Ахимса

Взгляд со стороны. Габриэль.

Linkin Park - Numb

Когда связь с акумой прервалась, Габриэль выдохнул.

Это… не должно было дойти до… такого. Он ведь почти…

Разорвав синхронизацию с Нууру, Габриэль обернулся. В зимнем саду всегда было темно, сейчас ничего не поменялось. Саркофаг Эмили блестел стеклом, и с такого расстояния жену было не видно. Ни её светлых волос, ни умиротворённого лица, ни хотя бы очертаний тела. Складывалось впечатление, что Габриэль чуть не убил человека просто… просто так. Не из-за чего.

— Мастер?..

Не обращая внимания на Нууру, Габриэль размашистым шагом направился к саркофагу. На секунду мужчине показалось, что сейчас всё пойдёт, как в кошмарах: он будет идти вперёд, но при этом не приблизится к сверкающему стеклу ни на метр. Но реальность была более милостивой.

До гроба Эмили он дошёл за сто четыре шага, как и всегда.

Габриэль остановился. Поправил шейный платок. Посмотрел на умиротворённое лицо жены — слишком рано ушедшей, его любви, его жизни, смысла его существования.

Дышать стало немного легче. Он поступает так, как нужно. Он вернёт Эмили, вернёт себе жену, а Адриану — мать. Заплатит цену… какой бы она ни была.

Мир кровью умоет, если уж на то пошло.

— Мастер, вам плохо?

Он сдёрнул брошь и убрал её в карман. Нууру пропал.

Отлично. Хотя бы… никаких разговоров. Никаких вопросов, сочувствия и взглядов.

Ему нужно побыть в одиночестве… и подумать.

***

Ночь вышла бессонной. Габриэль только ложился в кровать, как почти сразу же вставал: лежать не было никаких сил. Он мерил шагами комнату, пытался что-нибудь нарисовать, подолгу замирал напротив портрета жены и смотрел в родные зелёные глаза.

От ужина с Адрианом он отказался. У его сына такие же глаза, весенняя зелень… и волосы, светлые, как лён. Мягкие, как птичий пух…

Утро вышло таким же невыразительным, к тому же, ещё и серым. Габриэль стоял у окна, наблюдая за тем, как Адриан садится в машину и уезжает в коллеж. Глупая блажь… но она давала Габриэлю время и возможность становиться Бражником, не привлекая к себе лишнее внимание.

— Как вы себя чувствуете?

Он неопределённо махнул рукой на вопрос Натали. Ответа он и сам не знал. Голова у Габриэля побаливала, во рту было горько, глаза резало от сухости. Бедро жгла брошь Нууру в кармане, мысли — воспоминания о голубом взгляде.

Он ведь почти… ещё немного бы, чуть меньше удачи — и он бы её убил. Готов ли он на такое? На такие жертвы?

Да, после Кунг-Фуд принёс бы ему серьги. И кольцо тоже — Кот Нуар и так был под контролем акумы. Но разве это изменило бы смерть девушки? Она выглядела так молодо… Синхронизация с Нууру не делала Габриэля моложе, если так подумать. Значит, Ледибаг сколько? Двадцать, тридцать? Вряд ли больше.

— Какие планы на сегодня?

— Я перенесла все встречи, — сразу же откликнулась Натали. — День свободен.

— У Адриана?

— Тоже. Он спросил, может ли привести друга. Я разрешила.

Габриэль кивнул. Вытащив брошь Нууру, он небрежно кинул её на подоконник. Натали следила за действиями мужчины спокойно, ничем не выказывая своего удивления или неодобрения.

— Что за друг?

— Маринетт Дюпэн-Чэн.

Услышав имя, он скривился. Ещё одна головная боль. Габриэль помнил её досье: ничем не выразительная девушка с небольшими способностями к сочинительству. Раньше пыталась шить, безуспешно. Адриан несколько раз покупал ей слишком дорогие подарки и, кажется, имеет виды на неё.

На китаянку, подумать только!

— Я хочу побыть один.

— Как скажете.

Милая, верная Натали… она была ему дорога. Не дороже Эмили, но… возможно, в другой жизни, в другом мире, при других обстоятельствах…

***

Душ немного привёл Габриэля в себя, но вот еда не лезла, как Агрест ни старался. Несчастная чашка кофе просилась обратно, хотя мужчина её даже не допил. Желудок сжимался, едва Габриэль видел голубой цвет.

