Академия "Контроль"

Глава 1

– Жизнь или кошелек? – хриплый, пропитанный угрозой голос режет тишину переулка.

Его обладатель, широкоплечий амбал, уже догнал меня, отрезав путь к отступлению. Его тень нависает надо мной, прижимая к холодной, шершавой стене, от которой тянет сыростью и забвением.

Вот говорила мне мама не ходить одной по таким местам. Знала бы она, где сейчас находится её непослушная дочь!

В голове мелькает её озабоченное лицо, но мысли эти лишь заставляют легкую, дерзкую улыбку тронуть уголки губ. Слушать надо было раньше, конечно. Ну ничего, не пропаду же я в конце концов!

– Жизнь мне твоя не нужна, – выдыхаю я, и мой голос звучит на удивление спокойно и даже слегка скучающе. – А вот от кошелька не откажусь. Так уж и быть, давай его сюда.

Легким, почти небрежным движением протягиваю руку ладонью вверх, ожидая трофей.

– Чего? – его грубое лицо искажает неподдельное, абсолютно чистое недоумение. Маленькие глаза округляются, будто пуговицы, готовые оторваться. Он уставился на меня так, будто это я его, громилу, приперла к стене в этом безлюдном месте.

– Кошелек, говорю, сюда давай! – повторяю я свои слова, уже с легкой ноткой нетерпения, будто объясняю что-то очевидное непонятливому ребенку.

Мужчина медленно, будто в гипнозе, не может оторвать от меня удивленного взгляда. Кажется, в его голове трещит по швам вся картина мира. Но рука, словно сама по себе, опускается в карман потрепанной куртки и, после короткой возни, извлекает потертый кожаный бумажник.

– На, – бормочет он глухо, глядя куда-то мимо меня, в темноту переулка. В его голосе слышна растерянность и капля стыда.

Я ловко принимаю добычу. Кожа бумажника теплая от тела. Щелчок застежки звучит неожиданно громко в тишине. Взгляд скользит по содержимому, и на смену деловому интересу приходит самое настоящее, искреннее возмущение.

– Что? Всего сто рублей? – восклицаю я, и мои брови взлетают вверх. – Да за кого ты меня держишь!

Честно говоря, я чувствую себя глубоко оскорбленной. Такое никуда не годится!

– Больше нет, – он мямлит, и его могучие плечи слегка ссутуливаются. – Я поэтому тебя и поймал.

Он опускает глаза и носком потрепанного ботинка начинает выводить невидимые, беспомощные узоры на грязном асфальте. В этой позе он больше напоминает огромного, провинившегося щенка, чем угрожающего грабителя.

– А работать не пробовал? – спрашиваю я, и в моем голосе невольно проскальзывает доля снисходительного сочувствия. Картина вырисовывается до обидного банальная и унылая.

– Пробовал, но платят мало, только на жилье и жратву хватает… – он разводит руками в немом жесте, полном безысходности, и вновь смотрит на меня. В его взгляде уже нет угрозы, лишь усталое недоумение.

– Значит, ищи другую работу или вторую! – говорю я с напором, в котором слышна непоколебимая уверенность в простоте всех жизненных решений. – Нечего хорошеньких девочек в темных углах караулить.

Чтобы подчеркнуть свои слова, я резко тряхну головой. Длинные рыжие волосы, похожие на вспышку пламени в полутьме, взметаются и рассыпаются по плечам. Пусть оценит, кого он собрался грабить!

– Я могу идти? – тихо, почти шёпотом, спрашивает мужчина, виновато опустив глаза. Он съёжился, будто ожидая удара.

– Свободен, – произношу я с царственным снисхождением.

Этого достаточно. Амбал, будто сорвавшись с пружины, бросается бежать в противоположную от меня сторону, его тяжелые шаги гулко отдаются в переулке. Он забывает даже о бумажнике, который я до сих пор держу в руке, как нелепый трофей этой встречи.

– А деньги? – кричу ему вслед, но мужчина не оборачивается, растворяясь в темноте.

Только эхо отвечает мне.

Вот так в копилке моих невероятных приключений случилось пополнение. Очередная абсурдная история, достойная пера какого-нибудь писателя-абсурдиста.

Да, я обожаю влипать в различного рода истории, но – и это мое главное правило – абсолютно всегда выхожу из них победителем. Как у меня это получается? Сама не знаю. Харизма, острый ум, ослепительная красота… Да что угодно! Мир просто не может устоять перед моим напором.

Мне всегда уступают очередь, всегда делают всевозможные скидки и дарят подарки, стоит только об этом тактично, с обворожительной улыбкой, намекнуть.

С детских лет я привыкла, что всегда все самое лучшее, самое яркое, самое желанное достается исключительно мне. По-другому просто и быть не может! Это аксиома, фундамент моего мира.

В этой ситуации, конечно, есть свои плюсы, но есть и минусы, острые, как шипы. Кто станет искренне дружить с человеком, которому всегда и во всем фантастически везет?

Зависть – тихая, змеиная и холодная – рано или поздно побеждает любую симпатию. Именно поэтому у меня нет друзей. Поклонников и ухажеров – полно, их взгляды преследуют меня повсюду. А вот друзей, настоящих, тех, кому можно доверить тайну, – вообще нет.

Окончив школу, я, недолго думая, решила поступить на юридический, чтобы стать адвокатом. Мама, когда-то, смеясь, говорила, что с моим феноменальным везением туда прямая дорога – человеческие жизни спасать! Именно в институт, выбранный мной для этого подвига, я сейчас и направлялась этим ранним, прохладным утром, чтобы подать документы.

Родители, к сожалению, не дожили до этого момента. Но и здесь фортуна была ко мне благосклонна: мне удалось избежать унылой участи жизни в детском доме. Государство, словно по мановению волшебной палочки, выделило мне небольшую, но отдельную квартиру и вполне приличное пособие. Разве это не очередное доказательство моего везения?

Поступить я решила, разумеется, в самое элитное заведение. И естественно, не иначе как с повышенной стипендией!

Добравшись до величественного здания с колоннами, я легкой, пружинящей походкой шагнула в прохладную кабину лифта. Под тихое жужжание механизма я слегка пританцовывала на месте, предвкушая скорую победу.

Когда двери с мягким шипением распахнулись, я вышла в просторный, строгий зал, заполненный народом. Высокие потолки, темное дерево и ряды скамей – всё это отдаленно, но вполне узнаваемо напоминало зал суда из фильмов. Интересный дизайн для приемной комиссии.

– Проходите, Касандра, – раздался спокойный, бархатный голос со стороны возвышения, где за массивным столом сидел мужчина в строгой мантии.

Ну надо же, здесь меня уже ждут, а я даже заявку подать не успела! Везучесть работает на опережение.

Чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, я прошла через зал к предложенному месту. И в этот момент встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим в первом ряду. Его взгляд – не любопытный, а изучающий, пристальный – отличался излишней, почти бесцеремонной заинтересованностью к моей персоне.

Я тоже мельком рассмотрела его: острые скулы, темные волосы и пронзительные серые глаза. Очень даже привлекательный, черт возьми. Но мысли о симпатичных незнакомцах – не сейчас.

– Ксандра Вэйлис, – повторил судья, когда я заняла место у трибуны, ощущая под ладонями прохладу полированного дерева.

– Сандра, – нагло, но с самой светской улыбкой перебила я его. Пусть привыкают к простоте обращения. – Называйте меня просто Сандра.

Мужчина в мантии слегка округлил глаза, его пальцы замерли на столе. Но он ничего не сказал на мою выходку, лишь едва заметно покачал головой.

– Сандра Вэйлис, – начал он снова, и в его голосе зазвучала тяжелая, не терпящая возражений серьезность. – Мы пригласили вас на магический суд, чтобы решить вашу дальнейшую судьбу.

На магический суд? Мои брови поползли вверх. А это заведение еще и с юморком, оригинальным подходом к абитуриентам! Что ж, ну давайте посмотрим, что у вас тут за «суды» проводят. Мне всегда нравились интересные игры. Что тут у нас?

Глава 2

– Магический суд? Интересное название, – пробормотала я себе под нос, не в силах скрыть скептическую улыбку.

Но затем мой взгляд скользнул по залу, и я поняла: что-то не так. Люди вокруг одеты как-то странновато, непривычно. На первый взгляд – просто стильная или слегка старомодная одежда. Но стоит присмотреться, и начинают проступать детали: едва уловимое мерцание ткани на мантии дамы в третьем ряду, слишком живая, будто шевелящаяся, вышивка на рукаве у мужчины у окна, причудливые застежки, не поддающиеся законам физики.

Многие действительно сидели в мантиях, кто-то – в остроконечных колпаках, которые я раньше видела только в фильмах. По спине пробежал легкий, настороженный холодок.

– У вас выявлен редкий и очень опасный для человечества дар! – тем временем продолжал свой монолог «судья», и в его голосе уже не было и тени игры. – Но мы готовы дать вам шанс сохранить его.

– Какой дар? – выпалила я, чувствуя, как почва под ногами становится зыбкой. Мой мозг отчаянно цеплялся за логичное объяснение: это проверка. Необычный, стрессовый вступительный экзамен в элитный ВУЗ. Да, должно быть так.

– Дар убеждения, – спокойно, будто констатируя погоду, произнес мужчина.

– Не понимаю, – честно ответила я. Слова звучали глупо, но иного у меня не было.

– Сегодня в подворотне, на вас напал грабитель, было такое? – он прищурил глаза, и в этом прищуре читалась неопровержимая осведомленность.

– Было, – коротко бросила я, уже не пытаясь спорить. Разговор ускользал от любой логики, но становился чертовски интересным. Страх притих, уступив место жгучему любопытству.

– Вы действительно считаете тот факт, что он отдал вам свой бумажник и сбежал – нормальным развитием событий? – он спросил как-то с тем же прищуром, и в его вопросе звучала не насмешка, а чистое, неподдельное любопытство исследователя.

– Да, со мной всегда так, – театрально развела я руками, стараясь, чтобы в голосе звенела привычная самоуверенность. Но внутри что-то екнуло.

– Вот именно, что с вами, а с другими – нет, – он покачал головой. – Мужчина намеревался вас ограбить, он мог и нанести телесные повреждения. Только в самый критический момент включился ваш дар, который и заставил амбала сделать все, что вы пожелаете, – терпеливо, словно объясняя ребенку, пояснил мужчина. Его слова падали в тишину зала тяжелыми, неоспоримыми фактами. – С другим человеком он бы не стал церемониться. Уверяю вас.

– Но почему? Как? – не могла сформулировать мысль я. В голове вертелись обрывки воспоминаний: всегда уступчивые очереди, сговорчивые продавцы, покорные обстоятельства. Всё это складывалось в единую, пугающую мозаику.

– В нашем мире существуют магически одаренные люди. Только наше сообщество всячески скрывает эту информацию от обычных граждан, – его голос стал тише, интимнее, будто он посвящал меня в великую тайну. – Вы входите в наше число.

Он внимательно изучал мою реакцию. А я застыла, ощущая, как реальность трещит и расползается по швам. Шок, холодный и парализующий, сковал меня.

– Вы сейчас шутите? – слабо попыталась уточнить я, последний островок надежды.

– Нет, Сандра. Да вы и так это понимаете. Вспомните, сколько раз вы выходили из каких-то передряг в выигрыше? Всегда! – он ударил ладонью по столу, и звук гулко отдался под сводами. – Вот только это не ваша личная заслуга, а всего лишь действие магической силы. Слепой, неконтролируемой силы.

– Но я же не виновата, что она у меня есть! – воскликнула я, и в моем голосе прорвалась обида. Обида на него, на этот суд, на всю эту нелепую ситуацию, которая рушила мое привычное, удобное мироустройство.

– Конечно, не виноваты. Магия – это дар, но в то же время и проклятие. Ваша сила признана опасной, и у нас есть с вами два варианта развития событий, – он сделал паузу, дав мне вдохнуть эту тяжелую правду.

– Какие? – спросила я, и мои пальцы непроизвольно впились в край трибуны. Дерево было холодным и твердым, единственная опора в клонящемся мире.

