Академия наследников. Капризы чудовищ

Глава 1

Само существование этого года казалось Колину чудом. Чудо, что он прошёл на второй курс в академии. Чудо, что за него даже внесли плату и он получил свежий комплект формы, хотя их с матерью отношения ни на градус не потеплели.

Спешно забежав в комнату переодеться, Колин вернулся в учебное здание на торжественную церемонию открытия. Зайдя в залитый светом из высоких окон зал, он замер у самых дверей, всей душой радуясь, что сцена для выступлений находилась на возвышении, и ректора было видно даже оттуда.

Господин Мист, изрядно осунувшийся и похудевший за каникулы, отчего костюм коричневого цвета работников администрации академии висел на нём как на вешалке, завëл приветственную речь. Слушая его наставления для первокурсников, Колин огляделся в зале. Да, старшекурсников в зале почти не было, ведь мероприятие проводилось для первокурсников. Но Колин так соскучился по атмосфере академии за каникулы, что пришёл даже сюда. Формально же присутствовать никто не запрещал.

В какой-то момент среди большой толпы в чёрно-белой форме взгляд Колина зацепил знакомый силуэт. Это была девушка в длинной чёрной юбке в мелкую белую полоску и чёрном жилете поверх белой блузки. Её рыжеватые волосы спадали на спину пушистыми волнами и полностью скрывали лопатки. Колин и не надеялся встретиться с ней ещё раз. Но вот он стоит в полном людей зале и может разглядеть подругу даже с высоты своего скромного роста.

Колин в нетерпении дождался окончания официальной части мероприятия и когда первокурсники потянулись к выходу, наконец выловил подругу, ухватив за руку. С жилета Шелли на него смотрел фиолетовый глаз герба академии, а её собственные глаза орехового оттенка весело блестели, смотря прямо на Колина. Всё как прежде, он смотрит на неё снизу вверх и вновь находит понимание и поддержку в лице напротив.

— Мне нужно догнать группу, Колин, может поговорим потом?

— Ты не потерялась? — с сомнением уточнил он, кивнув в сторону первокурсников.

— Что сказать, из нас большей неудачницей всё-таки оказалась я.

— Это какая-то ошибка! Не может быть такого!

Смириться с реальностью, в которой безответственность Колина в учёбе оказалась меньшей, чем у Шелли, было совершенно невозможно. Не мог он проявить себя лучше, чем подруга! В прошлом-то семестре!

— А ты что думал? Теперь с тебя все записи! Чтобы мы оба могли образцово сдать второй год! Учти, зимой я собираюсь поквитаться! — Шелли подмигнула ему, словно ни капельки не винила в своём положении. — Но это не значит, что я не жду тебя по вечерам в комнате.

— А я думал, ты порвала со мной в письме! — рассмеялся Колин, наконец поняв, что между ними всё осталось по-прежнему.

— Брат очень настаивал на том, чтобы мы с тобой больше не общались, но это не значит, что я вообще не хочу дружить с тобой.

Колин благодарно улыбнулся ей в ответ.

Вернувшись в комнату после обеда, чтобы переодеться ко встрече с Шелли, Колин едва не споткнулся о собственные сумки, стоящие за дверью. Когда Колин заходил за формой, они уже были внутри, но теперь... Колин пошарил в карманах на предмет ключа и понял, что по привычке захлопнул дверь, так и не сняв свой комплект с крючка у двери. Надеясь на лучшее, Колин постучался в дверь. Но никто ему так и не ответил. Дик, его сосед, конечно мог ещё где-то гулять и не вернуться. Но и сумки из комнаты не сами вышли!

Подумав, Колин выбрал из вещей самое необходимое, собрал самую удобную сумку и пошёл в девчачье крыло.

Комната Шелли находилась почти в самом конце коридора, недалеко от комнат хозяйки, следящей за порядком в девичьем общежитии. Колин толкнул приоткрытую дверь. Шелли как раз обустраивала рабочее место за одним из рабочих столов. Её кровать всё ещё была той, что стояла у стены по левую руку, та, что напротив стояла совсем нетронутой.

— Тук-тук… А мне казалось, я видел твою соседку в столовой.

И то, каким гневным взглядом она его окинула при встрече, конечно Колин помнил, но углубляться в детали совсем не хотелось.

— Да, но в этом году у меня будет другая, думаю тебе не нужно объяснять, что нашей предыдущей подруге не понравилось, — ответила Шелли, мимолëтно взглянув на Колина. — А новая ещё не вернулась с каникул. Я и не думала, что можно задержаться на целую декаду!

Колин преодолел расстояние между ними, книги уже как раз стояли ровным рядом на краю стола и Шелли обернулась, чтобы приобнять его за плечи.

— Я виноват, что подпортил тебе репутацию. Прости, — повинился Колин, подняв к ней голову.

Шелли усмехнулась.

— Ага. А сам с сумкой уже пришёл.

Колин смущëнно сжал ручки покрепче.

— Вещи стояли в проходе, когда я вернулся в комнату, похоже, и меня в комнате теперь не жалуют.

— И? Разве не нужно пойти с этим в администрацию? — Шелли обеспокоенно посмотрела на него.

— Да… Но мне же пока есть где переночевать, да?

Шелли фыркнула, потрепала его по голове.

— Располагайся. Пока что. Я сама тебя пригласила.

Первая декада больше была посвящена студентам первого курса, поэтому было в тему завидовать ещё несуществующей соседке. Впрочем, сам Колин точно не хотел продлевать каникулы, на которых до него никому не было дела.

Чудеса продолжались день за днём. Они с Шелли снова проводили вместе почти всё свободное время, по вечерам долго говорили обо всём подряд. А осень решила задержаться со своим приходом, оставив место ещё по-летнему тёплым денькам.

После обеда они с Шелли вышли во двор академии и расположились на одной из скамеек, по кругу обступившей одно из деревьев. На подруге уже был зелёный кардиган и белая юбка, в которых она выглядела так по-домашнему уютно, что Колин чувствовал себя слегка неловко в форменном ансамбле, для которого у него не было альтернатив. Лёгкий ветерок взволновал её волосы, когда она задала тот вопрос.

— Ты в самом деле не уезжал отсюда?

— Не совсем так, — Колин отпил из бутылки с соком, из горлышка которой торчали две соломинки. — Поскитался то тут, то там. Господин ректор терпел меня столько, сколько позволял график рабочих. Но потом пришлось уехать. Перебился официантом в городке при станции, — Колин передëрнул плечами, стараясь стряхнуть то ощущение. — Потом всё же поехал в центр поглядеть, как там у них. Не рассчитал с бюджетом местных гостиниц, еле наскрëб на возвращение. И вот я снова здесь.

— С матерью так и не помирились? — понятливо кивнула Шелли.

Колин неопределëнно вздохнул. Прошлой зимой после смерти его отца, мать сильно изменилась. Они быстро рассорились, когда она решила, что именно Колин виноват во всём, что случилось. С тех пор она прислала только одно письмо, в котором ясно дала понять, что домой его больше никто не ждëт.

— И всё же, мне кажется, ты слишком утрируешь, — Шелли покачала головой, возвращая беседе их привычный лëгкий настрой. — Но ты знаешь, я всегда заберу тебя домой как багаж! За брата не бойся, мы мигом пристроим тебя! Только скажи.

— Я не заслужил такую подругу, как ты! — воскликнул Колин, обнимая её.

Шелли довольно кивнула, крепко обняв в ответ.

— Ладно… Обед закончился?

Колин с сожалением отпустил её, оглянулся на часовую башню. И не смог не удивиться, как же быстро стало пролетать время рядом с подругой.

— Я забегу к тебе с чем-нибудь вкусным перед второй сменой.

Шелли благодарно кивнула ему, отряхнула юбку и поспешила обратно в академию.

Из-за того, что большую часть экзаменов прошлого года Шелли не то завалила, не то и вовсе проигнорировала, преподавателям пришлось оставить её на второй год с теми, кто только пришёл. Но её брат и, возможно, сама Шелли, убедили совет преподавателей в том, что её случай не безнадëжен. И по вечерам ещё с парой отстающих она будет слушать курсы второго года обучения. Не в такой полной форме, какие будет проходит Колин с одногруппниками, но достаточные для того, чтобы вернуться в коллектив после пересдачи без особых проблем. Шелли поставила цель воссоединиться с Колином уже зимой, поэтому как хороший друг он мог её только поддержать.

До первого перерыва оставался почти час и можно было воспользоваться возможностью, к тому же одному идти в комнату подруги Колину не очень хотелось. Он убрал остатки их дневного перекуса и пошёл вокруг академии. Многих студентов пригрела перспектива тёплого вечера, так что остаться одному снаружи было совершенно невозможно. Колин прошёл вдоль учебного корпуса и вышел со двора к парадному входу. Здесь, недалеко от дороги, расположилась пара студенток с мольбертами. Может их академия и не могла сравниться со своими коллегами из области искусств, выглядела она поистине величественно. На бледно-серый фасад наползала фиолетовая черепица крыш, крыльца и двух башен администрации. Вытянутые узкие окна аудиторий третьего этажа спорили геометрией с квадратными провалами второго и панорамой аудиторий первого. Такое спорное эклектичное сочетание наводило на размышления и порождало дискуссии. Свойственна ли была такая тройственность и самому Хранителю академии, тайно подглядывающему за студентами из тени и никогда не выходившему на свет? Обычно большую часть декады Хранители проводили в образе животного или чего-то такого же обычного, только к концу принимая гигантскую чудовищную форму. Но Хранителя академии не встречали даже тогда…

Колин тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и хотел было подойти познакомиться с художницами, как что-то его остановило. Одна из них подняла голову от работы и повернулась к спутнице. Не веря своим глазам, Колин спешно взбежал по ступеням крыльца и нырнул в душный холл. Скорее всего, сказались эти странные каникулы. Ему просто показалось. Она никак не могла быть здесь.

Взяв в столовой пару булочек и ещё бутылку сока, Колин поднялся к аудитории, в которой проходил сегодняшний факультатив, и сел на ближайшую скамейку, привалившись затылком к прохладной стене. Прикрыл глаза, но перед глазами всё ещё стояло Её лицо.

— Приветствую вас на Основах взаимодействия с Хранителями. Меня зовут Севастьяна Патрия, я и ещё трое ваших преподавателей будем вести этот курс по очереди. В середине семестра вас разделят на группы для прохождения практики под нашим руководством. Так что советую вам быть внимательными на занятиях.

Колин не выдержал и потёр глаза. За кафедрой стояла молодая женщина на пять лет его старше, в брюках и мантии сине-зелёного оттенка — цвете преподавателей академии, а её светлые волосы были аккуратно перекинуты через правое плечо. Всю свою жизнь Колин знал её, но никак не мог взять в толк, что она могла забыть здесь!

В то мгновение, когда он снова поднял глаза на кафедру, Колину показалось, что их взгляды пересеклись. Губы Севастьяны неуловимо изогнулись в улыбке. В ответ у Колина заалели даже уши. Как закончилось занятие и как он сбежал к аудитории первого курса, Колин уже не помнил.

При встрече Шелли смерила его вопросительным взглядом.

— И что даже не подошёл к ней? Ты же теперь точно не обознался! Второй день сам на себя не похож! Вы тоже поссорились?

Колин помотал головой, внутренне сжимаясь от тревоги, как теперь быть, да и стоит ли давать Севастьяне повод вспомнить про их знакомство?

— А что тогда? Почему ты её сторонишься?

Шелли взяла его под руку, обеспечивая опору ватным ногам Колина.

— Она слишком хороша, чтобы все узнали о том, что мы знакомы, — наконец пробормотал Колин, придя хотя бы к одной цельной мысли.

Шелли странно хмыкнула, её голос стал тише и хитрее.

— Похоже, ты о ней очень заботишься. Пойдём, я обязана увидеть свою конкурентку за твоё внимание!

— С ума сошла?! Давай хотя бы подождём обеда! Преподаватели же остаются на обед!

Колин не мог придумать аргумент лучше, но и знакомить их готов не был! Шелли снова взглянула на него и, похоже, увиденное её сильно позабавило. Лицо подруги тут же смягчилось и снова стало понимающим.

— Хорошо-хорошо. Но ты же понимаешь, что не сможешь прятать её от меня вечно?

— Давай я хотя бы привыкну к тому, что она здесь, — выдохнул Колин, поняв, что Шелли больше не рвётся знакомится так сильно, как минуту назад.

Но наибольшим достижением этих дней стало то, что Колин всё ещё успешно ночевал в комнате Шелли и они ни разу не попались никому в коридоре. Шла вторая половина декады и вскоре Колину придётся поплатиться за свою нерешительность. Если идти в администрацию, придётся рассказать обо всём. А без некоторых деталей его ночёвки у подруги выглядят гораздо хуже, чем есть на самом деле. Шелли по любому придётся несладко, а он снова воспользовался её добротой, хотя собирался избежать повторения того семестра!

Проснувшись за три часа до завтрака, Колин повернул голову в сторону Шелли. Она лежала на соседней кровати лицом к нему, но ещё не просыпалась. Оставалось лишь тихо замереть и ждать. Колин повернулся на бок, пытаясь снова заснуть. Но сон уже выплюнул его в эту раннюю никому не нужную жизнь и оставил висеть над Шелли. Помучавшись ещё несколько минут, Колин всё же решил рискнуть и выбраться в коридор. По полу тянуло холодом, обдувая беззащитные голые щиколотки.

По первому впечатлению, снаружи было тихо и безлюдно, поэтому Колин рискнул и приоткрыл дверь. Путь был свободен, можно было спуститься на общую кухню за водой. Если повезёт, он успеет вернуться прежде чем кто-то заметит, а если что отшутится чем-то вроде кофе в постель для Шелли. Хотя сложно было представить, что кто-то всерьёз будет его останавливать и допрашивать, если это не преподаватель…

— Колин?

Первым порывом было сбежать. Иногда его мысли материализовались слишком быстро и это пугало. Переборов себя, Колин медленно выдохнул и обернулся на оклик. Севастьяна в синем преподавательском кардигане, завязанном на поясе, прошла к нему из комнаты хозяйки общежития.

— Привет… Дежуришь?

— Что-то вроде. Не против поговорить?

Как выяснилось, общежитие преподавателей стояло не очень далеко от студенческого. Колин и Севастьяна вдвоём прошли через двор академии, укутанный белëсой утренней дымкой. Песчаные дорожки мирно шуршали под ногами. Колин уверенно шёл бок о бок со старой подругой, но всё ещё не решался поднять на неё взгляд, вместо этого разглядывая показавшуюся из тумана галерею с зияющим провалом рта с зубами колонн. Казалось, пара шагов и Колина съест это чудовище, которое по недоразумению преподаватели называют общежитием. Но чудовище пропустило его внутрь, даже не прожевав. Сквозь полумрак холла Севастьяна провела Колина в следующую галерею с вереницей однотипных дверей, открыв центральную из них.

Это была простая спальня на одного со столом напротив окна и двери, дверью в ванную слева от входа, кроватью за углом, двухдверным гардеробом и парой стульев напротив.

Севастьяна приглашающе махнула рукой, предлагая ему сесть.

— Располагайся. Извини, надеюсь, я не вторглась в твои планы на утро?

— Странно, что ты спрашиваешь об этом сейчас, — Колин неловко улыбнулся. — Как ты вообще там оказалась?

— Может быть я первая спрошу, как ты оказался на женской половине?

Колин всё же поднял голову и посмотрел ей в лицо. Севастьяна приподняла уголок губ в улыбке.

— Привет, Колин.

— Здравствуй… — неловко улыбнулся он в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Севастьяна кивнула ему, взяла со стола чайник и ненадолго скрылась за распахнутой дверью ванной. Потом устроила полный воды чайник на нагревательной подставке, устроила на столе две белые чашки из тех, что Колин обычно видел в столовой, и села напротив.

— Рада, что ты в порядке. Хотя не уверена, что ты хочешь меня видеть, раз мы даже не поздоровались за это время.

Чайник с особым рвением забурлил и щёлкнул, как только вода в нём закипела. Заодно вывел Колина из транса, в который он впал от всего этого положения. Севастьяна была ровно такой, какой он её запомнил, даже немного более заботливой и внимательной. И Колин не мог перестать стыдиться того, что даже не попытался…

— Мне не хотелось, чтобы всем стало известно о том, что мы близко знакомы. Моя репутация в последний год изрядно подпортилась, — медленно ответил он, пока Севастьяна занималась чаем.

— Вот как, — Колин никак не мог поднять на неё взгляд, слышал голос и как она разливает по чашкам кипяток, как пахнет, раскрываясь, чай... — Что-то такое я тоже заметила. Расскажешь? Если, конечно, захочешь.

Колин вздрогнул, когда её руки легли на его плечи. Взгляд всё же пересёкся с её глазами, серо-зелёными, какие сопровождают магов земли, хамелеонами изменяясь под настроение носителя. Колин видел однажды, как они становятся чернично-синими. И теперь они смотрели на него с теплом и пониманием, как прежде. Колин протянул руки и накрыл плечи Севастьяны ладонями.

— Я так скучал по тебе!

— Настолько, что даже не написал? — Севастьяна слегка улыбнулась, поддразнивая его.

— Прости…

Не говоря ни слова, Севастьяна опустилась на колено и обняла его, прижав к себе. Колин смущённо уткнулся взглядом в стену над кроватью, робко устроив руки на спине подруги. Давно они уже не были так близко друг к другу. Целую вечность. С этой злополучной зимы. Колин обнял подругу покрепче, снова почувствовав, будто падает в холодный снег. Поэтому он поскорее стряхнул это ощущение и вынырнул в другую тему.

— Если вкратце, я у тебя совсем дурак, — Севастьяна вернулась на стул напротив и теперь полностью могла видеть его лицо. — Прошлый семестр дался мне нелегко, хотя это и не оправдание. Но я не хотел быть один. Если какой-то девушке был нужен спутник, я мог сходить с ней куда-то. Погулять. Хотя и не позволял себе большего, чем обычный друг, честно! Поэтому их… девушек… было много, а слухи всё исковеркали… Так что… Прости. Я и твою репутацию могу задеть, если дам повод. Но совсем не хочу этого.

Севастьяна задумчиво покачала головой.

— Я давно тебя знаю, ты не из тех, кто будет пользоваться чужими чувствами. Но даже так я не понимаю, почему ты ночевал в чужой комнате?

— Шелли пустила, пока не приехала её соседка! Мой сосед… Не очень меня жалует. Теперь твоя очередь! Когда ты стала преподавателем?

Севастьяна явно хотела продолжить его расспрашивать, но Колин успел задать вопрос первым. Не подумав, что её ответ тоже может оказаться неприятным. И станет не отсрочкой, а наказанием.

— Мы с господином Орионом давно уже договорились об этом. Должен был быть сюрприз на твой выпускной курс, когда я приду принимать у тебя экзамен. Ты же знаешь, они приглашают лицензированных магов, чтобы комиссия была беспристрастной. А в этом году даже набирали практикующих наставников.

Колину хотелось недоверчиво отшутиться, сбавить градус напряжения от её серьёзного тона, но к горлу уже подступил давящий комок. Имя отца снова разорвало внутри маленький фейерверк. А ведь Колину так долго удавалось держаться!

Севастьяна накрыла его ладонь своей — это было последним, что Колин увидел, прежде чем горячие слёзы застлали глаза.

Пока он строил из себя страдальца, она всё ещё шла по тому пути, что Орион проложил для них.

Глава 2

За накатившей от внезапного воссоединения волной эмоций Колин совсем не заметил, как прошло отведённое им с Севастьяной утреннее время. Так много тоски, вины и робкой радости каким-то чудом уместилось в эти хрупкие часы, затмив собой остальной мир. Лишь взглянув на время, Колин осознал, насколько забылся, и сколь большие неудобства снова принёс, упустив из виду ненавязчивые намёки Севастьяны. Стыдливо попрощавшись, он поспешил прочь.

Ничего удивительного, что из-за его рассеянности и Шелли пришлось ждать его на террасе уже их общежития… с охапкой одежды? По дороге Колин был уверен, что подруга не станет высматривать его так, чтобы не усугублять уже имеющиеся слухи о характере их отношений. Но Шелли всё ещё слишком заботилась о нём.

