Академия имен. Любовь без имени

Глава 1

ГЛАВА 1

Письмо, которого не ждали

Его величество Эден, император Рендории, вечер проводил привычно – сидел в кабинете, со всех сторон обложившись документами. Секретаря уже отправил спать, а сам продолжал делать пометки на полях. Никому нельзя доверять, когда ты отвечаешь за великую империю. Соседние государства сотрясали политические штормы и бури, а Рендория процветала. Иногда Эден подумывал, что это ему стоило седых волос, но в светлой шевелюре императора их было не разглядеть, поэтому цена благополучия державы для всех оставалась незаметной.

Пять лет Эден занимал престол Рендории. Его приход к власти состоялся в академии имен – в результате он казнил предателя-дядю и навсегда потерял голос, а вместе с ним – способность творить магию имен. Однако при этом император остался ментальным магом, и благодаря помощи верных друзей по академии постепенно овладел ментальной магией так же хорошо, как умением плести имена. Правда, мало кто об этом знал. Есть вещи, которые лучше хранить в секрете.

Стоит ли упоминать, что Эден никого не ждал? Стрелки часов показывали начало одиннадцатого, и жизнь во дворце постепенно затихала до утра. Тем более, всем было известно: император не приветствует шумных гульбищ и придворных, бесцельно слоняющихся по коридору. Немой правитель предпочитает тишину…

Очередной документ, испещренный пометками, отправился в одну из стопок, когда раздался стук в двери. Эден нажал на рычаг под столом, и дверь приоткрылась, приглашая посетителя войти. И уж точно император не ожидал увидеть на пороге свою мачеху, вдовствующую императрицу Марию. Она до сих пор носила траур по его отцу, а многочисленных поклонников игнорировала. Эден считал, напрасно, но на эту тему с мачехой не разговаривал – ее жизнь, ей и решать. Взамен император надеялся, что никто не будет вмешиваться в его собственную. Зря…

- Ты все еще работаешь, соколик? – мягко спросила Мария, присаживаясь напротив.

Сокол – таким было детское прозвище Эдена. В Рендории только в восемнадцать лет, после магической инициации, человек обретал второе имя, под которым его знали в обществе, а истинные имена и вовсе доверяли лишь самым близким людям, ведь их можно было вплетать в магические звуковые формулы, причиняя существенный вред владельцу. Эдена давно уже никто не называл Соколом, и только мачеха могла себе это позволить. С ней он не спорил. Мария делала для пасынка все, что могла, и давно стала второй матерью.

Эден придвинул к себе блокнот и написал: «Много дел».

Огненные буквы тут же пронеслись перед взглядом Марии. Способ придумал его наставник по академии, лорд Нокс, нынешний верховный распорядитель и его первый советник. Он же сделал все, чтобы Эден смог использовать хоть какие-то заклинания, за что император был искренне ему благодарен, пусть никогда об этом и не упоминал.

- Дела, дела, - вздохнула мачеха. – Но я к тебе тоже по делу, дорогой.

«Я помню. Свет возвращается через неделю, надо устроить достойную встречу. Приглашу музыкантов, организуем бал».

Свет – такое прозвище носил младший брат Эдена. Сейчас он как раз сдавал выпускные экзамены в академии фамильяров, учебой в которой нарушил все традиции императорской семьи. В качестве второго имени Свет выбрал Рейм – намек на его истинное имя Эреймис, но Эден называл его так, как привык. В последний раз он видел брата в день поступления в академию – на каникулы студенты оставались на дополнительную практику, чтобы ничто не отвлекало их от обучения и раскрытия силы. Мария несколько раз ездила к младшему сыну и возвращалась из академии то ли встревоженной, то ли опечаленной. Чем – она не рассказывала.

- Дело не в Свете, - возразила мачеха, немало удивив пасынка. – Хотя праздник будет кстати, во дворце редко звучит музыка. Я получила письмо от короля Лидарии Томаса, с дочерью которого ты, позволь напомнить, обручен.

«Невесте всего двадцать, ей рано замуж», - торопливо вывел Эден.

- Вообще-то уже двадцать один, - поправила его мачеха. – И я от твоего имени поздравляла ее с недавним днем рождения. Но дело не в свадьбе, дорогой. Обстановка в Лидарии напряженная. Король Томас просит нас приютить Женевьеву в Рендории до вашей свадьбы.

«Не терпится избавиться от дочери?»

- Эден! – Мария поднялась, грозная и величественная. – Ты обручен с этой девушкой, тебе давно пора жениться. И даже если ты сейчас не хочешь устраивать свадьбу, отказать в приюте не имеешь права!

«Я император, я имею право на все», - написал Эден.

Мария расстроенно вздохнула.

- Твой отец бы не одобрил подобного, - покачала она головой.

«Мой отец мертв. И погиб, пригрев змею на груди, поэтому не очень стоит полагаться на его возможное мнение».

Буквы растаяли. Мачеха, поджав губы, присела обратно.

- Я не прошу тебя вмешиваться во внутренние дела Лидарии, - проговорила она, - понимаю, у нас нет общих границ, и твои войска не смогут пройти через территорию других государств, нужны долгие переговоры. Но Эден, ты ведь сам был в этой ситуации! Когда Демиан пытался лишить тебя трона и жизни, Лидария не отступилась от союза с Рендорией, король Томас не расторг твою помолвку с его дочерью, и теперь ты откажешь бедной девочке в крыше над головой?

«Пусть приезжает. Но не проси быть с ней милым и сопровождать на прогулках, мне некогда. Жениться я тоже пока не планирую. Хотя, пожалуй, в середине августа у меня будет свободная неделя. Если невеста не вызовет тошноту, так и быть, женюсь. В конце концов, кто-то должен родить мне сына», - быстро написал Эден.

- Мне страшно читать это, сынок, - тихо проговорила Мария. – Когда ты успел стать таким жестоким?

«Может, тогда, когда меня попытался убить родной дядя? Или когда он убил моего отца? А может, когда вы с братом бежали ко мне в академию, потому что вас тоже едва не лишили жизни? Много вариантов, матушка».

- Эден! – Вдовствующая императрица обошла стол и опустила руки ему на плечи, заставляя поморщиться. – Родной мой мальчик, ты губишь себя! Света белого не видишь. У тебя же есть советники. Неужели империя не проживет без тебя ни минуты?

«Прожить-то проживет, - написал Эден. – Только потом я могу лишиться головы, а она мне дорога. Давай закончим на этом, Мари. У меня правда много дел».

- Как скажешь, - вздохнула мачеха, заставила его развернуться и поцеловала в лоб. – Так что с Женевьевой? Написать, что она может приехать?

«Да».

Дольше беседовать об этом Эден не собирался. За Марией закрылась дверь, а сам он подвинул очередной документ. Однако теперь строчки прыгали перед глазами – так иногда бывало, во время мятежа дяди Эден получил серьезные травмы, и порою здоровье об этом напоминало. Нечасто, но всегда не вовремя. Пришлось оставить дела до утра. Он сложил бумаги в папку, оставил в центре стола, чтобы помнить, на чем остановился, и вышел из кабинета. Стража тут же вытянулась по струнке.

Его величество не удостоил ее взглядом. Эден направлялся в свою спальню, надеясь, что головная боль не помешает уснуть. Иначе утром он будет зол на весь мир, а придворные станут, как мыши, прятаться по нишам.

В спальне императора ждал привычный ритуал – слуги помогли ему раздеться ко сну, унесли одежду. Вопреки традициям, постельничего при Эдене не было – он не желал, чтобы слуга оставался в его комнатах на ночь. Для всех потребностей есть звонок. А еще иногда посещали кошмары, и свидетели подобных пробуждений тоже не нужны.

Свет в спальне был приглушен – один ночник у изголовья кровати отбрасывал неясные тени. Эден лег и уставился в потолок. Итак, принцесса Женевьева скоро прибудет ко двору. О невесте он знал не очень-то много – незнакомая дочь правителя Лидарии мало интересовала своего жениха. И все же… Двадцать один год, единственная дочь короля. Есть еще два сына, но поговаривали, что младший принц слаб здоровьем. А старший… С наследником может случиться что угодно. Лидария была для соседей лакомым кусочком – пожилой король, только один сильный наследник. Принцесса, которая может однажды принести своему супругу престол Лидарии. Либо одному из своих детей, что тоже неплохо. У Эдена был портрет Женевьевы, присланный ее родителями, когда дочери исполнилось восемнадцать, и она вошла в пору магического расцвета. Какой у нее тип магии, император не интересовался. А вот на портрете была изображена темноволосая девица с небольшим носиком и огромными печальными глазами. Не красавица, но и не дурнушка. Худовата, но, возможно, художник был слегка косоруким. На своем придворном портрете Эден и вовсе себя не узнавал, чего уж ждать от невесты?

Жениться не хотелось. Конечно, император не жил отшельником. Иногда у него случались интрижки – когда на них хватало времени, и дальше совместно проведенной ночи не заходило. Никаких официальных фавориток, никаких внебрачных детей. Эден, например, обожал свою кузину Конфетку, которой зимой исполнилось десять, однако считал, что дядя поступил глупо, получив дочь на стороне. Если бы не милость его мачехи Марии, кто знает, как сложилась бы жизнь девочки? Ее мать давно умерла, а без оплаты гувернеры бросили бы ее без зазрения совести в каком-нибудь приюте.

