Академия боевых невест

Часть первая. Глава 1. Исходное положение. Раз-два…

Утро началось стандартно — за несколько секунд до побудки я вскочила с кровати, и на то место, где только что лежала, опрокинулось ведро воды. Холодной. Ну а что вы хотите, с изнеженными девицами по-другому никак. Сурово, да. Зато как здорово тренирует навыки! Первогодки осваивают высушивающее заклинание за день — кому захочется спать в мокрой постели.

Тут у нас не простая академия, а армейского типа. Из нас, разгильдяек и маменькиных дочек, готовят настоящих суровых боевых невест, которые и мужа с детьми защитить сумеют, и родину, если семьей не обзавелись, — на охране ее рубежей много наших невест служит. Хотя в основном замуж выходят. У нашей академии даже девиз такой — «пристроим всех». Куда и кем, правда, не уточняется.

В конце обучения для каждого выпуска проводится показательный бал. Даже два. Первый — в Зале фей, с вальсами, пирожными и романтикой. Второй — на полигоне, с демонстрацией мастерства в боевых условиях. Те, у кого не сложилось с первым балом, находят себя на втором. Ни разу не было такого, чтобы кто-то остался не у дел.

Особо одаренные покидают академию досрочно, вместе с каким-нибудь залетным ректором, чаще всего драконом.

Берут к нам в академию всех, кто имеет хотя бы мало-мальские магические способности и желание «пристроиться». В этом году открыли факультет и для парней. Ну а что, каждый имеет право на счастье.

Факультетов у нас пять: бриллиантовый, золотой, серебряный и запасной. Последний — стальной, тот самый, на котором учатся парни.

Ах, да, забыла представиться. Я — невеста пятого курса запасного факультета Ада Губами. Ударение в моей фамилии падает на последний слог, но на это мало кто обращает внимание.

Запасной факультет — это резерв. Хотелось бы сказать, что золотой, но врать не буду. Наши невесты обычно идут на второй бал. Красотки и богачки у нас на бриллиантовом факультете, просто богачки — на золотом, кто победнее и пострашнее — на серебряном. Остальные идут к нам.

У нас на запасном хорошо. Душевно. Мы, можно сказать, одна семья. Большая, страшненькая и дружная. Делить нам друг с другом нечего, все стоящие женихи все-равно достанутся другим, поэтому мы друг дружке не конкурентки. Диплом нашей академии ценится на рынке боевых услуг. Думаете, почему? Скоро узнаете.

Итак, привычно метнув заклинание в сторону мокрой постели, я бросилась собираться. На зарядку опаздывать нельзя, пришлось бегом.

Спортивная форма приготовлена с вечера, так что оделась я за пару минут. Все-таки приятно, заботится о нас родная академия — вместо стандартной десяточки каблук на туфлях уменьшен до семи. Платье темное хоть и в пол, но без кружева на подоле, не запнешься. Да и корсет можно не надевать, достаточно утяжки.

Соседка моя, Лунолика, правда, все-равно жалуется, что при беге не продохнуть. Но ей можно, она пышечка. Я же за четыре года научилась не замечать таких мелочей. Меня вообще на полигоне мало кто переплюнет.

Итак, затянув платье и собрав волосы в прическу «крепкий стожок», мы с подругой рванули на полигон.

Бегает она медленно, поэтому прибыли почти последними. Из наших.

Затем и серебряный факультет подтянулся — стоят, ждут, грудь колесом тренируют. Через какое-то время и золотинки прибыли. А как только бриллиантовых дождались, так и начали.

Первым делом разминка. Руками-ногами помахали, платья с прическами оправили — и на старт, кросс бежать.

Первыми стартанули бриллиантовые. Им всегда фору дают, иначе в хвосте будут, а это удар по статусу, который для них недопустим.

Вторыми отправились золотые. Не спеша, чтобы предыдущий факультет не обогнать.

Следом, когда обе группы зашли на второй круг, выпустили серебряных.

Наш факультет всё это время отрабатывал приемы защиты при нападении вооруженного противника. Моим противником по традиции стала Лунолика. С боевым мечом она не дружит, так и норовит уронить на ногу, и не обязательно себе, поэтому для роли этой подходит отлично.

Не думайте, что моя подруга бездарь, в магическом бою она сильна. Вот только не все наши будущие противники владеют магией, поэтому приходится изучать и немагический бой. На мечах, палках, кулаках, зубах и других подручных средствах.

В битве на скалках Лунолика не знает равных, а вот меч — совсем не ее оружие. За четыре с половиной года она так и не привыкла к этой тяжелой железной штуковине с острыми краями.

После выпуска из академии каждая боевая невеста выбирает свое приоритетное оружие. Вряд ли Лунолика выберет меч, но учебную программу все-равно проходить приходится

Пока мы атаковали и уворачивались от ударов, серебряные тоже прошли свой круг. Бриллиантовые приближались к финишу, золотые двигались позади. Настало время нашего старта.

Обожаю этот момент — сердце колотится, мышцы напряжены, ноги готовы сорваться с места. Оглядываюсь по сторонам — шеренга невест в серых платьях, слегка наклонившись и подобрав подолы, ждет команды. Капитан Фуксия оглядывает строй, лицо ее привычно кривится.

— Невеста Пузатти, заступ, шаг назад! Невеста Шарович, поправить лиф! Невеста Губами, взгляд вперед, а не на меня! На старт! Внимание! Марш!

И мы полетели.

Это только в начале кажется, что на семерочках бегать сложно. К пятому курсу привыкаешь и совсем не замечаешь, что у тебя на ногах. Бежишь, думаешь о приятном, к примеру, о завтраке. Тут главное не сильно отрываться от реальности, чтобы не обогнать на финише кого-нибудь из бриллиантовых. Я как-то на первом курсе обогнала — ой, что было! Их декан меня чуть с потрохами не сожрала. Нет, для оборотня она неплохо держалась, а царапины и укусы в нашей лечебнице за пару дней вылечили. В общем, обошлось. Но повторять все-равно не хочется.

Пересекла я финишную черту как всегда тринадцатой — на самом блистательном факультете у нас двенадцать невест, а золотых и серебряных обгонять можно. Добежала, дыхание перевожу, перед внутренним взором тарелка манной каши паром исходит. Сейчас, думаю, отдышусь, сбегаю переоденусь — и в столовую.

Пока высматривала Лунолику, кто-то меня за плечо тронул. Оглянулась — а это Порк со стального факультета.

Ах, да, я не сказала — парни с нами зарядкой не занимаются. У них своя территория, отдельные учителя и другие дисциплины. Это не мешает нам видеться в перерывах между занятиями, хотя, мне кажется, красавчики испытывают к нам чисто платонический интерес.

— Невеста Губами, тебя ректор вызывает, — Порк среди сокурсников выглядел самым сногсшибательным. И самым высокомерным. На самом деле его звали Поркуан, но длинных имен наши девушки не любят, поэтому сократили. Вылив на меня традиционный ушат презрения, он развернулся и ушагал прочь.

Наша генерал-ректор, госпожа Моръ, обожает вот так, неформально, отправлять кого-нибудь с поручениями, прививает навыки подчинения. Кто под руку подвернется, того и отправляет. Интересно, как ей попался Порк? И что она делала на территории мужского полигона?

А главное — зачем ей я?

Я как раз думала об этом, двигаясь в направлении командной башни, когда услышала собачий лай по ту сторону частокола. Подняла взгляд и озадаченно присвистнула, тут же мысленно шлепнув себя по губам (в уставе академии есть пунктик о том, что уважающая себя невеста свистеть не должна).

Территория нашей академии обнесена высоченным частоколом, во избежание всего. Толстенные бревна в три человеческих роста заострены сверху и усилены охранными заклинаниями третьей степени поражения. Если вы не знаете, при первой степени лезущий через забор может отделаться синяками и ссадинами. Вторая степень вызывает растяжения и переломы. Третья степень бьет насмерть.

И вот сейчас, прямо на моих глазах, через забор, лез отчаянный тип с мешком наперевес. И вовсе не спешил убиваться насмерть. Перекинув через частокол вторую ногу, он бросил на траву мешок, а затем спрыгнул сам. Прямо ко мне под ноги.

— Привет, Адуся. А я вот тут… гуляю, — в мешке, который он поднял, что-то бумкнуло. Видя, что я уходить не спешу, огляделся по сторонам, а потом с размаху пнул в основание частокола. От столба сыпануло искрами, и воздух привычно загудел от защитного заклинания. Собаки на той стороне, судя по удаляющемуся лаю, бросились прочь. — Ты же меня не выдашь?

— А в мешке что?

Выдавать старого приятеля я, конечно же, не собиралась.

Тот развязал веревку, демонстрируя бодрые оранжевые корнеплоды.

— Вот, нарвал. Тяжело животинам на одном сене, сама понимаешь. А у нас тут ни морковинки лишней не дадут. Всё по разнарядке, а там ни слова, что лошадям тоже вкусненького охота.

Душевный у нас конюх, жалостливый. Лошадей любит, да и к людям неплохо относится. На том и подружились.

Парнишка прибился к нам три года назад. Вот также влез, взявшись непонятно откуда. Имени своего не помнил, где жил, что делал — тоже. Твердил, что он ректор, которого ведьма заколдовала, и теперь ему надо найти невесту, потому что только женитьба на адептке магической академии вернет все как было.

Ну сами посудите, какой из него ректор? Круглое конопатое лицо, светлые наивные глазки, волосы, словно пакля, торчат в разные стороны. И сам маленький, худенький, неказистый.

У нас над дурачками смеяться не принято. Жалко стало беднягу, идти-то ему некуда, вот и пристроили на конюшню, там работник требовался. Он и прижился.

Вначале его так и звали — Проклятый ректор. Надо же было как-то называть. Затем сократили до Ректора, но это было как-то не очень, учитывая госпожу Моръ. Поэтому стали звать Рек.

Ну как звать… Большим количеством подруг он не обзавелся, все-таки не ровня. Так что звали его нечасто. Бриллиантовые и вовсе носы воротили. Золотые, глядя на них, тоже. Серебряные смотрели на золотых. И только наши запаснушки нет-нет да и заглядывали. А когда в этом году появился стальной факультет, полный отборных красавцев, про Река совсем вспоминать перестали. Так что нашей с ним дружбе больше никто не мешал.

— А ты здесь откуда? — взвалив мешок на плечо, поинтересовался приятель.

— К ректору иду.

— Ты пришла. Чем помочь? — он опустил мешок и принял серьезный вид.

Я вздохнула. Во всем остальном он был вполне нормальным, но стоило затронуть тему ректорства, как его тут же переклинивало. У нас в академии отличный целитель, и даже он не смог ничего сделать с этой странной одержимостью.

— Я к госпоже Моръ.

— А, понял, — Рек отвел взгляд. Обычно я старалась обходить больную тему, он всегда расстраивался, понимая, что ему не верят, но сегодня сглупила. — Ладно, пойду, — заторопился приятель. — Забегай на досуге.

Я кивнула и поспешила прочь, чувствуя себя ужасно неловко.

При виде командирской башни лишние мысли мгновенно улетучились. Собравшись с духом, я взошла на крыльцо и потянула за ручку двери.

Затем потянула еще сильнее.

И еще.

С пятой попытки дверь наконец поддалась. Я шагнула в сумрачный холл и, проследовав к лестнице, принялась подниматься наверх.

Глава 2. Ответственное задание

Ректор Моръ занимала самый верхний этаж. Видимо, чтобы лишний раз не беспокоили. Оправив платье и прическу, я постучала и, услышав суровое «войдите!», открыла дверь. Точнее, попыталась открыть, потому что дверь ректорского кабинета ничуть не уступала по вредности входной двери башни.

Когда мне удалось ее победить, взгляду предстал кабинет с полукруглыми стенами, в котором не было ничего лишнего, окно прикрывала плотная бархатная портьера, отчего в комнате, несмотря на солнечное утро, царил таинственный полумрак.

— Невеста Губами по вашему приказанию прибыла! — отчеканила я.

— Очень хорошо. Вольно.

Стройная, в облегающем синем платье, ректор Моръ выглядела сногсшибательно. Лицо ее было в меру сурово и настолько же справедливо. Тонкие алые губы сжаты в ниточку. Тонкие черные брови чуть изогнуты. Тонкий прямой нос идеален. Глаза смотрели прямо на меня, не мигая. Я тут же задумалась, не совершила ли чего противоправного за последнее время. Поверхностный анализ нарушений не выявил, а крепче задуматься мне не дали.

— Невеста Губами, у меня для вас поручение. Очень важное. Присядьте.

Я сделала реверанс.

— На стул присядьте, — чуть поморщилась ректор.

Я поспешила выполнить приказ. Села, положила руки на колени и замерла в ожидании дальнейших указаний.

В носу предательски засвербело — несмотря на аскетичность, в кабинете ректора было ужасно пыльно.

— Итак, продолжу, — госпожа Моръ прошлась по комнате, скрестив руки на груди. Дошагала до окна и резко обернулась, пронзив меня взглядом. — Сегодня в полдень в академию прибывает младший сын нашего дорогого короля, принц Пильдемариус. Вам, невеста Губами, надлежит позаботиться о его безопасности. Следовать за ним неотлучно, смотреть, чтобы не влез в неприятности. Вопросы есть?

— Жаба, — произнесла я. И тут же поправилась: — Простите, Александрина Жаба тоже будет в группе заботы, госпожа ректор?

Это был тот случай, когда даже в такой неблагозвучной фамилии общественное мнение может узреть конфетку. Папочка бриллиантовой невесты Александрины — владелец крупнейшего банка королевства. Поэтому носить эту фамилию сродни дорогому украшению. Впрочем, драгоценностей на невесте Жабе тоже висело с избытком. А еще в списке красавиц академии она стояла на первом месте. Я была на втором. С конца. Меня это вполне устраивало.

— Само-собой, невеста Жаба тоже будет участвовать в сопровождении принца. Она займется его досугом. В допустимых пределах, естественно, — тонкие губы сжались еще сильней.

Могла бы и не уточнять. Тут у нас все строго: смотреть — смотри, но руками не трогай. А для особо горячих гостей существовал брачный контракт. Некоторые сдавались и увозили наших невест, не дожидаясь окончания их учебы. Так в прошлом году покинула академию бриллиантовая невеста Громс, выйдя замуж за ректора Вряжской демонической академии. Упорхнула с ветерком, оставив после себя легкий запашок серы. Жених оказался симпатичный, ее бриллиантовые товарки долго потом локти кусали. В основном, чужие.

Принца Пильдемариуса я не видела никогда. Зато слышала — о младшем сыне нашего дорогого короля ходило много разных слухов, один веселее другого. И все сходились в одном — его высочество Пильдемариус был ужас какой симпатичный. И ужас какой ветреный. А значит обеспечение безопасности может оказаться делом непростым.

— Форма одежды на ваш выбор. Можете остановиться на спортивной. Высота каблука тоже на ваше усмотрение. И учтите, невеста Губами, никаких заигрываний с его высочеством. С момента его прибытия вы на службе. Надеюсь, вы не уроните престиж академии недостойным поведением.

* * *

Переодеться до завтрака я уже не успевала. Плюнув на этикет, отправилась в столовую как есть. Возмущенные взгляды других невест попросту игнорировала, на замечание старших по званию прикрылась вызовом к ректору. Решила не геройствовать — глупо спасать принца от возможных врагов на пустой желудок. Лунолика меня в этом поддержала, прихватив еще и пару бутербродов с собой. На всякий случай.

Сразу после завтрака начинались занятия, от которых до полудня меня никто не освобождал. Пришлось снова идти как есть, чтобы не получить нагоняй за опоздание. Я с тоской подумала о непринятом душе, вздохнула и, овеяв себя освежающим заклинанием, отправилась в учебный корпус. Точнее, мы с Луноликой отправились.

Мы с ней почти везде ходим парой. Не специально, так получается. Наверное, мы забавно смотримся вместе — высокая пышечка и маленькая худышка.

Худышка — это я.

Зато в остальном мы с подругой очень похожи — обе темноволосые, темноглазые, любим посмеяться. Поэтому на язык нам лучше не попадаться. Все это знают, только бриллиантовым плевать. Хотя что с них возьмешь, с красавиц. Мы не обижаемся.

Первой в расписании стояла лекция по истории королевства. Сегодня профессор Норк прошелся по теме пресечения жизней монарших особ. Бедняги, не хотела бы я быть королевской родственницей. Хорошо, что мне это не грозит — папенька мой всего лишь скромный торговец коврами. Наш маленький семейный бизнес вряд ли когда-нибудь вознесется до высоты королевского трона. Нынешнее задание не в счет — Ректор Моръ уже поручала пару раз следить за безопасностью гостей — они меня в упор не видели. Рядом с бриллиантовыми невестами я невидимка. И это хорошо, ничто не мешает исполнять прямые обязанности.

Вторым занятием стояла практика по бытовой магии. Пройти ее мне не удалось — посыльный от госпожи Моръ вызвал меня с урока, едва тот начался, и я отправилась к воротам. Зеркало в холле учебного корпуса показало, что с одеждой моей все более-менее в порядке, и я решила не прикладывать никаких усилий для придания себе более изящного вида. Разве что прическу поправила — «крепкий стожок» немного поистрепался.

Мелькнула мысль, что стоило все-таки переодеться в учебное платье — темно-лиловое с пелериной, выглядело оно симпатичней, чем спортивное серое — но я от нее отмахнулась. Охрана и не должна бросаться в глаза. Да и удар каблуком с разворота лучше удается именно в спортивном. Как махать ногами, когда на тебе куча юбок и корсет? Нет, я могу, просто неудобно.

До ворот я добежала, почти не запыхавшись — вот что значит хорошая спортивная форма. У невест на военном параде она еще лучше, я первый раз как увидела, так и застыла. Представьте строй девушек, все в белом, закрыты с головы до ног, только глаза и декольте наружу — в бою противник дезориентируется мгновенно. В последней войне армия невест принесла королевству безоговорочную победу. С той поры наша академия на параде так и выступает. Сто лет прошло, а эффект до сих пор держится.

У ворот меня уже поджидали: Жаба, ректор Моръ, дедулька-вахтер в начищенной до блеска кольчуге (где только откопал) и собака Жульен, которую он тщетно пытался спрятать под столом, чтобы не мешалась.

— Невеста Губами, опаздываете, — прошипела ректор.

— Так нет же его, — я огляделась по сторонам.

Жаба смерила меня презрительным взглядом, в котором явственно читалось «ну ты и дура».

Я уже хотела ей ответить, но тут вахтер подскочил и бросился отворять. Как он смог услышать что-либо сквозь толстенные кованые ворота, да еще с магической защитой, для меня до сих пор загадка.

Напротив ворот остановилась черная карета с королевским гербом. Подбежавший слуга открыл дверь, и… я поняла, что попала.

* * *

Да, я пропала. Надо было взять с собой метлу. Жаль, что этот предмет не предусмотрен протоколом, как мне теперь поклонниц от принца отгонять? А то, что они валом повалят, в этом я не сомневалась.

Слухи не врали, их высочество и впрямь оказался красавцем — жгучий взгляд черных глаз, волосы цвета воронова крыла, такие густые и ухоженные, что любая девушка обзавидуется, а драгоценностей на бархатном камзоле столько, что отгонять придется не только невест, но и ворон. Даже Жабу переплюнул.

Я посмотрела на нашу бриллиантовую невесту — Александрина сияла не только платьем, но и лицом. Взгляд, устремленный на принца, был таким обожающим, что мне даже неловко стало. Складывалось впечатление, что Жаба видит перед собою торт со взбитыми сливками, с вишенкой на зефирной башне. Мне даже показалось, что в уголках ее губ блеснули слюнки.

Ректор Моръ тоже выглядела странно — взгляд впился в принца, щеки порозовели, грудь, затянутая в корсет, нервно вздымалась.

Я озадачилась — чего это они?

Ну да, симпатичный парень, в смысле, принц. Но не до такой же степени, чтобы голову терять.

К чести ректора, она опомнилась первой.

— Добро пожаловать, ваше высочество, — госпожа Морь склонилась в реверансе. За ней последовала Александрина. И только я осталась стоять — охраннице не положено, она должна бдеть.

Принц посмотрел на склоненные затылки, потом на меня… Мелькнувшая во взгляде заинтересованность мне совсем не понравилась, одно дело — отгонять поклонниц, совсем другое — принца.

— Ответственная за вашу безопасность, невеста Ада Губами, — произнесла ректор.

— О, — произнес принц и глянул на меня еще более заинтересованно.

Злобный взгляд Жабы едва не прожег во мне дыру.

— Разрешите представить, ваше высочество, ваша сопровождающая и, так сказать, муза на сегодняшний день — невеста Александрина Жаба, — поторопилась исправить положение госпожа Моръ.

— Привет, дорогая, — принц потрепал Александрину по щеке. — Давненько не виделись. Как папенька?

— Спасибо, хорошо, ваше высочество.

Принц, не дослушав, принялся вертеть головой по сторонам. Наткнулся на вахтера и радостно воскликнул:

— А я тебя помню, старый хр… хитрец! Все скрипишь?

— Так точно, ваше высочество! — довольный старик вытянулся в струнку.

— Эх, — зажмурился, принц, предаваясь воспоминаниям, — как же я тогда… Кхм, простите, отвлекся. Ну что ж, ведите меня, красавицы. Показывайте свое хозяйство. Наше дорогое величество велело подать ему полный… нет, наиполнейший отчет. Так что покажите мне всё, не стесняйтесь. Наличие и размер королевских вложений будет зависеть только от вас.

И мы отправились: впереди принц, справа от него госпожа ректор, слева жабомуза, а позади я. Личная охрана принца осталась сторожить карету и правильно сделала, не доглядишь — на сувениры растащат.

Вообще-то мне полагалось идти справа, и госпожа Моръ быстро восстановила должный порядок — мы осмотрели только учебный корпус и библиотеку, когда она сослалась на занятость и улизнула, велев нам пребывать с принцем неотлучно и показывать все в пределах разумного.

На последнюю фразу был сделан особый акцент, адресованный мне. Потому что Александрина уже плыла в своих фантазиях по дороге к трону — у нее это прямо на лице было написано.

Кажется, принц тоже это заметил. Когда ректор скрылась из виду, он повернулся ко мне и спросил:

— Где тут у вас можно присесть и промочить горло?

Я озадачилась.

Единственным местом, где это можно было сделать, был кабинет госпожи Моръ. Если она сама нальет. В применении ко мне такого не случалось, но принцу она не откажет.

Раздумывая, не привести ли его к ней, я услышала голос Александрины:

— Если ваше высочество не против, у меня в комнате есть немного вишнёвого ликёра.

— Она шутит, — отрезала я. — В академии спиртное запрещено. — Хоть и не люблю Жабу, но зла не желаю — когда правда всплывет, из академии она вылетит в два счета, даже папочка не поможет. — Могу предложить компот. В столовой. Тем более, что скоро обед, ваше высочество.

На Жабу было страшно смотреть.

— Обед, говоришь? — заинтересованно произнёс принц. — А что, обедают у вас все факультеты вместе?

— Так точно… то есть, да, конечно, ваше высочество.

— Чудненько. Тогда ведите, будем вкушать, — принц потер руки.

* * *

У нас в столовой все просто — мальчики налево, девочки направо, преподаватели — прямо, их стол в торце зала, на возвышении. А поскольку девочек у нас больше, то и право более обширное, чем лево.

Туда, в эту необъятную ширь, мы принца и повели. Усадили за лучший столик, с видом на ректора, и принесли обед. Точнее, Жаба принесла, как наименее ценная единица сопровождения. Лицо у нее при этом было такое… такое… в общем, лучше не описывать. Свою порцию я даже есть не рискнула, наверняка она в нее плюнула. Да и не с руки мне есть, когда я на службе. Нашла взглядом Лунолику, та понимающе кивнула и сунула в сумку несколько пирожков, когда от шока оправилась.

Невесты наши хоть и бывалые относительно важных визитов, все же царственных особ в стенах академии видят нечасто. Так что их восторженные взгляды понять можно. И не только взгляды — слух о приезде принца разнесся быстро, и в столовой случился настоящий ажиотаж, словно не перекусить невесты сюда зашли, а себя показать. Каждая первая картинно застывала в дверях, а потом шествовала к раздаче, словно наложница к постели господина. Столько томных взглядов нашим тарелкам с супом не доставалось никогда. А уж как потом наши девушки с подносами до столиков добирались — отдельная песня.

Впрочем, я смотрела на них вполглаза. А принц и вовсе не замечал, вовсю рассматривая женихов стального факультета. Те тоже не теряли времени даром, бросая на него жгучие взгляды.

Жаба тлела медленным огнем, понимая, что оказалась не у дел.

— А что, на ваших мальчиков тоже контракт распространяется? — поинтересовался принц.

— Конечно, ваше высочество, — опередила меня Жаба. Лицо ее было таким, что, будь ее воля, в контракте обязательно появился бы пункт о жестоком умерщвлении любого претендента мужского пола, решившего бросить взгляд на его высочество.

Тут рядом с нами образовалась госпожа Моръ.

— Не изволит ли ваше высочество отобедать за преподавательским столом?

— Не стоит, — отмахнулся принц. — Думаю, нам монаршим особам, стоит быть ближе к своим подданным, — он поймал очередной пламенеющий взгляд и улыбнулся, — ректор учтиво поклонилась и собралась уж было отойти, когда принц остановил ее: — Постойте, госпожа Моръ, я тут хотел спросить: кто будет охранять мой покой ночью? Мне ведь придется у вас заночевать, до столицы путь неблизкий.

— У вас есть пожелания, ваше высочество?

— Конечно, — улыбнулся принц. — Я хочу, чтобы это была невеста Губами. И-и... вон тот юноша с золотистыми волосами. Было бы непростительно оставить без внимания ваш стальной факультет. О нем во дворце ходит столько разговоров. Наше дорогое величество даже подумывает учредить специальную королевскую стипендию для особо одаренных учащихся.

— Как пожелаете, ваше высочество. В таком случае я вынуждена отпустить невесту Губами на отдых, чтобы во время ночного дежурства она была в надлежащей форме.

— Отпустить? — принц пробежался по мне взглядом. — Хорошо, как скажете. Вам видней.

— Конечно же я найду ей достойную замену на время отсутствия. Невеста Жаба останется с вами.

— Всенепременно, — принц посмотрел на Александрину, и та зарделась, словно спелая помидорина. Взгляд ее, адресованный мне, растерял изрядную часть ненависти.

Госпожа ректор оглядела замершую толпу, щелкнула пальцами, и к нам поспешила сияющая счастливица. Ею оказалась невеста Шарович. Наш человек, в такие руки принца отдать не стыдно.

Их величество окинул взглядом пышные формы новой охранницы и тоже оказался доволен.

Я же поспешила к выходу, пока никто не передумал. Спину привычно прожигал взгляд Жабы, но мне до него дела не было.

* * *

В коридоре меня уже караулили. Никогда не думала, что стану такой популярной — среди толпящихся невест преобладали золотинки и серебрушки. Прежде оба этих факультета меня в упор не замечали, а тут…

«Что принц? Как принц? Что он любит? Куда пойдет? А правда, что у него золотой глаз? А бриллианты у него настоящие?»

После того как одна из золотинок попросила у меня автограф, я поняла, что путь в общежитие для меня закрыт. Выскочила на улицу и дала деру. Попетляла по территории, чтобы сбить след, и добралась до конюшни уже без преследователей.

— Рек, выручай, — взмолилась я. — Мне надо отдохнуть, а они — вот, — я продемонстрировала ему полуоторванный рукав. Наши красавицы и богачки предаются страсти с полной самоотдачей. Особенно, когда в автографе отказывают.

— Без проблем, — улыбнулся приятель. — Ступай на сеновал, к нам как раз свежее сено завезли. Спи, я покараулю.

— Спасибо! — воскликнула я. — Ты настоящий друг!

Чмокнула его в щеку и отправилась набираться сил. Что-то подсказывало, что на ночном дежурстве они мне очень понадобятся.

Проснулась я от того, что меня тормошили, аккуратно так, за плечико. Приоткрыла глаза, и на секунду увидела склоненное ко мне лицо красавца — темные волосы, голубые глаза… Затем реальность победила — на лице показались веснушки, тонкие черты исчезли, а ухоженные блестящие волосы превратились в паклю.

— Ада, вставай.

Я мигом пришла в себя, привычно откатилась в сторону и запустила заклинанием.

— Не надо сушить мое сено, — рассмеялся Рек. — Поторопись, ты еще в общежитие хотела зайти.

— Да, спасибо, — я поползла к лестнице, ведущей вниз, с сеновала.

Рек спустился следом. Пока я восстанавливала порванный рукав и отряхивалась, он отошел и вернулся с маленьким зеркальцем.

Осмотр показал, что от «крепкого стожка» совсем ничего не осталось, пришлось собирать заново.

— Стало быть, на ночное дежурство заступаешь? — спросил приятель, глядя как я управляюсь с волосами.

— Ох, да, — вздохнула я. — Предчувствия у меня нехорошие, мало ли что принц учудит.

— Подожди-ка, — Рек отдал мне зеркальце и направился в угол, где лежала большая охапка сена. Присел на корточки, что-то оттуда достал и вернулся с сомкнутыми ладонями. — Вот, — он протянул их мне, раскрывая.

Я взвизгнула.

— Ой, мамочки!

Как удержаться, когда видишь такую красоту: кругленькие красные глазки, носик дрожит, усики трепещут — в руках Река сидела крошечная белая мышка. Так бы и зацеловала малютку.

— Вот, держи, это Матильда. Выпустишь, если принц пойдет вразнос. Он их боится.

— Боится? — удивилась я. — Мышей?! А ты откуда знаешь?

Рек пожал плечами.

— Понятия не имею. Так что, возьмешь?

— Конечно!

— Тогда беги в общежитие, а на обратном пути заберешь. Я ее покормлю покуда.

В общежитие я бежала быстро, оглядываясь на каждом повороте. К счастью, поклонниц принца не встретила. Приняла душ, перекусила запасенными Луноликой пирожками и рванула обратно к Реку.

До начала ночной смены оставалось совсем чуть-чуть.

Командирская башня сияла иллюминацией — на средних этажах располагались гостевые покои — значит принц уже там.

Заступать на дежурство с клеткой в руках было нарушением правил, в карман грызуна тоже не положишь, и я, подумав, спрятала Матильду в декольте.

Мышка завозилась, устроилась поудобней и затихла, так что я почти про нее забыла, переключившись на зловредную дверь и карабканье по лестнице.

* * *

Предчувствия не обманули — звуки из-за закрытой двери раздавались странные — стоны, вздохи.... Я даже задумалась, стоит ли заходить. Но совесть и служебный долг перевесили — а вдруг там принца убивают? Представила, как к хладному трупу принца добавляется еще и мой — ректор Моръ скора на расправу — и рванула дверь на себя.

Дверь не открылась.

Рванула еще раз, и только потом дошло, что она открывается вовнутрь.

Когда я влетела в покои, принц и Порк стояли рядом друг с дружкой и что-то рассматривали, опустив головы вниз. Обернулись на звук открываемой двери и уставились на меня с такими лицами, словно я застукала их на месте преступления.

И тут внезапно побледнели и с воплями запрыгнули на стол. На пол брякнулся какой-то свиток.

— А-а-а, — вопил Порк, тыча в меня пальцем, — убери это!

— А-а-а, — не менее зычно вопил принц, тоже глядя в мою сторону, точнее, на мою грудь.

Даже не верилось, что крошечная белая мышка способна произвести такой эффект. А ведь она всего лишь выглянула узнать, что происходит.

Пришлось доставать.

— Да она не страшная, — я протянула Порку сидящую на ладони Матильду.

Тот взвизгнул и хлопнулся в обморок. Принц оказался более стойким — всего лишь побледнел.