— Где тебя носило?! Я с твоей формой, как последняя дурочка, не знала, куда деться! — возмутилась она, заметив приближение друга, но её наигранный гнев сразу сменился сочувственным взглядом. Видимо, Колин и правда выглядел плохо. — Ругали?

Колин покачал головой, физически чувствуя, как на лицо третьим слоем наползает румянец. Если кто-то из них двоих и дурак, так это он.

— Не очень… Я относительно в порядке. Давай переоденусь, а ты иди вперёд, чтобы я тебя не задерживал. Не завтракала?

Он попытался забрать у подруги свою форму, но Шелли уже взволнованно приложила ладонь к его лбу.

— Ты точно в порядке?

Колин поднял на неё вымученный взгляд. Шелли не заслуживала снова смотреть на то, как он страдает, хватит с неё.

— Я позже расскажу, хорошо? Нужно успокоиться.

Шелли кивнула, наконец, отдала ему форму, чмокнула в висок и ушла. Собрав все силы, чтобы не упасть в ближайшую клумбу, Колин вернулся в их комнату, переоделся и выбежал на занятия. В класс залетел ровно со звоном колокола.

Чем дальше продолжался учебный день, тем легче становилось дышать. И когда Севастьяна снова показалась навстречу, но уже в коридоре академии, Колин решительно подошёл поздороваться.

— Госпожа Патрия! Рад, что вы теперь тоже преподаёте у нас!

— Благодарю, господин Райз, — чинно улыбнулась она, подыгрывая.

Но зрительный контакт не продлился долго, в коридоре их заметили второкурсницы из группы Колина и с восторженными воплями подбежали к наставнице.

— Госпожа Патрия! Госпожа Патрия!

Две хрупкие на вид леди отпихнули Колина от Севастьяны и окружили ту кольцом, как пешки фигуру Хранителя на доске Двух Гвардий. Взглянув в последний раз на подругу, Колин кивнул ей и отступил с дороги, провожая клубок девушек взглядом. Но стоило сделать шаг назад, он по собственной привычке к неудачам налетел на кого-то.

— Простите...

— Смотри, куда идëшь, или только на девчонок пялиться и умеешь, а?

По телу Колина словно прошёл электрический заряд, обжёг каждый нерв и заставил напрячься каждой клеточкой. Отскочив от своего оппонента, Колин резко обернулся.

— Сказал тот, кто освободил себе лишнюю кровать, — съязвил он, глядя в глаза прежнему соседу.

В общем-то Дик не выглядел плохим парнем. Широкие плечи, выдающийся рост, тёмные ухоженные волосы и ровный волевой подбородок — все характеристики внешности делали его завидной партией, особенно в сочетании с незаурядными умственными способностями. Характером не вышел, но это вполне могло распространяться на одного Колина. Но никакие объективные симпатии не отменяли того, что они успели поссориться на первой же декаде семестра, не желая спускать друг другу ничего.

— Ни за что не поверю, что ты ночуешь под забором академии, — прыснул Дик, окидывая Колина липким придирчивым взглядом. — О тебе явно кто-то заботится. Кто-то, кто ещё не понял, что ты блохастый помойный кот.

— Да что ты говоришь, — Колин сжал челюсти, но уже был слишком зол, чтобы бросить перепалку на полпути. Кулаки уже нагрелись, а ссора посреди коридора привлекла внимание других студентов.

— О, так я не прав?

— Заткнись. Сколько в тебе самоуверенности, раз позволяешь себе менять правила, как заблагорассудится! — выплюнул Колин. Языки пламени уже лизали его пальцы и ползли к манжетам. Стоило один раз не выспаться и ведёт себя как пятиклассник! Позорище! Лицо Дика тем временем стало ещё более самодовольным, как будто это вообще было возможно!

— Ну, же. Ударь меня, ты же этого хочешь, — он задрал подбородок.

Но Колин собирался развернуться и уйти. Ему уже восемнадцать, неужели он всё ещё поддаëтся на провокации?!

Своевольная струя пламени всё же поползла по полу, разъедая тëмный паркет и с треском разрывая истоптанный ковëр под ногами на неравные части. Встречным выпадом из вазы на соседнем столике полилась вода, обратилась льдом и тот зашипел, преградив огню путь и погасив его.

В застывшей оглушающей тишине раздались резкие отрывистые шаги.

— Мистер Райз! Мистер Найтмур! Немедленно в мой кабинет. Полагаю, дорогу вы помните.

Запыхавшийся ректор Мист стоял ровно за их спинами, глядя вперёд с плохо скрываемым разочарованием. Даже те, кто собрался вокруг поглазеть понемногу стали отступать в другие концы коридора. Колин для начала выпрямился из состояния сгорбленной обугленной спички и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Дик даже не пошевелился, ждал его всё с тем же выражением превосходства во взгляде. Даже подбородок не подумал опустить, дурак!

Ректор тем временем затоптал следы пожара и взмахнул рукой, по которой тут же побежали золотистые искры. Пол вздрогнул и его новые увечья мгновенно затянулись.

Все понадеявшиеся на триумфальное появление Хранителя академии, в тот момент разочарованно вздохнули. Хранители всегда поддерживали порядок на своей территории, поэтому если что-то ломалось, тем более из-за магии, то отдавали накопленную силу, чтобы вернуть всё на круги своя. Но для этого Хранителю не обязательно быть на месте самому, его волю вполне воплощает наследник — его человеческий представитель. Здесь им, как правило, становился тот, кто впоследствии занимал пост ректора. На первый взгляд, господин Мист казался довольно щуплым мужчиной с уже седеющими висками, но он был наследником своего Хранителя и уже много лет вкладывал силы, чтобы поддерживать в академии необходимый порядок.

В прошлом году Колину и Дику тоже довелось побывать в кабинете ректора вместе. Их поймали в закрытых погребах академии вместе с несколькими одногруппниками, когда они попытались увидеть Хранителя академии воочию.

Каждый Хранитель оберегает свою территорию и восстанавливает повреждения. Но также он всегда имеет физическую форму более или менее очевидную. О Хранителе академии ходили целые легенды, но никто из студентов так и не смог доказать, что видел его и знает его облик. отчего слухи с каждым поколением выпускников становились всё чуднее. И, услышав их, Дик загорелся идеей проверить всё самостоятельно. Колину идея категорически не понравилась, но он всё же пошёл за ними, не мог бросить новую подругу. Она хоть и боялась, но не могла поступиться с гордостью и остаться в стороне. Вылазка случилась уже после зимних каникул и стала началом разлада между Диком и Колином.

Поднявшись по лестнице административной башни в кабинет ректора, Колин едва не споткнулся о собственные ноги. Севастьяна тоже была там. Ему совсем не хотелось, чтобы она принимала участие в этой беседе, хватит и того, что она знает о нём и Шелли, хотя он так и не сказал ей всего, просто прикрывшись подругой как ширмой. И пусть Севастьяна его не допрашивала, Колин всё ещё чувствовал неловкость из-за своих недоговорок. Из-за всего, что успело разделить их с Севастьяной за эти месяцы.

Господин Мист шёл замыкающим и подтолкнул Колина внутрь.

— Прошу, присаживайтесь. Спасибо, что уделили время, наставница.

— Не стоит благодарностей, господин ректор, — Севастьяна покачала головой. — Однако, как заинтересованное лицо, я хочу знать, что случилось между молодыми людьми.

Ректор потряс ладонью, гася последние искры в ладони, и кивнул. Посмотрел на студентов.

— Господин Найтмур, прошу, начните вы. Расскажите, что послужило причиной вашей ссоры?

Прежде чем начать, Дик окинул Колина надменным взглядом и отвернулся. Тот покрепче стиснул зубы и сжал кулаки, заталкивая поглубже раздражение, чтобы взорваться снова.

— Ничего особенного не произошло, директор, — невинно развёл руками Дик. — Райз давно недолюбливает меня, хотя я ничего ему не сделал. В прошлом году увёл девушку, а в этом набросился в коридоре с беспочвенными обвинениями.

Если убрать часть про девушку, то всё было в точности наоборот. Колин вдохнул поглубже и убрал руки за спину, сцепив в замок пальцы.

— Господин Райз, вам есть, что возразить?

— Возможно я вспылил, когда мы столкнулись друг с другом в коридоре, — выдавил из себя Колин. — Толпы меня сейчас выматывают. Приношу свои извинения.

Севастьяна вскинула бровь. Зато уголок губ Дика победно дёрнулся вверх. Колин начал медленно считать до ста. Скорее бы всё закончилось. Шелли с ума сойдёт, если он не придёт и на обед. И если снова прогуляет полдня. Он же обещал...

— Господин Найтмур, можете идти.

Дик коротко попрощался с преподавателями и по синему ковру пошёл к дверям, Колин уже хотел идти следом, но ректор его остановил.

— Господин Райз, останьтесь. Есть ещё кое-что, что я хотел у вас спросить.

Держась из последних сил, Колин обернулся.

— Что-то не так?

Ректор подошёл на расстояние шага и протянул руки.

— Покажи свои ладони.

Колин не удержался и вскинул взгляд на Севастьяну. Она вмешиваться не торопилась, всё ещё наблюдая со стороны, но Колину хотелось верить, что подруга на его стороне. С трудом расценив замок, Колин протянул ладони со следами-полумесяцами от ногтей на них на обозрение ректору. Посмотрев на них всего пару мгновений, господин Мист кивнул.

— Сядь, — Колин скорее бессильно упал на стул для посетителей. — Что на самом деле там произошло?

— Разве Дик не сказал?..

— Райз, скажи, чтобы мы смогли помочь тебе. Пожалуйста, — Севастьяна подалась вперëд, доверительно заглядывая ему в глаза.

Колин неловко отвёл взгляд. Язык стал каменным и не хотел поворачиваться… Если он сам не мог справиться со своими проблемами, какой от него вообще толк? Но разве может он отказать ей?

— Мы давно перестали быть друзьями или товарищами, — медленно заговорил он. — Дик был моим соседом по комнате в прошлом году. И он же видел, как отвратительно я себя вёл… Мешал ему заниматься и раздражал тем, что приглашал в комнату гостей. Не удивительно, что в этом году он продолжает злиться.

— Почему ты не попросил о переводе в другую комнату? — уточнил ректор.

— Свободных мест и так не было. Студентов предостаточно...

— Ты сказал, что вы были соседями?

— Да, в день начала учёбы он выставил меня из комнаты, — ответил Колин. Ректор подозрительно нахмурился и его следующий вопрос был крайне логичен. В который раз Колин обругал себя за беспечность, что не послушал Шелли и не пошёл в администрацию сразу.

— Где ты ночевал всё это время?

— У моей подруги Шелли Фрэнки. Мы договорились, что я займу вторую кровать в её комнате, пока не приедет соседка.

Тяжело вздохнув, ректор потëр переносицу. Бури или злости не последовало, но Колин явно создал ему кучу новых проблем.

— Студенты не должны сами решать это. Правилами запрещено делать смешанные комнаты. Юную леди отправят на обязательный медосмотр, а вы, юноша, дождитесь всё же нашей помощи.

— Господин ректор, мы с Фрэнки не!.. — Колин порывисто вскочил, упираясь ладонями в его стол.

Господин Мист серьëзно кивнул.

— Её семья настаивала на присмотре. Особенно того, что касается вас обоих, если оно становится мне известно. Можете не волноваться, она может сказать, что плохо себя чувствует и никто не скажет ничего двусмысленного.

Колин смущëнно вернулся на место.

— Я и так собирался к вам идти... Но что вы сделаете?

— В общежитии для преподавателей есть комнаты ассистентов. Поскольку у меня такого нет и не предвидится, можно рассмотреть этот вариант, — лицо Севастьяны было предельно серьëзным, хотя Колину искренне казалось, что она шутит. Ректор, судя по озадаченному виду, думал примерно также.

— Наставница Патрия, это предложение... Достаточно щедрое. Однако выглядит очень неоднозначно, извините меня за прямоту.

— Если в общежитии и внутри коллектива такие проблемы, неужели есть смысл в том, чтобы заставлять студента продолжать мучиться? — ответила она, ничуть не изменившись в лице. — Как старший товарищ и наставник, я не могу допустить этого, когда могу помочь. Прошу принять во внимание и состояние господина Райза.

Колин не мог быть уверен, что она говорит о том самом, ведь уточнять никто не стал. Ректор выдержал минутную паузу, чтобы всё обдумать, и вздохнул.

— Примем это как временную меру. Персонал приготовит комнату и передаст вам ключи, вечером будьте готовы к переезду. Теперь можете возвращаться к занятиям.

Ректор быстро набросал записку для преподавателя на маленьком листке и наконец разрешил Колину идти. Но вместо того, чтобы поскорее скрыться, он остолбенел. Столько всего произошло за эти минуты, а он даже осознать не успел!

— Спасибо... А я... Правда переезжаю? К вам?..

— У тебя есть возражения? — Мягко спросила Севастьяна, не в пример тому, как она говорила ещё минуту назад. Колин покраснел и решительно помотал головой. — Вот и славно. Спасибо тебе за откровенность. Иди, дальше мы с господином ректором сами разберёмся.

Всё ещё пребывая в шоке, после занятия Колин спустился на обед и вместе с Шелли устроился на подоконнике одного из раскрытых окон. Теплые дни продолжались и этим невозможно было не пользоваться, особенно пока внутри Колина всё сжималось словно от недостатка воздуха.

— Дик! Вот же паршивец! Мало того, что выгнал тебя, ещё и цепляется теперь по каждому поводу?

Колин рассеянно кивнул, возя вилкой в тарелке.

— Можно и так сказать… Если бы не Севастьяна, мы бы просто разошлись, думаю.

— Зато теперь она заберёт тебя под крылышко, по-моему, отличный исход, — Шелли игриво пихнула его в плечо.

— А кто будет обнимать меня на ночь? — спросил Колин. — Мы не жили так близко с позапрошлого лета, я уже не знаю, смогу ли спать, если знаю, что она рядом!

Шелли прыснула в кулак, но с улыбкой справиться не смогла.

— Теперь я знаю, как выглядит твоя влюблённая ипостась! Колин, просто будь рядом, тебе точно понравится. А в процессе поймёшь, как подступиться.

— И тебя не волнует, что она теперь наша преподавательница?

— Её это точно не волновало, когда она сделала ректору столь дерзкое предложение.

Колин вспыхнул, обеими руками схватившись за голову, внутри всё воспламенялось от одной мысли, что это по какой-то причине может оказаться правдой!

— Она не… Не имела ввиду этого!

— Да-да, — Шелли подмигнула. — Но ты подумай, а то так и будешь строить из себя рыцаря в беде.

— Обычно говорят дама в беде, — пробормотал Колин.

Шелли отмахнулась и поднялась, уходя со своим подносом. Она собиралась пройти медосмотр до того, как закончится обед и станет сложнее спрятаться от любопытных глаз. Конечно, она, как и Колин, была не очень рада такому распоряжению, но возражать не стала, поворчав совсем чуть-чуть.

Самообладанием подруги Колин мог только восхищаться и самую малость ему завидовать. Ему частенько казалось, что стихия земли придаёт магу большее спокойствие и присутствие духа, не распаляя и не разрывая эмоциями изнутри, как это делал с Колином огонь. Все они рождались со склонностями к какой-либо стихии, поэтому Колин частенько жалел, что не пошёл в отца, а стал таким же вспыльчивым, как мать. Только земля могла успокоить огонь так, чтобы он чувствовал себя в безопасности, так Колин ощущал себя рядом с Шелли и Севастьяной, возле отца, когда он был с ними.

И всё же пора было учиться справляться своими силами. Не всю жизнь же он будет цепляться за постороннюю стихию, чтобы выжить?

Глава 3

Переезд не занял много времени, Колин даже сумки до сих пор не разбирал толком, каждый день готовясь к этому дню, неизбежно должному наступить. На этот раз Севастьяна провела ему обстоятельную экскурсию по общежитию, при свете дня напоминавшему отдельное крыло студенческого общежития. В холле их подхватил профессор ботаники и главный смотритель сада академии профессор Гросс, в белом лабораторном халате и со взъерошенными рыжеватыми волосами, его даже можно было принять за студента, если бы не проявившиеся в уголках глаз морщинки. Протянув Колину ключи, он пояснил, что в настоящее время далеко не весь преподавательский состав постоянно проживает в общежитии академии, но даже если что-то случится, комнаты на Колина тоже хватит.

— Участие в делах Хранителя предполагает подготовку к любым неожиданностям, — улыбнулся профессор Гросс, подытоживая свои слова. — Чувствуйте себя как дома, мистер Райз, но соблюдая рамки приличий, разумеется. На кухне утром лучше быть потише, хотя бы до семи часов. И просьба лично от меня: тупиковую комнату отдыха по вечерам постарайтесь не занимать.

Если Колин правильно его понял, имелась ввиду комната в конце коридора на первом этаже, Севастьяна описала его как общий рабочий кабинет и место для возможных собраний обитателей общежития. Раз профессор уже завёл личный график посещений, это стоило запомнить. А уж зачем это было устроено не Колина ума дело.

Не став спорить, Колин вслед за Севастьяной спустился обратно в холл, где уже начали собираться вернувшиеся из учебного здания преподаватели, отчего Колину ужасно захотелось спрятаться в комнате и не выходить из неё, пока все не разойдутся. Хотя он и осознавал, насколько это глупая затея. В преподавательском общежитии такого никогда не случится, или ждать придётся как минимум до ночи. Севастьяна молча вернулась к их комнатам, расположившимся в центре коридора. Слева её дверь, справа — Колина.

— Скажи, если что-то ещё понадобится, хорошо?

— Да… Спасибо. Доброй ночи, Севастьяна.

Она качнула головой, и Колин скрылся у себя, унимая вдруг усилившееся сердцебиение. Ещё немного и он бы точно свалился там от нахлынувших страха и волнения! На столе тëплым светом мерно горела лампа, по зелëным стенам похожим на слой мягкого мха ползли неровные силуэты обстановки, но в основном комната повторяла наполнением жильё Севастьяны. Кровать стояла с правой стороны, стол же, был повёрнут к стене, разделяющей их с наставницей комнаты. Колин закинул свою пару сумок в шкаф, прошёл к столу и коснулся ладонью стены над ним. Обои всё же были гладкими и не скрывали холода. Кроме моментов детства, Колин уже не помнил, когда это они с Севастьяной были так близко друг к другу. Даже так оставаясь непреодолимо далеко. Неуловимое чувство дома забытым воспоминанием согрело грудь.

Как и преподавателям, студентам было не обязательно оставаться в общежитии весь семестр, поэтому на выходных академия сильно пустела, становясь почти что призраком самой себя. Колину нравилось такое время тишины, но он всегда мечтал провести его ещё с кем-то. И в эту декаду желание грозило исполниться наилучшим образом, ведь в соседней комнате жила Севастьяна, а Шелли впервые осталась в академии на первый выходной. Договорившись о совместных планах за завтраком, друзья разошлись, по большей части из-за того, как Шелли упорствовала в том, что Колину обязательно нужно уточнить о планах у наставницы, прежде чем полностью занимать день. Хотевший было протестовать Колин не смог найти достойный аргумент и в очередной раз пошёл у Шелли на поводу.

Но вернувшись в общежитие, он неловко замер у двери в комнату Севастьяны. Сегодня Колин к ней ещё не заглядывал, но надеялся, что подругу не рассердит его внезапный визит. Вечером она сказала обращаться по любому поводу, но что делать без повода не уточнила. До сих пор Колин старался понять, как теперь вести себя рядом с ней. Если она его преподаватель, могут ли они оставаться друзьями как прежде? Или, наоборот, лучше всего будет относиться друг к другу формально и встречаться пореже?

Медленно вдохнув, набираясь смелости, Колин постучался и позвал.

— Севастьяна?

Изнутри послышался шорох и торопливые шаги. Замок щёлкнул, и Севастьяна приоткрыла дверь, представ слегка взъерошенной из-за сбившегося хвоста и слегка помятой белой рубашки, даже не заправленной в брюки. Она сегодня явно никуда не собиралась.