С другой стороны, свадьба избавит Эдена от постоянных вопросов мачехи о его личной жизни. И наследник стране нужен. Если жена быстро забеременеет, то особо надоедать друг другу присутствием они не будут. И потом, никто ведь не заставляет его разыгрывать хорошего мужа. Брак императора – это политический договор, и лишь потом семья. Особенно первый брак. Эден знал, что его родители поженились совсем не по любви, и все же сумели поладить между собой. Отец всегда упоминал, что уважал покойную супругу, они стали хорошими друзьями.

Ладно, пусть будет Женевьева. Какая разница? Замени имена и принцесс, суть от этого не изменится. Император давно разуверился в любви. Точнее, он прекрасно видел примеры истинных чувств, но знал, что с ним такое никогда не случится. Единственный раз, когда его сердце забилось сильнее, остался в далеком прошлом. Иногда Эдену казалось, это был лишь сон. Самовнушение, да что угодно! И девушку, которой удалось заставить его испытать сердечные муки, он не видел очень давно. В последний раз ездил к ней на свадьбу. Сколько времени прошло с тех пор? Свет тогда учился на первом курсе, значит, чуть больше четырех лет. Его возлюбленная успела стать матерью двух малышей и даже иногда писала ему – видимо, по привычке, а Эден никогда не отвечал.

И вот стоило ли вообще ложиться спать, если мысли не давали отдохнуть? И голова разболелась. Так император и прокрутился почти до рассвета, а с первыми лучами солнца вернулся в кабинет, потому что лежать без сна надоело. Впрочем, не только он один поднялся в такую рань. Стоило разложить перед собой вчерашние бумаги, как раздался стук в двери. Окружающие за ним следят, что ли? И жаждут не дать спокойно поработать.

Эден нажал на рычаг, дверь приоткрылась, а в кабинет вошел один из его самых близких друзей и начальник тайной службы. Когда-то его прозвище было Мрак. Теперь же друга императора именовали не иначе как Маркус Тирендейл, и лишь его величество иногда вспоминал прозвище друга детства. Во время мятежа после смерти отца Эдена Маркус сильно пострадал и до сих пор плохо владел левой рукой, однако сохранил место рядом с другом, а после возглавил систему императорской безопасности.

«Раз ты появляешься у меня на пороге в пять часов утра, значит, в Рендории не все спокойно», - заключил Эден.

- Так и есть, - кивнул Маркус, дождался взгляда императора и занял кресло напротив него. – Я получил донесения из южных земель. Там какая-то странная суета. Наместники зашевелились. Думаю поехать, проверить.

«У тебя резко кончились надежные люди? Зачем ехать самому?» - зажглись буквы.

- Чтобы никто ничего не упустил, - ответил друг. – Сам понимаешь, мы не можем себе позволить очередной мятеж. Сейчас на границах нестабильно. Да и не на границах тоже… Взять ту же Лидарию. Там все дело идет к свержению монархии. Ты не думаешь отправить туда войска?

«Меня никто не просил».

- Ладно, боги с ней, с Лидарией. Но южные земли!

«Как думаешь, с чем это связано? Хотят другого императора? Ждут кого-то более лояльного», - быстро писал Эден.

- Возможно, и, учитывая грядущий выпуск академии фамильяров…

«Свет? Смешно, Мрак. Мой братец только закончил обучение, а если бы ему была нужна корона, он получил бы ее пять лет назад, но Свет отказался».

- Семнадцать лет и двадцать три – большая разница, Эден. Возможно, у его высочества проснулись амбиции, - нахмурился Маркус. – Позволь мне за ним присмотреть.

«Так ты едешь на юг или остаешься присматривать за Реймом?»

- Как прикажешь. Разрешишь ехать – приставлю к Рейму кого-то. Захочешь, чтобы остался – тогда сам займусь твоим братом и направлю на юг кого-то другого. И все же я хочу проверить сам, что там творится. Иначе это может плохо закончиться.

«Хорошо, езжай, - решился император. – Только будь осторожен».

– Тогда буду все готовить к отъезду. Постараюсь к вечеру покинуть столицу. Береги себя в мое отсутствие, никому нельзя доверять.

Эден только многозначительно посмотрел на друга. Хотя, Маркус прав, и доверять действительно никому нельзя. А тут еще эта невеста… Некстати! Все очень некстати, но времена не выбирают. Придется работать с тем, что есть.

Глава 2

ГЛАВА 2

Побег и беглянка

В самой Лидарии дела обстояли куда хуже, чем докладывали его величеству Эдену. Об этом свидетельствовали хотя бы огни вокруг дворца. Это были отблески факелов тех, кто требовал у короля отказаться от власти. Томас упорствовал, не желал упускать корону, справедливо считая, что вместе с ней потеряет и жизнь.

- Нет, это невыносимо! – проговорила принцесса Женевьева, закрывая занавеску и почти падая в кресло. К ней мигом подбежали фрейлины, протягивая стакан воды и обмахивая девушку веером – начало лета выдалось жарким, и в комнатах было нечем дышать, а окна держали закрытыми.

- Эти люди хоть когда-нибудь разойдутся? – едва слышно спросила одна из девушек.

- Боюсь, что нет, - ответила Жени, убирая со лба темный локон. Волосы от жары казались влажными.

- Неужели нельзя их прогнать?

- Представляете, сколько прольется крови? Этих людей можно будет унести с площади только мертвыми, - резко проговорила принцесса, снова поднялась на ноги и прильнула к окну.

Там, на площади, сейчас решалась судьба ее семьи. И ее же обсуждали за закрытыми дверями отец и его советники. Подавить мятеж? Заставить страну захлебнуться кровью? Договориться? Что они решат? Жени было страшно. Она сама не заметила, как схватилась за край кружевной занавески и скомкала его в руках.

- Ваше высочество! – раздался голос старшей фрейлины от дверей, и девушка присела в реверансе. – Вас желает видеть его величество.

- Меня?

Женевьева тут же взяла себя в руки. Она поправила складки кремового платья, взглянула в поднесенное фрейлинами зеркало, а затем степенно пошла в покои отца, хотя хотелось побежать, ворваться в кабинет и спросить, что он решил. Но это в детстве ей прощалась любая шалость – в компании двух спокойный и серьезных братьев Жени выглядела сорванцом, а после магической инициации нарушать этикет уже было непростительно, поэтому она и вошла в кабинет отца так, как требовалось – медленно, степенно.

- Жени? – Король Томас поднял голову. – Присаживайтесь, дочь моя. Нам предстоит тяжелый разговор.

Это она уже поняла… Но без лишних вопросов заняла кресло с невысокой спинкой, в то время как отцовское больше напоминало трон. Женевьева чинно сложила руки на коленках и опустила глаза, как полагалось благовоспитанной принцессе.

- Женевьева, вы сами видите, что происходит в стране, - продолжил отец, глядя на нее с печалью. – Уверен, мы сумеем подавить восстание, но возможен и вариант, при котором этого не случится. Вы давно обручены с императором Рендории Эденом Первым, поэтому мы с ее величеством решили, что вам пора отправиться к будущему супругу. У вас будет время до свадьбы, чтобы познакомиться с Рендорией и ее обычаями.

- Подождите, ваше величество, - Женевьева подняла на отца полные ужаса глаза. – Вы отсылаете меня в Рендорию? Его величество Эден ни разу не вспомнил обо мне за эти годы. С чего бы он вдруг решил жениться?

- Мы списались с его матерью, вдовствующей императрицей Марией, и она передала нам волю сына: вы можете переехать в свой новый дом, вас там ждут, дочь моя. И мы с вашей матушкой желаем, чтобы уже завтра на рассвете вы тайно покинули дворец. Если кто-либо узнает о вашем отъезде, этим могут воспользоваться бунтовщики.

- Нет, - тихо проговорила Жени. – Нет, нет!

Она подскочила на ноги, позабыв об этикете.

- Вы не можете так со мной поступить! Отправить с глаз долой к человеку, которому я не нужна! Не вы ли говорили, что император Рендории жесток и своенравен?

И тут же прикусила язык – она ведь подслушала разговор отца со старшим сыном, наследником престола. Случайно, конечно, только после этого Жени порадовалась, что ее жених не вспоминает о невесте.

- Вам не следовало подслушивать, - тут же нахмурился отец. – Да, о его величестве говорят разное, но это не меняет того, что он – человек чести и ваш жених. Вы должны стать для него достойной супругой, дочь моя. И уж точно не повторять слухи!

- Так почему бы вам не попросить у Рендории войска? Как мой жених, его величество Эден мог бы вам помочь!

- Мы не граничим с Рендорией, - отчеканил король. – Чтобы сюда прошли его войска, нужны длительные переговоры с соседями, а у нас нет на это времени, Жени. Счет идет на дни, и я всего лишь стараюсь вывести вас из-под удара. Поэтому собирайтесь, утром вы едете к жениху. Ваш брак – давно дело решенное. Вам уже двадцать один год, в этом возрасте принцессы давным-давно воспитывают наследников, а вы не видели будущего супруга в глаза! Ступайте, Жени. Утром мы с матушкой будем ждать вас, чтобы попрощаться.

Женевьева выбежала из кабинета отца, не забыв приложить хорошенько дверью. На рассвете она уедет. Будь проклят этикет! Ее просто сбывают с рук, прикрываясь благовидным предлогом. Если Эден так хорош, почему не поможет будущим родственникам? Или это отец не желает просить о помощи, чтобы сохранить независимость Лидарии от Рендории? Можно было и наступить на горло гордости, раз настали тяжелые времена, а не торговать дочерью.

