уровня, не изволили сохранить своё существование в постмагической реальности...

– Непохоже. Он бы ни за что не произнёс "физиология".

– Он просто его не знает.

Мы засмеялись. Я хотел упомянуть крылатых кошек, на которых летает местная полиция, в том числе, отец Лювика. Где-то мне встречалось, что они тоже чуть не вымерли, и сохранились лишь из-за близости Источника. Но тут какая-то девчонка с верхних рядов громко завизжала, и я завертел головой.

– Что такое? Что случилось?

Зал пришёл в возбуждение.

– На сцену глянь.

Я повернулся и ахнул. К кафедре ползло омерзительное существо. Верхняя его половина была нормальной, можно сказать – человеческой. Это был суховатый светловолосый мужчина, чуть за сорок, в приятном чёрном фраке. Вот только ниже пояса начиналось нечто. Не то таракан, не то многоножка – огромное лоснящееся туловище, состоящее из сегментов. Лапок у него было штук двадцать.

– Мокрица, – шепнул мне на ухо Лювик. – Или Анвольф Люминус – смотри не перепутай.

– Его не было на вступительной речи. Я думал, там присутствовали все учителя.

– Ну да. Будь у тебя такое тело, ты бы тоже не вылезал из замка.

Мокрица-кентавр подполз к кафедре. Каждое движение его нижней половины сопровождалось неприятным звуком. Краем уха я отметил, как кто-то блюёт. Другие возбуждённо перешёптывались.

Лювик объяснил, что Анвольф по молодости угодил в переделку, и ему сильно досталось. Едва выжил – маги-врачи постарались, чтобы внутренние органы работали как надо. Увы теперь он не мог удаляться от магического поля, иначе остановится сердце, а нижняя часть туловища перестанет работать. Обычно такие вещи в Лайоре не приветствовались, но он был из знатной семьи, одной из богатейших в Империи. Поэтому, умереть ему не дали, и даже не запретили стать учителем. Впрочем, такая щедрость не сделала характер человека-мокрицы лучше. Совсем наоборот.

– Ты, – произнёс Анвольф, сложив бумаги на кафедру. – Блевунец. Чёрная метка.

Все ахнули и затихли. Блевавший испуганно поднял голову.

– За что? – взмолился он. – Я ничего не сделал! Я... Я...

– Вторая чёрная метка, – сказал Анвольф.

Он нарисовал в воздухе магический узор, затем ещё один точно такой же. Визуальные эффекты быстро исчезли, но студент побледнел до невозможности. Он даже звука произнести не успел. Чёрные метки навсегда впечатались в его личном деле.

Десять меток – и ты отчислен без права на восстановление.

– Кто-то хочет возразить? – спросил преподаватель. В зале стояла гробовая тишина. – Отлично. Приступим к занятию.

Без каких-либо вступлений он начал лекцию – длинную нудную хрень по теории магии. Больше всего это походило на смесь физики, химии и высшей математики. Я пытался вникнуть в суть, но рисунок чёрной метки всё стоял перед глазами. Ничего себе! Такими темпами нас быстренько просеют. И много ли останется к концу семестра?

На этом занятии я чуть не уснул. Повезло – удержался. Если бы грохнулся головой о парту, тоже схлопотал бы чёрную метку. Анвольфу, этому человеку-таракану, было плевать на учеников, пока в зале стояла тишина, но на дрыхнущего студента он бы отреагировал.

Под конец, правда, стало поинтереснее. Когда вся доска была исписана сложнейшими формулами, и на ней не осталось места, лектор обернулся к аудитории:

– Как видно из вычислений Лимпера, а также из третьего закона Йокинуса, мы подходим к самому важному. Вам, надеюсь, очевидно, что это значит. Если древние маги считали пространство и сознание раздельными вещами, то эти формулы всё опровергают. На самом деле мы имеем дело с единым психо-пространственным континуумом, где каждая мысль влияет на материю равно пропорционально её психокинетической энергии. Отсюда можно вывести ещё ряд формул...

Он махнул рукой, и гигантская доска вновь стала чистой. Я чуть было не застонал – учитель начал опять покрывать её формулами. И выглядели они даже сложнее предыдущих.

– Как тебе лекция? – уже в коридоре спросил Лювик.

– Надеюсь, на экзамене можно будет рассказать всё своими словами.

– Наивный!

Дальше было вводное занятие по истории искусств. Этот предмет я бы назвал чем-то средним между литературой, музыкой и школьным рисованием – тут все предметы запихали в один курс. Преподавателем был всклокоченный Окул Крэкх, похожий на карикатурного художника. Не хватало только пятен краски на одежде. Ни к одному из кланов он не принадлежал, поэтому тишины на лекции не было. Особенно изгалялись мажоры из великих семей. На нашем потоке их было двое.

– Итак, мы обсудили шедевр поэта времён Второй гражданской войны, эпохи, называемой в искусстве Лунным веком. Как видите, этот гений был оптимистичен. О чём говорит его стихотворение, кто скажет?

– Что нельзя сдаваться, – подняла руку какая-то девушка. – Что надо идти до конца и...

– И?..

– И следовать любимому делу – кажется, так.

– Именно! – воскликнул учитель. Он поправил огромный красный бант, повязанный вместо галстука, и написал на доске (вручную, без помощи магии): "Найти своё дело и следовать ему". – Найти своё дело и следовать ему. Тогда у вас всё получится. Найдите самоё своё любимое занятие и сделайте его своей профессией. Так советует гений.

Мажоры с задних рядов громко заржали. Один из них, со светлыми дредами а-ля пальмовое дерево, нагло поднял руку:

– Извините, учитель! А что если я больше всего на свете люблю дрючить шлюшек? Как мне быть? Стать сутенёром?

Его подхалимы дружно загоготали. Лювик шепнул:

– Это Анческо, прямой наследник клана Люминус. Не повезло, что мы с ним в одном потоке.

– Угу.

Учитель развёл руки в стороны. В правой по-прежнему был кусок мела:

– Проституция в Лайоре узаконена, хотя и не поощряется большинством официальных религий. Если такова ваша мечта...

Он нелепо пожал плечами. А потом резко развернулся и, не обращая внимания на подколы со стороны задней парты, перешёл к следующей теме.

Мы обсудили историю музыки, эволюцию живописи, а ещё получили список искусств для самостоятельного изучения. Были среди них и экзотические, вроде каллиграфии магического рисунка или плетения узоров эфирного плана. Всё это казалось мне ненужным, оторванным от реальности.

– Когда будут практические занятия? – спросил я Лювика.

– Ну... сейчас. Тебе что ли не выдали список лекций?

– Выдали, – я вытащил из кармана листок и присвистнул. – Боевые искусства. Чёрт. Не ожидал, что здесь такое преподают.

– Ан, нет, соврал, практики не будет. Первая лекция обычно вводная. Максимум, кого-нибудь палкой изобьют. Никаких швыряний огненными шарами, поджариваний молнией и прочей боевой магии. Успокойся.

Лювик не ошибся. Преподаватель тоже был из клана Люминус и звали его Лукка. Его вид отталкивал не меньше, чем внешность человека-мокрицы. Как все Люминусы, он был стройным блондином, поджарым и в хорошей физической форме. Вот только череп его пересекал страшный шрам – от лба до затылка. На лице тоже было несколько шрамов, похожих на следы ожогов. Явно от боевых заклинаний.

– Что, цыплятки, трухнули? – спросил он, выстроив нас в шеренгу и расхаживая туда-сюда, как сержант из голливудских фильмов. Мы находились под одним из тренировочных куполов, и, теоретически, все заклинания были безопасны. – Ба! – Лукка зажёг в руке огненный шар и швырнул его нам под ноги. – Ха-ха! Трусы!

Я стоял далеко, но всё равно почувствовал жар. У кого-то загорелись штаны, другой не удержался и рухнул на задницу. А учитель всё хохотал и хохотал.

Дождавшись, пока все вернутся в строй, он произнёс:

– Трухнули, вижу же я – трухнули. Слабаки! Настоящий мужчина боится лишь двух вещей: лысины и импотенции. Да и то, когда трезв. Со мной вы станете настоящими мужчинами, настоящими воинами.

Было странно это слышать, тем более что треть учеников были девушками.

– А то сейчас кто передо мной? Сопляки! Неудачники! Бабы! Ха! – он снова метнул фаербол, на этот раз в мою сторону.

Я был готов. В отличие от большинства других мест, здесь первокурсникам позволялось колдовать. Тренировочные купола для этого и создавались – практиковаться в заклинаниях. И пока Лукка обзывал нас последними словами, я чертил за спиной рисунок.

– А-а-а! – Лювик отскочил в сторону.

А я выставил щит.

Пщщщ! Огненный шар рассыпался о барьер. Брызги полетели в соседей, но тут я уже ничего не мог поделать. Сами виноваты. Надо было выстраивать защиту, а не стоять с открытым ртом.

Барьер пару секунд искрил, а потом исчез. Огонь потух, и учитель два раза хлопнул в ладоши:

– А неплохо. Ты тот парнишка из газеты? Тот, который спас магомнибус?

– Да.

– Хотел проверить твою реакцию.

Он повернулся спиной:

– Вот видите, как важно всегда быть начеку. Одна секунда и...

Учитель резко развернулся и долбанул в меня молнией. Я конечно ожидал чего-то подобного, но не так же быстро! Я чисто физически не успел докончить рисунок.

– Рэй! Рэй, очнись!

– А?.. что происходит? Где я?

