Академия Эль-Фаль

Глава 1. Открытые двери

Банки с гуашью, кисти, артбуки и планшет для рисования один за другим отправлялись в чемодан, распластавшийся на постели. Сжимая в руках набор акварели, девушка в фиолетовой пижаме склонилась над ним, пристально изучая содержимое. Окрашенные алые кончики длинных тёмных волос касались вещей, и в полумраке казалось, будто из чемодана тянется багровое пламя.

— Зимние вещи не забудь. — произнесла сидящая на постели женщина лет тридцати и усмехнулась.

Пламя взметнулось, и Ира уставилась на сестру.

— Не забуду, — перебирая уложенное, она неуверенно добавила: — если поместятся.

Женщина вытянула шею, и её короткие тёмные волосы коснулись лба Иры.

— И куда тебе столько этих красок? Тем более что ещё и планшет взяла.

После этой фразы электронный рисовальщик полетел на ковёр.

— Точно, спасибо. Без ноута он всё равно бесполезен. А теперь и место под акварель найдётся. — улыбнулась ей девушка, упихивая коробочку в и без того раздувшийся чемодан.

Женщина откинулась обратно, прислонившись к деревянной спинке кровати. На миг свет фар проезжающего автомобиля осветил небольшую комнатушку. Машина проехала — в помещение вернулся прежний полумрак, разрушаемый лишь отсветом крохотных фонариков, развешенных под потолком.

— Ир, может, всё же ещё раз подумаешь? Сдалась тебе эта Эль-Фаль.

Оперевшись на чемодан двумя руками, девушка задумчиво посмотрела на сестру, сморщила носик и отрицательно замотала головой.

— Ну у тебя же тут всё было. Нет, я понимаю, мечта. Но тут устроенный быт, семья..

— Вер, ты мне, конечно, семья. И твоих Саню и Аню я люблю. Но прожить всю жизнь, помогая тебе в кондитерской... У меня должно быть что-то своё.

Ира уселась на полосатое покрывало напротив сестры.

— Да никто не говорит про всю жизнь в кондитерской. У тебя же уже и диплом есть, можешь по нему работать. Зря что ли пять лет универу отдала?

— Мой диплом юридического — это желание мамы. — девушка помедлила, подбирая слова. — А теперь, когда её не стало... В общем, академия — это уже про меня. Это, по сути, моё первое в жизни решение.

Налетевший из приоткрытого окна порыв ветра пошевелил плакаты, украшавшие стены комнаты.

— Ладно, хоть я всё равно беспокоюсь. Сама поди читала про все эти случаи с этой академией. То кто с ума сойдёт, кто пропадёт. А то и того хуже.

— Это мой шанс. Народ и без академического рисунка с катушек слетает. А то, что там в газетах пишут — они вечно всё преувеличивают. Плюс те же газетчики выпускников Эль-Фаль чуть ли не облизывают — этот автор дизайна олимпиады, тот открыл свою галерею.

Вера потрепала сестру по волосам.

— Что мне до этих галеристов. Я о тебе волнуюсь. Как ты там одна, в другом городе?

— Надо же когда-то вылетать из родительского гнезда. — Ира обвела взглядом свою комнату. — Кажется, что и так засиделась. Тем более что после того, как мамы не стало, тут не сильно уютно.

Улыбка на лице старшей сестры погасла. Она сжала губы, словно пыталась изо всех сил подавить рвущееся изнутри чувство.

— А там где жить? Общежитие дадут?

— Нет, надо будет квартиру или комнату искать. По крайней мере на официальном сайте ничего про общагу не сказано.

— Опять расходы.

— Ничего, прорвёмся. Было бы классно, конечно, в первую десятку кандидатур с полной стипендией попасть. Но, увы, наскребла только на 24-е место из 25.

— Эту бандуру тоже с собой потащишь? — Вера, всем видом показывающая желание побыстрее переменить тему, указала на стоящий впритык к кровати большой деревянный мольберт.

— Не, он точно в чемодан не поместится. Вернусь к тому, с чего начинала — наброскам.

Девушка нежно погладила лежащий на самом верху выглядывающих из чемодана вещей альбом.

— Ир, если что, всегда знай, что ты в любой момент можешь вернуться. Это твой дом. И я всё ещё твоя старшая сестра.

— Спасибо, Вовака.

Вера, неловко подавшись вперёд, притянула сестру к себе и крепко обняла.

— Помнишь, я тебе совсем мелкой всегда сказки рассказывала. Про дальние плавания, про дальние королевства?

— Ага, только я потом уже поняла, что половину ты сама сочиняла, — кладя голову на колени сестры, заметила Ира.

— Тебе же нравилось?

— Мне и сейчас они нравятся, чего уж.

— Так вот. В сказке главная героиня после всех трудностей и пережитых опасностей всегда возвращается в родной дом. И живёт там долго и счастливо. — слова были сказаны словно нараспев. — Вот и я хочу, чтобы у тебя вне зависимости от того, как там всё сложится, было тут своё долго и счастливо.

Ира пристально посмотрела на сестру.

— Будет. Я всё для этого сделаю.

Заглянувший без стука в комнату полноватый мужчина в серой лёгкой куртке крутанул на пальце ключи с автомобильным брелком и спросил:

— Ну что, Верунь, поехали? А то Анька уже вся на плач изошлась.

— Спать, наверное, хочет. — ответила женщина, вставая с кровати. — Сейчас пойдём.

Мужчина замялся, неловко оглядывая завешанные плакатами и набросками стены.

— Ты это там, покажи им всем, Ирка! Чтоб знали наших.

Девушка прыснула:

— Ага.

— Тебя точно завтра на вокзал подкинуть не надо? А то смотрю, тяжелый вышел багаж. — он кивнул в сторону раздавшегося в боках жёлтого чемодана.

— Не, спасибо, Серёж. Я сама.

— Ну ладно. Удачи тебе. — бросил он и скрылся из комнаты.

Сёстры обнялись на прощание. Получив в десятый раз заверение, что Ира по приезду обязательно ей позвонит и сообщит новый адрес, Вера вышла за дверь. Через пару минут в прихожей щёлкнул замок. В квартире воцарилась полная тишина.

Ира, отодвинув чемодан в сторону, уселась на кровати, оглядывая свою комнату.

Мимолётный летний роман закончился, даже не превратившись в намёк на серьёзные отношения. Лучшая подруга, выскочив замуж за военного, теперь присылала фотки карапуза с другого конца страны. А сестра ещё вчера вечером рассчитала её последнюю зарплату в кондитерской, добавив от себя премию — за трудолюбие. Ирина сжала купюры, чувствуя себя маленькой и глупой. Она не знала, зачем едет. Но и знала, что оставаться нельзя.

Ира подняла голову и долго смотрела на небольшой акварельный набросок — крохотная лодочка, оббиваемая со всех сторон волнами, движется вперёд — к возвышающемуся на скалах маяку.

Уснуть так и не удалось: промучившись до рассвета, Ира проскользнула на кухню. Исполнила свой маленький ритуал на удачу — сварила в турке кофе с корицей. После выпитой чашки настроение чуть улучшилось. Она вымыла посуду, повертела тяжёлую турку в руках и с глубоким вздохом вернула туда на плиту.

Наскоро одевшись, девушка оббежала все комнаты. Дом к её отъезду готов.

Подмигнув своему отражению в большом зеркале в прихожей, она выкатила чемодан в молчащий подъездный холл и закрыла дверь.

День в поезде на удивление прошёл почти незаметно. Ирина снимала на телефон мелькавшие за окном пейзажи, любуясь бескрайним небом над жёлтым полем ржи. А затем последствия бессонной ночи дали о себе знать. Из крепкого сна её вырвал голос проводницы, сообщающей, что поезд прибудет уже через пятнадцать минут.

Ещё через полчаса она стояла на заполненной пассажирами вокзальной площади, крепко сжимая ручку чемодана. Город шумел, гудел, влёк и рвался на тысячи ярких мозаик. Мужчина в пиджаке спешил к дверям метро, ни на секунду не поднимая головы от смартфона. Дама в розовом платье отчитывала таксиста, достававшего багаж из салона. Семенящий у её ног крохотный терьер каждую её реплику подтверждал радостным лаем.

Ирина глубоко вздохнула и побрела к видневшейся справа остановке. Дребезжащие двери трамвая со скрежетом захлопнулись ровно в ту секунду, когда она смогла выволочь чемодан. Жёлтая громада плюхнулась у её ног, обдав холодной водой выглядывающие из-под зелёной юбки ноги. Ирина шмыгнула носом, посмотрев, как коричневая капля движется вниз к серым кроссовкам. Огляделась. Сердце ещё, кажется, застучало в десять раз громче.

Прямо через дорогу, скрытая под сенью высоких лип, стояла академия. Между ней и её будущим — только трамвайные пути и высокий забор из чёрных кованых прутьев. Она хотела побежать вперёд, не глядя, но треснувшее колесико чемодана напомнило: сначала нужно решить насущные проблемы.

Оставив начавший подозрительно поскрипывать чемодан в хостеле через два квартала, девушка поспешила к тому зданию, что последние два года так часто приходило к ней во снах.

Высокие кованые прутья, внутри небольшой ухоженный парк и вот оно. Под кронами могучих лип перед ней открылась академия живописи Эль-Фаль. Само здание по форме напоминало раковину. В более узкой его части располагались учебные классы. А выступающая вперёд — со сплошным остеклением — давала возможность заглянуть в мир далёкого искусства.

— Списки поступающих во дворе на стенде, — пробормотал охранник в чёрной пластмассовой будке, даже не оторвавшись от своего телефона.

Несмотря на ранний час, перед доской с объявлениями уже собралась небольшая толпа.

— Швецова Ирина. Двадцать четвёртая, — пробормотала девушка восхищённо.

— Шилова Ксения. Восемнадцать, — за её спиной раздались саркастические нотки.

Ирина обернулась. Невысокая сероглазая девушка, одетая в джинсовый комбинезон и красную майку, протянула руку:

— Будем знакомы?

Ира пожала ладонь.

— С ума сойти, Эль-Фаль. Если бы мне кто в школе сказал, что меня сюда примут, я бы в обморок рухнула. Пошли, пошли, расписание занятий вроде должно висеть в самом корпусе.

Бесцеремонно схватив Иру за руку, она поволокла её к высоким стеклянным дверям. Пройдя через них в наполненный светом и воздухом холл, они замерли. Панорамное остекление делало и без того большое помещение почти огромным. Высокие, уходящие под белые своды потолки, пол, покрытый белым мрамором, — всё отдавало их каждый шаг эхом.

А из него, прямо по центру, буквально вырывалась уходящая вверх белая оштукатуренная колонна. Метра три в высоту — сейчас она девственно пуста. На лавочках, поставленных вокруг, поодиночке сидели студенты. Никто не отвлекался на телефон, никто не переговаривался. Все они, словно загипнотизированные, смотрели в белую стену.

— Это муза? — шёпотом спросила Ирина.

— Ага, — Ксения заворожённо смотрела на высящуюся громаду и явно не могла отвести глаз.

Расписание занятий нашлось дальше по коридору. Оно висело прямо у двери деканата.

— Так, завтра в девять приветственное слово. Рисунок, живопись. Нафига нам две пары истории искусства по субботам? Думают, мы Мане от Моне не отличим? — бормотала Ксения, блуждая по тексту.

— Я, например, реально не отличаю.

Из-за чёрной лакированной двери показался высокий худощавый мужчина в джинсах и чёрном свитере с высоким воротом. Тёмная бородка клинышком, очки в тяжёлой оправе без диоптрий.

Его появление вызвало восторженный шепоток у проходивших мимо студенток. Одна из них даже вытащила телефон, нацелившись фотокамерой на незнакомца. Не обращая внимания на вызванный им ажиотаж, мужчина зашагал к выходу.

Ирина проводила его взглядом, отметив, как тот резко повернул голову, проходя мимо белой стеллы.

— Это же Кандаровский был! Ты прикинь?! — Ксюша дёргала девушку за рукав с такой силой, словно перед ними сейчас как минимум пролетел метеорит.

— Кто?

— Подруга? Ты с Луны? — её серые глаза смотрели на Иру со смесью удивления и непонимания.

— Нет, из другого города.

— И у вас там Интернет не провели?

Ира всплеснула руками:

— Хватит издеваться. Что за хлыщ? — она кивнула на угол, за которым скрылся мужчина.

— Кандаровский — самый успешный выпускник академии последних лет. Все европейские биеннале о нём пищат. Говорят, что под пару его работ монументальной живописи уже готовят угол в Третьяковке. Прикинь?

— Ого.

— А ты думала. Гений, миллиардер, филантроп. Кстати, что-то я от всех этих звёздных встреч проголодалась. Пошли позавтракаем?

— Да не, мне ещё квартиру искать. — Ира сжала в кармане телефон.

— Не сбегут твои квартиры. А вот ты от голода помереть можешь ещё до первой своей выставки.

Из прохладной тишины холла они вышли под ещё теплое осеннее солнце. Ксения, завидев группу парней у дальней ограде, шепнула, чтобы дождалась её, и направилась к ним.

Глянув на неугомонную новую знакомую, Ирина достала телефон и принялась листать объявления о сдаче в аренду. Ближайший просмотр квартиры был назначен на полдень, и она не была уверена до конца, что точно разберётся с метро.

— Хозяйка сегодня придет к пяти. Я обо всем договорилась. Как раз комната освободилась. Да, та классная с огромным окном. Но бабка только по рекомендациям сдает. Да, дом напротив академки. С флигелем. Да там один подъезд, разберешься, — шагавшая мимо неё рослая девица внезапно остановилась и стала вталкивать кому-то на том конце провода, что опаздывать вообще нельзя.

Повернулась под звон многочисленных браслетов, украшающих её руки, и смерила Ирину презрительным взглядом. Та сделала вид, что нисколько не прислушивается к чужому разговору, с максимально занятым видом уткнувшись в экран.

Разочарованно закрыв приложение с объявлениями о сдаче в аренду, она посмотрела в тот угол двора, где стояла Ксюша. Та, заметив её взгляд, обняла парня с пепельным хвостиком, махнула остальным и двинулась к Ире.

— Парень твой? — Ира посмотрела на блондина в джинсах и чёрной футболке с символикой какой-то рок-группы.

— Да не. Мы с Илюхой просто вместе попали на собеседование в июле. Вот оттуда и знаю.

— Собеседование? — Ира нахмурилась.

— Ну да. Мне в конце июля звонили, попросили приехать. А тебе разве нет? — Ксения удивлённо вскинула брови.

— Нет... — Ира нахмурилась, чувствуя неладное.

Девушки покинули территорию академии и пошли в сторону видневшихся трёхэтажных домов. Первые этажи занимали магазинчики, хозяева которых только открывали двери, и бар, горка разбитого стекла у двери которого явно говорила об удавшейся ночи. Шум шоссе остался позади, и мало что напоминало о том, что они в самом центре крупного города.

— Да ладно, забудь. Там вообще довольно странный разговор вышел. Спрашивали, не планирую ли я резко менять стиль письма. И ещё какую-то лабуду. — сказала девушка, заглядываясь на цветущие бархатцы в горшке, что выставили рядом с дверями книжного магазина.

— А какой у тебя стиль? — отмечая, как эффектно падает светотень с коричневого горшка на мозаичную плитку у входа, спросила Ира.

— Анималист я.

— Да ладно?

Девушка остановилась, достала телефон и протянула ей экран с разблокированной галереей. Ира улыбнулась, разглядывая написанного широкими мазками котёнка. Тот тянулся лапой к клубку – и в этом моменте была запечатлена какая-то детская непосредственность. И уют.

— Классно, — пробормотала она, возвращая гаджет.

— И вот меня там всё пытали: не откажусь ли я от анималистики, не скачусь ли в депрессию… Слушай, такое ощущение, что они не студентов искали, а людей с крепкой психикой. Как будто у них там каждый второй срывается.

— Мда..

Они свернули за угол, и Ксюша дёрнула на себя железную ручку.

«Кафе-столовая» — прочитала мигающую вывеску Ира.

— Не обращай внимания на интерьер, я вчера тут ела. Пальчики оближешь.

Кафе, судя по атмосфере, и правда застряло в атмосфере девяностых. Никаких тебе официантов — только полка с подносами. Берёшь его, ставишь на железную дорожку и берёшь с открытых полок блюда. Выбор нехитрый — рисовая каша, глазунья, пончики, сметана в стакане. Но пахло действительно очень недурно.

— Хватай пончики, они их сами пекут. — Ксюша поставила коричневый поднос на ленту.

Через пару минут, когда они с полными подносами уселись у свободного столика у окна, Ира спросила:

— Ксюш, а ты вообще, как местная?

— Ага, — ответила она, отправляя в рот ложку рисовой каши. — Только кататься придется с другого конца города. Но ради Эль-Фаль я бы и с другого конца страны прикатила.

— Прямо, как я. — улыбнулась Ирина, делая глоток крепкого чёрного чая.

— А ты откуда?

— Из Заречинска.

— Это где такой?

— Десять часов на поезде.

— Ого. Далеко завела тебя тяга к искусству.

Ира пожала плечами.

— Да я бы всё равно рано или поздно уехала. Тихий провинциальный городишко. Делать там особо нечего. Но Эль-Фаль..

— Получается, ты в зимнем наборе участвовала? — Ксюша откусила кусок от пончика. От мягкого нежного теста вверх поднялась струйка пара.

— Да. Как только опубликовали начало — сразу им отправила оба рисунка. Волновалась, трындец. Дойдут — не дойдут.

— Это точно. Странные у них всё же правила. Твои работы только комиссия смотрит без тебя.

Ира отправила в стакан два кусочка сахара. Загляделась, как белые крупицы завертелись в поднявшемся со дна круговороте.

