AIsus Shot

Посвящается

Тебе, родная

Спасибо за то, что остаешься со мной, даже когда мир катится в бездну.

Глава 1

Глас Божий испепелял все, что человечество строило многие года и столетия. В одно мгновение перестали существовать Испания, Португалия, Франция и Марокко. Считанные минуты ушли этому созданию, чтобы стереть со всех карт несколько стран. Те, кто были в этих странах, погибли самой быстрой смертью, которую можно было представить. Это был первый удар человечеству.

Второй удар пришелся на Афганистан, Пакистан и Иран. Первые два были стерты навсегда, а Иран потерял больше половины своей территории. Миллионы оборванных судеб канули в лету. Все эти жизни были лишь малой долей всего кошмара, что происходил с человечеством следующие двенадцать часов.

Удар за ударом обрушались на Землю, испепеляя и уничтожая постройки, леса, горы и.. людей. Все происходило в считанные секунды, и никто не мог точно сказать, что именно убивает все живое и неживое на своем пути. Каждая новая атака была сильнее предыдущей, тем самым принося еще больше разрухи. Четырнадцать ударов с промежутками между ними в час длинной. Все те, кто смогли остаться после этого кошмара, позже назвали это событие никак иначе, как Глас Божий. Верующие увидели в количестве ударов священное напоминание.

-Четырнадцать! Это не просто число, люди! Ну поймите же вы, наконец. Сам бог решил напомнить кто тут хозяин в мире. - кричал патриарх России. Никаких больше дорогих украшений на нем нельзя было увидеть. Одиннадцатый удар разнес его резиденцию. Больше в его распоряжении не было дорогих костюмов и лимузинов.

Алимы пытались уверить всех, что четырнадцать- это число Непогрешимых. Именно они понимают значение. Только вот совета, как такового, больше не существовало. Были лишь единицы из разных общин, что пришли к единому мнению.

Каждая религия мира пыталась объяснить почему именно столько раз по нам ударили из космоса. Спустя тридцать восемь часов с последнего удара, они стали думать о другом вопросе: кто ударил по Земле такой силой и за что? Почему человечество лишилось большего количества населения и что будет дальше? Дальше была паника. Люди искали своих родных, раненые заполняли госпитали и больницы, дети искали родителей. Каждый нашел для себя занятие.

Из-за сильных ударов наша численность стала равняться одному миллиарду жителей. С земли пропали разные народы и национальности. Так, по крайней мере, нам тогда казалось. Те, кто прилетал в разные страны на отдых, стали единственными представителями своих наций. Можно легко понять, что самой большой потерей стал удар номер девять, попавший в Китай и уничтоживший больше миллиарда жителей страны.

Индии повезло немногим больше: предпоследний, тринадцатый удар, попал на юг страны, задев ударной волной Аравийское море. Шри-Ланки больше нет. Не было больше Пика Адама и чайных плантаций.

Вся Земля стала похожа на сыр-шлюху из Голландии, который не перестанет поставляться. Голландии повезло, как и некоторым другим странам, куда удар либо не попал, либо разрушения были некритичны. Именно к таким странам-везунчикам и возникли первые вопросы и претензии. Как такое возможно, чтобы большая часть планеты стала полем для гольфа, а некоторым странам повезло обойтись без разрухи? Началась “массовая ксенофобия живых стран”, как это говорили в газетах и по телевидению.

Люди, и без всего происходящего вокруг кошмара озлобленные и пытающиеся бороться за еду и собственное благополучие, стали еще грубее, злее и свирепее. Матери стали бросать детей на произвол судьбы, как и раньше. Друзья стали предавать, как и раньше. Все деяния людей никуда не делись. Нас просто стало меньше. Всем стало страшно, когда до всех дошла одна мысль. Те несколько слов, которые крутились в те дни у многих на уме. “Нас ничто не объединит.” Большая, катастрофа, что накрыла всех, не сблизила нас. Каждый надеялся лишь на себя.