– Здесь же, в тренировочном куполе.

Я сел. Голова нещадно трещала, как после отравления. Но никаких ожогов, ран и тому подобного у меня не было. Только головная боль. Я лежал у стены, пока другие носились по кругу, а учитель Лукка подстёгивал их огненным хлыстом, точно лошадей в цирке.

– Что происходит?

– Тренировка, – сказал Лювик.

– Он очнулся? – заорал учитель. Его рукава были закатаны по локоть, и на предплечьях тоже виднелись шрамы. – Тогда живо в строй! Я покажу вам, как прохлаждаться! Бегом!

Кряхтя я поднялся и тут же чуть не угодил под искрящийся хлыст. Пришлось бежать. Круг, другой, третий – я сбился на десятом. Лукка что-то крикнул, и из-под пола возникли препятствия: барьеры, ямы с песком, огненные обручи. Ну точно – цирк. И когда это безобразие кончится?

После "пробежки" нас учили правильно стоять, правильно держать боевой посох (вместо него была бамбуковая палка), правильно уворачиваться от ударов и ставить защиту от простеньких заклинаний. К концу занятия больше половины учеников лежало у стены без сознания. Остальные едва дышали и были готовы вот-вот рухнуть.

– Ладно, на сегодня хватит, – сказал учитель. – Но если я не буду видеть вас на самостоятельных тренировках, трусы, то так и знайте – я превращу вас всех в женщин! Поняли? Мне нужны воины, а не слабаки!

Что он сделает с девушками, Лукка Люминус промолчал. Видимо, превратит их в мужчин. Или в червей. Я сомневался, что такие заклинания существуют, но проверять на собственной шкуре не хотелось.

– Армия какая-то, – свесив язык на плечо сказал Люминус. – Жуть просто.

– Ты не ошибся. Это было практическое занятие.

– Только не говори, что тебе понравилось.

– Жду не дождусь следующего.

В принципе, учебный день у нас кончился. Сейчас по графику был обед, а после – свободное время для самостоятельного обучения. Студенты шли либо в библиотеку, либо в тренировочные купола – ещё был вариант записаться в какой-нибудь кружок или устроиться на подработку к одному из преподавателей. Ну или пойти в студенческое братство – те обычно собирались в собственных помещениях как раз после обеда.

Но сначала – еда.

В столовой к нам подсел Гарри. Он был раздражённый и злой, и даже книгу перед собой положил вверх ногами.

– В чём дело? – спросил Лювик. – Впечатлён первым днём учёбы?

– Не то слово!

Он ткнул вилкой в котлету, но промахнулся. Ткнул ещё раз, куда резче.

– Эй, в чём дело? Рэя, вон, молнией долбануло, он ещё имеет право злиться. А у тебя-то чего стряслось? Ты же у нас готовился, ночами не спал. Перечитал все книжки.

Гарри поправил сползшие очки и зло посмотрел на нас с Лювиком:

– Дурацкая Академия! Сумасшедший дом, а не престижное учебное заведение!

– А кто-то две чёрных метки схлопотал – на лекции по точным наукам.

– На лекции! Ах, если бы у меня была лекция! Но наш препод по целительству, Батис Ягунс, весь урок травил анекдоты. Рассказывал об оплошностях виноделов, о том, как зельевары по ошибке бросают не ингредиенты, и зелье получается с другим эффектом...

– И что?

– А по теме – ни слова! Ни одной формулы!

– Чего ты злишься, Ларальди? Ты же выучил весь учебник наизусть. Или там что-то осталось, чего ты не знаешь?

– Это непрофессионально! – воскликнул Гарри. – Крайне непрофессионально! А ещё он заставлял нас дегустировать вина!

– И девчонок за попы щупать небось заставлял?

– Это не смешно! Вместо урока по целительским зельям я получил... ик! Урок начинающего алкоголика.

– У нашего потока он будет завтра, – подмигнул мне Лювик.

Гарри ворчал и уродовал котлету, но всё-таки сумел нам объяснить. Семья Ягунс была одной из семей второго класса, стоящих сразу за первыми пятью кланами. Они были бесподобны в зельеварении и владели крупнейшими виноградниками, как к югу от Лайора, так и на имперских островах. Веселья и жизнерадостности у этой семьи было не занимать.

– А ещё этот Рибальд Опум! – не унимался Гарри. – Лентяй бестолковый!

– Кто? – переспросил я.

– Рибальд, ик! Опум.

– Препод по иллюзиям, – объяснил Лювик. – Бастард семьи Ориа. Говорят, сын самого Кима.

– И что он натворил?

– Да ничего он не натворил! – обиженно произнёс Гарри. – В том-то и дело, что ни-че-го! Всю лекцию трындел, что у него дома был пожар, и полбиблиотеки сгорело. Нытик! А ещё на подработку людей собирал – говорит, бумажной волокиты прибавилось. И ни слова о магии иллюзий.

– Ты записался?

– Куда?

– На подработку?

Гарри махнул рукой.

– Неа. Та жёлтая записалась. Ну, та самая, которая с подружкой Рэя ходила.

– С Норрой? – переспросил я.

– Да, с ней. Не помню, как её зовут.

Я тоже не помнил, но деликатно промолчал.

– Другие две лекции были ничего, терпимыми, но прочитали их без энтузиазма, впечатляющих фактов и вообще – без чего-либо нового. Всё это я и так знал из книг!

Гарри зло ткнул вилкой в котлету. Вернее – попытался. Он был слишком пьян, и координация заставляла желать лучшего. Вилка угодила в край, тарелка перевернулась и котлета вместе с кетчупом полетела в проход. А там как раз шёл Анческо Люминус, прямой наследник богатейшего клана. Вместе с ним шли студенты из Братства Кулака Молний, а также несколько подхалимов.

Котлета угодила на белоснежную рубашку Люминуса.

Шлёп!

9. Неприятный инцидент

Лювик, недолго думая, сполз под стол. Что бы там ни происходило дальше, он не хотел в этом участвовать. Гарри продолжал ворчать, витая где-то в облаках, и не обращал внимания на то, что происходит. Он не заметил ни пропажу котлеты, ни инцидента с мажорами.

А вот зал притих. Все каким-то образом увидели, что случилось. До тех, кто не увидел, дошло через перешёптывание.

– Ты труп, очкарик, – сказал Анческо Люминус.

Он брезгливо стряхнул остатки соуса с накрахмаленной рубашки. Осталось красное пятно, как от крови.

– Ребята, – скомандовал он.

Один из подхалимов выхватил у Гарри очки, другой уже намеревался впечатать его носом в стол. Я не успел ничего сделать. Честно говоря, мне тоже хотелось провалиться сквозь землю.

– Анческо! – возразил парень в чёрном, тоже из его команды. – Не здесь же! Не в столовой.

Подхалим застыл с поднятой рукой. Гарри начал возмущаться, но никто не обращал на него внимания.

– Ты прав, Джаком. Не здесь. Снаружи, на свежем воздухе. Мы выбьем из него всю дурь.

Я резко поднялся:

– Никто ни из кого ничего выбивать не будет, ясно? Это была случайность. Просто нелепая оплошность. Гарри сейчас извинится. Да, Гарри?

– Простите, я не хотел, – пробормотал мой очкастый друг, до которого наконец стало доходить, в какую переделку он вляпался. – Честное ик!.. честное слово, не хотел! Это всё вино и...

Его бубнёж по-прежнему никто не слушал. Теперь все взгляды были устремлены на меня.

– А ты ещё кто? – спросил Анческо. – Тот парнишка из захолустья, которого долбанули молнией?

– Про него была статья, – сказал Джаком. – Даже две статьи. Одна про спасение магомнибуса, а другая про клад и дружбу с кошколюдьми.

– Хм, Джаком! Твоя внимательность поражает. Не думал, что привычка читать утренние газеты может быть полезной.

Подхалимы заржали. Тот, кто отобрал очки у Гарри, грубо их вернул. Всё внимание теперь было сосредоточено на мне.

Я оценил ситуацию.

Главарей было двое: Анческо и Джаком. Первый – худосочный, как все Люминусы, с вытянутым лицом и копной светлых дредов, делающих его похожим на пальму. Второй же, весь в чёрном – явно из семейства Мэйлэй. Он был толстым, с приплюснутым носом, и напоминал свинью. Сходство подчёркивала нарушенная дикция. Когда Джаком говорил, он то и дело причмокивал и похрюкивал. Впрочем, речь его была грамотной, чёткой, без слов-паразитов.

У этих двоих были перстни с символом братства – молнией в кулаке. Четверо парней позади тоже носили такие перстни. У четырёх других, которых я мысленно обозвал "подхалимами", перстней не было – они либо ещё не вступили в братство, либо просто служили телохранителями – если так, конечно, можно выразиться.

Использовать магию первокурсникам не разрешали; также в столовой было запрещено драться. Но эта компания могла меня отдубасить в любом другом месте, причём без всякой магии.

И всё же я надеялся уладить конфликт без махания кулаками.

– Не люблю деревенщин, – сказал наконец Джаком после долгой паузы.

– Я тоже, – добавил Анческо. – Терпеть их не могу! Понаедут из своих дыр, понатащат грязи в и без того грязный Лайор. В Термитник бы их всех, а не в Академию! Там им самое место. Да ещё и кошкошлюшек своих навезут – будто у нас и без того бордели не переполнены.