— Ага. Но я бы, наверное, там со страху померла, если бы меня о чём-то спрашивали. До сих пор не верю. Шесть тысяч заявок.

— И мы лучшие, подруга! Предлагаю поднять за это бокалы.. Ладно, то что есть.

Девушки чокнулись стаканами с чаем и рассмеялись.

Глава 2. Стартовый курс

— Нет, девушка, извините, студентам не сдаём. — хозяйка крохотной коморки-студии была вежлива, но непреклонна.

— Но я готова за два месяца..

Женщина подняла ладонь, не погасив улыбку.

— Извините, исключений сделать не могу. Сначала все готовы заплатить и авансом, а потом мне на свои делай полный ремонт. А вас уже и след простыл. — она одёрнула горчичный кардиган, надетый поверх серой блузки.

— Пф.. Ладно, всего хорошего.

Выйдя из новенького подъезда, Ира сжала в руке телефон. Она хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Она вздохнула и открыла приложение с объявлениями.

— И чего сразу не сказать, стоило тащиться в такую даль? Посмотрим, какие у нас ещё есть варианты.

Варианты таяли вместе с солнечными лучами — перспективную комнату в коммуналке сняла пришедшая чуть раньше неё молодая пара, ещё одна студия, поразившая по фото чистотой и аккуратностью интерьера, на деле оказалась апартаментами по соседству с мебельной фабрикой.

— Они вроде заканчивают к девяти.. Или к десяти, — перекрывая раздающиеся из-за стены звуки работы какого-то инструмента, сказал риелтор.

Ира прислушалась к звуку за стеной. Сверло вгрызалось в дерево с такой силой, что, казалось, дрожали стёкла. Она посмотрела на риелтора, пытаясь понять, шутит он или нет. Но он смотрел на неё с серьёзным лицом.

Ира натянуто улыбнулась и отрицательно помотала головой.

Из метро её вынесло вместе с потоком людей. Девушка и не заметила, что шагает не к хостелу, а к академии. Но вечер выдался тёплым и тихим, а в комнате, кроме неразобранного чемодана, её никто не ждал. Она шла, разглядывая затейливые окна столь непривычной для центральной части города малоэтажной застройки.

Ирина сфотографировала элегантную ограду, увитую ещё зелёным плющом, и отправила фото сестре с подписью: «Вот бы тут жить».

Вера поставила палец вверх и быстро осведомилась, как дела.

«Всё хорошо..» — начала набирать Ирина.

Она подняла взгляд от экрана и ещё раз посмотрела на решётку, отделяющую уютный дворик от улицы. Потом быстро перешла через дорогу и взялась за ручку. Скрипнув, дверь поддалась. Не веря своему везению и не дожидаясь, пока оно от неё сбежит, Ирина спешно зашла во двор.

Трёхэтажный домик дореволюционной постройки действительно имел всего один подъезд. Проскользнув внутрь навстречу выходящему курьеру, девушка подняла голову. Массивная лестница спиралью уходила вверх. Даже казённая коричневая краска не смогла изгнать из неё заложенную архитектором красоту.

Она осторожно ступила на первую ступень. Та отозвалась протяжным скрипом. Ира начала подниматься. На каждом из этажей вид менялся — если окно на первом закрывала всё ещё зелёная листва кустарников, росших во дворе в изобилии, то второй этаж открывал вид на Эль-Фаль.

Ира невольно залюбовалась игрой вечерних лучей на стеклянной стене. Проходя насквозь, они делали здание похожим уже не на раковину, а на жемчужину.

— Вы по поводу комнаты? — с верхнего пролёта на неё смотрела сухая женщина в очках-половинках.

— Да, я бы.. Хочу снять комнату.

— Отлично, что пораньше смогли. Мне как раз убежать бы минут через пятнадцать. Не стойте, поднимайтесь. — последняя фраза раздалась, когда женщина скрылась из вида.

Ира со всех ног побежала наверх.

— Что же, Ирина, рада, что вы так быстро согласились. Значит, как договаривались, оплата каждый месяц пятнадцатого числа. Расход воды и электричества отдельно. Много электроники зараз не включайте — могут пробки выбить. Дом всё-таки старый. — женщина с какой-то материнской лаской провела рукой по выкрашенному в белый дверному косяку.

Затем поправила сумочку, что висела у неё на плече, смахнула невидимую пылинку с плеча тёмно-коричневого платья.

— Да, Инна Константиновна, поняла.

— Запасной ключ в тумбочке в коридоре. Показания счётчиков не забудьте скинуть.

Закрыв за хозяйкой дверь, Ира пошла осматривать свой новый дом. Прямо напротив входа располагалась ещё одна комната. На двери висел небольшой замочек. Значит, тут будет соседка.

Налево — крошечный совмещённый санузел. Синяя плитка во многих местах потрескалась, а наклеенные поверх расползавшихся трещин наклейки с цветочным принтом говорили, что хозяйка не сильно заинтересована в серьёзном ремонте. Дальше по коридору шла кухня — тарахтящий однокамерный холодильник, громоздкая газовая плита на изогнутых ножках и раковина, зажатая между двумя столиками из кухонного набора.

Напротив ванной комнаты — дверь в комнату Ирины. Девушка толкнула ручку и вошла. Огромное окно почти до самого пола — главное украшение спальни. Помещение было залито красками закатного неба. Справа небольшой столик, за ним платяной шкаф. Слева втиснутая односпальная кровать с тонким матрасом. Из свободного пространства — узкий проход между столиком и спальным местом. На линолеум был кинут тканый полосатый коврик — видно, чтобы не так сильно бросались в глаза потёртости.

— Так, Дашка, сейчас мы с тобой отметим твоё заселение, — раздалось за спиной.

Ира обернулась. В прихожей стояла высокая тощая девица в коричневом тренче и высоких ботинках. В руках у неё болтались два пакета с логотипами супермаркета.

— А ты ещё кто? — незнакомка с удивлением уставилась на Ирину.

Эмоции исказили её лицо, а вкупе с волосами цвета жжёной соломы, собранными в высокий хвост на затылке, сделали её ещё больше похожей на какого-то грызуна.

— Я Ира, привет. Тут комнату сняла, соседками будем. — она улыбнулась.

— В каком смысле сняла? Я же договаривалась.. — не договорив, она стала судорожно рыться в карманах плаща. Извлекла телефон и приставила к уху.

— Ты где? Что значит в пробке? — прокричала соседка неведомому собеседнику. — Я тебе чего сказала, тупица, чтоб ты не опаздывала! Что так трудно от дивана на полчаса раньше отлипнуть! Какие волосы сушила! Вот сушила — теперь поздравляю, тут комнату какая-то..

Она смерила Иру недовольным взглядом и стала говорить чуть тише: — Короче, сняли комнату, пока ты там ковырялась. Хорошо, я попробую.

Девушка спрятала телефон в карман, смерила Иру недовольным взглядом и через силу выдавила деланно-дружелюбную улыбку.

— Слушай, тут такая история. Я договорилась с хозяйкой, что эту комнату моя лучшая подруга снимать будет. Может, уступишь? Ну, типа зачем тебе с незнакомыми людьми жить? Снимешь чего-нибудь ещё.. А с Инной Константиновной я поговорю, она тебе и залог вернёт.

— Сорри, но нет.

— В каком смысле? — лицо девушки исказила гримаса ярости.

— Мне эта комната и квартира нравится. Плюс от учёбы близко. — Ира кивнула в сторону окна, за которым открывался вид на академию.

Девушка проследила за её жестом. Нахмурилась.

— Блин, я тебя вспомнила! Это ты мой разговор с Дашкой с утра подслушала! Слыш, так нельзя, так нечестно!

Ира подняла подбородок.

— Ничего не знаю. Комната сдавалась, я её сняла. А то, что там кто-то волосы долго сушит, вообще не моя проблема. — глядя в наливающиеся злобой глаза, проговорила она.

А потом быстро юркнула в свою комнату и закрыла дверь.

— Стерва. — раздалось из коридора.

Ира подошла к окну и замерла. Закат заливал комнату золотом, и город за стеклом казался нереальным — как на картине, которую хочется писать бесконечно. Она прижалась лбом к холодному стеклу и улыбнулась. Это было её первое место. Её собственное.

Ира долго стояла у окна, глядя на закат. Сердце постепенно успокаивалось. Она провела пальцем по стеклу, оставляя след.

Она глубоко вздохнула, отодвинулась от окна и ещё раз оглядела пустую комнату.

Первая волна адреналина схлынула, и в хостел за чемоданом Ира отправилась лишь убедившись, что соседка ушла из дома, что-то недовольно высказывая по телефону.

Осень уже вступила в свои права. На улице было прохладно, смеркалось. Ира неторопливо шла, то и дело поглядывая на здание академии. В холле приглушили верхний свет, и теперь нижняя подсветка выхватывала лишь белую колонну, превращая её скорее в пугающий образ, чем в источник вдохновения.

Ира шла вперёд, и обуревающая её гамма чувств — радости, страха перед неизведанным — казалась столь сильна, что могла разорвать её изнутри на сотни маленьких частей.

Она достала из тканевой сумки кассетный плеер и сунула наушники в уши. Чарующий низкий женский голос заполонил всё.

Затащив грозно поскрипывающий чемодан по лестнице в квартиру, она оставила его лежать на полу посреди своей комнаты. Прислушалась — признаков того, что соседка вернулась домой, не было. Вытащив махровое полотенце и ванные принадлежности, быстро пробежала в душ.

Когда она вытирала мокрые волосы, услышала, как громко стукнула входная дверь.

— И зеркало за собой вытирай! — раздалось из коридора.

Крик смолк, соседка с видимым усилием захлопнула дверь в свою комнату.

Ира замерла с полотенцем в руках. Она смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале и улыбнулась.

— Хорошо, — пробормотала она. И провела ладонью по стеклу, стирая пар.

Жить после душа стало веселее. Облачившись в красные домашние штаны и футболку с утёнком, она заткнула уши наушниками и принялась разбирать чемодан. Недра жёлтой громады пустели, а полки оставались наполовину свободны.

За окном снаружи совсем стемнело, по всей улице зажглись фонари. Ира ненадолго задержалась взглядом на оранжевых огоньках, а затем, достав с самого низа альбом и пачку карандашей, уселась на кровать и принялась за набросок. Песня закончилась, и в наступившей тишине она с испугом обернулась.

В проёме стояла соседка — недовольное выражение лица осталось на месте, но вместо тренча на ней был надет коричневый длинный халат.

— Я тебе уже долбить устала. Ты глухая?

— Чего случилось?

— У тебя телефон полчаса орёт. Либо звук выключай, либо громкость уменьшай.

Ира не успела ответить, а девица уже захлопнула дверь. Она посмотрела на экран — сообщение на нём говорило, что Вера звонила минимум пять раз.

— Блин, — пробормотала она, набирая номер сестры.

— Ир, всё нормально? Ты чего не отвечаешь? Я тебе весь вечер звоню, — раздался из динамика взволнованный голос.

— Всё хорошо. Вот комнату сняла, вещи разбираю.

Вера с явным облегчением выдохнула.

— Блин, я так переживала. Уже сто раз думала, что надо было тебя отговорить всё же от поездки.

Глядя на ночную тьму за окном, Ира улыбнулась.

— Да всё правда нормально, паникерша. Завтра занятия начнутся.

— Познакомилась уже с кем? Соседи нормальные?

Ира покосилась на стену, за которой жила высокая девица.

— Ага, всё норм, подружились. Лучше ты расскажи, как у вас дела?

— Да я за сегодня, кажется, миллион капкейков испекла. Они мне теперь в кошмарах сниться будут. Но спрос есть — никуда не денешься.

Ира хихикнула.

— Ладно, побежала я, а то мои хнычут — сказку им на ночь всё подавай. Ирк, ты только не пропадай там, звони. И адрес, где живёшь, скинь обязательно, а то я волнуюсь.

— Хорошо. Племяшам и Серёге от меня привет передавай. Адрес скину.

Она завершила вызов, посмотрела на время. Была половина одиннадцатого.

— Так, завтра новый день, новая жизнь, и надо выспаться, — Ира помассировала голову, откладывая телефон.

Залезла на кровать. Та отозвалась недовольным скрипом. Накинула плед, который ещё сохранил запах дома, и закрыла глаза.

Проснулась она из-за звонкого автомобильного гудка. Звук заполнил всю комнату, и пока она не подняла веки, казалось, что водитель давит на кнопку сигнала прямо рядом с её подушкой. Ира перевалилась на бок, дотянулась до ручки и закрыла окно.

Яркий луч света прошёлся по лицу и заставил приоткрыть глаза. Всё ещё щурясь, она посмотрела на череду дорогих машин, стоявших у академии.

Нашарила телефон, глянула на время и подорвалась, побежала в ванную. С кухни доносился одуряюще прекрасный запах кофе. Ира сглотнула, но заговорить со склонившейся над плитой соседкой не решилась.

Быстро умывшись, она забежала к себе, схватила с полки кружку с утёнком. Кинула в неё пакетик чёрного чая и вышла в коридор.

Соседка одной рукой мешала длинной ложечкой кофе в турке, второй рукой проверяла выглядывающие из волос розовые бигуди. При её появлении она демонстративно отвернулась.

— Привет, — бросила Ира, потянувшись к стоящему на столе электрическому чайнику. — Как-то у нас вчера знакомство не задалось. Я Ирина. А тебя как зовут?

Девица повернула к ней голову и процедила сквозь зубы:

— Ты здесь всё равно надолго не задержишься, так что не вижу смысла запоминать.

Ира поджала губы. Ладно, война так война. Она плеснула кипятка в стакан. Сделала глоток. Ира уже собралась уходить, когда соседка бросила через плечо: — Если надо, то сахар в верхнем ящике.

— Спасибо, — сказала девушка, потянувшись, чтобы открыть дверцу. — И всё-таки как тебя зовут?

— Маша, — ответила она, переливая кофе из турки в пузатый стакан. — Но можешь не пытаться. Дружить всё равно не выйдет.

Ира нащупала два кусочка сахара-рафинада, бросила их в кружку и пошла к себе.

Посмотрев, как за окном разгорается солнечный день, она остановила свой выбор на голубом платье с расклешённой юбкой. Коснулась было стоящих у кровати кроссовок, немного подумав, вытащила из шкафа коричневые туфли на среднем, устойчивом каблуке.

— В первый раз в первый класс, — пробормотала Ира, просовывая ступню.

Взяла серую тканевую сумку. Внутрь полетел кассетный плеер, новенькая упаковка карандашей, клячка. Посмотрела на экран телефона — он показывал половину восьмого. Подкрасила губы блеском, глядя в крохотное складное зеркальцо. Подмигнула своему отражению и двинулась в коридор.

Несмотря на ласковые солнечные лучи, осень напоминала о себе порывами прохладного ветра. Ира даже немного пожалела, что не взяла тёплую кофту, когда переходила дорогу к Эль-Фаль. Подъезд к академии сегодня был заставлен дорогими машинами. Парочка припарковалась на пешеходной дорожке. Двое мужчин, одетых в строгие костюмы, курили и негромко переговаривались.

Во дворе академии было оживлённо. Её взгляд перебегал от одной компании к другой, мысленно она каждого примеряла на роль своего однокурсника. Ира улыбнулась, завидев стоящую у самого входа Ксюшу.

— Привет, обалденно выглядишь, — сделала она комплимент Ксюшиной синей юбке чуть выше колена и зелёной блузке с выдающимся воротом.

— Да блин, мама заставила. Всё утро нудела про важное мероприятие, такой день, а я типа в джинсах собралась идти.

— Ахаха, моя такая же.. Была, — Ира погасила улыбку.

Ксюша окинула её взглядом, но ничего не сказала. Они зашли на территорию, найдя место у кованого забора.

Ксюша то и дело кивала проходящим мимо студентам.

— Ого, да ты тут со всеми знакома, — отозвалась Ирина.

— Ну не то чтобы со всеми. Просто как списки вывесили ещё в июле, я сюда чуть ли не каждый день бегала их смотреть. Знаешь, глупо, не верила. Казалось, что на следующий день имени моего в числе поступивших не будет. Глянь, а вон там наш первый номер стоит. — она тихонько толкнула Иру в бок, взглядом указывая на стоявшую у самого входа в академию группу.

— Где? — Ира внимательно оглядывала толпу.

— Вон там. Невысокий блондин с короткой стрижкой. Рядом с девчонкой в красном платье. Увидела?

— Ага.

Словно ощутив на себе её взгляд, парень обернулся и посмотрел в их сторону. Лет двадцати, не больше. Короткие зачёсанные на правый пробор волосы. Голубая рубашка, заправленная в светлые брюки. Белые кроссовки.

— Мальцев Игнат. Сын очень богатого папеньки. Слышала, что он ему персональные выставки чуть ли не со школьной скамьи устраивает, — придвинувшись поближе, зашептала ей Ксюша.

— А ты откуда знаешь?

— Ну интересно было, кто у нас в этом году царь горы. Деньги или талант. Оказалось, что деньги. — девушка усмехнулась. — А рядом с ним реально гении. Сваровская Элина и Тарасов Динар.

Ксюша уже осмелела и вовсю указывала пальцем на брюнетку в красном коротком платье и полноватого очкарика, одетого в джинсы и чёрное худи. Отметила про себя, как деланно, слишком громко Сваровская засмеялась какой-то реплике Игната. А Динар слишком уж резко отвёл глаза.

— А рядом? — взглянув на подругу, спросила Ирина.

— Кротов Дмитрий. Ничего такой, да?

— Не в моём вкусе. — смерив высокого темноволосого парня взглядом, отозвалась Ира.

Но сама поймала себя на том, что смотрит на него чуть дольше, чем следовало бы.

