Академия «Memento mori». Том 1

Пролог

Карина Яковлева

Я уныло брела по улице в направлении своего дома. На душе было пакостно, грязно и уныло, словно туда нагадила куча бродячих котов, мучавшихся несварением уже несколько дней, а теперь с удовольствием избавившихся там от продуктов своей жизнедеятельности.

Тьфу, ну что вот за мерзость вечно лезет в голову?

На самом деле в душу мне, конечно, никто не гадил. Только в мозги. Гадили. Две дуры-начальницы.

В общем, классическая история офисного работника-планктона, которого со всех сторон пожирают начальственные рыбищи.

Вот говорил мне папа идти в физмат. А я упёрлась и ушла в гуманитарии. Ну вот и надо оно мне теперь мучиться в офисе?

Здравые попытки мозга логически рассудить, что и после физмата можно было стать офисником, я заткнула. Я зла! Раздосадована! Негодую! Готова рвать и метать, топать ногами и бить подушку! Здравому смыслу тут не место!

Несмотря на все свои желания идти я продолжила всё так же уныло и неторопливо. А куда торопиться? Дома ждёт, конечно, любимая кошка, но и всё. Еды и той нет. Кстати, не мешало бы заглянуть и в магазин… Ай, чёрт с ним, западло! Вызову доставку на дом.

Тут резко накатила очередная волна злости, смешанной с тоской и чувством несправедливости. Я остановилась, огляделась по сторонам – никого. Подняла голову и мысленно взвыла в звёздное небо: «Да когда же это всё кончится-то, а?! Как же я устала от всего этого мракобесия!» И даже ножкой топнула, вот. Тяжело вздохнула и только сделала замах ногой для шага, как почувствовала, что кто-то ухватил меня за локоть. И я уже хотела недоумённо обернуться, как почувствовала острую боль…

***

Марианна Лафлёр

– Прекрасный цветок души моей, я надеюсь, ты понимаешь, что наше решение отправить тебя в Академию исходит только от пожелания тебе всего самого наилучшего!

Я поморщилась и недовольно посмотрела на отца. Его любовь к велеречивости в словах не разделяла ни я, ни мама. Вот только вторая за годы совместной жизни уже привыкла к этому, а я вот… А я вот долго выносить это так и не научилась.

– Папа, я думала, мы договорились, что сначала я закончу какую-нибудь из школ искусств и лишь затем отправлюсь в «Memento mori[1]».

– Душа моя, искусство совсем не помеха магии, как и наоборот! Мне кажется, тебе всё же не мешало бы уделить побольше внимания именно магии, – отец поднял голову и задумчиво посмотрел на люстру над обеденным столом, в которую индифферентный домовой вкручивал потихоньку новые лампочки в виде свечей. С половиной люстры он успешно управился до начала ужина, однако люстра у нас висела ого-го какая, а работа по вкручиванию лампочек была долгая и кропотливая, поэтому завершить её до прибытия в обеденный зал отца он не успел. Собственно, отсутствие привычного уровня освещения и заставило отца затронуть тему Академии…

Вот я же этого паршивца-домовёнка после ужина поймаю и выдеру – не мог же, подлец такой, взять себе кого-нибудь в помощники, чтобы справиться до того, как отец спустится! У-у-у, мерзкие бытовые духи!

Почувствовав на себе мой недовольный взгляд (у домовёнка начала дымиться шапочка-косынка), паршивец всё же ускорился и начал вкручивать лампочки быстрее.

Отец перевёл на меня укоризненный взгляд.

– Марианна, на той неделе пострадал второй этаж левого крыла, в понедельник – сад, сегодня тебе чем-то не угодил обеденный зал. Пусть пока последствия твоих спонтанных магических выбросов и не так велики, как могли бы быть… Однако я всё же считаю, что чем быстрее ты возьмёшь свою силу под полный контроль, тем будет лучше для всех окружающих и тебя самой в первую очередь. Поэтому, мой нежный цветочек, через месяц ты отправишься в «Memento mori», все необходимые документы для поступления я направлю сегодня же. Тебе, как урождённой Лафлёр, даже нет необходимости сдавать вступительные экзамены. Ты согласна, моя любовь?

Мы с отцом перевели полные надежд взгляды на маму. Правда, надежды с папой у нас были диаметрально противоположные…

Мама резко подняла голову и растерянно заморгала. В левой руке она держала ломтик хлеба, а в правой – кусок глины, и, судя по следам зубов на глине, несколько раз она уже перепутала область применения предметов в руках.

– А? – глубокомысленно переспросила мама.

– Академия «Memento mori», дорогая, – с неизменной полуулыбкой, но с большим нажимом, чем до этого, произнёс отец, – как тебе идея отправить Марианну туда в этом году?

– А! – ещё более глубокомысленно ответила мама. – Да-да, конечно, отличная идея!..

И снова уткнулась в кусок глины.

Тьфу ты! И она туда же.

– Вот и замечательно! – радостно воскликнул отец и, торжественно отсалютовав мне, отпил из бокала вина. А затем откинулся на спинку кресла и задумчиво-пристально посмотрел на копошащегося на люстре домовёнка. Тот вздрогнул всем телом и резко кинулся выполнять работу раза в три быстрее.

Вызывать недовольство одного из сильнейших тёмных колдунов, Анселя Лафлёра, не хотелось даже бытовым духам.

[1] Memento Mori – лат. Помни о смерти.

Глава 1, в которой герои прибывают в место учебных экзекуций

Карина Яковлева

– Какое всё-таки странное название у этой вашей Академии… – пробормотала я просто для того, чтобы хоть что-то сказать.

Ещё буквально час назад мы вышли из телепорта в самом ближайшем к Академии городе – Мортусе[1]. Я, впечатлённая переводом названия города, даже первое время молчала. Вопреки названию город мёртвым совсем не выглядел, скорее наоборот – шумный, бурлящий словно река, он буквально сносил каскадами своей энергии. Хотя, конечно же, и отличался от привычных мне городов одной самой яркой деталью – присутствием магии.

Так вот, когда мы вышли из телепорта, а мой спутник побледнел больше обычного, придерживаясь за стеночку, мы для начала этого самого спутника отпоили из специально припасённой для этого непрозрачной бутылочки, а затем наняли какой-то модный и навороченный магомобиль. Двигалась эта штука абсолютно беззвучно, передвигаться могла почти по любой пересечённой местности, поскольку буквально парила где-то в полуметре над землёй, и, как мне объяснили, при этом являлась абсолютно экологичной и безопасной. Наш вариант магомобиля походил на какую-то блестящую модную чёрненькую машинку, у которой открутили колёса да и сами места для них убрали. Да, в автомобилях я не разбираюсь от слова совсем, поэтому и объяснить даже толком не могу, на какую модель из обычных земных она смахивала. Что-то модное, дорогое и очень претенциозное, ага.

Погрузились мы, значит, с вещами в этот магомобиль и отправились за город в Академию «Memento mori». Почти всю дорогу мой спутник продолжал изображать из себя немочь невмирущую, поэтому я его и не дёргала. Просто копила и впитывала впечатления, чтобы потом разом затопить его словесным потоком.

И вот сейчас мы стоим у ворот этой самой Академии. Ворота, надо признать, внушают уважение – кованные, с кучей завитков и узоров, совсем как любят показывать во всяких фильмах и сериалах. Переходят эти ворота в ещё более внушительный забор – метра четыре в высоту, каменный, и уходит он куда-то вдаль, потому как конца территории Академии я совсем не видела.

Что же до самой Академии… Ну что сказать? Я в своей жизни впервые увидела вживую такой очешуительно большой замок! Но это вживую. А я же дитя технологий, телевидения и интернета. И смотрела и «Властелина Колец», и «Гарри Поттера», и «Игру Престолов», и кучу ещё других фильмов и сериалов. В общем, до Хогвортса замок не дотягивал. Походил, наверное, внешне больше на Оксфорд или Кембридж (ещё б я помнила, который как выглядит…). Или это не замок? Гм… Надо будет потом как-то разузнать, к числу каких архитектурных творений относится это здание. А пока буду, как и все, почтительно называть Академией – да-да, обязательно с заглавной буквы, что чуть ли не слышалось и в речи.

Академия выглядела мрачноватой за счёт тёмного камня, из которого по большей части и была построена. Тёмные шпили насчитанных мной двенадцати башен грозно устремлялись высоко в небо, а несколько замеченных флагов были тоже темного цвета. Помимо этого, общей мрачности способствовал ещё и тёмный лес, начинавшийся по обеим сторонам от дороги.

В общем, как говорил мой любимый Аид: «Темновато, мрачновато, в час пик горы трупов, как всегда»[2].

Надеюсь, правда, обойдёмся без последнего.

Я полюбовалась красивыми витыми буквами над воротами, складывающимися в название Академии – «Memento mori». И уже хотела отвернуться, когда увидела ниже под основной надпись поменьше, но созданную шрифтом уже менее декоративным и более чётким.

«Desine sperare qui hic intras[3]» – гласила надпись.

Я в стадии крайнего шока приоткрыла рот. Если бы не амулет-переводчик, находившийся у меня на шее весь последний месяц, я бы, наверное, и не вспомнила из короткого университетского курса латыни это крылатое выражение. Но сейчас-то я чётко понимала значение этих высеченных слов.

– Серьёзно?! – взорвалась я, оборачиваясь к своему спутнику и забывая о жалости из-за его недуга. – «Оставь надежду, всяк сюда входящий»?! Ты куда меня притащил, кровопийца болезный?!

Николае болезненно, доказывая применённый к нему эпитет, поморщился от моей громкости, наградил неприязненным взглядом и своим неизменно высокомерным тоном произнёс:

– Сама ты болезная. И чем тебя не устроил девиз Академии? Зачем тебе какие-то надежды? Ты сюда учиться приехала или строить какие-то планы или мечты? Это место создано для получения знаний, все свои фантазии, домыслы, ожидания и тому подобную ересь оставь за воротами.

Я несколько неуверенно захлопнула рот. Нет, ну если с этой стороны посмотреть…

– И всё равно, – уже спокойнее продолжила я, – тебе не кажется, что в контексте с названием как-то мрачновато получается? О смерти, главное, помни, а вот надежды свои засунь… гм… в смысле отринь.

Николае наградил меня очередным высокомерным взглядом, а-ля что эта мелкая букашка там вякает. Но я за месяц общения с ним уже привыкла к этим его лицевым конвульсиям, и внимания толком не обращала. Ну пыжится, тужится – всё равно ж ничего мне не сделает.

– Ты поступила в одну из ведущих Академий тёмной магии мира. Чего ты ожидала? Небесный хор, ангелочков и малышек-фей, надевающих тебе на голову венок из свежих полевых цветочков? Тёмная магия неизменно идёт об руку со смертью, вот и получай.

Месяц месяцем, а я едва не отвесила подзатыльник этому хаму. Вот же язва!

– Колясик, – нежно пропела я, – а нормально ответить нельзя было?

О-о-о, с каким же наслаждением я пронаблюдала, как его скривило от моего обращения! Спасибо бывшей коллеге, которая так называла своего сына, сама бы я до такой формы не додумалась.

– Да как ты смеешь?! – зашипел мой спутник и даже немного раскраснелся. – Оставь эти свои клички для кого-нибудь другого! К твоему сведению, имя Николае означает побе…

– Да-да-да... – равнодушно отмахнулась я, не слушая дальше и потеряв к парню интерес. Взяла за ручку свой чемодан и покатила его к воротам.

Продолжающий бурчать и читать мне лекцию о своём имени Николае последовал за мной. Разговор о его прекрасном имени у нас заходил уже не раз, и я всё усвоила ещё с первого раза – не любит мальчик, когда его имя коверкают. Вот только и Николае знает, что не надо пытаться меня лишний раз ущипнуть или тыкнуть в незнание чего-то. Вот и получается, что все всё знают, а всё равно уесть друг друга – святое.

До того, как я задумалась о том, как мы будем открывать ворота, они раскрылись сами. Под ворчание Николае мы зашли на территорию Академии, и только тогда я заметила невысокого седого старичка с… планшетом в руках? Ого, да и тут всё же технологии не чужды народу.

– Приветствуем вас в Академии «Memento mori»! – явно заученно и без особых эмоций проговорил старичок, скользя по нам равнодушным взглядом. – Позвольте узнать ваши имена и факультеты зачисления?

Николае выдвинулся чуть вперёд и со своим фирменным высокомерием произнёс:

– Николае Аргинтару, факультет крови. И моя спутница – Карина Яковлева, воспитанница рода Аргинтару, факультет крови.

Почему-то подсознательно я ожидала хоть какой-то реакции от старичка, ну или что он представится в ответ, но-о-о… он так же равнодушно пощёлкал пальцем в планшете, не глядя на нас, а затем просто сказал:

– Проходите в главный холл, – старичок махнул в сторону, как я поняла, центрального входа с массивными дверьми, – там будут указатели, как добраться до общежития вашего факультета. В общежитии на доске объявлений висит поимённый список с номерами комнат. Ужин в семь часов вечера, торжественная часть с приветствием от ректора будет проходить в том же зале в восемь вечера. Всего хорошего.

Однако… информативно.

Я, всё ещё до конца не привыкшая, что мне теперь требуется намного меньше времени для усваивания и запоминания информации, попыталась растеряться, но мне не позволил этого Николае, который кивнул старичку и, подхватив меня под локоток, поволок к входу в Академию. Собравшись, я вырвала локоть и зашагала рядом сама.

Массивные двери входа так же распахнулись перед нами сами. Николае целеустремлённо зашагал вперёд, и мне не оставалось ничего, как поспешить за ним следом. Однако всё же оглядеться по сторонам я немного успела. Ну что, как я думала, интерьер под Средние века: каменные стены, высокие потолки с какими-то финтифлюшными люстрами, стрельчатые окна, всё в картинах и деревянной мебели. Они что, нормального дизайнера пригласить не могут? Нет, я, конечно, в детстве мечтала попасть в Хогварст, но с возрастом как-то начинаешь больше ценить блага цивилизации. Надеюсь, у них тут не полное осредневековение головного мозга, и с канализацией всё в порядке.

Пока я крутила головой по сторонам, не забывая топать за спутником, Николае довёл нас до факультетского общежития. Особой разницы в интерьере я не заметила, просто парень остановился в просторном холле напротив большой доски на стене, на которой висело множество приколотых бумаг разного характера. Я успела разглядеть пару заголовков – «Расписание второго курса по направлению лечебного дела», «Список допустимых для применения в общежитии артефактов» (очень короткий, отметила я краем сознания), «Расписание дежурства бытовых духов в ванных и туалетных комнатах», когда Николае, вчитывавшийся в один определённый список, воскликнул:

– Ага, соседние комнаты! Ну слава целебной крови, хоть бегать за тобой не надо будет!

Он опять ухватил меня за локоть и утащил в один из коридоров. Там довёл до какой-то двери, подтолкнул к ней и строгим тоном надзирателя каркнул:

– Это твоя комната. Зайду за тобой без десяти семь, только попробуй куда-нибудь одна выйти – убью! – и скрылся за соседней дверью.

Я посмотрела на номер на его двери – «338», перевела на свою («336») и зашла в неё. Запоздало удивилась, что она оказалась не заперта, перевела взгляд на ручку, но никаких запирающих устройств не увидела. Эх, наверное, и тут какая-то магия… Надо будет как-то спросить у Николае что ли.

Комнатка оказалась средних размеров. Хотя, конечно, смотря с чем сравнивать… Мне комната в двадцать квадратных метров казалась привычной – в моей квартире спальня как раз была примерно такого размера, и умещалась в ней куча всего. Вот и тут – двуспальная кровать (вот это роскошество!), прикроватные тумбы, массивный стол со стулом к нему, большой шкаф и узкое трюмо с зеркалом. Всё это выполнено из тёмного дерева в одном стиле – минималистично, но одновременно и изящно. Текстиль тоже в тёмных тонах – и покрывало на кровати, и ночные занавески у стрельчатого окна цвета спелой вишни. Ну хоть камень стен светлый, и на том спасибо…

Я скинула обувь, прошла в комнату и плюхнулась на стул. Заглянула в смартфон – итак, у меня чуть больше трёх часов до ужина. Разобрать вещи займёт не больше часа, тем более и вещей этих не то чтобы сильно много – нас предупредили, что в Академии принята форма, которой обеспечат по прибытии. Хмыкнув, я заглянула в шкаф – и правда, обеспечили. Шмоточница в душе – я тут же принялась примерять сначала непосредственно форму (чёрный брючный костюм тройка, чёрное платье-сарафан длины миди, две чёрные юбки – до колена и макси в пол, пять бордовых рубашек с чёрным кружевным воротником-стойкой и длинным рукавом, заканчивающимся так же кружевом, три рубашки такого же формата с коротким рукавом), потом нашла к ним сопутствующие дополнения навроде колготок, чулок, гольфов и носков разных плотности и цветов, следом докопалась неожиданно даже до нижнего белья (вот это я понимаю поход!), и лишь затем переключилась на обувь (три пары чёрных туфель с каблуком от едва заметного до пятисантиметрового, лёгкие полусапожки и тёплые сапоги) и верхнюю одежду (плащ для дождя и два пальто – осеннее и зимнее).

Я удовлетворённо хмыкнула. Всё сидело на мне идеально, явно подгоняли под фигуру, не зря запрашивали параметры заранее. Надеюсь, одежда не износится слишком быстро, ведь стать мне не по размеру она вряд ли сможет – отныне я застыла в своей форме и не сдвинусь никуда.

Отодвинув гору перемеренной одежды вбок, я развалилась на кровати в одном нижнем белье. Подняла вверх руку, покрутила её, словно рассматривая. Хотя что уже тут рассматривать – за месяц так насмотрелась, аж тошно.

В тот злополучный (ой ли?) вечер я возвращалась с работы домой. И как-то неожиданно подвернулась под руку Николае. Этот паршивец ввязался в какую-то авантюру (мне объясняли, в какую, но я, откровенно говоря, забила на подробности) и целенаправленно скрывался от своих преследователей. Сил потратил на это немерено и решил пополнить их самым обычным для себя способом – кровью. Ах да, я не сказала, что этот негодяй – вампир? Ну вот, собственно, вампир чёрт знает в каком поколении. И так как к тому времени в его арсенале уже не осталось пакетов с донорской кровью, Николае решил позаимствовать немного у случайного прохожего. И этим прохожим оказалась я. Ну и ладно бы, ну напал бы он на меня, подчистил потом память, очнулась бы я на улице как после обморока и пошла бы спокойно домой. Увы и ах – с какого-то перепуга (вот именно что с него!) я решила этого поганца укусить в ответ. Ну и укусила неудачно так, в только что затянувшуюся рану на руке, а та возьми и лопни… В общем, хватанула я сама его крови. А ритуалы – это дело такое, им не важно, случайно они случились или нет. Обмен кровью был? Был. Ну вот получите и распишитесь – новообращённый вампир.

То есть вампиром-то я стала не сразу, только наутро. В реальности всё оказалось как-то быстрее, чем в «Сумерках», да… Хотя полностью вампиром я не стала даже сейчас ещё. На полноценную трансформацию уходит от двух месяцев до полугода.

Первые двенадцать часов после ритуала обмена кровью – это часы ожидания: примет ли организм человека новую силу, согласится ли на дальнейшую трансформацию. И тут совсем не важны изначальные физические данные человека, его скрытые силы и тому подобное…

Мой организм почему-то решил согласиться.

Николае, когда понял, что натворил, а я укатила в беспамятство, решил перестать строить из себя полного придурка и обратился-таки наконец за помощью к старшему родственнику – воспитавшему его деду. Собственно, очнулась я утром уже у них дома, где дедуля с радостной улыбкой и выкатил на меня свежие новости. Я отправила его в дурку, потом себя, потом всех нас вместе – в общем, типичное моё субботнее утро. И как же хорошо, что оно было именно субботним!..

За те выходные я наконец смогла поверить в реальность происходящего, а мне сумели объяснить, что дороги назад нет, и я в любом случае превращаюсь в вампира. А ещё объявили, что обязаны принять в род как воспитанницу.

Последнее меня удивило и максимально заинтересовало – судя по всему, это могло дать мне вектор направления для следующих моих действий. Так и было: оказалось, что род Аргинтару, будучи очень древним и очень сильным, при этом совсем тяжело поддаётся разведению – рождаемость крайне низкая, а обращённые выживают максимально редко. Поэтому мой случай едва ли не уникален, а разбрасываться своей кровью у вампиров совсем не принято. Поэтому Юлиан – дедушка Николае – радостно назвал меня своей воспитанницей, а по окончании полугодовой трансформации обещал принять в род как названную дочь. Меня не сильно интересует принадлежность к их роду, а вот новоприобретённые способности – очень даже. Посвящённый в мои интересы дедуля (боже, вы бы видели этого «дедушку», никакие бы Эдварды и Карлайлы Каллены[4] и рядом бы не всплыли!..) подошёл к вопросу творчески, взял оттасканного до этого за уши внучка и заставил того заняться вопросом поступления в высшее учебное заведение. До этого Юлиан не трогал Николае по поводу учёбы, мол, пока хватает домашнего образования и знаний из магического лицея. Но меня домашнее образование мало устраивало (Юлиан – прекрасный учитель, но только в своей крайне узкой области знаний), в лицей без опекуна свежеобращённого вампира не примут, вот и пришлось нам обоим поступать в Академию. Хотя мне для этого почти ничего делать и не пришлось – как оказалось, древние рода принимаются без вступительных экзаменов, а я каким-то образом стала представителем именно такого рода. С меня и спросили-то только мерки моего тела. «На саван?» – мрачно пошутила я, передавая листик с данными Юлиану.

Вот, к слову, о мерках. За первую неделю после ритуала тело моё перестроилось – сошли лишние жировые отложения (ура!), тело словно «подсохло», все природные и приобретённые искривления ушли, а вслед за этим кожа побледнела ещё сильнее (никогда не могла похвастаться смуглостью кожи), и все несовершенства с неё так же исчезли. Все мои прежние черты лица и урождённые характеристики тела (навроде широких бёдер) остались, но насколько же меня преобразило исчезновение мелких несовершенств кожи и тела! Эффект отфотошопленной фотографии, честное слово. И это стало приятным бонусом.

Неприятной стороной жизни стало питание. К сожалению, мне тоже пришлось перейти на гемоглобиновую диету. Нет, есть обычную еду я так же могу, но толку от неё? Просто полакомиться чем-то вкусненьким можно, но удовлетворение от этого уже не такое сильное, как и насыщение. Обычная пища покрывает теперь мои потребности только где-то процентов на десять. Животная кровь? В целом, хорошая альтернатива, но не на постоянной основе, да и требуется её в разы больше. Потому и сидим мы на донорской крови, благо, при обычном фоновом расходовании сил потреблять её необходимо не чаще раза в неделю. Неприятно? В первые разы да. А потом приходит привыкание и начинаешь это воспринимать как неизбежность. Главное, как предупреждает Юлиан, не довести это до состояния наслаждения и мании.

А вот ещё одна сторона новой жизни – магия – остаётся пока для меня загадкой. Что ж, именно за этим я и здесь.

***

Марианна Лафлёр

Я оглядела свою новую комнату. Хм, уныло да бедновато. Хотя, конечно, переделать её по своему вкусу не проблема, но как быть с маленькой площадью? Насколько я помню, пространственные чары в общежитии запрещены… Я заглянула в свод правил общежития, пролистала до нужной главы – да, точно, нельзя. Раздражённо кинула обратно на стол книженцию и ещё раз недовольно огляделась. Издевательство какое-то!..

Ладно, придумаю что-нибудь потом. Пока надо переодеться и мчать на ужин. Я просканировала взглядом предлагаемую форму, вытащила рубашку и сарафан и быстренько переоделась. М-да, простовато, конечно, да и массовый пошив даёт знать о себе… Хотя на одежду явно какие-то чары наложены. Но сейчас нет времени выяснять, как и проявлять своё недовольство качеством вещей – всё равно ничего изменить уже не могу.

Я подошла к зеркалу и скептически уставилась на своё отражение. Премиленькой блондиночке с невинными зелёными глазами и хрупкой фигуркой явно не был к лицу ни бордовый, ни чёрный цвет. Я потрогала кончиками пальцев растрепавшуюся причёску и, разочарованно вздохнув, расплела её полностью, позволив лавине кудрей скользнуть вниз по спине. Потом быстро отыскала в небольшой дорожной сумке зачарованную расчёску и в пару взмахов ей расчесала образовавшееся перед этим птичье гнездо. Тьма храни бытовую магию!..

Я быстро глянула на часы, поняла, что, если ещё задержусь, место на ужин придётся уже не выбирать, а выискивать. Пристегнула маленькую сумочку на пояс и кинулась в обеденный зал.

Ну что ж, да начнётся моё обучение в «Memento mori»!

[1] Мортус (лат. Mortuus) – букв. мёртвый, умерший. В Средние века мортусами называли служителей при больных карантинными заболеваниями (особенно чумой).

[2] Мультфильм «Геркулес» (англ. Hercules) компании Disney.

[3] Desine sperare qui hic intras – лат. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

[4] Персонажи серии романов Стефани Майер «Сумерки», а также одноимённой серии фильмов.

Глава 2, где герои приветствуют Академию, а Академия – их

Карина Яковлева

– Сколько людей, ы-ы-ы… – тихо провыла я, цепляясь за локоток Николае, который куда-то целеустремлённо проталкивался в огромной столовой.

Парень несколько недоумённо обернулся ко мне, потом быстро огляделся по сторонам и ответил:

– Да нет, людей не сильно много, где-то треть только, наверное.

Сначала я не поняла, что он имеет в виду. Потом вспомнила, где нахожусь да и что сама теперь как бы… не совсем и человек. И Николае тоже не человек в обычном понимании, а вампир. На удивление, данные мысли меня не взволновали ещё больше, а как-то наоборот поуспокоили.

Я всегда побаивалась больших скоплений людей. Хотя в моём университете, помнится, людей всегда было намного больше, чем я видела сейчас. Юлиан вроде упоминал, что обычно в Академии одновременно обучаются не более тысячи студентов.

Наконец Николае довёл нас до какого-то определённого стола на десять персон, где были заняты пока только два места какими-то пареньками. Запоздало по общей бледности кожи и плавным движениям я сообразила, что они тоже вампиры. Мы обменялись кивками, но знакомиться никто не спешил. А я сама побаивалась.

Николае кивнул на стол:

– Закажи что-нибудь перекусить для приличия.

Я увидела на столе несколько планшетов и с интересом уткнулась в один из них. Меню для удобства навигации делилось на несколько категорий: обычное, кровяное, мясное и вегетарианское. Я было открыла рот, чтобы что-то спросить, но потом захлопнула. Ну, как говорится, разные студенты – разные потребности… Внутренне содрогнувшись, я зашла в раздел кровяного меню, пролистнула его и, хмыкнув, тыкнула в говяжий стейк с кровью, салат со шпинатом и томатами и гранатовый сок. М-да уж, название пугает больше содержимого. Хотя, надо признать, я просто выбрала знакомые позиции, побоявшись сильно вчитываться в остальные.

– Ты что-то будешь? – спросила я Николае, протягивая ему планшет. Он мельком заглянул в экран и кинул мне, тут же отвернувшись:

– Возьми то же самое.

Я послушно увеличила количество позиций, тыкнула на кнопку «Отправить заказ на кухню» и отложила планшет в сторону, продолжая поглядывать на него с любопытством.

– Слушай, а как у вас получается такое соседство технологии и магии? Ну, знаешь, как-то принято вроде считать, что либо то, либо другое…

– Кем принято? – рассеянно переспросил Николае, продолжая выглядывать кого-то в толпе.

– Ну, не знаю… Кем-то, – растерялась я. – Зачем вам технологии, если всё можно делать с помощью магии? Разве так не проще?

Парень наконец перестал пыриться в толпу и обратил своё внимание нормально на меня.

– Для кого проще-то? Та же бытовая магия жрёт немало сил. Если есть возможность сократить расход сил на такие мелочи, то почему бы и нет? Нам выгоден человеческий прогресс, за счёт него улучшается качество и нашей жизни.

– Ну как-то немного особый вайб теряется что ли, – капризно вытянула я губы трубочкой, специально подначивая вампира на продолжение разговора.

– Знаешь, иногда я готов потерять этот «особый вайб» и потратить несколько часов на перелёт в самолёте, чем мучиться полдня последствиями перехода через телепорт, – с отвращением проговорил Николае.

– А мне понравилось так путешествовать, – улыбнулась я. – Быстро, удобно и по делу. Всегда мечтала о существовании телепортов в жизни. Но я поняла, о чём ты. Проще и менее затратно отправить письмо в мессенджере, чем пользоваться телепочтой. Только скажи: в связи с этим не наблюдается в последнее время снижение научного магического прогресса? Мол, зачем стараться, если люди и так придумают скоро что-нибудь?

– Не-а, – отмахнулся вампир, – наоборот очень много вещей появляется на стыке технологии и магии. Уверен, ты скоро с чем-нибудь таким обязательно столкнёшься.

На этом разговор пришлось прервать: бытовые духи доставили нам на стол наш заказ. Я уже видела и не раз в доме Аргинтару этих духов – какие-то странные существа, полубесплотные, всегда разных форм и размеров, их даже и описать не получалось никак кроме как словом «нечто».

Заказ наш сервировали по всем ресторанным правилам, и с грустью мне пришлось принять эти самые правила игры. Я сама-то из обычной семьи, особым манерам не научена, знаю только основы про вилку и нож, но после месяца жизни у Аргинтару (тех ещё помешенных на этикете чудаках) и баран научился бы правильно класть салфетку на колени.

Мы приступили к ужину. Постепенно атмосфера в столовой начала меняться – бесконечные перемещения людей почти прекратились, наш и окружающие столы почти полностью заполнились, и в пространстве столовой установился более тихий и равномерный гул голосов. Николае завёл с кем-то за нашим столом беседу, но меня не вовлекал, да и сама я не спешила присоединяться к нему: знакомства – это, конечно, хорошо, но для начала не мешало бы понять вообще, что это за место.

Все столы в зале стояли в несколько хаотичном порядке, как мне показалось на первый взгляд. Но, приглядевшись, я поняла, что между всеми столами есть удобные «дорожки» для перемещений, и при этом не создаётся ощущения, что кто-то куда-то ближе или дальше от чего-то. Этакий организованный хаос. Более «структурированной» была профессорская сторона, находящаяся на возвышении у стеклянной стены: там столы стояли ровными рядами лицом в общий зал. К слову, за время нашего ужина профессорский состав постепенно пополнялся, и к обозначенным как начало торжественной части восьми часам на «руководящем» посте были заняты уже почти все места.

И началась та самая торжественная часть.

***

Марианна Лафлёр

Торжественную речь главы Академии, директора Александра Критикоса, я прослушала.

Ну а что там слушать? Мы рады вас приветствовать, бла-бла-бла, наша великая Академия, бла-бла-бла, мы являемся главным образовательным объектом, бла-бла-бла… У меня стойкий иммунитет на все эти высокопарные речи – отец уже не первый год заседает в Совете. А там все любят велеречиво поговорить.

Я и так знаю, что в Академии шесть факультетов: боевой тёмной магии, теоретической тёмной магии, смерти, крови, алхимии и интеграции. Как и то, что все присутствующие здесь уже по ним распределены. И что учиться придётся здесь аж четыре года. Первозданная тьма, и ведь даже экстерном не закончить – здесь такое не принимается! Вот папочка удружил всё-таки! А я ведь как раз присмотрела миленькую школу искусств, где есть абсолютно прекрасный курс живописи маслом… Но теперь застряла в этом мрачном месте на четыре года.

Я с раздражением ткнула вилкой в листик рукколы и закинула его в рот. Ну хоть кормят здесь вроде нормально, спасибо и на этом…

Директор – высокий седой старец с мутно-голубыми глазами в длинном сером балахоне и чёрной мантии (да кого вы обманываете своими иллюзиями, вы ж нормально одеваетесь и выглядите молодо!) – наконец перестал торжественно болтать и уступил место деканам факультетов. Те по очереди в общих чертах поведали о дисциплинах, которые нам придётся изучать (опять болтовня ни о чём), и озвучили состав преподавателей. Потом выступил заведующий учебной частью с обращением к старшим курсам, затем – заведующий хозяйством… и кто-то ещё, ещё, ещё… Где-то на моменте разговора про обратные игры я немного встрепенулась, и то только потому, что окружающие возбуждённо загалдели.

Наконец торжественная часть закончилась, и нас отпустили. Я хотела подойти к стайке девочек, которых цепким взглядом определила как первокурсниц своего факультета (да, подсесть к ним вовремя я не успела, к сожалению), но мне дорогу заступила высокая статная брюнетка с «тигриными» чертами лица и повадками. Я недоумённо задрала голову (вот это да, на целую голову выше!).

– Ты, случаем, не Лафлёр?

– Мадемуазель, – мягко произнесла я, мысленно вскрывая ей грудную клетку, – в нашем приличном обществе принято первым представляться тому, кто заговорил. Позволите узнать для начала ваше имя, мадемуазель?

– Ну точно Лафлёр, – выдавила девушка так, словно сплюнула. – Я Ария Тан. Да, именно из того самого рода Тан, о котором ты подумала.

Да я вообще ни о каком роде не подумала. Кто это?

– Подозреваю, что ты поступила на теоретика, – хмыкнула Ария, окинув меня презрительным взглядом. – Что ж, имей в виду, на нашем факультете тебе никто не будет рад! – развернувшись, она едва не хлестнула меня своими волосами, затянутыми в высокий хвост. И направилась к тем самым девочкам, к которым я хотела подойти до этого.

Здорово, что сказать.

Только вопрос остался открытым – что за род Тан? И кто эта девушка? А ещё когда я успела перебежать ей дорогу?

***

Карина Яковлева

– А на выходные можно будет домой возвращаться?

– Можно, – буркает, не глядя на меня, Николае, – но не рекомендуется. Руководство Академии предполагает, что выходные студенты будут тратить на самоподготовку.

Я хмыкнула. В универе у нас тоже помимо официального выходного в воскресенье были дни самоподготовки студентов, по-моему, даже две штуки. Вот только занимались мы на них чем угодно кроме самоподготовки, ага. Помнится, больше всего я любила в какую-нибудь среду в обед заявиться на маникюр. Ну а что? Красивый и опрятный внешний вид – это тоже своеобразная самоподготовка.

– А пар сколько в день будет? – продолжила я допытываться.

– Не знаю, – бурчит Николае, – что ты вообще привязалась ко мне со своими вопросами? Иди в учебную часть и спрашивай.

– Мой внутренний комплекс «не выставляй себя дурочкой перед окружающими» не даёт мне так поступить, – развела я руками.

– А передо мной что, можно быть дурой?

– По-моему, ты всех окружающих считаешь дураками, поэтому мне терять уже нечего.

– Неправда, – куксится вдруг Николае. – Хотя с тобой – да, уже всё понятно.

Не сдержавшись, я показываю язык спине этого вампирюги. Мы уже возвращаемся обратно в общежитие, и наконец-то торопиться некуда, поэтому идём мы по Академии спокойно и неторопливо. Мой спутник даже несколько раз останавливался с кем-то поздороваться и перекинуться парой слов. У него здесь были знакомые, да. Не то что у меня – мало того, что не знаю никого, так ещё и, как всегда, боюсь заводить новые знакомства… Дура ты, Карин. Мир изменился, а вот ты – ни капли.

– Ник, а сессии тут тоже есть? – неожиданно мне вспомнилась самая моя страшная нелюбовь, и я внутренне вся сжалась в ожидании ответа.

– Ну конечно, зимняя и летняя. Эй, стоп, как ты меня назвала?!

– Да хватит уже вредничать, злюка. Николае – Ник, нормальное сокращение. Были б мы в России, все бы давно величали тебя обычным Колей, так что не выделывайся.

– Мы не в России, – огрызнулся в ответ парень. – Мы же объясняли тебе, что находимся сейчас в Altera pars[1]. Это другой мир, другие правила, да у нас даже география только частично совпадает!

– Я помню, – киваю в ответ, внутренне отмечая, что про имя-то он ничего не сказал. Смирился, видать. Ура!

Если здесь у всех будут такие заморочки с именами, я ж повешусь. Точнее, тема имён плавно вытекает из местного этикета, в котором я плаваю как в море слёз, в котором мне ещё предстоит тонуть в будущих сессиях.

Помнится, когда Юлиан первый раз мне назвал имя своего рода – Аргинтару, я чуть не заржала в голос. Амулет-переводчик к тому времени уже болтался у меня на шее, потому значение слова я поняла. Вампир, в фамилии которого содержится слово «серебро», – это очень иронично, на мой взгляд. Юлиан тоже улыбнулся и ответил, что его далёкие предки действительно были ювелирами, работавшими в первую очередь с серебром, что в тёмные времена было хорошим прикрытием – кто подумает на человека, каждый день контактирующего с серебром, что он может быть вампиром? Ну бред же. И в девяносто девяти процентах случаев люди будут правы.

Вот только у вампиров, как оказалось, нет нетерпимости к серебру. Точнее, нет такой нетерпимости, которую рисуют в сказках и легендах. Мы можем держать серебро в руках и носить украшения из этого металла, он даже совсем не жжётся. Но вот попавшая в сердце серебряная пуля, в отличие от обычной, действительно может нас убить. Потому что именно наша кровь не переносит серебро.

Ну, спасибо, что хоть с осиной таких приколов нет. А то обходить эти деревья по широкой дуге как-то не улыбается.

Мы уже подходили к общежитию, когда моё внимание привлекла группа из трёх студентов, точнее, один конкретный… гм… человек? Николае как раз с кем-то здоровался, но стоило ему повернуться обратно ко мне, как я не сдержалась и спросила в лоб:

– Ник, это кто?

И да, я знаю, что так пялиться абсолютно не прилично. Но. Но! Но!!!

Парень, который привлёк моё внимание, имел абсолютно белоснежные волосы, находящиеся в каком-то художественном беспорядке на его голове. Но это ладно, мимо нас недавно прошла девушка с ярко-зелёной шевелюрой, ничего такого. «Такое» было в контрасте с цветом его кожи – тёмно-серой, едва ли не чёрной. Такого оттенка я здесь ещё не встречала, хотя успела уже налюбоваться и бледно-голубым, и чисто белым, и разными оттенками шоколадного и бежевого… Но тёмно-серого я ещё не встречала.

– Это дроу? – ляпнула я, не отрывая взгляда от парня.

– Кто?.. А, – Ник наконец посмотрел на объект моего любопытства. – Нет, дроу очень редко приходят к нам из других миров. Это демон. Если не ошибаюсь, то это один из Моранов.

– «Моранов»? – переспросила я, пытаясь отвести взгляд. Вот чёрт, а ведь паренёк-то всё равно красавчик! Даже несмотря на такую экзотическую внешность. Хотя, надо признать, я за сегодня столько красивых «людей» уже перевидала, что даже что-то не особо и трогает. Вон Николае – тот ещё самец в самом расцвете сил: под два метра ростом, фигура пусть и худощавая, но рельефная, волосищи цвета чёрного кофе себе отрастил до самых ягодиц (довольно аппетитных, надо признать), ещё и глазищами своими бордовыми так загадочно посверкивает со своего до невозможности гармоничного лица. Вот прям бесит, согласитесь?

– Мораны – это один из влиятельных родов Altera pars. Его глава входит в Третий Совет Altera pars.

Ладно, что это за Совет и почему он Третий, спрошу как-нибудь потом.

Я кинула последний взгляд в сторону привлекшего моё внимание парниши и, уже отворачиваясь, заметила, что и он посмотрел на нас своими большими золотыми глазами. Ну и ну.

И как только разобраться во всём этом и не запутаться?

[1] Altera pars – лат. Другая сторона.

Глава 3 о совместном ужине, зарождающем новую дружбу

Марианна Лафлёр

Первые пары первого учебного дня прошли довольно обычно. Нам что-то рассказывали, мы что-то записывали. На вводных лекциях редко бывает по-другому.

В неистовое внутреннее бешенство привело меня другое.

Я стала изгоем в своей группе.

Мы оказались с Арией в одной группе и, похоже, она подмяла под себя всех остальных. Итого в группе я, Ария и четырнадцать её прихвостней.

У меня просто в голове не укладывалось, как могло получиться, что четырнадцать взрослых персон спокойно подчинились мнению одной склочной особы. Которую я и не знаю, к тому же. Я уже не сдержалась и написала отцу, чтобы узнать, что это за род Тан и почему у них на меня может быть зуб. Но, похоже, сегодня отец в здании Совета занят текущими делами и, как обычно, не реагирует на смартфон. Поэтому сейчас оставалось только ждать.

На четвёртой паре, совмещённой со второй группой нашего курса, стало чуть проще – ребята оттуда шли со мной на контакт, но не все и очень осторожно. Видимо, их Ария полностью обработать не успела. А ещё в самом конце пары мне наконец ответил отец, и я поняла, что попала. Одним из главных оппонентов нашего рода в Совете едва ли не всегда был род Галлахер. А старшая дочь главы рода, Рикарда Галлахера, вышла замуж за некого Лоиса Тана, которому родила уже двух дочерей, одну из которых зовут Ария.

Всё одновременно очень просто и очень сложно. Поэтому я и не люблю политику. Так надеялась, что смогу жить в своём маленьком мирке, не влезая в папины распри, но не повезло… Кто бы только знал, как я мечтаю, чтобы у мамы с папой родился ещё один ребёнок. И желательно такой, который с самого детства захочет быть наследником папиного дела. А мы с мамой спокойно будем продолжать жить искусством…

Пятую пару я отсидела в унылом расположении духа. Бороться с Арией мне не хотелось – это дела чисто политические, и очень жаль, что она их переносит в обычную повседневную жизнь. Но и оставаться одной в этой общей атмосфере игнорирования тоже не очень приятно.

На ужине я пристроилась за первый попавшийся стол, где ещё оставались места. Бездумно заказала еды и стала ковыряться в первом блюде.

– Ой, извини, ты вегетарианка? Ничего, что мы тут…

Я подняла взгляд и наконец обратила внимание на девушку напротив. Шатенка с распахнутым взглядом серо-голубых глаз. Носик забавно чуть вздёрнут вверх. У верхней губы красивый чувственный изгиб. Живописное лицо, было бы интересно написать её портрет.

Я вспомнила, что она сказала, кинула взгляд на её тарелку, где лежал окровавленный стейк, сопоставила с общей бледностью кожи и сверкнувшим в её улыбке кончиком клыка и поняла – вампирочка. Вот это я села, однако…

Рядом с девушкой оказалось ещё два вампира, но справа от меня явно сидят два человека – ведьма и ведьмак, кажется.

Ну, я не расистка, поэтому что уж тут.

– Извините, задумалась, – улыбнулась я. – Я не вегетарианка и нормально отношусь к потреблению мяса, если вас интересует этот момент.

Хотя именно сейчас на моей тарелке не было ни одного продукта животного происхождения. Но это скорее вызвано необходимостью поддержания баланса потребляемых веществ для магии. Это был один из первых и главных уроков, который мне ещё совсем маленькой преподал отец.

– Ясно, – девушка напротив улыбнулась ещё более явно, клычки снова сверкнули из-под верхней губы. – В последнее время это стало такой животрепещущей темой в мире, что порой не понятно, как вести себя с людьми, так сказать, другого вероисповедания в еде, хе-хе…

– М-м-м, – протянула я, – как-то раньше не задумывалась. Мне казалось, что окружающим всё равно, кто что ест…

– Да? Неужели здесь хотя бы с этим будет проще? А, Ник? – девушка обернулась к одному из вампиров.

Тот в ответ закатил глаза и ничего не ответил. М-да, манеры у него не самые лучшие.

– Извините, – вампирочка чуть потупилась, – я обращённая, и лишь месяц как на этой стороне, поэтому многих вещей не знаю…

О-о-о, ну тогда всё понятно!

В голову пришла такая простая идея, что я, не задумываясь, тут же ухватилась за неё.

– Ничего страшного. Хотите, я помогу вам освоиться? Меня зовут Марианна Лафлёр, – и я улыбнулась своей самой приветливой улыбкой.

Если я стала изгоем у своих, то зачем цепляться за них? Я найду общение и без этого.

***

Карина Яковлева

Последние звуки имени этой милашки только прозвучали, а я уже хотела буквально завопить на всю столовую, что да, ДА, конечно, хочу!!!

У меня сегодня уже был плачевный опыт попытки общения со своими одногруппниками. И если я до этого считала, что Николае – высокомерный засранец, то я глубоко ошибалась. По сравнению с этим сборищем вампирюг, меряющихся друг перед другом презрительными взглядами и пис… гм, в общем, по сравнению с ними Ник был ещё довольно мил.

В нашей группе из четырнадцати студентов все оказались вампирами. Причём, обращённой была лишь я, все остальные – урождённые, родовитые, преисполненные своего достоинства чистокровные высшие вампиры. Я тихо спросила Ника, если они все высшие, то я ж, наверное, как обращённая, – низший? Он в ответ недоумённо посмотрел и бросил мне, что низших вампиров не бывает. Ну да, высшие есть, а низшие – тю-тю.

Хотя я не удивлюсь, если они называют себя высшими просто для вещего пафоса.

В общем, после общения с одногруппниками я поняла, что заводить с ними отношения дальше «Доброе утро – до свидания» у меня желания никакого нет.

А тут общение предлагает адекватная девушка, да ещё и такая милашка! Она же словно из какого-то аниме про красавицу-лолиту[1] сбежала! Всегда восхищалась таким типом красоты у девушек.

Я сдержанно улыбнулась, не давая прорваться истинным эмоциям:

– Буду очень благодарна. Я Карина. Карина Яковлева, – потом вспомнила, что пока прочно привязана к одному индивидууму и кивнула в сторону вампирюги: – А это Николае Аргинтару. Он мой… э-э-э…

М-да, заминочка вышла. Действительно, кто он мне? Причина всех моих бед – это само собой разумеется. Но в обществе как его правильно представить-то?

– Патрон, – подсказал как всегда недовольный Ник, – я её патрон.

Брови девушки напротив удивлённо взлетели вверх.

– Ого, – выдохнула она, – давно я не слышала об обращённых в таких древних родах… Что ж, примите мои поздравления, мсье Николае, – и Марианна почтительно кивнула моему спутнику.

Интересно, а долго нужно будет общаться настолько официально? Батюшки-святы, я ж так долго не протяну…

Ник на удивление не продолжил строить из себя невесть что и даже завёл с красавицей беседу. Оказалось, что она тоже первокурсница, только с факультета теоретической магии.

– Вообще, – тяжело вздохнула Марианна, – я довольно сильная ведьма, и боевая магия для меня не проблема. Но вот эти вечные тренировки, бои, испытания силы воли… Вот не моё это. Поэтому отучусь, силу усмирю и буду жить спокойно без боевой магии.

– А меня даже никто не спросил, – поддержала я её вздох. – Засунули на факультет крови, и всё. А может, у меня какие-то другие таланты ещё есть?..

– Мадемуазель Марианна с самого рождения владеет магией, конечно, она может выбирать направление своего развития. А ты только месяц как вампир, логично же, что в первую очередь нужно обучиться нашей основной магии – магии крови! – расфыркался Ник.

– Можно просто Мари, – девушка так лучисто улыбнулась, что моё сердце окончательно растопилось. Хочу с ней подружиться, и всё тут!

Чтобы не накосячить и не испугать Мари напором, я предоставила ведущую роль в разговоре Нику.

– Откровенно говоря, да, мне пришлось поступать сюда в первую очередь из-за Карины. Я планировал ещё лет пять повременить с учёбой здесь. Но, раз уж всё так сложилось, тогда оторвусь в этом году на обратных играх.

– А что за «обратные игры»? – всё же вклинилась я. – Вчера кажется, заведующий учебной частью, говорил что-то о них, но я ничего не поняла.

– Игры «Vice versa[2]» – так они называются на самом деле, – ответила Мари. – Это студенты между собой их прозвали как «обратные игры». Если кратко, то собираются команды студентов, которые в течение года соревнуются между собой в испытаниях, которые для них придумывает руководство Академии.

– И ты хочешь участвовать в них? – спросила я Ника.

– Я хочу в них не только участвовать, но ещё и победить как минимум в этом году, – самодовольно улыбнулся вампирюга.

– Что ж, удачи, – хмыкнула я.

– Победить не так-то и просто, как может показаться на первый взгляд, – осторожно начала Мари, с некоторой опаской глядя на Николае. – Редко какой год обходится без жертв среди студентов – если не летальных, то хотя бы получивших серьёзные увечья…

– Кошмар! И руководство Академии допускает такое?!

– Ну да, – спокойно пожала плечами Мари. – В конце концов, здесь обучаются только совершеннолетние особи, и каждый студент для участия в играх заключает договор, где прописаны все условия и риски.

Ник вальяжно откинулся на спинку стула и самодовольно выдал:

– Да, хоть что-то интересное есть в учёбе здесь.

– Для участия нужна команда из пяти первокурсников, – неодобрительно напомнила Марианна.

– Да, – поморщился вампир, – это создаёт определённые трудности. Жаль, нельзя участвовать одному! Но ничего, эту проблему я как-нибудь решу. Либо соберу команду, либо… Ну, наверняка же придумали какие-нибудь способы фиктивного участия студентов.

– Я не буду участвовать в этом даже фиктивно, – тут же предупредила я, тоже неодобрительно косясь на парня. Он в ответ несколько неуверенно, но всё же отмахнулся.

Я посмотрела на красавицу-блондинку напротив и всё же не сдержала радостной улыбки. Откуда-то у меня появилось предчувствие, что Мари станет моим первым другом на Altera pars.

[1] Лолита – стиль японской моды, вдохновлённый стилистикой эпохи викторианской Англии и французского рококо.

[2] Vice versa – лат. Наоборот.

Глава 4, где одно решение будоражит мирную учёбу героев

Марианна Лафлёр

– Кара, всё пропало!!!

Я буквально ворвалась в комнату подруги, в панике соображая, что буду делать, если её здесь нет. Но Кара была на месте – лежала на кровати, уткнувшись в учебник.

– А? – подняла она шокированный взгляд на меня.

Я захлопнула за собой дверь и, скинув туфли, с разбега заскочила на кровать и подползла к девушке поближе.

– Кара, я говорила с профессором Вазовым. Он упомянул, что Николае не хватает двух студентов в команду для обратных игр.

– И? – всё ещё не понимала подруга.

– Ну ты же знаешь, что я с профессором в хороших отношениях… Так вот, он мне на ушко шепнул, что помимо Николае в его команде Феликс Флеминг и… – я набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула: – Ты.

– Чего?!

Карина даже подпрыгнула на кровати, тут же отбросила учебник и придвинулась ко мне ближе.

– Ты не шутишь? Как такое возможно?! Я же не заключала договора на участие в играх!

Я прикусила нижнюю губу и через силу выдавила:

– Технически, он твой патрон и в ближайшие три года имеет право заключать за тебя подобные сделки… – и, видя, как у подруги открывается рот от потрясения, пояснила: – Да, закон дурацкий, но он есть, и оспорить его невозможно.

– Я убью этого засранца!

Кара слетела с кровати, молниеносно обулась и рванула из комнаты. Я, не обладающая такой скоростью, догнала её уже только у двери в комнату Николае, в которую Карина стучала кулаком.

– А ну открывай, паршивец!

Тишина.

– А он точно там? – осторожно спросила я.

– Точно, – рыкнула Кара, – я его чувствую.

Да, примерно так и действует связь патрона и обращённого, как мне рассказывали. За месяц обучения в Академии Карина более-менее начала её понимать, чтобы быть уверенной хотя бы в таких вот вещах.

– Ник! Или ты откроешь, или я выломаю к чёртовой матери эту дверь!

Зная Кару, да, выломает.

Из-за закрытой двери наконец послышался хоть какой-то ответ:

– Я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты не исправишь свой эмоциональный фон.

Он что, в самом деле самоубийца?

Кара зарычала уже по-настоящему.

– Николае, – крикнула я, пытаясь не обращать внимания на зловещий звук, – зачем ты это сделал? Это же подло!

– Ничего это не подло! – обиженно отозвался вампир. – Она моя обращённая, и обязана выполнять мои пожелания! Ну, хотя бы первые три года после обращения…

Я уронила лицо в ладони. Николае абсолютно безнадёжен. Сейчас он доведёт окончательно Кару, она его пристукнет, и я останусь без подруги в Академии.

– Обязана?! – взвизгнула Карина и саданула по двери каблуком. – А давай ты выйдешь, и мы с тобой лично поговорим, сколько, кому и чего именно я обязана! Кровосос паршивый! Комар-переросток!

Я ухватила подругу за руку, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Кар, хватит, он всё равно не выйдет. А за порчу общежитского имущества наложат штраф. Выплачивать всё равно ему, конечно, но оно тебе надо – с этими квитанциями возиться. Пойдём к тебе.

Я наконец оттащила подругу от двери Николае, но напоследок она всё же успела крикнуть в сторону его комнаты:

– Да чтоб тебя «обпатронили» во все места в мужской ванне, кровососущее ты животное!

А затем звучно захлопнула дверь в свою комнату. Хорошо, что я уже успела зайти и присесть на краешек кровати.

Карина заметалась по комнате, затем подхватила с кровати маленькую подушку, несколько раз покидала её в пол и только тогда обратилась ко мне:

– Мара, что мне теперь делать?!

Я тяжело вздохнула и пожала плечами.

– Видимо, участвовать в играх…

– Но я только начала изучать магию! Это вы живёте с ней с рождения, а для меня всё это в новинку! Какие мне игры, когда я домашку и ту с трудом выполняю?..

– С домашкой я тебе помогу, – тут же ответила я. Это не было чем-то новым для нас – за прошедший месяц я частенько помогала Каре с учёбой. Сначала это был просто акт доброй воли, но постепенно я втянулась: во-первых, магия крови сама по себе была очень любопытна, а во-вторых, благодаря Карине, задававшей вопросы с точки зрения полной неизвестности, на многие вещи приходилось смотреть с другой стороны, а что-то даже переосмысливать. Поэтому наши занятия я искренне любила.

Но эти обратные игры… Понятно, что Николае поступил как настоящий мерзавец. Но что теперь делать Карине? Или… что делать… нам?..

Я опять тяжело вздохнула. Как же я не люблю принимать решения, идущие вразрез с моими жизненными позициями…

– И с играми тоже помогу.

– Что? – удивлённо уставилась на меня Кара.

– Ну не бросать же тебя там на растерзание Николае, – грустно улыбнулась я. – Я вступлю в вашу команду. Вместе уж как-нибудь выкарабкаемся.