Подхалимы снова заржали. Джаком захрюкал как свинья – я не сразу понял, что это он так смеётся. Мне было плевать. Я лишь надеялся, что Норры поблизости нет, и что она не слышала последнюю фразу.

– Так, давай без перехода на личности, – сказал я спокойно. – Конфликт улажен, Гарри извинился. Он малость ошарашен после первого дня учёбы, и я могу его понять. Меня самого молнией поджарило, ты же видел. Так что спишем всё на стресс и разойдёмся с миром. Как взрослые порядочные люди.

На секунду мне показалось, что Анческо так и поступит. Я очень на это надеялся. Но в его голубых глазах сверкнула недобрая искра, и он шагнул вперёд.

– Ты знаешь, кто я такой? Хочешь нажить врага, деревенщина?

Если не считать хрюкнувшего Джакома, тишина в столовой повисла феноменальная. Я молчал.

– Отвечай! – взвизгнул Анческо. – Отвечай, любитель кошкошлюшек!

Это стало последней каплей.

– Ты? – усмехнулся я. – Да, я знаю, кто ты такой. Наглый избалованный лицемер, с дурацкой причёской и поведением гопника. Думаешь, ты силён в магии? Думаешь, такой крутой, что можешь издеваться над ботаниками? Готов поспорить, что ты поступил-то сюда не благодаря талантам, а только из-за толщины папашиного кошелька. Без которого ты – ноль на палочке. Так что отойди и не высовывайся. Дай по настоящему талантливым людям спокойно пообедать. Нам ещё заниматься вечером.

Пока я это говорил, я подмечал реакцию. Кто-то, подобно Лювику, сполз под стол, другие со стыда позакрывали лица. Подносы с едой, которые держали ребята из Братства Кулака Молний, нервно затряслись. Я слышал, как бренчат ложки в стаканах.

Сам же Анческо Люминус сначала побледнел, затем покраснел – казалось, ещё чуть-чуть, и пар из ушей повалит. Я отметил, что он уже начал чертить боевое заклинание и понял, что отступать мне некуда.

– Не в столовой, – напомнил Джаком, – ради Порядка, Анчи, не здесь!

Анческо фыркнул, словно бык. И наэлектризованным от заклинания пальцем ткнул в мою сторону:

– Тебе не жить, кошатина. Ты пожалеешь, что родился на свет. Я сотру тебя в порошок. Ты ещё узнаешь, с кем связался.

Он махнул своей команде – идём, драться будем позже. Тесной толпой они двинулись к выходу, уж не знаю, зачем – видимо, мажоры презирали столовую, и обедали где-то ещё.

Тут я увидел Норру. Она стояла в дверях, и я не мог разобрать выражения её лица. Но я готов был поклясться, что девушка всё слышала.

– Тебе конец, – шепнул Анческо, проходя мимо.

Я подставил ему подножку. Не хотел, но увидев Норру, не выдержал. Не стоило ему оскорблять мою подругу. Ох не стоило!

Анческо рухнул на пол. А сверху полетели все остальные, вместе с подносами, тарелками и стаканами. Зал взорвался со смеху – нервное напряжение было огромным, и студенты не устояли. Краем глаза я отметил, что Норра тоже смеётся. Хороший знак.

– Тебе конец! – проскрежетал зубами Анческо.

Он поднялся, весь изляпанный и облитый. Смахнул с ушей лапшу, а с торчащих во все стороны дредов – куски салата. Впрочем, это слабо помогло. У него капало с носа, а дорогущий костюм был испорчен. А ещё, все смеялись именно над ним. Над его неуклюжестью.

Анческо начал рисовать боевое заклинание. Я спешно стал чертить защиту, но тут раздался громкий хлопок и возле кучи-малы возник учитель. Это был Анвольф Люминус, человек-мокрица.

– Так, хватит! – сказал он сухим властным голосом.

– Но дядя Анв, он опозорил честь рода!

– Хватит! – рявкнул учитель. – Устроил тут балаган! Живо все по домам! Там пожрёте! И хватит собирать еду, она всё равно испорчена.

Он шарахнул молнией в одного из членов клуба, стоящего на коленях и подбирающего луковые кольца. Молния была хоть и слабой, но настоящей. Она угодила в перевёрнутую тарелку с салатом, та разлетелась вдребезги.

– Живо! – повторил он.

Анческо и компания побросали всё и кинулись к выходу. Последнее, что я видел, как он отряхивает брюки и злобно оборачивается. "Мы с тобой ещё не закончили, любитель кошечек" – говорил его взгляд.

– А теперь ты... – процедил учитель-мокрица.

– Да? – переспросил я.

– Четыре чёрных метки и десять дней карцера.

Я открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он заметил мои порывы:

– И мне плевать, кто первый начал. Драки в учебных корпусах запрещены. Как и использование магии первокурсниками. Ясно?

Я кивнул. Он резкими движениями начертил чёрные метки, потом добавил что-то ещё. В столовую ворвались рыцарские доспехи, целых два комплекта. Я ещё в первый день приметил их в коридорах, но как-то не поинтересовался, зачем они здесь нужны. Думал – для красоты.

– В студенческую тюрьму его, – скомандовал Анвольф Люминус.

Доспехи молча лязгнули. За открытыми забралами не было лиц, да и звучали они пустыми, а сквозь щели пробивался свет. Уже взятый под руки я догадался, что управляются они теми самыми светящимися облачками, которые используются здесь вместо фонарей. В дверях я обернулся. Гарри лежал без сознания, Лювик опасливо выглядывал из-под стола, а Норра – моя красавица-кошка – не могла сдержать смех.

Я тоже не смог. Выходя в коридор я громко расхохотался.

Доспехи шагали быстро, и я едва за ними поспевал. Они громко лязгали, хватка была болезненной. Студенты, завидев нас, тут же прижимались к стенам. У некоторых вид был испуганный, у других – сочувствующий. Вскоре мы свернули в тёмный коридор, где никого из учеников не было. Поворот, ещё поворот – и я, вместе со своими пустотелыми конвоирами, оказался в башне. Квадратная винтовая лестница была настолько узкой, что идти пришлось друг за другом: один доспех спереди, второй сзади, а я посередине.

– Эй, поосторожнее!

Задний доспех толкнул меня в спину. Мы вышли в небольшое квадратное помещение. На каждой стене было по три решётки, ведущих в крошечные каморки. Доспех схватил меня под локоть и швырнул в ближайшую.

– Да осторожнее же! Я, в отличие от вас, живой!

Дверь-решётка закрылась, щёлкнул магический замок. Доспехи одновременно развернулись – точь-в-точь роботы – и двинулись вниз. Ещё несколько минут я слышал их удаляющееся лязганье.

Да, влип так влип.

Я прислонился к стене. Камера была совсем крохотной. Раскинув руки, я мог коснуться двух стен одновременно. Да и в длину не сильно лучше – метра два максимум. Достаточно чтобы лечь, но кому приятно лежать в гробу? Хорошо ещё, что я не страдаю клаустрофобией.

Кроме потрёпанной циновки, занимавшей почти всё свободное пространство, и дырки в полу, тут ничего не было. Я заглянул в дырку. Чернота – и где-то на дне, в полуметре от поверхности, мерцал фиолетовый туман. Пожиратель отходов – вспомнил я. Главный магический утилизатор.

Запахов не было, холода тоже, несмотря на открытое окно. Скорее всего, работа заклинаний. От студенческой тюрьмы не требовалось замучить учеников или посадить их в антисанитарные условия. Её задачей было наказать, изолировать, дать время подумать. К тому же, четыре чёрные метки – уже серьёзная кара. Пару раз так попадусь, и не видать мне больше Академии. Даже на территорию не пустят, повидаться с Норрой.

Я подпрыгнул и ухватился за единственный оконный прут. Окошко было маленьким, чуть ли не бойницей, сужающейся изнутри наружу. И находилось оно высоко над полом. Я подтянулся, придвинулся к свету. Снизу виднелись тренировочные купола, самые их верхушки. За стеной Академии начинались оранжевые крыши, исчезающие в тумане дождя. Завывал ветер, капли барабанили по крыше, но никаких городских звуков досюда не доносилось.

Я спрыгнул на пол и уселся на циновку. Наверняка тут есть защита от колдовства, так что чертить что-либо бессмысленно. И вообще, это ведь запрещено первокурсникам. О побеге я тоже не думал. Отсижу свои десять суток, выйду и постараюсь быть пай-мальчиком, ни во что больше не ввязываться. Лювик прав – без покровительства богатых родителей мне лучше не высовываться. Анческо вон, виноват не меньше моего. Какое там – даже больше. Это он со своими дуболомами начал приставать к Гарри, хотя очистить магией костюм – сущая ерунда. Тут где-то должна быть прачечная. Но нет, Анческо начал приставать из-за вседозволенности. Его-то в карцер не запихали. И вообще, что должен сделать мажор, чтобы получить чёрную метку? Убить директора?

Я усмехнулся. Да, несправедливость. А ещё он пообещал со мной разобраться – так что одной стычкой в столовой дело не ограничится. Будут и другие. Я немного повертел это в уме и плюнул. Успею ещё как-нибудь подготовиться.

Стены были исписаны вдоль и поперёк, и я, чтобы отвлечься, принялся изучать надписи. Ругательств и похабщины тут почти не было. В основном, встречались имена студентов, названия братств, клубов, кружков, а также даты отсидки. Я переходил от кирпича к кирпичу, всё больше удивляясь. Вот эта надпись совсем свежая – прошлогодняя. А этой сто тридцать лет, она почти стёрлась. Вон тот вензель выглядит как-то странно, сейчас так не пишут. Нет, ему явно полтора столетия. Стоп, а это что за иероглифы? Похоже на язык Южной Островной Империи, или Торговой Империи, как они сами себя называют. Лювик как-то упоминал, что клан Туул'мсан оттуда. Или я что-то путаю?