Спустя неделю после последнего удара правительства решили собраться и обсудить дальнейшие взаимоотношения друг с другом. Все войны были прекращены на время. Было принято решение провести собрание в Стокгольме, в здании Шведского парламента. Из ста девяносто пяти стран на собрание прибыли представители из семидесяти двух. Не все те люди были во главе своих государств. Судан представлял член палаты. Иссиня черный суданец, оставшийся без зрения после восьмого удара. Дурак смотрел в ту сторону, где произошел взрыв, и кусок металла, вылетевший из ниоткуда, разрезал роговицу глаза. Япония выдвинула своего посла, который в то время был недалеко в Норвегии. Каждая страна выдвинула того кандидата, которого смогла.

Шестьдесят часов переговоров. Четыре перерыва по часу для усвоения информации и небольшого сна. Итого пятьдесят шесть часов напряженных криков, разговоров и обсуждений. Репортеры, снимавшие Риксдаг в прямом эфире, ждали информацию прямо у здания. Изредка было видно, как открываются в разных местах окна и оттуда выкидываются бычки. Когда из здания начали группами и поодиночке выходить невыспавшиеся, дерганные и обкуренные люди, к ним сразу побежали операторы с камерами и корреспонденты с микрофонами. Со всех сторон слышались вопросы, но никто не обращал никакого внимания. У всех на лицах был страх и отстраненность от этого мира.

-Они так и не смогли принять единое решение. Все, что было в те шестьдесят часов в Риксдаге, для всех осталось нерешенным вопросом. Я не знаю, что могу еще рассказать вам о том, как это началось. Я могу идти?

Такахаси сидел неподвижно, скрестив руки и облокотившись на спинку стула. На столе перед ним лежал раскрытая тетрадь и карандаш. Он был большим любителем точить все, что можно. В его доме нельзя было найти тупого предмета. Ножи он точил раз в месяц, первого числа. Карандаши он так же затачивал. Для этого у него был свой маленький походный ножичек, который, будь такая возможность, он носил бы с собой всегда и везде. Сейчас его карандаш не был идеален из-за тетради, полной записей и небольших зарисовок.

Напротив Такахаси на черном кожаном диванчике сидела женщина средних лет. Женщина, которая видела удары Гласа Божьего. Даниэль была женщиной пятидесяти-шестидесяти лет с лысым черепом и впалыми глазами. Она напоминала отсидевшего зека. На правом плече красовалось раньше ярко красное, а теперь выцветшее переплетение роз. Даже в таком возрасте ей шли эти цветы. Перебирая костяшки пальцев, Даниэль смотрела на тетрадь со стола.

Касуми Такахаси за пять лет практики проводил разного вида допросы. Он стал интересоваться Гласом Божьим, когда ему было девятнадцать. В те же годы он начал делать записи и писать свою книгу. На протяжении десяти лет он брал интервью у всех, кто видел тот ужас и как-то был связан с этим делом. В их число попала Даниэль Оуэн, которая была в числе создателей противника AIsus Shot.

-Простите, - начал было Такахаси, когда его перебили.

-Нет. Вы меня простите, - она сидела, положив локти на колени и терла виски. - Я правда хотела бы вам помочь, но столько времени.

-Мы можем закончить и продолжить в другой удобный для вас день.

Такахаси смотрел в ее глаза с самого начала сеанса. Она же никогда почти не смотрела на него. Она выбирала любой другой объект комнаты, но никогда не выбирала смотреть в глаза японца.

Оставшись один в своей комнате, Касуми пересел. Он пожалел о покупке кожаного дивана, когда почувствовал влажное пятно, образовавшееся под ним. "Ясно чего она так хотела уйти отсюда. Я бы тоже не выдержал сидеть на мокром столько времени" пошутил он про себя. Он сидел, читая записи, сделанные за время приема. Кривой почерк, которым его наделил отец, тянулся по всей тетради. У него так и не получилось избавиться от него, несмотря на все усилия со стороны семьи и учителей. Быть может, у них и получилось бы это, будь Касуми заинтересованным этим. Меньше всего ему хотелось тратить время на исправление своих писулек.