Ксюша хитро улыбнулась, но не успела ничего сказать — двери академии распахнулись, и оттуда вышел суховатый мужчина в очках, с папкой в руках.

— Эль-Фаль зовёт, прошу всех пройти внутрь, — сказал он, и толпа, загудев, двинулась к входу.

Ира выдохнула. Ну вот, началось.

Глава 3. Белый лист

В холле рядом с белой стелой царило непривычное оживление. Около пятидесяти человек встали в полукруг перед сухим, загорелым мужчиной в сером деловом костюме. Его тёмное лицо резко контрастировало с белизной рубашки. Солнечные зайчики прыгали по бетонной стеле. Один попал мужчине прямо в глаз, заставив смешно сморщить нос.

Ксюша и Ира нашли место во втором ряду.

— Егоров, ректор, — шепнула Ксюша ей на ухо.

— Ничего не пропустил? — возникший словно ниоткуда парень с пепельными волосами положил руку на талию Ксюши.

Ира заметила, как та на секунду прильнула к его руке, а потом отстранилась, сделав вид, что ей это неприятно.

— Илюх, прекрати, — пробормотала она, но в голосе её не было злости.

Стоявший перед ними мужчина откашлялся, поправил очки и заговорил в микрофон:

— Эль-Фаль приветствует гениев! И я, как ректор, удостоен сегодня чести сказать слова, знаменующие начало нового учебного года. Мы с вами собрались в стенах храма искусства. Оно требует не поклонения, а служения. И в этот момент как не вспомнить слова нашего достопочтимого основателя Сергея Петровича Арзамасцева. «Художник подобен воину», — сказал ректор, и его голос чуть дрогнул. — Он движется в безличном, бесконечном море энергии и ищет себя. Ищет свою точку сборки. И в минуты вдохновения привносит в этот мир нечто невиданное. То, что колеблет восприятие и воздействует на умы большинства.

Слова ректора отозвались где-то внутри. «Точка сборки». Ира не знала, что это значит, но это звучало правильно. Как будто она всю жизнь искала именно это место, где её восприятие наконец встанет на нужное место.

Ира обвела глазами собравшихся. Большая часть внимала словам ректора с благоговейным трепетом.

— Наша задача — дать вам возможность открыть в себе скрытую силу! Поэтому не буду больше отнимать ваше время. Добро пожаловать в Эль-Фаль.

Собравшаяся толпа разразилась аплодисментами. Ира и сама несколько раз хлопнула в ладоши, обменявшись с рядом стоявшей Ксюшей вежливой улыбкой. Судя по горящим глазам подруги, та восприняла приветственную речь крайне серьёзно.

Толпа пришла в движение. Студенты стали расходиться по классам, поднимаясь по широкой железной лестнице, что вела на второй этаж.

— Поступившие на первый курс приглашаются в смотровую! Повторяю, первокурсники, прошу в смотровую. Она находится на первом этаже рядом с деканатом, — проговорил ректор в микрофон.

— Пойдём, посмотрим, чего нам приготовили, — с усмешкой сказал Илья, лавируя между идущими.

Ира и Ксюша устремились за ним. Ира поморщилась от пронзившей правую ногу боли. Мельком глянула на туфлю — на щиколотке отчётливо проступил красный след, грозивший через пару часов превратиться в волдырь. Она закусила губу и двинулась за подругой.

Смотровая оказалась залом без окон, с небольшим подиумом у дальней стены. Несколько рядов пластиковых стульев. Всё это походило на артхаусный театр.

Ира села во втором ряду, рядом с Ксюшей, и присмотрелась к стоящим на импровизированной сцене. Высокая худая женщина с короткой причёской. Снежно-белые волосы, укрощённые гелем. Одета в свободное изумрудно-зелёное платье и псевдоковбойские сапоги. На груди блестел кулон, но что именно это было за украшение, девушке разглядеть не удалось.

Не менее колоритным был и её спутник. Полноватый мужчина лет шестидесяти, с волосами до плеч. Из-за кудряшек и улыбки, сползавшей с лица, он походил на фавна, сбежавшего с иллюстрации о мифах Эллады. Потускневшая от стирок чёрная футболка с эмблемой The Doors была заправлена под ремень в тёмно-синие грубые джинсы.

Оба они внимательно разглядывали занимающих места студентов. И если взгляд мужчины располагал к ответной улыбке и навевал мысли о детях Солнца и эпохе хиппи, то от внимательных чёрных глаз женщины хотелось скрыться подальше.

— Отлично, все в сборе, — пробормотал ректор, вставая между этими двумя.

Он провёл взглядом по рядам.

— Ещё раз приветствую всех присутствующих! Сейчас немного организационных вопросов. Как вы все, наверное, знаете, в итоговый список попали двадцать пять человек. Но, увы, один юноша по… кхм… семейным обстоятельствам отказался от обучения в Эль-Фаль.

По рядам студентов пробежал робкий шепоток. Кто в здравом уме упускает хвост Жар-птицы?

— Поэтому вас на ближайшие полгода останется двадцать четыре.

— А двадцать шестой номер не пригласят? — спросила сидящая в первом ряду девушка с наполовину выбритой головой.

Ира приметила её эксцентричный вид ещё во дворе. Косуха с лозунгом, что панки не умирают, тяжёлые ботинки и юбка из традиционной шотландской ткани, утыканная булавками в хаотичном порядке. Когда девушка проходила мимо, булавки ударялись друг о друга, издавая тонкий пронзительный звук.

— Нет. Выше головы не прыгнешь. Не набрал баллов — остаёшься за бортом, — ответил Егоров, улыбнувшись задавшей вопрос.

Кто-то из студентов усмехнулся.

— Так что судьба решила, что на курс в этом году попадут двадцать четыре человека. Тем и удобнее. Вы будете разделены на две группы. Занятия начинаются в девять утра. По договорённости с вашими преподавателями — он поочерёдно указал на стоящих рядом с ним — вы можете присутствовать при работе и другой группы. Если не успеваете дописать или что-то ещё. Академия закрывается в десять вечера. Нахождение в здании после закрытия строго запрещено.

Он обвёл аудиторию взглядом, словно пытаясь убедиться, что все поняли смысл сказанного.

— Также запрещено выносить свои работы за пределы академии. Только в тех случаях, когда это прямо оговорено заданием. Или в исключительных — с письменного разрешения мастера.

— Боится, шедевры на аукционе толкнём? — шепнула повернувшаяся к ней Ксюша.

Ира скрыла смешок кашлем.

— Теперь позвольте представить вам ваших мастеров. Мастер Арина.

Женщина сделала шаг вперёд и чуть склонила голову.

— И мастер Трофим, — объявил ректор.

— Хоть бы мы в одну группу попали, — прошептала Ира соседке, глядя, как фавн приветственно машет рукой.

— А теперь Эль-Фаль ждёт! Списки групп у деканата, прошу ознакомиться и пройти по классам! Удачи!

Последнюю фразу Егоров договаривал под скрип стульев: студенты устремились к выходу.

Ира оторвалась от списка и повернулась к подруге:

— Йес, мы с тобой вместе!

— И весь бомонд, — хмыкнула Ксюша.

Действительно, в класс рисунка, располагавшийся дальше по коридору, уже заходили занявшие первые три строчки.

— Ладно, не дрейфь. Нас тоже не за красивые глаза взяли, — пробормотала Ира и, чуть заметно прихрамывая, двинулась вперёд.

Класс рисунка — большое вытянутое помещение с белыми стенами. Свет только от равномерно гудящих верхних ламп, окна завешены тяжёлой тёмной тканью.

— Я мастер Арина, ко мне так и обращаться. Берём мольберты, выставляем, — женщина указала на сгрудившуюся у ближайшей стены кучу треног.

Студенты зашумели, задвигали тяжёлые деревянные рамы. То, что предстояло им рисовать, стояло на полуметровой белой колонне. Сам предмет был скрыт под куском хлопковой ткани.

— Ставьте в произвольном порядке, — командовала Арина.

Ира поставила свой мольберт прямо за Ксюшей и оглядела собравшихся.

У противоположной стены выставлял мольберт Мальцев. Перед ним стояла Элина, уже сжимавшая в руках карандаш. Она буквально ловила каждое движение Арины, которая обходила студентов.

Впереди Сваровской, прямо у самой колонны, разместился Динар.

Кротов поставил свой мольберт напротив драпировки.

Ира задержалась взглядом на его сосредоточенном лице и почему-то вспомнила слова своей преподавательницы из художественной школы. Та говорила, что пишут прямо в лоб либо гении, либо неофиты.

Всматриваясь в горделивый профиль Кротова, она пыталась понять, к какой категории относится он. Парень почувствовал её взгляд и посмотрел. Девушка торопливо отвернулась, сделав вид, что что-то ищет в сумке.

— Итак, — Арина встала у колонны и хлопнула в ладоши, словно без этого все взгляды в классе не были направлены на неё. — Первое задание. Посмотреть, как вы справляетесь с классикой.

Серая драпировка слетела на пол. По аудитории пронёсся разочарованный вздох. Под ней скрывалась белая гипсовая голова Давида.

— Опять? — пробормотала девушка с выбритым виском.

Она с мольбертом разместилась прямо за Ирой.

Арина никак не отреагировала на замечание.

— Три дня на работу. Смотр работ в полдень в эту пятницу, — отчеканила женщина.

Ира склонилась и провела ладонью по голени. Бортик туфли нещадно впивался в ногу.

— За работу, бумагу можно взять у меня на столе.

Девушка проводила взглядом преподавателя, которая направилась к крошечному чёрному столику в углу аудитории.

— Мы тут помереть должны? — высунувшись из-за мольберта, зашептала Ксюша.

Ира наклонилась поближе к подруге:

— Наверное. Кто такое за три дня рисует?

Проходившая мимо Сваровская лишь фыркнула, сжимая лист ватмана.

Постепенно аудиторию заполнил скрип карандашей. Группа сосредоточилась на работе.

По ощущениям Иры прошло не меньше двух часов. Она усердно трудилась, набрасывая тонкими штрихами будущую картину. Но перспектива всё не давалась, и нос гипсовой статуи уже который раз уезжал.

Она выпрямилась и окинула аудиторию взглядом. Динар воевал с композицией, подтирая что-то клячкой на краю листа. Сваровская задумчиво тёрла подбородок, внимательно изучая скульптуру.

На листе Мальцева стал проступать греческий профиль. Переведя взгляд на работу Кротова, она удивлённо вскинула брови — тот уверенно штриховал задний план. Созданные им карандашные тени выводили уже совсем чётко определяемый образ. Она сверилась со своим ещё даже не оконченным наброском и завистливо закусила губу.

— Ермольцева, ты к заданию приступать думаешь? — голос Арины прозвучал грозно.

— Вдохновения жду. — сказано это было нарочито небрежно.

Ира обернулась. Прикреплённый к мольберту ватман был девственно пуст. Девушка в клетчатой юбке сидела на полу, вытянув ноги.

В аудитории воцарилась полная тишина. Даже активно штрихующий Кротов замер, чуть обернувшись в их сторону.

Женщина встала из-за стола и быстрым шагом направилась к мольбертам. Резким движением она рванула ватман Ермольцевой на себя и порвала на куски. Звук рвущейся бумаги в тишине аудитории звучал на манер смертного приговора.

— Не допущена. Вон! — она указала пальцем на дверь из аудитории.

Ира наконец смогла рассмотреть кулон, висящий на груди женщины. Это было крохотное декоративное солнце.

— Вон, — повторила Арина тем же не терпящим возражений тоном.

Ермольцева вскочила с пола. Ира видела в её лице метание, всю бурю чувств — от рвущейся злости до неверия. Подведённые тёмно-бордовой помадой губы тряслись. Мгновение она смотрела в глаза Арины, а потом рванула в коридор.

Дверь аудитории с грохотом захлопнулась.

Никто не двинулся с места. Даже Мальцев, который смотрел на всех свысока, замер с карандашом в руке. Повисшая тишина была осязаемой, физически некомфортной.

— Каким бы вы гением ни были, тут всех прошу соблюдать правила! Разговор будет коротким — о перерыве я вам скажу. — чеканя каждое слово, сказала она.

Ира отвернулась к своей работе. Подняла глаза, встретившись с непонимающим взглядом Ксюши. Тряхнула головой и сжала карандаш посильнее. В правой ноге, разрастаясь, пульсировала боль. Ира поджала губы и принялась намечать светотени.

Перерыв Арина объявила только через час. Студенты галдящей толпой повалили в коридор.

— Это что за дрессировка была? — поглядывая на Ксюшу, спросила Ира.

— Не знаю. Попытка обуздать творческую энергию?

— Интересно, что теперь с этой Ермольцевой будет? — оглядываясь по сторонам, сказала Ира.

Её взгляд встретился с Кротовым. Тот, облокотившись о стену, смотрел прямо на неё. Не старался делать вид, что это случайность. Смотрел внимательно, изучающе. На миг в груди девушки всё сжалось. Он не улыбнулся, не кивнул. Просто смотрел — так, будто пытался что-то понять. Ира отвела взгляд первой.

— Пойдём, я там в холле автоматы с водой видела. И у тебя пластыря нет? — Ира подхватила подругу под руку и буквально потащила вперёд.

Она не обернулась. Но чувствовала его взгляд.

Перерыв в пятнадцать минут закончился стремительно. И вот Ира уже шла к аудитории. Нога всё ещё гудела, и она остановилась, пропустив подругу вперёд.

— Сейчас приду, — крикнула она Ксюше, усевшись на скамейку в холле.

Она сняла туфлю и выдохнула с видимым облегчением. Открывшийся вид ноги удручал — щиколотку словно пилили. Она помассировала пальцами ступню. Бросив взгляд на дверь аудитории, где её ждал неоконченный рисунок, она замерла.

Арина с каменным лицом, скрестив руки на груди, выслушивала что-то эмоционально выговаривающую ей Ермольцеву. Без яркого макияжа студентка выглядела почти ребёнком. Она не сводила взгляда с Арины, размахивая руками.

Выслушав все аргументы, преподавательница лишь отрицательно мотнула головой. Ирина видела, как у девушки опустились руки. Как она с невидящим взглядом, словно тень, двинулась в её сторону.

Арина, сохранив то же безэмоциональное выражение лица, повернулась и скрылась в аудитории. Ира вскочила, на ходу надевая туфлю, и, прихрамывая, побежала к классу.

— Дурдом, — прошептала Ермольцева, когда они поравнялись.

Ира ничего не ответила девушке. Заметив, что мастер собирается закрывать дверь, ускорилась.

Дождавшись, когда все студенты займут свои места у мольбертов, Арина встала рядом со скульптурой и произнесла:

— Официальное занятие заканчивается в два часа. Но вам повезло, сегодня класс свободен до шести. Это для справки.

Она оглядела присутствующих и прошагала к своему столу. Ира закусила губу и внимательно вгляделась в гипсовую голову. Гипсовый Давид смотрел в вечность.

Она прикинула количество отведённых часов на работу. Уложиться в три дня до сдачи с официальным графиком не выходило никак. Кажется, и однокурсники с ней были согласны — со всех сторон раздавался скрип карандашей.

Ещё через час нога стала ныть столь неумолимо, что Ира сдалась. Потянулась и скинула туфли одну за другой. Они с грохотом упали на пол, привлекая несколько недоуменных взглядов.

— О, наша Золушка вышла на тропу поиска принца, — пробормотала Сваровская, отворачиваясь к работе.

Пара человек засмеялись.

Ира выпрямила спину, делая вид, будто не заметила сказанного.

В начале третьего Арина поднялась со стула и громко объявила:

— Занятие закончено. Всем хорошего дня!

Студенты переглянулись, никто не двинулся с места. Не обращая внимания на воцарившееся в классе замешательство, женщина сунула небольшой клатч под мышку и вышла.

— Чего, господа гении, делать будем? — выйдя из-за своего мольберта, спросил Илья.

— То, зачем сюда пришли. Рисовать. — не отвлекаясь от штриховки носа, бросил Динар.

Парень с хвостиком отмахнулся:

— Да я не про это. Я про отметить нашу встречу.

— Я за. — моментально выпалила Ксюша.

— Давайте после сдачи, — буркнул Динар. — Не до гулянок сейчас.

— Вот зануда, — вздохнул Илья, но спорить не стал.

Несколько человек покивали головой, но тут же вернулись к работе. Обведя взглядом группу, Илья вернулся за свой мольберт.

Первые сдавшиеся покинули аудиторию в начале пятого. Уходили сначала по одиночке, потом небольшими группами. К началу шестого в аудитории оставалось всего шесть человек.

Ира закрыла глаза. Перед мысленным взором всё ещё белел гипсовый Давид. Она мотнула головой, прогоняя видение. Открыла глаза — статуя уже наяву всё так же безразлично-торжественно таращилась куда-то в угол.

Скрип карандашей нарушило пиликание мобильного телефона.

— Да, иду уже. Помню, иду, — прислонив к уху гаджет, Мальцев выплёвывал слова в трубку.

Засунув телефон в задний карман, буквально сорвал ватман с мольберта и быстро зашагал к выходу. Сваровская, внимательно следившая за ним всё это время, заторопилась, заталкивая в сумку карандаши. И через минуту выскочила следом за парнем из аудитории.

— Ну дела… — протянул Илья.

Ира заметила, как наигранно Динар стал активнее орудовать карандашом, сжимая его явно гораздо сильнее, чем нужно.

— Ну раз лидеры списка у нас отбыли, предлагаю и нам закругляться. Девчонки, что скажете? — весело глянув на притихших Ксюшу и Иру, спросил парень с длинными волосами.

Ира согласно кивнула. Ноги ныли то ли от многочасового стояния на холодном полу, то ли от последствий ношения туфель. Да и желудок сводило от голода.

— Ага, пора домой, — сказала Ира, положив карандаш в жестяной лоточек.