Это было… ненормально. И очень глупо. Он модельер, он не может игнорировать ни один из цветов!

Брошь Нууру так и осталась на подоконнике. Несколько раз Габриэль подходил к ней, вертел в пальцах, рассматривал прозрачный фиолетовый камешек. Он был гладким и чистым, как стёклышко. Даже не поверишь, что в нём заключена такая сила.

Через час распогодилось.

Небо стало голубым, как глаза Ледибаг. Которую он едва не убил.

Трава — зелёной, как глаза Эмили. Которая уже была мертва.

Покойница следила за действиями живого мужа с полотен, выглядывала из рамок фотографий, напоминала о себе воспоминаниями и фантомным смехом.

«Ну что ты, Габи? Всё же хорошо!»

Габриэлю казалось, что он сходит с ума, а весь мир играет против его разума.

***

Более или менее в себя он пришёл только под вечер. Время ужина давно прошло, и Адриан наверняка опять ел в одиночестве.

Одобрила бы это Эмили? Он точно знал, что нет. Будь она жива, то ни за что бы не допустила, чтобы Адриан оставался один. Она считала, что ужин — семейный приём пищи, и пропускать его нельзя.

Снедаемый проснувшейся совестью, Габриэль направился к комнате сына. Может, они могли бы вместе выпить какао или просто поговорить о чём-нибудь… провести немного времени друг с другом.

Ещё ведь не поздно?

Всего половина десятого.

***

Около комнаты стояла Натали. Габриэль, завидев фигуру помощницы издалека, недоумённо нахмурился: почему она здесь? Да, Натали жила в поместье из-за ненормированного графика работы, но что она забыла рядом с Адрианом?

Он подошёл ближе, и только тогда услышал пение. Голос Адриана, неуверенно спотыкаясь на некоторых нотах, звучал довольно жалко. Звуки проглатывались, слова размазывались.

«Надо нанять ему тренера по вокалу», — подумал Габриэль, всё ещё смотря на Натали.

Та, казалось, даже не обратила внимание на подошедшего мужчину. Глаза у неё были на мокром месте, но Натали не плакала. Она никогда не была эмоциональной особой, потому Габриэль и нанял её…

— Давай заново, — услышал он девичий голос из-за двери.

Маринетт Дюпэн-Чэн… половина десятого. Что она до сих пор делает в чужом доме?

— I'm tired of being what you want me to be, — запел Адриан всё так же плохо. — Feeling so faithless lost under the surface.

— Хорошо, — сказала Маринетт. — Дальше.

«Ничего хорошего», — подумал Габриэль.

— Don't know what you're expecting of me. Put under the pressure of walking in your shoes…

Натали поправила очки, и стёклышки блеснули точно так же, как крышка саркофага Эмили. Габриэль, подавляя внутреннюю дрожь, повернулся к помощнице. Уже не хотелось ни какао, ни времени с Адрианом, ничего.

Неужели поздно?

Была же всего половина десятого…

— Чтобы через десять минут её здесь не было.

Натали кивнула, но так ничего и не ответила.

— I've become so numb I can't feel you there. I've become so tired so much more aware.

«Не нужен ему никакой учитель вокала», — с возрастающем раздражением подумал Габриэль, удаляясь от комнаты сына.

— I'm becoming this all I want to do is be more like me and be less like you.

«И я ему тоже не нужен, значит… будь здесь Эмили, она бы смогла… найти правильные слова.»

В комнате, нацепив брошь Нууру, он сразу же приказал квами заткнуться.

«Нужно просто вернуть Эмили».

…и тогда всё станет хорошо.

Серия девятая. Бабблер.

Дорогого дядю Вана наше скромное семейство Дюпэн провожало в полном составе: я, Сабина, Томас и каким-то образом затесавшийся к нам Адриан. Мой Агрест улыбался, как настоящая Анечка из Семьи Шпионов при виде проблем, так что доставлял мне особое удовольствие своими моськами.

Дяде Вану нездоровилось: в отеле, где он снимал номер, подали несвежие морепродукты, и дорогой родственник отравился. Наверняка просидел несколько часов кряду на унитазе в попытке не потерять вместе с достоинством свои внутренности. Вот неудача-то, не правда ли?