– В первом варианте мы вернем вас туда, откуда забрали, но дара с вами больше не будет. Всего придется добиваться своими силами, без поблажек. Как все.

– Но я не умею жить по-другому! – вырвалось у меня, и в этой фразе звучал уже не каприз, а почти животный страх. Происходящее окончательно перестало казаться шуткой. Слишком много они знали. Слишком всё было конкретно и неотвратимо.

– Для этого есть и второй вариант, – продолжил он, не обращая внимания на мою панику. – Мы отправим вас в магическую академию «Контроль», чтобы вы смогли научиться пользоваться своими силами. Только в те моменты, когда это действительно необходимо.

– Это в какие? – не сдержала любопытства я. Идея контроля над тем, что всегда было частью меня, зажгла внутри слабый, но цепкий огонек интереса.

– Сандра, в мире существуют не только добрые маги, но и злые, которые непременно захотят заполучить вас и попользоваться вашим даром, как ключом к любой двери, – его голос стал суровым. – Мы научим, как не допустить подобной ситуации. Как защитить себя и других.

– Где находится академия? – спросила я, хватаясь за практичные вопросы, пока лавина новой информации оседала в голове, переворачивая всё с ног на голову.

– Академия скрыта от человеческих глаз. Она – между мирами. В нее нельзя самовольно пройти, и из нее так же нельзя выйти. Это место полной изоляции и концентрации.

– Что будет со мной после академии? – а вот это уже был правильный, взрослый вопрос. Вопрос, который задавала не испуганная девчонка, а человек, оценивающий условия договора.

– Вы сможете получить престижную работу в магической сфере или вернуться в обыденный мир. Только вы всегда останетесь под наблюдением магического министерства. Свобода, Сандра, имеет свою цену.

Звучало... не так уж и плохо. Даже наоборот. Лишаться своего дара, этой неотъемлемой части себя, я была точно не готова. А вот поучиться им управлять? Сделать из слепой удачи осознанное оружие? Это отличная идея. Это новая игра, и я уже чувствовала азартное покалывание в кончиках пальцев. Ведь я всегда выигрываю.

– Я хочу воспользоваться вторым вариантом. И пройти обучение в академии, – произнесла я четко, глядя «судье» прямо в глаза. В моем голосе вновь зазвучала та самая, непоколебимая уверенность.

– Отличный выбор, – произнес он, и его лицо впервые широко, по-настоящему расплылось в улыбке. В этой улыбке было что-то отцовское, одобрительное и в то же время – бездонно таинственное.

Надеюсь, что я правильно поступаю. А какой у меня выбор?

Глава 3

– Отличный выбор, – произнес «судья» и широко заулыбался. В его улыбке было что-то от хитрого кота, свершившего удачную сделку. – Магистр Стронг, забирайте свою подопечную.

– Слушаюсь, – раздался приятный, бархатный мужской голос, который, казалось, вибрировал в самом воздухе.

Я обернулась и мгновенно попала в плен его синих глаз. Они были цветом самой глубокой части океана, куда не проникает свет, и в них плавали искры холодного любопытства. Приподнявшись с места, на меня смотрел тот самый мужчина, что привлек мое внимание, когда я шла к трибуне. Теперь, вблизи, он казался еще более… значительным.

– Желаю вам удачи, адептка Вэйлис. Надеюсь, что мы с вами будем видеться в крайне редких случаях, – «судья» подмигнул, но я не успела среагировать, отвлеченная новым персонажем этой странной пьесы.

Магистр Стронг подошел так быстро и бесшумно, что это показалось мне почти внезапным. В его движениях была грация крупного хищника, привыкшего к мгновенным броскам.

– Пойдемте, адептка Вэйлис, – он указал изящным жестом на ту самую дверь, через которую я только что вошла в этот зал, еще будучи уверенной, что иду подавать документы в университет.

Я на мгновение растерянно оглянулась на «судью», но тот лишь утвердительно кивнул, его лицо снова стало непроницаемо-серьезным. Делать нечего. Собрав остатки достоинства, я направилась в указанном направлении, чувствуя на спине пристальный взгляд своего нового провожатого.

– Меня зовут Крис Стронг, – представился он, когда тяжелые дверцы лифта, в который мы вошли, бесшумно сомкнулись. В замкнутом пространстве отчетливо пахло его парфюмом – древесным, с горьковатыми нотами пачули и чего-то еще, неуловимого и электризующего. – С этого момента можете обращаться ко мне магистр Стронг. Я ваш куратор и личный наставник.

– Очень приятно, магистр, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А куда мы направляемся?

– Вы же хотели учиться, вот в академию и направляемся, – уголки его идеально очерченных губ едва заметно дрогнули, но улыбка так и не состоялась.

Я разглядела его лучше при свете ламп: нет, он не просто привлекательный. Он был чертовски красив в этой своей ледяной, отстраненной манере. Высокий, статный, с сильными, но изящными руками. Его взгляд, казалось, просвечивал меня насквозь. Да, я могла бы бесконечно перечислять его достоинства... И эти духи... они сводили с ума.

Дверцы лифта распахнулись без привычного звука, и я не смогла сдержать удивленного возгласа, который вырвался коротким «ох!».

Мы оказались не в коридоре, а в огромном, светлом атриуме под куполом, от которого исходило мягкое, рассеянное сияние, словно от собственного неба. Вокруг стояли уютные диванчики и кресла, обвитые живыми, цветущими растениями с незнакомыми мне лепестками.

А в центре, сверкая струями, которые переливались всеми цветами радуги и завивались в замысловатые узоры прямо в воздухе, бил огромный фонтан. И самое невероятное — туда-сюда сновали студенты. Они не просто ходили. Некоторые буквально парили в нескольких сантиметрах от пола, другие перебрасывались светящимися сферами, а одна девушка, смеясь, на глазах меняла цвет своих волос с рыжего на иссиня-черный. Я стояла, раскрыв рот, не в силах сделать ни шага, чувствуя себя слепым котенком, которого вынесли на яркий солнечный свет.

– Пойдемте, – магистр Стронг мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперед, на мгновение положив руку мне на талию. Его прикосновение было теплым и твердым сквозь тонкую ткань моей футболки. – Нас уже, наверное, заждались.

– Кто? – едва пришла в себя я, отрывая взгляд от летающего юноши в мантии.

– Ваша группа. Когда придем, я все подробно расскажу.

А вот тут началось самое интересное.

Пока мы шли по атриуму и дальше по широким, светлым коридорам с арками вместо дверей, я столько всего успела увидеть!

Мимо пролетел, жужжа, миниатюрный дракончик из синего пламени. Студент у стены, сосредоточенно морща лоб, заставлял карандаш в своем блокноте записывать лекцию самостоятельно.

Из-за угла донесся взрыв хохота и мелодичный звон разбивающегося стекла, которое тут же собралось обратно в изящную вазу.

Ученики летали, меняли облик, из их пальцев вырывались искры, складывающиеся в сложные голограммы. Воздух был напоен энергией, он вибрировал от тысяч скрытых сил.

Надо же! Жила себе спокойно столько лет и даже не представляла, что прямо рядом, в каком-то своем измерении, творятся такие чудеса! Как же волшебникам удалось сохранить свои способности в тайне? Когда ты умеешь делать подобное, так и хочется кричать об этом на каждом углу, а не прятаться в межмирье.

Магистр Стронг не спешил, вел меня размеренным шагом, явно давая время осмотреться и принять происходящее. Его профиль был невозмутим, но в уголке глаза я поймала отсвет легкой, почти незаметной усмешки.

Через пять минут этого головокружительного путешествия мы свернули в тихий коридор и вошли в уютный, солнечный кабинет. За круглым деревянным столом сидели две девушки примерно моего возраста.

– Девушки, знакомьтесь. Сандра, Моника, Злата, – он указал рукой на каждую из нас, его движения были точными и экономичными. – В этом году группа менталистов вот такая вот маленькая. Возможно, позже еще кто-то объявится, но обычно вас, избранных, не так много.

– А другие группы больше? – аккуратно, почти застенчиво уточнила та, которую назвали Златой. Я рассмотрела девушку: она была среднего роста, с милой, располагающей полнотой, которая очень ей шла. Пухлые, румяные щечки красиво оттеняли ее мягкие, кукольные черты лица, а светлые волнистые волосы, собранные в небрежный пучок, выглядели как нимб.

– Да. К примеру, стихийников около тридцати человек в группе, и на каждом потоке несколько таких групп, – пояснил магистр, присаживаясь на край стола.

– Стихийников? – холодновато-недоуменно переспросила вторая девушка – Моника. Она была высокой, очень худой, с осиной талией и длинными, как смоль, волосами, собранными в тугой идеальный узел. Черты ее лица были строгими и четкими, а осанка – горделивой, почти надменной. Эта девушка не вызывала у меня симпатии с первого взгляда. От нее, что называется, на интуитивном уровне, повеяло холодом и желанием отдалиться, спрятаться.

– Стихийники – это маги, которые могут управлять одной из природных стихий. Например, водой, огнем, воздухом или землей, – терпеливо объяснил Стронг.

– А почему мы менталисты? – все с той же отстраненной вежливостью спросила брюнетка, Моника. Ее темные глаза изучали меня без особого интереса.

– Потому что каждая из вас обладает силой, воздействующей не на материю, а на разум, волю, восприятие, – его голос стал чуть тише, значительнее. – Ментальная магия. Ваш дар сложнее всего вычислить в обычном мире, его проявления часто списывают на харизму, гипноз или невероятное везение. Но именно поэтому, если подобные способности попадут в плохие руки, быть беде! Сильнее оружия, сильнее любой стихии – управляемый разум. Но об этом, и о том, как с этим жить, я подробно расскажу на наших занятиях.

Глава 4

– Сейчас я расскажу несколько организационных моментов, а затем провожу вас в вашу комнату, – пояснял магистр Стронг, его голос вернулся к деловой, безэмоциональной тональности, будто стирая магию предыдущих минут.

– В комнату? Мы втроем будем жить в одной комнате? – поморщилась Моника, и ее тонкий нос вздернулся с таким выражением, словно ей предложили поселиться в сарае.

– И да, и нет, – ответил магистр, и в его глазах мелькнула тень усталого терпения. – Скоро все сами увидите. Так вот, занятия начнутся завтра. У себя в комнатах вы найдете все необходимое: академическую форму, учебники. Также в крыле вашего факультета висит магический стенд, на котором в реальном времени отображается ваше индивидуальное расписание на неделю со всеми изменениями. Рядом со стендом — карта академии, и я настоятельно рекомендую ею пользоваться, пока не освоитесь.

Он сурово, поочередно обвел нас взглядом, и под этим взглядом даже Моника слегка съежилась. – Свод правил будет лежать у каждой на столе. Прошу внимательно ознакомиться и подписать. После подписания один экземпляр магически исчезнет, поступив в деканат, второй останется у вас. Это своего рода договор о вашем обучении и безопасности.

– А что будет с тем, кто не освоит программу? – спросила Злата, и в ее голосе слышалась чистая, неподдельная растерянность. Она, казалось, уже готова была поверить в провал.

– Дар будет стерт, а человека вернут в его прежний мир, с полным удалением воспоминаний о магии, – ответил Стронг без каких-либо прикрас. Его слова повисли в воздухе холодным, неумолимым приговором.

– И часто такое бывает? – теперь уже напугалась я. Мысль о том, что меня могут лишить этой только что осознанной части себя и выбросить обратно, как бракованную игрушку, заставила сжаться желудок.

– Бывает, но нечасто, – он смягчил тон, возможно, заметив нашу подавленность. – Основные занятия у вас будут индивидуальные, мы будем стараться все корректировать, чтобы не допустить такого исхода. Групповые занятия тоже будут, но в меньшем объеме. И еще одно очень важное правило: старайтесь пользоваться своим даром только осознанно и в рамках учебного процесса. За неправильное, неконтролируемое или агрессивное использование дар будет временно заблокирован. Это не наказание, а мера безопасности. В первую очередь — вашей.

– Несправедливо! – вспыхнула Моника, ее темные глаза сверкнули обидой и гневом. – Мы родились с этим даром, вы не вправе его блокировать или забирать! Это наше право!

