Академия Эрдштайн. Испытание для попаданки

Глава 1. Перепутанная дверь

Я опаздывала.

Это было даже не «опаздывала», а «катастрофически, безнадёжно, всё пропало» — опаздывала. Понедельник, утро, любимый сон, который я досматривала, и вдруг осознание: через десять минут начинается семинар по психологии, а я всё ещё в кровати, а до универа пилить полчаса.

— Маша, ты дура, — сказала я себе, натягивая джинсы на одну ногу, прыгая по комнате и пытаясь второй ногой попасть в кроссовок. — В следующий раз просто ложись спать вовремя. Кто вообще ставит пары в девять утра? Садисты.

Зубная щётка, расчёска, рюкзак — всё по схеме «схватил и беги». Я вылетела из общаги и рванула через парк, распугивая голубей и редких прохожих. Наушники в ушах, ветер в лицо, мысли о том, что сегодня точно спросят конспект, а у меня его нет.

В корпус я влетела за пять минут до звонка. Или не до звонка? Здесь вечно путаница: этажи, переходы, лестницы. Старое здание — настоящий лабиринт. Говорят, его строили ещё в позапрошлом веке, и с тех пор оно живёт своей жизнью. Где-то даже ходят легенды, что здесь есть потайные комнаты и подземные ходы. Я в это не особо верила, но сегодня была готова поверить во что угодно, лишь бы успеть.

— Триста восьмая, триста восьмая, — бормотала я, пробегая мимо дверей с номерами. — Сто двенадцатая, двести три, чёрт, где моя аудитория?

Я вылетела на лестничную площадку между этажами. Прямо передо мной была дверь. Обычная такая, дубовая, с массивной ручкой и табличкой. Я вгляделась: номер смазанный, как будто кто-то специально потёр его рукавом. Или дождь размыл. Но снизу вроде цифра… три? Или восемь?

«Времени нет разбираться, — подумала я. — Если не та, извинюсь и выйду. Главное — не опоздать».

Я толкнула дверь.

И мир рухнул.

Нет, серьёзно. Пол под ногами просто исчез. Я даже вскрикнуть не успела — только почувствовала, как тело проваливается в пустоту, а вокруг всё закрутилось в диком водовороте из света и тьмы. Мелькнула мысль: «Лестница! Я упала в лестничный пролёт!». Потом: «Нет, слишком долго падаю». Потом: «Я сплю?».

И темнота.

---

Очнулась я от того, что кто-то орёт.

Причём орёт прямо над ухом, громко и раздражённо:

— Какого демона ты здесь делаешь?! Вон из моей спальни, немедленно!

Я попыталась открыть глаза. Веки будто свинцом налили. Голова гудела. Тело ломило, как после трёх тренировок подряд. Но самое странное — я лежала на чём-то невероятно мягком, пахло деревом и чуть-чуть дымом, а надо мной нависал…

Мужчина.

И, судя по тому, что он был по пояс голый, а ниже — только тонкая простыня, обмотанная вокруг бёдер, я либо в раю, либо меня сейчас убьют.

— Ты оглохла?! — рявкнул он.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Красивый, гад. Лет двадцать пять, тёмные волосы в беспорядке, глаза серые, горящие яростью, скулы острые, как лезвия. Тело — мечта фитнес-тренера. Но выражение лица такое, будто я только что убила его любимую собаку.

— А… — выдавила я. — Извините? Я, кажется, не туда зашла.

Голос мой прозвучал странно. Будто не мой. Чуть выше, чуть тоньше. Я попыталась приподняться и тут же поняла: на мне какая-то кружевная ночнушка. Дорогая, между прочим. Шёлк, кружева, всё такое.

Я замерла.

Парень тоже замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное — то ли недоумение, то ли подозрение. Потом он шагнул ближе и схватил меня за плечо.

— Как ты сюда попала? Отвечай!

— Руку убрал! — рявкнула я в ответ на автомате. — Совсем охренел? Я вообще-то девушка!

Он отдёрнул руку так, будто обжёгся. Но ярость в глазах не угасла. Наоборот, стала ещё сильнее.

— Ты… — он прищурился, вглядываясь в моё лицо. Потом вдруг дёрнулся, отступил на шаг. — Эвелина? Какого демона ты в моей спальне? И что с твоим голосом?

Эвелина.

Я тупо моргнула.

Эвелина — это не я. Я — Маша. Простая российская студентка, которая опаздывала на пару. Но этот красавчик смотрит на меня так, будто видит кого-то другого.

Медленно, очень медленно я опустила взгляд на свои руки.

Худые, бледные, с длинными ухоженными ногтями, покрытыми лаком. На пальце — кольцо с камнем. Я никогда не носила колец. И ногти у меня были покороче, потому что я их грызла, когда нервничала.

Я поднесла руку к лицу. Пальцы коснулись щеки — гладкой, не моей. Волосы — длинные, рассыпались по подушке тёмной волной. У меня были русые, чуть ниже плеч. А эти — до пояса.

— Нет, — сказала я вслух. — Нет-нет-нет.

Парень смотрел на меня теперь уже не с яростью, а с настоящим ужасом.

— Эвелина, ты… ты в своём уме? Что с тобой?

Я перевела на него взгляд. В голове билась одна мысль: это сон. Просто сон. Я сейчас проснусь, и буду ржать над этим бредом. Обязательно проснусь.

— Я не Эвелина, — сказала я чётко, глядя ему в глаза. — Меня Машей зовут. Я студентка, опаздывала на пару, зашла в какую-то дверь и… вот.

Повисла тишина.

Он смотрел на меня так, будто я отрастила вторую голову.

— Ты ударилась головой? — спросил он наконец. — Или выпила вчера лишнего? Эвелина, прекрати этот цирк. Вставай и уходи, пока я не вызвал прислугу и не вышвырнул тебя отсюда сам.

— Вызывай, — кивнула я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Только, может, сначала объяснишь, где я вообще? И почему я выгляжу не как я?

Он зарычал — честное слово, зарычал, как зверь — и резко развернулся к двери.

— Лисса! Грета! Живо сюда!

Дверь распахнулась почти мгновенно. В спальню влетели две девушки в одинаковых серых платьях и белых передниках. Горничные. Настоящие, живые горничные, как в кино про Англию девятнадцатого века.

— Лорд Дамиан? — испуганно спросила та, что была повыше. — Что случилось?

Лорд Дамиан.

Я услышала это и поняла: всё. Это не сон. Или я сплю слишком долго и слишком глубоко.

— Уведите её, — рявкнул парень, даже не обернувшись. — Леди Эвелину в её покои. И проследите, чтобы она оттуда не выходила, пока я не разберусь, что за дурь она вчера приняла.

Горничные переглянулись, но послушно шагнули ко мне.

— Леди Эвелина, пойдёмте, — мягко сказала та, что пониже, и протянула мне руку.

Я сидела в кровати (в чужой кровати, в чужом теле, в чужом мире) и пыталась не заорать в голос.

— Послушайте, — начала я, обращаясь к спине Дамиана. — Я серьёзно. Я не ваша Эвелина. Я вообще не отсюда. Я Маша. Из России. Двадцать первый век, слышали про такое? Компьютеры, интернет, айфоны?

Он резко обернулся. Взгляд — острый, как нож.

— Ты пьяна.

— Я абсолютно трезва!

— Тогда сошла с ума. — Он махнул рукой горничным. — Уведите. И заприте. Я поговорю с ректором утром.

Горничные подхватили меня под руки — вежливо, но настойчиво — и буквально вытащили из кровати. Я споткнулась, чуть не упала, потому что тело было каким-то… не моим. Длинные ноги, которые я не умела контролировать, другая координация.

— Да подождите вы! — взмолилась я, но меня уже тащили к двери.

Последнее, что я увидела в спальне Дамиана — его самого, стоящего у окна с каменным лицом и сжатыми кулаками. Красивый, чёрт возьми. Даже когда злой.

---

Меня привели в другую комнату. Тоже огромную, с кроватью под балдахином, резной мебелью, камином и даже какими-то гобеленами на стенах. Горничные усадили меня в кресло, и та, что пониже, участливо спросила:

— Леди Эвелина, вам воды? Или, может, успокоительного?

— Воды, — выдохнула я. — И, пожалуйста, объясните мне, что происходит. Где я? Какой сейчас год? И почему меня называют леди?

Девушки снова переглянулись. Старшая нахмурилась.

— Леди, вы пугаете нас. Вы в Академии Эрдштайн, в своих покоях. Сейчас ночь. Может, вам приснился дурной сон?

— Ночь, — эхом повторила я. — Академия. Эрдштайн.

Название было незнакомым. Но звучало… по-немецки? Или по-скандинавски?

— Да, леди. — Горничная подала мне стакан воды. Я жадно выпила. — Завтра у вас первое занятие после каникул. Лорд Дамиан будет вас сопровождать.

Я поперхнулась.

— Дамиан — мой брат? — уточнила я на всякий случай.

— Сводный брат, леди. По отцу.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Сводный брат. Красивый, злой, голый. Я влезла в его спальню, и теперь он считает меня сумасшедшей. А я вообще не я, а какая-то Эвелина. Которая учится в магической академии.

Стоп.

Магической?

— Подожди, — я открыла глаза и уставилась на горничную. — Академия — она… магическая?

Девушка моргнула.

— Разумеется, леди. Эрдштайн — лучшая магическая академия королевства. Вы это точно помните?

Я не помнила. Я вообще ничего не помнила из жизни этой Эвелины. Но зато я начинала понимать, в какую задницу вляпалась.

— Спасибо, — сказала я хрипло. — Я… мне нужно подумать. Можете идти.

— Леди, вы уверены? Может, остаться?

— Уверена.

Горничные поклонились и вышли. Я слышала, как щёлкнул замок в двери. Заперли. Чтобы не сбежала.

Я встала, подошла к окну. За ним — ночь, звёзды, и вдалеке — очертания башен, освещённых тусклым светом. Луна здесь была странная, чуть зеленоватая. И две.

Две луны.

Я села прямо на пол и закрыла лицо руками.

— Маша, — сказала я себе шёпотом. — Ты вляпалась по полной.

Глава 2. Добро пожаловать в Эрдштайн

Я просидела на полу у окна, наверное, час. Или два. Здесь не было часов, а луны за стеклом двигались как-то подозрительно медленно. Или это мне казалось от шока.

В голове крутилась одна и та же мысль: «Я в магическом мире. Я в чужом теле. Меня заперли горничные. А красавчик-братец, судя по всему, меня ненавидит».

— Эвелину, — пробормотала я вслух. — Его сестру зовут Эвелина. И он её терпеть не может. Значит, и меня теперь будет ненавидеть. Прекрасно.

Я встала, размяла затёкшие ноги и решительно направилась к шкафу. Если я здесь застряла — а судя по двум лунам за окном, надолго, — надо хотя бы понять, в кём я застряла.

Шкаф оказался огромным. Платья, платья, платья… штук двадцать, не меньше. Все дорогие, из шёлка, бархата, с кружевами и вышивкой. Я никогда такого не носила. В моей реальности максимум — купить платье на выпускной в «Модном месте» за две тысячи.

Я порылась в ящиках комода. Нижнее бельё, чулки, какие-то ленты, флаконы с духами. И вдруг в самом нижнем ящике, под стопкой тёплых платков, мои пальцы нащупали что-то твёрдое.

Книга.

Небольшая, в кожаном переплёте, с потёртыми уголками. Я вытащила её и села на кровать.

Дневник.

Первые несколько страниц были заполнены ровным, аккуратным почерком. Я пробежала глазами: «Сегодня лорд Дамиан снова нагрубил мне за завтраком. Я не понимаю, чем заслужила такую ненависть… Матушка говорит, надо быть терпеливой, он просто ревнует отца…».

Дальше — про учёбу. И тут я поняла, почему горничные так странно переглядывались.

«Сегодня на занятии по стихийной магии я снова не смогла зажечь свечу. Магистр Финч сказал, что у меня самый низкий потенциал за последние пятьдесят лет. Все смеялись. Дамиан тоже. Я хотела провалиться сквозь землю».

Я перелистнула.

«Магистр вызвал родителей. Отец был в ярости. Сказал, что если я не восстановлю дар до конца семестра, меня отчислят. Отчисление в нашей семье — несмываемый позор. Я не переживу этого. Может быть, если я буду усерднее заниматься…»

Дальше шли отчаянные попытки: заклинания, ритуалы, даже какие-то травы. Но результат был один — ноль.

«Я бездарность. Все вокруг это знают. Даже прислуга надо мной смеётся за спиной. Если бы я могла исчезнуть…».

Последняя запись была сделана три дня назад.

«Сегодня я видела странный сон. Кто-то звал меня по имени, говорил, что скоро всё изменится. Что я получу второй шанс. Наверное, это просто отчаяние. Но мне стало чуточку легче».

Я закрыла дневник и задумалась.

Бедная Эвелина. Её все травили, брат ненавидел, отец давил, а она просто была слабой в магии. Не злой, не глупой — просто обычной. Но в этом мире, судя по всему, обычных не любят.

— Прости, — сказала я вслух неизвестно кому. — Я не знаю, куда ты делась, но я постараюсь не опозорить твоё имя.

И в этот момент в дверь постучали.

— Леди Эвелина, — раздался голос горничной. — Вам принесли завтрак. И лорд Дамиан велел передать, что после завтрака вы должны явиться к ректору.

У меня упало сердце.

---

Завтрак проходил в моих покоях — видимо, чтобы не позорить семью встречей с братом за общим столом. Горничная (её звали Лисса) накрыла небольшой столик у окна и всё пыталась завести разговор, но я отделывалась односложными ответами. Во-первых, я боялась сказать что-то не то. Во-вторых, я пыталась переварить информацию.

Ректор. Меня вызывают к ректору. Судя по дневнику, это был страшный сон каждой студентки. Особенно такой бездарности, как Эвелина.

— Лисса, — спросила я как можно небрежнее. — А что за человек ректор?

Горничная удивлённо подняла брови.

— Лорд фон Айзенберг, леди? Вы же его знаете.

— Я… немного растеряна после вчерашнего. Голова болит. Напомни.

Лисса понимающе кивнула.

— Лорд Северус фон Айзенберг. Он возглавляет Академию уже двадцать лет. Очень могущественный маг. Говорят, ему около двухсот лет, но выглядит он молодым. Холодный, строгий, но справедливый. Его боятся, но уважают.

Двести лет. Холодный и строгий. Звучит как приговор.

— И что он делает с такими, как я? — спросила я прямо. — С бездарностями?

Лисса замялась.

— Леди, я не должна обсуждать…

— Лисса, пожалуйста. Я просто хочу знать, чего ожидать.

Она вздохнула.

— Обычно он даёт неделю на исправление. Если магия не восстанавливается — отчисление. Это позор для семьи. Девушку после такого редко берут замуж, а парня не берут на хорошую службу.

Я сглотнула.

— Понятно. Спасибо.

---

Через полчаса я стояла перед дверью в кабинет ректора.

Дорога через Академию была отдельным испытанием. Я пыталась запомнить путь, но постоянно отвлекалась на окружающее. Потому что это было потрясающе.

Здесь всё дышало магией. По коридорам летали светящиеся шары, заменяя свечи. Картины на стенах шевелились — портреты переглядывались между собой, одна дама даже подмигнула мне. Лестницы двигались: я своими глазами видела, как винтовая лестница прямо при мне перестроилась, соединив два этажа.

Студенты сновали туда-сюда, в тёмных мантиях с разноцветными нашивками. Некоторые кидали на меня косые взгляды и начинали шептаться. Видимо, слава бездарной Эвелины бежала впереди неё.

— Это она? — услышала я за спиной. — Да, точно. Говорят, у неё вообще нет магии.

— Как её ещё не отчислили?

— Папочка, наверное, заплатил.

Я сжала зубы и пошла дальше.

Кабинет ректора находился в башне. Перед дверью стояла секретарша — строгая женщина в очках, с идеально прямой осанкой.

— Леди Эвелина? — спросила она, окинув меня взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь каменный пол. — Проходите. Лорд фон Айзенберг ждёт вас.

Дверь открылась, и я вошла.

---

Кабинет был огромным. Высокие стрельчатые окна, книжные шкафы до потолка, карта звёздного неба, которая медленно вращалась в воздухе. В камине горел огонь — зелёный, магический.

И человек у стола.

Лорд Северус фон Айзенберг.

Я ожидала увидеть старого мага с бородой. Или сухого педанта в очках. Но передо мной стоял…

Мужчина. Высокий, темноволосый, с резкими чертами лица и глазами цвета зимнего неба. На нём был идеально сидящий чёрный мундир с серебряным шитьём. Ни единой морщинки, ни одного лишнего движения. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь, и от этого взгляда по спине побежали мурашки.

— Леди Эвелина, — произнёс он. Голос низкий, холодный, как сквозняк в подземелье. — Садитесь.

Я села. Ноги почему-то ослабли.

Ректор обошёл стол и остановился напротив меня. Не садясь. Смотрел сверху вниз.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал?

— Догадываюсь, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мой магический дар…

— Отсутствует, — закончил он ледяным тоном. — Полностью. Я проверил ваши показатели за последний месяц. Они ниже нуля. Такого не случалось в этой Академии никогда.

Я молчала. Что тут скажешь?

— Ваш отец, лорд Эштон, просил дать вам ещё один шанс. — В голосе ректора послышалось презрение. — Обычно я не иду на поводу у родителей, но в вашем случае…

Он замолчал, внимательно глядя на меня. Я вдруг поймала себя на мысли, что он смотрит как-то странно. Будто что-то ищет.

— Что с вашим голосом? — вдруг спросил он.

Я вздрогнула.

— Голосом?

— Он изменился. И взгляд. Вы смотрите иначе, чем раньше.

Внутри всё похолодело. Он заметил. Чёрт, он заметил!

— Я… — начала я, лихорадочно соображая. — Я много думала в последние дни. О своём поведении. Решила измениться.

Пауза. Ректор смотрел на меня так, что хотелось провалиться сквозь каменный пол, как в фильмах ужасов.

— Хм, — произнёс он наконец. — Что ж, посмотрим. Вот моё решение.