— Заходи.

— Помешал? — неловко уточнил Колин, переступая порог.

Севастьяна закрыла за ним дверь, провела ладонью по волосам. Из её губ вырвался протяжный вздох.

— Не совсем, но можешь подождать минуту?.. Лучше две.

Колин понятливо кивнул и улыбнулся, когда она вернулась за стол и взяла оттуда деревянный планшет с прикреплëнным к нему листом бумаги, уперев его о колено и стол, она с комфортом устроилась на кровати. На Колина нахлынула ностальгия по почти забытым временам, когда он приезжал в училище подруги, где она показала ему свою мастерскую: среду мольбертов и больших окон, где ему можно часами наблюдать за практикой Севастьяны. Ну, и немного отвлекать, если она пропускала обед. Сейчас по рабочему столу Севастьяны, выдвинутому в центр комнаты, в хаотичном порядке использования расположились художественные материалы и раскрытая папка с рисунками. Колин подошёл ближе и любопытно заглянул внутрь, радуясь, как в первый раз, что Севастьяна перестала прятать от него свои работы. Сверху на него глядел красочный пейзаж с фасадом академии. Колин аккуратно отогнул край папки, вглядываясь в едва очерченные силуэты кустарников и случайных студентов.

— С первого взгляда притягивает внимание, правда?

— Точно, — Колин поднял взгляд на подругу. — Мимо при всём желании не пройдëшь.

— Поэтому я весь первый день рисовала с натуры, — призналась она, потерев пальцем кончик носа.

— Что-то не меняется, да? — улыбнулся Колин, вспомнив свои попытки приобщиться к увлечению подруги, но в итоге решив лишь наблюдать со стороны или брать себе книгу, чтобы составлять безмолвную компанию.

Глядя на знакомые виды, Колин было заволновался, что Севастьяну может беспокоить то, что он не подошёл к ней и когда увидел за мольбертом, но быстро вспомнил, что, уйдя в работу, она могла ничего не заметить и постарался не торопиться с выводами.

— Судя по всему, большую часть багажа у тебя снова заняли материалы?

— Как иначе, раз форму преподавателям тоже выдают? — отозвалась Севастьяна, впрочем, не отрывая взгляда от листа.

Колин кивнул, наконец видя в ней знакомые черты. Хотелось верить, что Севастьяна изменилась не так сильно, как ему почудилось только из-за того, как сильно цвет её формы отличался от его.

Наконец, Севастьяна закончила набросок и подняла взгляд на Колина.

— Так, ты пришёл составить мне компанию или что-то ещё?

— Хотел спросить тебя о планах на выходные, но вижу, что тебя уже настигла муза.

— Можно и так сказать… Боюсь, в эту декаду я не смогу провести с тобой больше времени…

— Ты и не обязана меня опекать! Я всё понимаю… — Колин неуверенно обнял себя одной рукой, Севастьяна нервно покусала губу, прежде чем ответить.

— Но я же приехала, чтобы поддержать тебя, а теперь словно игнорирую свои обязанности. Прости.

— Не извиняйся, даже если ты тут ради меня это не значит, что нужно привязывать себя ко мне на всё время! Меня устраивает и даже смущает то, сколько всего ты уже успела мне дать!

Она покраснела и примирительно вскинула руки.

— Хорошо.

Колин выдохнул, приходя в себя. Снова он заводится на пустом месте! Дурак. А ведь мог, хотел вести себя осторожнее. Переведя дыхание, Колин старательно смягчил голос и чуть слышно попросил:

— Можно я побуду здесь немного? Ты можешь не обращать на меня внимание. Я помолчу. Просто хочу знать, что ты рядом.

Севастьяна задумалась, ненадолго замолчав. Но в конце концов, ласково потрепала Колина по голове и вернулась к работе. Подобной неловкости между ними не было довольно давно. Но стоило Колину успокоить всколыхнувшуюся внутри тревогу, он уже смотрел на подругу как прежде: не смея отвести восторженный взгляд.

Их идиллию, когда Севастьяна наконец отложила материалы и собралась сделать перерыв, прервал стук в дверь.

— Госпожа Патрия?

Получив разрешение зайти, профессор Гросс заглянул к ним, и широко улыбнулся чему-то своему, заметив Колина. Того мгновенно пробрала нервная дрожь.

— Не смею отвлекать, но, если захотите, приглашаю вас присоединиться к ежегодному сбору яблок в нашем саду! Госпожа Патрия, мистер Райз, как вам такое предложение?

— Я бы ещё немного посидела над набросками, — виновато покачала головой Севастьяна и перевела взгляд с листа на Колина. — Пока что со мной скучно. Не против, если мы… попьём чаю вечером?

Колин смущённо потёр руки. Севастьяна даже прогоняла его очень бережно. Хотелось верить, что когда они встретятся к вечеру, Колин сможет заговорить с ней правильно, а не снова выставит себя последним дураком.

— Конечно. Буду рад… Профессор я могу позвать с собой подругу?

— Разумеется, зовите всех, кого найдёте! Я и хожу потому, что немногие успели увидеть плакат в столовой. — Профессор Гросс потёр затылок. — Кто бы знал, что студенты и в выходные дни встают чуть свет. Вы точно меня понимаете, господин Райз.

Колин кивнул и поспешил ретироваться через холл. После переезда в преподавательское общежитие, Колину всё чаще хотелось стать лишь одним из множества учащихся. Подумаешь, он чуть не проспал в первые дни здесь, с кем не бывает, но профессор Гросс со своей наблюдательностью казался настоящим комендантом, а не просто участливым преподавателем.

В завершении каждой декады в воздухе ощущался аромат перерождения. Не только из-за выходных после долгих трудовых дней, но и за торжество Хранителей, традиционно в это время выпускающих в небо накопленную за время декады магическую энергию, очищая так заколдованную людьми землю. Как правило, все действующие наследники в это время возвращались домой, чтобы быть рядом со своим Хранителем и направлять его. Поэтому каждый раз Колин морально готовился к тому, что если проспит завтрак, то до следующей декады ему Шелли не видать. Оттого нынешний день ощущался как второй день рождения, когда вместо подарка он мог просто прийти и найти подругу в своей комнате.

В коридоре на этаже девочек вновь было пусто, часть наверняка разъехалась или вышла на улицу, а оставшиеся в комнатах вели себя на удивление тихо. Колин привычным маршрутом добрался до комнаты Шелли в самом дальнем конце, но остановил себя в паре шагов. Из-за непривычно приоткрытой двери доносились голоса. Кто-то спорил и как будто бы даже отчитывал его милую добрую Шелли! Колин вдохнул поглубже и сделал ещё шаг, заглядывая в приоткрытую дверь. Первым, что он увидел, была девушка в белой форменной рубашке и чёрных брюках в белую тонкую полоску. Незнакомка стояла спиной и вместо лица Колин мог только любоваться её локонами цвета тёмного шоколада и слушать несколько напыщенную речь. Шелли же стояла в глубине комнаты, ближе к окну и её почти не получалось разглядеть, хотя силуэт даже с этого ракурса казался напряжённым.

— …И никаких парней здесь. Если мы обе хотим жить в общежитии спокойно, — судя по интонации, это было последнее требование незнакомки, Колин принял это за знак, что можно обозначить своё присутствие.

— Тогда я ухожу, — хмыкнул он, выглянув из-за двери. Шелли тихонько прыснула и явно расслабилась при его появлении.

Шоколадно-волосая леди обернулась и гневно зыркнула на Колина, точно хищник, почуявший запах свежей крови.

— Особенно ты. Что ты делаешь на женском этаже?

— Пришёл поболтать с подругой, но, пока она занята, я могу подождать где-нибудь… — Колин примирительно вскинул руки. Незнакомка неприязненно фыркнула, сдула упавшую на лицо прядь.

— Зайди и закрой дверь.

Как будто бы это не она оставила её открытой! Решив сначала дать им шанс познакомиться поближе, Колин выполнил просьбу и остался стоять возле двери, на всякий случай.

— Кажется, нас не представили, я Колин.

— Гвен Сатир, — коротко отрекомендовалась она. — Я новая соседка твоей подруги и хочу, чтобы этот год для всех нас прошёл… удачно.

Колин переглянулся с Шелли, но подруга удручённо покачала головой. Это было не всё.

— Запретить вам встречаться я не могу, но попрошу не делать этого здесь. И я настаиваю, чтобы Шелли возвращалась до комендантского часа. Если будешь задерживать её, я лично буду спрашивать с неё по каждому предмету.

— Да с какой такой радости?! — возмутилась Шелли, уперев руки в бока.

— На втором курсе у каждого учащегося появляется наставник. Считай меня своим демовариантом, — без особого энтузиазма ответила Гвен.

— Сомневаюсь, что это легально, — буркнула Шелли себе под нос.

— Формально, сейчас я старшая и мой авторитет перед преподавателями больше твоего, — парировала Гвен. — Единственное, чего я хочу, это помочь нашему курсу снова стать полноценным.

Шелли заскрипела зубами. Колину не раз приходилось видеть женские споры раньше, но впервые он видел такой именно свою Шелли.

— Постараемся не расстраивать вас, госпожа наставница, — напустив на себя серьёзность, он поклонился Гвен.

— Прибереги это для своего наставника, ему очень понравится такое обращение, — съязвила она в ответ.

Шелли молча забрала со стула небрежно брошенную на него куртку и вышла в коридор вместе с Колином. Пока они спускались по лестнице и шли через холл, Колин почти физически чувствовал, как она напряжена. Стоило им выйти наружу, как Шелли вытянула руки над головой и глубоко вздохнула.

— Стоило подумать, прежде чем прогонять тебя. Всегда есть подвох в тех, кто приезжает ко второй декаде! Ты её видел?!.. Надзирательница какая-то, а не соседка!

— Хозяйка общежития не одобрила бы нашу инициативу, — неловко улыбнулся Колин. — Хочешь, я пообщаюсь с Гвен, пока ты будешь дома? Уверен, она остынет, как только поймёт, насколько ты замечательная!

— О, нет, мой друг, давай ты займёшься своей ненаглядной, — хмыкнула Шелли, выпрямившись и взяв его под руку. — А то я смотрю, тебя совсем проигнорировали?

— Ничего подобного! — вспыхнул Колин, ступая с ней на дорожку. — Профессор Гросс искал добровольцев на сбор яблок в саду, я и решил, что нам с тобой подходит. Как раз успеем к обеду!

— Как скажешь, я не против, будет что делать на домоводстве в следующий раз, — кивнула Шелли, поняв, что ничего большего Колин рассказывать не собирается.

Однако самого Колина так и распирало поделиться, поэтому ждать вопроса он не стал.

— Ты же знаешь, насколько мне важно наше общение! То, что ты снова задержалась, чтобы поддержать меня очень греет душу. — Шелли хмыкнула, глядя на него сверху вниз. — Ты-то должна понимать, что жить с преподавателями далеко не так уж весело! Один профессор Фламус чего стоит! Вчера вечером он чуть не испепелил меня взглядом, когда во время экскурсии мы проходили мимо кухни, где он варил кофе!

— Наставница точно не дала бы тебе стать кучкой пепла, — поддержала Шелли, сворачивая так, чтобы по дороге в сад обогнуть преподавательское общежитие по дуге.

— Это лишнее, она и так уже много для меня сделала. Для нас обоих.

— Да… И её ты хотя бы сразу слушаешься, — протянула Шелли.

— Прости. Правда, я должен чаще думать о тебе! — повинился Колин.

— Брат всегда говорит, я слишком беспечная. Буду признательна, если ты первый перестанешь быть таким из нас двоих, — весело отозвалась Шелли, наконец окончательно станов собой после недавней стычки.

Наконец, деревья вокруг них расступились и пропустили друзей к саду академии. Судя по количеству тут и там мелькавших спин, как в форме, так и в свободной выходной одежде, кого-то профессор Гросс всё же завербовать смог. Даже полуденным плакатом.

Сад, как и другие хозяйственные помещения академии, находился за общежитиями и главным зданием. Зайдя за сарай, Колин и Шелли сразу вышли к плодовым деревьям. Пять или шесть схематично засаженных рядов деревьев перекрывали цветными кронами небо и виднеющуюся вдали оранжерею. У деревьев и копошились люди, яблок уже нападало с избытком, а судя по крикам, кто-то уже успел попробовать их на вкус. Профессор Гросс стоял немного в стороне и сразу подхватил пришедших, вручив холщовые сумки для яблок и по паре жёстких садовых перчаток.

— Надеюсь, вы не против заняться сбором с деревьев. Мистер Райз, возьмите лестницу. Поднимитесь повыше и постарайтесь срывать только те яблоки, которые уже готовы. Желательно, своими силами. Будь вы даже воздушными магами, я вас бы об этом просил.

— Да, профессор, — серьёзно кивнул Колин, приняв инструкции.

В своей стезе профессор уже не казался таким беззаботным добряком и цепко следил не только за тем, чтобы инструкции были поняты, но и за их исполнением по всему саду. Даже за время беседы он пару раз отрывался, чтобы прикрикнуть на кого-то из сборщиков. Когда профессор Гросс наконец отпустил их и отправился проведать остальных добровольцев, Колин и Шелли пошли выбирать свою первую яблоню. Уйдя не слишком далеко вглубь, Шелли указала на приглянувшееся дерево и помогла устойчиво пристроить лестницу поближе к ней. И обернулась к Колину, лукаво усмехнувшись.

— Хочешь залезть?

— Естественно! — он решительно поправил перчатки, с вызовом приняв её насмешливый взгляд. — Когда ещё доведётся возможность посмотреть на мир с твоего ракурса?

— Грубиян! — рассмеялась Шелли. — Будешь расплачиваться яблоками за свои слова!

Колин фыркнул в ответ и потянулся за первым фруктом. На этой яблоне все яблоки были светло-зелёными, редко какое попадалось с хотя бы немного красным пятнышком, а значит самые кислые. В ответ на его замечание Шелли только фыркнула, напомнив, что такие на пирог в столовой пустят ещё охотнее.

Работать тихо они не умели и скоро, должно быть, их голоса доносились на половину сада. Но впервые за долгое время Колину не хотелось думать об этом. Шелли и в прошлом году ругалась, что он слишком загоняется. Наверное, в выходные можно было и отпустить себя немного. К тому же, профессор Гросс точно заглушал их всех.

Но чего профессор точно не предполагал, так это того, что нынешнего количества добровольцев не хватит, чтобы завершить сбор до того, как прозвонит колокол к обеду. Колин от неожиданности вцепился в ветку перед собой, когда вслед за звоном донеслось распоряжение.

— Осталось совсем немного! Поднажали!

То ли профессор Гросс сильно недооценил количество яблонь в саду, то ли действительно не понимал, что придётся делать перерыв. Его слова прервал глухой стук и другой, более басистый голос разнёсся по саду.

— Отпусти детей поесть, тиран, сам разберёшься со своими яблоками. Да и времени ещё полно!

Колин ухватился за ветку поудобнее и нагнулся, чтобы посмотреть в сторону говорящих. Рядом с профессором стоял коренастый коротко постриженный мужчина в серой куртке работника академии, такие обычно занимались бытовыми нуждами и техническим оснащением, поэтому со студентами пересекались редко. Профессор Гросс и незнакомец продолжали пререкаться, но уже тише, так что слов Колин совсем не разбирал. Первые смельчаки тем временем потянулись к выходу из сада.

— Ну, что, перерыв? — Шелли придержала лестницу и подхватила одну из наполненных сумок.

— Ага. Как думаешь, кто это? Кажется, они с профессором приятели.

Шелли проследила за его взглядом.

— Сразу видно разницу наших интересов, — она фыркнула и пояснила. — Этот рабочий частенько мелькает в коридорах, особенно когда светильники менять пора приходит. Да, их у нас несколько, но он единственный, кто на первом этаже с профессором Гроссом частенько играет в гвардии Хранителей. Я бы сказала, не на жизнь, а на смерть.

Столы с досками в чёрную и белую клетку стояли на всех учебных этажах в зонах отдыха. Предполагалось, что туда будут приходить развлечься студенты, но вряд ли запрещалось участвовать и преподавателям. Для многих гвардии Хранителей становились призванием и смыслом жизни, как хобби. Вдвоём игроки погружались в мир, где передвигали фигуры на доске и доводили друг друга до исступления попытками защитить фигуру своего и поймать в ловушку фигуру чужого Хранителя. Колин помнил, как в детстве отец обучал его правилам и принципам стратегии, но сидеть перед доской, продумывая ходы для бездушных фигур Колину совсем не приносило удовольствия. А когда Севастьяна подарила им домой набор с фигурами ручной работы, Колин вспоминал о гвардиях только для того, чтобы полюбоваться ими.

— Раз хозяйственный работник теперь чаще появляется в здании, у Хранителя академии, должно быть, дела совсем плохи, — задумалась Шелли, когда они возвращались в сад.

Колин такого не замечал, серые куртки мелькали в коридорах академии всю декаду, но он полагал, что так и должно быть. И всегда был готов поверить подруге, надеясь на её внимательность больше, чем на свою.

— Думаешь, Хранитель капризничает, потому что его перестал устраивать нынешний ректор? — продолжила размышлять Шелли.

Вспомнив свою последнюю встречу с ректором Мистом, Колин невольно поёжился. Когда вот так отплачивали за старания, становилось по-настоящему не по себе.

— Не знаю, но это как-то жестоко: на десять лет привязывать человека к посту в организации, а потом взять и выгнать без объяснения причин!

— У Хранителей на всё есть свои мотивы, — отозвалась Шелли и легко потрепала его по голове. — Ты как ребёнок, конечно, ничего не происходит просто так и ректору, это должно быть известно.

Колин вздохнул, углубляться в тему дальше совсем не хотелось.

— Да, я вас понял, госпожа наследница.

После обеда работы оставалось сравнительно немного, поэтому большую часть вечера Колин и Шелли гуляли по территории академии, ожидая заката. До комендантского часа в комнаты обоим возвращаться не хотелось. Колин даже думал дождаться, когда уедут все не живущие в общежитии постоянно преподаватели, чтобы незаметно проскользнуть в комнату. Да и к Севастьяне по пути заглянуть тогда будет не так неловко!

— Ставлю корзину яблок на то, что ты думаешь о новой наставнице! — заявила Шелли, легонько подпихивая Колина локтем.

Он невнятно пробормотал ответ и поднял голову. По небу потянулись первые огненные полосы заката. Конечно, ещё не торжественное закрытие декады Хранителем, но тоже впечатляюще.

— Может, снова на наше место?

Шелли огляделась по сторонам и кивнула.

— После тебя.

Они снова вернулись к сараю с инвентарём, но теперь с противоположной стороны, где его стену от посторонних глаз наполовину скрывали ветви растущих по соседству деревьев. На неё была приделана лестница, ведущая на крышу, и всю прошлую весну друзья пользовались ей, когда хотели спрятаться от одногруппников. Крыша была сделана под небольшим углом, так что сидеть было вполне удобно. Поёжившись от холодящего вечернего ветра, Колин снял пиджак и постелил вместо пледа.

— Не стоило, — улыбнулась Шелли, всё же занимая его наполовину.

Колин пристроился на краешке рядом, чувствуя, как рука подруги тепло обнимает за плечи. Прислонив к Шелли голову, Колин смотрел, как над академией понемногу краснеет небо. Такое же смущённое и неловкое, как и он.

— Спасибо, что осталась. Хотя твой Хранитель наверняка будет переживать.

— Мы в хороших отношениях. Да и Беона он слушает не меньше, чем меня, — отозвалась Шелли. — Впервые слышу, что ты волнуешься о самих Хранителях! Ты не заболел?

— Но и ты впервые осталась на первый выходной здесь!

Каждую декаду три последних дня Шелли проводила дома и только на первый день следующей возвращалась. Как наследница своего Хранителя, она договаривалась с ним о том, чтобы уехать каждый раз. И также обещала вернуться к магическому залпу, когда в конце декады Хранитель возвращает переработанную магическую энергию людям.

— И мне понравилось. Надеюсь, за эти два года мы и конец декады как-нибудь встретим с тобой вместе.