Занятие так меня увлекло, что шаги по лестнице я услышал не сразу. Вместе с ними приближалось пыхтение – кто-то поднимался в мою тюрьму.

– Далеко ещё? – узнал я голос Гарри.

– Потерпи, уже близко, – ответил Лювик.

Спустя минуту показались они сами.

– Рэй!

– Ребята! Вы пришли!

– Это было тяжело, – Гарри прислонился к решётке дальней камеры и страдальчески выдохнул. – Уф! Тяжело, но мы справились.

Он скинул на пол рюкзак. Лювик выглядел не лучше: волосы сбились, лоб блестел от пота.

– Да, засадили они тебя, – пробормотал он, поправляя причёску. – Ну и клетушки!

– Ерунда, – пожал я плечами. – Не привыкать. Тут хотя бы не холодно, и время есть подумать.

– Зря ты ввязался, – сказал Гарри. – Мог бы отмолчаться. Спрятаться под стол или ещё куда-нибудь.

Я развёл руки в стороны – мог бы, да не сумел. К тому же, он оскорбил Норру.

Лювик покачал головой:

– Ты крут, конечно – все только о тебе и говорят. Но я солидарен с Гарри. Зря ты ввязался. Анческо тебя в пыль сотрёт. С его-то возможностями!

Я не ответил. Что было отвечать? Мы перекинулись парой ничего не значащих фраз, потом Лювик признал, что это и в самом деле было круто. Во-первых, так унизить одного из Люминусов, да ещё на глазах у всей Академии. Во-вторых – схлопотать четыре чёрных метки и угодить в тюрьму в первый же день. Кое-где это ценят. Например, для вступления в некоторые студенческие братства, требуется хотя бы сутки отсидеть в тюремной башне. Я ответил, что после всего случившегося меня вряд ли возьмут в Братство Кулака Молний. Да и не хочется мне туда. Ни туда, ни в любое другое. Я лучше своё организую: Братство имени Рэя Пфохса.

– Клуб неудачников, – сказал Люминус, – вот как оно будет называться.

– Может быть.

Гарри наконец отдышался:

– Я принёс тебе учебники. Карандашом отметил главы, которые мы будем проходить за эти десять дней. Там ничего сложного, поверь. Но ты в отрыве от библиотеки, а некоторые термины требуют пояснений. Я бы и больше притащил, но...

Он выдохнул, показывая, что и без того выбился из сил. Я кивнул. Гарри был обязан мне своими очками и своим орлиным носом. Анческо вряд ли бы их пощадил, не заступись я за парня.

– И ещё, Рэй...

– Да?

– Ты мог бы... ну... одолжить мне свой блокнот? Вернее, блокнот той девушки?

– Вы нашли её? Вы её видели, да?

Гарри замотал головой, тряся кудрями:

– Нет, не видели. Но у меня есть пара мыслей...

– Он хочет поставить несколько экспериментов, – пояснил Лювик, – в индивидуальном тренировочном куполе.

– В лаборатории, – поправил Гарри.

– Это безопасно? – спросил я, осторожно вынимая блокнот. Он был при мне; я не расставался с ним даже в кровати. – Пожар, взрыв – ничего такого не будет?

– Я специально выберу самые простенькие заклинания. Ничего не случится.

– Ага, – согласился Лювик. – Только от Академии останется гигантская дымящаяся воронка. Но большая часть Лайора не пострадает, – утешил он.

– Если вы её встретите, дайте мне знать, хорошо?

– Ладно.

Я протянул блокнот Гарри.

– Только сами не знакомьтесь, я хочу сделать это лично.

– Ну конечно. Ты у нас теперь знаменитость.

Гарри взял блокнот и спрятал его в рюкзак. Лювик шмыгнул носом.

– И всё-таки, зря ты вступился. Зря ты наговорил ему всякого.

– Думаешь, он не заслуживал?

– Ты оскорбил честь рода.

– Вряд ли.

– Как минимум – его честь. Личную.

– И чем таким я его оскорбил? Назвал зарвавшимся болваном?

– Ох, Рэй, – Лювик обречённо опустил голову. – Ты и правда деревенщина, каких ещё поискать.

– Да в чём же дело?

– Ты сказал, что у него нет таланта. Что без папиного кошелька он ни на что не способен. Рэй!

– Что?

– Ты идиот, – вставил Гарри. – Извини, но это факт.

– Ты забыл про родовую магию.

– Родовую... что? – не понял я.

Лювик театрально хлопнул по лбу. Гарри обхватил себя руками, спрятав ладони под мышками – холодно не было, но он явно чувствовал себя неуютно.

– Смотри, балбес, – вздохнул Лювик. – Сейчас я тебе всё объясню.

10. Родовая магия

Он рассказал неприятно поразившую меня вещь. Я, конечно, краем уха о ней слышал, но в учебниках такое не писали – официально считалось, что все равны, и любой может достичь каких угодно высот благодаря упорству и талантам. Лайорцы знали, что это не так.

Дело в том, что у каждой крупной семьи была своя родовая магия. Своя, так сказать, специализация – набор заклинаний, которые они передавали из поколения в поколение, и которыми ни с кем не делились. Часть, со временем, становилась достоянием общественности и попадала в учебники, но далеко не все.

Более того – даже если ты, например, выкрадывал магический рисунок и уносил ноги живым, не факт, что ты мог его потом воспроизвести. У семей был талант. Даже не знаю, чем его объяснить – некой генетической предрасположенностью, магией крови или чем-то ещё, но факт оставался фактом. "Семейная магия", даже при всём желании, была недоступна чужакам.

Например, клан Мэйлэй, хоть и зарекомендовавший себя отличными банкирами, адвокатами и инвесторами, имел углублённую специализацию в алхимии и магии электричества. Начерти я одно из их фирменных заклинаний, у меня бы ничего не вышло. И у опытного колдуна не вышло. Быть может, у гения что-нибудь бы и получилось, но кто из нас гений? Даже внутри кланов таланты распределялись неравномерно. Рождались как самородки, так и бездари. Кто-то был способен больше, кто-то – меньше.

– Теперь понял? – сверкнул глазами Лювик. – Тебе никогда не тягаться с семьёй Туул'мсан в животной магии, например. Всё, что касается зверей, птиц, растений и так далее – в этом они непревзойдённы.

– Или с техномагией семьи Регозодорано, – добавил Гарри.

– Или с магией иллюзий клана Ориа.

– Или, – Гарри сердито фыркнул, – с магией ядоварения семейки Ягунс. Если бы не этот Батис, напоивший нас, как свиней, ничего бы не произошло! Это он виноват, Рэй, что тебя сюда засадили! Он!

Я успокаивающе поднял руки:

– Так, так, без паники. Я в норме.

– Ну да.

– А какая родовая магия у клана Люминус? Свет?

– О-хо-хо! Ты лучше сядь, Рэй. Я серьёзно, лучше сядь, а то тебе поплохеет.

Я с сомнением посмотрел на Лювика. Что за шутки?

Гарри не выдержал:

– Боевые искусства.

– Что?

– Боевые искусства. Помнишь, тебя Лукка молнией шарахнул? Он мог убить тебя одним только этим, если бы мы были вне купола. А ведь заклинание молнии самое простое. Из тех, что первокурсники проходят.

– Всё верно, – согласился Лювик. – Думаешь, почему Анческо так нагло себя вёл? Он мог отлупить нас троих без какой-либо магии. Магия Люминусов в крови. Они поколениями оттачивали своё мастерство.

– Говорят, скорость реакции у них бесподобная. Могут стрелу руками поймать. Или от молнии увернуться.

Мне сделалось дурно. Что я наделал? Как это исправить? Я хотел задать ещё тысячу вопросов. Вывернуться как-нибудь. Например, ускоренная реакция – это ведь магия, так? А магия в стенах Академии запрещена – первокурсникам нельзя колдовать. Или такие вещи не считаются? Ведь это всё равно, что пятна у Норры или нижняя половина человека-мокрицы. Часть их самих.

Зато понятно, отчего Анческо так усмехался. Когда его свиноподобный дружок Джаком упомянул статью о спасении магомнибуса – где говорилось о моей мгновенной реакции – он лишь расплылся в улыбке. Как и Лукка, преподаватель боевых искусств. У них-то реакция в разы совершеннее.

И, если всё, что рассказали Гарри с Лювиком правда, я вряд ли смогу с ними тягаться. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Я хотел спросить очень многое. Но тут в башню поднялся тип с козлиной бородкой – как выяснилось, тюремщик – и велел моим друзьям убираться. Время свиданий прошло, заявил он.

– В Академии запрещены драки, – сказал на прощание Гарри.

– Но я бы на это не надеялся, – добавил Лювик. – У Анческо хватит ума действовать не напрямую.

– И ума, и возможностей, – согласился Гарри.

– Так, всё, хватит! – тюремщик взял гостей за плечи и подтолкнул к лестнице. – Завтра придёте, если так хочется. А на сегодня достаточно.