Он протянул мне лист пергамента. Я пробежала глазами: «Леди Эвелине фон Эштон предоставляется неделя для восстановления магического дара. В случае неудачи — отчисление из Академии с лишением магии и последующим исключением из рода».

У меня потемнело в глазах.

— Лишение магии? — переспросила я. — Но у меня же её и так нет!

— Ошибаетесь, — холодно ответил ректор. — Магия есть у каждого в этом мире. Даже у тех, кто родился без способностей, есть искра. У вас она была. Но последние полгода она угасала. Если через неделю не восстановится, искра погаснет навсегда. Вы станете абсолютно пустой.

Я сглотнула.

— И что это значит?

— Это значит, леди Эвелина, — он сделал ударение на моём имени, — что магический мир отвергнет вас. Вы не сможете пользоваться даже самыми простыми артефактами, не сможете жить в магических землях, не сможете выйти замуж за мага. Ваши дети, если они родятся, будут такими же пустыми. Ваш род прервётся.

Я молчала. Перед глазами плыло.

— Вы понимаете? — спросил ректор. В его голосе не было жалости. Только холодная констатация факта.

— Понимаю, — выдохнула я.

— Хорошо. Тогда идите. Неделя началась.

Я встала. Ноги не слушались. У двери я обернулась.

— Лорд фон Айзенберг, — сказала я. — А вы… вы верите, что у меня получится?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я верю только в факты. Пока что факты говорят об обратном. Но, — он чуть склонил голову, — иногда факты ошибаются. Проявляйте усердие, леди Эвелина.

Я вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть.

Неделя.

Неделя на то, чтобы научиться магии в мире, где я ничего не понимаю.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Маша, — прошептала я себе. — Ты хотела приключений? Получи.

Где-то вдалеке часы пробили полдень.

Неделя пошла.

Глава 3. Вредный дух и кулинарный талант

После разговора с ректором я вернулась в свои покои как в тумане.

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов на то, чтобы научиться магии, которой у меня отродясь не было. Я даже свечу не могу зажечь обычным способом, а тут — магия, заклинания, магические потоки.

Я рухнула на кровать и уставилась в балдахин.

— Ну и зачем ты меня сюда отправил, вселенная? — спросила я в пустоту. — Чтобы я тут опозорилась и вернулась обратно с позором? Или чтобы я просто сошла с ума?

Ответа не было. Только ветер шуршал за окном да где-то в коридоре часы пробили вечер.

Лисса принесла ужин, но я почти не притронулась к еде. Мысли крутились вокруг одного: что делать? Бежать? Куда? Просить помощи у Дамиана? Этот вариант отпадал сразу — братец скорее придушит меня подушкой, чем поможет.

Оставалось только одно: попытаться. В конце концов, я психолог (ну, почти). Если магия здесь связана с эмоциями, как намекал ректор, может, я смогу найти подход?

Я решила начать с малого: просто посидеть, закрыть глаза и попытаться почувствовать эту самую магию. Вдруг получится?

Не получилось.

Я сидела минут двадцать, пыхтела, напрягалась, даже пальцы растопыривала, как в детстве, когда изображала волшебницу. Ноль. Пустота. Только голова закружилась от стараний.

— Ладно, — сказала я себе. — Завтра. Всё завтра. А сейчас спать.

Я разделась, залезла под одеяло и вырубилась почти мгновенно.

---

Проснулась я от грохота.

Такого, что подбросило на кровати, а сердце ушло в пятки.

БАБАХ!

Что-то тяжёлое рухнуло на пол в углу комнаты. Я вскочила, пытаясь сообразить, где я и что происходит. Тьма кромешная, только лунный свет из окна.

БАБАХ!

Теперь слева. Стул, который стоял у туалетного столика, сам собой отъехал в сторону и с размаху врезался в стену.

— Какого чёрта?! — выдохнула я.

В следующую секунду шторы на окне взметнулись вверх, хотя окно было закрыто. Книги, лежавшие на столе, взлетели и рассыпались по комнате веером. А потом я увидела ЕГО.

Точнее, не его, а сгусток тьмы в углу. Что-то полупрозрачное, клубящееся, с двумя светящимися точками вместо глаз. Оно двигалось, издавая низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.

— А-а-а-а! — заорала я и вжалась в спинку кровати.

Существо (призрак? демон? полтергейст?) метнулось ко мне, и я почувствовала ледяной холод. Прямо сквозь одеяло, сквозь пижаму — холод пробирал до костей.

«Всё, — подумала я. — Конец. Недели не прошло, а меня уже убили».

И вдруг в голове всплыл голос бабушки.

Бабушка у меня была та ещё: деревенская, с приметами, поверьями и вечными рассказами про «нечистую силу». Я в детстве закатывала глаза, когда она говорила: «Машенька, запомни: с духами нельзя враждовать. Их надо уважать. И угощать. Они любят, когда с ними по-человечески».

— Угощать, — прошептала я, глядя на клубящуюся тьму.

Существо замерло в полуметре от меня. Светящиеся глаза уставились прямо в душу.

И тут меня осенило.

— Ты… есть хочешь? — спросила я хрипло.

Тьма колыхнулась. Звук изменился: теперь это было не угрожающее гудение, а скорее… недоумение?

— Я серьёзно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Моя бабушка говорила, что духов надо кормить. А то они злятся. Ты злишься, потому что голодный?

Пауза. Существо немного отодвинулось. Глаза мигнули.

— Ладно, — я глубоко вздохнула, откинула одеяло и встала. Ноги подкашивались, но я заставила себя двигаться. — Подожди тут. Я сейчас. Только оденусь.

Призрак не нападал. Он просто висел в воздухе и наблюдал.

Я накинула халат (шёлковый, между прочим, с кружевами — Эвелина явно разбиралась в красивом), сунула ноги в тапки и направилась к двери. Руки тряслись, но я старалась не думать о том, что только что разговаривала с привидением.

В коридоре было пусто и темно. Где здесь кухня? Я понятия не имела. Но вчера Лисса говорила что-то про «нижние этажи» и «столовую для прислуги». Значит, надо вниз.

Я пошла по коридору, ориентируясь на память. Лестница, ещё лестница, какой-то переход. Два раза я чуть не заблудилась, но в итоге унюхала запах: дерево, золá и что-то съестное.

Кухня.

Огромное помещение с каменными сводами, длинными столами и потухшими очагами. В углу тлели угли в большой печи. Я подошла ближе, осмотрелась.

Продукты. Мука, яйца, масло, молоко. Какие-то травы, похожие на укроп и петрушку. Даже сахар нашёлся! В этом мире явно знали толк в готовке.

Я засучила рукава.

— Бабушка, спасибо тебя за науку, — прошептала я, доставая миску.

Пирожки. Самые простые, с капустой. Капуста тут была, я нашла кочан в кладовке. Да, не идеально, но лучше, чем ничего.

Я месила тесто, стараясь не шуметь, и думала о том, как абсурдно выглядит моя жизнь. Попала в магический мир, через неделю отчисление, а я посреди ночи пеку пирожки для злого духа. Бред.

Минут через сорок первая партия была готова.

Я сложила пирожки в чистое полотенце и пошла обратно, молясь про себя, чтобы призрак не разнёс всю комнату за это время.

Он не разнёс. Он ждал.

Когда я вошла, существо сидело (или висело?) на моём кресле и, кажется, нервничало. Увидев меня, дёрнулось, но нападать не стало.

— Я принесла, — сказала я, стараясь говорить спокойно. Положила полотенце на стол, развернула. — Вот. Пирожки. Бабушкин рецепт. Угощайся.

Тишина.

Призрак подплыл ближе. Глаза уставились на пирожки. Потом на меня. Потом снова на пирожки.

И вдруг он… втянул носом воздух. У него не было носа, но звук был именно такой — втягивание, словно принюхивается.

— Пахнет, да? — улыбнулась я. — Бери. Не бойся.

Существо протянуло полупрозрачную руку. Пальцы коснулись пирожка — и он исчез. Просто растворился в воздухе.

Я замерла.

Призрак замер тоже. А потом произошло чудо: светящиеся глаза перестали быть злыми. Они стали… довольными. Как у кота, которого почесали за ушком.

— Нравится? — спросила я осторожно.

Существо кивнуло. И вдруг начало меняться: сгусток тьмы поредел, и внутри проступили очертания — фигура, лицо. Старик. Тощий, лысоватый, в старомодном халате. Почти прозрачный, но вполне узнаваемый.

— Давно, — проскрипел он. Голос был как скрип несмазанной двери. — Давно меня так не баловали.

Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не села на пол.

— Вы говорите? — удивилась я.

— Я всегда говорю, — обиделся старик. — Просто меня никто не слушает. Студенты нынче грубые, невоспитанные. Орут, машут руками, заклинаниями кидаются. А чтобы по-человечески — нет.

Я села на кровать и рассмеялась. Истерически, на грани.

— Извините, — вытерла я слёзы. — Просто… у меня была тяжёлая ночь.

Старик посмотрел на меня с любопытством.

— Ты новенькая? Не помню тебя.

— Я Эвелина, — представилась я. — Но вообще-то я Маша. Это долгая история.

— А я Карл, — кивнул призрак. — Тридцать лет был библиотекарем в этой Академии. Потом помер. А уйти не могу — книжки жалко. И студентов жалко, хоть они и дураки.

Я улыбнулась.

— Карл, а почему вы буянили? Если не секрет?

Старик вздохнул (звук вышел жутковатый — как ветер в трубе).

— Скучно, — признался он. — Сто лет уже здесь мотаюсь. Все меня боятся, шарахаются. А поговорить не с кем. Вот и шумлю иногда. Чтоб не забывали.

— Понимаю, — кивнула я. — Одиночество — штука тяжёлая.

— А ты понимаешь, — оживился Карл. — Редкая ты девушка, Эвелина-Маша. Не боишься. И пирожки вкусные.

— Спасибо.

Мы помолчали. Я смотрела на призрака и думала, что мир сошёл с ума. Я сижу в магической академии, разговариваю с привидением и радуюсь, что оно не пытается меня убить.

— Карл, — спросила я вдруг. — А вы в библиотеке работали? Вы книжки знаете?

— Все до единой, — гордо ответил старик.

— А есть книги по магии? Для начинающих? Полных нолей?

Карл прищурился.

— А тебе зачем?

Я вздохнула и рассказала ему всё. Про ректора, про неделю, про то, что я вообще из другого мира. Призрак слушал внимательно, не перебивал.

— Хм, — сказал он, когда я закончила. — Дела. А ты смелая, раз мне такое рассказываешь.

— Выглядите вы не страшно, — честно сказала я. — И пирожками вас можно задобрить.

Карл хмыкнул.

— Ладно. Помогу тебе, так и быть. В библиотеке есть запретная секция. Там книги по древней магии. В том числе по восстановлению дара. Но туда просто так не войти — защита стоит.

— А вы?

— А я призрак, — ухмыльнулся он. — Мне защита не указ. Я могу провести.

— Спасибо! — я чуть не бросилась его обнимать, но вовремя вспомнила, что он прозрачный.

— Завтра, — сказал Карл. — А сейчас дай ещё пирожок.

Я протянула ему второй. Он исчез с таким же довольным видом.

— Вкусно, — проскрипел старик. — Бабушка научила?

— Бабушка, — кивнула я.

И тут дверь распахнулась.

На пороге стоял лорд Северус фон Айзенберг.

В халате.

Чёрном, длинном, с серебряной вышивкой. Волосы слегка растрёпаны — видимо, тоже спал. В руке — светящийся шар, который освещал всю комнату.

— Что здесь происходит? — спросил он ледяным тоном.

Я замерла с пирожком в руке. Карл замер рядом, призрачно моргая.

Ректор перевёл взгляд с меня на призрака. Потом на пирожки на столе. Потом снова на меня.

— Вы… — начал он. И замолчал.

— Я объясню, — быстро сказала я. — Это Карл. Он бывший библиотекарь. Он просто скучал. Я его накормила. Всё хорошо.

Тишина.

Северус смотрел на нас так, будто решал сложное уравнение.

— Вы разговариваете с полтергейстом, — констатировал он.

— Ну да, — кивнула я. — А что такого?

— Его боятся все студенты. Преподаватели. Даже я его не трогаю.

Карл обиженно фыркнул.

— Потому что я умный, а вы все тупые.

Я хихикнула. Ректор перевёл на меня тяжёлый взгляд, и я сразу замолчала.

— Леди Эвелина, — произнёс он медленно. — Вы меня удивляете.

— В хорошем смысле? — ляпнула я.

Пауза. Он чуть приподнял бровь.

— Пока не знаю. Но то, что вы нашли общий язык с духом, которого не могли утихомирить магистры, — это… необычно.

— Я просто пирожки испекла, — пожала я плечами.

Северус посмотрел на остатки пирожков на столе. Потом снова на меня. В его глазах мелькнуло что-то странное. Любопытство? Или что-то ещё?

— Завтра, — сказал он наконец. — В девять утра. Придёте на индивидуальное занятие по основам магии. Я посмотрю, что можно сделать с вашим даром.

У меня сердце подпрыгнуло.

— Правда?

— Я не шучу, леди Эвелина. — Он развернулся к двери, но на пороге остановился. — И передайте Карлу, что шуметь по ночам запрещено уставом Академии. Штраф — лишение пирожков.

Карл за спиной возмущённо заскрипел. А я улыбнулась.

— Передам, лорд ректор.

Северус вышел. Дверь закрылась. А я повернулась к Карлу и прошептала:

— Он что, пошутил?

— Вроде того, — проворчал призрак. — Сто лет его знаю, никогда не шутил. А тут — на тебе. Странный ты человек, Эвелина-Маша. На тебя даже лёд реагирует.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся ректор, и подумала: может, не всё так безнадежно?

— Карл, — сказала я. — Ещё пирожок?

— Давай.

Мы сидели до утра. Я пекла, он рассказывал про Академию, про студентов, про магию. А когда за окном забрезжил рассвет, я поняла: кажется, я нашла первого друга в этом мире.

Пусть и призрачного.

Глава 4. Первый урок и первое унижение

Утром я проснулась с чувством, что выспалась, хотя спала от силы часа три.

Карл ушёл под утро, пообещав показать запретную секцию библиотеки, как только я освобожусь. А я сидела на кровати, обнимала подушку и вспоминала вчерашний визит ректора.

Он пришёл. Ночью. В халате. И не выгнал меня из Академии.

Более того — он назначил индивидуальное занятие.

— Леди Эвелина, — раздался голос Лиссы из-за двери. — Вы проснулись? Завтрак подан, и лорд Дамиан велел передать, что проводит вас на занятие.

Я застонала.

Дамиан. Мой «любимый» сводный братец. Тот самый, который вчера орал на меня и вышвыривал из спальни. С ним идти на занятие? Лучше бы я сама заблудилась.

Но выбора не было.

Я быстро умылась (вода здесь была тёплая, магическая — удобно), оделась в одно из скромных платьев, которые нашла в шкафу, и вышла в гостиную.

Дамиан уже был там.

Сегодня он выглядел… сногсшибательно. Тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, идеально сидящие брюки, высокие сапоги. Волосы уложены, взгляд высокомерный. Настоящий аристократ.

— Явилась, — констатировал он, окинув меня презрительным взглядом. — И почему ты в этом? У тебя что, других платьев нет?

— А что не так с этим? — не поняла я.

— Это платье для прогулок, а не для занятий. На магических потоках нужна удобная одежда. Ты вообще готовилась?

Я вздохнула.

— Дамиан, я вообще не знаю, что такое магические потоки. И если ты продолжишь на меня орать, я пойду одна.

Он прищурился.

— Ты точно вчера головой ударилась. Ладно, пошли. И не позорь меня.

Я закатила глаза, но промолчала. Спорить бесполезно.

---

Аудитория для занятий по магическим потокам находилась на первом этаже главного корпуса.

Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками и множеством окон. В центре стояли длинные столы, за которыми уже сидели студенты. Человек двадцать, все в тёмных мантиях с разноцветными нашивками.

Когда мы вошли, разговоры стихли.

Все взгляды устремились на меня. Я физически ощущала это давление — любопытство, презрение, насмешку.

— О, леди Эвелина пожаловала, — раздался ехидный голос откуда-то справа. — А мы уж думали, вас отчислили.

— Нет, что ты, — подхватил другой. — Ей же папочка всё оплачивает. Пока деньги есть, учись хоть до старости.

Я сжала зубы.

Дамиан молча прошёл на своё место в первом ряду. Даже не обернулся. Конечно, зачем ему защищать сестру? Он сам вчера орал на меня не меньше.

Я села за последнюю парту, стараясь быть незаметной. Но куда там.

— Эвелина! — позвала девушка с переднего ряда. Красивая блондинка с идеальным макияжем. — А правда, что у тебя магия полностью пропала? Говорят, ты даже свечу зажечь не можешь?

— Это тебя не касается, — ответила я максимально вежливо.

Блондинка фыркнула.

— Грубиянка. Я просто спросила.

— А я просто ответила.

Кто-то хихикнул. Блондинка покраснела и отвернулась.

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл преподаватель.

Высокий, тощий мужчина с длинными седыми волосами и острым носом. Мантия на нём была тёмно-зелёная, с золотыми звёздами. Он окинул аудиторию цепким взглядом и остановился на мне.

— Леди Эвелина, — произнёс он скрипучим голосом. — Рад видеть вас на занятии. Честно говоря, не ожидал.

— Магистр Финч, — кивнула я, вспомнив имя из дневника. Тот самый, который называл Эвелину бездарностью.

Он усмехнулся и прошёл к своему столу.

— Итак, тема сегодняшнего занятия — магические потоки и их визуализация. Для тех, кто забыл, — он покосился на меня, — напоминаю: магический поток — это энергия, которая течёт внутри каждого мага. Чтобы сотворить заклинание, нужно увидеть этот поток, направить его и выплеснуть наружу.

Я напряглась. Звучало сложно.

— Начнём с простого, — продолжил Финч. — Каждый из вас зажжёт свечу. Без палочек, без артефактов. Только сила.

Он взмахнул рукой, и перед каждым студентом на столе появилась толстая белая свеча.

Я сглотнула.

По одному студенты начали зажигать свечи. У кого-то получалось сразу, у кого-то с третьей попытки. Но получалось у всех.