— Вот это наш человек, — подбодрил её Илья. — А что по поводу отпраздновать?

Девушка взглянула на Ксюшу. Судя по расплывающейся на лице той улыбке, она не против небольшой вечеринки.

— Ладно, только недолго. Завтра непонятно, как живопись пройдёт, может, вообще ночевать здесь придётся. — пробормотала Ира, наклоняясь к туфлям.

— Митя, Динар, вы с нами?

Ира скосила глаза, наблюдая за реакцией Кротова.

Он потянулся, размял руки и улыбнулся.

— Почему бы и не посидеть.

— Динар, а ты чего? Пошли, чуть отдохнём? — протянула Ксюша.

Вместо ответа парень кивнул так активно, что очки на его лице съехали на кончик носа.

— Ладно, пойдёмте. А то мне эта гипсовая болванка сегодня в кошмарах приснится. — подытожила Ксюша.

Глава 4. Голодный художник

Вечерний воздух полнился прохладой. Но в отличие от той прохлады, что осталась за дверями академии — чистой, отфильтрованной явно дорогой системой кондиционирования, — к этому примешивалось бесчисленное число городских запахов: бензин вплетался в аромат пекарни, невидимо откуда взявшиеся отзвуки спелых яблок конкурировали с чьим-то сильно заметным парфюмом.

Сойдя со ступеней академии, Ира на миг закрыла глаза. Понять, что мир крутится не только возле гипсового осколка древнегреческой статуи.

— Ну что, куда пойдём? — спросил Илья на ходу.

— Только давайте, чтобы не ехать, — пробормотал Динар, засовывая в карман телефон.

Ира одобряюще хмыкнула. Сама мысль о том, чтоб сейчас спуститься в переполненное подземелье, была физически неприятной.

— И поесть бы нормально. А то за весь день один сникерс, — пробормотала Ксюша.

— Может, в ту столовку, куда мы с тобой ходили? Она тут как раз недалеко, — предложила Ира, оглядев однокурсников.

— Согласен. Надо разведывать местность. — поддержал идущий позади девушки Дима.

Ира обернулась, поймала его улыбку. Отчего-то стало сразу неловко.

— Ладно, тогда решено. Ужинаем в столовке, а дальше по ситуации. Ксюша, веди, — положив руку девушке на плечо, проговорил Илья.

Та её тут же скинула, но осталась идти рядом с ним.

Через пятнадцать минут компания разместилась с подносами за большим круглым столом.

— А здесь не так уж и плохо, — протянул Динар, оглядывая выкрашенные белой краской стены.

— И котлетки огонь, — согласился Илья, отправляя в рот большой кусок мяса.

Ира помешала ложкой овощное рагу. Постаралась выбросить из головы дневную сцену с Ермольцевой.

— Вам не кажется, что Арина слишком строга? — спросила она, оглядывая собравшихся за столом.

Динар зажевал быстрее, явно желая что-то сказать.

— Ну а чего эта девка сама нарывалась? — поглядывая на Илью, спросила Ксюша.

— А чего она? Я же к ней спиной стоял. Очухался только когда услышал звук рвущейся бумаги. Подумал, что кто-то уже с первого дня с катушек слетел. — усмехнулся Дима.

— Это ещё чего, — скороговоркой пробормотал наконец дожевавший Динар. — Арина хоть суровая, но хотя бы понятная. А вот Трофим — это отдельный звездец. Там требования из разряда — шедевр к концу семестра.

— Серьёзно? — на лице Ксюши читалось недоверие.

— Ага. Ну мне так брат говорил. Он тут на третьем курсе.

— Так у вас вся семья гении? — улыбнулась Ира.

Динар покраснел и резво потянулся к стакану морса.

— Про шедевр реально так. Меня на просмотре как раз и просили его изобразить. — сказал Дима.

Сидящие за столом притихли.

— У тебя тоже был собес? — спросила Ира, переводя взгляд на сидящую по правую руку подругу.

— Ну как. Меня почти и не слушали. Сунули дешёвый набор акварели и в кабинете закрыли на полчаса. Типа, твори.

— И чего? — Ира внимательно следила за парнем.

— Ничего. Пришёл Трофим и ректор. Покрутили чего я там смог написать. Вроде все бормотали про потенциал, которому что-то мешает раскрыться.

— С таким графиком не то что напряжение, желание жить упадёт до минимальных отметок. — пробормотал Илья, состроил страшную рожицу.

— Ну тебя.

Ксюша шутливо стукнула его в плечо — Илья хохотнул. Напряжение за столом спало.

Они просидели в кафешке до тех пор, пока совсем не стемнело. Илья с Динаром внезапно сошлись на любви к какому-то квесту-бродилке. Дима в шутку обзывал их задротами и пророчил будущее в рисовании мобильных игрушек три в ряд. Они отзывались, что у них хотя бы будет работа.

Покончив с кусочком шарлотки, Ира подхватила поднос и пошла к стойке для грязной посуды. Рядом с ней к сероватому кафелю было прилеплено объявление. В кафе требовался кассир-помощник. Обращаться в администрацию.

Она посмотрела на выведенные ручкой нули рядом со строчкой «зарплата». Смешные по меркам взрослого мира, но на кисточки и колготки хватало с избытком. Покосилась на свою компанию, взорвавшуюся смехом.

— Ир, пошли давай, — выкрикнула Ксюша, поднимаясь со стула.

За дверью кафе было совсем темно. Осень громко заявляла о своих правах. Прохладный воздух обвил её руки, она невольно поёжилась.

— Ну что, вечер продолжается? — Илья окинул их оценивающим взглядом.

— Не знаю. Вроде и половина девятого только. Но завтра Трофим… — с сомнением пробормотал Кротов.

Ира кивнула в ответ на улыбку подруги, посмотрев на стоящего посреди тротуара Дмитрия. Отметила про себя его испытующий взгляд.

— Я тут буквально через два дома живу… Если ненадолго, то можно ко мне.

Они встретили её предложение одобрительным шумом. Заглянув в магазин, что помещался с другого торца, они повернули назад к академии. Ира поморщилась — боль в ноге вернулась с удвоенной силой. Она кинула оценивающий взгляд на асфальт, но, приметив блестящие крохотные стёклышки, отказалась от идеи разуться.

На её удачу одногруппники шли не спеша. Поэтому она брела рядом с Ксюшей и старалась сконцентрироваться на разговоре.

— Странное здесь место. Вроде и самый центр города, но так тихо, — пробормотала она.

— Тебе шоссе под окнами не хватает? — спросил шедший впереди Илья.

— Да нет. Я же сама из провинции. И столицу себе как-то иначе представляла.

— В этом и прикол, — оторвавшийся от экрана телефона Динар кивнул на парк за забором. — Куча возможностей. Хочешь, тебе высотки под сто этажей, а через десять минут хода будто в лесу окажешься.

Ксюша взяла Иру под руку.

— Слышала, что Арзамасцев специально это место под стройку академии подбирал. Он, когда за разрешением в администрацию в девяностые пришёл, то ему сначала дали участок раза в два больше. Но он упёрся рогом и настоял на клочке, но в центре.

Илья хмыкнул, поудобнее сжав в руках белый шуршащий пакет.

— А че, правильно. Академия же не только для нас молодых талантливых, но и для всяких золотых дочек и сынков. Кто-то должен оплачивать банкет.

— Думаю, вряд ли Мальцев бы по утрам метрошные вагоны штурмовал в поисках свободного места. — буркнул Динар, и его лицо снова осветил экран телефона.

— Кстати, как он тебе? — спросила Ира.

Парень поджал губы.

— А я его тоже считай второй раз вижу. Вроде в адеквате.

— Таланта нет, но есть умения.

Девушки покосились на бредущего позади них Кротова.

— Завидуешь? — игриво произнесла Ксюша.

Он махнул рукой.

— Это не мои слова. Цитата.

— Чья? — нахмурила брови Ира.

— Знающих людей.

Отворив дверь подъезда, Ира издала глубокий выдох. Сделала шаг вперёд, ойкнула, присев на одно колено. Каблук, провалившись в выбоину на кафельном полу, хрустнул.

— Живая? — донеслось из-за спины.

— Угу, — отозвалась она, зажмурившись, стараясь усмирить боль и сдержать слёзы. Её правой ноге не везло сегодня категорически.

Ира попыталась встать, опершись о стену, но колено предательски дрогнуло, и она снова осела. Каблук, жалко повисший на тонком стебельке кожи, окончательно отвалился и со стуком рухнул на пол.

В этот же момент почувствовала, как кто-то хватает её, отрывая от земли. Она обернулась и почти соприкоснулась лицом с Кротовым. От неожиданности она вцепилась ему в плечо, чувствуя шершавую ткань футболки и его тепло.

— Ну ни фига себе, — раздался голос Ильи откуда-то сзади. — Кротов, ты чего, рыцарь?

— Заткнись, — коротко бросил Дима, не оборачиваясь.

Ира услышала, как Ксюша прыснула, и почувствовала, как загорелись щёки. Она уткнулась взглядом ему в шею, вдохнула едва заметный запах одеколона. Они стали медленно подниматься.

— Какой этаж? — наклонившись к ней, спросил Дима.

— Последний.

Она чувствовала, как он медленно и уверенно перешагивает через ступени, как его рука под её коленями чуть сжимается, когда он перехватывает удобнее. Слышала раздающиеся позади них смешки.

Они зашли в квартиру. В и без того маленьком коридоре стало тесно до крайности. Дима осторожно опустил её, всё ещё придерживая за плечо.

— Вон моя комната, — она кивком указала на белую дверь.

Опираясь на Ксюшу и Диму, она похромала туда.

— Ничего такие хоромы. — крутя головой, сказал Илья. — Свои или снимаешь?

— Снимаю. В соседней комнате соседка живёт. — ответила Ира, усаживаясь на кровать. Дима осторожно опустился перед ней и провёл рукой по ступне, проверяя. Ира почувствовала, как вспыхнули её щёки.

— Растяжение скорее всего. У тебя лёд есть? — спросил он, поднимая взгляд.

— Нет, — ответила она запоздало, пытаясь вспомнить, заглядывала ли она вообще в гудящий на кухне холодильник.

Динар топтался на пороге комнаты, не зная, куда себя деть. Очки он то снимал, то надевал снова, протирал краем худи. Наконец решился:

— Может, я за бинтом сбегаю? Тут круглосуточная аптека за углом.

— Далеко? — спросил Дима.

— Минут десять туда-обратно.

— Сходи. И возьми что-нибудь от отёка. — Дима бросил взгляд на неё. — И обезбол.

— Ага. — Динар исчез за дверью быстрее, чем Ира успела сказать «не надо».

Кротов поднялся, улыбнулся ей. Потом взгляд его упал на окно. Ира заметила, как его лицо вытянулось. Он помрачнел, кивнул и, ничего не говоря, быстро вышел.

Она оглянулась, вглядываясь в осенний пейзаж за окном. Ничего необычного — укрытый вечерними сумерками город, силуэт академии.

Ксюша опустилась рядом с ней на кровать.

— Ну ты даёшь, Золушка, — тихо сказала она. — Туфельку потеряла, а принца нашла?

— Это не то, что ты думаешь.

— Ага. Конечно. Он просто мимо проходил.

— Ксюш.

— Что? Я ничего не говорю. Я просто наблюдаю. — Она поднялась, потрепала Иру по плечу и ушла на кухню, откуда уже доносилось позвякивание чашек и ворчание Ильи.

Минут через двадцать они наконец все разместились в Ириной комнате.

— А мило у тебя тут. — сказал сидевший на полосатом коврике Динар. — Утром поди сплошной свет.

— Наверное, я тут только один раз ночевала.

Ира провела пальцами по краю чашки.

— И до академии рукой подать. Можно смело просыпаться за пятнадцать минут до занятий. — присевшая по левую руку Ксюша мечтательно посмотрела в окно.

Ира взглянула на Диму, который занял единственный в комнате стул. Но сидел поглощённый в свои мысли, заворожённо глядя в чашку, что сжимал в руках.

— Ага, это второй бонус. И даже не знаю, что и лучше.

— Это точно, — до музы рукой подать. Может, даже охране платить не придётся, — пробормотал Илья, севший на кровати по правую руку от Иры.

— Музы? — она повернулась к нему.

Ксюша хихикнула.

— Подруга, ты чего? Поступила в Эль-Фаль и не знаешь?

Ира сделала глоток обжигающе-пряного напитка и помотала головой.

— Ну белая стелла в коридоре.

— Та, у которой сегодня Егоров речь толкал?

Ксюша энергично мотнула головой.

— Это Муза. — перебил Илья девушку. — Считается, что если нет вдохновения, то можно её попросить. Чего на неё студенты сидят таращатся.

Ира ошалело захлопала глазами.

— Типа мистического прихода? Или чего?

— Не знаю по поводу мистики, но брату моему помогло, когда на втором курсе Трофим два шедевра в семестр требовать начал. — авторитетно заявил Динар, вытягивая ноги. — Но там лучше ночью идти. Днём суета мешает.

— Слышала, что если точку сборки ищешь, то лучше к полуночи ходить. — почти шёпотом произнесла Ксюша.

Ира заметила, как безучастно сидевший Дима встрепенулся при этих словах.

— Точка сборки? Это ещё что? Егоров вроде сегодня про это упоминал? Тоже техника какая-то? — она вгляделась в лицо подруги.

— Ну там не всё ясно вообще… — начала Ксюша.

Илья так резко развёл руки, что грог из его чашки едва не выплеснулся на Динара. Он отставил кружку на стол и заговорил, продолжая активно жестикулировать.

— Да чего там неясного? Все знают, что Арзамасцев в советское время номенклатурщиком был, а потом резко в шаманизм ударился.

— Кто это все? — спросила с вызовом Ксюша.

— Так это известная история. Сначала всяких партийных деятелей писал, как из пулемёта, а в восьмидесятые, как в Мексике побывал, так резко переменился.

— Вот, — Илья показал на Динара открытой ладонью, как на доказательство своих слов.

— И чего там в Мексике? — спросил Дима.

Илья пожал плечами.

— Кто знает. Может, просветление обрёл, может, текила подействовала. Но как вернулся, так сразу бросился академию открывать. Думаешь, что не случайно?

— А может, тупо нашёл богатого спонсора? — предположил Дима.

— Ну деньги откуда-то появились — это факт. Думаешь, мексиканский картель вдохновился портретами генсека и выделил спонсорской помощи? — хмыкнул Илья.

Ксюша развела руки.

— Да ладно вам, конспираторы. Так Арзамасцев и в советское время был не самым голодным художником. У него выставки по всей стране. А вы тут такое накрутили — хоть сериал снимай.

Ира отпила глоток, пытаясь собраться с мыслями.

— Так вот почему Эль-Фаль. А я всё гадала, что за странное название…

— Почитай Кастанеду, поймёшь. Только вряд ли эти знания тебе у Арины помогут. Но так сказать проникнуться духом места. Мне брат рассказывал, что Трофим вроде всё это обсудить любит. И если чего, то пару баллов на экзамене добавить может. — во взгляде Динара проскользнула хитринка.

— Получается, осталось всего ничего — написать шедевр до зимы. — сказал Дмитрий и вытянул перед собой чашку.

Звук ударяющихся друг о друга стаканов разошёлся по комнате.

— За нас, гениев! — вскрикнула Ксюша.

Внезапно открывшаяся дверь заставила Иру вздрогнуть. Динар, поправляя очки, всмотрелся в проступивший в проёме силуэт.

— На выход, щеночки! — явно громче, чем того требовала ситуация, проговорила Маша.

Ира заметила, как она неестественно покачивается из стороны в сторону. Соседка, кажется, тоже поняла о своих проблемах с координацией и спешно схватилась за косяк.

— А ты кто? — нахмурилась Ксюша, вглядываясь в незнакомку.

— Айвазовский в пальто. Время десять, а вы тут орёте.

— Соседка это моя. — поспешила добавить Ира.

И, повернувшись к замеревшей в проёме девице, добавила:

— И ничего мы не орём.

Маша бросила на неё взгляд, словно решая, стоит ли сейчас закатывать скандал или всё же подождать до ухода ненужных свидетелей. Через мгновение решилась и пробормотала:

— Ты вообще сюда обманом вселилась, так что на твоём месте я бы молчала в тряпочку.

— Я комнату по договору сняла. А то, что твоя подружка долго голову моет — не моя проблема. — проговорила Ира, глядя на неё с вызовом.

Замершие было одногруппники стали резко подниматься со своих мест. И один за другим потянулись в коридор. Ира заметила, как соседка бросила оценивающий взгляд на Кротова, когда он проходил мимо неё.

— Поправляйся, — шепнула ей Ксюша, вскакивая с кровати.

— Спасибо, до завтра. — пробормотала она, улыбнувшись.

Ира выдохнула, глядя, как соседка сама закрывает за уходящими входную дверь. Мысль о том, что сегодня надо будет покинуть кровать, не понравилась её ноге категорически.

— И чтоб никаких вписок. Я не мамка, чтобы за твоими дружками двери закрывать! — донеслось из коридора.

После этого Маша удалилась к себе, показательно громко грохнула дверь. Потянувшись, она закрыла дверь и в свою комнату. Хмыкнула.

Уже раздеваясь и окончательно готовясь к отходу ко сну, Ира мельком бросила взгляд на тёмное окно. Неясный силуэт у края фонарного света заставил её подойти ближе. Она смотрела на то, как Кротов стоит у кованого забора.

Нашарила рукой телефон. Гости разошлись минут пятнадцать назад. Он что, всё это время стоял тут? Или они вышли и стояли за разговором у её дома?

Она попыталась разглядеть в темноте фигуры других. Но Дима точно был один. Стоял и смотрел на высящуюся за чередой лип академию.