Ребята ушли. Тип с козлиной бородкой принёс ужин – холодную кашу, кусок хлеба и бутылку воды. Не дожидаясь моих благодарностей, он тоже удалился. Я остался один. Голодным я себя не чувствовал, но всё же поел. Потом немного полистал учебники, поделал физические упражнения, снова почитал – главы, отмеченные Гарри, были на удивление скучными, и я чуть не сдох. Пришлось заниматься сквозь силу. Отставать от других мне не хотелось – пусть информация шла тяжело, я всё же одолел несколько страниц.

Вскоре стемнело, и читать стало невозможно. Фонаря мне не дали, ламп в башне не было, и я устало рухнул на циновку. Дождь снаружи не прекращался. Там было холодно и сыро, но благодаря магии я находился в относительном комфорте.

Я пытался уснуть, но сон не шёл. В голову лезли нехорошие мысли. Правильно ли я поступил? Не с Анческо, нет – а вообще: приехал в большой город, поступил в эту дурацкую Академию, не имея ни связей, ни талантов? Может ну её?

Перед глазами возникли Великие Ветреные Равнины. За то время, что я провёл в этом мире, Равнины стали мне почти родными. В Громмере я сдружился почти со всеми. Было бы здорово туда вернуться. Построить дом где-нибудь на отшибе, жениться, завести кучу ребятишек и быть хозяином на своей земле – чтобы никакие Анческо туда даже сунуться не могли. А сунутся – пуля в лоб и до свидания.

Я вздохнул. Что за старческие мысли? Простая патриархальная жизнь чем-то притягивала, казалась заманчивой, но я ведь хотел большего. Хотел организовать свою газету. Хотел добиться успеха в этом мире, раз в прошлом такого шанса не дали. К тому же, другой жизни у меня не будет. Я знал это наверняка.

К середине ночи удалось забыться. Утром мне принесли завтрак, а дождь за окном кончился, хотя пасмурно было всё так же. Я поел и принялся за учёбу.

Потекли дни.

Сон, еда, чтение, время от времени – визиты Гарри и Лювика. Пару раз заходила Норра, и мы болтали о том о сём. Периодически слышалось лязганье доспехов, и в башню заселяли новых жильцов. Никому из них не давали по десять суток и четыре метки за раз. Максимум – два дня. С кем-то я беседовал, другие отмалчивались, плакали или читали книжки.

Я опасался, что меня навестит Анческо или кто-то из его ребят. Встанет перед решёткой, начнёт всячески издеваться, запугивать – но этого не случилось. Он словно забыл обо мне. Под конец своего заключения я тоже стал забывать.

Помимо занятий я размышлял о газете. Гарри по моей просьбе притащил пустую тетрадь, чтобы было где рисовать концепты. Я придумал пару дюжин оригинальных фишек, записал несколько любопытных идей и целиком проработал темы первых номеров. Также я выпросил томик по книгопечатанию и досконально его изучил. Гарри принёс несколько местных газет и журналов, чтобы я мог ознакомиться с будущими конкурентами. Я считал, что легко смогу их переплюнуть.

В общем, жизнь текла своим чередом. И срок моего заключения пролетел довольно быстро.

В утро перед освобождением я встал пораньше. Соседние камеры пустовали, тюремщик ещё не пришёл, и, пока никто не видит, я накарябал на стене своё имя. Найти пустое место было трудно, но я всё-таки сумел. Рядом добавил нынешний год и срок заключения. Пусть потомки гордятся.

Меня выпустили лишь после обеда. Занятия кончились, идти в столовую было поздно, так что я побрёл в наше общежитие. В коридоре главного корпуса меня окликнули:

– Эй, Рэй!

Я вздрогнул. Анческо совсем вылетел из головы, а ведь теперь я должен остерегаться каждого шороха. Он мог поджидать меня за углом, в парке, на входе в спальню. Да где угодно! И как теперь с этим жить?

Но это была Норра.

– Рэй, наконец-то! – она догнала меня, счастливая и улыбающаяся. – Я уже дни считать устала, когда тебя выпустят. Мррр! Но это случилось.

– Угу.

– Рэй? Ты почему такой мрачный?

Я пожал плечами:

– Думал о газете. Прикидывал, как бы отпечатать первый тираж.

– А я выучила новое заклинание. Боевое! Двойная молния – только у меня одной из группы получается. Даже Лукка похвалил, представляешь? Пойдём в купол, половина сейчас свободны. Пойдём, я тебе покажу!

Я редко видел Норру такой жизнерадостной. Даже когда мы нашли клад, она вела себя сдержаннее. Видимо смена обстановки помогла забыть о домашних проблемах.

– Не сейчас. Я хочу позаниматься.

– Фырь! Зануда!

– И учебники надо Гарри отдать, – я тряхнул внушительным рюкзаком.

– Ну, как знаешь. Кстати, Мьюли выяснила, кто твоя незнакомка.

– Мьюли? Кто такая Мьюли?

Норра хмуро остановилась:

– Я же вас знакомила! Мьюли, моя соседка по комнате.

– А, вспомнил! Жёлтая кожа, вот такие уши, – я поднял два пальца над головой.

– У тебя больше на рога похоже. Да, я про неё.

– И что она узнала? Эта девушка уже появлялась в Академии?

– Нет. Боюсь, что нет.

– Она не поступила?

Норра пожала плечами. Мы снова пошли вперёд.

– Тогда что о ней известно? Откуда вообще сведения?

– Выболтала у кого-то на подработке. Заговорили о тебе, там слово за слово, она упомянула, что ты ищешь девицу с таким-то описанием, а ей сказали, что знают, где живёт её дядя.

– Дядя?

– Вот, я адрес записала. Это ближе к Главному Проспекту, туда, где Башня...

Норра достала сложенный вчетверо листок бумаги и протянула мне. Я глянул на ничего не говорящее мне название улицы и убрал бумажку в карман.

– Богатый дядя, раз живёт рядом с Башней.

– Похоже на то, – согласилась Норра.

– А сама девушка?..

– Откуда мне знать? Мьюли выяснила, что это древнее богатое семейство – по крайней мере, так ей сказали. И что живёт эта... да, кстати, её зовут Аулина Макк.

– О! Уже кое-что.

– А дядюшку зовут... нет, не помню. Но я переспрошу у Мьюли и сообщу тебе. Так вот, живёт она в небольшом городке, недалеко от Лайора.

Я кивнул. Если есть имя, поиски существенно упрощаются. К тому же, я знаю адрес дяди – он живёт прямо здесь, в Лайоре. Может, Аулина остановилась в его доме.

– Мне кажется, она просто болеет, – сказала Норра.

– Завтра после занятий схожу по этому адресу, – я хлопнул по карману с бумажкой. – Там всё и прояснится.

Я хотел добавить: "надеюсь, ты не ревнуешь?" – но сдержался. В голосе Норры не было ноток раздражения, она вполне охотно делилась информацией о незнакомке. А если и были, то я их не видел.

– Завтра не будет занятий.

– Что? Почему?

– Фырь, Рэй! Ты совсем в своей башне засиделся, отстал от жизни. Свободный день! Забыл?

Я хлопнул себя по лбу. Точно же! И как я мог запамятовать о выходном?

На улице Норра свернула к тренировочным куполам, а я двинулся к общежитиям. Дошёл без происшествий – если Анческо и задумывал месть, то не здесь и не сейчас.

В спальне был только Гарри.

– Я вернулся. Вот твои книги.

– А! Наконец-то!

Гарри даже не обернулся. Он сидел за столом, над аккуратно разложенным свитком с заклинанием. Я глянул через плечо и присвистнул – магический рисунок был до безобразия сложен. Гарри скрупулёзно изучал его с помощью линейки и циркуля. Измерения он записывал в рабочую тетрадь.

– Всё занимаешься? Это какой курс?

– Не бойся, нам такое не зададут.

– А где Лювик?

– Девчонок цепляет. Пытается.

Я хмыкнул. Надеюсь, он не поведёт их сюда? Я не хочу уступать ему комнату – и без того десять суток спал чёрт пойми на чём, а не в приличной постели.

– Кстати, Норра сказала, где живёт та девчонка. Вернее, её дядя. Я хочу завтра туда сходить.

– Угу.

– Ты вернёшь мне блокнот?

– Блокнот? – переспросил Гарри, витая в научных облаках. – О! Блокнот! Ну конечно же!

Он обернулся, глаза его сияли.

– Я провел несколько несложных экспериментов. И знаешь, что выяснил?

– Он цел?

– Если выражаться научной терминологией, информация не пострадала.

– Он цел, я спрашиваю? Где мой блокнот?

– Твой блокнот? Теперь это уже твой блокнот? Ну ты даёшь!

Гарри по-дурацки рассмеялся. Мне стало неловко – ну да, я так привязался к этой тетрадке, что начал считать её своей. Поди и отдавать не захочу, когда встречу наконец эту Аулину Макк.

Гарри выдвинул ящик стола, засунул туда руку.

– Держи. И не благодари.

С одного края блокнот чуть потемнел, как будто его коптили над свечой, но в целом не изменился. Страницы тоже не пострадали, как и текст – абракадабра как была, так и осталась.

– И что же ты выяснил?

– Это и в самом деле магическая шифровка.

– То есть?

– Текст закодирован с помощью специальных заклинаний, одного или нескольких. Не зная ключа, мы не сможем его расшифровать.

– Всё настолько сложно?

– Сложнее, чем ты думаешь.

Я вздохнул. Был бы у нас компьютер, а ещё лучше – специально обученная на такие случаи нейросеть – вот тогда бы мы разгулялись. А так, с карандашом и бумагой... нет, гиблое это дело.