Магистр Стронг сделал вид, что просто не заметил ее вспышку. Он лишь слегка поднял бровь, и этого было достаточно, чтобы в комнате стало тихо. Его спокойствие было сильнее любого окрика.

– На данный момент вводную часть завершаем. Внимательно прочтите правила, и, если возникнут вопросы, запишите их — обсудим на первом занятии. А теперь пойдемте.

Он поднялся со стола, и мы, как утята, послушно потянулись за ним.

До комнаты шли около трех минут по тихим, устланным мягким ковром коридорам. Стены здесь были светлее, а из высоких арочных окон лился теплый, золотистый свет, хотя снаружи, по моим ощущениям, должен был быть уже вечер.

– У каждого факультета есть свое крыло. Здесь располагаются и общежития, и ученические кабинеты, и небольшие лаборатории, – кратно, будто экскурсовод, рассказывал преподаватель. – А вот и ваша комната.

Мы остановились перед высокой деревянной дверью, украшенной сложной резьбой, изображавшей переплетающиеся ветви и странные символы, которые слабо светились изнутри.

– Сейчас каждая поочередно приложит руку вот сюда, – он указал на светящийся матовый квадрат на уровне дверной ручки. – Я активирую для вас доступы. После этого никто, кроме вас троих и меня, как куратора, сюда войти не сможет.

Процедура началась. Сначала квадрат под ладонью Златы, а затем и Моники светился тревожным красным, но после тихого слова и легкого жеста магистра Стронга, цвет менялся на спокойный, умиротворяющий зеленый. Дверь чуть слышно щелкала.

Пришла моя очередь. Сердце неожиданно заколотилось сильнее, чем во время всей этой «судебной» истории. Я приложила ладонь к прохладной поверхности квадрата. Он загорелся алым. Магистр, не говоря ни слова, накрыл своей широкой, теплой ладонью мою руку.

У меня сперло дыхание. Его прикосновение казалось интимным и значимым. Его кожа была теплой и слегка шероховатой, а пальцы — длинными и уверенными. От этого простого жеста по спине побежали мурашки, а в голове на мгновение воцарилась полная, оглушительная тишина.

Магистр не спешил. Он смотрел на светящийся квадрат, но я чувствовала, что его внимание приковано ко мне.

Затем его взгляд медленно поднялся и встретился с моим. Он смотрел на меня так пристально, так глубоко, будто не просто активировал дверной замок, а сканировал что-то внутри самой моей сути.

Мне показалось, что это длилось целую вечность, в течение которой мир сузился до точки соприкосновения наших рук и до его синих, непостижимых глаз. И только потом свет под нашей общей ладонью мягко перелился в зеленый, издав тихий, мелодичный звон.

Магистр убрал руку. Я моментально ощутила холодок на своей коже и с трудом сдержала разочарованный вздох, который так и рвался наружу.

– Входите, – сказал он, и дверь бесшумно отворилась внутрь.

Мы вошли в комнату, и я замерла от удивления. Это была не комната в общепринятом смысле, а просторная, уютная гостиная в стиле старинной библиотеки. Высокие потолки, стены, уставленные книгами, большой камин, в котором уже весело потрескивали поленья, хотя никто его не растапливал. Мягкий диван и пара глубоких кресел были обиты темно-бордовым бархатом. На полу лежал роскошный ковер с длинным ворсом, в котором, казалось, утонули бы ноги. Воздух пахло старым деревом, воском и чем-то сладковатым, успокаивающим. Это было невероятно уютно!

– Это ваша общая гостиная, здесь вы можете общаться, отдыхать, делать домашние задания, – пояснил магистр, стоя на пороге.

– У нас еще и домашка будет? – раздраженно скривилась Моника, устроившись в кресле с видом королевы, которой принесли не тот чай.

– Конечно, адептка Моника, вы же в академию пришли, а не в детский сад, – мужчина обвел нас всех серьезным, не терпящим возражений взглядом. – Каждая из ваших личных комнат подписана. Дверь уже настроена только на вас. Сегодня позволяется прийти на обед и ужин в своей одежде, но с завтрашнего утра вы уже должны быть в академической форме. Ко мне есть вопросы?

Мы, застигнутые врасплох и уставшие от потока информации, дружно, как по команде, отрицательно замотали головами.

– Хорошо, тогда обустраивайтесь. Режим работы столовой есть на общей карте в гостиной. Хорошего вечера, адептки.

Мы пробормотали невнятное прощание, и мужчина удалился, за ним так же бесшумно закрылась дверь, оставив нас наедине с потрескивающим камином и новой, пока еще не осознанной жизнью.

Глава 5

Мы молча, словно по уговору, разошлись по своим комнатам. Каждой, должно быть, не терпелось наконец увидеть то личное пространство, где ей предстоит жить все это непредсказуемое время.

Моя комнатка оказалась маленькой, очень скромной, но невероятно уютной. Полутораспальная кровать с толстым матрасом и грубой домотканой клетчатой покрышкой, вместительный темный шкаф и простой письменный стол у окна, за которым уже спускались сумерки незнакомого неба.

Огромным и приятным открытием стало наличие личного санузла с аккуратной душевой кабиной. Конечно, в ванне с пеной не полежишь, но и стоять в очередях, чтобы помыться, как это часто бывает в обычных общагах, не придется. Это был явный плюс.

В шкафу, как и обещалось, я нашла развешанную академическую форму: белоснежную блузку с мелкими рюшами у ворота, строгий темно-синий жилет из тонкой шерсти, такую же юбку в складку и удобные туфли-лодочки на низком, практичном каблучке. Решила, что примерю все это великолепие завтра утром. А сегодня — последний день свободы.

Моя любимая мягкая футболка и поношенные, но идеально сидящие джинсы казались сейчас частичкой прежнего, такого простого и понятного мира.

На столе, рядом с лампой под абажуром из цветного стекла, лежал тот самый обещанный свод правил — он же договор.

Я села и быстро пробежалась глазами по пунктам. В основном — банальности: соблюдать распорядок, не покидать территорию академии без разрешения, не применять магию вне учебных классов без надзора наставника, уважать сокурсников и преподавателей.

Ничего особо кровожадного или пугающего. Я взяла прилагающееся перо с темными чернилами и с легким, решительным движением подписала документ внизу страницы. Подписанный экземпляр тут же замерцал золотым светом, свернулся в тонкую свинцовую трубку и с тихим хлопком исчез в воздухе, оставив лишь легкий запах пергамента.

Завершив поверхностное обследование комнаты, я решила сходить в коридор и наконец-то ознакомиться с расписанием, заодно и карту академии хорошенько рассмотреть.

В общей гостиной было тихо и пусто, лишь в камине потихоньку догорали угли. А вот у магического стенда в коридоре, мерцающего мягким голубоватым светом, уже стояла Злата, задумчиво разглядывая появляющиеся и исчезающие строки.

– Тоже пришла изучить, какие у нас будут предметы? – робко, словно боясь спугнуть тишину, спросила она, заметив меня.

– Да, и карту посмотреть. Скоро ведь ужин, а блуждать одной по этим лабиринтам не очень хочется, – улыбнулась я новой знакомой. Ее открытое, милое лицо вызывало доверие.

– А пойдем вместе на ужин? – предложила она, и на ее пухлых щечках выступил румянец. – Так точно-точно найдем столовую, а то если пойду одна, рискую остаться голодной или заблудиться на полпути.

– С удовольствием, – искренне согласилась я. Потом, помолчав, осторожно добавила: – Злата, а какой у тебя дар? Если не секрет.

– Телепатия, – просто пожала она плечами, но в ее глазах мелькнула тень гордости, смешанной с привычной осторожностью. – С детства им владею, но никому не показывала. Боялась.

– А мне покажешь? – не удержалась я, и в моем голосе прозвучало неподдельное восхищение. Не абстрактная «ментальная магия», а конкретное, живое чудо!

– Конечно, смотри, – девушка сняла с пальца тонкое золотое колечко, положила его на раскрытую ладонь и пристально на него посмотрела. Колечко дрогнуло, затем медленно, но уверенно поднялось в воздух и зависло в сантиметре от ее кожи, слегка вращаясь.

В этот момент из своей комнаты бесшумно вышла Моника. Она остановилась и, скрестив руки на груди, стала брезгливо наблюдать за нашим маленьким представлением, ее тонкие губы сложились в презрительную гримасу.

– Круто! – выдохнула я, не скрывая восторга. Вихрь эмоций от всего увиденного сегодня нашел наконец выход.

– Спасибо, – смущенно опустила глаза Злата, поймав колечко. – А у тебя какой дар?

– Убеждение, – честно призналась я. – Я только сегодня, по сути, узнала, что это он. Всю жизнь думала, что мне просто невероятно везет.

Моника, стоявшая в стороне, раздражительно, громко фыркнула.

– Моника, а какой у тебя дар? – с прежней робкой прямотой обратилась к ней Злата, видимо, решив, что раз уж мы все вместе, то надо быть открытыми.

Брюнетка медленно, как хищница, подошла к ней вплотную. Она не сказала ни слова, лишь впилась в Злату своим холодным, черным взглядом. От этого пристального, не моргающего взора лицо блондинки мгновенно изменилось, побледнело, а глаза округлились от внезапного, необъяснимого страха.

– Советую не переходить мне дорогу, – тихо, но с ледяной отчетливостью произнесла Моника. – Тогда и не узнаешь.

Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, пошла прочь по коридору, ее стройная фигура быстро растворилась в полумраке.

– Что это только что было? – я подошла ближе к испуганной Злате, которая все еще не могла прийти в себя.

– Не знаю, – прошептала она, потирая виски. – Но мне как-то… очень не по себе. Не комфортно в ее обществе. Буду ее сторониться, а то мало ли, что у нее там за умение.

– Согласна, – кивнула я, и по спине пробежал легкий холодок. – Хорошо, будем держаться от нее в стороне. А теперь точно пойдем в столовую, а то пока будем ее анализировать, там все закончится.

Блондинка с облегчением согласилась со мной, и мы, сверяясь с картой, отправились на поиски столовой.

Нашли мы ее довольно быстро, не столько по указателям, сколько по волнам аппетитного, согревающего аромата, который окутывал все ближайшие коридоры. Запах свежей выпечки, жареного мяса и пряных трав манил, как лучший проводник.

Столовая поразила своим демократичным размахом. Здесь не было никаких распределений по факультетам или рангам. За длинными дубовыми столами вперемешку сидели и юные студенты, и люди постарше, даже несколько седовласых мужчин и женщин в изящных мантиях. Похоже, дар мог проявиться в любой момент жизни, а не только в детстве. Эта мысль почему-то успокоила меня.

Мы взяли подносы с ароматным жаркое в горшочках, с пирожками, от которых шел пар, и с большими кружками душистого чая. Пахло все настолько восхитительно, что у меня заурчало в животе. Свободный столик на двоих удалось найти у дальней стены, под большим витражом, изображавшим какое-то эпическое магическое сражение. Мы тихонько пристроились там.

Краем глаза я заметила, как в столовую вошел магистр Стронг. Он обменялся несколькими сдержанными кивками с коллегами за преподавательским столом и направился к раздаче.

Спустя несколько мгновений, будто почувствовав мой взгляд, он обернулся. Его синие глаза на секунду встретились с моими, и он легонько, едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Этот мимолетный знак внимания ударил по мне, как тихий электрический разряд. Затем мужчина, взяв свой поднос, спокойно уселся за длинный стол с другими преподавателями, спиной ко мне.

После его появления в столовой я ощутила странный внутренний трепет и легкое, дурацкое волнение, от которого стало тепло в груди. Я сосредоточенно уставилась в свой горшочек, благодарная тому, что он сел ко мне спиной и наши взгляды больше не пересекались.

Поужинав и обменявшись с Златой парой незначительных фраз, мы молча отправились обратно в свою башню. На душе было сумбурно от обилия впечатлений. Нужно было попытаться отдохнуть.

Завтра ждал первый учебный день в моей новой, магической жизни. Каким он будет?