Словно почувствовав её взгляд на себе, он оглянулся. А потом резко двинулся в сторону метро.

Ира легла в постель и посмотрела на экран телефона. Сообщение от сестры пришло ещё два часа назад.

— Привет. Как дела?

Она набрала короткое: «Всё хорошо». И подумала, что подробнее про Эль-Фаль лучше расскажет Вере при встрече.

Глава 5. Курс живописи

Ира открыла глаза из-за того, что солнечный луч упрямо светил ей в лицо.

— Шторы что ли вчера забыли задёрнуть, — посетила её первая ещё сладко-сонная мысль.

Спросонья она не сразу узнала комнату и лишь через пару мгновений поняла, что она не дома. Точнее, дома, но в новом дне её встретит не Вера и сладкие запахи кондитерской, а холодный воздух Эль-Фаль.

Она глянула на время и резко вскочила. До начала занятия оставалось двадцать минут.

Боль в ноге, дремавшая вместе с ней, поприветствовала её новой волной. Девушка, прижимая больную ступню, запрыгала к столу, на котором лежали спасительные обезболивающие.

Аккуратно размотав бинт и убедившись, что нога пусть и опухла, но срочной профессиональной помощи не требует, она накинула оранжевый махровый халат и пошла в душ. Сквозь шум воды до неё донёсся звук закрывающейся двери — должно быть, соседка ушла на занятия.

Собрав ещё влажные волосы в высокий хвост, Ира проскользнула в свою комнату и спешно принялась собираться.

Поморщившись при виде так и оставшихся валяться у кровати туфель, она осторожно натянула носки, хлопковое широкополое платье и пошла в коридор.

Как бы Ира ни торопилась, но к классу живописи подошла буквально за минуту до начала занятия. Однокурсники уже расставили мольберты полукругом перед возвышающейся на постаменте композицией. Как и вчера, то, что им сегодня придётся рисовать, было скрыто под плотной белой тканью. Она помахала выглядывающей из-за мольберта Ильи подруге, а затем установила свою треногу позади Сваровской. Та едва удостоила её взгляда.

Зазвенел звонок, знаменующий начало занятия. Аудитория замерла. Преподавателя не было.

Пара минут прошли в напряжённой тишине. Студенты переглядывались, но никто не решался заговорить. Ира смотрела на Кротова. Но тот, одетый сегодня в тёмное поло и джинсы, словно не замечая её взгляда, не отрывался от телефона.

— Может, он про нас забыл? — первым решился нарушить молчаливое недоумение Илья.

— Отнюдь, нет. А вот корицу в мой кофе, действительно, добавить забыли. Пришлось возвращаться, — раскрасневшийся мастер, энергично размахивая пластиковым стаканчиком, зашёл в класс.

Как и в первую встречу, мужчина буквально излучал дружелюбие. Футболку с логотипом The Doors сменил мерч незнакомой Ирине рок-группы. Судя по кислотным цветам, это было что-то из эпохи детей цветов.

— Добро пожаловать в Эль-Фаль, друзья. Жду не дождусь, когда смогу назвать вас коллегами, — оглядывая собравшихся, сказал Трофим.

— А это когда же? — спросил осмелевший Илья.

Лицо мужчины озарила хитрая улыбка.

— После первого написанного вами шедевра. Обычно это отнимает от трёх до шести месяцев с начала обучения в Эль-Фаль.

По классу пробежал лёгкий ропот. Ирина задумалась. Нет, она, конечно, глубоко внутри была польщена, что её отобрали среди тысяч заявок. Считала, что это уже само по себе признание — билетик в мир высокого искусства. Но чтобы вот так называть её картины шедевром. Шедевр как пропуск дальше в этой кроличьей норе.

Она заметила, как напряглась стоящая впереди Сваровская. Так делает породная охотничья собака за секунду до того, чтобы сорваться за зверем.

— А что будет с теми, кто не сможет написать шедевр? — спросила Элина, по-школьному подняв руку.

Трофим перевёл на неё торжествующий взгляд.

— Ничего. Не всем же быть гениями. Кому-то надо и колбасой торговать.

Ира услышала, как усмехнулась Ксюша. Но в этом смехе было гораздо больше горечи, чем поддержки преподавательской шутки.

Трофим с торжествующим видом отпил из стаканчика. По классу понёсся аромат очень крепкого кофе.

— Шедевр пишем в свободное от учебного процесса время. Прошу за мной с сырым материалом не бегать — я не буду ваши загулявшие светотени поправлять. Готовую работу приносим к просмотру.

Ира вздохнула, представив, как она воюет с пропорциями в своей комнатушке. Тем временем Трофим продолжал:

— Теперь немного о делах нудных, но нужных. Одним шедевром сыт не будешь, тем более что достать его из тоннеля, буквально выхватить из нагваля, как жар-птицу, а тем более припечатать её к холсту получится далеко не у всех.

— Нагваль? Жар-птица? — вопросы в голове Иры кружились с дикой скоростью. И ей казалось, что чем больше она слушала Трофима, тем больше запутывалась.

Посмотрела на замеревшего с ехидной улыбкой Илью — тот, похоже, до сих пор считал, что всё происходящее — что-то типа затянувшейся шутки, на Ксюшу, что чесала висок. Даже стоящая перед ней Сваровская оглянулась. Ира отметила её растерянный взгляд.

— Поэтому, — продолжил преподаватель после секундной паузы, — вас ждёт ещё и групповой проект. Я был против такой формы отчётности, но, увы, наш ректор — жуткий формалист. Да и перед советом попечителей показываться как-то надо. Поэтому, первое — вы пишете до конца семестра свой проект. Свой, так сказать, опус магнум.

Он ещё раз обвёл взглядом победителя притихших студентов.

— Система оценки позволит поставить от 0 до 60 баллов. До сорока баллов вы сможете получить за работу в группе. Вас двенадцать человек. Давайте в этот раз усложним задачу — вы будете писать квадриптих.

Трофим поднял ладонь вверх, глядя на открывшую было рот Сваровскую.

— Сейчас объясню. Квадриптих — это картина на едином холсте, разделённом на четыре части. Каждый будет писать свою часть, но с упором на то, что уже написал ваш предшественник. Мне не нужен комикс, необходима работа, отражающая ваше понимание работы другого живописца. Материалы можете использовать разные — кто в чём силён. Группы я сформирую на своё усмотрение и сообщу в конце этого занятия.

Она увидела, как Ксюша подмигнула Илье и, развернувшись, коротко ей помахала. Ира ответила ей, выставив большой палец вверх.

Конечно, не было никакой уверенности, что Трофим оставит их в одной группе — как-никак преподаватель видит их всех в первый раз. Но отчего-то хотелось схватить ту жар-птицу за хвост. Работать вместе с Мальцевым или Сваровской совсем не тянуло. Она посмотрела на спину Димы. Тот опять выставил свой мольберт подальше ото всех. А может, ей повезёт на полную катушку?

— Итак, приступаем к работе. У вас два часа, — объявил Трофим и стал отходить к преподавательскому столику, что размещался у самого входа.

Динар поправил очки и спросил удаляющегося мастера:

— Простите, а это… что писать надо?

— Как что? — Трофим развернулся и указал свободной рукой на белую тяжёлую ткань. — Композиция перед вами. Вперёд. Два часа и не секунды более.

— А можно всё же вопрос? — негромко, но уверенно подал голос Мальцев.

— Разумеется, молодой человек, — Трофим снова надел дежурную улыбку и повернулся к нему.

— По групповому проекту. Вы решите, кто начнёт? Это же неоспоримое преимущество, дальше все так или иначе будут подстраиваться под первый мазок.

— Первый мазок… — повторил мастер, словно пробуя на вкус. — Нет, увольте, меня от такой участи. Выбирайте сами или доверьтесь судьбе.

Ира видела, что такой ответ Мальцева совсем не устроил.

— Дурдом, — прошептала Сваровская, когда Трофим отошёл на безопасное расстояние.

Она разложила рисовальные принадлежности и принялась прикреплять лист ватмана к мольберту. В голове кружились сотни вопросов, только кому их можно было задать? Она пробежалась взглядом по классу. Притихшие было студенты снова входили в привычный рабочий ритм, намечая грубой разметкой будущую работу.

Ира остановилась на Динаре, как-никак его брат прошёл на третий курс. А значит, в его жизни был и шедевр за семестр, и исполнение остальных странных правил. Она постаралась выкинуть лишние мысли из головы и сосредоточиться на задании преподавателя. Шло с трудом: художественная школа, где такие натюрморты были в порядке вещей, осталась давно далеко позади, а для себя Ира чаще писала что-то более абстрактное. Старалась уловить эмоцию через цвет.

А здесь — белое покрывало на сером фоне. Игра теней, реакция на мир ткани в складках.

Оставшееся до хлопка преподавателя время в классе царила напряжённая тишина, разрываемая лишь звоном стекла, когда железная кисточка задевала края стакана с водой.

— Стоп, стоп. Время вышло. Выстраивайте мольберты в один ряд, сами становитесь вдоль противоположной стены, — Трофим раздавал команды, как заправский генерал перед боем.

Пришли в движение деревянные треноги, ряд мольбертов выстроился в одну полосу. Работа Ирины оказалась зажата между натюрмортом Ксюши и Мальцева.

Она пробежалась глазами по ряду белеющих ватманов, удивившись, насколько по-разному они видят неровно лежащую ткань. Димина работа цепляла взгляд резкостью переходов. Он снова, как и в графике, отдавал предпочтение резким контрастам между светом и тенью. Ксюша с любовью анималиста выписывала изящным движением струящийся хлопок. Работа Сваровской отличалась точной, почти фотографической пропорцией и глубоко проработанной светотенью. Видно было, что рука её поставлена и словно на автомате выводит мазки по академической готовой формуле успеха.

Ира вгляделась в своё творение — оно явно проигрывало плавным мазкам Игната. Его чуть незаконченный натюрморт уже просился в раму под приглушённый искусственный свет.

Прохаживающийся мимо ряда работ Трофим остановился и резко ткнул пальцем в рисунок. Группа в едином порыве замерла.

— Чисто, очень чисто, — пробормотал он, вглядываясь в игру света на драпировке.

Элина победно приподняла подбородок.

— А ты сама в этом всём где? — резко развернувшись, он уставился на побелевшую девушку.

— В смысле?

— Ну вот как понять, что это именно твоя работа? Вот без подписи, а? Вот чтобы не как в любом учебном альбоме? А?

Вопросы сыпались словно в никуда — Элина молчала.

Трофим кивнул, словно получил все ответы, и двинулся по ряду дальше. На секунду остановился у работы Мальцева, бросил короткое: «Растёшь» — и пошёл дальше.

Мужчина едва задержался у её работы, нахмурил брови — словно что-то искал. Потом повернул голову влево и, кажется, отсчитал чей-то натюрморт от начала. Ира сглотнула. От волнения сводило желудок, она не надеялась, она просто ждала.

— Интересное, ласковое решение, — сказал Трофим, указывая на работу Ксюши.

Она видела, как подруга засветилась вся изнутри. Ира, с одной стороны, была рада за Ксюшу, но с другой — горький червячок грыз её изнутри: Трофим ни словом не оценил её труд. Она постаралась подавить в себе зарождающиеся неприятные чувства.

— Итак, я увидел всё, что был должен. Правила совместной работы таковы. Как и личный шедевр, пишете во внеучебное время. Но, — он поднял указательный палец вверх, — в отличие от своей личной работы, эту можно приносить в академию и обсуждать. Вас будет три группы. Работа должна быть готова до начала недели просмотров. Внести изменения после её сдачи комиссии нельзя. Материал, технику выбираете сами. Темой этого курса пусть будет…

Трофим поднял глаза, словно высшие силы должны были сообщить ему тему. Группа затаила дыхание.

— Пусть будет «Мистерия чувств».

Ира увидела, как демонстративно закатил глаза Мальцев. Похоже, что абстракция совсем не его конёк.

— Итак, теперь к самому интересному. В первую группу у нас будет входить… — мужчина оглядел толпившихся студентов. — Мальцев, Кротов…

Девушка видела, как Игнат при звучании второй фамилии поджал губы. Едва заметно, но факт. Чувствует в Диме противника? Не хочет, чтобы к нему приближались те, кто не в первой тройке?

Дима же лишь качнул головой, узнав, что теперь надо будет работать с главной звездой.

— Тааак… — Трофим обвёл взглядом студентов. — Извините, вечно забываю вашу фамилию.

— Тарасов. — глаза Динара за толстыми стёклами очков расширились.

— Значит, Мальцев, Кротов, Тарасов… И, пожалуй, Швецова. Пусть разбавит мушкетёрский союз. А то напишете смертную скуку, а мне потом перед ректором всё краснеть, — Трофим улыбнулся собственной шутке.

Дальше Ира слушала уже вполуха. Отметила только, что Ксюша, пусть без Ильи, попала в одну группу с Элиной. Та, стоя каменным изваянием, своей реакции не выдала никак.

Она подняла глаза и поймала взгляд Димы. Тот улыбнулся, кивнул, но в глазах его всё ещё читался странный, волнующий интерес. Ира смутилась, но тоже ответила на улыбку.

Глава 6. Вдохновение творца

Закончив с распределением, Трофим хлопнул в ладоши и произнёс:

— Итак, по организационным моментам почти закончили. Тема группового проекта… Пусть будет «Вдохновение». Да, красивой осени — красивая тема. По индивидуальному — решение о работе остаётся на ваше усмотрение. Всё. На сегодня всё, можете быть свободны. Не забываем инструменты и начинать готовить к экзаменационному показу уже сейчас.

Шумная толпа студентов повалила из класса.

— Блин, повезло тебе с топ-компанией, — прошептала пристроившаяся рядом Ксюша на ухо Ире. — Не то что мне с этой стервой.

Мимо как раз прошествовала Элина. С гордо поднятой головой и выражением лица — меня ваши мелкие делишки не касаются.

— Ну ты видела? И как с такой работать? — от негодования Ксюша даже забыла о конспирации и перешла на обычную громкость. Но стоявший вокруг шум вряд ли позволил кому-то столь незаинтересованному услышать её слова. Двери всех классов были открыты. Студенты торопились успеть на следующее занятие. Топот нескольких десятков ног гулко разносился по стеклянному залу. Несколько человек окружили колонну полукругом.

Ира лишь пожала плечами. В толпе, заполонившей весь холл, она приметила мелькнувший рюкзак Динара.

«Сейчас или никогда», — пронеслось в голове.

Ира ускорила шаг.

— Ты куда так летишь? — Ксюша едва поспевала за ней.

Она резко развернулась к подруге, кивком указав на Динара, что уже успел выйти из здания и теперь стоял на крыльце.

— Я с ним поговорить хочу. По поводу группового проекта. Он из моих самый адекватный. И если договоримся, то уже сейчас начнём.

Ксюша поверила или сделала вид, что поверила.

— Ладно, спишемся. Мне всё равно ещё в магазин заскочить надо за подрамником.

Ира кивнула ей и бросилась со всех ног за уходящим парнем. Больная нога напоминала о себе при каждом движении. Она почти бежала — на её счастье, парень не свернул к метро, а двинулся в противоположную сторону.

Она окрикнула его, он никак не отреагировал. Но и шаг не ускорил. Ира бросилась что есть мочи и наконец смогла догнать его на светофоре. Когда она коснулась его руки, он вздрогнул и стал доставать из уха наушник.

— Блин, напугала. А ты чего тут?

— Привет, да поговорить хотела. Есть минутка? — Ира улыбнулась, глядя вверх.

Динар смутился.

— Да есть. Только жрать ужас как хочется.

— А пошли пообедаем в ту столовку? Ну, в которой вчера сидели?

Парень вытащил наушник из второго уха и согласно кивнул. Зажёгся зелёный, и они двинулись дальше по улице.

— Как тебе Трофим? — спросил Динар, поправляя очки.

Ира ответила не сразу. Что-то в преподавателе было такое, что останавливало от однозначных оценок.

— По сравнению с Ариной кажется не таким уж и деспотом, — усмехнулась она.

Динар посмотрел на неё сверху вниз и вроде как ответил на её улыбку.

— Да, просто шедевр к концу семестра. Решила уже, что будешь писать?

— Если честно, пока ни единой продуктивной мысли в голове. Тут бы просто с обычными учебными рисунками освоиться.

Динар хмыкнул.

— Тренируют гениев вытаскивать своего нагваля.

— Что? — переспросила она ошарашенно.

Парень будто не слышал её вопроса. Он почти забежал за угол и галантно приоткрыл перед ней дверь столовой. Несмотря на почти обеденный час, посетителей было немного. Они взяли по комплексному обеду из трёх блюд и устроились за столиком у окна. Когда с куриным супом было покончено, Динар отодвинул от себя тарелку и вновь поправил очки.

Ира отметила про себя, что он делает это всякий раз, когда волнуется или встревожен.

— Думаешь, что сдать Трофиму будет сложнее, чем Арине? — спросила она осторожно.

Парень проследил за проходившей мимо девочкой, что сжимала в руках футляр от виолончели.

— Там у каждого свой уровень сложности. Арина замучает тебя чёткостью штриховки, а Трофим… Он просто душу достанет.

Ира замерла.

— Мне брат всякое порассказать успел. Ну, что у них группа тоже с тридцати человек начинала. До конца второго курса добрались девять.

— Динар, ты меня сейчас так пугаешь? Я не то чтобы во все эти страшилки верю. Да, тут куча творческих людей. Поглядишь, часть реально с заскоками.

Он сделал глоток чёрного чая.

— С заскоками. Это точно.

Она видела, что он точно хочет чем-то поделиться, что ему надо выговориться.

— Динар, я понимаю, что я для тебя совсем незнакомый человек. Но нам, если повезёт, на протяжении ближайших пары лет чуть ли не круглые сутки вместе проводить надо будет.