К отъезду родственника мы подготовились. Томаса и меня консультировал Адриан, так что прощальные подарки у нас были что надо. Папа Маринетт приготовил пирог, — с рыбой, от чего я угарала как незнамо кто, когда узнала о деликатной проблеме дядюшки перед отлётом, — который точно не долетит до Китая, а значит, должен быть съеден в аэропорту.

Пирог, кстати, был необычным. Настоящее произведение искусства, как я видела: на тонкой корочке вились традиционные китайские узоры. Сама выпечка была с ладонь в диаметре, но очень тяжёлой. Томас не скупился на начинку.

— Это лунный пирог, — с усмешкой объяснял нам Адриан, показывая картинки на планшете. — Обычно готовится с начинкой из семян лотоса или бобов. Считается деликатесом, естся в большой компании. В кругу семьи и близких.

— И ты предлагаешь приготовить его с рыбой? — не понял тогда прикола Томас. — Почему?

Адриан намекающе подвигал бровями.

— Отступление от традиций. К тому же, вы вроде упоминали, что вам не хватает практики в приготовлении рыбных начинок…

Я такого разговора не помнила, но мало ли где Адриан мог услышать папу Маринетт — тот всегда говорил очень громко.

Томас добродушно рассмеялся и взлохматил волосы Адриана, делая из милого мальчика дворового шалопая. Я потом чужие вихры пригладила — слишком уж растрёпанный Агрест был похож на Кота Нуара, несмотря на изменения в возрасте и моське.

— Всё-то ты запоминаешь, парень. Ладно, давай. Будешь помогать готовить.

К моему удивлению, Адриан готовить не умел. В смысле, совсем: даже не знал, как разбиваются яйца. Габриэль не пускал парня на кухню, считая, что для готовки есть прислуга, а модели не нужно марать руки. Это-то было понятно… но я никак не могла взять в толк, как можно не научить ребёнка хотя бы жарить яичницу или варить простейший суп.

Максимум кулинарных умений Адриана — это поджарить хлеб. В тостернице. И не факт, что тосты не подгорят.

— Ну ничего, научим, — сказал Томас, выслушав сбивчивые объяснения Адриана. — Маринетт, вон, тоже совсем недавно готовить начала. Да так и не научилась, — добавил он тихим заговорщицким тоном.

Я ударила его полотенцем, и мужчина басовито расхохотался.

Лунный пирог подавали в Китае на какой-то осенний праздник. Готовить его вне торжества считалось кощунством, чуть ли не выступлением против многовековой системы. Отказываться от такого пирога было не принято: считалось, что отказ принесёт за собой четыре года неудач. Самое то, если учитывать, что готовить пирожок предложил чёрный кот.

Выбор другой начинки — тоже то ещё извращение. Адриан оказался маленькой, — ладно, высокой, но морально всё равно маленькой, — злобной чихуахуашечкой, и заранее прошерстил в интернете, какие блюда традиционно не удаются у Вана Чэн. Рыба, как вы могли догадаться. Так что это ещё и намёк был на то, что никакой Ван не «шифу», если даже у простого французского пекаря рыбное блюдо выходит, а у него — нет.

Третья причина выбрать это блюдо — как его едят. Лунные пироги не кушают в одиночку, для этого собирается семья или друзья. Ван же будет вынужден хотя бы попробовать его… один. А это значит, что у него нет никого, с кем он мог бы разделить изысканное традиционное блюдо.

Ну и напоследок… Томас подарил пирог родственнику-в-законе с большими извинениями за то, что они так и не поговорили нормально. Папа Маринетт вызубрил эту фразу на китайском и даже сказал её правильно, судя по удивлённому лицу Сабины; на это тоже мужчину подговорил мой чихуахуа.

То, что Ван Чэн съест этот пирог… ну, короче, это будет значить, что чужой косяк насытит его и станет его частью. И прощения Томасу не видать.

Будто оно ему сдалось.

Адриан, который со мной ни в каких отношениях всё-таки не состоял, — а значит, родственником нашим не был, — ничего не подарил. Но его улыбка, когда Томас дарил пирог, сказала всё вместо блондинчика. Взгляд у Вана был совсем не добрым.