Глава 6

В комнате, как оказалось, был встроенный магический будильник – не звуковой, а мягкий, словно ласковые лучи восходящего солнца, которые постепенно заполняли пространство, пробуждая ото сна.

Я умылась прохладной водой, которая бодрила лучше любого кофе, и направилась к шкафу на долгожданную примерку формы.

Одежда идеально села по фигуре, будто ее шили на меня лично, что очень удивило и безмерно порадовало. Даже удобные туфли оказались моего размера, мягкие и податливые, словно вторые тапочки.

Сразу после завтрака, на который Моника не явилась, мы со Златой, подкрепленные решимостью и рогаликами с джемом, отправились на первое занятие.

В небольшом, но светлом кабинете уже находились Моника, магистр Стронг и две незнакомые мне женщины. Одна, магистр Фолл, была пышноволосой брюнеткой с теплыми карими глазами и улыбкой, которая обещала терпение. Вторая, магистр Никс, – строгой блондинкой с собранными в тугой узел волосами и пронзительным, оценивающим взглядом цвета зимнего неба.

– Доброе утро, адептки, проходите, – поприветствовал нас магистр Стронг. Мы Со Златой, немного робея, заняли места за одной партой. – Рад представить вам магистров Фолл и Никс. Сегодня мы разделимся. Каждый наставник будет работать со студентом, чей дар наиболее близок к его специализации. Это позволит нам сделать первый день максимально продуктивным.

Мы украдкой переглянулись с подругой. Кому же достанется какой наставник? Сердце необъяснимо забилось чаще.

– Итак, – продолжил Стронг, – я объявлю пары, после чего мы разойдемся по аудиториям. Моника – с магистром Никс. Злата – с магистром Фолл. А Сандра продолжит обучение со мной.

Я невольно поймала на себе злой, колючий взгляд Моники, полный зависти и раздражения, и чуть растерянный, но ободряющий взгляд Златы.

Затем мои сокурсницы без слов поднялись и удалились вместе со своими наставниками, оставив меня наедине с магистром Стронгом. Дверь тихо закрылась.

– Ну что ж, Сандра, приступим к нашему первому занятию, – произнес он, и в его голосе, обычно таком строгом, прозвучала легкая, почти неуловимая улыбка. Он откинулся на спинку стула за преподавательским столом. – К тебе пришло осознание важности того, чем мы здесь занимаемся?

– Думаю, что да, – ответила я, опустив глаза на узоры на дереве парты. Его пристальный взгляд было выносить невероятно сложно. – Только я еще не до конца… осознаю само происходящее. Все как в странном, очень реалистичном сне.

– Хорошо. Главное, что есть желание разобраться. А понимание придет по мере погружения в новый мир. Именно этим мы сейчас и займемся. Начнем с истории. Фундаментальный предмет.

– Магистр, а почему нас все же разделили на вводном занятии? – осмелилась я спросить, надеясь, что излишнее любопытство здесь не карается.

– Хороший вопрос, – кивнул он, и в его глазах мелькнуло одобрение. – Мы даем вам возможность в первый же день установить более тесный контакт с тем, кто будет вести вас по этому пути. Кроме того, у каждой из вас уже сейчас есть свои слабые места и точки роста, требующие индивидуального подхода. Пойдем, сядем поближе.

Он жестом пригласил меня пересесть за первую парту, прямо напротив его стола. Такая близость заставила меня внутренне сжаться. Когда он сел, между нами оставалось всего полтора метра. Я могла разглядеть тонкую сеть морщинок у его глаз и идеальную линию бритвы вдоль сильной челюсти.

Преподаватель начал лекцию, и его бархатный, глубокий голос заполнил комнату. А я… я то и дело отвлекалась. Не на слова о древних орденах и Великом Сокрытии, а на него самого. На то, как двигаются его губы, на выразительные жесты длинных пальцев, на то, как тень лежит в углублении ключицы, видимом у расстегнутого ворота рубашки. Мне казалось, я даже чувствовала исходящее от него тепло. Ох, и тяжело же мне придется в его обществе, если уже на первом уроке мысли пускаются в такое опасное плавание…

Я честно старалась, ловила себя на этих мыслях и с усилием возвращалась к теме. Но когда мужчина заговорил о взаимодействии с другими мирами и расами, я чуть не поперхнулась собственной слюной.

– Другие миры? Расы? Мы не одни во Вселенной? – вырвалось у меня, и мой голос прозвучал глупо и наивно даже в моих собственных ушах.

– Конечно, нет, – он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, а лишь легкое удивление. – Даже наша академия – межрасовая. Неужели ты не заметила вчера в атриуме эльфов? Или гномов у кузнечных мастерских?

– Я… я думала, уши искусственные. А гномов приняла за просто… очень коренастых парней, – смущенно призналась я. Теперь, оглядываясь назад, множество деталей складывались в новую картину.

– Тебе многому предстоит научиться и многое узнать. Да, люди – не единственный разумный вид в мироздании. И мы подробно изучим их всех, их магию, культуру и историю взаимоотношений.

– А вы… человек? – спросила я робко и почему-то ужасно покраснела, почувствовав, как жар разливается по щекам.

– А вот это, адептка Вэйлис, тебе предстоит выяснить самой, – ответил он, и его глаза сузились, словно у кота, видящего любопытную мышку. – Даю тебе на моё изучение… скажем, месяц. Потом доложишь.

Он подмигнул. Я поперхнулась воздухом.

– Хорошо, – неуверенно согласилась я, а внутри всё перевернулось. Это была уже не просто лекция, а какая-то игра.

Опасная и заманчивая.

Нет, передо мной определенно сидел человек… Хотя я ведь и эльфов за людей приняла. Для начала надо выяснить, какие расы вообще в принципе существуют.

– А какие у меня есть варианты для изучения? – задумчиво спросила я, пытаясь вернуть разговору академическое русло.

– А это ты узнаешь на специально отведенном для этого занятии по межрасовой этнографии, – он ответил, и на его лице появилось то самое хищное, ослепительное оскал, от которого перехватило дыхание. – Пока что ограничься учебным планом.

Вот и угораздило же меня попасть именно к такому преподавателю! Каждая его улыбка, каждый взгляд вызывали во мне целую бурю противоречивых эмоций. И тут меня осенило. Так ведь у нас с ним, по идее, схожий дар! Магия убеждения.

– Магистр Стронг, – начала я, замирая от собственной смелости. – А какой именно у вас дар? Если это не секрет.

Он замер, и его лицо стало абсолютно серьезным, маска преподавателя спала, обнажив что-то более глубокое и могущественное.

– Я не буду его просто произносить, – тихо сказал он. – Но могу показать. С твоего разрешения, разумеется. Хочешь?

Его взгляд приковал меня к месту, пронзил насквозь. В комнате вдруг стало очень тихо.

– Хочу, – прошептала я завороженно, не в силах вымолвить больше.

Я хотела не только узнать его дар. Я хотела большего. Безотчетно, иррационально.

Магистр медленно поднялся, не разрывая зрительного контакта. Я, будто натянутая на невидимую нить, последовала его примеру. Он стоял за столом, а я сделала несколько неуверенных шагов в его сторону, сердце колотилось где-то в горле.

Какие у него невероятные глаза… Глубокие, как океан в час штиля, и такие же непостижимые. Как чудесно он пахнет – древесиной, свежим ветром и чем-то неуловимо электризующим…

Я сама не заметила, как оказалась вплотную перед ним. Мое сознание затуманилось, в ушах зазвенело. И затем, повинуясь импульсу, сильнее любого разумного довода, я встала на цыпочки и легонько, несмело прикоснулась губами к его губам.

И самое невероятное, самое пугающее – он ответил. Не сразу. Сначала была доля секунды абсолютной тишины и неподвижности, когда мир остановился. А потом его рука мягко, но властно обвила мою талию, притягивая ближе, а его губы начали отвечать моим – сначала сдержанно, а потом все более уверенно и страстно, сбрасывая маску наставника и открывая нечто бесконечно более опасное и манящее.

Что я делаю?

Глава 7

Крис Стронг

Меня вызвал ректор академии. Чувствовал я в этом звонке скрытый, острый подвох. Не с добра это он меня тревожит, да еще и за день до начала нового учебного года. В кабинете у старика пахло старыми книгами, воском и той особой, тяжелой тишиной, которая всегда предшествует важным — или неприятным — решениям.

На данный момент на моей кафедре Ментального Воздействия числилось всего два человека. Девушки, способные, но их магия — телепатия и внушение страха — была лишь дальним эхом моей собственной силы.

Это означало, что в этом году я мог спокойно заниматься теорией и административными отчетами, без обременительного личного наставничества. И это было… идеально. Спокойно. Предсказуемо.

– Крис, мы обнаружили новую адептку, – без предисловий произнес ректор, едва я перешагнул порог. Его мудрые, слишком проницательные глаза изучали меня из-под густых седых бровей. – Ты должен оценить ее дар. Лично.

– Кто она и что за дар? – сдержанно спросил я, опускаясь в жесткое кожаное кресло напротив. Внутри уже насторожился.

– Человек. Дар убеждения. Чистейший, невероятной силы. Нам с трудом удалось его идентифицировать — он настолько естественно вплетен в ее личность, что выглядит как феноменальная удача или харизма. Сегодня ты за ней понаблюдаешь, а вечером проведем Сокрытый Суд.

– Хорошо, – кивнул я, скрывая легкое раздражение. Так и знал, что покой мне только снился.

Найти ее не составило труда. И когда я увидел ее в том грязном переулке, сердце неожиданно качнулось в груди, как маятник.

Она была… очень привлекательна. И не просто миловидна. В ней была огненная искра. Дерзкая, рыжая грива волос, взметнувшаяся при повороте головы, прямой взгляд и упрямый подбородок.

Я уже сжался, готовый вмешаться, когда тот увалень припер ее к стене. Но она… Боги, она сама его ограбила. Легко, непринужденно, с таким видом, будто брала законную дань. Я наблюдал, скрытый тенью, и не мог сдержать ухмылки.

Выходка была на грани безумия, но в ней сквозила такая сила духа, такая слепая, животная уверенность в своей победе, что дух захватывало.

Затем был Суд. Когда она вошла в зал, ее взгляд, скользнув по присутствующим, на секунду зацепился за меня. И в тот миг во мне что-то дрогнуло, сдвинулось с места, будто огромный, дремавший внутри камень.

Она была не просто необычной. Она была иной. Я чувствовал это всем существом, каждым нервом, каждый каплей крови. Она вела себя достойно — без истерик, криков или онемения, как большинство впервые узнавших правду. Задавала вопросы. Умные, дерзкие. И, как и ожидалось, согласилась на обучение. Кто бы отказался от такого козыря?

Провожая ее в академию, я ловил отголоски ее волнения — учащенное дыхание, широкие зрачки, легкую дрожь в пальцах. И, к своему изумлению, обнаружил, что это волнение передается и мне. Я, магистр Крис Стронг, холодный и бесстрастный, нервничал за новенькую студентку. Такого со мной еще не случалось.

В классе, во время вводного инструктажа, она снова держалась молодцом, хотя страх перемен витал вокруг нее почти осязаемой дымкой. Когда я вел девушек в жилой корпус и настраивал доступ к комнатам, ее взгляд снова нашел меня. И в нем мелькнуло не просто любопытство, а что-то острое, почти… ревнивое? Бессмысленно, мы же едва знакомы.

Но все сомнения, все странные ощущения разом встали на свои места, кристаллизовались в одну неопровержимую истину в тот миг, когда я накрыл своей ладонью ее руку у двери.

Прикосновение ударило, как разряд магической молнии, прожигая кожу, мышцы, кости, добираясь до самой сути. Внутри что-то громыхнуло и встало на дыбы. Глубоко, в самых потаенных уголках подсознания, где пряталась моя вторая, дикая природа, завыл торжествующий и требовательный голос. Он выл одно слово, один титул, один закон.

Луна.

Она. Моя Истинная. Моя Луна. Та, что уравновешивает Солнце. Та, что предназначена самой Судьбой.

Я еще раз, уже понимая всё, внимательно, жадно окинул ее взглядом — рыжие волосы, веснушки, яростные зеленые глаза, полные пока еще неосознанного отклика.