Кроме меня.

Когда подошла моя очередь, я уставилась на свечу, как баран на новые ворота.

— Ну же, леди Эвелина, — подбодрил Финч с явной насмешкой. — Покажите, чему вы научились за каникулы.

Я закрыла глаза. Попыталась представить «поток». Что-то тёплое, текучее, как река. Направить его в руку, в пальцы, на свечу.

Ничего.

Я открыла глаза. Свеча стояла тёмная и холодная.

— Давай, — прошептала я себе. — Ну же!

Я представила огонь. Яркий, жаркий, живой. Свеча даже не дрогнула.

— Может, ей спички дать? — раздался голос сбоку.

Кто-то засмеялся.

Я сжала кулаки. Ещё попытка. Ещё. И ещё.

Свеча молчала.

— Леди Эвелина, — вздохнул Финч. — Я, конечно, понимал, что вы не блещете талантом, но чтобы настолько…

— Она просто тупая, магистр, — перебил его Дамиан.

Я замерла.

Он встал со своего места и повернулся ко мне. В глазах — ледяное презрение.

— У неё нет магии. Никогда не было. И не будет. Она позорит нашу семью каждый раз, когда появляется здесь. Может, хватит тянуть кота за хвост?

В аудитории повисла тишина. Все смотрели на нас.

А во мне что-то щёлкнуло.

— Слушай, ты, — я встала и посмотрела Дамиану прямо в глаза. — Я понимаю, что ты меня не перевариваешь. Но при всех позорить родную сестру — это новый уровень. У тебя совесть есть?

Дамиан опешил. Кажется, он не ожидал отпора.

— Что ты сказала?

— То, что слышал. — Я скрестила руки на груди. — И вообще, если ты такой крутой маг, может, поможешь сестре, вместо того чтобы поливать грязью? Или твоей магии только на насмешки хватает?

Кто-то охнул. Кто-то прыснул в кулак. Даже Финч приподнял бровь.

Дамиан побагровел.

— Да как ты смеешь…

— А что? — я шагнула к нему. — Правда глаза режет? Ты просто трус, который самоутверждается за счёт слабых. Если бы у меня была магия, ты бы и пикнуть не посмел!

Тишина стала звенящей.

Дамиан смотрел на меня так, будто перед ним не сестра, а инопланетянин. С одной стороны — ярость, с другой — полное недоумение. Эвелина никогда так не разговаривала.

— Леди Эвелина, — вмешался Финч. — Прошу прекратить.

Я выдохнула и отошла назад. Руки тряслись.

— Прошу прощения, магистр, — сказала я максимально спокойно. — Но я не позволю оскорблять себя. Даже брату.

Дамиан хотел что-то ответить, но в этот момент дверь снова открылась.

Все обернулись.

На пороге стоял лорд Северус фон Айзенберг.

Сегодня он был в парадном чёрном мундире, идеально застёгнутом на все пуговицы. Холодный, величественный, невозможный. Взгляд скользнул по аудитории, задержался на мне, потом на Дамиане, потом на Финче.

— Магистр Финч, — произнёс он ледяным тоном. — Я слышал шум из коридора. Что здесь происходит?

Финч замялся.

— Лорд ректор, небольшая размолвка между студентами. Леди Эвелина и лорд Дамиан… поспорили.

— Поспорили? — Северус перевёл взгляд на меня. — Леди Эвелина, это правда?

Я сглотнула.

— Лорд ректор, я… в общем, да. Мы немного повздорили.

— Из-за чего?

— Из-за моей магии. — Я решила говорить прямо. — Или её отсутствия.

Северус посмотрел на свечу передо мной. Тёмную, незажжённую. Потом на меня.

— Вы не смогли зажечь свечу?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он задумался на секунду. Потом обвёл взглядом аудиторию.

— Лорд Дамиан, подойдите.

Дамиан подошёл, стараясь держаться независимо, но я видела, что он напряжён.

— Вы оскорбляли сестру при всех?

— Я…

— Отвечайте.

— Я просто сказал правду. У неё нет магии. Это факт.

Северус смотрел на него долгим взглядом.

— Правда, — повторил он. — Интересно. А вы знаете, лорд Дамиан, что оскорбление члена семьи в стенах Академии карается отработкой на кухне в течение недели?

Дамиан побледнел.

— Но, лорд ректор…

— Вы свободны, — оборвал его Северус. — Вечером подойдёте к коменданту за назначением.

Дамиан бросил на меня уничтожающий взгляд и вернулся на место.

Северус же подошёл ко мне.

— Леди Эвелина, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — После занятия задержитесь. Я проверю вас лично.

Я подняла на него глаза.

— Зачем? Вы же знаете, что у меня ничего не получается.

— Знаю. — В его взгляде мелькнуло что-то странное. — Но вчера вы сделали то, что не мог сделать ни один маг, — успокоили полтергейста. Это не магия. Это что-то другое. Я хочу понять, что именно.

Он развернулся и вышел.

А я осталась стоять под десятками любопытных взглядов, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Глава 5. Разговор с ректором

После занятия я ждала, пока все разойдутся.

Студенты косились на меня, перешёптывались, но подойти никто не рискнул. История с Дамианом уже облетела аудиторию, и теперь на меня смотрели если не с уважением, то хотя бы с опаской.

— Леди Эвелина? — ко мне подошёл молодой человек в очках, которого я раньше не замечала. — Вас проводить до кабинета ректора? Я староста, могу показать дорогу.

— Спасибо, я запомнила, — улыбнулась я. — Вчера уже была.

Он кивнул и ушёл, а я глубоко вздохнула и направилась к башне.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее. Что он хочет проверить? Что я ему скажу? Если он поймёт, что я не Эвелина…

Я отогнала эту мысль. Паниковать будем потом. Сначала — разговор.

Секретарши за столом не было. Дверь в кабинет приоткрыта, оттуда струился тёплый свет и пахло чем-то травяным, похожим на чай.

— Заходите, леди Эвелина, — раздался голос ректора изнутри.

Я вошла.

Сегодня кабинет выглядел иначе. Дневной свет заливал комнату сквозь высокие окна, на столе дымилась чашка, а ректор стоял у книжного шкафа, перебирая какие-то фолианты.

— Садитесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Я сейчас.

Я села в то же кресло, что и вчера. Руки сами собой сцепились в замок на коленях — от волнения.

Наконец Северус обернулся.

Сегодня он был в тёмно-сером камзоле, без мантии. Волосы слегка влажные — видимо, недавно умывался. Вблизи он казался ещё более… впечатляющим. Высокий, широкие плечи, узкая талия. И глаза — пронзительные, холодные, но сейчас в них было не презрение, а скорее любопытство.

— Чай? — спросил он, кивнув на чашку.

— Эм… да, спасибо.

Он налил мне из заварника в другую чашку. Травяной, с мятой и ещё чем-то сладковатым. Я сделала глоток — вкусно.

— Леди Эвелина, — начал он, садясь напротив. — Я хочу провести небольшую диагностику. Вы не против?

— Какую? — насторожилась я.

— Магическую. Я попробую просканировать ваши потоки, чтобы понять, почему дар угасает. Это не больно, просто немного неприятно.

Я сглотнула. А если он поймёт, что я вообще не из этого мира?

— Хорошо, — сказала я как можно спокойнее.

Северус кивнул, встал и подошёл ко мне. Оказался так близко, что я почувствовала запах его парфюма — что-то древесное, с нотками мороза.

— Закройте глаза, — тихо сказал он. — И постарайтесь расслабиться.

Я закрыла. Сердце колотилось как бешеное, но я пыталась дышать ровно.

Его пальцы коснулись моего виска. Холодные, но не ледяные. Я почувствовала лёгкое покалывание, как будто по коже побежали мурашки.

И вдруг — вспышка.

В голове что-то взорвалось, я увидела яркий свет, услышала гул, а потом ощутила, как на меня накатывает волна… чего-то. Сильного, чужого, но одновременно родного.

— Что за… — выдохнул Северус.

Я открыла глаза.

Он стоял надо мной, бледный, с расширенными зрачками, и смотрел так, будто увидел привидение.

— Что случилось? — спросила я испуганно.

Он убрал руку и отошёл к окну.

— У вас блок, — сказал он глухо. — Очень сильный магический блок. Такого я никогда не видел.

— Блок? — переспросила я. — Это плохо?

— Это странно. — Он обернулся. — Магические блоки ставят специально, чтобы скрыть свою силу или защититься от ментального вторжения. Но их ставят маги. Вы же, по вашим словам, магией не владеете.

Я молчала. Сердце ушло в пятки.

— Леди Эвелина, — Северус подошёл ближе. — Кто поставил вам блок?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я вообще не знаю, что это такое.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы изменились, — сказал он вдруг. — Я видел вас несколько раз до каникул. Вы были… другой. Робкой, тихой, всего боялись. А сейчас вы спорите с братом, печёте пирожки для полтергейста и смотрите на меня так, будто я не грозный ректор, а… странный незнакомец.

Я сглотнула. Попалась.

— Лорд ректор, я…

— Расскажите мне, — перебил он. — Расскажите, что с вами случилось на каникулах.

Я замерла.

В голове лихорадочно заметались мысли. Что говорить? Правду? Но он же не поверит. Или поверит, и тогда меня сожгут на костре как пришелицу?

Я вспомнила дневник Эвелины. Там было про каникулы.

— Я… была дома, — начала я осторожно. — Много думала. О своей жизни, о магии, об Академии. Мне было очень плохо. Отец сказал, что если меня отчислят, он отречётся от меня. Я решила, что так больше нельзя.

— И? — Северус слушал внимательно.

— И я… изменилась. — Я подняла на него глаза. — Решила, что если не могу быть магом, то хотя бы не буду тряпкой. Буду бороться.

Он чуть прищурился.

— А блок?

— Я правда не знаю. — Это было честно. — Может, это защита организма от стресса? У нас на Зем… — я осеклась. — В общем, я слышала, что в критических ситуациях люди могут обрести необычные способности.

Северус молчал. Секунда, две, три.

— Зем? — переспросил он.

— Земля, — быстро поправилась я. — У нас есть поговорка: «Земля круглая, а люди странные».

Он не поверил. Я видела это по глазам. Но он не стал давить.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим. Тогда другой вопрос: почему полтергейст, который пугал магистров, успокоился от ваших пирожков?

Я пожала плечами.

— Он был одинок. И голоден. Люди просто боялись и не пытались понять. А я попыталась.

— Вы разговаривали с духом.

— Да. И что?

Северус покачал головой.

— Обычные люди не разговаривают с духами. Для этого нужна или магия, или особый дар. Вы уверены, что у вас нет магии?

— Уверена. Я даже свечу не могу зажечь.

— Свечу — да. Но духа — смогли.

Он подошёл к столу, взял какой-то артефакт — небольшой кристалл на цепочке — и протянул мне.

— Возьмите.

Я взяла. Кристалл был тёплым и слегка пульсировал.

— Это определитель магии, — пояснил Северус. — Если у вас есть хоть искра, он засветится.

Я смотрела на кристалл. Он молчал. Тёмный, прозрачный, без единой вспышки.

— Ничего, — сказала я.

Северус взял кристалл обратно, задумчиво повертел в руках.

— Странно, — произнёс он. — Очень странно. Блок есть, а магии нет. Вы не врёте, я чувствую. Но и не договариваете.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Леди Эвелина. Я не знаю, что с вами произошло. Но я буду наблюдать. Если вы опасны для Академии, я приму меры. Если вы просто жертва обстоятельств — я помогу.

— А если я и то и другое? — вырвалось у меня.

Он чуть улыбнулся. Самую малость, уголком губ.

— Тогда будет интересно.

У меня перехватило дыхание.

— Идите, — сказал Северус. — Завтра в это же время жду вас на индивидуальное занятие. Будем учить основы. А пока — отдыхайте. И, леди Эвелина…

— Да?

— Пирожки духу больше не носите. Он привыкнет, и потом вы его не отгоните.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Хорошо, лорд ректор.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

В коридоре привалилась к стене и выдохнула.

— Кажется, пронесло, — прошептала я. — Или не пронесло? Он что, заинтересовался?

В голове крутилась одна мысль: Северус фон Айзенберг мне улыбнулся. Пусть чуть-чуть, но улыбнулся. И сказал, что будет интересно.

Что это было?

— Эвели-и-ина, — раздался знакомый скрипучий голос из стены.

Я вздрогнула.

Из каменной кладки высунулась полупрозрачная голова Карла.

— Ты чего здесь? — прошептал он. — Ректор тебя не съел?

— Нет, — ответила я шёпотом. — Кажется, наоборот. Он будет меня учить.

Карл присвистнул (звук вышел жутковатый).

— Ого. Ледяной лорд и бездарная леди. Это будет зрелище.

— Карл!

— Ладно-ладно, — призрак спрятался обратно в стену. — Вечером жду в библиотеке. Найдёшь дорогу?

— Найду.

Я отлепилась от стены и пошла к себе.

В голове было странное чувство — смесь страха, надежды и чего-то ещё, чему я пока боялась дать название.

Глава 6. Библиотека и запретная книга

Вечером я дождалась, пока в коридоре стихнут шаги, и выскользнула из комнаты.

Лисса давно ушла, студенты разбрелись по своим покоям, Академия погрузилась в тот особенный ночной полумрак, когда кажется, что стены дышат, а картины провожают тебя взглядами.

Библиотека находилась в восточном крыле, на третьем этаже. Карл объяснил дорогу подробно, но я всё равно два раза свернула не туда и чуть не забрела в какой-то тёмный коридор, откуда доносилось странное шипение.

— Сюда, — прошелестело из стены.

Я подпрыгнула.

Карл высунул голову прямо из каменной кладки и помахал призрачной рукой.

— Ты чего орёшь?

— Я не ору, — выдохнула я, прижимая руку к сердцу. — Просто… нельзя так появляться!

— Нельзя так орать, — парировал он. — Пошли, тут недалеко.

Я пошла за ним, точнее — за его головой, которая плыла вдоль стены, периодически ныряя в камень и появляясь снова.

Библиотека встретила нас запахом старой бумаги, пыли и чего-то сладковатого, похожего на ладан.

Это было огромное помещение с высоченными стеллажами, уходящими под самый потолок. Книги, книги, тысячи книг — в кожаных переплётах, в деревянных обложках, некоторые даже светились в темноте.

— Красиво, — выдохнула я.

— Красиво, — согласился Карл, появляясь из-за стеллажа. — Только студенты нынче не ценят. Всё им артефакты подавай, готовые заклинания. А книжки читать — лень.

Я улыбнулась. Карл явно был библиотекарем старой закалки.

— Где запретная секция? — спросила я.

Он махнул рукой вглубь.

— В самом конце, за красной аркой. Там защита стоит. Магическая. Если сунешься — заклинание сработает, ректор узнает.

— А как же я?

— А я проведу, — Карл хитро прищурился. — Я ж призрак. Сквозь стены хожу. И тебя проведу, если за руку возьму.

Я сглотнула.

— А это не больно? И не опасно?

— Не больно, — заверил Карл. — Холодно только. Но ты потерпи.

Я протянула руку. Карл взял меня за запястье своими полупрозрачными пальцами.

Холод пробежал по коже, как будто я сунула руку в ледяную воду. Но терпимо.

— Закрой глаза и иди за мной, — сказал он.

Я закрыла.

Мы шагнули вперёд. На секунду тело пронзило странное ощущение — будто меня пропустили через сито. А потом я открыла глаза и поняла, что мы за аркой.

Вокруг было темнее, чем в основной библиотеке. Книги здесь стояли в тяжёлых дубовых шкафах, некоторые были прикованы цепями. На корешках поблескивали странные символы.

— Ого, — прошептала я.

— Ищи, — сказал Карл. — Книга о древних ритуалах, зелёный переплёт, с серебряным крестом. Я помню, она здесь была.

Я начала бродить между стеллажами, вглядываясь в корешки. «Тёмные искусства», «Проклятия и способы их снятия», «Кровная магия» — названия были одно страшнее другого.

— Нашла! — выдохнула я, увидев знакомый зелёный переплёт.

Книга была тяжёлой, с металлическими уголками и замком. Но замок оказался сломан.

Я открыла её на середине и пробежала глазами по страницам.

«О восстановлении утраченного дара», — было написано в заголовке.

— Есть! — обрадовалась я. — Карл, тут есть глава про…

— Тсс! — зашипел он и мгновенно исчез.

Я замерла.

В запретной секции кто-то был.

Я слышала шаги. Тяжёлые, уверенные, мужские. Кто-то шёл прямо сюда.

Спрятаться? Куда? Я зажала книгу в руках и вжалась в щель между стеллажами.

Шаги приблизились. Человек остановился в двух метрах от меня.

— Выходи, — раздался знакомый голос. — Я знаю, что ты здесь.

Дамиан.

У меня сердце упало куда-то в район пяток.

— Выходи, Эвелина. Не заставляй меня ломать стеллажи.

Я выдохнула и шагнула вперёд.

Он стоял в проходе, скрестив руки на груди. В полумраке его глаза казались почти чёрными, а лицо — жёстким и злым.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он ледяным тоном. — В запретной секции. Ночью. Одна.

— Я… — начала я.

— И не ври, — перебил он. — Я чую запах твоего дурацкого мыла. Ты думала, я не замечу, как ты крадёшься по коридорам?

Я промолчала. Смысла отрицать не было.

— Отвечай, — шагнул он ко мне.

Я подняла подбородок.

— Ищу способ восстановить дар. Читать умеешь? — я показала ему книгу.

Дамиан выхватил её у меня из рук. Пролистал пару страниц, потом поднял глаза.

— Ты с ума сошла? Это древние ритуалы. Они опасны. И запрещены.

— Мне через неделю отчисление, — сказала я спокойно. — Что мне терять?

Он замер. В его взгляде мелькнуло что-то странное — не злость, а скорее… замешательство?

— Ты правда хочешь остаться? — спросил он неожиданно тихо.

— А ты думал, я для развлечения тут магию изображаю? — огрызнулась я. — Да, хочу. Не хочу быть позором семьи. Не хочу, чтобы отец от меня отрёкся. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на пустое место.

Дамиан молчал долгую секунду.