Колин улыбнулся её словам. Весь прошлый семестр и сейчас он мог об этом только мечтать.

— Кто там наверху?

Голос, раздавшийся снизу, в один момент разбил трепетный настрой на осколки. Колин вздрогнул, но замер возле Шелли, не шевелясь. Несомненно, подошедшая была девушкой, пока что неопределённого возраста и статуса. Но кто бы их не застукал, если о нарушении правил — а лазанье по крышам если ты даже маг воздуха явно не поощрялось, — узнают ректор и Беон, им с Шелли опять влетит. Весной они ещё могли отнестись к этому играючи, но теперь Шелли и без того проходит факультативы, кто знает, что станет следующей мерой…

— Считаю до трёх и поднимаюсь!

Шелли страдальчески вздохнула, убрала руку с плеча Колина и подползла к краю.

— Спускаюсь!

Колин проследил за ней взглядом, подруга приложила палец к губам и, нащупав ногой ступеньку, начала медленно спускаться. Их ещё ни разу не ловили здесь. Но осень с каждым днём напоминала, что время их свободы давно закончилось.

— Комендантский час ещё не наступил! Нечего кричать и поднимать панику…

То, как оборвался голос подруги, вызвало у Колина мурашки. Повинуясь нехорошему предчувствию, он попытался незаметно привстать и взглянуть, что происходит внизу, когда раздался второй, гораздо более знакомый ему голос.

— Ты уверена, что была там одна?

— Н-на что вы намекаете, наставница?..

— Колин ещё не вернулся в общежитие, я подумала, он всё ещё с тобой.

Неужели, она ждала его на чай после уборки в саду?! Колин мысленно обругал себя на невнимательность. Да, при всей любви к искусству, Севастьяна старалась не нарушать своих обещаний! Но и после комендантского часа они могли увидеться в общежитии… Подавив волну тревоги, Колин всё же поднял голову и показался.

— Госпожа Патрия, простите, я не хотел заставлять вас переживать!

Севастьяна подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Она, как и Гвен, была в униформе, сине-зелёный свитер и брюки пусть и напоминали о статусе, но делали её по-хорошему уютной. Опомнившись, Колин закинул на плечо пиджак и пополз к лестнице.

— Будь осторожен, Райз.

Через несколько ступенек он спрыгнул в траву и медленно обернулся.

— Формально, это здание считается служебным, поэтому вам не стоит рисковать и повторять это, — заметила Севастьяна, почти безэмоционально сухо. — Если хотите, вы всегда можете прийти в общежитие. И до комендантского часа ты можешь приглашать к себе гостей, Колин. Это не запрещено.

Тому стало только ещё больше не по себе от её слов. Колин смотрел на траву под её ногами и не мог думать ни о чём, кроме того, что ещё чуть-чуть и он рассыпится на кусочки.

— Правда? А я думала, нельзя, раз Колин так не хотел, — донёсся до него голос Шелли, как и всегда старавшейся разрядить обстановку.

Они вчетвером медленно направились обратно к общежитиям. Шелли и Гвен шли впереди, похоже новая соседка всерьёз решила присматривать за Шелли и звание надзирательницы собралась носить с гордостью. Колин же плёлся рядом со Севастьяной, багровея от стыда как в их первую встречу посередине декады.

— Колин. Прости, я снова оказалась не в том месте и не в то время.

Даже Севастьяна понимала это! Только всё в точности наоборот! Это Колин снова не уследил за собой и миром вокруг! Возможно, не углубись он в эти размышления, то смог бы среагировать сразу и всё объяснить, когда Севастьяна тихо проговорила нечто ужасное так тихо, чтобы не услышали девочки впереди.

— Я не хотела, чтобы из-за моего возвращения пострадала твоя личная жизнь.

Глава 4

Ночь на ночь после переезда в общежитие преподавателей у Колина не приходилась. Если вчера он спал до середины завтрака, то сейчас снаружи едва забрезжил рассвет, а до открытия столовой ещё оставалась пара часов. Колин вздохнул и повернулся на бок. Теперь перед его глазами не было лежащего на постели силуэта спящей подруги, только грубый и голый стол, да глухая стена, за которой Севастьяна до сих пор должно быть считает себя виноватой в том, что случилось накануне. Как же Колин хотел, чтобы она поняла, насколько всё не так.

Он зажмурился, надеясь ещё немного подремать, как из-за стенки послышался едва уловимый шорох и шаги по поскрипывающему полу. Открылась дверь в коридор. Куда бы не собиралась Севастьяна, это был неплохой шанс на то, чтобы поговорить с глазу на глаз. Сменив пижамные брюки на форменные и накинув кардиган, Колин провëл ладонью по взлохмаченным кудрям и тихонько выглянул из комнаты.

Галерея в этот час пустовала, в холле тоже никого не было видно, только золотые рассветные лучи тянулись из окон. Во всей этой идиллии тишины явно выделялся шорох набираемой в чайник воды, доносившийся с кухни. Если Колин и пытался удивляться страсти Севастьяны к чаю, то очень давно. С тех пор, как он увидел огромный почти пустой чайник у неё в мастерской, когда Севастьяна целыми днями готовилась к экзаменам в художественном училище, он окончательно смирился с тем, что чай, наверное, её вторая любимая вещь, после искусства. Хотя у неё был свой чайник в комнате, отчего-то она вышла сюда, и если не принимать это за приглашение, то за что же тогда?

Колин прошёл сквозь холл и остановился у кухонной зоны: в свете утреннего солнца Севастьяна вновь что-то неспешно, почти что сонно, набрасывала в блокноте, изредка прислоняя кончик карандаша к нижней губе. Стараясь ступать как можно менее бесшумно, Колин всё же привлёк её внимание. Севастьяна вскинула голову и резко захлопнула блокнот, зажав между его страницами карандаш.

— Колин… Не спится?

— На самом деле, хотел поговорить, — ответил он, кивнув на стул рядом. — Можно?

Севастьяна кивнула и прикусила губу. Взглядом упёрлась в свою чашку, от которой ещё шёл пар.

— Чаю?

— Может позже. Сев… Прости меня. Я знаю, что только и делаю, что усложняю тебе жизнь. И что мне сложно поверить, особенно если я говорю что-то, не подтверждающееся действиями! Я не хотел, чтобы вчерашний день закончился так… Как он закончился. Клянусь, Шелли только подруга и меньше всего я хотел поставить тебя в неловкое положение!

Колин заставил себя остановиться, чтобы не доболтаться до признания. Вряд ли после такого воссоединения Севастьяна сможет принять то, что нравится такому, как он. Им жить тут ещё год и осложнять всё сверх нынешнего точно не стоит.

— Я не привыкла к таким серьёзным разговорам по утрам, — неловко ответила она. — Ты тоже прости, что сделала поспешные выводы. Шелли хорошая девушка, красивая. Возможно, при других обстоятельствах я бы её нарисовала.

Колин улыбнулся.

— Уверен, у тебя отлично получится! Хотя ты нечасто рисуешь людей, с которыми знакома.

Севастьяна покраснела, как часто бывало, когда Колин говорил с ней о портретах, и опустила взгляд.

— Думаю, ты прав.

Стоило снять с плеч груз недосказанности и их обоих поглотила магия рассвета. Колин согласился на чай и почти четверть часа они молча смотрели за окно на пейзаж, появляющийся из-за утренней дымки. К наброску Севастьяна так и не вернулась, но будь это что-то важное, вряд ли бы ей помешал Колин.

— Я всё ещё должен тебе настоящее чаепитие, — напомнил он, допив остывший чай.

— Сегодня у меня дела в учебном корпусе. Но можем встретиться после ужина, что скажешь?

— Я зайду за тобой, — пообещал Колин и выдохнул с облегчением.

В академии был предусмотрен вариант круглогодичного проживания студентов, не считая обязательных для всех летних каникул, поэтому на выходных для оставшихся устраивали факультативы общей, можно даже сказать бытовой, обязанности. Посещать их было совершенно не обязательно, но, если долго находиться в академии, начинаешь ценить подобные мероприятия. Прошлой весной именно они помогли Колину не сойти с ума в отсутствие Шелли. К тому же из их группы сюда практически никто не ходил, а хотя бы пару часов побыть с кем-то не самым враждебным и не со своими мыслями, очень приятно. Шелли каждый раз желала ему кулинарных факультативов, ведь после них Колин всегда приносил что-нибудь вкусное к началу декады и подкармливал её. В какой-то момент Колин поймал себя на мысли, что уже начал что-то понимать в готовке. И сегодня его это как никогда радовало.

В эти выходные факультатив вела даже не одна из кухарок, а новая наставница, пришедшая к ним в этом году вместе с Севастьяной. Профессор Айра была магом воздуха, невысокого роста, стройная и, как это иногда называют, фигуристая. Её маленькие глаза лукаво щурились на круглом лице, а рыжеватые волосы были собраны в пучок на макушке. К назначенному часу, она вошла в кабинет домоводства, встала напротив рабочих столов и широко улыбнулась. Не сказать, что сегодня присутствующих было многим больше десятка. Профессор поправила ремешок фартука, обхватывавший её шею, заправляя его под воротник рубашки, и кивнула, пересчитав их.

— Добро пожаловать! Со многими мы уже успели познакомиться на занятиях, но для тех, с кем мы ещё не встречались, представлюсь. Меня зовут профессор Айра, и помимо курсов о Хранителях, я буду навещать вас на некоторых выходных. Скажите, кто-то уже пользовался кухней в той степени, что его можно оставить с инструкциями наедине?

Колин в числе немногих поднял руку.

— Отлично. Не против, если мы разобьём вас на пары?

— А как же научиться самостоятельно? — спросил кто-то.

— Если вы не хотите, то можете не объединяться.

Взгляд профессора наткнулся на Колина.

— Я не против компании, — выдавил он, не привыкнув отказывать старшим. — Только я слегка огнеопасный.

Позади фыркнули, либо восприняли шутку, либо, чего хотелось гораздо меньше, узнали самого Колина из слухов. Однако девочка, к которой его поставила профессор, оказалась спокойной и даже немного робкой, без тени узнавания на миловидном лице. Колин предположил, что она первокурсница.

— Если что, я вода, — тихо сказала она Колину, когда им выдали рецепт. — Можешь не волноваться по поводу огня.

Колин не сдержал улыбки.

— Это хорошая новость! Спасибо.

Она смущённо покачала головой и потянулась за ингредиентами. Как и предсказывала Шелли, свежесобранные яблоки немедленно решили пустить в дело и превратить стараниями участников факультатива в пироги.

С готовкой они закончили раз в десять быстрее, чем сбор накануне. Колин сразу оценил то, что партнёрша уже знакома с рецептом и доверился её поручениям, счищая кожуру с яблок и аккуратно нарезая каждое дольками. Как и во многих других рецептах, что Колин успел освоить, самым долгим во всей готовке было ожидание.

Убрав рабочее место, он застыл напротив духовки, глядя сквозь тёмное стекло в раскалённое нутро. Напарница отошла подальше от жара обратно за стол, но Колину было привычно, даже приятно ощущать телом знакомое тепло. Мысли плавились вслед за телом, отпуская тревоги и оставляя лишь самое приятное. Разумеется, первой его пирог должна попробовать Севастьяна. Особенно если вновь соберётся творить. Колин не смог сдержать улыбки, когда в голове всплыли воспоминания недавних лет.

Его искренне восхищала и в то же время поражала привычка Севастьяны подолгу засиживаться со работами. Как? Как его умная и внимательная подруга могла так надолго выпадать из реальности, заменять все приёмы пищи одним чаем, а дружеское общение безмолвной бумагой и глиной?! Именно такие моменты подстёгивали Колина к тому, чтобы завалиться в мастерскую к подруге в обеденное время и понемногу вернуть её в реальность.

В тот раз он слишком соскучился и темой для их первой беседы стали наброски с натуры. А точнее с него. Севастьяна и без того занималась этим время от времени, хотя почти никогда не показывала результат.

— Почему у тебя веснушки даже на спине? — Севастьяна с интересом оглядывала плечи Колина, пока тот сидел, сложив руки поверх рубашки на коленях. В тот момент он был убеждён, что так у Севастьяны нет шанса не обратить на него внимание!

— При том, что я даже не рыжий выглядит смешно, да? — улыбнулся Колин, встречаясь с подругой взглядом.

— Ни капли, — она подошла ближе, заглядывая ему в лицо. — Но ты ведь ходишь в закрытой одежде, а наша зима довольно длинная.

— Ты просто не помнишь, как я выгляжу на море! — фыркнул в ответ Колин, делая вид, что совсем не смутился.

— Помню, — она помотала головой, сбивая локоны в беспорядок, потом снова задумчиво оглядела его. — Ладно. Посидишь так?

— Если ты не станешь вырисовывать каждую веснушку. В противном случае, мы с тобой застрянем тут на тысячу лет!

Севастьяна хмыкнула и вернулась за мольберт.

— Попробуй облокотиться на спинку и расслабиться. В целом, рубашку можно было не снимать, если будет холодно…

— Ну хватит, я не комнатное растение! — рассмеялся Колин и развалился на стуле. — Начинай и пойдём просить родителей, чтобы в следующий раз на море мы поехали вместе!

— Звучит хорошо, — задумчиво ответила она, вновь уйдя в работу.

Пусть работа отбирала Севастьяну у всего мира, в то же время, она делала Севастьяну самой прекрасной на свете. Самой собой. Настолько увлечённой и сосредоточенной, что можно было простить всё. Когда она вновь подняла взгляд, чтобы очертить силуэт, их взгляды встретились, и Колин залился краской. Благо, Севастьяна рисовала его углём.

Мысль соскользнула, возвращая Колина в реальность слушать запах пирога в духовке. Напарница по готовке подскочила к нему вместе с затихшим таймером. Пора.

Долгожданный финал факультатива — дегустация. Наставница оценила их блюда, кому-то сделала мягкие замечания и предоставила студентов самим себе. Чаепитие после дегустации было не обязательным, поэтому аудитория мгновенно опустела. Разрезав их пирог пополам, напарница Колина попрощалась и тоже выбежала.

Время уже подбиралось к полудню, студенты сползались к столовой на обед. В пустых коридорах, искрясь в лучах полуденного солнца, кружили пылинки, создавая ощущение древней тишины. Колин вышел в крыло с аудиториями для теоретических занятий и остановился у нужной двери. Сквозь щель из кабинета Севастьяны доносились приглушённые голоса. Колин оторопел и слегка попятился, надеясь, что не помешает, если подождёт снаружи немного. Или же…

Не успел он окончательно начать паниковать, как дверь кабинета резко распахнулась, ударяясь об арку. И онемевший Колин встретился взглядом с не менее удивлённой Гвен. Впрочем, девушка почти сразу привычно нахмурилась и бросила:

— Ты либо заходи, либо не загораживай проход! Что у тебя за манера вечно застревать в дверях!?

— Ты сама научись их закрывать, — буркнул в ответ Колин, пропуская её в коридор.

Встретившись взглядом с Севастьяной, Колин решительно шагнул в кабинет и со щелчком закрыл за собой дверь.

— Я на минутку. Просто хотел тебе передать.

Севастьяна приняла свёрток и втянула носом запах, всё ещё слишком сильно доносившийся от горячего пирога.

— Мистер Райз, разве честно подкупать преподавателя чем-то настолько вкусным? — хмыкнула Севастьяна, лукаво улыбнувшись. — Я могу оставить его на наше чаепитие?

Колин сглотнул и торопливо кивнул, не в силах отвести от неё взгляд.

— Конечно, если ты… вы хотите, наставница. Надеюсь, он придётся вам по вкусу.

Темнело всё ещё поздно, так что и магический залп Хранителя в честь завершения декады должен был прозвучать вместе с колоколом отбоя и начала комендантского часа. Оставшиеся в общежитии преподаватели разошлись по комнатам, так что общие пространства сейчас пустовали, только из тупиковой комнаты отдыха в конце коридора, доносились голоса, приглушённые закрытой дверью. Колин предпочёл не заострять на этом внимания и постучался в комнату к подруге.

У Севастьяны уже горел тёплый свет, освещая разложенные на столе и стульях картины.

— Заходи, я как раз хотела окинуть всё последним взглядом. Сейчас уберу.

Колин помотал головой, заворожённо смотря на пейзажи и крупные планы архитектурных элементов академии. Как ни странно, при более внимательном изучении оказывалось, что стиль украшений в разных частях зданий отличается. Например, вытянутые окна учебных аудиторий обвивали кольцом изображения змей, а над окнами административной башни разевал пасть лев. На колоннах, поддерживающих крышу крыльца или галереи, красовались головы разозлённых коз и козлов. До этого момента Колин не задумывался о них так плотно, элементы были столь причудливо разбросаны, что собрать цельную картину ещё нужно постараться.

— Вот почему никто и предположить не может, как выглядит Хранитель академии на самом деле, — пробормотал Колин. — Может быть их и вовсе несколько.

— Ты так думаешь? — заговорила Севастьяна, молчавшая всё время, пока Колин разглядывал её работы. — Я и не предполагала, что с Хранителем может быть связано всё это.

— Просто Дик помешан на Хранителе академии, вот я и набрался, — Колин потёр шею. — Людям же нравится отмечать свою принадлежность чему-то или кому-то символами.

— Д-да… Точно.

Пока Севастьяна торопливо собирала рисунки в стопку, Колин на мгновение засомневался. Они и без того часто сидели в её комнате и, конечно, были хорошо знакомы. Но именно сегодня, ещё и с этими мыслями о принадлежности, казалось более уместным предложить перенести чаепитие в более нейтральное место. Например, как утром. Севастьяна не возражала, поэтому они заняли прежние места за кухонным столом.

Общежитие останется общежитием, сколько бы личных проблем и неловкостей ни было у тебя самого. В их мирное чаепитие без спроса врывались витиеватые ругательства и замаскированные оскорбления, вылетавшие со стороны тупиковой комнаты по всей галерее и выходящие за её пределы. Кажется, там разворачивалась нешуточная борьба. Колин не очень-то любил разговоры на повышенных тонах и подобную эмоциональность, хотя они с матерью всю жизнь то и дело цапались друг с другом, с остальными в привычку такое не превратилось. Стараясь отвлечься в мыслях от матери, Колин снова поднял взгляд к Севастьяне. Она уже пробовала пирог. Колина мгновенно бросило в жар, хотя не раз он уже готовил для Шелли и прежде частенько приносил еду самой Севастьяне. Как будто бы в сегодняшнем пироге было что-то по-настоящему особенное!

— У тебя хорошо получилось. Спасибо, что угостил.

— Да… — Колин вздрогнул от очередного резкого слова, вылетевшего из галереи. — Хотел спросить, профессор Гросс и мистер Траст на самом деле так не ладят друг с другом?

Севастьяна взглянула в сторону галереи, будто бы ждала, что они сами придут и ответят на его вопрос, но, не дождавшись, повернулась назад с задумчивым выражением лица.

— Не думаю. Они оба увлечены турнирами Гвардий хранителей. И непрестанно бросают друг другу вызов, чтобы начать новую партию. Но оба слишком азартны, поэтому, когда эмоции перевешивают, начинают бросаться друг в друга всякими прозвищами. В общении они такие же. Ведут себя как заклятые соперники… По крайней мере, за то время, что я наблюдала за ними, сделала выводы. Профессор Гросс сразу при моём прибытии предупредил и извинился за будущий шум. К тому же, сам ректор запретил им регулярно занимать зону отдыха в учебном корпусе между занятиями. Скорее всего, чтобы не отпугивать студентов.

Колин представил, как неловко было бы, если бы всё это наблюдали посреди учебного корпуса и мысленно согласился с ректором. В общежитии сотрудники могли позволить себе что угодно. У них с Севастьяной тоже сейчас была определённая свобода, большая, чем если бы он жил слишком далеко от неё. Удивлённый тем, что эта мысль не пришла к нему раньше, Колин наклонился в сторону Севастьяны.

— Может мы пойдём посмотреть на сегодняшний залп? Ну, как раньше. Ты же преподаватель и можешь спокойно передвигаться после комендантского часа…

— Если ты хочешь, — немного подумав, ответила Севастьяна. — Я только захвачу пальто.