Заметка: не злить Адриана. У него, кажется, просыпается воображение и развязываются руки.

Я тоже подготовила подарок: горшочек с базиликом. Ван язык цветов знал, так что, получив подношение, нахмурился. Даже Адриан, когда узнал о моём выборе, был слегка растерян:

— Базилик? Ты уверена?

— Ну он же повар.

— Будто ты ему из-за этого его даришь.

Я тогда улыбнулась и ничего не ответила. Да, не из-за профессии Ван получил горшочек. На языке цветов базилик обозначал ненависть и отвращение, которое не утихает со временем.

Выбор был вполне продуманным. После произошедшего я действительно ненавидела Вана: мужчина, как оказалось, мог прекрасно управлять собой во время одержимости, потому что в Шаолине учили сопротивляться ментальному влиянию. Сабина, к примеру, это умела — и неплохо. Она вообще, оказывается, многое умела… но об этом позже.

Ван просто не стал сопротивляться. Решил посмотреть, как мы с Адрианом будем выкручиваться, получится ли у нас это. А если нет… значит, недостойны. Не только тренировок — жизни.

Базилик был вполне заслуженным подарком для этого человека. Ростком моей холодной ненависти, который повар или использует, — примет, — или выкинет, — что есть неуважение и страх перед чужим даром.

Сабина от остальной семьи не отставала: подарила Вану круглый фанатский ковёр расцветки моего суперкостюма; посередине мать Маринетт нарисовала жирную чёрную точку, бывшую больше, чем остальные крапинки. Очередная куча символизма, казалось, совсем добила китайца: он спал с лица и больше даже не пытался удержать выражение добродушия.

Просвещал меня, как всегда, Адриан: после отправления дядюшки на самолёт родители Маринетт уехали, — Сабине, несмотря ни на что, было тяжело отказываться от общения с частью семьи, даже с такой, — а Агрест утащил меня в кафе на ланч. Адриан, как и Тикки, серьёзно взялся за моё пищевое поведение.

— Если даришь ковёр, а у вас был конфликт, то это значит, что на мнение человека дарителю плевать, — сказал Агрест, помешивая чай ложечкой.

Я пыталась расправиться с салатом, но он, признаться, побеждал.

Подарок всё равно что напоминание про конфликт, это я и так помнила. Расцветка Ледибаг — указание на то, чего Ван лишился; отказ от обучения, оказывается, для настоящего мастера равнозначен огромному позору. А тут сразу двое отказались… и не самые простые ученики могли быть.

— А что за точка посреди подарка? — спросила я, думая, как бы мне незаметно избавиться хотя бы от мяса.

— Символизм. Круг с точкой по середине — признак Бога, его промысла, судьбы. Кто знает, что твоя мама хотела этим сказать…

Божий промысел, что я стала Ледибаг? Судьба, что у меня серёжки? Наверное, это.

На меня Адриан не смотрел, так что удалось спрятать часть мяса в салфетку.

Почему-то я тоже почувствовала капельку неловкости. Мы с Адрианом так и не поговорили нормально про личности супергероев. Выходило как в песне: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь; ты скрываешь то, что я скрываю, что ты скрываешь… и так до бесконечности.

Сабина со мной про городское волонтёрство тоже не говорила, но взгляды бросала всезнающие и многозначительные; по поведению матери Маринетт я поняла, что канонная Дюпэн-Чэн со скрытием своей личности справлялась лучше меня. Единственным неосведомлённым звеном в этой цепочке оказался Томас, которого негласно решили не посвящать в подробности. Папа у Маринетт был до жути нервным…

Короче, никакого «раскрытия личностей» у нас так и не случилось. Я ждала, пока Адриан начнёт разговор; Агрест, очевидно, считал, что первый шаг должна делать я; квами молча осуждали что его, что меня. Адриан в виде Кота Нуара всё так же продолжал приходить ко мне по вечерам; я в виде Ледибаг недавно сфоткалась с ним, как с фанатом, потому что пробегала мимо парня.

Странная ситуация.

— Знаешь, — сказал Адриан, всё ещё не смотря на меня, — а ведь Ван прослезился. Ну, когда Сабина ему ковёр подарила. Она же сказала, что Ван может убрать его подальше.

— И?