– Нет, Мар, стой, так нельзя! Это же очень опасно! Ты не должна рисковать собой ради помощи мне. Давай просто прикончим вместе Ника и не будем участвовать ни в каких обратных играх?..

Я похлопала по кровати рядом с собой, приглашая подругу присесть рядом. Та послушно села, тут же сгорбившись.

– Для меня это не так опасно, на самом деле. Как я уже говорила, я сильная ведьма. Какие-то игры не причинят мне особого вреда. В конце концов, свалим всю работу на Николае, а сами будем отдыхать за его широкой спиной. Как тебе такая идея?

– Да где там эта широкая спина… – пробормотала Кара, глядя в пол. – Он тот ещё задохлик.

– Ну, тогда скормим его первому попавшемуся чудищу, и избавимся от этой занозы, – фыркнула я.

Подруга тоже фыркнула, а потом поёрзала и как-то нехотя наконец выдавила:

– Знаешь, больше всего меня злит, что… он даже не спросил! Просто поставил перед фактом. Как будто моё мнение совсем ничего не значит. И я в последнее время живу с этим постоянным ощущением ненужности своего мнения. Всё уже везде решили за меня. Ритуал обращения, увольнение с работы, переселение на Altera pars, обучение в Академии, выбор факультета, теперь эти игры… Ничего из этого я не выбирала. Да даже судьбу моей кошки решили за меня! Я знаю, что на самом деле выбор – это иллюзия, и большая часть наших решений уже совершена за нас, просто мы этого не осознаём. Но мне всё же так не хватает этой самой иллюзии…

Я задумчиво посмотрела на грустную Кару. Так интересно наблюдать, что заботит окружающих, что приводит в волнение их мысли и чувства. Я всегда жила в чужих выборах – выборах моей семьи в первую очередь. Но никогда не воспринимала это как ущемление себя самой.

– И какая судьба у твоей кошки? – спросила я тихо.

– Да это я так, к слову… Она осталась в доме Юлиана. В Академию же нельзя с животными.

– И что, как думаешь, плохо ей у главы рода Аргинтару в огромном доме с кучей еды, игрушками и лежанками?

– Гм, думаю, нет. Надеюсь, что нет.

– Значит, чужой выбор не всегда плохой, ведь так?

Карина всё так же грустно усмехнулась:

– Хочешь сказать, и участие в играх – это не плохой выбор?

– Да кто ж его знает!

И я широко улыбнулась. Кара несколько секунд просто смотрела мне в глаза, а потом тоже улыбнулась и заключила меня в объятия.

– Спасибо, – прошептала она мне в плечо.

– Сочтёмся, – не удержалась я от подколки.

***

Карина Яковлева

Если Николае думал, что истерика под дверьми – это единственное, что его ожидает, то он крупно просчитался.

Для начала, мы с Марой наполовину уболтали, наполовину заколдовали бытовых духов, чтобы они на время одолжили нам его форму, на которой мы бесцветной при наличии освещения, но очень цветной в темноте краской описали на задней части формы некоторые характеристики её носителя. Поэтому на практикуме по чувствованию крови, который традиционно проходил почти в полной темноте, все первокурсники факультета крови смогли ознакомиться с нашим честным мнением. А поскольку писали мы исключительно там, где вампирюга бы не заметил, ознакомлялись мы всё время практикума. Особенно мне понравились две надписи на ягодицах моего патрона: «Лизни меня» и «Пни меня». Многие, глядя на них, явно задумались, что выбрать.

Следующим пунктом мести стало подсыпанное в еду слабительное. Мне, чтобы его получить законным путём, пришлось даже соврать целителям, мол, мучаюсь запорами – мочи нет, помогите (на что только не пойдёшь ради мести!). В туалете мы его потом, конечно же, ещё и заперли, при этом оставив в собеседники только голосового помощника на моём намертво заблокированном смартфоне, который никак на Ника не реагировал, а лишь нудным голосом зачитывал ему положения о свободе воли из сочинения «Критика практического разума» Канта (сама от себя не ожидала, что вспомню хотя бы одно из названий из университетского курса философии).

Далее на очереди были зачарованные крысы в комнате Ника (Мара откуда-то узнала, что он безумно боится крыс, хе-хе), натравленная на вампира страстная поклонница (она попалась нам абсолютно случайно, но мы с превеликим удовольствием помогли девушке поймать кровопийцу сразу после душа, горяченьким, так сказать; жаль, убёг) и пущенное вслед за этим предположение, что, дескать, может, вампир из прославленного рода того… не сможет продолжить род естественным путём? А уж о причинах немочи размышлял и шептался уже каждый сам.

В общем, мы с Марой оттягивались, как могли. Мелко и по-детски? Ну и пусть. Иногда так даже понятнее и быстрее доходит.

Так, на третий день наших бойкота и издевательств Николае запросил мира. Мы для приличия покочевряжились, но после того, как вампирюга извинился даже без привычного высокомерия на лице, решили, что пусть живёт. Ник попробовал стребовать с нас в ответ извинения хотя бы за крыс и слухи, но был послан далеко и надолго.

Мара на следующее утро после получения известий о моём участии в играх действительно вступила в нашу команду. Причём, разрешение на это у Ника никто даже и не спросил, а когда он после примирения попробовал возмутиться этим фактом… В общем, вампир, если бы не заткнулся, рисковал уже просто не проснуться на следующий день.

Теперь мы сидели вчетвером за одним столом на ужине и думали, что делать дальше. Мы – это я, Мара, Ник и Феликс – первокурсник с факультета смерти, то бишь некромант.

С Феликсом мы с Марой были знакомы поскольку-постольку – в первую очередь это был друг (друг ли?..) Ника. На мой взгляд, для некроманта он чересчур жизнерадостен, зато был далёк от принятых здесь реверансов и расшаркиваний (тем удивительнее было его общение с нашим вампирьим снобом). Мара успела перед ужином мне шепнуть, что в своей группе он по силам на хорошем счету, но более точно выяснить не получилось. Коренастый блондин, чуть ли не на голову ниже Ника – этот парень с ослепительной улыбкой и озорными голубыми глазами удивительно притягивал внимание и располагал к себе.

– Ну что, – глубоким бархатным голосом проговорил Феликс, – осталось подобрать только ещё одного участника в команду, и мы укомплектованы!

И подмигнул Маре. Я аж немного опешила, хотя подруга никак на этот жест не отреагировала.

– До конца времени подачи заявки на участие в первом раунде осталось два дня, – поморщился Ник.

Эх, вот бы мы этот срок благополучно профукали…

– Ты на своём факультете уже всех спросил? – заинтересовался Феликс.

– Можно и так сказать. Есть парочка вариантов, но это, скажем так, крайний случай. Максимально крайний…

– Неужели есть кандидаты в участники игр хуже, чем Карина? – теперь Феликс подмигнул уже мне.

Понимаю, что ничего обидного он не имел в виду, но всё равно скалюсь ему в ответ новоприобретённой любимой вампирской улыбочкой.

– Кара своя. А там не всё так ясно.

Оу, неужели могут играть с нами против нас самих?

– Марианна, – повернулся Феликс к подруге, – а как дела на теоретическом факультете? Желающих вступить к нам нет?

– Теоретики на первом курсе очень редко участвуют в обратных играх. Кроме меня пока больше никто не заявился.

Феликс с Ником пригорюнились. Я же напротив воспряла духом – глядишь, команда не соберётся, и обойдёмся без всяких игр. Хотя лучше готовится сразу к плохому варианту развития событий, а посему:

– Ребят, а в чём суть вообще этих обратных игр? Команды собираются и соревнуются. А каким образом и как часто?

– Формат испытаний заранее не известен, – охотно ответил Феликс, – участники узнают о правилах не раньше, чем за сутки. Если раунд проходит в выходные дни, об этом предупреждают заранее, если в будние – изредка. Испытания могут быть абсолютно любыми: от разгадывания ребусов и загадок до битвы с какими-нибудь чудищами в специально созданном для этого подземелье. Мне рассказывали, что были даже раунды из разряда «поведай врагу свой самый страшный секрет». В каждом испытании можно заработать определённое количество баллов за прохождение. В конце года эти баллы суммируются и определяются победители.

– Победители?

– Да, обычно три победителя – среди первокурсников, второ- и третьекурсников и четверокурсников. У этих трёх категорий испытания разной сложности. То есть мы будем соревноваться только с первокурсниками. Вот на втором курсе уже будет интереснее, там и команд больше будет, и в соперниках ещё и третьекурсники будут.

– Почему тогда четвёртый курс выделили отдельно? Ну или вообще всех на четыре потока не разделили? – не поняла я.

– На четвёртом вроде как испытания уже жесть какие сложные. А второй и третий объединили, чтобы интереснее было.

Куда уж тут интереснее…

– А есть какие-то ограничения по участникам? – запоздало спохватилась я. – Ну, какие-то определённые факультеты или, не знаю, ещё что-нибудь…

– Ограничений нет, – отмахнулся Ник, – любой первокурсник с любого факультета. Разнопрофильность команды, наоборот, даже приветствуется. Хотя, конечно, и с одного факультета собирают команды. Кстати, я думаю, нам бы не помешал боевик. Компенсировать, так сказать… – и покосился на нас с Марой. Я с каменным лицом подняла в ответ средний палец.

– Оно-то понятно. Да только почти все боевики уже вступили в команды или организовали их сами, – развёл руками Феликс. – Я слышал, у них даже есть команда только из одних боевых магов, вы представляете?

Бр-р-р!.. Не представляю и не хочу. Я вообще пока плохо понимаю, чем особенны эти боевики, но одно их название уже как-то наводит страх.

– Хотя бы ещё некроманта что ли тогда… – Ник задумчиво потёр пальцем подбородок.

Все в задумчивости помолчали.

– Вот что, лидер, – сказала наконец Мара, вставая из-за стола и обращаясь насмешливо к Нику, – ты эту кашу заварил, сам теперь и думай над решением. Я пойду к себе. Кар, зайду через два часа.

Я улыбнулась девушке и проводила взглядом её лёгкую фигурку до самого выхода из столовой. Удивительно, но Марианна была одним из самых самоорганизованных людей в моём окружении. Вот вам и миф, что все творческие люди живут в хаосе. Из нас двоих хаосом была я, а порядком – Мара.

Я покосилась на Феликса и решила всё же задать и ему самый волнующий меня вопрос:

– Феликс, а правда, что во время обратных игр случаются смертельные исходы?

– Бывает, – кивнул парень и развёл руками: – К сожалению, профессора не всегда успевают вмешаться вовремя. Но прямо до смерти редко доходит. Серьёзные ранения вот чаще встречаются. А! – он задумчиво почесал бровь. – Слушай, кажется, в том году у первокурсников что-то случилось, мельком слышал, уже не помню… Что-то с душой, кажется… Не помню, в общем. Порасспрашиваю и потом расскажу, хорошо?

Я кивнула, внутренне ещё больше встревожившись.

После обращения я стала теоретически бессмертной. Теоретически – это потому, что касалось это лишь естественной смерти от старости. Да, теперь я не была подвержена главному человеческому недугу – старению. Но вот другие способы… Юлиан рассказывал про пулю в сердце. И, конечно, я очень сомневаюсь, что формат испытаний позволит студентам друг в друга стрелять серебряными пулями, но наверняка ведь есть и другие способы убить вампира. Как минимум, Ник упоминал полное сожжение.

М-да, так себе тема для размышлений. Впрочем, это действительно важный вопрос, и нужно будет обязательно пристать с ним к Николае, но чуть позже.

Глава 5, в которой происходят новые знакомства, возможно, даже судьбоносные

Марианна Лафлёр

После ужина я вернулась в свою комнату. Уныло посмотрела в домашнее задание, поняла, что там нет ничего интересного, и отложила учебники. Взяла в руки кисть, но и тут дело что-то не пошло.

Творческий кризис…

Я подхватила альбом для зарисовок и отправилась в сад.

Никакого кризиса у меня, конечно, не было. Просто накопилась небольшая усталость с непривычки от учёбы. Ещё и этот переезд в общежитие – я же раньше никогда не жила без родителей больше недели. Организму и психике требовалось время для перестройки. А последствия этого выливались в нестабильной «работе» вдохновения.

Сад на территории Академии абсолютно прекрасен: он условно разделён на зоны с разными типами фауны (мелкой и безобидной) и флоры. Поэтому почти каждый для себя может найти здесь близкий сердцу уголок. Дальше вглубь сад переходит уже в лес, так же разделённый на разные зоны. И именно туда я и направилась.

Я устроилась у маленького прудика под ольхой и успела сделать несколько набросков, когда в ветвях дерева увидела зимородка. Накинув на себя отвод глаз, действующий именно на животных и птиц, я осторожно вскарабкалась на дерево, чтобы разглядеть птицу поближе. Увлекшись, я залезла довольно высоко и удобно устроилась на какой-то ветке. И тут же приступила к новому наброску в альбоме.

Увлёкшись зимородком и рисунком, я ничего не замечала, пока птица сама не встрепенулась и не упорхнула с дерева. Я разочарованно вздохнула. Пусть я и успела её очень хорошо рассмотреть и запомнить, но так хотелось ещё поработать с натурой…

Я опустила взгляд вниз, чтобы примерить свой будущий спуск, и поняла, что уже здесь не одна.

Снизу с удивлением на меня смотрел… демон?

Пару секунд на замешательство, и я вспомнила стоящего под ольхой студента. Точнее, вспомнила, что видела его в Академии среди третьекурсников. Но кто он, не знаю.

– Гм… Добрый вечер, мсье, – вежливо произнесла я, не отрывая взгляда от студента.

У того брови взлетели ещё выше, но, видимо, он справился с удивлением и ответил:

– Добрый, мадемуазель. Позвольте вам помочь? – и руку мне протянул.

Я с сомнением на неё покосилась. Во мне боролись вежливость и личный комфорт. Взвесив на внутренних весах эти величины, я пришла к выводу, что:

– С вашего позволения, будет лучше, если вы чуть-чуть отойдёте в сторону. Ага, вот так. Благодарствую, мсье!

Я зажала подмышкой альбом и без особых усилий спрыгнула вниз с дерева.

Брови демона опять взлетели вверх.

– Надо признать, мадемуазель, вы не производите впечатление девушки, которая будет лазить по деревьям, а потом ещё и прыгать с них.

– Я ведьма, а не стеклянная статуэтка, – спокойно ответила я, сделала книксен и, абсолютно невежливо отвернувшись, пошла в Академию. Скоро уже надо идти к Каре.

– Простите, – раздалось за спиной, – я не хотел вас обидеть, – и демон, догнав меня, зашагал рядом, но на расстоянии.

– Вы и не обидели, – честно ответила я.

– Хм… Что ж. И всё равно прошу прощения за непочтительность. А что вы делали на дереве?

– Рисовала.

– Что рисовали?

– Зимородка.

– Зачем?

– Захотелось.

Поток вопросов закончился, и я насмешливо покосилась в сторону шагающего рядом студента. В подобной манере вести диалог я могу долго. Видимо, собеседник тоже это понял и решил спросить другое:

– Вы же из рода Лафлёр, верно?

Тут вежливость снова решила ко мне ненадолго вернуться:

– Верно. Марианна Лафлёр к вашим услугам, – я остановилась, сделала ещё один книксен и тут же снова направилась в сторону Академии.

Папа бы убил, увидь это.

– И вы даже не проявите ответной любезности и не спросите моего имени? – я чётко услышала насмешку в словах демона и почему-то смутилась.

Что-то я и в самом деле чересчур невежливая. Если подумать, причин для моего хамства никаких нет.

Я остановилась и повернулась к третьекурснику.

– Что ж, я и правда веду себя неблагоразумно, прошу прощения. Позвольте узнать ваше имя, мсье? – я чуть склонила голову в знак вины, но потом всё же подняла глаза и посмотрела ему в лицо. И поняла, что впервые вижу такие потрясающе красивые золотые глаза. Великая тьма, да они же просто завораживают!

– С вашего позволения, Гилберт Моран, третий курс факультета боевой магии.

Моран. Да вашу ж…

Я мысленно себя оборвала.

Та-а-ак, вдох-выдох. Подумаешь, всего лишь представитель Моранов. С которым я чуть не испортила отношения.

Вот же я ду-у-ура-а-а…

– Кхм. Приятно познакомиться, – я уже более вежливо в третий раз за наше знакомство присела в книксене. Хорошо всё-таки общаться с Карой – там не надо никаких этих формальностей, всё очень просто и открыто. А вот с представителями выдающихся родов всегда нужно держать лицо. Точнее, можно-то и без этого, но я же люблю своего папочку и не хочу, чтобы у него даже косвенно возникли проблемы из-за моего непочтительного общения с кем-то из родовитых отпрысков.

– Как я и думал, – насмешка в словах демона стала ещё более явной, – стоит услышать мою фамилию, и все вокруг становятся намного вежливее.

– Ну так не называли бы её, если не хотели этого, – буркнула я.

– Как будто бы вы сами не догадались, кто я.

Ну, справедливости ради, нет. Я не вхожа в свет. Не слежу за новостями и сплетнями. Я даже о взаимоотношениях других родов с нашим знаю только частично, что доказала ситуация с Арией Тан.

Не желая казаться невеждой, я пожала плечом.

– Стоит ли ожидать вас на завтрашней вечеринке? – неожиданного спросил Гилберт.

Мои брови взлетели вверх. Какой ещё вечеринке?

– Не то чтобы я была приглашена на неё… – пробормотала я.

– Считайте, я только что вас пригласил.

– А в честь чего вечеринка? – пришлось поинтересоваться. Как же я не люблю эти шумные бестолковые сборища…

– В честь начала академических игр «Vice versa».

– Начала? – переспросила я. – Но завтра же ещё день подачи заявок на участие. Последний, но всё же.

– Завтра пятница, не задерживать же всех на выходные ради вечеринки. А в понедельник, сами понимаете, уже не до празднования будет, – Гилберт улыбнулся, и я поймала себя, что на секунду залюбовалась им.

Точно. Хочу написать его портрет. Вот почему он меня зацепил. Должно получиться очень интересно.

– Я постараюсь прийти.

***

Карина Яковлева

– Ты точно не хочешь пойти со мной? – в тысячный раз спросила меня Мара.

– Да ну его, – поморщилась я, так же в тысячный раз повторяя свой ответ. – Не хочу чувствовать себя не в своей тарелке. Я лучше потом послушаю твой рассказ о таком прекрасном мероприятии. Ник, кстати, сказал, что тоже пойдёт.

У меня было странное ощущение: вроде и хотелось бы посмотреть на вечеринки на этой стороне мира, а, с другой стороны, было предчувствие, что здесь всё происходит абсолютно так же. А в своём мире я очень не любила большие вечеринки. Так и смысл тогда себя мучить? Лучше мы потом с Марой заляжем у меня на кровати с вкусняшками и чаем, и я с интересом послушаю её рассказ, вставляя ехидные комментарии и неприлично ухохатываясь.

– Надеюсь, мы с ним там не пересечёмся. Мне и так хватает его в своей жизни, – Мара содрогнулась и с отвращением (как мне показалось) тыкнула вилкой в брокколи.

Я посмотрела в её тарелку и поскорее отвела взгляд. Я и раньше не была любителем овощей, а теперь… овощное рагу на тарелке Мары вызывало искреннее отвращение. И как она его только ест? Хотя отварная индейка на соседней тарелке тоже как-то меня не прельщала. Я уже спрашивала подругу, как она такое может есть на постоянной основе, а она в ответ очень удивилась и сказала, что привыкла так питаться с самого детства, и это очень вкусно.

Какая же она всё-таки… гм, удивительная.

– Да вряд ли ему будет до тебя дело. Он там последнего члена команды собрался искать. Если сейчас никого не найдёт, конечно.

Мы с Марой обменялись одинаково скептическими взглядами. Сейчас уже обед пятницы, подача заявок на участие заканчивается в девять вечера. А наша заявка без договора последнего участника считается недействительной. Итак, вопрос на засыпку: сможет ли Ник за оставшиеся восемь часов найти пятого участника?

Мой ответ – нет.

И посему – ура!

В связи с этим я сегодня даже в довольно радостном расположении духа. Глядишь, ещё чуть-чуть, и одной моей большой головной боли настанет конец!

В радостном предвкушении мы закончили обед и разошлись по своим аудиториям. Ник примчался на нашу пару буквально за пару секунд до начала и выглядел при этом мрачнее тучи. Моё хорошее настроение приподнялось ещё на парочку баллов.

Подобная картина повторялась до самого вечера: Ник приходил всё мрачнее и мрачнее, а моё расположение духа только улучшалось.

В итоге в шесть часов вечера я вышла с последней пары с широкой улыбкой на губах. Николае кинул на меня взгляд из разряда «чтоб ты удавилась» и тут же сбежал.

Три часа. Три часа, и никаких тревог больше!

Я хотела вернуться к себе в комнату и посвятить всё это время молитвам Создателю, чтобы затея вампирюги провалилась. Но уже по пути вспомнила, что в понедельник на пару по истории магии каждому нужно принести какой-то определённый старый фолиант.

Ну что ж, как говорится, маршрут перестроен в библиотеку.

В хранилище знаний оказалось тихо, безлюдно, безвампирно, бездемонно и далее без- по списку рас. Библиотекаря и того не было – как объяснил Ник в единственное наше с ним общее посещение библиотеки, здесь находятся только бытовые духи да система поддержки студента, заключённая в артефакт, подозрительно похожий на обычный компьютерный терминал.

Я уткнулась в этот самый терминал, отыскала в каталоге нужную книгу и, запомнив координаты, потопала вглубь книгохранилища.

Когда нужная книжища оказалась у меня в руках, я уже радостно хотела отправиться в комнату, но тут заметила какое-то движение дальше по коридору.

Внутри всё похолодело.

Я девочка, которая выросла в эпоху фильмов ужасов, триллеров и саспенсов. И я всегда была тем зрителем, который кричал в экран героине, спускающейся в тёмный подвал на странные звуки: «Дура, не ходи, тебя сожрут!»

Поэтому, заметив движение в тёмном коридоре, я… развернулась и рванула в противоположную этому коридору сторону! Э-э-э, нет! Я не собираюсь становиться героиней ужастика, которую сожрут в первые минуты фильма! Я жить хочу, ма-а-а-ма-а-а!..

Но законы жанра работают не только в фильмах ужасов.

Я с разбега в кого-то влетела, причём с такой силой, что мы аж разлетелись в три стороны: я – назад, «кто-то» – вперёд, моя книга – вверх, а затем – мне в лоб.

Я взвыла.

– Какого?.. кхш-ш-ш… – зашипели напротив.

Ну, если это даже какой-то маньяк, то он временно тоже дисквалифицирован.

Я потёрла лоб и поняла, что там ничего нет. Гм, да и боль не такая уж и сильная… М-да, вот они, человеческие привычки. Мне-человеку должно было бы быть больно от удара книгой в лоб, вот и тут сознание вызвало типа фантомной боли.

Хотя столкнулись мы неслабо, телу вот действительно больно, особенно в районе ключиц. Я наконец подняла взгляд и посмотрела на сбитого мной.

Это оказался парень, студент (фух, хорошо, что не профессор!..). Кажется, я его даже как-то видела на факультете боевиков… Да, точно, припоминаю этого красавчика, я ещё тогда обратила внимание на его иссиня-чёрные волосы – мне почему-то оттенок в тот момент показался интересным.

– Эй, ты в порядке? – спросила я, потихоньку поднимаясь на ноги.

Парень недоумённо посмотрел на меня, а затем одним плавным движением поднялся. Тц, позёр…

– Конечно. Какой упырь тебя укусил, что ты неслась как сумасшедшая?!

Я смутилась, но решила ответить честно:

– Да так, показалось, что там в темноте кто-то есть… – и мотнула головой назад.

Парень вгляделся в тьму позади меня, нахмурился и выдал:

– Там только бытовые духи.

Вот я ду-у-ура-а-а!.. И как я только могла о них забыть! Понапридумывала себе ужасов вместо того, чтобы пораскинуть мозгами!

– Э-э-э, да?.. Что ж, извини… – промямлила я.

Парень окинул меня взглядом с ног до головы и насмешливо спросил:

– И откуда только такие пугливые девицы в Академии тёмной магии, а?

Если бы вампиры умели краснеть, я бы стала краснее рака. Я смутилась, а когда я смущаюсь, то наглею и борзею.

– И откуда только такие невежливые мужчины в Академии тёмной магии, а? Сбил с ног, подняться не помог, трусихой обозвал…

– Вообще-то это ты меня сбила с ног! – возмутился собеседник.

– А вот это ещё не доказано! – щёлкнула я зубами в ответ.

Парень пристально посмотрел на мои зубы.

– Вампиресса? Оно и ясно, вы за словом в карман не лезете.

А мне что-то так обидно от его слов стало…

– Я не как эти высокомерные зазнайки! Я вообще человек от рождения. Просто меня обратили…

– Похоже, патрон по характеру отбирал, ага, – хмыкнул парень.

Да что он себе позволяет?!

– А тебя, видимо, за неуважение к другим отобрали в главные хамы Академии!

– Да уж, очень остроумно, – фыркнул в ответ студент, но как-то… добрее что ли? – Первокурсница с факультета крови, да?

Я, всё ещё злясь, угукнула в ответ.

– И что ты делаешь здесь, когда весь первый курс готовится к вечеринке? – парень поднял мою книгу, о которой я уже и забыла, и протянул мне.

– Я не иду на вечеринку, – ответила, принимая книгу. – Спасибо. И… извини, что сбила, – кое-как выдавила я из себя.

– Ничего, сам виноват, слишком задумался. Почему не идёшь? Не пригласили?

– Да нет, просто не хочу. Не люблю такие собрания.

Парень хмыкнул, словно не сильно поверил в мои слова. Ой, буду я ещё кому-то что-то доказывать…

А затем он просто улыбнулся и… представился?

– Эллиот Рихтер.

Это ж имя, да? Точно имя?..

Я мысленно дала себе затрещину. Конечно же Эллиот – это имя! Так же зовут одного из персонажей моей любимой манги! Хотя, по-моему, и фамилия есть такая… Ай, ладно! У меня будет имя.

– Карина Яковлева, – выдавила из себя я. Потом вспомнила важное дополнение: – А! Воспитанница рода Аргинтару.

– Да уж это я понял, – усмехнулся Эллиот. – Обращённых не так чтобы уж и много, к тому же, только единицы из них имеют достаточный уровень, чтобы учиться в Академии. Сейчас ты здесь единственная обращённая.

Не зная, что на это ответить, я просто улыбнулась. Правда, немного нервно вышло, по-моему.

– Пойдём, а то опять каких-нибудь бытовых духов испугаешься, – снова усмехнулся Эллиот. Но теперь я чувствовала, что подкалывает он по-доброму.

Он провёл меня до самого выхода, и уже на пороге я хотела из вежливости поблагодарить и попрощаться, но не успела этого сделать – едва не столкнулась с входящей девушкой. Я хотела было пропустить её внутрь библиотеки, но она остановилась и обратилась к моему сопровождающему:

– О, Эллиот! Так и думала, что ты здесь. Ты же придёшь на вечеринку? Мы с Георгом так хотим с тобой пообщаться, сто лет не виделись!

– Ванда, – как-то равнодушно произнёс, наверное, имя девушки Эллиот. И замолк.

Я сделала шаг в сторону, собираясь попрощаться и уйти, чтобы не мешать разговору. Эллиот тут же отреагировал на моё движение:

– Карина, подожди, я сейчас, – а затем повернулся в сторону девушки: – Ванда, извини, но нет. Не вижу смысла приходить.

Девушка удивилась. Я бы даже сказала, у неё челюсть отвисла.

– Что значит «не видишь смысла»?! Мы же друзья! Пусть у вас и какие-то проблемы с Лорой, но мы-то с тобой всё ещё друзья!

Эллиот в ответ на слова девушки лишь покачал головой. А она… перевела взгляд на меня. Эй-эй-эй! Я здесь не при чём!

– Хочешь сказать, завёл новых друзей, а старые теперь побоку? Наверное, вступил в их команду, и теперь ни с кем дел иметь не хочешь? Много же, однако, значила твоя дружба, Рихтер. Что ж, прощай, – девушка резко развернулась, мотнув змеёй золотисто-русой косы, и умчалась прочь от библиотеки.

– А… – только и выдавила я ей вслед. Потом повернулась к Эллиоту: – Что это было?..

– Извини, что оказалась втянута в это. Не обращай внимания, тебя это никак не касается.

Ну да, не касается.

– Подожди, – вдруг сообразила я, – это разве не Ванда со второго курса факультета смерти?

– Да, она, – поморщился Эллиот.

– Ого! Феликс как-то упоминал, что она звезда факультета, самый талантливый некромант.

– Ванда действительно очень талантлива.

Я недоумённо смотрела на Эллиота. Если Ванда со второго, то и он, наверное, тоже, судя по их разговору. А она, глядя на меня, обвинила его, что он нашёл новую команду. Но разве второкурсники уже не знают друг друга в лицо? Почему она решила, что я тоже второкурсница?

Уф, какой же бред. И зачем я только об этом думаю?

– Ну, спасибо, что проводил, – неловко начала я, – а я теперь пойду… Хорошего вечера!

Эллиот на мои слова снова улыбнулся, и я отметила, что ему очень идёт улыбка. Он сразу становится не таким мрачным и угрюмым, а тёмно-синие глаза словно бы даже светлеют.

– И тебе хорошего вечера, Карина.

Я ещё раз улыбнулась и потопала к себе в комнату.

Стоило мне только развалиться на своей кровати, уткнувшись в планировщик на планшете, как в мою комнату ворвался Николае. Вот зараза же, из-за того, что он мой патрон, я даже не могу аннулировать ему доступ без разрешения в мою комнату!

– Кара!!! – рявкнул он.

– А?! – совершила я кульбит на кровати от неожиданности.

Ник подскочил к кровати и навис надо мной

– Признавайся, ты общалась с Рихтером?!

…чё?

– Э-э-э… – тупняк всё не проходил. – А, ты про Эллиота? Ну да.

– «Ну да»?! – снова рявкнул Ник. – Почему ты молчала?!

– А-а-а я должна была тебе сказать об этом?.. – всё ещё не понимала я.

– Ну конечно же! Я тут бегаю как тупое умертвие!.. Так, раз это правда, то всё, я побежал, надо спешить. Спасибо, Кара!

И Ник умчался из моей комнаты.

Я в полном охренении посмотрела ему вслед. Кто-нибудь что-нибудь понял?..

Глава 6, где вечеринка гуляется, шоколад естся, а стечения обстоятельств приводят к интересным итогам

Марианна Лафлёр

Вечеринка была… обычной. Ничего нового, зато и ничего неожиданного.

Организаторы (я так и не поняла, кто именно это; возможно, студсовет) попросили у руководства Академии на этот вечер один из больших общих залов, где и были размещены столы с какими-то закусками и напитками. В зале играла музыка, кто-то танцевал, кто-то группками общался. У дальней стены зала стояли игровые столы, но насколько азартными там были игры не знаю – не подходила.

Я поздоровалась с несколькими знакомыми, выпила бокал безалкогольного пунша и уже хотела заскучать, когда увидела чуть поодаль Арию. Вот только девушка была не в привычном окружении стайки девочек-теоретиков, а, если не ошибаюсь, рядом с двумя парнями-боевиками, оборотницей с интеграции и некроманткой.

Только не говорите, что и она будет участвовать в обратных играх...

Я скрестила пальчики, чтобы Николае не нашёл пятого участника.

– Изучаете соперников?

Я обернулась на голос и увидела улыбающегося Гилберта. Он сменил нашу форму на белую рубашку и более свободные чёрные брюки. Надо признать, белый цвет одежды ему очень идёт, контрастируя с тёмно-серой кожей. Белоснежные волосы он заплёл в короткую косицу сзади, но некоторые короткие пряди уже успели из неё выбиться и растрепаться. В целом, сейчас у него вид был более расслабленный, словно он пришёл сюда из своей комнаты поздороваться и скоро уйдёт обратно. Только домашних тапочек с милыми кроличьими ушками не хватает.

– А разве это мои соперники? – решила не отвечать ему я прямо.

– Ну как же. Вы участвуете в играх, они тоже. И вы все первокурсники. Значит, соперники, – Гилберт склонил голову набок, а руки засунул в карманы штанов.

Хм, насколько реально попросить его несколько часов постоять в такой позе, пока я буду рисовать?..

– А вы участвуете в играх? – решила немного сместить вектор темы я.

– Да, конечно, – спокойно ответил демон, – в прошлом году мы выиграли в раунде второ- и третьекурсников.

Я чуть не подавилась вдохом.

– Ого, – только и выдавила я.

– Да ничего особенного. У нас была смешанная между годами команда с тремя боевиками, некромантом и оборотнем с крови. Сейчас трое перешли на четвёртый курс, поэтому этот год начнём в новом составе.

Как же всё сложно. И хочется же им всем этим заниматься…

– Вам нравится участвовать?

– Хм… Наверное, да. Обычная учёба довольно скучна и однообразна. Этот же элемент непредсказуемости в вид игр вносит в жизнь определённую интригу.

– Понятно… – пробормотала я.

Гилберт пристально посмотрел на меня и задал неожиданный вопрос:

– Марианна, почему теоретический факультет? Вы же потомственный боевой маг.

– А чем теоретический факультет мешает моей боевой магии? – удивилась я.

– Тем, что там вам не дадут нормальной базы по боевой магии. То, что проходят теоретики по боёвке, – это крохи. Учитывая ваш потенциал… вы просто зарываете свой талант. Я был очень удивлён, когда узнал, что наследница Лафлёр поступила на теоретический. Не понимаю, как ваши родители допустили это.

В первый момент я разозлилась. Но тут же успокоилась. И посмотрела на Гилберта… с жалостью.

– Очень жаль, что вы оцениваете окружающих так однобоко. Мои родители любят и ценят меня достаточно, чтобы понять и принять мой выбор. Какой это выбор, боюсь, вам не понять. Благодарю вас за приглашение на вечеринку, мне было очень интересно, – я присела в книксене. – Всего хорошего, мсье Гилберт.

Я уже развернулась на выход, когда парень схватил меня за локоть.

– Подождите, Марианна!..

Я недоумённо посмотрела на его руку, и она тут же исчезла с моего локтя.

– Прошу прощения… Я не хотел обидеть вас.

– Вы и не обидели. Глупо обижаться на несовпадение точек зрения, – пожала я плечами, стоя к демону вполоборота.

– И тем не менее вы уходите… – Гилберт непонимающе нахмурился.

– Наши точки зрения не сошлись именно в том, что для меня особо знаково. И в данный конкретный момент я не хотела бы продолжать наше общение. А поскольку я пришла сюда только из-за вашего приглашения и желания пообщаться с вами, то, думаю, мой уход весьма закономерен.

Я вопросительно посмотрела на демона. Надеюсь, он понял мою позицию?

– Что ж, – Гилберт поджал губы и опустил взгляд, – не смею вас задерживать, мадемуазель Марианна.

Я кивнула ему в ответ и как можно быстрее в рамках приличий выпорхнула из зала.

Наверное, я всё же солгала. Чуточку, но мне было обидно.

В который раз увидели мой потенциал, мой род, моих предков. Несомненно, всё это – часть меня. Да только зовут меня Марианна Лафлёр, и всё перечисленное до этого относится скорее ко второй части моего имени.

А где же Марианна?

Потому что именно Марианна сделала тот выбор, который поддержали мои родители. Выбор быть собой, а не слепо следовать чужим ожиданиям, наследственности и традициям.

Я остановилась напротив общих туалетных комнат, где на полстены висело огромное зеркало, и посмотрела на своё отражение. Тщательно уложенные золотые кудри, умело использованный минимум косметики на лице, платье из дорогого синего бархата – пусть и закрытое, но элегантное и подчёркивающее все достоинства фигуры, аккуратные туфельки на тонких каблуках.

Красивая куколка. Только та ещё дурочка.

Я вздохнула и пошла к себе в комнату за запасами шоколада – нам с Карой он очень пригодится к чаю.

***

Карина Яковлева

– Прям так и сказала?! – подавилась я чаем.

Мара пожала плечами и с прирождённым аристократическим изяществом сделала глоточек из своей чашки и двумя пальчиками положила дольку шоколада в рот. Я аж залюбовалась процессом. Самое забавное, что сама Марианна говорит, что с этикетом у неё всё плохо. Я обычно в ответ награждаю её скептическим взглядом и кручу пальцем у виска.

– Подожди, так ты действительно только ради него пошла на вечеринку? – переспросила я и тоже закинула шоколад в рот. М-м-м, ну какая же вкуснотища!.. Не чета пластилину из обычного супермаркета около дома.

– Конечно, – нахмурилась Мара, – я же так и сказала.

– Ну, – попыталась я оправдаться, – люди редко о таком в лоб говорят. Тебя разве не смущает говорить такие вещи?

– Смущает? – переспросила подруга, с непониманием на лице склоняя голову на бок. – Да нет… Зачем смущаться из-за этого?

– Понимаешь, – я лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы объяснить свою позицию, – если ты пошла на вечеринку из-за него, значит… ну… значит, он тебе нравится, наверное, да? И, получается, своими словами, что ты пришла из-за него, ты буквально ему сказала, что он тебе понравился.

Мара смотрела на меня прямым непонимающим взглядом.

– Я… не права?.. – осторожно уточнила я.

– Почему же, – ответила наконец Мара, – права. Просто я не понимаю, что в этом такого.

Я удивлённо заморгала. А потом в священном благоговении уставилась на подругу.

– Мара, ты первая девушка в моём окружении, которая не стесняется говорить о своих чувствах напрямую парню. Ты просто удивительна!

Подруга опустила взгляд в чашку и начала водить пальцем по её краешку. Я же воспользовалась паузой и закинула ещё в рот шоколада, при этом блаженно зажмурившись.

– Может быть, в этом моя проблема? – наконец выдала Мара свои горькие думы. – Может, не стоит всегда так открыто говорить о своих чувствах?

Я опять чуть не подавилась чаем.

– Стоит! Кха-кха! – и всё-таки подавилась. Откашлявшись, я продолжила: – Ещё как стоит! Ты абсолютно прекрасна в своей честности. И, я думаю, противоположный пол это тоже больше привлекает.

Марианна тепло мне улыбнулась и опять задумчиво вгляделась в чай в чашке.

А у меня поднялось любопытство и чуйка на любовную историю. Аж голосовые связки перестроились на умилённый тон и пищание.

– А Гилберт тебе прям вот понравился, да? – спросила я, расплываясь в дурацкой улыбке и закусывая губы.

– Да, – спокойно ответила Мара, всё ещё не глядя на меня.

– Неужели это любовь с первого взгляда?! – я не выдержала и умилённо запищала, потом схватила подушку, прижала её к груди и начала тискать.

Мара наконец обратила на меня внимание, и сама развеселилась.

– Кара, что с тобой? – захихикала она.

– Ну скажи-скажи-скажи, – задёргала я её.

– Да какая любовь с первого взгляда, о чём ты, – продолжала она хихикать. – Он всего лишь мне приглянулся…

– Чем приглянулся? – уставился я на неё глазами оленёнка Бэмби[1].

– Хм… Да так сложно сказать… Есть у него какой-то особый шарм что ли… Впрочем, демонам такое свойственно.

– И он очаровал тебя этим самым шармом буквально за один разговор в саду Академии? Ничего себе особенность! Надо подальше от демонов держаться, – поёжилась я. Вот так очаруюсь и буду бегать потом собачкой за каким-нибудь типом… Хотя, вспоминая, конечно, Гилберта… Да уж, за таким любая была бы не против побегать. Однако у подруги губа не дура.

– Демоны любят очаровывать, да. Особенно те, у кого в роду отметились суккубы и инкубы из иных миров. Но Мораны, насколько я знаю, не имеют таких примесей, – Мара взяла вторую подушечку для тисканий и в обнимку с ней бухнулась на мою спружинившую от этого кровать.

– Но он всё равно тот ещё красавчик, – заговорщицки подмигнула я подруге. – И кожа такая… экзотичная, я бы сказала.

– Да, красивый, – как-то равнодушно ответила девушка, пялясь теперь в потолок. – Ещё и второй наследник Моранов. У него прекрасная родословная, и наследство очень и очень большое. Он великолепная партия для любой девицы.

– Ты сейчас говоришь буквально то, на что обиделась на него, – я приподняла брови вверх, намекая подруге на некоторое несоответствие.

– Я же это тебе говорю, а не ему.

– Гм, справедливо, но всё же… Он ведь тебе не только из-за этого понравился.

– Не только, да… Но что-то мы чересчур увлеклись. Что там по времени?

Я тыкнула в планшет, разблокируя его, и расплылась в улыбке.

– Без десяти девять.

Мы с Марой обменялись довольными взглядами и хитрыми улыбками.

Как говорит знаменитая поговорка, помяни чёрта, он и появится. Стоило только косвенно вспомнить Николае, и он тут как тут. Заходит так вальяжно и неспешно в мою комнату и тут же удостаивается от нас с Марой подозрительных взглядов.

– Кар, мне не нравится его вид, – хмурится подруга.

– Мне тоже, – соглашаюсь я и обращаюсь уже к своему патрону: – А где истерика? Где крики, что это мы во всём виноваты и твоя жизнь загублена? Где траур в конце концов?

– Зачем траур? – удивляется Ник, плюхаясь на мою кровать и запуская руку в пиалу с шоколадом. – Всё же прекрасно.

Мы в ужасе переглядываемся с Марой.

– В смысле прекрасно? А как же игры?

– А что игры? Мы в них участвуем, – во все зубы улыбается Ник.

– ЧТО?! – орём мы с Марой в один голос.

– Что за странная реакция, – вдруг нахмурился вампир. – Карин, ты же сама всё устроила.

– Я?! – в шоке перевожу взгляд с Ника на Мару и обратно по кругу. – Я ничего не делала!

– Ну как это ничего! – тут же возмущается проклятый вампирюга. – Это же ты договорилась с Рихтером! Сама нашла нам пятого члена команды!

Я потеряла дар речи. Просто сидела и пялилась на Ника. Потом открыла рот, закрыла… Пооткрывала его ещё туда-сюда как вытащенная на берег рыба.

За меня решилась высказаться Мара:

– Кара бы никогда этого не сделала! Во-первых, она никого бы не стала подговаривать на участие в играх, потому что сама не хотела участвовать, а во-вторых, она даже не знакома с Рихтером, как бы она с ним договорилась?

Я резко помотала головой и наконец смогла выдавить хоть что-то из себя:

– Стоп-стоп-стоп! – сделала вдох-выдох и ещё раз добавила: – Стоп. Да, я говорила сегодня с Эллиотом Рихтером в библиотеке. Но мы перекинулись буквально десятком фраз по какой-то ерунде, и всё. Мы про игры и слова даже не сказали!

Теперь на меня удивлённо смотрели и Мара, и Ник.

– Но ты же подтвердила свою договорённость с Рихтером буквально два часа назад, когда я к тебе заходил.

Ага, заходил. Я б сказала, залетал.

– Ничего я не подтверждала! Ты спросил, говорила ли я с ним. А я реально с ним перед этим разговаривала. Но не об играх!

– Ничего не понимаю! – замотал головой вампир.

– Давайте по порядку, – предложила рассудительная Мара. – Кара в библиотеке виделась с Рихтером и о чём-то говорила с ним, но не об играх. Так? Так. Николае откуда-то об этом узнал. Откуда?

– Так меня Гордон спросил, как я сумел уговорить Рихтера вступить в мою команду. Я не понял, о чём он, стал расспрашивать, а он сказал, что слышал, как второкурсники в коридоре только что обсуждали, что Рихтер спутался с девчонкой Аргинтару и будет теперь с ней в команде играть. Ну я и рванул к Каре, а она и подтвердила…

– Ничего я не подтверждала!.. – опять взвилась я.

– Тихо, – шикнула Мара. – То есть всё из-за каких-то слухов? Но откуда они взялись?

Мои, пора это теперь признать, сокомандники уставились на меня.

– Когда мы говорили с Эллиотом, нас увидела Ванда со второго курса и напридумывала себе эту чушь про команду. Но я и подумать не могла, во что это выльется! – я схватилась за голову. О Создатель, неужели я сама себе враг?!

– Так, ну хотя бы цепочка теперь ясна, – вздохнула Мара, качая головой. – Но, Николае, раз не было никакой договорённости, как ты заставил Рихтера вступить в нашу команду? Тем более что, насколько я помню, Феликс упоминал, что его приглашали почти во все команды и по нескольку раз, но он неизменно отказывался.

– Да, он и мне отказывал ранее, – кивнул вампир. – Не знаю, я пришёл к нему, сходу начал говорить, как я рад и что он не пожалеет. Он как будто не понял сначала (теперь-то ясно, что не как будто), но я ему бегом договор дал, чтоб он подписал. Он вроде отнекивался… я уже и не помню точно, на эмоциях был… – Ник смущённо хмыкнул под нашими скептическими взглядами. – Я тогда вспомнил про Кару, думаю, напомню об их договорённостях… Говорю ему, мол, Кара будет очень рада твоему участию, все уши прожужжала, что такой боевой маг будет с нами, и так мы точно выиграем этот раунд…

– ЧТО ты ему сказал?! – зарычала я, тут же превращая подушку-обнимашку в орудие возмездия и треская ей по ушам этого вампирюгу.

Ник отскочил с кровати, я рванулась за ним. Мы успели навернуть три круга по комнате под увещевания Мары успокоиться, когда услышали чёткий стук от двери в мою комнату. Наши головы словно по команде одновременно резко повернулись на звук.

На пороге моей комнаты стоял Эллиот с удивлённой полуулыбкой.

– Вы дверь не закрыли, – объяснил он своё беспрепятственное появление на пороге моей комнаты.

Вот же пакость!..

Я сдула прядь волос с лица и оглядела кавардак после погони. М-да, половина постели всмятку, на другой половине разбросаны конфеты и фантики, а в центре кровати стою я – растрёпанная, в пижаме из футболки и шортиков и с подушкой наперевес. А вокруг кровати Ник в неизменно элегантном костюме и Мара в очень приличном домашнем платье.

Спасла ситуацию как всегда самая вежливая и милая из нас Мара:

– Добрый вечер, мсье. Зайдёте к нам выпить чашечку чая и обсудить общие дела?

Да уж, подумала я, кидая подушку на кровать, сейчас мы как обсудим всё…

[1] Персонаж мультфильма «Бэмби» (англ. Bambi) компании Disney.

Глава 7 о договорённостях и семейных взаимоотношениях

Марианна Лафлёр

Вся наша команда чинно-благородно сидела в кругу в комнате Кары. Феликс, вытащенный Николае с вечеринки, сиял словно золотая монетка. Кара в противовес ему была мрачнее тучи. Сидящий как можно дальше от неё вампир вроде бы и был рад, но при этом и очень задумчив. Один только Эллиот Рихтер, похоже, был полностью безмятежен – пил спокойно чай и нахваливал конфеты, которые я специально принесла ещё для чаепития. Для этого же Николае откуда-то притащил чайный столик и пару стульев.

– Что ж, – осторожно начала я, видя, что Николае слишком задумался, – давайте для начала познакомимся? Я Марианна Лафлёр, ведьма с факультета теоретической магии. Можете звать меня просто Мара и на ты, так будет удобнее.

Вампир встрепенулся и представился следующим:

– Николае Аргинтару, факультет крови, вампир. Пусть я сейчас и на другом факультете, но вообще учили меня всегда именно как боевого мага.

– Феликс Флеминг, некромант с факультета смерти. Если что, я ещё и в тёмном целительстве неплохо разбираюсь. Хотя, наверное, с двумя вампирами это не особо актуально…

– Ещё как актуально, – вздыхает Кара, – с меня толку особого не будет. Я Карина Яковлева, можно Кара. Да, вампир, да, факультет крови. Но, как я уже сказала, на меня можете не рассчитывать вообще – я два месяца как на Altera pars, ничего не знаю и не умею. И в команде я этой только из-за одного подлого вампирюги, кот… – я поспешила зажать подруге рот ладонью.

Рихтер, глядя на это, усмехнулся и закончил круг представления:

– Эллиот Рихтер, факультет боевой магии. Полукровка – наполовину вампир, наполовину оборотень.

И он замолк. Всё? Но ведь ещё одну очень интересную деталь он не озвучил… Ну ладно, может, позже расскажет.

И тут Кара, которой я уже перестала зажимать рот, вдруг выдала:

– Ого, то есть здесь у вампиров и оборотней нет контров между собой? Как в тех же «Сумерках», например.

Лучше бы я не убирала руку…

Но Эллиот на удивление спокойно реагирует:

– Кроме того, что у этих рас в принципе довольно редко бывает общее потомство, никаких, как ты выразилась, «контров» нет.

– Так ты, значит, уникум, – склонила набок голову Кара.

– Как и ты, – сверкнул клыками в улыбке Эллиот.

– Так, ладно, уникумы, – вклинился в разговор Николае, – нам надо обсудить командные дела. Кстати, ставлю в известность того, кто не знал, – он красноречиво покосился в сторону Карины, – что наша команда называется «Draco oculos[1]».

– Чего? «Глаза дракона»? Что за странное название? – тут же вмешивается Кара.

– Ай, не боись, его всё равно только на бумаге да турнирной сетке используют, – отмахнулся Феликс.

– А почему все такие названия обязательно на латыни нужно делать? Обязательно именно на мёртвом языке надо?

– Не обязательно. Только на каком тогда? – вздохнула я. – Мы же все говорим на разных языках, а понимаем друг друга за счёт артефактов-переводчиков.

– Кар, ты говоришь на русском, я на румынском, Феликс на английском, а Мара и Эллиот на французском. Ну и какой язык выберем?

– Да поняла я, – буркнула Карина.

– И, опять же, для тех, кто не в курсе, – ещё один выразительный взгляд Николае в сторону Кары, – командир нашей команды я.

– Я это знала, – фыркнула она в ответ. – Как и то, что вся эта затея для того, чтобы потешить твоё ЧСВ.

Вампир пропустил слова подруги мимо ушей и продолжил свою речь:

– Я знаю, что многие участвуют на первом курсе просто ради интереса, чтобы понять механику игр или испытать свои силы. Но я нацелен именно на победу и хочу от вас серьёзного отношения к играм. Даже если вы чего-то не умеете или не хотите делать, – теперь он посмотрел уже не только на Кару, но и на меня, – тогда просто отойдите в сторону и не мешайте.

– Честно говоря, Ник, – Феликс откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, – очень сомнительно, что мы в таком составе сможем именно победить. У нас два члена команды попросту не хотят играть. Втроём будет довольно тяжко. И это на командных заданиях. А если будут индивидуальные?

– Да, я уже думал об этом, – хмуро кивнул Николае и опять посмотрел на нас.

Я спокойно смотрела в ответ, не спеша его уверять, что буду играть в полную силу. Я ведь действительно здесь только ради помощи подруге.

Николае тяжело вздохнул и… выдал удивительную вещь:

– Карина, если ты будешь нормально участвовать в играх и не халтурить, я договорюсь, чтобы тебе разрешили поселить у себя в комнате твою кошку.

Ого! Вот это да! И как он планирует уговорить руководство? Ведь содержание животных запрещено на территории Академии. И это логично, учитывая, сколько оборотней здесь обучается.

– Это может быть опасно, – поспешила я возразить. – Запрет не зря действует. Мало ли кто зайдёт в комнату, или сама кошка выбежит…

– Ерунда, зачаруем комнату, это не проблема. Я уже всё узнал, возможность есть. Так что, Кар?

Подруга задумчиво крутила в пальцах локон волос и смотрела в потолок. Потом перевела серьёзный взгляд на своего патрона.

– И она будет живой? Я хочу сказать, ты не попытаешься сделать из неё чучело и таким образом выполнить свою часть сделки?

– Чучело? Нет, конечно! – нахмурился Николае.

– Ещё раз: она будет живой? Ты не заставишь Феликса поднять из неё зомби, которые, кстати, почему-то разрешены на территории общежития. Не создашь мне иллюзию моей кошки. Не задуришь мне ментально голову, что на пустом месте сидит кошка. Не придумаешь ещё что-то столь же законное, соответствующее договорённости и мерзкое, верно? Это будет моя живая, настоящая, реальная кошка, которая будет жить у меня в комнате на постоянной основе. Так?

Я в изумлении смотрела на подругу. Ничего не скажешь, продуманный подход к сделке…

Николае тоже выглядел ошарашенным, но всё же кивнул и подтвердил:

– Да, это будет твоя кошка, живая, без всяких иллюзий и воздействий. И будет жить у тебя здесь. За кого ты меня вообще принимаешь?.. – попытался он возмутиться под конец, но был прерван резким от Кары:

– За кровопийцу, который обманом за спиной у своей обращённой подписал за неё договор! Поэтому не вякай, веры тебе теперь никакой нет. Хорошо, если всё будет действительно так, то я согласна на сделку. Но учти, если ты только попробуешь хоть что-то сделать Мерси, я… Да, физически я не могу причинить тебе никакого вреда. Но, поверь, я найду способ превратить твою жизнь в ад.

Выражение лица Карины было настолько серьёзным и кровожадным одновременно, что даже у меня дрожь по телу пробежала. Бр-р-р!.. Ох уж эти вампиры.

– Да понял я, понял, – неприязненно глядя на неё, ответил Николае. А потом вопросительно посмотрел на меня. – Марианна, что хочешь ты за нормальное участие в играх?

Я задумалась. Что может такого предложить наследник рода Аргинтару? Точнее, что он может предложить мне, наследнице не менее прославленного рода Лафлёр?..

Что ж, тогда пойдём по пути, предлагаемому папочкой.

– Услугу, – ответила наконец я.

– Услугу?..

– Хочешь, назови желанием, долгом, как угодно. Когда я попрошу об услуге, ты её выполнишь. Как тебе такой вариант?

Вампир колебался. Оно и понятно, мало приятного быть должником.

– Хорошо, – наконец выдавил он, – но только без убийств.

Я кивнула. Сомневаюсь, что мне от него потребуется такое. На самом-то деле большее значение имеет само ощущение долга, чем действительно его выплата.

– Слушайте, ну с такой командой уже есть смысл за что-то побороться, – Феликс широко улыбнулся, рассматривая поочерёдно всех нас. – Я уже в предвкушении первого испытания!

***

Карина Яковлева

Разошлись мои сокомандники уже в изрядно приподнятом настроении. Даже Мара и та была, похоже, довольна стечением обстоятельств.

Я в задумчивости попереставляла туда-сюда прибавившуюся мебель (Ник, сволочь такая, отказался её забирать, мол, пригодится ещё), пытаясь расставить всё по фэншую, как говорится. В итоге плюнула и оставила стоять как есть.