Сандра тоже что-то почувствовала — дрожь, вспышку тепла, магнетизм. Но она и понятия не имела, как крупно «попала». Какие древние, неписаные законы привели ее именно ко мне. Отныне, с этой секунды, она была моей. И я никуда ее не отпущу. Не позволю.

Вечером я намеренно зашел в столовую, чтобы проконтролировать, как она освоится. И едва не сорвался. Каждый мужской взгляд, брошенный в ее сторону, каждый слишком заинтересованный наклон головы за соседним столом заставлял мою кровь буквально кипеть.

В груди рычал глухой, первобытный рёв. Моя! Хотелось встать, обозначить право, вырвать у всех эти наглые глаза! Она была ослепительна даже в простой футболке, и это сводило с ума. Моей. Она будет только моей.

Нервозность и раздражительность, которые я тщетно пытался скрыть, не ускользнули от проницательного взгляда ректора, когда я явился к нему с отчетом после ужина.

– Крис, что гложет тебя? – спросил он, откладывая перо. Его взгляд был тяжел и знающ.

– Луна, – вырвалось у меня хриплым шёпотом, прежде чем я успел надеть привычную маску. Я опустил лицо в ладони, чувствуя, как трещит по швам вся моя железная выдержка. – Она моя Луна, сэр.

Правила академии, наши же собственные, железные правила, запрещали любые личные отношения между наставником и адептом. Это считалось неэтичным, опасным, разрушающим учебный процесс.

– Ты знаешь правила, – тихо сказал ректор. Но в его голосе не было гнева или упрека. – Но я, проживший на этом свете дольше, чем стоит вспоминать, также знаю, что вставать между Истинными Парами — все равно что пытаться плотиной остановить прилив. Они либо сметут преграду, либо разрушат сами себя, унеся с собой всё вокруг. – Он помолчал, давая словам проникнуть в самое нутро. – Сделай так, мальчик мой, чтобы об этой связи не знал никто. Кроме нее самой. Будь осторожен. Будь мудр. И… будь счастлив.

Его слова не просто разрешили — они окрылили. Они дали надежду там, где я уже готовился к отчаянной, безнадежной борьбе.

А я… я не удержался. На первом же занятии, поддавшись этому опьяняющему чувству, этому желанию быть ею раскрытым, я загадал ей загадку.

Хотел, чтобы она узнала, исследовала, догадалась, кто я на самом деле. А потом, вместо того чтобы сухо рассказать о своей силе, решил ее продемонстрировать. Легкий, едва уловимый выброс магии убеждения, направленный не на приказ, а на… приглашение. Это была непростительная, огромная ошибка.

Я видел, как ее сознание на миг затуманилось, как в ее прекрасных глазах вспыхнул не вопрос, а чистый, ничем не замутненный отклик. Если бы она не желала этого… но она желала.

Вся ее душа потянулась ко мне в ту секунду. И она поцеловала меня. Страстно, неискушенно, сладко. Этот поцелуй не был магией. Это была чистая, дикая правда. И мне моментально, до боли в челюсти, захотелось большего. Всего. Навсегда. И я уже не знал, смогу ли остановиться?

Глава 8

Поцелуй оказался не просто страстным. Он был всепоглощающим, как пожар в сухом лесу, но в то же время пугающе мягким и бесконечно волнительным. В нем была сила, против которой у меня не нашлось ни малейшей обороны.

Боги! Я только что поцеловала своего магистра, декана, наставника! — пронеслось в голове панической, осуждающей мыслью.

Хотя… где-то на дне сознания шевелилось смутное ощущение, что действовала я не совсем по своей воле. Будто мои собственные желания кто-то искусно разжег, направил в нужное русло. Мысль о последствиях леденила душу.

Но целовался он… целовался он божественно, заставляя забыть обо всем на свете.

Разорвав поцелуй — а для этого потребовалось невероятное усилие воли, — я отпрянула, пытаясь поймать ртом воздух. Грудь вздымалась прерывисто, губы горели. Я не смела поднять на него глаза.

– Простите, – выдохнула я, уставившись в окно, за которым плыли безмятежные облака чужого неба. Мой голос прозвучал тихо и виновато.

– За что именно ты извиняешься, адептка Вэйлис? – его голос был спокоен, но в нем ощущалась стальная пружина.

Он мягко, но неумолимо взял меня за подбородок и повернул лицо к себе, заставляя встретиться взглядом. Его синие глаза пылали таким интенсивным огнем, что я едва не отшатнулась снова. – За поцелуй? Или за то, что он тебе понравился?

– Я не хотела вас целовать! И вообще не понимаю, что на меня нашло! – выпалила я, чувствуя, как по щекам разливается предательский, багровый румянец.

– Прямо-таки и не хотела? – уголки его губ задрожали, сложившись в тот самый хищный, ослепительный оскал, от которого перехватывало дыхание. – Твои губы говорят об обратном.

– Я… я адептка, а вы — декан, магистр… Это неправильно! – лепетала я первое, что приходило в растерянную голову, пытаясь ухватиться за нормы и правила, как за спасательный круг.

– Ты выглядишь очаровательно, когда смущаешься, – произнес он, и его большой палец провел по линии моей челюсти, оставляя за собой след жгучих искр. – Но поверь, в твоем случае извиняться и стесняться не за что. Я лишь, как ты и просила, продемонстрировал свой дар. В полной мере.

– Дар? – во мне будто что-то щелкнуло. Ужас, холодный и отчетливый, начал просачиваться сквозь туман страсти и смущения. – Так это… это не я вас поцеловала? Это вы… заставили меня?

Осознание ударило, как пощечина.

– Да, – безжалостно подтвердил он. Его взгляд не моргнул. – Но прошу заметить: я спросил твоего разрешения. И приступил к демонстрации только после того, как его получил. Ты сказала «хочу». Я лишь… помог этому желанию проявиться в действии.

– Вы умеете убеждать людей делать то, что хотите… даже не произнося слов? – прошептала я, и мой голос был полон одновременно ужаса и болезненного восхищения перед этой силой.

– Именно так. Но для тебя, Сандра, у меня есть хорошая новость, – он наклонился чуть ближе, и его дыхание смешалось с моим. – Ты — единственная, кто в потенциале сможет мне противостоять. Единственная, чья воля способна выдержать напор моей. Но для начала тебе придется выяснить, кто я. А потом — разобраться с той ролью, которая отведена тебе самой в этой игре.

Он опустил руку, но расстояние, между нами, не увеличилось. Мы продолжали стоять так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Его глаза держали меня в плену.

– Магистр, я не понимаю, – честно призналась я, наконец с силой оторвав взгляд и уставившись на пряжку его ремня. – Вы говорите загадками.

– Я не просто говорю загадками. Я даю тебе первое и самое важное задание, – его голос вновь обрел оттенок преподавательской строгости, но теперь в нем слышался и иной, тайный смысл. – У каждого нового адепта есть испытательный месяц, после которого представляется особая работа. Твоя работа — выяснить, кто я. И как именно ты, со своим даром убеждения, можешь противостоять моему. Это и будет твоим первым экзаменом.

– А как понять, что вы воздействуете на меня? – попыталась я найти лазейку, практичный вопрос в этом водовороте эмоций.

– Никак, – безжалостно ответил он, и в его голосе зазвучала холодная, абсолютная уверенность. – Мой дар отточен до совершенства. Даже опытные магистры ментальных дисциплин не всегда способны распознать момент вторжения. Они просто… принимают мои идеи за свои собственные.

– Опытные маги не смогут, а я — смогу? – скептически хмыкнула я, все еще не поднимая глаз. – Верится с трудом.

– Сможешь. Надо только во всем как следует разобраться. И поверить в себя. – Он помолчал, а потом его голос стал тише, бархатнее, завораживающе нежным. – Посмотри на меня, Сандра.

Инстинктивная, только что обретенная осторожность взметнулась во мне щитом.

– Нет! – прозвучало твердо и громче, чем я планировала.

Он явно не ожидал такого резкого отказа. Легкое удивление мелькнуло в его взгляде.

– Почему? – спросил он, и в этом вопросе было искреннее любопытство.

– Я поняла, – сказала я, наконец поднимая на него глаза, но стараясь сфокусироваться на его лбу, а не на пронзительном вгляде. – Вы действуете через зрительный контакт. Это ваш ключ, ваш проводник. Без него ваша сила слабеет, верно?

На его лице расцвела настоящая, неподдельная улыбка восхищения.

– Замечательная наблюдательность, – одобрительно произнес он. Его пальцы снова нашли мою кожу, убирая выбившуюся прядь рыжих волос за ухо. Прикосновение было обжигающим. – Неужели ты теперь из-за этого никогда не будешь на меня смотреть?

– На вас — буду, – ответила я, стараясь вложить в голос уверенность, которую не чувствовала. – А вот вам прямо в глаза… нет.

– Я так сильно напугал тебя? – спросил он прямо, без обиняков. Или это был вызов? – Или… я так плохо целуюсь?

Вот этого вопроса я уж точно не ожидала. Я думала, мы навсегда закроем тему этого безумного поцелуя, сделаем вид, что ничего не было. А он сам, нагло и открыто, вернулся к ней.

– Нет, я просто… – я запнулась, чувствуя, как снова горят щеки.

– Просто что, адептка Вэйлис? – он снова наклонился, и на этот раз его губы оказались в сантиметре от моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу, и по всему телу, от макушки до кончиков пальцев на ногах, пробежала долгая, предательская дрожь. – Боишься потерять контроль? Или боишься, что тебе снова этого захочется?

Его слова были опасны. Они будили что-то темное и сладкое глубоко внутри.

– Вы не напугали меня, – выдохнула я, и на этот раз в голосе не было и тени сомнения.

Я собрала всю свою волю, заставила себя поднять взгляд и прямо, в упор, посмотреть ему в глаза. Пусть это его оружие. Но теперь я знала об этом. И это знание было моим щитом.

В его синих глубинах вспыхнул азартный, дикий огонь.

– Докажи! – бросил он вызов, и это было уже не слово, а низкий, хриплый рык.

И прежде, чем я успела что-либо сообразить, его губы снова захватили мои. Но на этот раз не было никакого магического наваждения, никакой посторонней силы, склоняющей мою волю.

Было только ослепительное, всепоглощающее ощущение — его вкус, его запах, властные руки на моей спине, притягивающие ближе. И осознание, оглушительное и ясное: я отвечаю на этот поцелуй сама. Добровольно. Страстно. Отчаянно. Мое тело трепетало, каждая клетка кричала о согласии, требуя большего, требуя всего.

И я не оттолкнула его. Я вцепилась пальцами в ткань его рубашки, притягивая ближе, и отдалась этому вихрю по своей собственной, ничем не скованной воле.

Глава 9

Остальные уроки прошли в призрачной, неловкой нормальности. Как будто не было тех откровенных разговоров, тех обжигающих признаний и поцелуев, что перевернули мой мир с ног на голову.

Магистр Стронг — нет, Крис — вел себя как идеальный, немного отстраненный преподаватель. Его взгляд больше не цеплял меня с той же магнетической силой, голос звучал ровно, без подтекстов. И от этого становилось только хуже. Казалось, между нами опустилась толстая стеклянная стена: я видела его, но не чувствовала того электричества, того тепла, что было раньше.

В конце занятий он вручил мне листок с обычным домашним заданием — прочитать параграф по истории магических сообществ. А затем, чуть тише, положил на парту толстый, старинный том в кожаном переплете с тиснеными буквами: «Расы и народы магического мироздания. Том I».

Он не шутил, когда дал мне месяц. Испытание началось прямо сейчас.

В тот момент я все еще была уверена, что он — человек. Просто очень могущественный, загадочный, с невероятно развитым даром. Но что-то внутри, какой-то новый, пробудившийся инстинкт, шептал: не все так просто. «Еще не вечер», — подумала я с горьковатой усмешкой про себя. Вечером, в тишине своей комнаты, я собиралась погрузиться в эту книгу с головой.