— Это значит, что приезжать и как-то контактировать с ним твоя мама не собирается.

Учитывая, что мужик пытался убить меня, дочь племянницы, то на что он рассчитывал вообще? Что Сабина радостно улыбнётся, как истинная азиатка-терпила, и предложит ему погостить подольше?

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на потолок. Где-то в небе летел самолёт с Ваном и его подарками, говорящими, что во Франции у него больше семьи не осталось.

Адриан скосил на меня зелёный глаз, но не повернулся.

— Не жалко? — спросил Агрест.

Я наколола рукколу на вилку и хмыкнула.

— Ни капли.

Не-раскрытие.

Вот что я любила в своей не-работе больше всего — это тихие, спокойные вечера на крышах с Котом под боком. В эти моменты мне казалось, что все заботы и проблемы реальности отодвигаются на задний план, и мы с Нуаром можем, наконец, расслабиться.

Мне нравилось сидеть на тёплой крыше, чувствуя, как медленно под ногами остывает черепица, и ловить лицом последние лучики слабеющего солнца. Погода в новом мире радовала и была преимущественно солнечной; редкие дожди почти никогда не затягивали свои унылые песни на недели, а проходились по земле бодрыми ливнями длительностью не больше трёх часов. Практически тропические сезоны дождей, разве что в уменьшенном варианте.

Различия миров накапливались и оседали в моей голове первым снегом. Из апатии, вызванной нахождением этих самых различий, я вынырнула в интерес: хотелось путешествовать по миру, смотреть во все глаза по сторонам, подмечать каждую необычную детальку, разговаривать с Тикки о прошлом и настоящем, думать, мечтать, творить. Из незаметного для меня периода вялой депрессии я перешла в момент подъёма. Душевные пики у меня длились дольше, чем упадок, так что смотреть на мир через розовое стекло мне предстояло как минимум пару месяцев.

Несмотря на хорошую погоду, Нуара, развалившегося и болтающего рядом, солнце и тепло, мне было некомфортно. Стоило поговорить с Котом о проклятущей тайне личности, которую мы практически сломали… чего, оказывается, ни в коем случае не надо было делать.

Вот было бы всё просто, как в каноне — цены бы этому миру не было. А тут… свои правила, свои условности… магия эта, будь она неладна.

Я подтянула колени к груди, умостила на них подбородок и мрачно уставилась на какую-то яркую вывеску напротив. Кот, слишком расслабленный погодой и отдыхом, моего настроения пока не замечал. Почти не прислушиваясь к его болтовне, я погрузилась в воспоминания — до разговора с Нуаром мне как минимум стоило понять, как донести до него мысль…

— Вам нельзя раскрываться друг другу, — ультимативно заявила Тикки после того, как я вернулась домой, победив-таки с Котом Кунг-Фуда.

На разговор я оказалась совсем не настроена. Если честно, то в тот момент у меня было только два желания: спрятаться в шкафу и поплакать как следует или же выпить все таблетки от психотерапевта залпом.

Чтобы не провоцировать своего внутреннего наркомана, — а он живёт в каждом; он шепчет тебе съесть ещё одну булочку, выкурить сигарету, плевать, если ты не куришь в принципе, выпить бокальчик с красивым коктейлем, взять ещё пару конфеток или передёрнуть разочек, даже если ты не хочешь, — я собрала таблетки в горсть, запихнула в пакет, завязала его и выкинула. Не поленилась даже спуститься в квартиру, чтобы выкинуть потенциальное веселье на кухне — из корзинки в комнате было бы очень легко достать расслабляющие меня таблетки.

Хорошо, что я их не пила и не доверяла врачу, что мне их выписывал. И хорошо, что Ван уговорил Сабину убрать из моего расписания мозгоправа.

О, я себя знала. В моменты слабости, усталости и упадка я себя практически не контролировала. В прошлой жизни это выливалось в скандалы и компульсивное переедание. Единственный способ уберечь себя от физического или ментального травмирования — сделать его как можно более труднодоступным. Тогда победит лень, и ты просто полежишь в кровати, размышляя над судьбой мира.

Тикки дождалась моего возвращения в реальность и повторила:

— Вам нельзя раскрываться.

Мне хотелось принять душ и, может быть, поесть. Какой-нибудь пельмень, но без шарингана. Отомстить, так сказать, еде за то, что та меня предала.