— Ты изменилась, — сказал он наконец. — Совсем.

— Жизнь заставила, — буркнула я.

Он снова посмотрел на книгу. Потом на меня. Я видела, как в нём борются два чувства: желание сдать меня ректору и… что-то ещё.

— Знаешь что, — сказал он вдруг. — Я помогу тебе.

Я опешила.

— Что?

— Помогу, — повторил он раздражённо. — Но на условиях.

— Каких?

Дамиан отошёл на шаг, прислонился к стеллажу.

— Во-первых, ты рассказываешь мне всё, что узнаешь. Я не дам тебе вляпаться в настоящие проблемы.

— А во-вторых?

— Во-вторых… — он помедлил. — Ты перестанешь позорить меня перед всей Академией.

Я моргнула.

— Я позорю тебя?

— А ты не замечала? — он усмехнулся. — Моя сестра — бездарность. Надо мной смеются за компанию с тобой. Думаешь, легко быть братом той, кого все считают пустым местом?

Я задумалась.

— То есть, если я восстановлю дар, тебе тоже станет легче?

— Типа того, — буркнул он. — Семья есть семья. Я тебя ненавижу, но позориться за компанию не хочу.

Это было так по-детски, так по-дурацки, что я не удержалась и фыркнула.

— Ты смеёшься? — насторожился Дамиан.

— Нет, — улыбнулась я. — Просто… ты странный. Ненавидишь, но помогаешь.

— Я не помогаю, — отрезал он. — Я контролирую. Чтобы ты не натворила глупостей.

— Ладно, — кивнула я. — Договорились. Ты контролируешь, я рассказываю.

Дамиан протянул руку.

— Дай книгу.

Я отдала. Он пролистал ещё несколько страниц и остановился на одной.

— Смотри, — ткнул пальцем. — Тут написано про ритуал восстановления. Нужна кровь, личная вещь и… какой-то артефакт.

Я вгляделась в текст.

«Для восстановления утраченного дара необходимо: кровь мага-родственника, предмет, связанный с истоком силы, и проведение ритуала в месте силы».

— Кровь родственника, — повторила я. — То есть твоя?

Дамиан побелел.

— Нет.

— Но ты же мой брат. Сводный, но всё же родственник.

— Я не собираюсь…

— А кто собирается? — перебила я. — Отец далеко. Других родственников у нас нет.

Дамиан молчал. Я видела, как в нём борется страх и что-то ещё.

— Там же написано, — сказал он наконец глухо. — "Мага-родственника". У тебя самой магии нет. Значит, если я отдам кровь, ритуал может перетянуть часть моей силы тебе.

— И что? — не поняла я.

— А то, — он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, — что я могу ослабеть. Навсегда.

Я замерла.

Вот оно. Цена.

— Я не прошу тебя, — сказала я тихо. — Если не хочешь — не надо. Найду другой способ.

Дамиан смотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты правда не такая, как была, — произнёс он. — Раньше ты бы начала ныть, просить, давить на жалость. А сейчас…

— Сейчас я просто хочу выжить, — пожала я плечами. — Без твоей крови. Как-нибудь.

Он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, Эвелина, — сказал он. — Ты начинаешь мне нравиться.

— Я всегда тебе нравилась, просто ты скрывал, — ляпнула я.

Дамиан закашлялся.

— Пошли отсюда, — буркнул он. — Книгу возьми. И если кому скажешь, что я тут был…

— Ты меня убьёшь, знаю, — закончила я. — Не скажу.

Мы вышли из запретной секции. Я ожидала, что нас поймает охрана или магия, но нет — Карл, видимо, отвлёк защиту.

В основной библиотеке Дамиан остановился.

— Завтра после занятий приходи в старую башню. Ту, что у озера. Я подумаю насчёт крови.

— Правда? — удивилась я.

— Не радуйся раньше времени, — огрызнулся он. — Я ещё не решил.

И ушёл, даже не обернувшись.

Я стояла посреди библиотеки, прижимая к груди тяжёлую книгу, и пыталась понять, что только что произошло.

— Странный он у тебя, — проскрипел Карл, появляясь из-за стеллажа. — Но, кажется, не безнадёжный.

— Ты всё слышал?

— Я призрак, я всегда всё слышу, — пожал плечами Карл. — И знаешь что, Маша-Эвелина?

— Что?

— Берегись. Если он согласится отдать кровь, это свяжет вас навсегда. Магическая связь — не шутка.

— В каком смысле свяжет?

Карл хитро прищурился.

— В прямом. Будете чувствовать друг друга. Думать друг о друге. Иногда даже видеть сны.

Я сглотнула.

— И давно ты это знал?

— Давно. Но ты не спрашивала.

— Карл!

— Ладно-ладно, — он поднял прозрачные руки. — Иди спать. Завтра тяжёлый день.

Я вышла из библиотеки, и всю дорогу до своей комнаты думала о словах Карла.

Связаны навсегда. Чувствовать друг друга. Думать друг о друге.

С Дамианом?

Я залезла под одеяло и уставилась в потолок.

— Ну и влипла же я, — прошептала в темноту.

Ответа не было. Только ветер шуршал за окном да где-то далеко ухнула сова.

Глава 7. Тайна пророчества

На следующий день я едва дождалась окончания занятий.

Уроки тянулись бесконечно: теория заклинаний, история магии, этикет для аристократок (это было отдельное мучение — я чуть не уснула, пока магистр Веллингтон рассказывал, какой вилкой есть суп). Мысли то и дело возвращались к книге, спрятанной под матрасом в моей комнате, и к обещанию Дамиана прийти в старую башню.

После обеда я переоделась в тёплый плащ (осень в этом мире была холодной) и незаметно выскользнула из Академии.

Старая башня стояла на берегу озера, в получасе ходьбы от главного корпуса. Место было пустынное, заросшее кустарником, и, судя по виду, сюда давно никто не заходил. Дамиан уже ждал меня у входа, прислонившись к каменной стене и кутаясь в тёмный плащ.

— Опоздала, — буркнул он.

— На две минуты всего, — огрызнулась я.

— Для леди опоздание в две минуты — уже позор.

— Я не леди, я Ма… — осеклась. — Я Эвелина, которая пытается выжить. Пошли уже.

Дамиан хмыкнул, но спорить не стал.

Внутри башня оказалась ещё более запущенной, чем снаружи. Пыль, паутина, обломки старой мебели. В центре первого этажа была винтовая лестница, уходящая куда-то вверх.

— Тут безопасно? — спросила я.

— Никто не ходит, — ответил Дамиан. — Местные студенты боятся, говорят, здесь привидения водятся.

— Привидения? — я невольно улыбнулась. — Карл бы обиделся. Он единственное привидение в Академии, и он вполне дружелюбный.

Дамиан покосился на меня.

— Ты действительно разговаривала с тем полтергейстом?

— И кормила пирожками. Хочешь попробовать? У меня остались.

— Я лучше откажусь, — поморщился он. — Пошли наверх, там есть комната с камином.

Мы поднялись на третий этаж. Маленькая круглая комната с зарешёченным окном и старым камином. Дамиан щёлкнул пальцами — в камине зажёгся огонь, магический, зелёный.

— Удобно, — позавидовала я. — Чиркнул — и тепло.

— Учись, — усмехнулся он. — Если сможешь.

Я достала из сумки книгу и положила на каменный подоконник.

— Давай искать.

Мы листали страницы, перечитывая главы о восстановлении дара, о древних ритуалах, о магии крови. И вдруг Дамиан замер.

— Смотри, — сказал он глухо.

Я заглянула ему через плечо.

На странице был изображён символ — круг с вписанным в него глазом. А вокруг — текст, написанный старинным шрифтом.

«О Пришедшей из-за Грани Миров»

— Что это? — спросила я.

Дамиан начал читать вслух:

И будет день, когда разверзнется Грань между мирами, и явится та, что не рождена в магии, но несёт её в себе. Пришедшая из-за Грани станет испытанием для нашего мира. Ибо в её силах — либо спасти нас от Тьмы вековечной, либо разрушить всё сущее. И никто не предскажет её выбора, ибо сердце её — тайна даже для богов.

Я слушала, и мурашки бежали по спине.

— Это… про меня? — прошептала я.

Дамиан поднял на меня глаза. В них было что-то странное — смесь страха, недоверия и… надежды?

— Ты же говорила, что из другого мира, — сказал он медленно. — Из-за грани.

— Ну да.

— И у тебя нет магии, но ты можешь то, что не могут маги.

— Типа того.

— И ты появилась здесь внезапно, в теле моей сестры, которая была бездарностью, а теперь…

Он замолчал, глядя на меня так, будто видел впервые.

— Дамиан, ты чего? — я попыталась улыбнуться. — Думаешь, я спасительница мира?

— Не знаю, — ответил он серьёзно. — Но пророчество говорит: "та, что не рождена в магии, но несёт её в себе". Ты не рождена здесь. Но ты смогла успокоить полтергейста. Ты смогла пройти сквозь магическую защиту в запретную секцию. Ты…

— Это Карл помог, — перебила я.

— Карл — призрак. Он не может проводить живых через магическую защиту, если в них нет хоть капли магии. А в тебе, судя по ректору, есть блок. Очень сильный блок, который не даёт сканировать тебя.

Я замерла.

— Ты думаешь, этот блок — не случайность?

— Я думаю, — Дамиан встал и подошёл к окну, — что ты не просто так здесь. Может быть, тебя призвали.

— Кто?

— Не знаю. Но пророчество существует тысячи лет. Все маги его знают, но считают легендой. А теперь ты здесь.

Я села на подоконник, пытаясь переварить услышанное.

— И что мне делать? — спросила я. — Если это правда, я должна… что? Спасать мир? Разрушать?

Дамиан обернулся.

— Пока не знаем. Но одно ясно: если кто-то узнает об этом, тебя могут использовать. Или убить.

— Убить? — пискнула я.

— Ты — угроза или надежда. Найдутся те, кто захочет тобой управлять. И те, кто захочет уничтожить, чтобы не допустить катастрофы.

Я сглотнула.

— И ты теперь тоже будешь меня бояться?

Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Странно, — сказал он. — Раньше я тебя ненавидел. Считал обузой. А теперь… ты вызываешь уважение. Ты не ноешь, не просишь, ты борешься. И если пророчество правдиво, возможно, ты — наш единственный шанс.

— На что?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но Тьма вековечная — это не шутка. В старых книгах пишут, что когда-то мир чуть не погиб. И только вмешательство извне спасло всех.

Я молчала. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

— Ладно, — сказала я наконец. — Допустим, я эта… пришедшая. Что дальше?

Дамиан подошёл ближе.

— Дальше мы будем молчать. Никому ни слова. Даже ректору. Особенно ректору.

— Почему?

— Потому что он слишком стар и слишком могуществен. Если он решит, что ты опасна, он уничтожит тебя, не задумываясь. А если решит, что ты надежда — использует.

Я вспомнила холодные глаза Северуса, его пристальное внимание, его вопросы.

— Ты уверен?

— Нет, — признался Дамиан. — Но рисковать нельзя. Мы будем действовать сами.

— Мы?

— Я же сказал, что помогу. Теперь это не просто семейное дело. Это судьба мира, если верить этой книге.

Он усмехнулся — криво, но почти тепло.

— Кто бы мог подумать, что моя никчёмная сестра окажется избранной.

— Я не избранная, — буркнула я. — Я просто Маша, которая перепутала дверь.

— Маша, — повторил Дамиан. — Странное имя.

— Нормальное имя.

— Ладно, Маша. — Он произнёс это осторожно, будто пробуя на вкус. — Будем учить тебя магии. Настоящей. Тайком от всех.

— А кровь?

Он помолчал.

— Если понадобится — отдам. Но сначала попробуем другие способы.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он отвернулся к окну. — Если ты погибнешь, я лишусь сестры. А если сестра и была дурой, то новая версия мне нравится больше.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Ты сейчас сделал комплимент?

— Заткнись, — буркнул Дамиан, но в его голосе не было злости.

Мы ещё немного посидели у камина, обсуждая, с чего начать обучение. Решили, что первым делом я должна научиться чувствовать магию — не заклинания, а просто энергию. Дамиан обещал приносить артефакты, которые помогут.

Когда стемнело, мы вернулись в Академию. Расходились по разным лестницам, чтобы никто не увидел нас вместе.

В своей комнате я зажгла свечу (обычным способом, спичками — Лисса оставила запас) и долго смотрела на огонь.

Пришедшая из-за грани миров.

Спасти или разрушить.

— Бабушка, — прошептала я. — Если ты меня слышишь — молись за меня. Кажется, я влипла по-крупному.

Где-то в стене скрипнуло — Карл, наверное, подслушивал. Но я не стала его звать. Мне нужно было побыть одной.

Я легла в кровать, уставилась в потолок и думала.

Что, если всё это правда? Что, если я действительно здесь не случайно?

И главное — что, если мой выбор действительно решит судьбу этого мира?

— Маша, — сказала я себе. — Ты просто хотела опубликовать книгу. А теперь ты должна спасать мир магии. Ну и бред.

С этими мыслями я провалилась в сон.

Глава 8. Попытка колдовать

Два дня я ходила как на иголках.

Днём — обычные занятия, на которых я старалась быть незаметной. Вечером — встречи с Дамианом в старой башне, где он пытался научить меня чувствовать магию. Но ничего не получалось. Я закрывала глаза, напрягалась, представляла потоки — и ноль.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дамиан на третий день. — Магия — это не логика. Это чувство.

— Легко тебе говорить, — бурчала я. — У тебя она с рождения.

— У всех она с рождения. Кроме тебя, видимо.

Это было обидно, но правдиво.

К четвёртому дню я отчаялась. До конца недели оставалось всего ничего, а я даже свечу не могла зажечь. И тогда я решилась на отчаянный шаг.

Ритуал из книги.

Тот самый, про который Дамиан сказал, что он опасен. Но выбора у меня не было.

Я дождалась ночи, достала книгу из тайника и разложила на столе всё необходимое: свечи, соль, свою личную вещь (серебряное колечко, которое носила Эвелина) и... маленький нож, который я стащила на кухне.

Кровь.

В ритуале нужна была кровь мага-родственника, но я решила, что попробую со своей. Вдруг сойдёт?

— Карл, — позвала я шёпотом. — Ты здесь?

Из стены высунулась знакомая голова.

— Здесь. Чего тебе?

— Будешь свидетелем. Если я взорвусь — расскажешь ректору, что я пыталась.

Карл округлил глаза.

— Ты собралась делать ритуал? Одна? Ночью? Без подготовки?

— А когда ещё? — огрызнулась я. — У меня четыре дня.

— Эвелина-Маша, это безумие.

— Знаю. Поможешь?

Карл вздохнул (звук вышел как скрип несмазанной двери) и кивнул.

— Ладно. Но если что — я тебя предупреждал.

Я начала.

Зажгла свечи обычным способом (спички — великое изобретение). Начертила круг солью, как было указано в книге. Села в центр, положила перед собой кольцо и нож.

— Итак, — прочитала я вслух. — "Кровь призывающего, смешанная с землёй мира сего, пробуждает дремлющую силу".

Я взяла нож. Руки дрожали.

— Ты уверена? — спросил Карл из угла.

— Нет, — честно ответила я. И полоснула по пальцу.

Капля крови упала на кольцо. Потом ещё одна. Я ждала.

Ничего.

— Может, нужно громче? — предположил Карл. — Или с чувством?

— С чувством, — повторила я. — Ладно.

Я закрыла глаза и представила всё, что чувствовала за эти дни. Страх. Отчаяние. Надежду. Злость на Дамиана. Странное тепло от взгляда ректора. Желание выжить.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Ну пожалуйста.

И вдруг что-то изменилось.

Внутри появилось тепло. Сначала слабое, потом сильнее. Оно поднималось откуда-то из груди, разливалось по рукам, по ногам. Я открыла глаза — и увидела, что кольцо светится.

— Получается! — заорала я.

И в этот момент всё взорвалось.

БАБАХ!

Меня отбросило к стене. Свечи разлетелись, круг из соли стёрся, книги попадали с полок. В комнате запахло гарью и почему-то мятой.

— Карл? — прохрипела я, поднимаясь.

Карла не было. Зато в дверях стоял кое-кто другой.

Лорд Северус фон Айзенберг.

В халате. С растрёпанными волосами. И с очень злым лицом.

— Леди Эвелина, — произнёс он ледяным тоном. — Объяснитесь.

Я сидела на полу, вся в саже, с обожжённым пальцем и чувством, что сейчас меня убьют.

— Я... это... ритуал, — выдавила я.

— Я вижу. — Он шагнул в комнату, перешагивая через обломки. — Какой именно?

— Восстановления дара, — прошептала я.

Северус замер. Потом медленно обвёл взглядом разрушения. Остановился на кольце, которое всё ещё слабо светилось в углу.

— Вы использовали кровь?

— Да.

— Чью?

— Свою.

Он подошёл ближе, взял мою руку, осмотрел порезанный палец. Прикосновение было холодным, но почему-то приятным.

— Глупая, — сказал он тихо. — Своя кровь не поможет. Нужна кровь мага.

— Я не знала, — всхлипнула я. — Я просто хотела попробовать.

Он отпустил мою руку и вдруг замер.

— Подождите.

Северус подошёл к тому месту, где лежало кольцо. Поднял его, повертел в руках. Потом закрыл глаза.

— Что? — спросила я, вставая.

— След, — сказал он тихо. — Очень слабый, но есть. Магический след.

У меня сердце подпрыгнуло.

— То есть...

— Вы действительно что-то сделали. — Он открыл глаза и посмотрел на меня с новым выражением. — Не ритуал, потому что он неправильный. Но ваши эмоции... они пробудили искру.

— Искру?

— Самую слабую, почти незаметную. Но она есть.

Я стояла и не верила. Неужели получилось?

— Леди Эвелина, — Северус убрал кольцо в карман своего халата (я хотела возмутиться, но промолчала). — Вы понимаете, что могли погибнуть?

— Но не погибла же, — ляпнула я.

Он посмотрел на меня так, что я пожалела о сказанном.

— В следующий раз можете не рассчитать силу. И тогда от вашей комнаты ничего не останется. Вместе с вами.

Я сглотнула.