Колин резко подорвался с места, вызвавшись вымыть за ними посуду, его пиджак всё равно уже лежал рядом.

Понемногу становилось также темно, как и вечером накануне. Колин прятал руки в карманах и старался не слишком задерживать на чём-то взгляд. Особенно на Севастьяне. Понадеявшись на вечерний полумрак, он совсем забыл, что её белое пальто всегда остаëтся заметным. Севастьяна всё же обернулась и смогла перехватить его взгляд.

— Колин, всё будет в порядке. Доверься мне.

Он не нашёлся с ответом, чувствуя, как мурашки бегут по телу от её вкрадчивого шёпота. Временами казалось, в голос Севастьяны можно завернуться как в одеяло. Хотя из них двоих она и менее многословна.

Обогнув общежитие, они вышли к саду, остановившись немного в стороне. Севастьяна подняла голову вверх, обращая внимание на крышу и виднеющиеся вдали шпили академии. У Колина перехватило дыхание, когда он разглядел лилово-фиолетовую полоску неба на фоне величественного массива академии. Севастьяна всегда находила лучшую точку обзора.

— Ты уверена, что... Мы тоже не увидим Хранителя?

— Ему явно нравится быть инкогнито, но никогда нельзя знать наверняка, — отозвалась Севастьяна. — Ты знал, что после твоего переезда Дик снова пытался проникнуть в подземные помещения академии?

— Что-то такое от него стоило ждать. Выходит... Он не оставляет надежды.

— Поэтому ректор назначил ему строгий домашний арест на выходные, — продолжила Севастьяна.

Колин удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая, зачем она это говорит. Они с Диком уже вряд ли смогут стать друзьями, поэтому жизнью друг друга тоже интересоваться не было смысла. Но спросить Колин ничего не успел — в небо со свистом вылетел первый магический залп и разорвался на множество ярких разноцветных кусочков. Сердце Колина тревожно сжалось, но отвести взгляд не получалось.

В какой-то момент, на третьем или четвëртом залпе, он почувствовал, как ладонь Севастьяны накрыла его и их пальцы переплелись. Хотя продлилось это совсем немного, сердцу Колина хватило, чтобы достичь уровня колокола академии. Тяжёлые громкие удары отдавались во всём теле.

— Видела, откуда шëл свет? — неловко спросил он, стараясь перевести своё внимание на что-то другое.

— Нет, ничего, — ответила она. — Ты в норме? Мне показалось, ты дрожал.

Колин смущëнно улыбнулся. Где-то внутри его всё ещё пробирало тревогой от фейерверка. Но прикосновение руки Севастьяны придало ему ощущение стойкости. Колин даже был уверен, что переживёт этот вечер с меньшим страхом, чем в последние декады.

— Да. Я в порядке.

Приобняв себя одной рукой, Колин медленно направился в общежитие следом за ней. Вернувшееся молчание уже не так волновало. Стало даже уютно. Особенно потому, что Колин мог переварить произошедшее в себе. Севастьяна продолжала заботиться о нём, как хорошая подруга. И, если ей этого достаточно, Колин насладится каждым их мгновением, которые она позволит.

Во всех галереях над входом горели лампы, так что, когда у общежития показалась тень, вырывая его из мечтаний, Колин зацепился за неё взглядом. Потёр глаза и нервно тряхнул головой. Может птица, а может и сам Хранитель вышел взглянуть на них, таких любопытных, решивших посмотреть на его старания… Оставалось надеяться, что ответы на эти вопросы останутся лишь в его воображении.

Глава 5

Как водится, выходные в компании близкого человека пролетают в один миг. Колин и забыл, что такое возможно, пока общался с одной Шелли и на выходных мог лишь считать часы до её возвращения. На этот раз всё было иначе, и новая декада началась для него вместе с колоколом, поднявшим с кровати. До начала занятий после этого оставалось совсем немного. Путаясь в ногах и рукавах, Колин, разумеется, пришёл в аудиторию с опозданием. Хоть и в пару минут, но опозданием. Профессор окинул его строгим взглядом и махнул рукой. Колин переспрашивать не стал и юркнул в проход, судорожно выискивая взглядом место побезопаснее в амфитеатре. На четвёртом ряду сидела Гвен, она беззвучно вздохнула при виде Колина и подвинулась от края в центр. Не раздумывая, Колин занял предложенное место и благодарно улыбнулся соседке, но она явно не испытывала должного удовлетворения от своей щедрости, так что они оба вернулись к лекции.

— Как вы все знаете, связь наследника и Хранителя уникальна по своей природе. Этому вы все посвятили себя в прошлом году. Но сегодня я планирую заострить ваше внимание на одном неочевидном аспекте. Как ни странно, многие студенты, да и прочие обыватели, забывают о том, что Хранитель и наследник даже в связке остаются двумя отдельными личностями. Как не все животные становятся похожи на хозяев, так и не все партнёры становятся отражением друг друга, — профессор заложил руки за спину и прошёлся вдоль большой меловой доски, висящей за его спиной. Хорошо, что её сегодня не использовали, иначе за его широкой спиной вряд ли бы удалось что-то разглядеть. — Это значит, что вы не должны отчаиваться, когда вас отвергнет один из них, ведь к каждой половине есть подход, а потом уже с одной стороны можно будет наладить связь с другой.

Я говорю вам это не потому, что считаю вас дураками, напротив. Часто в реальной жизни мы забываем о самых простых вещах. И, разумеется, это не значит, что я даю вам право злостно манипулировать вашей связью с этими связками. Поверьте мне на слово, вам не захочется знать, что сделает с вами Хранитель, когда уличит во лжи.

Кто-то в аудитории несмело хмыкнул.

— Профессор Фламус, значит, из-за этих различий случаются «капризы»? — несмело подняв руку, спросила девушка в первом ряду.

Колин зацепился за новое имя. Фламус. Он не вёл у первых курсов в прошлом году, поэтому сегодня студенты видели его впервые. С этой декады по-настоящему начинались занятия с будущими наставниками и, если Фламус один из них, Колин уже упустил возможность произвести хорошее первое впечатление.

— Как и в любом партнёрстве, нельзя гарантировать, что возникшая связь вечно будет соответствовать изначальным желаниям партнёров, — согласился профессор. — Но по этой теме у вас будет отдельное занятие.

Колин изо всех сил старался игнорировать мурашки, тремя слоями набежавшие на него. Делать вид, что ни Хранителей, ни чего-то их касающегося не существует, сидя в специализированной академии, было по меньшей мере странно, однако Колин всё ещё старался. Хранители — существа опасные и изменчивые, даже своих наследников они однажды могут променять на другого человека. И, будучи до конца честным с собой, Колин был бы очень рад пропустить следующее занятие с подробностями этого явления. Правда в таком случае он точно получит от Шелли серьёзную выволочку.

Когда они с Гвен вышли из аудитории, Колин мог думать только о том, как он не хочет думать о теме занятия, но жёсткий голос профессора так и отдавал в ушах, даже когда аудитория осталась далеко позади. Заметив, что они с Гвен всё ещё идут рядом, Колин неловко улыбнулся.

— Спасибо, что разрешила сесть рядом, — кивнул он, ещё не до конца уверенный, что их разговор вновь не выльется в перепалку.

Гвен молча сложила руки на груди, но даже если и собиралась ответить, её прервала свалившаяся на Колина со спины Шелли. Её руки крепко сжали плечи, не оставляя даже намёка на спасение.

— Вот ты где! Успел?! Кто мне обещал и клялся, что в этом году будет ходить как положено?!

— Раз теперь мне не придётся снова слушать её нытьё, я принимаю твою благодарность, — кивнула Гвен, усмехнувшись, и ушла к лестнице.

Колина бросило в краску от смущения и раздражения одновременно. Однако Шелли явно сосредоточила сейчас всё внимание на нём, раз пропустила такой выпад мимо ушей. Колин медленно выдохнул и коснулся её руки.

— Шелли… Прости меня, я задержался всего на пару минут…

— Я чуть с ума не сошла за завтраком! — зашипела подруга, наконец дав им двинуться вслед за Гвен. — Уже думала, что сама пойду в общежитие сразу после занятия! Кстати, вот, теперь ты дважды мне должен.

Она вложила в руки Колина завёрнутый в салфетку кусок утренней запеканки с творогом и изюмом.

— Шелли! Готов закрыть долг, если ты пойдёшь со мной после занятий! Мы с Севастьяной оставили тебе кусок пирога с кулинарного факультатива…

— Почему мне их не дали, — шутливо возмутилась она, но кивнула благосклонно. — Так и быть. Раз вы мне оставили… Значит ты теперь приносишь ей пироги в знак ухаживания?

За сменой её настроений было не угнаться, но у Колина от сердца отлегло от осознания, что подруга больше на него не злится.

— Да почему я просто не мог её угостить!? — Возмутился он вполголоса. — Правда, прости, что сегодня опоздал. Я не думал, что буду так долго спать в новой комнате.

— Просто она рядом, да? Тебя успокаивает? — Подмигнула Шелли, но не дала Колину вставить и слова. — Учти, я точно что-нибудь сделаю с твоим сном!

— Что?

Колин чуть не поперхнулся откушенным куском запеканки. Но Шелли отказалась объяснять что-либо и, доведя до нужной двери, послала ему воздушный поцелуй на прощание и убежала. Колин тяжело вздохнул. В этом году он всё больше убеждался в том, что упрямство тоже одна из их общих черт. И раз уж Шелли что-то взбрело в голову, ему остаётся только ждать, чтобы увидеть самому. Она ведь никогда не расскажет.

Все занятия Колин просидел возле Гвен, восхищаясь её сосредоточенностью и вовлечённостью. На занятиях, она производила впечатление умной и старательной студентки, из-за чего Колина ещё больше расстраивала холодность, с которой она говорила. Конечно, если человек не хочет быть доброжелательным ко всем, он и не обязан. И всё же такое поведение усложняет попытки подружиться.

На обеде Шелли привычно дожидалась за столиком, переглянулась с Гвен и протяжно вздохнула.

— Здесь не так много места, извини, — бросила та с привычным выражением сдержанного безразличия на лице.

— Сиди-сиди, — буркнула Шелли в ответ. Только теперь Колин смог разглядеть, какой уставшей выглядит подруга. За выходные она стала такой или за день с новой соседкой, неясно, но очень хотелось её утешить, поэтому он решительно перевёл внимание на себя.

— Гвен сегодня стойко терпела меня весь день, в следующий раз постараюсь прийти пораньше и занять другое место.

— Лучше оставайся там, где ты есть, так присматривать за тобой проще, — отозвалась та, даже не посмотрев на Колина.

— Зачем это?

— Чтобы Шелли снова не выела мне все мозги чайной ложкой из-за твоей безалаберности, — Гвен обвиняюще ткнула в сторону Колина вилкой.

— Ничего я не ела! А не нравится, могла бы не слушать! — Возмутилась в ответ Шелли.

— И оставить тебя говорить в пустоту, как сумасшедшую? Не хочу ещё больше рушить твою репутацию.

Шелли возмущённо покраснела и наконец отвернулась от неё. Колин окинул их обеих взглядом. Что-то не давало ему покоя. Пусть Гвен и была резка в словах, почему-то не казалось, что она со зла или всерьёз хочет навредить Шелли. Но в то же время, как будто был момент, рассоривший их. Может в день знакомства?

— Как прошли выходные, Шелли?

Она вскинула на Колина взгляд исподлобья и вдруг хитро улыбнулась.

— Всё просто чудесно. Мы с братом почти помирились. Он, конечно, всё ещё не доверяет своей беспечной младшей сестре, но не достанет же он меня здесь, — Шелли колючим взглядом снова вперилась в Гвен, та словно окаменела, застыв с выражением холодной ярости на лице.

— Рада, что у тебя дома всё в порядке. Мне то из-за своей семьи пришлось опоздать на учёбу. Спасибо, что поделилась, — скрипнув стулом, она поднялась из-за стола и забрала свой поднос. — У нас дальше занятие в аудитории для практики, не задерживайся, Колин.

— Между вами что-то случилось? — Осторожно уточнил он, проводив Гвен взглядом.

— Кроме того, что она навела свои порядки в нашей общей комнате, ничего, — ответила Шелли, возя вилкой в тарелке. — Хоть раз бы прислушалась…

— Мне кажется, она не хочет ничего плохого. Точно не получится поладить? Всё же, жить с врагом очень неудобно, я-то знаю.

Шелли невесело хмыкнула.

— Прости, возможно, я просто сорвалась. Обещаю, я подумаю об этом. Ты ведь хочешь сказать, что Гвен тоже твоя подруга?

Колин смущённо пожал плечами. Считать своим другом каждого, конечно, глупо, но лучше вести себя так, словно ты считаешь его другом, чем заранее становиться врагом. Да и этот день с Гвен дал ему понять — она совсем неплохой человек. Может слегка эмоциональный, но кто из них — нет?

Следующим утром Колина разбудил уже не колокол: кто-то стучался в комнату, вырывая из объятий глубокого и тёплого сна. Выбравшись из-под одеяла, он поправил съехавший ворот пижамы и поплёлся к двери. Снаружи уже в бирюзовой профессорской форме стояла Севастьяна. От одного взгляда на неё с Колина слетел весь сон. Севастьяна мягко улыбнулась, пока Колин, краснея, пытался осознать происходящее.

— И правда ещё спишь… Здравствуй, Колин. Постарайся сегодня успеть на завтрак.

— Спасибо, Сев… Наставница!

Неловко попрощавшись с ней до вечера, Колин спешно закрыл дверь, чтобы переодеться в форму и привести себя в подобие порядка.

Встретив на крыльце учебного корпуса Шелли, Колин почувствовал, как приятное послевкусие от пробуждения сменяется ощущением подвоха. А от её коварной улыбки ощущение только усилилось.

— Так это ты подкупила Севастьяну? — смущённо спросил он.

— Она сегодня тебя разбудила?! Теперь попробуй меня убедить, что это не флирт! Гуляете вместе, едите вместе, она даже будит тебя утром!

Колин был слишком смущён, чтобы пытаться её переубедить. Шелли же лучилась радостью, идя рядом с ним сквозь поток сонных студентов, тянущихся в столовую.

— Поверить не могу, что тебе так тяжело было жить со мной, что ты не мог спать. Но не волнуйся, я не обижаюсь.

— Шелли… Только не говори, что ты заперла Гвен в ванной и поэтому такая счастливая.

Подруга смерила его таким взглядом, что версия Колина сразу перестала казаться такой уж невозможной. Поспешно сменив настрой, Шелли шутливо оскорбилась.

— Как ты мог такое подумать!

— Как вам известно, академия готовит наследников и приближённых к ним людей, понимающих принципы взаимодействия с Хранителями. Весь прошлый год вам рассказывали про их природу. Сегодня же, мы с вами поговорим, есть ли у Хранителей враги и кто они.

Профессор Мáре обвëл взглядом аудиторию, замершую в волнительном ожидании и удовлетворëнно кивнул. Поправив узел галстука смуглыми пальцами, он опёрся о кафедру обеими руками.

— Итак. Кто-то предположит, о чём я говорю?

— Может другие Хранители, соперничающие за территорию? — донёсся робкий голос со второго ряда.

— Хорошо. Ещё.

— Люди? — Предположил другой голос и в ответ ему сразу посыпались возмущённые возгласы.

— Табу же! На Хранителей нападать нельзя! Да и сомнительно, что после такого они тебя не сожрут.

Колин не хотел смотреть вниз, чтобы узнать спорщиков, так что сразу заметил движение слева от себя. Гвен вдруг подняла руку и уверенно сказала.

— Мехагелы.

— Спасибо, леди Сатир.

Не расслышавшие студенты стали оборачиваться в их сторону, а слово поползло шепотками по рядам. Профессор прочистил горло и призвал студентов к тишине, продолжая лекцию.

— Конечно, Хранители соперничают друг с другом и часто отбирают подконтрольные территории. А от людей, нарушающих табу, Хранителей должны защищать такие специалисты, как вы. Для этого вы получаете высокие баллы по практическим занятиям магией.

Но прошлым летом наше сообщество потрясли волнения разговоры о новом враге. Мехагелы — человекоподобные машины, которые создала группа инженеров, решившая, что Хранителям нужна помощь с их работой. Но потом эту самую машину выставили на поединок с действующими Хранителями. Результат был очевиден, Хранители отстояли свой статус наших защитников. Но о факте нападения всё ещё ходят разговоры.

Аудитория снова взволнованно зашелестела голосами студентов, Колин мало что знал об этом явлении, но описание профессора настораживало. Это кем должны были возомнить себя эти инженеры, если замахнулись на то, чтобы изжить самих Хранителей?! На такое могли пойти только самые отчаянные. И, оценивая свои чувства, Колин понимал, что сам бы такого исхода не хотел. Да, Хранители пугали и его лично доводили до дрожи. Но они были живыми и с начала времён берегли людей и природу. Они были константой, которая просто никак не должна была исчезнуть!

— Леди Сатир, вы были на демонстрации прошлым летом, что скажете?

Когда профессор обратился к Гвен напрямую, в аудитории повисла звонкая тишина, патокой залившая все источники звуков, кроме голоса Гвен. Она гордо поднялась с места и заговорила привычным бесстрастным тоном.

— Как заявляют их создатели, Мехагелы — это машины, призванные помочь облегчить труд Хранителей. В городах на небольшом участке земли может селиться множество магов, поэтому для очистки остатков колдовства, там появляется не меньшее число Хранителей. Однако, заявляется, что Мехагелы могут снизить эту потребность. И очистить территорию вместо них. Но летняя демонстрация показала, что создание рук человека не может выполнять эту работу в полной мере, и в противостоянии с Хранителями, Мехагел не выдержал натиска, как это предполагалось изначально.

— И что вы думаете об этом? — мягко спросил у неё профессор.

Гвен напряжённо сжала кулаки, но ни один мускул на лице не дрогнул, позволяя ей сохранить уверенный вид.

— Людям недоступно повторить творения природы. Мы даже свои проблемы без магии решить неспособны. Но даже так, угроза того, что у Хранителей появятся машины-конкуренты для нас более чем реальна. И с ней придётся считаться.

Профессор кивнул, разрешая ей сесть, и продолжил лекцию самостоятельно. Феномен Мехагелов был новым, но уже сейчас не говорить о нём невозможно, если верить словам Гвен. Колина передёрнуло от одной мысли, если Хранителей на самом деле начнут теснить, что же станет с известным им миром?! После гибели отца все словно с ума по сходили. Будь Орион Райз с ними, он бы смог остановить это, в зародыше задушить эту мерзкую инициативу…

Голос профессора доносился словно сквозь вату. Гвен рядом явно ещё не отошла, Колин слышал, как сбилось от волнения её дыхание. В последнее время она всё больше становилась похожа на обычного человека в его глазах. Становилась более живой. Но заговорить Колин так и не решился. Вдруг снова неудачно подберёт момент.

После занятия у основания амфитеатра аудитории Гвен перехватил Дик. Старательно делая вид, что не замечает Колина в упор, он обратился к ней с присущей ему бестактностью.

— Леди Сатир! Выходит, вы уже встречались с Мехагелами? А можете рассказать поподробнее?

Гвен только пожала плечами, ответив коротко.

— Могу.

Осторожно выглядывая из-за плеча Гвен, Колин прикинул, стоит ли ему тоже остаться и попробовать узнать что-то новое, или скрыться, пока Дик вновь не вцепился в него как сторожевой пёс. В коридоре как раз показалась Шелли, и стрелка выбора мгновенно повернулась в её пользу. Но Дик не был бы собой, проигнорируй он его побег.

— Можешь передать Фрэнки, чтобы присоединилась?

Колин на мгновение решил, что ослышался.

— Что прости?

— Нам всем это может пригодиться, не вечно же она с тобой будет избегать всех!

— Пошёл ты!

Колин спешно развернулся на каблуках и выскочил в коридор, уже не вслушиваясь в слова за спиной. Шелли, как и всегда, слишком чутко улавливала его состояние, так что мгновенно сделала выводы.