Отнеся учебники и злополучный том в комнату, я направилась в столовую. В горле стоял комок, а в груди — та самая тревожная пустота, которая появилась, стоило мне выйти из его кабинета.

Это было не просто смущение или растерянность. Это было физическое ощущение потери, будто от меня оторвали какую-то важную, теплую часть, оставив ощущение легкого озноба под кожей.

В столовой Злата, сидевшая за небольшим столиком у стены, оживилась, завидев меня, и радостно замахала рукой. Взяв свой ужин — сегодня это было что-то вроде запеченной птицы с ягодами, пахнущее дымком и розмарином — я присоединилась к ней.

Девушка сразу же пустилась в восторженный рассказ о своем дне, о магистре Фолл, о первых попытках контролировать телекинез на практике. Ее глаза сияли, жесты были плавными и воздушными, будто она все еще парила от счастья.

Я слушала ее вполуха, механически кивая и вставляя односложные реплики. «Угу», «правда?», «здорово». Вилка в моей руке двигалась сама собой. Вкус пищи казался пресным, далеким.

Все мои мысли, как пчелы, слетались к одному центру, к одному имени, к одному образу — загадочному магистру с глазами цвета грозового неба. И вместе с мыслями возникало новое, странное и пугающее желание: бросить все, встать из-за стола и побежать обратно. Не в свою комнату. А в его кабинет. Просто чтобы быть рядом. Чтобы эта мучительная пустота внутри заполнилась.

Когда Злата, наконец, исчерпала запас впечатлений, она с естественным любопытством переключилась на меня.

– Ну а как твой день? Со строгим магистром Стронгом? Наверное, было сложно? Он выглядит таким… серьезным.

Я заставила себя улыбнуться, сделать глаза чуть шире, вложить в голос побольше эмоций.

– О, да! – начала я, размахивая вилкой для убедительности. – История магии – это же просто огонь! Столько деталей, о которых и не подумаешь. А он, знаешь, отличный рассказчик, когда захочет. Загадал мне целое расследование!

Я с умолчанием описала задание, сделав акцент на «академическом интересе» к его расе. Сердце бешено колотилось от этой маленькой лжи.

В обычном университете роман с преподавателем грозил бы исключением. А здесь, в этом мире магии и тайн, с его железными правилами? Я не знала, но рисковать не собиралась. Мысли о том, что это «неправильно», теперь казались слабыми и несущественными по сравнению с тем, что я чувствовала.

После ужина мы направились в общую гостиную делать домашнее задание. В первый день оно, к счастью, почти полностью совпадало. Уютное тепло камина, тихий шелест страниц и скрип перьев создавали иллюзию мирной учебы.

– Мне нужно написать работу на тему: «Телекинез: применение во благо сообщества», – Злата тяжело вздохнула, разложив перед собой несколько книг. – А тебе что задали? Кроме того расследования?

Я отложила перо, чувствуя, как накатывает новая волна усталости от необходимости что-то скрывать.

– Мне… нужно выяснить, к какой расе принадлежит магистр Стронг. А потом, на основе этого, понять, какой у него дар и как можно научиться противостоять его воздействию, – выдохнула я, опуская взгляд на узоры деревянного стола. – Ну, в общих чертах так.

– Ничего себе! – глаза Златы стали круглыми от изумления. – Я думала, он просто человек! Очень сильный маг, но человек!

– Я тоже сначала так думала, – кивнула я. – Но тогда задание было бы слишком простым. Здесь явно что-то не так, какая-то загвоздка.

– Тогда я буду помогать! – с энтузиазмом воскликнула она. – Буду присматриваться к нему на общих лекциях и рассказывать тебе все, что замечу в его поведении! Может, есть какие-то странные привычки…

– Спасибо, – я улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти искренней, согретой ее добротой. – Но мне, кажется, с этим заданием мне придется очень непросто. Он… мастер скрывать истину.

– Неужели он даже ни на что не намекнул? Ни одной зацепки? – настойчиво допытывалась Злата.

– К сожалению, нет. Только улыбка и слова, что я должна «разобраться во всем сама».

– Хорошо, значит, будем следить! – решительно заявила она. – А сейчас давай вернемся к нашим скучным параграфам, а то я уже чувствую, как мозг плавится.

Погружение в магический мир оказалось куда более изматывающим, чем я могла предположить. Каждая строчка учебника, каждая дата, каждое имя требовали напряжения, переосмысления всей прежней картины мира.

Но как бы я ни старалась сосредоточиться, мысли упрямо, раз за разом, срывались с цепи и уносились прочь — в тот солнечный кабинет, к запаху его парфюма, к памяти о его руках на моей спине и губах на моих.

Выполнив наконец обязательную часть домашней работы, я попрощалась со Златой, пожелав ей хороших снов, которые она тут же планировала посвятить левитации подушки, и ушла в свою комнату.

Проведя все вечерние ритуалы — теплый душ, чистка зубов магической пастой, которая сама регулировала температуру, — я с облегчением забралась под мягкое, прохладное одеяло. Но отдых был не для меня. Рядом на тумбочке лежал тот самый кожаный том. Я взяла его, почувствовав тяжесть в руках и легкий запах старого пергамента и чего-то еще, пряного и неуловимого.

– Так, – пробормотала я себе под нос, открывая оглавление. – Кто у нас тут первый?.. Эльфы.

Я уже была почти уверена, что мой магистр — не эльф. Но что, если высшие представители этой расы могут маскировать свои черты? Может, заостренные уши — лишь стереотип?

Стоп.

Почему я снова подумала «мой магистр»? Хотя… технически он мой куратор. Наверное, такая формулировка имеет право на существование. Просто профессиональная принадлежность, ничего более.

«Ладно, об этом подумаю потом», – отогнала я навязчивые мысли. – «Сейчас надо читать».

Я углубилась в описание эльфийских культур, их магии, связанной с природой и долголетием. Уже через час буквы начали плыть перед глазами, сливаясь в серые, утомительные линии. Веки налились свинцом, голова отяжелела. С трудом оторвав взгляд от страницы, я отложила увесистый том, щелкнула выключателем магической лампы и уткнулась лицом в прохладную подушку.

«На сегодня мозгового штурма достаточно, — промелькнула последняя внятная мысль. — Нужно выспаться».

Но, как выяснилось, у судьбы — или у чего-то гораздо более близкого и требовательного — на этот вечер были совсем другие планы.

Глава 10

Мне удалось впасть в тяжелую, беспокойную дрему, но провалиться в полноценный сон так и не получилось. Я словно балансировала на лезвии, меня удерживала на этой тонкой грани какая-то невидимая сила.

Мое тело разрывали противоречивые ощущения: то оно пылало, будто меня поджаривали на медленном огне, то леденело, словно меня бросили в ледяную прорубь.

Лоб был горячим и влажным. Неужели жар? — мелькнула вялая мысль. Следовало позвать на помощь, добраться до соседок, но у меня не было сил даже пошевелить пальцем. Почти всю ночь я пролежала в этом лихорадочном полусне, в агонии.

И мне казалось — или это было наяву? — что я шептала, задыхаясь, одно имя. «Крис…». Мое подсознание, отбросив все гордость и страх, просто вопило о том, что этот мужчина должен быть рядом. Чувство было животным, неопровержимым: только с ним это мучение прекратится. Только он сможет меня вытащить.

Не могу сказать, уснула ли я в конце концов или просто потеряла сознание от изнеможения. Утро началось резко и безжалостно — с пронзительного, чистого звука магического колокола, разносящегося по всем комнатам.

Собрав волю в кулак, я заставила себя подняться и поплелась в ванную. Опустила руки в струю прохладной воды, чтобы умыться — и замерла, уставившись на свое запястье.

На коже, там, где раньше ничего не было, теперь красовалась татуировка. Нежная, ажурная, словно тончайший браслет из лунного света.

Она обвивала запястье по всей окружности, состояла из замысловатых, переплетающихся линий и символов, которые я не могла прочитать. Рисунок был очень бледным, серебристо-пепельным, не бросался в глаза, но его невозможно было не заметить.

Откуда?

Сердце екнуло. Может, здесь это обычная практика? Магический ритуал посвящения, о котором я не знала?

Решив не акцентировать на этом внимания, я закончила утренние процедуры и вышла в общую гостиную.

– Ну и страшилище, – бросила, проходя мимо, Моника. Она была уже одета в безупречную форму, ее черные волосы уложены в тугой узел.

Бросив на меня один презрительный взгляд, она вышла, направляясь на завтрак.

– Сандра, боги, ты какая-то… серая! – испуганно воскликнула Злата, выходя из своей спальни. Ее широкие глаза выражали искреннюю тревогу. – Что случилось? Ты заболела?

– Просто плохо спала, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Наверное, перенервничала из-за всей этой… новой реальности. Я, пожалуй, пропущу завтрак. А ты иди, не опоздай.

– Ты уверена? – осторожно переспросила она, подходя ближе. – Ты выглядишь… не очень.

– Более чем уверена. Если станет хуже, я сразу обращусь к лекарям. Сейчас просто устала. Иди, – я сделала слабую попытку улыбнуться.

Злата долго сомневалась, но громкое урчание ее собственного живота поставило точку в раздумьях. Пожелав мне выздороветь, она поспешила уйти.

Оставшись одна, я вернулась в свою спальню и, глядя в зеркало, попыталась хоть как-то привести себя в порядок. Бледное, почти прозрачное лицо, синяки под глазами, губы, поблекшие от усталости. Вышло не очень. Татуировка на запястье мерцала приглушенным светом, будто дразня.

– Доброе утро, магистр Стронг, – глухо пробормотала я, переступая порог его кабинета несколько минут спустя.

Он сидел за своим столом, но взгляд его был прикован ко мне с того момента, как я появилась в дверях. На его лице не было обычной сдержанности.

– Что, тяжелая ночка выдалась, адептка Вэйлис? – спросил он, и в его голосе прозвучала не ехидная, а какая-то… знающая улыбка.

– Очень плохо спала, – честно призналась я, опускаясь на свое место. – Не уверена, что вообще спала. Больше похоже на пытку.

– Как вы думаете, что могло так повлиять на ваш сон? – он откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком, и внимательно изучал меня, будто редкий, интересный экспонат. Его взгляд скользнул по моему лицу, к шее, к рукам, и на мгновение задержался на запястье. Что-то промелькнуло в глубине его глаз — удовлетворение? Предвкушение?

– Скорее всего, нервное потрясение, – пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри все трепетало от его близости и этого пронзительного взгляда. – Не каждый день узнаешь, что магия существует, да еще и становишься частью этого мира.

– Если отдача оказалась такой сильной… – он протянул слова, размышляя вслух, – …то думаю, у тебя меньше месяца на выполнение индивидуального задания. Гораздо меньше.

Мое сердце упало, а потом забилось с новой силой.

– Мое состояние… это как-то связано с вами? – спросила я, и в моем голосе прозвучала не надежда, а догадка, граничащая с уверенностью.

– Ну, как ты, наверное, уже начинаешь догадываться, я не совсем человек, – подтвердил он, и его губы тронула легкая, одобрительная улыбка. – Да, твое нынешнее… недомогание связано со мной. Но спешу уточнить — я воздействую так далеко не на всех. – Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. – Появились уже догадки, кто я?

– Вчера я успела изучить только эльфов, – ответила я, чувствуя, как слабость отступает перед наплывом любопытства и азарта. – И вы определенно не подходите под их описание. Ни по одному пункту.

– Ну, для первого учебного дня — неплохой результат, – кивнул он, и в его глазах вспыхнул огонек. – Одна раса исключена. Осталось… не так уж много. Надо двигаться дальше.

Затем он протянул руку, и на его ладони материализовался, словно из воздуха, стакан из темного стекла. Внутри плескался дымящийся отвар темно-янтарного цвета, от которого исходил терпкий, травяной аромат с горьковатой нотой.

– А сейчас выпей это. Отвар поможет тебе прийти в чувство, укрепит связь и… утолит самую острую потребность. Похоже, теперь тебе придется принимать его ежедневно. Пока не решишь свою главную задачу.

– Так может, вы просто скажете мне ответ? – попыталась я с наивным, жалобным видом захлопать ресницами. – И не будете мучить ни себя, ни меня?