Хотя, почему торговать? Женевьева замедлила шаг. Отец был прав, они с Эденом Рендорнским обручены с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать, а ему – восемнадцать. Естественно, никто не ждал, что юный принц тут же решит связать себя узами брака – ему предстояло обучение в академии, обязательное для знати в Рендории, насколько знала Женевьева, изучавшая историю и обычаи своей будущей страны. Отец полагал, как только обучение Эдена завершится, он тут же женится, но произошло что-то странное – принц не вернулся из академии в срок, а затем в Рендории вспыхнул мятеж. Жени как раз тогда исполнилось шестнадцать, и она очень надеялась, что Эден не вспомнит о ней. Но он не заговаривал о свадьбе ни через год, ни через два. Его матушка от имени сына присылала подарки будущей невестке на дни рождения, и на этом все заканчивалось. Сначала Жени ждала брака со страхом, затем – с нетерпением и надеждой, а теперь и вовсе перестала ждать.

И вдруг – уехать. До Жени долетали слухи, что после мятежа у ее будущего супруга случились какие-то проблемы со здоровьем. В глубине души она считала: он именно поэтому не торопится жениться. Сначала думала, что могла бы помочь – недаром Жени считалась сильнейшей целительницей не только в Лидарии, но и в окрестных землях. Потом решила: разве у него нет своих целителей? Выходит, дело серьезное. Возможно, мешающее браку. Теперь получается, она ошиблась. Замуж! За кого? За титул? За имя? Потому что человека, который за ним скрывался, Женевьева не знала. И потом, ее приглашают чуть ли не в гости! Мелькнула мысль: а может, до свадьбы и вовсе дело не дойдет? Было бы неплохо. Жени больше хотела изучать медицину и целительскую магию, чем рожать детей и служить украшением для супруга. Увы, ее никто не спрашивал.

- Сестрица? – Младший брат Альбер внезапно возник на ее пути. Кто о нем позаботится, когда она уедет? Альбер был очень болезненным юношей, и сестра всегда следила за его здоровьем.

- Я говорила с отцом. – Жени поджала губы, стараясь не расплакаться. – Он хочет, чтобы я утром уехала к жениху в Рендорию.

Альбер молча опустил голову. И почему-то показалось – все знали, но ей ничего не говорили. Провели переговоры за спиной, отправляют с глаз долой. Да, в столице оставаться страшно, но еще страшнее – уехать в неизвестность, к мужчине, которого не знает, в страну, которую не любит. Возможно, пока, но родину не подменишь.

- Тебе стоит поехать, Жени, - мягко сказал Альбер, поняв, что молчание затянулось. – Пожалуйста, не делай глупостей. Вы с императором Рендории давно обручены, ты знала, что скоро вы поженитесь…

- Знала, да, - хмыкнула Женевьева. – Но не думала, что так скоро! Хорошо, раз вы все так настаиваете, я пойду собираться.

И направилась в свою комнату, гордо задрав подбородок, чтобы по лицу не покатились слезы. Вот взял бы отец и отправил с ней Альбера – в целях безопасности. Конечно, братьям не придется уезжать ради брака в какую-то далекую страну. Это она стала заложницей рождения и пола. Принцессы не остаются на родине. Принцессы должны выйти замуж ради укрепления политических отношений. Да каких отношений? Отец даже войска у Рендории не просит, лишь отправляет туда ее, как главный приз. Думает, что мятеж от одной угрозы вмешательства Рендории рассосется сам собой?

Лишь в своей комнате Женевьева дала волю слезам. Она упала в кресло, махнула рукой, чтобы фрейлины покинули ее, и разревелась, как маленькая. Некрасиво, размазывая слезинки по лицу. А ведь принцесса все должна делать прекрасно и величественно! Даже плакать!

- Да чтоб их пожрал подземный бог, - пробормотала Жени, сама не зная, кого имеет в виду: рендорнцев, родных, мятежников? А вокруг уже поднялся шум – видимо, приказ короля довели до сведения ее окружения, и прислуга спешно принялась собирать вещи в дорогу, а фрейлины – ахать и охать, обсуждая, как скоро она отправится в путь. Жени была так расстроена, что даже не спросила, кто будет ее сопровождать. Да какая разница, в конце концов? Выходить замуж ей, а не сопровождению.

Когда первый прилив жалости к себе утих, принцесса умылась и решительно принялась собирать походный ларец, в которой опускала самые редкие травы и зелья, находившиеся у нее в запасе. Домой вернуться не получится, забрать нужно все. И сушеные лапки жука-тропотона, который водится лишь в западной Лидарии. И пучки травы мокко, привезенные послами из Жуж. Все это отправлялось в отделы походного ларца.

Замуж? Хорошо, пусть будет замуж. В Рендории тоже много интересных ингредиентов – империя огромна. Жени уговорит мужа позволить отправиться в экспедицию, чтобы изучить целительские практики его страны. Ну, если он не передумает жениться после личного знакомства. Братья говорили, что она сущее наказание для любого мужчины.

На то, что вдруг влюбится, Женевьева не надеялась. С ней не случилось этого ни разу за двадцать один год. Конечно, ухажеров хватало. Ее провожали взглядами, ею любовались – а может, ее титулом? Потому что великой красавицей себя принцесса не считала. Не дурнушка, но и не первая красотка Лидарии, стоит оценивать объективно. Как бы там ни было, а навязчивые ухаживания вызывали только глухое раздражение.

А если подумать, на императора Рендории тоже любопытно взглянуть. Вместе со слухами о его сложном характере в Лидарию долетали и другие: Эден хорош собой, и все девушки Рендории втайне надеются быть удостоенными его внимания.

- Прямо так и все, - пробормотала Жени, думая, взять с собой два пучка болотного ильника или все же три.

Когда ларец почти перестал закрываться от количества пузырьков, пучков трав и баночек с мазями, Женевьева вытерла вспотевший лоб. Вроде бы все самое ценное собрала. Из того, что обязательно нужно взять с собой в дорогу, остался только семейный портрет, небольшой, помещавшийся в ладони. Неизвестно, увидит ли она когда-нибудь еще своих близких. Может, когда старший брат Морис решит жениться, ей разрешат приехать на свадьбу? Мятеж ведь рано или поздно закончится.

С этими мыслями Жени позвала прислугу и начала готовиться ко сну. Тяжелое платье сменилось тонкой длинной сорочкой, принцесса легла в постель и закрыла глаза. Только вместо спасительной дремы мысли одна тяжелее другой так и клубились в голове, а под окнами слышались выкрики. Люди не расходились, но и не шли на штурм дворца. И все-таки страшно…

Ее разбудили за час до рассвета, помогли умыться, а затем принесли темное простое платье с белым кружевным воротничком и темно-зеленую накидку с капюшоном.

- Что это? – удивленно спросила Жени.

- Для всех вы никуда не выезжали из дворца, ваше высочество, - ответила ее служанка. – Его величество готовит экипаж без гербов, а в этом платье никто не заподозрит в вас принцессу.

Женевьева не спорила. Какая разница, в чем ехать? Тоска, немного улегшаяся, снова начала разрывать сердце. Служанки помогли облачиться в платье, уложили волосы, а затем доложили, что родители и братья ждут ее в большой гостиной. Жени покорно прошла туда, а в голове все еще не укладывалось: она уезжает навсегда!

Отец, матушка, Морис и Альбер действительно ожидали ее. На лицах читалась неприкрытая печаль.

- Дочь моя, - первым заговорил отец, - сегодня вы отправляетесь в дальний путь. Помните, откуда вы родом, и с честью несите имя принцессы Лидарии.

- Благодарю за напутствие, батюшка, - Жени склонила голову.

- Вы поедете в сопровождении вашей фрейлины Элизабет Фордан, а кучером станет один из лучших магов королевства, сэр Бейл. К сожалению, большее количество сопровождения привлечет неминуемое внимание, а на дорогах неспокойно. Для всех вы – дочь мелкого дворянина, решившая переждать тяжелые имена вдали от родины. Придерживайтесь этой версии. Постарайтесь как можно меньше останавливаться в пути, не показывайте свое лицо – вас многие знают. Люди вашего жениха будут ждать вас на границе.

- Хорошо, ваше величество.

- Женевьева, доченька! – Мама крепко прижала ее к груди. – Береги себя и обязательно напиши, как только будете в Рендории, я упаковала для тебя почтовую шкатулку, и еще одну – в подарок твоему будущему супругу.

Морис и Альбер и вовсе казались расстроенными.

- Береги себя, сестрица, - сказал Морис, глядя на Жени сверху вниз. – А если этот император тебя обидит…

- Все будет хорошо, Морис, не настраивай ее на плохое, - вмешался Альбер. – Мы тебя любим, сестренка, и всегда готовы прийти на помощь. Помни об этом.

Им бы самим кто помог! Но принцесса промолчала, только вытерла слезы с глаз.

- Пора, - слова отца прозвучали как приговор. – Счастливого пути, Женевьева.

Жени отвернулась, чтобы никто не видел ее слез, и пошла вниз по лестнице. Экипаж действительно ожидал у входа. В нем нашлась заплаканная фрейлина. Они с Элизой всегда хорошо ладили, и Женевьева была рада, что именно она поедет с принцессой на чужбину. Но, видимо, новость и для нее стала неожиданностью.