Я отпустила Матильду и подошла к столу, на котором картинно раскинулся наш красавчик — стол был большой, разлегся он вольготно. Убедилась, что жив, хотела привести в себя, но принц остановил.

— Мне надо поговорить с вами, невеста Губами, — произнес он. Мандраж перед мышью уже отступил, и выглядел он вполне решительно, даже на пол рискнул спуститься. — Присядем, — он указал на диван.

Мы присели.

— Видите ли в чем дело, Ада, — замялся принц, — боюсь, вы могли превратно понять увиденное, поэтому хочу разъяснить ситуацию. Дело в том, что мне очень нужен этот юноша, — он посмотрел на пребывающего в отключке Порка и горестно вздохнул.

— Так в чем же дело, ваше высочество? Есть ведь договор…

— Что? — принц посмотрел на меня непонимающе. — А, нет, я не в этом смысле. Повар мне нужен.

— Что? — теперь уже растерялась я. — Повар? Но при чем тут он? — я тоже посмотрела на Порка. — Вряд ли он умеет готовить, — представить этого изнеженного типа за плитой я не могла, как ни пыталась.

— Ошибаетесь. До поступления в академию Поркуан работал у нас на королевской кухне. О, как он готовил! М-м, — принц закатил глаза, — перепела под соусом дюграж, рябчики в имбирной заливке… А пирожные! Какие он готовил пирожные! Маленькие песочные корзиночки в шоколаде с миндалем, клубничные фрюде в глазури, алекрийские сахарные безе с посыпкой из тертого бурильоша — никто не мог приготовить лучше. А сейчас и вовсе, — он тяжко вздохнул, понурив голову. — После того как Поркуан ушел, еда совсем потеряла вкус, — он подошел к столу и поднял закатившийся за под него свиток. Вернулся на диван, развернул его и показал мне. — Вот, смотрите.

Я глянула, и рот мгновенно наполнился слюной, настолько аппетитно выглядели нарисованные вкусности. Там были и пирожные, и торты, и птица, запеченная с каким-то немыслимым гарниром, и что-то совсем нераспознаваемое, но явно съедобное.

— Это новое меню короля Анжутийского, моего дорогого дядюшки. На нашей кухне никто не способен это повторить. А Поркуан смог бы, и даже лучше бы приготовил. Ах, почему я был так упрям! Ведь он всего лишь просил купить ему новый набор кастрюль из куарфийского металла!

Я мысленно присвистнула — неплохие запросы у Порка. У нас дома из этого металла есть только крошечная детская ложечка, которую отец позволил себе купить в честь моего рождения. Младшим сестрам повезло меньше — им достались серебряные.

— Да я бы купил ему два таких набора, — воскликнул принц, — но он теперь не хочет! Ада, дорогая, помогите мне его вернуть! Я знаю, вы сможете!

— Я? Но как? — я даже растерялась от такого поворота событий.

— Вы смелая и надежная, вам я могу довериться! Помогите мне, и я в долгу не останусь! Завтра мне придется уехать, а Поркуан и слышать ничего не желает о возвращении. Говорит, что хочет быть женихом и мужем, а не стоять у плиты. Будь у меня больше времени, я бы смог его убедить, что негоже зарывать такой талант в землю.

— Но как?.. — повторила я, все еще не понимая, куда он клонит.

— Предлагаю вот что: я буду присылать вам письма, а вы — передавать их ему. Незаметно, конечно же. Рано или поздно он сдастся.

Я задумалась. Если Порк и впрямь настолько талантлив, то принц прав — лучше ему вернуться на королевскую кухню. Наемник из него никудышний, с такой-то мышебоязнью. В качестве супруга он, конечно, пристроится, но вдруг его занесет туда, где кулинарных шедевров никому не надо? Жалко будет, если талант пропадет. Но если я возьмусь передавать послания его высочества, то что подумают в академии обо мне? Что принц ко мне неравнодушен! Нужно ли мне такое внимание — большой вопрос.

— Не переживайте, я буду присылать письма инкогнито, никто и не догадается, что они от меня.

Это был весомый аргумент, и я согласилась.

Принц воссиял лицом и бросился приводить в чувство своего дорогого Поркуана.

Затем половину ночи мы отчищали одежду Порка от соуса и салатов, в которых он извалялся. А остальную часть ночи поедали то, на чем поваляться не успел. Готовят у нас в академии неплохо, даже принц это признал, пусть и неохотно. Порк же от этих слов скривился и сообщил, что местные повара понятия не имеют, как надо правильно смешивать ингредиенты.

Расстались мы почти друзьями — едва рассвело, как принц засобирался домой.

Это было отличное решение, поклонницы еще спали, и отъезд прошел спокойно — провожали принца только мы с Порком, ректор Моръ, которая, наверное, вовсе никогда не спит, да вахтер с неизменным Жульеном.

Спокойно было и даже как-то по-домашнему.

Уже стоя на ступеньке кареты, принц оглянулся, посмотрел на меня многозначительно.

И отбыл.

Ректор Моръ тоже на меня посмотрела, подозрительно. Ничего не высмотрела и отправилась к себе в башню. Еще один взгляд мне достался от Порка, и вот его я не поняла. Однако решила не забивать голову и отправилась к себе, спать.

Сторож смотреть на меня не стал, у него была другая забота — удержать рвущегося за Порком Жульена — песик оказался большим любителем соусов и салатов.

Общежитие спало, в коридорах стояла тишина. Люблю такое время — кажется, что мир принадлежит только тебе.

Я вошла в комнату, умылась, сняла наконец тренировочное платье, с которым не расставалась почти сутки, легла в кровать, закрыла глаза…

И почувствовала себя зеленой первокурсницей — ведро холодной воды в лицо так бодрит!

Отплевываясь, я услышала, как рядом ахнула Лунолика, а потом зашлась веселым заразительным смехом.

Через несколько мгновений хохотали мы уже вместе. А еще через несколько минут уже неслись на полигон — дежурство дежурством, а утреннюю зарядку никто не отменял.

Глава 3. Письмо

Неделя прошла спокойно — лекции, тренировки, отработка боевых навыков в условиях тесного помещения типа «кухня» посредством подручного инвентаря — я была так занята, что разговор с принцем вылетел из головы. Лишь попадающийся на глаза Порк воскрешал в памяти его отголоски, которые теперь казались чем-то далеким и нереальным.

В воскресенье вечером, когда я дописывала курсовик по боевой магии, в комнату постучали.

— Невеста Губами, вам письмо, — произнесла комендантша, госпожа Грыз.

Чтобы наша суровая Грызунья приносила письма на дом — такого прежде не случалось. А увидеть на ее лице заискивающее выражение оказалось и того удивительней. Я была уверена, что она так не умеет. — Что же вы, дорогуша, не сказали, что у вас такие знакомые, — проворковала Грызунья, окончательно испугав меня своей метаморфозой.

Когда за нею закрылась дверь, мы с Луноликой переглянулись.

— От кого это? — подскочив ко мне, спросила подруга. Впилась взглядом в конверт и ахнула, прикрыв рот ладошкой. Глаза ее сделались огромными, словно блюдца.

Я оглядела конверт: дорогая бумага, надпись с вензелями — отправитель явно непрост. Вот только имя его мне ни о чем не говорило — П.Перемежайтис.

— Кто это? — спросила я Лунолику.

— Ты что?! Как ты можешь его не знать? Это же несравненный Пантелеймоний Перемежайтис! Романист! Вот, — она метнулась к своей тумбочке и подала мне потрепанную книжицу. «Роковая страсть» — значилось на обложке. Под надписью горячо обнимались мужчина с голым торсом и женщина, тоже не особо одетая. Мужчина стремительно превращал «не особо» в «совсем». — Пантелеймоний — любимый писатель нашего дорогого величества. Он раньше при дворе писарем работал, а потом нашел свое призвание в романах. Ах, он такой лапочка, я его обожаю! — лицо у подруги сделалось мечтательным. — Я бы так хотела выйти за него замуж!

— Да ладно тебе. А если он не красавчик вовсе, а лысый морщинистый гном?

Лунолика задумалась.

— А, ладно, — она решительно махнула рукой, — все-равно бы вышла! Такой талант даже лысина с морщинами не испортит.

Удивляясь самоотверженности подруги, я вскрыла конверт. Внутри оказался лист бумаги, изрядно надушенный, и еще один небольшой конвертик, неприметный, без надписи, заклеенный сургучом с простенькой безликой печатью. Его я доставать не стала — Лунолика смотрела на конверт каким-то слишком уж плотоядным взглядом.

Отойдя от нее подальше, я достала адресованное мне письмо, которое оказалось, скорее, запиской, и принялась читать.

«Дорогая Ада! Благодарю небеса за нашу встречу и подаренную мне надежду! Пусть будут радостны ваши дни и успешны начинания. Со своей стороны хочу заверить вас в своем благорасположении и напомнить, что исполню любую вашу просьбу, если таковая случится. Надеюсь, что и вы поспособствуете моему счастью.

Ваш П.П.

P.S. сегодня наш повар приготовил на завтрак марципановые пирожные. Они были ужасны!»

— Ну? Что он пишет?!

Я пожала плечами.

— Уверяет в своем благорасположении.

— Уи-и! — взвизгнула подруга. — Адуся, какая ты счастливая! Так ты с ним знакома! А можешь и меня познакомить тоже?

Я задумалась — и как мне теперь выкручиваться? Скажу «нет» — обидится. Скажу «да»... а почему бы и нет? Если я помогу принцу, то такую мелочь как знакомство с этим самым Перемежайтисом он ведь сможет устроить. Наверняка они друг друга знают, раз он выдает себя за него.

— Гном, — напомнила я Лунолике на всякий случай. — С морщинистой лысиной.

— Ерунда, — отмахнулась подруга, — я его все-равно люблю! Я ему хорошей женой буду, детишек нарожаю…

— Ладно, — сдалась я. — Если получится, познакомлю.

Лунолика бросилась меня целовать. Я увернулась, напомнив, что она ошиблась адресом. И отправилась выполнять данное принцу обещание.

Что-то мне подсказывало, что это может оказаться непросто.

* * *

Стоило выйти в коридор, и я сразу почувствовала — что-то не так. Все смотрели на меня по-особому, шушукались за спиной. А стоило оглянуться, как делали вид, что ничего не происходит.

Вышла из общежития, и все невесты, что были во дворе, разом повернулись в мою сторону. Я торопливо направилась прочь. Маленький белый конвертик прожигал карман, надо было срочно найти Поркуана.

Я прогулялась по территории академии, Порка не встретила, зато наткнулась на Жабу. Щеки ее горели, глаза метали молнии.

— Невеста Губами, — прошипела она, — до меня дошли слухи, что вы положили глаз на его высочество.

— Враки, — ответила я, — у меня, в отличие от вас, невеста Жаба, глаза свои, натуральные, а потому не вынимаются. Как я их положу?

— Ах ты паршивка! — взвизгнула Жаба, наводя на мысль, что с глазами у нее и впрямь что-то не то. — Вот я тебе покажу! — она попыталась вцепиться мне в волосы.

Я ушла в сторону, позволив ей податься вперед и почти упасть, а потом занесла ногу, чтобы пнуть — момент оказался преотличный — и передумала. Жалко стало — мучается, бедняжка, от неразделенной любви. Принцу-то на нее плевать, это лишь слепой не заметит, а я слепой не была — оба глаза на месте. А вот что с глазами у нашей Жабы — большой вопрос. Может ей папочка бриллиантовые вставил, раз не видит очевидного?

— Не злись, — сказала я, — не нужен мне твой принц, правда.

Жаба зыркнула на меня сурово, сдула упавшую на лицо прядь и, развернувшись, зашагала к общежитию.

Я тоже поспешила удалиться.

Идей для отлова Порка не появилось, поэтому отправилась гулять дальше, в надежде, что все образуется само собой.

Обойдя территорию академии по третьему разу, поняла, что не образуется — где бы ни был дружище Поркуан, на встречу со мной он не торопился. Топать в мужское общежитие — не лучший вариант, поэтому я решила прогуляться до конюшни.

* * *

Рек чистил стойла, бодро махал лопатой и напевал что-то себе под нос. Да так заразительно, что захотелось присоединиться. К пению, не к лопате.

— Привет, Адуся, — улыбнулся он мне, едва завидев. — Как жизнь? Что нового?

— Да вот, — сказала я. — Гуляю. А ты как?

— Тружусь, — он снова сверкнул улыбкой. — Ты по делу или так, поболтать?

— Да как тебе сказать… — я задумалась. Ну не рассказывать же ему о просьбе принца. — Посоветоваться хочу.

— Давай, — Рек прекратил работать, оперся на лопату и устремил на меня полный дружелюбного внимания взгляд.

— Вот представь ситуацию: тебе очень нужно увидеться с человеком, а ты не знаешь, как это сделать, не привлекая внимания.

— Ты о Поркуане, что ли? Так вон он, на поле, за конюшней, — Рек махнул рукой, — в верховой езде тренируется.

Я насторожилась.

— С чего ты взял, что я о нем?

— А о ком еще? Все наши невесты по нему сохнут. Не думал, что и ты тоже, ну да ладно, сердцу не прикажешь, — Рек одарил меня сочувственной улыбкой.

— Да не люблю я его! Вот еще новость!

— Не переживай, это останется между нами. И если помощь какая нужна, можешь на меня положиться. Хотя, если честно, мне он не нравится.

— Мне тоже, — сказала я и поспешила прочь, пока Поркуан не закончил тренировку.

«Нет, точно не нравится», — подумала я, глядя, с каким самодовольством Порк держится на лошади. Подошла поближе, помахала рукой. Поросенок сделал вид, что не заметил, прошел еще два круга, картинно перелетел через препятствие и только тогда, с видом утомленного победителя, направился в мою сторону.

— А, это ты, привет, — бросил он, спешиваясь. — Чего хотела?

Я протянула ему конверт.

Порк окинул его полным брезгливого сомнения взглядом и произнес:

— Что это?

— Послание от нашего общего друга, П.П.

— Что П.П.?

— Зовут его так, П.П.

Порк нахмурился, демонстрируя повышенную мозговую деятельность… и сдался.

— Кто это такой — П.П? Я такого не знаю.

Безнадежный случай, поняла я и, понизив голос, произнесла:

— Принц Пильдемариус.

Порк посмотрел на меня подозрительно. Затем не менее подозрительно оглядел конверт. Забрал, отошел в сторонку, бросая на меня косые взгляды, вскрыл его и принялся читать послание.

Губы его шевелились, на лице сменила друг друга целая гамма чувств. А я, глядя на него, думала о том, что принц хитёр — так удачно замаскироваться. Ведь если письмо попадет в чужие руки, никто и не догадается, что П.П. это принц Пильдемариус, а не Пантелеймоний Перемежайтис. Конечно, некрасиво так беззастенчиво пользоваться чужим именем, но идея-то хороша.

Порк дочитал письмо, оглянулся и заметил, что я все еще здесь.

— А сейчас-то тебе чего? Ответ получить хочешь?

И впрямь дурацкая ситуация, надо было уйти, как только отдала.

— Спросить хочу, — заявила я и ляпнула первое, что пришло в голову: — ты знаком с писателем Перемежайтисом?

Порк напрягся.

— Допустим. И что?

— А правда, что он похож на лысого гнома?

Порк на мгновенье растерялся, а потом, придя в себя, принялся хохотать.

Так я и ушла под аккомпанемент его смеха, чувствуя себя наиполнейшей дурочкой.

Когда возвращалась, Река в конюшне уже не было.

Следующий день оказался полон сюрпризов.

Глава 4. И все сошли с ума

Сюрпризы начались с самого утра. Вначале на полигоне во время утренней зарядки капитан Фуксия забыла сделать мне замечание. С фразой «смотреть вперед, а не на меня» за годы учебы я успела сродниться, а тут тишина. Я даже старт чуть не пропустила.

Затем во время завтрака меня удивила кухарка — вместо сырников вручила здоровенный кусок сливочного торта и улыбнулась так, словно я ее любимая дочка, которая много лет была потеряна, сильно недоедала и вот теперь нашлась.

Стоило нам с Луноликой сесть за стол, как к нам подсели две бриллиантовые невесты — Шлак и Дружина — и с милыми улыбочками поинтересовались, могут ли пообедать в нашей компании.

Мы прогонять не стали, и остальные семеро, которых они опередили, со злобным шипением разошлись.

Кормят у нас все факультеты одинаково, и гостьи нашего столика, переводя взгляды со своих сырников на мой торт, завистливо вздыхали. И вообще вели себя странно: мялись, жались, хотели что-то спросить, но не могли решиться.

Мы с Луноликой тоже помалкивали, расправляясь с завтраком (тортик я разделила на двоих). А когда закончили, унесли посуду и вышли в коридор, подруга выдохнула:

— Уф, наконец-то, — и достала припасенную булочку. — Мне от их бриллиантовых взглядов кусок в горло не лез. Хочешь? — она протянула мне половину. Я отказываться не стала.

— Как думаешь, что им было нужно? — спросила я, когда мы шли к аудитории.

— Не знаю, — ответила Лунолика и оглянулась. После чего подхватила меня под руку и ускорила шаг. — Не поворачивайся, они сзади.

Я конечно же обернулась — за нами двигалась целая толпа невест. Когда мы на боевой магии отрабатывали защиту от зомби, лица у мертвяков были такие же одержимые.

Мы заскочили в аудиторию, забились на свои излюбленные места, на самый верх в угол, куда кроме нас сроду никто не забирался, в надежде, что от нас отстанут.

Не тут-то было — наш закуток вдруг стал популярен — толпа, едва протиснувшись в дверь, бросилась занимать свободные места рядом с нами.

Шлак и Дружине в этот раз повезло меньше, в мощном прыжке их обставила бриллиантовая невеста Хрук, приземлившись прямо рядом со мной. Гроздья драгоценных камней в ее ушах весело зазвенели. Победоносно посмотрев на соперниц, она достала из сумки тетрадь с конспектами и, повернувшись ко мне, с легкой приветливой улыбкой произнесла:

— Добрый день, невеста Губами.

— Добрый день, — ответила я.

Да что же такое происходит? Еще вчера я и представить не могла, что Капитолина Хрук, дочь того самого Хрука, владельца алмазных копей, знает мою фамилию, а сегодня — вон оно что.

Лекцию по истории магии я слушала вполуха — профессор Спим тоже вела себя странно — поглядывала на меня, словно на пирожок с ветчиной. И даже тему выбрала необычную — «магические основы любовных трактатов, посвященных членам королевских семей, от прошлого до наших дней». Зато остальным невестам очень понравилось, восторженные вздохи неслись со всех сторон. Лунолика тоже прониклась, особенно когда речь пошла о несравненном Перемежайтисе, который, оказывается, много чего написал.

Одна я чувствовала себя не в своей тарелке. У нас в семье любовные истории не любят. Папенька читает только каталоги ковров. Маменька — кулинарные книги, а сестренки вообще не читают ничего, предпочитая подушечные бои, тоже хотят в наемницы. Моей последней прочитанной книгой, помимо учебников, стал трактат по борьбе с вурдалаками. Отличное издание, с картинками. Теперь при встрече с вурдалаком я буду полностью подкована. Жаль только, что их в нашем мире давно истребили. Но если вдруг появятся, родина может спать спокойно.

Следующей парой были тренировки по вольному бою подручными средствами. Лунолика традиционно выбрала скалку, я — сковородку, и понеслось. Вообще-то я больше люблю битву подушками (это у нас семейное), но подушки в боевой арсенал не входят. А зря, если набить подушечку песочком или мелкой галечкой — цены ей не будет. Хотя сковорода тоже ничего.

Люблю вольный бой, он так расслабляет. В общем, на ужин мы пошли абсолютно умиротворенные.

После ужина меня вызвала ректор.

Выглядела она озабоченно, губы поджаты, взгляд с прищуром.

— Невеста Губами, что вы устроили?! Вся академия места себе не находит, а вам хоть бы хны!

— Простите, ректор Моръ?.. — я посмотрела на нее озадаченно.

— Прощу. После того как представите меня господину Перемежайтису. Раз уж вы с ним знакомы.

— А вы нет? — удивилась я.

Наша генерал-ректор имела обширные знакомства, простирающиеся до самого королевского трона. Это знал всякий, поэтому странная просьба поставила меня в тупик.

— Я удивлена, что с ним знакомы вы, невеста Губами. Блистательный Пантелеймоний очень скрытен, никто и никогда не встречался с ним лично, даже издатели, поскольку рукописи свои он отправляет по почте.

«А вот Порк с ним знаком», — едва не ляпнула я, но вовремя удержалась.

Интересный тип этот писатель. И еще интересней, как мне теперь выпутываться.

Ректор Морь ждала ответа, вперив в меня острый, как кинжал, взгляд и отступать не собиралась. Напротив, решила поднажать:

— Так что, познакомите?

Я вздохнула, чувствуя себя заточенным в клетку хорьком.

— Познакомлю, если получится.

— Никаких «если».

Ну это уж слишком, когда на меня давят, я… в общем, уворачиваюсь.

— Простите, госпожа Моръ, но вы же знаете этих писателей, — я вспомнила устало-надменную физиономию Порка и попыталась воссоздать это выражение на своем лице, — они такие непредсказуемые. А господин Перемежайтис и подавно. Не захочет — и не встретится, я же не смогу его заставить.

— Не надо никого заставлять, — тон госпожи Моръ сделался вкрадчивым, глаза блеснули, — проявите женскую хитрость, — она многозначительно поиграла бровью. — Вы же невеста, будущая защитница отечества. Возможно, вас даже возьмут в контрразведку, захватывать в плен вражеские умы. Представьте, что вы на задании, а господин Перемежайтис — объект, который надо склонить на свою сторону. Вот и склоните. А я уж за вас похлопочу, в контрразведке очень нужны способные девушки.

Я вышла от ректора Моръ в растрепанных чувствах. Вернулась в общежитие, взглянула на утонувшую в «Огненной страсти» Лунолику и, поняв, что еще немного — и взорвусь, отправилась на конюшню.

— Не переживай, — ответил Рек, выслушав мои страданья. — На лучше яблочко пожуй.

И я пожевала. Потом еще пожевала.

На крыше конюшни было здорово, над головой мерцал звездный ковер, рядом сидел друг и не просил ни с кем познакомить. Напротив, предложил познакомить сам.

— Ты что, его знаешь? — удивилась я.

— Знаю, — кивнул Рек. — Только… я забыл, кто это.

Глава 5. Безумие набирает обороты

На следующий день безумие продолжилось. Ошалевшие невесты по-прежнему не давали мне прохода. К ним добавился еще и Порк — завидев меня он делал зверскую физиономию и начинал хохотать, чем ужасно бесил.

— Что смешного? — не выдержала я, когда он в очередной раз оказался рядом. — Что тебя так веселит?

— Гном, — всхлипнув от смеха, с трудом выговорил он. — Ты не представляешь…

— Да! — терпению моему пришел конец. — Я не представляю. Я вообще до вчерашнего дня ни разу не слышала об этом вашем дурацком Перемежайтисе. И предпочла бы дальше о нем не знать!

— Серьезно? — Порк даже смеяться перестал. — Ты никогда не слышала о Блистательном Пантелеймонии?

— Представь себе!

— И никогда не читала?

— Да, не читала!

— Ну ты даешь, — Порк посмотрел на меня с недоверием.

— Да, даю! А теперь уйди с дороги, пока я не дала тебе в лоб!

Порк посторонился, и взгляд его, устремленный вослед, я чувствовала, пока не завернула за угол. Жаль, что коридоры в учебном корпусе такие длинные, он почти прожег меня насквозь.

Занятия кончились, зато домашнее задание осталось, и я отправилась в библиотеку, подозревая, что в общежитии мне спокойно позаниматься не дадут. Утром до завтрака к нам с Луноликой в гости успело наведаться человек пять. Все наши, запаснушки, их просто так не выгонишь — тертые калачи, в смысле — калачки. Если впились, то намертво. А библиотекарша, госпожа Штык, дама суровая, болтать не дает, у нее всегда тишина, покой и порядок.

Когда я зашла в библиотеку, она заполняла изданиями новый стеллаж, расположенный сразу за административной стойкой. Средняя полка зияла пустотой.

— А, невеста Губами, очень вовремя, — она вперила в меня сердитый взгляд. — Извольте напомнить своему блистательному другу, что он так и не прислал нам экземпляры последних пяти романов. Непорядок, — она указала на пустую полку.

— А можно мне сборник заклинаний огненной магии? — слегка оробев, спросила я. У госпожи Штык был такой вид, словно она вот-вот бросится на меня с кулаками.

— Да, и про «Огненную страсть» напомните, — взгляд сделался еще суровей. — У нас он... утратился.

И она удалилась за сборником.

Пока ее не было, я разглядывала стеллаж. Писатель Перемежайтис оказался плодовит еще больше, чем я думала — шесть полок, плотно набитых романами, не считая тех пяти книг, до которых руки библиотекарши пока не дотянулись.

Тут прибыл мой сборник, и я вздохнула свободно. Огненная магия — что может быть лучше!

Я устроилась в самом тихом и дальнем углу, под лампой, открыла учебник и настроилась на плодотворный труд. Однако вездесущий Перемежайтис настолько въелся в сознание, что к любому словосочетанию, начинающемуся со слова «огненная» мозг автоматически добавлял слово «страсть». В результате боевое заклинание превращалось в какой-то дурацкий любовный приворот.

Поняв, что и здесь мне не обрести покой, я кое-как записала основные постулаты, вычеркнула все, «страстное», еще раз перечитала и вычеркнула и, сдав сборник, отправилась проветрить голову.

Река в конюшне не было. Нашелся он в зарослях за сеновалом, вместе со старым вороным жеребцом, от которого давно хотели избавиться, да Рек не позволял. Жеребец жевал траву, приятель валялся неподалеку, пользуясь редкой минутой отдыха. Рядом лежали грабли.

— Привет, Адуся, как жизнь? Что стряслось? — Рек даже привстал, увидев мое лицо.

— Да так, ничего, — я завалилась в траву, отодвинув грабли подальше. — Устала. Покоя хочется.

— Это да, покой — это хорошо. — Рек сорвал травинку и, сунув ее кончик в рот, завалился обратно. — Ну а вообще как?

— Нормально. Сплошная огненная страсть. На каждом углу поджидает, куда ни пойду.

— Не переживай, пройдёт. Побуйствуют ещё немного и отстанут. Чем-нибудь другим увлекутся.

Рек оказался прав лишь отчасти.

Глава 6. Сюрприз с приветом

Оказывается, Грызунья может быть не только приветливой, но и о-о-очень приветливой. От предложения забежать на чай я все-таки отказалась. Забрала посылку, которую она, как и письмо, снова доставила прямо в комнату, и чуть не выронила — свёрток оказался неподъёмным. Что же на этот раз прислал мне «блистательный господин Перемежайтис»?

Точнее, не мне, а Порку. При мысли о том, что придётся тащить ему такую тяжесть, я слегка приуныла. Впрочем, ненадолго — у Река есть отличная тачка, наверняка одолжит, останется только отмыть её от навоза.

Представив, как гоняюсь за Порком с навозной тачкой в руках, я тут же развеселилась. При виде этого зрелища наши невесты забудут о ненаглядном писателе и примутся обсуждать моё психическое здоровье. Чем не смена темы?

Затем кто-нибудь продаст новость газетчикам, и…

На этом я предпочла остановиться и принялась распаковать посылку.

Увидев, что внутри, поняла — тачка отменяется. Под ахи и охи Лунолики достала стопку подарочных изданий, сияющих позолотой и вензелями. Каждая книга с крепкой блестящей обложкой, перед которой дешевенький томик Лунолики мерк и стыдливо прятался в тень. Неизменным было одно — избавляющиеся от одежд парочки. Разве что на подарочных обложках они раздевались на фоне более дорогих интерьеров.

Там же, в посылке, обнаружился и конверт с уже знакомым витиеватым почерком.

Оставив подругу вздыхать над книгами, я отошла в сторонку.

Внутри конверта по традиции оказался еще один маленький невзрачный конвертик. Я сунула его в карман и взялась читать адресованное мне послание.

«Дорогая Ада!

Этот подарок — для вас, в знак глубочайшей признательности за вашу помощь и поддержку в нашем общем деле, которое, как я смею надеяться, все-таки разрешится счастливым финалом, несмотря на имеющиеся пока сложности.

Искренне ваш, П.П.

P.S. Видели бы вы, какую ужасную утку приготовил вчера наш повар! Я едва не прослезился, вспомнив былые времена».

Представив принца, льющего слезы над уткой, я вздохнула — так захотелось ему помочь. И я отправилась делать то, что было в моих силах — передавать записку Порку.

Хотелось еще и сковородку прихватить поувесистей, чтобы наглядно объяснить поросенку, что не надо выдавать другим приватные разговоры. Ну не читала я этого Перемежайтиса — что с того? Не читала и не собираюсь!

— А что ты будешь делать с книгами? — остановила меня Лунолика.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Хочешь — возьми себе.

— Ты что! — возмутилась подруга. — Знаешь, сколько они стоят!

— Ну мне же они достались просто так.

В искренней душе Лунолики боролись самые противоречивые чувства, и борьба эта отражалась на лице.

— Знаешь, — произнесла она наконец, — если ты не против… я взяла бы их почитать, на время. Там есть совсем новые, которые еще не поступили в продажу… ну, в обычном виде, — она смутилась, невольно переведя взгляд на свою «Огненную страсть», лежащую на кровати. Папенька Лунолики, также как и мой, был совсем не богат, и она могла себе позволить покупку только самых дешевых изданий. Благо, господин Перемежайтис был доступен в разных видах. — Но тебе стоит подумать, где потом хранить все эти сокровища.

— Не было печали, — насупилась я. Арендовать сейф для книг, которые и читать не планирую — глупость несусветная. Тут мне пришла идея получше, и я улыбнулась. — Читай, сколько влезет, а я уж потом найду им применение.

* * *

В этот раз Порка искать не пришлось — он сам меня окликнул, едва я вышла из общежития. Все, кто был во дворе, тут же на нас уставились.

— Ну, давай, — заявил он, подходя и протягивая руку.

— Чего «давай»? — возмутилась я.

Внимание окружающих мне совсем не понравилось. Порку, в отличие от меня, было все-равно.

— Записку давай. Ты же ее получила?

— Получила, — я с вызовом посмотрела на Порка.

— Ну и?..

— Ты совсем того? Прямо здесь, на глазах у всей академии я буду тебе ее передавать?

— И что?

Нет, этот тип и впрямь безнадежен.

— А то, что завтра о нас с тобой поползут слухи.

Порк захлопал глазами, а потом расхохотался.

— О нас с тобой? Вот уморила! Да кому такое в голову придет!

— А ты оглянись и увидишь, — сквозь зубы проговорила я.

Порк, все еще смеясь, глянул по сторонам и поперхнулся. Улыбка медленно сползла с его самодовольной физиономии.

— Идем отсюда, — схватив меня за руку, прошипел он, сделав ситуацию еще хуже. Да, боевой жених из него никакой, не только мышей боится, но и не стратег. В наступившей тишине наши шаги раздавались гулкой дробью.

Ну все, поняла я, началось.

Едва мы завернули за общежитие, я сунула ему письмо и рявкнула:

— Держи, кретин! Наверное готовка — твое единственное достоинство, если кое-кто не врет. Не знаю, как с полным отсутствием мозгов можно уметь готовить!

— Да я… Да ты…— лицо Порка пошло красными пятнами.

Я смотреть на это не стала, развернулась и бросилась прочь.

— Ты что, не веришь, что я хорошо готовлю?!— крикнул он вслед, но я не отреагировала.

Будто одного Перемежайтиса мне было мало, теперь добавится еще одна напасть.

Слухи у нас в академии и впрямь разносятся быстро. Я ожидала проблем к завтрашнему дню, но они появились раньше.

* * *

Наши невесты не зря попадают в наемники, даже среди золотых находятся неплохие экземпляры, хоть и редко. Этим троим невестам даже контрразведка будет рада. Точнее, двоим, Жаба в их компанию затесалась случайно.