– Нет, так не получится, – он покачал головой, и его выражение стало серьезным. – Да и ты бы мне просто не поверила. Некоторые истины нужно постигать самостоятельно, иначе они не станут частью тебя. Пей. Это не отрава. Хотя… – он усмехнулся, – зависит от точки зрения.

– В этом мире разве принято травить друг друга? – округлила я глаза, уже беря теплый стакан в руки. Прикосновение к стеклу странным образом успокаивало.

– Не больше, чем в твоем прежнем, человеческом мире. Просто средства… изощреннее. Давай, выпивай. А потом начнем наши занятия. Сегодня тебя ждет много интересных открытий. Очень личных.

Я задержала дыхание и сделала глоток. На вкус отвар оказался не таким ужасным, как пах: горьковато-сладким, с послевкусием мяты и чего-то металлического, что щекотало язык.

Теплота разлилась по телу мгновенно, согревая изнутри, прогоняя остатки ночного озноба и наполняя мышцы долгожданной, спокойной силой. И в тот же миг навязчивое, изматывающее чувство пустоты и тревоги, что грызло меня с прошлого вечера, отступило, сменившись странным, глубоким удовлетворением. Будто я сделала долгий глоток воды после мучительной жажды.

Я посмотрела на Криса. Он наблюдал за мной, и в его синих глазах светилось что-то темное, первобытное и бесконечно удовлетворенное. Татуировка на моем запястье на секунду вспыхнула чуть ярче, будто отвечая на этот взгляд. Игра была в самом разгаре, и ставки, как я теперь понимала, были гораздо выше, чем просто оценка или знание.

Как же быстрее разгадать его тайну?

Глава 11

Время до обеда пролетело незаметно, уносясь в водовороте новых знаний и ошеломляющих открытий. Я по-настоящему открывала мир — не просто магический, а саму вселенную во всей ее немыслимой сложности и разнообразии.

Каждый факт, каждая теория переворачивали прежние, такие узкие, представления. Чем глубже я погружалась, тем сильнее захватывало дух. Неужели реальность настолько грандиозна, а я раньше, слепая, копошилась в своем маленьком углу, даже не подозревая об этом?

Войдя в шумную, наполненную ароматами столовую, я на мгновение замерла у входа, инстинктивно выискивая знакомое лицо. Златы нигде не было видно. Пожав плечами, я взяла поднос с легким салатом и супом-пюре и направилась к свободному столику у высокого витражного окна. Наверное, она просто задерживается, подумала я, устроившись поудобнее.

– Вот уж кого не думал здесь встретить, так это тебя, Касандра… – раздался прямо у моего уха голос, от которого что-то ёкнуло в груди — не от радости, а от внезапного, острого диссонанса. Он был до боли знакомым, сладковато-бархатным, всегда тщательно выверенным. – Я так переживал, когда меня призвали в академию, а ты осталась там одна! Как ты? Цела? Невредима?

Рядом со мной, плавным, уверенным движением опустился симпатичный рыжеволосый парень. Его волосы были идеального медного оттенка, лицо — классически правильным, а улыбка — той самой, широкой и ослепительной, что когда-то сражала наповал всех вокруг. Диего Монс.

– И тебе привет, Диего! – выпалила я, чувствуя, как на щеках вспыхивает неловкий румянец. – Неожиданная встреча, да…

Диего был моим «парнем» в прошлой, человеческой жизни. Наши отношения, если их можно так назвать, продлились около полугода — ровно столько, сколько было удобно. Затем он просто испарился.

Его родственники, люди в дорогих костюмах, тогда свысока сообщили мне, что их сын поступил в престижный заграничный вуз и что «бедной сиротке» нечего на него рассчитывать.

Правда заключалась в том, что Диего никогда мне не нравился. Но быть с кем-то, особенно с кем-то щедрым, внимательным и популярным, было лучше, чем быть одной. Он одаривал меня подарками, решал мелкие проблемы, был идеальным аксессуаром. И только сейчас, с холодной ясностью, я понимала: это работал мой дар.

Неуловимое, постоянное убеждение, что так и должно быть. И он, вероятно, тоже ничего не чувствовал, просто находился под тем же, неосознанным влиянием. Мы просто пользовались друг другом в этой странной, удобной симуляции.

– Значит, судьба всё-таки решила нас свести вновь! – его улыбка стала еще лучезарнее, но в глазах, таких же зеленых, как мои, я не увидела прежнего тепла. Только вежливый интерес и, возможно, легкое удивление. – Я невероятно счастлив!

– Я тоже рада тебя видеть, – сказала я честно, потому что в этой новой, пугающей реальности встретить хоть какое-то знакомое лицо — уже подарок. – Очень неожиданно, но… приятно.

– Ты уже успела здесь освоиться? – спросил он с деланной, но убедительной заботой, отодвигая свою тарелку, чтобы сфокусироваться на мне.

– Пока нет. Знаю только, где моя комната, учебный кабинет и эта столовая. На большее времени и сил не хватило, – пожала я плечами, невольно отвечая ему улыбкой. Его заразительная, солнечная аура все еще действовала, как успокоительное. – Всё слишком новое.

– Тогда буду счастлив стать твоим гидом! – объявил он, и его глаза блеснули. – Показать все потаенные уголки, лучшие места для учебы… и не только. Но не сейчас, к сожалению, у меня уже есть планы. – Он подмигнул, и жест был таким же отточенным и легким, как раньше.

– Конечно, – поспешно согласилась я. Отказываться было бы глупо. Диего исчез около года назад. Значит, он здесь уже второй год. У него есть опыт, связи, знания. Он и правда мог стать моим проводником в этом лабиринте. Вот так удача — знакомое лицо в самый нужный момент. – У меня тоже скоро занятия.

– Тогда до скорого, Кассандра, – он легко наклонился и, прежде чем я успела среагировать, чмокнул меня в щеку. Его губы были мягкими, а прикосновение — быстрым, незначащим. Затем он поднялся и так же плавно, привлекая взгляды некоторых девушек за соседними столами, вышел из столовой.

Обратно в кабинет я шла в странном, раздвоенном состоянии. Встреча с Диего, безусловно, взволновала. Но вместе с легкой радостью в душу заползли черви сомнений и беспокойства.

Мы были парой. Пусть и ненастоящей, пусть и построенной на иллюзиях моего дара. Что теперь? Захочу ли я снова оказаться рядом с ним, пусть даже ради удобства и чувства защищенности? А может, он уже нашел здесь кого-то? Мысль об этом вызвала не ревность, а скорее досадливое раздражение, будто у меня отняли полезный инструмент.

Я вернулась в кабинет магистра Стронга примерно в том же состоянии опустошенной взвинченности, в каком пришла сюда утром. «Вот так всегда, — с горькой иронией подумала я. — Умею же я себя накрутить».

Мое настроение не ускользнуло от его внимания. Он стоял у окна, спиной ко мне, но, кажется, чувствовал каждую мою эмоцию кожей.

– Ну и какая муха тебя укусила? – не оборачиваясь, спросил он. Его голос был ровным, но в нем вибрировала какая-то новая, опасная нота. – Отпустил, называется, на обед. Что случилось?

– Да так… Ерунда, – машинально отмахнулась я, садясь за парту и уставившись в конспекты. Но слова уже рвались наружу, подогретые внутренним смятением и, возможно, подсознательным желанием проверить его реакцию. – Я встретила в столовой своего бывшего.

Я не видела его лица, но почувствовала, как воздух в кабинете стал гуще, тяжелее. Когда он медленно повернулся, его лицо было подобно гранитной маске. Брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую белую линию.

По мере моего рассказа его хмурость только усиливалась, а в синих глазах загорались холодные, яростные искры. Казалось, он не просто слушал, а впитывал каждое слово, чтобы потом разобрать его на атомы и сжечь.

– Но ведь это не имеет никакого отношения к нашему занятию! – затараторила я, внезапно испугавшись той тишины и того взгляда. – Давайте начнем урок, магистр. Я готова.

– Кто? – прозвучало резко, отрывисто, как удар хлыста.

Я вздрогнула.

– Что… кто?

– Бывший, – повторил он, и теперь каждое слово падало, как камень. – Его имя. Сейчас же.

Это был уже не вопрос преподавателя. Это был приказ, исходящий из самой глубины того, чем он был на самом деле. В его голосе звучало нечто первобытное, собственническое.

– Диего Монс, – прошептала я, не в силах ослушаться. – Если я не ошибаюсь, он должен быть здесь второкурсником. А вы… вы случайно не знаете, какой у него дар?

Вопрос сорвался с губ сам собой, от желания перевести разговор в нейтральное, академическое русло.

– Нет, – отрезал Крис, и в этом коротком слове слышалось ледяное бешенство. – Но я обязательно выясню. Очень тщательно.

Он сделал шаг вперед, и меня бросило в дрожь — не от страха, а от сокрушительной волны чистой, неконтролируемой ярости, которая вдруг вырвалась из-под его железного самообладания и окутала комнату, густую и почти осязаемую.

В его синих глазах, обычно таких глубоких и загадочных, теперь бушевала настоящая гроза. И впервые за все время я с абсолютной, животной уверенностью поняла: что бы он ни был — человеком или кем-то иным, — его чувства ко мне не были игрой. Они были такими же древними, необузданными и опасными, как он сам.

Глава 12

Крис Стронг

Учебный день прошел… лучше, чем я смел надеяться. Даже несмотря на мгновенный испуг Сандры, ее растерянность, она не оттолкнула меня. Напротив. Она ответила на поцелуй. Сама. Да, потом была паника, смущение, попытки найти логичное объяснение.

Но в тот самый миг ее губы были мягкими и отзывчивыми, а тело — податливым. Она справилась с бурей внутри себя достойно, как настоящая Луна, несущая свет даже в шторм.

Я запустил реакцию. Те невидимые нити, что должны связывать наши сущности, начали натягиваться, вибрировать. Теперь равнодушие между нами невозможно. Это и благословение, и проклятие.

Горькая ирония в том, что моя истинная природа не позволяет мне просто взять и открыть ей всё. Рассказать про связь, про судьбу, про смысл этого мучительного влечения. Если я попытаюсь — древняя магия, скрепляющая узы, воспримет это как давление, как попытку укоротить путь, и сила связи может ослабнуть или исказиться.

Ей предстоит трудный путь познания — через учебники, через наблюдение, через боль и сомнения. Сначала — понять, кто я. Тогда, возможно, до нее дойдет и что мы.

Как только она всё осознает, вопрос о противостоянии моей силе отпадет сам собой. Ее собственная сила убеждения уже не действует на меня — она встретила свою пару, свой противовес. Но знать об этом Луне пока необязательно. Пусть думает, что это вызов, задача. Так будет безопаснее для ее хрупкой, еще не окрепшей в этом мире психики.

Жаль, что именно на ее долю выпадут самые тяжелые испытания. Она — человек. Ее разум требует логики, доказательств, времени. Но ее тело, ее пробудившаяся сущность уже откликнулась на зов. Организм будет бунтовать, подкидывая болезненные и пугающие симптомы, как сегодняшнюю ночь. Эти муки прекратятся, только когда она примет правду. Примет нас.

Сейчас ее подсознание, эта дикая, неосознанная часть, будет толкать ее ко мне, жаждать близости, которая утолит боль. Но сознание, воспитанное в мире людей с их условностями и страхами, будет сопротивляться. И она будет страдать. Иногда — очень сильно.

Как я и предвидел, утром она пришва ко мне еле живая. Бледная, с трясущимися руками, с темными кругами под глазами.

Зверь внутри меня рвал и метался, требуя броситься к ней, прижать к груди, согреть, успокоить, избавить от страданий любым способом. Но я сжал челюсти до боли.

Максимум, что я мог сейчас позволить, — это приготовленный отвар. Смесь успокаивающих трав и крошечная капля моей крови, чтобы укрепить связь и дать облегчение. И она выпила его, почти не задумываясь.

Доверяет ли она мне на интуитивном, глубинном уровне? Или просто видит во мне авторитетного наставника и следует указаниям? Хотелось бы верить в первое. Но даже второе сейчас — подарок.