Вздохнув, я достала дорожную сумку и начала собирать вещи для поездки на выходных. Мне предстояло впервые навестить родителей. Точнее, видеть-то они меня после обращения видели – когда я приезжала к ним рассказать про своё увольнение и экстренный переезд. Но тогда это была встреча буквально на полчаса, потому что я спешила по делам, а вот в этот раз… Завтра я поеду к ним аж с ночевкой.

Родственников я своих люблю. Но типичной родственной любовью – чем дальше мы находимся друг от друга, тем больше любовь. И с этой точки зрения два месяца назад я восприняла переезд очень и очень положительно. В отличие от родителей, которые едва не устроили мне истерику. Зато старшая сестра отреагировала индифферентно; впрочем, у нас с ней всегда отношения были довольно прохладные.

Общение с родителями я тоже выдерживала довольно дозировано – обычно меня хватало не больше, чем на два часа. Дальше всё моё понимание, что это пожилые люди, у которых свои загоны и которых уже не исправить, начинало испаряться, и потихоньку вылезал мерзкий характер.

В этот же раз мне предстояло провести у них почти два дня. Два! Дня! Кошмар. И даже не переночевать в своей квартире – туда давно были запущены квартиранты. Кстати, да, надо не забыть съездить проверить своё прошлое жилище. За него ещё ипотека не выплачена, между прочим. Хорошо ещё, что квартиру получилось сдать как раз по цене ежемесячного кредитного платежа, и об этом думать не надо. Юлиан в своё время предложил просто закрыть полностью ипотеку (ох уж эти богатые аристократы, у которых денег не меряно…), но я отказалась так сильно наглеть – и так жила у них на полном обеспечении. И пусть это нормальная практика в отношениях обращённый-патрон, я не хотела быть обязанной сверх меры.

Я упаковала в сумку, что могла в данный момент, запустила в комнате заклинание стерилизации (Создатель храни бытовую магию! Уже за одно это заклинание я бы в обычном мире продала душу!) и, пока оно работает, пошла в общую ванную комнату заниматься вечерними процедурами.

На самом деле самое ужасное в завтрашней поездке другое – мне придётся притворяться человеком. Ник уже дал мне какой-то слабенький амулет с небольшим мороком, который наведёт на мою кожу иллюзию несовершенства. Про фигуру скажу, что занялась спортом и похудела, ничего страшного. Но ведь придётся следить и за скоростью движений, реакций, мелкими бытовыми действиями… Вспомнилось, как Белла в «Рассвете», будучи уже вампиром, училась двигаться как человек. Отдалённо похожая картина, хотя мы, конечно, и не замираем, как статуи, не передвигаемся с такой бешенной скоростью и не размалываем камень в крошку. Хотя и можем.

Забавно, что изменился даже мой голос – а как он не изменится, если слух стал идеальным и теперь слышно каждую неточность и фальшь в голосе?! И мама уже это палила и несколько раз упоминала в телефонных разговорах. Я тогда списывала это на странности связи и свои занятия вокалом. Завтра же, видимо, придётся говорить, что в новом городе нашла такого классного учителя вокала, что он мне голос прокачал за несколько занятий, м-да.

В общем, я предвкушала интереснейшую поездку и уже заранее готовилась отговариваться, что ни в какую секту не попала. Хотя… как посмотреть, конечно…

***

Марианна Лафлёр

– Я участвую в академических играх «Vice versa».

На этих выходных я, как и многие студенты, участвующие в играх, решила навестить семью. Потом начнётся раунд, и неизвестно, которые выходные будут свободны. Да и учёба, конечно, станет насыщеннее.

Поэтому сейчас я сидела на ужине за столом в богато инкрустированной столовой нашего фамильного особняка и общалась с родителями. Правда, как и всегда, по большей части разговаривала я только с папой. Мама витала мыслями где-то далеко – скорее всего вокруг очередного ещё незаконченного шедевра.

Брови отца взлетели вверх.

– На первом курсе? Не рано ли, мой ласковый цветочек?

– Так получилось, – пожала я плечами. – Моя подруга участвует, и я тоже решила с ней вступить в команду.

Угу, решила. Это Николае всё за нас с Карой решил. Но папе лучше этого не рассказывать.

– Подруга? – заинтересовался родитель. – У тебя там есть друзья? Ну слава тьме! Расскажи же подробнее, душа моя!

Пришлось рассказывать о Карине. Впрочем, я и не собиралась утаивать информацию о ней – я не стыдилась нашей дружбы и не считала, что родители ничего не должны знать о моей личной жизни.

Плавно мой рассказ перешёл и на других членов команды. Отец одобрительно кивал на каждого, но когда я дошла до последнего – Эллиота Рихтера – нахмурился и пробормотал:

– Да уж, неприятная история приключилась в прошлом году. Не думал, что всё так обернётся, и его опять… Впрочем, ладно, цветочек, не важно. Я знаю отца Эллиота, Аластара, он замечательный вампир, а жена его, Эйва, и вовсе очаровательна – в наших кругах довольно редко встретишь таких милых и чистых особ. Думаю, и сын у них достойный.

Я задумчиво кивнула. Благодаря отцу я снова вспомнила ту историю... Всё же стоит расспросить Эллиота о случившемся в прошлом году.

Я перевела взгляд на маму и улыбнулась, видя, как она сосредоточенно продумывает что-то в голове, вытянув губы трубочкой.

– Мамочка, над чем ты сейчас работаешь?

Родительница вынырнула из своих мыслей и тоже улыбнулась мне.

– Ох, дорогая, такой потрясающий проект получается!.. – и она углубилась в описание своей творческой деятельности.

Я с интересом её слушала, где-то что-то уточняла и даже подкинула пару идей.

Моя мама живёт творчеством. Живопись, скульптура, архитектура, гончарство, стеклоделие, выжигание, вязание, вырезание и много-многое другое – всё представляет для мамы огромный интерес. Самые красивые и заслуживающие внимания её проекты возникают на соединении нескольких видов искусств.

Со стороны может показаться, что она больше ни на что не обращает внимания, и даже я, её дочь, будто бы недополучала её любви и заботы. На самом деле, конечно, это не так. Мама редко вступает в беседу, это да. Но она слышит и помнит абсолютно всё, о чём мы с папой говорим (до тех пор, пока папа не увлекается чересчур плетением словесных кружев). Мало этого – ещё и тонко анализирует. Просто… нужно научиться с ней общаться.

Отец не чает души в мамочке. Говорит, как в далекой молодости увидел её, не сводящую взгляда со скульптуры Коррадини «Целомудрие», так больше и сам глаз с неё не сводил. И у них получается очень гармонично между собой взаимодействовать, хоть их сферы интересов совсем не пересекаются. Это ли не любовь?

От мамы же мне и досталась тяга к искусству. Пусть, наверное, и не такая сильная, как у неё. Да и люблю я больше всего именно живопись. Помню, когда я была совсем малюткой, меня завораживал процесс преображения чистого холста в удивительные миры, живущие в мамином разуме. Не удивительно, что кисть и карандаш я взяла в руки раньше, чем ложку.

Уже глубоким вечером я сидела в саду на качелях, посматривала на звёзды и бездумно что-то набрасывала в альбоме. Там меня и нашёл отец. Молча пристроился ко мне на качелях. Какое-то время мы просто легонько раскачивались, глядя на звёзды.

– Малышка, тебе нравится в Академии? – прервал папа тишину тихим вопросом.

Я какое-то время помолчала, раздумывая над честным ответом. Сама учёба меня не сильно напрягала – у меня очень хорошая база в виде колледжа и домашнего обучения. Проживание в общежитии не очень комфортно, но я уже почти привыкла. Другие студенты… тут как и в любом коллективе – с кем-то ладишь, с кем-то нет.

– Нравится, – наконец ответила я, взвесив все за и против.

Отец в ответ меня приобнял, и мы ещё какое-то время сидели, чуть покачиваясь.

– Папа, а младших Моранов ты знаешь?

– М-м-м?.. Ах, точно, второй их сын, кажется, сейчас как раз в Академии обучается. Гилберт, если я не ошибаюсь, да?

Я угукнула, не поднимая головы с плеча отца.

– Как-то пересекался с ним разок. Способный юноша, рассудительный очень. Не удивлюсь, если место в Совете впоследствии перейдёт к нему. Его старший брат слишком горяч и импульсивен, и для демона это не плохо… Но вот для политика это явный минус. А ты познакомилась с Гилбертом, я так полагаю?

Я снова угукнула, больше желая послушать отца, чем рассказать что-то самой.

– Это полезное знакомство. И я говорю это сейчас не как член Совета. Тебе самой важно заводить знакомства и дружбу с разными людьми и нелюдьми, чтобы твёрдо стоять на ногах независимо от нашей семьи.

Это я и так знала и понимала.

– Да, папочка, – ответила я, прижимаясь к нему крепче.

[1] Draco oculos – лат. Глаза дракона.

Глава 8, где начинаются обратные игры и рассказываются кошмары

Карина Яковлева

– Мне нужен кто-то на роль подсадной утки, – мрачно заявила я на обеде, когда устроилась за нашим столом и поздоровалась. За нашим с Марианной привычным столиком, к моему удивлению, собралась вся команда.

– Чего? – удивился Феликс, видимо, ещё не привыкший к моим выкрутасам.

Я поискала взглядом по тарелкам Ника, забрала у него один столовый прибор и зло воткнула вилку в кусок мяса, не потрудившись его расстругать на мелкие кусочки мяса, как это делали благовоспитанные девицы за соседними столами, и перед тем, как закинуть его в рот, буркнула:

– Я была у родителей на выходных.

И принялась с наслаждением жевать мясо. Какая же я голодная!

Ник с неодобрением посмотрел на меня. Но, как оказалось, касалось это неодобрение не моих манер и того, что я свистнула его еду.

– Ты когда последний раз кровь пила?

Я неопределённо повела плечом.

– Ясно, – Ник тяжело вздохнул и уткнулся в планшет для заказов.

Я наконец дожевала мясо и проглотила. Стало чуточку легче. Самую малость.

– И что с того, что ты была у родителей? – продолжил разговор Феликс. – Многие были у родственников. Причём здесь подсадная утка?

Я тяжело вздохнула и принялась объяснять:

– Матушка моя, дай ей Создатель здоровья на долгие года, очень удивилась моим переменам во внешнем виде, образе жизни, питании и взглядам на некоторые вещи. И поскольку вариант с моим вступлением в секту она всё же отмела ввиду моей излишней бестолковости, как она выразилась, то она пришла к другому варианту – не менее идиотскому, на мой взгляд. Она решила, что у меня появился молодой человек! Ради которого я и рванула в другой город и так изменилась!

Сидящая напротив Мара захихикала.

– А что, хороший вариант для твоей легенды, – одобрила она.

– Да, я в итоге тоже так подумала. В конце концов, это действительно хорошо объясняет все изменения. В мамином понимании, конечно. Вот только теперь она требует познакомить их с отцом с этим благородным мужем, который столь благотворно на меня повлиял!

– А она всегда так странно разговаривает? – шепнул Феликс Марианне.

– Думаю, на её языке это звучит по-другому, – пожала подруга плечами в ответ.

– Я всё слышу, – фыркнула я на них. – И нет, для своего языка я тоже разговариваю несколько претенциозно. Так вот, теперь мне нужен фиктивный парень, которого я покажу родителям, и они на время от меня отстанут.

– Зачем фиктивный? Заведи себе любовника и показывай им сколько хочешь его, – высокомерно отрезал Николае.

Я с отвращением покосилась на вампирюгу.

– У меня аллергия на мужской род, – ядовито ответила я, – после некоторых событий в моей жизни.

– Опять я виноват?! – окрысился Ник.

– Ты не центр Вселенной, угомонись, – закатила я глаза. – Просто у меня несколько лет назад были длительные отношения, которые закончились на не самой приятной ноте. Поэтому пока у меня в планах только основать женский монастырь, чтобы никогда не иметь отношений с мужской частью населения.

Мара, знавшая эту мою историю, предложила:

– Тогда покажи им Николае, вы всё равно повязаны на всю жизнь.

Я окинула вампира очередным презрительным взглядом.

– Боюсь, даже моя мама не поверит, что я клюнула на такого сноба…

– Да как ты смеешь! – зашипел тот на меня в ответ.

Тут передо мной на столе бытовые духи выставили несколько тарелок с мясом и два бокала – один с гранатовым соком, второй – с кровью.

– Ладно, – признала я, – иногда ты бываешь довольно мил.

Я уткнулась в тарелки, стараясь унять свой дикий голод. Увы, мясо помогало слабо.

– Я могу побыть твоим парнем. И не только фиктивно, – подмигнул мне Феликс.

– Да она тебя сожрёт! – в ужасе уставился на него Ник. – Она же дьявол в юбке! – и тут же схлопотал от меня тычок под рёбра. – Вот видишь!

Тут я услышала смешок от сидевшего всё это время молча Эллиота и решила, что надо сворачивать балаган.

– Ладно, как минимум ближайший месяц это терпит. Подумаю потом об этой проблеме.

Я пододвинула к себе стакан с кровью и с отвращением заглянула в него. Кровь не свернулась – Юлиан рассказывал, что для этого они специально добавляют в неё выжимку из одной особой травы. Пахла кровь просто потрясающе аппетитно и заманчиво. Я почувствовала, как во рту прибавилось слюны, и побыстрее сглотнула. Вот же зараза…

– Да пей уже, – зашипел мне Ник.

Я взяла стакан и подняла глаза, чтобы хотя бы не любоваться кровушкой. И увидела, что сидящий по ту сторону стола Эллиот тоже со стаканом крови в руке. Он заметил мой взгляд и, отсалютовав мне своим напитком, отпил из стакана. Я чуть приободрилась и принялась за свою главную еду.

С каждым глотком я чувствовала, как по телу растекается тепло, а голод отступает. Наконец я поставила на стол пустой стакан. На стенках из тонкого стекла остались красные разводы. Хорошо, что бытовые духи работают быстро – раз, и стакан исчез.

За столом завязалась непринуждённая беседа про учёбу – сокомандники обсуждали общие для всех факультетов предметы. Мы уже хотели расходиться, когда неожиданно в лоб Нику из ниоткуда упал конверт. Причём, как я увидела краем глаза, это падение оказалось не единичным – по всей столовой тут и там каким-то определённым людям и нелюдям на голову падали письма.

– Первое испытание, – спокойно сказал Эллиот и подошёл к Нику.

Остальные тоже поспешили сгрудиться поближе к вампиру, благо я сидела рядом, поэтому просто склонилась к нему.

Ник не стал испытывать наше терпение – молниеносно открыл конверт и, вытащив оттуда сложенный лист, развернул его. Мы тут же вчитались в следующий текст:

«Добро пожаловать на игры «Vice versa» Академии тёмной магии «Memento mori»!

Первое испытание для команд первого года обучения – «Suppresiones nocturnae[1]».

Срок выполнения – до 06:00 следующего дня.

Каждый участник команды должен описать в письменном виде свой самый страшный ночной кошмар и до 22:00 текущего дня сдать куратору первого курса – профессору Вазову.

С 03:00 до 06:00 следующего дня проходит второй этап испытания – прохождение ночного кошмара одним из членов команды. Участник выбирается случайно, кошмар выпадает из предложенных пяти также случайно.

За каждый описанный кошмар команде присваивается 1 балл. Если участник опишет не самый страшный кошмар, то выполнение им задания не засчитывается (0 баллов). За прохождение кошмара присваивается от 0 до 5 баллов.

Sic itur ad tenebrae[2]!».

Пока другие переваривали прочитанное, я тут же спросила непонятное:

– А в конце фраза к чему?

– Это девиз игр, – ответил Эллиот. – Ты разве не слышала его утром во время приветственной речи ректора для участников игр?

– Гм, – смутилась я, – наверное, прослушала… Он что-то в этот раз так нудно вещал, что я чуть не уснула.

– Это он умеет, – кивнул мне Эллиот и обратился уже ко всем: – Перед тем, как отдать свои записи куратору, нужно будет собраться и дать прочитать каждому свой кошмар. Таким образом тот, кто ночью будет проходить испытание, хотя бы будет знать его историю.

– А так можно? – недоверчиво уточнила Мара.

– Раз в правилах не прописано, то можно, – пожал плечами Эллиот.

– Что ж, тогда предлагаю после ужина собраться всем у Кары и почитать кошмары друг друга, – резюмировал Ник.

Я хотела было ляпнуть, почему опять у меня, как вдруг вспомнила кое о чём…

– Ребята, – я страдальчески сморщилась, – у меня проблема…

– Ну что ещё? – раздражённо шикнул Ник.

– Я не запоминаю свои сны, – пробормотала я и уткнулась лицом в ладони.

– Что, вообще? – удивился Феликс.

– Вообще, – пробубнила я в ладони, но потом всё же убрала руки от лица и продолжила: – Если какие-то обрывки и помню утром, то через час-другой забываю напрочь всё. И после обращения картина не изменилась. Я вообще не уверена теперь, что мне что-то снится…

– Снится, – задумчиво возразила Мара. – Скорее всего, у тебя просто хорошо срабатывает защитный механизм от перегрузки долговременной памяти. Но что тогда делать с испытанием? Разве можно вообще ничего не написать?

– Не хотелось бы терять балл из-за такого, – нахмурился Ник. – Ну неужели ты вообще ничего не помнишь? Даже из детства?

Я развела руками.

– Это тоже часть испытания, – включился в разговор Эллиот. – Мы должны суметь придумать решение и для такой проблемы.

– А как они узнают, что это самый страшный кошмар, да и вообще, что он мой?

– Существует куча заклинаний и артефактов для определения правдивости написанного, – отмахнулся от меня Ник.

– Владеет ли кто-то сновидческими или гипнотическими чарами? – задумчиво спросил Эллиот.

Все покачали головами, один Ник только добавил:

– Я владею некоторыми практиками гипноза, но они не из области снов и всё равно бы не подействовали на мою обращённую.

Эллиот в крайней задумчивости потёр переносицу двумя пальцами.

– Ладно, я подумаю до вечера.

– Надеюсь, ни у кого больше таких проблем нет? – Николае грозно посмотрел на каждого поочерёдно кроме меня. – Хорошо. И попробуйте только написать не самый страшный кошмар!

– А самый страшный – это по чьей оценке? – неохотно уточнил Феликс.

– Своей. В письме чётко указано: «свой самый страшный», – ответил Ник. – Всё, давайте расходиться, пара вот-вот начнётся. За ужином поговорим ещё.

И мы разбежались по своим аудиториям.

***

Карина Яковлева

До самого вечера я нервничала. Вдруг Эллиот ничего не придумает? А если придумает, то мне что, надо будет этот кошмар сначала пережить? Бр-р-р!.. Вот уж подкинули первое испытание. Вроде и ничего особенного, а у меня уже сложности. Не дай Создатель, я ещё и ночью проходить чей-нибудь кошмар буду!

На ужине я встретила Эллиота со смешанными эмоциями: и как спасителя, и как карателя.

Садясь к нам за стол, где все уже собрались и выжидательно на него смотрели, он произнёс:

– Придумал. После ужина опробуем.

Все принялись за еду так целеустремлённо, что буквально через пятнадцать минут мы уже шли в мою комнату.

Там, пока остальные устроились на разных поверхностях дописывать свои кошмары, Эллиот заставил меня лечь на кровать, сам же достал какую-то неизвестную мне книгу (заголовок он заслонил рукой, не прочитать никак) и, не сводя глаз с текста в ней, начал водить свободной рукой над моим телом на расстоянии полуметра. Вдруг губы его задвигались, но он не произнёс ни звука. Я смотрела на его несколько пухлые для мужчины губы, их красивый изгиб, потом перевела взгляд на прямой узкий нос и выше – на удивительно большие раскосые глаза ярко-синего сейчас цвета… И всё, дальше ничего не помню. Меня накрыла тьма.

***

Карина Яковлева

Сижу на полу в каком-то тёмном помещении. Холодно. Хотя я откуда-то знаю, что мне теперь почти не может быть холодно. Теперь?.. Почему теперь? Не помню…

Пол бетонный, пальцы зачем-то по нему скребут – неприятно. Опираюсь руками на пол и пытаюсь встать. И вдруг понимаю, что не могу встать – ноги мои больше не ходят. Почему не ходят и из-за чего, не знаю, но не ходят. Ложусь на пол и начинаю ползти. Куда ползу? Зачем? Не знаю. Но надо.

Ползу долго. А может и не долго. Прошла или вечность, или одна минута, не знаю. Вдруг оказываюсь в большой ванной комнате, всё так же лежу на полу. Очень сильно хочется пить, и я подползаю к белой полуржавой ванне, кое-как приподнимаюсь и, отвернув один из вентилей, пускаю струю воды. С наслаждением пью её, потом чувствую вкус ржавчины и отстраняюсь. Вместо воды течёт кровь. И во рту у меня вкус крови. И этот вкус отвратительный, хотя где-то подсознательно я понимаю, что не может быть такого. Меня выворачивает прямо в ванну. И пока я корчусь над ней, начинаю чувствовать чьё-то присутствие сзади. Но повернуться решительно невозможно! И мне в спину прямо между лопаток втыкается нож. Боль какая-то странная, словно бы и не моя; я скорее испытываю какой-то дискомфорт от лишнего предмета в теле. Из слива ванны, куда до этого стекало море крови, вдруг вырываются тонкие чёрные щупальца и начинают душить меня. Я хриплю, пытаюсь их отодрать от шеи, но безуспешно. Грудь сдавливает, внутри очень-очень больно, в глазах начинает темнеть. И тут я куда-то проваливаюсь.

Я стою в коридоре Академии. Никакой крови и щупалец, а ещё я снова могу ходить. И я иду в привычную аудиторию, где проходят пары по теории магии крови. Там пусто… или нет. На задней парте сидит Марианна. Что она делает в нашей аудитории? Хочу спросить, но голоса нет. Но Мара сама поднимает голову от учебника, и я вижу, что вместо лица у неё кровавое месиво. По телу пробегает дрожь, я делаю шаг назад. А Мара встаёт со стула и начинает хохотать и визжать, задрав голову вверх, и от этих звуков бьются стёкла и лампы, стены начинают лопаться, а мебель крошиться. Я зажимаю уши и кричу сама то ли от ужаса, то ли боли. И тут опять всё пропадает.

Я лежу на кровати в своей старой квартире. Надо мной стоит Эллиот, в руках у него книга с заголовком «Справочное пособие по истреблению синих шампиньонов». Но вот она в мгновение пропадает, и в его руках оказывается пистолет. Он целится мне в сердце. Вокруг нас начинает клубиться туман, из него начинают ко мне тянуться чьи-то руки, много рук. А я зачем-то смотрю в глаза Эллиоту, и они почему-то светло-светло голубые, почти прозрачные как лёд.

– Ты ничто, – холодно говорит он мне и стреляет серебряной (откуда-то я это знаю) пулей в сердце.

Я кричу, а дальше опять тьма…

***

Карина Яковлева

Я проснулась от того, что меня трясут, а сама я кричу.

Я распахнула глаза и столкнулась с четырьмя парами встревоженных глаз.

– Кара, ты как? – взволновано спросила Мара и подала мне стакан с водой.

Я благодарно кивнула и жадно всё выпила.

Фу-у-ух! Ну их, эти сны, жила без знания их и дальше поживу!

Николае забрал у меня стакан и тут же всунул мне в руки блокнот и ручку.

– Пиши быстрее, у нас мало времени!

Я содрогнулась, но взяла писчие принадлежности и принялась за работу. Окунаться обратно в сон жутко не хотелось, но я понимала, что Ник сожрёт меня заживо, если я это не сделаю.

Наконец я дописала последнее слово, отдала запись сокомандникам и принялась сама изучать их кошмары.

Та-а-ак, что тут у нас…

Первой попалась запись Феликса. Его кошмаром был огромный голубь, величиной с дом, который заклёвывал его до полусмерти, а потом закидывал в кипящий котёл и начинал варить из него суп.

Кхем, интересный кошмар, ничего не скажешь…

Я быстро просмотрела следующий лист. Кошмар Николае. И он… очень ожидаемый, на самом деле. Его страшным сном была смерть его родителей, которой он стал свидетелем будучи девятилетним ребёнком. Он видел через щёлку дверей детской, как его мать зарубили, а отца застрели, а затем обоих сожгли. Как спасся он, я не знала, а во сне этого не было, он заканчивался огнём.

Третий лист был Марианны. В её кошмаре было очень много людей и нелюдей, буквально толпы. Но все проходили мимо неё и даже сквозь неё. Она бежала сквозь толпы, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь. Потом она находила своих родителей, но они тоже её не видели и не слышали. За ними она видела бабушку, подбегала к ней, та ей улыбалась, то есть видела её. А затем рассыпалась мелкой пылью от её прикосновения.

Последний кошмар был Эллиота. И в нём была пустота. Буквально ничего. Куда бы он ни шёл, что бы ни делал, вокруг оставалась лишь серая хмарь, пустота. В ней холодно, одиноко и тоскливо; а ещё он начинал чувствовать, что теряет в ней себя. Но самое главное – эта пустота была бесконечной.

Я поёжилась и отложила записи сокомандников. Все посматривали друг на друга теперь несколько странно. Ник, как всегда, ни капли не щадящий моих чувств, высказался:

– Ну и бредятина же тебе приснилась!

– Ну простите! – тут же огрызнулась я в ответ. – Подсознание я контролировать не могу!

– Ничего, – утешительно улыбается мне Мара, – лет через двести научишься.

Николае собрал все наши кошмары и вложил в конверт, который ему упал в лоб за ужином.

– Пойду отнесу куратору. А вам лучше разойтись и отдохнуть. Любому из нас может выпасть ночная часть испытания, и неизвестно, будет она проходить так же во сне или в реальности.

Все согласились и разошлись. А вздремнувшая я принялась за домашние задания…

[1] Suppresiones nocturnae – лат. Кошмар.

[2] Sic itur ad tenebrae – лат. Таков путь во тьму.

Глава 9, в которой кошмар становится явью, а прошлое приоткрывается

Марианна Лафлёр

Когда я проснулась ночью в незнакомом месте, мне очень захотелось сочно выругаться. Но приличные девушки такого себе позволить не могут, а я в своей жизни старательно играла именно такую роль.

Ну почему именно я должна проходить первое испытание? Мне же наоборот всегда по жизни везло! Вот вам и обратные игры, и это перевернули!..

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, в каком из кошмаров я нахожусь. Честно говоря, не хотелось быть ни в одном. Когда я читала записи сокомандников, у меня волосы шевелились на голове. Ладно просто прочитать или даже увидеть это во сне, но вот пройти это в реальности… А проходило испытание в реальности, это точно. Я уже накинула на себя пробуждающие чары, тем самым проверив реальность происходящего.

Вокруг было лишь одно серое марево. Вырисовываться из него очертания помещений или людей не торопились. Но лучше подожду на всякий случай.

Я села, радуясь, что предусмотрительно надела чёрную пижаму из штанов и лонгслива и тёплые мягкие носочки.

По своим внутренним часам я просидела около пятнадцати минут, но картина внешне никак не изменилась. Но только внешне. А вот внутренне...

Меня начал сковывать холод. Но не обычный, а как будто бы изнутри. И всё пакостней на душе становилось. Я поняла, что досада за то, что именно я прохожу испытание, превращается в глубокую печаль.

Да уж, сомнений теперь не осталось. Я в кошмаре Эллиота. Значит, предстоит сразиться непосредственно с собой – с невыносимыми чувствами одиночества и тоски. Сказала бы, что мне это и так знакомо, но… это не значит, что я умею с ними бороться. Да и природа нашего одиночества совершенно разная – как минимум, я сама причина своего и, по большей части, чувствую себя в нём комфортно.

По рассказу Эллиота, пытаться куда-то идти бессмысленно – хмарь бесконечна и неизменна. Значит, буду продолжать сидеть.

Я и сидела. Долго или нет – не знаю, мой внутренний отсчёт времени вскоре сбился – явно не обошлось без наведённых на меня чар.

Холод постепенно скручивал внутренности, будто бы всё тепло из меня кто-то высасывал или выпивал глоток за глотком. Я чувствовала себя натопленным домом, в котором кто-то распахнул дверь зимой в метель – тепло выдувает, а взамен ещё наметает снега. И снег этот жутко колючий и жгучий – одним своим касанием оставляет холодную рану. И раны эти ширятся и ширятся…

Помимо холода внутри ещё всё больше расползалась пустота. Я всеми способами пыталась с ней бороться – вспоминала самые светлые и счастливые моменты из жизни, думала о родственниках и близких, даже попыталась мысленно начать составлять композицию будущей картины… Не получалось ничего. Воспоминания тускнели, на первый план в них выходили мелкие несовершенства и неприятности; про близких начинали лезть в голову дурные мысли; а композиция получилась настолько унылая, что сразу подумалось, что я полная бездарность.

Бездарность. Ничтожество. Ничего в этой жизни не умею. Всем моим рисуночкам грош цена. А папа с мамой мне врали, когда их хвалили. Они всегда мне и во всём врали.

Всё это ложь, ложь, ЛОЖЬ! Они лгуны!

Они никогда меня не любили! Я просто неудавшийся проект!

Я схватилась за голову и начала раскачиваться. Надо просто дышать, вот так, вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдо…

Грудь там, где было сосредоточение всего холода, сдавило так, что сделать вдох стало решительно невозможно. Я упала и беззвучно захрипела, испытывая острую необходимость в воздухе.

Дышать, дайте сделать вдох!

И тут я понимаю, что дышу. Но словно лишь наполовину. Я не знаю, как это возможно, но воздух для жизни был. Его не хватало, чтобы вдохнуть полную грудь, и от этого было безумно больно в лёгких.

Стоп. Это не грудь болит, и не воздуха не хватает. Что-то другое исчезло. Что-то, без чего словно и жить нельзя, а если и можно, то получается настолько плохо, что лучше и не жить!

Украли. Оставили только холод. Верните.

Верните!!!

Я хочу жить! Я не хочу жить!

Мне больно! Больно! Больно-больно-больно-больно-больно-больно!..

Кричу, не в силах унять эту боль и нехватку чего-то внутри.

Я так долго кричу, что голос, кажется, срывается, но я этого даже не понимаю. В какой-то момент кончаются силы кричать.

Я лежу, глядя в серую хмарь, и внутри меня тоже серая хмарь. Уже нет даже того дикого холода. Я ничто, пустота, нет меня. Не было, нет и никогда не будет. Потому что украли. Кто и что – не важно. Нет меня, и всё тут.

Я – эта пустота, серое марево, туман, эта пелена, которая поглощает всё. И скоро она поглотит и моё тело.

Смотрю прямиком в серую муть, которая всё ближе и ближе. Я уже не вижу ничего кроме неё, даже себя. Вдруг взгляд в этой хмари цепляется за какой-то отголосок блеска. Я напрягаю все остатки сил, которые у меня есть, чтобы разглядеть этот блеск.

Это моя рука. Кажется. Запястье. И на нём тонкая красная нить, а на нитке что-то болтается. Не могу разглядеть, что. Напрягаюсь так, что даже начинает стучать в висках. Какая-то маленькая фигурка из металла… Фигурка?..

В голове всплывает воспоминание, как после моего подписания договора на участие в играх Кара меня обняла и смущённо вручила браслетик – красную нить, на которой висела подвеска с четырёхлистным клевером. Она тогда сказала, что очень хотела мне что-нибудь подарить и ничего другого у себя не нашла. И что я не обязана его носить, ведь это такая дешёвая безделица… А я носила. На ночь только снимала, но в этот раз, похоже, забыла. У Кары была подвеска с подковой – чтобы привлечь в жизнь хоть немного удачи, как она объяснила. И эту, с клевером, она купила на смену, когда порвётся её красная нить. Но она оказалась крепкой. И теперь вторая нить у меня. На нашу общую удачу.

Это воспоминание, какое-то милое и немного нелепое, заставило меня немного встряхнуться. Нить, клевер, удача, Кара… Зачем нам удача? Точно, игры, мы же участвуем в играх. И я влезла в них, чтобы помочь Каре. Помочь. Я должна помочь.

Серая хмарь снова накинулась на меня, закрутила, заметала…

Никому и ничего я не должна! Особенно помогать. Она же просто пользуется мной. Я удобна для неё, вот и всё!

Ну и пусть. Даже если и так – я чётко это осознала – я обещала.

Обещала.

А я всегда держу своё слово.

И через боль, через холод, через пустоту, через что угодно – я сдержу слово. Слово тёмной ведьмы.

***

Марианна Лафлёр

Я очнулась на полу в своей комнате. Поёжилась от холода и поспешила встать.

Всё это точно было испытанием?.. Может быть, мне всё просто приснилось? Начиталась чужих кошмаров, вот и привлекла сторонний в свой сон…

Я быстро разблокировала смартфон. Электронные часы показывали ровно 06:00. Какое-то слишком подозрительное совпадение.

Я посмотрела на расправленную кровать. Если бы я упала с неё, то проснулась бы на полу сейчас намного ближе к ней. Да и не падала я никогда с кровати. Охранные амулеты попросту бы не позволили.

Я села на краешек кровати, всё также держа в руках смартфон. Спать после только что пережитого ни капли не хотелось. Значит, почитаем что-нибудь. Я нажала на иконку электронной библиотеки и принялась выбирать книгу, которой скоротаю время до завтрака.

Когда я устраивалась на кровати поудобнее, взгляд упал на нить на руке. Я подняла руку повыше, чтобы взглянуть на четырёхлистный клевер. Гляди-ка, а ведь принёс удачу…

***

Марианна Лафлёр

На завтрак я пришла последней. Не знаю, как так получилось, я вроде и не опаздывала. А подхожу к нашему обычному столу, смотрю – все уже тут. И смотрят на меня выжидательно.

– Доброе утро, – с вежливой улыбкой поприветствовала я всех.

– Доброе, – нестройным хором ответили мне.

Николае тут же спросил:

– Ну? Ты проходила ночью испытание?

Я немногословно кивнула.

Все сразу загалдели. Кара же вообще тут же меня обняла. Я не против, но странно это.

Когда все немного успокоились и дали мне сделать заказ еды, я начала постепенно свой рассказ:

– Мне попался кошмар Эллиота.

Взгляды сокомандников тут же устремились к нему. Он же враз помрачнел и кивнул.

– Как я понимаю, испытание ты вряд ли прошла? Пустота поглотила тебя?

Я повела плечами, не давая однозначного ответа, и приступила к сути.

Все слушали меня настолько внимательно, что, когда бытовые духи поставили передо мной завтрак, я не посмела прервать свой рассказ. Лишь стакан воды выпила, и то за это время меня едва не прожгли взглядами.

Когда я договорила и наконец приступила к еде, сначала царила тишина. Разбил её вопрос Феликса:

– Так Марианна прошла испытание или нет?

И все взгляды устремились снова на Эллиота.

– А я откуда знаю? – удивился он. – Я так же, как и вы, без понятия.

– Ну а твой кошмар обычно как кончался?

– Никак. Как я и написал, он бесконечен. Он кончался только тогда, когда я просыпался, – пожал плечами парень.

– Извини, если лезу не в своё дело, – неуверенно начала Кара, – но о чём вообще твой сон? Что это за пустота? Это аналог чего-то или символ? Если ты знаешь, конечно…

Эллиот молчал. Я удивлённо подняла взгляд от сырников на него. Полукровка смотрел в стол, закусив губу, руки же его были плотно скрещены на груди.

– Эллиот, – осторожно позвала я, – я ведь правильно понимаю, что это связано с прошлогодним инцидентом?

Он тут же удивлённо посмотрел на меня.

– Так ты в курсе?

– В общих чертах, – поморщилась я. – Не люблю копаться в чужих историях. Но дело было громкое.

Эллиот рассеяно кивнул. Но тут уже Николае не выдержал и рявкнул:

– Может, объясните уже? А то чувствую себя полным дураком, потому что вообще не понимаю, о чём вы!

– На самом деле, странно, что ты ничего не знаешь, – вздохнул Эллиот, – об этом очень много говорят у меня за спиной.

– Я не собираю сплетни! Только проверенные факты! И уж особенно про членов своей команды! Ну?!

Эллиот откинулся на спинку стула, но руки продолжал держать скрещенными. Рассказ его начался с фразы, от которой Феликс, Николае и Мара обомлели:

– В прошлом году я уже учился на первом курсе боевого факультета.

– Чего?! – глаза Николае округлились. – Почему ты тогда опять на первом? В Академии же не оставляют на второй год!

– Поверь, я учусь достаточно хорошо, чтобы ни у кого даже мысли такой не возникло, – фыркнул Эллиот. – Нет, дело совсем не в этом. В прошлом году я поступил на первый курс факультета боевой магии. Мы с моими друзьями и знакомыми собрали команду для участия в обратных играх. У нас была сильная команда и довольно неплохие шансы выиграть тот раунд. Во втором полугодии первокурсникам досталось одно испытание… м-м-м… чтобы вам была понятна вся ирония, скажу, что называлось оно «Anima[1]». Одному из членов команды подсаживали духа-паразита, который постепенно начинал пожирать его ауру. В малых количествах это не очень опасно, но если не остановить это вовремя, то последствия могут быть ужасными. Команде предлагалось вычислить, кому подсадили духа, и истребить паразита. В обычных условиях это не так сложно, сами знаете, если взгляд хорошо намётан, то заметишь малейшие изменения ауры. Нас же забросили на поле боя с мелкими бесами. Какое уж тут отслеживание ауры, когда было столько сил затрачено на бой? Я не буду рассказывать все подробности, не сейчас точно. Скажу, что дух был подсажен мне. Вычислили мы это не сразу, но и не в критичные сроки. А вот с истреблением духа возникли проблемы… В общем и целом, случилось так, что уничтожили не только духа, но и частичку моей души.

На этом месте Эллиота прервал дружный рёв из трёх голосов (я-то это знала, хоть и не в подробностях):

– Чего?!

– Да, поверьте, такое возможно и такое случается, пусть и редко. И от этого не умирают. По крайней мере не всегда… ну и не такие полукровки, как я, наверное. После потери части души я впал на несколько месяцев в кому. Не было известно, очнусь ли. Но, как понимаете, очнулся. Потом были долгие месяцы реабилитации… В общем, я пропустил и остаток первого года обучения, и экзамены. Бросать учёбу я не хотел, а на сдачу мной экзаменов отдельно руководство Академии не согласилось, поэтому мне предложили вариант отучиться на первом курсе ещё раз. И вот я здесь.

Повисла потрясённая тишина.

– Офигеть… – выдохнула наконец Мара.

– Да тут не помешало бы словечко и покрепче, – поддакнул ошарашенный Феликс.

– Я так и поняла, что эта пустота от утерянной части души, – тихо сказала я Эллиоту. – И, наверное, поэтому мне отчасти было легче, чем тебе: у меня-то самой душа целая. Наведённый морок пусть и был силён, но свою суть тяжело обмануть, она-то знает, что цельная.

– Возможно, – кивнул Эллиот. – Я думаю, ещё большое значение имело твоё воспоминание об обещании. Слово ведьмы – это страшная сила.

Я кивнула. Очень хотелось спросить полукровку о том, как именно уничтожили часть его души. Но я понимала, что сейчас не время. Как-нибудь в другой раз, в другой обстановке, и если мы станем больше друг другу доверять…

– И как после всего этого ты согласился участвовать снова в играх? – не сдержала любопытства Кара.

– Да я и не соглашался. Я всем до единого отказывал.

– Ну к нам же ты вступил!

– М-м-м, ты слишком убедительно просила меня, – Эллиот лукаво улыбнулся Каре.

– Я ни о чём не просила! Это всё Ник, говорю же! – тут же нахохлилась подруга.

– Значит, Ник сумел правильно подобрать убедительную просьбу от твоего лица, – ухмылка полукровки стала ещё шире.

Кара тут же обернулась к своему патрону:

– А ну признавайся, кровос несчастный, что ты ему наговорил?!

– Несчастный – это потому, что связался с тобой? Отстань, ничего особенного я не говорил! – огрызнулся Николае.

Пока разговор не перерос окончательно в балаган, я поспешила уточнить:

– А когда будут результаты испытания?

– Обычно после таких вот ночных испытаний результаты вывешивают на турнирную доску в девять утра, из-за чего на первую пару происходят повальные опоздания, – ответил Эллиот. Ну да, кому, как не ему, знать.

– Так интернет же есть, почему там не выложить? – удивилась Кара.

– Ты вообще правила Академии не читала что ли? – опять зашипел на неё патрон. – На время пар интернет на территории Академии отключается.

– Ой, точно. Вечно я забываю эти бредовые правила. Ладно, тогда ждём турнирную доску. Ник, ты же по-любому пойдёшь смотреть сейчас? Расскажешь на паре, хорошо?

Вампир в ответ что-то неодобрительно буркнул, но кивнул. Я же решила опоздать на занятие, но всё же увидеть результаты сразу.

***

Марианна Лафлёр

Турнирная доска мигнула, обновляясь, и я тут же заскользила глазами по строчкам в поисках команды «Глаз дракона». Та-а-к… ага, вот!

Что? Восемь баллов?

Я посмотрела правее на расшифровку. Четыре балла за написание кошмаров и четыре балла за прохождение кошмара.

Вот же ж!.. Получается, кто-то описал не тот кошмар? Обидно. А вот то, что мне за прохождение дали четыре из пяти баллов, очень и очень порадовало. Учитывая, что мы вообще не знали, прошла я его или нет, четыре балла – это очень хороший результат!

Интересно, а можно ли как-то узнать, чей кошмар был не правильным? Спрошу у Николае потом. Или у куратора Вазова.

Я радостно улыбнулась и побежала на пару по бытовой магии.

[1] Anima – лат. Душа.

Глава 10 о делах кошачьих и разговорах девичьих ​

Карина Яковлева

Я пялилась в учебник по теории магии крови, когда ко мне, как всегда, без стука ворвался Николае.

– Чего тебе, супостат проклятый? – буркнула, не поднимая головы от учебника.

– Я вообще-то выполняю часть свой сделки!

– А? – отреагировал я наконец на него более внятно и подняла взгляд.

А Ник возьми да и вытащи из-за спины… кошку! Мою кошку!

Мерси!!!

Я взвизгнула и кинулась к ней. Подхватила, обняла, тут же принялась наглаживать мою нежную девочку.

– Да-да, пожалуйста, можешь не благодарить, – занудел у меня над ухом Ник.

– Не буду я тебя благодарить, это часть сделки, – огрызнулась я. – Ты же не поблагодарил меня, что я участвую в играх!

Ник недовольно засопел в ответ. А я же с умилением заглянула в прекрасные золотистые глазки моей пушистой красавицы. Мерси в ответ мяукнула и ткнулась мне мордочкой в лицо. Создатель, мне кажется, я сейчас расплачусь…

– Схожу за её хозяйством, – буркнул Ник и скрылся из комнаты.

Я же села на кровать, наглаживая свою малышку. Она, как и всегда, ластилась, мурлыкала и взмяукивала. Под эти привычные и успокаивающие звуки впервые за этот месяц я расслабилась.

Вернулся Николае с объёмной сумкой, которую сгрузил мне около кровати.

– Там всё её барахло. Собирал Юлиан, ну или кто-то из прислуги, поэтому я не в курсе, что там. Но очень тебе рекомендую подлизаться к бытовым духам, чтобы они помогли тебе следить за её, кхм, скажем так, гигиеной.

Я кивнула. Хотя с учётом кучи существующих бытовых заклинаний и самостоятельный присмотр – это не проблема. Просто уж больно избалованный здесь народ, как будто бы считают, что пользоваться бытовой магией ниже их достоинства. Ненормальные.

– И да, слушай… – Ник вдруг замялся. – Есть разговор…

Я насторожилась.

– Что такое?

– Это всё ещё касается твой кошки… – вампир мялся как девица перед алтарём с нежеланным женихом. – Если что, предупреждаю: я не имею к этому никакого отношения!..

– К чему? – рыкнула я, прижимая Мерси к себе покрепче. Упаси тьма, он не договорился с руководством…

Николае вдохнул и протараторил на одном дыхании:

– Юлиан проводил над ней какие-то эксперименты. Вроде бы невинные и неопасные, но точно что-то делал. Я не успел её протестировать, но вижу какие-то изменения в ауре…

– Чего?! – рявкнула я на него и отстранила кошку на вытянутых руках, чтобы ещё раз осмотреть.

– Да не знаю я! Его не было дома, когда я её забирал! Он только записку оставил, чтобы я рассказал, как там она будет после его опытов…

На мой неискушённый взгляд кошка в ни в чём не изменилась. Всё такой же четырёхкилограммовый пушистый комочек с трёхцветной шерстью и шикарным беличьим хвостом. Глаза те же, голос тот же, даже запах (я специально принюхалась) тот же. Переключилась на второе зрение, через которое были видны энергетические потоки мира и с помощью которого плелись все заклинания. Окинула ауру кошки взглядом. М-да, и что я надеялась понять? Я до этого ни разу не видела её ауры, и как она выглядит у нормальной кошки не знаю. Да даже не с кем сравнить! З-з-зараза!

Попросить разобраться Ника – это, конечно, вариант. Но есть выход и получше.

– Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову, – шикнула я на Ника.

Он что-то недовольно пробурчал про неблагодарных хамок, но свалил, а я же уткнулась в смартфон, где нашла контакт Юлиана и начала катать ему сообщение. Только когда отправила огромную возмущённую поэму, подумала, что, наверное, надо было всё-таки повежливее с трёхсотлетним дедушкой… Ай, да ладно! Этот хмырь что-то нахимичил с моей Мерси, а я за неё пасть порву.

Пока дожидалась ответа, разобрала сумку с вещами Мерси. Она крутилась рядом, хотя под ноги, как обычно, не лезла, как-то ловко лавируя рядом со мной. Хм, или это у меня прибавилось ловкости…

Наконец смартфон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Я тут же кинулась читать.

«Привет, Карина! Ну и что, как там малышка Мерси?».

И… всё? Вот же толстокожий кровосос! Никакой реакции на мои возмущения о том, что, когда он предложил, чтобы Мерси пожила в их особняке, речи об экспериментах и не шло! Р-р-р!

Пишу, кипя от злости: «Юлиан, я ещё раз спрашиваю: что ты сделал с Мерси?».

Ответ приходит почти моментально, видимо, он всё же начал печатать его раньше моего вопроса.

«Да ничего особенного, не беспокойся. И уж точно я её не мучил и не издевался. Она всего-то несколько раз поспала на парочке артефактов да выпила чуть-чуть вкусных зелий. Это должно было стимулировать развитие её мозговой деятельности, а также укрепить здоровье и физическое состояние тела. Ты уже заметила разницу?».

Я посмотрела на крутящуюся рядом кошку. Разницу, угу.

Я не нашла ничего умнее, кроме как ляпнуть:

– Мерси, лежать.

Кошка посмотрела на меня как на идиотку. Именно так я себя сразу и почувствовала. Но потом Мерси легко запрыгнула на кровать и, чуть потоптавшись, легла мне на колени.

Гм, интересно, можно ли это считать выполнением команды?

Я задумчиво почесала кошку за ухом, она услужливо замурчала.

«Не знаю, – пишу я Юлиану, – ещё не поняла. Но зачем ты это сделал?».

«Как зачем? – приходит мне ответ. – Любопытно же! Давно мне не попадались абсолютно обычные живые существа. Я уже и забывать стал, как с ними работать. А тут такой чудесный образец. Да и ничего плохого я ей не сделал, только хорошее. Она теперь точно лет на десять, если не на двадцать, дольше проживёт».

И ведь не объяснишь ему, что перед тем, как причинять добро, нужно, если не спросить, то, как минимум, предупредить! Вот оно, процветание вседозволенности и безнаказанности.

«Юлиан, я, конечно, благодарна, но давай ты в следующий раз будешь о подобном предварительно спрашивать, хорошо? И да, от этой твоей стимуляции мозговой деятельности она, случаем, разговаривать со мной не начнёт?».

«Хорошо. Нет, разговаривать не начнёт, что ты! Их речевой аппарат же для такого не приспособлен!».

Я скептически смотрю в экран и, не найдя больше слов, кидаю ему, собственно, скептический смайлик. Сама же опять задумчиво оглядываю Мерси, продолжая её почёсывать. М-да уж, чудные дела творятся.

***

Карина Яковлева

Через несколько часов ко мне пришла Мара, и тогда же состоялось торжественное знакомство.

– Малышка, смотри, это Марианна, Мара, она моя подруга, поэтому прошу любить и жаловать. Мар, это моё пушистое чудо, Мерси или Мерседес, как тебе будет удобнее, – несколько насмешливо представляю я их друг другу.

Мерси обнюхивает любезно протянутую Марой руку, затем её ноги, а когда подруга присаживается ко мне на кровать, не церемонясь, запрыгивает ей на руки.

– Ух ты, какая дружелюбная красотка! – Мара улыбается и принимается наглаживать кошку.

Я облегчённо вздыхаю: хоть тут всё гладко. Я рассказываю подруге про Юлиана и его опыты, и она задумчиво смотрит на Мерси.

– Да, теперь, когда ты обратила внимание, я вижу изменения в ауре в сравнении с обычным животным. Но насколько они критичны и что именно значат, я тебе, к сожалению, не скажу. Никогда не интересовалась этой областью.

– Да нет, что ты, спасибо. Я знаю, что ты не по этому профилю.

– Можно спросить кого-то из кошачьих оборотней.

– А у тебя есть такие знакомые? – с сомнением спрашиваю я.

Мара задумчиво ведёт плечом.

– О, – вспоминаю я, – Эллиот же наполовину оборотень. Какой именно, не знаешь?

– Нет, и не знаю, насколько тактично его спрашивать об этом. Такие полукровки, как он, не так часто имеют вторую ипостась. Это может оказаться для него болезненной темой.

– Правда? – удивляюсь я. – Что-то у вас какие-то полукровки обделённые чересчур. Я думала, они наоборот должны быть… ну, сильнее что ли. А тут и с размножением проблемы, и со второй ипостасью.

– Полукровка полукровке рознь, – пожимает плечами Мара, наглаживая Мерси. – Кто-то наследует всё, кто-то ничего. Да и смотря кто родители. У оборотней с вампирами действительно не самая лучшая совместимость. Вот с демонами и те, и те дают прекрасное потомство. Ну и с магически одарёнными людьми, конечно, тоже.

– То есть проблемы только у вампиров с оборотнями? – подвожу итог я.

– Нет. Со всеми светлыми у всех тёмных тоже будут большие проблемы. Ну, у демонов только попроще с этим, но они такие, что и статую заставят… кхм… – Мара вдруг оборвала себя, видимо, вспомнив о своих никому не нужных приличиях. – В общем, и статую не оставят равнодушной.

– И как часто случаются союзы светлых и тёмных? – с живым интересом любопытствую я. Ну правда же интересно! Всё-таки в мировой культуре столько сюжетов на этом построено!

– Не очень часто, – равнодушно пожимает плечами подруга. – Мы не особо интересны друг другу. Наша магия, энергия буквально отталкивает нас. Тяжело жить, игнорируя этот факт. Союзы случаются, но их так мало, что этим бедолагам только посочувствовать можно.

Тю-ю-ю, и что это, получается, никаких преследований, порицания и тайной любви? Вот так и рушатся корабли иллюзий о камни суровой реальности.

– Слушай, – вдруг пришло мне в голову, – а когда здесь вообще принято обзаводиться семьёй? Я в том смысле, что здесь же у людей и нелюдей другая продолжительность жизни, поэтому, наверное, и на вопросы брака взгляд другой?

– М-м-м, – задумчиво протянула Мара, склонив голову на бок, отчего стала сразу намного милее, – даже и не знаю, что тебе ответить. Опять же по-разному. Зависит от расы, от фамилии или клана, от воспитания в конце концов. Могу сказать, что наследников именитых семей зачастую, ну, не принуждают… подталкивают на определённый удобный для семьи брак. А если и не подталкивают, то выставляют определённый список необходимых качеств и требований для супруга. Но когда именно состоится брак зависит от многих и многих обстоятельств. Мой папа, например, женился на маме в тридцать семь, а ей было тогда двадцать шесть. Но многие заводят семьи и в сто, и в двести лет… А бывает, и вовсе не заводят.

– Ой, – я вдруг спохватилась, – слушай, а я до сих пор же не знаю… А сколько тебе лет?

– Двадцать, – спокойно отвечает это милейшее существо.

Я немного попёрхиваюсь вдохом.

– Кхе-кхе, ты ведёшь себя и рассуждаешь на более… кхм, зрелый возраст…

– Разве? – удивляется она. – А тебе сколько?

Я морщусь и неохотно выдавливаю:

– Двадцать семь…

– О, так ты меня старше! – непонятно чему радуется Мара.

Я уныло киваю. По-моему, поводов для радости нет.

– Нику, кстати, тоже двадцать семь, – смещаю я немного фокус внимания. – Оказалось, что мы с ним ровесники с разницей всего лишь в полгода.

В чью пользу я уточнять не стала. Что-то я боюсь оказаться в нашей команде самой старшей. И самой тупой, ага. Вот уж точно: старше не значит умнее.

– А когда у тебя день рождения? – вдруг интересуется Мара.

Очень не хочется отвечать, но от прямого вопроса тяжело уклониться.

– Двадцать четвёртого октября, – бубню я.

– Ой, это же так скоро! Это тебе исполнится двадцать семь как раз, да?

– Нет, – хмурюсь я. Вот чёрт меня дёрнул спросить её про возраст!

Мара понятливо притихает.

– А у меня день рождения четырнадцатого апреля, – вдруг говорит она.

Ну и я ляпаю первое, что приходит в голову:

– Прям на Симарглов день.

– Какой день? – удивляется подруга.

Приходится пускаться в путанные объяснения о славянской мифологии и о Симаргле в частности. Не то чтобы я была огромный знаток этой темы, просто, помнится, одну серию книг читала, и оттуда запомнилась дата, да и про этого огненного бога там тоже рассказывалось очень много.

Зато разговор свернул с темы возраста, а потом я попросила подругу помочь с одним сложным моментом по теории магии крови. И мы уже вместе сидели и ломали голову. Потому что сложности возникли в специфической части, а Мара мало того, что очень немного знает из этого раздела, так ещё и не имеет особых способностей к этому виду магии. Поэтому сидим и вместе гадаем этот ребус.

В какой-то момент мы не выдерживаем и призываем Ника, потому что очень хочется уже просто узнать ответ. Он выслушивает наш вопрос и со своим неизменным высокомерием (кто бы только знал, как он меня им достал!) даёт нам развёрнутый ответ. Я тут же берусь его записывать, пока не потеряла цепочку.

– Кстати, – вдруг добавляет вампир, – я спросил профессора Вазова про баллы за первое испытание. Неверный кошмар написала ты, Кара. А тебе, Марианна, балл сняли за то, что ты не попыталась воздействовать магически на наведённый морок или развеять его.