— Вот она, — указав на меня, Александрина отошла на задний план, стараясь слиться с кустами, из которых эта троица и возникла.

— Невеста Губами, на пару слов, — произнесла та золотинка, что повыше. Фамилии ее я не знала. Это бриллиантовые у нас на слуху, а эти становятся узнаваемыми лишь в исключительных случаях. Что-то подсказывало мне, что нынешний случай имеет шанс стать таковым. Однако представляться говорунья не торопилась, а я не настаивала.

— Да, — сказала вторая, решительно выпятив губу. Ее фамилии я тоже не знала.

— И что вы хотели мне сказать? — любезно поинтересовалась я, останавливаясь. Компания меня насторожила, но это не повод бросаться в драку. А вежливый тон в нужных обстоятельствах может сослужить хорошую службу.

— Нам не нравится твое внимание к жениху Лархжангририлио, — заявила первая говорунья.

— К кому? — я подумала, что ослышалась. Или в ухо что-то залетело. Потрясла головой — нет, все-нормально.

— К Поркуану, — пояснила вторая.

Бедняга. Не знала, что у него такая фамилия.

— И мы хотим предупредить, чтобы ты держалась от него подальше.

— С удовольствием! — воскликнула я. — Глаза бы мои не видели вашего Поркуана.

Золотинки переглянулись, затем дружно посмотрели на Жабу.

— Врет! — заявила она.

— Не имею интереса. Мне ваш Порк даром не сдался. Он сам ко мне пристает.

Золотинки снова переглянулись и теперь уже посмотрели на меня. Взгляды их мне не понравились.

— Говорю же, врет, — с вызовом произнесла Жаба. — Зачем Поркуану какая-то запаснушка?

Золотинки снова переглянулись и сочли ее довод уместным.

— В общем, мы тебя предупредили. Будешь и дальше к нему липнуть, мало не покажется.

Вот этого я уже терпеть не стала.

— А знаете, невеста Жаба права, — сказала я. — Ну зачем я Порку? А вот она ему в самый раз — и богатая, и красивая, и умная. И бриллиантовая — представьте, какое у нее приданое! Думаете, у вас против нее есть шанс? Да она вас отвлекает!

— Да вы что?! — заверещала Жаба, пятясь в кусты от их пронзительных взглядов. — Врет она! Врет! Не слушайте ее! Мама-а-а…

Усмехнувшись, я отправилась дальше, предоставив Александрине самой разбираться с превратностями судьбы

— Ты бы с ней поосторожней, — сказала Лунолика, когда, вернувшись, я рассказала ей о случившемся. — Жаба мстительная, помнишь, что она устроила бедняжке Лоре, когда та случайно уронила на нее шкаф на первом курсе?

История в тот раз и впрямь вышла грязная — в шкафу хранились жидкие ингредиенты для зелий, выдержанные и потому ужасно вонючие. Жабу отмывали долго, мне кажется, она до сих пор пованивает. А Лора после этого исчезла, родители забрали. Ходили слухи, что папочка Александрины устроил им веселую жизнь.

Но я не Лора, меня папочкой не проймешь — мой папуля хоть и не богат, зато увертлив и совершенно непотопляем. Сколько раз караваны с коврами пропадали в пустыне, вгоняя его в долги — и ничего, поднимался, возвращал потери и вновь набирал обороты. Поэтому за семью я не боюсь, а за себя и подавно — многолетнее общение с Жабой многому меня научило.

Я была уверена, что всё обошлось, однако на следующий день Порк опять отличился, сведя на нет все мои труды.

* * *

Ничто не предвещало беды. Утро прошло спокойно, вчерашние золотинки больше не задирались, Жаба хоть и бросала на меня мрачные взгляды, тоже слегка присмирела. Я расслабилась. А зря.

В обеденный перерыв оно и случилось. Точнее, не оно, а он, Порк. Выйдя из кухни, он пересек обеденный зал и подошел к нашему с Луноликой столику. В руках у него была тарелка, которую он поставил передо мной и заявил с вызовом:

— На, пробуй!

В притихшем зале послышалось шуршанье платьев, звук отодвигаемых стульев — к нашему столику стали подтягиваться любопытные.

— Что это? — спросила я, оглядывая нечто пышное и слоистое, местами политое розовой глазурью, местами чем-то посыпанное. Сверху были разбросаны разноцветные ягоды. Носа моего достиг тонкий запах пряностей.

— Королевские слоеные гратты, — заявил Порк. За моей спиной ахнули, — мой личный рецепт, — ахнули еще раз, теперь уже в нескольких местах сразу — словно вздох по залу пронесся. — Пробуй давай, пока не остыли! В холодном виде они теряют половину вкуса.

Ни о каких граттах я прежде не слыхала. Впрочем, это было неважно, под прицелом множества глаз я потянулась ложечкой к этому шедевру…

— Куда! — воскликнул Порк. — Гратты едят только вилкой!

Я посмотрела на свою вилку, которая все еще хранила остатки котлеты с картофельным пюре, и услышала презрительное фырканье. Порк протянул мне чистую, завернутую в салфетку. Его вилка оказалась серебряной, с королевским вензелем на ручке.

— Давай, я жду, — повторил он.

Отделив маленький кусочек пирожного, я положила его в рот… и мир взорвался разноцветьем вкусов, заставляя зажмуриться...

Когда я пришла в себя и открыла глаза, на тарелке лежала лишь маленькая желтая ягодка да несколько крошек. В столовой стояла тишина, а на меня с самодовольным видом глядел Порк.

— Ну что, — произнес он с усмешкой, — понравилось? Я и не такое могу.

После чего забрал посуду и гордо удалился. Невесты молча расступались, освобождая ему дорогу.

Ну все, подумала я, теперь начнется.

И оказалась права.

* * *

Их оказалось уже не трое, а семеро, и в этот раз Жабы среди них не было. Они окружили нас с Луноликой, едва мы покинули учебный корпус.

— Ну что, невеста Губами, — произнесла уже знакомая золотинка, — тебя предупреждали.

— А ты не вняла, — поддакнула ее товарка.

Остальные одобрительно загалдели.

— Или ты снова будешь утверждать, что Жаба виновата

Я держала Лунолику за руку и почуствовала, как она начала творить боевое заклинание. Сжала ее пальцы — «подожди». Сказанное золотинкой натолкнуло на интересную мысль, и я решила ее развить.

— Да, — кивнула я. — Именно Жаба.

— А мы видели совсем другое.

— А что вы видели? — вкрадчиво спросила я.

— Он подарил тебе пирожное! — обличающе крикнули из толпы

— Не просто пирожное, — обернулась к товаркам главная золотинка, — а королевский гратт! Его абы кому не дарят!

— Да! — послышалось из толпы.

— Да там одни ягоды целое состояние стоят! — выкрикнул кто-то еще.

— И готовил он сам для этой замарашки!

— Да!

— Видишь, Жаба здесь совершенно ни при чем. Ты нам солгала.

— Проучить ее! — послышалось из толпы.

— Проучить!

— Да!

— Стойте, — сказала я. — А теперь включите мозги и подумайте, с чего бы Порк все это затеял? Деньги тратил, силы, позорился перед всем залом. Вы физиономию его при этом видели? Он что, был похож на влюбленного идиота? Да он пироженку эту дурацкую в лицо мне швырнуть хотел, но почему-то сдержался. Как думаете, почему?

Невесты задумались.

— И почему же? — спросили с задних рядов.

— А сами как думаете? — снисходительно спросила я.

— Опять Жаба? — усмехнулась первая золотинка.

— В точку! — воскликнула я. И уважительно добавила: — А ты умеешь думать!

Та рассмеялась, но в смехе слышалось сомнение.

— И каким же образом к этому причастна Жаба?

— Она его подкупила. В отличие от Поркуана, у Жабы денег куры не клюют. С прошлого раза она наточила на меня зуб и теперь решила отомстить. Она знала, что вы подумаете, когда увидите эту сцену, и разыграла ситуацию как по нотам. Жабе нужен Поркуан, девочки, а вы стоите у нее на пути.

— Ну конечно, — послышалось из толпы, — с ее-то деньгами мы ей не конкурентки.

Невесты загалдели сердито и возмущенно.

— Не отчаивайтесь, — сказала я. — Есть один секрет, который не даст ей заполучить Поркуана.

— Какой еще секрет? — попалась на крючок зачинщица.

— Да, какой секрет? — подхватила ее подруга.

Толпа загудела в предвкушении.

— Девочки, мне так неловко, я сама случайно узнала, и меня попросили никому не говорить.

— Мы тоже не скажем!

— Да!

— Будем молчать как рыбы!

Я выдержала паузу, затем вздохнула и нехотя, очень нехотя произнесла:

— Хорошо, только между нами.

Невесты обступили нас с Луноликой, сверкая глазами в предвкушении.

— Помните тот случай со шкафом пять лет назад? — спросила я. Невесты закивали. — Ну так вот, ингредиенты смешались так хитро, что теперь невеста Жаба каждую ночь превращается… в страшного лысого бородатого мужика! — Все, включая Лунолику, ахнули. Я ничем не рисковала, у бриллиантовых невест отдельные комнаты, и ночью Жабу вряд ли кто видел.

— Врешь! — сказала главная золотинка.

— А ты проверь. Только имей ввиду, этот мужик еще и буйный. Если поймет, что ты его секрет узнала, тебе не жить.

— Да Жаба и сама буйная, — сказал кто-то.

— Точно! Вчера так на меня наорала.

— В общем, помните, вы обещали не говорить.

Девушки дружно закивали, и мы с Луноликой поспешили скрыться.

Задерживать нас не стали, им и без нас было что обсудить.

— Я бы на твоем месте обзавелась магической защитой, — сказала подруга, когда мы отошли подальше. — Жаба будет в ярости.

Глава 7. Второй визит принца

Золотинки меня удивили — два дня в академии стояла тишина. На третий день они все-таки не выдержали, я поняла это по Жабьей физиономии — Александрина заявилась на лекцию с таким видом, словно готова была убить всех и вся.

Оборачиваясь на каждый смешок, она метала молнии, сжимала кулаки… и тут увидела меня.

К счастью, в этот момент подоспел посыльный от ректора, и я сбежала прямо у нее из-под носа.

В кабинете госпожи Моръ меня ждал принц. Он пил чай, закинув ногу на ногу, лакомился вареньем из личных ректорских запасов и пребывал в великолепнейшем настроении. Госпожа Моръ тоже чувствовала себя неплохо — розовела щеками, сверкала глазами и улыбалась непривычной жутковатой улыбочкой.

— Невеста Губами, прекрасно выглядите, — поприветствовал меня принц, чуть склонив голову и улыбнувшись.

— Проходите, присаживайтесь, — ректор отнеслась ко мне более сдержанно, указав на стул.

Не успела я выполнить приказ, как в дверь постучали, и появился Порк. Увидел принца, на секунду замер, а потом вежливо поклонился.

Принц поприветствовал и его.

— Отлично, — произнесла госпожа Моръ. — Теперь все в сборе. Жених Лархжангририлио, невеста Губами, вам поручено сопровождение его высочества принца Пильдемариуса на время сегодняшнего визита. Принц желает осмотреть стадион и хозяйственные постройки. Наш дорогой король выделил академии средства на реконструкцию и строительство, и наша задача распорядиться ими грамотно. Разумеется, я буду с вами. Идемте, не будем терять время.

И мы пошли.

Впереди принц с госпожой Моръ, позади мы с Порком в качестве почетного караула.

В этот раз ректор решила выложиться по полной, пройдя вместе с нами по всей территории академии. Мы даже на конюшню заглянули, чем озадачили Река — не так уж часто к нему заходят члены королевского семейства. Принц, скользнув по нему взглядом, интереса не выразил. Рек тоже принцем не впечатлился, продолжил чистить стойло, искоса бросая взгляды на нашу делегацию.

— Миленько тут у вас, — произнес принц, — бедненько, но чисто.

И мы отправились дальше, на поле для верховой езды.

Принц огляделся, тут же предложил устроить по периметру специальное покрытие, пообещал прислать каталог.

— И крышу на конюшне надо бы заменить, — произнес он обернувшись. Из конюшни с тачкой в руках как раз выходил Рек.

— И сеновал отреставрировать, — добавила госпожа Моръ, указывая направо.

— Да, определенно, — переведя взгляд на ветхую деревянную постройку, согласился принц.

Пока мы осматривали окрестности, занятия кончились, наступило время обеда. Идею отправиться в столовую принц встретил с энтузиазмом, вспомнив «интересный супчик и неплохие пироги», которые довелось отведать в прошлый раз. Порк скривился.

* * *

Когда мы всей компанией вошли в столовую, зал замер. Упала тишина, которая почти сразу сменилась радостными вздохами и восклицаниями.

Принц изъявил желание вкусить пищу в обществе меня и Порка за обычным столом, «как все». Ректор ушла за профессорский стол и оттуда принялась взирать на нас, словно орлица из поднебесья.

Впрочем, смотрела не только она одна — на нас в едином порыве уставился весь зал. Должно быть, принц привык к такому пристальному вниманию, его оно ни чуточки не смущало. Порк тоже чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и пытался это скрывать. А я концу обеда ощущала себя жареным на вертеле цыпленком.

Особенно досаждала Жаба, на её перекошенное злобой лицо я наткнулась, едва мы вошли, и чувствовала её взгляд, даже отвернувшись.

Ректор тоже его заметила — по окончании обеда она отправила нас с Порком отдыхать, перепоручив принца Жабе. Особой радости принц не выразил, но и отказываться не стал, удовлетворившись тем, что увидит нас на ночном дежурстве. Второй сопровождающей оказалась запаснушка, невеста Пузатти, надёжная как скала, один удар кулаком — и противник в нокауте. Учитывая хлипкость Жабы, это качество было очень кстати.

Из столовой мы с Порком вышли одновременно, и толпящиеся в коридоре невесты не рискнули заваливать нас вопросами, убоявшись мрачной Порковой физиономии.

А мрачен он был ого-го как. Я даже спросила, не случилось ли у него несварение желудка. На что он отвесил мне совсем убийственный взгляд и пообещал приготовить какую-нибудь пакость, если не замолкну.

Я пожала плечами и отправилась к Реку. Традиции — хорошая штука, не стоит их нарушать.

* * *

Приятеля не было, зато сеновал стоял на месте, туда я и забралась, устроилась поудобней, закрыла глаза и… услышала разговор, явно не предназначенный для моих ушей. Разговаривали на улице, прямо под открытым окном, поэтому слышно было прекрасно.

— Да, ты прав, это глупо. Но можно ведь хотя бы попробовать, — голос принадлежал Реку.

Собеседник фыркнул.

— Да знаю я, знаю, — Рек вздохнул. А какие у нас варианты? — и сам себе ответил: — Никаких. А в этой книге может быть нужное заклинание. И тогда, возможно…

Тут собеседник заржал, и до меня наконец дошло, что мой приятель разговаривает с лошадью, точнее, со своим любимым престарелым жеребцом Феофаном.

«Интересно, о чем это он?» — подумала я. И, высунувшись наружу, сказала:

— Привет!

Рек вздрогнул от неожиданности и, увидев меня, смутился.

— О, Адуся, это ты. Что-то случилось?

— Ничего. Ты не против, если я у тебе тут снова посплю немножечко?

— Ночная смена у принца? — смекнул друг. Я кивнула. — Когда разбудить?

— Часика через три.

— Хорошо, — Рек подхватил под уздцы Феофана и повел прочь. — Не будем тебе мешать.

Уход его сильно смахивал на бегство.

Решив не забивать голову этой странностью, я закопалась в сено, закрыла глаза и… поняла, что сон исчез.

В голову лезли мысли, толкались, хороводились и никак не хотели уходить, словно не голова это была, а банка, куда удачливый ловец запихивал все новых и новых бабочек, а также жуков, муравьев, гусениц и прочую живность…

Когда меня разбудил Рек, оказалось, что все-таки я уснула, и гигантская жабообразная тварь с зубищами мне приснилась. Настроение было мерзкое, я ничуть не отдохнула, наоборот, устала еще сильней, как будто бежала кросс, на десяточках.

— Матильду одолжить? — спросил Рек на прощанье.

Я задумалась. А потом ответила:

— Только погладить.

Он принес маленький белый комочек, пересадил мышку мне на ладонь, и настроение сразу стало лучше.

К командной башне я подходила бодрая и полная сил.

* * *

В этот раз я Порка опередила. На целых пять ступенек.

Зато, как оказалось, он хорошо прыгает, и руки у него длиннее — у дверей гостевых покоев он все-таки меня нагнал, и внутрь мы влетели одновременно.

Жаба посмотрела на нас с недовольством, Лора Пузатти — с разочарованием, понимая, что пора уходить, принц — с облегчением.

Невесты поднялись с дивана, и Жаба демонстративно посмотрела на свою руку, на которой красовалось кольцо со здоровенным сверкающим камнем.

Порк помрачнел.

— Принимаете поздравления, ваше высочество? — ехидно поинтересовался он, едва девушки скрылись за дверью.

— С чем? — удивился принц. А я тем временем удивилась столь свойской манере общения с особой королевской крови. Наглость Порка не знала предела. Или между ними все-таки что-то есть?

— Вы наконец-то сделали Жабе предложение?

— Я? Предложение? С чего ты взял? — принц и впрямь выглядел озадаченным.

— Кольцо, — сказал, словно выплюнул Порк.

— А, ты об этом, — улыбнулся принц. — Ты тоже его видел? Эффектный экземпляр, правда? Я впечатлился. Отвечу на твой вопрос — нет, предложения Александрине я не делал. Я сделал предложение ее отцу, — завидев выражение лица Порка, принц расхохотался. — Не в этом смысле, конечно. Господин Жаба недавно открыл новое месторождение алмазов. Прекрасные экземпляры, невероятная чистота. Я предложил ему свою протекцию в защите от излишних налогов, за процент. Он согласился. А дорогая Александрина просто решила тебя позлить. Не знаю, почему вы так друг друга не любите.

Порк вспыхнул.

— И правда, — спросила я. — Почему?

— Потому что она — глупая склочная дура! — прошипел Порк. — И если его высочество на ней женится, она изведет меня своими капризами! «Ах, приготовьте мне профитроли по жнуйски, прямо сейчас! Нет, глазури не надо, и пудры не надо, а умкарийских лакков побольше!» А сама ничего, совсем ничего не смыслит в кулинарии!

— Ты все-таки решил вернуться! — радостно воскликнул принц, вскакивая с дивана.

— А вы все-таки решили жениться! — не остался в долгу Порк.

Принц сел обратно.

— Вообще-то нет, — сказал он. — Могу тебя утешить — на Александрине Жабе я не женюсь никогда. Во-первых, потому что не хочу, мне она не нравится. Во-вторых, потому что не могу, браки в королевской семье происходят исключительно в политических интересах, — он взял из вазы персик, понюхал и положил обратно. — К примеру, моя старшая сестра замужем за старшим сыном короля Севрии, первым в очереди на престол. Моя средняя сестра замужем за средним сыном короля Нурландии. Старший сын короля Нурландии слаб здоровьем и вряд ли долго протянет, поэтому их очередь на престол тоже первая. Моя младшая сестра сосватана за сына короля Урнхии, единственного ребенка. На роль моей будущей супруги пока что имеются девять кандидаток, все — принцессы и очень удачные партии, список постоянно растет. Александрине вряд ли найдется в нем место, даже если ее отец откроет еще десяток алмазных месторождений. Угощайтесь, — принц указал на вазу с фруктами, отщипнул виноградину, закинул ее в рот и принялся жевать. — А вообще, я ужасно завидую своему старшему брату — он так лихо отвертелся от необходимости жениться — умчался на край света, только его и видели. Дела у него, видите ли. А все его невесты достались мне, — принц скорбно сдвинул брови, но не выдержал и рассмеялся. — Впрочем, не все так плохо. Возможно, я решу жениться на принцессе Граттийской, ей всего пять лет, пока она вырастет, куча времени пройдет.

— Принцессе Граттийской? — повторил Порк странным голосом. Я тоже насторожилась, заслышав знакомое слово.

Принц хитро прищурился.

— Да-да, если вернешься, замолвлю за тебя словечко у их королевского кондитера и, может быть, договорюсь о практике.

— Постойте, — воскликнула я, вспомнив, наконец, где слышала это слово, — королевский гратт!

— О, да, — мечтательно произнес принц, — Поркуан так восхитительно их готовит, не описать! Если бы вы, Ада, могли их попробовать… м-м-м, — он блаженно зажмурился.

— Я пробовала. Порк… простите, Поркуан готовил.

Принц распахнул глаза и уставился на нас обоих.

— Не обольщайся, — пробурчал Порк, одарив меня сердитым взглядом. — Я не положил унгвину. Это был облегченный вариант, вполовину хуже настоящего.

— Как интересно, — произнес принц. — А почему именно гратт?

— Она сказала, что я не умею готовить!

— Извини, была не права, — искренне сказала я и вдруг поняла, как помочь принцу в его проблеме. Осталось лишь поговорить с ним с глазу на глаз. Вот только как это сделать? Идея попросить Порка выйти на минуточку выглядела так себе, и я решила подождать.

В этот раз беседовать до утра мы не стали. Принц ушел спать, а мы с Порком караулили его сон, сидя в гостиной. В спальне не было окон, пробраться туда никто не мог, что избавляло нас от бдения у постели.

Я устроилась в кресле, Порк с мрачным видом уселся на диван. Так мы и просидели до утра.

Принц, по традиции, уехал рано. Все было также, как и в предыдущий раз, исключая одной детали — в этот раз в числе провожающих оказалась Жаба. Видимо, взяла ректора измором, сидя всю ночь с ней рядом — вид у госпожи Моръ был усталый и замученный. Жаба, наоборот, искрила нервной бодростью, сияла бриллиантами и то и дело поглядывала на кольцо. Впрочем, теперь этот жест не впечатлил даже Порка.

Я тоже нервничала, но совсем по другой причине — поговорить с принцем наедине так и не удалось, связаться с ним после отъезда будет невозможно, а идею донести хотелось. Когда он ступил на подножку кареты, я не выдержала.

— Ваше высочество, можно сказать вам пару слов с глазу на глаз?

— Конечно, — улыбнулся принц, возвращаясь. Отвел меня в сторону. — Что-то случилось?

— Да… то есть, нет… Кажется, я знаю, как вам вернуть Поркуана.

Когда принц уехал, на какой-то миг я почувствовала облегчение — теперь всё будет хорошо. Затем увидела лица остальных и поняла — ко мне это «хорошо» вряд ли будет относиться.

— Всем разойтись, невеста Губами — останьтесь, — скомандовала госпожа Моръ.

Жаба и Порк, бросая на меня недовольные взгляды, отправились прочь. — Что вы себе позволяете, невеста Губами! — ледяным тоном произнесла ректор. — Прекращайте заигрывать с принцем! Вам здесь все-равно ничего не светит, а невеста Жаба по вашей милости оказалась в крайне невыгодном положении.

Такого я не ожидала. И удержаться не смогла.

— Простите, госпожа ректор, но принц — это народное достояние. И я с ним вовсе не заигрываю. Вы сами велели мне следить за его безопасностью и проявлять заботу по мере сил. Вот я и проявляю.

— И что же вы ему сказали? — за суровостью тона госпожи Моръ просвечивало любопытство.

— Извините, его высочество просили не разглашать.

Госпожа Моръ недовольно поджала губы.

— Вы можете дать мне гарантию, что между вами и принцем нет никаких романтических отношений?

— Абсолютно никаких! Он не в моем вкусе.

— А что принц о вас думает?

Я пожала плечами.

— Не знаю, но точно могу сказать — он никогда на мне не женится. Я же не принцесса. И даже не Жаба.

— Вот именно, — ректор пронзила меня взглядом. — Не забывайте об этом. А теперь идите, скоро побудка.

Гордо развернувшись, она зашагала в командную башню.

Я пожала плечами и тоже отправилась к себе.

И хорошо, что я не принцесса, замуж по расчету выйти не грозит. Интересно, а Жаба липнет к принцу сама по себе или тоже по расчету?

С этими мыслями я и добралась до общежития. Лунолика не спала, читала, лежа в кровати.

— Доброе утро, — улыбнулась она, выныривая из «Пылающего сердца», последнего шедевра господина Перемежайтиса. До финиша оставалось меньше половины страниц.

Глава 8. Жаба на тропе войны

День после отъезда принца выдался на удивление тихим, Жаба сонно хлопала глазами на лекциях и зевала, прикрыв ладонью рот. Даже колечко сняла.

Порк не отсвечивал, я увидела его лишь мельком, в столовой. В мою сторону он не смотрел, занятый разделкой куриного филе в своей тарелке. Делал он это с таким видом, будто перед ним гусеница.

Даже Лунолика ушла в себя, поглощенная книжными страстями. На обедающих с нами золотинок мы с ней почти не обратили внимания.

После занятий я отправилась в библиотеку писать реферат по пропущенному накануне занятию. Такие у нас правила: пропустил — догоняй бегом.

Я как раз обдумывала план работы, когда на крыльце библиотечного корпуса столкнулась с Реком.

— Ой, а ты как здесь? — растерялась я, даже забыв поздороваться.

— Привет, Адуся. Я так… по поручению, — взгляд Река заметался по сторонам. — Ну, я пойду, дел много.

Врать Рек не умел. Я решила не докапываться, и без того он выглядел удрученным.

К тому же был и другой способ узнать желаемое.

В просторном зале библиотеки оказалось немноголюдно, лишь несколько невест чахли над книгами. Была среди них и Жаба, сидела за фикусом у колонны и делала вид, что читает, как будто я не чувствовала её прожигающего взгляда.

— Добрый вечер, госпожа Штык, — я одарила улыбкой восседающую за стойкой библиотекаршу.

— Добрый вечер, невеста Губами, — ответила та с неодобрением. Видимо, сильно сомневаясь в моих словах.

Я подала список нужной литературы, и вскоре все с тем же недовольным видом она водрузила пачку книг на стойку передо мной.

— Спасибо, госпожа Штык. Наверное, сложно вот так весь день тяжеленные книги таскать, — произнесла я сочувственно.

— Ничего, не жалуюсь, — ответила она и вновь уселась на высокий стул, с которого гордо обозревала владения.

— Вы такая выносливая. У вас, наверное, столько работы, — я добавила в голос ещё больше участия. — В академии столько людей учится, а ещё преподаватели и обслуживающий персонал…

— Обслуге книги не выдаем, — сердито поджав губы, заявила библиотекарша.

— Но как же, — показательно растерялась я, — только что у дверей я столкнулась с конюхом.

Вид у госпожи Штык сделался ещё суровей.

— Молодой человек оказался не в курсе этого правила. Ума не приложу, зачем конюху книга. Да ещё такая. Не думала, что он вообще умеет читать.

— А что он хотел взять?

— А почему вы спрашиваете?

Во взгляде сверкнула подозрительность.

— Просто любопытно, — улыбнулась я.

— Любопытство на полку не поставишь, невеста Губами, — мадам Штык посмотрела на меня многозначительно.

— Кажется, вы говорили, что у вас экземпляр «Огненной страсти» утратился? — я лучезарно улыбнулась. — Я могла бы презентовать библиотеке подарочный экземпляр.

Библиотекарша сверкнула глазами, но, сохранив невозмутимость, произнесла:

— Было бы очень кстати. А что касается вашего запроса, это был некий труд по связующим заклинаниям.

— Могу я на него взглянуть?

— Невеста Губами, — госпожа Штык, понизив голос, посмотрела мне прямо в глаза, — эту книгу даже преподавателям я выдаю крайне редко. Только при наличии разрешения от госпожи Моръ, а она очень не любит его давать. Здесь «Огненная страсть» вам не поможет. Кстати, о нашей сделке, я хотела бы видеть вышеупомянутый экземпляр не позже завтрашнего дня.

— Конечно, госпожа Штык.

Я подхватила выданную мне литературу и поспешила в читальный зал.

С идеей выторговать таинственную книгу в обмен на остальные подарочные экземпляры решила повременить, поговорив для начала с Реком. Если уж расставаться с подарками, надо хотя бы узнать, зачем.

Перед разговором стоило побыстрей расквитаться с рефератом. Тайны тайнами, а учёбу никто не отменял.

Жаба, судя по виду, тоже хотела расквитаться, но не с учёбой, а со мной — бросала ядовитые взгляды из-за колонны, прячась за стопкой книг. Интересно, подумала я, ей-то чего здесь торчать? Она же вчера занятий не пропускала.

С рефератом я разделалась быстро. Однако поговорить с Реком не удалось — он куда-то исчез, будто сквозь землю провалился. Стемнело, и мне ничего не оставалось делать, как вернуться в общежитие. Так я и поступила — пришла и завалилась спать. Тем более, что Лунолика, спрятавшись за знойной обложкой, была полностью потеряна для мира. В такой близости от финала отвлекать ее было чревато.

* * *

Следующий день прошел стандартно — золотинки пытались «дружить», Жаба надувалась, бросая презрительные взгляды, учеба шла своим чередом.

А когда мы с Луноликой вернулись в общежитие, на столике комендантши меня ждала посылка — простая безликая коробка с надписью «Для Ады Губами».

На вопрос «от кого» госпожа Грыз только плечами пожала, заявив, что ее принесли «во время кратковременного отсутствия».

Забрав посылку, мы с Луноликой отправились к себе.

— Может, это принц, инкогнито? — предположила подруга.

«Инкогнито» принца я уже знала, поэтому отрицательно покачала головой.

Лунолика легонько потрясла коробку.

— Шуршит что-то. Слушай, а может это Порк что-нибудь вкусненькое тебе прислал? Давай откроем.

Я прислушалась к себе — интуиция молчала, лишь смутно-неприятное чувство ворочалось где-то в глубине. Это говорило о том, что большой опасности ждать не стоит, но и расслабляться не следует.

Я велела Лунолике отойти, а сама принялась развязывать веревку, которой был щедро опутан подарочек. Узлов-то навязали, узлов…

В последний миг я все-таки догадалась отпрыгнуть и даже отбила разящее заклинание Лунолики, заменив его своим — ярко-желтая лента, выстрелив из коробки, зависла в воздухе, скованная льдом.

Подруга взвизгнула:

— Змея!

— Всего лишь пустынница, ничего страшного.

Я ухватила змеюшку за голову, и лед со звоном осыпался. Рептилия ожила, принялась извиваться, а затем, словно браслет, обмоталась вокруг моей руки и затихла.

Маленькая, всего с полметра, выглядела она ужасно перепуганной. Еще бы — несли, трясли…

— Она же укусит! Брось! — воскликнула Лунолика.

— Тихо, — шикнула я, — ты ее пугаешь.

— Я ее пугаю? — шепотом возмутилась подруга. — Да это она меня… нас пугает! Что это за гадость вообще?!

— Никакая не гадость, просто змея. Посмотри, может там, в коробке, записка есть?

Лунолика опасливо посмотрела на коробку, подумала, а затем шарахнула по ней заклинанием «уйди или умри». Коробку снесло со стола, приложило об стену, и она бодренько разложилась на части. Внутри оказалось пусто.

Бедная рептилия, окончательно сдурев от страха, попыталась вырваться, но я держала крепко.

— Ничего нет, — снова уставясь на змейку, сказала Лунолика.

— Ну ладно. Пойду тогда выпущу бедняжку, пока она не умерла от разрыва сердца.

И под гробовое молчание подруги вышла из комнаты.

По-хорошему, стоило ее выпустить в пустыне, но из пустыни у нас в академии только яма с песком для прыжков на стадионе. Я сильно сомневалась, что невесты оценят мое решение, поэтому пошла к Реку, все-таки он у нас заведует живностью.

Рек как раз вывозил из стойла тачку с навозом, когда я к нему подошла.