После отвара она преобразилась на глазах. Жизнь вернулась в щеки, взгляд прояснился, а на губах — о боги — появилась та самая, дерзкая, жившая только в моих воспоминаниях улыбка. Утро мы провели в плодотворных занятиях. Она горела, впитывая знания, задавая умные вопросы, стараясь докопаться до сути каждой мелочи.

Я тихо восхищался ее упорством, ее пытливым умом. Она сможет добиться всего, что захочет. Ей нужно лишь время и правильное… направление.

Но после обеда всё переменилось. Она вернулась задумчивой, какой-то притихшей, и в ее энергетике чувствовался неприятный, резкий диссонанс. Она даже побледнела снова, будто увидела призрака.

Естественно, я не мог это оставить без внимания. И выяснил. Оказалось, в академии завелся щенок, с которым у моей Луны когда-то были «отношения». Слово обожгло изнутри. Зверь взревел, требуя крови, требуя найти этого ничтожество и разорвать его глотку, чтобы больше никогда его имя не слетало с ее губ.

Пришлось сделать глубокий вдох, втягивая воздух вместе с запахом ее волос, еще витавшим в кабинете, чтобы очистить разум от красного тумана. Мысли в порядок. Эмоции под замок. Зверя — успокоить. Иначе последствия будут катастрофическими для всех, особенно для нее.

А она, моя наивная Луна, еще и попросила выяснить дар этого… Диего. Пришлось соврать, что не знаю. На самом деле я знал. Его сила проявилась внезапно и ярко, так что он сам не сразу понял, что натворил. Не убеждение, не телекинез. Страх. Чистый, животный, парализующий ужас, исходящий волнами от него. Хорошо, что наши агенты среагировали быстро и забрали его, пока он не свел с ума пол-улицы.

Благодаря врожденной харизме и жажде знаний, парень быстро адаптировался здесь. Слухи о его даре — «внушитель страха» — быстро разнеслись по академии. И что характерно для стадного чувства, он моментально стал популярен.

Кто захочет враждовать с тем, кто может вселить в тебя кошмар одним взглядом? Лучше держать такого поближе, считать другом. У него появилась своя свита, свои почитатели.

И теперь этот щенок, играющий со страхом, снова появился на горизонте моей Луны. Зверь внутри замер, насторожившись, и зарычал глухо, предупреждая. Это была уже не просто ревность. Это была угроза.

Глава 13

— Эльфы, вампиры, гоблины, оборотни, орки, демоны, драконы и гномы. Интересный выбор, — мой палец медленно скользил по строчкам оглавления, перебирая названия рас, словно четки.

Мы устроились со Златой в общей гостиной, уютно зарывшись в мягкие подушки дивана. В камине лениво потрескивали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени, а за окном уже начинал сгущаться лиловый вечер. До ужина оставалось еще полчаса — достаточно времени, чтобы поиграть в детективов.

— Давай по порядку, — Злата деловито придвинула к себе лист бумаги, вооружившись пером. Ее светлые брови сосредоточенно сошлись на переносице. — Эльфы — точно нет, ушей не видно. Вампир? — она задумчиво прикусила губу. — Ну, вполне может быть. — Она быстро вывела аккуратную строчку. — Гоблин — однозначно нет. Оборотень? Хм… тоже вариант. Орк — нет-нет-нет, определенно нет. Демон? — ее перо зависло в воздухе. — Весьма и весьма может быть. Кого я забыла?

— Драконы и гномы, — я заглянула ей через плечо, водя пальцем по странице.

— А, ну с гномами все ясно, — отмахнулась она, — а вот дракон… — ее глаза вдруг загорелись, и она захлопала в ладоши, рассыпав несколько капель чернил. — Дракон — это же идеально!

— Ящер? — я скривилась, представив чешуйчатую рептилию, и брезгливо передернула плечами.

— Сандра, ты чего? — Злата уставилась на меня с таким искренним возмущением, будто я оскорбила ее любимого родственника. — Мы же с тобой с одной планеты! Ты что, фэнтези вообще не читала? Драконы в них — это прекрасные, опасные мужчины, которые похищают принцесс и завоевывают их сердца! — Она мечтательно закатила глаза. — И да, они могут обращаться в настоящих драконов. Это же романтично!

— Не читала, — честно призналась я, чувствуя себя ужасно необразованной. — А наш магистр… сильно похож?

— Давай подумаем… — Злата приложила палец к виску, изображая глубокий мыслительный процесс. — Драконы красивы. Это про него. Обаятельны — сто процентов. И глаза у них чаще темные, глубокие такие… — Она кивнула своим мыслям, довольно улыбаясь. — Получается, что да. Очень даже похож!

— А как же вампиры, оборотни и демоны? — я снова заглянула в наш испещренный пометками список.

— Ну, с вампирами я, кажется, погорячилась, — Злата поморщилась, зачеркивая строчку. — Они же мертвые, должны быть холодными и бледными, как воск. А ты… — она вдруг хитро прищурилась, — ты до магистра случайно не дотрагивалась? Он теплый или холодный?

— Теплый, — выпалила я на автомате и тут же замерла, чувствуя, как предательский румянец начинает заливать щеки. И как теперь выпутываться?

— Ого! — Злата расплылась в довольной улыбке, откидываясь на спинку дивана. — Вот оно как! Уже ощупать успела? Молодец, Сандра, так держать!

— Ничего я не щупала! — возмутилась я, пытаясь унять краску. — Случайно дотронулась, когда он мне эту книгу давал. И вообще, — я ткнула в нее пальцем, — ты до него тоже касалась! Когда он нам пропуск в комнату оформлял!

— Ой, все, — отмахнулась она, но глаза ее продолжали хитро блестеть. — Ладно-ладно. Но знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы он оказался драконом! — Она снова унеслась в свои грезы. — Драконы же не только красивые и сильные. Они еще и своим избранницам долголетие даруют, представляешь? — Злата мечтательно вздохнула. — Наш магистр полностью подходит под описание. Я, пожалуй, остановлюсь на этой версии. — Она с вызовом посмотрела на меня. — А ты что, не считаешь его привлекательным?

— Считаю, — осторожно ответила я, тщательно взвешивая слова, — но люди тоже могут быть привлекательными. Так что будем наблюдать дальше.

— Хорошо, — Злата не собиралась сдаваться. Она решительно выхватила книгу из моих рук и принялась лихорадочно листать раздел о драконах. — Ого, слушай! — выдохнула она через минуту. — Оказывается, они не сами выбирают себе суженую! Все заранее предначертано. При первой же встрече с истинной парой у дракона срабатывает инстинкт, он сразу понимает — вот она. А человеческие девушки могут осознать это чуть позже.

— Как интересно устроен мир, — протянула я, задумчиво глядя на огонь в камине.

Внутри шевельнулось что-то похожее на… зависть? И правда, это ведь чудесно — знать наверняка, что этот человек предназначен тебе судьбой. Никаких сомнений, никаких метаний. Просто встретил — и понял.

Но тут же в голову полезли коварные мысли. А если женщина встретила своего истинного, а он ей… не понравился? Ну, вдруг он чавкает за едой. Или ковыряет в носу. Или храпит по ночам как паровоз. А ты смотришь на него и думаешь: «Судьба, серьезно? Ты надо мной так решила пошутить?» И все, терпи, леди, никуда не денешься.

Я передернула плечами, отгоняя эту мысль. Хотя, наверное, когда «включается» эта самая истинность, все недостатки становятся незаметными, стираются, словно акварель под водой. Или превращаются в милые особенности. Как же интересно этот механизм работает…

— Хватит витать в облаках и о драконах грезить! — Злата бесцеремонно дернула меня за руку, вырывая из размышлений. — Пошли, я умираю с голоду! В моем желудке уже целая драма в трех актах!

Она вскочила с дивана и потащила меня к выходу, едва не споткнувшись о собственную сумку.

Столовая встретила нас привычным гулом голосов, звоном посуды и густым, аппетитным ароматом жаркого и свежей выпечки. Мы взяли еду — сегодня был какой-то тушеный кролик в сливочном соусе и воздушные булочки с корицей — и устроились за нашим «облюбованным» столиком у стены.

Болтали о всякой ерунде: о забавном профессоре, который сегодня на лекции уснул с открытыми глазами, о новой прическе девушки с факультета стихийников, о том, что в библиотеке появились потрясающие новые иллюстрированные бестиарии. Вечер был тихий, теплый, почти безмятежный. Я допивала яблочный сок, уже почти ощущая вкус подушки и уютного одеяла.

А потом мир рухнул.

Это нахлынуло внезапно, как цунами — без предупреждения, без единого звука. Дикий, животный, всепоглощающий страх.

Он не просто накрыл — он затянул, утащил на самое дно черной, ледяной бездны. Воздух вдруг стал вязким, как кисель. Я попыталась вдохнуть и не смогла. Сердце — бешеный, неритмичный барабан — заколотилось где-то в горле, в висках, готовое разорваться.

Я зажмурилась, но тьма стала только гуще. Мир исчез. Не стало столовой, людей, запаха еды. Только ледяной ужас, сдавивший грудную клетку, и бесконечное падение в никуда.

А потом сквозь эту вязкую, давящую черноту начал просачиваться звук. Голос. Низкий, вибрирующий, до боли знакомый. Он звучал откуда-то издалека, но с каждой секундой становился ближе, отчетливее, реальнее.

«…Дыш-и… Со мной. Вдох. Выдох.»

Слова были простыми, командами, но в них была такая невероятная, тихая мощь, что мое тело, скованное параличом страха, послушно дрогнуло. Я судорожно, со стоном втянула в легкие воздух. Он обжег, но был сладким, как глоток жизни после долгого удушья.

«Я здесь. Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда.»

Голос звучал абсолютно уверенно, безапелляционно. И я поверила. Безусловно, слепо. Страх не исчез полностью — он отполз, зашипев, в дальние уголки сознания, превратившись в дрожь в коленях и холодный пот на спине.

Я почувствовала тепло. Сначала — как далекий источник, потом — как плотное, твердое прикосновение к спине, под коленями. Меня подняли. Легко, будто я невесомая. Мое лицо прижалось к чьей-то груди, и сквозь ткань мантии я услышала ровный, сильный стук сердца. Тук. Тук. Тук. Его ритм был медленнее моего, неистового, и с каждой секундой мое собственное сердце начинало подстраиваться под этот спокойный, властный такт.

Запах. Древесина, дым, дикая мята и что-то еще, глубинное, электризующее. Крис. Это был он.

Я не могла открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Но я чувствовала его каждым нервом. Чувствовала, как его руки крепко держат меня, как он движется быстрыми, уверенными шагами. Шум столовой, приглушенные возгласы, чей-то испуганный голос Златы — все это осталось где-то сзади, за спиной этого человека, который уносил меня прочь.

– Что с ней? Магистр, я… я не поняла, что произошло! – донесся испуганный голос моей соседки, она, видимо, бежала рядом.

– Все под контролем, адептка Злата, – ответил голос Криса. Он звучал ледяно, сдержанно, но я, прижатая к нему, уловила глухое, яростное рычание, которое, казалось, исходило не из его горла, а из самой его сути. – Вернись к ужину. С ней всё будет в порядке.

Он не остановился, не замедлил шаг. Его движение было неумолимым. Я слышала, как Злата замешкалась, а затем ее шаги затихли.

Дальше — только его шаги, эхом отдающиеся в пустых, наверное, коридорах, его дыхание у моего виска и всепоглощающее ощущение безопасности, которое он излучал, словно плащом, укрывая меня от всего мира.

Я не знаю, сколько мы шли. Время в этом полубессознательном состоянии потеряло смысл. Наконец, он остановился. Раздался мягкий щелчок, скрип открывающейся двери, и атмосфера вокруг сменилась — стало тише, пахло травами, воском и чистотой.

Меня осторожно положили на что-то мягкое — не на кровать, а, кажется, на широкий кожаный диван. Пальцы, твердые и теплые, мягко отодвинули прядь волос с моего лба.

Почему я ощущаю все через какой-то туман?