– И что может быть ключом? Какое-то слово?

– Может и слово.

– И куда его вводить? Ну, вписывать?

– Ключом может быть что угодно: слово, действие, заклинание, условие. Может, текст расшифровывается лишь каждое тринадцатое лунное затмение, и чтобы его прочитать, ты должен стоять на левой ноге и хлопать себя по заднице.

– Такое тоже бывает?

Гарри пожал плечами:

– Над блокнотом работал сильный волшебник. Я пытался подобрать ключ, выяснить, хотя бы, из какой он области, условие это или действие – но, увы, далеко не продвинулся.

Я прислонился к стене. Ничего, если всё сложится удачно, завтра я познакомлюсь с владелицей этого шифра. Даже если она сама не знает, что в блокноте записано – ну, мало ли, тоже подобрала его за каким-нибудь абитуриентом – то у нас хотя бы будет общая тема для разговора.

– И ещё, – добавил Гарри. – Это не оригинал. Данная вещь – копия другого блокнота. Причём очень хорошо сделанная.

– Копия? Вроде заклинания книгопечатания? Когда пишешь одну страничку, а она с помощью магии умножается в тысячу раз?

– Не совсем. Тут более тонкая работа, как я сумел выяснить. Блокнот скопирован целиком. Возможно, оригинал более потрёпанный. Судя по устаревшим завиткам на некоторых буквах, ему должно быть лет сто. А то и все двести.

Я с сомнением посмотрел на Гарри. Что он несёт? Конечно, это объясняет некоторые странности. Например, почему девушка не спохватилась о блокноте, не вернулась, не стала его искать. Если у неё таких блокнотов штук двадцать, да пусть даже две, то от пропажи одной копии не убудет.

– Зачем обычной девушке копировать зашифрованный текст?

Гарри развёл руки в стороны:

– Будь у меня несколько таких блокнотов, я бы решился на более смелые эксперименты. Но раз он только один, а ты просил вернуть его в целости...

– Она не была похожа на задротшу. Девушка как девушка. У неё даже очков не было.

– Не знаю. Честно, не знаю. Может, она пыталась обмануть экзаменатора. Каким-то образом обойти защиту от списывания. Вдруг ей это удалось? Вот и бросила блокнот – за ненадобностью. Я, кажется, догадываюсь, как это можно было устроить. Временное перенесение текста на кожу или даже на сетчатку – в принципе, это осуществимо, если только...

– Гарри!

– Что?

– Ты можешь сделать с него копии? Для экспериментов?

– М-м-м... нет. Слишком тонкая работа. В лабораторном куполе не получится, мощностей не хватит. А за пределами... нет, нам же нельзя колдовать. Да и зачем тебе? Ты сам сказал, что завтра пойдёшь к ней в гости. Вот там всё и узнаешь.

– На всякий случай.

– Впечатлить её хочешь? Никто не разгадал её шифр, а ты сумел? Ну давай, пробуй.

Гарри повернулся к столу и вновь взялся за циркуль. Я плюхнулся на кровать, раскрыв блокнот посередине. Рисунки, загадочные слова, элементы формул… Сплошная бессмыслица, можно даже не вчитываться. Всё равно буквы переставлены магически, и алгоритма дешифровки тут нет.

– И последнее, – вспомнил вдруг Гарри. – Совсем вылетело из головы.

– Да?

– Скорее всего, он с таймером.

– Это что значит?

– Что заклинание не вечное. И через какое-то время блокнот вернётся к своему исходному состоянию.

– Через какое время? Когда это случится?

– Не знаю. Мне это выяснить не удалось.

– Блин.

– И не удаляйся от Источника.

– Почему?

– Структура копии подпитывается магически. Отойдёшь, где энергии нет, и всё рассыпется. Блокнот вернётся к изначальному состоянию. Магии требуется немного, но без неё никак.

Я угрюмо кивнул. Ну да. Везде, где я шлялся, было магическое поле. Косс, Громмер, Лайор – даже в дороге оно было. Страшно подумать, что случилось бы, отойди я от магомнибуса где-нибудь посреди трассы. Например, в туалет. Хорошо, что этого не произошло, и блокнот уцелел.

– Странная она, – пробормотал я, имея в виду хозяйку текста.

– Не то слово, – согласился Гарри.

Он с головой ушёл в исследование заклинания, и думать обо мне забыл.

Я какое-то время позанимался, после чего стал решать, как мне быть с другой проблемой. А именно – с Анческо. Я знал, что в покое он меня не оставит. Не после того, что случилось в столовой.

Кое-какие планы я себе набросал.

11. Выход в город

Тем же вечером Лювик принёс ворох магического барахла. Я попросил его сбегать до торгового квартала – как раз напротив ворот из Академии – и прикупить какую-нибудь защиту. Увы, ничего стоящего на выделенные мной деньги он не нашёл.

– Вот, смотри, – Лювик высыпал купленное на стол. Тут были кулоны, кольца, серьги, монетки с отверстиями, кристаллы, врученные в металлический цоколь, наподобие лампочки, и прочие побрякушки. – Это от молний, – он передвинул колечко в сторону. – Эта серьга от резких ударов. Это монета... ммм, кажется, от мокрых штанов. На всякий случай. Это... даже не знаю, что это такое – оно от ножевых ранений.

– Барахло, – прокомментировал Гарри. – Одноразовая дрянь.

Я ответил, что лучше уж это, чем совсем ничего. Отклонить одну-единственную молнию или избежать удара ножом исподтишка – этого достаточно, чтобы спасти жизнь. Гарри сказал, что против изощрённых заклинаний весь этот хлам бесполезен. Я возразил, что жить вообще опасно. И что мне теперь, остаток дней прятаться по тёмным углам?

Нацепив купленные амулеты на верёвку, я перекинул её через шею и спрятал под одежду. Получились безвкусные дикарские бусы, но я не для красоты их надел, и не для того, чтобы перед кем-то позировать.

Остаток вечера я провёл в тренировочном куполе. Отыскал Норру, мы вместе позанимались. Она показала мне свою двойную молнию, а я попрактиковался в метании огненных шаров – выходило так себе. Народу было много. Здесь собрались как ученики, так и преподаватели. Учитель иллюзий демонстрировал возможности своего предмета, превращая табуретку то в деревянную лошадь, то в кресло-качалку, а то в тазик. Лектор по целительству колдовал над бутылкой вина, меняя цвет и состав. Специалист по животным и растениям, в окружении третьекурсников, с кем-то оживлённо дискутировал.

Норра познакомила меня со своими соседками. Мьюли я уже знал, а теперь узнал ещё нескольких, имена которых сразу же забыл. Аулины, владелицы блокнота, среди них не было.

Анческо и его дружков я тоже не видел. Зато все остальные, не важно, учителя или студенты, смотрели на меня по-особому. Кто-то с восхищением, другие – с недоумением, третьи начинали перешёптываться с друзьями. О! Да ведь это тот самый парень, который бросил вызов клану Люминус!

К счастью, вслух мне никто ничего не сказал.

– Пойдёшь завтра со мной? – спросил я Норру. – Хочу прогуляться по городу.

– В тот дом потащишься, да?

– В него тоже загляну. По пути.

Норра покачала головой. Она сослалась на неуспеваемость в некоторых предметах, и сказала, что хочет позаниматься, пока есть время. Зато она узнала, как зовут дядю Аулины – Амберт Лимп. Мне это имя ничего не говорило.

Вернулся в спальню я уже в темноте. Никто на меня не нападал, не швырял молнией и не пытался намочить штаны – амулеты оказались бесполезны.

На следующее утро мы вышли пораньше. Лювик вызвался меня проводить – он неплохо знал Лайор, и у него были дела в том районе. Видимо, мечтал наведаться к очередной девчонке. Гарри тоже согласился – как раз по соседству был магазинчик редких книг, и он давно планировал туда заглянуть.

Без каких-либо приключений мы покинули стены Академии, миновали торговый квартал и углубились в тесные лайорские улочки. Погода стояла солнечная, но было свежо – чуть выше нуля. Мы шли и разговаривали. Сначала на отвлечённые темы, но поскольку оба были местными, а я – приезжим, да ещё и с бесконечными вопросами в духе: "а это что за здание?", "куда ведёт эта улица?", "давно здесь этот памятник?" – парни взялись за моё просвещение. Перебивая друг друга, они рассказали всё: и историю Лайора, и его интересные места, и какие районы тут есть, и как тяжело жить, если ты всего этого не знаешь.

Вся экономика города была завязана на Источнике. Никто не знает, откуда он взялся. Он возник из ниоткуда, прямо посреди степи. Раньше тут ничего не было – лишь редкие одиночные хутора, да монастырь на холмах в отдалении. В 724 странствующий маг из гильдии Арсы проходил в этих местах. Он-то и обнаружил Источник. Местные говорили, что за год до этого видели странное светящееся облако; поговаривали даже о страшном чёрном драконе и прочих труднодоказуемых вещах, вплоть до второго пришествия Близнецов – но что с них взять, с необразованных крестьян.

Город развивался довольно быстро. Когда выяснили, что Источник не статичен, а медленно перемещается, богатые жители начали скупать землю вдоль траектории его движения. В принципе, даже в старых районах, кроме совсем уж Термитника и прилегающих к нему кварталов, можно было нормально жить. Естественно, чем ближе к Башне, тем выше цены. Чем дальше от Главного Проспекта – широкой улицы, по которой ползёт Башня – тем дешевле.