— Привет, нужна твоя помощь, — я решила не тратить время даром и сразу показала ему змею. Он, вскрикнув, отскочил, чудом не вывернув на меня пахучее содержимое тачки. — Ты чего? — растерялась я. — Змей боишься?

— Не боюсь, просто у меня тут... лошади... и Матильда. Им змеи противопоказаны.

Я уже говорила, что Рек не умеет врать? Смущать его еще больше не стала, каждый имеет право на маленькие слабости. Решила поддержать:

— Да ничего страшного. Вот я, к примеру, боюсь продавцов сладкой ваты. Знаешь, таких, в полосатых шляпах?

Перепуганность на лице приятеля сменилась удивлением.

— Продавцов сладкой ваты?

— Да, представляешь! Как увижу кого в этих дурацких полосках, сразу хочется… ну, по-разному.

— Надо же, — Рек окончательно пришел в себя. — Так чем я могу тебе помочь? — он бросил быстрый взгляд на мою руку.

— Выпустить надо, — сказала я с сожалением.

Глаза Река снова сделались огромными.

— Тебе что, жалко с ней расставаться?

— Жалко, — призналась я. — Дома у меня была змейка, почти такая же. Папеньке знакомый торговец подарил, с востока. Там их едят, вот он и привез, хотел приготовить, а я упросила мне отдать, жалко стало бедняжку. Потом мы ее выпустили, змеи плохо неволю переносят, страдают. Вот и эту надо выпустить, только не знаю куда.

— Да, — задумчиво сказал Рек и снова посмотрел на змею, — выпустить и впрямь надо… куда-нибудь подальше. Она же ядовитая. И кусается.

— Это если сильно напугать, а так она мирная.

— Мирная, — повторил Рек, глядя, как я аккуратно глажу змеюшку по чешуйчатой голове. — Ладно, идем, есть одно место.

* * *

Мы обогнули сеновал и пошли дальше, к осиновой рощице, шумящей листвою вдали. За рощицей начинался лес, настоящий, темный, зловещий, с огромными вековыми елями, поросшими мхом. Его было видно, но попасть туда не представлялось возможности — территорию академии ограждало мощное силовое поле, начинаясь сразу же за осинами.

— Туда мы ее и выпустим, — сказал Рек, словно никакой преграды не было. Вспомнив, как лихо он отключил защиту частокола, я приняла это как должное. Беспокоило меня другое.

— Не пойдет. Ей солнышко нужно, а там тень. Погибнет.

Рек посмотрел на меня задумчиво.

— Солнышко, говоришь… Ладно, будет тебе солнышко.

Повернувшись, он двинулся налево, вдоль невидимой, но ощутимой границы — воздух еле слышно гудел от силовых заклинаний.

Шли мы долго. Территория академии должна была уже кончиться, но почему-то не кончалась. Наконец в просвете между деревьями мелькнуло солнце, и я увидела сбегающую вниз дорожку. Она вела к воде — то ли к озеру, то ли к реке, толком не разглядеть, видно было только полоску воды и, судя по желтизне перед нею, песчаный пляж. Это было странно — рядом с академией не было никаких водоемов. Тем более с песком.

— Что это? — я с удивлением посмотрела на Река.

Тот нахмурился.

— Давай лучше змею свою отпускай, а расспросы потом. Я сейчас защиту сниму, а ты… Подожди, а как ты ее выпускать будешь? — он озадаченно посмотрел на мою руку, обмотанную жёлтым «браслетом». — Она же тебя цапнет.

Я посмотрела на змейку — та нервно таращила глазки — и впрямь может кинуться, если действовать неосторожно. Свободной рукой я аккуратно размотала ее и, ухватив за кончик хвоста, сказала:

— Вот так и кину, отпущу обе руки одновременно.

Рек с сомнением покачал головой.

— Слишком опасно, если она извернется и зацепится за тебя хвостом, то… Может ее оглушить?

— Не надо! — я сделала шаг назад. — Ей и так досталось!

Рек задумался, а потом на лице его возникло странное выражение. Сложив руки так, словно держит мячик, он развел ладони в стороны, и между ними, набирая яркость, возникла золотистая сфера. Она росла, становилась все больше, и вскоре стала размером с коробку, в которой принесли змею.

— Положи её внутрь, — произнес Рек, и даже голос его изменился, стал более сильным и низким.

Я осторожно поместила змею в сферу, и она замерла, свернувшись кольцом в золотым сиянии.

— Отойди подальше, — велел Рек и, приблизившись к силовому полю, метнул шар в сторону тропы.

«Ты не убрал защиту!» — хотела крикнуть я, но не успела — шар прошел сквозь нее, словно нож сквозь теплое масло, упал на тропинку, вспыхнул, слепя глаза… А когда я вновь их открыла, змейка уже почти скрылась из виду.

— Что это было? — спросила я, уставясь на приятеля.

— Понятия не имею, — ответил он уже своим голосом. — Иногда я что-то вспоминаю, обрывками… Ты мне лучше скажи, где взяла змею.

— Да так, принес кто-то.

— Кто?

— Понятия не имею. Коробка была не подписана.

Рек изменился в лице.

— Подожди, кто-то принес тебе коробку с ядовитой змеей, а ты так спокойно об этом говоришь?

Я пожала плечами.

— Ну все же нормально кончилось, разве нет? Вон, змейка довольна, — я попыталась отшутиться, но Рек юмора не оценил.

— Ада, ты понимаешь, что это было покушение?

— Какое еще покушение?

— На твою жизнь! Так, всё, идем, — он схватил меня за руку.

— Куда? — я попыталась вырваться, но хватка оказалась железной.

— К ректору Моръ.

— Постой, ну зачем? Ничего же не случилось!

— Ада, ты не понимаешь? — Рек остановился и посмотрел мне в глаза. — Кто-то пытался тебя убить! Ректор должен об этом знать и обязан принять меры. Ваша безопасность — его ответственность! Кто еще тебя защитит?

Я снова попыталась вырваться, но он неумолимо тащил меня за собой.

— Ты! — воскликнула я в отчаянье. — Ты меня защитишь! Ты же ректор!

Рек запнулся, но тут же выровнял шаг и, не оглядываясь, ответил:

— Я бы рад, но академией заведует госпожа Моръ. А я, уж прости, заведую конюшней. Я помогу тебе чем могу, но у нее гораздо больше возможностей. И о таком инциденте она обязана знать.

Я отчаянно пыталась найти выход, идти к госпоже Моръ ужасно не хотелось. И нашла.

— Да постой же, — я снова дернулась, и все также безрезультатно. — Доказательств-то нет, змею мы отпустили. И, кстати, как мы будем ей об этом рассказывать? — Рек остановился, и я торопливо продолжила: — Она ведь не в курсе про эту тропинку, правда? И про то, что ты умеешь защиту снимать. И про то, что сферу создавать умеешь. Думаешь, ей стоит об этом знать?

Рек обернулся. Посмотрел не меня долгим усталым взглядом. И рука моя оказалась свободна.

— Шантажистка, — сказал он. — Контрразведка по тебе плачет.

— Не плачет, — улыбнулась я, — ректор Моръ обещала замолвить словечко.

— Поздравляю, — Рек развернулся и побрел прочь.

— Постой! Ну постой же! — я бросилась следом. И, нагнав, воскликнула: — Ты что, и впрямь думаешь, что я тебя выдам?

— Да что тут выдавать-то? — вздохнул Рек. — Я понятия не имею, откуда что взялось — и сфера эта, и солнце, и место это странное. Я здесь вообще никогда не бывал. Просто тебе понадобилась помощь — и я помог. Само получилось.

Он остановился и, сняв с шеи шнурок с маленьким невзрачным камушком, протянул мне.

— Вот, надень. Это оберег. От смерти не защитит, но предупредить сумеет. А дальше уж ты сама.

— А ты как же? — мысль о том, что друг окажется без защиты, пугала.

— Да кому нужен какой-то конюх, — усмехнулся Рек.

— Мне нужен! — возмутилась я.

— Ты вряд ли захочешь меня убить.

Взяв оберег из моих рук, он сам надел его мне на шею.

— Нет, я так не могу! Не буду! — возмутилась я, чувствуя подступающее отчаянье — он обо мне заботится, а кто позаботится о нем? Я попыталась снять шнурок, но Рек остановил.

— Можешь. И будешь. А теперь иди, я подумаю, что ещё можно сделать.

Уходила я с тяжёлым сердцем. И тут уловила чей-то недобрый, брошенный в спину взгляд. Оглянулась — никого. Может, показалось?

* * *

Утро выдалось самым обычным, словно ничего и не было. И день оказался таким же. Никто не сверкал хищными взглядами, не считая Жабы, конечно. Никто не заламывал руки с досады, видя, что я осталась жива.

Лунолика, которая вечером была солидарна с Реком и убеждала меня пойти к ректору, тоже слегка успокоилась.

И только Порк взялся постоянно мелькать в поле зрения, бросая на меня странные, а порой и вовсе пугающие взгляды (я уж подумала, не сошел ли он с ума?) А после занятий, догадавшись, что старается зря, он подошел ко мне в коридоре. И, по традиции, выбрал для этого самое людное время и место — невесты всех потоков как раз высыпали из аудиторий.

— Ну, давай — заявил он, протягивая руку.

— Чего «давай»? — манеры у Порка были поистине королевские.

— Письмо давай.

— Какое письмо? — я сразу и не поняла, о чем речь. И только потом дошло, что принц до сих пор не передал мне послание для Порка. В прошлый раз он сделал это сразу, как только уехал, а сейчас почему-то не торопится. Интересно, почему?

— Невеста Губами, — прошипел Порк, — хватит придуриваться.

— Жених Лалгхр… Агргр… Порк! — я догадалась, зачем ему такая непроизносимая фамилия — чтобы по имени звали. — У меня, между прочим, тоже имя есть!

— Хорошо, — произнес поросенок сквозь зубы. — Ада! Дай мне мое письмо!

Я развела руками.

— А нету.

Порк пошел пятнами. Задышал, запыхтел, затем развернулся и бросился прочь, расталкивая всех локтями.

По лицам невест я поняла, что вечер обещает быть знойным.

Дожидаться вечера не пришлось. Едва мы вышли из учебного корпуса, как Лунолика тронула меня за рукав.

— Впереди засада.

Я и сама заметила, однако, не остановилась, а напротив, бодро рванула вперед, врезавшись в толпу поджидающих меня золотинок. Их зловещие физиономии меня ничуть не испугали.

— Девочки, какая удачная встреча! — я перехватила инициативу, не дав им опомниться. — Я как раз вас ищу!

— Это еще зачем? — первой опомнилась моя очень старая знакомая, заварщица всей этой каши.

— Да! — присоединилась к ней знакомая-подпевала.

— Вы хотите заполучить Порка, а я хочу от него избавиться. Достал. Предлагаю взаимовыгодное партнерство: вы пишете ему любовные письма, а я их передаю. Идет?

— Идет! — выкрикнул кто-то из толпы. Остальные одобрительно загалдели.

— А с чего мы должны тебе верить? — с подозрением спросила главная. — Может, нам просто тебя побить?

— Да, — пискнула ее подружка.

Толпа вновь одобрительно загудела.

Дело принимало скверный оборот.

— Не хотите — не надо, — я сделала равнодушный вид. — Только никто кроме меня не сможет передать Порку ваши послания. Из моих рук письмо он возьмет, а вот из ваших — нет. Сами ведь понимаете. — Довод оказался убедительным, золотинки посовещались и согласились. — Тогда сделаем так: сегодня до отбоя несите письма мне в комнату. Завтра я передам их Порку.

— Да уж, конечно, — воскликнул кто-то в толпе, — мы принесем, а ты будешь их читать и смеяться.

— Нельзя смеяться над чужим го… любовью, — наставительно ответила я. — Слово невесты, я передам их в целости и сохранности. Идите пишите, не тратьте время.

И я, подхватив Лунолику под руку, поспешила удалиться.

— И в чем подвох? — спросила подруга, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Как в чем? — удивилась я. — Почерки сверим, вдруг кто-то из них подписал вчерашний подарочек.

Все-таки не зря я решила оставить коробочные останки, вот и пригодятся.

Лунолика посмотрела на меня с уважением.

* * *

Вечером я поняла, что слегка переоценила свои возможности и не учла, как быстро по академии разносятся слухи. Порк оказался популярен, и нашу комнату буквально завалили письмами. Народ шёл и шёл, нёс и нёс. И даже после отбоя, вопреки договорённости, в окно влетело несколько пухлых конвертов. Среди обожателей Порка затесалось даже несколько женихов.

— М-да, — произнесла я, обозревая гору посреди комнаты.

— М-да, — повторила Лунолика. И оглушительно чихнула — многие письма оказались надушены.

— И как мне все это тащить к Порку?

— Ты что, всерьез собралась их отдать? — изумилась Лунолика.

— Конечно! А ты как думала?

— Ну-у… — подруга замялась. — Я думала, почерк проверим и того… — она сделала жест, намекающий не то на огонь, не то на смыв в туалете.

— Ты что! Какое «того», — возмутилась я. — Люди мучаются, страдают. Как я могу их подвести?

— И что, даже открывать не будем?

— Нет, конечно! Я же обещала, слово дала! Сверять будем по надписям на конвертах.

Лунолика внезапно засмущалась, покраснела и тихонько спросила:

— А можно и я тогда тоже напишу?

Я чуть дар речи не потеряла.

— Тебе что, тоже нравится Порк?!

— Ну-у… как тебе сказать… — Лунолика отвела взгляд. — Не так, чтобы сильно… Просто я тоже пироженку хочу!

Я выдохнула, прямо булыжник с плеч упал.

— Да брось ты, сами купим. Вот только стипендию дадут.

Подруга посмотрела на меня сочувственно.

— Что? — не поняла я.

— Понимаешь, Адуся, на эту пироженку стипендии нам не хватит, даже если скинемся.

— Ай, ну и ладно, — я махнула рукой. — Порк, кстати, чего-то там в него не доложил, так что забудь, не стоит оно нашего внимания. Подумаешь, пирожное какое-то.

— Не какое-то! Ты что не знаешь? Золотинки-то были правы, его кому попало не дарят, я узнавала.

— И кому же его дарят? — рассмеялась я. — Злейшим врагам? Так я и без того знаю, что Порк меня не выносит. У него это на лбу написано.

— Невестам дарят, вот кому! — у Лунолики был такой вид, словно она открыла мне великую тайну.

— Невестам? Да у нас полная академия невест.

— Настоящим невестам, — вид у подруги сделался таинственным. — Адуся, может, золотинки правы? Может, Порк на самом деле в тебя влюбился? — Взгляд её затуманился. — И в его холодной душе кипит и клокочет настоящая огненная страсть!

— Ты книжек перечитала, — рассмеялась я. — Перемежайтис на тебя плохо действует.

— Перемежайтис не может плохо действовать! — подруга гневно сверкнула глазами. — Он талант!

— Ладно-ладно, как скажешь, — видя, как она седлает любимого конька, я поспешила отступить, — давай лучше за работу приниматься. Где наша змейская коробочка?

К утру мы убедились, что никто из фанатов Порка коробку не подписывал. В глазах рябило от букв, Лунолика то и дело чихала, вполголоса проклиная любителей парфюмерии — подозреваю, что им икалось даже во сне. Сами мы спать ложиться не стали, какой смысл, если вот-вот объявят подъем.

Почти перед самой побудкой в дверь постучали. Осторожно, тихонько, но настойчиво.

Мы с Луноликой переглянулись, и я отправилась открывать.

За дверью оказалась запаснушка-первокурсница с конвертом в руках.

— Простите, — пролепетала она она, шмыгнув носом. Глаза ее были красными, то ли от недосыпа, то ли от слез. — Я знаю, что опоздала, но может быть вы возьмете мое письмо? Я только после отбоя узнала, что можно для Поркуана передать. Пожалуйста, — она протянула мне мятый белый конвертик.

Вид у нее был такой несчастный, что отказать не получилось.

— Ладно, давай.

Я взяла конверт и, едва увидела надпись, как тут же втащила девчушку в комнату и захлопнула дверь. Буквы на конверте в точности совпадали с надписью на коробке — те же завитки и закорючки, характерные подчеркивания и даже наклон. После миллиона конвертов, я узнала их мгновенно.

— Лунолика, это она!

Запаснушка перепугалась, глазищи сделались преогромные, она застыла, вжавшись спиною в дверь.

— Это ты позавчера принесла коробку для Ады? — нависнув над ней, произнесла подруга.

— Я, — пискнула запаснушка. — А что? Я не делала ничего плохого, просто передала, как просили. С ней что-то не так, с этой коробкой?

— Ты ее даже подписала. Почему? — подключилась я.

— Так попросили же. Он сам не мог, нечем было. Ну я и помогла.

— Кто «он»?

— Поклонник твой, — поняв, что сделала что-то не то, девчушка побледнела. — Он сказал, что это подарок для возлюбленной, то есть для тебя. А на территорию академии посторонних же не пускают, вот я и подумала — надо помочь. Я как раз в академию заходила, он меня у ворот остановил.

— И как выглядел этот мой «поклонник»?

— Высокий, в плаще с капюшоном. Перчатки черные бархатные.

— А лицо? — спросила Лунолика.

— Не знаю, под капюшоном не разглядела.

— Ну а какие-нибудь приметы особые у него были? — без особой надежды спросила я.

Запаснушка задумалась.

— Не знаю… разве что голос странный.

Мы с Луноликой переглянулись.

— В каком смысле странный? — спросила подруга.

— Ну, такой… не знаю… как будто ненастоящий. Можно я пойду?

Я нахмурилась. Расспрашивать ее дальше не было никакого смысла — «поклонник» подготовился тщательно — зацепка в виде голоса никуда не вела.

— Иди, — разрешила я, отходя от двери.

Девчушка в мгновенье ока выскочила в коридор, но потом, заглянув в комнату, робко спросила:

— Простите, а мое письмо… вы теперь его не передадите?

— Передам, не волнуйся, — вздохнула я.

— Ну и зря, — сказала Лунолика, когда дверь за нею закрылась. — Раз виновата, нечего помогать.

— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Ничего она не виновата. Она же не знала, что в коробке.

— Вот именно. Невеста должна думать головой и не тащить в академию невесть что.

— Брось. Что было, то было. Главное — обошлось. Давай лучше подумаем, что делать с письмами дальше.

Я огляделась. Послания, прежде лежащие кучкой, теперь покрывали всю комнату — сличая почерк, мы умудрились их разбросать. Но даже если снова собрать их вместе, это ситуации не решит, их все-равно слишком много.

— Да не проблема, — устало произнесла Лунолика. Порылась в сумочке, достала маленький потрепанный сборник бытовых заклинаний и вручила мне. — Страница сорок восемь, очень удобная штука.

Глава 9. Письмо

На следующий день, сразу после занятий, не таясь, я подошла к Порку и вручила ему пакет. Небольшой, размером с книгу.

— Что это? — Порк посмотрел на него брезгливо. Также как и на меня.

Я изобразила на лице самую ехидную из своих улыбочек.

— Любовные признания. Вскрывать на людях не советую.

Порк облил меня ушатом презрения и, не прощаясь, рванул в сторону общежития.

Мы с Луноликой хорошенько постарались, чтобы собрать все письма в один небольшой кирпичик. С помощью магии, конечно. Отличная вещь это утрамбовывающее заклинание. Подруга, правда, стонала, что писем слишком много, и они в любой момент могут самораспаковаться, но обошлось. В общем, я искренне надеялась, что Порк внемлет моим словам и не станет раскрывать пакет по дороге.

— Ты ведь сказала ему, чтобы применил сдерживающее заклинание? — спросила Лунолика.

— Упс, забыла, — хихикнула я.

— Ада, ты что! — подруга побледнела. — Скорей! Его надо предупредить! — она схватила меня за руку и бросилась за Порком.

Толпа расступалась и правильно делала, Лунолика на большой скорости подобна пушечному ядру.

Однако, как бы мы ни спешили, Порк оказался быстрее — мы так и не смогли его нагнать. А когда добежали до его комнаты, услышали взрыв, грохот падения и чей-то сдавленный вопль.

— Завалило! — воскликнула Лунолика, застывая на месте.

— И что дальше? — я тоже застыла. Из солидарности.

— Не знаю, — взгляд подруги заметался — она не могла решить, броситься на помощь или спасаться бегством.

Я тотчас представила хладный труп Порка на пыльном ковре госпожи Моръ, безутешно рыдающего принца и свое незавидное будущее и, с криком «скорее!» схватилась за дверную ручку.

Дверь, по традиции, не открылась.

— Отойди-ка, — Лунолика толкнула ее плечом.

Та слегка поддалась, из щели выпало несколько писем, и подруга, разбежавшись, толкнула сильнее.

Поток писем выплеснулся в коридор, и мы, как две собаки-ищейки, стали прорываться сквозь бумажный завал, чтобы спасти погребенного на дне Порка.

— Чего их так много? — пыхтя и отплевываясь, воскликнула я. — Меньше же было.

— Побочный эффект, наверное. Скорей, сюда! Я нашла ногу!

— Одну ногу? — я похолодела. Пред внутренним взором предстала кучка разрозненных конечностей.

— Да… а, нет, вот еще рука… Ой, она шевелится… Ай, он меня схватил! — Лунолика взвизгнула.

— Тащи! — я попыталась нашарить хоть что-то и откопала вторую ногу.

Нога лягалась, метя мне в глаз, но я оказалась проворней, и вскоре мы с Луноликой вытащили пострадавшего в коридор.

Порк оказался жив, помят и зол. Очень зол. Все-таки жизнь при дворе обогащает — таких выражений, какими он нас одарил, я никогда прежде не слыхала. Лунолика, судя по всему, тоже.

— Что это такое?! — оглядывая выползшую в коридор бумажную кучу, спросил Порк, когда поток ругательств иссяк.

— Письма любовные, от твоих поклонников, — ответила я. — Очень просили передать. Не благодари.

И я, ухватив Лунолику под руку, гордо удалилась. Ждала, что Порк что-нибудь скажет вслед, но он молчал. Выдохся, наверное.

Мы тоже выдохлись — беготня по коридорам после бессонной ночи изрядно утомила. Хотелось спать или чего-нибудь вкусненького. До ужина было далеко, и мы с Луноликой отправились отдохнуть.

Поспать перед ужином не удалось — едва мы вернулись в комнату, как комендантша принесла письмо «от дорогого господина Перемежайтиса».

Прежде чем открыть, я наложила на него сдерживающее заклинание. Так, на всякий случай.

* * *

В этот раз письмо принца, предназначенное мне, было особенно кратким:

«Дорогая Ада! Я поразмыслил над вашей идеей и пришел к выводу, что она и впрямь может сработать. Сердечно благодарю!

Искренне Ваш, П.П.»

Конверт, предназначенный Порку, я решила вручить за ужином. Теперь, когда поклонники знали, что я передаю их письма, никто не соберется устраивать мне взбучку в кустах. Вряд ли до них дошло, что все послания уже перекочевали по нужному адресу. Интересно, он будет их читать? Впрочем, это уже не мое дело.

В столовую Порк явился последним. Вид у него был такой, словно он долго махал лопатой или колол дрова, или разгружал что-то тяжелое, периодически роняя оное себе на ногу. На еду набросился с остервенением, забыв про брезгливое ковыряние в тарелке. Даже слопал булку, отобрав ее у соседа.

Я засомневалась, стоит ли подходить, когда он в таком состоянии. Но все-таки подошла, предварительно помаячив издалека и убедившись, что градус озверения при виде меня не слишком повысился.

— Вот, — сказала я, протягивая письмо.

— Опять?! — взвыл Порк. Нет, все-таки поторопилась.

— Не опять, а снова. Но если не хочешь, я могу подойти завтра, — я на всякий случай сделала шаг назад. И еще один. Сделала бы и третий, но уперлась в соседний стол.

— Не надо завтра, — Порк вырвал письмо из моей руки и, увидев надпись, сразу утихомирился. Хотел открыть, но бросил на меня быстрый взгляд и передумал, сунул в карман.

А я поспешила вернуться за столик к Лунолике. Отвида замученного Порка мне почему-то стало грустно. Или это от письма исходили грустные вибрации, я толком не поняла. А может это просто усталость?

Решив, что дело в ней, я вернулась в комнату и, наскоро выполнив домашнее задание, завалилась спать.

Сон не шел. Я с завистью посмотрела на Лунолику, которая дрыхла без задних ног, поворочалась с боку на бок, вздохнула и встала, решив немного прогуляться — до отбоя было достаточно времени, чтобы нагулять здоровый сон.

Выйдя на улицу, вспомнила, что так и не спросила у Река про книгу, и отправилась на конюшню.

Но не дошла.

В вечернем полумраке внутренний двор общежития выглядел совсем не празднично. А сгорбленная фигура, сидящая на лавке под деревом, и вовсе навевала грусть. Нет, каждый имеет право посидеть и погрустить всласть на свежем воздухе, нарушать уединение я не собиралась.

Я почти прошла мимо, когда поняла, что это Порк.

Будь это кто-то другой, сидеть бы ему и дальше, но с этим типом за последнее время я успела сродниться, поэтому бросить его в таком состоянии не смогла.

— Ты чего это? — спросила я, подходя ближе.

Порк бросил на меня недобрый взгляд и отвернулся, не желая разговаривать.

Места на лавке было много, и я тихонько уселась на противоположном конце.

Порк, не обращая на меня внимания, мрачно таращился в пустоту.

— Случилось что-то? — выждав паузу, снова спросила я.

Порк не ответил.

В листве шумел ветер, скрипела на ветке невидимая глазу птица, словно не пела, а пилила под собой сук. Противно так — «кр-рех, кр-рех».

Мне вспомнилась детская колыбельная, которую нянюшка пела, чтобы прогнать страшные сны:

Птичка-птичка, не кричи,

Будем стряпать куличи,

Напечем мы пирожков,

И румяных крендельков,

Сладких сдобных корольков,

Марципановых рожков,

Золотистых петушков

И воздушных завитков…

Я пела совсем тихо, еле слышно, погрузившись в воспоминания. И только когда песенка закончилась, обнаружила, что птица смолкла, а Порк смотрит на меня, хоть и мрачно, но с интересом.

— Ой, извини, я, кажется, тебе помешала.

— Корольки не бывают сдобными, они из песочного теста, — произнес Порк сердито. — А воздушные завитки не пекут, а выдувают.

— Тебе видней. Так что у тебя стряслось?

— Кроме того, что кое-кто завалил меня письмами, так что я под ними едва не задохнулся?

— Посмотри на это с другой стороны — у тебя куча поклонников.

— И что? — Порк скривился. — От них одни неудобства.

— Не от всех же. Вон, даже сам принц просит тебя вернуться во дворец.

— Уже не просит, — Порк еще больше помрачнел. — На королевскую кухню приняли нового повара. Перспективного и с дипломом. Король в восторге.

— Подумаешь. Тебя-то новичок не переплюнет.

— Уже переплюнул — его прочат на место главного повара.

Я растерялась. Вот так поворот. Ничего такого я принцу не советовала. Просто сказала, что Порк не выносит, когда сомневаются в его способностях, и на этом можно сыграть.

— Но, может, тебе вернуться, и тогда у него ничего не выйдет?

— Выйдет. Как бы хорошо я ни готовил, диплома у меня нет. Меня отец учил, я вырос на кухне. А теперь он будет учить этого… перспективного.

— Что? Они отправили его учиться к твоему отцу? — такого коварства от принца я не ожидала.

— А к кому же еще, если он главный повар.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Получается, что Порк — сын главного королевского повара — вырос при дворе, и с принцем наверняка знаком с детства.

— Ну да, — нехотя признался Порк, — мы с ним в детстве часто играли. Мы же ровесники. Он всегда был жутким сладкоежкой, я на нем новые рецепты испытывал. А теперь вон… этот будет ему готовить, вместо меня, — губы Порка дрогнули, мне показалось, что он сейчас расплачется. Ну, ваше высочество, это уж слишком — доводить друга до такого состояния! — И все из-за какого-то дурацкого диплома, которого у меня нет. — Порк шмыгнул носом.

В моей голове вспыхнула идея.

— Диплом — не проблема, — сказала я, — горю твоему легко помочь. Ты же отлично готовишь. Сходи к ректору Моръ, скажи, что готов вести курс по кулинарии. Или хотя бы факультатив. Звание преподавателя академии круче всяких дипломов, потому что этот тип учится, а ты учишь сам.

Порк задумался.

— Думаешь, она согласится?

— После той пироженки, которую ты для меня испек? Уверена!

— Ну ладно, я пошел, — Порк снова превратился в себя прежнего, на лице возникло знакомое самодовольное выражение. Покинув лавку, он поспешил к новым победам.

— Удачи, — произнесла я вслед.

Не знаю, был ли то шорох ветра или ветка скрипнула, но мне показалось, что я услышала «спасибо».

Глава 10. Сладости и гадости

На следующий день у нас в академии появился новый преподаватель. И новый предмет. Точнее, факультатив, по кулинарии.

Посещение было не обязательным, но я пошла, интересно было взглянуть на Порка-преподавателя.

Интересно оказалось не только мне — аудитория заполнилась до отказа. Те, кому не хватило мест, толпились в дверях. Здесь собрался не только наш курс, но и невесты со всей академии. Даже несколько женихов набежало — их головы возвышались над толпой, словно деревья среди травы.

Нам с Луноликой повезло, мы заняли место в первом ряду, вытеснив оттуда первогодок — все-таки занятие было у нас, а не у них.

Порк подошёл к делу основательно. Для начала узнал, чему именно мы хотим научиться (от гвалта, раздавшегося в ответ, я чуть не оглохла). Записал варианты и обещал пройтись по всем, составив очередность к следующему занятию, если никто не против. Присутствующие бурно согласились (ещё один вопль, от которого пришлось заткнуть уши).

— А сегодня мы будем учиться варить… — Порк сделал драматическую паузу, — кисель! — Кто-то по инерции зааплодировал, но его не поддержали. — Порк хитро улыбнулся, видимо, предвидя такую реакцию, и добавил: — Королевский кисель-брион!

Аудитория взорвалась восторженными криками, даже Лунолика захлопала в ладоши. Я почувствовала себя варваром, попавшим в общество утонченных аристократов.

— Ты что, — воскликнула Лунолика, — никогда не слышала про кисель-брион?!

— Представь себе, — я посмотрела на неё сердито, но подруга этого не заметила.

— Кисель-брион, подумать только! Это же одно из фирменных королевских блюд! Про него столько слухов ходит!

Порк тем временем расставил в ряд банки с ингредиентами. Достал из шкафа небольшую кастрюльку, наполнил её водой из кувшина. Затем, активировав заклинание огня, включил плиту.

— Сегодня ознакомительное занятие, поэтому готовить буду только я. Вы будете смотреть и записывать, — по аудитории пронёсся разочарованный вздох, — и дегустировать результат, — разочарование сменилось восторгом. — А теперь приступим.

Он отмерял, перемалывал и смешивал. Засыпал, доводил до кипения, убавлял и прибавлял огонь, снова добавлял ингредиенты, комментируя процесс.

В аудитории слышались только шуршание перьев по бумаге, да бульканье содержимого котелка.

В какой-то момент записывать стало невозможно — помещение наполнилось запахом леса и ароматных, брызжущих соком ягод. К бульканью котелка добавилось дружное урчание желудков.

Когда урчание стало совсем громогласным, Порк произнес: "Готово". И погасил огонь.

Когда он разливал содержимое по маленьким стаканчикам, воцарилась тишина, слышно было только журчание напитка.

А когда счастливцы, к коим относилась и я, получили свои порции, по аудитории разнесся вздох восторга.

Лунолика выпила свой кисель в один глоток, и на лице её отразилось блаженство.

Я держала свой стакан и никак не могла решиться — разглядывала золотистую жидкость и чего-то ждала. Словно не хотела перебивать воспоминание о невероятно вкусном пирожном, которое тоже приготовил Порк. Как будто бы одно воспоминание могло испортить другое.