— Простите.

Северус вздохнул. Провёл рукой по лицу — жест усталого человека.

— Садитесь, — сказал он. — Поговорим.

Я послушно села на кровать (единственное уцелевшее место). Он устроился в кресле напротив, которое каким-то чудом не пострадало.

— Рассказывайте, — велел он. — Всё. С самого начала. Как вы это делали.

Я рассказала. Про круг, про соль, про кровь, про то, что представляла эмоции. Северус слушал молча, не перебивая.

— Эмоции, — повторил он, когда я закончила. — Интересно. Обычно магия идёт от контроля, от дисциплины. Но в древних источниках говорится, что первые маги колдовали именно так — от сердца.

— И что это значит?

— Это значит, — он посмотрел на меня внимательно, — что ваш способ нестандартный. Возможно, потому что вы не отсюда.

Я замерла.

— Что?

— Я не знаю, откуда вы, леди Эвелина. Но вы явно не та, кем были раньше. — Он поднял руку, останавливая мои возражения. — Не отрицайте. Я ректор этой Академии двести лет. Я видел многое. Люди не меняются так кардинально за неделю.

Я молчала. Что тут скажешь?

— Но, — продолжил Северус, — я также вижу, что вы не желаете зла. И что у вас действительно есть потенциал.

— И что вы сделаете? — спросила я тихо. — Отчислите? Сдадите кому-то?

Он усмехнулся.

— Если бы я хотел отчислить вас, сделал бы это в первый же день. А если бы хотел сдать — не приходил бы сюда ночью в халате.

Я невольно покраснела. Халат на нём был... впечатляющий. Чёрный шёлк, чуть распахнутый на груди.

— Леди Эвелина, — он сделал вид, что не заметил моей реакции. — Я предлагаю вам индивидуальные занятия. Настоящие. Со мной.

— Что? — я подумала, что ослышалась.

— Я научу вас чувствовать магию. Правильно, без риска для жизни. Но на одном условии.

— На каком?

— Вы расскажете мне правду. Не сейчас, не сразу. Но когда будете готовы. Я хочу знать, кто вы на самом деле.

Я смотрела в его глаза — холодные, серьёзные, но без враждебности.

— А если я не расскажу?

— Тогда обучение прекратится, и вы останетесь с тем, что есть. А через четыре дня — отчисление.

Я взвесила всё. С одной стороны — Дамиан предупреждал не доверять ректору. С другой — ректор единственный, кто реально может помочь. И он не выгнал меня сразу.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Северус кивнул.

— Завтра в полночь. В моём кабинете. Никому ни слова.

— Даже брату?

— Особенно брату. — Он встал. — И уберите здесь. Утром придут горничные, будут вопросы.

Я оглядела разрушения и вздохнула.

— А как?

— Магией, — усмехнулся он. — Шучу. Руками. Вы же земная девушка, должны уметь.

Я открыла рот, но он уже вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Он знает, — прошептала я. — Он всё знает.

Из стены высунулся Карл.

— Знал он, — проворчал призрак. — Ты бы видела своё лицо, когда он про халат сказал. Красная как рак.

— Карл!

— Ладно-ладно. Помочь убраться?

— Помоги.

Мы провозились до рассвета. К утру комната выглядела почти прилично. Я рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

А в голове крутилась одна мысль: завтра в полночь. Индивидуальные занятия с ректором. Что может пойти не так?

Ответ я знала — всё. Абсолютно всё.

Но выбора не было.

Глава 9. Индивидуалка с ректором

В полночь я кралась по тёмным коридорам Академии как заправская шпионка.

Карл вызвался проводить, но я отказалась — призрачный библиотекарь слишком заметно светился в темноте. Пришлось полагаться на память и интуицию.

Кабинет ректора встретил меня тёплым светом и запахом травяного чая. Северус сидел за столом в обычном чёрном камзоле, без мантии, и читал какую-то книгу. При моём появлении поднял голову.

— Ровно полночь, — одобрительно кивнул он. — Садитесь.

Я села в кресло напротив. Сердце колотилось где-то в горле.

— Чай?

— Да, спасибо.

Он налил мне чашку, пододвинул вазочку с печеньем. Обычно, будто мы не ректор и проблемная студентка, а старые друзья.

— Итак, — начал он, откидываясь на спинку кресла. — Магия от эмоций. Расскажите подробнее, как вы это делали в прошлый раз.

Я рассказала. Про страх, отчаяние, надежду. Про то, как представляла их внутри себя. Про тепло, которое возникло.

Северус слушал внимательно, не перебивая.

— Интересно, — сказал он, когда я закончила. — Обычно магия идёт от концентрации, от отключения эмоций. А у вас — наоборот.

— Это плохо?

— Это нестандартно. — Он встал и подошёл ко мне. — Давайте попробуем упражнение. Встаньте.

Я встала. Он оказался очень близко — я чувствовала запах его парфюма, видела, как в свете свечей блестят его глаза.

— Закройте глаза, — тихо сказал он. — Представьте, что вы — пустой сосуд. И начинайте наполнять его эмоциями. Любыми. Самыми сильными.

Я закрыла глаза. Какие у меня сейчас эмоции? Страх, что не получится. Волнение от его близости. Смущение. И ещё что-то странное, чему я не знала названия.

Я представила всё это внутри. Как будто тёмная вода поднимается откуда-то из живота, заполняет грудь, руки, голову.

— Хорошо, — услышала я голос Северуса. — А теперь попробуйте выплеснуть это наружу. В мою руку.

Я почувствовала, как он взял меня за запястье. Тёплое, живое прикосновение.

И вдруг что-то произошло.

Внутри всё вспыхнуло. Жар пробежал по телу, вырвался наружу через руку — прямо в его ладонь. Я открыла глаза и увидела, как между нашими руками засиял золотистый свет.

Северус замер.

Свет пульсировал, переливался, становился то ярче, то тише. И я вдруг поняла, что чувствую его — не просто касание, а его самого. Его холод, его одиночество, его удивление.

— Что это? — выдохнула я.

Он не ответил. Смотрел на меня так, будто видел впервые. А потом резко отдёрнул руку.

Свет погас.

В кабинете повисла тишина. Я стояла, тяжело дыша, и не понимала, что произошло. Северус отошёл к окну, встал спиной.

— Лорд ректор? — позвала я неуверенно.

— Это невозможно, — сказал он глухо.

— Что невозможно?

Он обернулся. Лицо бледное, глаза тёмные.

— Вы не просто почувствовали магию. Вы провели её через себя. И через меня. Такого не бывает у начинающих.

— А у кого бывает?

— У пар. У истинных магических пар. — Он смотрел на меня пристально. — Когда двое магов идеально подходят друг другу, их сила резонирует. Но чтобы это случилось с первого касания...

Я сглотнула.

— Мы с вами? Истинная пара?

— Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Этого не может быть. Я слишком стар, слишком... не подхожу вам.

— А вы спросить не хотите? — ляпнула я. — Вдруг я не против?

Он замер. Посмотрел на меня так, что у меня ноги подкосились.

— Леди Эвелина, — сказал он очень тихо. — Вы понимаете, что говорите?

— Я... — я покраснела до корней волос. — Извините, я не то...

— Нет, — перебил он. — Всё то. Но сейчас не время. У вас неделя, чтобы восстановить дар. Давайте сосредоточимся на этом.

Я кивнула, чувствуя, как горят щёки.

— Хорошо. Простите.

— Не извиняйтесь. — Он вернулся за стол, снова став холодным и собранным. — Завтра продолжим. А сейчас идите спать. И... леди Эвелина?

— Да?

— Никому не говорите о том, что случилось. О резонансе.

— Даже брату?

— Особенно брату.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

В коридоре остановилась, прижалась спиной к холодной стене и попыталась отдышаться.

— Офигеть, — прошептала я. — Просто офигеть.

— Согласен, — раздался голос из темноты. — Офигеть.

Я подпрыгнула.

Из тени выступил человек. Высокий, в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Он стоял в нише, где секунду назад никого не было.

— Кто вы? — выдохнула я.

— Друг, — ответил он. Голос низкий, с хрипотцой. — Или враг. Пока не решил.

— Красиво говорите. А по существу?

Он шагнул ближе. Из-под капюшона блеснули глаза — странного, янтарного цвета.

— Я видел, что произошло в кабинете. Резонанс с ректором — это не шутка. Он использует тебя, девочка.

— С чего вы взяли?

— С того, что знаю его двести лет. — Незнакомец усмехнулся. — Северус фон Айзенберг не способен на чувства. У него проклятие. Ледяное сердце. Всё, что он чувствует — фальшивка, отражение твоей собственной силы.

Я замерла.

— Проклятие?

— Да. Старое, родовое. Он не может любить. Не может по-настоящему чувствовать. А резонанс с тобой... это не любовь, девочка. Это вампиризм. Он тянет из тебя силу, сам того не желая.

— Зачем вы мне это говорите?

— Затем, что ты — пришедшая из-за грани. — Он назвал это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Я знаю пророчество. И знаю, что ректору нельзя доверять. Он подчиняется Совету магов. А Совет уничтожит тебя, если узнает, кто ты.

У меня похолодело внутри.

— Откуда вы знаете про пророчество?

— Я много чего знаю. — Он отступил в тень. — Подумай, девочка. Кому ты веришь? Холодному ректору, который вдруг заинтересовался тобой? Или брату, который раньше тебя ненавидел, а теперь помогает? Или мне?

— А вы кто?

— Тот, кто хочет спасти твою жизнь. — Тень сгустилась вокруг него. — Если захочешь узнать больше — приходи завтра в полночь в старую оранжерею. Одна.

И он исчез.

Прямо на моих глазах растворился в воздухе, оставив после себя только запах озона и лёгкий холодок.

Я стояла посреди коридора и тряслась.

Ректор с проклятием. Резонанс как вампиризм. Таинственный незнакомец, который знает про пророчество. И всего три дня до отчисления.

— Карл! — позвала я шёпотом. — Ты здесь?

Из стены высунулась голова призрака.

— Здесь. Видел.

— И что думаешь?

Карл помолчал.

— Думаю, что влипла ты, девочка, по самые уши. Незнакомец этот — тёмный. Очень тёмный. Но про проклятие ректора — правда. Я слышал об этом.

— И что мне делать?

— Не знаю, — честно признался Карл. — Но выбор придётся делать. И скоро.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Трое суток. Три дня, чтобы решить, кому верить. И чтобы научиться магии.

— Легко, — прошептала я. — Проще пареной репы.

Карл фыркнул и исчез в стене.

А я побрела в свою комнату, чувствуя, что эта ночь перевернула всё с ног на голову.

Глава 10. Шпионские игры

Утром я проснулась с твёрдым намерением выяснить, кто этот таинственный незнакомец.

Спала я от силы часа три — всю ночь ворочалась, думая о его словах. Проклятие ректора. Тёмные маги. Возможность вернуться домой.

Последнее зацепило сильнее всего.

Дом. Моя общага, универ, бабушка, подруги. Всё, что я потеряла, перепутав дверь.

— Лисса! — позвала я, вскакивая.

Горничная появилась через минуту.

— Леди Эвелина? Вы рано сегодня.

— Скажи, — я схватила её за руку. — У нас в Академии есть студенты с янтарными глазами?

Лисса удивилась.

— Янтарными? Это редкий цвет. Кажется, у лорда фон Гримма такие. Он с факультета тёмной магии, старшекурсник. А что?

— Фон Гримм, — повторила я. — Расскажи о нём.

Лисса замялась.

— Леди, я не должна сплетничать...

— Лисса, пожалуйста. Это важно.

Она вздохнула.

— Лорд Теодор фон Гримм. Из древнего рода, но тёмного. Поговаривают, что его семья связана с запрещёнными искусствами. Сам он держится особняком, ни с кем не дружит. Красивый, говорят, но жутковатый.

— Жутковатый?

— Глаза у него светятся в темноте. И появляется всегда неожиданно, будто из тени выходит.

Я похолодела.

— Спасибо, Лисса. Ты свободна.

Горничная ушла, а я села на кровать и задумалась.

Фон Гримм. Тёмный маг. Светящиеся глаза. Появляется из тени. И он знает про пророчество.

— Карл! — позвала я шёпотом.

Никого.

— Карл, чёрт возьми, вылезай!

Из стены показалась сонная физиономия призрака.

— Чего орёшь? Я спал.

— Призраки не спят.

— Этот спит. Чего тебе?

— Что ты знаешь о лорде фон Гримме?

Карл оживился.

— А, Теодор. Интересный малый. На факультете тёмной магии учится, но книги берёт странные. Всё про древние ритуалы, про грани миров. Я за ним наблюдаю иногда.

— И что?

— А то, что он не просто студент. Он слишком много знает. И слишком часто пропадает по ночам. Я как-то проследил — он в старую оранжерею ходит. Там у него что-то вроде лаборатории.

— Оранжерея, — повторила я. — Он мне туда назначил встречу на полночь.

Карл присвистнул.

— Идёшь?

— Не знаю. Он сказал, что может помочь вернуться домой.

Карл помолчал.

— Эвелина-Маша, будь осторожна. Тёмные маги просто так ничего не предлагают. Им всегда что-то нужно взамен.

— Знаю. Но если он правда знает способ...

— А если нет? Если он хочет использовать тебя для своих целей?

Я задумалась. Карл прав. Слишком много неизвестных.

— Ладно, — сказала я. — Пойду. Но подготовлюсь.

---

День прошёл как в тумане.

На занятиях я ничего не слышала, всё думала о вечерней встрече. Дамиан пару раз подходил, спрашивал, что со мной, но я отмахивалась — не хотела впутывать его в это.

К вечеру я была сама не своя.

В одиннадцать я оделась в тёмное, спрятала в карман маленький ножик (на всякий случай) и выскользнула из комнаты.

Старая оранжерея находилась за главным корпусом, в заброшенной части сада. Стеклянные стены, наполовину разбитые, внутри темно и сыро. Когда я подошла, часы на башне пробили полночь.

— Вы пришли, — раздался голос из темноты.

Я вздрогнула, но заставила себя не отступать.

— Выходите, лорд фон Гримм. Хватит прятаться.

Из тени выступил он. Сегодня без капюшона — и я наконец увидела его лицо.

Лет двадцать пять, тёмные волосы до плеч, острые черты, тонкие губы. И глаза — янтарные, светящиеся в темноте, как у кошки. Красивый. Жутковатый, как сказала Лисса.

— Узнали, — усмехнулся он. — Похвально.

— Кто вы? — спросила я прямо. — И чего хотите?

Он подошёл ближе. Я инстинктивно отступила.

— Я Теодор фон Гримм. А хочу я помочь вам, леди... или мне называть вас Машей?

У меня сердце упало.

— Откуда вы знаете это имя?

— Я много чего знаю, — улыбнулся он. — Например, что вы не из этого мира. Что вы появились в теле Эвелины пять дней назад. Что у вас нет магии, но есть блок, который поставили не здесь.

— Кто поставил?

— Не знаю. Но могу узнать. И могу помочь вам вернуться домой.

Я замерла.

— Вернуться?

— Да. Туда, откуда вы пришли. В ваш мир, где нет магии, где вы были обычной девушкой.

Перед глазами всплыли картинки: общага, универ, бабушкины пирожки, подружки, шумные компании. Дом.

— Это возможно? — спросила я хрипло.

— Всё возможно. Но есть условия.

— Какие?

Теодор обошёл вокруг меня, как хищник вокруг добычи.

— Вы — ключ, Маша. Пришедшая из-за грани. В древних текстах сказано, что тот, кто приведёт вас обратно или использует вашу силу, получит власть над мирами.

— И вы хотите эту власть?

— Я хочу справедливость. — В его голосе появилась горечь. — Мой род проклят. Мои родители погибли из-за интриг Совета магов. Я хочу восстановить честь семьи. А для этого нужна сила.

— И я — эта сила?

— Ты — ключ. Не сила сама по себе, а проводник. Если мы вместе проведём ритуал, я смогу открыть портал домой для тебя и снять проклятие с моего рода.

Я молчала, переваривая.

— А ректор? — спросила я. — Вы сказали, что ему нельзя доверять. Почему?

Теодор усмехнулся.

— Северус фон Айзенберг служит Совету. А Совет уничтожает всех, кто связан с тёмной магией. Если они узнают, кто ты, они запрут тебя в башне и будут изучать годами. Или убьют, если решат, что ты опасна.

— А вы не уничтожите?

— Мне нужна твоя помощь, а не твоя смерть.

Я смотрела на него и пыталась понять, врет или нет. Но его глаза были честными. Или он был отличным актёром.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Думай. — Он кивнул. — Но помни: время уходит. Через три дня отчисление, и если ты не восстановишь дар, твоя земная сущность начнёт угасать. Ты станешь призраком между мирами.

— Откуда вы...

— Я много знаю, Маша. Приходи завтра в это же время. С ответом.

Он шагнул назад и растворился в тенях.

Я стояла посреди разбитой оранжереи и дрожала.

Вернуться домой. Это же то, о чём я мечтала все эти дни. Но почему тогда внутри так тяжело?

Я вспомнила Северуса. Его холодные глаза, которые теплели, когда он смотрел на меня. Его прикосновение, от которого загорался свет.

Вспомнила Дамиана, который из врага превратился в союзника. Карла, ставшего другом.

— Я не хочу уходить, — прошептала я вдруг. И сама удивилась.

Но ведь дом — это дом. Там моя настоящая жизнь. А здесь — только временное приключение. Или нет?

— Запуталась, — сказала я вслух. — Совсем запуталась.

Из темноты донёсся тихий смех Теодора, хотя его уже не было.

— Выбор за тобой, Маша. Только не ошибись.

Я выбежала из оранжереи и всю дорогу до комнаты бежала, не останавливаясь.

В комнате заперлась, зажгла свечу и долго смотрела на огонь.

Дом или магия? Безопасность или... что?

И почему при мысли о том, чтобы уйти, сердце сжимается?

— Карл! — позвала я.

Призрак появился не сразу.

— Чего?

— Если бы у тебя был выбор — уйти туда, где тебя ждут, или остаться здесь, где ты нужен, — что бы ты выбрал?

Карл задумался.