- Ваше высочество, - заглянул в экипаж кучер, - если что-то понадобится, тут же дайте мне знать. Говорю сразу, ехать будем быстро – у нас мало времени, мятеж разгорается, и надо опередить преследователей.

- Все в порядке, сэр Бейл, я готова, - Жени кивнула ему.

- Тогда в путь!

Дверца экипажа захлопнулась, он дернулся, а затем покатился вперед, туда, в неизвестное и туманное будущее. Стража охраняла выезд из дворца – не парадный, а черный, которым обычно пользовалась прислуга. Вдоль дороги горели огни, но на путешественников пока не нападали. И все же Женевьева ощущала, как сгущаются тучи над головой. Те, кто не спал, провожали экипаж злыми взглядами – Жени осторожно наблюдала за ними из-за занавески. Неужели кровопролития не избежать?

- Поспали бы вы еще, ваше высочество, - проговорила Элиза. – Час ранний.

- Еще успею, - ответила ей принцесса. А внутри разливалась пустыня. Она понимала: путь домой закрыт навсегда. И шансы на то, чтобы снова увидеть дворец, в котором выросла, комнату, где спала маленькой, невелики. А впереди ждало будущее, и оно отнюдь не казалось Женевьеве прекрасным. Где-то там, в далекой Рендории, ее встретит мужчина, которому она судилась в жены, и с ним придется как-то поладить. На то, что император Эден примет ее с распростертыми объятиями, Жени не надеялась. Она ему чужая, как и он ей. И все же… А вдруг повезет?

Глава 3

ГЛАВА 3

Возвращение его высочества

Академия фамильяров. Такой была мечта его высочества Эреймиса, еще когда он звался просто Светом. Она сбылась, распределяющий перстень направил его не в академию имен, где учились все члены семьи императора, а совсем в другую, к которой лежало сердце. Предстояло сдать один, последний экзамен, и Рейм самому себе не хотел признаваться, что немного волнуется. Так хотелось, чтобы эта страница его жизни осталась позади! Он стоял в своей комнате, которую в последний год обучения ни с кем не делил, и изучал собственное отражение – высокий, темноволосый и темноглазый, в отличие от старшего брата, в зеленой форме академии. И бесконечно угрюмый! Рейм постарался придать лицу менее зверское выражение, и не смог. Потом махнул рукой и направился на центральное тренировочное поле академии, где и должны были проходить финальные испытания выпускников. Теорию он уже сдал, осталась практика. Проблем с ней давно уже не было, и все же в голове сидела подленькая мыслишка: «А вдруг не сдам?»

Стоило выйти из мужского общежития и свернуть направо, на дорожку, ведущую к полю, как его окликнул знакомый голос:

- Светик!

И рыжеволосая девушка в форменном зеленом платье подбежала к принцу.

- Здравствуй, Ветерок, - кивнул он.

- Ты что угрюмый, как сыч? – закрутилась вокруг него подруга, которая давно уже носила второе имя Виктория, но они предпочитали обращаться друг к другу по прозвищам. – Беспокоишься из-за экзамена? Не беспокойся, Светик, ты лучший укротитель фамильяров на курсе, если ты не сдашь, что тогда говорить всем остальным?

- Не знаю, Вики, - вздохнул Рейм. – На душе скверно.

- Ничего, сегодня экзамен, послезавтра выпускной – и домой!

При упоминании о доме Рейм помрачнел. Не то чтобы ему не хотелось возвращаться… Наоборот, он очень ждал этого дня! Вырваться из академии, снова оказаться рядом с матушкой и братом, оставить позади эти безумно тяжелые пять лет, которые сделали из него другого человека. Не осталось больше того Света, который когда-то переступил порог академии фамильяров. И лишь Ветерок, его единственная подруга, еще не дала возненавидеть весь мир. Вот только во дворце легче не станет.

- Твои родители приедут на выпускной бал? – спросил Рейм, чтобы сменить тему.

- Родители нет, матушка приболела немного, а вот Лучик с ректором Эвернером будут. У них выпускной уже прошел, они едут сюда. А затем вместе отправимся в столицу, сестра немного погостит у родителей.

- А дети с кем же? – спросил Рейм.

- С ними, как иначе? Маленькие еще для таких путешествий, конечно, но сейчас проще, сеть магических переходов расширили, за три часа до столицы доберемся, да и между академиями переход открыли.

Виктория обожала сестру и маленьких племянников. Сестрица ее, кстати, училась с его братом в академии имен – правда, недолго. Эден сдал выпускные экзамены посреди учебного года и после неудавшегося дядиного мятежа взял власть в свои руки. А Лучик – она же Анна – тогда как раз поступила на первый курс. Рейм познакомился с ней в академии имен, куда они с матерью прибыли, чтобы спрятаться от угрозы.

Еще у Вики был младший брат Вольмар, он тоже обучался в академии имен. Но ему, как студенту, покидать место обучения не полагалось, поэтому и на выпускном балу у сестры его ждать не приходилось.

Между тем, выпускники приближались к тренировочному полю. Рейм уже почти поверил, что обойдется без драки, когда дорогу им перекрыли четверо: двое однокурсников и двое ребят годом младше.

- Посмотрите, кто к нам идет! – процедил сквозь зубы щербатый Бен. – Его высочество в компании подстилки.

- Еще одно слово, Бен, и ты лишишься чего-то очень нужного, - нахмурилась Вики.

- За правду не бьют, - захохотал он, а дружки поддержали. Вообще Рейм был против драки, но академия фамильяров признавала только закон силы, а за Вики он мог и убить. Увы, Бен всегда был сильнее, но это не помешало Рейму щелкнуть пальцами, и его противник взвыл, потому что пониже пояса его сжимали зубы призванного волка.

- Эй, убери псину! – взвизгнул он.

- Извинись – уберу, - пообещал Рейм. – И даже никто не пострадает. Разве что, твоя гордость.

Дружки Бена тут же призвали своих фамильяров, и они окружили Рейма и Вики.

- Всего-то раз, два… Пять? – усмехнулся принц и вызвал еще четверых – барса, тигра, орла и гадюку.

- Хватит! – вскрикнула Вики. – Вы ненормальные? У нас экзамен. Хотите всю магию потратить? Рейм!

- Сначала они.

Подпевалы Бена нехотя послушались. Тогда Рейм приказал своим фамильярам убираться в пространственный карман, где обычно они и находились. Эдакий обособленный мир, с которым каждый маг-укротитель заключал договор – сила взамен силы, магия взамен магии. Фамильяры питались силой хозяина, он мог использовать их способности. Все взаимовыгодно. Только первый контракт Рейм заключил лишь к концу второго курса, когда у всех давным-давно были фамильяры. Над ним смеялись, едва ли не пальцем показывали. Неудачник, недотепа, слабак, не привыкший к жизни вне стен дворца. Рейм никому не жаловался, терпел молча. Знала только Вики – ровно до того момента, как он смог постоять за себя. А затем нападки приобрели хаотичный характер. Знакомиться с его десятью фамильярами при обычных двух-трех не желал никто.

Вот только уже было поздно. Мальчик, выросший в безусловной любви родителей, превратился в мужчину, который научился ненавидеть. Он презирал каждого в этой академии. Студентов, считавших себя выше других. Преподавателей, делавших вид, что ничего не замечают. Разве это касалось только Рейма? Нет, здесь шайка магов, возомнивших себя самыми сильными, унижала каждого, кто оказывался хоть немного слабее и не мог дать отпор. Сколько Вики бинтовала укусов и царапин на его теле? Сколько учеба оставила шрамов? Рейм не считал. Два раза провалялся в лазарете, остальное время к целителям не обращался. А Вики к нему приставила старшая сестра. Сначала Свет-Рейм даже обиделся: он что, девчонка, чтобы за ним приглядывать? Зато потом они с Ветерком сдружились и стали не разлей вода. Она призвала первого фамильяра раньше друга и защищала их обоих. Потом все снова поменялось, и уже Рейм противостоял каждому, кто косо смотрел в сторону его подруги. Однажды в запальчивости Вики потребовала, чтобы он написал брату и рассказал, как учат в академии фамильяров. Рейм потом неделю с ней не разговаривал, а когда они помирились, взял слово: Эден и матушка никогда не узнают, через что он прошел. Ни к чему.

Рейм ускорил шаг, оставляя Бена и его дружков за спиной. Вики взяла его под руку, успокаивая. Знала: в минуты ярости он почти не контролирует себя и может сотворить то, о чем потом пожалеет.

- Не злись, это просто шайка идиотов, - тихонько сказала она ему на ухо. – Идем скорее, пока не опоздали.

Рейм поджал губы, сдерживая злые слова, и ускорил шаг. Вики права, они того не стоят. И вообще вся эта академия… Ее руководство давно пора отправить куда-нибудь подальше. Но его брату-императору некогда решать вопросы образования. Да и вообще, кроме академии имен, нога императорской семьи не ступала ни в одну другую академию. А стоило бы!

Для выпускников отвели скамьи в первом ряду. Для сдачи практической части экзамена следовало призвать двух любых фамильяров – это было стандартным количеством для поединка, а затем сразиться с соперником и победить. Это не означало, что проигравший экзамен не сдал. Оценивалось само качество ведения поединка. Если к нему оставались вопросы, между проигравшими устраивали еще один бой. Рейм и Вики сели рядом. Однокурсники сторонились брата императора, и совсем не из-за его титула. Вообще, титул добавлял проблем, а вот хорошего ничего не приносил. Интересно, будь здесь сам Эден в бытность его наследным принцем, как бы приняли его? До Рейма доходили слухи, что в академии имен брат устанавливал свои порядки. Император во всем…

- Будь внимательнее, - зашипела на него Вики.