А когда наконец решилась и подняла руку, чтобы поднести стаканчик к губам, меня словно стрелой пронзило, огненной, прямо в грудь. Рука дрогнула, кисель выплеснулся на стол… и по столешнице расплылись черные дымящиеся пятна.

Лунолика вскрикнула.

В аудитории наступила тишина.

Ко мне подскочил Порк.

— Что это? — воскликнул он, глядя на пятна.

Соображать пришлось быстро.

— Ой, прости, — ответила я, убрав дым гасящим заклинанием. — Это я… того, промахнулась. Видишь ли, у меня ужасная аллергия на… — я глянула на список ингредиентов на доске, — на ягоды гри. А попробовать-то киселька хочется. Вот и решила плеснуть в него нейтрализатор, да переборщила немного, — я достала из кармана флакон с бодрящим зельем и смущенно улыбнулась, искренне надеясь, что он поверит. Флакон был непрозрачный, самое то, если не открывать.

Порк нахмурился, но промолчал. Остальные поверили — снова принялись восторгаться необыкновенным королевским киселем.

— Все свободны, — сказал Порк. — Следующее занятие по расписанию. А ты, — он посмотрел на меня в упор, — останься.

— Я тоже останусь! — воскликнула Лунолика. Лицо у нее было напряженным, хорошо, что хоть выдавать не стала.

— Она со мной, — торопливо сказала я.

— Ладно, — глянув на Лунолику, нехотя согласился Порк. — Тогда помоги собрать стаканы.

Закрыв дверь за последней невестой, он вернулся к моему столу и мрачно произнес:

— А теперь правду. Что это было? — он указал на пятна.

— С чего ты взял, что я вру?

— С того, что у тебя нет аллергии на ягоды гри, они были в королевском гратте, и немало. И еще с того, что никакой нейтрализатор не может прожечь дыры в деревянной поверхности.

Он посмотрел на мой стакан, который все еще стоял на столе, и под которым чернело пятно. Протянул руку, чтобы взять, но я воскликнула:

— Осторожно!

Рука Порка замерла. Выражение лица стало угрожающим.

— Ты хотела меня подставить! Устроила все это представление…

— Дурак ты, Порк, — произнесла я. Нервное возбуждение, которое еще недавно кипело в крови, исчезло, сменившись усталостью. — Я не подставить тебя хотела, а оградить. Не соври я про нейтрализатор, больше бы к тебе никто не пришел. Виданое ли дело — отравить человека прямо на уроке.

Порк побледнел.

— Ты с ума сошла?! Да я не…

— Знаю, — я махнула рукой. — Знаю, что это не ты. Если бы ты хотел меня отравить, то сделал бы это поизящней. И не на людях.

— Но кому надо тебя травить? Кому ты нужна?

— Ну, знаешь ли, — я даже обиделась от такой наглости. — Кому-то нужна. Не в первый раз, между прочим.

— Что? — Порк выпучил глаза. — Тебя уже пытались отравить?

— Нет. Они действовали другим способом.

Порк хотел спросить «каким» — у него это на лице было написано — но передумал. Видимо, жизнь во дворце научила его не задавать лишних вопросов. Вместо этого он спросил:

— А ректор в курсе?

— Да что вы все «ректор» да «ректор»! Что она сделает? Охрану приставит?

— Хотя бы. Об этом, — он указал на стакан, — тебе обязательно надо рассказать.

— Тогда твое преподавание закончится, — предупредила я.

Порк закусил губу. Задумался.

— Да плевать, — решительно произнёс он. Я насторожилась — уровень его человечности как-то уж слишком зашкаливал. — Вдруг тот, кто тебя недотравил, на следующем занятии продолжит? И тогда конец моей репутации! Лучше уж я без преподавания обойдусь!

Я выдохнула. Нет, все-таки Порк — это Порк, и он меня точно не травил.

Он достал из шкафа пустую прозрачную банку и деревянные щипцы с длинной ручкой. Осторожно поместил стаканчик внутрь, закрыл крышку и решительно произнес:

— Всё, идем к ректору.

— Порк, миленький, не надо ректора, — взмолилась я. — Давай ты просто отдашь мне банку, и я сама во всем разберусь. А то ведь если она ко мне охрану приставит, я тебе больше ничего передать не смогу, ну сам подумай.

Порк подумал.

И нехотя вручил мне банку.

— Имей в виду, — произнес он мрачно, — я буду за тобой приглядывать.

— Как хочешь, — улыбнулась я и поспешила исчезнуть, пока он не передумал.

Лунолика тенью скользнула за мной.

— Ты с ума сошла! — накинулась она на меня, едва мы отошли от аудитории. — Тебя же убить пытаются, а ты ничего не делаешь! И с чего ты решила, что Порк невиновен? Наверняка это он что-то тебе подсыпал!

— Нет, это не он, я с него глаз не сводила. Скорей всего, на стакан наложили заклинание, когда кисель был уже налит. Порк бы не смог это сделать, у него руки были заняты.

Лунолика покачала головой.

— Все-равно тебе надо сходить к ректору.

— Обязательно, вот сейчас и пойду. Только одна!

Лунолика насупилась, но спорить не стала.

И я пошла.

* * *

— Ада! Ты с ума сошла! — воскликнул Рек. — Это уже второе покушение! Тебе немедленно надо поговорить с госпожой Моръ!

Я и сама до конца не понимала, почему упираюсь, но внутренний голос кричал «не ходи», и я ему верила.

— Рек, миленький, не могу я к ней пойти! Обстоятельства не позволяют! Лучше давай выясним, что это такое, — я снова посмотрела на банку, которую держала в руках. Банка была теплой.

Рек забрал ее и принялся внимательно рассматривать золотистые кисельные капли, стекающие по стенкам. Капли слегка искрились.

— Не нравится мне все это, — произнес он. — Ну-ка, подержи.

Он вернул мне банку — судя по нагретости, руки у него были намного горячее моих — и наклонился, чтобы сорвать травинку.

Затем, снова забрав, начал открывать крышку…

И тут меня вновь пронзило болью. Я вскрикнула, схватившись за грудь.

Рек среагировал мгновенно — отшвырнул банку и, повалив меня на траву, закрыл собой.

В следующую секунду раздался взрыв, земля содрогнулась, сверху что-то посыпалось.

Когда все закончилось и Рек выпустил меня на свободу, все вокруг оказалось завалено землей. Кое-где валялись обломки досок

— Дурак твой Порк, — произнес Рек, помогая мне подняться. Вся его рубаха сзади была испачкана. — Засунул жвелевую кислоту в закрытый объем. И я дурак, что сразу не догадался.

— Вообще-то это был кисель, — напомнила я, помогая ему отряхнуться.

— Когда-то. Пока его структуру не изменили. С вязкими жидкостями это просто, надо лишь нужное заклинание применить. В учебной литературе его не найти, конечно, но если знать, где искать… Или у кого спросить…

— Так значит это Порк, — мне стало горько и обидно.

— Вряд ли. Для наложения заклинания нужна концентрация на объекте. Если он замер и принялся глазеть на твой стакан, шевеля губами, тогда, конечно, он. Вот только сильно сомневаюсь, что он стал бы это делать на глазах у всех.

Я выдохнула — не он. Как же неприятно разочаровываться в людях. Даже в тех, в которых сильно не очаровывался.

Рубашке Река отряхивание помогло мало. Я уже хотела применить очищающее заклинание, но он остановил.

— Не вздумай! Сейчас здесь очень нестабильный фон.

Рек подошел к банке. Точнее, к тому месту, куда она упала.

— А где осколки? — спросила я, подходя и тоже останавливаясь на краю глубокой воронки. Из-под ног с шорохом осыпалась земля.

— Нейтрализовались. Жвелевая кислота уничтожает всё, к чему прикасается, если убрать доступ воздуха. Отличное средство для придворных интриг. И ты, дорогая моя, только что лишилась еще одного доказательства.

— Зато твой медальон работает, — улыбнулась я и достала его, чтобы полюбоваться.

Камушек потемнел и слегка оплавился.

— Он не вечен. И, как я и сказал, от смерти не защитит. Сходи к госпоже Моръ, Ада!

Понимая, что он не отстанет, я решила действовать наверняка.

— Послушай, Рек, а зачем тебе та книга?

— Не заговаривай мне зубы, какая книга?

— Ну, та, что ты хотел взять в библиотеке, по обратным заклинаниям.

Рек замер.

— А ты откуда знаешь? — произнес он, глядя на меня с недоверием.

— Просто я умею спрашивать. И могу тебе помочь, если она тебе в самом деле нужна.

— Тебе ее не дадут, — Рек вздохнул и отвернулся. — Ты не преподаватель.

— Дадут, я знаю, как попросить. А зачем тебе обратные заклинания?

Рек посмотрел на меня, нахмурился, снова вздохнул и нехотя произнес:

— Я знаю, что все считают меня дурачком. И даже ты мне не веришь, — я хотела возразить, но он замотал головой, — не стоит. Я не могу вас винить, самому порой кажется, что так и есть. Вот только в глубине души я знаю, что это не так. Не могу объяснить, но иногда я будто вспоминаю себя настоящего, ну, как тогда, со змеей. На какие-то мгновения, но этого хватает, чтобы почувствовать разницу и ужаснуться. Я хочу вернуть себе себя и, думаю, в этой книге может быть ответ, как это сделать.

— Я принесу ее тебе! — я порывисто обняла друга. — Обязательно принесу!

Четыре тома Перемежайтиса весили как груда камней. Ох, тяжелы вы, любовные страдания.

Добравшись до библиотеки, я почувствовала себя верблюдом, который неделю брел по пустыне, груженый под завязку.

— Вот, держите! — я бухнула на стойку свою ношу. Глаза госпожи Штык сверкнули алым, и я засомневалась, что всех вурдалаков уничтожили в нашем прекрасном мире. — В обмен, — я положила на стопку ладонь, — на ту самую книгу, которую просил конюх.

Рука госпожи Штык замерла в нескольких сантиметрах до цели. Взгляд потух, на лице возникло крайне неприятное выражение.

— Странное дело, — произнесла она. — За два последних года ее ни разу никто не спрашивал, а в нынешнем месяце она вдруг стала необычайно популярна. Может, я лучше другую вам принесу?

— Не подходит, — я подвинула Перемежайтиса к себе поближе.

— Очень жаль, — не сводя взгляда с золоченых томов, ответила госпожа Штык. — Та книга выдана.

— Могу я узнать, кому? — я бросила взгляд на ее руку — и замерла, пораженная открытием.

— Это служебная информация, я не имею права ее разглашать… просто так.

— Конечно, извините, — я сгребла свои книги и двинулась в обратный путь.

Кольцо со здоровенным камнем до сих пор сверкало перед глазами.

Через несколько шагов я остановилась.

— Госпожа Штык, если вам не сложно, сообщите мне, когда книга освободится.

— Всенепременно, — поедая взглядом мою ношу, ответила библиотекарша.

Глава 11. Проверка

На следующий день за завтраком к нам с Луноликой за столик уселся Порк.

— Я смотрю, с ректором ты не поговорила, — изрёк он, адресовав мне сердитый взгляд.

После чего на меня сердито уставилась ещё и Лунолика. Про взгляды невест, атакующие со всех сторон, и вовсе молчу. Обычно наши стальные женихи невестам компании не составляют. Порку же оказалось плевать на это негласное правило.

— Так, а здесь у тебя что? — он придвинул к себе мою тарелку с кашей, помешал моей же ложкой, понюхал и только после этого вернул. — Нормальная, можешь есть.

Той же процедуре подверглись булочка и компот. И только после этого Порк занялся своим завтраком.

Никак не ожидала, что он будет осуществлять свое вчерашнее обещание так буквально.

Дождавшись, пока мои тарелки и стакан опустеют, Порк удалился, не прощаясь.

— Так, значит, к ректору ты не пошла, — угрожающе произнесла подруга.

Меня выручил звонок на урок. Вскочив, мы бросились к аудитории, а бег разговорам не способствует — аудитория находилась в соседнем крыле, и бежать пришлось быстро. Всю дорогу я чувствовала исходящее от подруги осуждение.

В обед история повторилась — Порк снова уселся за наш стол, проинспектировал мой суп, разве что носом в него не влез. Тушеная с грибами капуста ему не понравилась, но яда он в ней не нашел, обозвал поваров криворукими бездарями и вернул тарелку мне. Чай и коржик нарекания не вызвали.

— Ты что, всегда теперь будешь мою еду проверять? — спросила я. Компания Порка не то чтобы напрягала, скорее настораживала — того и гляди, фанатки снова начнут войну.

Порк посмотрел на меня фирменным мрачным взглядом и заявил:

— Посмотрим, — после чего глянул на Лунолику и, обратившись ко мне ткнув в нее пальцем, сказал: — Я бы на твоем месте ей не доверял.

— Это еще почему?! — возмутилась подруга.

Порк не отреагировал, обращаясь исключительно ко мне.

— На кисель кто-то заклятье наложил. Кто-то, кто сидел рядом. Она была ближе всех. Делай выводы.

Подруга обиженно засопела.

— Лунолика тут ни при чем.

— Как знаешь, мое дело предупредить. Но все-таки сопоставь факты. Помнится, ты говорила, что на тебя уже покушались. Где в это время была она?

Лунолика засопела еще сердитей.

— Со мной она была, — ответила я. — Повторяю, она здесь ни при чем.

— Как знаешь, — пожал плечами Порк. — Кстати, в книгах убийцами обычно оказываются те, на кого и не подумаешь.

Я уже хотела возразить, что книги и жизнь — совсем не одно и то же, но подруга вмешалась раньше:

— А вот и нет! У господина Перемежайтиса в «Роковом пламени» убийцей оказался тот, на кого все и думали!

— Вот еще! — возмутился Порк. — Никто на него не думал. У садовника было железное алиби!

— Да тьфу на его алиби, он вел себя как убийца!

— И ничего не вел!

— Нет вел, чего он свой нож кровавый на кухне мыл перед кухаркой?

— Да он ей курицу резал этим ножом!

— Курицу ей плотник резал, — тут Порк внезапно остановился, задумался, а потом добавил: — хотя бред, конечно. Кто этого плотника к курице подпустил?

— Не плотника, а садовника!

— Да хоть трубочиста! С птицей должен работать либо мясник, либо повар.

— Писателю виднее, — возразила Лунолика уже без прежнего задора. — А «Огненная страсть» тебе как?

— Ничего. Если не считать сцены на кухне — повар у лорда Тэ отвратительный.

— Зато симпатичный.

— Подумаешь! Повар не лицом готовит, а руками и головой.

На это Лунолике возразить было нечего.

— А как тебе «Пламя любви»? — спросила она.

И обсуждение вспыхнуло с новой силой.

Прервал их звонок на следующую пару.

И мы опять побежали. Теперь уже втроем. На повороте разделились — Порк бросился налево, мы — направо.

— А не такой уж он и паршивец, — пыхтя произнесла подруга.

Мы добрались до аудитории, тихонько просочились на свободные места, так что профессор Гриб нас даже и не заметил — он писал на доске какую-то формулу.

Зато заметила Жаба — ее полный торжества взгляд впился в меня, словно весенний клещ, губы скривились в усмешке.

«Ничего, — подумала я. — Еще посмотрим, кто кого».

Глава 12. Третий звонок

Лекция по теории магии оказалась сложной — тяжело удержаться и не уснуть под монотонный голос профессора Гриба, особенно после обеда. Зато следующей парой была отработка навыков ближнего магического боя, и она взбодрила так, что я даже не ожидала. И никто не ожидал, особенно капитан Фуксия, которая уставилась на дыру в стене и даже рот приоткрыла от изумления.

Но это все было потом, вначале, как говорится, ничто не предвещало. Мы разбились на пары — я, по традиции, с Луноликой — и начали отрабатывать метательное заклинание. Мы его весь семестр отрабатывали, вначале мягкие кубики метали, теперь уже сковородки.

Моя сковородочка пошла хорошо, просвистела у подруги над головой, а у стены я ее тормознула, чего ж инвентарь портить. Лунолика тоже начала неплохо: замахнулась, припечатала формулой... а потом чугунная штуковина неожиданно взбрыкнула и с такой силой врезалась в стену за моей спиной, что раздался грохот, зал заволокло пылью, а потом, когда пелена рассеялась, в дырку радостно заглянуло солнышко.

Страшно подумать, что было бы, не успей я вовремя отскочить.

И вот стоит моя подруга, белая как стена, и остальные такие же белые — мощно их штукатуркой припорошило — и все на меня смотрят.

Я даже подумала, не упасть ли в обморок, уж больно ситуация располагала, но передумала — слишком пол грязный. Да еще расчихалась, что тоже не способствовало, кто же в обмороке чихает?

А потом началось: разборки, возмущение, рейд за вылетевшей в дыру сковородкой и в качестве бонуса помывка пола в учебном зале.

Чтобы подруга не сильно мучилась, я составила ей компанию.

Но она все-равно переживала, шмыгала носом и смотрела на меня виноватыми глазами.

За ужином к нам опять подсел Порк. И сходу заявил:

— Слышал о ваших приключениях. Ну что, Ада, все еще не хочешь прислушаться к моим словам? — он красноречиво посмотрел на Лунолику. — Она опять оказалась рядом.

Вместо того, чтобы возмутиться, Лунолика всхлипнула и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

— Порк, ты совсем того? — я покрутила пальцем у виска. И бросилась утешать подругу.

— Он прав, — воскликнула Лунолика сквозь слезы. — Рядом со мной у тебя… всегда непри... неприятности.

— Глупости! — возмутилась я. — Мы с тобою дружим с первого курса, а вся эта ерунда начала происходить только сейчас.

— Не-ет, это из-за меня… Это я... притягиваю несчастья.

— Или кто-то хочет тебя подставить, — внезапно произнес Порк.

Я посмотрела на него, подумав, что ослышалась. Он что, решил Лунолику защитить?

— Нормальная тактика, — пожал плечами Порк. — Я бы тоже так сделал, если бы хотел замести следы.

— Так может, это ты? — я глянула на него сурово.

— На вашем занятии меня не было.

— А на факультативе ты был.

— Мне там было не до тебя, — на его физиономии возникло знакомое надменное выражение. — Кстати, ты узнала, что это был за яд?

— Жвелевая кислота.

Порк побледнел.

— А банка…

— Нету банки, — я выдержала драматическую паузу. — Взорвалась.

С лица Порка исчезли последние краски.

— Да, с твоей стороны это был глупый ход — закрыть в ней стакан, — мстительно произнесла я. — Как видишь, никто не застрахован от ошибок, даже ты. — вид у Порка стал таким подавленным, что я не выдержала и добавила: — Не переживай, никто не пострадал.

Порк немного утешился. И окончательно пришел в себя, когда проверил мою пищу — я поняла это по ругани, которую он обрушил на бедных поваров, которые приготовили овощное рагу «неподобающим образом».

— Может тебе и для них провести занятие? — сказала Лунолика.

Вид у Порка сделался задумчивым.

— И для преподавателей, — добавила я, перехватив адресованный мне суровый взгляд ректора Моръ.

Интересно, что же ей так не понравилось? Что-то мне подсказывало, что я очень скоро об этом узнаю.

Глава 13. Чудо из кастрюльки

Следующим утром Порк вновь меня удивил. И не меня одну.

На завтраке он подошел к нашему столу с подносом, на котором стояли кастрюлька с половником, ложка и пустая тарелка. Водрузив все это на стол, он открыл крышку, и я вся превратилась в нюх — настолько невероятно пахла каша. Томный сливочный вкус переплетался с ароматом ванили и корицы, создавая неповторимый букет, от которого немилосердно текли слюнки.

И тут Порк удивил меня второй раз — поставил наполненную кашей тарелку перед Луноликой.

— Пробуй, — велел он в ответ на ее ошалевший взгляд.

— Я... а... э... — выдала подруга и посмотрела вначале на меня, затем на Порка.

— А ей нельзя, вдруг отравится, — сказал Порк.

— А я? — возмутилась подруга, тут же обретя дар речи. — Меня, значит, не жалко?!

— На тебя никто не покушался, а мне надо на ком-то новое блюдо тестировать. Ешь давай.

— Вот еще! — возмутилась подруга. Хотела отодвинуть тарелку, но не смогла — так и застыла с протянутой рукой, не в силах побороть внутреннее сопротивление.

Видя, как ей, бедняге, тяжко, я сказала:

— Слушай, Порк, а ведь одного человека мало. Необъективно получится. Тебе нужна группа, чтобы побольше мнений собрать.

Порк насупился.

— И где я ее возьму? Пока что есть только она, — он кивнул на Лунолику, которая не могла отвести от каши взгляд и выглядела при этом жутко несчастной.

— Да вообще не проблема! — воскликнула я.

Вскоре к нашему столу подсели еще две невесты — старые знакомые-золотинки.

— Серна Грыз, — представилась та, что главнее.

— Лилия Молочко, — представилась ее подружка.

Вид у них был такой ошалевший, словно они никак не могли поверить в происходящее. А когда Порк поставил перед ними тарелки с благоуханной кашей, они и вовсе впали в транс. На лицах было огромными буквами написано «О боги, я, кажется, сплю! Никогда! Никогда меня не будите!»

Пока я наблюдала, как эта троица сходит с ума, поглощая кулинарный шедевр Порка, моя заурядная, ничем не привлекательная каша совсем остыла и стала невкусной.

Я мужественно доела ее до конца, сгрызла коржик и запила холодным чаем.

Соседки лучились счастьем, яростным как полуденное солнце, а мне стало грустно. Нет, я, конечно, радовалась за подругу, да и за золотинок тоже — их стремление к Порку наконец увенчалось успехом. И еще радовалась, что теперь можно не опасаться атаки от Порковых поклонниц. И вообще, я была жива-здорова, можно было порадоваться и этому, но как-то не получалось.

Я тоже хотела этой дурацкой каши! Но Порк был прав — тот, кто пытался отравить меня киселем, может продолжить и сейчас.

Когда тарелки остальных опустели, восхищения отзвучали и золотинки убрались восвояси, мы с Луноликой помогли собрать на поднос грязную посуду.

Мы уже собрались уходить, когда Порк, тронув меня за рукав, негромко произнес:

— Не переживай. Когда все закончится, я тебе обязательно что-нибудь приготовлю, — и я поняла, что жизнь действительно хороша. — А к ректору все-таки сходи, — добавил он на прощанье.

Я спорить не стала. К ректору, пусть и не совсем настоящему, я как раз собиралась зайти после занятий.

Глава 14. Поход к Реку и не только к нему

Глава 14. Поход к Реку и не только к нему

Время до конца учебного дня прошло мирно. Если не считать ступеньки, о которую я споткнулась и учебника по ментальной магии, который брякнулся на ногу. А также бегущей по коридору серебрушки, с которой мы столкнулись лбами. И куска Луноликиной булочки, которым я чуть не подавилась. И неуда за курсовик по истории королевских династий. И птички, которая нагадила мне на голову, стоило выглянуть в окно на перемене.

В общем, к Реку я отправилась, слегка прихрамывая и с гудящей головой (птичий шмяк удалось отчистить).

Иду вдоль учебного корпуса, думаю о природе, дышу свежим воздухом… Вот уже и конюшня показалась, Рек, завидев меня, помахал рукой, я слегка прибавила скорость...

И тут меня будто огненной стрелой пронзило. Платье на груди вспыхнуло. Я вскрикнула, остановилась, сбивая пламя… И в этот момент прямо передо мной грохнулся обломок карниза, обдав пылью и мелкой каменной крошкой.

Не успела я прочихаться, как рядом оказался запыхавшийся взволнованный Рек.

— Ада, ты в порядке?!

Вместо ответа я оглушительно чихнула.

Рек оттащил меня в сторону, подальше от лежащей на земле глыбы. Точнее, от того, что было ею не так давно — при падении обломок развалился на куски.

Я представила, что не остановилась, и он брякнулся прямо мне на голову. По спине побежали мурашки, колени дрогнули, и я уже почти увидела себя, лежащей в луже крови с раскинутыми по сторонам мозгами. Пренеприятное зрелище.

Рек окинул меня внимательным взглядом, на миг задержав его на лифе платья.

— Ой, точно, талисман! — вспомнила я и, потянув за шнурок, вытащила крошечную обугленную штуковину, которая рассыпалась в прах прямо у меня в руке.

— Всё, отработался, — мрачно произнес приятель. — А запасного у меня нет.

— Ничего, и на этом спасибо, — улыбнулась я.

Рек улыбку не поддержал, посмотрел на меня с подозрением.

— А скажи-ка, Ада, не случалось ли с тобой в последние дни еще что-нибудь подобное?

Я задумалась.

— Да вроде нет. Разве что Лунолика промахнулась на практике, и ее сковородка чуть меня не убила. Но это совпадение, не больше.

— Совпадение, значит. А чего хромаешь?

— Я? Да так, ерунда, запнулась по дороге.

— Понятно, — произнес Рек таким тоном, что я поежилась. — Ада, ты ужасно безответственный человек! Кто-то пытается тебя убить, а ты всё сваливаешь на случайности. Тебе жить надоело?

— Но это и в самом деле случайности!

— Череда случайностей — это уже система! Так, всё, идем! — он ухватил меня за руку.

— Куда? — я попыталась вырваться, но Рек не пустил.

— К госпоже Моръ. И в этот раз я твои возражения слушать не буду! Хватит! Если тебе на себя плевать, то мне нет!

Вид у него был такой решительный, что я поняла — отвертеться не выйдет, и поплелась вслед за ним в командную башню.

Шла и думала — вот бы было хорошо, если бы ректора Моръ не оказалось на месте. А почему нет? Она ведь занятой человек, вся академия на ней держится. Куча забот, куча дел, везде досмотреть надо. Почему она должна в кабинете сидеть? А если ее там нет, то на территории ее вряд ли найти удастся, академия у нас большая. А то может она и вовсе уехала по делам, мало ли зачем и куда ей надо.

Я тешила себя надеждами до самой двери ее кабинета.

Затем Рек постучал, и с той стороны послышалось суровое, словно приговор: «Войдите».

Глава 15. Беседа и ее последствия

«Войдите», — послышалось из кабинета, и мы вошли. После чего Рек сдал меня с потрохами — рассказал обо всем, что произошло, и я порадовалась, что не успела ему поведать обо всех сегодняшних приключениях.

Но даже того, что он рассказал, хватило.

Ректор Моръ, которая до нашего появления пила чай с печеньем, отставила чашку и, окинув меня суровым взглядом, произнесла:

— Это правда, невеста Губами?

— Да, — ответила я.

На месте Река я бы обиделась, если бы мои слова поставили под сомнение, а он ничего, даже глазом не моргнул.

— Идите, молодой человек, дальше я разберусь сама, — ректор Моръ махнула рукой в сторону двери, — и, стоило ему выйти, как на меня обрушилась холодная волна негодования: — Невеста Губами, почему о произошедшем я узнаю от конюха? Какое отношение он вообще к этому имеет? И почему вы не пришли ко мне сразу же после первого инцидента? Чего вы дожидались? Смерти? Хотели испортить ею репутацию академии? Что вы молчите? Отвечайте немедленно!

— Да, то есть, нет! — я вытянулась по стойке смирно.

— Что «нет»?

— Не хотела, госпожа ректор. Просто так получилось…

— Отставить «так получилось», включайте голову, невеста Губами, вы ею давно не пользовались, как я успела заметить. А теперь постойте смирно, я проверю вас на магические воздействия… Смирно, я сказала!

Идею почесать ухо пришлось отложить на потом. Я закрыла глаза и замерла, стараясь не дергаться от щекотки, побочного эффекта диагностического заклинания.

Колючая волна прокатилась от макушки до пят и обратно, осыпав меня искрами остаточного импульса.

Открыв глаза, я обнаружила, что выглядит госпожа Моръ озабоченной.

— Кого же вы так разозлили, невеста Губами? Вас не только пытались убить, но и прокляли. Несколько раз, чтобы наверняка.М-да, что же мне с вами делать? — она обхватила пальцами подбородок и задумалась.

— А может, вы все это снимете, и я пойду? — предложила я.

В кабинете ректора я всегда чувствовала себя некомфортно, а в этот раз хотелось сбежать еще сильнее.

— Нет уж, — нахмурилась ректор, — здесь нужен хороший проклятийник, чтобы распутать концы и вычислить исполнителя, если это еще возможно. Идите за мной, — и она стремительно покинула кабинет.

Мы спустились на этаж ниже, госпожа Моръ подошла к маленькой неприметной дверце, достала из кармана связку ключей и, отперев, сделала приглашающий жест:

— Входите.

Я опасливо заглянула внутрь, там было темно.

— Ах, да, минуту, — оттеснив меня, ректор первая шагнула в помещение. Чем-то зашуршала, звякнула, и в комнату проник неяркий вечерний свет. Падал он сквозь узкое оконце, ставню на котором она только что открыла. Ставня открывалась изнутри.

Комната оказалась маленькой, обставленной очень скромно — застеленная одеялом кровать, невысокий узкий шкаф, стол и две табуретки, на столе лампа, рядом — коробок со спичками. Еще имелась дверь в дальнем углу комнаты.

— Уборная, — пояснила ректор. — До приезда проклятийника останетесь здесь, эта комната блокирует все магические воздействия, здесь с вами точно ничего не случится. Все необходимое найдете в шкафу. Ужин и завтрак я принесу вам сама.

— Госпожа ректор, а когда приедет проклятийник?

— Надеюсь, что завтра. Не переживайте, с голоду не умрете. Со скуки тоже — она указала на мою сумку, — потратьте время с пользой, займитесь учебой. Или почитайте что-нибудь развлекательное. Кажется, в шкафу были какие-то книги.

— Пожалуйста, госпожа Моръ, — воскликнула я, когда она уже собиралась скрыться за дверью. — Передайте моей соседке Лунолике, что у меня все в порядке, а то она беспокоиться будет.

— Я бы не сказала, что у вас все в порядке, невеста Губами, но, так и быть, передам.

Дверь закрылась, щелкнул замок, и я осталась одна.

Глава 16. Узница

Солнце село. Не дожидаясь, пока комната окончательно погрузится во мрак, я зажгла лампу — делать это без магии было непривычно — и принялась обживаться. Как-то слишком уж неуверенно прозвучали слова ректора о том, что проклятийник прибудет завтра.

Первым делом заглянула в шкаф — он оказался плотно набит всякой всячиной. Там обнаружился не только комплект чистого постельного белья, но и нечто мешкообразное с дыркой для головы, в чем я не без труда опознала ночную рубашку. Прорезей для рук в ней почему-то не оказалось, зато по бокам свисали крепкие веревки. Интересный фасончик, подумала я и за неимением лучшего положила находку на кровать, не в платье же спать, в самом деле.

Также в шкафу обнаружился ночной колпак с пожелтевшими от времени кружевами, без него я решила обойтись.

Еще там нашлись: жестяная кружка, коробка с гвоздями, дырявый шерстяной носок, пять ложек, остро заточенный деревянный колышек, вязаная салфетка, пачка соли и стоптанные сапоги чудовищного размера.

Ректор не обманула, «какие-то книги» тоже обнаружились — «Огненная страсть» господина Перемежайтиса, потрепанная и без половины страниц, и пособие по подледному лову — прелюбопытная вещь, если учесть, что в нашем королевстве царит вечное лето. Эту книгу я выложила на стол, решив полистать на досуге. Полезно иметь знания по столь необычной теме, можно блеснуть в разговоре, при случае.

Пока я застилала кровать и всячески облагораживала свое временное пристанище, солнце окончательно село. Где-то там, в нашей общежитской комнате, в одиночестве вздыхала Лунолика. А где-то, в не менее дальней дали, занимался своими делами Рек. Почему-то казалось, что я нахожусь в какой-то другой реальности, очень далеко от них, хотя командная башня находилась и рядом с общежитием, и рядом с конюшней. Тишина, толстые стены и отсутствие магии, казалось, создавали прочную и непреодолимую преграду, отделяющую меня от мира.