— Я остался, — сказал он тихо. — Даже мёртвый. Потому что здесь мои книги, мои студенты, моя жизнь. А там... что там?

— А если бы там была твоя семья?

— Семья там, где тебя любят, — философски заметил Карл. — А любят тебя здесь, кажется.

Я вздохнула.

— Спасибо, Карл.

— Не за что. Спи давай. Завтра новый день.

Он исчез, а я осталась сидеть у окна, глядя на две луны.

Выбор. Самый трудный в моей жизни.

Глава 11. Сомнения

Утро после встречи с фон Гриммом выдалось тяжёлым.

Я не спала почти всю ночь, ворочалась, думала. Дом или магия? Ректор или таинственный незнакомец? И почему вообще я должна выбирать?

На завтрак я спустилась с огромными кругами под глазами. Лисса участливо предлагала примочки, но я отказалась — мне нужно было увидеть Дамиана.

Он нашёлся в столовой, за своим обычным столом в компании таких же напыщенных аристократов. Увидев меня, нахмурился.

— Эвелина, — кивнул он сдержанно. — Выглядишь ужасно.

— Спасибо за комплимент, — буркнула я. — Можно тебя на минуту?

Дамиан покосился на друзей. Те с интересом наблюдали за нами.

— После завтрака, — отрезал он.

— Сейчас, — я схватила его за рукав. — Это важно.

В его глазах мелькнуло удивление — обычно я так себя не вела. Но он встал.

— Мы ненадолго, — бросил он приятелям и вышел за мной в коридор.

— Что случилось? — спросил он, когда мы отошли подальше.

Я огляделась — никого.

— Со мной связался кое-кто. Лорд фон Гримм.

Дамиан побелел.

— Теодор фон Гримм? Тёмный? Зачем?

— Он знает, кто я, — тихо сказала я. — Знает, что я не отсюда. И предлагает помощь.

— Какую помощь?

— Говорит, что может отправить меня домой.

Дамиан молчал несколько секунд. Потом схватил меня за плечи и встряхнул.

— Ты с ума сошла? Фон Гримм — опаснейший тип во всей Академии! Его подозревают в связи с запрещёнными культами, в тёмных ритуалах, в чём угодно! И ты ему веришь?

— Я не верю, — возразила я. — Я просто слушаю.

— Слушать его уже опасно! — Дамиан отпустил меня и принялся расхаживать по коридору. — Эвелина, послушай меня. Я, конечно, не подарок, но я твой брат. А он — чужак. Тёмный чужак, который явно что-то задумал.

— Он сказал, что может снять проклятие с рода. И что ректору нельзя доверять.

Дамиан замер.

— Про ректора — что?

— Что у него проклятие. Ледяное сердце. Что он не способен чувствовать и тянет из меня силу.

— И ты поверила?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но вчера на занятии... когда он коснулся меня, я почувствовала что-то странное. А он сказал, что такого не бывает у начинающих, только у истинных пар.

Дамиан присвистнул.

— Резонанс? Вы создали резонанс?

— Ты знаешь про это?

— Конечно, знаю! Это же легенды! — Он подошёл ближе. — Истинные пары — редкость. Раз в сто лет бывает. И если это случилось с вами...

— То что?

— То либо ты действительно его пара, либо он использует какой-то тёмный ритуал, чтобы имитировать связь и тянуть из тебя силу.

Я сглотнула.

— И как понять?

— Никак, — жёстко сказал Дамиан. — Пока не проверишь. Но с фон Гриммом я бы на твоём месте вообще не связывался.

— А если он прав? Если ректор действительно опасен?

Дамиан вздохнул.

— Слушай. Я ненавижу ректора. Он меня на кухню отправил, между прочим, из-за тебя! Но он — известная величина. Мы знаем, чего от него ждать. А фон Гримм — тёмная лошадка. Никто не знает, что у него в голове.

Я молчала.

— Эвелина, — Дамиан взял меня за руку. Впервые по-настоящему, не для галочки. — Ты моя сестра. Пусть мы раньше не ладили, но сейчас... ты другая. Ты борешься. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила я.

— Правда. — Он отпустил руку. — Держись подальше от фон Гримма. А с ректором... будь осторожна, но не отказывайся от занятий. Тебе нужно восстановить дар.

— А если я не хочу оставаться? Если хочу домой?

Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом.

— А ты хочешь?

И я поняла, что не знаю ответа.

— Ладно, — сказал он. — Думай. Но если пойдёшь к фон Гримму — возьми меня с собой.

— Ты пойдёшь?

— Я же сказал — я теперь за тебя отвечаю. — Он усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что из никчёмной сестры выйдет столько проблем.

— Спасибо, — сказала я. — Правда.

— Не благодари. Иди, выспись. Выглядишь как привидение.

Я улыбнулась и пошла к себе.

---

День тянулся бесконечно.

На занятии по истории магии я сидела и смотрела в одну точку, думая о словах Дамиана и фон Гримма. Кому верить? Холодному ректору, от которого у меня мурашки по коже? Тёмному магу с янтарными глазами? Или брату, который ещё неделю назад меня ненавидел?

К вечеру голова шла кругом.

Я сидела в своей комнате, смотрела в окно и ждала полуночи. Потому что, несмотря на предупреждения Дамиана, я решила пойти на вторую встречу. Хотя бы чтобы сказать фон Гримму, что мне нужно время.

Карл появился без зова.

— Идёшь? — спросил он.

— Иду.

— Одна?

— Дамиан вызвался сопровождать, но я не хочу его впутывать.

Карл покачал головой.

— Ох, Маша-Эвелина. То храбрая, то глупая.

— Я просто хочу понять.

— Понимать — хорошо. Но тёмные маги не любят, когда им отказывают.

— Я не откажу. Я попрошу время.

Карл вздохнул.

— Ладно. Я пойду с тобой. Невидимый. Если что — закричу.

— Призраки умеют кричать?

— Ещё как. Весь замок разбужу.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Карл.

— Не за что. Пошли.

---

В полночь я снова была в старой оранжерее.

Теодор ждал на том же месте. При моём появлении улыбнулся — хищно, но красиво.

— Решились?

— Пока нет, — сказала я. — Мне нужно время.

Он нахмурился.

— Время — роскошь, которой у нас нет. Три дня до отчисления. И если ты не восстановишь дар...

— Я знаю. Но я не могу решить так сразу.

Теодор подошёл ближе. Я отступила — упёрлась спиной в стену.

— Маша, — сказал он тихо. — Я понимаю твои сомнения. Но ректор обманывает тебя. Он знает, кто ты, и молчит. А молчит он потому, что ждёт удобного момента, чтобы сдать тебя Совету.

— Откуда ты знаешь?

— Я наблюдаю за ним давно. — В его глазах мелькнула тень. — Северус фон Айзенберг не тот, кем кажется. У него есть тайны пострашнее моего происхождения.

— Например?

— Например, что он был женат. И его жена погибла при загадочных обстоятельствах. Говорят, он сам её убил.

У меня похолодело внутри.

— Врёшь.

— Не вру. Можешь проверить в старых архивах. Если, конечно, сможешь туда попасть.

Я молчала. В голове крутились мысли.

— Зачем тебе это? — спросила я. — Зачем ты помогаешь мне?

— Я уже говорил. Ты — ключ к снятию проклятия с моего рода.

— А если я откажусь?

Теодор усмехнулся.

— Не откажешься. Потому что другого выхода у тебя нет. Ректор предаст. Брат слаб. А я — единственный, кто говорит правду.

Он отступил.

— Завтра в это же время. Последний шанс. Если не придёшь — буду считать, что ты выбрала ректора. И тогда... тогда пеняй на себя.

Он растворился в тенях.

Я выдохнула и сползла по стене.

— Карл, — прошептала я. — Ты слышал?

Из стены высунулась голова.

— Слышал.

— Про жену ректора — правда?

Карл помолчал.

— Было такое. Давно. Двести лет назад. Я тогда ещё жив был. Но про убийство — не знаю. Никто не знает. Это тайна.

Я закрыла глаза.

Дом. Тёмный маг. Ректор с тёмным прошлым. Выбор, от которого зависит всё.

— Что мне делать, Карл?

— Не знаю, девочка. — Призрак вздохнул. — Но сердце подскажет. Оно редко врёт.

Я поднялась и побрела в Академию.

Сердце подскажет. А если оно разрывается на части?

Глава 12. Первая искра

После разговора с Дамианом и встречи с фон Гриммом я чувствовала себя как натянутая струна.

С одной стороны — брат, который неожиданно стал защитником. С другой — таинственный тёмный маг, сулящий возвращение домой. А между ними — ректор, от одного взгляда которого у меня подкашивались колени.

Занятие с Северусом было назначено на полночь. Я пришла за пять минут до, как всегда, но сегодня почему-то нервничала больше обычного.

В кабинете горели свечи, пахло травами. Северус сидел за столом, но не один.

Рядом с ним стояла женщина.

Высокая, статная, с длинными рыжими волосами, уложенными в сложную причёску. На ней было тёмно-зелёное платье, расшитое серебром, и она смотрела на ректора с такой откровенной симпатией, что у меня внутри всё сжалось.

— Леди Эвелина, — Северус поднял голову. — Знакомьтесь, магистр Ирэн Вуд, преподаватель боевой магии. Мы обсуждали ваше дело.

Магистр Вуд окинула меня оценивающим взглядом.

— Та самая бездарная леди Эштон? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Северус, ты серьёзно взялся её учить? Это же бесполезно.

— Ирэн, — холодно оборвал её ректор. — Оставь нас.

Она пожала плечами, но перед уходом бросила на меня ещё один взгляд — изучающий и чуть презрительный. А когда проходила мимо, я заметила, как её пальцы коснулись руки Северуса. Будто невзначай. Будто по привычке.

У меня внутри вспыхнуло.

— Садитесь, — сказал Северус, когда дверь закрылась.

Я села, но молчала. В голове крутилась только одна мысль: кто она ему? Почему так смотрит? Почему касается?

— Леди Эвелина? — Северус нахмурился. — Вы слушаете?

— А? Что? — я очнулась.

— Я спросил, готовы ли вы продолжать.

— Да, конечно.

Он встал и подошёл ближе. Сегодня на нём был тёмно-синий камзол, который делал его глаза почти чёрными. Я смотрела на него и думала о рыжей магистре.

— Закройте глаза, — велел он. — Как в прошлый раз. Представьте эмоции.

Я закрыла. Но вместо спокойных чувств, которые пыталась вызвать раньше, внутри бушевало совсем другое.

Ревность. Злость. Обида. И ещё что-то жгучее, неприятное, царапающее изнутри.

— Леди Эвелина? — голос Северуса звучал встревоженно. — Что с вами?

Я не отвечала. Я представляла её руку на его руке. Её взгляд. Её улыбку. И внутри закипало.

— Откройте глаза, — велел он.

Я открыла.

И увидела, что мои руки светятся.

Настоящим, ярким, оранжево-красным светом. А вокруг пальцев пляшут маленькие языки пламени.

— Огонь, — выдохнула я. — У меня получилось?

Северус смотрел на мои руки с таким выражением, будто увидел чудо.

— Да, — сказал он тихо. — Получилось.

Пламя погасло так же внезапно, как зажглось. Я уставилась на свои руки — обычные, без следов ожогов.

— Но как? Я же ничего не делала!

— Вы злились, — заметил Северус. — Очень сильно. На что?

Я покраснела.

— Неважно.

— Важно. — Он шагнул ближе. — Эмоции, которые вы вызвали сейчас, были сильнее, чем в прошлый раз. Что их спровоцировало?

Я молчала, глядя в пол.

— Леди Эвелина...

— Та женщина, — выпалила я. — Магистр Вуд. Она касалась вас. И смотрела... так, будто имеет право.

Тишина.

Я подняла глаза. Северус смотрел на меня с непроницаемым лицом. Но в глубине его глаз мелькнуло что-то странное.

— Вы ревновали, — сказал он. Не спросил, а констатировал.

Я вспыхнула.

— Нет! То есть... не знаю. Может быть. Это глупо.

— Это не глупо. — Он вдруг улыбнулся — чуть-чуть, уголком губ. — Это доказывает, что ваша магия действительно идёт от чувств. И самые сильные чувства — те, что связаны с... привязанностью.

— С ревностью, — поправила я.

— С ревностью, — согласился он. — Которая возникает, когда вам кто-то небезразличен.

Я замерла.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что магистр Вуд — моя коллега. И только. Ей давно хочется большего, но я не отвечаю взаимностью.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что моё сердце... оно давно замёрзло. И я не думал, что когда-нибудь оттает.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Между нами словно проскочила искра — настоящая, не магическая, а та, от которой замирает сердце.

— Северус, — прошептала я впервые назвав его по имени.

Он шагнул ко мне. Ещё шаг. Я чувствовала его дыхание, его запах, его тепло.

— Маша, — ответил он тихо. — Я знаю, что вы не Эвелина. Я знаю это с первой нашей встречи.

Я ахнула.

— Знали? И молчали?

— Ждал, когда скажете сами. — Он поднял руку и осторожно коснулся моего лица. — Но, кажется, ждать больше не нужно.

— Почему?

— Потому что я чувствую то же, что и вы. И это пугает меня сильнее, чем всё, что было за двести лет.

Его пальцы гладили мою щеку. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— А проклятие? — спросила я шёпотом. — Фон Гримм сказал...

— Фон Гримм, — перебил Северус, и в его голосе появилась сталь. — Ты встречалась с ним?

Я открыла глаза.

— Он сам подошёл. Говорит, что может отправить меня домой.

— И ты веришь?

— Не знаю. — Я смотрела в его глаза. — Но я не хочу домой. Я хочу...

Я замолчала. Слишком страшно было договаривать.

— Что? — спросил он тихо.

— Хочу остаться, — выдохнула я. — Здесь. С тобой.

Северус замер. А потом наклонился и поцеловал меня.

Это был лёгкий поцелуй, почти невесомый. Но от него по телу пробежал такой жар, что я забыла, как дышать.

А когда он отстранился, я увидела, что в кабинете зажглись все свечи. Сами собой.

— Твоя магия, — сказал он изумлённо. — Она растёт.

— Это не магия, — улыбнулась я. — Это ты.

Он улыбнулся в ответ — впервые по-настоящему, тепло, открыто. И от этой улыбки у меня растаяло всё внутри.

— Маша, — сказал он. — Моя Маша.

— Твоя, — согласилась я.

Мы стояли посреди кабинета, освещённые сотней свечей, и я впервые за долгое время чувствовала, что всё будет хорошо.

Но где-то на краю сознания мелькнула мысль о фон Гримме. О его обещаниях. О его предупреждениях.

Я отогнала её.

Сейчас есть только здесь и сейчас. А завтра... завтра разберёмся.

Глава 13. Засада

После поцелуя я летела в свою комнату как на крыльях.

Внутри всё пело, кружилось, искрилось. Я улыбалась проходящим мимо портретам, шептала «спокойной ночи» сонным призракам и чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире.

Северус поцеловал меня. Северус, ледяной ректор, который никого не подпускал близко, — он смотрел на меня так, будто я была всем, что ему нужно.

В комнате я разделась, залезла под одеяло и ещё долго лежала, глядя в потолок и глупо улыбаясь.

— Влюбилась, — раздался ехидный голос из стены.

Карл высунул голову и смотрел на меня с выражением старого сплетника.

— Карл! — я покраснела. — Ты подглядывал?

— Я призрак, я всегда подглядываю, — философски заметил он. — И да, я всё видел. Весь кабинет свечами засветила. Красиво.

— Это не я, это...

— Это вы двое, — перебил Карл. — Резонанс. Сильная штука. Но ты будь осторожна, девочка.

— Почему?

— Потому что враги не дремлют. А у ректора их много.

Я вздохнула.

— Знаю. Но сейчас так хорошо...

— Хорошо — это прекрасно. — Карл одобрительно кивнул. — Ладно, спи. Завтра новый день.

Он исчез, а я закрыла глаза.

Сон пришёл не сразу, но когда пришёл — был тёплым и светлым. Мне снился Северус, его улыбка, его поцелуй...

Я проснулась от холода.

Резкого, пронизывающего, как будто меня окунули в ледяную воду.

В комнате было темно, свечи погасли. Луна за окном скрылась за тучами. И в этой темноте кто-то был.

Я села на кровати, вглядываясь в углы. Никого. Но холод не уходил. Наоборот, усиливался.

— Карл? — позвала я шёпотом.

Тишина.

И вдруг из угла, где было темнее всего, выдвинулось нечто.

Тень. Живая, движущаяся, тянущая ко мне свои щупальца.

Я закричала.

Тень бросилась.

Я откатилась в сторону, свалилась с кровати, ударилась локтем. Тень метнулась следом, её прикосновение обожгло холодом — таким сильным, что я задохнулась.

— Помогите! — заорала я что есть мочи. — Кто-нибудь!

Тень навалилась сверху, душила, давила. Я задыхалась, не могла пошевелиться, не могла дышать.

В голове мелькнула мысль: «Вот и всё. Конец».

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— Эвелина!

Дамиан.

Он влетел в комнату с зажжённым магическим шаром в руке. Увидел тень, накрывающую меня, и швырнул в неё огненное заклинание.

Тень взвизгнула — противно, как тысячи летучих мышей — и отпрянула. Но не исчезла. Наоборот, разрослась, заполняя комнату.

— Их много! — крикнул Дамиан, отбиваясь от ещё одной тени, выползающей из стены.

Я кое-как поднялась, прижимаясь к стене. В комнате творился хаос: тени метались, набрасывались, Дамиан отбивался, но их становилось всё больше.

— Северус! — закричала я. — Северус, помоги!

И он появился.

Прямо из воздуха, в чёрном халате, с безумным взглядом и светящимися руками. Он шагнул в центр комнаты, и от него пошла такая волна холода, что тени замерли на мгновение.

— Прочь! — рявкнул он.

Тени вздрогнули, но не ушли. Они собрались в один огромный клубок и бросились на него.

Северус вскинул руки, создавая защитный купол. Тени врезались в него, рассыпались, но тут же собирались снова. Их было слишком много.

— Дамиан, прикрой! — крикнул Северус.

Дамиан кинулся к нему, вместе они усилили купол. Но тени не отступали. Они бились о магическую защиту снова и снова, и я видела, как Северус бледнеет, как силы покидают его.