Пока я сидела и ошалевала от новостей, Мара прямолинейно ответила, даже не потрудившись подобрать слова:

– Я что, тупое умертвие – пытаться перебить профессорские чары? Я не настолько сильна в магии подобного плана. Я знала, что это бесполезно, а тратить силы впустую я не люблю.

– Да, – морщится Ник, – перебить ты бы их вряд ли смогла. Но, видимо, для профессоров важна попытка и поиск всех возможных путей решения проблемы. Будем знать теперь на будущее.

Подруга фыркнула, но промолчала. Теперь уже я вступила в разговор:

– В смысле неверный кошмар? Я же написала ровно то, что мне приснилось перед этим! Других кошмаров у меня нет!

– Я не знаю, – патрон развёл руками. – Может быть, есть что-то, о чём ты не помнишь? Хотя так тоже бредово оценивать… В любом случае, с чарами правды в таких вопросах особо не поспоришь. Будем отыгрываться на других испытаниях. Сейчас мы на четвёртом месте.

– А сколько всего команд, кстати? – спохватилась я, что даже не знаю, сколько у нас соперников.

– На первом курсе десять команд. Вот у второ- и третьекурсников жара – у них аж тридцать семь команд!

– Жуть какая! – я поёжилась, не разделяя энтузиазма вампира. Ну уж нет, в следующем году он меня в это не затащит! Я ему перед началом года просто возьму и руки оторву, чтобы не смог никаких договоров подписать.

– Зато у четверокурсников всего лишь пять команд участвует, – добавила Мара.

– Да, говорят, на четвёртом испытания очень жёсткие. Надо будет ради интереса пораспрашивать кого-нибудь, – глаза у Ника загорелись.

Оторву не только руки, но и ноги. Ну и голову заодно.

Глава 11 о пользе тренировок

Марианна Лафлёр

Следующее испытание нас ожидало через полторы недели после первого. В четверг за ужином Николае получил конверт, где были описаны правила нового испытания – «Utendum est judice bello[1]». Название какое-то уж чересчур пафосное, и как будто бы не соответствует сути. А концепция испытания оказалась проще некуда: бой один на один с противником из другой команды. За победу даётся два балла, за ничью – один (она присваивалась в случае, если за двадцать минут боя оба противника могли и были готовы продолжать бой), проигрыш – ноль. Все поединки будут проходить на боевой арене под присмотром профессоров. К письму с правилами шло приложение со списком недопустимых для использования в бою заклинаний, оружия и артефактов на нескольких листах.

– А можно я просто сразу сдамся без боя? – прошептала будто бы побледневшая больше обычного Кара.

– Никаких «сдамся»! – тут же зашипел на неё Николае. – Ты вампиресса рода Аргинтару! У нас сражения в крови!

Подруга просто посмотрела на своего патрона как на полного идиота и спрятала лицо в ладони. Я приобняла подругу, соображая, чем ей помочь. Мы ведь даже заранее не знаем противника: участники боя будут объявляться непосредственно перед его началом.

– Давай дождёмся боя и посмотрим, против кого тебя поставят, – рассудительно предложил Эллиот. – Сдаться, если что, ты сможешь и непосредственно на арене.

Он положил перед собой приложение к правилам.

– Давай посмотрим, какое оружие ты можешь взять с собой на арену. Чем ты владеешь?

– Ложкой, вилкой и ножом. Вы что, с ума сошли или сговорились?! Я чуть больше двух месяцев как вампир, а до этого была самой обычной девушкой! Работала в офисе, где моим оружием была компьютерная мышка и острый язык!

Над столом повисла тишина.

Эллиот перевёл мрачный взгляд на Николае.

– Зная это, ты затащил её на игры? Даже ничему не научив?

На удивление вампир смутился под нашими взглядами.

– Во втором полугодии начинаются учебные курсы по боевой магии и ведению боя. Я думал, до того времени это терпит. Кто ж знал, что они сразу начнут с таких вот индивидуальных заданий!

– Ну и как мы за этот вечер хоть чему-то её научим? – уныло спросил Феликс, поутратив свой задор.

– Я не настолько хороша во владении холодным оружием, чтобы кого-то учить, – извиняющимся тоном произнесла я, поглаживая подругу по спине.

– Так, Кара, – холодно произнёс Эллиот, который до этого просто шокировано смотрел на Николае, – сейчас ты идёшь к себе и переодеваешься в удобную одежду. Я зайду за тобой, и мы пойдём решать эту проблему. Точнее, будем пытаться её решить.

Подруга несчастно ему кивнула.

– Может… – начал вампир, но Эллиот его прервал:

– Ты её обучением займёшься потом. Сегодня я справлюсь сам.

На этом мы разошлись.

***

Марианна Лафлёр

Я сама так давно не практиковалась с холодным оружием и в боевой магии, что решила тоже погонять себя. Переоделась, перекинула через плечо нужную сумку и пошла на дальний полигон, чтобы не пересечься с Карой и Эллиотом. Не хочу, чтобы подруга на меня отвлекалась, ей не до меня сейчас.

Выбранный полигон оказался почти пуст, лишь в отдалении я увидела две фигурки студентов. Отлично. Я заняла одну из ячеек, активировав купольную защиту, и скинула сумку на лавку. Потом сделала разминку, тщательно размяв мышцы, и даже немного побегала от края до края ячейки. И лишь после этого я достала из сумки своё оружие – шпагу с эфесом в три четверти. Сначала осторожно поводила ей, вспоминая и привыкая к весу. Затем начала привычный комплекс упражнений для шпаги. Тело неохотно, но вспоминало и откликалось. Да уж, что-то я совсем забросила занятия…

Фехтовать меня учил отец. Прекрасный фехтовальщик – он так же прекрасно этому и обучал. И абсолютно так же прекрасно продувал каждый бой маме. Удивительно, но факт: мадам Диана потрясающе владеет шпагой. Отец говорил, что мне достался её талант. Но его же нужно развивать, на нём одном далеко не уедешь.

– Какая встреча! – услышала я. – Добрый вечер, мадемуазель Марианна. Не ожидал вас здесь встретить.

Я обернулась и увидела за границами своей ячейки Гилберта Морана. Вот же ж… Принесло его. Именно на дальний полигон, куда обычно всем лень идти.

– Добрый вечер, мсье Гилберт, – холодно кивнула я и продолжила свои занятия.

С минуту было тихо, и я уже решила, что он меня покинул, но тут раздалось неожиданное предложение:

– Не против, если я присоединюсь к вашим тренировкам?

Я резко развернулась в сторону демона.

– Зачем?

Парень, перехватывая свои белоснежные волосы в более тугой пучок, спокойно ответил:

– Думаю, это будет полезно и вам, и мне.

– Неужели? – я не смогла сдержать усмешку. – Чем же, интересно, может быть полезна третьекурснику тренировка с первокурсницей, довольно посредственно владеющей оружием и боевой магией?

– Пользу можно вынести из всего, – так же насмешливо ответил он мне, заходя в ячейку и закидывая свои вещи к моим на лавку. – Тренируете бой один на один?

– Если это так можно назвать, – немного смутилась я.

Гилберт вооружился полуторным мечом и встал напротив.

– Думаю, с противником тренировка пройдёт интереснее, – он так открыто мне улыбнулся, что я сама едва не расплылась в улыбке в ответ. – Используйте любую магию, мадемуазель. Я же пока воздержусь от боевой магии, использовать буду только защитную.

Ну что ж, он сам это предложил.

***

Карина Яковлева

– Итак. Ещё раз: каким оружием ты смогла бы орудовать? Хотя бы в теории.

Я подняла на Эллиота взгляд побитого котёнка. На глазах почти навернулись слёзы, но я вспомнила, как страшно выглядят у меня кровавые слёзы, и сдержалась.

Парень тяжело вздохнул и запустил руку в копну иссиня-чёрных волос.

– Tenebrae magnae[2], ну неужели ты даже в детстве не училась бою хоть на каком-то оружии?

Мой взгляд из несчастного превратился в подозрительно-недоумевающий.

– Эллиот, обычные дети в обычном мире не учатся владеть оружием. Некоторые, конечно, занимаются спортивными видами борьбы, или фехтованием, или стрелковым спортом. Но чаще всего это довольно дорого. А я в детстве занималась вязанием и игрой в шашки и шахматы…

– Что, правда? – неверяще переспросил Эллиот. – Я мало знаю ту сторону, не часто бывал там. Но мне казалось, что базовые навыки… А как же защищать свою жизнь?

– От чего? – мои брови взлетели вверх от выверта его логики. – Для защиты людей от людей есть полиция. Ну ещё для самозащиты есть перцовые баллончики и подобные штуки. А за использование такого вот оружия можно и за решётку загреметь, – я повела рукой, указывая на множество разных стрелковых и колюще-режущих предметов в оружейной рядом с полигонами.

Эллиот помрачнел ещё больше. Похоже, мои слова его добили.

– Кошмар, – прошипел он. – Удивляюсь, как люди ещё не вымерли.

– Мы стремимся к этому, – задумчиво пошутила я, уже после поняв, что не могу теперь причислять себя к человеческому роду. И Эллиот подтвердил мою оплошность, наградив недоумённым взглядом.

– Так, – твёрдо сказал парень, встряхивая головой, – нам в любом случае нужно подобрать тебе оружие. Все виды стрелковых на грядущих боях запрещены, поэтому их пока отложим. Боевой магией, я так понимаю, ты тоже не владеешь? Отлично. Точнее, ужасно, на самом деле. С длинным клинком и уж тем более древковым оружием тебе вряд ли вот так сразу будет удобно управляться, поэтому давай рассмотрим что-то из кинжалов. Как тебе идея?

Эллиот подвёл меня к стенду с огромным количеством разного вида кинжалов. Я задумчиво стала искать глазами, отметив, что здесь есть как и клинки размером с мою ладонь, так и со всю руку. Их было так много, что я растерялась и снова обратила умоляющий взгляд на Эллиота. Он тяжело вздохнул, быстро осмотрел стойку и взял с неё два кинжала – простые, без всяких украшений и излишеств, с прямым клинком длиной в сантиметров тридцать.

Я осторожно забрала их и примерилась. Тяжесть вещей после обращения в вампира стала для меня довольно условной: это как сравнивать разницу в весе между вилкой и ручкой в руке – понимаешь, что она есть, но особо погоды она не делает. Вот и мне сейчас что вилка, что кинжал, что сумка, под завязку набитая толстенными книгами – всё одно.

Я покрутила кинжалы в руках и так, и сяк, делая вид, что что-то в этом понимаю. Судя по скептическому взгляду Эллиота, безуспешно.

– Я покажу тебе самые основы, надеюсь, ты что-нибудь запомнишь и завтра тебе это поможет.

До меня наконец стало доходить, что это вообще-то холодное оружие, которым можно причинить вред ближнему своему. Вроде, став вампиром, мозговая деятельность и улучшилось, а туплю всё так же! Вывод один: всё же я просто дура.

– Эллиот, – заныла я с несчастным видом, – а я что, прям сражаться должна ими? Вот прям направить против че… живого существа? Я не смогу-у-у…

– Tenebrae magnae, вампир-пацифист!.. – рука Эллиота встретилась с его лицом в хорошо знакомом мне фейспалме. – Откуда только тебя такую Николае и вытащил…

Я непроизвольно шмыгнула носом, хотя из него ничего не текло.

– Ну я не то чтобы пацифистка… Некоторых я бы с большой радостью угрохала – того же Ника, например. Тут скорее вопрос в воспитании, социальных привычках и правовой ответственности… Нам с детства твердят, что нельзя причинять вред, в особенности физический, ближнему своему! А тут мне вдруг разрешают, точнее даже, это необходимо…

Эллиот смотрел на меня странным взглядом, где смешались и удивление, и недоумение, и «тьма, что она несёт», и даже толика жалости. Мне тут же захотелось наградить его тычком под рёбра, но я сдержалась: это всё же не Ник, который мне толком ничего сделать не может, этот в ответ и зарядить может, наверное, чем-нибудь похлеще безобидного тычка, кто их тут таких агрессивных знает. Поэтому я в ответ на его взгляд лишь нахохлилась.

– Карина, – вкрадчиво начал он, – поверь, когда на тебя понесётся какой-нибудь огромный демон с двуручником с тебя ростом, не боясь при этом причинить вред, а даже желая этого, ты очень хорошо почувствуешь необходимость оружия и владения им.

– Мне кажется, в таком случае эти кинжальчики мне мало чем помогут… – с сомнением пробормотала я, крутя в руках своё оружие. – Надо самой тогда брать двуручный меч или хотя бы полуторный…

– Мы будем делать ставку на твою скорость и ловкость. А заблокировать удар меча можно и кинжалом, учитывая нашу силу. Карин, я тебе всё покажу и объясню, только давай уже выйдем наконец на полигон.

Эллиот взял ещё один комплект кинжалов и классический (в моём понимании) меч с соседнего стенда, и мы направились на полигон.

***

Марианна Лафлёр

Я лежала на земле, широко раскинув руки, и тяжело дышала. Взгляд устремлён в тёмное небо, а в голове пусто-пусто.

– Марианна, с вами всё в порядке? – услышала я встревоженный вопрос.

– Нет, – прошептала я, – я умерла.

Тёмное небо тут же заслонило встревоженное лицо Гилберта.

– К целителям?

– Боюсь, попранное достоинство целители не излечат. Поэтому откажусь, – всё так же шепчу я.

Когда я вступала в схватку с третьекурсником, то понимала, что силы не равны, но тут… Да он буквально размазал меня по полигону!

Нет, ничего предосудительного Гилберт не совершал. Сражался честно, без подлостей, и явно не в полную силу. Специально меня не «гасил» (как выражаются маги при излишнем подавлении в бою слабого более сильным), не издевался и не кичился своей силой.

Два часа тренировочного боя пролетели почти незаметно. И Гилберт мог бы продолжать и дальше, но взбунтовалось моё тело. Теперь я лежу, мышцы все болят, силы есть только на дыхание и шёпот.

– Тогда давайте действительно отдохнём, – вдруг сказал демон и… лёг рядом! Ну, не совсем рядом, на расстоянии моей вытянутой руки.

Теперь мы уже вдвоём смотрели в тёмное небо. Моё дыхание наконец пришло в норму. И неожиданно даже для самой себя я тихо сказала:

– Мне кажется, после такой тренировки можно и на «ты» перейти.

– Согласен, – так же тихо ответил Гилберт.

– Мара, – продолжила я эту глупость.

– Гил, – последовал мне ответ.

И мы продолжили лежать на земле.

[1] Utendum est judice bello – лат. Пусть спор решит война.

[2] Tenebrae magnae – лат. Великая тьма.

Глава 12, в которой случается спор и начинаются бои ​

Карина Яковлева

Утро дня второго испытания мне не понравилось. Моя команда была мрачно-сосредоточенной, один только Феликс сверкал неувядающей улыбкой. Примерно так же выглядели и другие первокурсники, участвующие в играх, – наши будущие соперники.

Я решила не отставать от коллектива и тоже сделала мрачный вид. Хотя моё настроение не было таким уж и плохим: благодаря испытанию у первокурсников отменили все сегодняшние занятия, включая и нелюбимую мной теорию магии крови.

Ну и смысл пребывать в плохом настроении? Бояться вот я боялась. И то уже как-то фоново. Ну не убьют же меня в конце-то концов. А если поранят… Значит, испытаю наконец в действии хвалёную вампирскую регенерацию.

Мара за завтраком пила какой-то лично приготовленный отвар и на мой сунутый ей в кружку любопытный нос с улыбкой ответила:

– Восстанавливаю силы. Вчера немного перестаралась на тренировке, надо тело привести в порядок.

Я уважительно закивала.

– Кстати, – встрепенулся Ник, – Кара, как ваша тренировка вчера?

Я скривилась. Эллиот же, смакуя кровь в бокале, прямолинейно рубанул:

– Никак. Она безнадёжна.

Я тут же ощерилась на него:

– Не правда!

– Правда. Ты и половины не усвоила из того, что я дал.

– Потому что ты попытался запихнуть в меня за один вечер целый курс молодого бойца!

– Глупость. Я давал основы.

– Основы?! И тот удар из положения лёжа?!

– Я показал его как пример.

Я много что могла ответить Эллиоту, но не стала, только зубы сжала покрепче.

Но все мои усилия по сдерживанию себя пошли в утиль после вопроса Ника и ответа Эллиота:

– Неужели всё настолько плохо?

– Ну, если лет через десять она научиться сносно владеть кинжалом, будет хорошо.

Я взорвалась.

– Десять лет?! Да я тебя в этом году уложу на лопатки! – я аж вскочила со стула от охватившего меня гнева. Мара тут же подскочила ко мне и попыталась успокоить.

Сидящий напротив Эллиот медленно поднялся, не сводя с меня взгляда, и повторил мою позу: наклонился вперёд, уперевшись руками в стол.

– В этом году? – левая бровь иронично взлетела вверх. – Боюсь, ты и полминуты против меня не продержишься.

– Спорим?! – рыкнула я. Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Между нашими лицами было сантиметров двадцать, которые чуть ли не ощутимо пронизывала искрящая энергия нашего противостояния.

– На что? – глаза полукровки прищурились, но я уже видела вспыхнувший в них азарт.

– На желание, – не задумываясь ляпнула я и протянула ему руку.

Эллиот усмехнулся и принял рукопожатие.

– В этом году, – повторил он, не размыкая рук.

Я спохватилась, что формулировка – немаловажная вещь и поспешила дополнить:

– В этом учебном году. И бой на кинжалах, без магии.

Левая бровь Эллиота опять взлетела вверх. Он фыркнул на мои правки, но всё же ответил:

– Идёт.

И мы разжали руки.

Я тут же бахнулась обратно на свой стул в шоке от самой себя.

– Кара, – тихо сказала севшая рядом Марианна, а потом зашипела на меня разъярённой змеёй: – Ты вообще в своём уме?! Тебе что, мало обратных игр, так ты ещё и посоревноваться решила с сыном лучшего мечника третьей области Altera pars?!

Я вытаращилась на Мару, а потом перевела потрясённый взгляд на севшего обратно Эллиота. Он ласково мне улыбнулся и пожал плечами.

Феликс расхохотался от души.

– Можешь придумывать желание, – флегматично обратился Ник к полукровке. – Только в рабство её не забирай, мне ещё нужна моя обращённая.

Тот покладисто кивнул, а на губах его расцвела предвкушающая улыбка.

Ой я ду-у-ура-а-а!..

***

Карина Яковлева

Арена располагалась за пределами учебного корпуса неподалёку от полигонов и представляла из себя небольшой находящийся под открытым небом стадион с расположенными полукругом зрительскими трибунами.

Мы устроились в одной из лож для участников испытания. Десять команд – десять лож. Пятьдесят участников, значит, двадцать пять боёв.

Ровно в девять утра увеличивший магически громкость голоса (ну да, зачем нам громкоговорители или микрофоны…) профессор Вазов объявил начало испытания и сообщил, что поединки будут проходить на двух участках арены параллельно.

В пяти местах арены появились иллюзорные экраны, на которых отобразились две первые пары участников боёв. К моему счастью, от нас никто в первом бое не участвовал.

Первокурсники-болельщики тут же взревели, приветствуя первых участников.

Я с тревогой наблюдала за выходящими на арену участниками, как над ними поднимаются едва заметные обычному взгляду поединочные купола, и следящие профессора (по двое на каждую пару) дают отмашку на начало боёв.

Я старалась следить за обоими боями одновременно, и в целом мне это даже удавалось. Вот только понимала я из происходящего довольно мало: кто-то атакует магией, кто-то мечом, вот кто-то поставил блок, а кто-то от чего-то уклонился, а там вот уже чуть ли не в рукопашке сошлись… Голова кругом.

– Здесь что, никто не умеет нормально сражаться? – презрительно выдохнул Ник.

– Первый курс, чего ты хочешь? Если кто-то и умеет что-то толковое, то применить тяжело из-за плохих знаний тактики ведения боя, – как-то равнодушно отозвался Эллиот.

– Тогда зачем устраивать такие испытания в самом начале первого курса? – это уже Феликс недоумевает.

– Это специально. Думаю, так они проверяют навыки студентов, ведь больше половины поступивших студентов и большая часть участников игр – выходцы из влиятельных родов, которые не сдавали вступительные экзамены, – снова Эллиот. Всё-то он знает! У-у-у, всезнайка!

– Никогда не понимал, почему отпрыски из определённого перечня родов не сдают экзамены, – буркнул Феликс. Неужели он сдавал?

Разговор решила поддержать и Мара:

– Почти все дети этих родов имеют большую магическую силу, которую к тому же зачастую очень тяжело усмирить. Например, если бы меня заставили в довольно нервной экзаменационной обстановке колдовать, скорее всего, спонтанного выброса магии было не избежать. А тем, кто уже усмирил эту силу, экзамены на один зуб, так зачем тогда устраивать из этого шоу.

– Значит, тебя отправили сюда усмирять силу? – снова Феликс.

– Именно. И вступительные экзамены бы я не сдала. Но вряд ли кто усомнится, что ведьме из рода Лафлёр можно обучаться в «Memento mori».

– Я бы даже сделал для вас это обучение обязательным, – фыркнул Николае.

Я продолжала следить за боями, только краем уха слушая разговор сокомандников. И очень удивилась, услышав там своё имя.

– А как же Карина?.. – тихо спросил Феликс.

– Что «Карина»? Да, она поступила сюда без экзаменов, которые, естественно, не сдала бы, – закудахтал мой патрон. – А ей как никому здесь нужно обучение. Человеку с той стороны влиться в наши порядки и понять суть магии не так-то просто.

– Одни блатники, – пробурчал Феликс.

– А ты сдавал экзамены? – удивилась Мара.

– Угу. Мы, Флеменги, довольно молодой род и ни в какие списки попасть ещё не успели. Так что пришлось своим трудом сюда пробиваться.

– На твоём месте я бы больше радовался этому, – задумчиво произнёс Эллиот. – Судя по тому, что творится сейчас на арене, где одни, как ты выразился, блатники, знаний и умений в их головах не так много, как могло бы быть, сдавай они экзамены.

– Ненавижу экзамены, – не сдержавшись, тихо прошипела я. – Одна нервотрёпка и испытание твоей удачи…

Мне никто не ответил, потому что внимание всех вернулось полностью на арену, где почти одновременно закончились оба поединка. К моему облегчению, проигравшие ушли на своих двоих и даже вроде выглядели при этом не сильно потрёпанными.

На всё про всё ушло минут пятнадцать. М-да, этак мы хорошо, если часов за шесть закончим…

Снова загорелись иллюзорные экраны, и на первой строчке появились два незнакомых мне имени, а вот на второй… Альберт Грозовой и Николае Аргинтару.

Несмотря на то, что я понимала, что Ник – хороший боец, всё внутри меня сжалось, пока я наблюдала, как повеселевший вампир пробирается на арену.

Сидящая рядом Мара молча взяла меня за руку и сжала её в своей.

– Они схлестнули двух лидеров команд, – удивлённо шепнул Феликс.

– Хуже то, что Грозовой – лидер команды «Dimorphī[1]», где одни оборотни. И они одна из тех команд, которой пророчат победу в этом раунде.

Вот спасибо полукровке, успокоил так успокоил!

Тем временем профессора на арене дали отмашку, и начались оба боя. Теперь всё моё внимание было приковано только к одному сражению.

Уж насколько Ник был нетерпелив, но его противник всё равно успел атаковать первым. В моего патрона полетел сгусток чего-то тёмного, и почти сразу за ним рванул и сам атаковавший. Ник не растерялся и взмахнул своей глефой, рассекая сгусток (как подозреваю, вложив в удар какое-то разрушившее его заклинание), и тут же, не гася инерцию от удара, докрутил древко и встретил противника ударом рукояти в грудь.

Самое интересное, что ещё до начала боёв, когда я поинтересовалась у Ника, что это за огромная бандурина у него в руках, он рассказал мне про глефу, а ещё про то, что он вообще-то больше любит двухклинковый вариант, но в этот раз такой вид запрещён, поэтому пришлось довольствоваться классикой. Вот если бы сейчас и на другом конце глефы был клинок… Тогда бы противнику Ника не поздоровилось.

Впрочем, даже от удара древком Альберт сумел уклониться. Между противниками тут же завязался ближний бой – изящная глефа против мощного полуторника. Оружие хорошо отражало суть оппонентов: стремительная тонкая фигурка Ника против напористой коренастой Альберта. Я как заворожённая смотрела на их обмен ударами, плохо понимая, что происходит.

В какой-то момент они разлетелись на разные стороны купола, и я подсознательно поняла: сейчас будет какая-то мощная магия. И, надо же, оказалась права: в этот раз Ник успел первым и запустил в противника длинную багровую молнию. Та врезалась в защиту Альберта, но полностью не остановилась: в одном месте всё же сумела пробить щит и въесться в левое бедро оборотня. Тот, как мне показалось, зашипел и чуть припал на раненную ногу. Заклинание в его руках от потери концентрации разрушилось. Однако почти сразу он взял себя в руки и быстро чем-то опять мне непонятным запустил в Ника.

– Зачем Ник так рискует? – зашипел Феликс. – Молния едва-едва не превысила допустимый уровень.

Ник поднял на встречу заклинанию руку и что-то прокричал. Непонятное серое облако замедлилось, но всё же медленно продолжило свой путь.

– Но не превысила же, – вздохнула Мара, сжав на мгновение мою руку сильнее. – С таким противником нужно выкладываться на максимум.

Ник крикнул ещё что-то и сжал руку в кулак, отчего серое облако тоже начало сжиматься и, превратившись в небольшой плотный комок, наконец рассыпалось серым пеплом.

– Я удивлён, что сам Альберт пока использует довольно слабую магию, – задумчиво произнёс Эллиот.

Я, пребывавшая в шоке от того, с каким трудом Ник справился с этим заклинанием, не удержалась от восклицания:

– Ничего себе слабая! Да Ник еле справился!

– Слабая, – повторил Эллиот. – Сами заклинания слабые, просто Грозовой вложил очень много энергии в них. Разрушить их не проблема, просто нужно самому выкладываться при этом неслабо.

Я ничего не ответила, наблюдая опять за перекидыванием заклинаниями. Какие-то противникам получалось гасить, от каких-то уклоняться, но всё же некоторые достигали своей цели: так, Ник обзавёлся порезом на левой руке и ожогом правой щеки, а Альберт помимо прожжённого молнией бедра обзавёлся ещё свёрнутой воздушным ударом челюстью.

В какой-то момент схватка опять перешла в ближний бой, где уже в этот раз удары холодным оружием перемежались с ударами магией. Взмахи глефы, постоянное марево в левой руке Альберта, багровые жгуты, тянущиеся к противнику прямо из раны на руке Ника, блеск стали меча – всё в моих глазах уже смешалось. Я едва дышала, глядя на бой и боясь, что в какой-то момент случится что-то ужасное.

У меня перед глазами уже заплясали чёрные точки от напряжения, когда над ареной раздался какой-то протяжный звук, и Ник с Альбертом отпрянули друг от друга.

Я растеряно заморгала и заоглядывалась.

– Что такое? – растерянно спросила я сокомандников.

– Ничья, – выдохнула Мара и отпустила мою руку. Я только поняла, что всё это время она сжимала мою руку, в то время как я, сосредоточившись на арене, полностью отключилась от своего тела.

Ничья. Ну слава Создателю! Это же совсем неплохой результат! Не победа, но зато у Ника нет чересчур серьёзных ранений. И вообще, я за мир, покой и жвачку. Или как там говорится? Ай, не важно! Главное, что никто сильно не пострадал.

Я облегчённо пронаблюдала, как бывшие противники направляются в ложу целителей, куда после боя должны были зайти все участники испытания.

Второй параллельный бой закончился, похоже, раньше, но, честно говоря, мне было даже всё равно, кто там победил.

Снова загорелись иллюзорные экраны, высвечивая две строчки следующих боёв:

«Марианна Лафлёр vs Кристиан Палмер

Ария Тан vs Карина Яковлева».

Мы с Марой переглянулись. Я громко сглотнула.

– Да здравствует белый пушистый зверёк песец…

[1] Dimorphī – лат. Духформные, двоякие.

Глава 13 боевая

Марианна Лафлёр

Идя по арене, я больше переживала за Кару, чем за себя. Я хотя бы знаю основы ведения боя, и моя магия всегда со мной. А вот Кара… на что мы надеемся, посылая её в бой? Почему Эллиот перед выходом не сказал ей сразу сдаться? Он ей что-то шепнул, но я не услышала, что именно. Может быть, это всё же были слова о сдаче?

Я встала с обнажённой шпагой напротив своего противника в ожидании сигнала начала боя. Кристиан – щуплый брюнет с поразительно красивыми чистыми серыми глазами – стоял напротив, нервно сжимая в руках какой-то неубедительный меч. Он в первую очередь некромант, не воин. И вряд ли сильно знаком с боевой некромантией. Можно сказать, что с противником мне повезло. Если не сглуплю, то проблем быть не должно.

Наконец прозвучал сигнал к началу боя. Я, не торопясь сокращать дистанцию, начала плетение огненной сети, старательно следя за тем, чтобы уровень заклинания не превышал допустимый.

Краем глаза я увидела, как Карина под соседним куполом рванула к своей противнице. Tenebrae! Всё-таки не сдалась! У неё ещё и в противниках эта проклятая Ария Тан. Чего от неё ожидать, понятия не имею, у нас ещё даже нормальных практических занятий не было.

Тем временем моя огненная сеть готова, и я запускаю её в Кристиана. Он, кажется, тоже готовил какое-то заклинание, но, увидев несущуюся на него сеть, запаниковал и кинул все силы в защиту. Я вспомнила тактику Альберта Грозового и под прикрытием своего заклинания рванула к противнику. Мышцы после парочки выпитых отваров уже совсем не болели. Разделяющие нас сто метров я преодолела без труда. Кристиан к этому времени как раз успел разделаться с моим заклинанием. Я увидела его панику, когда начала атаку шпагой, но в последний момент он несколько коряво, но всё же успел заблокировать мой удар. Я тут же отпрыгнула и, не давая ему опомниться, кинула обычный слабый пульсар. На таком расстоянии делать его слишком сильным опасно да и запрещено. Кристиан так же неловко сумел отразить мечом и мой пульсар.

Я внутренне немного разозлилась. Как-то даже не интересно так сражаться. Если всё продолжится в том же духе, то я его на лопатки положу за пару минут. А если бы не ограничения, то, наверное, уже бы победила.

Пока я плела заклинание огненной плети в левую руку, некромант тоже успел сформировать заклинание – «Серая хмарь», если не ошибаюсь. Довольно мерзкая штука, которая при соприкосновении с живой материей начинает её постепенно разъедать. Опасность в том, что нужно уничтожить её полностью, потому что даже маленькие частицы заклинания способны причинить большой вред.

Облако «Хмари» почти налетело на меня, когда в моей руке всё же сформировалась огненная плеть. Я взмахнула ей раз, рассекая облако и уничтожая, наверное, треть частиц. А потом влила в плеть побольше силы и заставила её утолститься. И завертелась как волчок, стараясь уничтожить все частицы заклинания.

Кристиан выбрал хорошее заклинание для атаки. И сплетено оно было мастерски. Вот только он, видимо, в панике не вспомнил мою огненную сеть. Точнее, не понял, что это не просто выбранное наугад заклинание, а заклинание из моей любимой стихии. Впрочем, не он первый и не он последний, кто и предположить не мог у меня в любимых стихиях именно огонь. Я ведь сама так не похожа на него.

Глупости какие. Огонь бывает разный. И я бываю разной.

А Кристиан прогадал со своим заклинанием. Ничто так хорошо не уничтожает подобные некромантские заклинания как огненная магия.

Огненная плеть неистово вспыхнула в моих руках на последнем извороте. Остановившись, я хлестнула ей по земле, сбивая огонь, и одновременно убавила подачу силы в неё.

Я увидела шокированный взгляд Кристиана на меня. Его правая рука судорожно совершала какие-то пассы, выплетая новое заклинание. Но я не собиралась ждать его завершения и быстро сократила дистанцию. Удар шпагой, Кристиан слабо блокирует мечом в левой непривычной для него руке. Пока я дожимаю удар, параллельно делаю взмах огненной плетью и ей же оплетаю его правую ногу. Она сумела пройти сквозь его щит, почти полностью истончившись, но смогла! А мне многого и не надо. Плеть обвивает ногу, и я тут же дёргаю за неё, сбивая Кристина с ног.

Мой соперник вскрикивает и валится на землю. Его недоплетённое заклинание в правой руке рассыпается. Он из последних сил и мгновений кидает в меня слабенький пульсар, но я нетерпеливо отмахиваюсь от него головой. Слишком слабый, чтобы обращать на него внимание.

Я нависаю над Кристианом и подношу к его шее шпагу. В руке у меня снова разгорается почти потухшая до этого огненная плеть.

Кристиан сглатывает, отчего чуть не натыкается на мою шпагу – я в последний момент успеваю её немного отвести.

– Сдаюсь, – сипит он наконец.

Профессор подаёт краткий звуковой сигнал, означающий окончание боя. Я наконец выдыхаю, убираю шпагу от шеи Кристиана, а затем и вовсе в ножны и развеиваю огненную плеть.

Руки мои чуть подрагивают, но я тут же сцепляю их вместе и прижимаю к животу. Одна из поз благопристойной мадемуазель. Иногда очень удобно прятать за этикетом свои настоящие эмоции.

Кристиан наконец поднимается с земли. На меня он смотрит немного потрясённо, немного уязвлённо и даже немного… восхищённо? Ну надо же.

Полог над нами наконец исчезает. Я вежливо киваю своему бывшему противнику, тот сначала тоже кивает, а потом сконфуженно мне кланяется. Ну уж нет, книксена он от меня не дождётся! Тем более что я в брюках.

И тут я вспоминаю.

Кара!

Я быстро оборачиваюсь в сторону соседнего купола и удивлённо замираю…

***

Карина Яковлева

На что я надеялась, выходя на арену? А шут его знает. На волю провидения, не иначе.

Тем не менее я вышла на арену и встала под купол напротив Арии Тан. Марианна как-то упоминала, что они учатся вместе и у них есть некие разногласия, из-за чего Мару теперь не очень жалуют одногруппники.

Что ж, мне кажется, это неплохой повод начистить этой стервочке морду, а?

На самом деле, Мара не так уж и негативно выражалась насчёт этой девицы. Но я же по лицу вижу: стерва. Даже не так, Стерва, во! Вон какое самодовольство на лице, презрение к окружающим и какое-то снисхождение что ли. Фу, не люблю такое!

Стараясь не думать о том, что я это специально накручиваю, чтобы суметь вступить с ней в бой, я попыталась сосредоточиться на своих действиях.

«Положись на свою скорость и ловкость. Эта девица не воин. Уклонись от её заклинаний, подберись поближе и приставь кинжал к горлу».

Хороший совет, Эллиот, ничего не скажешь. Вот только я без понятия, как уклоняться от заклинаний. А если они будут самонаводящиеся? Ой, мамочки, лучше об этом не думать…

Сигнал начала боя прозвучал настолько неожиданно, что в первый момент я растерялась. И не в первый тоже. В общем, буду считать, что буксанула на старте. Я наконец рванула в сторону своей противницы, сжимая в правой руке кинжал (второй пока покоился в ножнах) и молясь всем высшим силам, какие только могут быть.

Как бы я ни была быстра (спасибо вампирской силе), но элементарные заклинания творятся тоже в мгновение ока. Я и глазом моргнуть не успела, как увидела несущийся мне навстречу… э-э-э… пульсар? Кажется, эта хреновина так называется. Какой-то яркий сверкающий шарик величиной с крупное яблоко нёсся мне прямо в грудь, судя по траектории. И очень быстро нёсся! А-а-а, мамочки-и-и!..

С трудом удержав визг, я метнулась в сторону, уклоняясь от пульсара. Он пулей пронёсся мимо буквально в паре сантиметров от моей руки. Твою же ж!..

Хуже было другое: за первым тут же последовал второй и даже третий! Да штампует она их там что ли?!

Я кое-как, опять почувствовав себя Нео[1], уклонилась. Надо ли говорить, что мои уклонения очень мешали продвижению к противнице? Мне приходилось то замедляться, то ускоряться, то даже останавливаться.

Четвёртый пульсар оказался с приветом. Когда я от него опять еле-еле уклонилась, он пронёсся мимо. Однако у меня засосало под ложечкой, предчувствие завопило что-то нецензурное, и я, рискуя пропустить новый пульсар, оглянулась. Четвёртый пульсар, долетев до края купола, отпружинил от него и полетел обратно в меня! Думаю, степень моего ошеломления не нужно описывать? Уклониться полностью я не успела, пульсар пролетел, задев мою левую руку.

Я почувствовала жжение и острую боль. Твою же ж маковку! Ненавижу ожоги! Какие же они болючие!

Я стиснула зубы и чуть рыкнула от боли и злости. Неужели я проиграю этой стерве? Она, кстати, всё это время, что пуляла в меня пульсарами, стояла такая самодовольная. Сейчас вообще у неё сделался вид скучающий. Вот же дрянь!

Пятый пульсар оказался обычным, и я сумела уклониться. Расстояние между нами сокращалось. Шестым оказался не пульсар, а… А что это? Чем-то напоминало полотно из огня, только кое-где немного дырявое. И вот это что-то размерами три на три метра понеслось опять в меня!

Чего мне стоило не заорать – одной тьме ведомо!

Я рванула в сторону, но сеть, чуть подумав, поменяла направление движения за мной.

Она чё… действительно самонаводящаяся?.. М-м-ма-а-ама-а-а!!!

И что мне делать?!

Я развернулась назад и понеслась от полотна огня, забирая чуть вправо.

Мне кажется, я так изначально к Арии не неслась, как сейчас от её творения! Чую, ещё немного и взлечу.

Мозг начал всё-таки работать и выдал мне информацию о том, что полотно за мной повторяет траекторию с небольшой, но всё же задержкой. В голове начал формироваться план. Идиотский, конечно, но что уж поделать. Вся ситуация идиотская.

Собрав всю храбрость и силу воли в кулак, я пробормотала: «Кара, ты дура» и, резко развернувшись, рванула навстречу полотну. До него оказалось не так далеко, разгон приличный я взять не успела, но всё же понадеялась на вампирскую силу. Подлетев к полотну, я сильно спружинила ногами и перепрыгнула через него, приземлившись по другую его сторону. Е-е-е! Я смогла!!! И тут же рванула к Арии.

Спрашивается, почему было просто не оббежать по кругу купола? Ну, во-первых, полотно двигается немного, но быстрее меня, поэтому всё равно бы нагнало. Во-вторых, мне надо было как можно раньше рвануть к Арии. Чтобы она наконец начала действовать.

Ария, увидев, что я снова несусь на неё, в восторг не пришла и тут же запустила в меня новым пульсаром, а потом и ещё одним. Я уклонилась от одного и в движении для уклонения от второго успела на мгновение обернуться. И возликовала!

Да! Да!!! ДА!!! Моё предположение оказалось верным! Несмотря на то, что это заклинания одного мага, они всё же могли нанести вред друг другу! И пульсар прожёг в полотне дыру размером, кстати, больше себя где-то раз в пять.

Я успела уклониться ещё от одного пульсара, когда Ария наконец поняла, что тем самым уничтожает своё же заклинание, и перестала бездумно ими швыряться. И принялась за плетение нового заклинания. Висящий на поясе меч она, кстати, даже не достала, творя заклинания с двух рук. Это акт презрения ко мне или уверенность в своей магии?

Как я мчалась к ней, кто бы только знал! Но опять не успела до сплетения ею заклинания. Какая же у неё скорость сотворения?.. Не то чтобы я знала стандарты, но мне казалось, что остальные в виденных мною сегодня боях намного медленнее это делали.

В меня направилась какая-то зыбкая штука, даже описать толком не могу. Просто что-то невидимое, что своим движением по воздуху пускало волну, из-за чего и становилась видна траектория движения.

Конечно, я бы могла перейти на магическое зрение, но… зачем? Делала я это всё ещё с напрягом, что меня сейчас бы только отвлекло. А то, что я увижу эту дрянь, никак не поможет мне с ней совладать.

А ещё я опять, как тогда с пульсаром, поняла, что эта штуковина тоже будет меня преследовать. Вот только движется она быстрее полотна, а я от двух заклинаний разом уже всё равно не смогу уклоняться.

И до Арии всего ничего осталось…

В кои-то веки мозг работал так быстро и точно, как ему предписывает вампирская суть. Я подняла свой кинжал, вспомнив бой Ника, и взмахнула им, рассекая приблизившееся ко мне вплотную заклинание.

Ну же, тьма тебя побери! У меня же его кровь, его сила! В конце-то концов, у меня же есть магия, древняя магия рода Аргинтару!

Р-р-работай!!!

А заклинание возьми и разлетись от моего взмаха.

В первое мгновение я впала в такой шок, что едва не забыла, зачем я вообще здесь. Но тело напомнило тем, что я буквально врезалась в Арию Тан. До того, как она успела отлететь от меня, я схватила её, завела руки за спину и выставила её между собой и заклинанием.

– Убери его! – рявкнула я Арии в ухо и на всякий случай приставила кинжал к её шее.

Без понятия, причиняют ли заклинания своему создателю вред. Если нет, буду надеяться на её испуг.

Уж не знаю, что из этого сработало, но Ария всхлипнула и что-то шепнула. Почти добравшееся до нас полотно замерло, а затем распалось, расплёскиваясь в стороны и впитываясь в землю.

Я с трудом выдохнула, стиснутые лёгкие и рёбра жутко болели. Сердце билось так, что в висках пульсировало.

Я резко развернула Арию к себе лицом. Посмотрела в испуганные глаза.

И врезала ей кулаком в лицо.

[1] Нео – главный герой медиафраншизы «Матрица» (англ. The Matrix).

Глава 14, где лечатся, пьют чай-кофе и заканчивают череду боёв

Карина Яковлева

Когда прозвучал сигнал окончания боя, я даже вздрогнула. Глянула на лежащую у моих ног без сознания Арию и поняла… Я победила! Вот это точно, как говорил один мой хороший знакомый, чихуахуа себе, тебе и тому типу слева!

Пребывая всё ещё в полном ошеломлении, я последовала по указанию одного из профессоров в сторону целительской ложи. Краем глаза я заметила, что к лежащей Арии кто-то подбегает. Наверное, целитель.

На выходе с арены меня поймала Мара, и я наконец пришла в себя. Я тут же обняла подругу, та стиснула меня в ответ.

– Как же я рада, что с тобой всё в порядке, – шепнула она.

Я вспомнила о руке, и тут же вернулась боль от ожога, на которую я до этого благополучно не обращала внимания. Я отстранилась от подруги и, сморщившись, показала ей руку.

– Не совсем в порядке. Думаю, к целителям не помешает зайти.

Мара тут же потащила меня к ним.

Целительская ложа отличалась от остальных большей величиной и отсутствием окна для слежения за происходящим на арене. Оформленная в светлых тонах она отдалённо напоминала процедурные кабинеты или смотровые в обычных больницах, но незнакомые аппараты (я даже примерно не могла предположить их назначение) сбивали с толку. Да и запах здесь был абсолютно другой, какой-то… чистый что ли? С какой-то цветочной или сладковатой примесью, не знаю даже.

Стоило нам зайти, как две целительницы тут же усадили нас на смотровые кушетки. На ещё одной сидел незнакомый темноволосый парень, и я с запозданием поняла, что это противник Мары – Кристиан Палмер. Вот тьма! А кто у них выиграл?! И в порядке ли Мара? Вот я подруга, называется, ничего не спросила!

Я хотела тут же исправить свою оплошность, но мне не позволила этого целительница, начавшая мой осмотр. Я послушно замерла и только выполняла её команды.

Про здешних целителей мне уже тоже рассказали. Они не были классическими в неискушённом понимании обывателя. Исцелить тёмного мог только тёмный целитель, поскольку светлая магия, наоборот, причинит нам только вред. Поэтому на каждом факультете существует целительская кафедра, и всем нам будут преподавать основы целительства. Стать же профессиональным целителем можно после получения второго образования в Академии на одной из кафедр – это единственное второе образование, которое можно получить в «Memento mori». Периодически у руководства возникает идея создать отдельный восьмой факультет, но обычно от неё всё же отказываются в пользу более углублённой подготовки целителей.

За осмотром я пронаблюдала, как занесли Арию и устроили на кушетке. Принёсший её целитель тут же начал что-то над ней делать, заслонив мне поле зрения.

Меня накрыло волной стыда и самоедства. Вот обязательно было её в лицо бить? И о чём я только думала… Я же и так могла потребовать у неё сдаться, приставив кинжал к шее!.. Нет же, надо было психануть и ударить ни в чём неповинного человека!

Тут от самотерзаний меня отвлекла проводившая мой осмотр целительница – маленькая веснушчатая девушка с копной рыжих кудрей на голове:

– Ожог магический, поэтому затягиваться будет дольше, чем если бы от обычного огня, – она держала ладонь над моим ожогом, и я чувствовала поток её магии, направленной в него, отчего боль почти полностью ушла. – Я наложу обезболивание и регенерирующее заклинание в помощь вашей естественной регенерации. И ещё вечером перед сном поменяйте компресс, – она отстранилась, вытащила из кармана белого халата две пластинки размером чуть больше моего ожога и одну из них передала мне. А затем шустро содрала с оставшейся у неё пластинки защитный слой и осторожно приклеила её на мой ожог. До меня дошло, что это какой-то аналог пластыря только толще и, видимо, уже с каким-то лекарством в нём самом. – Этот до ночи пусть побудет, а второй завтра утром не забудьте отклеить, а то чересчур будет. Всё понятно? Если будут какие-то вопросы или жалобы, обратитесь к дежурному целителю.

Я тут уже уверила девушку-веснушку, что всё поняла, несколько раз поблагодарила и наконец выскользнула из целительской ложи. Мара меня уже ждала, её осмотр был намного короче моего. Видимо, у неё обошлось без повреждений. Но я всё равно поспешила спросить:

– Мара, с тобой всё в порядке? Ты не пострадала в своём поединке?

Она ласково улыбнулась и довольно ответила:

– Нет, всё хорошо, у меня ни единой царапинки. Чистая победа!

Я тут же возликовала:

– Ты победила? Ура! Ты такая молодец!

Я снова её порывисто обняла, а подруга в ответ весело рассмеялась. Отпустив её, я огляделась по сторонам и увидела несколько лавочек напротив входа.

– Давай посидим немного, – потянула я Мару в их сторону.

– Что-то случилось? – прозорливо спросила девушка, покорно садясь рядом со мной.

Я чуть помялась. А потом подняла правую руку и показала, что ту всё ещё немного потряхивает.

– Честно говоря, я так испугалась, что у меня и колени до сих дрожат, – призналась я.

Подруга усмехнулась, а потом тяжело вздохнула.

– Эх, Кара, не воины мы с тобой, совсем не воины, – и уже тише, немного смущённо добавила: – Я тоже испугалась.

У меня немного отлегло: не одна я переживаю из-за таких вещей, которые тут для всех, похоже, обыденность.

– Но Арии ты здорово врезала, – вдруг сказала Марианна – довольно и как-то даже со смаком.

– Ты видела? – я тут же приуныла. – Что со мной, Мар? Откуда такая жестокость? Я уже держала кинжал у её шеи, зачем было бить, она бы и так сдалась…

– Ой, что-то я сомневаюсь, что она бы так просто сдалась, – подруга покачала головой. – Мне кажется, она бы скорее чем-то атаковала тебя. Конечно, большая часть заклинаний с таким малым радиусом поражения запрещена на этих поединках, но некоторые всё же разрешены. Поэтому хорошо, что ты её вырубила.

Я облегчённо вздохнула, принимая свой поступок со стороны самозащиты. Немного, но мне полегчало.

Какое-то время мы ещё посидели, успокаиваясь и приходя в себя. А потом решили, что поход в дамскую комнату – именно то, что нам нужно.

В общем, обратно в свою ложу мы пришли далеко не сразу. Вернувшись же, были встречены радостными и облегчёнными восклицаниями.

– Мы уж думали, что-то случилось, – нахмурился Ник.

– Ага, что кто-то из ваших соперников решил отомстить и устроить вам тёмную, – ухмыльнулся Феликс и тут же накуксился: – Вы всё пропустили!

– Что мы пропустили? – даже сбледнула немного Мара, садясь на своё место.

– Сразу после вас был поединок Феликса, – спокойно ответил Эллиот. – Он победил.

Мы с Марой радостно загалдели и стали расспрашивать сокомандника подробности. Он выгнул грудь колесом и польщённо принялся пересказывать бой. Однако вскоре был прерван вечно недовольным Ником, который попросил его обойтись без привираний. Мы тут же расхохотались. Не знаю, как у Марианны, а у меня явно так выходил стресс.

Наконец общими усилиями нам поведали, как Феликс ловко сумел одолеть оборотницу Адель Диркшнайдер. После рассказа Феликс задумчиво произнёс, потирая подбородок:

– Интересно, победа над ней даёт мне повод пригласить её на свидание?

Мы с Марой дружно закатили глаза и покрутили пальцем у виска. Вот она, мужская логика…

– Ник, как твои раны? – вспомнила я, тут же приходя перманентно в состояние беспокойства.

Вампир отмахнулся со словами, что это ерунда, и всё уже почти затянулось. Я немного успокоилась и расслабилась. Так и до возвращения паничек недалеко…

– Получается, остался только твой поединок? – обратилась я к Эллиоту, присаживаясь рядом с ним, позади всех.

Тот равнодушно повёл плечом в ответ. Он следил за происходящим на арене, но как-то лениво, словно от нечего делать. Похоже, в себе он ни капли не сомневался.

– Ты хорошо справилась, – неожиданно произнёс он.

Я замерла, потрясённо глядя на него.

– Серьёзно, – улыбнулся Эллиот, видя мою реакцию, – никто не ожидал от тебя победы. Но ты сумела нас удивить. Единственное… как ты сумела разрушить последнее заклинание Арии? Разве ты умеешь?

– Нет, кхем, не умею, – смущённо кашлянула я. – Оно… того… само как-то…

Лицо полукровки вытянулось.

– Само?..

– Ну я просто вспомнила как Ник тогда рубанул заклинание, летящее в него, и попробовала так же… – промямлила я. Почему-то жутко не хотелось выглядеть в его глазах неумёхой.

– «Рубанул»? – переспросил он. – Вообще-то он использовал заклинание-разрушение, а клинком просто задал ему направление. Но ты-то явно никакого заклинания не использовала.

– Нет, – подтвердила я с тяжёлым вздохом, – я просто захотела…

– А, – вдруг спокойно отреагировал Эллиот, – тогда понятно. Иногда сильное эмоциональное воздействие может заменить заклинание. Но это срабатывает крайне редко. Поэтому, на твоём месте, я бы всё же занялся нормальной магией.

Я хмуро угукнула. Надеяться в будущем на этот фокус, похоже, больше нельзя. А жаль…

– Наверное, со стороны мой «поединок» с Тан выглядел нелепо, – вздохнула я.

– Какая разница, если ты победила, – губы Эллиота изогнулись в полуулыбке, а глаза… мне кажется, или они стали отливать сиреневым? Они вообще часто меняли оттенок, как я уже успела заметить: от светло-голубого до тёмно-синего. А теперь, получается, я ещё и сиреневый отлив увидела. Я уже открыла рот задать очередной нелепый вопрос, когда болельщики заулюлюкали, и я отвлеклась на происходящее на арене. А затем, глядя на бой, и вовсе забыла свой вопрос.

***

Марианна Лафлёр

Последнего боя в нашей команде мы ждали долго. Не знаю, в случайности ли дело, что мы четверо отстрелялись в самом начале друг за другом (а кто-то и параллельно), или профессора так специально устроили, но ждать мы устали. Мне все поединки казались не очень интересными после своего: адреналин боя схлынул, а теперь навалилась усталость, и клонило в сон.

Николае и Феликс рядом тихо переговаривались, обсуждая происходящее на арене, и от их бормотания ещё больше хотелось спать. Неудивительно, что, когда я оглянулась на Кару, увидела её придремавшей. Одним плечом она упиралась в плечо невозмутимого Эллиота.

Хм, странно. Мне казалось, что она ему симпатична. А сейчас выглядит таким равнодушным. Неужели я ошиблась?

Поняв, что тоже сейчас усну, я решила прогуляться до автомата с тонизирующими напитками. Текущие поединки только начались, до их конца я должна успеть сходить. Стоило мне начать вставать, как встрепенулась Кара и тут же вызвалась пойти со мной.

Ближайшая точка с автоматическими аппаратами находится у входа на полигоны, туда мы и направились. Шли неторопливо, болтали о чём-то незначительном. Я заказала тонизирующий фруктовый чай, Кара – кофе. Бр-р-р! И как она его пьёт? Я могла выпить немного этой чёрной жижи только с большим количеством молока и сахара. А Карина вон взяла целый стакан чёрного, как ночь, напитка и лишь чуточку капнула туда мёда.

– Классные тут всё-таки автоматы, – подруга с наслаждением отпила напиток и удовлетворённо вздохнула, – и напитки, и еда очень вкусные. И выбор довольно большой.

Я окинула взглядом точку с четырьмя разными автоматами: с напитками, с готовой едой, со сладостями и снеками и с мелкими амулетами и копеечными артефактами. Хм, наверное, большой. По мне, так ничего особенного.

Мы взяли напиток Феликсу, который он заказал, и так же неторопливо вернулись в нашу ложу. Я правильно рассчитала, один из поединков только закончился, а второй ещё шёл. Пока мы устроились, завершился и он.

На появившемся экране мы наконец прочли долгожданную строчку:

«Эллиот Рихтер vs Эрнесто Сааведра».

На языке у меня царил сладкий фруктовый вкус чая, но я неожиданно почувствовала горечь, наблюдая, как противники становятся под купол.

Сааведра. Древний род, очень древний. Демоны, которые поколение за поколением пестуют свою кровь, не позволяя ей разбавляться.

И сам Эрнесто – достойный представитель своего рода. Я, когда смотрела списки участников, молилась, чтобы он не попался мне на арене. Хотя я насчёт всех боевиков тогда так молилась…

Несмотря на все мои страхи бой оказался на удивление коротким. Наверное, самым коротким за сегодня.

Эллиот с обнажённой катаной сходу кинулся на своего противника, даже не попытавшись его атаковать магией. Впрочем, Эрнесто поступил так же. На середине купола катана встретилась со шпагой. Серия быстрых ударов, перемежавшихся с заклинаниями, которые, впрочем, не успевали даже просто полностью оформиться – разрушались ещё на стадии создания. Я мало что понимала в этом вихре лезвий. И как всё закончилось, тоже не увидела. Просто в какой-то момент Эрнесто очутился на земле, а у его горла оказалась катана припавшего на одно колено Эллиота.