— Что тебе снова сказали?

— Ничего, — Колин раздражëнно поправил сумку на плече. — Дик хочет, чтобы ты присоединилась к его клубу и послушала о жизни Гвен с Мехагелами. И это... Правда может быть интересно.

Может у Колина и было предубеждение к Дику и всем его затеям, но как наследнице Шелли тоже полезно погрузиться в тему побольше, к тому же если она постеснялась бы спросить Гвен в комнате… Колину меньше всего хотелось влиять на состояние подруги. Но, к их общему сожалению, не у одного него на Дика был нервный тик. Шелли подхватила Колина под руку и потащила дальше от аудитории.

— Пусть мечтает о том, чтобы снова макнуть нас обоих лицом в песок! А у Гвен я спрошу сама! Сомневаюсь, что она откажет мне, если согласилась говорить даже с ним!

Акценты Шелли расставляла щедро, одной интонацией выражая всё, что думает по отношению к Дику. Колин наконец оттаял и прыснул, рассмеявшись.

— Кажется, они чем-то похожи.

— Чем?

— Оба умны, выглядят строгими, а ещё... Редко подбирают слова.

Шелли хмыкнула, слегка ослабив хватку и сбавив шаг.

— Думаю, в чём-то ты прав. А ещё из них отвратительные соседи по комнате.

Глава 6

Библиотечная настольная лампа отбрасывала тёплый свет на стол и в то же время придавала лицу Гвен жуткое выражение. Гвен сложила руки перед собой и наклонилась в сторону Колина, окидывая его суровым взглядом. Колин не был уверен, почему она позвала его поговорить, да ещё и так срочно, пока у Шелли проходил факультатив. Предположения выходили исключительно нелепые, а накалившаяся обстановка вовсе не располагала к появлению приятных перспектив.

— Пока мы сидели рядом, я заметила, что тебя передёргивает и от упоминания Хранителей, и от упоминания Мехагелов. Только практические и общие занятия ты переносишь сносно. Расскажи, что ты вообще делаешь в академии?

Вопрос оказался неожиданным, но вполне закономерным, все занятия они с Гвен теперь посещали вместе и она в полной мере убедилась в беспомощности нового знакомого. Колин судорожно сглотнул и опустил взгляд, он был бы рад ответить, но пока что и сам не до конца понимал, почему. Этот семестр он проживал только из-за данного Шелли обещания и счастливой встречи с Севастьяной. Но это вряд ли была та причина, которую поймёт Гвен. Да чего уж там! Даже самому Колину она не казалась достаточной.

— Честно говоря… Не знаю, как тебе ответить… И не разозлить.

Гвен недовольно фыркнула.

— Чего-то такого я и ожидала. Поэтому принесла кое-что.

Колин удивлённо округлил глаза, когда она достала из сумки пухлую стопку бумаг и шлёпнула её на стол. Взяла самый верхний лист и пробежала глазами, удостоверившись.

— Итак, поскольку вы с Шелли не любите слушать и крайне быстро бегаете, я решила прийти сама. А то ещё месяц вы от меня ничего не добьётесь, сплетники.

— Мы не… Мы правда не хотели! — вспыхнул Колин, поняв, что Гвен слышала их тогда в коридоре.

— Сейчас это не имеет значения. Она печётся о тебе слишком сильно, поэтому я сама должна прояснить твой вопрос с Хранителями. Не ровен час, запишешься в клуб мехагелистов.

— Чей клуб?..

Гвен страдальчески вздохнула и потёрла переносицу, явно сдерживаясь, чтобы не начать ругаться на Колина прямо здесь.

— Не знаю даже завидовать твоей неосведомлённости или беспокоиться о твоей эгоцентричности. Мехагелисты — это те, кто хочет, чтобы место Хранителей заняли созданные колдунами магические машины. Вполне контролируемая и безопасная идея для тех, кто плохо ладит с животными.

Колин скривился ещё сильнее. Может он и не слишком любил Хранителей и был бы не прочь провести свою жизнь подальше от них, но у него никогда не возникало мысли о том, что они должны исчезнуть.

— Разве не эгоизм желать подобного? Хранители не просто помощники, они — часть жизни, вне зависимости от того, как к ним относиться!

Безуспешно постаравшись спрятать довольную ухмылку, Гвен проворчала:

— Вот как, ты и сам всё знаешь. А мне так хотелось предъявить тебе аргументы по части преимущества Хранителей для жителей Пантеполиса.

Колин покладисто сложил руки на коленях, как первоклассник, и преданно посмотрел на неё.

— Научи меня, я не хочу снова обижать тебя.

— То, что ты меня раздражаешь своим существованием не значит, что я обижаюсь, — отозвалась Гвен, поправляя стопку листов перед собой.

— Хочешь сказать, я для тебя как для меня Хранители?

— Не могу сказать, что я очень сильно тебя боюсь. — Гвен усмехнулась и протянула ему лист, который до этого читала и ещё один, снова выуженный из стопки. — Держи.

Колин уставился на пустой бланк на одном листе и общие результаты на другом.

— Это чтобы ты понимал то, какими были варианты.

Пантеполис был ближайшим к академии крупным городом, на территории которого жила сразу дюжина Хранителей, оттого место выглядело идеальным для распространения общественных волнений. Взгляд Колина скользил по ровному машинописному тексту опроса, но сосредоточенность мыслей слишком часто сменяло восхищение тем масштабом работы, которую провели за то время, пока он старался абстрагироваться от остального мира.

Жителей Пантеполиса спрашивали о том, как они относятся к соседству с Хранителями, об отношении к стычкам Хранителей, случавшимся из-за тесноты территории, и о том, что для людей самое главное в Хранителе. Поскольку, в опросе участвовали граждане от школьного до пожилого возраста, ответы были максимально различными. Буквально подряд респонденты рассказывали о том, какой Хранитель хорошенький и о том, он какой сильный маг, раз за считанные минуты возвращает раскуроченную в пылу боя улицу к прежнему виду. Итог один: большая часть горожан предпочитала Хранителей перспективе соседства с магическими машинами.

Зачарованный открытием совершенно иного мира чужих чувств и судеб, Колин просидел с Гвен в библиотеке вплоть до возвращения Шелли с факультатива. И если бы не случайный взгляд на часы, Колин бы остался обсудить с ней ту внушительную стопку бланков, которую они с Гвен растащили по столу.

Колин не помнил, что снилось ему этим утром, но оно точно было приятнее, чем сухой стук в дверь и строгий голос одного из профессоров, грубо выдернувший его в явь.

— Мистер Райз, госпожа Патрия пошла готовиться к занятиям, вам тоже стоит присоединиться.

Колин застонал, стянул подушку из-под головы и уткнулся в неё лицом. Под кожей расползался колючий жар раздражения, грозящий вытечь наружу и затопить всё общежитие. Он никогда не злился, когда его будила Севастьяна. Колин знал, что спит долго и искренне благодарил подругу за ежедневную заботу. Но от чужих людей такой жест выглядел неприятно, даже постыдно, словно ему ещё пятнадцать и родители будят его в школу.

— Мистер Райз?

— Я проснулся, не беспокойтесь, — буркнул Колин, оторвавшись от подушки.

— Как скажете.

Спросонья по голосу сложно было определить, что это за преподаватель. Мужчин в общежитии было достаточно много. На этот раз отпадал только вариант с профессором Гроссом. Тот явно и сам ещё видел десятый сон, в отличие от Колина. Ну, только если его тоже кто-нибудь не разбудил.

Снова чуть не провалившись в сон, Колин встрепенулся, резко отбросил подушку, которая пролетела полкомнаты, прежде чем упала, врезавшись в ножку стола, и выскочил из-под одеяла. От разгоревшегося внутри жара пол под ногами даже не казался таким холодным, как обычно. Колин протопал в ванную, щëлкнул выключателем лампы.

Он также злился, когда в школу будила мама. Она не пыталась подбирать выражения, поэтому в ответ Колин даже не пытался слушаться, назло зарываясь в одеяло поглубже. Конечно, когда оно начинало дымиться, приходилось вставать. Но злиться от этого Колин не переставал. А потом видел в кухне отца. И почему-то становилось лучше.

Он всякий раз откладывал утреннюю газету, присланную из маминого офиса, и говорил что-то вроде: «Проснулся? Молодец, я провожу тебя в школу, как раз пойду к станции.»

Его губы складывались в мягкую улыбку, на которую нечасто была способна мама, а пепельно-светлые длинные волосы, ещё не собранные в хвост, спадали по плечам. Колин любил обоих своих родителей, но в такие моменты думал, что отца любит чуточку больше.

Мама никогда не встревала в этот разговор, заканчивая готовить завтрак. А Колин, умывшись, шëл к ней, «бодал» в плечо и в знак примирения помогал накрывать на стол.

По дороге в школу с отцом они всегда находили о чём поговорить, а ещё здоровались с Хранителем, неизменно провожавшим их взглядом каменных глаз. Пусть это было странно, но в каменном теле билось горячее живое сердце. Так говорил отец и Колин ему верил.

До самого конца.

Вода в кране была почти ледяной, если выкрутить вентиль на полную мощность. Колин подставил под неё лицо, голову, а потом вылез, отряхиваясь как собака. Вспоминать отца перед завтраком было не лучшей идеей, но он не мог отмахнуться от воспоминаний, которые уже всплыли на поверхность и попали в поле его зрения.

Одевшись в форму с комплектом из полосатых брюк и чёрного жилета, и накинув сверху плащ, Колин прошмыгнул через холл, минуя преподавателей, и вышел наружу. По-осеннему морозный утренний воздух приятно обжёг лёгкие.

— Проснулся?

Колин вздрогнул, оборачиваясь на голос, Севастьяна стояла у крыльца, синий воротник свитера виднелся из-под белого профессорского пальто. Колин в очередной раз удостоверился, что подруга прекрасна во всём. Особенно в преподавательской форме.

— Прости, что не разбудила, наставники рано переполошились сегодня.

— Ты послала профессора... Спасибо.

Она мягко улыбнулась в ответ, отчего сердце Колина точно пропустило удар, давая время запомнить этот миг.

— Пойдём завтракать?

— Ты пойдёшь со мной? — неловко уточнил Колин, всё ещё не веря, что она вернулась в общежитие только за ним.

— Я, между прочим, уже успела проголодаться, — рассмеялась Севастьяна.

Колин спрыгнул с крыльца и уже привычно пристроился идти рядом с ней. Чувствовал: это утро ещё можно было спасти.

Однако ощущение бодрости после завтрака не появилось. С Севастьяной Колин разминулся почти сразу как они вошли в столовую. Шелли уже поела и только чмокнула его в макушку на прощание. Так что, дожевав остатки завтрака в гордом одиночестве, Колин вместе со всеми однокурсниками уныло выслушал инструктаж от профессора Айры и, переодевшись в чëрную куртку и брюки для практических занятий, выполз на площадку, отделяемую от двора академии лишь лесной полосой из нескольких рядов высаженных когда-то деревьев, появившихся явно раньше, чем тот же яблоневый сад, настолько их кроны и ветки были огромными. И уже наполовину пожелтевшими. Идти до этого места из академии совсем недолго, но впечатление каждый раз накатывало ошеломляющее как в первые. Два шага назад Колин был в широком дворе академии, а теперь вокруг только сплошь деревья, за которыми не видно даже шпиля часовой башни, если обернуться и попытаться его найти.

Пустующая площадка, которую использовали для практических занятий магией, сегодня была разграничена новыми насаждениями высоких кустарников, но даже они не могли скрыть сути. В разных углах площадки выглядывали белые скульптуры, которые Колин не видел вживую уже больше года. Вот почему им сегодня понадобилась именно Севастьяна. Големы.

Как говорил Орион Райз, искусство создания големов дано далеко не каждому магу земли. Нужна способность сосредотачиваться, накапливать энергию и критически смотреть на реальность. В лучшем случае, хорошо визуализировать желаемое и представлять его объёмно. В Севастьяне этих черт хватало с избытком, поэтому отец и взял её в ученицы в своё время. Когда они учились в детстве, даже Колин замечал, что Севастьяна проводит больше времени с его семьëй, нежели со своей. И даже когда она выбрала идти по дороге творца, вместо того чтобы продолжить дело наставника, Орион не стал отказываться от своих обещаний и поддержки. Возможно, лишь на какой-то такой момент. Да, Севастьяна не практиковала как профессиональный маг. Но она всё равно оставалась им. Похоже, этого было вполне достаточно даже для того, чтобы стать наставницей в их академии.

Уже немало напрягшись из-за открывшихся перспектив сегодняшнего занятия, Колин перевёл взгляд на четырëх присутствующих преподавателей. Двух профессоров и двух наставников. Они встали в единую линию рядом друг с другом, но не сказать, чтобы это мешало разглядеть пространство за их спинами.

Первым выступил профессор Альбертус Фламус, как и Колин он управлял огнём, его грубое лицо всегда было полно непоколебимой серьëзности, а яркий цвет глаз даже затмевал синий оттенок преподавательского свитера, торчащего из-под белого плаща.

— Сегодняшнее задание состоит в том, чтобы научить вас взаимодействию с Хранителем. Абсолютно чужим и незнакомым вам существом, которое знает, где вы и с какими намерениями подходите, но вы никогда не знаете, что спровоцирует его недовольство и недоверие.

— Мы рассмотрим вашу предрасположенность к общению и дадим соответствующие рекомендации, — продолжила профессор Айра, пришедшая сегодня в закупоренном на всё пуговицы пальто. Среднего роста, с пышной грудью и маленькими хитрыми глазами она напоминала Колину птицу, нахохлившуюся и взъерошенную в попытках согреться, но не сводящей бдительного взгляда от окружения.

— Впереди вас ждёт шестеро глиняных Хранителей. Окажите им почтение. Не страшно, если не обойдëте всех, главное не уходить, даже если на вас обиделись, — наставник Мáре тоже был приглашëнным преподавателем, как и Севастьяна. Его смуглое лицо всегда выделялось среди прочих преподавателей, но несмотря на то, что он владел магией воды, сильной неприязни к нему Колин не испытывал. Возможно, потому, что они едва познакомились и ничего не знали друг о друге. Но в отличие от того же Дика, наставник производил впечатление человека, умеющего идти на контакт с окружающими.

Севастьяна выступила последней, но уж точно не по значению. Она сделала шаг вперёд и обвела группу взглядом. Воткнула в землю перед собой синий зонт с длинной ручкой и оперлась на него обеими руками. Хотя небо сегодня было по-осеннему белым, но Колин сомневался, что на занятии может пойти дождь.

— Не смотрите на то, из чего они сделаны. Реагировать они будут ровно так, как это сделал бы настоящий Хранитель. И, соответственно, на них действуют те же правила, что и на оригинал. Хранителю запрещено причинять вред и нападать на него магически. Мы учимся понимать друг друга, чтобы впредь жить на мирной земле. Предложите ему вашу дружбу. Избегайте необдуманных поступков. Хранители не убивают людей. Но иногда могут не рассчитать силы.

Колин с трудом унял дрожь, тут же пробежавшую по телу. Не рассчитать или ненамеренно использовать. Да, такое они умеют. Особенно вдали от своего наследника.

— Наставница Патрия! Это ведь големы, верно? — спросил кто-то из студентов, до сих пор тянувших головы вверх, чтобы разглядеть нынешних «Хранителей».

— А кто же ещё? — буркнул кто-то ему в ответ.

Севастьяна показательно прокашлялась.

— Верно. Но у меня сложилось впечатление, что вы совсем не слушали инструкции.

— Мы будем обращаться с ними также, как и с нашими Хранителями, — произнёс Дик, недовольно сложив руки на груди. Колин подивился его напыщенности. Он что-то пропустил? У Дика не было своего Хранителя, выбравшего бы его наследником, так что и хвалиться ему было нечем, чтобы заявлять подобное. — Позвольте нам начать.

Севастьяна переглянулась с коллегами и кивнула.

— Что ж, начинайте, мистер Найтмур.

Когда наставники подали знак, распределённые на разные входы в зелёный лабиринт студенты повалили внутрь. У всех был выбор, но сосредоточенный на раздражении к Дику, посмевшему безо всякого уважения отнестись к Севастьяне, Колин машинально поплёлся за ним в ближайший: у самого правого края площадки.

«Может Хранители и очищают землю от излишек магии, они любят её и если вы покажете, что хотите принести её им в дар, они с большей вероятностью примут вас под опеку. В этом они чем-то похожи на детей. Привлеките их внимание и завоюйте расположение.» Колин запомнил советы наставника Мáре, которые он дал на лекции, поэтому начал готовиться к первой встрече, собирая в кулаке искры. Но поскользнувшись на влажной после чужого колдовства земле, он свалился навзничь, как подкошенный, а тлеющий огонёк мигом принялся расти, пожирая опавшую листву. Колин протянул было руку, чтобы потушить огонь, но тут его окатило водой уже сверху. Вскинувшись, Колин сурово взглянул на возвышающегося над ним Дика, но тот ловко подхватил его под руки как пушинку и прижал к себе, повернувшись к глиняному «Хранителю».

— Вы простите его, покровитель, этот юнец ещё совсем себя не контролирует. Вы ведь не откажете в помощи кому-то столь неуклюжему?

Скульптура рассмеялась и ткнула обоих когтем в грудь. Колин не сразу разглядел, но этот голем напоминал большую птицу. Хранители иногда походили на птиц и животных, даже на людей, но иногда не походили ни на что. И пока что Колин встречал только последних, впервые видя нечто столь непривычно понимаемое.

Оттолкнув ослабившего хватку Дика, Колин вырвался от него, не имея ни малейшего желания продолжать играть в роли его приманки, и нырнул в проход за кусты. Как бы не хотелось, ему только стычки на занятии не хватало! Дик провоцировал словно нарочно… И это выматывало, мешая сосредоточиться. Колин всё ещё был не прочь помочь им обоим и исчезнуть из поля зрения Дика. Только тот делал всё, что угодно, чтобы снова привлечь к себе внимание!

Не разглядев вовремя склон под ногами, Колин оступился и, снова проломив живую изгородь, вывалился на следующую площадку. Благодаря безмерной удаче, преследовавшей его на протяжении всего утра, Колина сразу же накрыла чья-то тень. Он оторопело вскинул взгляд, уставившись на блестящие голубым глаза белого глиняного волка почти в полтора человеческих роста. Колин тяжело сглотнул, тело наотрез отказывалось повиноваться ему и подниматься с травы, лишая малейшего шанса на спасение.

— Опять ты! — голос Гвен раскатом грома раздался совсем рядом. — Дурак, не смотри ему в глаза, только разозлишь!

Колин и сам понимал. Спешно отвернувшись, он понял, что это лишь временная мера и он должен срочно что-то придумать. Но, как назло, в голове стояла звенящая тишина, плавно переходящая в отчаянный панический вой.

— Рисуй давай!

Распоряжение было странное, но Колин повиновался, опустил голову и дрожащими руками обрисовал огненную форму на земле. Контур зайца вышел кривовато, но волк мгновенно подпрыгнул и встал в охотничью стойку, игриво помахивая хвостом.

— Вот так…

Гвен опустилась рядом на колени, Колин ощутил её тепло, и резким порывом ветра сначала сделала из огня столб, а после затушила, оставив на земле лишь рисунок из обугленной травы. Волк радостно фыркнул и прыгнул к ним, Колин же повалился на спину, пытаясь отползти подальше. Даже радостный громадный зверь мчащийся навстречу это всё ещё громадный зверь. Гвен протянула волку руку и погладила его между ушами, отвлекая внимание на себя.

Вновь налетел ветер и на этот раз Колина выкинуло с площадки прямо из-под носа у волка.

От взлётов и падений уже начинало мутить, поэтому, когда Колин снова приземлился, на этот раз вполне мягко, он медленно поднялся и огляделся. Его страх не возьмёт выходной из-за одного только занятия, но и позволить всем остальным проходить полосу за его счёт было крайне неприятно! Хотя в последний раз они с Гвен немного сработались, она явно не собиралась продолжать в том же духе.