— Он не справится, — прошептала я. — Их слишком много.

И вдруг одна тень прорвалась.

Маленькая, юркая, она проскользнула сквозь купол и вцепилась Северусу в плечо. Он закричал — впервые я слышала, чтобы он кричал — и пошатнулся.

— Северус!

Я бросилась к нему, но было поздно. Тень впилась глубже, и он упал на колени, истекая кровью.

— Нет! — заорала я. — Нет, нет, нет!

Внутри что-то взорвалось.

Ярость. Такая сильная, что я перестала чувствовать своё тело. Гнев. Отчаяние. Любовь. Всё смешалось в один бешеный клубок и вырвалось наружу.

Из меня хлынул свет.

Ослепительный, золотой, горячий. Он залил всю комнату, проник в каждый угол, сжёг каждую тень. Тени визжали, корчились, таяли — и через секунду исчезли совсем.

А я упала на колени рядом с Северусом.

— Северус! Северус, очнись!

Он был бледен, на плече — глубокая рана, из которой сочилась чёрная кровь. Но глаза открыл.

— Маша, — прошептал он. — Ты... ты смогла.

— Молчи, молчи, — я прижимала его голову к себе, не зная, что делать. — Сейчас, я позову помощь...

— Уже позвал, — раздался голос Дамиана.

Он стоял в дверях, бледный, но целый. А за его спиной уже бежали магистры, целители, прислуга.

Северуса унесли. Меня тоже хотели увести, но я отказалась. Сидела в своей разгромленной комнате, глядя на чёрные пятна на полу — следы теней.

Дамиан присел рядом.

— Ты как?

— Не знаю, — честно ответила я. — Он будет жить?

— Должен. Целители сказали, рана серьёзная, но не смертельная. Если бы не ты...

— Если бы не я, его бы не ранили, — перебила я. — Это из-за меня. Тени пришли за мной.

— Может быть. — Дамиан помолчал. — Но ты спасла его. Своей магией.

— Я не знаю, что это было.

— Истинная магия. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Та, что идёт от сердца. Ты любишь его, да?

Я не ответила. Но по щекам потекли слёзы.

— Люблю, — прошептала я. — И чуть не убила.

— Ты спасла, — повторил Дамиан. — Запомни это.

Он обнял меня — неуклюже, по-братски, но искренне.

— Всё будет хорошо, сестрёнка. Обещаю.

Я уткнулась ему в плечо и разрыдалась.

А за окном уже светало.

Глава 14. В лазарете

Три дня я не отходила от постели Северуса.

Лазарет Академии находился в западной башне — светлое помещение с высокими окнами, пахнущее травами и магией. Здесь было тихо, спокойно, но моё сердце разрывалось от каждого вздоха раненого.

Северус лежал на кровати под белыми простынями, бледный, с заострившимися чертами лица. Рана на плече затягивалась медленно — тени оставили тёмный след, который маги-целители не могли полностью убрать.

— Он поправится? — спрашивала я в сотый раз.

— Да, леди Эвелина, — в сотый раз отвечала целительница, пожилая женщина в сером платье. — Но рана тёмная, требует времени. И покоя.

Покоя. Легко сказать.

Я сидела рядом, держала его за руку, смотрела, как вздымается грудь. Иногда он метался во сне, бормотал что-то непонятное, и тогда я гладила его по голове, шептала: «Тише, я здесь, всё хорошо».

На третий день он открыл глаза.

Я как раз меняла компресс на лбу, когда почувствовала, что пальцы сжали мою руку. Подняла взгляд — и утонула в его глазах.

— Маша, — прошептал он хрипло.

Я всхлипнула.

— Северус! Ты очнулся! Слава богу!

Он слабо улыбнулся.

— Ты плачешь?

— Я не плачу, — шмыгнула я носом. — Это просто... влажность.

— Влажность, — повторил он. — Хорошо.

Я хотела позвать целительницу, но он удержал меня.

— Подожди. Посиди со мной.

Я села. Он смотрел на меня так, будто не мог насмотреться.

— Сколько я был без сознания?

— Три дня.

— Три дня, — эхом отозвался он. — Ты всё это время была здесь?

— А где мне ещё быть? — я шмыгнула носом. — Ты из-за меня пострадал.

— Не из-за тебя. Из-за тех, кто наслал тени.

— Кто это был?

Северус помолчал.

— Не знаю точно. Но догадываюсь. Тени — старая магия, тёмная. Её используют те, кто хочет устранить врага, не пачкая рук.

— Врага? — я похолодела. — Они хотели убить тебя?

— Или тебя. Или нас обоих.

Я сжала его руку.

— Прости. Это я во всём виновата. Если бы я не появилась...

— Если бы ты не появилась, — перебил он, — я бы так и жил с ледяным сердцем. Без надежды. Без... чувств.

Я замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Он отвёл взгляд. Впервые за всё время я увидела, что он смущён.

— Маша, я должен тебе кое-что рассказать. Помнишь, фон Гримм говорил тебе про проклятие?

— Да. Он сказал, что у тебя ледяное сердце и ты не способен любить.

— Он прав. — Северус закрыл глаза. — Двести лет назад, когда я был молод и глуп, я влюбился. Её звали Амелия. Мы были помолвлены. Но в день свадьбы случилось несчастье.

— Что?

— На нас напали тёмные маги. Я пытался защитить её, но не смог. Она погибла у меня на руках. А я... я обезумел от горя. И в припадке ярости проклял сам себя.

Я слушала, затаив дыхание.

— Я призвал тёмную силу, чтобы наказать убийц. И наказал. Но цена была высока. Магия исказилась, ударила по мне. С тех пор моё сердце замёрзло. Я не чувствую любви, не чувствую привязанности. Только долг, холод и пустоту.

— Но ты же чувствуешь ко мне что-то, — возразила я. — Я вижу это.

— Да. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. — И это пугает меня больше всего. Потому что проклятие не снято. А значит, то, что я чувствую — либо иллюзия, либо...

— Либо что?

— Либо ты — та, кто может снять проклятие.

Я моргнула.

— Я? Но как?

— Ты из другого мира. Твоя магия — не магия этого мира. Она чище, сильнее, древнее. Когда ты коснулась меня в кабинете, когда поцеловала — я впервые за двести лет почувствовал тепло. Настоящее тепло.

Он приподнялся на локтях, поморщился от боли, но не лёг обратно.

— Маша, я не знаю, что будет дальше. Может быть, проклятие убьёт меня, если я попытаюсь любить. Может быть, оно убьёт тебя. Но я не могу больше притворяться, что ты мне безразлична.

— Северус...

— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я не знаю, как это возможно, но я люблю. И если это последние дни моей жизни — я хочу провести их с тобой.

У меня слёзы брызнули из глаз.

— Дурак, — прошептала я. — Какой же ты дурак.

— Знаю.

— Я тоже тебя люблю. И мне плевать на твоё проклятие.

Я наклонилась и поцеловала его.

Это был не лёгкий поцелуй, как в кабинете. Настоящий, долгий, жаркий. Я вложила в него всю свою боль, всю надежду, всю любовь.

И вдруг что-то изменилось.

Между нами вспыхнул свет — золотой, тёплый, живой. Он залил всю палату, проник в каждую клеточку тела. Я чувствовала, как по рукам бежит тепло, как оно перетекает в Северуса, как он вздрагивает и замирает.

Свет погас так же внезапно, как зажёгся.

Я отстранилась, тяжело дыша. Северус смотрел на меня огромными глазами.

— Что это было? — прошептала я.

Он медленно поднял руку к груди.

— Тепло, — сказал он изумлённо. — Здесь. Я чувствую тепло.

— Проклятие?

— Отступило. Не полностью, но... часть его ушла. Я чувствую. Я чувствую тебя.

Он прижал ладонь к сердцу и улыбнулся. Впервые я видела, чтобы он улыбался так — открыто, счастливо, по-настоящему.

— Маша, — сказал он. — Ты сняла часть проклятия. Одним поцелуем.

— Я? — я не верила. — Но как?

— Твоя магия. Она чистая, идущая от любви. Она сильнее любой тёмной силы. Если мы будем вместе, возможно, проклятие уйдёт совсем.

Я сидела и смотрела на него. На его тёплые глаза, на улыбку, на руку, прижатую к сердцу.

— Значит, — сказала я медленно, — нам нужно чаще целоваться?

Он рассмеялся. Настоящим, живым смехом.

— Выходит, что так.

— Ну, — я улыбнулась. — Я готова на жертвы.

Он притянул меня к себе и поцеловал снова. Легче, нежнее, но от этого поцелуя по комнате снова разлилось золотое сияние.

В дверях кашлянули.

— Я, конечно, понимаю, что вы там лечите друг друга, — раздался голос Дамиана, — но, может, оставите это на потом? Там фон Гримм требует встречи с тобой, сестрёнка.

Мы отпрянули друг от друга. Я покраснела до ушей. Северус нахмурился.

— Фон Гримм? Зачем?

— Говорит, что знает, кто наслал тени. И что у него есть план, как защитить Машу.

Я переглянулась с Северусом.

— Впусти его, — сказал ректор. — Хватит тайн. Разберёмся раз и навсегда.

Дамиан кивнул и вышел.

А я взяла Северуса за руку.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Мы вместе.

— Вместе, — повторил он. — Какое странное и тёплое слово.

Я поцеловала его в щёку и приготовилась к новому разговору.

Глава 15. Тайное становится явным

К обеду о поцелуе знала вся Академия.

Я не представляю, как слухи распространяются так быстро. Казалось бы, лазарет — место закрытое, целительницы должны хранить тайны пациентов. Но магический мир, видимо, работал по принципу сарафанного радио, усиленного в сто раз.

Когда я вышла в коридор, чтобы принести Северусу воды, на меня уставились десятки глаз. Студенты, магистры, даже прислуга — все смотрели так, будто у меня выросла вторая голова.

— Это она, — прошептала какая-то девушка. — Та самая бездарность, которая охмурила ректора.

— Говорят, они целовались прямо в лазарете, — подхватила другая.

— А я слышала, что она сняла с него проклятие поцелуем!

— Да бросьте, она просто ловкая штучка. Ректор старый, вот и повелся...

Я сжала зубы и прошла мимо, делая вид, что не слышу. Но внутри всё кипело.

В лазарет я вернулась с кружкой воды и красными пятнами на щеках.

— Что случилось? — Северус сразу заметил моё состояние.

— Ничего. — Я поставила кружку на тумбочку. — Просто вся Академия уже знает про нас.

Он помрачнел.

— Быстро. Я надеялся, у нас будет хотя бы день тишины.

— Тишины не будет, — раздался голос от двери.

Мы обернулись. В дверях стоял Дамиан. Красный, взъерошенный, с бешеными глазами.

— Дамиан? — я встала. — Ты чего?

— Чего? — он вошёл в палату, не глядя на ректора, только на меня. — Ты спрашиваешь, чего? Я три дня не спал, думал, как тебя защитить, а ты тут... с ним! Целуешься!

— Дамиан, успокойся...

— Не успокоюсь! — рявкнул он. — Ты хоть понимаешь, что он тебя использует? Все эти разговоры про проклятие, про любовь — это же легенды! Он просто тянет из тебя силу!

— Дамиан! — Северус поднялся с кровати, пошатнулся, но устоял. — Не смей так говорить.

— А что? Правда глаза режет? — Дамиан шагнул к нему. — Я знаю про твоё проклятие, ректор. Все знают. И знают, что снять его может только истинная пара. Но истинная пара — это легенда. А вот тёмный ритуал, который позволяет вытягивать силу из девушки под видом любви — это реальность.

Я замерла.

— Что?

— Он врёт, — Северус смотрел на меня в упор. — Маша, не слушай его.

— А кого слушать? — Дамиан повернулся ко мне. — Тебя уже предупреждал фон Гримм. И я предупреждал. Но ты же влюблена, тебе лишь бы...

— Замолчи! — перебила я. — Ты ничего не знаешь!

— Я знаю, что он не способен любить! — крикнул Дамиан. — Двести лет живёт с ледяным сердцем. И тут вдруг появляешься ты, из другого мира, с чистой магией, и он сразу "полюбил"? Тебе не кажется это подозрительным?

Я перевела взгляд на Северуса.

— Северус, скажи что-нибудь.

Он молчал. Смотрел на меня с болью в глазах.

— Это правда, — сказал он тихо. — Я не способен любить. Был не способен. Двести лет. Но с тобой...

— С ней он просто использует ритуал, — раздался новый голос.

В палату вошёл Теодор фон Гримм.

Сегодня он был без капюшона, в тёмном камзоле, с идеально уложенными волосами. Янтарные глаза светились в полумраке.

— Теодор, — прошипел Дамиан. — Ты здесь какими судьбами?

— Пришёл открыть леди Эвелине глаза. — Фон Гримм остановился напротив меня. — Маша, я могу доказать, что он тебя использует.

— Каким образом?

— Есть старинный артефакт. Камень правды. Если ректор коснётся его и скажет, что любит тебя, камень засветится. Если нет — останется тёмным.

— Это бред, — Северус шагнул вперёд. — Камень правды не работает на магах моего уровня.

— Работает, если его настроить на твою магию. — Теодор достал из кармана небольшой кристалл на цепочке. — Я подготовился.

Он протянул камень мне.

— Хочешь узнать правду? Пусть он коснётся.

Я смотрела на кристалл. Потом на Северуса. Потом на Дамиана и Теодора.

— Северус, — сказала я тихо. — Сделай это. Докажи, что они врут.

Он колебался.

— Маша, этот камень...

— Ты боишься? — спросила я. — Значит, им есть чему засветиться?

— Я не боюсь. Я просто знаю, что магия камня может исказить правду под воздействием проклятия.

— Удобное оправдание, — усмехнулся Теодор.

Я смотрела на Северуса. В его глазах была боль, но была и честность. Или мне только казалось?

— Дай сюда, — я взяла камень у Теодора. — Северус, просто коснись.

Он вздохнул и протянул руку.

Пальцы коснулись кристалла.

На секунду ничего не произошло. А потом камень вспыхнул — ярким, золотым, тёплым светом.

Я выдохнула.

— Светится, — прошептал Дамиан. — Он правда...

— Это не любовь, — перебил Теодор. — Это резонанс магии. Камень реагирует на силу, а не на чувства.

— Заткнись, — оборвала я. — Хватит.

Я повернулась к нему.

— Ты всё время сеешь сомнения. То ректор враг, то брат слаб, то камень врёт. А что предлагаешь ты? Уйти с тобой, открыть портал, вернуться домой и оставить всё?

— Я предлагаю тебе выбор, — спокойно ответил Теодор. — А не манипуляции под видом любви.

— А ты не манипулируешь? — я шагнула к нему. — Ты появился из тени, наплёл про пророчество, про проклятие, про то, что ректор меня использует. А сам? Что ты скрываешь?

Теодор молчал.

— Я требую правды, — сказала я. — От всех.

Я обвела взглядом троих мужчин.

— Северус, ты первый. Что с твоим проклятием на самом деле?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Проклятие существует. Оно не давало мне чувствовать двести лет. Но когда появилась ты, лёд начал таять. Я не знаю, любовь это или магия. Я знаю только, что рядом с тобой я живой. Впервые за двести лет.

— Дамиан?

Брат вздохнул.

— Я правда боюсь за тебя. Ты моя сестра. Раньше я тебя не замечал, а теперь... ты стала важна. Очень важна. И мысль, что кто-то может тебя использовать, сводит меня с ума.

— Теодор?

Фон Гримм поднял подбородок.

— Я хочу снять проклятие с рода. Для этого мне нужна чистая магия из другого мира. Да, я не скрываю. Но я не вру тебе, как он. — Он кивнул на Северуса. — Я честно говорю, что мне нужно. А он прикрывается любовью.

Я перевела взгляд на Северуса.

— Ты прикрываешься?

— Нет. — Он шагнул ко мне, взял за руку. — Маша, я не знаю, как это объяснить. Но когда ты рядом, я чувствую. Когда тебя нет — мне холодно. Это не магия. Это ты.

Я смотрела в его глаза. В них было столько боли, столько надежды, столько тепла, что у меня сердце разрывалось.

— Я верю тебе, — сказала я. — Выбираю тебя.

Дамиан охнул. Теодор помрачнел.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал фон Гримм. — Он тебя предаст.

— Если предаст — значит, ошиблась. Но сейчас я выбираю верить.

Северус прижал меня к себе. Я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, тепло.

— Спасибо, — прошептал он. — Я не подведу.

— Это трогательно, — ядовито заметил Теодор. — Но запомни, Маша: когда он покажет истинное лицо, я всё ещё буду готов помочь.

Он развернулся и вышел.

Дамиан потоптался на месте.

— Я... наверное, тоже пойду. Но я за тобой слежу, ректор. — Он ткнул пальцем в Северуса. — Если обидишь её — пожалеешь.

— Не обижу, — ответил Северус.

Дамиан вышел. Мы остались одни.

— Тяжёлый день, — сказала я.

— Очень. — Северус погладил меня по спине. — Ты устала.

— Я боюсь, — призналась я. — Вдруг они правы? Вдруг ты действительно...

— Тсс. — Он прижал палец к моим губам. — Не думай об этом. Я докажу тебе. Каждый день. Каждую минуту. Что мои чувства настоящие.

— Как?

— Хотя бы так.

Он поцеловал меня. Легко, нежно, но от этого поцелуя по комнате снова разлилось золотое сияние.

Когда мы отстранились, я улыбнулась.

— Знаешь, а это хороший способ доказательства.

— Лучший, — согласился он.

За окном садилось солнце. Академия гудела слухами, но мне было всё равно.

Я была там, где хотела быть.

Глава 16. Заговор против ректора

Две ночи после разговора в лазарете прошли спокойно.

Слишком спокойно.

Я ходила на занятия, встречалась с Северусом (теперь уже официально — вся Академия знала, что мы пара), разговаривала с Дамианом, который постепенно оттаял и даже начал шутить. Карл радовался моему счастью и ворчал, что я забываю его кормить пирожками.

Но внутри не отпускало чувство тревоги.