Профессор Регель подал звук окончания поединка. У меня некультурно приоткрылся рот.

Потом я вспомнила одну вещь, и… Карине конец. Она ни за что не выиграет спор.

И, судя по ошарашенному лицу подруги, она это сейчас тоже осознала.

***

Марианна Лафлёр

Окончания всех поединков (оставалось ещё восемь) дожидаться мы не стали, уже просто сил не было. Встретили Эллиота от целителей и, поздравляя его, направились на выход с арены.

Николае одновременно и радовался, и бурчал. С одной стороны его очень грела мысль, что мы сегодня заработали девять баллов. А с другой – он буквально бесился, что оказался единственный в команде с ничьёй.

– Даже Кара и та победила, – возмутился он и тыкнул свою обращённую под рёбра. Кара ойкнула и тут же полезла мстить, из-за чего у них тут же затеялась потасовка.

– Чудом, не иначе, – хмыкнул Феникс и тут же оказался втянут в шутливые разборки.

Я тихо подхихикивала, наблюдая за всем этим. Мы подходили к точке с автоматами, когда я услышала какой-то шум, вскрики и плач. Я оглянулась на автоматы и увидела там толпу из студентов.

– Что там? – не столько чтобы узнать ответ, сколько обозначить точку своего внимания, спросила я.

Сокомандники перестали дурачиться и тоже посмотрели в заинтересовавшую меня сторону.

– Может, там распродажа какая? – наивно спросила Карина, направляясь к автоматам. Мы последовали за ней.

Я услышала возгласы вроде: «Кошмар!» и «Как такое могло случиться?», а ещё кто-то надрывно рыдал, с подвываниями. Что-то не очень похоже на распродажу. Если только кому-то не хватило акционного товара.

Кое-как протолкавшись через взволнованных студентов, мы наконец увидели причину скопления студентов.

На пятачке около автомата с амулетами лежала Ария Тан.

Мёртвая.

Глава 15 о разговорах у озера и за ужином

Марианна Лафлёр

Я сидела с карандашом в руках и альбомом на коленях на берегу у маленького озера, которое мне уже полюбилось. Смотрела я на воду, но совсем её не видела. В голове крутилась одновременно куча мыслей, и в то же время ни одной цельной не было. Наверное, никогда я ещё не чувствовала себя настолько растерянной.

– Мара? – раздался неожиданно для меня голос позади.

Я одновременно резко и заторможено обернулась.

Гил. Опять этот демон. И чего он постоянно здесь ходит?

– Привет, – кратко ответила я и отвернулась.

– Ave[1], – так же кратко ответил он, и я почувствовала, как он садится рядом.

Какое-то время мы сидели в тишине. Я всё так же бездумно смотрела на воду.

– Поздравляю с победой в поединке, – наконец тихо сказал Гил. – Я видел твой бой. Это было… красиво.

Он что, занятия прогуливал? Во время моего поединка как раз пара шла. Хотя… Ну и пусть, какая разница.

– Спасибо, – глухо отозвалась я.

Мы помолчали.

– Неужели ты так расстроилась из-за Тан? – задал неожиданный вопрос Гилберт.

Я удивлённо моргнула. А, ну да, раз он видел бой, то и про случившееся наверняка уже знает. Хотя об этом, наверное, и так вся Академия уже знает: всё же подобные инциденты здесь случаются не так часто.

– Не скажу, что расстроилась, – честно ответила я и тяжело вздохнула. – Просто я впервые увидела мёртвым кого-то знакомого мне. Я теряла близких: два года назад моя бабушка со стороны мамы умерла, но я не видела её мёртвой, поскольку она умерла в бою, и её тело сгорело. А здесь… Как будто бы это заставило взглянуть на смерть иначе: не так, как при работе с каким-то незнакомым трупом в морге. Ты видишь смерть… ближе. И чётче.

– Смерть всегда рядом. А с нами, тёмными, она вообще шагает рука об руку. Тебе повезло понять это, будучи уже довольно взрослой.

Видимо, ему не повезло?

– Когда это понял ты?

Гилберт сорвал травинку и стал крутить её в пальцах – тонких и длинных. Я как заворожённая стала смотреть на быстро пляшущий стебелёк, который постоянно менял ритм и стиль движения.

– Мне было пять, когда во время нашей прогулки убили мою мать. Меня успели спасти подоспевшие охранники, но вот её… ей помочь не смогли. Это был мой первый призыв магии смерти – я по-детски наивно пытался её воскресить.

– Мне очень жаль, – шепнула я, сглатывая комок в горле. Бедный ребёнок, как же это ужасно… Я поспешила ухватиться за косвенные подробности: – Ты владеешь магией смерти?

– Да. На самом деле, я более всего талантлив именно в ней. Но поступать пришлось на боевой факультет. Всё эти традиции, тьма их побери… – Гилберт досадливо смял в пальцах травинку и выбросил. Я с сожалением проследила за её падением: мне нравился этот танец.

– То есть ты жертва традиций? – безрадостно спросила я, переводя опять взгляд на воду.

– М-м-м, не то чтобы я был против учиться на боевика. Это мне тоже не чуждо. Но отчасти – да, так и есть. Поэтому я так удивился, узнав, что наследница Лафлёр будет учиться на теоретика. У вас в роду одни воины, какая теория магии? А как же традиции?

Я не сдержалась и закатила глаза, а затем откинулась назад, опираясь на локти.

– Tenebrae! Это всего лишь учёба, и она никак не определяет моё будущее и следование традициям! – отрезала я. – Может быть, я после окончания учёбы вообще захочу выйти замуж, забыть про любую магию и рожать мужу каждые год-два по ребёнку. А может, захочу стать отшельницей далеко в горах и не иметь никаких контактов с живыми. Или я действительно проникнусь боевой магией, буду жить тренировками и стану выдающейся боевой тёмной ведьмой. Но делать я это всё буду не из-за того, что я наследница Лафлёр, а из-за того, что я Марианна! И слава тьме, что мои родители тоже это понимают.

Я коротко выдохнула после такой длинной тирады.

– Может быть, они это понимают, потому что твой отец сам, насколько я помню, нарушил традиции? – ехидно поинтересовался, смахивая с лица непослушную белую прядь, Гилберт.

– Ты про женитьбу на маме? – уточнила я и, когда получила утвердительный кивок, продолжила: – Возможно. Отец действительно женился на ней без одобрения своих родителей. И они до сих пор с нами почти не общаются. Хотя, как видишь, место в Совете дед всё же передал отцу.

– Что удивительно, – ухмыльнулся демон.

– Отец сказал, что это был подарок на моё рождение, – поморщилась я. – Дед уже и не чаял обзавестись наследниками по его линии: к моменту моего рождения родители прожили вместе сто восемьдесят лет. Вот на радостях и…

– Забавно, – улыбнулся Гилберт. Я непроизвольно улыбнулась в ответ и поняла… что моя меланхолия-то прошла. Нет, состояние всё ещё не самое радостное, но тот ступор и растерянность наконец прошли.

– Ты меня искал? – спохватилась я, вспомнив его появление.

– Нет, – снова улыбнулся он, – просто прогуливался. Здесь хорошо, – он подставил лицо солнцу, закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух. Я согласно угукнула и более осознанно посмотрела на рябь серебристо-голубой воды.

– Но вообще, – спустя какое-то время тишины произнёс демон, – может, потренируемся?

Усмехнувшись, я покачала головой, но всё же со вздохом встала.

– Пойдём, демон-искуситель, хех…

***

Карина Яковлева

Я провалялась у себя в комнате до самого ужина. Обед мы все пропустили из-за поединков, поэтому на ужин я всё же решила явиться.

Тут и там я слышала голоса, обсуждавшие бои и то, что произошло во время последних из них. Я старалась не обращать внимания, но всё равно время от времени улавливала обрывки фраз.

…говорят, это убийство…

…нож в сердце! Конечно убийство…

…зажали рот…

…чары не потревожились…

…никто не видел…

…что она там делала…

Я ускорила шаг и поскорее уселась за наш стол. Здесь уже были все кроме Мары, но она порхнула за стол почти сразу следом за мной. Мужская часть нашей команды уже что-то обсуждала. Прислушавшись, я поняла, что Ник с Феликсом выпытывают из Эллиота подробности его боя, использованных заклинаний и приёмов.

Я пристроилась рядом, бездумно слушая их разговор в ожидании своего ужина. Взгляд мой упёрся в традиционно севшую напротив Мару: на ней вместо нашей обычной формы было красивое голубое платье с оборками в винтажном (в моём понимании) стиле. Взгляд скользнул по рядам однокурсников. Почти никого не было в форме. Точно же, она ведь обязательна только для занятий и официальных мероприятий. Из-за того, что поединки закончились раньше, чем обычные занятия, все успели и переодеться, и даже позаниматься своими делами. А для тех, кто не участвует в играх, сегодня вообще почти выходной. Повезло им.

Бытовые духи наконец поставили передо мной ужин. Я приступила к нему, даже толком не обращая внимания, что ем.

– Как ты думаешь, её действительно убили? – неожиданно даже для самой себя обратилась я к Маре.

Та подняла на меня изумлённый взгляд от своего супа.

– Там же была кровь, ты и сама это знаешь. Думаю, да, это убийство, – наконец спокойно ответила она.

– Кровь может быть и при естественной смерти, – возразила я, хотя и сама не верила, что это наш случай.

Мара иронично посмотрела на меня, приподняв правую бровь. Неожиданно сейчас она показалась мне намного старше своих лет и серьёзней.

– Но почему? – вздохнула я. – И кто?..

– Кара, это не наше дело. Этим будут заниматься профессора, – предупредила подруга.

Я кивнула и снова уткнулась в свою тарелку, обнаружив что стейк лежит не тронутый. Стоп, а что же я до этого тогда ела?.. Взгляд метнулся к стакану с кровью. Пустой.

Вот чёрт! Вампирская суть взяла своё: потребила в первую очередь самое полезное для неё. Так вот что у меня за привкус во рту…

Я быстро закинула кусок стейка в рот, пытаясь поскорее перебить вкус крови. Не знаю, когда я привыкну к этой диете… Вроде и понимаю всё и предубеждений особых не имею, а всё равно противно её пить.

– Я завтра поеду в Мортус, – обратилась ко мне Марианна. – Не хочешь со мной погулять?

Со времени поступления я покидала Академию только один раз, когда посещала родителей. Всё свободное время угрохивала в учёбу: изучение прописных истин для всех живущих здесь и в первую очередь для вампиров. Могу ли я позволить себе один денёчек отдохнуть и прогуляться с подругой?

– Хочу! – радостно выдохнула я. – Ты по делам или просто погулять?

– Планирую совместить, – улыбнулась девушка, чуть покачивая наколотым на вилку брокколи перед тем, как съесть его. – Тогда завтра в девять встречаемся у ворот, я вызову магомобиль.

Я обрадованно кивнула. Услышавший конец нашего разговора Николае тут же поспешил вставить свои бесценные пять копеек:

– Не забудь, что в семь вечера у нас занятие.

Я закатила глаза и начала свою возвышенную речь:

– Конечно, о великий и непогрешимый кровопийца всея Altera pars! Как бы я могла забыть о сем достославном, непомерном и выдающемся одолжении, коим вы наградили меня – грешную, распутную и бестолковую девку, одним словом – ничтожного презренного червя…

– Да заткнись ты! – не выдержал этот самый кровопийца. – Откуда только вся эта чушь берётся в твоей голове?!

– Поскольку я бестолкова во всех иных проявлениях, мой истинный господин, как вы сами неустанно мне напоминаете, то мне осталось развить лишь один единственный талант – усердие в сладострастных речах, которые будут ублажать ваш утончённый и чуткий слух! – я чуть привстала со стула и простёрла свою руку над нашим столом. – О великие мужи и прекрасные дамы, будьте же свидетелями моего почтения и любви, выказываемых моему милостивому патрону, который не покладая рук…

Тут у Николае кончилось терпение, и он дёрнул меня обратно на стул под громогласный хохот Феликса. Мара с Эллиотом тоже хихикали, и я также не смогла удержаться от смеха. Один Ник сидел надутый, как индюк.

– Ох, – наконец выдохнул некромант, – как жаль, что я не знаю твоего языка, чувствую, на нём это звучало ещё круче!

– Я знаю русский. И это звучало действительно хорошо, – хохотнул Эллиот.

– О-о-о! – я уставилась на него загоревшимися глазами. – Правда?!

– Да, у меня мама его очень любит, научила.

– Ну-ка, – тут же потребовала я, – сними свой артефакт, – и сама поспешно его стянула.

Эллиот, всё ещё посмеиваясь, стянул с шеи маленький артефакт на цепочке.

– Ты правда меня понимаешь даже без этого мракобесьего артефакта? – поспешила узнать я.

– Да понимаю-понимаю, – на чистом без акцента русском ответил парень, явно забавляясь моей реакцией. – Говорю же, мама любит русский язык. Я с самого детства говорю на трёх языках помимо латыни. Дома-то мы не пользуемся этими артефактами.

– Как же здорово, – глубоко вздохнув, прошептала я. – Я так соскучилась по живому звучанию своего языка! Ведь даже с артефактом я слышу, что вы говорите на другом языке, просто… понимаю его.

Эллиот согласно кивнул и, уже надевая цепочку обратно на шею, вдруг предложил:

– Я могу говорить с тобой на русском, мне не сложно.

Я радостно закивала и тоже надела артефакт.

– Спасибо! – лучезарно разулыбалась я.

Даже и не думала, что такая простая вещь меня столь обрадует. Всё же я действительно очень люблю мелодику речи родного языка.

[1] Ave – лат. Здравствуй.

Глава 16 о ночных и дневных прогулках

Марианна Лафлёр

Ночь подкралась незаметно, а у меня сна ни в одном глазу. Хотя умаялась я сегодня изрядно: и на испытании, и на последующей тренировке с Гилбертом. Последняя, кстати, была примечательна тем, что сегодня он применял пусть и слабую, но всё же атакующую магию. В общем, летала по куполу я только так.

Помаявшись над альбом с набросками и учебником по теории построения заклинания, я поняла, что убаюкать себя не получится. Я посмотрела на часы: за полночь. Хм, Кара обычно в это время ещё не спит…

Я написала ей и тут же, не дожидаясь ответа, принялась собираться. Перед самым выходом глянула в смартфон и увидела максимально положительный ответ от подруги.

Общежития наших факультетов находятся в одном крыле, но на разных этажах. Я живу на первом этаже, Кара – на третьем. Только моя комната находится в конце коридора, а её – в начале.

Я взбежала на третий этаж по лестнице, никого не встретив ни на своём этаже, ни на лестнице. Однако же на третьем этаже меня ждала непредвиденная встреча: в начале коридора стоял мужчина и задумчиво смотрел в стену. На мужчине была тёмная мантия с серебряной окантовкой по подолу – профессорская. Я пригляделась и поняла, что это профессор Регель – заведующий кафедрой практической некромантии. Я его запомнила ещё по представлению преподавательского состава ректором: не так часто оборотни имеют столь ярко выраженный талант к некромантии.

Перемещения по общежитию ночью не были запрещены, но я всё равно в первый момент остановилась и даже немного попятилась. Тут профессор обернулся и посмотрел на меня. На его точёном лице с острыми скулами отразилось удивление, и серая бровь взлетела вверх.

Я неловко кашлянула и осторожно направилась к нужной мне двери.

– Ave, профессор Регель. Я тут к подруге… Можно?.. – сбилась я под пристальным взглядом его светло-карих глаз и замедлилась ещё больше.

– Ave, мадемуазель Лафлёр. Конечно, проходите, – ответил он глубоким бархатным голосом.

Я нервно кивнула и шмыгнула к двери комнаты Кары. Оглянулась ещё на раз на профессора и быстро зашла в неё.

– Привет! – радостно улыбнулась мне подруга, отрываясь от учебника. Потом нахмурилась и спросила: – Что такое? Что-то случилось? Ты странно выглядишь…

Я мотнула головой и села к ней на кровать.

– Нет, всё в порядке. Просто встретила кое-кого, кого не ожидала увидеть. Но не беспокойся. Что читаешь?

Кара повернула мне учебник названием, и я пригляделась к нему. И выбросила из головы вопрос о том, что делал профессор с факультета некромантии на этаже общежития факультета крови. Не моё это дело.

***

Карина Яковлева

Мортус нас встретил шумом, спешащими куда-то людьми и нелюдями, потоком магомибелей на улице, а ещё кучей украшений.

– А что за украшения? Какой-то праздник? – удивилась я.

Шагающая рядом Мара огляделась и как-то непонимающе, как само собой разумеющееся сообщила:

– Так Самайн же.

– Ого, – удивилась я, – вы его отмечаете?

– Конечно. Ты не знаешь ещё? Ну, тогда слушай, – улыбнулась Марианна. – Это день, когда граница между Altera pars, миром обычных людей и загробным миром тонка как никогда. Поэтому все действия, ритуалы и заклинания, связанные с переходами, в это время сильны как никогда. Но это лишь одна сторона. Другая – поддержание связи с этими гранями мира. Этот день – символ единства трёх граней, напоминание, что все мы связаны и не можем друг без друга. Также Самайн – ещё и праздник нашего единства, отражение взаимосвязи всех рас. А единство значит, что нет места распрям, мыслям о превосходстве одной расы или рода над другими и в целом – войне. Поэтому Самайн – главный праздник в году, который отмечают абсолютно все. А уже на следующий день некоторые поминают ушедших в загробный мир друзей, родственников и близких. Но эта традиция не такая древняя, и не все её соблюдают. Главное – это Самайн.

– Ну надо же… А я когда-то читала, что Самайн – это у кого-то там в древности был праздник окончания сбора урожая, – удивилась я, рассматривая развешенные на домах гирлянды, фонарики и огни.

– Наверное, у кельтов. Но он перешёл к ним от нас. Просто они изменили значение праздника под себя. Изначально Самайн – праздник единства, – спокойно ответила Мара и повела меня к торговым рядам на самой большой площади Мортуса.

Торговые ряды здесь походят на наши ярмарки, устраиваемые на площадях в какие-то праздники. Ровные ряды палаток и ларьков с огромным разнообразием товаров, которые переходят в крытые павильоны. А по бокам площади на первых этажах жилых домов куча магазинчиков, весело звенящих колокольчиками при входе в них. И по всей этой площади курсируют люди и нелюди в настолько разной одежде, что я тут же почувствовала себя участником фестиваля разных культур и временных эпох. Вот прошла дама в роскошном алом платье с кринолином, а почти сразу за ней пробежал мелкий зеленоватый гоблин в костюме не иначе как поклонника Элвиса Пресли. А навстречу мне идёт красавец-блондин в костюме панка, и я удивляюсь, почему у него нет ирокеза для полного комплекта. И тут же его загораживает мужчина в сером деловом костюме-тройке под руку с молоденькой девчушкой в коротком розовом платье с кучей оборок, рюш и цветов из газовой ткани.

У меня от такого разнообразия лавок, товаров и спешащих мимо людей и нелюдей едва ли не кружится голова. Но это у меня, а Марианна ловко движется по всему этому организованному хаосу, а я стараюсь держатся её и не отставать. На самом деле, это намного проще, чем было в моей прошлой жизни: и я стала ловчее, и прохожие следят за своим движением, нигде нет ни толчеи, ни столкновений. Никогда ещё не видела настолько комфортной толпы, как бы это странно ни звучало.

Мы подходим к некоторым ларькам, прицениваясь и разглядывая товар. У одного из них Мара обнаруживает какие-то орешки в чём-то и тут же радостно покупает два свёрнутых воронкой кулька. Один она вручает мне, а во второй быстро запускает руку и закидывает в рот орешек.

– М-м-м, – с наслаждением тянет она и закатывает глаза, – вкус детства!

Я с интересом пробую небольшой орешек. Почему-то я ожидала подсознательно вкус арахиса в какой-нибудь глазури, но вместо этого я почувствовала сначала медово-солоноватый вкус, а потом, раскусив орех, – что-то похожее на макадамию. Очень вкусно!

Я одобрительно мычу, закидывая ещё орешек в рот.

Мы движемся дальше по рядам, кажется, Мара что-то ещё покупает, но я занята рассматриваем прилавков, поэтому даже и не вижу её покупок. Я бы и сама с радостью прибарахлилась: деньги-то есть, но из-за огромного количества неизвестных товаров и разнообразия знакомых, глаза просто разбегаются, и решительно невозможно что-то выбрать.

Мы проходим ряды, и Мара тянет меня к магазинчику на краю площади. Это оказывается лавка одежды. Я с интересом осматриваю ряды и вешалки вещей: что-то очень качественное и дорогое. Но безумно красивое! А Мара тут же закапывается в одну из стоек.

К нам подходит статная женщина с аккуратно уложенными медными волосами и в тёмно-зелёном платье – простом, но скроенном настолько мастерски, что казалось красивее самых роскошных одежд.

– Приветствую вас в магазине готовой одежды «Белый ирис». Меня зовут Ирис, я хозяйка магазина. Чем могу вам помочь?

Мара отрывается от стойки с одеждой и радостно улыбается женщине:

– Здравствуйте, мадам Ирис!

Та узнаёт подругу и улыбается более открыто.

– Марианна, рада тебя видеть. Ты за чем-то конкретным или хочешь посмотреть ассортимент?

– Пока посмотреть. Может быть, и Кара что-то присмотрит… Да, мадам, познакомьтесь с моей подругой – мадемуазель Карина, мы вместе учимся.

Ирис почтительно кивает мне, я, не найдя лучшего варианта, киваю так же в ответ.

– Прошу, все наши товары к вашим услугам. Если будут какие-то вопросы, позовите меня, я с радостью вам помогу, – сообщает с улыбкой Ирис и уходит.

Вот и хорошо. Ненавижу, когда консультанты в магазинах стоят над душой.

Мара подзывает меня к себе, и мы уже вместе радостно зарываемся в ворох вещей. Чего тут только нет! Столько разных фасонов и вариантов! Я глянула на ценник особо приглянувшегося платья – ещё и цены очень и очень приятные!

Тут, наверное, стоит немного рассказать про принятую на Altera pars денежную систему. Главное, что нужно знать – это то, что все деньги здесь фиатные[1], в связи с чем таскать с собой какие-то монеты из драгоценных металлов не нужно. Система счисления десятичная (ну хоть переучиваться не пришлось…), основная денежная единица – unus[2], но из-за неудобства использования в речи все называют её просто единицей. При этом единица может быть как наличной в виде монет и купюр, так и безналичной (при этом физическим платёжным инструментом выступает не привычная нам пластиковая карта, а артефакт – чаще всего кольцо, браслет или другой предмет, который работает только при использовании владельцем). Всё это я узнала ещё в первую неделю после обращения от Юлиана.

Точный курс единицы к какой-нибудь из людских валют мне трудно назвать из-за слишком плавающего курса у обычных валют. Для примера могу сказать, что стакан кофе (очень вкусного, кстати!) в аппарате в Академии я покупаю за тридцать единиц.

В целом, переучиваться в обращении с деньгами мне толком и не пришлось, вся та разница – единица, а не рубль, да пользоваться пока приходится наличностью, потому что заказать артефакт я ещё не успела. Хотя счёт, насколько я помню, Юлиан мне в Гномьем банке уже открыл и даже давал его данные… Но перед отбытием в Академию он мне вслед сунул столько налички, что мне пока и думать не приходилось об этом самом счёте.

Несколько смущает, конечно, пользоваться деньгами Аргинтару, но, с другой стороны, я не заставляла делать меня вампиром. А зарабатывать деньги самостоятельно без хоть какого-нибудь образования я не могу: дело не в принципиальности работодателей, а в том, что магически одарённым запрещено заниматься деятельностью, направленной на получение материальной выгоды, без получения образования в области усмирения и изучения своего магического дара. Как можно понять, законы я тоже уже поизучала, пусть и частично. Поэтому приходится брать деньги у семьи своего патрона. В конце концов, Аргинтару от этого не обеднеют – у Юлиана вообще отношение к ним чуть ли не как к пыли. Судя по всему, что я уже успела узнать и понять, у таких родов больший вес имеет наличие каких-то редких артефактов и вещей.

Поэтому, когда я увидела на блузке ценник в две тысячи единиц, я радостно отложила её для примерки. Привычка бережно относиться к деньгам не изменилась и в этом мире, из-за чего все приглянувшиеся мне вещи я сначала проверяла по ценнику и лишь потом откладывала на примерку. Хотя, по сути-то, могла всю эту кучку купить, не задумываясь, и при этом всё равно остаться с приличной суммой на руках.

Понабрав вещей, мы с Марой двинулись к примерочным, весело переговариваясь. После пары примеренных вещей мы плюнули на приличия и заняли одну примерочную (благо, они в этом магазине были довольно просторными), чтобы сразу советоваться, не тратя время на ожидание друг друга. В итоге выбрали кучу вещей, а ещё насчёт парочки сомневались. В этих раздумьях нас и нашла бродившая по залу Ирис. Мара обратилась к ней за советом, и тогда я поняла, что она действительно разбирается в своём деле: одну вещь она сразу, не думая, отмела, а оставшимся двум подобрала такие замены, что мы с подругой тут же влюбились в новые вещи.

По итогу из милого магазинчика «Белый Ирис» мы вышли с двумя большими увесистыми пакетами. Я предложила Маре понести её пакет – мне-то они что пушинка, но она сказала, что положила в него облегчающий артефакт, и помощь не нужна.

Мы пошли дальше бродить по осеннему городу, украшенному кучей огней. Кто-то использовал иллюзии для украшений, и везде они были абсолютно разные. Как я поняла, здесь Самайн не ассоциируется с Хэллоуином, поэтому нарочито мрачных или «типа страшных» украшений никто не использовал. Я вспомнила ещё одну хэллоуиновскую традицию и поспешила спросить у Мары:

– А тут в Самайн не принято одеваться в какие-нибудь костюмы? Ну, знаешь, – я хихикнула, – в костюм ангела, например, или что-то типа того.

Мы как раз проходили группку из четырёх гоблинов: невысоких ростом (до полутора метров) существ со светло-зелёной или серо-зелёной кожей с крупными ярко выраженными чертами лица и чуть сгорбленной тощей фигурой. Я тут же в красках представила такого вот гоблина в традиционном костюме ангелочка: в белой до пят сорочке с крылышками за спиной и ободке на голове с прикреплённым на него нимбом.

Я поспешно отвернулась от гоблинов, чтобы не рассмеяться им в лицо.

– Дай-ка подумать, – Мара задумчиво вытянула губы трубочкой. – Наверное, традиции всё же такой нет. Хотя некоторые устраивают такие вечеринки и вечера, да. Я была как-то у знакомой на таком мероприятии перед самым Самайном.

– И в каком костюме ты была? – проснулось снова моё любопытство. Костюм ангела ей определённо пошёл бы, точнее даже смотрелся бы очень натурально.

– Гнома-рудокопа, – с широкой улыбкой ответила подруга.

Я заржала так, что даже остановилась. Подхихикивающая Мара стояла рядом и даже не торопила меня.

– Да, это было весело, – добавила она. – Я поищу фото, может быть, ещё осталось.

Я неистово закивала. Ужасно хочу это фото! Вытребую его у неё и поставлю на заставку смартфона, чтобы повышать настроение в трудную минуту и поддерживать его в обычное время.

Когда я отсмеялась, мы снова прошлись по торговым рядам, понакупив ещё всякой мелочёвки, и направились пообедать в ресторанчик, выбранный Марой. Как она сказала, там прекрасные морские деликатесы, а она очень по ним соскучилась. Всё же в Академии хоть и кормят очень вкусно и разнообразно, но деликатесов всё же не так много.

Я пожала плечами: я и раньше деликатесов особо не ела, а в Академии питание мне казалось идеальным. Но послушно пошла в ресторан, глядишь, и мне что приглянётся.

В ресторанчике «Креветка-кокетка» (не удивлюсь, если Мара выбрала его из-за названия) мы устроили пир на весь мир: подруга поназаказывала кучу всего из расчёта, чтобы мы попробовали помаленьку каждое блюдо. Некоторые вещи, пришедшиеся по вкусу Марианне, я не оценила, но было и то, что мне пришлось по вкусу: те же мидии, гребешки, каракатицы и ещё другие разные штуки, которые я могла идентифицировать только в моменте.

Ещё более довольные после еды мы отправились по специализированным магазинам за книгами и компонентами зелий. Мы заходили то в одну лавку, то в другую, и все они у меня сливались в одну. Благо, после захода в зоомагазин больше покупать я ничего не собиралась, просто с интересом оглядывалась по сторонам. Мне очень нравилось, что дома в Мортусе были деревянные или каменные и никак не походили на массовую застройку: каждый домик хоть в чём-то, но был по-своему индивидуален. А ещё здесь не было зданий выше четвёртого этажа. Хотя и четвёртый здесь довольно высок: потолки-то везде высоченные, от трёх метров и больше. Из-за всего этого Мортус мне напоминал маленькие города Чехии или Германии. Тут ведь даже под ногами настоящая мостовая – только вот ровнёхонькая, камешек к камешку, даст ещё фору асфальту.

Наконец гружёные пакетами и абсолютно счастливые мы загрузились в вызванный Марой магомобиль и направились обратно в Академию. Но даже по пути мы сидели и шушукались, делясь друг с другом впечатлениями. Для меня-то вообще эта поездка была как мини-путешествие в какое-то неизведанное место, поэтому мой восторг изливался, не переставая.

В Академию мы вернулись ещё до заката солнца, поэтому время до ужина ещё было. В комнате я тут же принялась за разбор покупок, их дезинфекцию (Создатель храни бытовую магию!) и примерку. Абсолютно довольная собой я влезла в одно из платьев, купленных специально на вечера и выходные. Я-то думала, что всё время придётся ходить в форме, а тут, оказывается, принято по-другому. А белой вороной быть не хочется, да и когда я отказывалась от новых шмоток?!

Мерси весело скакала по моим обновкам, охотясь за новой игрушкой, которую я специально купила в местном зоомагазине. Как и ещё кучу всего для неё, занявшую отдельный большой пакет. Товары для неё я покупала с чуть ли не ещё большим интересом и рвением, чем себе.

Уже перед самым выходом на ужин я вспомнила, что после него сразу тренировка с Ником. Я попросила его научить меня владению холодным оружием (в первую очередь кинжалами, ведь надо хотя бы попробовать выиграть тот глупый спор…). И лишний раз бесить его перед занятием ожиданием, пока я переоденусь, лучше не стоит, он и так не образец терпеливости и самообладания.

Тяжело вздохнув, я всё же переоделась в узкие чёрные брюки, рубашку с топом и лёгкие слипоны. Здесь мало кто так одевается, но зато Ник на меня не вызверится.

[1] Фиатные (фидуциарные, символические, необеспеченные) деньги – это деньги, номинальная стоимость которых устанавливается и гарантируется государством вне зависимости от стоимости материала, использованного для их изготовления. Стоимость фиатных денег поддерживается за счёт веры в то, что их можно обменять на что-либо ценное. Они являются средством обмена на товары лишь потому, что те, кто их использует, согласны с их ценностью.

[2] Unus – лат. Один.

Глава 17 подозревательная и музыкальная

Марианна Лафлёр

Я была права!

Я с ухмылкой смотрела на Эллиота, а тот даже не замечал этого, поскольку всё его внимание занимала сейчас не кто иная, как… Кара!

Поэтому да, я была права: она ему действительно нравится. Потому что это единственная причина, по которой Эллиот мог бы взволноваться из-за её вида. У нас тут не монастырь, многие студентки одеваются довольно открыто, а некоторые (правда, таких всё же единицы) и откровенно. Но стоило Каре в первый раз прийти на наш совместный ужин не в форме, а в топе с хоть и небольшим, но декольте и облегающих брюках, как его взгляд от неё не отрывается!..

Ну что, я молодец. Не удивлюсь, что на самом-то деле подруга и стала причиной вступления Эллиота в нашу команду.

Я молча умилялась взглядам Эллиота, не давая больше понять, что что-то увидела или поняла. Самое интересное, что Кара тоже ничего не замечала. Ну надо же! Мне она казалась более эмпатичной в таких вопросах.

Ладно, лезть не буду, это не моё дело. По крайней мере, пока.

После быстрого ужина Николае сразу утащил Кару на тренировку. Вид у неё при этом был очень несчастный. Эллиот следил за ней взглядом, пока она не исчезла из виду. И только затем сморгнул и вернулся к почти нетронутому ужину. Я внутренне посмеивалась.

Когда я возвращалась в свою комнату, на середине пути на моё плечо неожиданно сел маленький полупрозрачный голубь. Я осторожно сняла его с плеча, вытащила из лапок небольшое свёрнутое послание и отпустила магического вестника. На принесённом листочке читалась надпись: «Зайдите в кабинет 286. Профессор Вазов». Я пожала плечами, сожгла прямо в руке листочек и развернулась в учебный корпус.

В коридорах учебной части уже было пусто, и до указанного кабинета я добралась в полной тишине, нарушаемой лишь тихим стуком моих каблуков. Постучаться в кабинет я не успела, дверь отворилась при моём приближении. Я послушно зашла.

В просторном и светлом помещении с аккуратными шкафами книг и большим письменным столом, на котором лежало множество бумаг и папок, организованных по разным стопкам, находился только профессор Вазов – мужчина средних лет с копной кудрявых каштановых волос и задорно вздёрнутым вверх носом. Одет, как и всегда, с иголочки, а жесты его все прямые, но одновременно и изящные.

– Добрый вечер, профессор Вазов, – приседаю в лёгком книксене. – Звали?

– Добрый вечер, Марианна, – улыбается профессор и указывает на стул: – Присаживайся.

Я покорно усаживаюсь на богато украшенный мягкий стул. Мебель в кабинетах профессоров побогаче будет, чем в спальнях студентов, ничего не скажешь.

Профессор складывает руки на столе, переплетя пальцы, и немного исподлобья смотрит на меня. Я отвечаю невинным взглядом, не понимая, что ему от меня надо. Вроде бы на играх я ничего такого не сделала, что могло бы послужить поводом к вызову в его кабинет. Про учёбу вообще молчу – я тише воды, ниже травы, а промежуточные оценки прекрасны.

– Марианна, – наконец говорит он, – скажи, ты была знакома со студенткой Арией Тан?

Ох, тьма меня побери…

– Да, конечно, – по возможности спокойно отвечаю я, – мы же вместе учились, в одной группе.

Вазов в ответ кивает и продолжает:

– Ты же знаешь, что вчера она была убита у торговых автоматов недалеко от боевой арены?

Я внутренне ёжусь. О таком забудешь, как же…

– Да. Когда мы с командой выходили с арены, то видели… тело.

Профессор снова кивает и какое-то время молчит. Моё беспокойство с каждым мгновением тишины растёт. Наконец он спрашивает:

– Скажи, ты во время боёв выходила с арены?

Внутри у меня всё сжимается.

– Выходила, – я стараюсь ответить максимально сжато и в то же время подробно. – Точнее, мы с моей подругой Кариной выходили за напитками к тем самым торговым автоматам, где впоследствии нашли Арию.

– И вы ничего подозрительного не видели? – взлетает вверх одна бровь профессора.

– Нет, – едва заметно сглатываю я, – мы ничего, что могло бы привлечь наше внимание, не видели. Мы лишь взяли в автоматах напитки и вернулись обратно. Арию… живой в последний раз я видела ещё до этого в ложе целителей.

Профессор смотрит на свои пальцы и переплетает их по-другому.

– Марианна, в каких отношения ты была с Арией?

– Как я уже сказала, мы были одногруппницами, – хмурюсь я. – В первый день учёбы она подходила ко мне, но затем мы с ней ни разу не общались. Наши семьи не очень ладят, и Ария поддерживала эту… неприязнь. Но я не испытывала к ней никаких негативных чувств.

Лучше я расскажу всё сама сразу, чем потом меня обвинят в недомолвках. Тем более я действительно была настроена к Арии нейтрально: во мне было больше непонимания, зачем так поступать, чем обиды или злости. И в её поединке с Карой я радовалась не проигрышу Арии, а победе подруги.

Профессор задумчиво кивает, чуть вытянув губы. Затем он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что он совсем не хочет вести этот разговор.

– Скажи, студентка Тан действительно настроила против тебя всех первокурсников вашего факультета?

– Да, такое было, – спокойно (по крайней мере, я надеюсь, что это выглядело спокойно) отвечаю я.

– Разве это не испортило ваши отношения?

– Я бы так не сказала. Я подружилась со студентами с других факультетов, поэтому меня не сильно озаботило отсутствие общения внутри курса.

Вазов снова опускает взгляд в стол. Я чуть ли не физически чувствую, как ему неприятно продолжать этот разговор. Вот он резко поднимает голову и буквально озвучивает мои мысли:

– Марианна, мне очень неудобно вести этот разговор. Я хорошо тебя знаю, и мне стыдно допускать даже тень сомнений… но… понимаешь… Я должен спросить. Обязан, – он тяжело вздыхает и наконец задаёт главный вопрос: – Марианна, ты имеешь отношение к убийству Арии Тан?

На такой прямой вопрос можно ответить только так же прямо. Иначе магия истины в артефактах профессора не сработает. Да и, откровенно говоря, других вариантов ответа у меня всё равно нет.

– Нет, – твёрдо и чётко произношу я.

Профессор облегчённо вздыхает и прикрывает глаза. Некоторое время в кабинете висит тишина, но теперь она уже не нервная.

Наконец Вазов открывает глаза, грустно улыбается мне и произносит:

– Прости, Марианна, но я обязан был спросить. Спасибо тебе за разговор, можешь идти.

Я киваю, принимая извинения, приседаю в книксене и в тишине ухожу из кабинета.

И я, и профессор знаем, что проверка артефактами истины не гарантирует снятие обвинений. Слишком много способов существует их обойти. Это не обычное студенческое испытание с кошмарами, ради которого никто не будет придумывать и приводить в жизнь сложные схемы с подменами реальности, изменением воспоминаний и сознания и ещё другие абсолютно незаконные вещи.

И я остаюсь под подозрением. Для руководства Академии я одна из возможных убийц Арии.

Да пребудет со мной тьма!..

***

Марианна Лафлёр

В воскресенье у нас с Карой была договорённость посвятить весь день учёбе. Полдня мы успешно этим занимались. В итоге к пяти часам вечера знания едва ли не лились у нас из ушей. Кара в отчаянии смотрела на учебник по теории магии крови: этот раздел магии всё так же оставался для неё загадкой. Удивительно, но ей давалась другая магия, включая даже стихийную (что довольно редко для вампиров), а вот её природная – с таким скрипом, будто она ангел, не иначе.

Прервал наши занятия Николае, который, как всегда, без стука ворвался в комнату Кары. Где и был встречен шипением и рычанием разъярённой вампирессы, которая и так была выведена из себя разгрызанием гранита науки.

Подлый вампир не нашёл ничего лучше, как отгородится от Кары мной. Но я не самоубийца – тут же поспешила отойти вбок от их разборок.

– Да тише, Кара! – рявкнул на неё Николае. – Я просто хотел сказать, что надо бы всем нам собраться поговорить. В смысле командой.

– Зачем? – нахмурилась подруга.

– Меня бесит, что мы узнаём о слабостях и сильных сторонах друг друга перед испытаниями или непосредственно во время их выполнения. Так что нас ждёт разговор по душам, – вампир с таким отвращением это всё проговорил, что стало понятно, что он и сам не в восторге от этой идеи.

Я тоже поморщилась. Не очень хочется рассказывать о своих слабостях. Да и, честно говоря, не сильно-то я верила в его затею: все отговорятся общими фразами, и на этом беседа закончится. А неприятный осадочек останется. Впрочем, раз наш великий командир решил, так тому и быть.

– Эллиота я уже позвал, он сейчас подойдёт. А я быстренько пойду поищу Феликса, а то он что-то не отвечает на звонки, и вестник к нему не пробивается.

– Он не мог куда-то уехать? – логично спрашиваю я.

– На обеде он был, – отвечает Николае и быстро ретируется из комнаты.

Мы с Карой на обеде не были, поглощённые учёбой. Я сгрызла парочку яблок, а подруга так вообще ела обычную еду больше по привычке, чем из необходимости, поэтому даже и не заметила отсутствие обеда.

Кара потянулась, тяжело вздохнула и постановила:

– Думаю, пока учёбы хватит. Ещё вечером, после ужина позанимаюсь. Да и ночь длинная. Давай немного отдохнём, пока все собираются.

Я согласно кивнула и села на кровать с Мерси на руках. Кошечка у Кары – настоящее очарование! Такая ласковая, дружелюбная и умная. И при этом абсолютно ненавязчивая: никогда не станет донимать, если мы заняты. Зато сейчас с мелодичным мурчанием растянулась у меня на руках, мягко перебирая лапками.

Кара взяла в руки маленькую колонку и спросила:

– Ты не против музыки?

– Нет, конечно, включай.

Подруга ловко подключила технику и по комнате разлились звуки фортепиано и скрипки. Подруга в ритм мелодии неторопливо стала разбирать учебники, конспекты и рабочие материалы на столе.

Раздался тихий стук в дверь и после Карининого разрешения в комнату скользнул Эллиот.

– Ave, – пробормотал он, оглядывая нас, – а где?..

– Скоро будут, – оборвала его Кара и указала на один из стульев, – присаживайся пока.

Я решила, что за чаем беседа получится лучше и пошла его заваривать в красивом белом чайничке из принесённого к Каре недавно сервиза на чайном столике. Мерси ненавязчиво кружилась рядом на стульях, с интересом наблюдая за моими действиями.

Мелодия на фоне сменилась, заиграла другая, и оказалось, что эта уже со словами. Я непроизвольно вслушалась в серебристый голос, выводящий какие-то очень нежные строки:

«Мой утёс прорастёт всюду цветами

Пыльных роз, превращая душу в камень[1]».

– Как красиво, – непроизвольно восхищаюсь я и голосом, и поэзией.

– Да, волшебная песня. В своё время она мне буквально давала сил жить, – тихо отвечает Кара, скользя по комнате и переставляя стулья.

Я постаралась ещё больше вслушаться в песню. И всё равно не сдержала вопроса:

– Почему?..

– Как бы странно это ни звучало, но эта песня была олицетворением того, что когда-нибудь будет тот, кто успокоит меня, – спокойно ответила Карина и запела вместе с вокалисткой припев.

Я вслушивалась в переплетение их голосов как заворожённая, но вот звучат последние звуки фоно, и я осторожно смаргиваю своё очарование.

Заиграла какая-то чересчур весёлая мелодия, и подруга быстро переключила её на что-то более спокойное.

Я задумалась, уже так не вслушиваясь в играющую музыку. И опять не сдержала вопроса:

– Тебе было так важно, чтобы кто-то помог справиться? С чем?.. – несколько коряво формулирую я вопрос, поглаживая подлезшую под руку Мерси.

Кара задумчиво качает за ручку фарфоровую чашку, которую взяла, чтобы переставить на чайный столик.

– А тьма его знает. Депрессия – она такая, мало даёт задуматься о таких вещах. Хотя, знаешь… может быть, помочь справиться как раз с ней самой, – наконец улыбается подруга.

Она опять скользит по комнате в ритм музыки, а потом резко поворачивается ко мне и широко улыбается.

– Ой, а хочешь послушать мою любимую группу?

Я осторожно киваю. Честно говоря, насчёт музыки с той стороны мира у меня ожидания не самые радужные. Мы с мамой как-то ради интереса зашли на сайты с человеческой музыкой и включили, как там было написано, «лучшее за год». Может быть, кому-то и нравится такая музыка, я не хочу обижать чужие вкусы, но мне, выросшей на классической музыке, очень тяжело воспринимать современную музыку того мира. Наша мне намного больше по нраву.

Кара быстро что-то щёлкает на планшете и комнату снова заполняют звуки фоно вперемешку с глубоким проникновенным женским голосом. Я застываю, вслушиваясь в это прекрасное сочетание. Ровная линия голоса внезапно переходит в некоторое болезненное напряжение, а в мелодию вплетается аккордеон, и всё это вдруг переходит в надрыв, едва ли не крик, мольбу, жалобу! И опять неожиданный переход чуть ли не на шёпот. А после него снова ровная линия болезненно красивого голоса, которая постепенно начинает набирать силу…

На последних словах песни я застываю, словно громом поражённая, не в силах хоть что-то сказать.

– Это группа «Помни Имя Своё», – тихо говорит Кара с улыбкой в голосе, – песня «Любить тебя, как будто в прорубь».

– Проникновенно, – подаёт голос Эллиот, который до этого не напоминал о себе. Он всё это время тихо сидел, наблюдая за нами и тоже слушая музыку. – Похоже на некоторую нашу музыку. Не думал, что ты такое слушаешь. Я бы предположил в тебе любительницу тяжёлого рока или что-то типа того.

– Я меломан, – пожимает подруга плечами, – много что слушаю, особенно в зависимости от настроения. Но такая музыка – это моя настоящая слабость. Если бы можно было выбрать, под что умереть, мой выбор был бы очевиден.

– Умереть? А жить? Под что жить? – приподнимает брови Эллиот.

– Удивишься, но под это же, – улыбнулась Кара и включила следующую мелодию.

Тот же глубокий женский голос завёл рассказ новой истории, и я поспешила вслушаться в сплетение голоса, фоно и аккордеона.

Краем уха я продолжила слушать разговор Кары и Эллиота.

– Я больше люблю старую классическую музыку, – говорит полукровка. – Хотя подобное тоже слушаю. Но я и не знал, что обычные люди ещё делают такие вещи. Можешь как-то поделиться своей коллекцией музыки?

– Хм, – Кара как-то смущается, – даже не знаю… У меня всё на обычной музыкальной платформе… Если сможешь там зарегистрироваться, то, конечно, увидишь, мою музыку по ссылке…

Эллиот достаёт из кармана в смартфон, и они, склонившись вдвоём над ним, углубляются в какие-то скачивания, установки и регистрации – всё это я ловлю уже совсем краем уха.

– Ну вот и всё! – наконец радостно восклицает Кара. – Пользуйся и слушай на здоровье!

– Спасибо, – кивает Эллиот, убирая смартфон. – А ты, наверное, при такой любви к музыке и сама на чём-нибудь играешь и поёшь?

Я прислушиваюсь к разговору повнимательнее. Сама-то я ещё в детстве освоила арфу и виолончель, но сейчас совсем не играю (наверное, уже и утратила прошлые навыки), потому что душа лежит всё-таки не к музыке.

– Нет, – теряется Карина, отводя глаза, – что ты… Когда-то пыталась научиться на гитаре, и то не сложилось. А петь… раньше у меня слух был не очень, а развивать его ни времени, ни сил особо не было. Так, занималась голосом иногда немного, но не более того…

– У тебя очень красивый голос, – вмешиваюсь я в разговор. – И диапазон хороший. Мне понравилось, как ты сейчас пела.

– Спасибо, – Кара совсем теряется, глаза её бегают, она явно чувствует себя не в своей тарелке. И, как и всегда, в подобных ситуациях, она хватается за первую возможность хотя бы немного перевести тему: – Знаете, в детстве я просто мечтала научиться играть на фортепиано! Умеющие на нём играть казались мне униками, настоящими волшебниками! А меня так и не отдали учиться, к сожалению…

– Хочешь, научу? – ровно предлагает Эллиот, но я успеваю заметить промелькнувший в его глазах заинтересованный блеск.

– А ты умеешь? – восхищённо выдыхает Карина и, дождавшись его кивка, с горящими глазами восклицает: – Хочу! Очень!

Всё. Она теперь со всеми потрохами его.

Эллиот вдруг ловит мой насмешливый взгляд и чуть склоняет голову набок и приподнимает бровь, мол, что-то имеешь против? Я на мгновение прикрываю глаза – уж я-то последняя буду тебе мешать.

В конце концов, наверное, каждый из нас хочет, чтобы рядом был тот, кто успокоит. Ведь я видела его реакцию на те слова Карины.

Он успокоит.

[1] Текст песни «Успокой меня» группы «polnalyubvi».

Глава 18, где обсуждаются достоинства и недостатки, а также объясняются некоторые принципы магии

Карина Яковлева

Ник вернулся с Феликсом только где-то через полчаса после своего ухода. Ещё и злой, как чёрт, при этом. Впрочем, Феликс тоже не лучился своим обычным благодушием.

– Тьма тебя побери, Аргинтару, – вполголоса рычал он, – у меня что, не может быть личной жизни?!

– Ну и занимайся своей личной жизнью ночью! – рявкнул в ответ Ник.

– На ночь у меня запланирована встреча с другой личной жизнью!

Я, не сдержавшись, закатываю глаза и бурчу себе под нос:

– Бабник…

Но Феликс всё равно меня слышит и тут же встаёт в позу оскорблённого достоинства:

– Не бабник, а ценитель прекрасного! А как можно что-то ценить, не испробовав этого?

– Ловелас ты доморощенный, а не ценитель, – уже в лицо ему говорю я и отворачиваюсь, показывая, что разговор продолжать не собираюсь.

В кои-то веки вовремя вмешивается Ник и призывает нас всех уже рассесться и приступить к обсуждению.

– Я понимаю, что ни у кого нет желания делиться своими секретами или обсуждать слабости, – поморщившись, произнёс он, когда мы все чинно расселись и учтивая Марианна разлила всем чай. – И когда приходится участвовать в одиночных испытаниях, допустимо ничего не знать о сокомандниках. Но после двух одиночных распорядители игр точно сделают групповое испытание! А я в ходе его прохождения не очень хотел бы узнать, что кто-нибудь, например, страдает жуткой арахнофобией или абсолютно не способен к какому-нибудь важному виду магии.

Все не очень довольно, но кивнули. А потом повисла тишина. Мы переглядывались между собой, и никто не стремился начинать.

– Ну, ты это затеял, ты и начинай, – буркнул Нику всё ещё обиженный Феликс.

– Мне не с чего начинать, – высокомерно заявляет этот засранец, – у меня нет слабостей и страхов.

В него тут же впериваются четыре скептических взгляда.

– Ой, не заливай, – кидаю я ему и обращаюсь к остальным: – Во-первых, Ник очень боится обычных крыс. Во-вторых, он не переносит телепортацию на большие расстояния. И в-третьих, он отвратительный стрелок. У него абсолютно не получается целиться.

– Ты!.. Да с чего ты взяла про целиться?! – тут же начинает кудахтать мой патрон.

– Видела как-то вашу тренировку с Юлианом, – равнодушно отвечаю, – он как раз тебя тогда за это распекал.

Ник весь тужится, пыжится, но наконец всё же выдыхает и едва слышно признаёт:

– Да, она права.

Я закатываю глаза. Мужики-и-и!..

– Если мы так будем все скрываться, то далеко не уедем, – осторожно замечает Мара и задумчиво отпивает чай. Немного молчит в согласной тишине и наконец произносит: – У меня проблемы с контролем своей магии. При эмоциональных волнениях может произойти непроизвольный выброс силы. А так как моя любимая и самая привычная стихийная магия – огненная, сами понимаете, чем это может грозить. Впрочем, такая проблема у многих здешних студентов, как вы помните из нашего недавнего обсуждения.

Ник одобрительно ей кивает и приторно ласково (хотя, может, это мне так показалось, что приторно) спрашивает:

– Что-нибудь ещё, Марианна? Может быть, ты чего-то боишься?

Подруга задумывается. Я с сомнением смотрю на неё и наконец нерешительно предполагаю:

– Тараканьих гарпий, разве нет?..

Мара посмотрела на меня с удивлением.

– Точно, – соглашается она наконец, – я и забыла совсем об этом. Я как-то их только в моменте боюсь… А откуда?..

– Ты вчера упоминала, – отвечаю, не дожидаясь полного вопроса, – что хорошо, что всех этих паразитов в Мортусе давно вывели, иначе бы ты визжала в каждом переулке.

Впрочем, я бы тоже визжала, наверное. Всё же огроменный, размером с голубя таракан с птичьими крыльями, который очень любит кидаться всем живым в лицо, – это то ещё испытание для психики.

Подруга хихикнула.

– Точно! Совсем забыла…

Тут вклинивается Феликс:

– А что-то из неизвестных нам умений есть?

– Даже не знаю, – теряется подруга. – Ну, я щиты неплохо умею ставить… В том числе и ментальные.

– О-о-о! – возбуждается Ник. – Это очень хорошо!

– И зелья неплохо варю. Не мастерски, конечно, но кое-что умею, – добавляет Мара.

– Теоре-е-етики, – довольно протянул Ник. – Вы очень ценны своей многогранностью и разнообразием умений! Не знаю, почему другие этого не понимают.

Девушка наградила его скептическим взглядом и обратилась к Феликсу:

– Ну а ты что? Кроме боязни голубей, конечно, – усмехается она.

– Я их не боюсь, – тут же фыркает некромант, – просто они мерзкие. Но кричать и в панике бежать при виде них я не буду. Из слабостей могу назвать полное отсутствие таланта к стихийной магии. Но при этом я неплохо владею боевой тёмной. Хм, что ещё?.. – он в задумчивости потёр подбородок. – Ментальной магией никогда не занимался… В целом, я просто хороший некромант с навыками в тёмной боевой и целительской магии. Всё.

И опять всё общими словами… Впрочем, сложно обвинять человека, тут сходу сложно как-то описать подробно свои таланты и антиталанты.

Я вздыхаю и продолжаю очередь:

– Я не знаю, что сказать. Я не умею ничего, и вы это и так знаете.

– Не правда, – тут же вклинивается Мара, – как минимум, у тебя есть очень хорошие способности к стихийной магии. И мы постараемся их сейчас развить.

Я морщусь. Смысл в наличии этих способностей, если я всё равно пока мало что могу сделать?

– О, а какая стихия? – тут же интересуется Феликс.

– Похоже, вода.

– Скорее всего, – кивает Ник, – в нашем роду были владеющие ей. Всё же кровь процентов на девяносто состоит из воды. Но пока от этого таланта толку нам мало. Все мы понимаем, что сейчас Кара по большей части – наше слабое звено. Поэтому в случае чего не забывайте ей помочь.

Я понуро склонила голову. И вот надо же было этому вампирюге тащить меня на эти проклятые обратные игры…

– Эллиот? – обращается Ник к притихшему последнему члену команды.

– М? – поднимает тот взгляд. – А, да. У меня пока проблемы с ментальной магией. Я, конечно, ношу всегда при себе артефакты, защищающие мои ауру и душу, но, если потребуется избавиться для испытания от всех артефактов, будет худо. На последнее-то испытание только боевые просили убрать, но на играх всякое бывает.