Парень сцепил руки в замок. Послышался хруст костяшек.

— Ир, вижу, что ты неплохая девушка. Светлая. Говорю как есть. Относись к академии серьёзно… Она реально может сожрать тебя. Или свести с ума…

— Если ты про все случаи, что писали в инете?

Он остановил её взмахом ладони. Поднял стоящий у ножки рюкзак и начал в нём что-то искать. Через пару мгновений он положил перед Ирой небольшую книжку. Скорее даже брошюру. Засаленная серая обложка, загнутые вразнобой края — либо для владельца она одна из самых любимых, либо переменила много рук. Ира повертела её в руках. Печатный оттиск — цена 48 коп. — говорила, что держит она сейчас привет из советского прошлого.

— «Вдохновлённые песней шамана», — прочитала она набранное готическим шрифтом название на обложке.

Она вопросительно посмотрела на собеседника.

— Прочитай. Там немного. Но больше даже не на сам текст смотри, а на рукописные пометки. Только не передавай вот прям так никому.

— Динар, может, всё же объяснишь, что это?

— Эту книгу я у брата нашёл. После того, как он в дурке оказался.

Брови девушки взметнулись вверх.

— Не смотри так. Он после второго курса загремел в палату с белыми стенами. Как говорится, полный набор — яркий психоз, достоверные глюки. Сейчас уже лучше, амбулаторно посещает. С Эль-Фаль договорились, что на занятия сможет с ноября ходить.

— Динар, я не знала, — лепетала она и чувствовала, как краснеют щёки.

Он лишь отмахнулся.

— Да пофиг. Рано или поздно всплывёт. А это, — он кивком указал на серую обложку, — отчасти помогает понять, что с ним произошло. И чего в Эль-Фаль точно делать не стоит.

— Например?

— Ночью у музы вдохновение просить, — он сделал ещё один глубокий глоток.

— Думаешь, что эта стелла людей сводит?

Он пожал плечами. Поправил очки.

— Фиг знает. Но он про неё отдельную инструкцию аж оставил в книге. Что-то типа: проси, но не говори.

Ира провела рукой по волосам в попытке успокоиться.

— А можно личный вопрос?

Увидела, как парень закусил нижнюю губу и весь напрягся.

— Зачем ты поступил в академию?

Вместе с зашедшими мужчинами в деловых костюмах в столовую ворвался порыв по-осеннему прохладного ветра. Ира поёжилась.

— Мы с братом всё детство рисовали. Сначала, как все мальчишки, танки, самолётики. А потом вообще всё вокруг. Типа такое соревнование. На скорость, на похожесть. И временами мне казалось, что рисовать я люблю. А иногда, гораздо чаще, что просто люблю проводить время вместе с братом.

— И что? — осторожно осведомилась она.

— Считай, что в Эль-Фаль я пришёл за тем, чтобы понять, нравится ли мне до сих пор рисовать.

Он поправил дужку очков и улыбнулся. Они посидели ещё минут десять. Динар встал из-за стола первым.

— Знаешь, я, пожалуй, ещё чаю возьму. — она накрыла ладонью до сих пор лежащую на столе книгу. — Я почитаю. И верну. Не больше трёх дней.

Динар кивнул и понёс свой поднос к стойке с грязной посудой. Ира осталась одна в окружении неспешно обедающих офисных сотрудников. Дождавшись, когда за одногруппником закроется дверь, она пододвинула книгу к себе и бегло пролистала. Почти на каждом листе были отметки. Минимум два разных почерка. Карандаш и чёрная, кажется, перьевая ручка. Невидимый рецензент где-то обходился обычным подчёркиванием, а местами и не смущаясь спорил с автором.

Ира нашла заметку, о которой говорил Динар. Автор описывал первую встречу воина с нагвалем. Кто-то, должно быть брат одногруппника, вывел жирно — «проси, но не говори». «Не говори» было подчёркнуто трижды.

Она захлопнула книгу. Видимо, слишком громко — женщина с высокой причёской за соседним столиком кинула на неё настороженный взгляд. Ира как можно более дружелюбно улыбнулась.

Глубоко выдохнула. Внутри мелькали обрывки мыслей, но даже задать себе конкретный вопрос она не могла. Точнее, могла. Зачем же она сама здесь, в Эль-Фаль? Разгадывать чужие семейные тайны? Получить признание и славу? Банально и очень непросто, но обрести себя?

Взгляд её опять упал на белеющий листок с объявлением. Она подняла свой поднос со стола и двинулась к этажерке. От неё — к стойке выдачи.

— Извините, я по поводу вакансии, — улыбнулась она восточного вида женщине, стоящей у кассы.

Та кивнула, обернулась и прокричала куда-то позади себя:

— Алина, тут про вакансию спрашивают.

Из-за загруженной тарелками салата этажерки показалась грузная женщина средних лет. Съехавший на одну сторону поварской колпак, из-под которого выглядывали крашенные в рыжину волосы. Застёгнутый на все пуговицы отглаженный белый халат. В этом образе не хватало только значка «Лучший работник торговли» — и стереотип был бы завершён.

— Это вы что ль на вакансию? Студентка небось?

— Ну да. — Ира постаралась собрать всю имеющуюся решимость. — Но у меня и санкнижка есть. Я в кафе работала.

Последняя фраза заставила женщину перестать так активно хмуриться.

— Горячий, холодный цех?

— У сестры кондитерская своя. Вот я там на подхвате.

Алина прикусила выкрашенную тёмно-красной помадой губу.

— Местная?

— Нет, вот в академию поступила…

Ещё секунду она пристально разглядывала Иру, а потом произнесла:

— Ладно, выходи завтра в 18.30 на пробную смену. Мы до десяти работаем, имей в виду. И санкнижку неси сразу.

Ира закивала, но Алина, уже не слушая её, скрылась в недрах пышущей жаром кухни.

Стоящая перед кассой женщина улыбнулась ей и подняла вверх большой палец.

Она вышла из столовой и, нашарив в сумке старенький плеер, вставила наушники. Одно нажатие на кнопку — и багряные краски осени подсветил женский меланхоличный голос. Она ещё подростком буквально куталась в эти строки на французском. Не понимая ни слова, просто растворяясь в чарующем переплетении языка.

Ира дошла до квартиры, улыбаясь. Но как назло, в приоткрытой входной двери показалась соседка. С демонстративно безразличным видом прошагала в свою комнату. Лишь явный перебор силы, которую она вложила, чтобы закрыться от Иры, кричал, что Маше до сих пор не всё равно.

Ира покрутила пальцем у виска перед закрытой соседкиной дверью, скинула обувь и прошла к себе.

Она повесила сумку на ручку стула. С наслаждением вытянулась на кровати и посмотрела в белёный потолок.

Потянувшись, достала из сумки телефон и вбила в поиске — «академия Эль-Фаль студент сошёл с ума». Быстро пролистала ленту. Ничего, что бы напоминало о случае с братом Динара, найти не удалось. Усмехнувшись, она прочитала, как четыре года назад студентка на защите облила краской Егорова, а потом заявила, что это её ответ.

Из-за стены донеслись звуки разговора. Ира протянула руку за плеером, как вдруг замерла. Вскочила с кровати, тут же поморщившись от боли в ноге. Лодыжка хоть и выглядела лучше, чем вчера, но резких движений не прощала.

Она похромала к двери соседней комнаты. Дождавшись, пока за ней стихнет громкий смех, постучала.

— Чего там?

Ира приоткрыла дверь совсем чуть-чуть и пробормотала в образовавшуюся щёлку:

— Маш, можем поговорить?

— Съехать можешь в любое время. Ключи только у двери оставь.

Она толкнула ручку, дверь распахнулась, обнажив жилище соседки. Огромное окно, такое же, как в комнате у Иры, с той лишь разницей, что из него не видно Эль-Фаль. Прямо у подоконника высился деревянный мольберт. На нём едва начатая картина маслом — судя по выбранному тону, что-то из морской тематики. В углу кровать. На ней как раз разместилась закутанная в халат и банное полотенце Маша. Весь пол был усыпан набросками. Простые, сделанные карандашом или углём, но встречались и настоящие акварельные сокровища. Ира невольно залюбовалась плавностью мазков и переходов.

— Совсем оборзела?

— Я не хотела так резко дёргать, извини.

Маша, крутившая в руках телефон, скорчила недовольное лицо. Не дождавшись ответа на свою реплику, Ира спросила:

— Ты же на третьем курсе?

— Ну, предположим.

— Ты знаешь Тарасова?

Маша закатила глаза, поудобнее устраиваясь на кровати.

— У нас тут что, допрос?

Ира, замявшись, положила руку на ручку двери. Ощущаемый ладонью холод железа чуть успокаивал.

— Маш, я понимаю, что у нас сразу не заладилось. Что ты вроде хотела с подругой жить.

— Ой, да ладно. Только на третий день индеец Зоркий Глаз узрел, что в комнате нет четвёртой стены, — наигранно протянула она.

Она ошарашенно посмотрела на соседку. Похоже, что-то в её взгляде заставило ту переменить интонацию.

Покачнувшись, Маша села на край кровати, поправляя полы халата.

— Че, Аринка с Трофимом вам тоже всей этой мути про точку сборки нагнали?

— Они и вам? — выдохнула Ира.

Маша кивнула.

— Они всем, каждому курсу из года в год вещают на уши эту муру. Особенно впечатлительные ведутся — ну конечно, нагваль, тоннель, точка сборки. Вот и этот додик Тарасов тоже расчувствовался.

— Ты его знаешь?

— Конечно, он в моей группе два года учился.

Она внезапно поморщилась.

— Таскал вечно какую-то мазню на просмотры. Полный абстракционизм с завитушками. Но Трофим от неё аж пищал. Новый Поллок, тоже мне.

Ира сделала шаг вперёд, но соседка тут же погрозила ей пальцем.

— Э, нет, нет. Тут только моя территория. Посторонним вход запрещён.

Она отступила на прежнюю позицию у порога.

— Так чего с Тарасовым?

Соседка уставилась на Иру с видом человека, который точно не заинтересован в чужих сплетнях.

— Ну пожалуйста, мне важно.

Маша сжала телефон в кулаке.

— Звезду поймал или кукушка отлетела. Называй как хочешь. В мае как-то приходим, а он все свои каракули разорвал на мелкие кусочки, у стеллы выложил и вроде как поджечь собирается.

Ира ахнула. Довольная произведённым впечатлением, Маша вытянула длинные босые ноги. К ступням моментально прилип крошечный неоконченный набросок углём.

— И орёт, чтобы мы типа не просили у музы. Или не говорили. Кто там этих сумасшедших разберёт.

— А дальше?

— Чего дальше? Вызвали дурку, они к нашему адресу уже привычные. Приехали, суровые санитары заковали несложившегося гения в смирительную рубашку. И увезли. Вроде сейчас где-то в санатории в области прохлаждается, компотики пьёт да свежим воздухом дышит.

— Ну дела, — пробормотала Ира.

— А я тебе что говорю? Меньше этой музы слушай, и всё нормально будет. Может, звёзд с неба хватать не будешь, но в какую-нибудь приличную галерею пригласят на стажировку. А там… — она мечтательно ухмыльнулась.

— У тебя уже какие-то предложения есть?

— Есть, не про вашу честь. Всё, минутка дружелюбия объявляется завершённой. Закрой дверь с той стороны.

Ира молча кивнула и выполнила, что требуется. Вернувшись в свою комнату, она первым делом достала из сумки серую книжку. Ещё раз внимательно оглядела со всех сторон. К её ногам выпал лист в клетку. Наклонившись, она подняла и расправила его. Крупная школьная линовка. Но рисунок, выполненный карандашом, был явно сделан профессиональной рукой. Прямо по центру располагалось схематичное изображение, в котором легко угадывался орёл. Выполненный простыми чёткими линиями, он отдавал чем-то древним и мощным. На секунду Ире показалось, что чёрные глаза-бусинки следят за ней. Она смахнула видение и аккуратно вставила лист обратно в книгу.

Саму же её она положила на дно сумки. Твёрдо решив, что завтра точно вернёт Динару.

Глава 7.Первая четверть

Ира зажмурилась от того, что солнечный луч, проскользнувший через стекло, лизнул её по щеке. Открыв глаза, она протянулась за оставленным на кровати телефоном.

— Привет, Вовака.

— Ого, Ирин, не ожидала. Случилось чего? — судя по доносящимся из динамика звукам, сестра явно куда-то ехала.

— Нет, просто набрала, услышать тебя.

— Скучаешь? Как вообще дела? Есть новости?

Ира посмотрела на желтеющую листву за окном. И на секунду внутри всё сжалось и захотелось вспорхнуть птицей и улететь туда, домой, к Вере. Но, подавив в себе минутное желание, она весело произнесла:

— Всё отлично. Почти на работу устроилась.

— Ничего себе. Если не секрет, а куда?

— Да тут местная кафешка. Пока за кассой стоять.

В трубке загудели помехи. Потом до неё донёсся Верин озабоченный голос.

— Ирин, у тебя точно деньги есть? Всё же большой город. Если надо, ты говори, я пришлю.

Она улыбнулась.

— Вовака, правда, не беспокойся. Всё хорошо.

Сестра на другом конце провода выдохнула.

— Ну ладно. В любом случае рада за тебя. — и после секундной паузы быстро добавила: — И если что-то не так, мы всегда тебе рады.

— Спасибо. — выдохнула Ира.

— Да не за что. Ладно, сеструнь, я побежала с развивашки наших пиратов забирать. А то они там сейчас всё здание разнесут.

— Давай. Всем от меня привет.

— Передам, — сказала Вера и отключилась.

Она ещё некоторое время простояла с телефоном в руках, наблюдая за медленным танцем опадающей с деревьев листвы. Внутри неё боролись два чувства. Быть взрослой и сильной. Решать проблемы сама — она же приехала сюда для того, чтобы найти своё место в жизни. И желание вот прямо сейчас набрать сестре и рассказать про ту сторону Эль-Фаль, о которой не пишут в хвалебных статьях. О странных словах преподавателей, которые отдавали дешёвой мистикой девяностых. Но вместо логичного смеха одногруппники, как зачарованные, приняли их на веру.

Однако как объяснить это Вере? Милая, родная Вовака, лишь почувствовав угрозу, примчится сюда спасать сестру от сектантов.

Пробормотала «Прорвёмся», подхватила сумку и вышла из комнаты.

Ближайший магазин с товарами для художников обнаружился в конце квартала. Зайдя в увешанное яркими плакатами небольшое помещение, она огляделась. Почувствовала, как колотится сердце. Захотелось купить всё и сразу. Она выдохнула и побрела мимо рядов с акварелью. Следом — простирающаяся до потолка полка с тюбиками масляной краски.

Она повертела в руках жестяной тюбик с охрой, и уже первые всполохи ещё не начатой работы встали перед глазами.

Ира посмотрела в угол с разномастными мольбертами. Сваровскую, придирчиво выбирающую что-то в коробе с уценёнкой, она узнала не сразу. Элина крутила в руках палетку с акварелью. Судя по состоянию, кто-то пролил на неё воду. Часть краски вытекла и теперь разноцветным узором покрывала картонную коробку.

Сваровская задумчиво посмотрела на Иру. Вздрогнула, словно от удара током, кинула товар в короб и поспешила к выходу.

Ира проследила, как исчезает за дверью красная кофта, и нахмурилась. Сваровской было столь неприятно находиться с ней в одном магазине? Или её задело то, что Ира увидела, как она роется в уценёнке? Не по статусу студенту Эль-Фаль выискивать более-менее пригодные тюбики, где краска ещё не превратилась в кусок сухого нечто?

Она хмыкнула и двинулась в отдел с бумагой. Через полчаса она покинула магазин, сжимая в руках многочисленные свёртки и одну большую сумку с холстом. Перекусила в ближайшей кафешке кофе и сэндвичем. Дожёвывая бутерброд, тяжело вздохнула, глядя на открытое на телефоне приложение банка. Хоть какая-то подработка переходила в категорию насущной необходимости.

Город вокруг входил в вечерний ритм. Школьники с рюкзаками вывалились незатихающей толпой из подошедшего автобуса, количество устремившихся к дверям метро людей заставило Иру невольно удивиться. И порадоваться, что ей не надо ежедневно преодолевать долгий путь. Она шла медленно, наслаждаясь разгорающимся закатом. Проходя мимо академии, она мельком взглянула на здание, прятавшееся в липовом сквере. На секунду ей показалось, что белая стела вдруг стала ярче. Словно она сделана не из бетона, а из ослепляющего глаза белого пламени. И оно вот сейчас всей своей потаённой мощью устремилось вверх. Ира моргнула, и видение исчезло. Она прищурилась, силясь понять, что могло стать причиной зрительного обмана. Вот кованые прутья забора, липы, под чьими кронами уже собиралось приличное количество жёлтой листвы. Через панорамное остекление она видела стелу — возвышенную, но неподвижную и ничем не напоминающую всё ещё стоящий перед глазами сгусток чистой плазмы.

Ира с трудом дотащила свои покупки до квартиры. Скинула обувь в прихожей и прислушалась. Из-за закрытой двери Машиной комнаты негромко звучал джаз. На самой же двери красовалась новая табличка. «Не влезай, убьют» и череп с двумя костями предупреждали о настрое хозяйки.

— Детский сад — штаны на лямках, — пробормотала она, перетаскивая вещи в свою комнату. Потом всё же не удержалась, вышла, сфоткала угрожающую надпись и скинула в диалог с Ксюшей. Подруга отреагировала мгновенно, прислав смеющийся смайлик.

Ира ещё раз ухмыльнулась и вернулась к себе.

Подтащила поближе к окну стул и, пока за неимением мольберта, выставила на него прикреплённый к подрамнику холст.