Вооружившись чётким намерением, Колин не ожидал, что самый страшный кошмар воплотится перед ним здесь и сейчас. Когда он повернул за угол и увидел арку другого входа, стоящая справа глиняная фигура высокой женщины ожила, её глаза блеснули жёлтым, а волосы медленно поднялись с плеч, разбуженным клубком глиняных змей.

Горгона.

Скорее всего, список для воплощения в виде големов составляла не Севастьяна, она бы никогда не поставила в лабиринт к студентам такое чудовище!

Колин замер, неотрывно смотря на движущихся змей. Руки безвольно повисли вдоль тела, ни один мускул не откликался на мысли и попытки Колина сделать хоть что-то. Убежать, повторить трюк с волком или тот… «Хранительница» уже протянула к Колину руку. Перед его глазами вспыхнул яркий свет.

Глава 7

Каникулы в одном доме с обоими родителями всегда означали для Колина определённую отстранённость. Сколько бы ни проходило лет, Орион и Карен Райз продолжали любить друг друга как в первый год знакомства. Возможно, теперь даже сильнее. С одной стороны, Колин радовался их счастью, но с другой начинал чувствовать себя третьим колесом, особенно когда повзрослел. И даже сейчас, спустя полгода вернувшись из академии на день рождения отца, он сидел у окна, глядя на белоснежные пустоши за окном, пока родители бесстыдно флиртовали друг с другом на кухне.

— Колин, хоть бы рассказал, как учёба, а то сидишь как воды в рот набрал, — шутливо укорила его мать.

— Не хочу повторяться дважды, — ответил Колин, — когда должна приехать Севастьяна?

— Скоро, не волнуйся. Можешь пойти встретить её, раз с нами скучно, — подмигнула Карен.

Если бы она сказала ещё более прямо, Колин бы только сильнее расстроился. Так что, забрав пальто и кивнув отцу, Колин выскочил за дверь. Изо рта вырвался клуб белёсого пара. Колин сунул руки поглубже в карманы и поднял голову. На холме за домом происходило какое-то непривычное движение. И, повинуясь интуиции, Колин направился туда.

Уже на подходе он прибавил шаг, заметив знакомое изумрудное пальто, в котором прошлой зимой его встречала Севастьяна. Уже не помня себя от счастья, почти не поскальзываясь на мёрзлой земле, Колин добежал до подруги. Она выпрямилась от чего-то, что колдовала на земле и улыбнулась ему.

— Колин…

Не дав импульсу погаснуть, Колин подался вперёд и крепко обнял подругу, прижимаясь лицом к её плечу.

— Ты приехала!

— А как иначе? Всё же господин Орион пригласил меня…

Она отстранилась от объятий, не успел Колин возмутиться, и обернулась. Со стороны соседей, стремительно приближаясь, на них бежал чужой Хранитель. Колин замер от неожиданности. В этот период декады стычек между Хранителями никогда не бывало.

Пока он вспоминал, как лучше всего действовать с Хранителем чужих земель, со стороны дома раздался взволнованный оклик.

— Дети!

Севастьяна резко повалила Колина на землю, последнее, что он заметил — напуганное лицо отца, кинувшегося закрывать их. Вслед за этим мир ослепила вспышка.

Кто-то закричал. Зарычала Гарги, сотрясая землю: она поднялась на холм и принялась гнать Горгону на её территорию. Как и должна была.

— Колин… Ты меня слышишь?

Он перевёл всё ещё не прояснившийся взгляд на Севастьяну. Её лицо испачкалось в грязи, а из глаз по щекам катились слёзы, капая на его лицо. Он видел её. Он понимал, что случилось. Но не мог в это поверить.

Неподвижный силуэт отца замер на том самом месте, всё ещё закрывая их своей спиной.

— Время вышло!

Повинуясь голосу профессора Айры, прозвучавшему над площадкой, голем замер и медленно вернулся в изначальную форму.

Закончилось…

Колин опустил взгляд под ноги. Выжженная полукругом трава между его ботинками и местом, где стоял голем, немым укором глядела на него в ответ.

Неуклюже переступив её на ватных ногах, Колин направился к выходу, стараясь не оборачиваться в сторону замершего голема-Горгоны.

Выйдя из лабиринта, студенты выстроились в один ряд, пока преподаватели подходили и поочерёдно давали комментарии их работе. Впрочем, пока до него не дошла очередь, сам Колин не мог поверить, что всё закончилось. Как и его сердце, которое всё ещё колотилось о рëбра с силой кузнечного молота.

— Мистер Райз, это не было развлечением. Вы могли напасть на этого Хранителя. — Профессор Фламус говорил негромко, но Колина не покидала мысль о том, что их слышит вся группа.

И откуда ему знать, что, если бы Колин не ослепил её, она бы ослепила его!? Навечно. Его инстинкты прилагались к настоящему Хранителю, а не его замене!

Но, с трудом справившись с захлестнувшими его эмоциями, Колин выдавил только:

— Я не собирался этого делать, профессор…

Профессор Фламус ограничился ещё одним суровым взглядом и отошёл от него. Колин инстинктивно обвёл взглядом окружение. Севастьяна была совсем недалеко, она тоже давала обратную связь одногруппникам Колина. Но что-то в ней было не так. Колин не мог сказать точно, что именно, но почему-то был уверен, что подруга держится из последних сил.

— Леди Сатир, даже если вы хотите показать свою силу, не используйте для этих целей учебное время, — профессор Фламус уже подошёл к Гвен.

Выглянув из-за стоявших рядом студентов, Колин заметил, как подруга вспыхнула. Рядом кто-то захихикал.

— Колин уже и новенькую достать успел, надо же!

Но Гвен проигнорировала их и коротко извинилась перед профессором.

Пока преподаватели собрались, чтобы выставить общие оценки, у студентов появился шанс на передышку. Некоторые даже устроились на земле, хотя она уже начинала промерзать с первыми холодами. А после, вяло выслушав итог, воодушивлённые и истощённые студенты потянулись в главный корпус на обед. Как и некоторые преподаватели. Но Севастьяна не торопилась, выглядя ещё более подавленной, чем прежде. Поэтому, оглядевшись по сторонам, Колин бросился догонять её, пока никто не заметил. Вместо главной столовой Севастьяна повернула в сторону общежития. Колин вдохнул поглубже и сделал последний рывок.

— Сев! На обед не пойдёшь? Бледная совсем, ты из-за них?.. — конечно, от него не укрылось, как она несколько раз вступала в перепалку с профессором Фламусом во время утверждения результатов. От волнения, Колин не сдержался и спросил разом всё, впрочем не надеясь на полноценный ответ. — Как себя чувствуешь?

— Немного устала. Давно не практиковалась так много, — вымученно улыбнулась Севастьяна.

Значит, Колину не показалось, что она вымоталась. Да ещё и шесть големов за раз! Если бы не отточенное за годы мастерство Севастьяны, занятие бы точно не прошло так масштабно!

Колин сделал ещё пару шагов навстречу и положил руку Севастьяны себе на плечи.

— Если что, я помогу дойти. И я не к тому, что ты слабая или что-то такое!..

— Я знаю, Колин, — устало выдохнула она и в самом деле оперлась на его плечо.

В молчании они дошли до крыльца общежития и шагнули в освещённый холл. У своей комнаты Севастьяна попрощалась.

— Тебе точно ничего не нужно? Я могу принести поесть или сделать тебе чай... — неловко уточнил Колин, отчаянно не желая оставлять подругу одну в таком состоянии.

— Я попросила профессора Айру, чтобы мой обед принесли сюда. Всё в порядке, Колин. Но если хочешь... От чая я не откажусь.

Колин решительно кивнул и зашёл в комнату вместе с ней. Пока Севастьяна, сняв пальто и ботинки, лежала в кровати, он поставил её чайник и сделал ровно то же, что и она в их первую встречу. Когда он поставил готовую кружку на стол, то потянулся тронуть Севастьяну за плечо. Она лежала к нему, спиной и окликнуть её сразу Колин не решился. Когда реакции на прикосновение не последовало, он потянулся и взглянул на подругу сверху. Её лицо расслабилось, а губы слегка приоткрылись, грудь мерно вздымалась от дыхания. Колин улыбнулся. В такие моменты можно было только накрыть пациента одеялом и тихо удалиться. Но Севастьяна лежала поверх и одеяла и покрывала. Так что Колин решил оставить всё как есть. Подогрел её чай ладонями и накрыл специальной крышкой, надеясь, что он ещё немного побудет тëплым и Севастьяна успеет попробовать, когда проснётся.

В этот раз он уходил из комнаты подруги с лëгким сердцем и даже успевал поесть сам. К таким прощаниям Колин был не против привыкнуть.

— Настоящие големы?! Как жаль, я не смогла посмотреть! — Шелли сокрушëнно покачала головой. — Это ведь высший пилотаж магии земли!

Колин только пожал плечами. Сегодня они обедали втроём и девочки уже захватили для него порцию, пока он провожал Севастьяну в комнату. После тишины общежития шум и голоса в столовой навалились на него будто в трёхкратном размере.

— Как наставница? Я не думала, что ты вернёшься так быстро, — невзначай бросила Гвен, Шелли недовольно на неё покосилась, словно не понимала, что она тут делает.

— Всё в порядке, ей просто нужно отдохнуть, — ответил Колин, снова почувствовав неприятные мурашки по спине. — Гвен тебе всегда нужно быть такой холодной? Ехидство было совершенно ни к чему! Дело касается здоровья наставницы!

— Я спросила, потому что мне показалось, вы с ней довольно близки. За незнакомцами не следят так пристально и не сбегают с занятий.

Колин покрылся красными пятнами от стыда, сам того не желая, своим беспокойством он почти поставил их с Севастьяной под подозрение!

— Получилось настолько заметно? — жалобно уточнил он.

— Если знать, куда смотреть. К счастью, многих голод волновал больше, не переживай, — пожала плечами Гвен и отпила свой кофе.

Колин протяжно выдохнул.

— Вот спасибо…

— А ветер сменился, — хмыкнула Шелли, пододвигая к себе десерт в виде песочной корзиночки, украшенной сочными ягодами. Колин тоже улыбнулся и принялся за еду. Возможно, Гвен и впрямь немного привыкла к ним и стала более снисходительной. Да и после её рассказа в библиотеке Колин словно самую малость меньше испугался сегодняшней практики.

— Гвен, можешь давать знать, если я снова сделаю что-то настолько же глупое? Если не сложно.

— Я тебе не нянька, — буркнула девушка, свирепо отламывая чайной ложкой кусок от пирожного.

— Но ты всё равно внимательнее остальных. Ну и общаешься со мной… Вопреки всему.

Гвен протяжно вздохнула.

— Как старшая я обязана присматривать за вами. К тому же, в прошлом году я прогуляла свой курс целиком, а не наполовину, понимаю, что значит не вписываться. Но только из-за моего расположения ты не должен так сильно полагаться на окружающих!

Под конец она снова завелась, и Колин счёл за лучшее пока её не трогать. Шелли же коснулась его плеча и привычно улыбнулась.

— Гвен ещё не поняла, как к тебе относиться. Нам нужно дать ей немного времени.

Кажется, вопреки обыкновению, Шелли смотрела на перспективу их общения оптимистично, но может это просто пирожное повлияло на её настрой. Закончив с едой, они ещё какое-то время обсуждали занятие. Шелли решила, если Севастьяна согласится, попросить у неё мастер-класс по созданию големов, окрылённая идеей посмотреть на это. Колин возражать не стал, хотя не знал, как отреагирует на такую просьбу Севастьяна. Но если они обе будут не против, то и он тоже.

Вернувшись в конце дня, Колин понял, что Севастьяна так и не выходила из комнаты. Даже её обед продолжал стоять на столе в кухне, накрытый крышкой. Убрав еду в холодильный шкаф, Колин вернулся к двери подруги и тихонько поскрёбся. С той стороны было тихо, так что Колин огляделся и осторожно нажал на ручку.

Севастьяна и её комната ничуть не изменились, только полуденный свет сменился вечерним. Тёплые оранжевые лучи предзакатного солнца ползли по мебели и стенам, по одеялу, укрывшему уставшую колдунью. Севастьяна могла просыпаться, но ненадолго. Сейчас она повернулась лицом к комнате и стало видно хотя бы то, что спит она спокойно.

Поддавшись порыву, Колин присел на корточки у изголовья и заглянул подруге в лицо, разглядывая светящиеся золотом ресницы, мягкие губы, розовые как персик, и щёки, вернувшие себе бледно-розовый цвет. Она всегда была для него особенной, но никогда прежде не была настолько близко…

Подумав об этом, Колин резко покраснел до кончиков ушей и отпрянул от постели, чтобы ненароком не натворить дел. Уходить, однако, совсем не хотелось. Гвен права, он слишком сильно переживал об этом весь день, поэтому справедливо, что ему хотелось посторожить покой подруги ещё немного.

Стянув подушку с сиденья стула, Колин поудобнее устроился на полу, облокотившись на кровать, вынул из учебной сумки тетрадь и карандаш, принимаясь вспоминать последнее занятие. Вдруг Шелли снова придёт в голову о чём-то его спросить!

Конечно, идея остаться вызывала сомнения, если кто-то из преподавателей решит заглянуть и проведать Севастьяну, Колин поставит их обоих в неловкое положение. К тому же, совсем неясно, поверят ли в его слова об их давней дружбе. Хотя если Севастьяна поручилась за него перед самим ректором, может Колин имел шанс оправдаться и сейчас. В какой-то момент по галерее своим тяжёлым шагом прошёл профессор Фламус. Его громкий голос обращался к собеседнику по ту сторону двери, но Колину хватило, чтобы вздрогнуть и почти приготовиться прыгать из окна Севастьяны в сад.

Вскоре вечерний свет становил совсем тусклым и пришло время зажигать лампы. Но Колин всё ещё ждал. Уж лучше просто быть рядом с Севастьяной, чем будить её освещением. Посидев ещё немного, Колин ощутил за спиной дрожь, услышал шорох и поспешил обернуться. Севастьяна проснулась и приподнялась на локтях, щурясь в сумраке.

— Колин? — сипло позвала она.

— Я вернулся, вдруг тебе что-то понадобится, — он почти слышал, как она улыбнулась в ответ.

— Прости, что я уснула. Даже не поблагодарила за чай.

Колин порадовался, что сейчас она не видит его красных от смущения и радости щёк.

— Если хочешь, я могу сделать ещё.

Тёмным силуэтом Севастьяна села на кровати и поправила на плечах одеяло. От того, как долго она молчала, казалось, что проснулась она ещё не до конца.

— И обед от профессора Айры остался.

— Это будет очень кстати, — согласилась она.

Выходя из комнаты, Колин, наконец, зажёг лампу.

Они сели по обе стороны её стола, взлохмаченная со сна Севастьяна выглядела как разбуженный котёнок, и, как бы Колину ни было неловко, он хотел бы смотреть на неё вечно, особенно на такую сонную и домашнюю.

— Прости, что сидел тут, нас могли неправильно понять, если бы кто-то решил тебя проведать.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, — неспешно проговорила Севастьяна, накалывая на вилку овощи. — Преподавательский состав знает, что мы давно знакомы.

У Колина на мгновение потеплело на душе. Прежде чем туда вернулись скребущие кошки с наточенными коготками.

— Ты уверена, что это хорошая идея? То есть... — не сумев даже себе объяснить это беспокойство, теснящееся в груди, Колин оборвал себя на полуслове. Так что и Севастьяна поняла его по-своему.

— Разумеется. Так намного легче допустить возможность моей опеки тебя. Конечно, ректор предположил и то, что мы помолвлены, — Колину срочно захотелось себя ущипнуть. Это какой-то сон? Она не… — Я вовремя успела его переубедить. Боюсь представить, как обрадовался бы профессор Гросс, он любит такие сплетни.

Она принялась за еду, Колин же не мог даже пошевелить пальцем, ошеломлённый. Только что Севастьяна сказала, что их могли бы считать…

— С-спасибо… нам бы точно пришлось сложно с такими слухами.

— Или нет. Может быть, тебе бы посочувствовали. Сказали, отец навязал тебе ученицу постарше в невесты…

— И что в этом плохого?! — покраснев, Колин вскочил и упёрся ладонями в стол. — Если бы мы любили друг друга настолько, он бы разрешил! И я никогда бы не позволил говорить о тебе такие вещи!

Севастьяна отложила приборы и подняла на него тусклый взгляд.

— О подобной заботе мечтает любая девушка.

Колин поджал дрожащие губы и кивнул, медленно опускаясь на место.

— Прости. Я не должен был так срываться. Ты даже ещё не восстановилась. Прости, что накручиваю на пустом месте.

Она покачала головой. Но тему они не то, чтобы закрыли, скорее разорвали и выбросили.

Прошло несколько дней, прежде чем Севастьяна восстановилась и вернулась к работе в полную силу. С того дня они старались пересекаться как можно реже, хотя оба вели себя не иначе, чем обычно.

Помня о том, что эти выходные Севастьяна может провести вне академии, Колин взял себя в руки и робко заглянул к ней. На кровати стояла дорожная сумка, а Севастьяна придирчиво оглядывала разложенные на столе блокноты и карандаши, похоже, подбирая в багаж.

— Наставница Патрия! — Колин постучал о косяк приоткрытой двери, обозначив своё присутствие. — Вы куда-то собираетесь на этих выходных?

— Да. Нужно кое-куда съездить, — она мягко улыбнулась, обернувшись к Колину, — прости, на следующих я постараюсь не строить никаких планов.

— Это совсем не обязательно, — мгновенно зарделся Колин. — Если тебе куда-то нужно, я могу составить компанию. Если захочешь…

— Спасибо за предложение, — её лицо на мгновение потемнело. — Но не в этот раз.

Не то, чтобы он сильно надеялся на это. Но почему-то под конец её слова по-настоящему задели. Колин понимал, что лезть в личную жизнь подруги не должен. И всё же что-то не давало ему покоя. Как будто он что-то упускал. Что-то важное, отделявшее их друг от друга непреодолимой стеной.

Глава 8

Колин не тешился надеждой, что Шелли, как и ему, не хотелось оставаться одной на выходные, но был благодарен уже за то, что она позволила уехать вместе с ней.

Пройдя по почти безлюдному в час, когда все торопящиеся студенты уехали, а решившие поспать подольше ещё не пришли, перрону, Колин и Шелли погрузились в мрачный на общем фоне осеннего пейзажа графитово-серый вагон поезда. Три чугунные ступеньки привели их в уютное помещение, залитое тёплым светом ламп, отражавшихся в каждом окне, отчего вагон начинал казаться бесконечным, больше похожим на огромный зрительный зал. Колин занял место ближе к окну, выглядывая очертания перрона. Притупившийся в памяти запах лакированного дерева от стен и скамеек вагона забил ноздри, освежая в памяти воспоминания и пощипывая щемящим ощущением ностальгии.

— Не думал, что буду так скучать по этому, — признался Колин, стоило Шелли опуститься рядом. Ручка её сумки свесилась с полки над ними в который раз и теперь Шелли даже не попыталась забросить её обратно.

Устроившись поудобнее, подруга обняла Колина за руку и положила голову ему на плечо.

— Тогда я воспользуюсь этим, чтобы ещё немного поспать. Освоишься пока.

– Как скажешь, — Колин машинально провëл ладонью по её мягким волнистым волосам. — Поверь, я умею долго сидеть неподвижно.

Она тихонько фыркнула, но в скором времени расслабилась, задремав. Ехать было относительно недолго, это Колину для поездки домой пришлось бы поехать до конечной на следующем поезде с более длинным маршрутом. Выбраться из академии просто так, без особого повода было приятно, и Колин был готов поблагодарить всех ближайших Хранителей, что на этой земле родилась Шелли, которой даже не понадобилось долго его расспрашивать, чтобы взять с собой. Возможно, навязываться под угрозой встретиться с её братом было не самым мудрым решением, но утром оно показалось Колину меньшим из зол.

Отдохнув, Шелли выскочила на станцию так бодро, словно ждала этой поездки уже давно. Впрочем, с её темпераментом даже нервозность могла выглядеть так.