От грустных мыслей захотелось есть. Стоило вспомнить об ужине, на который я так и не попала, как в замке повернулся ключ, дверь открылась, и показалась госпожа Моръ. Сунув ключи в карман, она закатила в комнату тележку с кастрюльками и посудой.

— Смотрю, вы уже устроились, — вынесла она вердикт, оглядев комнату. Взгляд задержался на ночнушке, висящей на спинке кровати. — Зачем вам смирительная рубашка?

— Ой, — хихикнула я. — Не знала.

— Вот, держите, — ректор достала сверток с нижней полки тележки, — здесь кое-что из одежды, соседка ваша передала.

Я положила пакет на кровать, решив не распаковывать при ректоре, а она тем временем уже расставляла тарелки и накладывала ужин.

— Ешьте, — велела она, а сама отошла к окну, скрестив на груди руки.

Комната наполнилась ароматом тушеного мяса и выпечки.

— Спасибо, — я торопливо уселась за стол, чудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду. Даже не думала, что так проголодалась. — А вы не хотите?

— Я? — удивилась ректор.

— Ну да. Тут ведь еще осталось, — я заглянула в кастрюльку. — Я подумала, вдруг вы еще не ужинали.

— Хм, как вы догадались?

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Не знаю, — потом взяла себя в руки и, вспомнив правила вежливости, приподнявшись со стула, произнесла: — Госпожа Моръ, не соблаговолите ли вы разделить со мной эту скромную трапезу?

Ректор усмехнулась.

— Невеста Губами, выдохните, мы не на приеме. А за приглашение благодарю и, пожалуй, не откажусь.

Выложив остатки рагу, она присела на свободную табуретку. Есть вдвоем оказалось намного приятней. Пусть даже и молча.

Когда ужин закончился, и ректор ушла, я раздумывала, чем себя занять, как вдруг заметила краем глаза какое-то движение. Оглянулась и радостно вскрикнула — на полу у плинтуса замерла маленькая белая мышка.

— Матильда! — я осторожно, чтобы не спугнуть, приблизилась, протянула руку, и она подбежала ближе, ткнувшись носиком мне в пальцы. Забежала на ладонь и замерла.

Я хотела погладить — и обнаружила, что мышка-то у нас почтальон.

Посадив ее на стол, отвязала записку и впервые увидела почерк Река — четкими, хорошо читаемыми буквами на клочке бумаги было выведено «Как ты?»

Места было мало, и я, стараясь писать также разборчиво, подписала ниже: «Всё хорошо, не беспокойся». Скормила Матильде остаток булочки и, прикрепив записку обратно, спустила на пол, попросив: «Беги домой».

Белое пятнышко мелькнуло и исчезло. Я снова осталась одна. Только теперь преграда, которая отрезала меня от друзей, уже не казалась такой давящей.

Оставалось дождаться проклятийника.

Глава 17. Визит

Проснулась я рано. Вскочила, отбежала, ожидая привычного водопада в постель, уже и заклинание было готово сорваться с губ… но никакой воды не вылилось. Заклинание я все-таки сотворила — и тоже бесполезно, даже воздух не колыхнулся. Комната и впрямь начисто блокировала магию.

Полигон мне не светил, поэтому сделала зарядку самостоятельно. Умылась и стала ждать появления ректора Моръ.

Время шло. Ректор не появлялась. Я уже и учебники полистала, и в окно поглядела, и потолок поразглядывала.

В окне толком ничего не увидела — находилось оно высоко и было узким, отчего рассмотреть в нем можно было только кусок стены хозяйственного корпуса.

Наконец, когда я совсем извелась от ожидания, в двери повернулся ключ, и я увидела толстого лысого мужичка в красной мантии. Нет, совсем не так я представляла себе специалиста по проклятьям. Лицо его выражало брезгливость, словно ему пришлось инспектировать сортир на постоялом дворе. Меня он, по видимости, причислял к содержимому этого сортира. Скривив губы, он оглядел комнату, затем меня, а после повернулся к стоящей позади госпоже Моръ и произнес:

— М-да.

Ректор изогнула бровь, и, поскольку тот в подробности вдаваться не спешил, добавила уже словами:

— Что «м-да»? Размер конструкции будете в уме прикидывать или все-таки зайдете измерить?

Проклятийник вспыхнул, сравнявшись лицом с цветом плаща, и шагнул в комнату. Вытащил рулетку и, подойдя ко мне, принялся измерять высоту и ширину, держа ее слегка на отлете.

Полная дурных предчувствий, я стояла не шевелясь.

— Припуски не забудьте, — напомнила ректор.

После чего они вышли, закрыв за собою дверь. Точнее, почти закрыв.

— Я скоро вернусь, потерпите, — сказала ректор Моръ, заглянув в комнату.

Я всю голову сломала, пытаясь понять, для чего проклятийнику мои мерки. На ум пришел только гроб.

К появлению ректора я успела настолько себя накрутить, что, едва завидев ее, воскликнула:

— Госпожа Моръ, зачем проклятийнику мои мерки?

— Это что, ребус? — ректор вкатила тележку с завтраком и посмотрела на меня неодобрительно. — Понятия не имею. Откуда мне знать, если он еще не приехал.

— А это кто был? — я изобразила нечто круглое и показала на дверь.

— Ах, это, — усмехнулась ректор, — это плотник. В комнату нужен платяной шкаф. Проклятийник задерживается, значит вам придется пробыть здесь еще какое-то время, и нужно место для хранения одежды.

— А на сколько задерживается?

Я попыталась сильно не унывать, но настроение все-равно поползло вниз.

— Не знаю, — госпожа Моръ принялась расставлять тарелки, теперь уже на двоих. — Я позавтракаю вместе с вами, — пояснила она. — О проклятийнике не беспокойтесь, я попросила его ускориться, но у него сейчас слишком много заказов, а нам абы кто не нужен, — она разложила салфетки, на них — ложки. — День-два, и появится. Прошу к столу.

Завтракали мы по-прежнему в тишине. Я думала о своем, госпожа Моръ тоже. «Забавно, — подумала я, — а ведь раньше я никогда не принимала пищу вместе с ректором».

После завтрака я занялась учебой, госпожа Моръ мне и учебники принесла. С отработкой практики пришлось повременить, зато все теоретические дисциплины я успешно выполнила. И даже переделала курсовик, за который накануне схлопотала неуд.

Обедали мы снова вместе. Затем я еще немного позанималась.

А потом привезли шкаф. Два дюжих молодца под руководством старого знакомца в красном плаще втащили шкаф в комнату… и он тут же развалился на части.

— Господин Грог, — ледяным голосом произнесла ректор, — я ведь предупреждала — никакой магии. Похоже, я все-таки откажусь от услуг вашей фирмы.

Мужичок побледнел, принялся извиняться, обещая все исправить в самое ближайшее время, то есть на днях.

— Мне не нужны дни. Этот шкаф мне нужен сегодня. Прямо сейчас.

Вид у плотника сделался таким жалким, что я не выдержала, достала из шкафа коробку с гвоздями.

— Может, вот это поможет?

Мужичок обрадовался, рассыпался в благодарностях, достал из сумки молоток и, вручив рабочим, принялся руководить. Вскоре мое временное пристанище обзавелось новой мебелью.

Затем госпожа Моръ принесла мне пару платьев на смену, из чего я сделала вывод, что проклятийника можно пока не ждать.

Ужинали мы снова вместе. И тут меня посетила мысль — а вдруг ректор тоже боится быть отравленной, вдруг и на нее распространилось мое проклятье?

Об этом я у нее и спросила.

— Вовсе нет, — ответила госпожа Моръ. — В свое время мне тоже пришлось пожить в этой комнате, и теперь я всего лишь хочу облегчить ваше положение. Кстати, проклятийник обещал прибыть завтра утром.

Информация оказалась неожиданной, и я даже слегка растерялась, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову:

— Значит, шкаф вы заказали напрасно?

— Нет конечно! Мало ли кого придется запер… поместить в эту комнату в следующий раз. У нас в академии только запасной факультет отличается неприхотливостью. К тому же, ваша коробка с гвоздями помогла сэкономить бюджет — плотнику пришлось согласиться на скидку. А теперь помогите мне собрать посуду и ложитесь пораньше спать, завтрашний день может оказаться сложным.

Глава 18. Еще один визит

Мне всегда казалось, что мастер проклятий должен быть хмурым и побитым жизнью, со шрамами на лице и в неприглядной одежде. Поэтому, увидев нового визитера, я подумала, что это очередной специалист по скрашиванию моего заточения. Художник, например, призванный расписать стены жар-птицами и цветами, чтобы веселей сиделось. Или витражист, чтобы расцветить окно.

Однако госпожа Моръ развеяла мои мысли.

— А вот и наш долгожданный проклятийник, — сказала она, представив вошедшего вместе с ней мужчину.

Даже не сказала, а пропела, млея от восхищения. И это было понятно — голубоглазый черноволосый красавец затмил своей внешностью даже принца Пильдемариуса. Да и одеждой был готов посоперничать. Драгоценностей на нем было поменьше, но черный бархатный плащ выглядел выше всяких похвал, а шляпа — темно-зеленая с алой лентой на тулье — смотрелась очень эффектно.

А еще этот небожитель улыбался так, что сердце пустилось вскачь и останавливаться не собиралось.

— А это наша подопечная… то есть пострадавшая, невеста Ада Губами, — представила меня ректор.

— Очень приятно, — сверкнув безупречной улыбкой, красавчик слегка склонил голову в поклоне. — Так что же с вами произошло, моя дорогая, рассказывайте.

Он присел на табурет и окутал меня своим вниманием, словно дорогой шалью. От этого хотелось петь и плакать, а потом снова петь. Или всё вместе. В душе моей разыгралась настоящая буря.

— Кажется, меня прокляли. Трижды. Или четырежды… — свой голос я слышала словно со стороны.

— Очень интересно. А в чем это выражается?

И я поведала ему о произошедшем полностью и без утайки. И только потом, позже, поняла, в какой опасности в этот момент находилась тайна принца. К счастью, проклятийник ничего о принце не спросил, а то бы я и об этом рассказала, не задумываясь.

— Да, — произнес красавчик, выслушав мой рассказ. — Сложная ситуация. Но решаемая. И не такое бывает, — он подбодрил меня улыбкой, от которой сердце застучало еще быстрей. А затем обратился к госпоже Моръ:

— Вы можете оставить нас наедине?

— Нет, — ответила ректор, продолжая улыбаться. — Это невозможно. Невеста Губами находится под моей ответственностью.

Проклятийник слегка погрустнел.

— Очень жаль. Некоторые манипуляции требуют отсутствия посторонних.

— Значит вам придется обойтись без них.

— Как скажете, — красавчик склонил голову, одарив госпожу Моръ взглядом из-под ресниц. — Но, может быть, возможны исключения?

— Исключения исключены, — улыбка ректора могла бы посоперничать с улыбкой гиены, бедной посрамленной зверюшке пришлось бы уползти прочь. — Господин Хариус, вам придется найти способ действовать в рамках правил.

— Хорошо, — проклятийник поднялся. — Тогда я должен подумать. У вас найдется комната, где бы я мог уединиться?

— Конечно, идемте, — ректор указала на дверь, побуждая его отправиться на выход первым.

Тот подчинился. На какой-то миг мне показалось, что выглядел он слегка раздраженным.

Когда они ушли, я прилегла на кровать и закрыла глаза, пытаясь успокоить чувства. Успокаиваться они не хотели, стремясь прочь из комнаты туда, куда ушел мой герой. Ах, думала я, так романтично быть проклятийником — спасаешь мир, творишь добро направо и налево, избавляешь страдальцев от проблем, весь бархате, с заклятьем наперевес...

Отвлек меня тихий мышиный писк. Я открыла глаза, повернула голову — и обнаружила малютку Матильду, замершую на полу возле кровати.

В этот раз мышка тоже прибежала не просто так.

Я посадила ее на стол и, пока она угощалась коржиком, оставшимся от завтрака, развернула присланную Реком записку.

Послание было кратким: «Берегись человека в шляпе».

Глава 19. Штурм крепости

Обедать со мной ректор Моръ не стала. Привезла тележку с едой и ушла, пообещав забрать посуду позже, так что у меня было предостаточно времени, чтобы подумать над предстоящим разговором. Стоило предупредить ее о том, что проклятийник может быть опасен. Проблема была лишь в том, что я не знала, чем и насколько и, хотя верила Реку как себе и даже больше.

Пока обедала, пыталась понять, что с проклятийником не так, что насторожило Река. И вообще, с чего он взял, что этот человек опасен. Но вот тарелки опустели, а обвинить проклятийника по-прежнему было не в чем. Разве что в том, что он слишком красив, но это не преступление.

Так ничего и не придумав, я убрала со стола и села заниматься.

Я так увлеклась, что стук в дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности. Я замерла. И снова вздрогнула от негромкого, но настойчивого стука. Визитер оказался упрям.

Я на цыпочках подошла к двери и тихонько спросила:

— Кто там?

— Это я, мастер проклятий, — послышался знакомый голос. — Мне нужно с вами поговорить.

Я насторожилась.

— А как же ректор Моръ?

— Она занята, а дело не терпит отлагательств, дорога каждая минута. Откройте.

Я потянулась к ручке двери, дернула — дверь не поддалась.

— Ну же, скорее!

Я дернула посильнее — и снова ничего не вышло. Во мне вспыхнуло отчаянье, я принялась дергать что было сил. Надо открыть, ведь там, за дверью стоит мой герой, красавчик в зеленой шляпе…

И вдруг словно пелена с глаз упала. «Берегись человека в шляпе», всплыли из памяти слова Река. Меня обдало холодом, я осознала, что пытаюсь открыть запертую на ключ дверь, а с той стороны стоит не герой, а злодей.

— Что так долго? — даже голос его перестал казаться притягательным.

— На ключ закрыто. Подождите ректора, она откроет.

— Некогда ждать, — теперь в голосе четко слышалось раздражение. — Вот что, возьмите карандаш и бумагу, я продиктую, только подвиньтесь ближе к замочной скважине, чтобы ничего не перепутать. — Я сходила за бумагой, вот только приближаться к замочной скважине не стала. — Готовы?

— Да.

— Записывайте. Санскрини дор хан…

И тут раздался взрыв, за дверью упало что-то тяжелое, и все стихло.

— Эй, вы там как? — спросила я. Ответа не получила — по ту сторону двери стояла мертвая тишина.

Записав на всякий случай сказанное, я вернулась к урокам.

Странная ситуация долго не шла из головы, но постепенно я все-таки отвлеклась, зачитавшись стратегией немагической битвы тет-а-тет в помещениях типа «кухня». Уже прикидывала, чем удобней блокировать нож — сковородой или табуреткой. Сковороды в комнате не было, а вот табуретка была, даже две, и я от души намахалась ими, отрабатывая приемы.

Когда по ту сторону двери послышался шум, и в комнату ворвалась ректор, я как раз отрабатывала движения.

Завидев меня в табуреточном замахе, госпожа Моръ на секунду остолбенела. Затем бросилась ко мне.

— Успокойтесь! Что здесь произошло?

Я вернула табуретку на пол, оправила платье и произнесла:

— Занимаюсь, генерал-ректор. Стратегия немагической битвы. А что? — и наконец увидела то, что находится за ее спиной, в коридоре. Точнее, на полу. — Ой, — сказала я. — Что это?

— Об этом я вас и спрашиваю, — лицо ректора посуровело. — Почему проклятийник лежит без чувств под вашей дверью?

Я выглянула в коридор — красавчик валялся на полу, раскинув руки. Лицо его было покрыто сажей. И тут я неожиданно осознала, что не такой уж он и красивый. Так, симпатичный, не более. И никакого сердечного трепета не вызывает. И до принца Пильдемариуса ему далеко — породы не чувствуется. И вообще он какой-то мутный.

— Так что же произошло? — повторила ректор.

И я рассказала ей, как все было. В этот раз точно зная, что моей волей больше никто не руководит. А потом еще и бумагу показала, где странная фраза была записана.

Что можно понять по нескольким словам, я не знаю, но ректор поняла — побледнела, сделавшись одного цвета со стеной, а затем выдохнула:

— Вы словно в кольчуге родились, невеста Губами. Ваше счастье, что дверь не пропускает магию.

— Он через замочную скважину говорил, — вспомнила я.

— За что и поплатился. Это была уже не просто попытка взлома, а взлом с проникновением, и защита дала отпор — его проклятье отрикошетило.

Я похолодела.

— Проклятье? Но почему? Он же должен его снимать, а не накладывать!

— Мне бы тоже хотелось это знать, — ректор нахмурилась. — Ума не приложу, что теперь делать.

— Простите, а он… мертв?

— Нет, всего лишь оглушен. Думаю, это ненадолго.

— Тогда надо его связать, пока он не очнулся. И вызвать тех, кто с ним разберется. Ой, подождите, — я метнулась к шкафу и, вернувшись, протянула ей сверток. — Вот то, что надо!

— Невеста Губами, вы меня поражаете, — произнесла ректор, разворачивая белую ткань. — Контрразведка и впрямь вам обрадуется.

Надеть смирительную рубашку на неподвижное мужское тело оказалось задачей не из легких, но мы справились.

Мы завязывали последние веревки, когда на лестнице послышались шаги.

— Могу я видеть ректора Моръ? — раздался мужской голос.

— Можете. Вы кто? — сдув упавшую на лицо прядь, спросила ректор, оборачиваясь.

Я увидела его первым, а госпожа Моръ первым увидела мое лицо. Поэтому выражение, с которым она взглянула на незнакомца, никак нельзя было назвать дружелюбным.

Гостя это не смутило.

— Мастер проклятий, — представился он.

Глава 20. Проклятийник

— Мастер проклятий, — представился мужчина.

— Еще один? — губы госпожи Моръ скривились в усмешке.

— Простите?

— У нас уже есть один, — она показала на упакованного Хариуса. — Вашу верительную грамоту, будьте добры.

— Конечно, — мужчина протянул ей свиток, перетянутый шнуром.

Ректор развернула, пробежалась взглядом… и выражение лица ее резко изменилось. Да и сама она подобралась, стала строже и официальней, вновь превратившись в ту неподкупно-льдистую главу академии, какой была прежде.

— Чем обязаны такой честью?

— Личная просьба одного из членов королевской семьи.

— Означает ли это, что академия теперь под наблюдением?

— Касаемо данного инцидента — нет. Я здесь как частное лицо, и сразу хочу сказать: мои услуги уже оплачены, можете об этом не беспокоиться.

Губы ректора Моръ сжались в ниточку.

— Мы могли бы и сами…

— Не сомневаюсь. Однако вопрос решен, так что давайте перейдем к делу. Что это за субъект и почему вы его так упаковали?

— Потому что этот, как вы верно выразились, субъект, представившийся проклятийником, предпринял попытку убить мою подопечную.

— Доказательства?

— Извольте, — ректор Моръ протянула ему бумагу с записанными мною словами. — Он попытался проделать это через дверь…

— С антимагической защитой, — мужчина усмехнулся. — И вы считаете, что он и впрямь проклятийник?

Ректор Моръ нахмурилась.

— Его рекомендовала гильдия как лучшего специалиста. Документы были в порядке.

— Этот человек не тот, за кого себя выдает. Даже самый слабый специалист почувствовал бы отсутствие магического фона и смог бы просчитать последствия столь необдуманного поступка. Если вы не против, я вызову людей из службы безопасности, пусть разберутся.

Ректор кивнула.

Проклятийник исчез, и мы с нею вновь остались одни. Не считая связанного самозванца, который все еще не пришел в себя.

— У вас хорошие друзья, невеста Губами, — произнесла госпожа Моръ. — И отличная деловая хватка. Заводить полезные знакомства действительно стоит смолоду.

Я смутилась. О том, кто прислал нового проклятийника, я понятия не имела.

Вернулся он быстро. И не один — парочка людей в черных плащах подхватила спеленутую тушку и отбыла столь же стремительно, как и появилась.

— Итак, приступим, — произнес специалист по проклятьям, бросив на меня цепкий взгляд. — Для начала разрешите представиться: господин Эн. А вы, как я понимаю, пострадавшая.

— Невеста Ада Губами, — представила меня ректор.

Я кивнула. Этот человек, в отличие от унесенного красавчика, выглядел типичнейшим мастером проклятий — симпатии не внушал, взгляд имел мрачный, даже парочка шрамов на лице имелась. И одет был подобающе — глазу зацепиться не за что. И все-таки было в нем что-то такое, надежное. В общем, я успокоилась.

— Для работы мне нужна комната, желательно пустая, нормально реагирующая на магию, — обратился он к ректору Моръ. — Можете устроить?

— Конечно, идемте, — ректор направилась к лестнице.

— Минуту. Вашей подопечной опасно разгуливать просто так. Выходите, не бойтесь, — обратился он ко мне. Над его сложенными ковшиком ладонями вспыхнуло зеленоватое сияние. Я посмотрела на ректора, дождалась ее кивка и только потом перешагнула порог. — Я создам вам временную защиту, — он дунул на ладонь, и свет метнулся в мою сторону. Я инстинктивно закрыла глаза, а когда открыла — мир стал слегка зеленоватым, возникло ощущение, что на меня колпак надели. — Теперь идемте.

И мы втроем спустились вниз, на первый этаж башни.

Загадочная штука эта командная башня. Прежде я не замечала на первом этаже никакой двери. А теперь она там оказалась. Невзрачна, простенькая, деревянная, она навевала на мысль о кладовке, полной старых швабр, метел и прочего хозяйственного инвентаря.

Впечатление оказалось обманчивым — за ней обнаружилось просторное помещение, пустое и чистое, только что после ремонта, о чем говорили ведро с известкой и запачканная белым кисть. Пол тоже был местами в белых пятнах.

Пятна проклятийника не смутили, а кисть с ведром он собственноручно вынес в коридор.

— Отлично, — отряхнув руки, сказал он. — Вот теперь приступим. Госпожа Моръ, надеюсь, у вас нет на сегодня важных дел, процесс может затянуться.

— Все мои важные дела здесь.

Проклятийник кивнул, и диагностика началась.

Про щекотку я даже не вспомнила, это оказались совершенно другие ощущения, намного более неприятные. Под конец у меня так разболелась голова, что я почти отключилась.

А когда пришла в себя, то обнаружила, что лежу на кровати в комнате с антимагической защитой. А рядом, словно у постели умирающей, сидят госпожа Моръ и проклятийник — увидев, что я очнулась, господин Эн всмотрелся мне в лицо.

— Как вы себя чувствуете?

Я прислушалась к ощущениям.

— Вроде нормально.

Однако, когда попыталась встать, голову повело, и я снова уронила ее ее на подушку.

— Лежите, отдыхайте. Я навещу вас вечером.

Он встал и направился к двери.

— А что с моими проклятьями?

— Нейтрализованы. Но лучше вам пока побыть здесь. С теми, кто их наслал, еще не разобрались.

— А кто их наслал?

— Это мы и пытаемся выяснить.

Когда за ним закрылась дверь, я посмотрела на ректора.

— Госпожа Моръ, что он имел в виду? Меня что, сразу несколько человек прокляли?

— Пока неизвестно. Следы запутаны, это явно работа профессионала. А сейчас вам действительно лучше отдохнуть.

Я закрыла глаза только на минутку. И тотчас провалилась в сон.

Глава 21. Птица, которая упорхнула

Снилась мне всякая ерунда — птички, облака, яблоки в карамели и даже котики. А потом приснился Рек, с тачкой, полной навоза. Он вез ее за конюшню, я звала его, но он не слышал.

Та я и проснулась, с мыслью о том, что надо с ним поговорить.

В комнате никого не было, кроме меня, конечно.

Вечерело.

Я села, прислушалась к себе — самочувствие нормальное. Встала — голова не кружится. Прошлась по комнате, оглядываясь по углам — не таится ли где Матильда. Мышки нигде не было.

И тут нагрянули гости — проклятийник и госпожа Моръ, да не с пустыми руками — ректор вкатила тележку с ужином, судя по количеству посуды, на троих.

— Вижу, с вами все в порядке, — произнесла она, подкатывая ее к столу.

Господин Эн окинул меня цепким взглядом, спрашивать ничего не стал. Должно быть, результат его устроил.

Ужин порадовал нас мясными биточками с картофелем на гарнир. А также маковыми пирожками. На сладкое был кисель. Не знаю, чем занимались мои визитеры до этого, однако аппетит у них оказался зверский. Да и я оказалась голодна, словно не спала, а землю копала.

Меня так и подмывало справиться у проклятийника, что он узнал, но обсуждать дела за едой — дурной тон.

С трудом дождавшись окончания ужина, я все-таки задала ему вопрос.

— Вы совершенно свободны от каких-либо воздействий, — ответил он. — Однако объекта ваших бед я не нашел. Определенно, он или они здесь, на территории академии, но при этом нити связи рассеяны и не ведут ни к кому конкретному, — проклятийник задумался, а потом, обратившись к ректору, произнес: — госпожа Моръ, если вы не против, я хотел бы прогуляться по академии вместе с невестой Губами. Возможно, ее присутствие спровоцирует виновников, дав более четкий след.

И мы отправились на прогулку, втроем.

Я думала, это будет легкий променад перед сном, но не тут-то было — увешанная защитными артефактами, я шла по территории академии, словно под конвоем: слева ректор Моръ, справа — господин Эн, а вокруг хлопали глазами зеваки — между ужином и отбоем во дворе академии всегда оживленно.

Кого я там только не увидела, даже Жаба мелькнула. Народ, в отличие от меня вовсю наслаждался зрелищем — когда еще увидишь такую потеху. Предчувствуя, какие разговоры пойдут по академии завтра, я старательно держала лицо — позориться, так с достоинством.

Мы прошлись по площади перед учебными корпусами, заглянули на полигон, где тренировались несколько неуемных запаснушек, прошли мимо хозяйственного корпуса, спугнув какую-то парочку, а потом собрались было вернуться к командной башне... И тут я решилась.

— Господин Эн, можно вас попросить взглянуть на нашего конюха? Хотя бы одним глазком! Понимаете, его прокляли. Сильно. И он ничего о себе не помнит, даже имени…

Ректор выразительно кашлянула, и я, боясь, что она меня перебьет, заговорила еще быстрее:

— Ему никто не верит, думают, что он того… головой повредился, а он…

— Невеста Губами, прекратите, — вмешалась ректор. — Не стоит пересказывать господину проклятийнику местные легенды. Тем более, когда он занят делом.

— Ничего страшного, — ответил господин Эн. — Отчего бы не взглянуть? Возможно, ваш конюх как-то связан с нынешней ситуацией.

— Рек точно меня не проклинал! — воскликнула я, понимая, куда он клонит.

— Рек? Интересное имя.

— Это не имя, а прозвище. Вообще-то он ректор… ну, он так сказал. Ректор, которого заколдовали. И теперь ему надо на ком-нибудь жениться, чтобы снова стать собой.

— О чем я и говорю, — с усмешкой произнесла госпожа Моръ. — Байки.

— Не байки! — воскликнула я и, наткнувшись на ее суровый взгляд, смутившись, добавила: — Простите.

— Заинтриговали, — проклятийник огляделся по сторонам. — Ну, где этот ваш конюх?

Мы отправились к конюшне. Я — с нетерпением, госпожа Моръ с неохотой, проклятийник — с любопытством.

Река на месте не оказалось.

— Еще и от работы отлынивает, — проворчала ректор.

Мы заглянули на сеновал, на поле для верховой езды, даже в сарай с инструментами — конюх пропал.

Я возвращалась обратно в башню в смятенных чувствах. Как он мог исчезнуть, когда спасение было так близко? Как он мог?!

В довершение всего проклятийник сказал, что уезжает. Что узнал все, что хотел, но результатами пока поделиться не может. И что мне нужно быть осторожней. А чтобы подобное не повторилось, придется носить защитные браслеты, не снимая, и при первых признаках опасности сразу же обращаться к госпоже Моръ.

После его ухода я помогла собрать посуду обратно в тележку, а потом осталась одна — было решено, что эту ночь я проведу в башне, а утром госпожа Моръ меня выпустит.

Мне показалось, что задержала она меня из вредности — после того, как я рассказала проклятийнику о Реке, взгляды ее, обращенные ко мне, стали значительно холоднее. Ну да ладно, не привыкать.

Радовало то, что завтра я окажусь на свободе.

Глава 22. Возвращение

Нет, все-таки славу я не люблю — стоило войти в столовую, как все, кто там был, уставились на меня в едином порыве, словно это была не я, а какое-то экзотические животное. С двумя головами, с хвостом и в перьях. Поверх смолы. Голоса смолкли. Даже преподаватели глядели с интересом.

Первой опомнилась Лунолика — окликнув, радостно замахала руками. Я помахала ей в ответ. Толпа разморозилась, возвращаясь к прерванному занятию. Я отправилась за своей порцией, а потом присоединилась к подруге.

Пока меня не было, за столиком произошли изменения — теперь с Луноликой сидел Порк. Основательно так сидел, словно у себя дома.

— Ну как, жива? — поинтересовался он. — Говорил же, сразу надо было к ректору идти.

— Да ладно тебе, — сказала Лунолика.

— Ничего не ладно. Вот конюха она слушается, а умных людей — нет.

И я сразу вспомнила, почему не люблю этого поросенка.

— Порк, — шикнула на него подруга.

— Чего «Порк»? Я не прав что ли?

Я посмотрела на них с удивлением — спелись, надо же. Стоит выпасть из жизни на пару дней, как лучшая подруга заводит шашни с тем, кого ещё недавно терпеть не могла. Или все-таки могла? Вот и письмо она ему хотела написать, и пироженку съесть…

— Слушай, Ада, — подруга перешла на драматический шёпот, — ты что, на самом деле замуж собралась?

Я аж подавилась. Закашлялась, и Лунолика от души треснула меня по спине. Порк тоже хотел, но после моего взгляда передумал.

— Какой замуж? — просипела я. — Ты о чем?

Лунолика смутилась и почему-то посмотрела на Порка. Тот изобразил ехидную улыбочку.

— Ну, все говорят… Ты же вчера с мужчиной по академии гуляла. И ректор Моръ с вами, как положено. Всегда же так делается, когда будущий муж досрочно договор подписывает. Сама вспомни.

— Тьфу ты! — в сердцах воскликнула я. Об этом я вчера как-то не подумала. Лунолика была права, все невесты академии, которые «упархивали с ветерком вместе с залетными женихами», поступали именно так. Место учёбы было чем-то вроде приданого, его будущему мужу требовалось осмотреть, ну и себя показать вместе с будущей женою, конечно. Таков ритуал, и я его вчера с успехом изобразила. Так вот почему все так на меня пялились. — Нет, Лунолика, замуж я не выхожу. Это был не жених, а проклятийник.

— Ну, что я тебе говорил? — тыча в неё пальцем, воскликнул Порк. — Проспорила!

Лунолика вздохнула, плечи ее проникли, на глаза навернулись слезы.

— Да ладно тебе, не переживай, — утешила я подругу. — Выйду я когда-нибудь замуж. Наверное.

— А она не об этом переживает, — ехидно заметил Порк.

— Молчи! — воскликнула Лунолика.

— Вот ещё! Учись проигрывать с достоинством. Тем более, это всего лишь кекс.

Я насторожилась.

— Какой ещё кекс?

— Самый обычный, — торопливо произнесла Лунолика.

— Как же, обычный. Я обычных не пеку, — Порк задрал нос. — Видишь ли, Ада, пока ты отсутствовала, я создал клуб по интересам. Называется «ККИКПП». Полное название «Клуб кексов и книг Пантелеймония Перемежайтиса». Едим кексы, разговариваем о прекрасном.

Я расхохоталась, но быстро замолкла, увидев обиженное лицо Порка. Даже Лунолика посмотрела на меня осуждающе.