Вгляделась в его белизну и попыталась унять традиционную дрожь, которая нападала всегда на неё до первого мазка или штриха. Присела на край кровати и попыталась представить свой будущий проект в деталях. Интонации, с которыми Трофим произнёс слово «шедевр», не выходили из головы.

Она пошарила рукой под кроватью и вытащила лежащий на полу небольшой альбом с набросками. Послюнявив прилепленный к нему карандаш, попыталась наметить хотя бы очертания. Идея, которой она загорелась по пути от художественного магазина, на бумаге как-то поблекла.

Она отложила набросок с лодкой, рвущейся на свет маяка.

— Не повторяться. Искать своё.

Поднявшись с кровати, подошла к окну. Здание академии было подсвечено снизу. Белая стела горделиво выступала из полумрака.

— Точка сборки, говорите?

Порылась в висящей на ручке двери сумке. Усевшись прямо на пол, принялась читать «Вдохновлённые песней шамана».

Девушка оторвалась от книги, когда на улице было уже совсем темно. Ира хмурилась и снизу вверх посмотрела на пустой холст. По его ровной поверхности мазнул свет фонарей проезжающей машины. Он был ровно того же оттенка, что и та стела. Словно в полусне она поднялась к импровизированному мольберту. Быстрыми уверенными движениями наметила центр композиции. Работала карандашом ровно, словно доставая штрихи откуда-то из параллельной реальности. Время словно застыло.

Внезапно она вздрогнула, так люди обычно отходят от поглотившей их мысли или глубокого сна. Ира отошла от работы на шаг, почувствовала, как бедром уперлась в край кровати.

С холста на неё бесстрастно взирала птица. Огромный стерх, раскинувший крылья, устремлялся куда-то к верхнему правому краю.

Глядя на размашистые крылья, Ира вспомнила, как они с мамой поехали на её двенадцатый день рождения в Сибирь. Родственники оказались хлебосольными, деревушка, стоящая в окружении смотрящих в небо лесов, — сказочной.

Дядя Степан, двоюродный мамин брат, на рассвете катал их на лодке. Тогда-то она и увидела вживую стерха. Рассветная тишина, казалось, плыла над водой. По обоим сторонам — высокие неприступные каменные породы.

Сидящий у заднего края моторки мужчина внезапно заглушил механизм. Лопасти перестали вращаться. Ира резко обернулась. Дядя, одетый в костюм цвета хаки, молча указал на правый берег. Хрустальное молчание разорвал высокий трубный звук.

— Стерх плачет, — сказал он, потирая щетинистую щёку. — Половину свою потерял.

Через секунду из молодого ивняка, что облюбовал пологие склоны, вспорхнула и встала на крыло огромная птица. Ира, замерев, следила за изящностью её полёта.

Она подошла к окну и вгляделась в мерцавшие огни фонарей. Раз за разом пытаясь понять, как она вообще решила это писать. Какая мысль заставила переложить давно забытое воспоминание на холст? Ответов у неё не было.

Ещё раз мельком бросив взгляд на набросок, она прошла к выключателю у двери и погасила свет. Скинула платье, забралась под одеяло.

В ничем не прикрытое окно проникал свет фонарей, и изредка врывались отблески фар проезжающих машин. Холст белел в полумраке. Ира почему-то не могла перестать смотреть на эту белизну. Она манила, тянула. Минут через десять девушка уснула, словно провалилась в белый круговорот.

На следующее утро она проснулась на удивление отдохнувшей. Вскочив с постели, первым делом схватила холст и прислонила его лицевой стороной к шкафу.

Затем быстрый душ, чай с бутербродом. Квартира молчала, соседка, если ещё не ушла на занятия, то свою комнату покидать не спешила.

Оценив тёмные тяжёлые тучи, что не оставили и следа от вчерашнего праздника солнца, осторожно натянула джинсы — нога всё ещё немного побаливала — и серую футболку. Подхватив с пола сумку, на секунду остановилась. Взгляд наткнулся на книгу, что так и осталась лежать на полу. Немного подумав, Ира вышла из комнаты. Динар же дал её почитать на несколько дней.

Заткнув уши наушниками, она шла по двору академии. До начала занятия было ещё двадцать минут. Стоявших у самого входа Мальцева и Сваровскую она приметила ещё как только зашла за ворота.

Внезапно Игнат резко развернулся и пошагал прямо к ней. Ира успела отметить растерянный взгляд Элины.

Поравнявшись с ней, парень махнул рукой, привлекая внимание.

Синие джинсы и белое поло. Мальцев и сегодня был готов что к съёмкам рекламы на яхте, что к покорению художественных вершин.

Ира вынула один наушник. Во втором продолжала звучать меланхоличная мелодия.

— Привет… Эээ. Инна? — он улыбнулся.

— Ирина.

— Прости. Ир, я тут хотел поговорить. — он кивком поприветствовал проходивших мимо парней.

— Слушаю.

Сваровская за его спиной не спускала с них глаз, но подходить не спешила. Судя по выражению лица девушки, происходящее её сильно не нравилось.

— Нас же Трофим в одну группу распределил.

— Да, ты, я, Кротов, Динар.

— Вот я и хотел с тобой поговорить. Ты же не будешь против, если я первым над групповым проектом работать начну. Пишу я быстро. Так что мне хватит не больше недели.

Ира немного растерялась. С одной стороны, ей в целом было всё равно, кто начнёт первым, в групповой работе за лидерством она не стремилась. С другой, интонации Мальцева говорили сами за себя — первый номер уже всё решил, а участь окружающих — лишь согласно махнуть головой.

— Игнат, я не думаю, что это будет честным по отношению к остальным. Ты с ними, кстати, уже обсуждал?

Ответ прозвучал с секундной задержкой.

— Пока нет. Ну, в смысле, ты первая, кого я увидел.

— Тем более что работа так или иначе должна быть единой по смыслу. Получается, что ты и то, что писать за нас всех, выберешь?

Мальцев повернул голову вполоборота и улыбнулся деланной светской улыбкой. Наверняка так успешные бизнес-тренеры учат реагировать на отказ в переговорах.

— Думаю, что мы договоримся.

Ира заметила, что на крыльцо академии вышла Ксюша и энергично машет ей рукой.

— Игнат, извини, но мне идти надо. Давайте сегодня после рисунка соберёмся и этот вопрос решим.

Не дав ему времени на ответ, она заспешила к подруге. Одетая сегодня в красный сарафан, Ксюша походила на Мэри Поппинс. Особого сходства придавали волосы, заплетённые в две косы по бокам.

— Привет, тусишь с золотой молодёжью? — хмыкнула девушка, покосившись на так и оставшегося стоять во дворе Мальцева.

— Просто хотел групповой проект обсудить. Типа первым начать хочет.

— Вот это у человека комплексы. Всюду первым, — закатила глаза Ксюша.

Ира прыснула.

— Ну, может, его всю жизнь так воспитывают.

За разговорами они миновали колонну. Из желающих получить вдохновение сегодня рядом с ней стоял, закрыв глаза, высокий темноволосый парень в зелёной толстовке.

Когда они проходили мимо него, разговор как-то сам собой стих. Ира, проводив его глазами, заметила, как он что-то шепчет. Говорил он тихо, слов не было разобрать. При этом ей показалось, что парень застыл не в молитвенном оцепенении, а ведёт диалог с кем-то невидимым. По крайней мере об этом говорили те паузы, которые он оставлял между фразами.

— Ты чего? Всё нормально? — встревоженная Ксюша положила ей руку на плечо.

— Да, всё норм. Просто душно.

Они зашли в класс. Ксюша, подмигнув ей, пошла к своему мольберту. У него стоял Илья. Длинные пепельные волосы сегодня тоже были заплетены в косичку. Подметив это, Ира ухмыльнулась и двинулась к углу, где оставляли мольберты.

Ровно в девять утра в класс вошла Арина. Джинсы, приталенный светлый жилет и всё то же украшение — солнце болтается на груди.

— Доброе утро. Напоминаю, что сегодня просмотр. Поэтому не задерживаемся, начинаем работать.

После этих слов она зашагала к своему столу.

Опять для Иры мир сузился до белой гипсовой головы Давида. Придирчиво оглядев свою работу, она принялась орудовать клячкой, подтирая загулявшую светотень.

Собравшиеся работали молча. Тишину комнаты нарушал лишь скрип карандашей да рвущаяся из наушников Ильи рок-музыка.

Через полчаса Ира повертела головой, чтобы размять шею. И мимолётно оценила готовность работ однокурсников, что стояли напротив.

Динар только приступил к основательной штриховке. Зато у Сваровской и Мальцева на ватманах вовсю вырисовывались уже вполне себе опознаваемые черты гипсовой головы. Неподготовленному человеку наверняка показалось бы, что обе работы уже завершены, но, судя по тому ожесточению, с которым Элина подчёркивала нос, а Игнат выписывал тень, падающую на подбородок, оба создателя так не считали.

Стоящий к ней спиной Кротов словно почувствовал её взгляд, оглянулся и подмигнул ей. Ира улыбнулась. Работа Дмитрия производила странный эффект. Парень почти не притронулся к прописыванию самой статуи, зато активно накладывал тон за тоном на тень позади. Его Давид горделиво выплывал из этой чернильной пустоты и точно цеплял. Пусть не идеальностью пропорций, но самой атмосферой.

Ира вернулась и со вздохом оценила результаты своих трудов. По-хорошему, чтобы хотя бы приблизиться к завершению, ей нужен минимум день. И ещё один — для отшлифовки деталей. Она закусила губу и принялась растушёвывать то место, где должна была пройти самая яркая тень.

Когда Арина внезапно вышла на центр комнаты и хлопнула в ладоши, она с трудом оторвалась от штриховки.

— Так, во избежание голодных обмороков — перерыв на сорок минут. — Преподаватель обвела взглядом класс. — И, судя по имеющимся результатам, просмотр переносится сегодня на три.

Студенты отреагировали на последнюю фразу радостным перешёптыванием.

— Если кто готов выставляться в два, то милости прошу. Подписывайте работу и уходите. Желающие получить развёрнутую оценку — задержитесь до трёх.

Ира подняла лежащую у ног сумку и выглянула из-за своего мольберта. Ксюша ожесточённо работала карандашом. Такое ощущение, что она совсем не слышала, что сказала Арина.

— Ксюш, пойдём быстро до столовки.

— Секунду, секунду, — пробормотала она, не отрывая взгляда от гипсовых фактурных волос.

— Пошли, времени на обед не так много.

Та медленно опустила карандаш.

— Пошли, — протянула Ира. — А то кто мне грозил голодной смертью до первой персональной выставки.

— Ладно, уговорила. Глупо умирать даже до первого просмотра.

Они заторопились к выходу из класса. Ира отметила, что вся первая четвёрка так и осталась стоять на своих местах, продолжая работу.

Выйдя из академии, они зашагали по тротуару. Низкое осеннее небо хмурилось, но дождя не было. Пахло мокрой листвой и совсем чуть-чуть бензином.

Ира посмотрела на молчавшую подругу. Та шла, погружённая в свои мысли.

— Ксюх, всё нормально?

Она поправила сползающую лямку рюкзака.

— Да вроде да.

— Ты сегодня какая-то не такая. Необычно тихая.

Девушка подняла голову и посмотрела на Иру. Но взгляд был мимолётным, и она снова уткнулась в разглядывание листвы под ногами. Чуть помолчав, она тихо проговорила:

— Если честно, я боюсь.

— Чего? — Ира вскинула брови.

— Пролететь, Ир, пролететь.

Ира остановилась и посмотрела на подругу.

— Ксюш, ты чего? Это же первый просмотр? Это не конец жизни и даже не отчётная.

Та шумно выдохнула, словно собираясь с мыслями.

— Ир, ты не поняла, Эль-Фаль ошибок не прощает. И второго шанса не даёт.

Она нахмурилась, видя, с какой серьёзностью подруга произносит эти слова.

— Ты о чём?

— Вчера, когда ты за Динаром ломанулась, я эту Ермольцеву видела.

— Где?

Ксюша медленно побрела в сторону столовой. Ира двинулась за ней.

— У деканата стояла. Я её и не узнала сначала. Никаких цепей. Стоит, будто в монастырь собралась. Серая водолазка, джинсы. Волосы в хвост собраны. Всё лицо опухшее. Рядом тётка какая-то в дорогом костюме. И обе наперебой что-то Арине объясняют.

— А она чего?

— Ничего, головой только мотнула и в деканат зашла.

Подождав, пока мимо них проедет грохочащий грузовик, Ира произнесла:

— Прямо как тогда после пары.

— Чего?

— Ермольцева то ли извинялась перед Ариной, то ли просила назад пустить. Но она точно так же не согласилась.

Перед ними показался знакомый угол дома, за которым притаилась столовая. Сегодня она была заполнена народом, и девушкам с трудом удалось найти себе место за столиком. Отодвигая чужие грязные тарелки подальше, Ксюша сказала:

— Вот и я чего-то теперь нервничаю. Видела я, как она на меня смотрит. Волком, блин.

Ира проглотила ложку супа.

— Да у неё просто взгляд такой. Не думаю, что они на первой неделе будут сразу половину группы разгонять.

Ксюша всё ещё хмурилась. Столь непривычное состояние духа подруги нервировало и Иру.

— Ксюш, она тебе вообще за занятие ничего не сказала. Ты себя просто накручиваешь.

Помещение огласил звук бьющегося стекла. Разом стихли все разговоры, и десяток голов повернулся к эпицентру событий. Мужчина в синем деловом костюме с виноватой улыбкой поднимал на поднос осколки тарелки.

— За бой посуды на кассе платить, — произнесла знакомая Ире женщина с выдачи.

На этом инцидент был исчерпан. Столовая вернулась в напряжённо-обеденный ритм.

— Ты не понимаешь. Конечно, того же Мальцева они, облизывая со всех сторон, доведут до конца третьего курса. Лишь бы его папенька вовремя в кассу заносил да про спонсорскую помощь не забывал.

— Вроде Игнат не такой уж и бездарный. Я же видела его работы, — попыталась возразить она.

— Ира, таких, как Мальцев, в остальных академиях искусств табун и тележка. Рука у него поставлена. Но он на автопилоте пишет.

— Ты мне сейчас Трофима напомнила, — усмехнулась Ира, зачерпывая ложкой суп.

Подруга откусила кусочек пирожка.

— Знаешь что. Я с ним согласна. Но Мальцева не тронут. Хоть таланта, в нужном Эль-Фаль понимании, в нём ни грамма.

Ира отложила ложку.

— Ксюш, вот честно, мне неделю все на разные лады талдычат про талант. А назвал хоть один его характеристику?

Подруга на секунду задумалась.

— Это сложно. Когда видишь законченную работу и испытываешь чувство, что её муза поцеловала.

Ира захлопала глазами, пробормотав:

— Муза?

Подруга, не обратив внимания на её замешательство, как ни в чём не бывало продолжила:

— Ага, она. Ладно, давай быстрей доедать, а то перерыв через пятнадцать минут закончится. Если уж вылетать, то хотя бы не за прогулы.

Когда они вернулись в академию, по стёклам застучали мелкие капли дождя. Зайдя в класс, Ира увидела, что первая четвёрка так и не сдвинулась с места. В помещении стояла всё та же, с трудом напрягающая, плотная тишина. Они с Ксюшей молча заняли свои места у мольбертов и принялись за рисунок.

— Итак, внимание, класс, откладываем карандаши. Ставим мольберты в ряд, — голос Арины звучал громко и как-то торжественно.

Ира в последний раз посмотрела на свой рисунок. На нём гипсовая голова словно светилась изнутри.

Подтащила свой мольберт и поставила в этот раз между треногами, на которых разместились натюрморты Ксюши и Кротова.

Группа в полном составе отступила к стене. В этот момент она подумала, что они похожи на отряд обороны, что должен защитить родной город.

Арина прошлась перед рядом мольбертов. Затем ещё раз, наклоняясь и что-то подолгу рассматривая в каждой.

— Мальцев, — отрываясь от изучения его рисунка, проговорила Арина. — Мог бы лучше. Хорошо, но это не предел.

Парень поджал губы, буравя преподавательницу взглядом.

— Швецова, — Арина сделала шаг к её мольберту.

Ира проглотила застывший в горле ком и вся обратилась в слух. В голове стаей пронеслись мысли — а что, если Ксюша права и она прямо сейчас окажется за порогом Эль-Фаль? Что, если она не достойна? Она всего лишь двадцать четвёртая.

Женщина меж тем продолжала:

— Неплохо, но гуляющая перспектива вас погубит. Явно надо больше тренироваться с выписыванием теней. Сожрали же Давида. Подпёрли со всех сторон.

Арина указывала пальцем на откровенно слабые места. И Ира, затаив дыхание, открывала для себя свою же работу с новой стороны.

Глава 8. Кофе и карандаш

Она почувствовала, что сама вместо нарисованного Давида пытается хватать ртом воздух. Как рыба, что билась о дно моторной лодки дяди Степана. Арина убрала руку от её работы, и всё прекратилось. Но напряжение не спало. Ира внимательно следила, как преподаватель шагнула к рисунку Ксюши. Ледяной страх, что накрыл стоящую рядом подругу, кусал за руки и её.

— Шилова, объясните, как так выходит, что, чтобы вы ни писали, а всё равно выходит котёнок для ежегодного календаря? Ну вот как так? Мы же вас приняли с перспективой роста. — Арина впилась глазами в трясущуюся девушку.

— Я… Я не… В смысле, я же анималист. Мне это ближе.

Преподавательница лишь громко вздохнула.

— Я хотела дать ему немного жизни.

Выражение лица Арины чуть заметно изменилось. Казалось, что к общему разочарованию начал примешиваться интерес.

— Жизнь? В гипсовую пародию за семьсот рублей? — она приподняла правую бровь.