Всё это я вскоре увидел собственными глазами. Мы одолели несколько кварталов с пяти-шестиэтажной застройкой, пару узких улочек с магазинами и конторами, и вышли на открытое пространство. Сначала я решил, что это очередная площадь. Ведь один только тротуар был шириной с несколько улиц: на нём без труда умещались и деревья, и столики местных ресторанов, и два потока пешеходов. За тротуаром начиналась проезжая часть, битком забитая транспортом. За ней шла зелёная аллея, после – снова проезжая часть, тротуар и уже за ним виднелись здания другой стороны улицы.

Лишь когда я увидел Башню – до неё было несколько километров – я понял, что мы на том самом Главном Проспекте.

– Широкий, да? – усмехнулся Лювик. – О, это ещё что! К югу от Башни он ещё и роскошный. Но мы туда сегодня не пойдём.

– Ноги разболятся столько ходить, – согласился Гарри.

Мы перебрались в центр улицы, на зелёную аллею, и несколько кварталов прошли по ней. Башня возвышалась далеко впереди, как недостижимый ориентир. Время от времени встречались столбики с цифрами – это были года, в которые Башня находилась на данном месте. Года отмечались не все – только значимые для истории даты.

– А где рельсы? – спросил я. – Башня ведь по рельсам едет, так?

– Их давно разобрали, – сказал Лювик.

– Ага, – подтвердил Гарри. – Какой смысл оставлять рельсы, если Башня сюда больше не вернётся, а впереди они тоже нужны?

– Их перекладывает специальная бригада инженеров. Да и парк, честно говоря, мне нравится больше.

– Здесь неплохо, – согласился я.

На аллее было много прохожих. Кто-то шёл по своим делам, кто-то просто гулял, сидел на скамейках, ел мороженое или что-то пил. Временами встречались ротонды, там выступали разные люди. Поэты, философы, политики – я, например, снова увидел людей из той секты, одетых в пчелино-полосатые водолазки. Были здесь и художники всех мастей, ювелиры, продающие свои поделки, уличные музыканты, артисты, фокусники и мастера иллюзий. Улица кипела жизнью, относительно тихие участки сменялись такими, где сквозь толпу приходилось продираться.

Неожиданно, очень низко над нами протарахтел "вертолёт". Его спиральный винт поднял пыль, бумаги художников-карикатуристов разлетелись в стороны. Гарри заворчал, что это уже ни в какие ворота не лезет, после чего зашёлся от кашля.

– Да, что-то он совсем крыши царапает, – согласился Лювик. – Обычно они выше летают.

Мы остановились, глядя, как это несуразное чудо инженерии поднимается к парящему острову. Кабина была круглая, похожая на плетёную корзину воздушного шара, но гораздо больше. Штук пять окон с одной стороны, плюс маленький балкончик. Внутри могло разместиться человек двадцать. Без магии такая штука не полетит – вспомнил я слова Кэсси. Неудивительно, почему она так отреагировала на мои рисунки. Она-то представляла себе такие вот "вертолёты", а не привычные мне машины.

– Моя мама на них часто летает, – сказал Лювик, щурясь от солнца. – Я ведь говорил, что она работает в Императорском Дворце?

– Тысячу раз, – проворчал Гарри.

– А понадёжнее ничего не придумали? – спросил я.

– В смысле?

– Ну, воздушный шар, например. Протянуть верёвку с острова к какой-нибудь вышке внизу, и пускать по ней шар раз в час. Или вообще лифт устроить. Неужели до этого никто не додумался? Всего-то надо, это несколько тросов и подъёмный механизм!

– Там о безопасности пекутся, – сказал Лювик. – Лифт есть, но он не каждый день работает.

– Я бы не сказал, что эти штуки безопасны. Они часто в дома врезаются?

Лювик хмыкнул:

– Я говорил о безопасности Дворца, а не летающих машин. Ладно, идём.

Мы двинулись дальше.

– Так часто или нет? Вообще странно, что при наличии практически бесплатной магии, вы летаете на таких драндулетах.

Лювик пожал плечами:

– Семья Регозодорано давно обещает переделать свои фабрики под выпуск леталок. Но они ещё с магомнибусами не наигрались.

– И с другой наземной техникой, – кивнул Гарри.

– Когда-нибудь они сделают более совершенный летательный аппарат. Наверное, медлят из-за властей. Император не хочет, чтобы над его Дворцом летали простолюдины. И без того у нас много воздушного транспорта развелось.

– А между городами можно и на повозках ездить.

– Всё так. Вокруг нитей магия распространяется совсем на чуть-чуть, и там не разлетаешься.

Я сказал, что винт у этой штуки жутко неэкономичный. Зачем городить спираль, когда можно сделать несколько лопастей под наклоном? А потом меня вдруг осенило.

– Эй, ты чего, Рэй? Идём!

– Зачем вообще нужен винт?

– А?

– Остров же как-то парит? Вот этот самый остров, – я кивнул наверх, где чудо-вертолёт уже причаливал к летающей скале. – Он держится в воздухе без всяких винтов!

– О! – сказал Лювик.

– О! – повторил Гарри. – Это древняя магия.

– Древняя родовая магия, – поправил Лювик. – Помнишь наш разговор в тюремной башне? Что есть магия, которой может пользоваться только одна семья? Так вот, существовал один клан, очень богатый во время гражданской войны...

– Первой гражданской войны, – добавил Гарри.

– Да, первой. Он-то остров и поднял, чтобы, возьми Арса город, Император не пострадал. Но...

– Они все погибли? – спросил я.

– Кто-то погиб, кто-то попал под немилость властей – так род и завял. Говорят, секрет полёта хранится в императорских покоях, и только опытные маги могут воспроизвести его в точности. А может и нет. Нам, простым смертным, это вряд ли расскажут.

Я мысленно согласился. И правда, зачем повелителю Империи делиться уникальной магией? Ещё начнут летать над его Дворцом, в окна заглядывать. А кто-нибудь и бомбу провезёт – найдутся желающие.

Так что неудивительно, что летают на драндулетах, а новые технологии не развивают. У меня будет шанс стать первым.

Мы свернули с аллеи и перешли на противоположную часть улицы. Снова углубились в кварталы, пересекли несколько переулков и миновали пару мостов. Вода в каналах была мутной, на поверхности плавал мусор. На третьем мосту я остановился.

– Рэй? В чём дело, Рэй?

– Там что-то было, – я указал на воду. – Какое-то существо.

– Так это же канал, – отмахнулся Лювик. – Идём.

– Там шиа-оа или кто-нибудь из таких же, – пояснил Гарри.

– Кто?

– Водные обитатели. Те расы, чья жизнь либо связана с водой, либо целиком проходит под поверхностью.

Я непонимающе покачал головой. Нет, в книгах мне, конечно, встречалась информация о водных народах – даже на экзамене один вопрос про них был – но я не думал, что увижу их здесь, в Лайоре. Гарри и Лювик многозначительно переглянулись. Ну и деревенщина же ты, Рэй! Сколько тебе ещё предстоит узнать!

Они объяснили, что дальше, особенно к югу от Башни, в богатых районах, полно улиц-каналов. Квартал с гигантскими особняками вообще на искусственном озере стоит. А ещё есть целый подводный район для морских жителей. Им трудно дышать пресной водой, но ради магии они готовы жертвовать многим. Магия ведь не только с суши исчезла – жители океанов тоже её лишились. Источник теперь один на всю планету – хочешь не хочешь, а надо приспосабливаться.

Мы всё удалялись от Главного Проспекта. Улицы пошли тихие, уютные – гулять по таким одно удовольствие. А ещё меня поразили размеры Лайора. По сути, мы одолели лишь крошечную его часть. Город был огромен.

– Почти на месте, – сказал Лювик, сверяясь с адресом на бумажке. – Если мне не изменяет память, нужная улица должна быть вон там.

Гарри свернул в книжный магазин. Я решил не заходить вместе с ним и пошёл дальше. Лювик тоже сказал, что ему пора – надо навестить кое-кого из родственников.

– Ты быстро дойдёшь, это через две улицы. Спросишь у кого-нибудь, там недалеко. Поверь, тут очень трудно заблудиться.

Я не стал спорить. Жаль, что мы не пошли все вместе – одному не так весело – но, с другой стороны, они не будут мешать мне своими глупостями. И я поговорю с Аулиной наедине. В крайнем случае – с её дядей, если девушки дома не окажется.

Лювик не ошибся – идти оставалось всего два квартала. Я увидел вывеску с нужной улицей и остановился. Тихое спокойное местечко: никакого магического транспорта, только редкие пешеходы, да две-три припаркованных самоходных тележки. Сама улочка шириной с небольшую комнату, исчезающая за поворотами через несколько кварталов, и с жутко неровной брусчаткой.

Мне здесь сразу понравилось. Из кондитерской лавки пахло конфетами, с соседних улиц слышался детский смех. Дома были в три-четыре этажа, не выше. Они стояли вплотную друг к другу, как и в других частях Лайора, где я успел побывать. Некоторые выходили фасадами на улицу, другие находились чуть в углублении, имея перед собой скверики, ограждённые двухметровым заборам. Деревья в таких палисадниках были чуть ли не выше домов; они давали тень и прохладу.

Я подошёл к овощной лавке. Усатый продавец хмуро на меня взглянул. Он протирал прилавок, чтобы высыпать свежих яблок.

– Извините, не подскажете, как пройти к дому номер семнадцать? Тут очень путанная нумерация и я...