"Все, что было в Риксдаге, осталось для всего мира загадкой" значила последняя запись в его тетради. Он сотни раз читал записи документов о тех днях и каждый раз в показаниях об одних и тех же днях, он читал новые подробности. Это ясно, что показания будут различаться у людей, но все же он хотел найти то, что будет правдой для всех. Что именно случилось три десятилетия назад и что они запустили в космос? Сколько документов он ни читал, всегда была дыра. Он связался с Даниэль Оуэн, когда узнал от другого опрашиваемого о том, что она принимало участие в операции Иуда.

-Солнце с ума сходит, - заметила Мика, стоя в топе и брюках. Вся ее одежда была в машинном масле и грязи. Пот лился по ее лицу, попадая в глаза, больно прожигая их.

С момента Ударов прошло семьдесят девять дней. Климат Земли изменился, став жарче, словно Солнце приблизилось, жаря всех своими лучами. Государства, что постоянно наживались на войнах друг с другом, стали воевать еще больше. То, что сдерживало их жадность словно просто испарилось. Страна сальсы Куба вместе с Гаити объявила войну Флориде и напала на Майами в ночь на седьмое сентября. Соединенные Штаты, отрезанные от своего штата, высали по воде помощь, но это было безрезультатно. К войне подключилась Венесуэла, под предводительством Хуана Альвареса.

Рядом с Микой стояла Даниэль в мужских джинсах и старой рабочей куртке. Если бы не пот и грязь на ней, она могла бы похвастаться весьма привлекательными чертами лица. Она была далеко не уродина, но, зная как парни оценивают внешность девушек, она признавала, что может быть красивой только когда она чистая и ароматная в свежей одежде.

Даниэль не отреагировала на замечание и продолжила тихо стоять, слушая тихий свист из соседней комнаты. Вскоре свист прекратился, она медленно посчитала до десяти и наконец услышала крик.

-Чай кофе!

Мика вскочила на ноги и быстрыми ногами двинула в сторону кухни. Как только она скрылась, Даниэль подошла к разваленному автомобилю и села за водительское сиденье, свесив ноги за гнилые пороги. Больше всего на свете ей хотелось завести эту колымагу и наконец проехаться, а не возиться с мусором, который раньше был чем-то движущимся. Сама того не осознавая, она водила средним пальцем по внутренней обшивке двери.

На кухне слышались разговоры двух девушек. Мика всегда с нетерпением ждала время чая для новых рассказов от Хе Юн. Их давняя неприязнь друг к другу прошла, словно ничего и не было. Смотря на них, люди непосвященные считали их лучшими подругами еще с детства. Из того детства, где ты дружишь со всеми подряд, но у тебя обязательно будет тот, кому ты будешь готов дать вторую половину яблока.

Вечернее солнце било в глаза из окон под потолком. Тепло проникало под кожу и обдавало тело легким покалыванием. Было ощущение, что солнце решило спалить все человечество, вслед за Ударами. И это правда, солнце сошло с ума.

-Данни! Все подождет, а чаёчек сахарочек не станут! - звала Хе Юн своим певчим голосом.

Нехотя, девушка прошла на кухню, где за столом сидели ее подруги: Мика, шатаясь на задних ножках стула, а Хе Юн с чашкой чая в руках. Вторая улыбалась самой искренней и невинной улыбкой.

-Ну наконец-то. Я не стала пока никому рассказывать и решила поделиться пока что только с вами, - она сидела на стуле и бегала глазами по комнате. Чай в ее руках так и оставался не выпитым. Она сидела молча пару секунд, как вошла Даниэль и внезапно выпалила. - Марк сделал мне предложение, и я сказала да.

-Да ты, блин, прикалываешься, - Мика так и подскочила с места, уронив стул назад.

Хе Юн, словно оправдывая свои слова, показала безымянный палец, на котором красовалось кольцо с небольшим камнем посередине.

Мика пристроилась рядом с подругой и взяла ее палец. Даниэль тоже подошла ближе, рассматривая украшение. Камень был прозрачный и граненый. Он был похож на бриллиант, но точно ли это он Дан не решилась предполагать. Она смотрела, завороженная красотой.

-Красивое. Поздравляю тебя, - с улыбкой сказала она, сев за стол.