Оказалось, экзаменаторы уже вышли на поле, стоило встать и поприветствовать их, а Рейм замер на скамье. Он торопливо поднялся и склонил голову. Раздался приказ садиться, и они снова заняли свои места. Ректор академии завел речь о славных традициях учебного заведения, которые должны продолжать нынешние выпускники, и законах магии. Законах, как же… Рейм слушал вполуха. Скорей бы уже все закончилось!

Тем временем на поле вызвали первую пару участников. Рейм не удивился, услышав свое имя. Его всегда вызывали первым – своеобразная дань титулу. Мол, покажите пример, ваше высочество. Ах, у вас не получается? Стыд и позор, почувствуйте себя ничтожеством, попробуйте выполнить задание еще раз – после всех.

Сейчас Рейма уже не пугала перспектива первым сдавать экзамен. Он не сомневался в своих фамильярах. В магии, в общем-то, тоже. Надо сосредоточиться и вышвырнуть посторонние мысли из головы!

Его противником стал Крис – неплохой парень, редко его задевал, ни в каких противозаконных забавах не участвовал. Даже жалко будет бить. Лучше бы вызвали Бена или Димиса, вот кому бы врезать силой!

- Напоминаю условия поединка, - сурово проговорил ректор. – Два фамильяра, не больше. Уровень заклинаний – от второго до четвертого, пятый запрещен. Щиты разрешены. Время поединка – десять минут. Если противник не может продолжать, поединок останавливается. Приступайте.

Крис и Рейм сделали по пять шагов друг от друга. Принц давно решил, кого позовет. Нужны фамильяры быстрые и опасные. У Криса, насколько он помнил, всего три зверя: медведь, лис и вепрь. Лис наименее опасен, вряд ли пойдет в ход. Медведь и вепрь – животные большие. Значит, из своих стоит выпустить тигра и барса, они неплохо работают в паре и дают несколько очень полезных умений магу.

Все это пронеслось в голове Рейма за доли секунды. Он резко развернулся, произнес две формулы призыва:

- Иэ-ран-мэ. Иэ-рей-мэ.

И звери тут же появились перед ним. То же самое сделал Крис. Точно, вепрь и медведь. Вперед!

- Ар-ран-миа, - шептал Рейм, призывая силу своих фамильяров, Вокруг его тела заклубилась магия, образуя плотный щит, а в Криса полетело заклинание «Саблезубый тигр» - острые иглы, похожие на клыки. Звери тоже сцепились. Тигр приноровился к шее медведя и прыгнул на него. Барс и кабан пока кружили по полю, делая броски в сторону друг друга.

- Ла-кирх-та! – выкрикнул Крис, и его щит принял заклинание, а Рейма едва не задело зловонное облако – способность кабана.

Но вот облако развеялось, а Крис сослужил себе дурную службу – за ним было плохо видно, что делает Рейм, а он призвал лед и направил на противника. В эту же минуту барс повалил кабана, тот заревел. Ледяные иглы вспороли кожу Криса, он не успел закрыться, лишь неловко отгородил лицо рукой.

- Поединок завершен, - прозвучал голос экзаменатора. – Победил Рейм Рендорнский. Рейм, займите место на скамье. Крис, ваш щит подвел вас. Подойдите к лекарю, вы сможете еще раз показать свои умения с другим противником.

Крис протянул принцу руку, и тот крепко пожал ее, а затем недавние конкуренты разошлись по сторонам. Рейм сел рядом с Вики.

- Ты, как всегда, великолепен, - улыбнулась она.

- Спасибо, подруга, - кивнул принц. – А ты как? Продемонстрируешь сегодня свой секретик?

- Обязательно, - заверила Вики.

Да, недавно она сумела призвать не животное, а дух ветра. Редкое умение – подчинять неживых существ. У Рейма оно тоже было в арсенале, только о нем знал лишь наставник. И Вики, конечно, они вместе тренировались после занятий. Остальным чужие секреты знать не стоит.

Подруга вышла в пятой паре. Она казалась удивительно спокойной, и Рейм залюбовался ею. Вообще, Ветерок была прекрасной девушкой. Многие считали, что они пара, но ошибались. Между ними была крепкая дружба. И сейчас Рейм переживал за Вики больше, чем за себя самого.

Ее соперницей оказалась Тами, достаточно сильная студентка с четырьмя фамильярами.

«Самоуверенная гусыня», - подумалось Рейму. Тами относилась к разряду тех, кто пытался забраться к нему в постель, чтобы стать ближе к короне империи. Вообще в академии бытовало мнение, что Сокол долго не проживет и оставит престол брату, и если мужской части студентов на это было плевать – они никогда не оглядывались на титул Рейма, да и вообще в глаза говорили, что императрица нагуляла его на стороне, то женская часть с упрямой периодичностью сначала пыталась вовлечь в отношения, а когда это не получалось, присоединялась к мужской в оскорблениях. Тами не исключение.

Поэтому Рейм с удовольствием наблюдал за тем, как вытянулось лицо Тами, когда Вики призвала дух ветра. Противница выглядела откровенно жалко. Это она еще не видела, как Вики с ним управляется! А подруга просто смела духом двух фамильяров Тами, рысь и змею.

- Победила Виктория, - раздалось вполне ожидаемо. – Тами, у вас будет еще один шанс.

Довольная Вики поспешила обратно к Рейму и села, аккуратно расправив складки зеленого платья.

- Ты лучшая, - улыбнулся ей принц.

- Даже не сомневаюсь, - заверила его подруга. – Но ты тоже был неплох.

И оба рассмеялись, как заговорщики. Экзамен продолжался, только его итоги Рейма уже мало интересовали. Они с Вики сдали, на всех остальных плевать. Осталось завтра собрать вещи, послезавтра пережить выпускной бал, а после отправиться домой. Домой… Остался ли дворец тем местом, которое можно так назвать? Рейм пять лет не видел старшего брата, больше года не встречался с матерью. Есть ли ему место в их жизни? Почему-то от мыслей об этом становилось не по себе.

- Эй, ты куда уже улетел от меня? – Вики подергала его за рукав. – Экзамен закончился. Идем на обед?

После расхода магии на фамильяра, как всегда, хотелось есть. И этот же расход магии не позволял набрать лишний вес, иначе Рейм уже смог бы задавить противников массой, как в борьбе южных земель. Но нет, все студенты академии фамильяров выглядели подтянутыми, пусть и ели, словно кто-то пытается отобрать.

За обедом все обсуждали минувший экзамен. Тех, кто с треском его провалил, не нашлось. Недаром пять лет их учили лучшие преподаватели. Зато у многих хорошенько просели баллы. А балл диплома – это возможность занять прибыльную должность, не все же в академии родились с золотой ложкой во рту. Рейм подумывал о том, чтобы попросить брата разрешить ему отправиться в какой-нибудь отдаленный регион и заниматься любимым делом. Понимал, что Эден вряд ли согласится, но попробовать-то можно? Во дворец с каждым часом не хотелось все сильнее.

Остаток дня Рейм провел за сборами, в очередной раз радуясь, что живет один. Сосед его окончил учебу в прошлом году, и так никого больше и не подселили. Желающих терпеть «тяжелый характер» принца не нашлось. Хотя, может, теперь у него характер и испортился. Во всяком случае, к людям он относился настороженно и добра от них не ждал. Наверное, сейчас Рейм смог бы управлять империей, потому что себе самому все больше напоминал братца Сокола.

К ночи все, что было сколько-нибудь ему дорого, заняло свои места в сумках и тюках. Завтра он соберет оставшиеся мелочи, а потом вместе с Вики встретит ее сестру с мужем. Леди Анну по прозвищу Лучик Рейм уважал. Она была хорошим человеком, что редкость.

Засыпал он с трудом. Мысли то обращались к далекому прошлому, то устремлялись в будущее. Но что его ждет, Рейм не мог даже предположить.

Глава 4

ГЛАВА 4

Дела семейные и дела государственные

То, что происходило в это время в столице, частично тоже касалось Рейма – во дворце шла подготовка к приветственному балу. К счастью, основные обязанности хозяйки этого праздника взяла на себя императрица Мария, а Эдену никто не мешал работать. Дел было много. Три ходатайства о принятии законов, несколько судебных дел, которые через множество инстанций все же добрались до императора, и невеста! Будь она неладна, эта невеста. Все очень некстати! И чувствовал Эден: как только принцесса Женевьева прибудет к его двору, мачеха тут же настоит на свадьбе. Они с Ноксом спелись. И если наставник заговаривал исключительно о том, что после заключения в стенах академии Эден заточил себя в стенах дворца, то Мария беспокоилась о его личной жизни. Лучше бы своей занялись, право слово! Оба уже пять лет в трауре – супруга Нокса погибла в академии, отец Эдена умер от яда. Зато ему рассказывают, что нужно делать.

Император отодвинул бумаги. Всему виной проклятая усталость и мигрени, которые периодически возникали после того, как его магию уничтожили. То, что им с Ноксом удалось восстановить хотя бы ментальную сторону дара, уже можно было считать чудом. Изначально приговор целителей был иным: магии, как и голоса, Эден лишился навсегда. Сложнее всего было не биться в припадке отчаяния, а взять себя в руки и заняться делами страны. Рецепт оказался действенным – болезнь прошла, о мятеже дяди напоминали только редкие мигрени и отсутствие голоса, хотя те же целители разводили руками: голосовые связки восстановились, физически Эден был здоров. Видимо, что-то нарушилось на уровне магических потоков.