– Это понятно, здесь мы тебя, конечно, прикроем, – серьёзно кивнул Ник. – Что-то ещё? Есть какие-то недоступные тебе полностью разделы тёмной магии?

– У меня нет никаких способностей к алхимии и магии крови, – качает головой Эллиот. – Из стихийной магии только огонь.

Понимаю, что здесь, похоже, такое неприлично спрашивать, да и действительно его это может задеть… Но мы же тут типа личными «секретами» делимся!

– А у тебя есть… – я быстро облизываю пересохшие губы, – вторая ипостась?

Все в комнате замирают в ожидании ответа. Похоже, не я одна терялась в догадках и хотела узнать истину.

Эллиот неторопливо отпивает чай и спокойно отвечает:

– Да, конечно, есть.

Я едва слышно выдыхаю. Ну хоть я не потопталась по его травме, и то хлеб.

Вот только он не сказал, какая. Наверное, это тоже считается личной информацией? Ну уж нет, с меня пока хватит беспардонных вопросов.

Мы ещё какое-то время обсуждаем тему наших талантов. Когда сокомандники углубляются уже совсем в дебри, переспрашивая друг друга о конкретных навыках и об умении творить то или иное заклинание, я выхожу из разговора. Вместо этого зову на колени Мерси и увлечённо начинаю начёсывать своё пушистое сокровище. Кошка мурчит, и всё норовит перепрыгнуть на колени сидящего рядом Эллиота. Я каждый раз пресекаю попытки, а полукровка кошачьих посягательств, похоже, даже не замечает, увлекшись общим обсуждением.

Я задумчиво гляжу в золотые глаза пушистой девочки. Может ли быть, что Мерси так рвётся к Эллиоту потому, что он оборотень семейства кошачьих? Наверное, к какому-нибудь волку или там медведю она бы так не рвалась, да?

В голове тут же всплыла картинка большущего чёрного синеглазого кота из рода пантер. Красивый, но очень опасный хищник. Похоже ли на него?

Я украдкой взглянула на Эллиота. Хищная грация определённо присутствовала в его движениях. Хотя, на мой взгляд, скорее больше похожая на… змеиную, что ли? Хм, может ли он быть каким-нибудь змеем? И вообще, какие тут виды оборотней существуют? Никогда не задумывалась. Надо будет спросить у Мары. Но лучше бы Эллиот всё же не змеем оказался… Бр-р-р! Они же такие жуткие, и противные, и страшные… Так, стоп! Мне должно быть всё равно, какой он там зверь. Мне с ним не детей крестить, уж в команде-то, если что, потерплю и змея.

Я уткнулась лицом в мягкую шёрстку Мерси.

***

Карина Яковлева

На прошлой неделе в Академии с размахом прошло празднование Самайна. Мне очень понравилось, что всё не свелось к обычной вечеринке. Вместо этого в течение всего дня в стильно украшенных коридорах и залах в перерывах между парами играла весёлая музыка, и тут и там кружили в танцах студенты – кто парами, кто поодиночке, кто целыми хороводами. На занятиях рассказывали очень много про сам праздник, связь миров, а ещё ни один преподаватель не задал домашнее задание. Вечером нам устроили праздничный ужин с особым меню, после которого был красивущий концерт с приглашёнными артистами, устроившими какое-то невообразимо прекрасное шоу. После этого каждому студенту подарили по индивидуальному подарку. Мне достались ленты и заколки для волос, как сказала Мара, зачарованные. Теперь я ношу их почти каждый день, и волосы действительно стали послушнее. Ей, кстати, подарили колоду карт, и она пришла в полный восторг. Даже пообещала потом как-нибудь научить меня гадать по-настоящему на таких.

Скажу честно: учёба в Академии мне нравилась. Хотя, на самом деле, я большую часть своей жизни терпеть не могла учиться. И в первую очередь из-за домашнего задания. Как же я его ненавижу! Сейчас ситуация не сильно изменилась: я всё так же терпеть не могу домашку. Но изменилось то, сколько я усилий на неё трачу. Когда для того, чтобы что-то запомнить, тебе надо всего лишь раз это прочитать (а читаю я сейчас раза в четыре быстрее), то выполнение домашки движется семимильными шагами. Поэтому на её теоретическую часть я трачу довольно мало времени.

Трудности возникают обычно с практической частью. И в первую очередь, конечно, с предметом «Теория магия крови», который только называется теорией, а по факту в этой дисциплине содержится куча практических заданий. И я даже понимаю логику: понимание теории в данном случае никак не может случиться без видения её в практическом материале. И вот тут-то у меня возникает загвоздка…

Но жалиться на теорию магии крови я могу долго, разговор сейчас не об этом.

Учиться мне нравится. Преподаватели здесь все мастера своего дела, абсолютно все подают свой материал интересно, красочно, зачастую с иллюзорными иллюстрациями. Да и изучаю же я здесь ни много ни мало магию. Вы только вслушайтесь: магию! Мечтала ли я когда-нибудь о таком? Ну если только в каких-то совсем бредовых фантазиях.

Всю крутизну своего положения я окончательно осознала только в момент, когда сама на полигоне сумела поднять из ведра с водой настоящую водяную плеть. Пусть небольшую и не сильно устойчивую, но она была моя! Я ей управляла! И я сделала это осознанно, понимая что, зачем и как! Мара тогда бегала вокруг меня, хлопая в ладоши и смеясь, и я сама с трудом удержалась, чтобы не присоединиться. Но потом опустила плеть обратно в ведро и всё же запрыгала вместе с ней.

А потом у меня начали получаться простые базовые заклинания из истинно тёмной магии. И тут, наверное, стоит пояснить основные магические принципы, чтобы понимать, что такое «истинно тёмная магия».

Всего существует три вида магии: нейтральная, светлая и тёмная. Первую иногда ещё называют стихийной, но это не совсем правильно.

Нейтральной магией на Altera pars хотя бы в зачаточном уровне владеют все. К ней относится бытовая магия, которую условно называют первым уровнем нейтральной магии. Конечно, она в свою очередь тоже делится на разные уровни сложности заклинаний. Я, например, не очень талантлива в бытовой магии, но простейшие заклинания уборки освоила сразу, чему всё никак не могу нарадоваться.

Ещё к нейтральной магии относится магия стихий: огня, воды, земли и воздуха. И вот к ней способности имеют уже немногие. Настоящих стихийных магов, которым были бы подвластны все стихии, крайне мало. Обычно встречается владение одной стихией, реже – двумя.

Сюда же, к нейтральной магии, относят ещё и так называемую ментальную – с помощью неё можно влиять на разум, ауру и саму душу. Также к ней относится пространственная магия и артефакторика – их область применения понятна из самих названий.

Два других вида магии – светлая и тёмная – доступны лишь светлым и тёмным расам соответственно. При этом неправильно считать, что это «добрая» и «злая» магии. Магия вообще не имеет никакой морально-этической окраски. Всё зависит лишь от использующего её. В светлой магии так же существует боевая магия, а в тёмной – целительская. И лишь от того, кто ей орудует, зависит, будет она направлена во благо кого-то или нет.

В своё время меня очень позабавило, что неподалёку (относительно) от нашей Академии есть ещё одна, светлая, с названием (кто бы только мог подумать!) «Memento vivere[1]». Какая-то тут больная фантазия у людей и нелюдей… Учатся в ней, как уже понятно, светлые расы: светлые маги, ангелы, духи леса, феи и другие.

Светлая Академия и Тёмная Академия в первую очередь занимаются подготовкой студентов в области светлой и тёмной магии соответственно, хотя, конечно же, есть дисциплины прямо или косвенно затрагивающие и нейтральную магию. Например, в нашей Академии во втором полугодии у первокурсников должен начаться курс по ментальной магии. И даже если у студента полностью отсутствует талант к ней, то он должен знать основы защиты с помощью ментальных артефактов, а также суметь увидеть изменения в ауре, чтобы вовремя обратиться к специалисту за помощью.

Со стихийной магией ситуация чуть иная: отдельного курса по ней нет, но она частично изучается в курсе по боевой магии, который тоже начнётся в следующем полугодии. Также есть возможность посещения факультативов по договорённости с профессорами. Возможно, в следующей году я и попробую это, но пока Мара с Ником вколачивают в меня самые основы, и мне этого достаточно.

Сейчас я как раз шла с очередного занятия с Ником, который опять едва ли не размазал меня по полигону. У нас сегодня почему-то отменили последнюю пару, поэтому освободилось время перед ужином. Сначала мы пытались с ним заниматься магией крови, а потом он учил меня обращению с кинжалами. Судя по комментариям вампирюги, спор я Эллиоту проиграю…

На входе в Академию я столкнулась с Гилбертом Мораном. Формально кивнув, я уже хотела продолжить свой путь к прекрасному освежающему душу, но демон меня остановил:

– Карина? Вы ведь Карина, верно? – спросил он.

Я обернулась и приподняла бровь.

– Да, верно. Чем могу быть полезна?

Ужасно глупая фраза, на мой взгляд. Но вариант «чего надо?» Марианна называет жутко неприличным.

– Я Гилберт Моран, – представляется он с лёгким поклоном. – Карина, вы ведь подруга Марианны?

Я осторожно киваю.

– Вы не могли бы передать Марианне, что наша с ней тренировка сегодня отменяется? У нас сейчас начнётся испытание, поэтому я не смогу прийти.

– Да, конечно, – растерянно согласилась я. – А вы сами почему ей просто не напишите?..

– У меня нет её контактов, – чуть виновато улыбается демон, – а от вестников у неё, похоже, защита.

Я удивилась. Когда Кара мне рассказывала про свой вызов к Вазову, она упоминала, что к ней прилетел вестник. Хотя, может, там есть возможность как-то настроить частичный приём от избранных «контактов»? В душе не ведаю…

– Хорошо, я ей передам, – соглашаюсь ещё раз. Я хотела было предложить передать ей его номер телефона, но потом вспомнила про здешние заморочки с обычной человеческой техникой… У него вполне может не оказаться вообще смартфона. Пусть сами разбираются между собой.

Я распрощалась с Гилбертом и ушла к себе, находу написав сообщение Маре.

[1] Memento vivere – лат. Помни о жизни.

Глава 19, в которой кто-то пропадает, а кто-то отправляется на поиски

Марианна Лафлёр

Сегодня я проснулась с каким-то неясным лёгким чувством тревоги. Пока собиралась на занятия, осмотрела комнату, проверила, на месте ли все домашние задания и даже написала Каре, всё ли у неё хорошо.

Всё и везде в порядке.

Так и не поняв, откуда тревожность, я отправилась на завтрак. Там удивлённая моим утренним вопросом Кара тут же принялась выспрашивать, в чём дело. Услышав ответ, она наградила меня сочувственным взглядом.

– Тревожность – паршивая вещь, – со вздохом протянула она. – Я несколько лет провела на антидепрессантах из-за неё…

– На чём? – удивилась я, услышав незнакомое слово.

– На антидепрессантах, – повторила она. – Ты не знаешь, что это такое? Счастливый человек. Это такие психотропные препараты, которые помогают в борьбе с разными психическими состояниями, если коротко. Хотя, я так понимаю, они у вас тут не в ходу… Наверное, с помощью магии как-то справляетесь.

– Может быть. Тут надо спрашивать целителей или зельеваров, – пожимаю я плечами.

На этом разговор плавно перешёл на зельеварение. Пока Феликс с Эллиотом более подробно рассказывали Каре, чем занимаются на факультете алхимии, я уныло расковыривала творожную запеканку. Потом всё же положила вилку – всё равно кусок в горло не лезет, зачем издеваться над едой.

За стол непривычно последним сел Николае. Вид у него был хмурый более обычного.

– Слышали новости? – без приветствий начал он. – Прошлым вечером и этой ночью у второ- и третьекурсников проходило испытание. Есть пострадавшие.

Я похолодела.

– В смысле? – опередила меня Кара.

– Суть испытания мне узнать не получилось, похоже, участникам запрещено сильно распространяться. Знаю, что у целителей сейчас около пятнадцати студентов и трое из них в тяжёлом состоянии. Настолько тяжёлом, что вполне могут не выжить. И ещё четверо пропали: так и не вернулись с испытания.

– Кто… – кое-как выталкиваю я слова из пересохшего горла. – Кто пострадал?..

Упаси тьма он назовёт его имя…

Николае пожимает плечами.

– Я знаю точно про Хейзел у некромантов, Марселя и Викторию с крови и Джину с боевого. А кто пропал вообще без понятия. Тут только подходить и спрашивать у команд, а они, сама понимаешь, не очень идут на разговор…

Я резко встаю из-за стола, но никуда не двигаюсь. Куда идти? Я без понятия, кто в команде Гилберта. Кого спрашивать? Просто так метаться по залу? Да я же с ума сойду за это время! Так, думай, Марианна…

Я упираюсь взглядом в Эллиота. Вот! Он точно знает, я уверена.

– Как найти Гилберта Морана или кого-то из его команды?

Полукровка награждает меня пристальным взглядом, а потом, не сказав ни слова, достаёт свой смартфон и кому-то звонит.

– Ave, Диляра. Можешь подойти ко мне, пожалуйста? Я за тем же столом, как обычно.

Он почти тут же сбрасывает звонок и выходит из-за стола. Я с каким-то болезненным волнением слежу за каждым его движением.

Из недр столового зала к нам выходит невысокая смуглая девушка с убранными в высокий хвост чёрными кудрями. Она не улыбается, только кивает Эллиоту и обводит нашу команду тяжёлым мрачным взглядом.

– Диляра, это Марианна, она хочет с тобой поговорить. Мар, – Эллиот переводит на меня взгляд, – Диляра – второкурсница с боевого, она в команде Морана.

Восточная красавица переводит на меня свой убийственный взгляд и вопросительно поднимает смоляную бровь.

Я быстро облизываю пересохшие губы и быстро проговариваю:

– Ave, мадемуазель Диляра. Скажите, где Гилберт? Пожалуйста. С ним всё в порядке?

Диляра какое-то время смотрит на меня ещё больше помрачневшим взглядом, затем кривит губы и неохотно выдавливает:

– Не в порядке. Он пропал.

Внутри что-то резко обрывается, и я в последний момент ловлю себя на том, что это у меня ноги подкосились, и я едва не свалилась на стул. Благо, сидящая сегодня рядом Кара подхватила и помогла сесть нормально.

Я быстро-быстро моргаю, в голове просто не укладывается мысль. Чтобы Гилберт взял и пропал? Да он же… он же демон из рода Моранов! Он же потрясающий боец! И команда у них одна из сильнейших! Как?!

– Как?.. – выдавливаю я вслух последний вопрос.

– Я не могу рассказать подробности испытания, – кривится Диляра и складывает руки на груди. – Могу сказать, что мы проходили испытание в зачарованном лесу недалеко от Академии. Мы разделились на две группы, так надо было для выполнения испытания, иначе мы бы вряд ли успели. Моран взял себе в группу Орландо, а мы остались втроём. Утром мы вышли из леса, а они до сих пор нет. Как и ещё одна группа.

– Что говорят распорядители игр? – спрашивает Эллиот.

– А что они скажут? – скептически смотрит на него девушка. – Отправили поисковый отряд вот только что. Но зачарованный лес огромен, если Гилберт с Орландо и те двое ещё отклонились от нужного маршрута, искать их будут долго. А в лесу… Да что я тебе буду рассказывать, ты и сам помнишь, что было на окраине леса. А в этот раз нас забросили намного дальше.

Я мало что знаю про зачарованный лес недалеко от Академии. Сама я там не бывала ещё, а слухам мало верю. Хотя, судя по ним, кого там только не водится: и дикие огры, и разнообразные химеры, и неупокоенные духи, и одна тьма ведает кто ещё…

Мои размышления прерывает тихий голос Диляры:

– Мы хотели отправиться на поиски. Да и другие ребята бы тоже помогли, не звери ж. Но руководство запретило приближаться к лесу, они даже какие-то чары оградительные поставили… Теперь нам осталось только ждать, – и она добавила парочку крепких (судя по интонации) слов на каком-то из, похоже, тюркских языков.

– Мара, – тихо зовёт меня Карина и, когда я оборачиваюсь к ней, подаёт мне мой стакан с соком. Я залпом опрокидываю его в себя. И тяжело выдыхаю.

Итак, что я могу сделать? А ничего, тьма побери эти проклятые обратные игры!!! Вот зачем, зачем они нужны?!

Конечно, я понимала, для чего созданы игры и почему периодически встречаются испытания такого уровня сложности. Но в данный момент это не мешало мне злиться. И паниковать.

– Ты его подруга? – спрашивает меня Диляра, и я поднимаю на неё недоумённый взгляд. – Гилберт как-то разок упоминал, что помогает какой-то первокурснице. Что ж, – она разводит руками, – остаётся только молиться Создателю, чтобы он вернулся.

Я киваю и наконец выдавливаю из себя слова:

– Спасибо, что рассказали.

Диляра обменивается непонятными взглядами с Эллиотом, потом кивает мне и так же, как и пришла, молча уходит, тут же растворившись в глубине столовой.

Над нашим столом повисла тишина.

Я просто смотрю в пустой стакан, который продолжаю держать в руках. Наконец у меня его осторожно забирает Карина, и она же прерывает затянувшееся молчание:

– Да он точно вернётся! Он же мегакрутой демон, да? Тут всего-то надо найти выход из леса!

Я понимаю, что она хочет своими словами всего-навсего меня успокоить, но у меня нет сил что-то ответить.

– Будь это какой другой лес, я бы согласился, – вздохнул Эллиот, садясь на своё место, – но этот лес… Там всё слож… Ой! – неожиданно дёргается он. Не удивлюсь, если это Кара его под столом пнула.

– Какой бы это ни был лес, Гилберт либо сам выйдет, либо их найдут, – с нажимом говорит Карина.

Феликс с Николае тут же начинают ей поддакивать, встревоженно поглядывая на меня.

До конца завтрака я просидела молча, только вертела в руках чайную ложечку. Нетронутый завтрак так и остался стоять передо мной. Когда все начали расходиться на занятия, Кара предложила проводить меня, но я отказалась.

Что ж, ждать – значит ждать.

***

Марианна Лафлёр

За день ситуация никак не изменилась. Эллиот сам, без моих просьб спрашивал Диляру о том, как продвигаются поиски. Ответ был один: безуспешно. Распорядители игр не смогли найти ни одного из студентов. Зато у целителей случилось другое событие.

После обеда от яда умер один из пострадавших студентов.

Новость мгновенно облетела всю Академию. В самом начале года в ходе обратных игр уже умер один из участников – Янис Берзой.

Как я после этой новости досидела до конца пар – ума не приложу. Но по окончании последней я написала сообщение Карине и направилась прямиком к себе. Подруга меня обогнала и уже поджидала у двери. Вид у неё был растерянный и встревоженный одновременно. Я молча пропустила её и зашла сама, закрыв дверь на ключ изнутри на всякий случай.

– Мар, стало известно что-то ещё? – градус беспокойства в голосе подруги подскочил ещё больше.

Я покачала головой, скидывая сумку, обувь и пиджак. Потом встала напротив Карины и заглянула ей в глаза.

– Ты поможешь мне в одном деле? – серьёзно спросила я, пристально глядя ей в глаза.

– Конечно! – незамедлительно откликнулась она. В глазах ни капли сомнения, только решительность. Похоже, она больше уверена в моей благоразумности, чем я сама.

Я вздохнула и пошла копаться в своём шкафу. Из его недр я и стала ей рассказывать:

– У меня есть один артефакт, который может помочь найти Гилберта. Он работает по принципу сноходческих, вот только объекту поисков не обязательно спать.

– Насколько это опасно? – осторожно спрашивает Кара.

– Настолько, чтобы руководство Академии запретило мне его использование, если узнает об этом, – спокойно ответила я, извлекая, наконец из шкафа один из заветных мешочков.

– Откуда у тебя такой артефакт?

– Наследство бабушки по линии мамы. У неё было много всяких интересностей.

– Наверное, это ещё и запрещённый артефакт, – тяжело вздыхает подруга, глядя на то, как я развязываю мешочек, сидя попросту на полу.

– Схватываешь на лету, – киваю я и наконец извлекаю крупную серебряную брошь с большим чуть голубым лунным камнем в центре.

– Кар, если боишься или не хочешь… – поднимаю я глаза на подругу.

– Нет, – резко обрывает она меня, – я тебе помогу.

Я благодарно улыбаюсь и начинаю объяснять, что сейчас будет происходить:

– Я с этой брошью сейчас лягу спать. Твоя задача – следить за моим дыханием и общим состоянием тела. Если ты увидишь, что я задыхаюсь, температура тела падает ниже 30°C или тело начинает биться в судорогах, буди меня. Только перед этим обязательно вытащи брошь из рук, иначе не разбудишь. Если всё будет проходить так, как я задумала, сама я проснусь через два-три часа.

Карина, закусив нижнюю губу, кивала в такт моим словам. Потом подняла на меня испуганный взгляд:

– Мара, может, позвать кого-то ещё из команды? Вдруг я что-то не замечу или не пойму…

– Не беспокойся, ты справишься. Тем более что вряд ли что-то плохое произойдёт. А я… я буду абсолютно беззащитна во время сна. И я не настолько доверяю нашим сокомандникам, чтобы вверить им своё тело. А ты не предашь, я знаю, – улыбаюсь я подруге.

Она робко улыбается в ответ, хотя в глазах её всё ещё плещется страх.

Я начинаю готовиться к ритуалу. Карине я рассказала лишь ту часть, которая коснётся её. Но, помимо этого, нужно ещё кучу всего сделать.

Я дую на рабочий стол, одновременно применяя очищающее заклинание, и кладу на стол артефакт. Затем из ящика стола достаю футляр со специальными иглами, ножами и другими похожими инструментами и шкатулку на замке.

– А мне можно смотреть? – робко спрашивает Кара.

– Конечно.

Отперев шкатулку специальным заклинанием, я из её недр, заполненных непроглядной тьмой, осторожно достаю маленький прозрачный пакетик. Беру из футляра пинцет и достаю им из этого пакетика белый волос.

– Это что, волос Гилберта? – с нотками ужаса и, кажется, отвращения спрашивает Карина.

– Да, – киваю я и опускаю волос на маленькую чёрную плошку, которую так же извлекла из шкатулки.

– Но откуда? И зачем ты его… взяла?

– Ну мы же вместе тренировались. Получилось снять незаметно с одежды. А зачем… ну, на всякий случай. Например, такой.

– У тебя что, и мои волосы там припрятаны? – ужасается подруга.

Я молча киваю. У меня есть волосы и Кары, и Николае, и Феликса. Вот у Эллиота ещё не получилось взять: скорее всего у него есть артефакт или на него самого наложено заклинание, которое уничтожает случайно упавшие волосы. Оборотни всегда тщательно следят за этим, потому что более всех других рас могут пострадать от наведённых на волосы чар.

Конечно, такие волосы никогда не сравнятся с отданными осознанно и добровольно, но всё же и с помощью них можно творить какие-никакие вещи. В конце концов, потомственная тёмная колдунья я или нет?!

Смотрю на плошку с белым волосом и не могу решить, лучше делать обряд на крови или слезах. Раньше бы я точно делала на слезах – это менее надёжно, зато не так сложно для меня. А сейчас я благодаря Каре тоже немного поднатаскалась в магии крови… Ладно, решено.

Я беру из футляра одну из игл и осторожно протыкаю ей мизинец на левой руке. Краем уха слышу, как Кара рядом сглатывает.

Tenebrae! Свежепущенная кровь для новообращённого вампира сладка как никогда! Как я об этом не подумала!

Я тут же в панике вскидываю взгляд на подругу, но та… зажала нос двумя пальцами!.. И гнусово так мне сообщает:

– Всё нормально, не боись. Я и так кровь не очень люблю, а на тебя уж точно не брошусь.

Я облегчённо улыбаюсь и возвращаюсь к обряду. Выдавливаю из мизинца несколько капель крови и заставляю их упасть на волос. Вспоминаю заклинания из Карининого учебника по теории магии крови, выбираю одно и тихо нашёптываю его. Моя кровь приходит в движение и начинает постепенно обволакивать собой волос.

Как всё-таки оказалось полезно заниматься с Карой дополнительно! Кто бы мог подумать, что я смогу пользоваться простейшими заклинаниями из этого раздела при том, что у меня способностей можно сказать и нет. Вот уж точно: не попробуешь – не узнаешь.

Пока кровь занимается волосом, я достаю с полки над столом одну из своих, не академических книг. Нужное заклинание я нахожу с трудом, поскольку и видела-то его буквально один раз. Но всё же нахожу и начинаю мысленно выстраивать конструкцию из энергетических потоков, узлов и точек.

Наконец я дохожу до стадии «спуска» заклинания на объект, беру пинцетом волос, полностью покрытый моей кровью (особо радует, что она словно бы «прилипла» и не капает с него), и кладу его на лунный камень броши. Волос, теперь уже не белый из-за крови, сначала лежит неподвижно, но потом камень начинает светиться, и волос постепенно в него проваливается. И вот уже полностью исчезает под мои последние слова заклинания.

Я облегчённо вздыхаю – нигде не ошиблась – и улыбаюсь Каре. Потом закрываю шкатулку и футляр с инструментами и быстро всё убираю со стола.

– Всё, теперь я ложусь спать, – объявляю я, направляясь к кровати.

– Насколько уместным будет пожелать тебе приятных снов? – нервно шутит Кара, присаживаясь рядом со мной на край кровати.

– Если я найду Гилберта, это определённо будет приятный сон, – усмехаюсь я, укладываясь поудобнее, – поэтому уместно.

– Тогда приятных снов, – желает мне Кара, – и чтобы твоя затея удалась.

Глава 20, где есть место самоанализу, поискам и помощи

Карина Яковлева

Задумка Мары мне не понравилась сразу, ещё после слов, что руководство Академии это не одобрит. Там уж явно не идиоты сидят, и они-то понимают всю степень опасности лучше, чем две первокурсницы.

Но и отказать я ей не могла: понятно же, со мной или без меня, она всё равно провернёт свой ритуал. Уж лучше я буду в курсе всего и в случае чего постараюсь помочь.

Хотя, конечно, то, что Мара готова пойти на опасный ритуал ради Гилберта для меня несколько удивительно. Я знала об их тренировках и то, что изначально этот демон Маре приглянулся… Но после того нашего разговора после вечеринки она ни разу не говорила, что всё так же питает к нему какие-то чувства! А они явно есть. Стоит только вспомнить её реакцию на слова Диляры о пропаже Гилберта, и всё становится ясно. У меня до сих пор всплывает перед глазами лицо Мары: белое, как полотно, с остановившимся холодным взглядом. Тут, похоже, что-то даже посильнее, чем обычное «понравился».

И когда вот только эта блондинистая пигалица успела втрескаться в демонюку?

Другой вопрос: испытывает ли сам Гилберт какие-то подобные чувства к ней? Мара думала после вечеринки, что нет. Но тогда они и были знакомы-то с гулькин нос. А теперь, после стольких совместных тренировок? Хотя, тьма их побери, количество проведённого вместе времени не всегда влияет на появление романтических чувств. Я сама уже несколько раз напарывалась на это: общаюсь близко с человеком, провожу с ним много времени, и тут – бац! – оказывается, он в меня влюблён. А я сама ничегошеньки подобного не чувствую. Может, и у них такая ситуация?..

Внутри непроизвольно поднялась злость. Как это – чтобы мою замечательную Мару взял и прокатил этот проклятый демонюка?! Да я его порву сама тогда на мелкие ленточки!

Если кого ещё будет порывать… О-о-ох…

Я вгляделась в спокойное лицо спящей Марианны, но никаких изменений не увидела. С телом тоже всё в норме: и температура, и дыхание в порядке.

А если она его не найдёт? И если никто его не найдёт, и он не вернётся?.. Тьма! Бедная Мара, первая влюблённость, и такой исход… Так, нет, стоп. Я буду верить, что Гилберт вернётся. И ритуал Мары пройдёт успешно. Я вообще за мир во всём мире, чтобы у всех всё было хорошо, и никто не болел!

Моя практичная часть тут же отметила, что такому не бывать, и всегда кто-то будет страдать и умирать, а иначе это не жизнь. Я тут же заткнула этот голос, стараясь не согласиться с ним, потому что сейчас это казалось каким-то предательством. Словно тем самым я оправдываю этот ужас, что происходит.

Да и легко оправдывать несчастия мира, говорить, что это закономерно и нужно, пока это не коснётся тебя.

Я положила руку на лоб Марианны: всё стабильно, никаких изменений. Прошло уже чуть больше часа, надеюсь, так и продолжится дальше.

А всё ведь эти чёртовы игры! Понапридумывали этого бреда – играют в игры со смертью! Зачем? Кому это надо? Почему нельзя спокойно учиться без этого постоянного риска? И ведь даже близость смерти не отпугивает! На позапрошлой неделе умерла Ария. Пусть не на играх, но всё же. Сегодня умер второкурсник – я его не знаю, но какая разница. В этом году уже умерло двое. А если кто-то ещё умрёт у целителей? Или эти четверо не вернутся, или найдут их трупы? Что тогда? Сколько ещё нужно смертей, чтобы эти ужасные игры закончились?

Нисколько – отчётливо поняла я. Игры всё равно будут. Я действительно попала не в добрую сказку. Ник же с самого начала мне говорил, что тёмная магия идёт рука об руку со смертью. И у игр не зря девиз: «Таков путь во тьму».

Не только во тьму, но и в смерть.

Как можно ожидать от Академии, где есть факультет смерти, где учат боевым заклинаниям и управлению людьми и нелюдьми через кровь, сострадания и сохранения чужой жизни любой ценой? Какая я наивная дурочка…

А ведь Мара наверняка сейчас тоже рискует своей жизнью. И каждый, кто участвует в играх, готов пойти на этот риск. А я? А меня затащили на них насильно. Но как долго я ещё буду прикрываться этими словами? Я же могла тогда написать Юлиану, объяснить, что не собираюсь в этом участвовать. И он бы отвесил Нику люлей и заставил того отозвать договор. Почему я этого не сделала?

Да потому что до последнего думала, что обратные игры – это действительно игры, и никто не допустит настоящей опасности для студентов. И только после рассказа Эллиота я начала наконец понимать, во что влезла.

А ещё тогда гордыня, конечно, взыграла. Если я, будучи новичком во всём здесь, пройду игры и вдруг ещё и наша команда выиграет, это же какая я, значит, офигенная! Гений, не иначе!

Тьфу, аж самой от себя противно стало.

Я перевожу взгляд на свои руки. И запоздало понимаю, что излечение психических проблем с вампирством не происходит. Мои руки мелко подрагивают, а в груди комом сворачивается змея страха, распространяя от себя волны напряжения по всему телу.

Вспомнился наш разговор с Марой про антидепрессанты. Интересно, что же используется на Altera pars вместо них?

Я в задумчивости перевожу взгляд на Мару. И словно в ответ на мои мысли её тело начала бить крупная дрожь…

***

Марианна Лафлёр

Место, в котором я оказалась, походило на мир сновидений так же, как обычный – на Диснейленд.

Мрачно, вокруг какие-то неясные силуэты и тени, и всё это в непрерывно движущемся бело-сером мареве. Но главное, что это словно картинка, наложенная сверху на реальный мир. Я вижу свою комнату, но все силуэты реальных вещей размыты и чуть колыхаются. Вот Карина – тёмная фигура, вокруг которой горит багровый ореол, а в центре фигуры – белый светящийся комок – душа.

Красиво.

Но я здесь не за этим.

На изнанке мира все физические преграды – ничто перед бесплотным духом, которым я сейчас и была. Поэтому я спокойно шагнула через стену своей комнаты, потом ещё, и ещё, и ещё… Пока не оказалась на улице. А там мой дух полетел дальше, и не самое близкое расстояние до зачарованного леса я преодолела в несколько мгновений. Ощущение пространства и времени на изнанке мира очень субъективно, и, кажется, я могла бы сейчас очутиться где-нибудь в Нью-Йорке за какие-то несколько минут. Но в этом и есть одна из главных опасностей изнанки: сознание из-за этого начинает терять привязку к телу и может уже не вернуться.

Перед входом в лес я немного притормозила. Даже на изнанке мира это место кажется чересчур страшным и опасным. А ещё я отчётливо слышу голоса неупокоенных душ. И это плохо: если я их слышу уже тут, значит их там очень и очень много, и они далеко не слабые. Tenebrae! Всё намного хуже, чем я думала.

Я глубоко вздохнула, хоть на изнанке и нет надобности в воздухе, и влетела в зачарованный лес.

Волос даёт мне лишь самое общее направление, без какой-либо конкретики. Это, конечно, помогает, иначе я бы и не сунулась в этот лес. Заблудиться здесь может и бесплотный дух.

Вот вытащу Гилберта отсюда – заставлю мне целую прядь выдать и ещё литр крови на всякий случай накапать. Добровольно. Чтобы в случае чего хотя бы путеводная нить была, а не общее направление.

Пару раз мне приходилось притаиваться, чтобы пропустить духов или упырей. Один раз я наткнулась на группу химер: жутких существ, слепленных из разных частей животных, магических существ, людей и нелюдей. Каждая не похожая на другую, они внушали безотчётный ужас в любого, кто их видел. Но меня заставило обойти их по широкой дуге другое: мало того, что они могут меня учуять, так ещё и сумеют причинить ощутимый бред. От этих тварей никогда не знаешь, чего ожидать.

Не знаю, сколько времени – ни реального, ни изнаночного – я потратила на перемещения по лесу. Оставалось лишь надеяться, что я здесь не более того, что обещала Каре.

Наконец я внутренне почувствовала, что приближаюсь к объекту своих поисков. Моя надежда вспыхнула с новой силой. Я ускорилась и вылетела на небольшую поляну. И тут же всё моё существо ярко вспыхнуло: я нашла!

Нашла!!!

Вот он, Гилберт, стоит на краю поляны! Живой! И даже целый! И он… готовится к бою?!

Да тьма всё побери!!!

Я было рванулась к Гилу, но увидела, что на него наступают три химеры, а над ними клубится десяток неупокоенных душ. Что-то расклад на одного бойца не самый радужный. Я бы даже сказала, смертельный.

Я упрямо сжала кулаки и рванулась через всю поляну к Гилберту, пролетев стрелой через облако призраков.

– Гилберт! – крикнула я, взвившись над ним.

Демон сначала недоумённо закрутил головой по сторонам, но почти сразу поднял её и упёрся в меня взглядом. Не знаю, как я выгляжу на изнанке, но явно далеко не так, как в реальном мире. Я уже открыла рот, чтобы объяснить, кто я, но Гилберт опередил меня:

– Марианна?! – удивлённо выдохнул он.

И тут же одна из химер рванула к мужчине, целясь в шею, но тот успел её перехватить ударом меча и отбросить от себя. Остальные химеры разочарованно зарычали-завыли.

– Да, это я! – кричу я, паря рядом с демоном. – Слава тьме, что я нашла тебя!

– Это хорошо, – несколько хмуро отвечает Гил вопреки своим словам, не сводя взгляда с химер и духов. – Только я несколько занят, к сожалению.

– Да уж вижу, – тихо бурчу в ответ и напрягаю всё своё существо. Трансформация прошла тяжело, но всё же я сумела сделать из своего бесплотного и неоформленного духа человекоподобную фигуру. Бело-серое тело с иногда рябящими контурами несколько походило на моё родное, но больше напоминало рисунок очень неопытного художника без анатомических подробностей. Главное – я стала частично осязаемой. Напрягшись ещё, я сумела создать в руке тонкую шпагу – она получилась уже лучше, почти совсем как моя родная.

Гилберт быстро кинул на меня взгляд, и я успела увидеть в нём изумление.

– Как ты… – начал он, но его опять прервали химеры: на этот раз в атаку кинулись все три. И даже половина висящих над ними духов качнулась в нашу сторону.

Двух химер встретил меч Гилберта, и одну успела перехватить я, совершив длинный рубящий взмах серебристо сверкнувшим клинком. И тут же закипела битва.

Надо признать, шла она не так плохо, как изначально я предрекала. Гил вполне себе противостоял химерам, а я успешно сдерживала третью. Вот только потом налетели духи, и я поняла: дело – труба.

Неупокоенные духи не атакуют напрямую, поскольку бестелесны, как я до этого. Но они прекрасно жрут ауру и напускают проклятия. А защититься от них – дело не простое: не каждый некромант способен достойную защиту поставить. Поэтому проще духов развеять, что обычно они и делают.

То есть это если сравнивать защиту и развеивание, то последнее проще. Но в нашей ситуации что первое, что второе почти нереально. Какое уж там сосредоточение на некромантии, когда приходится все силы вкладывать в бой с химерами. Да и, честно говоря, упокоивать духов я не умею…

Интересно, к третьему курсу боевики это уже умеют? Хотя какая разница – я всё равно одна с тремя химерами не справлюсь, вон и с одной-то не могу…

А тем временем духи начали пить жизненную силу Гилберта. Меня они пока не трогали: видимо, приняли за такого же, как они, духа, пусть и чуть другого. Но это пока. Я-то знаю, что они мне вред причинить вполне даже могут, до момента, когда и они это поймут, не так и далеко.

– Уходи! – крикнул мне Гил, видимо, тоже поняв, что расклад не в нашу пользу.

Ну, конечно, прям побежала, теряя тапки и совесть, как говорит Кара.

– Я смогу ненадолго отпугнуть духов, – отвечаю я по возможности спокойно. – Но тогда все три химеры будут на тебе.

– Хорошо, – неохотно выдавливает он.

Я тут же отбрасываю от себя химеру, и сама на инерции тоже отпрыгиваю чуть назад. И зависаю в воздухе, не долетев до земли.

С одной химерой Гил почти справился, но вот две другие (особенно удерживаемая до этого мной) наседали на него, не давая расслабиться. Что ж, может, то, что я сейчас буду делать, и им причинит вред.

Я начала потихоньку сцеживать всю свою силу воедино. Насколько я помню, призраки поглощают ауру и, соответственно, жизненную силу постепенно, поскольку одновременно могут усвоить лишь определённое количество энергии. И если я сейчас устрою целенаправленный выброс силы на них, то она либо обожжёт их, либо они попытаются её поглотить и перенасытятся, от чего оглушатся.

Это всё в теории, конечно. Но других идей всё равно нет, а Гилу уже и так худо.

Я стараюсь стянуть как можно больше силы, без зазрения совести вытягивая её из артефакта. Тьма с ним, заряжу как-нибудь, сейчас лишь бы выбраться. А силы в артефакте много, всё же вещица не массового производства.

Наконец я понимаю, что всё: ещё немного и сама взорвусь. Я спускаю ком силы, напоминающий мне утреннюю звезду, прямиком в стаю кружащих призраков и замираю в ожидании эффекта.

И мои надежды оправдались! Сначала духи попытались поглотить силу, но её для них было слишком много. А ком силы, потеряв стабильность из-за того, что его «понадкусывали», ослепительно вспыхнул и взорвался, накрывая собой и духов, и химер, и нас с Гилом. В последний момент я успела подлететь к демону и закрыть собой – это чистая сила, не стихийная, она создателю не причинит вреда.

Когда свет угас, духов на поляне уже не было, видимо, разметало. Неподалёку от нас лежали две тушки химер: вряд ли убитых, скорее всего оглушённых.

Я осторожно опустилась на землю и робко взглянула на Гила. Неужели и правда получилось?

Мужчина перевёл с тушек химер взгляд на меня и улыбнулся.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Скорее прикончи химер, – кивнув, произнесла я.

Гил мгновенно переместился к химерам и быстрыми взмахами меча отрубил им головы. Когда речь идёт о выживании, не до благородства. Да и убить этих тварей – уже само по себе благое дело.

Он уже шёл ко мне, когда я почувствовала что-то неясное сзади. Начинаю оборачиваться, видя в глазах Гила ужаса, и боковым зрением вижу, что на меня что-то несётся…

И тут меня отшвыривает в сторону – запоздало доходит, что это Гилберт отбросил меня. С траектории удара химеры. Той самой, третьей, что, как я думала, добил Гил. Не добил…

Как в каком-то кошмарном замедленном сне я успеваю увидеть, как отбросивший меня Гил не успевает сам прикрыться мечом, а химера – адская мешанина чего-то, передвигающаяся на шести конечностях – взмахивает двумя из трёх шипастых чешуйчатых хвостов. От одного демон успевает увернуться, от второго – нет.

Сверкнувшее жало хвоста вонзается в голову Гилберта.

Кажется, я кричу, но сама себя не слышу.

Гил начинает заваливаться назад, жало с чавкающим звуком отпускает его плоть. Но неожиданно тело перестаёт падать, и я успеваю увидеть, как быстро мелькнувший меч в руке Гила сносит химере голову и заодно перерубает два зависших рядом с ней хвоста.

Гилберт, химера, её голова и хвосты падают на землю одновременно.

Приобретя частичную осязаемость, я утратила скорость перемещения, свойственную бесплотному духу. Поэтому время, которое я трачу на то, чтобы добраться до Гила, кажется мне непростительно огромным. Но вот я падаю на колени перед ним и вцепляюсь в него мёртвой хваткой.

Тьма, пожалуйста, пусть он будет жив!

Я вглядываюсь в лицо мужчины и понимаю, что удар жала угодил прямиком в правую глазницу, которая сейчас из себя представляла развороченное месиво.

Внутри у меня завязался тяжёлый горький ком.

– Мара, – слышу я тихий оклик и понимаю, что Гил в сознании, может говорить и смотрит на меня уцелевшим глазом.

– Ты… – выдавливаю я, сама не понимая, что хочу сказать. – Я… Не… Ты…

– Всё хорошо, – так же тихо произносит Гилберт и неожиданно приподнимается. Я тут же кидаюсь ему помочь и придержать.

Правой рукой мужчина прикрывает глазницу, лицо его кривится. Тьма, как же это, наверное, больно!..

Я вспоминаю о целительских чарах и тут же одёргиваю себя: во мне сил едва-едва осталось, дай Создатель, чтобы на возвращение в тело хватило. На хоть какое-нибудь маломальское заклинание точно не хватит.

Я закусываю губу, глядя как Гилберт садится, всё так же прижимая руку к ране. А я даже больше помочь ничем не могу…

– Мар, всё хорошо, правда, – чуть более окрепшим голосом говорит Гил, повернувшись ко мне. – Я и не с такими ранами выживал. Надо уходить, здесь слишком опасно, могут набежать новые твари. Да и духи, как я понимаю, лишь оглушены.

Я киваю и помогаю ему встать. Однако, встав, он отстраняется от меня и сначала несколько нетвёрдым, но с каждым движением всё более уверенным шагом направляется к кромке леса.

Он что, даже не посоветовавшись со мной, куда идти, тут же рванул в чащу леса?.. Похоже, ранение намного серьёзнее, чем я думала.

Я уже собираюсь окликнуть Гилберта, как вижу, что он наклоняется и… поднимает за руку кого-то с земли. В изумлении я смотрю, как он закидывает на себя тело какого-то мужчины.

Увидев мой шок, демон поясняет:

– Это Орландо, его укусила гидра, но он ещё жив. Я не могу его здесь бросить.

Я опять киваю, но уже несколько растеряно. Тьма, что же делать-то?..

Взвесив все за и против, а особенно оценив свои целительские навыки, я подхожу к Гилберту и максимально уверенно стараюсь ему всё рассказать:

– Гил, я больше не могу здесь находиться. Ещё немного, и моя сущность не сможет вернуться в тело. Но я здесь не просто для того, чтобы найти тебя, и всё…

Я беру один из колыхающихся вокруг моей головы локонов и без всякого усилия отрываю его – это же не моё настоящее тело. В моих руках он тут же теряет форму, я сжимаю это нечто в кулаке в маленького белого светлячка и отпускаю его. Он зависает между мной и Гилбертом.

– Следуй за светлячком, он приведёт тебя ко мне, то есть к Академии. Но имей в виду, что его хватит только на два часа, не больше. Если за это время ты не сможешь дойти, я больше не смогу тебе помочь, как бы ни хотела этого.

Гилберт серьёзно кивает.

– Спасибо, Мара. Это больше, чем я бы мог пожелать.

Я вздыхаю и протягиваю руку к светлячку. Но перед тем, как выполнить задуманное, успеваю сказать:

– Я наложу охранные чары на проводник, если ты будешь держаться достаточно близко, на вас они тоже распространятся. Но на сколько их хватит – я не знаю. Надеюсь, хотя бы на час.

И, не дожидаясь ответа, вкладываю в охранное заклинание все остатки сил, выжимая себя до последнего. Осязаемая форма тут же исчезает, но хуже этого – я начинаю терять и бесплотную. Последними частицами разума я стараюсь цепляться за маленький огонёк проводника, но даже он постепенно темнеет, а бело-серое марево начинает меня поглощать…

Tenebrae! Не могу же я здесь пропасть!

Проснувшаяся злость даёт ту капельку сил, которая позволяет мне удержать своё сознание до того, как я начинаю чувствовать, что моё тело трясут в реальности.

С облегчением я ныряю обратно в своё родное тело…

Глава 21, в которой герои возвращаются и становятся ближе

Карина Яковлева

То, как я будила Марку, мне явно будет сниться в кошмарах, пусть я и не помню их после пробуждения. Я её и трясла, и кричала ей в уши, и даже по щекам пару раз несильно ударила. Лучше всего помогла вода, которой я плеснула ей в лицо из хрустального графина.

Не знаю уж, действительно ли это целебная сила водички или просто Мара и так начала приходить в себя, но подруга наконец сделала о-о-очень глубокий вдох с хрипом, закашлялась и свернулась калачиком. И только после этого открыла глаза.

– Фу-у-ух!.. – выдохнула я, оседая на пол. Сердце билось, как после взгляда на экзаменационные вопросы по теории магии крови, руки мелко подрагивали, а сама я немного задыхалась, отчего дыхание стало мелким и быстрым.

Здравствуй, паничка, давно не виделись, ага.

Засунув беспокойство о себе куда подальше, я чуть приподнялась и оглядела Мару. Трясти её перестало, но мышцы всё ещё сжимались в напряжении.

– Мар, ты как?

– П-п-пить… – неверным голосом выдохнула она.

Я посмотрела на зажатый в руке графин, но благоразумия всё же хватило оглянуться в поисках стакана. Ага, вон он, на тумбе, где я и взяла графин.

Я поднялась на дрожащие ноги и подошла к тумбе. Не поднимая стакан, наполнила его и только после этого осторожно поднесла Маре. Подруга кое-как немного приподнялась на одном локте и тут же жадно с моей помощью выпила всю воду.

Со стаканом в руке я осторожно приземлилась на краешек кровати. Где-то с минуту мы с Марой просто смотрели друг другу в глаза.

– Ну что? – наконец смогла выдавить я из себя. На более развёрнутый вопрос сил не было.

– Нашла, – выдохнула подруга и наконец улыбнулась. И я тоже криво улыбнулась, сбрасывая с себя тонны груза из напряжения и волнения.

– И как он? – задала я следующий волнующий вопрос.

Улыбка девушки несколько померкла.

– Не очень… Но я надеюсь, что сможет добраться до Академии. По крайней мере, я дала ему для этого всё, что могла…

Я серьёзно кивнула. Опыт общения с Марой подтверждал, что, если она говорит «всё», значит действительно всё.

– Поможешь мне встать? – попросила она.

– Конечно.

Силы-то во мне много, я бы могла и просто отнести подругу, куда ей надо. Но она, видимо, хотела расходиться сама.

С моей помощью Мара подошла к своему столу, достала из ящика шкатулку, виденную мной ранее, когда она совершала манипуляции с волосом Гилберта. Сейчас она достала из её тёмных недр небольшой флакон и тут же залпом его опрокинула в себя. Потом вытащила маленький камешек, напомнивший мне жёлтую яшму, на обычном тонком чёрном шнурке и зажала его в кулаке, прижав тот к груди.

– Всё, – более окрепшим голосом выдохнула подруга и уже без моей помощи села обратно на кровать.

Я, как привязанная, последовала за ней.

– И что теперь?

– Теперь снова только ждать, – вздохнула Мара.

***

Карина Яковлева

Гилберт вышел из зачарованного леса через два часа после пробуждения Марианны. Сам. Ещё и вынес на плечах своего сокомандника. Вышел удачно, прямо на точку сбора поисковой группы, где часть той самой группы в это время и была. Они тут же взяли в оборот вышедших, оказали им первую помощь и экстренно переместили их в Академию. Но всё это мы узнали уже после, нас-то никто не выпускал на поиски.

Мы увидели только их возвращение в Академию.

Где-то через полчаса после пробуждения Мара, как только перестала шататься, вытащила меня на телепортационную площадь Академии. Точнее, я сама за ней туда последовала, опасаясь, как бы она всё-таки не свалилась.

На саму площадь мы так и не зашли, полтора часа проторчали рядом с ней. Всё это время Марианна не сводила глаз с телепортационных кругов. И дождалась.

Надо признать, Мара не повела себя как безголовая влюблённая девица в типичных мыльных операх: не стала бросаться на грудь раненному возлюбленному. И хорошо – я бы замучилась её оттаскивать! Ни спасённым, ни сопровождающим их, не выбежавшим навстречу целителям было явно не до сентиментов. Обоих студентов тут же утащили в целительский блок с потрясающей скоростью.

Но Мара выдохнула и как-то обмякла немного даже. Я её на всякий случай всё это время придерживала за талию, поэтому тут же приготовилась ловить тело. Но нет, подруга осталась в сознании. Она посмотрела на меня своими зелёными глазами куколки и спокойно предложила:

– Пойдём делать домашку?

Я не нашла ничего лучше, как кивнуть в ответ.

***

Марианна Лафлёр

Несколько дней после испытания второ- и третьекурсников Академию лихорадило. Слухов было много, ещё больше – предвкушений. Толпа безголовых студентов приняла это испытание как вызов своим навыкам. Чуть утихомирила их новость о нахождении двух других пропавших в зачарованном лесу студентов.

Точнее, нашли студента и труп.

Одного студента – Мориса Гроссо – загрызли упыри. Второй – Ладислав Дворжак – сумел отбиться, но укусы упырей и зрелище смерти сокомандника плохо сказались на его физическом и душевном здоровье. Поэтому нашли Ладислава полубезумным: в остервенении он охранял полуобглоданный труп Мориса и бросался на любого, кто пытался к нему приблизиться. Уж не знаю, как его смогли утихомирить, но из леса их всё же вытащили.

Подробности я эти знаю не из сплетен, а от Николае – он как-то умеет находить правдивую информацию, отфильтровывая её из домыслов, свободно курсирующих по Академии.

Из тех, кто попал к целителям сразу после испытания, больше никто не умер. Один, знаю, лишился ноги, но ему обещали за несколько недель вырастить новую, не хуже старой.

Гилберт вышел от целителей через три дня. Всё это время никого не пускали его навестить, даже сокомандников. К Орландо не допускали тем более: он всё ещё был в тяжёлом, хоть и стабильном состоянии.

Гилберт нашёл меня сам. Мы с Карой и Николае шли с ужина, размышляя о том, что новое испытание не за горами – нам и так дали большую передышку. И тут из одного из коридоров навстречу нам выскользнул Гил. Мы, конечно, тут же застыли при виде него.

– О, тебя уже выписали? – первая опомнилась Кара. «Выписали»? Это она о чём вообще?

– Ave! Целители отпустили, если вы об этом, – легко улыбнулся демон. – Марианна, с тобой можно поговорить?

Кара после этих слов тут же подхватила Николае под локоток и потащила его в сторону общежития, напоследок забрав мою сумку и шепнув, что спишемся. Стоило им скрыться за поворотом, как сам Гил подхватил меня под руку и предложил перейти в более спокойное место.

Я не возражала. И не особо следила за тем, куда мы идём, искоса рассматривая мужчину. Видимых повреждений я не нашла, только вот… правый глаз прикрывают его белые волосы, и не разглядеть, насколько всё в порядке. Наверное, всё ещё восстанавливается, поэтому и прикрыт, да?

Наконец мы пришли в небольшую проходную галерею. Таких полным-полно в учебном корпусе между аудиториями. Хороший выбор: уже время после ужина, здесь не будет студентов, да и преподаватели вряд ли будут праздно ходить по пустым коридорам.

Мы остановились друг напротив друга. Наверное, ему стоило начать разговор, раз он сам меня позвал. Но меня слишком интересовал один момент, поэтому я тут же поспешила спросить:

– Как ты себя чувствуешь?

Гил с улыбкой чуть цыкнул и покачал головой. Но всё же ответил:

– Всё хорошо.

Ну да, конечно. А я тупое умертвие, которое только воскресили, и оно ничего не понимает.

– А как… – я поняла, что не знаю, как корректно закончить вопрос, и решила зайти с другой стороны: – Ты всё ещё регенерируешь? – и едва заметным кивком указала на глаз.

– А, это… – кажется, он несколько растерялся. – С глазом возникли кое-какие проблемы. М-м-м… – он замялся, словно не хотел говорить. Но всё же выдавил: – Его пока нет возможности восстановить. Но эта проблема решаема, ничего страшного.

Я помрачнела. «Нет возможности восстановить»? У демонов очень хорошая регенерация, одна из лучших среди рас. Не говоря уж о живучести. И вдруг «нет возможности восстановить»? Какого же рода должно было быть ранение, если демоническая регенерация не справилась?..

И ведь он подставился, спасая меня. Tenebrae! Конечно, я понимаю, что, если бы не моя помощь, Гилберт вообще вряд ли бы выбрался. И, выбирая между потерей глаза и его самого, я, конечно же, выберу первое. Но нельзя как-то вообще без лишений обойтись?.. Проклятые законы мироздания…

– Мне жаль, – шепчу я, глядя в пол.

– Мара, без тебя я бы вообще не выбрался. Глаз – это пустяк, малая плата за возможность выжить, – мягко произносит демон.

Я киваю. Головой я это понимаю, но сердце всё равно болезненно сжимается.

– Я хотел тебя поблагодарить, – тихо произносит Гил, и я наконец поднимаю взгляд на его лицо. – Спасибо. Я бы не нашёл сам выход без твоего проводника. И, скорее всего, не выжил бы в том бою без твоей помощи. Честно говоря, какое-то время там я был уверен, что ты лишь мираж, иллюзия… И, слава тьме, я был не прав. Теперь я тебе обязан. И не только за свою жизнь, но и за Орландо. Ещё немного промедления, и яд бы добрался до его сердца. Поэтому я благодарен тебе за наши жизни.