Осенью Колину часто казалось, что многие места выглядели похожими друг на друга. Одинаково нарядные цветные кроны деревьев, ковëр опавшей листвы на дороге и светло-серое небо непролитого дождя и куполом накопленной Хранителем магии. Но на станции в городке Шелли что-то было иначе. Может высокое здание вокзала из светлого камня почти в два раза превосходившее те, к которым привык Колин, а может неуловимое чувство домашнего уюта, витающее теплом в промозглом осеннем воздухе. По-своему поняв его заминку, Шелли вернулась и мягко подтолкнула Колина вперёд.

— Идём, как бы брат ни относился к тебе, ночевать на станции у нас нельзя.

— Как жаль. Я бы остался у вас подольше.

Шелли покачала головой, пряча довольную улыбку, и взяла его за руку. Рукав её свитера был таким длинным, что слегка царапал шерстью кожу ладоней. Но в этом было даже что-то… Домашнее.

Листья без устали шуршали под ногами, подгоняемые ветром, шумели проезжающие мимо редкие машины. Как и в других местах, их было совсем немного. Каждое неудачное столкновение Хранителей восстанавливало дома само собой, но на автомобили и прочие средства передвижения это не распространялось, удовольствие же было не из дешëвых. Шелли вела Колина знакомым с детства путëм, так что и на экскурсию рассчитывать не приходилось. Молча следуя за подругой, Колин впитывал глазами окружающий пейзаж. Как вдоль дорог высились горящие красными кронами клёны, сливаясь с фасадами высоких краснокирпичных домов в четыре и пять этажей. Или как ярко выделялись жёлто-зелёные каштаны на фоне коричневых фасадов зданий поменьше с лавками и кафе на первых этажах.

Всю жизнь проведя на территории каменного Хранителя с наследником — магом земли, Колин редко задумывался о том, насколько разные города могут получиться при столь похожих исходных. Дом Шелли был живым. Он буквально дышал в такт шагам и пульсу своих жителей, без спроса или мольбы наполняя душу и тело теплом. И если задумываться, рядом с Шелли Колин часто чувствовал себя точно также.

Так, восхищённо оглядываясь по сторонам, Колин не сразу заметил, что Шелли не просто непривычно долго молчит, а скорее готовится к сражению, судя по решительно сжатым губам и сведённым вместе бровям. Как бы ни хотелось её приободрить, Колин и сам осознавал, что одними красотами природы их путешествие не ограничится.

Остановившись у заросшей калитки дома на окраине города, Шелли протянула руку, касаясь ручки, оплетённой по кругу лозой вьюна. В тот момент Колин чётко расслышал треск дерева и интуитивно вскинул голову к верху ограды.

Дерево.

Дерево, словно разломленное пополам на вершине точным ударом молнии, смотрело на Колина с ограды светящимися золотом щелочками в коре. Перебросив ноги-корни, торчащие из-под поношенного синего пальто, через ограду оно спрыгнуло, заставив Колина отпрянуть. Но это не помогло.

— Фрэнки! — взволнованно воскликнула Шелли.

Но Колин слышал её сквозь участившийся пульс, грохотом отдающийся в ушах. Времени думать не осталось. Боясь, что испортит всё также, как на практическом занятии, Колин принял единственно верное решение. Развернулся на пятках от сделавшего ещё шаг Хранителя и побежал по дороге. Миновав ещё несколько оград, покрытых фиолетовым виноградным плющом под неизменный аккомпанемент деревянного треска движений Хранителя, Колин осознал, что бежит в противоположную сторону от города. Мысленно выругавшись, он постарался оглядеться.

Дорога впереди заканчивалась, загороженная пожелтевшей лиственной рощей. А где-то за ней сверкало что-то напоминающее водную гладь. Колин надеялся, что ей оно и было. Ведь в каждом крупном водоёме тоже живёт Хранитель, оставалось надеяться, что более миролюбивый. Схватившись за эту мысль, как утопающий за спасательный круг, Колин всеми силами попытался себя приободрить. Прежде такой всеохватывающий страх настигал его только в кошмарных снах и прошлой трагичной зимой. Но сегодня всё было иначе. Он ещё мог двигаться, а потому мчался дальше, не давая отчаянию даже на мгновение завладеть вниманием.

Озеро показалось из-за деревьев настолько неожиданно, что Колин едва успел затормозить и упереться ногами в мокрый песок берега. Обернувшись, он только убедился в том, что Хранитель Фрэнки ни на секунду не выпустил его из виду и теперь вышагивал из рощи в своём громадном облике, благодаря насытившей его за декаду магии. Но пока Колин смотрел на то, как живое дерево с парой светящихся прожилок в коре приближается к нему, из-за спины показались извивающиеся змеями тени, поползшие по песку. Колин рискнул обернуться и взглянуть через плечо… ошарашенно замер, смотря

Купаясь в пробившихся между тучами лучах солнца, переливались бирюзовым щупальца водного Хранителя. Задумка удалась. Но сделать что-то в свою пользу Колин так и не успел, променяв гнев дерева на водную пучину. Самое шустрое щупальце обмоталось вокруг щиколотки Колина и подняло его вниз головой. Следом тело ударилось о воду. Со всех сторон закололо обжигающе горячими иглами. Или всё же холодными?.. Колин прищурился и из последних сил уставился в испещрённый кровавыми прожилками жёлтый глаз с вертикальным зрачком в тёмной глубине озера. Казалось, вот и всё. То, что забрало его отца теперь вернулось за ним…

— Ты понимаешь, какая сейчас вода?! Бенни! А если бы с ним что-то случилось?! Жаль, что ты ладишь с Фрэнки, ваше общение всё только портит! И после этого ты ещё удивляешься, что я не пускаю тебя к нему?!

— Мы лишь хотели устроить ему яркое приветствие. Ты с чего-то решила, что привезёшь на выходные парня! Ещё и этого!

— Да хоть какого! Это было опасно!

Следом раздался звук, похожий на шипение, как будто кто-то прижал палец к губам, призывая собеседника к тишине. Колин вздохнул, радовало в этой ситуации только одно: Хранитель действовал так из-за просьбы Фрэнки-старшего, а не из-за того, что Колин сам успел замешкать при приветствии и этим разозлил Хранителя.

Выбравшись из постели, Колин нащупал на себе чужую, слегка мешковатую от разницы в росте с владельцем, одежду и сухие тапочки на полу. Выходило довольно неловко. И нелепо.

Снаружи на Колина уставились сразу две пары любопытных глаз. Наверное, носи Шелли короткие волосы, брата с сестрой можно было бы спутать издалека. Лишь на полголовы выше сестры, Беон был таким же стройным, а его волосы очаровательными волнами обрамляли лицо, едва доходя длиной до подбородка. Сейчас он был одет в плотные шерстяные брюки и вязаный жилет светло-коричневого цвета, но вид вежливого человека напрочь портил ехидный взгляд из-под густых бровей.

— Как ваше самочувствие, мистер Райз?

— Давайте не будем делать вид, что я ничего не слышал, — предложил Колин.

— Должно быть сестрёнка разбудила вас своими воплями, — понятливо усмехнулся Беон. Шелли гневно сжала кулаки, а Колин подумал, что где-то такое точно уже видел.

У Беона задымилась прядь чёлки, и, пока он отвлёкся, Колин с невинным видом повернулся к подруге. Шелли поспешила сделать вид, что не давит рвущийся наружу смех.

— Что-то ещё случилось? Меня не обязательно встречать всей семьёй.

— Леви опрокинула тебя в воду не со зла. Её кое-что напугало. Поэтому мы ждали, когда ты проснёшься, её наследник хотел извиниться. Его зовут Говард, он второй человек, после меня, которому доверяет наш Фрэнки!

Колин ухватился за её руку и позволил увести себя по коридору, змеёй извивающемуся впереди. Ругаясь вполголоса, к ним присоединился Беон.

В гостиной, где они оказались, стены были обиты деревянными панелями, а интерьер выполнен в коричнево-зелёных тонах. Из кресла на витых ножках, похожих на лапы большой кошки, к ним навстречу поднялся возрастной мужчина. Ростом он был, наверное, с профессора Фламуса, статный и элегантный, он был одет в графитовый шерстяной костюм с галстуком, украшенным серебристой булавкой, поблёскивающей на свету. Его лицо выражало бодрость и жизнелюбие, что даже на фоне абсолютно седых волос делало его визуально моложе.

Шелли коротко представила их и Говард вежливо пожал руку Колину, казалось, даже ладони мужчины частично были сделаны из бархата.

— Рад, что вы не успели всерьёз пострадать, мистер Райз. Примите искренние извинения от меня и Хранителя Леви.

— Что вы, не стоило так беспокоиться, — Колин неловко улыбнулся, чувствуя, как внутренний жар начинает расползаться под кожей. Вспоминать мысли, нахлынувшие на него в тот момент, совершенно точно не хотелось. — Кажется, вы хотели что-то рассказать о случившемся.

Говард согласно кивнул и продолжил, стоило всем расположиться поудобнее. Беон только глаза закатил, когда Шелли усадила Колина на диван рядом с собой.

— Один из наших фермеров захотел оптимизировать обработку своей земли. И привёз мехагела себе в помощь. Однако мы подписали бумаги лишь прошлым вечером, и я не успел предупредить Леви о госте. Мы знали, что Хранитель может переполошиться, хотя машина даже не предназначена для замены её. Но объяснить это всё же сложно.

Я пришёл, как только почувствовал неладное, а вы уже так прискорбно пошли на дно.

Колин неловко покраснел, стараясь не думать о том, что его мысли кто-то сможет понять по лицу, вместо этого он привычно отшутился.

— Стоит признать, взгляд Хранительницы гипнотизирует…

В ответ Говард лишь сдержанно хмыкнул.

— Могу понять. Она любит молодых юношей, вроде вас.

— Колин известный угодник, — добродушно фыркнула Шелли, всё ещё не отпуская его руки. — Никому не отказывает, по доброте душевной.

— Теперь понятно, о ком я слышал всё лето от вас и вашего брата. Хотя не могу не признать, что представлял вас немного иначе, мистер Райз.

— Обо мне редко складывается верное впечатление, — признал Колин, неловко натягивая на ладони слишком длинные рукава чужого свитера.

Несмотря на вежливый тон, Говард также как и все Фрэнки, которых видел Колин, слегка напоминал лиса хитрым прищуром глаз и шутливыми полунамёками, проскальзывающими то тут, то там.

— Говард, а тот мехагел ещё стоит? — помявшись, уточнила Шелли. — Я бы хотела на него взглянуть, если вы разрешите.

— И зачем это тебе? — уточнил Беон, подаваясь вперёд.

— Просто не хочу отставать от подруги, которая уже и мехагелов, и големов вживую видела! — ответила Шелли, воинственно встретившись с братом взглядом. Пожав плечами, Беон цыкнул и отвернулся первым.

— Сегодня мы постараемся примирить с ним Хранительницу, можете прийти завтра к полудню, думаю, мы будем готовы, — вставил Говард, перепалка его ничуть не смутила, словно он не раз уже становился свидетелем подобной сцены. Хранители и наследники разных мест частенько сотрудничали друг с другом, поэтому их близкое общение не было бы чем-то удивительным.

Шелли радостно поблагодарила, решительно заявив, что придут посмотреть всё же некие «мы». К сожалению и величайшему опасению Колина, имелся в виду явно он. Но при всех заявить о своих страхах он постеснялся.

Одежда высохла уже через пару часов, поэтому Колин с облегчением вновь облачился в свою форму и вновь вернулся в коридор, больше похожий на длинную галерею, проходящую вдоль всего дома, в которой вместо портретов и картин с одной стороны прорублены высокие окна с видом на пышный сад, даже осенью поражающий своим великолепием и разнообразием, а с другой то и дело выступают массивные двери и повороты в длинные коридоры. После обеда Шелли сказала, что будет ждать Колина в саду, но как туда попасть и в целом выйти из галереи куда-либо кроме зелёной гостиной, Колин не представлял. А Шелли так спешила провести беседу со своим Хранителем до встречи, что не оставила никакой возможности задать себе вопрос.

Дойдя до поворота, ведущего в гостиную, Колин заметил Говарда, любовавшегося на что-то через окно. Приближение Колина не осталось незамеченным, мужчина мгновенно оторвался от своего занятия и жестом пригласил следовать за собой. Сложно было понять точно, какое именно впечатление произвёл Колин, но и задавать подобные вопросы в лоб точно не следовало.

— Мне стоит вас поблагодарить, мистер Райз. Должно быть, вы и сами уже поняли, характер госпожи Шелли довольно сложный, поэтому немногие задерживаются рядом с ней надолго. В отличие от вас, мало кому доводилось быть представленным семье.

Щёки Колина тут же обдало жаром. Даже не зная мотивов Говарда, он не хотел обманывать тех, кто был так добр к нему здесь. Да и саму Шелли он не обманывал, даже если со стороны его мотивы можно было понять превратно.

— Боюсь, всё немного не так, как вы думаете… Я напросился с ней по личным причинам, хотя знал, что моё присутствие может осложнить ей жизнь. Шелли очень энергичная и честная. Мне это в ней нравится. Это она… спасла меня своей дружбой. Поэтому благодарить меня точно не за что.

Говард задумчиво улыбнулся.

— Вот как… Тогда не буду. Но, мистер Райз, какими бы ни казались причины, разве вы не считаете госпожу своей подругой?

— Разумеется, считаю!

От пылкости, с которой Колин ответил, Говарда пробрало на смех, но, как настоящий взрослый, он быстро справился с собой. Расспросы закончились, похоже удовлетворив его ответами.

Галерея, масштабом сравнимая даже с академией, ещё пару раз извернулась змеёй, прежде чем между окнами показалась арка с лестницей ведущей в сад. Пожалуй, если раньше Колин думал, что дом родителей слишком крохотный, то сейчас был невероятно рад, что всё детство ему не приходилось по полчаса блуждать по длиннющим коридорам в поисках кухни. Облегчённо выдохнув, он шагнул в шуршащий лиственный ковёр.

Осенний сад изнутри выглядел даже лучше, чем из окна галереи: клумбы и отцветшие кустарники расступались полукругом от входа, а высокие плодовые деревья за ними создавали ощущение уединённости. Ровно напротив арки рос огромный каштан с широким стволом и кроной, накрывающей половину сада своей тенью с уже наметившимися прорехами. Под ним же нашлась Шелли и стоящее перед ней в длинном по ночному синем пальто дерево с раздробленной верхушкой. Хранитель Фрэнки.

— Он мой друг, а брат просто нелепо шутит. Пожалуйста, будь поласковее.

Дерево скрипуче распрямилось и вслед за Шелли обернулось к Колину. Золотистые глаза из прожилок в коре глядели словно насмешливо. сглотнув, Колин приблизился и почтенно склонил голову.

— Благодарю за возможность нанести вам визит.

Кажется, дерево всё же переняло часть юмора от своих наследников и, шурша пальто, потрепало Колина по голове веткой, тот едва увернулся, чтобы ненароком не заработать шишку. Шелли также насмешливо поглядела на него.

— Вас так учат здороваться на занятии?

— Нет, но я перенервничал, решил, что лучше приду как на приём к королеве! — решив не говорить, что не хотел поджечь Хранителя ненароком, ответил Колин.

Хранитель Фрэнки заскрипел, развернулся и пошёл прочь в сторону, противоположную от дома. Казалось, с каждым шагом, как ни парадоксально, его фигура только увеличивалась в размерах.

— Имеет смысл, — признала Шелли. — Ну, а пока можем устроить пикник, до вечера у нас ещё много времени.

— Вечера… О.

— Я тоже хотела как-нибудь проводить декаду вместе с тобой, — улыбнулась в ответ Шелли, садясь на расстеленное под деревом плотное покрывало. Колин занял место рядом и осмотрелся.

Время залпа регулировал сам Хранитель, поэтому люди ввели свой календарь подсчёта декад для удобства жизни и совместного ведения дел, ведь даже Хранители-соседи могли возвращать очищенную магию в разные дни. Но в большинстве случаев залпы всё же встраивались в календарь выходных дней в конце каждой декады.

— Шелли… Ты уверена, что мне нужно идти с тобой завтра?

Она обернулась, смерив Колина суровым взглядом, какой у неё бывал, когда она уже всё для себя решила.

— Колин, я очень тебя люблю, но временами… твой страх мешает тебе. Да, ты заботишься о себе и своём благополучии, но разве тебе не интересно разобраться с тем, что не даёт тебе спокойно спать? К тому же, — она похлопала по карману, где лежало адресованное Колину письмо, едва не спалённое им утром. — Ты говорил, что твоя мать тоже завела мехагела. Как думаешь, для чего?

Уколотый напоминанием о доме, Колин внутренне покрылся ледяной корочкой отчуждения.

— Чтобы с обязанностями разбирался. В огороде отцовском работал, откуда мне знать? Ты пытаешься так убедить меня дать ей шанс?!

Шелли вздохнула.

— Однажды тебе придётся пойти на этот шаг. Но если сейчас ты противишься… Больше не давлю. Давай, нам нужно съесть этот штрудель, пока Фрэнки не начал!

Она достала из корзины для пикника, спрятанной в корнях дерева, благоухающий корицей пирог, нарезанный на множество кусочков. Но аппетит у Колина к этому моменту окончательно пропал.

Утром, когда он пришёл к Шелли, его нагнал посыльный с письмом от матери. Всё ещё помня те слова, которыми она проклинала его в обоих предыдущих, Колин открывать письмо не торопился. Напротив, уничтожить, не открывая, казалось единственно верным решением в тот момент. Но Шелли не позволила, забрав письмо себе и, похоже, даже захватив с собой. И это точно был не последний раз, когда она пыталась уговорить Колина его прочесть.

Понемногу вечерний сад заливало чернилами сумерек и в галерее зажёгся лимонный свет, подсветив фигуру стоящего в арке Беона. Колин встревоженно вздрогнул, разглядев его. Игнорировать брата Шелли тоже было сложновато, ведь скоро он направился к ним.

— Дай и мне кусочек.

Шелли хмуро посмотрела на него снизу вверх.

— Ну нет, это наш ужин. На кухне полно другой еды.

— Райз всё равно отказался, тебе что, жалко что ли?

Беон было потянулся за кусочком, как Шелли шлёпнула его по руке.

— Ты принципиально не принимаешь отказы? Неудивительно, что твоя девушка предпочла сбежать к мехагелам вместо этого!

Лицо Беона помрачнело в тон ей. Упоминание таинственной девушки повторялось и как будто напоминало Колину о чём-то, но эти мысли слишком быстро заслонялись другими. Волнением о непривычной компании. Своей неуместности. Прошлыми декадами…

— Шелли, ты снова хочешь поссориться?

— А ты?

Несколько мгновений они буравили друг друга взглядами, прервавшись только когда за садом бахнуло. По небу рассыпался цветной фейерверк, всколыхнув магический купол над городом.

Беон уселся напротив них, согнув колени, и тоже запрокинул голову. Как часто семьи делят этот момент. Колин не раз встречал их на улицах и ходил с родителями в город, чтобы вместе со всеми насладиться зрелищем. Маленьких детей отцы часто подсаживали на плечи. И ощущение, когда краски рассыпаются вокруг, а рядом родные люди, навсегда теплом запечатлевалось в сердце.

— Шелли. Ты уверена, что не перепутала? — полушёпотом уточнил Беон, пока Колин разбирался, почему это у него вдруг всё поплыло перед глазами.

— Да, Бенни, это настоящий Колин, чувствительный и неуклюжий.

Даже захоти Колин возразить, отрицать собственную природу у него бы не вышло. Чьи-то холодные пальцы впихнули в его руку платок.

— Спасибо, Шелли.

Подруга хихикнула и сгребла его в объятия вместо ответа. Когда Колин снова смог смотреть на мир ясно, Беона рядом с ними уже не было.

— Бенни довёл тебя до слёз? — негромко уточнила Шелли.

— Нет, конечно! Просто вспомнил, как бывает хорошо провожать декаду с семьёй.

Колин побоялся, что после этого Шелли может вернуться к разговору о его матери, но в этот раз она только обняла его покрепче, за что Колин был ей бесконечно признателен.