– Опять ты? Ты же вроде утром заходил?

Я отмахнул пролетевшую мимо осу и покачал головой:

– Нет, вы ошиблись.

Он выпрямился, хрустнув позвоночником, и внимательно на меня посмотрел. Усы этого человека были с проседью, под глазами висели мешки.

– Студент?

Я кивнул.

– Вечно я вас путаю. Был чуть помоложе, снимал местечко прямо напротив Академии, в торговом квартале. Но как мне оно осточертело! Там так шумно!

Я снова кивнул. Затем добавил, что тут и правда тихо: ни звуков с Главного Проспекта, ни магического транспорта. С точки зрения бизнеса место не очень, но жить, наверное, одно удовольствие.

Продавец чуть растаял. Он даже улыбнулся, отчего помолодел лет на десять.

– Вон тот дом, – сказал он. – Нет, не этот, а следующий. Который за облупившимся забором. С вязами на переднем дворике.

– Спасибо!

Он чуть помедлил, будто хотел что-то добавить, но промолчал. Я ещё раз поблагодарил, и пошёл в указанном направлении. До нужного дома был один квартал.

Проходя мимо кондитерской лавки я заметил сквозь стекло хмурый взгляд продавца. Женщина, развешивавшая бельё между вторыми этажами тоже странно на меня покосилась. Две старушки в чёрном, сидящие на скамейке возле такого же древнего, как они сами, крыльца, дружно замолчали. Краем глаза я увидел, как отодвигаются шторы, и кто-то выглядывает из окошка.

Происходящее показалось мне странным, но в тот момент я списал это на разыгравшееся воображение.

На облупившемся заборе не было номеров. Ни на двери, ни над щелью почтового ящика. Висел только пожелтевший листок с оборванными краями:

"Амберт Липм. Если вы пришли по ремонту часов, стучитесь в контору слева. СЮДА НЕ ВХОДИТЬ!"

Я потянулся к дверному молотку, и обнаружил, что ворота не заперты. Вернее, не сами ворота, а дверца в человеческий рост. Я всё же пару раз стукнул – на всякий случай. Потом просунул голову в щель и громко спросил:

– Извините? Амберт Лимп? Можно ненадолго зайти? Я по поводу вашей племянницы.

Ответа не последовало. В густом палисаднике чирикали птицы, стрекотали насекомые, и где-то в глубине журчала вода. За спиной раздавались звуки улицы: перешёптывание старушек, детский смех, скрип едущей повозки, далёкие гудки машин.

– Я вхожу! – предупредил я. – Не пугайтесь, я не грабитель!

Перешагнув через порог и прикрыв за собой дверь, я оказался совершенно в ином мире. Звуки города стихли, солнце исчезло за густой листвой, и я словно перенёсся в сказочный лес. Трудно поверить, что на крошечном участке перед домом сумели разбить такой густой сад. Кусты скрывали стены, кроны скрывали небо; тропинка под ногами была до неприличия узкой, а за несколькими толстыми стволами мог прятаться кто угодно. От запаха цветов кружилась голова, в воздухе порхали сонные бабочки. Несмотря на холодную погоду, здесь всё было летним – не иначе, как магическая работа.

– Амберт Лимп! – позвал я. – Амберт Лимп, я по поводу вашей племянницы!

Никто не отозвался. Я шагнул вперёд и тут же на что-то наступил. Под ногами валялась нераскрытая газета. Я пригляделся: номер был сегодняшним. Снова окликая хозяина, я двинулся по тропинке. Заросли справа расступились, и мне, наконец, открылся фонтанчик. Возле него был крошечный столик, на нём стояла кружка с чаем или кофе, а рядом лежала книга. Место впечатляло своим уютом: так приятно спрятаться от городской суеты и почитать в тишине. Казалось, хозяин оставил его лишь пять минут назад.

– Амберт Лимп! – снова позвал я.

Никто не ответил. Он мог выйти до соседней лавки – за сливками, например, или за сигаретами. Дворик очаровывал, но что-то словно говорило: беги! Беги, Рэй, пока ещё не поздно! Что-то не так было с этим садом и с этим особняком.

Пройдя несколько шагов, я остановился перед дверью в сам дом. Она тоже была открыта – не настежь, а совсем чуть-чуть. Я взялся за ручку и толкнул внутрь. После солнечного дня глаза ещё не привыкли к полумраку, и я снова позвал Амберта Лимпа. Добавил, что вхожу в дом, и не надо на меня набрасываться, как на какого-нибудь преступника. Никто не ответил. Я вошёл внутрь.

Прихожая оказалась небольшой и очень старой. Древние обои словно приросли к стенам, мебель была антикварной, резной, из чёрного дерева. Справа, возле входа на кухню, мерно тикали старинные часы. Я прошёл вперёд, к распахнутой двери на задний дворик. Возле неё начиналась лестница на второй этаж – располагалась она таким образом, что со входа ступени было не разглядеть.

Я подошёл и ахнул. На лестнице лежал человек.

– Амберт Лимп! Неужели...

Он лежал лицом вниз, прямо на ступенях. Инфаркт? Несчастный случай? Я, сам не понимая, что делаю, дотронулся до незнакомца, аккуратно перевернул его. Он был мёртв. Во всяком случае, мне так казалось. Я не знал, можно ли заколдовать человека, чтобы он не дышал, не приходил в сознание, был бледен как стена и холоден, как могила, но если и можно, утешал это слабо.

Сверху раздался шорох.

– Аулина? – позвал я. – Аулина Макк, это ты?

Дурак! Беги, пока ещё не поздно! – твердил внутренний паникёр. Я оставил мертвеца на ступенях и встал в полный рост. Надо был выбираться из усадьбы. Позвать кого-нибудь. Вызвать полицию, в конце концов.

На втором этаже опять что-то зашуршало. А потом раздалось жалобное мяуканье, и я выдохнул с облегчением. Кошка! Просто обыкновенная кошка.

Меня привлёк какой-то блестящий предмет на лестничной площадке. Я сделал несколько шагов наверх. Это была шестерёнка от часов. Рядом я заметил штук пять других. Поднялся ещё на пару ступеней, выглянул на следующий лестничный пролёт. Там валялся всякий мусор: детали часовых механизмов, пружины, стёкла, шестерёнки, скомканные бумажки, монеты. Дверь на второй этаж висела на одной петле.

Так... это уже не похоже на сердечный приступ. В доме явно кто-то побывал.

Надо отсюда уходить, – повторил внутренний голос. – Бежать на улицу, вызывать полицию, ставить на уши всех соседей. Живо!

Я уже шагнул назад, но потом вспомнил об Аулине, той девушке с розовой прядью. Если она остановилась у дяди, то должна быть здесь, в этом доме. А вдруг она ранена? Или лежит связанная, моля о помощи? Что если преступник ещё здесь – прижал к её горлу нож и приказал не издавать ни звука?

Ты не герой – сказал я себе.

И всё же, что-то пересилило. Наверное, любопытство. Я тихо поднялся по лестнице, стараясь не наступать на разбросанный мусор. Сердце так сильно колотилось, что я всерьёз начал опасаться, как бы его не услышал преступник. Если он ещё здесь, разумеется. Правда, он и без того знал, что я в доме – я ведь громко кричал, когда звал Амберта Лимпа.

На втором этаже был полный хаос. Двери распахнуты, в комнатах – кабинете, спальне, мастерской – всё перевёрнуто вверх дном. Если в столе были ящики, их вынули, содержимое высыпали, а сами побросали куда попало. Если висели картины, их непременно посрывали. Если в шкафах были книги – их смели на пол, даже не разобравшись, о чём они и на какую тему.

Погромщики постарались на славу. Но самих их уже не было. Я не увидел и Аулины, ни живой, ни мёртвой. Только чёрная кошка встретила меня злобным шипением.

Так, – сказал я себе. – Хватит. Тут случилось нечто плохое, и ты не хочешь в это вляпываться. Просто выходишь на улицу, сообщаешь кому-нибудь о произошедшем, вызываешь полицию...

Тут раздался усиленный магией голос:

– Это полиция! Выходите с поднятыми руками!

Кошка выгнулась и зашипела. Я похолодел. Ну начинается!

– Это полиция! Мы знаем, что вы незаконно проникли на чужую собственность, так что выходите, пока мы сами вас не вытащили!

Я, перешагивая через всякий мусор, пробрался к окну спальни. Осторожно выглянул сквозь занавески. По тропинке пробирались двое мужчин с излучателями в руках. Третий караулил у ворот; рядом сидела оседланная крылатая кошка. Вид у всех был крайне серьёзный.

– Мы входим в дом! – прогремел усиленный магией голос. – Предупреждаю: мы входим в дом! Поднимите руки и сдавайтесь! Любое сопротивление, и я открываю огонь!

Я всё ещё стоял посреди спальни, не зная, как поступить. Бежать? Сдаваться? Ведь я же ни в чём не виноват, чёрт возьми!

Вдруг снизу раздался крик:

– Святой Порядок, Фрэнк! Здесь труп!

Это был второй полицейский, с обычным, не усиленным магией голосом. Судя по всему, он был лишь немногим старше меня.

– Дай-ка глянуть... – прогремел второй, забыв, что его речь раз в десять громче обычной. – Ого! Именем властей Лайора, Гильдии Света и самого Императора, вы арестованы! Выходите с поднятыми руками, иначе мы будем стрелять!

– Лучше сделайте, как он говорит! – прокричал молодой полицейский. – Не усложняйте себе жизнь!..