И что ему ответить? Что я не могла по-другому? Что старалась в первую очередь ради себя? Я же корыстна в своём поступке. Ради кого другого я бы не стала так стараться. Собственно, и не стала ради тех двоих других. Потому что не хотела рисковать своей жизнью ради них. Но вот Гилберт…

Наше молчание прервал снова Гил:

– Я ничего не рассказал преподавателям о твоём участии в нашем спасении. Как я понял, ты использовала какую-то запрещённую магию, и я не хотел, чтобы тебя наказали за это. Но если хочешь…

– Спасибо, что не рассказал, – кивнула я, перебивая его. Мы с Марой так и подумали, раз за эти три дня меня всё же не вызвали к руководству. – Лучше никому не знать о том, что я сделала. И Орландо, если можешь, не рассказывай. Да и сам… забудь. Это действительно был мираж, тебе привиделось. Меня там не было, и никакого проводника не было, а ты сам нашёл дорогу.

Гилберт как-то грустно улыбнулся, склонив голову набок.

– Тогда этот мираж был слишком хорош. Жаль, что для меня он останется лишь иллюзией…

– С чего ты это взял? – подняла я удивлённо брови, не до конца понимая его слова, но подсознательно чувствуя в них скрытый подтекст.

Он пожал плечами.

– А разве нет?

Так. Всё. Мне это надоело. Неужели эта пляска вокруг да около так и будет продолжаться?

Я делаю небольшой шаг вперёд, оказавшись теперь на расстоянии не более чем половины локтя от демона. Задираю голову (всё же я его на полторы головы ниже) и с вызовом смотрю ему в лицо.

– Гил, я же вижу, что нравлюсь тебе.

Моя прямолинейность явно несколько сбивает его с толку. Он не одинок: уж сколько я с Карой провожу времени, а она и то периодически теряется.

А я не могу понять, что в этом такого.

Наконец Гилберт справляется с удивлением, поднимает правую руку и осторожно проводит большим пальцем по моей щеке. Меня опаляет таким жаром, что, глядишь, сейчас внутренности начнут зажариваться.

– Да, – наконец произносит он. – Но ты для меня лишь мираж…

Он так произносит эти слова, что я тут же понимаю подтекст его слов.

– Стал бы мираж так стараться спасти тебя? – едва слышно выдыхаю я, потому что всё ещё не пришла в себя от его прикосновения.

Если он сейчас... да я его... сама!..

Гилберт прерывает поток моих неясных мыслей очень простым способом: он склоняется надо мной и нежно прикасается своими губами к моим.

Ну наконец-то!

И я не сопротивляюсь. Наоборот – привстаю на носочки и осторожно обвиваю его шею руками. Губы отвечают на ласку и раскрываются. Я сама не замечаю, как делаю поцелуй более глубоким, чем нежные прикосновения до этого.

Гил не спешит отстраняться, он сам впивается в мои губы, одной рукой теперь касаясь моего лица, а второй – обив мою талию и прижав к себе ближе.

Внутри меня с каждым мгновением всё сильнее постепенно разгорается какой-то огонёк. Он не жжётся, не причиняет боли, нет. Но от него становится словно бы тесно в груди, а он словно требует: ещё, хочу ещё! А я… Кто я такая, чтобы не выполнить такие жёсткие требования?

Проходят мгновения, минуты, часы, дни, века нашего единения – я не знаю, сколько это длится. Для меня пролетел словно бы миг длиною в вечность. Миг, наполненный удовольствием и желанием растворится в ком-то другом безвозвратно.

Наслаждение прерывает сам Гил: с видимым усилием он отрывается от моих губ и тут же утыкается носом мне в макушку, в переплетение кудрей. Он прижимает меня к себя ещё крепче, и эти объятия неожиданно оказываются для меня едва ли не столь же волнительными, как поцелуй до этого.

– Ты меня так с ума сведёшь, – шепчет он мне едва слышно в макушку.

– Это плохо? – недоумеваю я, прижимаясь ухом к его груди. Сердце в ней стучало заполошно и громко словно стремилось куда-то вырваться и побежать. Может быть, ко мне? Я не против. Хотела бы я владеть его сердцем безраздельно и безвозвратно.

– Сейчас мне кажется, что нет, – с лёгким смешком отвечает мужчина и глубоко вдыхает запах моих волос. От этого простого действия теперь уже моё сердце сначала пропускает удар, а затем снова ускоряет свой бег, хотя только начало успокаиваться. Видимо, тоже хочет к кому-то убежать.

– Так в чём проблема? – шепчу я, прикрывая глаза. Вот бы так и простоять хотя бы маленькую вечность, чувствуя силу его рук, прижимаясь к тёплому телу и слушая стук сильного сердца.

– В том, что я хочу, чтобы между нами всё было правильно.

А сейчас разве неправильно? Для меня в настоящий момент быть в его объятиях казалось самым правильным на свете.

Гилберт тихо усмехается, видимо, почувствовав моё недоумение.

– Потом поймёшь, моя нежность…

Какое-то время мы ещё так и стоим в тишине и крепко обнявшись. Постепенно наши сердца успокаиваются, и теперь я уже слушаю ровный сильный стук сердца Гила.

Но всему хорошему приходит конец.

Гилберт разжимает руки и чуть отстраняется, заглядывая мне в лицо.

– Мара… – он явно хотел сказать мне идти к себе, но неожиданно на его лице проскальзывает другая мысль: – Почему именно «Мара»? Тебя так родители называют?

Я, не сдержавшись, хихикаю, несколько сбитая и удивлённая таким переходом.

– Нет, дома меня называют только полным именем. А это придумала Карина. Мол, она Кара, будет забавно, если меня называть Марой. Как две сестрички – Кара и Мара. Ещё она сказала, что в славянской мифологии Мара – это богиня смерти. Но я не знаю, правда ли это, не сильна в мифологии…

Гил тоже усмехается.

– Да, есть такая. Тебе идёт. Сильное имя, – он нежно проводит пальцами по моим губам, моё дыхание тут же перехватывает. Видя это, он снова усмехается и почти сразу отпускает меня. – Иди.

Я тяжело вздыхаю. Сколько верёвочке б не виться… Грустно улыбаюсь и ухожу.

Глава 22, в которой подземелье открывает свои объятия

Карина Яковлева

Конечно же, затишье не могло длиться долго, и сегодня на Ника снова свалился конверт с правилами нового испытания. Я настолько не хотела в нём участвовать, что даже не стала рваться прочитать послание побыстрее. Лучше побуду ещё пару минут в благостном неведении.

– Ну наконец-то! – выдыхает Ник, вчитавшись в первые строки письма.

– Командное задание, ура! – радостно подхватывает Феликс.

Вот и хорошо. Пусть эти двое и стараются, а мы тихонько постоим в сторонке. Я так точно.

– Подземелье, – вздыхает Эллиот, с неодобрением глядя в послание. – Классическое испытание для первокурсников.

– Да ладно, Эл, – улыбается Ник во все свои сверкающие вампирские клычищи, – зато мы будем все вместе его проходить!

Ты посмотри, как фамильярничает! Хотя Эллиоту, похоже, вообще всё равно, как к нему обращаются. Эх, а я вот тоже знаю одно хорошее сокращение… Так, стоп, Кара.

– Я правильно понимаю, – педантично спрашивает Мара, дочитав до конца, – что главная суть испытания в исследовании подземелья в поисках сундуков?

Тц! Всё-таки что-то придётся делать. Как минимум, ходить по этому подземелью.

Я неохотно заглянула в листок в руках Ника. Новое испытание называется «Arcaepretiosi[1]». Преподы, как и всегда, сильно не заморачивались с названием, ага. Так, что тут у нас по правилам…

Хм, ну ничего особенного. Как квест в какой-нибудь компьютерной игрушке-бродилке. Нужно лишь обследовать подземелье и собрать там содержимое из сундуков. «Лишь», ага. В подземелье можно будет наткнуться на поднятых мертвецов разного уровня (так вот где практикуется факультет смерти), а ещё на всякие ловушки и головоломки. Серебряные сундуки дают три балла, золотые – шесть. Команда выбывает, если хотя бы один из участников не может продолжать дальше путь.

Всё довольно просто и ясно. Что тут же подтвердили Ник и Феликс, шумно радуясь такому испытанию.

– А вас ни капли не смутило, – вкрадчиво начал Эллиот, – что в правилах ни слова не говорится о других командах? – мрачно припечатал он.

Радующиеся попритихли и кинулись перечитывать правила.

– Это значит, что этот момент никак не регламентируется? – логично предположила Марианна.

– Именно. А раз это не прописано, значит, команды могут делать при встрече друг с другом что угодно. Могут разойтись, а могут вступить в бой.

– Зачем кому-то с нами драться? – не понял Феликс.

Я, сразу сообразившая, куда клонит Эллиот, процедила:

– Чтобы отобрать нашу добычу, логично, не находишь?

Над столом ненадолго повисла тишина.

– Может быть, подземелье будет настолько большим, что команды и не пересекутся. В конце концов, на сбор сундуков даётся лишь три часа, – утешительно предположила Мара. Но что-то особого оптимизма в её словах я не услышала.

– Испытание начнётся через полчаса, там и узнаем, – вздохнул Ник и принялся перечитывать правила.

Я отодвинула тарелку с недоеденным ужином (толку-то от обычной еды, всё равно ужинала только за компанию) и быстро заказала стакан с кровью.

– Мар, ты бы поторопилась с ужином. Нам ещё с тобой в общежитие надо успеть забежать, – напомнила я подруге.

– Зачем? – недоумённо захлопала она длиннющими ресничками.

М-да, похоже, влюблённость даже на её мыслительных процессах сказывается… А я думала, этот недуг всё же минует лучших из нас.

– Ты в подземелье собираешься бегать в юбке и на каблуках? – задала я закономерный вопрос. Если уж нам дали немного времени, надо воспользоваться и привести себя в порядок.

– Ой, – тихо пискнула девушка, оглядывая себя. И тут же принялась доедать.

Тут уже и моя кровь подоспела. Я с отвращением посмотрела на стакан, но всё же решительно взяла его и в несколько глотков выпила содержимое. Как бы меня ни бесила необходимость пить кровь, а лучше быть полной силой перед грядущим испытанием. Пока нам везло. А вот Эллиоту не повезло. Как и Гилберту, Орландо и другим пострадавшим и погибшим второ- и третьекурсникам. Где гарантия того, что это испытание пройдёт так же гладко, как и предыдущие два? А нигде.

Я решительно поднялась из-за стола и подхватила две сумки – свою и Ника. Мара тоже поспешно встала. Сегодня мы с ней словно поменялись ролями: обычно я суечусь, а подруга действует чётко и уверенно.

Пообещав Нику, что через двадцать минут встретимся с ними на входе на телепортационную площадь, мы бодро умчались в общежитие.

В комнате передо мной встал извечный женский вопрос: что надеть? Брючный костюм из формы мне было жалко, да и, откровенно говоря, я себя в нём чувствовала несколько скованно – поднимала голову привычка, что одежда делового стиля редко бывает удобной. Хотя, как я понимаю, вся наша форма предназначена и для практических занятий, значит, рассчитана на физические нагрузки.

Ладно, бес с ним, штаны форменные надену. А вот рубашка у меня уже в печёнках сидит – натягиваю вместо неё коричневую футболку. Ага, теперь ещё кроссовки на тяжёлой подошве и свободный тканевый бомбер поверх. Идеально! К-а-а-ак же хорошо в привычной свободной одежде!.. Ещё и этакий привет из прошлой жизни.

В последний момент я спохватилась и сняла с вешалки пояс с кинжалами, которые мне откуда-то притащил Ник. Я ими, конечно, не то чтобы хорошо научилась пользоваться, но всяко будет лучше, чем без них. Длинный бомбер, кстати, очень удачно прикрыл их, так что оружием я своим не светила.

На выходе из общежития мы состыковались с Марой и побежали по знакомому пути на телепортационную площадь. А там уже толпились первокурсники, участвующие в играх. Наши сокомандники стояли чуть поодаль от толчеи, закономерно решив, что всё равно всех разом перенесут в подземелье.

– Карина, ну что вечно за расхлябанный вид? – тут же принялся меня распекать Николае, сам облачённый в форму с иголочки: под безупречно сидящим чёрным пиджаком рубашечка бордовая, чёрный шейный платок завязан идеально, на чёрных брюках ни единой складочки или пылинки, а уж туфли – даром, что не лаковые – едва ли не блестят.

Тьфу, пижон!

Что Феликс, что Эллиот относились к форме намного проще, допуская и закатанные рукава (тьма, кто бы знал, как это красиво!.. Кара, а ну цыц, сейчас слюна закапает!), и отсутствие шейных платков, галстуков и галстуков-боло. Пиджаки я вообще редко на ком из мужской части студентов видела – в Академии тепло, да и большинство не зависимы от окружающей температуры.

– Тебя забыла спросить, – привычно огрызнулась я.

– Забыла! Между прочим, ты воспитанница Аргинтару, ты подумала, какую тень бросаешь на наш род?! – тут же закипел мой патрон.

– Смотреть надо было, кого кусаешь. Я и в тот момент не выглядела как девица, только сбежавшая с бала.

– Да уж, – цедит он сквозь сцепленные зубы, – надо было кого поприличнее поискать.

Я, уже привыкшая к его ядовитому нраву, только покачала головой, не желая сейчас собачиться даже в шутку.

– Ник, что ты к ней пристал, – неожиданно вступился за меня Эллиот, – больше не на ком раздражение выместить?

У меня даже рот слегка приоткрылся от такого.

Ник же нахмурился больше обычного, но промолчал.

Ну надо же!

– А тебе не станет плохо от перехода через телепорт? – вспомнила Мара слабость Ника, заодно и сбрасывая напряжение в воздухе.

– От перемещения на малые расстояния – нет. Я плохо реагирую только на большие перемещения, – неохотно ответил вампирюга.

Тут нас отвлёк профессор Вазов, который громко стал вещать о том, какая команда в какой телепортационный круг встаёт. Мы с Марой взволнованно переглянулись и направились в наш круг.

***

Марианна Лафлёр

В подземелье оказалось довольно темно, и мы с Эллиотом тут же зажгли огни по периметру нашего построения. Во главе делегации шёл Николае как командир и самый рвущийся вперёд, прикрывал его Эллиот, в середине были мы с Карой, а замыкал процессию Феликс.

– Хоть бы карту что ли дали, – тихо бурчит хмурая Кара.

– Это было бы слишком просто, – с сожалением отвечаю я.

Мы уже потратили полчаса от отведённых трёх, но так ничего и не нашли. Мертвецов, слава тьме, тоже. Впрочем, сейчас мы были бы рады и им: с каждым шагом тишина вокруг казалась всё более пугающей. Сталактиты и сталагмиты разных форм и размеров уже тоже замылили взгляд, и я начала бояться пропустить из-за этого надвигающуюся опасность.

– Если размышлять теоретически, – опять тихо подала голос Карина, – что может здесь пойти не так?

– Что угодно, – мрачно бросил через плечо Эллиот. Он очень сосредоточен на окружении, что меня несколько успокаивает. В нашей команде (а может, и на всём курсе) он самый опытный и сильный.

Мы в очередной раз повернули (пока подземелье не давало нам на выбор развилок), и идущий впереди Николае радостно воскликнул:

– Тут сундук!

И действительно – в тупиковом ответвлении от основного коридора на земле стоит сундук серебристого цвета. Мы поспешно огляделись: ничего и никого рядом. Вот так просто, без охраны, без всего стоит сундук?

– Может быть, тут какая-то ловушка? – осторожно предположила я.

Мы осмотрели всё вокруг и обычным, и магическим зрением – ничего.

– Я рискну, – решается Николае.

Мы с замиранием сердца пронаблюдали, как вампир со всеми, какие мы только накинули, щитами осторожно подходит к сундуку… открывает его… и, нагнувшись, что-то вытаскивает из него.

Ничего.

И ничего не произошло, когда он так же вернулся к нам.

– Похоже, в этот раз без ловушек, – облегчённо выдохнул Феликс. – Что это у тебя там? – кивнул он на предмет в руках Николае.

– Статуэтка, – вампир показал нам обычную серебряную статуэтку высотой в сантиметров двадцать в виде страусиного пера. – Больше в сундуке ничего нет.

– Вот и наши первые три балла! – радостно скалится Феликс.

Что-то мне не нравится, что мы их так легко нашли.

Мы начинаем продвигаться дальше по подземелью и неожиданно выходим к первой за всё время развилке на три коридора. Впрочем, остановиться и подумать Николае нам не дал, решительно направившись в средний коридор. Нам не осталось ничего другого, как последовать за ним.

Минут через пятнадцать мы наткнулись на следующий серебряный сундук. И тут (ну слава тьме!) мы обнаружили и ловушку со стрелами, которую мужская часть команды как-то хитро деактивировала, а затем и головоломку – крышка сундука не открывалась без её решения. Впрочем, над загадкой долго мы не провозились: Феликс заметил знакомые символы, чуть подвигал маленькие плитки, которые нужно было каким-то особым образом сложить, а затем быстро их передвинул. Крышка сундука согласно клацнула и приоткрылась.

– Там одно из заклинаний поднятия было зашифровано, – довольно сообщил Феликс и вытащил из сундука металлические бусы с крупным кулоном в виде сердца. Их он закинул в свою сумку к лежащей там статуэтке, и мы, приободрённые наличием шести баллов, двинулись дальше.

Однако бодрость наша кончилась довольно быстро: из-за следующего поворота на нас двигались шесть мертвецов. Николае и Эллиот тут же ощерились на них оружием и заклинаниями.

– Феликс, мы их задержим, а ты начинай заклинание упокоения, – скомандовал вампир. – Кара, Мара, не вмешивайтесь.

Да мы сильно и не рвались. Я посмотрела на подругу – та с интересом вперемешку с отвращением разглядывала мертвяков. Ну да, зрелище то ещё: к нам вышли не чистенькие голые скелеты, а трупы не первой свежести, у которых до заклинания поднятия уже начала несколько разваливаться плоть. До нас наконец дошёл запах, и я поспешно накинула на нас троих, оставшихся стоять, полог фильтрации воздуха. Подруга благодарно кивнула.

– Впервые вижу мертвецов, – пробормотала Карина. Мне послышался в её голосе испуг, и я, не глядя, нащупала её руку и сжала в своей. Наверное, для неподготовленного зрелище далеко не приятное, если даже мне мертвяки немного противны.

Впрочем, с ними покончили довольно быстро: Николае с Эллиотом упокоили троих с помощью оружия (это возможно, если перерубить места, где проходят главные энергетические каналы), а оставшиеся трое упали безвольными телами от заклинания Феликса.

Когда мы проходили мимо останков, я заметила, что Кара старательно отводит глаза от трупов. Да уж, на грядущем курсе некромантии ей, наверное, будет тяжко… Я успела наглядеться на мертвецов разной степени свежести ещё в лицее. После парочки занятий, на которых ты расставался со всем съеденным за завтраком, уже начинаешь спокойнее реагировать. Хотя всё равно неприятно, да.

Мертвецы, к сожалению, не охраняли сундука, поэтому мы просто двинулись дальше. Мы шагали быстро, но по возможности осторожно, ожидая в любой момент нападения.

И дождались.

Встречи с другой командой.

Николае едва не налетел на какого-то высокого тонкокостного парня со светлыми волосами. Приглядевшись, я вспомнила его – Златомир Оржеховский, лидер какой-то из команд-соперников.

Два лидера замерли друг напротив друга, не зная, что делать дальше. Да уж, мы ведь даже не обсудили свою тактику при встрече с другими командами. Как по мне, лучше всего было бы мирно разойтись в разные стороны. Но пацифистов среди тёмных не так чтобы много.

– Мы… мнэ-э-э-э… – протянул Златомир, видимо, тоже судорожно соображая, что делать. Команда за его спиной хмуро и опасливо косились на нас. Я увидела там два знакомых лица – Барбару, имя рода которой не помнила, и Джека Биго. Ещё одна рыженькая девушка и мускулистый темнокожий парень мне были смутно знакомы, потому что все мы так или иначе пересекались в столовой или в коридорах Академии.

Эллиот за спиной Ника перенёс вес с одной ноги на другую, и вся команда напротив тут же ощерилась на нас холодным оружием.

– Спокойно-спокойно, – уверенно произнёс Николае, поднимая открытые ладони на уровне груди. Хотя я знала, что он успеет обнажить свою глефу молниеносно и из такого положения. – Мы не собираемся на вас нападать.

На лицах второй команды отобразилось недоверие. А вот Златомир решил построить из себя смелого:

– Может, это мы на вас нападём и отберём вашу добычу!

Николае склонил голову набок.

– Рискнёшь?

Все замерли в ожидании. После некоторого колебания Златомир наконец чуть развернулся к своим сокомандникам и произнёс:

– Опустите оружие.

Те неохотно подчинились.

– Мы сюда пришли с развилки из четырёх коридоров. Предлагаю вернуться туда и разойтись по разным. Тут совсем недалеко, – поморщившись, предложил Златомир.

– Согласны, – кивнул вампир, и мы, дождавшись, пока команда Златомира развернётся и, посекундно оглядываясь, зашагает обратно по коридору, последовали за ними.

[1] Arcae pretiosi – лат. Драгоценные сундуки.

Глава 23 о хождениях в подземелье

Карина Яковлева

Мы разошлись со встреченной командой на перекрёстке и бодро потопали по новому коридору. Как по мне, они все абсолютно одинаковые. Когда мы вышли в середину того зала с развилкой, я тут же не смогла понять, из которого коридора пришли. По запаху только и определила.

В новом коридоре мы почти сразу наткнулись на новый сундук, опять серебряный. Такое ощущение, что золотые – это миф.

Сундук оказался как-то хитро запечатан магией, и над ним тут же собрался консилиум из четырёх голов (я-то ничего не понимаю там). Николае с Феликсом сразу о чём-то заспорили, сыпя наперебой какими-то неизвестными мне формулами и законами. Эллиот же посмотрел так и этак на сундук и заявил, что может разнести заклинание только вместе с самим сундуком. Его после этого заявления тут же выгнали из консилиума ко мне. Он философски пожал плечами и пригласил меня присесть чуть поодаль на груде удобных камней. Я любезно согласилась.

– Ты чем-то расстроена? – спокойно и как-то уверенно что ли спросил Эллиот.

– М-м-м… Наверное, можно и так сказать, – неохотно пробормотала я.

– Чем?

Я вздохнула. Ну не вываливать же ему весь кавардак из своей головы?

– Я не хочу участвовать в играх. Знаю, что не могу уже отказаться. Но всё равно не хочу.

– Почему? – удивительно невозмутимо спрашивает он, словно о погоде на улице.

– Ну а что хорошего в них? Ты и сам знаешь об испытании у второ- и третьекурсников, где гарантии, что у нас ничего подобного не случится? Да что мне говорить, ты же и сам пострадал от обратных игр! Я вообще поражаюсь, как ты решился ещё раз вступить в них. И не надо опять говорить, что я хорошо уговариваю!

Эллиот переводит взгляд с темноты коридора, из которого мы пришли, на меня. Глаза у него опять отливают сиреневым. Что ж у него за переменчивые глаза такие!

– Да, мы рискуем на играх, подвергаем свои жизни опасности. Но в то же время благодаря им и для них мы учимся, развиваемся, двигаемся вперёд. Стала бы ты сейчас обучаться владению кинжалами? Или так упорно изучала бы стихийную магию? Всё ради развития. А ничто не помогает росту так, как угроза тебе и твоим близким, – всё это он проговорил, прямо глядя мне в глаза. Словно этим открытым взглядом пытался доказать, что для него это истина, в которую он верит.

Я смущённо кашляю и чуть ёрзаю.

– Я понимаю, для чего существуют игры. И что они действительно могут быть полезны. Но разве эта полезность настолько оправдывает риск? Эллиот, ты лишился частички души, разве оно того стоило? – я упираю в парня возмущённый взгляд, словно это он во всём виноват.

– Ещё полгода назад я бы сказал, что не стоило, – задумчиво отвечает он, переводя обратно взгляд во тьму, – а сейчас даже и не знаю. Со временем начинаешь понимать, что ничего не бывает зря. Если бы не случилось того инцидента, я бы… я бы так и остался в неведении кое о чём. И это привело к ещё более ужасным событиям, скорее всего.

Я хмурюсь, плохо понимая, о чём он говорит. Без подробностей очень уж тяжело понять ситуацию.

– Да и знаешь, – вдруг добавляет он с лёгкой улыбкой на губах, – если бы не игры, мы бы не встретились.

– Думаешь, я бы не сбила тебя в библиотеке без этих глупых игр? – усмехаюсь я, пытаясь скрыть отчего-то нахлынувшее смущение.

– Может быть, и сбила бы. Только я был бы на втором курсе, и мы с тобой уже не оказались бы в одной команде.

Я какое-то время молчу, не зная, что на всё это ответить. Наконец я ещё раз пытаюсь узнать ответ на давно волнующий меня вопрос:

– Эллиот, почему ты вступил в нашу команду?

Он тоже молчит, глядя в темноту. Я уже решаю, что он не собирается отвечать и хочу сказать что-нибудь другое, как он всё же произносит, не глядя на меня:

– Потому что я должен был это сделать. Такова моя судьба.

Я часто-часто заморгала, пытаясь переварить этот несколько пафосный ответ. Должен? Судьба? Что за бред?!

Но наш разговор прерывает радостный вскрик Марианны, которая откинула крышку сундука и теперь доставала из сундука очередную серебряную вещь. Мы с Эллиотом поспешили присоединиться к сокомандникам.

– Такое ощущение, – пробормотала я, разглядывая в руках у Марианны серебряный бокал (точнее, это вроде бы кубок называется), – что преподы просто собрали по своим закромам вещи подходящих цветов и раскидали по этим сундукам.

– Вполне возможно, – согласно фыркнул Николае, глядя как Феликс упихивает кубок к другим двум предметам. – Ну что, идём дальше?

Однако дальше удача нас покинула, и, пройдя ещё немного по коридору, мы вышли обратно в тот зал с развилками. Я сначала это не поняла, но потом почувствовала знакомые запахи, да и ребята разочарованно застенали.

– Надо выбирать новый коридор, – решительно высказался Ник, оглядывая варианты.

Выбор был небольшой: мы быстренько вычислили единственный нехоженный нами и той встреченной командой коридор и потопали по нему. Из всех пройденных до этого ходов именно этот был самым извилистым. У меня в голове тут же всплыла ассоциация с кишками: так часто и в абсолютно неожиданных местах мы поворачивали.

Неожиданно Ник остановился и шикнул нам:

– Тихо! Слышите?

Мы замерли, я даже дыхание задержала, чтобы не отвлекало. И действительно услышала где-то впереди странные звуки… Какое-то лязгание, треск, хлопки и… человеческие голоса! Чёрт, неужели мы опять едва не напоролись на чью-то команду?

– Там кто-то сражается, – уверено вынес вердикт Эллиот.

Ох ты ж! Вот что за лязгание – это звуки холодного оружия, теперь я поняла.

– Идём обратно? – хмуро спрашивает Феликс, с опаской поглядывая вперёд.

– И выйдем в зал, где все коридоры уже проверены, – морщится Ник. – До предыдущей развилки идти далеко, мы потратим очень много времени. А у нас осталось чуть больше часа.

– Тогда идём дальше, – заключает Эллиот. – Посмотрим, что там происходит. Может быть, получится проскользнуть мимо сражения.

Все согласно кивнули, и мы двинулись вперёд.

С каждым шагом звуки становились громче и громче, и вот после очередного неожиданного поворота мы вылетели в просторную пещеру, где увидели кучу мертвецов, которым противостояла… та самая встреченная нами ранее команда! Получается, их коридор и тот, по которому мы сейчас пришли, вели в одно место?

А тем временем дела у той команды шли неважно. Оно и ясно: если на нас тогда вышли лишь шесть мертвецов, то здесь я насчитала девятнадцать, и ещё четверо лежали недвижимыми грудами.

Кошмар! Они же сами не справятся с таким количеством! Тем более вон та кудрявая брюнетка уже была ранена в правый бок, а у темнокожего парня резерв почти полностью пустой, если я правильно понимаю.

– Откуда здесь столько мертвецов? – в ужасе выдохнула Мара.

– Какая разница откуда, что делать-то будем? – зашипел Феликс.

Я взяла всю свою решимость в кулак и выдохнула:

– Им надо помочь!

– Ага, особенно ты очень сильно им поможешь! – огрызнулся Ник, судорожно стреляя глазами то на нас, то на поле боя, то на другие коридоры.

– Но так нельзя, – закусила я губу, в панике глядя, как рыженькую девушку теснят сразу трое мертвецов, – их же убьют!

– Профессора этого не позволят, – ответил Ник, но особой уверенности в его словах я не услышала.

– Я согласен с Карой, – подал голос Эллиот, – игры играми, но и о совести забывать не стоит.

Я благодарно ему улыбнулась.

– Прикройте меня, я буду плести массовое упокоение, – решительно произнёс Феликс, поднимая руки. И стоило только ему это сделать, как ближайшие пять мертвецов тут же развернулись в нашу сторону и потопали к нам. Учуяли, з-з-заразы, родную энергию!

Николае с Эллиотом тут же встретили мертвецов оружием, и закипел бой. Я судорожно сжимала в руках кинжалы, не решаясь вмешаться в сражение, потому что боялась, что от меня больше будет вреда, чем пользы. Ну и просо боялась, да.

Мертвецы, чуя энергию Феликса, один за другим начали менять объект внимания со спасаемой команды на нас, и вот уже сквозь нашу оборону со стороны Ника просачивается один мертвец, но тут же натыкается на саблю Мары и огонь в её левой руке.

Я остаюсь стоять рядом с Феликсом в оборонительной стойке, как некое подобие живого щита. Взгляд мой непрерывно скользит по всему полю боя. Неожиданно я натыкаюсь глазами на парня с золотисто-русыми волосами, который, прикрывая собой раненую девушку, сдерживает троих мертвецов. Вот только держится он явно из последних сил: руки дрожат, по смуглой коже течёт пот… А зомби рвутся к нему как бешенные, видимо, чуя запах крови девушки.

Я мельком оглядываю своих – все заняты, а вот Мара уже разделалась с тем мертвяком. Значит, прикрыть Феликса есть кому. И, стараясь сильно не думать о том, что творю, я резко срываюсь в сторону того парня.

Ну, сила вампирская, выручай!

Я подлетаю к ближайшему из трёх мертвецов и, не гася инерции, с разворота, широким ударом ноги сношу ему голову к чёртовой матери.

На мгновение я замираю, сама в шоке от того, что задумка удалась, и голова действительно отлетела.

Правда, отсутствие головы не сильно-то и помешало зомбяку… Он довольно резво развернулся ко мне, пытаясь параллельно достать меня своими когтистыми лапищами. Ага, двадцать раз! Окрылённая успехом трюка со сбиванием головы, я зарядила ему ногой в живот, прицеливаясь при этом так, чтобы мертвяк полетел в тех двух других.

Бац! Бдыщ!

Ну что, шар для боулинга из зомбяка вышел неплохой, а вот кегли подкачали: не разлетелись, а свалились кулем в общей куче мале.

– Спасибо, – услышала я хрип. Обернулась – это тот самый паренёк с золотисто-русыми волосами.

Я просто киваю в ответ: экономлю воздух. Я ведь как после нашего разговора с ребятами задержала дыхание, так больше и не дышала, а-то померла бы уже от вони. Тут я замечаю, что мертвяки уже бодренько распутались и теперь опять рвутся к нам.

Какая же я всё-таки недальновидная: надо было, пока мы шли по подземелью, порасспрашивать ребят, как убивать зомби. В теории-то я знаю, что нужно разрушить энергетические каналы, а вот на практике – как их искать-то?

Я быстренько переключаюсь опять на второе зрение. Так, что тут может быть энергетическим узлом? Да всё, что угодно!

Со злости я наугад наношу рубящий удар кинжалом по животу ближайшего мертвеца, ловко поднырнув под его тянущиеся ко мне руки. И тут же поспешно отпрыгиваю назад, потому что едва не напарываюсь на когти другого зомбяка – того, первого безголового.

На самом деле, сражаться с ними оказалось не так страшно, как я думала. Всё же мертвецы значительно медленнее меня, соображаю я тоже быстрее их. Но очень мешало отсутствие хоть какого-либо опыта в сражениях.

Я опять наугад рубанула уже сразу двумя кинжалами по груди того мертвяка с раной в животе, да ещё и как-то ловко сумела сделать ему подсечку по коленям… И к моей великой радости, упав кулем на землю, он уже больше не поднялся!

Двух других зомбяков сейчас сдерживал парень с русыми волосами, и я поспешила ему на помощь, взмахом ноги отбросив от него одного мертвеца.

Интересно, я потом кроссовки смогу вообще очистить? Что-то я зачастила ногами махать.

Уже чуть наловчившись, я налетела на поднимающегося мертвяка, атакуя его кинжалами и очень старательно уворачиваясь от его ударов. На этого зомби у меня ушло больше времени, чем на предыдущего. Видимо, не могла попасть в нужные места. Но ничего, и это не беда.

Я перерубила левую руку зомби со всей своей новоприобретённой силищи, ибо она уже достала тянуться ко мне. И тут же ко мне рванулась его правая рука. И так меня это выбесило! Я и вторую ему рубанула к едрене фене! А зомбяк возьми и повались на землю безвольным телом.

А. Так вот где были у него энергетические узлы…

Я оглянулась, и увидела, что тот паренёк ещё сражается с обезглавленным зомби, а к нему бодренько топает ещё один. Я уже напряглась, чтобы рвануть к нему, как мою кожу обдало знакомым холодком, а внутри что-то словно мелко задрожало.

Я остановилась и оглянулась. Феликс закончил заклинание массового упокоения, и теперь оно опускалось на всех мертвецов, включая уже поверженных, чтобы уничтожить всю их волю к нежизни. Тут и там я видела, как зомби безвольно падают на землю, как марионетки, у которых резко обрезали нити управления.

Оглядевшись, я увидела на одном из мертвецов какие-то более-менее внятные остатки одежды и решительно обтёрла ими свои кинжалы. Не идеально, но до общежития хватит, там уже почищу нормально. После чего я быстро направилась к Маре и на последних крупицах воздуха выдохнула:

– Поставь купол.

Подруга усмехнулась, но почти сразу я почувствовала, как над нами разворачивается купол. Я наконец вдохнула воздух.

– Спасибо, – кивнула я ей. – Феликс, там девушка сильно ранена, можешь глянуть?

Сокомандник кивнул и быстрым шагом направился к девушке. Все остальные, наоборот, начали потихоньку подтягиваться к нам под купол. Впрочем, Феликс тоже не захотел осматривать девушку в стоящей вони и, подхватив её на руки, вместе с русоволосым парнем вернулся к нам.

– Без вас мы бы не справились, – хрипло выдавливает из себя лидер спасённой команды, придерживаясь за грудь. Видать, схлопотал удар. – Спасибо вам огромное!

Ник что-то ему отвечает, но я не слышу, поскольку ко мне подходит тот русоволосый парень и благодарит сам:

– Спасибо за помощь! Только что ж ты без магии, одним оружием. Опасно же!

– Пожалуйста, – несколько сковано улыбаюсь я. – Да я магией почти и не умею пользоваться… Я тут у вас совсем недавно…

Пронзительно серые глаза парня округляются, и он выдыхает:

– Так это ты обращённая с факультета крови? Извини, не признал. Так тем более – соваться в бой без магии слишком опасно, ты что!

Я развожу руками.

– Ну а что было ещё делать? Вам нужна была помощь, а остальные оказались заняты. Ничего страшного, всё же обошлось.

Я вижу, как в глазах парня разгорается нешуточная благодарность.

– Спасибо. Ты действительно очень помогла… Я… – он чуть колеблется, но наконец всё же улыбается и представляется: – Я Джек Биго.

– Карина, – улыбаюсь я в ответ.

Тут наш разговор прерывает Николае, который вклинивается между нами и начинает на меня шипеть, мол, какого мракобесия я, курица безмозглая, не сидела за их спинами, а куда-то рванула. Я, закатив глаза, молча выслушивала его нравоучения, пока не вмешалась Мара и вежливо не попросила Ника заткнуться, ибо сил нет всему этому внимать. Она-то ведь стояла рядом и тоже всё слышала. Вампирюга расфыркался в ответ, но всё же свалил помогать Феликсу.

Наконец Барбару (её имя мне сказала Мара) подлечили, и мы снова разделились на команды. Ребята напоследок ещё раз нас поблагодарили, и мы снова разошлись по разным коридорам. Надеюсь, в третий раз мы с ними не встретимся… Я была несколько удивлена их желанием продолжить испытание, ведь у них почти у всех резервы на нуле. Но хозяин – барин, как говорится.

В новом коридоре нам почти сразу повезло наткнуться на золотой сундук. Надо же, они действительно существуют! Правда, когда рванувший к нему Феликс схлопотал стрелу в плечо, энтузиазм наш сильно поубавился. Слава Создателю, стрела прошла по касательной, и рана оказалась пустяковой, особенно, когда её заговорил Ник. Но потом я как-то неловко повернулась, и уже в меня полетела новая стрела.

Я замерла, глядя на наконечник в сантиметрах десяти от моего лица.

Стрелу успел поймать Эллиот.

– С-с-спасиб-б-бо… – выдавила я, заикаясь.

Парень в руке сломал стрелу и бросил её на землю.

– Замрите, – скомандовал он всем.

Мы послушно застыли. А Эллиот крутил головой так, словно одновременно что-то высматривал и выслушивал. Наконец он произнёс:

– Ник, поверни голову направо. На стене, присмотрись, чуть отличается небольшой кусок стены. Там, скорее всего, механизм ловушки. Ты ближе всего, постарайся обезвредить.

Я стояла к Нику спиной, поэтому не видела, что он там делает. Сначала было тихо, потом я услышала шорох, а после него стук упавшего камня на камень. Ещё немного тишины, и наконец вампир провозглашает:

– Всё.

Фух! Мы расслабляемся и начинаем потихоньку шевелиться.

– Осторожнее, тут могут быть ещё ловушки, – предупреждает Николае, начиная обследовать каждый сантиметр ниши с сундуком.

Я, решив не мешать, сажусь прямо там, где стояла.

Глава 24 о том, как заводят врагов и союзников

Марианна Лафлёр

Пока мужская часть нашей команды обследовала нишу с сундуком на предмет ловушек и их обезвреживания, мы с Карой сели на пол. Я задумчиво посмотрела на заметно уставшую подругу.

Когда она в сражении с мертвецами кинулась на помощь Джеку и Барбаре, я очень удивилась. Нет, не тому, что она захотела помочь – Кара на самом деле довольно добрая и мягкая под слоем язвительности и колючести. Я удивилась, что она смогла пересилить свой страх. А ведь она действительно боится всего здесь происходящего. Мы живём с рождения с магией, какая-никакая защита у нас есть всегда. А она? Не владеет ни магией, ни оружием. И всё равно пересилила свой страх и помогла.

– Ты молодец, – улыбаюсь я ей.

Она поднимает на меня уставший взгляд и слабо улыбается.

Тут Николае, судя по звуку, напарывается на очередную ловушку. Феликс с Эллиотом успевают ему помочь, но всё равно начинает пахнуть палёным. Я подумала подойти помочь, раз это связано с огнём, но потом вспомнила, что полукровка тоже владеет этой стихией, и осталась сидеть.

– Сколько ещё осталось времени? – спрашивает Кара.

– Чуть меньше получаса.

Подруга кивает и утыкается взглядом в темноту коридора, куда нам ещё предстоит пойти.

Со стороны ниши всё более отчётливо начинают раздаваться шипение, ругательства и рычание, которые в итоге выливаются в длинную прочувственную речь Николае на румынском вперемешку с латынью, где цензурными были только предлоги и союзы.

– Интеллигент, – презрительно фыркает в его сторону Карина.

Я тихо хихикаю.

Неожиданно подруга замирает и одновременно как-то вся напрягается. А потом вскакивает и быстро поднимает меня.

– Там кто-то идёт! – кидает она сокомандникам.

И тут же в нас прилетает огненный шар, который я в последний момент успеваю остановить.

К нам подлетают парни, ощериваясь оружием и заклинаниями. А из темноты в нас снова летит заклинание: на этот раз просто энергетическая волна. Но я уже успела поставить щит, поэтому она разбивается об него.

Наконец из темноты выступают пять фигур, освещённых слабым светом белого светляка над ними. С ужасом я узнаю среди фигур Эрнесто Сааведра, противника Эллиота на испытании на арене. Я быстро оглядываю всех и понимаю, что всё очень плохо. Это же та самая команда, где все участники – боевики!

Вперёд делает шаг Халльвард Григ, лидер их команды.

– Здравствуйте, дорогие сокурсники, – вкрадчиво мягко начинает он. – Как насчёт того, чтобы разойтись с миром? Только… перед этим передайте нам, пожалуйста, собранное вами из сундуков.

Я даже опешила от такой наглости.

– А рожа у тебя не треснет? – огрызается Николае. Тьма, и откуда у него только такие выражения? Неужели от Кары нахватался?

Халльвард притворно грустно вздыхает и разочарованно разводит руками.

– Вот так хочешь по-хорошему, а они сразу оскорблениями сыплют. Как будто не понимают, что если не по-хорошему, то будет по-плохому, – и с тихим шелестом обманчиво медленно он вытащил свой меч из ножен на поясе.

Тьма бы побрала этого змея! Я не расистка, но ещё не встречала ни одного достойного представителя оборотней-змеев! Весь род Григов такой же мерзкий.

– Халльвард, не делай глупостей, – предупреждает Эллиот.

– Да какие же это глупости? – улыбается тот. – Пусть ты и лучший мечник на курсе, но ты один. А нас пятеро. А твои сокомандники… Толку от них. Поэтому лучше по-хорошему отдайте найденное.

Объективно говоря, он прав. Как бы мы ни были хороши, но в таком бою от нас с Карой вряд ли будет много пользы. Особенно когда в противниках команда из лучших боевиков.

И что делать? Отдать им предметы? Но мы точно не успеем больше ничего найти… Да и, посмотрим правде в глаза, парни ни за что не отдадут добычу. Для них это дело принципа.

Я обнажила шпагу. Краем глаза увидела, что Карина достаёт кинжалы.

Вся наша команда приготовилась к бою. Ну что ж…

– Помощь нужна? – неожиданно раздался сзади знакомый голос.

Вздрогнув, я обернулась и увидела… Златомира! И остальных ребят из его команды!

Златомир прошёл через нас к Николае и встал рядом с ним напротив Халльварда.

– Мы на их стороне, – громко и чётко сказал он, глядя змею в лицо. – Отбирать у других честно заработанную награду нечестно.

– З-з-златомир, – скрежещет боевик зубами, – шёл бы ты отсюда подобру-поздорову. Пока не убавилось здоровья.

– Серьёзно? Ты будешь сражаться против двух команд сразу? Ну-ну. Как бы вы ни были хороши, а тут победы вам не одержать.

Несколько секунд они сражаются взглядами, потом Халльвард кривит губы в издевательской улыбочке.

– Встретимся ещё на полигонах, Златомир, – кидает он, видимо, угрозу.

– Да, Халльвард, встретимся на полигонах, – презрительно отвечает ему Эллиот вместо Златомира.

Посрамлённый боевик снова скалится, а затем резким движением разворачивается и уводит свою команду обратно во тьму коридора.

– Фу-у-ух! – синхронно выдыхаем мы с Карой и, не веря своему счастью, переглядываемся.

Процедура благодарности повторяется во второй раз, только теперь уже в обратную сторону.

– Как вы вообще здесь оказались? – недоумевает Феликс.

– Да наш коридор оказался тупиковым почти сразу. Пришлось возвращаться обратно в ту пещеру, – Златомир морщится от воспоминаний то ли о бое, то ли о вони. – А оттуда либо в ваш коридор, либо назад. Мы решили лучше за вами пойти, чтобы потом в каком-нибудь разветвлении разойтись. А у вас, оказывается, тут веселье.

– Да уж то ещё веселье, – бормочет Кара. – На самом деле, я до последнего думала, что их и бой с двумя командами не испугает!

– Если бы в правилах не было прописано, что если один из участников не может продолжать путь, то вся команда выбывает, я думаю, они бы напали, – согласно кивнул Джек.

– Но что-то как-то страшно теперь идти вслед за ними, – ёжится Барбара, цепляясь за руку Дакарэя.

– Нам ещё есть чем тут заняться, – отвечает Николае и со вздохом предлагает: – Поможете с сундуком? Пополам поделим добычу потом.

Ого, вот это его пробрало от благодарности!

Златомир сначала помялся, но потом согласился. Теперь мы с Карой сидели не в одиночестве: к нам присоединились Барбара и Джек, также не участвующие в обезвреживании ловушек.

Барбара с факультета интеграций, где учат внедрять тёмную магию в обычную жизнь через технологии, артефакты и связки заклинаний. Перед поступлением в Академию я выбирала как раз между этим факультетом и теоретическим, поэтому с интересом начала расспрашивать девушку об учёбе. Джек о чём-то тихо разговаривал с Кариной, но я решила не вслушиваться и не вмешиваться: подруга всё равно расскажет, она абсолютно не умеет держать в тайне происходящее непосредственно с ней.

Наконец минут через пятнадцать уже общих ругательств шести студентов все ловушки были распутаны, а сундук открыт. Довольный Николае торжественно вытащил из него золотую статуэтку в виде ласточки. Феликс вытащил из своей сумки серебряный кубок и протянул его Златомиру. Тот засмущался и как будто бы даже попытался отнекиваться, но Феликс просто впихнул ему в руки кубок, а сам поспешил засунуть себе в сумку золотую ласточку.

– Ну вот и всё, – облегчённо выдохнул Николае.

И словно в подтверждение его слов по подземелью разнёсся громкий звук как тот, на арене, сигнализирующий об окончании боя.

Испытание закончилось.

***

Марианна Лафлёр

Нас перенесло обратно на телепортационную площадь. Тут же раздался громкий голос профессора Вазова:

– Прошу лидеров команд вместе с содержимым сундуков подойти ко мне для подсчёта баллов.

Николае выхватил сумку у Феликса и тут же умчался. Мы остались его дожидаться.

Что ж, двенадцать баллов. Ещё бы понимать, много это или мало. На прошлых испытаниях можно было максимально заработать десять баллов. Если оценивать по той шкале, то мы справились с лихвой.

Мимо нас прошла команда Златомира, видимо, решившие не дожидаться лидера. Девушки весело нам помахали, Дакарэй просто широко улыбнулся, а Джек… подмигнул Карине. Ого!

Я тут же повернулась к подруге.

– Ка-а-ар, – призывно протянула я.

– М?

– А о чём вы говорили с Джеком?

– Да не знаю, – растерялась подруга, – о всяком. С ним легко общаться. Он предложил как-нибудь поболтать в академическом саду или оранжерее. Здесь, оказывается, есть оранжерея! Ты знала? Я нет. Если Джек покажет, будет здорово.

Я не сдержала лукавой улыбки, впрочем, Кара её не заметила: она выглядела очень уставшей и смотрела куда-то вдаль. Зато я заметила кое-что интересное – взгляд Эллиота на Карину.

Ничего себе! Да он же… ревнует!

Хм, ну что я скажу… Взял бы и сам ей показал оранжерею! Да и обещал же ей научить играть на фортепиано. Но что-то я не слышала от Кары, чтобы начал. Так кто ж теперь виноват?

– Я пойду, – говорит Карина, – устала ужасно. Вздремну несколько часиков, а потом за домашку.

Я попрощалась с подругой и, дождавшись её ухода, перевела взгляд на полукровку.

– Фортепиано, – едва слышно шепчу я ему.

Правая бровь Эллиота удивлённо взлетела вверх, но потом он усмехнулся и кивнул.

***

Карина Яковлева

Несомненный плюс моего превращения в вампира – изменение отношений со сном. И, слава Создателю, в лучшую сторону! Раньше я очень любила на выходных поваляться в кроватке часов по десять-двенадцать, а на неделе спать часов по пять-шесть. Из-за этого мой режим сна вообще нельзя было назвать режимом.

Зато сейчас – благодать! Для нормальной жизни мне необходимо только часа три-четыре сна. И никаких там поваляться, подремать или переспать лишнее – организм сам определяет «дозу» сна и без всяких физиологических сопротивлений поднимает меня.

Помнится, Юлиан говорил, что в будущем мне будет требоваться ещё меньше сна. Мол, он уже спит в сутки около двух часов, а старейшим вампирам и часа бывает многовато.

Поэтому после испытания, проспав положенные четыре часа сна, я встала уже в ночи бодра и свежа и споро принялась за домашку и самообучение. А там уже рассвет и новый день.

На завтрак я пришла на удивление в приподнятом настроении. Хотя, почему бы и не порадоваться? Мы прошли испытание, и никто не пострадал. Это ли не повод?

– Доброе утро! – лучезарно улыбнулась я бодрой Марианне и зевающему Феликсу, присаживаясь за стол.

Пока я заказывала еду, на завтрак пришёл и Ник, сразу заявивший:

– Да мы с вами везунчики!

– Что ты имеешь в виду? – равнодушно спросила Мара, методично распиливая омлет.

– Я тут поговорил с парочкой ребят из других команд, кто поадекватнее, и узнал, что мы вчера довольно легко отделались! Остальные чаще натыкались на мертвецов, да и сундуки им с большим трудом доставались. Так что мы везунчики!

– И кто сколько баллов заработал? – ради поддержания беседы спросила я.

– Ой, да какая разница! Главное, что мы вторые по заработанным вчера баллам! – Ник сверкал как золотая монетка.

– Дай угадаю, первые – те боевики, что хотели напасть на нас?

Радость вампира чуть поугасла.

– Они не сильно нас обогнали! У них лишь пятнадцать баллов.

– Интересно, сколько из них они заработали сами, – презрительно процедил Феликс, глядя куда-то в сторону. Приглядевшись, я заметила в том направлении парочку из тех самых чёртовых боевиков.

– Это одна из разрешённых тактик, – «оправдал» их Ник таким тоном, что сразу стало ясно, что в гробу он видел такую тактику. – А где Эл?

Мы дружно пожали плечами. Завтрак только ещё начался, может, решил подольше поспать.

Впрочем, минут через десять Эллиот явился.

– Ave, – кивнул ему Ник. – Что-то ты заспался.

– Привет. Если бы заспался… У нас утренние тренировки на полигонах начались, – Эллиот сел рядом со мной и с наслаждением вытянул ноги под столом, благо, напротив никто не сидел.

– Как всё-таки хорошо, что я не на боевом, – пробормотала под нос Мара.

– Да ладно, у нас бывает довольно весело, – усмехнулся Эллиот, не сводя пристального взгляда со входа в столовую.

Я проследила за его взглядом и увидела, как в столовую входит Халльвард. Вот только от вчерашней насмешки на лице ни следа, одна злость. А правую руку он держал на перевязи!

– Это что, ты его так?! – опередил мой вопрос Феликс громким шёпотом.

– Он сам меня вызвал на поединок, – пожал плечами Эллиот, утыкаясь в меню.

– Ну и придурок! – заключил заметно повеселевший Феликс.

– Ты сам не пострадал? – перебила я его. Помню, кончено, что Халльвард назвал Эллиота лучшим мечником на курсе. Но, судя по сломанной руке, а не дырке в каком-нибудь другом месте, поединок вряд ли был на мечах.

– Не-а, – легкомысленно ответил тот, потягиваясь. – Я с утра обычно не в настроении, так что Халльвард удачно попал под горячую руку.

– Так ему и надо, – потёр руки Ник, а затем расплылся в широкой улыбке. – Вы в курсе, что по количеству баллов мы уже на втором месте? У нас двадцать девять баллов!

– А у команды Халльварда – тридцать три, – скучающим голосом напомнила Мара. – Какой смысл сейчас считать баллы, если до конца года всё ещё может десять раз поменяться?

– Ну и что? Я вселяю в вас уверенность в наши силы!

– Пока что по большей части нам просто везло.

– Тут я соглашусь с Марой, – вставил свои пять копеек Эллиот. – Нам действительно улыбается удача. Но долго ли это продлится – кто его знает.

Я согласно кивнула. Ник немного сдулся, но потом вступил с Феликсом в обсуждение вчерашних боёв с мертвецами. Марианна по большей части молчала, хотя периодически вставляла в их разговор довольно меткие ехидные комментарии. Я, слушая лишь краем уха, медленно потягивала какао.

– Кара, – тихо позвал меня Эллиот.

– М?

– Помнишь, я предлагал научить тебя играть на фортепиано? Как насчёт того, чтобы сегодня позаниматься после ужина?

Мои глаза округлились. Я, конечно, помнила те его слова, но думала, он или пошутил, или случится это когда-нибудь потом.

– Хочу!.. – радостно согласилась я и тут же сама себя оборвала: – А я тебя не сильно напрягаю?.. У тебя и так нагрузка, наверное, очень большая…

– Ерунда, – отмахнулся парень. – Тем более я уже проходил всё, что мы сейчас изучаем.

На моих губах сама начала растягиваться безумно довольная улыбка. Фортепиано – с ума сойти!

– А где мы будем заниматься? – спохватилась я.

– В Академии есть несколько комнат и залов для музицирования.

– Такое ощущение, что я Академию вообще не знаю. Сначала оранжерея, теперь комнаты для музицирования… О чём я узнаю в следующий раз? Что тут в подвалах атомный реактор находится?

– Кто знает, – расфыркался в ответ парень.

Мы договорились пойти заниматься туда сразу после ужина, и я судорожно начала соображать, как сдвинуть или куда-нибудь перенести занятия с Ником. Мы вроде бы на сегодня с ним не договаривались, но кто знает, какая ему вожжа под хвост попадёт…

В таких вот размышлениях я шла по коридору на первую пару, доверившись вампирскому автопилоту. И, на удивление, впервые он меня решил подвести!

Проходя мимо, я задела кого-то плечом. Причём, судя по всему, кого-то каменного!

Я поспешно подняла взгляд и принялась извиняться:

– Я прошу прощения! Задумалась и не следила, куда иду.

И только потом поняла, что задела не студента, а профессора. Чёрт! Я ещё и имени его не знаю!.. Помню, что его представляли, но он был не с моего факультета, поэтому я решила не забивать себе голову. И зря! Надо будет выучить всех профессоров.

Я непроизвольно окинула взглядом высокого статного мужчину с пепельными волосами и пронзительным взглядом светло-карих, почти жёлтых глаз. Кто ж ты такой?..

– Карина, – неожиданно выдаёт он поразительно глубоким голосом, в котором хочется купаться.

Я недоумённо заморгала, поражённая одновременно и чарующей силой голоса, и его знанием моего имени. Увидев мою растерянность, он кивнул и милостиво произнёс:

– Ничего страшного, ступайте.