— Ты ничего не понимаешь в искусстве, — произнёс Порк. — А вот девочки понимают, — он обернулся и послал дружескую улыбку сидящим неподалёку золотинкам, тем самым.

— Прости, — сказала я, — ты прав. Перемежайтис не для меня.

— Ты просто его не читала. Попробуй на досуге, уверяю, тебе понравится.

Я подумала, что лучше прочту справочник по тараканам, чем все эти любовные терзания, но промолчала. Ссориться с Порком не хотелось.

— А почему кексы? — решила я сменить тему.

— А я книгу собираюсь издать. «Сто лучших рецептов кексов». Теперь-то есть на ком их испытывать, чего ж не воспользоваться. Три рецепта уже испытал, осталось пятьдесят восемь.

— Не сходится, — сказала я. — Пятьдесят восемь плюс три — это не сто.

— Само собой, — Порк посмотрел на меня снисходительно. — Остальные тридцать девять давно проверены. Кстати, завтра встреча для новичков, будем обсуждать «Огненную страсть». Еслиуспеешь прочесть, можешь присоединиться. У Лунолики, помнится, был экземпляр.

Подруга радостно закивала.

— Подумаю, — изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо, ответила я. И добавила: — Спасибо за приглашение.

Тратить время на Перемежайтиса я точно не собиралась, на сегодняшний вечер у меня были другие планы.

Глава 23. Рек

— Где ты был? — воскликнула я, налетев на Река, словно коршун.

— Привет, Адуся. Ты о чем?

Рек прекратил чистить стойло, оперся на лопату и улыбнулся мне так душевно-предушевно, что сразу стало понятно — врёт, всё он прекрасно понял.

Я почувствовала, что ещё немного — и взорвусь. Усилием воли взяла себя в руки.

— Вчера вечером мы приходили сюда с проклятийником и госпожой Моръ, — произнесла я таким тоном, что сама чуть не заморозилась.

— Поздравляю, — улыбнулся Рек. Улыбочка выглядела насквозь фальшиво. — Удачный выбор. И когда свадьба?

— Не будет никакой свадьбы!

— Да ладно тебе. Неплохой человек, вроде. Подумаешь, староват, зато умудренный опытом и в хозяйстве полезный, с такой-то профессией. Кто он там, говоришь? Проклятийник? Тем более! Такими мужьями не разбрасываются.

Я смотрела на Река во все глаза и не могла понять — он что, серьезно?

— Ну что ты на меня смотришь? Я не прав?

— Ты спятил? — спросила я с надеждой.

— Я? Нет.

— А я думаю, да! Я уговорила его взглянуть на твое проклятье. Может, помог бы снять, а ты сбежал! Ведь я права, да? Сбежал и спрятался!

— Ничего я не прятался, просто занят был, — Рек отвел взгляд. — Откуда я знал, что вам нужно? Может, я не хотел вам мешать.

Ну до чего же неудачно получилось! Если бы Рек не подумал непонятно что, возможно, был бы уже свободен от проклятья.

Я всхлипнула.

— Адуся, ну ты чего? — он подошел ближе, положил руку мне на плечо. — Не переживай, я и без него справлюсь.

— Книги-то нет, я узнавала.

— Да ладно, что-нибудь придумаю. Ты лучше расскажи, как сама.

Я пожала плечами.

— Да нормально, все воздействия убрали.

По сравнению с проблемой Река мои проклятья казались такими незначительными.

— Нашли того, кто наслал?

Я покачала головой.

— Нет.

Рек помрачнел.

— Плохо. Он может продолжить.

— Во-первых, возможно, не «он», а «они», — заслышав эти слова, Рек еще больше нахмурился. — Во-вторых, у меня теперь есть вот что, — я продемонстрировала ему защитные браслеты. Тяжелые, покрытые рунной вязью, они плотно обхватывали запястья, делая меня похожей на древнюю богатыршу. Не хватало только меча с кольчугой — и можно бросаться на врага. Впрочем, если треснуть врага браслетом, тоже мало не покажется.

— Сурово. Не жмут?

Я повертела запястьями — браслеты сидели как влитые, при этом не сковывая движения.

— Не-а, не жмут. Удобные.

— Ты все-таки не расслабляйся. Мало ли что.

Пообещав, что буду глядеть в оба, я попрощалась с Реком и поспешила в библиотеку, пока та не закрылась.

На вопрос, не вернули ли книгу, госпожа Штык поджала губы и сообщила, что книга «утратилась». Колечко на ее пальце сверкало пуще прежнего. И я вдруг подумала: а вдруг Жаба на самом деле книгу не брала, а просто отдала кольцо с условием, что госпожа Штык ее мне не выдаст? Я уже начала разрабатывать план, как попасть в хранилище… и передумала. Если попадусь — отчислят, и тогда Реку я уже точно ничем не помогу.

Вернулась в общежитие уставшая и замученная. Лунолики не было, даже поболтать не с кем. Бросив сумку на кровать, уселась на подоконник, посмотрела в окно… Ух ты, надо же! К крыльцу общежития неторопливо подходили Порк и Лунолика. Вдвоем. Мило беседуя.

Я спрыгнула с подоконника, пока они меня не заметили. Затем осторожно выглянула, и поняла, что опасаюсь напрасно — этим двоим было не до меня. Наверное, выпрыгни я из-под земли прямо перед ними, и то бы не заметили.

На пороге они остановились, принялись о чем-то болтать. Складывалось впечатление, что им не хочется расставаться.

Дальше я подглядывать не стала — было как-то неловко.

Вернулась Лунолика почти перед самым отбоем — глаза светятся, щеки горят, не девушка, а факел.

— Ага! — воскликнула я, решив не ходить вокруг да около. — Ты дружишь с Порком!

— Ой, Ада, это не то, что ты думаешь! Я ему записи вести помогаю. Вот! — она продемонстрировала толстую тетрадь, которую сжимала в руках. — Мы сегодня новый рецепт кексов опробовали, такая прелесть! Я и тебе кусочек принесла! — она вручила мне тетрадь и принялась рыться в сумке. — Вот, держи! — Лунолика протянула мне нечто, завернутое в салфетку.

Даже в таком виде запах кекса сводил с ума. А когда я развернула, он стал совсем невероятным: пахло лесными ягодами, свежей травой и солнцем, ярким, полуденным...

— Ешь скорей, пока не выветрился.

И я съела.

Вкус оказался еще чудесней, чем запах.

Я витала в облаках, почти не слыша, что говорит Лунолика.

А на говорила и говорила, и, наконец, когда последняя крошка оказалась съедена, я начала различать слова.

— Прости, что ты сказала? — переспросила я.

— Порк не такой противный, как мы раньше думали. Мы вместе к Реку ходили, узнавали, как ты там. И вообще, он внимательный. И так замечательно готовит! Знаешь, Адуся, если бы я не была влюблена в душечку Перемежайтиса, я бы влюбилась в Порка.

— Лучше в Порка влюбись, — посоветовала я. — Он хотя бы не лысый гном, — и, не удержавшись, захохотала, уж слишком уморительный вид сделался у подруги. «И книжек не пишет», хотела добавить, но вспомнила про сборник рецептов и промолчала.

Нет, все-таки как изменилась жизнь в мое отсутствие! Я знала, что привыкну и все-таки, ложась спать, надеялась, что завтрашний день будет менее богат на эмоции.

Как же я ошибалась!

Глава 24. Роковая страсть

Побудка, умывание, зарядка… На полигон я прибежала, словно в дом родной. Так долго не была, аж соскучилась.

«Замуж не выхожу!» — сразу предупредила обступивших меня запаснушек.

Те слегка приуныли. Понимаю, сама бы переживала, будь я на их месте — такая тема для разговоров сорвалась.

— Решили посвятить себя родине? — заметила капитан Фуксия не без ехидства, все-таки запаснушки бывшими не бывают.

— Так точно, — ответила я. — Не время расслабляться, особенно мне.

Лунолика прыснула. Душевный подъем от литературно-кексовой встречи до сих пор из нее не выветрился.

И даже кросс его не уменьшил — она прибежала к финишу довольная и раскрасневшаяся, словно поймала букет невесты и уносила ноги от обезумевших претенденток.

А когда мы возвращались в общежитие, Порк витал между нами, словно неупокоенный призрак — Лунолика все уши прожужжала о том, какой он восхитительный.

Зато, когда он оказался рядом во плоти, в столовой, подруга умолкла и принялась смущаться.

— Ты чем их вчера кормил? — спросила я Порка.

— Искусством! — произнес он, воздев к потолку палец. — Чистым незамутненным искусством.

— От искусства с ума не сходят.

Порк фыркнул.

— Это лишний раз доказывает, что в теме прекрасного ты не сильна. Придется заняться твоим окультуриванием.

— Чего? — возмутилась я. — Своим занимайся, умник!

— Да, я умник, — Порк принял важную позу. — Но и ты можешь подтянуть свой уровень до пристойного. Наш клуб всегда рад оказать помощь тем, кому она требуется. Правда, девочки? — обратился он к сидящим за соседним столом золотинкам. Те подтвердили.

— Здорово, — сказала я. — Перемежайтис на завтрак, обед и ужин. А сверху кексы.

Золотинки радостно закивали.

— Именно так, — поддержал их Порк.

Все это походило на бред, от которого хотелось сбежать. Что я и сделала — напомнив Лунолике о начале уроков, утащила подругу с собой.

По дороге она отошла от смущения и вновь принялась вещать о том, какой Порк замечательный. И что он точно сделает из меня умничку.

На время занятий Лунолика отвлеклась. Однако, едва наступил обед, как события вышли на новый виток. Теперь Лунолика не просто краснела, а принялась бросать на Порка призывные взгляды из-под ресниц, страстно покусывая губы. Я испугалась, что она их совсем откусит.

— Ты что, приворотного зелья им в кексы напихал? — спросила я Порка напрямую.

— Вот еще! Делать мне нечего! Хотя… — он прищурился, посмотрел на Лунолику и тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес: — Так! Кажется, кто-то сжульничал. Ты сколько кусков Аде отдала?

Лунолика покраснела, глазки забегали.

— Я… а… ну…

— Один, — сказала я.

— Понятно, — Порк глянул на Лунолику так, что та съежилась. — Похоже, кто-то слишком много ест, за что и поплатился. А я ведь предупреждал — не больше одного кекса! — он покопался в кармане, нашел холщовый мешочек и, достав оттуда черную сушеную ягоду, протянул Лунолике.

— На, съешь. Отпустит.

Лунолика сунула ягодку в рот, прожевала и сморщилась.

— Кислая.

— Ну что, все еще меня обожаешь?

— Да-а, — взгляд Лунолики был похож на подтаявшее мороженое… которое на глазах стало твердеть… твердеть… И замерзло. — Ты! Бессовестный! Ты что, меня приворожил?!

— Я?! — возмутился Порк. — А кто чужую порцию слопал? Тоже я?

— Так ты ее хотел приворожить? — Лунолика возмущенно указала на меня.

— Делать мне нечего! Я же вам всем сказал — не больше одного кекса, иначе жуаровые ягоды дадут нежелательный эффект. Ты что, не слышала?

— Жуаровые ягоды? — удивилась я. — Это же компонент приворотных зелий.

— Ну и что? В малых дозах они усиливают запах и вкус, только и всего. Но малые дозы — не наш случай. — Порк мрачно глянул на Лунолику, достал записную книжку, нашел нужный рецепт и зачеркнул его крест-накрест.

— Зря, вкусно было, — сказала я.

— Сам знаю. Но для массового использования не пойдет.

В этот раз, в отличие от завтрака, Лунолика шла на занятия молча. На уроках тоже молчала.

А когда мы вернулись в общежитие, нас встретила довольная комендантша.

— Невеста Губами, как давно вы не радовали нас письмами! — с этими словами она вручила мне конверт с вензелями. — Как поживает господин Перемежайтис?

— Не знаю, госпожа Грыз. Я и сама хотела бы это знать.

Тут я немного соврала — до писателя мне не было никакого дела, а вот долгое молчание принца интриговало — неужели Порк ему больше не нужен?

— Держите нас в курсе, дорогая, мы все хотим это знать.

Толпящиеся в холле невесты оказались с ней солидарны.

Ухватив Лунолику под руку, я поспешила скрыться от любопытных глаз.

Глава 25. Письмо

— Как давно он тебе не писал, — произнесла Лунолика, глядя, как я вскрываю конверт. — Наверное, над новым романом трудился, некогда было. Ах, интересно, о чем он будет?

— О страсти. Роковой и огненной.

— Ты думаешь? — оживилась подруга.

— Уверена.

— О, это было бы так здорово!

Заглянув в конверт, я убедилась, что письмо для Порка там есть и, достав послание, предназначенное мне, принялась читать.

«Дорогая Ада! Наш общий знакомый поведал мне о случившейся неприятности, и я взял на себя смелость отправить Вам лучшего специалиста по данному вопросу. Искренне рад, что он оказался полезен. Берегите себя.

С надеждой на скорую встречу,

Искренне Ваш, П.П.»

Порка я решила не разыскивать — все-равно за ужином встретимся. Хотела заняться уроками, но мысли упорно сворачивали не туда. Так и промаялась, ничего толком не сделав.

В столовой я первым делом вручила Порку конверт. И только потом поняла, какую оплошность совершила — Лунолика посмотрела на меня таким взглядом, что захотелось сквозь землю провалиться. Если фанклуб Порка мог решить, что я до сих пор передаю их письма, то она-то знала, что это не так. И совершенно не догадывалась, что «Перемежайтис» пишет не для меня.

— Что это за письмо? — спросила Лунолика с видом дознавателя контрразведки.

Я замерла, лихорадочно соображая, что ответить. Зато Порк не растерялся.

— Это что ли? — он достал конверт и покрутил его в пальцах. После чего небрежно сунул обратно в карман.

— Это, — «дознаватель» перешел в боевой режим. Тот самый, когда убивают взглядом.

— А, ерунда, — Порк махнул рукой, — не стоит твоего внимания.

— А я так не думаю! Я видела этот конверт в письме господина Перемежайтиса, — подруга повернула голову и с вызовом посмотрела на меня.

Ни одна стоящая идея, как назло, в голову не лезла.

— Ну да, — нехотя признался Порк. — Он и прислал. Обещал посоветовать кое-что насчет публикации. Он же в этом разбирается.

— Так ты тоже с ним знаком?! — воскликнула Лунолика, мигом забыв про подозрения.

— Тс-с-с! — Порк приложил палец к губам. — Пусть это будет нашим маленьким секретом.

Лунолика радостно закивала.

Порк бросил на меня взгляд, в котором скользнула усмешка. «Теряю форму, — подумала я. — Что это со мной?»

Лунолика и Порк тем временем принялись болтать о какой-то ерунде. А я смотрела на Порка и не могла поверить в те перемены, которые с ним произошли: он просил за меня принца, и даже вот прямо сейчас меня выручил, хотя ни в том, ни в другом случае никто его об этом не просил. Это было так непохоже на того поросенка, которого я его знала.

После ужина к урокам все-таки пришлось вернуться. Доделав их кое-как — на большее сил не хватило — я отправилась подышать свежим воздухом. И вскоре поймала себя на том, что брожу по закоулкам, высматривая одинокую страдающую фигуру Порка.

Похоже, в этот раз вести от принца оказались более радостными — поиски не увенчались успехом.

Я уже собиралась вернуться, когда меня окликнула серебрушка:

— Невеста Губами, к ректору.

И я отправилась в командную башню.

Ректор Моръ встретила меня оценивающим взглядом. То ли проверяла, не волочится ли за мной шлейф новых проклятий, то ли просто так.

— Присаживайтесь, невеста Губами. И, пожалуйста, без реверансов, — она указала на стул.

Я села. Сама же она осталась стоять, сложив руки на груди.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо, — я улыбнулась, но ответной улыбки не получила. Ректор выглядела устало

— Замечательно, — отозвалась она с таким кислым лицом, словно утверждала обратное. — Никаких странностей больше не замечали?

— Нет, госпожа Моръ.

— Хорошо, — ректор прошлась по кабинету. Затем остановилась и вновь вперила в меня взгляд. — Думаю, вы помните, что по окончании семестра у вашего курса начинается практика?

— Конечно, госпожа Моръ, — я постаралась произнести это убедительно, хотя на самом деле напрочь о ней забыла. А между тем, до конца семестра оставалось меньше месяца.

— А раз помните, то, наверное, задумывались над тем, где хотели бы ее пройти.

— Конечно, госпожа Моръ.

— И что же вы надумали?

— Пройду там, куда отправят, госпожа Моръ. А разве есть другие варианты?

Ректор поджала губы.

— Обычно нет, но для вас, в свете последних событий, да. Дело в том, невеста Губами, что сегодня я получила письмо из королевского дворца с предложением принять у себя несколько наших кандидатов. Пока что на время практики, далее — по результатам. В списке тех, кого хотели бы видеть при дворе, есть и ваше имя. Конечно же, это не приказ, и формально я могу отказать, — госпожа Моръ нахмурилась и присела на краешек стола, чем сильно меня удивила. — Поймите меня правильно, невеста Губами, я не хочу ставить палки в колеса вашей карьеры. Однако, после того, что с вами произошло, отпустить вас во дворец у меня рука не поднимается — там вас могут постичь еще большие неприятности. Вы близки с принцем, а у него множество фавориток, которые, скорей всего, вас невзлюбят. Именно поэтому я хочу предоставить вам выбор — ехать или нет. Если вы решите не ехать, я найду причину, чтобы вас туда не пускать. И предоставлю вам пусть и не такое престижное, но вполне достойное место для прохождения практики.

Я задумалась. Так вот что имел в виду принц, когда писал про скорую встречу. С одной стороны, мне ужасно хотелось попасть во дворец, с другой стороны я была наслышана о тамошних порядках. И знала, что высокое вознаграждение за службу платят там не просто так.

Было еще кое-что, вызывающее беспокойство, но что именно, я понять не могла.

— Простите, госпожа Моръ, можно мне подумать до завтра?

— Хорошо, думайте, — ректор поднялась, оправила платье. — Жду вашего решения завтра в это же время.

Глава 26. Былое и думы

Что-то мне подсказывало, что ректор права, и лучше бы мне во дворец не ездить. Но как же хочется! Еще недавно я и подумать не могла, что меня туда пригласят, но случился визит принца — и жизнь понеслась вперед с немыслимой скоростью. Стоило ли останавливать этот бег?

За ответом я решила обратиться к тому, кто знал о придворной жизни не понаслышке — к Порку.

Идея пообщаться за завтраком показалась мне неудачной: слишком много вокруг любопытных ушей и глаз, включая Лунолику, которая смотрела и слушала за десятерых и делала свои, исключительно неправильные выводы.

В результате, подавившись кашей, я плюнула на мнительность подруги и выпалила напрямую:

— Порк, надо поговорить. Что ты делаешь сегодня вечером?

Порк посмотрел на меня с любопытством.

— Да так, ничего особенного.

— Как же, — встряла Лунолика, — а встреча нашего клуба?

— Встреча клуба завтра. А сегодня я совершенно свободен.

— А подготовиться? — не унималась подруга.

— Ах, да, хорошо, что напомнила, Лунолика. Сообщи девочкам, чтобы принесли с собой чайные ложки. Сделаешь?

— Конечно.

— Спасибо, ты прелесть, — Порк послал ей воздушный поцелуй. Я едва не поперхнулась. Лунолика зарделась.

— На старом месте, после занятий, — обернувшись ко мне, произнес Порк. И снова обратился к Лунолике: — Ах, да, и еще пусть салфетки захватят, кончились.

— Хорошо, — проворковала Лунолика.

А дальше мы понеслись на занятия.

Вечера я дождалась с трудом и, едва грянул звонок, поспешила к заветной лавке под деревом.

Должно быть, Порку надоело ждать. Чтобы не тратить времени даром, он вовсю целовался на ней с какой-то невестой. Вид у парочки был такой разухабистый, что Перемежайтис бы обзавидовался.

— М-да, опередили, — раздалось над ухом.

Я оглянулась — за моей спиной стоял Порк и с недовольным видом смотрел на занятое место.

— А… э… а там кто? — растерялась я.

— Понятия не имею. Идем отсюда.

Он развернулся и зашагал прочь.

Мы наведались к еще одной лавочке, расположенной чуть дальше, но и там нас ждала подобная картина.

— С ума они все посходили, что ли, — буркнул Порк. И мы отправились дальше.

Третья лавка оказалась занята толпой хихикающих невест, которые появлению Порка очень обрадовались. Порк сбежал от них еще быстрее.

Так мы и оказались на задворках академии, возле овощного склада. Присев на перевернутую бочку, Порк спросил:

— Ну, и о чем ты хотела поговорить?

— Понимаешь, — я устроилась на другой перевернутой бочке, напротив, — тут такое дело… Посоветоваться с тобой хочу, — Порк приосанился, сразу став похожим на себя прежнего.

— И о чем же? — спросил он с легким оттенком снисходительности. Однако любопытство свое так и не смог скрыть.

— Только между нами, ладно?

— Само собой!

— Ну, в общем, практика у нас скоро… — И я рассказала ему о письме из дворца. И о сомнениях ректора Моръ тоже. — Вот я и не знаю, что решить. Как думаешь, стоит ехать или ректор права?

— Конечно, права! — Порк даже с бочки спрыгнул. — Тебя пытались убить, а ты снова на рожон лезешь.

— Но у меня же теперь есть защита, — я показала ему браслеты.

Порк не впечатлился.

— Подумаешь. Если кто-то решит сжить тебя со света, браслеты его не остановят. Есть масса способов, не связанных с магией. К примеру, старый-добрый яд.

— Зачем кому-то во дворце меня травить?

Порк усмехнулся.

— Наивная. Во-первых, потому что это дворец, там яды в ходу, как и проклятья. Во-вторых, потому что здесь недотравили. Пока не выяснили, кто виноват, я бы на твоем месте во дворец не ехал.

— Ничего, скоро выяснят, — вспомнив о лже-проклятийнике, сказала я.

— Это ты о том типе, которого безопасникам передали? Ну-ну…

— Что «ну-ну»? Ты что-то знаешь?

— Я — ничего. И никто ничего не знает. У него память — как чистый лист, тот, кто тебя заказал, хорошо с ней поработал. Только имей в виду, я тебе ничего не говорил. В общем, я бы на твоем месте во дворец не ехал, раз варианты есть. Хотя тебе решать, конечно.

— Спасибо, тогда я пойду, — ответила я и, спрыгнув с бочки, отправилась прочь.

— Не за что. Думаю, твой конюх скажет тебе то же самое.

Мысленно поблагодарив Порка за подсказку, я свернула к конюшне.

Рек по традиции чистил стойло, и оказался не против сделать перерыв и поболтать.

Выслушал меня внимательно, а потом сказал:

— Да, сурово. Ректор Моръ оказалась в очень щекотливой ситуации. Формально она может отказать королю, поскольку это не приказ, а предложение. Но, по факту, перечить его воле, пусть и завуалированной, себе дороже. Должно быть, она сильно за тебя беспокоится. А что тебе сказал Порк?

Я напряглась.

— А ты откуда знаешь, что я с ним говорила?

— Брось, — отмахнулся Рек. — Вы проскочили мимо меня, даже не заметив. Наверняка что-то хотели обсудить. А теперь понятно, что именно. Ну так что он тебе сказал?

— Говорит, лучше не ехать.

— Тут он прав, — кивнул Рек. — Вот только госпоже Моръ я в этом случае не завидую… Так, зря я это сказал. Забудь. Порк прав, нечего тебе во дворце делать, если жизнь дорога.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты мне очень помог. Вы оба.

И поспешила исчезнуть, пока Рек не бросился меня отговаривать. А он бы точно стал — судя по выражению его лица, он догадался о принятом мною решении.

В кабинете госпожи Моръ со вчерашнего дня ничего не изменилось. Разве что хозяйка сменила темно-синее платье на темно-бордовое, еще более строгое. Сегодня на ней даже привычной диадемы не было. Четко, неброско, ничего лишнего.

— Простите, госпожа Моръ, — я влетела в кабинет, запыхавшись от быстрого подъема по лестнице.

— Итак, невеста Губами, что вы решили?

— Я еду.

Глава 27. Сыщик

Следующим утром к нам в академию приехал сыщик — невысокий сутулый тип неприметной наружности.

Ректор Моръ вызвала меня прямо с лекции, и он учинил мне в ее кабинете настоящий допрос. Снова пришлось вспомнить кто, где и как на меня покушался. Я рассказала все, что могла, поделилась догадками, поотвечала на разные каверзные вопросы, а потом меня отпустили, так ничего и не объяснив.

Я ушла, а тип принялся шнырять по территории, вынюхивать, выспрашивать, совать нос во всё вокруг, включая тарелки в столовой.

Порк по такому случаю даже встречу клуба отменил, о чем мне с мрачным видом поведала Лунолика. Золотинки из группы поддержки тоже смотрели хмуро. И на сыщика, и на меня.

До Порка сыщик тоже докопался, едва ли не обвиняя его в том, что это он во время факультатива пытался меня отравить. Порк держался молодцом, отвечал с холодной отстраненностью. Только что именно говорил, расслышать не удавалось — дверь в аудиторию плохо пропускала звуки, поэтому нам с Луноликой пришлось больше смотреть, чем слушать.

Мы чудом не попались — в какой-то момент Лунолика так сильно налегла на дверь, что мы едва не вывалились в аудиторию. К счастью, вовремя успели затормозить.

После взгляда, брошенного в нашу сторону сыщиком, с подслушиванием и с подглядыванием пришлось завязать.

На последней паре меня вновь вызвали к ректору.

— Скажите, невеста Губами, — произнес сыщик, дырявя меня взглядом, — кто из обучающихся в академии мог бы наложить на вас проклятье?

— Вообще или то самое? — спросила я.

— Что значит «вообще»? — сыщик насторожился.

— Ну, понимаете, у нас же магическая академия, каждый мог, если бы захотел.

Сыщик поморщился.

— Ну хорошо, а кто бы, по-вашему, захотел?

Я задумалась. Сдавать ему бедных влюблённых золотинок было жалко. Сыщик ждал, и я решила обойтись малой кровью.

— Жаба, — сказала я. — Александрина Жаба, бриллиантовая невеста. Не знаю почему, но она меня, кажется, ненавидит.

Я знала, что связи Жабы-отца не дадут навредить Жабе-дочке, а потому Александрина ничем не рисковала.

Сыщик поперхнулся.

— А отца её, случайно, не Абрахас зовут.

— Да, это он, — ответила госпожа Моръ, вмешиваясь в нашу беседу и адресуя мне недобрый взгляд.

— А есть ли кто-то ещё, кроме невесты Жабы, кто мог бы желать вам зла?

Я ещё немного подумала, а потом честно ответила:

— Нет.

Сыщик погрузился в размышления. Потом ещё немного поспрашивал меня о какой-то ерунде и отпустил восвояси.

— Знаешь, — произнесла Лунолика, когда я пересказала ей разговор, — мне кажется, Александрину из подозреваемых он все-таки исключит. И в этом я была с ней полностью солидарна.

Каково же было наше изумление, когда за ужином в столовой ко мне подскочила Жаба и прошипела: «Мелкая дрянь! Ты об этом пожалеешь!» А потом двинула локтем, рассчитывая, что ужин на моем подносе выплеснется мне на платье. Видимо, не знала, что у меня пятёрка по безмагическому бою, и просчитать движение жидкости в динамике я могу даже во сне… В общем, пришлось ей самой идти переодеваться.

Посмеиваясь, я взяла новый поднос с тарелками взамен утраченного, и мы с Луноликой поспешили за столик, где ждал насупленный Порк.

— Зря ты так с Жабой, — сказал он мне. — Она злопамятная. А в твоём положении лучше не нарываться.

— Она первая начала, — ответила я, выгружая тарелки на столик.

— Порк прав, — произнесла Лунолика. — Ты бы поосторожней.

— Да ладно вам, — улыбнулась я. — Что вы перепугались?

— Мы не за себя боимся, а за тебя. Мало тебе досталось? — в отличие от меня подруга улыбаться не спешила. — Вот всегда она так, — пожаловалась она Порку.

— Знаю, — ответил тот.

Они переглянулись понимающие, и я подумала — не рассказал ли он ей о вчерашнем разговоре. Не знаю почему, но с Луноликой я возможность выбора практики так и не обсудила.

И вообще, я только сейчас поняла, что как-то слишком много всего я утаиваю от неё в последнее время. И от этого стало не по себе. До появления принца мы с нею были не разлей вода, всё делили пополам. А сейчас…

И как я докатилась до такой жизни?

И ведь ничего не изменить — о тайне принца не рассказать, потому что тайна чужая. И про то, что с Перемежайтисом не знакома, тоже не рассказать. Получается, что сейчас у нас с Порком больше общих секретов, чем с подругой.

Я вздохнула и принялась за ужин.

— Не переживай, — по-своему истолковав моё настроение, произнесла Лунолика. — Мы тебя в обиду не дадим.

И я с удивлением услышала голос Порка:

— Определенно.

Глава 28. Сюрприз

Академия гудела, словно потревоженный улей. Возле доски с объявлениями толпился народ.

— Чего это они? — спросила я Лунолику.

— Как «чего»? Ты забыла? Сегодня же двенадцатое число, списки вывесили, с распределением на практику!

А я и впрямь забыла. Последние несколько дней выдались такими спокойными, что я успела привыкнуть к размеренному течению времени и полному отсутствию шумных событий. И мне это даже начало нравиться. Поэтому галдящая толпа вызвала скорей раздражение, чем любопытство.

А потом я вспомнила о практике и снова напряглась.

— С дороги! — послышался сердитый вопль. Из колышущейся массы народа, словно пробка из бутылки, выскочила невеста Жаба. Обожгла меня взглядом, полным ненависти, побив собственные рекорды, и умчалась вдаль, источая ядовитую ауру.

— Чего это она? — глядя ей вслед, спросила Лунолика.

Мы протиснулись к доске.

— Ничего себе, — воскликнула подруга. — Ты смотри! Надо же! Глазам не верю! — я принялась искать нас в длинной веренице фамилий, но подруга дёрнул меня за рукав. — Да не туда, на первую строчку смотри!

Я подняла взгляд и потеряла дар речи.

Да, что-то в последнее время звезды не благоволят нашей блистательной Александрине — на самой первой строчке рядом с ее фамилией значилось — "Имение «Гринрих»". Любая другая невеста была бы счастлива получить такое назначение, ведь это огромная удача — попасть на практику в один из самых влиятельных домов королевства. К тому же, его хозяин, лорд Алемар, кузен его величества, был хорош собою, богат и всё ещё не женат.

Вот только Александрина не была «любой», каждый год напротив её фамилии появлялась одна и та же надпись «Королевский двор Его Величества»

Я быстренько заглянула в самый низ списка — теперь эти четыре слова появились рядом со мной. Интересно, Жаба их видела? Или она взбеленилась исключительно из-за себя?

— Уи-и-и! Адуся! — Лунолика, увидев, куда меня отправляют, запрыгала от радости. — Поздравляю! Так, а что у меня?

Мы принялись просматривать список. Подруга нашла себя первой:

— Да! — воскликнула она. — Свершилось! Вот он, счастливый шанс! — Напротив её фамилии значилось — «Издательский дом "Золотой блеск"», — Адуся, я так счастлива! Теперь он от меня никуда не денется!

— Кто? — удивилась я.

— Как кто? Душечка Перемежайтис, конечно!

Стоящие рядом невесты, перестав галдеть, посмотрели на неё с завистью.

— Послушай, — сказала я, когда мы, наконец, выбрались из толпы, — я думала, тебе нравится Порк.

Лунолика смутилась, щеки её заалели.

— Ну, понимаешь, — произнесла она, — Порк, конечно, милый и все такое… Но я не могу упустить шанс познакомиться с самим Великим Перемежайтисом. Я ведь так об этом мечтала!