Теодор фон Гримм исчез. После той сцены в лазарете его никто не видел. Дамиан сказал, что он взял академический отпуск и уехал в родовое поместье. Но почему-то я не верила.

— Ты слишком много думаешь, — говорил Северус, обнимая меня. — Он проиграл. Ты выбрала меня.

— Я знаю. Но он говорил так уверенно... про проклятие, про твою ложь...

— Это была его ложь, Маша. Он пытался посеять сомнения.

Я кивала, но тревога не уходила.

На третью ночь я проснулась от странного чувства.

В комнате было темно, свечи погасли. Луна скрылась за тучами. И в этой темноте кто-то был.

Я села на кровати, вглядываясь в углы. Никого. Но холодок пробегал по спине.

— Карл? — позвала я шёпотом.

Тишина.

— Карл, ты здесь?

Ни ответа.

Я встала, зажгла свечу обычным способом (спички теперь всегда лежали на тумбочке). Свет озарил комнату. Пусто.

Но на подушке лежала записка.

Я развернула дрожащими руками.

«Приходи в старую оранжерею. Одна. Иначе Карл пострадает. Твой "друг" Теодор».

У меня сердце упало в пятки.

Карл! Они схватили Карла? Но он же призрак, как его можно схватить?

Я оделась наскоро, накинула плащ, сунула в карман нож (бесполезно против мага, но хоть что-то) и выскользнула в коридор.

Бежать к Северусу? Нет, времени нет. И если Теодор узнает, что я позвала помощь, он может уничтожить Карла.

Я побежала к оранжерее сама.

Ночь была тёмной, беззвёздной. Луны спрятались за тяжёлыми тучами. В саду выл ветер, качались голые ветки деревьев.

Оранжерея встретила меня разбитыми стёклами и холодом.

— Теодор! — крикнула я, войдя внутрь. — Я здесь! Где Карл?

Из темноты выступила фигура. Высокая, в чёрном плаще, с янтарными глазами.

— Карл в безопасности, — усмехнулся Теодор. — Пока.

— Что тебе нужно?

— Мне? — он подошёл ближе. — Мне нужна справедливость. И ты, Маша. Ты — ключ.

— Ключ к чему?

— К уничтожению рода Айзенбергов.

Я замерла.

— Что?

Теодор остановился в двух шагах. Его глаза горели в темноте — жутко, завораживающе.

— Ты думала, я просто тёмный маг, который хочет тебе помочь? Нет, Маша. Я потомок тех, кто наложил проклятие на Северуса двести лет назад.

— Что? — прошептала я.

— Мой род, фон Гриммы, всегда враждовал с Айзенбергами. Это древняя война, длиною в века. Двести лет назад мой прадед наложил проклятие на тогда ещё молодого Северуса — проклятие ледяного сердца. Но оно оказалось слабее, чем мы думали. Северус выжил, стал сильнее, а мой род пришёл в упадок.

— И ты хочешь его убить?

— Я хочу закончить начатое. — Теодор шагнул ко мне. — Но для этого нужна сила. Чистая, не от мира сего. Ты, Маша. Твоя магия, твоя любовь к нему — это топливо для ритуала. Если я принесу тебя в жертву в определённое время, в определённом месте, проклятие активируется с новой силой и уничтожит его навсегда.

Я попятилась.

— Ты сумасшедший!

— Нет. Я мститель. — Он схватил меня за руку. — Не бойся, тебе не будет больно. Ты просто уснёшь. А когда проснёшься — Северуса больше не будет.

— Отпусти! — я вырывалась, но его хватка была железной. — Дамиан! Северус! Помогите!

— Кричи, кричи, — усмехнулся Теодор. — Они не услышат. Здесь поставлен полог тишины.

Он взмахнул рукой — и вокруг нас заклубилась тьма. Та самая, что нападала на меня в комнате. Тени.

— Это были твои тени? — выдохнула я.

— Мои. Жаль, не добили тогда. Но сейчас всё будет чисто.

Тени обступили меня, холод пронзил тело. Я задыхалась, не могла пошевелиться.

— Прощай, Маша, — прошептал Теодор. — И спасибо за помощь.

Он щёлкнул пальцами — и мир провалился в темноту.

---

Очнулась я на холодном каменном полу.

Голова гудела, руки и ноги были связаны магическими путами — светящимися верёвками, которые жгли кожу при попытке пошевелиться.

Я огляделась.

Подземелье. Сырое, тёмное, с низкими сводами. В углах мерцали магические светильники. В центре — алтарь из чёрного камня, исписанный рунами.

— Очнулась? — раздался голос Теодора.

Он стоял у алтаря, перебирая какие-то склянки.

— Где я?

— В родовом склепе фон Гриммов. Под нашим поместьем. Отсюда до Академии два дня пути верхом. Так что не надейся на спасение.

— Северус найдёт меня.

— Не найдёт. Я поставил заглушающие чары. Твоя магия заблокирована, крик не услышат. Ты одна.

Я рванулась, но путы только сильнее обожгли запястья.

— Больно?

— Пошёл ты.

Теодор усмехнулся.

— Характер есть. Жаль, что ты выбрала не ту сторону.

— А ты не выбирал, — огрызнулась я. — Ты родился в этой вражде. Ты просто выполняешь программу.

Он замер.

— Что?

— Ты говоришь про месть, про справедливость. Но на самом деле ты просто зомби, который повторяет то, что вбили предки. Ты даже не знаешь Северуса. Не знаешь, какой он на самом деле. Ты просто ненавидишь фамилию.

— Замолчи.

— А если он не виноват в том, что случилось двести лет назад? Если проклятие наложил твой предок, а Северус просто жертва? Ты об этом думал?

— Я сказал, замолчи! — рявкнул Теодор, и от его крика по подземелью прошла дрожь.

Я замолчала. Но смотрела на него в упор.

Он отвернулся.

— Завтра на рассвете. Ритуал начнётся на рассвете. У тебя есть ночь, чтобы подумать о своих ошибках.

Он вышел. Светильники погасли, оставив меня в полной темноте.

Я лежала на холодном камне, связанная, и пыталась не паниковать.

— Северус, — прошептала я. — Пожалуйста, найди меня.

Но в ответ была только тишина.

Глава 17. В логове врага

Ночь в подземелье тянулась бесконечно.

Я лежала на холодном камне, связанная магическими путами, и смотрела в темноту. Мысли метались, как загнанные звери: Северус, Дамиан, Карл. Найдут ли они меня? Успеют ли?

Понятия времени не было. Я то проваливалась в забытьё, то выныривала от холода и боли. Путы жгли запястья, оставляя на коже красные полосы. Голова гудела, в висках стучало.

Когда светильники снова зажглись, я поняла, что рассвет близко.

Теодор вошёл бесшумно, как тень. В руках он нёс поднос с едой и водой. Поставил рядом со мной.

— Поешь. Перед ритуалом нужно подкрепиться.

Я отвернулась.

— Не хочешь? Зря. Ритуал отнимет много сил. Даже если ты будешь просто лежать и умирать.

— Я не собираюсь умирать, — прохрипела я.

— Собираешься или нет — не тебе решать. — Он присел на корточки рядом. — Знаешь, Маша, мне жаль. Правда. Ты не виновата в том, что оказалась здесь. Но так сложились звёзды.

— Какие звёзды? — я повернулась к нему. — Ты сам всё подстроил.

— Не всё. — Он помолчал. — Твоё появление в этом мире — да. Я призвал тебя.

Я замерла.

— Что?

— Ритуал призыва. Я провёл его месяц назад. Пророчество говорило, что Пришедшая из-за грани появится, когда Грань истончится. Я истончил её. Открыл портал. И ты вошла.

— Но я просто перепутала дверь...

— Ты перепутала дверь, которую я создал. — Теодор усмехнулся. — Твой мир, твой университет, та дверь — всё было настроено на тебя. Я искал девушку с чистой душой, сильным сердцем, но без магии. Чтобы она стала идеальным сосудом.

— Сосудом? Для чего?

— Для силы. — Он встал, прошёлся по подземелью. — Пророчество о Пришедшей можно переписать. Изначально в нём говорилось, что она либо спасёт мир, либо разрушит. Но никто не уточнял, что выбор остаётся за ней. На самом деле выбор остаётся за тем, кто её использует.

— И ты решил использовать меня, чтобы убить Северуса?

— Чтобы уничтожить род Айзенбергов, — поправил Теодор. — Северус — последний. После него род прервётся. И тогда моя семья наконец отомщена.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я. — Война была двести лет назад! Ты даже не застал её!

— Но я застал последствия. — В его голосе появилась горечь. — Мой отец спился от отчаяния. Мать умерла в нищете. Мои сёстры вышли замуж за кого попало, лишь бы смыть позор фамилии. А Айзенберги процветали. Северус стал ректором, богатым, уважаемым. Где справедливость?

— В том, чтобы убить невиновного?

— Невиновного? — Теодор резко обернулся. — Он мог снять проклятие с моего рода. У него была сила, были возможности. Но он не захотел. Ему было плевать.

— А ты пробовал просить? Говорить с ним?

— Говорить? — усмехнулся он. — С врагом не говорят. Его уничтожают.

Я молчала, глядя на него. В его глазах горело безумие — холодное, расчётливое, но безумие.

— Ты не дал ему шанса, — сказала я тихо. — Ты просто решил, что он враг, и пошёл убивать. А если бы вы поговорили? Если бы он согласился помочь?

— Не согласился бы.

— Откуда ты знаешь?

Теодор подошёл ко мне, наклонился.

— Я знаю достаточно. А теперь хватит разговоров. Ритуал начнётся через час. Последний раз предлагаю: присоединяйся ко мне добровольно. Я сделаю так, что тебе не будет больно. Ты просто уснёшь. А если будешь сопротивляться...

— Что?

— Придётся применить силу.

Он щёлкнул пальцами, и путы на моих руках и ногах исчезли. Но едва я попыталась встать, как тело пронзила дикая боль.

Я закричала и рухнула обратно.

— Ментальные путы, — пояснил Теодор. — Боль от каждой мысли о побеге. Попробуешь встать — боль усилится. Попробуешь позвать на помощь — потеряешь сознание. Так что сиди смирно.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела на него с ненавистью.

— Ну же, — сказал он. — Соглашайся. Избавишь себя от мучений.

— Пошёл ты, — выдохнула я.

Он вздохнул.

— Упрямая. Ну, как знаешь.

Он щёлкнул пальцами — и мир вокруг меня изменился.

Я перестала чувствовать холод камня. Вместо этого меня окутал жар. Я стояла посреди пустыни, под палящим солнцем, и песок обжигал ноги.

— Это иллюзия, — раздался голос Теодора откуда-то сверху. — Но твой мозг воспринимает её как реальность. Если ты сгоришь здесь — сгоришь и там.

Песок зашевелился под ногами. Из него полезли твари — скорпионы, змеи, пауки. Они ползли ко мне, окружали, лезли по ногам.

Я закричала и побежала.

Но куда бежать? Вокруг только пустыня, до горизонта.

— Сдавайся, — шептал голос. — Станет легче.

— Нет! — заорала я. — Это не по-настоящему!

Я остановилась. Закрыла глаза. Представила бабушкин дом, её голос: "Машенька, если страшно — вспомни что-то хорошее. Страх уйдёт".

Я вспомнила.

Бабушкины пирожки. Тёплую кухню. Запах яблок и корицы.

Открыла глаза.

Пустыня исчезла. Я снова лежала на камне, вся в холодном поту, но живая.

— Что? — удивился Теодор. — Как ты...

— У меня бабушка была психологом, — прохрипела я. — Научила справляться со страхом.

Он нахмурился.

— Это не страх был. Это была магия.

— А мне плевать. — Я смотрела ему в глаза. — Делай что хочешь. Я не сдамся.

Он покачал головой.

— Ты сильная. Жаль, что мы по разные стороны.

— Это ты выбрал сторону. Я просто хочу жить.

Теодор отвернулся.

— Час, Маша. У тебя час. Подумай.

Он вышел. Светильники погасли.

Я осталась в темноте, прижимаясь к холодному камню, и пыталась не думать о боли.

Северус, думала я. Ты найдёшь меня. Ты должен найти.

Глава 18. Спасение

Час, который дал мне Теодор, тянулся бесконечно.

Я лежала на холодном камне, скованная ментальными путами, и думала. О Северусе, о Дамиане, о Карле. О бабушке, о доме, о том, что никогда больше не увижу их, если не выберусь.

Но как выбраться? Я даже пошевелиться не могла без дикой боли.

— Не думай о побеге, — шептал внутренний голос. — Думай о том, что будет после. Если ты выживешь.

Я закрыла глаза и представила.

Северус, улыбающийся мне на закате. Дамиан, ворчащий, но заботливый. Карл, ворующий пирожки. Академия, ставшая домом.

— Я вернусь, — прошептала я. — Обязательно вернусь.

И в этот момент земля дрогнула.

Сверху донёсся глухой гул, будто что-то взорвалось. Пыль посыпалась с потолка. Светильники замигали.

— Что за... — начал Теодор, вбегая в подземелье.

Но договорить не успел.

Потолок над лестницей взорвался фонтаном камней и магии, и в проёме появились двое.

Северус и Дамиан.

Ректор был бледен, на плече всё ещё темнела повязка — рана от теней не зажила до конца. Но глаза горели такой яростью, что я на мгновение испугалась за Теодора.

Дамиан стоял рядом, сжимая в руках светящийся меч — магический, явно не простой. Его мантия была в пыли, волосы растрёпаны, но вид решительный.

— Маша! — крикнул он, увидев меня.

— Не подходите! — рявкнул Теодор, вскидывая руки.

Между нами и спасителями взметнулась стена теней. Чёрная, плотная, живая.

— Теодор фон Гримм, — голос Северуса звучал ледяным эхом. — Отдай мне девушку. И, возможно, я оставлю тебе жизнь.

— Жизнь? — усмехнулся Теодор. — Ты смеёшься? Я двести лет ждал этого момента. Я не отдам её.

— Тогда умрёшь.

Северус шагнул вперёд, и стена теней дрогнула. Он поднял руки, и от него пошла такая волна холода, что даже я, лежащая в стороне, почувствовала, как стынет кровь.

— Ледяная магия, — восхищённо произнёс Теодор. — Красиво. Но моя сильнее.

Он ударил первым.

Тени рванулись к Северусу, но тот отбил их одним движением. Вокруг него закружился вихрь изо льда и снега, разрезающий тьму в клочья.

— Дамиан! — крикнул он. — Займись тенями! Я возьму его!

Дамиан рванул в мою сторону, отбиваясь от мелких теней, что пытались преградить путь. Меч сверкал, разрубая тьму.

— Маша! Держись! — кричал он.

Я рванулась к нему, но ментальные путы впились в мозг дикой болью. Я закричала и упала.

— У неё блок! — крикнул Дамиан Северусу. — Я не могу подойти!

— Сними его! — рявкнул ректор, одновременно отбивая атаку Теодора.

— Не могу! Это не моя магия!

Теодор рассмеялся.

— Глупцы! Её путы — часть меня. Пока я жив, она не встанет!

Северус побелел от ярости. Он ударил Теодора таким заклинанием, что стены подземелья задрожали. Но тёмный маг держался — его защита была сильна.

Я смотрела на битву и понимала: Северус слабеет. Рана даёт о себе знать. Ещё немного — и он упадёт.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет!

Внутри снова поднялась та самая ярость, что в прошлый раз. Но теперь к ней добавилось кое-что ещё.

Любовь.

Чистая, огромная, заполняющая всё существо. Любовь к этому миру, к Северусу, к Дамиану, к Карлу, даже к этой дурацкой Академии с её движущимися лестницами и вредными призраками.

— Я не позволю тебе убить его, — сказала я вслух.

И путы лопнули.

Теодор охнул, пошатнувшись — связь с ментальными оковами разорвалась, ударив по нему самому.

Я встала.

Вокруг меня засиял свет — золотой, тёплый, живой. Он лился откуда-то из груди, из сердца, из самой души. Это была не магия этого мира. Это была я. Настоящая я.

— Что... что это? — прошептал Теодор, отступая.

— Это сила, которой у тебя никогда не будет, — ответила я. — Сила любить. Сила верить. Сила прощать.

Я шагнула к нему. Свет заливал подземелье, тени таяли, защита Теодора рассыпалась в прах.

— Ты мог бы быть другим, — сказала я. — Ты мог бы выбрать жизнь, а не месть. Но ты выбрал тьму.

— Замолчи! — заорал он и метнул в меня последнее заклинание.

Я даже не пошевелилась. Свет просто поглотил тьму.

Теодор упал на колени, обессиленный, разбитый.

— Ты... ты не человек, — прошептал он.

— Человек, — ответила я. — Самый обычный. Просто с большим сердцем.

Я повернулась к Северусу.

Он стоял, опираясь на Дамиана, бледный, но живой. Смотрел на меня с таким обожанием, что у меня слёзы навернулись.

— Маша, — выдохнул он.

Я подбежала, обняла, прижалась изо всех сил.

— Ты жив, ты жив, слава богу...

— Жив, — прошептал он в мои волосы. — Благодаря тебе.

— Проклятие? — спросила я, отстраняясь.

Он прижал руку к груди.

— Нет, — сказал он изумлённо. — Совсем нет. Я чувствую... всё. Тепло. Боль. Радость. Страх за тебя. Любовь.

Он улыбнулся — светло, открыто, счастливо.

— Ты сняла его окончательно.

— Я? — я не верила.

— Твоя сила. Не магия, а душа. Она чище всего, что есть в этом мире. Она растопила лёд.

Сзади кашлянули.

— Я, конечно, понимаю, что у вас тут момент, — раздался голос Дамиана, — но может, сначала свяжем этого гада, а потом уже обниматься?

Мы обернулись. Теодор лежал на полу без сознания. Тени исчезли. В подземелье стало светло — от моего света, который всё ещё тёплым сиянием разливался вокруг.

Я улыбнулась.

— Связывай, братик.

Дамиан фыркнул, но пошёл выполнять.

А я осталась в объятиях Северуса, чувствуя, как бьётся его сердце — живое, тёплое, свободное.

— Мы справились, — прошептал он.

— Мы, — согласилась я.

Наверху, сквозь рухнувший потолок, пробивался рассвет.