Я непроизвольно присела в книксене, который несколько раз видела в исполнении Мары. Как тут не присесть! Я вообще едва не поклонилась, настолько испугалась столкновения и в то же время очаровалась голосом.

И, пока профессор не сказал что-нибудь ещё, вогнав меня в окончательный ступор, я поспешила умчаться в аудиторию.

Глава 25, в которой происходят некие подобия свиданий, а ещё снова случаются допросы

Марианна Лафлёр

Мы с Гилбертом встретились на полигоне после ужина. Точнее, я там отрабатывала прямой и угловой укол, а он пришёл и некоторое время молча наблюдал за мной. Потом так же, не говоря ни слова, встал напротив меня со своим полуторником в руках. Я хмыкнула, но тоже промолчала, закружив вокруг него.

Где-то с полчаса мы в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием и моими сопровождающими удары выкриками, упражнялись в фехтовании. Наконец я не выдержала первой и опустила свою шпагу.

– Ты что, не будешь теперь со мной разговаривать?

Брови Гила взлетели вверх.

– Вообще-то всё выглядело так, словно это ты не хочешь со мной говорить.

– А спрашивать не пробовал? – справедливо возмутилась я.

– Я поздоровался, ты не ответила, – развел парень руками.

– Не услышала, видимо, – помрачнела я. – Ну, привет что ли…

– Привет, – улыбнулся наконец Гилберт и, подойдя ко мне, склонился к моим губам.

Надо признать, такое приветствие мне нравится гораздо больше…

Гил отстранился, лукаво глядя на меня, и чмокнул в нос. Я тут же сморщилась и чуть потрясла головой – щекотно же! – чем вызвала смех демона.

– Как ваше испытание? Видел, вы неплохо заработали баллов.

– Да, есть такое. Но мы думаем, что нам просто повезло.

– Это хорошо. Лучше быть удачливыми, чем огребать все шишки.

Я улыбнулась, но потом вгляделась в его лицо, и улыбка моя подугасла.

– Твой глаз всё ещё…

– Ближайшие полгода я точно без него, – чуть поджал Гил губы.

Я выдохнула, одновременно неприятно поражённая информацией и приятно удивлённая тем, что он сказал мне правду.

– Я могу чем-то помочь? – решаюсь всё же предложить.

– Ты уже помогаешь, – улыбается он, проводя пальцами по моей щеке. А потом тяжело вздыхает и нехотя отстраняется. – У нас скоро занятие начнётся. Давай ещё немного потренируемся, и я провожу тебя до общежития.

– Занятие? Вечером?

– Ага, по некромантии. Вас это тоже ждёт, не удивляйся так. Только на первом курсе попроще с этим, а начиная со второго, у всех поголовно будут вечерние и ночные пары.

– А как тогда студенты совмещают это с играми? – ещё больше удивляюсь я.

Гилберт разводит руками.

– Как-то. Иногда занятия переносят, но это не так часто. Обычно просто пропускаем занятия. Участникам игр это дозволяется.

– Понятно…

И мы возвращаемся к тренировке.

***

Карина Яковлева

Мне повезло: вечером Ник собирался творить какой-то эксперимент со своими дружками-вампирюгами, поэтому сам, без моих просьб перенёс наше занятие на ночь. Я украдкой выдохнула и тут же озадачилась тем, как мне упаковать в эти сутки и фортепиано, и фехтование, и домашку, и сон.

На ужине Эллиот пообещал зайти за мной в восемь, поэтому я успела оставить все вещи в комнате и даже стянуть поднадоевшую уже форму. Пусть она и очень комфортная, но я в принципе не любитель формы и всяких ограничений в одежде. Поэтому я с превеликим наслаждением влезла в широкие потёртые джинсы и удобный топ.

Потом, глядя в зеркало, вспомнила, как на меня смотрят обычно другие студенты, когда я так иду по коридору или заявляюсь в столовую. Ну да, ходить с ярко-зелёными волосами – норма, а кэжуал стиль – не комильфо. Тьфу, лицемеры…

Но мне так надоело быть белой вороной, что я открыла шкаф и достала одно из купленных на прогулке с Марианной платьев. Она же на его покупке и настояла: я-то не люблю длинные юбки, хотя в последнее время пришлось попривыкнуть. Цвет, правда, у платья действительно красивый, я из-за него и обратила внимание на вещицу: глубокий фиолетовый с какими-то глубинными переливами что ли. Как и многие вещи в магазине «Белый Ирис», это платье имело простой крой: длинные рукава, облегающий силуэт, который расходится только на бёдрах в более широкую юбку. Из изюминок – длинный разрез на спине, который едва прикрывался шнуровкой из тонкой тесёмки.

Честно говоря, в свою бытность человеком я сочла бы это платье довольно консервативным, потому что даже разрез на спине, на мой взгляд, выглядит чересчур уж целомудренно. Но для здешней моды это платье, наверное, с лёгкой перчинкой…

Я хмыкнула и натянула платье. Моя модница в душе ликовала. Сейчас, в начале учёбы у меня особо нет сил и времени на излишества в одежде, но это не значит, что нутро изменилось.

Вставив ноги в туфли на низком каблуке, я заглянула в планшет – ага, почти восемь. Я уже шагнула на выход, когда вспомнила про гнездо на голове после переодеваний, и быстро приманила в руку расчёску. Заглядывая в зеркало в метре от себя, я кое-как расчесалась. Чёрт, а они ж наверняка мешать будут… Я приманила резинку, закусила её в зубах, чтоб не мешала и принялась творить на голове высокий пучок. Получался он у меня от случая к случаю, поэтому работа предстояла кропотливая.

Когда я уже была близка к победе (хотя втайне понимала, что резинкой сейчас могу всё испоганить к едрене фене), раздался стук в дверь.

– Войите, – промычала я сквозь резинку.

Я услышала звук открывающейся двери, выплюнула резинку в руку и, не оборачиваясь, кинула:

– Ща!

А затем, чуть высунув от усердия язык (что за глупая привычка, всё никак не могу отделаться!), завязала пучок резинкой.

Ес! Не развалился!

Чувствуя себя героем, спасшим, как минимум, несколько галактик, я развернулась наконец к вошедшему. Эллиот смотрел на меня очень удивлённо.

– Ты чего?

– Кхм… Ты выглядишь довольно необычно, – несколько сдавленно произнёс он.

– Так и мы вроде не мертвецов в подземелье гонять идём, – развела я руками. – Давай поторопимся, а то неизвестно, как долго продлился эксперимент Ника, и он примчится пить мою кровь.

– Думаешь, при обращении недостаточно выпил? – фыркнул парень, пропуская меня на выход.

– Мне кажется, он считает, что нет, поэтому решил пить мою кровь фигурально.

– Неужели он так суров на ваших тренировках? – удивился Эллиот, задавая направление нашего движения.

– Скорее любит поиздеваться.

– Так, может, не стоит с ним заниматься?

– Ага, ну конечно! И ты выиграешь в нашем пари! Да ни за что! – надулась я как мышь на крупу.

– Кара, я в любом случае в нём выиграю, – как данность сообщил мне этот паршивец.

– Это мы ещё посмотрим! – я упрямо вздёрнула нос.

Эллиот покачал головой, но больше ничего не сказал. В тишине мы дошли до зала, в котором, видимо, и предполагалось «музицировать». Б-р-р-р!.. Какое жуткое слово. От него так и тянет веком девятнадцатым, не иначе.

В довольно просторном и светлом зале действительно оказалось множество разных музыкальных инструментов. Какие-то я сходу сумела опознать, о каких-то понятия не имела. Эллиот же подвёл меня к одному из двух больших чёрных фортепиано. Он открыл на нём крышку и провёл над ним ещё какие-то манипуляции, которые мне оказались незнакомы. Потом мы устроились на длинную банкетку, и парень начал с объяснения устройства фоно, названий его частей и принципа работы.

Я послушно внимала и впитывала информацию. Похоже, Эллиот правильно понял мою степень владения инструментом, то бишь нулевую.

На моменте изучения клавиатуры я поняла, как же хорошо, что у меня есть вампирская память! И чем дальше мы шли, тем больше её благословляла. В какой-то момент я не выдержала и спросила:

– Ты решил меня научить всему за одно занятие?

Эллиот наградил меня недоумённым взглядом.

– Разве ты не запоминаешь, что я говорю и показываю?

– Да, но, боюсь, процессор всё же может перегреться…

– Что?.. – глаза парня округлились.

Я тяжело вздохнула.

– Проехали. Я имею в виду, что не факт, что знания усвоятся с первого раза.

– Гм. Хорошо. Тогда давай ещё пару моментов объясню и покажу одно простенькое произведение. Если запомнишь его, то получится сразу и сыграть.

Я послушно кивнула. А когда он заиграл мелодию, я едва не подпрыгнула на банкетке.

– Это что – Amazing Grace[1]? – радостно воскликнула я.

– Ну да. Оно довольно просто в исполнении, смотри.

Когда под руководством Эллиота я по памяти его движений смогла два раза сыграть произведение, меня пробило на вопросы:

– Эллиот, а ты много знаешь о человеческом мире?

– В каком смысле?

– Ну вот «Amazing Grace» ты знаешь, а ведь это мелодия с той стороны. А когда я про процессор пошутила, ты не понял, – попыталась я коряво объяснить.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – пожал плечами парень, как-то задумчиво поглаживая клавиатуру. Из-под его пальцев лилась какая-то лёгкая ненавязчивая мелодия, но он словно бы не был даже на ней сосредоточен: будто играл благодаря мышечной памяти. – Я почти не бывал на той стороне – как-то нужды не возникало. Большая часть моих знаний от мамы, а она тоже в последнее редко ходит к людям.

– Но здесь же тоже есть те же компьютеры, а в них процессоры. Неужели ты и ими не пользуешься? – не понимала я.

– Пользуюсь. Но почему ты решила, что там есть «процессор»? – приподнял он бровь и, видя моё недоумение, продолжил: – Кара, если предмет выглядит и называется как в человеческом мире, это не значит, что у нас он будет полностью такой же. Большая часть вещей оттуда у нас не применима просто потому, что исходящая от нас энергия будет их быстро ломать. Например, твой нынешний смартфон мало что общего имеет с обычными человеческими. Кстати, изготовлению подобных вещей учат на одном из направлений факультета интеграций.

Так вот зачем Юлиан заставил меня сменить смартфон! Я-то подумала, что это из-за того, что их воспитаннице негоже ходить с дешёвой вещичкой из массмаркета. А оно вон что, оказывается…

– Я поняла, спасибо за объяснение.

Эллиот кивнул, продолжая задумчиво что-то наигрывать. Как же красиво…

– Эллиот, ты не любишь человеческий мир?

Вопрос вырвался до того, как сумела его обдумать, и я замерла, боясь сделать лишнее движение.

– Я к нему равнодушен, – пожимает спокойно плечами парень. – Мне там скучно, поэтому и не хожу туда.

Я глубокомысленно киваю, будто всё поняла, и замолкаю.

Но тут уже у парня возникает вопрос, и, полуобернувшись, он с насмешкой спрашивает:

– Почему ты меня всегда называешь полным именем? Со всеми в команде ты держишься как-то… раскованнее что ли. Уже даже какую-то дурацкую кличку Феликсу придумала.

– Не дурацкую! – тут же надулась я. – Кот Феликс[2] прекрасен! Просто вы толком не знаете, кто это… Или ты про Филю?

Эллиот закатил глаза и покачал головой.

Но на вопрос его я так и не ответила. И даже эта крохотная отсрочка не помогла придумать ничего толкового.

– Ты… словно бы сам держишься на каком-то расстоянии, – осторожно отвечаю. Перекладывание ответственности – не самый лучший вариант, но хотя бы так…

– Тебе так кажется? – Эллиот тут же хмурится. А я, глядя на его мрачный вид, не выдерживаю:

– Ладно! Только… обещай, что не будешь смеяться или обижаться?

– Не буду, – соглашается он, хмурясь ещё больше.

– Понимаешь… – тяну я, лихорадочно пытаясь подобрать слова. – В общем, я… Фух, такой бред, ну честное слово!.. – я делаю глубокий вдох и «ныряю»: – Я очень люблю одно произведение, и там одного из героев тоже зовут Эллиот. И… и в нашей фанбазе мы все ласково его называем… – тут моя решимость кончилась, и я замолкла.

– Как? – мягко подтолкнул меня реальный Эллиот.

Я зажмурилась и выдохнула:

– Элли.

Пару секунд тишины, и я начинаю тараторить, глядя на опешившего парня:

– Просто я настолько привыкла так сокращать это имя, что постоянно непроизвольно в голове это делаю! Поэтому каждый раз приходится себя жёстко контролировать, когда к тебе обращаюсь! Ты не подумай, я не собираюсь… и не прошу…

Мой невнятный лепет прервал смех Эллиота. Да ещё какой! Он аж голову запрокинул, весело смеясь, словно над хорошей шуткой.

Я притихла, глядя во все глаза на это зрелище.

Ни разу не видела его настолько весёлым. Настолько открытым и… близким.

Наконец он отсмеялся и с широкой улыбкой, стирая выступившую слезинку с ресниц, сказал:

– Если тебе нравится, можешь так меня называть.

– Правда? – я аж подпрыгиваю на месте. – И ты не обидишься? Это же вроде как женское имя… – последнее я уже пролепетала еле слышно, глядя в ярко-голубые глаза парня. Голубые! С ума сойти! Да сколько же у них оттенков?!

– Не обижусь, – он снова хохотнул. – Меня так в детстве мама называла. Я скорее от неожиданности рассмеялся. Извини, я же обещал не смеяться.

– Ничего, – я робко улыбнулась, не сводя с него взгляда. – Что ж, тогда хорошо. Элли.

***

Марианна Лафлёр

На следующий день меня снова вызвали на допрос по делу об убийстве Арии Тан. Я не удивилась: если кто-то и надеялся, что после того разговора от меня отстанут, то это не я.

В этот раз присутствовал не только профессор Вазов, но и ректор Академии, декан теоретического факультета и заведующий кафедрой практической некромантии. Последний, профессор Регель, видимо, вёл следствие по делу. Ничем другим оправдать его присутствие сходу я не смогла.

Вопросы задавали почти один в один как в прошлый раз. Я старательно отвечала на них, по возможности подробно и развёрнуто. Потом вопросы пошли на второй круг, а затем и на третий. При этом их формулировки каждый раз чуть менялись. Я, не выказывая ни капли раздражения, продолжала спокойно отвечать.

Интересно, какими заклинаниями и артефактами они пользуются в этот раз? Наверняка что-то сильнее тех чар правды, что использовал в прошлый раз Вазов. Вот бы разузнать о них…

Задумавшись об этом, я едва не пропустила следующий вопрос, но всё же услышала и сумела ответить. Профессора не показывали ни недовольства, ни, наоборот, удовлетворения моими ответами. Все четверо сидели с каменными лицами.

На четвёртый круг, слава тьме, мы не пошли, и меня отпустили. Правда, при выходе из кабинета ректора я столкнулась с Николае. На мой удивлённый взгляд он лишь чуть нахмурился и слегка мотнул головой, мол, потом. Встревоженная его вызовом к ректору сразу после меня, я просидела под кабинетом около получаса, дожидаясь его выхода. Всё равно половина пары уже пропущена, полчаса роли не сыграют – потом наверстаю.

Наконец Николае вышел, и я вскочила ему навстречу. Он подхватил меня под локоть и отвёл на несколько коридоров подальше от кабинета ректора. Мы встали в какой-то незаметной нише в одной из галерей Академии, и я уже без всякой опаски поспешила спросить:

– Зачем тебя вызывали?

– Думаю, за тем же, что и тебя. По делу об убийстве Тан.

Мои глаза тут же округлились.

– Тебя подозревают в её убийстве?! Но ты же в это время был на арене!

– Я – да. А вот тебя не было.

– То есть… тебя спрашивали обо мне?

Николае неохотно кивнул.

– Но мне особенно нечего было им сказать. Я-то даже и не знал, что у тебя была какая-то вражда с Тан…

– Да какая вражда! – отмахнулась я и схватилась за голову. – Это обычные девчачьи разборки. За такое не убивают!

– Я понимаю. Но, похоже, у нашего руководства никаких догадок больше нет. Потому что после расспросов о тебе, они переключились на Кару и Эллиота, – вампир прислонился к стене, не скрывая своей моральной усталости.

– Кару? Эллиота? – в изумлении переспросила я. – А они-то тут при чём?

– Карина выходила с тобой. Да и перед этим сражалась с Арией. Хотя тут, по-моему, профессора сами понимают, что обвинения идиотские – она же победила её, какой у неё может быть мотив убийства? Наверное, поэтому они её саму на допрос ни разу и не вызывали.

– А Эллиот? – поторопила я задумавшегося вампира.

– Он выходил из ложи, когда вас не было. Но куда именно – не знаю. А сейчас мне сказали, что он покидал арену.

– Бред какой-то! Они что, собираются подозревать всех, кто выходил с арены?

– Нет, только тех, кто это делал в примерное время убийства.

– Почему в примерное? Они что, не смогли выяснить точное время? Что у нас за некроманты здесь работают вообще?! – не сдержала я своего негодования.

Николае в противовес весь какой-то собранный и спокойный пожал плечами.

– Существуют такие заклинания и способы умерщвления, что после очень трудно определить время убийства, а иногда даже и способ. Правда, такое мало какому студенту по зубам. Я бы, может, ещё бы и мог что-то такое провернуть, всё же я эксперт в магии крови. Но вот ты или Эллиот… У тебя просто знания такие, скорее всего, отсутствуют, потому что не твоя специфика, – тут я поспешно кивнула, – а у Эллиота не хватит умений: он же и магией крови, и некромантией почти не владеет. Поэтому не понимаю, к чему вообще весь этот фарс.

– Ты забываешь, что мы из сильных и влиятельных родов, – со вздохом напоминаю я. – А у таких родов обычно есть куча разных артефактов, которые, одна только тьма ведает, что могут сделать.

Николае хмыкнул и согласился. Мы ещё немного постояли с ним, размышляя над сложившейся ситуацией, а потом разошлись по аудиториям.

[1] Amazing Grace – популярный христианский гимн, написанный Джоном Ньютоном в 1779 г.

[2] Кот Феликс – персонаж мультфильмов, появившийся в эпоху немого кино. Один из самых популярных предшественников Микки Мауса.

Глава 26 праздничная

Карина Яковлева

Погода сегодня выдалась пасмурная. Небо то хмурилось, то пыталось излить на нас свои печали, но что-то ему постоянно мешало, отчего оно расстраивалось всё больше и больше. Глядя на это в окна, я предрекала вечером длинную и обширную истерику, которая будет грозить перейти в Великий потоп… Желания строить ковчег и отбирать каждой твари по паре я в себе, правда не обнаружила. Видать, утопнем-с, господа.

– Кар, ты идёшь? – окликнул меня Ник.

У нас оставалась последняя на сегодня пара по ненавистной теории магии крови, и я всеми фибрами души желала, чтобы потоп начался сейчас и погрёб меня в своих пучинах волн, чтобы больше никогда не слышать никаких объяснений из уст профессора Вармы. Нет, сама Лалита Варма – прекрасная обворожительная женщина с тонким юмором и интересным взглядом на жизнь. Но её предмет!..

– Ник, я больше не могу пытаться вникнуть в эту чёртову магию крови! – психанула я, хватаясь за голову. – Давай просто признаем, что у меня к ней нет таланта? Сил больше нет ей заниматься!

Вампир издал горестный вздох-стон, подхватил меня за руку и потащил в сторону нужной аудитории, на ходу читая мне лекцию:

– Кара, я тебе в тысячный раз говорю, что у вампира не может не быть таланта к магии крови. Это попросту невозможно! – последнее слово он буквально по слогам продолбил мне в уши.

Я кое-как плелась за ним, любым способом пытаясь замедлить наше передвижение.

– Ник, тогда я просто тупая-я-я-я-я!.. – проныла я.

– А вот с этим спорить не буду, – спокойно согласился он, без труда подтягивая меня к себе. – Одна пара сегодня осталась, потерпи. Завтра уже выходные.

Это, конечно, да. Но ставить между мной и выходными эту пару очень жестоко…

Ник всё же запихнул меня в аудиторию, и полтора часа я сидела, поминутно то хватаясь за голову, то пытаясь ей же побиться об стол, то со слезами на глазах глядя на профессора. Милейшая Варма видела мои страдания, очень мне сочувствовала, но никак не могла пробить стену между мной и её предметом.

Вышла я с пары с чётким осознанием, что пора уже без всяких шуток признавать, что я абсолютно тупа в этом разделе магии. Это всё уже реально не смешно.

Я направила свои стопы в сторону общежития, чтобы там спокойно предаться горю в обнимку с подушкой – чёрт с ним, с этим ужином. Но Ник меня перехватил и куда-то поволок. Я, покорно шагая за ним в своей печали, сначала даже не спросила, куда именно, и мы успели пройти немало замковых коридоров и лестниц.

– Куда ты меня тащишь? – вяло спросила я, втайне мечтая, чтобы на виселицу или к гильотине.

– Скоро узнаешь.

Ну, скоро, так скоро. У меня настолько сейчас паршивое настроение, что даже не интересно.

Когда Ник остановился, я с некоторым удивлением обнаружила, что мы стоим около дверей в тот самый зал для музицирования, в котором мы с Эллиотом уже два раза занимались. Ник постучал в двери и замер в ожидании чего-то. Эт зачем? Там же вроде открыто.

Я только открыла рот, чтобы сообщить это ему, как он сам наконец потянулся к ручкам, и одним резким движением их распахнул. И сразу развернулся и впихнул меня внутрь.

Я влетела в помещение, и тут же надо мной что-то с громким звуком взорвалось. В этот раз почему-то организм в стрессовой ситуации из трёх главных вариантов решил выбрать «замри».

Застыв, я наконец огляделась и увидела в зале Феликса, Мару и Эллиота. Вот девушка подняла руку, и с её пальцев сорвались вверх новые яркие искры, которые на подлёте ко мне взорвались красивыми фейерверками.

– С днём рождения, Карина! – дружно выдала мне моя команда с присоединившимся к ним Николае, и Мара в третий раз запустила свои искорки-фейерверки.

У меня некультурно отвисла челюсть.

Чёрт, неужели сегодня двадцать четвёртое октября?! И как я могла забыть! Хотя с нашей учёбой и играми и не о таком забудешь…

– Э-э-э… – выдала я, но больше ничего не успела сказать: ко мне подбежала Мара и заключила в крепкие объятия. Стоило ей разжать руки, как тут же в медвежьих объятиях меня сжал Феликс, что-то громко желая, но я толком не слышала, со смехом пытаясь отбиться от него. Потом я каким-то образом угодила в объятия Николае – вот уж от кого не ожидала! Но вампирюга подхватил меня и даже один раз покружил, от чего я окончательно выпала в осадок, совсем уж неприлично хохоча.

Стоило только мне почувствовать под ногами пол, как я оказалась перед Эллиотом. Я замерла, не зная, как себя вести и что делать, но парень протянул мне руку, а я послушно вложила в неё свою. И, видимо, зря! Потому что за неё от подтянул меня к себе вплотную, а затем… Затем подхватил меня за талию и каким-то невообразимо ловким движением подкинул вверх, одновременно усаживая меня на одну свою руку!

О Создатель!

Я едва не завизжала, но услышав смех Марианны… взяла и тоже засмеялась!

– Ты что творишь?! – весело вскрикнула я, невольно придерживаясь за его плечи и шею. – А ну поставь меня!

– А мне нравится, – нахально заявил парень.

Тут на фоне я наконец услышала музыку. Мою музыку! Потому что вряд ли кто-то из ребят ещё слушает такое! Потом я огляделась, и увидела празднично накрытый стол, а чуть в стороне на знакомом фортепиано какие-то коробочки, завёрнутые в праздничную упаковку.

– Вы что… – у меня аж слёзы от неожиданной сентиментальности на глаза накатились, – вы это для меня всё приготовили?

– Конечно! – радостно воскликнула Мара. – Эллиот, всё уже, ставь её на пол, время дарить подарки!

Парень с притворным вздохом сожаления спустил меня на пол, и подруга, порхая словно фея, увлекла меня к фортепиано. Там она взяла огромную коробку, едва ли не вполовину её самой – буквально самую большую из всех и протянула мне с ехидными словами:

– Самый большой подарок от меня, потому что я больше всех тебя люблю!

Я снова рассмеялась, принимая коробку.

– Поздравляю, Кара! Ты моя самая близкая подруга, и я бы хотела, чтобы наша дружба продолжалась ещё долгие-долгие годы! Очень надеюсь, что на этой стороне мира ты обретёшь своё счастье.

Я растрогано посмотрела на подругу, а та, отобрав у меня подарок, снова обняла и шепнула:

– Откроешь потом, когда будешь одна. Наши мужчины ещё не заслужили рассматривать мой тебе подарок.

Тьма, что она туда положила? Что могла придумать эта чистая невинная девочка? Вот это интрига! Теперь мне вдвойне сильнее захотелось открыть коробку.

– Ой, ну вас! Тогда открывай мой подарок, – тут же влез, конечно же, всё слышавший Ник. И протянул мне минималистично перевязанный тонкой серебряной лентой вытянутый чёрный футляр, похожий на те, в которые обычно упаковывают подарочные ручки. Я потянула за ленту, а затем открыла коробку, и увидела там… ручку. Точнее, нет, каллиграфическое перо.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить (дарёному коню, как говорится…), но Мара опередила меня, воскликнув:

– Это перо для контроля крови? Вот это да! Где ты его достал? Их же старых остались единицы, а новых почти не делают!

– Надо уметь искать, – высокомерно заявил Ник.

Я подняла на него блестящий взгляд.

– Оно поможет мне освоить магию крови? – неверяще прошептала я.

– Именно, – самодовольно ухмыльнулся этот вампирюга, а в следующий миг я с визгом повисла на его шее.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – прокричала я и от избытка чувств даже расцеловала его в обе щёки.

Николае брезгливо меня отодрал от себя, хотя я-то видела, что на самом деле он доволен, как слон!

– Фу, Кара, что за фамильярность! – в своём репертуаре завёл он. – Так вот, этот подарок для того, чтобы ты больше не позорила наш досточтимый род своими словами об отсутствии способностей к магии крови. Потом я тебе расскажу принцип работы пера, а пока больше не смей мне ныть, как сегодня!

Я с широченной улыбкой от уха до уха закивала, как болванчик. Сейчас я была готова мириться с любыми его речами, подколками и недовольством.

– Такое ощущение, что после подарка Ника наши уже больше и не нужны, – заворчал Феликс.

Я поспешила уверить сокомандника, что это не так, и вообще я благодарна каждому даже просто за желание меня как-то порадовать. Успокоенный моими речами некромант торжественно мне вручил разноцветную коробку, которая оказалась поменьше Марианниной, но ощутимо увесистей. В ней я обнаружила кучу разнообразного шоколада на несколько килограмм (тьма, я лопну, но лопну счастливой!) и маленькую кованную шкатулку.

– В ней пространственный карман, туда вместится куча всяких украшений и другого барахла, – благодушно сообщил Феликс, лыбясь во все зубы. – Очень удобно в поездки всякие брать, на её весе-то это совсем не сказывается!

Я оценила и теперь расцеловала в щёки уже окончательно развеселившегося некроманта. Он тут же предложил не ограничиваться щеками, за что я вслед за поцелуями наградила его лёгкой затрещиной.

– Тут осталось ещё два подарка! Видимо, от Эллиота, да? – возбуждённо сверкая глазами, воскликнула Мара, передавая их парню. Он послушно взял их и, посмеиваясь, передал мне первый подарок. Похоже, его особенно забавляла эта процедура передачи из рук в руки.

Подарок оказался горизонтально вытянутым конвертом из плотной матовой серебристой бумаги. Я осторожно его раскрыла, благо, он не был запечатан по-настоящему, и вытряхнула на руку две белые карточки по размеру конверта. Вчиталась в написанное на одном из них, но буквально после первой строчки весь остальной текст поплыл у меня перед глазами.

– Два билета на премьерный показ «Легенды об Альве» в Мировом театре, – озвучил Эллиот для всех.

– Как?! – выдохнула я, наконец обретя дар речи. – Как ты узнал?!

– Я свои источники не сдаю, – весело фыркнул парень.

– Но билеты на все показы раскупили ещё за полгода! – я едва не задыхалась от нахлынувших чувств. – Когда я узнала об этой постановке, там билетов и в помине не было ни на один из показов, даже у перекупщиков! – тут я наконец поняла, что держу в руках, и снова с визгом повисла на шее, только теперь уже не у Ника. – О тьма, спасибо! Огромное спасибо, Элли!

Дальше для меня всё слилось в какую-то невообразимую какофонию смеха, криков и безграничного счастья. Я перестала даже толком понимать, что говорю, кого обнимаю и кто что делает со мной. Наконец чувства чуть схлынули, и Мара громко потребовала:

– Эй, я хочу знать, какой второй подарок!

Под её нетерпеливые окрики я, всё так же прижимая к груди билеты, кое-как одной рукой распаковала второй подарок – алую бархатную шкатулку, размером и формой как коробка из-под пера. В ней на чёрной шёлковой подложке лежал кулон в виде вытянутого многогранного кристалла, который за аккуратное ушко вверху цеплялся за серебристую тонкую цепочку какого-то сложного плетения. Мне почему-то сразу вспомнились кристаллы из «Атлантиды»[1], хотя этот, реальный, был намного красивее, а ещё на свету переливался всеми цветами радуги.

– Это… радужный кристалл? – сдавленно спрашивает Мара.

Я тут же поднимаю на неё вопросительный взгляд. Впервые о них слышу, впрочем, как и о многом здесь. С ними что-то не так?

– Да. Обычный радужный кристалл, – подтверждает Эллиот, особенно выделяя слово «обычный». Что он имеет в виду? Может, есть необычные?

Феликс протяжно присвистывает, и я уже хочу испугаться, но Марианна с каким-то немного нервным смешком подтверждает:

– Точно, обычный радужный кристалл. Это просто красивое украшение, Кар. Правда, камень волшебный?

Приподняв камень за цепочку, я полюбовалась, как на его гранях заплясали все цвета радуги.

– Не то слово! – восхищённо выдохнула я, зачарованная переливами.

– Тогда я рад, что он тебе понравился, – заключил Эллиот.

Поток благодарностей пошёл на новый круг, а ловкая Мара шустро застегнула цепочку у меня на шее, после чего потребовала проследовать за стол. Ибо: «Это вы можете не есть, а я существо хрупкое, мне нужно откуда-то черпать энергию». Я закашлялась на словах о хрупкости, потому что хрупкой Мара только внешне выглядела.

За столом собралась куча всяких вкусностей, у меня даже глаза разбежались. Я тут же потребовала узнать, откуда этот пир для желудка, на что Феликс тут же сдал Ника:

– Это наш лидер всё притащил! Да и зал у преподавателей он выпросил. Ник, у тебя там не иначе как связи, а?

Вампир загадочно поулыбался, но, как и всегда, тайн своих не выдал. Ой, ну какие же тут все загадочные!

Самым удивительным на столе для меня оказалось наличие двух бутылок вина, поскольку в Академии был запрещён алкоголь в принципе (что, кстати, для меня вообще не понятно: всё равно большая часть студентов почти не пьянеет). Ребята тут же открыли обе, поскольку в одной оказалось красное вино, а во второй – белое. Ник безоговорочно налил мне красное, хотя в бытность свою человеком я предпочитала белое или розовое. Но, если подумать, я тогда и кровь на ужин не пила… В общем, вкусы меняются, да. Так что пусть будет это вино.

Мы взяли бокалы, и Ник решил даже произнести тост (неужели мы его перевоспитали хоть немного?!):

– За тебя, Карина! Удивительно, но если бы не ты, то мы бы никогда не собрались вместе да и, скорее всего, даже никогда бы не начали просто общаться. Пусть всё и получилось случайно, но… знаешь, я доволен, что ты вошла в наш род! И буду рад считать тебя своей названной сестрой!

Сначала я опешила, но потом закусила губу, едва-едва не расплакавшись.

– Ура-а-а! – воскликнула Мара, снова запуская над столом каскад из искорок-фейерверков, и мы все дружно чокнулись бокалами.

Я взяла фужер обеими руками и с дурацкой улыбкой наконец отпила из него. Посмаковала вкус и признала правоту Ника: мои предпочтения действительно изменились, потому что вино представилось мне изумительным.

Казалось бы, нас всего лишь пятеро, но над столом всё равно поднялся приятный шум, сопровождаемый то хихиканьем, то взрывами смеха. И самым приятным для меня стало то, что я была в этом веселье! Раньше, будучи человеком, я не очень любила застолья, потому что всегда была словно не к месту. Но сейчас, хихикая с Марой над Феликсом и перекидываясь ехидными репликами то с Ником, то с Эллиотом, я чувствовала себя на своём месте.

Я здесь. Меня слышат. Я не одна.

И в каком-то волнительном возбуждении я встала с бокалом в руках, обвела всех взглядом и от всей души произнесла:

– Спасибо! Спасибо, что вы всё это приготовили. Спасибо, что решили поздравить меня. И спасибо, что появились в моей жизни. Я безмерно благодарна каждому! И счастлива, что… – я запнулась, но всё же выдохнула нужные слова: – Что у меня такие прекрасные друзья!

У меня всё-таки выступили на глазах слёзы, и я поспешила взять салфетку, не желая портить свой вид кровавой сыростью.

Феликс тут же подскочил и провозгласил:

– За это и выпьем!

И мы выпили.

[1] Мультфильм «Атлантида: Затерянный мир» (англ. Atlantis: The Lost Empire) компании Disney.

Глава 27, где достигаются новые договорённости, а чьи-то пути расходятся

Марианна Лафлёр

Я наблюдала за веселящейся подругой, и сама невольно улыбалась. Какая же она красивая, когда так счастливо улыбается! И сколь же невообразимо приятно понимать, что ты – одна из причин этого счастья.

Мы уже праздновали не первый час. Из застолья праздник плавно перетёк в весёлые танцы, где никто не погнушался танцевать под Каринину музыку. Хорошо, что Эллиот получил тогда к ней доступ!

А вот и он сам – вырвался из очередного танца и подсел к отдыхающей мне. Некоторое время мы молчали, но потом я всё же не выдержала:

– Серьёзно? Радужный кристалл?

– Почему бы и нет? – пожал полукровка плечами, не отрывая взгляда от нашего импровизированного танцпола.

– Да потому что у него стоимость запредельная! – решила всё же развить я тему. – Но и это бы ладно, для твоего рода это не такая огромная проблема, я думаю. Только вот Кара вряд ли знает символику такого подарка! Я бы могла предположить, что и ты не знаешь… Но кого я обманываю, конечно же, ты всё знаешь, – тяжело вздыхаю я под конец.

– Знаю, – спокойно пожимает парень плечами. – И Кара скоро узнает. Как раз другой мой подарок ей в этом поможет.

Я вспомнила о билетах и тут же озадачилась:

– А если на этот день выпадет испытание, что делать?

– Не выпадет, – парень перевёл хитрый взгляд на меня. – У Вазова 22 ноября годовщина свадьбы, и его жена, абсолютно мирная и безобидная змеелюдка Софико, превращается в ту ещё мегеру, если он вдруг пропускает празднование. Поэтому именно в этот день, а также в день рождения Софико, профессора никогда не бывает в Академии. А без него у первокурсников не проводят испытания.

– Ого, – только и смогла выдать я, – а ты хорошо подготовился.

Эллиот снова пожал плечами.

– Софико – подруга моей мамы, – пояснил он источник своей информированности.

– Значит, ничто не помешает вам сходить в театр.

Глаза полукровки округлились.

– Подожди, я думал, Карина пригласит тебя!

– Значит, – со вздохом признала я, – придётся придумать какое-то о-о-очень важное дело именно на этот день. Такое, что я ни за что не смогу его перенести.

– Но почему ты хочешь, чтобы с Кариной пошёл именно я?

– Наверное, потому что этого хочешь ты, – теперь пришла моя череда пожимать плечами. – А ещё потому, что ты лучше Джека Биго.

– Чего? – изумление в глазах Эллиота не передать словами.

– Того. Кара рассказала, что гуляла с Джеком по оранжерее. И что он подарил ей коробку шоколада и букет цветов.

– «Букет цветов»? – парень аж подавился этими словами. – Кто дарит тёмной мёртвые цветы? Это же то же самое, что труп притащить!

– Кому-то это нравится, – неодобрительно протянула я, вспоминая некоторых знакомых, которые действительно радовались энергии смерти от цветов. – Сейчас не о том. Кара из человеческого мира, и там дарить цветы считается нормальным, а в подобных обстоятельствах, как у них, это ещё и признак того, что мужчина симпатизирует женщине, – я даже поёжилась при последних словах.

– И она была рада… букету? – последнее слово он выдал с некоторым отвращением и перевёл взгляд обратно на танцующих.

– И да, и нет. Да вообще не в этом дело! Если не хочешь, чтобы Кара оказалась в объятиях Джека, советую не отказываться от моих предложений.

Конечно же, я лукавила. Прекрасно зная свою подругу, я понимала, что Джек ей малоинтересен. Как и то, что к Эллиоту она испытывает далеко не дружеские чувства, пусть и сама, возможно, понимает и принимает это не до конца.

Но надо же заставить действовать полукровку решительнее!

На самом деле, мне казалось, что не совсем в его духе так мешкать. Словно бы за его промедлением стоит какая-то значительная причина…

– Хорошо, – наконец кивает Эллиот, – спасибо, я всё понял.

Я удовлетворённо улыбнулась. Пойду что ли ещё потанцую…

Но до того, как я встала, полукровка успел задать неожиданный вопрос:

– Мара, скажи, обновление гардероба Карины твоих рук дело?

Я сделала невинный вид и ласково спросила:

– Понравилось?

Парень наградил меня таким взглядом… В общем, я поняла, что понравилось. А ещё, что меня хотят придушить за это «понравилось».

– На прошлом нашем занятии по игре на фортепиано её зелёная блузка… – он оборвал речь, плотно сжав челюсть. Потом всё же с усилием продолжил: – Не слишком ли откровенна? И платье до этого… – полукровка снова замолк. А потом поднял на меня яростный взгляд. – Ты мне мстишь за что-то?!

Не сдержавшись, я захихикала, вспоминая полупрозрачную изумрудно-зелёную блузку в рюшах. Ох, знал бы он, что как раз-таки от откровенных вариантов в понимании Карины я сумела её отговорить. А купленные в Мортусе вещи она назвала гардеробом синего чулка, пусть и не лишённого стиля и вкуса.

Я всё же встала, но перед тем, как пойти танцевать, наклонилась и шепнула парню:

– Думаю, тебе тогда особенно понравится мой сегодняшний подарок Каре. Обязательно прослежу, чтобы она им «воспользовалась» для похода в театр.

И, снова захихикав, я закружилась в танце.

***

Карина Яковлева

Наш праздничный ужин и неудержимые пляски плавно перешли в застольные игры. Я вообще ни во что не умела играть, поэтому закономерно проигрывала, но, на удивление, не бесилась от этого, как обычно раньше, а просто садилась наблюдать за остальными. Во втором туре карточной игры «Неживой бестиарий» (у которой я так и не поняла правил) неожиданно первым вылетел Эллиот, я же продержалась чуть дольше. Понаблюдав за азартной битвой оставшейся троицы, я решила выйти вслед за парнем, отправившимся на балкон подышать свежим воздухом.

Я молча пристроилась у боковых перил, не желая навязывать свою компанию. Стоящий у центральных перил Эллиот обернулся и улыбнулся.

– Всё? Уже проиграла?

Я с притворным вздохом развела руками.

– А тебе надоело играть? – робко спросила я, пытаясь понять причину ухода: действительно надобность в свежем воздухе или нежелание продолжать.

– Да нет. Я не очень силён в таких играх. Мало практики. Но иногда интересно попробовать.

– Согласна.

Мы опять помолчали.

Я вспомнила обсуждение с ребятами о том, какие вечеринки в Академии мы забабахаем на дни рождения Ника и Мары и обещание Феликса летом на его праздник пригласить нас в свой дом на побережье Красного моря.

– Элли, а когда твой день рождения? Ты промолчал, когда мы обсуждали, – укорила я его чуть капризно.

– М-м-м… – протянул он как-то неохотно. – Это действительно важно?

– Да! – возмутилась я. – Конечно же, важно!

Парень тяжело вздохнул, чуть помолчал, но потом нехотя тихо выдавил:

– Сегодня.

Я подавилась вдохом.

– Чего?! В смысле – сегодня?!

– Да, у нас день рождения с тобой в один день, – ещё более неохотно выдал он, отводя глаза.

На какое-то время я потеряла дар речи.

– Но почему ты молчал?! Или… остальные ребята знают? Это только мне ничего не сказали?

– Нет, никто не знает.

– Но почему? – тут же возмутилась я. – Почему ты ничего никому не сказал?

– Это твой праздник. Я не очень люблю свой день рождения, поэтому не праздную. Если бы я сказал, остальные бы не послушали меня, и всё равно принялись поздравлять.

Я растерянно смотрела на него, даже не зная, что и сказать на всё это.

– И сколько тебе исполнилось? – спросила, просто чтобы что-то сказать.

– Тридцать, – спокойно пожал Эллиот плечами.

Здорово. Ещё и круглая дата.

Ну, зато хоть кто-то в нашей команде старше меня…

Я осторожно подошла к нему и, чуть потупившись, просто произнесла:

– Поздравляю.

Парень улыбнулся и так же просто ответил:

– Спасибо.

Мы помолчали. Мне вся эта ситуация казалась жутко абсурдной, и я не знала, что сделать, чтобы исправить это ощущение. Наконец в моей голове созрела одна мысль, которую я тут же выдала, не желая продолжать терзаться:

– Я так не могу! Ты меня и поздравил нормально, и вон какой подарок сделал. А я… Это просто по-свински, – и, не давая ему вставить слово, хотя он явно собирался возразить, продолжила: – Давай так: ты сам выберешь подарок от меня тебе. Всё, что угодно. Любое твоё желание.

– Кар, ну правда, – поморщился он, – я не праздную…

– А это и не празднование! – перебила я его. – Это подарок. Мой тебе. Просто выбери, что ты хочешь!

Эллиот задумчиво смотрел на меня, я же сосредоточенно замерла в ожидании его слов, готовая ловить каждое слово.

– Хорошо, – наконец выдохнул он. – Тогда в следующий раз, когда я буду навещать родителей, я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Такое вот желание.

Я нахмурилась, пытаясь понять смысл его желания. Безуспешно.

– Ты уверен? – неуверенно спросила я. – Как-то мало похоже на подарок…

– Ты сама сказала, что любое желание.

– Но зачем тебе это? – упорно не понимала я.

– У меня есть свои причины. Одним словом, я был бы рад, если бы ты посетила наш родовой замок.

– Замок? – мои глаза округлились. – У вас что, настоящий замок?!

– Ага, – равнодушно пожал Элли плечами. – Правда, я там уже лет пять не живу. Но родителей и само родовое гнездо навещаю регулярно.

Я всё ещё ничего не понимала, но… Раз он так хочет… Как говорится, хозяин – барин…

– Ну, хорошо.

Эллиот улыбнулся. Но потом поджал губы, словно желая что-то сказать, но не решаясь.

– Что-то ещё? – тут же вскинулась я.

– М-м-м… Ещё один момент… – он замялся, как будто сам ещё не определился, хочет говорить или нет. Но потом всё же принял решение и протянул мне руку со словами: – Позволишь?

Я сперва не поняла, что он имеет в виду, но послушно вложила свою руку в его. И только когда он, приобняв меня, легко и неторопливо крутанул в танцевальном па, я поняла, чего он хочет.

У нас на фоне игр продолжала звучать моя музыка. Сюда она едва доносилась, но всё же была слышна. Немногочисленная весёлая часть моего плейлиста уже давно закончилась, и сейчас играли по большей части лиричные композиции.

В очередном неспешном скольжении по паркету балкона я наконец прислушалась к играющей сейчас песне. И, глядя в ярко синие глаза Эллиота, я краем глаза заметила, что его губы двигаются вслед за словами исполнителей:

…А ты так осторожно

Подходишь ко мне

Чтобы спеть

Нежность, моя нежность

Моя вечность, моя душа[1].

Внутри у меня словно что-то подрагивало вслед за каждым тактом музыки и нашего танца. И впервые за последние несколько лет я вспомнила то, о чём, казалось, забыла навсегда…

***

Марианна Лафлёр

На следующее утро после празднования дня рождения Кары я проснулась с отличным настроением. Я настолько зарядилась положительной энергетикой, что теперь хотелось делиться ею со всеми окружающими. А если не делиться, то хотя бы не скрывать своего душевного состояния.

После солнечного завтрака я со специально захваченной сумкой отправилась гулять в сад, где через полчасика хождений пристроилась в уютной беседке и разложила художественные принадлежности.

На холст легко ложилось что-то максимально абстрактное, но я полностью отключила самоанализ, доверившись льющемуся потоку вдохновения.

Не знаю, как долго длилось это излияние, но, когда я закончила, солнце уже стояло глубоко в зените. Я задумчиво стала рассматривать получившееся творение, пытаясь определить собственное отношение: это шедевр, или какая-то пустая мазня.

– Необычно, – услышала я задумчивый комментарий.

Обернувшись, я обнаружила за своим плечом за пределами беседки Гилберта. Непроизвольно улыбнулась ему, хотя парень выглядел несколько мрачновато.

– Привет! Заходи, – предложила я, указывая на свободное место в беседке.

– Ave, – кивнул он, устраиваясь напротив.

Я чуть нахмурилась. Зачем садиться так далеко от меня? Хотя, может, его смутили кисти и краски вокруг.

Я принялась складывать свои инструменты, продолжая периодически поглядывать на сосредоточенно думающего о чём-то своём демона. Он же смотрел в стол, плотно сжав челюсти и сложив руки на столике в замок. Наконец я закончила уборку и решилась спросить о его терзаниях:

– Гил, что-то случилось?

Он поднял на меня взгляд, который стал ещё более тяжёлым и тёмным. Как золото может быть тёмным? Но было.

– Гил? – позвала я ещё раз, начиная внутренне испытывать неясное волнение. Может быть, что-то с его глазом? Не получится его восстановить? Или потребуется намного больше времени? Или что-то ещё успело произойти?

– Марианна, нам надо поговорить, – наконец тяжело уронил он.

– Так мы вроде этим и занимаемся, – усмехаюсь, понимая, что мне точно не понравятся слова демона.

Он кивает и какое-то время молчит. Я уже хочу опять его поторопить, но тут он наконец выдаёт нечто невообразимое:

– Мы не можем быть вместе.

Всё моё лицо вытягивается, я буквально чувствую натяжение кожи.

– Что?..

– Мы. Не можем. Быть. Вместе, – раздельно повторяет парень, глядя прямо и серьёзно. – Мы не подходим другу к другу. К сожалению.

Я недоумённо моргаю, пытаясь постичь смысл этих непонятных слов.

– И как ты это понял? – наконец рождается в моей голове вопрос.

Гилберт как-то неясно пожимает плечами.

– Ты человек, Мара. Да, сильная тёмная ведьма, но всё же человек.

– С каких пор это стало недостатком?

– Это и не недостаток. Просто мы разные, слишком. И я не готов пытаться преодолеть эти различия, – он качает головой, а пальцы в замке на столе сжимаются крепче.

– Гил, я не понимаю, – решаю прямо озвучить свои мысли. – Почему ты решил, что мы разные? До этого мы с тобой прекрасно ладили. И с пониманием никаких проблем не возникало. И то, что я просто ведьма, тебя раньше не смущало.

– Раньше не смущало, а теперь… Теперь я вижу, что нам не по пути.

И демон поднялся со своего места.

Я изумлённо хлопаю глазами. Да что за бред происходит?..

– Я бы хотел остаться с тобой в дружеских отношениях. Чтобы мы не сторонились и не избегали друг друга. Знай, что я всегда тебе помогу. Тем более я всё ещё в двойном долгу перед тобой. Поэтому обращайся, пожалуйста, в любое время, – Гилберт решительно разворачивается на выход из беседки.

– Подожди! – вскакиваю я вслед.

Парень останавливается, не поворачиваясь ко мне.

– Гил, объясни нормально, что происходит! – не просто прошу, а требую я, впрочем, не стремясь подходить к нему.

– Я уже всё объяснил, – роняет он бесцветным голосом и ровным шагом выходит из беседки.

В полном раздрае чувств я наблюдаю, как его высокая и мощная фигура скрывается за кустами белых роз на дорожке, ведущей в сторону Академии.

Что сейчас произошло?

Я медленно опустилась обратно на лавочку беседки.

Броситься за ним вслед? И что мне это даст? Он закончил разговор, я это видела. А он, приняв решение, не отступает от него. Это одна из наших общих черт.

Но что могло произойти, чтобы он принял такое решение? Это же просто бред! Я не поверила ни единому его слову про «не пара» и всё остальное. Особенно глуп аргумент, что я человек. Вокруг куча смешанных пар. И даже если бы рассматривать наши отношения в перспективе – кровь демона так сильна, что её разбавление человеческой никак не сказывается на детях, они рождаются полноценными демонами.

Тогда чем ему мешает то, что я обычная магичка? Хотя это бред. Кто вообще может назвать кого-то из рода Лафлёр обычным? Лет через сто я могу стать одним из выдающихся магов современности.

«Не подходим друг другу», «разные».

Это я тоже никак не могла понять. Откровенно говоря, мы ещё не настолько хорошо узнали друг друга, чтобы категорично заявлять такие вещи. Пока что всё, что мы знали друг о друге, никак не разводило нас по разные стороны баррикады.

Я упёрла взгляд в свои руки.

Оставалось одно.

Его семья.

Я сжала пальцы, потом разжала. Растерянно осмотрела собранные вещи.

Бежать за ним?

Я ведь могу попытаться переубедить его. Заставить вспомнить пример своих родителей.

Но… хочу ли я этого?

Хочу ли я быть с тем, кто не готов ради меня переступить через мнение своей семьи? Кто не может поступиться традициями ради своего счастья?

Или он считает, что это лишь мелкая интрижка, ради которой не стоит рушить семейные узы?

Я хмыкнула.

При любом варианте мой ответ – нет.

[1] Текст песни «ППН» группы «КАЙ И ГЕТЕРА».

Эпилог

Карина Яковлева

Самый конец октября принес нам новое испытание – «Clāvēs[1]».

Проходить оно будет в одной из частей сада, который специально для этого преобразовали в запутанный лабиринт. Команды первокурсников должны найти выход из этого лабиринта. Сложность испытания заключается в том, что для прохода в некоторых местах лабиринта нужны ключи, а те в свою очередь разбросаны по разным его частям. В зависимости от того, которой по счёту команда найдёт выход, распределяются баллы. Но в этот раз, слава тьме, в правилах прописано, что нападать на команды, а также отбирать чужие ключи запрещено.

Испытание будет проходить в субботу, поэтому конверт с его описанием свалился на Ника заранее – в четверг вечером, чтобы участники не умотали куда-нибудь на выходные.

В пятницу вечером мы с Марой решили размяться на полигоне, без участия мужской части нашей команды. Подруга пребывала в несколько меланхоличном настроении, впрочем, оно и ясно: первое расставание не может не быть болезненным. По крайней мере, когда в этом замешаны чувства.

Чувства у подруги явно были, иначе она бы не стала рисковать жизнью, вытаскивая Гилберта из зачарованного леса. Да и в принципе тому, кто её знает, было видно, что подруга влюблена.

А этот дикобраз взял и растоптал её чувства! У-у-у, как я зла на него!

Хотя сама Мара злости не испытывала, и мне говорила не фонтанировать так своими чувствами.

– Кара, он сделал свой выбор. Не в мою пользу, да. К сожалению, и такое в жизни случается. Но винить его за другие жизненные приоритеты глупо. Это как обижаться на кого-то за то, что он любит шоколадное мороженое, а ты – ванильное.

– Отношения – это не предпочтения в еде, Мар! – пыхтела я, параллельно пытаясь уклониться от её хитрого удара. – И вообще, если уж на то пошло, он предал не тебя, а себя. А это вообще мерзко! Как после такого себе в глаза смотреть?

– Никто не идеален, – сказала Мара, делая идеальную подсечку, которая так же идеально сбила меня с ног. И, уже протянув мне руку, чтобы помочь подняться, добавила: – Все совершают ошибки. Кто-то пытается их исправить, кто-то стремится забыть, а кто-то всю жизнь мучается. Хотя, может быть, он и не считает это ошибкой.

– Ну и дурак! – припечатала я и, несмотря на возражения подруги, осталась при своём мнении.

На самом деле, я думала, что Марианна хотя бы раз придёт плакаться. Да что там – я сама ей это предлагала и не раз! Но увы, наша сдержанная красавица предпочитала вариться в своих чувствах в одиночестве, не пытаясь их выплеснуть наружу. Что уж там говорить, единственный, кто заметил в ней изменения в нашей команде, – Эллиот. И дело не в чёрствости Ника и Фили. Просто подруга ходила чуть более задумчивая, чем обычно, и лишь изредка в её взгляде проблескивала грусть.

Глядя на неё, я не могла отделаться от мысли, что рядом со мной живёт совершенный ангел, со светлой печалью наблюдающий за всем, что происходит вокруг него. Удивительно, но это состояние сделало её ещё более красивой, и я невольно в какие-то моменты ловила себя на любовании этой безупречной фарфоровой куклой с меланхоличным взглядом.

Наша тренировка наконец закончилась, а я поняла, что винить Ника в излишнем усердии не стоит: подруга ничуть не меньше меня гоняла. Вот уж не замечала раньше в ней замашек тирана!

Мы собрали вещи и неторопливо направились в сторону общежития. Марианна подробно объясняла мне мои ошибки в бою, и я задумчиво кивала в такт её словам, пытаясь осознать сказанное.

На подходе к общежитию посередине дороги стояла группка из четырёх студентов. Я стала забирать чуть вбок заранее, чтобы обойти их, но тут мой взгляд опустился чуть ниже, и я поняла, что они стоят рядом с чем-то. Я чуть напрягла глаза и тут же похолодела. Сделала рефлекторно ещё несколько шагов, а потом замерла.

– Кар, ты чего? – удивилась Мара, потом проследила за моим взглядом и тоже замерла.

Я вдохнула глубоко воздух, и поняла, что всё очень плохо.

В воздухе разливался густой запах крови.

Группа студентов стояла рядом с чёрно-багровым бугром, из которого выглядывала голова с золотисто-русыми волосами.

А ещё вокруг клубилась энергия смерти.

Потому что на земле лежал мёртвый Джек Биго.

[1] Clāvēs – лат. Ключи.