В двери постучали. Нокс или Мария? Оказалось, Мария.

- Здравствуй, дорогой, - привычно улыбнулась мачеха.

«Добрый день, - написал император. – Дай, угадаю? На праздник нужны еще средства. Моя казна в твоем полном распоряжении, только помни – один вечер не должен обойтись в месячный бюджет империи».

- Я не об этом, - нахмурилась Мари, она не всегда понимала его шутки. – Вот.

Перед ним опустилось письмо. Эден распечатал его. Король Лидарии писал, что ситуация ухудшилась, поэтому просил встретить на границе его дочь, которая уже отправилась в путь. А еще намекал, что не отказался бы получить хотя бы вооруженный отряд в поддержку. Эден представил себе, как будет объяснять соседям необходимость пропустить его отряд… Те сразу начнут торговаться. Император даже мог предсказать, чего именно захотят те, кто оказался между Лидарией и Рендорией. А именно, Лутис и Эварра. Однако раз принцесса едет сюда, отказать в помощи будет не так-то просто. И потом, на Лидарию у Эдена были свои планы.

«Ладно, будет им отряд», - написал он.

- Сынок, я не об этом, - покачала головой мачеха. – Вернись к первой части письма. Твоя невеста выехала в сторону границы, ее нужно встретить и переместить во дворец.

«Естественно, ее встретят».

- А ты сам не хотел бы это сделать? Все-таки первое впечатление – самое стойкое. Женевьеве было бы приятно.

«Предлагаешь мне отправиться на границу?» - Сокол прищурился.

- Соколик, переход недавно был настроен. Если ты возьмешь с собой небольшое сопровождение, уже завтра вы сможете быть там. А по моим подсчетам, сама принцесса доберется до границы послезавтра. Вы вернетесь в тот же день, успеете как раз к возвращению Света, даже время отдохнуть останется.

«Не думаю, что это хорошая идея. У меня сейчас много дел».

- Дела не подождут два дня? – упрямо спросила Мария. – Прошу, ради меня!

Император поморщился. Мачеха редко его о чем-то просила. Да и потом, она права. Стоит самому посмотреть на предполагаемую невесту до того, как она ступит в коридоры дворца. Составить о ней первое мнение и решить, останется Женевьева гостьей в его дворце или нет.

«Хорошо, поеду», - пообещал Эден мачехе.

- Спасибо, родной, - улыбнулась она. – Кого ты возьмешь с собой?

«Возьму небольшой отряд стражи, раз уж поездка выйдет недолгой».

Да, любой выезд императора обычно сопровождался помпой, но на этот раз у Эдена возник план… И, знай о нем Мария, ей бы это не понравилось. Дело оставалось за малым: вызвать командира его личной гвардии и приказать готовиться к отъезду, а ему принести гвардейскую форму. Если командир и подумал, что его величество сошел с ума, то промолчал об этом. Костюм вечером доставили, Эден приказал спрятать его в экипаже, а сам торопился закончить срочные дела.

Утром все выглядело благопристойно: он попрощался с мачехой и наставником и мирно сел в экипаж с гербами. Оставалось добраться к месту портального перехода – увы, таких точек все еще было меньше, чем хотелось императору, но больше, чем в годы его юности.

Пока стража передавала магу-портальщику распоряжения Эдена, сам он сидел в экипаже и читал свод законов Рендории, делая пометки на полях. Хмурился: ему многое не нравилось, и Эден прикидывал, выдержит ли сейчас страна реформу законодательства или стоит с ней повременить.

- Ваше величество, переход настроен, - доложил командир отряда.

Эден кивнул и махнул рукой, давая разрешение начинать. Экипаж тут же тронулся с места. Сам момент перехода никогда не был приятным – показалось, что сидение сейчас разлетится на части прямо под императором, однако тряска быстро завершилась, под колесами заскрипели камни, а полчаса спустя Эден скомандовал остановку. Появление императора на границе Эварры вызовет много толков, а вот небольшого отряда, посланного навстречу невесте… Почему бы и нет?

- Где прикажете разместиться, ваше величество? – спросил командир.

«Найдите постоялый двор, - скомандовал император. – Для всех я ваш подчиненный, и мы едем по поручению императора. Тайному, естественно. Это если возникнут вопросы к экипажу».

- Слушаюсь, ваше величество, - ответил гвардеец, пусть в его глазах и читалось чистое изумление. Сокол сам не знал, что выгорит из его затеи. И дело даже не в невесте. Он хотел посмотреть, хорошо ли охраняется граница между Рендорией и соседней Эваррой, отношения с которой оставались натянутыми. Если будут знать, что приедет он сам, мигом наведут порядок. А перед обычным отрядом, пусть и личной гвардии императора, никто особо распинаться не будет. О том, чтобы пограничные войска не предупреждали о его приезде, Эден позаботился.

Гвардейцы быстро отыскали постоялый двор. За это время император успел переодеться прямо в экипаже, чтобы не смущать народ. Внутри постоялого двора пахло тушеным мясом и капустой, на лавках сидели люди, рекой лилось пиво. Эден приказал себе не морщиться. Да, не императорский дворец, но и он здесь не как император. Им выделили комнату на втором этаже. Появление гвардейцев тут же вызвало интерес у завсегдатаев трактира.

- Э, что творится-то? Не иначе война будет! – громко говорила одна из местных жительниц в коричневом платье и мятом сером переднике.

- А может, ищут преступника? – так же зычно спросил ее сосед по столу. – Я слышал, грабют на дорогах. Сосед-то наш Ивар неделю-сь тому назад без лошаденки вернулся.

- Ивар твой пьянь! – вскрикнула женщина. – Не иначе как пропил!

Эден усмехнулся. Заодно пополнит словарный запас, потому что о значении половины слов из-за приграничного акцента и исковерканного произношения приходилось догадываться.

Комната у него была своя. Стража попыталась тут же встать в караул у двери, но император так посмотрел на командира, что тот приказал солдатам не мешать его величеству. Четверть часа спустя Эден прошел в комнату начальника отряда все в том же гвардейском мундире и шляпе, и приказал собираться. На миг показалось, что немой тут не он, а его стража. Хотя, стоило признать, даже мундир не особо скрывал, кто он такой. Эден даже успел несколько минут простоять перед зеркалом, придирчиво разглядывая собственный внешний вид и стараясь сделать лицо попроще. Светлые волосы стянул на затылке шнурком, чтобы не мешали, поправил оружие и шляпу, однако все равно выделялся на фоне охраны. Что же, оставалось надеяться, никто не будет приглядываться.

Часть отряда осталась в трактире – присматривать за вещами и врать на вопросы местных, в то время как Эден и четверо сопровождающих, в числе которых находился командир отряда, верхом выдвинулись к границе. Принцессу ждали на рассвете. Значит, этот вечер и ночь можно потратить на разведку. И потом, женщины всегда опаздывают. Может, Женевьева порадует его и приедет к вечеру? Или не явится вовсе?

- Ваше величество, это опасно, - в последний раз попытался воззвать к нему командир.

«Я осознаю, что делаю, капитан, - написал Эден в неизменном блокноте. – А ваша задача – не отговаривать меня, а не мешать».

- Как прикажете, - повинно склонил тот голову.

Император запрыгнул на каурую лошадку, принадлежавшую одному из гвардейцев, и первым поскакал по дороге, на минуту забыв, что он здесь вроде как не главный.

Дорога не радовала. Из-под копыт лошадей летели камни, выбоины грозили травмами незадачливым путешественникам. С дорогами надо что-то делать… И если на том же севере проблема уже решена, то здесь, в западном приграничье, так ничего и не сдвинулось с мертвой точки. Надо поменять наместника, но на юге уже волнения. Не начнутся ли тогда они же на западе? Эден так и эдак прикидывал расклад сил, но не мог прийти к единому решению.

Его невесте предстояло пройти через портальный переход, если она обещала скоро быть. Находился он на территории соседней Эварры. Получается, лучше подъехать к границе именно с той стороны. А может, даже прогуляться немного по чужим землям…

Погранзастава Рендории выросла перед ними как-то неожиданно. Только что вокруг неслись высокие деревья, и вот уже впереди вынырнул пост. Неподалеку – домик, в котором можно было сменить лошадей или дождаться экипаж. Отряд подъехал к посту, и навстречу вышел мужчина лет сорока, полноватый, с первыми залысинами на голове. Однако внимание Эдена привлек его небрежно застегнутый мундир. И это лицо Рендории? Если бы не желание сохранить инкогнито, он бы сейчас довел беднягу до сердечного приступа за такие оплошности. Но император только закусил губу и приказал себе успокоиться! Сейчас ему надо либо обождать здесь, либо проехаться по земле соседнего государства.

- Кто такие? Куда следуете? – спросил пограничник.

- Отряд личной гвардии его величества Эдена Первого, - отчеканил командир. – Следуем по приказу императора встретить гостей из Лидарии.

- Гостей, говорите? – Постовой почесал в затылке. – А бумагу? Бумагу его величество подписал?