— Ну да. Это такая привычка.

— Ладно, Шилова, на этот раз удовлетворительно. А приданием жизни займётесь в рамках следующего задания. Там у вас будет где развернуться.

Арина двинулась дальше по ряду. Ира видела, как стоящая рядом подруга закрыла глаза. Она взяла её за руку и шепнула:

— Всё норм.

Ксюша, не поднимая век, два раза тряхнула головой.

Преподаватель дошла до конца, изредка бросая короткие фразы. Затем резко развернулась и прошагала к центру ряда.

— Итак, по итогу первого смотра первое место уверенно делят Кротов и Сваровская.

Ира видела, как блеснули глаза Элины. Дима же почти никак не отреагировал на реплику. Зато стоящий позади него Мальцев неодобрительно покачал головой.

— Занятие окончено. Жду всех на следующей неделе. Рекомендую поупражняться в портретном штрихе.

Группа с видимым облегчением выдохнула и стала шумно собирать мольберты.

— Ещё одного мёртвого римлянина я не переживу, — прошептала Ксюша Ире, открепляя свою работу.

— Может, найдёт кого другого?

— Живого римлянина?

Ира улыбнулась.

Внезапно она почувствовала, что кто-то сзади коснулся её чуть выше локтя. Обернулась — стоящий позади Кротов ответил ей улыбкой.

— Есть пара минут?

— Ага.

— Мы тут хотим групповой проект обсудить. Ты в деле?

Он кивком указал на замерших у выхода из класса Динара и Мальцева. И если первый мялся и дёргал лямки рюкзака, то второй стоял прямо, словно ожидая, что сейчас из-за стены выскочит папарацци.

— Да, я сейчас соберусь.

— Ок, ждём у стелы.

Ира стала быстро запихивать карандаши в железный короб. Когда она вместе с Ксюшей вышла из класса, одногруппники уже разместились на одной из скамеек у обелиска. Динар и Дима сидели по краям. А стоящий перед ними Мальцев с интонациями университетского лектора что-то им рассказывал. Из-за стоящего в холле гула разобрать слова было трудно.

— Удачи, подруга. Чтобы наша золотая тройка тебя не скушала, — пробормотала Ксения, торопясь к выходу.

— На связи, ага.

Ира вздохнула и двинулась к парням.

— Вдохновение — это объём. Это что-то неосязаемое, но проникновенное, — донеслось до неё, когда она оказалась рядом с ними.

— У нас тут философский диспут, — усмехнулся Дима, освобождая ей место посередине.

Ира присела.

— Так что писать будем? — спросила она, поворачивая голову к сидящим.

— Стили у всех разные. Если классику, то выйдет фигня.

— Фигня выйдет, Динар, — Мальцев заметно поморщился, — если мы сейчас не договоримся, кто первый начнёт.

— Ну начинай ты, — сказав это, Дима откинулся назад, внимательно глядя на Мальцева.

— Что, вот так прямо без боя?

— А что? Тебе же в целом всё равно что рисовать, лишь бы первой кисточкой? Не так ли?

Ира увидела, как Игнат заиграл желваками.

— У нас у каждого свой стиль. На квадрате выйдет мешанина. Голосую за абстракцию с общим центром, — предложила она.

— Может, кстати, прикольно выйти, — протянул Динар, — типа у каждого свой кусок, а ядро общее.

Игнат лишь скривился.

— Какая абстракция? Давайте тупо уж чёрный квадрат писать, чего мелочиться.

— Повторять — много ума не надо, — всё ещё глядя на возвышающегося над ними Мальцева, сказал Дима, — а идея с общим центром звучит хорошо. Чтобы мы там каждый в своём квадрате ни написали, по центру всё равно соединим. Я за.

Ира заметила его быстрый взгляд и улыбнулась.

— Значит, решили. А кто тогда начнёт?

Динар вытащил из кармана телефон и проговорил:

— Чтобы тут не выяснять кто — предлагаю довериться случаю. Рандомайзер — лучшее изобретение человечества. Ну, после электричества и интернета.

Пара касаний, и на экране забегали буквы.

— Давайте, давайте, я сейчас всех забью, и великое нечто решит за нас.

Первый сайт из поисковой выдачи и решил. Первым писать выпало Игнату, за ним работу должен был продолжить Дима. Ира шла третьей.

— Вот и отлично. Значит, на этой неделе начну. Мне дней десять надо, холст отдам тогда в классе, — Игнат говорил, обводя их взглядом.

— А холст… Может, скинемся? — пробормотала Ира.

Ответом ей была саркастическая усмешка Мальцева.

— Не обеднею. Ладно, пока. Было приятно поработать.

— Вот же козлина, — пробормотал Динар, глядя на шагающего к выходу парня.

— Он в курсе. И очень даже рад этой характеристике, — Дима поднялся с лавки.

— Думаешь? — Динар поправил очки и тоже встал.

— Уверен. Для таких чёрный пиар — тоже пиар.

Ира повернула голову в сторону выхода — туда, где за десятками спешивших студентов уже скрылась высокая фигура в белом поло.

— С такими замашками ему в бизнес-школу идти надо было, — пробормотала она.

— Шилова, а у нас здесь чем тебе не бизнес? Думаешь, нас под крылышко взяли чисто из любви к искусству? — ухмыльнулся ей Динар.

Ира с недоверием посмотрела на него.

— Выращивают себе золотых бройлеров.

— Это ты сейчас про себя? — ехидно бросил Дима.

Динар скорчил ему рожу.

— Я вообще. Короче, тут же сразу понятно, что чем больше из Эль-Фаль выйдет гениев кисточки, тем больше всякие благотворители в фонд занесут.

— Это как? — Ира двинулась к выходу.

— Да как дважды два. — Динар жестикулировал столь активно, что едва не выбил стаканчик кофе у проходящей мимо девушки. Та покосилась на него, но ничего не сказала.

— Что там у тебя за таблица умножения? Делись давай, — проговорил шагающий рядом с ним Дима.

— Вот смотрите: собираешь талантливую молодёжь под своё крыло. Ждёшь три года и на выходе скупаешь их работы по бросовой цене. И вот — через ещё пару лет слава художника гремит, а у тебя в коллекции не нелепая мазня первокура, а первые шаги начинающего гения.

Ира подтянула повыше лямку сумки.

— Динар, тебе не кажется, что ты немного усложняешь?

— Я просто привык бумажки читать прежде, чем подписывать.

— В смысле? — Дима нахмурился.

— Там же в правилах написано, что академия забирает себе лучшие выпускные работы каждого курса. Конечно, официально в целях сохранения наследия и бла-бла… Но по факту, ставку косарь, что всё это быстро оказывается у знакомых коллекционеров.

— Реально дважды два, — протянул Дима, толкая дверь.

Ира почувствовала, как порыв прохладного ветра коснулся лица, прошёлся по волосам. Она с удовольствием втянула воздух, наполненный смешивающимися ароматами мокрой листвы и чьего-то пряного парфюма.

— Ладно, считай, что первую неделю пережили. Диман, ты как, на метро?

— Угу, пошли. Ир, до завтра.

— Пока.

Она медленно двинулась к своему дому. Слова «пережили первую неделю» внутри отзывались гордостью и каким-то теплом. Она подняла взгляд и ещё раз невольно залюбовалась изяществом трёхэтажной постройки. Старинная кладка, узорчатые французские балкончики, с которых ещё не убрали горшки с цветами.

— Удача с нами, — прошептала она и зашагала к калитке.

Собеседование, состоявшееся через пару часов, прошло на удивление быстро и хорошо. Мельком проглядев санитарную книжку, подпоясанная фартуком Алина лишь спросила, умеет ли Ира пользоваться кассой.

— Ага.

— Вот и хорошо. Считай, что почти принята. Все штрихкоды там у аппарата на листочке наклеены. Алкоголь не продаём. Просим, чтоб чашки за собой убирали. Волосы в хвост собери, халат там на стене на гвоздике.

— И что, это всё? — захлопала глазами Ира.

Алина одарила её снисходительной усмешкой.

— У тебя да. А у меня ещё холодный цех и тридцать кило не наструганного оливье ждёт. Всё, не отвлекаемся.

Поправив колпак, она развернулась и грузно зашагала в сторону дверей кухни. Ира посмотрела на её обтянутую белым халатом спину, затем на место у кассы. Вдох-выдох, попытка унять поднимающуюся волну страха.

Подошла к кассе — всё, как и объяснила начальница. Белый халат, чуть пахнувший хлоркой, висит на синем кафеле.

Накинув его, собрала волосы в высокий хвост и присела на оставленный тут же высокий пластмассовый стульчик.

В то же мгновение из-за витрины показался мужчина в оранжевой робе. Выставив перед Ирой поднос с дымящимися пельменями, глухо пробормотал:

— Поварам спасибо передавай. Третий раз за добавкой подхожу.

— Передам, — улыбнулась Ира, отыскивая в лежащем листе штрихкод для пельменей.

Столовая в пятницу вечером оказалась весьма оживлённым местом. Работяг с завода сменили посетители в офисной одежде — весело переговаривающиеся между собой мужчины в костюмах собрали на двух подносах, кажется, все бутерброды со шпротами. Изредка заглядывали случайные прохожие. Кофемашина, притаившаяся между двумя витринами, только и успевала выпускать облачка белого пара.

Ира почти освоилась и даже пару раз успевала отправить Ксюше сообщение. Она подняла глаза и удивлённо посмотрела на гостя.

Напротив неё стоял Дима. На подносе у него разместились две чашки чёрного кофе.

— Добрый день. Только американо? — осведомилась она, стараясь не подавать виду.

Но взгляд предательски обшаривал помещение в поисках одиноко сидящей девушки.

— Привет. Ага. — улыбнулся ей парень, протягивая купюру.

После того как она отсчитала сдачу, он добавил:

— Не ожидал увидеть тебя здесь, если честно.

— Работа есть работа, — пожала плечами она.

Кротова сзади уже подпирала высокая худая женщина с двумя детьми. Мальчики наперебой конючили, тыкая пальцами в витрину с кусками шоколадного торта.

— Нет, сначала суп.

— Ладно, хорошей смены, — Дима подхватил поднос и пошёл к столикам.

Ира постаралась пересилить желание проводить его взглядом до той, кому он несёт второй кофе. Вместо этого она повернулась к женщине и громко спросила:

— Хлеб брать будете?

Потом её позвала Алина. А вернувшись, она обнаружила у кассы очередь из десятка японских туристов. Бабушки и дедушки, одетые в одинаковые жёлтые панамки, смешно кланялись и поднимали большие пальцы вверх, тыкая на стоявшее на подносе оливье.

Затем, кажется, пришла вторая смена с завода.

Поэтому когда Ира смогла наконец перевести дух, на часах было уже без пяти десять. Она оглядела опустевший зал. Машинально отметила пару подносов с грязной посудой, которые остались стоять на столах. И с удивлением увидела сидящего за дальним столом Диму. Он был один и, судя по движениям руки, рисовал.

Она легонько прикусила губу, усмехнувшись своим недавним мыслям.

— Молодой человек, у нас пять минут до закрытия, — донёсся до неё голос Алины с кухни.

Дима словно вырвался из глубокого сна. Поднял голову и оглянулся.

— Пять минут, и закрываемся, говорю.

Самой Алины не было видно из-за витрины.

Парень нехотя поднялся, сунул поднос с двумя пустыми чашками в этажерку и двинулся не к выходу, а к Ире.

— Хорошего вечера, — протянув ей сложенный вдвое листок, он спешно двинулся к выходу.

Развернула и почувствовала, как запылали щёки. На Иру смотрела Ира. Чуть более собранная, не замечающая, что один локон выбился из хвоста. А он заметил и оттенил красным карандашом.

Она и не знала, что такое волшебство можно сотворить из листа, кисточки, кофе и пары карандашей. Нахмурившись, она попыталась вспомнить, сколько же времени здесь провёл Кротов? Точно меньше часа.

— Ир, ты там заснула что ли? Пошли, мне ещё на сигнализацию помещение ставить, — гулкий голос Алины выдернул её из череды дум.

Следом из-за двери с кухни показалась и сама начальница. Накинув бежевый плащ, она на ходу подкрашивала и без того яркие губы.

— Пошли, пошли.

— Ну что? Вы меня берёте? — спросила она, возвращая халат на гвоздик.

Алина рассмеялась.

— Конечно берём. Смотри ещё — в первую смену пережить китайский автобус и ещё спрашивать?

— Какой автобус? — спросила Ира, поднимая с пола сумку.

Алина приподняла деревянную столешницу и продолжила объяснять:

— Мы так делегации китайских туристов называем. У них тут культур-мультур. Через два квартала картинная галерея. Вот они там духовной пищи напробуются и к нам бегут.

— Ого, не знала.

— Вот. А они меньше чем по пятьдесят человек не ходят, — чуть подумав, Алина добавила: — У них вроде автобус примерно на такую рассадку рассчитан. Принята ты. Завтра жду в шесть.

Ира кивнула.

Они тепло распрощались с Алиной. Женщина напоследок улыбнулась и бросилась догонять уже тронувшийся от остановки автобус. Ира проследила за тем, как начальница, активно жестикулируя, что-то показывает водителю. Её движения возымели результат — автобус остановился и открыл переднюю дверь.

Ира улыбнулась. И вдруг поняла, что до сих пор держит Димин рисунок в руках. Она ещё раз развернула листок. В переплетении фонарей картина заиграла новыми красками.

Она провела указательным пальцем по плавным изгибам, следуя логике его штриха. Знала, боялась, что это может смазать картину. Но отчего-то именно в этот момент ей так сильно захотелось почувствовать, как именно он работал над этим наброском.

Кофе — капризный материал, но тут, на её счастье, он не поддался нажатию и остался на месте. Она улыбнулась, осторожно свернула листок и с предельной аккуратностью положила его в сумку. Заправив за ухо выбившийся локон, двинулась к дому.

Квартира встретила её неожиданным шумом. Громко топая, Маша мерила кухню шагами. Судя по доносившемуся в коридор запаху — на плите готовился кофе.

Ира бросила взгляд на соседку. Та на секунду задержалась, уставившись прямо на неё.

«Она что, плакала?» — пронеслось в голове у девушки.

Чёрные круги под глазами — свидетельство слёз либо неудачного дневного сна. Но на человека, который решил нарушить режим, соседка в этот момент была вообще не похожа.

Ира скинула кроссовки и негромко спросила:

— Привет. Всё нормально?

Прежде чем ответить, до неё донёсся звук открывающейся дверцы верхнего шкафчика.

— Угу. Пре-к-рас-но, — выговорила, делая долгие паузы, соседка. — Шедевр горит вместе с рябинами.

Ира прошла и заглянула на кухню. Судя по количеству грязных стаканов, торчащих из мойки, этот кофе был даже не в первой десятке.

— Маш, ты как?

Чёрный, густой, как смоль, напиток перетёк в смешной стакан с уточкой. Соседка сжала ручку и обернулась.

— Говорю же, отлично. И с чего вообще такой интерес к моей персоне?

— Ну ты просто выглядишь…

— Как? — с вызовом спросила соседка.

Ира замялась.

— Нервно.

Маша сделала глоток кофе.

— Не боись, доживёшь до третьего курса, будешь так же выглядеть. И вообще, ты мне что, мама или сестра, чтобы трястись надо мной?

— Да кому ты нужна! Если ты на банальную вежливость так реагируешь… — выплюнула Ира и бросилась в свою комнату.

Лишь после того, как за её спиной оказалась спасительная дверь, она выдохнула и постаралась успокоиться. Ира вспомнила слова мамы — что в каждом человеке можно отыскать что-то человеческое. Но, похоже, что в её соседке слой этого самого человеческого был плотно зарыт под минным полем из обиды и сарказма.

Мысленно сказав себе успокоиться, она потянулась к шкафу за домашней одеждой. Открывшаяся створка зацепила и обрушила прислонённый холст. Ира нахмурилась, вспоминая, тут ли она его оставляла с утра.

Нарисованный стерх взирал на неё с пола. Она задвинула работу в щель между столом и шкафом.

Достав из сумки плеер, надела наушники и нажала кнопку. Мир заполонила тягучая мелодия и высокий женский голос.

Ира медленно кружилась под музыку, держа плеер в руках. Проблемы отступали, она улыбалась. Внезапно на середине припева пение резко оборвалось. Она судорожно принялась осматривать плеер.

— Конечно же… Как всегда. Батарейки, — пробормотала она, глядя на тёмный экран.

Взгляд её упал на окно. Она подошла ближе, прижавшись к стеклу. В темноте между светом фонарей дорогу перебегала девушка в светлой куртке. С удивлением она узнала в идущей Машу.

«Кофе что ли у неё закончился?» — подумала Ира.

Но круглосуточный был в другой стороне, а соседка уверенно шла к академии. Ира присела у окна, наблюдая. Через пару секунд соседка скрылась в тёмном парке.

«Свидание что ли там у неё? Тогда да, это бы всё объясняло. Поссорились, вот сейчас будут мириться», — пронеслось в голове.

Но тут же стройная логика дала трещину. С кем может встречаться соседка на поставленной на охрану Эль-Фаль? Разве что с охранником. Ира вспомнила грузного мужика предпенсионного возраста, что, кажется, никогда не покидал своего поста, и отмела эту версию.

Время шло. Ира уже начала ругать себя за излишнее любопытство, граничащее с паранойей. Как вдруг она заметила какую-то белую тень внутри. В здании, у стелы. Силуэт явно женский. Ира бросилась к сумке, вытащила телефон.

Вернувшись к окну, она сделала несколько фото, постаравшись максимально приблизить картинку. Старенький телефон выдавал лишь размытые кадры. На них перед белеющей стелой стоял силуэт и протягивал к громаде обе руки.