— А как же Порк?

— А что Порк? — Лунолика вздохнула. — Он во дворец едет.

— В смысле? — растерялась я.

— Ада, ну ты даёшь! Ты что, не видела его в списке? Во дворец он едет. Во дворец. И вообще, — она вздохнула ещё горше, — я ему не ровня.

— Это он тебе сказал? — возмутилась я. — Ну и нахал!

— Ничего он мне не говорил, это и так понятно. Да и вообще, мы с ним не в тех отношениях, чтобы о подобном разговаривать. Я просто ему помогаю с клубом, только и всего.

Я покачала головой и ничего больше говорить не стала. Время покажет, права ли я в своих догадках.

Да и не стоило сейчас занимать этим голову, пришла пора заняться учёбой — списки вывешены, осталось вовремя завершить семестр. Здравствуй, время курсовиков, зачётов и практикумов.

Весь вечер мы провели в библиотеке — Лунолика дописывала курсовик по боевой магии, а я — по бытовой. Перо подруги так и летало по бумаге, мне же работа давалась с трудом. Потому что всякий раз, когда я открывала взгляд от учебника, натыкалась на сидящую за стойкой библиотекаршу, и в голове вспыхивала мысль: «Рек! Надо успеть ему помочь!»

После практики у нас начнутся выпускные экзамены. А потом — всё, прощай, академия. И если до этого времени я не успею помочь Реку снять проклятье, ему уже вряд ли кто-то поможет. Так и будет до конца жизни конюшни чистить.

Вначале, когда он только появился, я, как и все, верила, что он обычный парнишка, который вообразил о себе невесть что. Но после случая со змеей игнорировать кучу странностей в его поступках стало невозможно. Факты не лгут — кем бы ни был Рек, на нем точно лежит проклятье.

Когда я домучила, наконец, курсовик, в голову пришла интересная идея, воплощением которой я решила заняться в ближайшие выходные.

А до этого стоило поговорить с Реком и кое-что узнать.

Глава 29. Помощь другу

Поговорить с Реком удалось только на следующий день, после занятий. Лунолика убежала на встречу клуба, я тоже решила устроить передышку от учебы — от формул и заклинаний рябило в глазах, мысли путались.

Рек обнаружился на поле для верховой езды, делал разметку для предстоящей сдачи нормативов. Процессом руководила капитан Фуксия, порядком уставшая, даже Рек с граблями в руках выглядел посвежее. Завидев меня, она воспользовалась случаем и заявила: «На сегодня всё». После чего быстренько исчезла, словно боялась, что ее остановят и вновь привлекут к работе.

Конец семестра — время сложное, и я её прекрасно понимала.

Закинув грабли на плечо, Рек отправился к сеновалу. Там, в расположенной рядом пристройке он и хранил свой инвентарь. Поставив грабли на место, он ополоснул руки из умывальника, вытер ветошью и произнес:

— Ну, рассказывай. Уверен, ты заглянула ко мне не просто так.

— С чего ты взял?

Рек улыбнулся.

— Я не первый день тебя знаю.

Я задумалась. Что же получается — я всегда прихожу к нему, когда мне что-нибудь нужно? Глупость какая! Или нет?

— Адуся, не томи, а то я умру от любопытства.

— Ну хорошо, в общем… я тут узнать у тебя кое-что хочу, — начала я издалека.

— Что-то случилось? — Рек слегка насторожился.

— Нет, все в порядке, — я изобразила бесшабашную улыбку, отчего он насторожился еще больше.

— Кто-то снова пытался тебе навредить?

— Да нет же, — я замахала руками. — Я просто хотела у тебя узнать название книги. Ну, той, которую ты хотел в библиотеке взять. Я думаю, что смогу ее достать. Другими способами.

— Ада, что ты задумала? — нахмурился Рек.

— Помочь тебе, что же ещё?

— Ценой собственной жизни?

— Да что ж вы все так надо мной трясетесь?! — не выдержала я. — Вначале Порк с Луноликой, теперь ты! Может мне самозаточиться в башне, а вы мне будете еду на верёвочке доставлять, через окно?

Реку, судя по задумчивому виду, идея показалась здравой, и я всерьез испугалась, что он заявится с этим предложением к ректору Моръ. Что-то мне подсказывало, что она с ним согласится. А Лунолика с Порком будут не прочь носить мне еду. Кексики. С успокоительным. Экспериментальные образцы.

Представив себя, высовывающейся из окна башни с верёвкой в руках, я нервно хихикнула.

А что, заточат меня на веки вечные, будут показывать гостям академии. «А теперь посмотрите налево, здесь томится наша местная знаменитость, невеста Губами. Ну как невеста, бабуля, если ещё от старости не померла. А теперь посмотрите направо, в этой конюшне трудится наш старикашка-конюх, который возомнил себя проклятым ректором. А теперь пройдёмте прямо, там у нас столовая».

— В общем, так, — произнесла я решительно, достав из сумки записную книжку, — если хочешь расколдоваться, хватит надо мной трястись, диктуй название книги. А то я через пару месяцев академию покину, будешь разгребаться сам.

Не знаю, что на Река подействовало больше — мой решительный тон, желание расколдоваться или весть о выпуске из академии, но название он продиктовал.

После этого я столь же решительно удалилась. До появления подруги нужно было успеть собрать сумку и подготовиться к вылазке в город.

В свои планы я Лунолику решила не посвящать, знала, что она примется меня отговаривать, а то и костьми ляжет, чтобы не пустить. Она это может.

* * *

Город Рыбоморец, на окраине которого находилась наша Академия, не был каким-то страшным местом. Обычный, ничем не привлекательный городок. Откуда пошло название — непонятно, до моря от нас десять дней галопом, а рыба имелась только на рынке, привозная, вмороженная в пласты льда, откуда торчали только морды и хвосты. Возможно, Рыбоморец — это была фамилия значимого для города человека, может быть основателя, но об этом ничего неизвестно. В общем, происхождение названия терялось в тумане истории также основательно, как рыночные рыбы во льду.

Зато в нашем городке, благодаря близости с академией, имелось несколько интересных мест. Без ярких вывесок, неприметных, но очень полезных для пытливых умов. Особенно, если у этих умов нет влиятельных родителей со связями.

В одно из них я и отправилась.

Находилось оно на окраине. Вывеска над обшарпанной дверью давно растеряла половину букв, «...ые услуги», вот что теперь на ней значилось. На первом курсе мы даже ставки делали на изначальный вариант. В первую тройку вошли «скорые услуги», «особые услуги» и «рыбные услуги». Узнавать результат отправили меня. Старик-хозяин изрядно повеселился, а приз не выиграл никто — услуги оказались «всякие». На вопрос, почему же тогда «... ые», хозяин пожал плечами и ответил: «Ошибся».

После того памятного разговора я бывала в «Услугах» еще несколько раз, по различным поводам. Однажды мне понадобилась дохлая крыса недельной давности. Нет, я могла бы и обойтись, но уж больно хотелось удивить преподавателя некромантии, который считал, что невесты не способны постичь столь сложный предмет даже на уровне азов (некромантию нам читали факультативно, по выбору и в облегченной версии).

В другой раз мне пришлось прибегнуть к «Услугам», когда срочно понадобилась новая метательная сковорода по причине утраты старой. Да не абы какая, а с огненным вектором силы. Хозяин заведения достал мне ее за два дня.

А потом я сережку потеряла любимую. И тут хозяин «Услуг» помог — достал прорицательский шар, и я узнала, где искать.

Ну и еще пару разков забегала.

В общем, меня он знал хорошо. И сейчас, кивнув по-свойски, сразу спросил:

— Что на этот раз?

Сказано это было таким чудовищно-скрипучим голосом, что вкупе с черепами на полках и густой паутиной по углам у любого бы вызвало оторопь. Лунолика жутко боялась этого места, говорила, что здесь ужасная аура, а хозяин — злобный колдун. Возможно, она права. Мне тоже по началу было страшно. Ровно до того случая, когда хозяин случайно опрокинул банку с сушеными глазами жаб, а я ему собрать помогла. Чего мне сушёных глаз бояться, когда живая Жаба постоянно перед глазами? В общем, хозяин, господин Жаниариус, оказался нормальным дядькой, хоть и любителем народ попугать.

Впрочем, я отвлеклась. В ответ на его вопрос я достала из сумки книгу и плюхнула её на прилавок. И сразу почувствовала облегчение — пока несла, этот кирпич оттянул мне все плечо

— Последний том, подарочный экземпляр, — сказала я. — Бешеных денег стоит.

На чёрной полированной поверхности книга смотрелась эффектно, хоть и странно.

— Перемежайтис? Ну, допустим. И что ты за неё хочешь?

— Другую книгу, — я достала записную книжку и, вырвав лист, вручила его господину Жаниариусу.

Тот взглянул и расхохотался.

— Девочка моя, эта книга стоит четырёх таких томов.

Я широко улыбнулась.

— А у меня есть.

Старик задумался.

— Ладно, — наконец произнес он. — Иди погуляй часок, пирожных там поешь или ещё чего. Я наведу справки.

И я пошла.

На улице было хорошо, я почувствовала это, только оказавшись снаружи. Все-таки в чем-то Лунолика права, атмосфера в «Услугах» не самая здоровая. Вдохнув свежий воздух, я направилась к центру, туда, где находились кофейня и магазинчик со сладостями. И ещё много всего, что может пригодиться невестам академии. Например, скобяная лавка, у порога которой я столкнулась… с Жабой. Прошипев что-то сквозь зубы, Александрина попыталась толкнуть меня в лужу, ещё не просохшую после вчерашнего дождя. Я вовремя ушла влево — и в лужу попала её туфелька. Вместе с ногой.

— Упс, — сказала я. И по доброте душевной направила на её конечность высушивающее заклинание. Конечность высохла. Лужа тоже, вот только вода в ней была совсем не такая чистая, как та, что выливается по утрам в наши постели. Поэтому платье и нога приобрели интенсивный серый цвет. А что, необычно так получилось, креативненько.

Жаба креатива не оценила, метнула в меня взгляд-молнию, аж браслеты нагрелись… И, вскрикнув, принялась тереть глаза, словно ей туда бревнышко залетело. После чего, развернувшись и уже не глядя на меня, двинулась в сторону академии.

Я посмотрела ей вслед и подумала, что хватка у Жабы железная — за всем произошедшим она умудрилась не выронить свёрток, который держала в руках.

И только потом я спросила себя: «А что она делала в скобяной лавке?» Представить Александрину за покупкой хозяйственного мыла или гвоздей я, как ни силилась, не смогла.

Махнув рукой на эту странность, я пошла насладиться пироженкой.

Песочному крендельку с помадкой оказалось далеко до шедевров Порка, но мне все-равно понравилось. Купив ещё парочку для себя и Лунолики, я отправилась обратно.

Господин Жаниариус выглядел довольным.

— Неси остальное, будет тебе твоя книга. Через два дня заходи.

— Золотой вы человечище! — радостно воскликнула я. Не удержавшись, перегнулась через прилавок и чмокнула его в морщинистую щеку.

— Иди уже, — замахал руками старик.

Глава 30. Гость — в горле кость

Хуже Жабы могут быть только две Жабы — на следующий день, в воскресенье, к Александрине приехала мама.

О том, что это мама, меня просветил Порк за завтраком. Сама бы я не догадалась, поскольку выглядели Жабы одинаково, только одна была в форменном платье, а вторая — в кроваво-алом, бархатном, с меховой накидкой на плечах.

Обе сидели за гостевым столиком, компанию им составляла ректор Моръ, вид у неё был любезный, но не слишком радостный.

— Интересно, чего это Жабина матушка приехала? — спросила Лунолика.

Визиты родителей у нас не запрещались, но особо и не приветствовались. Обычно встречи проходили в городе, за территорией академии. И уж точно никогда прежде ректор с родителями не обедала.

— Как это «чего»? — усмехнулся Порк. — Александрина во дворец захотела. Ты что, списки не видела?

— Но это ведь король решает, кого к себе звать. Разве ректор может что-нибудь изменить?

Вопрос бы и впрямь интересный. Порк ответа не знал, поэтому я спросила у Река.

— Не может, — ответил приятель. — Не пустить во дворец ректор ещё способен. Формально. А вот добавить в список — точно нет. Бедная госпожа Моръ, сочувствую. Старшая Жаба наверняка будет на нее давить. Может и пригрозит даже. Слышал, это семейство в методах не церемонится.

За обедом я пересказала его слова Порку и Лунолике.

— Глупая Жаба, — сказал Порк. — Рвётся к принцу, а он терпеть её не может. Сама себе хуже делает.

— Это ещё почему? — спросила я.

— Да потому что терпение у принца не безграничное, а она уже давно ему мозг проела.

— Замуж за него хочет? — поинтересовалась Лунолика. — Мучается, неверное, бедняга, терзаемая страстями.

— Огненными, — не удержалась.

Мы с подругой хихикнули.

— Да пусть мучается чем угодно, зачем другим-то покоя не давать? — Порк в отличие от нас ничуть не развеселился. — Теперь вон мать подключила. Бедный принц.

— Да чего ж он бедный-то? — возмутилась Лунолика. — Какое семейство его домогается! А если и бедный, то этот брак бы его озолотил. Точнее, обриллиантил. Выгодно же.

— Вовсе нет. Женись он на Жабе, её семейство затребует привилегий в бизнесе, налогов меньше платить захочет. Это не выгода, а убыток. Да и не сможет он на ней жениться, она не знатного рода.

— Серьёзно? — удивилась я. — А по виду не скажешь. — Я глянула в сторону гостевого стола, где обедали обе Жабы, теперь уже без ректора (за учительским столом ее тоже не наблюдалось).

— Представь себе. Папаша Жабы из бедной семьи, просто ему повезло — наследство от бабки получил, домишко с огородом. Решил колодец копать, да на алмазное месторождение наткнулся. Так и закрутилось. Мамаша — да, аристократка. Род давно обеднел, вот её за простолюдина и выдали.

Лунолика насупилась.

— Разве это так важно, кто из какого рода? Может, у них любовь была настоящая.

— Может и была, не знаю, но я в такую любовь не верю.

— А как же «Огненная страсть»? Ведь у Октатриэда и Луфильды была как раз такая же ситуация!

— Сказала тоже. Это же книга, выдумка.

— Великий Перемежайтис не будет писать ерунду!

— Конечно, — усмехнулся Порк. — Он знает, как зацепить сердца. А ты — фантазерка. Учись различать фантазию и реальность, а то когда-нибудь рухнешь с небес на землю, больно будет.

— Да ты… ты… — Лунолика вскочила, глаза её наполнились слезами. — Дурак ты, вот кто!

Она бросилась вон из столовой.

— Я-то здесь при чем? — Порк посмотрел на меня растерянно.

— А ты подумай, — сказала я и бросилась догонять подругу.

Я нашла Лунолику на той же скамейке, где когда-то страдал Порк. Подруга не плакала, видимо, успела это сделать до меня — глаза были красные — сидела, оцепенев, и молча глядела в пространство перед собой.

Я присела рядом. И тоже принялась молчать. Так мы и сидели какое-то время, в полной тишине, только ветер шелестел листвою.

— Знаешь, — наконец произнесла Лунолика, — я и в самом деле такая дура. Чего-то себе напридумывала… Порк прав, мне и впрямь стоит научиться отделять фантазию от реальности.

— Да брось, — сказала я. — Ну нравится он тебе — и что такого?

— Ты не понимаешь, — подруга посмотрела на меня грустно и как-то совершенно безнадежно. — Он же прямым текстом сказал, что у нас с ним ничего быть не может, потому что я не знатного рода.

Я посмотрела на нее озадаченно.

— Когда это он такое сказал?

— Ну как «когда»? В столовой. Сказал, что не верит в любовь между простолюдином и аристократкой. Я-то простолюдинка, а он…

Тут позади зашуршали кусты и послышалось недовольное:

— Ну и насочиняла, — из зарослей вылез Порк, вытряхивая набившуюся за шиворот листву. — Я что, по-твоему, аристократ? Мой отец — повар, мать тоже не из знати.

— Ты что, подслушивал? — воскликнула я, вскакивая.

Лунолика, в отличие от меня, вовсе потеряла дар речи, только глазами хлопала, да рот открывала, словно выброшенная на берег рыба. И лицо у нее было такое странное, что я не могла понять — плакать она собирается или смеяться.

— Шла бы ты, Ада… прогуляться, — мрачно изрек Порк, оттесняя меня в сторону. — Иди вон конюха своего проведай, а то он без тебя заскучал.

Я посмотрела на подругу, та кивнула. Я, прищурившись, глянула на Порка и произнесла:

— Только попробуй ее обидеть!

— Иди уже, а?

И я ушла. Подумала, вдруг Рек там и вправду скучает?

* * *

— Перемежайтис заразен, он размягчает мозги. Вот, Лунолика обчиталась — и всё, пропала.

Я тяжко вздохнула, вспомнив несчастное лицо подруги.

— Да брось, — улыбнулся Рек, — рано или поздно она все-равно бы в кого-нибудь влюбилась.

Мы сидели на куче сена, сваленного возле конюшни, и жевали груши.

Груши были чудесные, моё настроение — не очень.

— В кого-нибудь — это нормально. Но зачем же в Порка?

— И чем он тебе не угодил? — прожевав очередной кусок, спросил Рек.

Моя рука, потянувшаяся к корзинке, замерла.

— То есть как это «чем»? — я уставилась на приятеля. — Ты же сам говорил, что Порк тебе не нравится.

— Ну так это мне. Я же не Лунолика. Если Порку она тоже нравится, то за них можно только порадоваться.

— Да я радуюсь, но…

— Что «но»?

Я подумала — а и в самом деле, чего я переживаю? Если у них там взаимная любовь, что здесь плохого?

— Ты прав, — сказала я, — радоваться надо. Так и поступлю.

Рек глянул на меня изучающе.

— И все-таки тебя это почему-то расстраивает. Почему?

Я вздохнула.

— Да не понимаю я всех этих чувств.

— Ты что, никогда не влюблялась? — удивился приятель.

— Нет, ну почему же, — я смутилась, чувствуя, что ступаю на слишком зыбкую почву. О своих влюбленностях с Реком мне говорить не хотелось.

Да и о чем рассказывать? О том, как в пять лет влюбилась в соседского мальчика или о том, как спустя еще пару лет воспылала чувствами к другому соседу, а потом еще к одному? Не знаю почему, но мои влюбленности всегда ограничивались определенным радиусом, поэтому, когда все соседские мальчишки подросли и разъехались учиться, влюбляться стало не в кого. А потом и я сама уехала в магическую школу, и там любовный вирус меня ни разу не настиг. Также как и здесь, в академии, когда у нас факультет женихов появился. А вот Лунолику настиг. И невест из фан-клуба Порка, и многих других, включая Жабу.

Жизнь бурлила страстями, обтекая меня, как вода огибает торчащий посередине ручья камень. До нынешнего момента меня это не заботило, скорее наоборот — здорово иметь ясную голову и спокойное сердце, не обремененное любовными терзаниями. А сейчас я вдруг подумала — почему это я совсем ни в кого не влюбляюсь?

Хотелось свернуть с темы, но Рек смотрел на меня и ждал ответа.

— Конечно влюблялась! —уверила я его. — Кстати, — в голову пришла спасительная мысль, — я же нашла тебе ту книгу!

— Ты серьёзно? — Рек аж вскочил.

— Абсолютно! Послезавтра вечером принесу.

— А где нашла?

— Да есть одно место в городе…

Рек нахмурился.

— И ты собираешься идти туда вечером одна?

— Ну да, а что?

— Я иду с тобой. И даже не спорь!

Я открыла рот, чтобы возмутиться. А потом подумала: почему бы и нет?

И, пока Реку не пришло в голову продолжить разговор о влюбленностях, отговорившись недоделанным курсовиком, поспешила сбежать.

Когда я проходила мимо скамейки, Порка и Лунолика там уже не было. Вместо них под деревом сидела стайка невест и бурно обсуждала последний каталог бальных платьев.

Я почти дошла до общежития, когда меня остановила пара знакомых золотинок.

— Невеста Губами, разговор есть, — заявила та, что главнее, чья фамилия успела напрочь выветриться из моей памяти.

— Да, — подала голос вторая. Как ее звать, я тоже успела забыть.

Я вздохнула, поняв, что за роман Лунолики с Порком тоже придется отдуваться мне.

— Что случилось? — спросила я.

— Предупредить тебя хотим, — сказала первая. — Жаба против тебя что-то задумала, будь осторожна.

Я подумала, что ослышалась. Они что, ни в чем меня не обвиняют? Да еще и помочь хотят?

— А чего это вы вдруг обо мне беспокоитесь? — спросила я, предвидя особо хитроумную пакость.

— Ты к нам с добром, вот и мы тоже, — сказала вторая золотинка.

Первая кивнула.

— Подробностей не знаем, так что сама смотри, — произнесла она.

— Спасибо, девчонки, — искренне ответила я.

* * *

Вечера вторника я дождалась с трудом. И даже обрадовалась, что Рек вызвался составить мне компанию — когда мы подошли к «Услугам», стало почти темно. Нет, я не боялась, что кто-нибудь в городе причинит мне вред — мы, боевые невесты, можем за себя постоять — просто идти по тёмным улицам вдвоём было уютней. И приятней, потому что, не будь Река, нетленки Перемежайтиса пришлось бы тащить мне.

Переулок, в котором находились «Услуги», Реку предсказуемо не понравился. Моя просьба подождать на улице — тоже. Но я ведь говорила, что умею убеждать?

Внутри оказалось светло и почти уютно. Господин Жаниариус, приветственно кивнул, сгреб Перемежайтиса и достал из-под прилавка книгу.

Небольшая, в потемневшем кожаном переплёте, выглядела она непримечательно. И в то же время исходило от неё нечто зловещее, словно там, под обложкой, пряталась куча голодных демонов, ждущих своего часа.

— Не знаю, зачем она тебе, и знать не хочу, только предупреждаю — будь аккуратней, — господин Жаниариус завернул книгу в бумагу, перевязал бечевкой и протянул мне. — Я знаком как минимум с тремя, кто пострадал от этой книжицы. Один из них мёртв. В общем, имей в виду, это не игрушка, — взгляд его переместился на окно. — Кстати, юноша на улице, он с тобой? — Я кивнула, посмотрела туда же и удивилась, как он смог разглядеть Река в чернильной заоконной мгле. — Раз так, тогда ладно.

Попрощавшись, я забрала книгу и вышла на крыльцо. Тусклый фонарь над входом осветил подошедшего ко мне Река.

— Держи, — я протянула ему свёрток.

Рек развернул его и воскликнул:

— Спасибо! Да, это она, — и смущённо добавил: — Как мне с тобой расплатиться?

Я махнула рукой.

— Брось! Дружба не продаётся.

Однако Рек оказался настроен серьезно.

— Ада, это очень дорогая вещь. Что ты хочешь взамен?

Я задумалась, понимая, что он не отстанет, а потом улыбнулась и сказала:

— Ладно. С тебя желание. Какое — пока не знаю. Согласен?

— Конечно, — без раздумий ответил друг.

Обратно мы шли бодро, близилось время отбоя, нужно было успеть вернуться в общежитие вовремя. Шли и молчали, каждый думал о своем. Рек — наверняка о книге, я — о завтрашнем зачете. В принципе, я была к нему готова, но конспекты перед сном стоило бы почитать.

Внезапно Рек взял меня за руку и негромко произнес:

— Так, спокойно. Мне кажется, за нами следят.

— Тебе не кажется, — ответила я, отвлекаясь от мыслей о конспекте. Браслеты на руках давно излучали тепло, и я чувствовала взгляд в спину.

До академии оставалось совсем чуть-чуть, и если на нас до сих пор не напали, то вряд ли сделают это теперь, поэтому я была спокойна.

Мы добрались до ворот, вошли на территорию академии, и Рек довел меня до крыльца общежития. Я обернулась, пытаясь обнаружить того, кто за нами шел, но двор оказался пуст. Это, конечно, ни о чем не говорило, преследователь мог схорониться в кустах, коих во множестве росло по периметру двора.

— Может, пусть книга до завтра побудет у меня? — предложила я. — Вряд ли кто-то рискнет лезть за ней в общежитие.

Рек покачал головой.

— Не беспокойся, я знаю, как ее сохранить, — и он, склонившись к моему уху, произнес одно-единственное слово: — Змея.

Я посмотрела на него озадаченно. Он что, собрался перебросить книгу через барьер, как змею? Но спрашивать не рискнула, попрощалась и ушла. На душе было неспокойно, ведь у Река, в отличие от меня, нет защитных браслетов. С другой стороны, я знала, что мой приятель не так уж прост, и это немного успокаивало.

Глава 31. Поиски и последствия

Спалось мне плохо, снилась всякая ерунда: люди, змеи, стеклянные шары для прорицаний и даже ведьма, злобная и совершенно незнакомая. Она приближала ко мне свое морщинистое лицо и грозила пальцем.

Проснулась я от холодного душа — здравствуй, первый курс.

Высушив постель, а заодно и себя, спешно натянула спортивную форму, и мы с Луноликой понеслись на зарядку.

На полигоне я отвлеклась наконец от дурного сна, и беспокойство меня оставило. Наведаться к Реку я решила просто так, на всякий случай, мне было почти по дороге.

Забежала, поискала — его на месте не оказалось. Вроде бы ерунда, мало ли куда он мог уйти, но меня кольнула тревога. Снова вспомнилась вчерашняя слежка — кому и зачем понадобилось за нами следить? А еще я до сих пор не узнала, успел ли Рек спрятать книгу.

Времени было в обрез, стоило поспешить в общежитие, чтобы переодеться, взять сумку, а затем успеть на завтрак. Однако я завернула за конюшню и, обойдя сеновал, углубилась в заросли позади конной площадки.

Дорогу к песчаному пляжу я не помнила, в памяти осталось лишь общее направление. Прорываясь сквозь деревья и кусты, я надеялась, что оно правильное, и я в любой момент увижу спуск, но его все не было.

Вскоре я окончательно убедилась, что иду не туда, заросли стали гуще и непролазней, кусты начали цеплять меня своими колючками — по такой местности мы с Реком точно не проходили. Пришлось развернуться и бежать обратно. Искать другой путь было некогда, и я, выбравшись из леса, припустила к общежитию с максимально возможной скоростью.

В столовую я ворвалась взмыленная, словно скаковая лошадь. Плюхнула на стол поднос с завтраком и схватилась за ложку. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, хотела успеть.

Лунолика и Порк уставились на меня с одинаково ошалелыми взглядами, словно я свалилась с неба, но мне было не до них — мысли мои занимал Рек, ну и завтрак, конечно. А также предстоящий зачёт по дворцовому этикету. Наверняка профессор Слог в курсе, где будет проходить моя практика, и решит отыграться по полной.

Звонок грянул в тот момент, когда я допила компот, то есть вовремя. Подхватив витающую в небесах подругу, я попрощалась с Порком, и мы рванули навстречу знаниям.

Зачёт я сдала на отлично, хотя стоило это многих сил — Рек с книгой никак не желал исчезать из мыслей. Поэтому, едва прозвенел звонок на большую перемену, я отправилась в столовую, приказав себе не думать о том, чего пока узнать не могу. И провела там «чудесные» полчаса за пищей и разговорами ни о чем с друзьями. Убедилась, что Порк и Лунолика прекрасно обошлись бы и без меня — влюбленные голубки меня напрочь не замечали, пребывая в своём мире.

Конец мучениям положил звонок на урок. И мы с Луноликой вновь пустились бежать…

Время до конца занятий казалось бесконечным. Но вот кончилось и оно. Бросив подруге «пока», я выскочила из аудитории и, кажется, кого-то сбив, рванула прочь из учебного корпуса.

К конюшне я прибежала, побив собственный скоростной рекорд. И там опять никого не оказалось. Зато в стойле обнаружились брошенные впопыхах грабли, а возле двери — тачка с лопатой внутри. Тревога нахлынула с новой силой — Рек никогда не бросал инвентарь где попало.

Я ещё раз заглянула на сеновал, даже на крышу забралась, в надежде разглядеть что-нибудь с высоты, но тщетно, приятеля нигде не было.

Я решила подождать, присела на кучу соломы. Затем прилегла. И не заметила, как уснула.

Пробуждение получилось странным.

* * *

Я открыла глаза — и не поняла, где нахожусь. Память подсказывала, что закрывала я их на улице, возле конюшни. Теперь же я оказалась в незнакомом помещении. Судя по сырости и отсутствию окон, в подвале. Вокруг царил полумрак, разгоняемый лишь расставленными на полу свечами, да парочкой чадящих факелов на стенах. В центре комнаты находился столик, на котором стоял кубок, а рядом поблескивал длинный металлический предмет.

А ещё я оказалась привязана к стулу, рот мой стягивала повязка, не дающая произнести ни слова. Зато я могла вертеть головой, мычать и дёргаться, чем и занялась. И вскоре услышала ответное мычание, доносящегося из дальнего угла.

Я напрягла зрение, силясь разглядеть источник звука, и вскрикнула, разглядев привязанного к стулу Река. Мерцающие свечи мешали разглядеть как следует, но я была уверена, что это он. Значит тот, кто за нам следил, все-таки до него добрался. Это плохо, однако нет худа без добра — Рек жив.

Так, а что же со мной? Почему моя защита не сработала? Я повертела руками, силясь выпутаться из веревок… и обнаружила, что браслетов больше нет.

И все-таки я знала, что безвыходных ситуаций не бывает, а значит надо искать, как отсюда выбраться.

Я снова принялась осматриваться и только сейчас заметила, что свечи на полу расставлены вовсе не хаотично — между ними тянутся нанесённые мелом линии. Пентаграмма! Причём мы с приятелем тоже в неё включены — стулья стоят на пересечении линий. По спине побежали мурашки. Во что же мы с Реком вляпались?!

Надолго задуматься мне не дали — скрипнула дверь, затрепетало пламя свечей, и, стуча каблуками, в помещение вошла… Жаба.

Взгляд её полыхал ненавистью, в руках была книга очень знакомого вида.

— Очнулась, мерзавка. Замечательно! — выпалила она мне в лицо. — Тогда приступим, — придержав подол платья, чтобы не задеть свечи, Жаба встала в центр пентаграммы. Открыла книгу и положила её на столик.

Спустя несколько секунд я поняла, что длинный металлический предмет — это нож. Взяв его и кубок, Жаба глянула на меня, затем на Река, решая, с кого начать. А затем со зловещей улыбочкой направилась ко мне. Рек замычал, и улыбка стала еще гаже.

— Ты следующий, — обернувшись, произнесла она.

Я следила за её приближением, не в силах что-либо предпринять, и это было ужасно.

Должно быть, это чувство отразилось на моем лице, потому что Жаба, подойдя совсем близко, произнесла:

— Не бойся, убивать я тебя не стану.

И полоснула меня ножом по предплечью. В кубок закапала кровь.

Спустя какое-то время рану обожгло огнём, голова закружилась — заклинание, затворяющее кровь, Жаба хоть и грубо, но все-таки наложила.

Настал черёд Река, история повторилась.

— Ну все, голубки, — произнесла Жаба, возвращая кубок на стол. — Сейчас я вам устрою.

Она взяла книгу и принялась читать, медленно, нараспев…

Звуки множились, переплетаясь в невидимые, но ощутимые узоры, воздух завибрировал, стал плотным. То тут-то там вспыхивали искры, гоня мурашки по коже. Жаба повысила голос, свечи затрепетали, потревоженные невидимым сквозняком. Потянуло чем-то горьким и терпким…

Заклинание было незнакомым, что собиралась сделать Жаба, я не понимала, а она с каждой минутой распалялась все сильнее, вскоре голос её и вовсе перешёл на крик.

И в этот миг неведомая сила обвилась вокруг меня, подобно змее, другим концом потянувшись к Реку. Свечи вспыхнули, высоко взметнув языки пламени… и пала тьма.