Эден едва не зарычал – мысленно. Как раз о бумаге он забыл! Придется объяснить, кто он такой, и затея пойдет коту под хвост. Но командир его отряда лишь нахмурился и выдал:

- Не узнаете форму личной гвардии его величества? Я сегодня же доложу во дворец, что нас задержали в пути, и тогда…

- Эй, эй, остыньте! – Бедолага замахал руками. – Никто вас не задерживает, поезжайте куда пожелаете. Хоть к демонам в пасть!

И отошел с дороги, а отряд продолжил путь. До заставы Эварры еще предстояло добраться. А еще Эдену очень хотелось посмотреть, насколько хороша охрана соседей. Он подъехал к командиру и достал блокнот.

«Постараемся обойти заставу», - вывел коряво.

- Что? Но зачем, ваше величество? – изумился тот.

«Хочу оценить их защиту. Если что, извинитесь и скажете, что не туда свернули. Объезжаем!»

Наверное, когда они вернутся в столицу, капитан будет целовать улицы города, радуясь, что удалось доставить императора домой. Пока же Эден вырвался чуть вперед и свернул с главной дороги на объездные тропки. Командир обогнал его, начал проверять дорогу магией и даже обезвредил два заклинания-капкана. Император кивнул, благодаря. Увы, сам проверить дорогу он не смог бы. Капканы – не живые существа, и ментальная магия здесь бессильна.

Откуда-то сбоку послышались голоса. Эден поднял руку, призывая свой отряд остановиться. Прислушался – голоса отдалялись. Видимо, патруль. Указал налево, в сторону, противоположную той, откуда те слышались. Еще немного пройдя вперед, свернул направо, и вскоре они снова оказались на проезжем тракте. Шли медленно, чтобы быстрый стук лошадиных копыт не привлек лишнее внимание.

- Ваше величество…

Эден обернулся и приложил палец к губам. Они лишь немного прогуляются и вернутся в Рендорию, будут покорно ждать невесту у заставы. А летняя ночь пьянила, манила запахом трав. Во дворце император почти перестал замечать смену времен года. Может, матушка права, и он просто сменил одни стены на другие? Построил для себя удобный мир, в котором было комфортно существовать, и не желает заглядывать за его границы. Когда Эден в последний раз путешествовал? По всему выходит, давно. Года три назад, и поездка была короткой. Его руками и глазами был Маркус, он разъезжал по стране, а Эден слушал и делал выводы.

Наверное, поэтому так хотелось остановиться, надышаться, почувствовать, что жив, и в груди все еще бьется сердце. Увы, это ощущение для императора тоже оказалось в прошлом.

Убедившись, что ушли далеко от границы, путешественники снова забрались на лошадей. Поехали небыстро, чтобы предупредить малейшие проблемы. Наверное, прошло около четверти часа, когда Эден резко остановил лошадь. Прислушался – впереди раздавались неясные звуки. Треск, скрежет… Что там происходит?

Но когда раздался громкий женский крик, император только пришпорил лошадь. Чужая здесь страна или его, а обижать слабых он не позволит.

Глава 5

ГЛАВА 5

Глаза зеленые и серо-голубые

Это было самое тяжелое путешествие на памяти Женевьевы. Они ехали, почти не останавливаясь. У нее ныло все тело, хотелось просто походить, а не сидеть в душном экипаже, но этого она не могла себе позволить. Все время казалось: вот сейчас их схватят! Редкие пешеходы провожали экипаж, запряженный чистокровными лошадьми, тяжелыми взглядами, и Жени тихонько молилась о двух вещах: чтобы ее близкие не пострадали, а сама она благополучно добралась до Рендории.

Почти на самой границе ей предстояло пройти через портальный переход. Ее сопровождающий доложил, что у него есть разрешение, в которое вписаны чужие имена. Но мало ли, кого они там встретят? Нужно быть осторожными. Сам портал напоминал тонкую пленку, натянутую между деревьями. В Лидарии подобных было всего два, потому что они требовали колоссальных запасов магии. Экипаж остановили. Жени удивилась, увидев очередь.

- Многие бегут из королевства, - пояснила ей Элизабет. – Я слышала, об этом судачили девушки во дворце. Люди хотят переждать тяжелые времена.

Тяжелые времена… Вот как они это называют. А для Жени рухнула вся жизнь! Скорее бы пройти через портал. Затем еще немного проехать по территории Эварры, и она будет в Рендории. Очень хотелось надеяться, что император хоть кого-то выслал ей навстречу. Но даже если нет, она слышала, что в Рендории у границы есть свой портал, и можно будет переправиться в столицу, а там ее точно ждут.

- Не волнуйтесь так, ваше высочество, - тихонько проговорила фрейлина. – У вас руки дрожат.

А дверца экипажа вдруг отворилась, и внутрь заглянул вихрастый мужчина с небольшими острыми глазками.

- Имя? – спросил он.

- Жанна Леблан, - назвала Женевьева то, что было написано в документах. – Еду с сопровождающей на лечение в Эварру.

- На лечение, да? – почему-то усмехнулся мужчина. Он точно не из людей отца, которые должны охранять портал! – И что же болит у такой куколки? Голова? Или ножка?

- Не ваше дело, - резко ответила Жени.

- Ну-ну, попридержи язык, девочка, - зацокал мужчина. – Тебя ведь могут и не пропустить. Будешь трястись по дорогам до своей Эварры еще дней десять, а то и больше. Точно все заболит.

И рассмеялся.

- Простите, моя госпожа действительно нездорова, - вмешалась Элиза. – Случай серьезный, поверьте.

- Да ладно! Поезжайте, куда хотите!

Мужчина махнул рукой, и их все-таки пропустили в портал. Экипаж сильно встряхнуло. Жени показалось, будто сейчас он развалится на части, но обошлось. И только когда за окнами потянулась буйная зелень Эварры, стало легче дышать. Казалось, все плохое позади.

- Сколько нам еще до Рендории? – спросила она на очередном привале. Смеркалось, и они втроем сидели у небольшого костерка на обочине дороги, пользуясь редкой возможностью отдохнуть.

- Часа четыре, - ответил Бейл. – Но самое страшное уже позади, здесь, в Эварре, нам ничего не угрожает.

- Хочется в это верить, - вздохнула Женевьева.

На самом деле, она тоже успела немного успокоиться. Пламя костра весело играло искрами, лошади мирно щипали траву. Неужели вырвались? За эти дни пути она словно неуловимо стала старше. Теперь некому было о ней заботиться. Родители и братья далеко, а она… она обречена жить на чужбине.

- Давайте поедем дальше, - тихо сказала принцесса. – Хочу как можно скорее ступить на землю Рендории.

Никто не стал ей перечить. Жени и Элиза сели в экипаж, Бейл уничтожил следы костра и занял место кучера. Еще немного! И все останется позади.

Спустя полчаса Женевьева задремала – она выдохлась за минувшие дни, почти не спала. Поэтому, когда экипаж вздрогнул и остановился, сначала решила: они на месте! А потом вдруг грянул выстрел. Кто-то распахнул дверцу экипажа, схватил Элизу, которая сидела ближе, и вытащил на дорогу. Фрейлина завизжала. Жени кинулась ей на помощь, но, увы, от целительской магии мало толка в бою! А против них – целый отряд мужчин.

- Помогите! – закричала Женевьева, увидев Бейла, лежавшего в луже крови.

- Еще один звук, и ты сильно укоротишь себе жизнь, крошка, - проговорил мужчина, стоявший ближе всех, и Жени прекрасно его узнала. Это он заглядывал в экипаж перед порталом. Он привел за ними людей. – Лошадки твои больно дорого стоят. Много вас, таких переодетых дурочек. Ничего, скоро на двух станет меньше. Если, конечно, не договоримся полюбовно.

- Что вам нужно? – резко спросила Женевьева.

- Деньги, цацки, шмотки. Все, что можно продать. И вы, рыбки. Уважьте нас, и разойдемся полюбовно. Вы – поправлять женское здоровье, мы – продавать ваш скарб.

- Ни за что!

Денег и вещей не жаль, но сама мысль о том, что кто-то из этих верзил прикоснется к ней, вызывала тошноту. Ничего, проклясть половым бессилием она сможет. Но, боги, как же страшно! И их слишком много. Проклянет она одного, двоих… А потом? Как быть потом?

Один из мужланов грубо дернул ее на себя, пытаясь задрать юбку.

- Ир-ми-тэ! – прошептала Жени и припечатала пальцы пониже пояса. Тот взвыл, оттолкнул ее, а другой резко схватил за волосы и потащил по траве. Женевьева барахталась так, что, казалось, ее каштановые локоны останутся в чужих руках. Похоже, здесь она и умрет.

- Помогите! – безо всякой надежды вскрикнула она. И вдруг голове стало легко, а рядом послышался шум. Она отползла в сторону, а когда обернулась, увидела человека в военной форме, загородившего ее от преступников. Кажется, гвардия… Эварры? По щекам покатились слезы. К ней подползла Элиза и прижалась, ища защиты, а их помощник схватил врага и изо всех сил уронил на землю, наступил ему на горло, и тот захрипел, захаркал кровью, а после замер, лишь тело сотрясалось в судорогах. Оставшихся тоже настигла расплата – мужчина был не один. Его товарищи-гвардейцы успели сковать преступников магией так легко, будто всю жизнь только этим и занимались. Все закончилось…

Жени вспомнила, что она принцесса, и ей не годится сидеть на траве и лить слезы. Она с трудом поднялась на ноги, поправила порванное платье и коснулась плеча своего защитника. Тот обернулся. Зеленые глаза смерили девушку с головы до ног.

- Спасибо, - проговорила принцесса срывающимся голосом. – Вы спасли мне жизнь!

Но вместо ответа мужчина пошел к своим спутникам. Те как раз сгрудили разбойников.

- Отвезем на заставу Эварры, - предложил один из них, - пусть позаботятся.

- Там мой человек! – крикнула Жени. – Сэр Бейл.

- Кучер? – оглянулся говоривший. – Простите, леди, но ему уже не помочь.

И вдруг Женевьева запоздало поняла, что люди вокруг говорят на рендорнском. Ее готовили в супруги императора, она знала этот язык в совершенстве и ответила в первую минуту, не особо задумываясь, что делает. Рендорнцы! Может ли быть… Сам смысл их слов ускользал, только громко зарыдала Элизабет, но у Жени не было сил ее утешать. Она не могла себе позволить даже горевать по бедному Бейлу… Лишь подошла, опустилась рядом с ним на колени и убедилась: он действительно мертв, помощь целителя больше не нужна.

- Его надо забрать, - проговорила, как в бреду. – Отправить домой.

- Простите, леди, позволите погрузить разбойников и тело в ваш экипаж? А вы со спутницей сможете поехать верхом с нами, - обратился к ней гвардеец.

- Хорошо. Но кто вы? – безжизненно спросила Жени.

- Меня зовут Илдер Уолшмит.

- Вы из Рендории? – уточнила она. – Я принцесса Женевьева, еду в Рендорию на встречу с женихом, его величеством Эденом.

Зеленоглазый блондин, спасший ей жизнь, обернулся и смерил ее внимательным взглядом, а Илдер Уолшмит торопливо поклонился.

- Мы рады приветствовать вас, ваше высочество, - проговорил он. – Его величество Эден Первый, император Рендории, поручил нам встретить вас и проводить в столицу. Пожалуй, мы привяжем разбойников к лошадям, и…

- Нет, берите экипаж, - покачала головой Жени. – Только, пожалуйста, отвезите нас в Рендорию.

- Прошу вас подождать несколько минут.

Уолшмит отошел к другим гвардейцам, а Жени закрыла лицо руками и замерла. Ее била дрожь. Накатывала запоздалая паника, хотелось плакать, но не здесь, перед людьми ее жениха. Потом выплачется, потом… Гвардейцы что-то обсуждали. Затем Илдер вернулся к ним.

- План изменился, леди, - проговорил он. – Разбойников мы свяжем магией и оставим здесь. Вы на заставе расскажете, что произошло. Только придется как-то объяснить рендорнское сопровождение. Прошу, если вас спросят, скажите, что мы сопровождали вас из дворца отца, потому что на земли Эварры мы заехали тайком. Хотели встретить вас как можно раньше.

- Конечно, - кивнула Жени. – Не беспокойтесь, сэр…

- Капитан. Капитан Уолшмит, - поправил ее Илдер. – Я глава личной гвардии его величества.

- Скажу, как вы просили, капитан, - пообещала она.

Еще около десяти минут понадобилось, чтобы связать разбойников. С ними остался один из гвардейцев, а Жени и Элиза вернулись в экипаж. У дверцы поехал сам капитан Уолшмит.

- Как нам повезло, ваше высочество! – запинаясь, проговорила Элиза. – Я уже думала, нам конец!

- Я тоже, - призналась Женевьева. – Это счастье, что рендорнцы решили обойти посты и встретить нас лично. Попрошу его величество наградить капитана и его людей, особенно того зеленоглазого солдата, который вступился за нас.

- Вы даже цвет глаз его разглядели, - нервно хихикнула Элиза, вытирая все еще бегущие слезы.

- Да, как-то так вышло… - кивнула Жени. – От их магии стало светло.

- А я вот только цвет формы увидела, ничего больше.

Принцесса замолчала. В голове царила сумятица, и сейчас она сама не могла сказать, как разглядела глаза гвардейца и действительно ли они зеленые. Откуда вообще был свет на поляне? У разбойников было два фонаря, но они погасли в бою. Значит, и правда магия… А экипаж вскоре остановился. Было слышно, как переговариваются мужчины. Затем в дверцу вежливо постучали, и Жени вышла, чтобы рассказать пограничникам о нападении. Ноги чувствовались, словно ватные, и голова предательски кружилась. Она неловко провела рукой, подыскивая хоть какую-то опору, обнаружила чужой локоть и едва ли не рухнула на него. А потом снова встретилась с зеленым взглядом и почувствовала, что краснеет.

- Ваше высочество, - поклонились ей солдаты, - ваши спутники рассказали нам о случившемся. Мы уверяем вас, разбойники ответят по всей строгости закона.

Ну вот, и никаких вопросов…

- Благодарю, - ответила Жени, и ее голос прозвучал непривычно сипло. – Там, на дороге, остался убитым мой кучер. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы его похоронили, как полагается.

И вынула из ушей сережки, чтобы на деньги от их продажи можно было выполнить ее просьбу. Чужая рука отвела ее собственную, а к пограничникам полетел набитый кошель. Если у солдат еще и оставались какие-то вопросы, они тут же иссякли.

- Все будет сделано, ваше высочество, - снова поклонились они. – Какое имя указать на надгробном знаке?

- Винстон Бейл, - сказала она, а затем обернулась к негаданному помощнику. – Благодарю, я верну вам деньги в королевском дворце. Или возьмите серьги…

Гвардеец посмотрел на нее возмущенно и пошел прочь. Кажется, она его обидела. Но чем? Тем, что пообещала возместить расходы? Неужели гвардия его величества настолько богата? Жени вернулась в экипаж, чувствуя внутреннее смятение. Что-то не так…

- Наконец-то мы в Рендории, - проговорила Элиза, стоило им пересечь границу. – Теперь на нас точно никто не нападет.

- Стоит поблагодарить его величество, - ответила Женевьева. – Предусмотрительность его солдат спасла нам жизнь.

- Да, ваше высочество, если бы не они, нас бы уже не было. Осталось пройти последний переход.

Однако вместо портала Жени вскоре увидела небольшой городишко и постоялый двор. Куда их привезли? Зачем? Хотя, не мешало бы хоть немного освежиться и сменить выпачканное платье.

- Ваше высочество, - сказал ей Уолшмит, помогая выбраться из экипажа, - до утра мы отдохнем здесь, затем позавтракаем, если пожелаете, и подъедем к порталу. Для вас уже приготовили комнату, следуйте за мной.

- Благодарю, - ответила Жени и пошла за провожатым, а его спутники остались у лошадей. – Капитан Уолшмит, скажите, пожалуйста, а тот гвардеец, который заплатил за похороны несчастного Бейла… Как его имя?

Гвардеец почему-то смутился. Что она такого спросила?

- Лучше спросите у него самого, - посоветовал он. – Простите, ваше высочество, есть вопросы, которые в Рендории не всегда уместно задавать. И имя – один из таких вопросов. Если человек пожелает, он назовется сам.

- Истинные имена, да? – вспомнила Женевьева. – Мне говорили, что у жителей Рендории три имени.

- Так и есть, - подтвердил Уолшмит. – До восемнадцати лет мы используем только прозвища, чтобы никто не смог использовать на необученном ребенке или подростке магию имен. В восемнадцать называемся вторым именем – оно тоже несет опасность, но взрослый маг может защититься от врага. Если же магия так и не раскрылась, остается прозвище – в целях безопасности. И, наконец, есть истинное имя. Его знают только самые близкие. Магия имен такова, что через истинное имя можно управлять человеком, заставить его сделать что угодно.

- Жестоко! – воскликнула Жени.

- Такова суть нашей магии, - ответил гвардеец. – Насколько мне известно, в Лидарии нет магии имен.

- Нет.

- Думаю, его величество впишет в книгу рода иное имя, не то, которым вы называетесь. Иначе вам будет угрожать большая опасность, а через вас и ему. Это сложный магический ритуал, и не каждый сможет его провести.

А затем Уолшмит о чем-то задумался, словно потерял уверенность, может его император вписать имя Жени в книгу рода или нет.

- Я слышала, у его величества проблемы со здоровьем… - робко начала она.

- Никаких проблем, - заверил ее Уолшмит. – И простите, обсуждать его величество я не стану. Если он узнает о подобном разговоре с моей стороны, о должности можно забыть.

- Император настолько строг?

- Да, ваше высочество. И очень не любит, когда его обсуждают за спиной. Поэтому давайте на этом завершим наш разговор. Ваша комната.

Уолшмит остановился у одной из дверей второго этажа. В трактире царил полумрак, час был поздний, и Жени без лишних вопросов попрощалась с гвардейцем. Элиза тут же отправилась готовить для нее ванну, а принцесса присела на край узкой кровати и задумалась. По всему выходило, гвардейцы то ли так сильно уважают своего правителя, то ли боятся. Что же он за человек, Эден, император Рендории? И почему-то начало казаться, что главный в отряде совсем не Уолшмит, а тот зеленоглазый блондин. Может, он из тайной службы императора? Его друг? Тот, кто должен рассказать Эдену о первой встрече с Женевьевой и впечатлениях от нее? В голове царил полный кавардак!

Жени с удовольствием вымылась, затем взяла из своего ларца, с которым не расставалась даже сейчас, заживляющие мази, смазала ссадины и синяки, оставшиеся после борьбы за жизнь, и легла в постель. Чужую, но чистую, это уже хорошо. Стоило закрыть глаза, как она провалилась в тяжелый сон без сновидений.