Вместо этого я села на тахту и подманила квами к себе. Тикки умостилась у меня на коленке.

— Давай подробнее, — попросила я, сдерживая зевок. — Мы с Адрианом и так, считай, раскрылись.

— Косвенные улики не могут быть пришиты к делу.

От этой фразы я поперхнулась. Нет, я знала, что Тикки серьёзно подсела на низкопробный сериал про полицию и бандитов, но слышать что-то такое от волшебной малышки было странно. Очень странно!

— Тикки, давай развёрнуто, как маленькому ребёнку. У меня голова вообще не варит.

Квами кивнула и начала говорить. И после её монолога я схватилась за голову: мы с Адрианом оказались максимально близко к пропасти, но ещё, слава всем волшебным малышам в мире, не успели в неё с радостным гиканьем прыгнуть.

Тайна личности оказалась не абстрактной штукой, а самым настоящим заклинанием, которое когда-то давно наложил на квами и их носителей один из Хранителей Талисманов. Это я и так знала; Тикки рассказывала, да и я экспериментировала с видеозаписями и фотографиями. Какое-то представление о работе чудесной магии имела.

Но вот того, что эта магия помогает даже носителям Талисманов не узнавать друг друга, я не понимала. Знала, но не осознавала — так будет правильнее.

— Магия помогает не раскрыть свою личность другому носителю Камня Чудес, — говорила Тикки заученными фразами.

— Но мы с Адрианом знаем друг друга.

— Да. Только до тех пор, пока вы не сказали это вслух, магия продолжает на вас работать.

Я прикусила кожу на большом пальце, прямо под ногтем. Дурная привычка, перешедшая ко мне из прошлой жизни и от которой я никак не могла избавиться. Раньше обкусывала заусенцы, теперь страдали только большие пальцы; маленькая, но победа.

— Но если я подойду и скажу ему: «Эй, Адриан, я знаю, что ты Адриан», то что тогда? Магия на нас распадётся — и всё? Вообще больше не будет действовать, что ли?

— Не совсем так. Ты представляешь магию как монолитную железную пластину, но она больше похожа на ткань. Куча ниточек, образующих полотно. Однако что будет, если ты начнёшь выдёргивать эти нитки одну за другой? Надолго ли хватит этой ткани?

Я задумалась. Выходило, что ненадолго.

Мою личность уже знали до обидного много людей. Началось всё с Ван Фу, потом я рассекретила себя перед Вероникой из молла, — девушку, кстати, после наших приключений с месье Голубем повысили, — затем были Ван Чэн и мать Маринетт… ещё у меня мелькали подозрения, что Томас тоже что-то подозревает, слишком уж он внимательно приглядывался ко мне после очередной тупой победы Ледибаг.

Теперь — Адриан.

— Адриан — это не одна нить, — сказала Тикки, вторя моим мыслям. — А куча нитей, сцепленных друг с другом.

— Почему?

— У него Плагг, — ответила квами как нечто само собой разумеющееся. — Естественно, магии приходится поднапрячься, чтобы что-то от него спрятать. Плагг разъедает любое влияние, направленное на него или его котёнка.

Звучало весьма убедительно.

Я легла на пол, на возмутительно пушистый розовый ковёр, что достался мне ещё от прошлой владелицы комнаты, и уставилась в потолок. Сабина говорила, что они с Маринетт хотели его покрасить, но руки всё так и не доходят. А мне нравилось рассматривать трещины на побелке.

Ремонт, конечно, был нужен. Но не срочно.

Прослеживая взглядом извилистый путь трещин, я пыталась свыкнуться с мыслью о том, что нам с Нуаром, — совсем как по канону, мать его! — нельзя знать друг друга. Даже если мы знаем.

— Бред какой-то, — сказала я тогда Тикки.

— Просто бред, — повторила я, уже сидя на крыше рядом с Нуаром.

— Миледи? Ты о чём?

Я посмотрела на довольно жмурящегося котёнка и улыбнулась. Была в Адриане черта, — как у настоящего кота, кстати, — заставляющая меня радоваться без причины: его милота. Дело было не во внешности, а в самом парне: в том, как он моргает, улыбается, склоняет голову, ставит кошачьи уши торчком, показывает язык, дурачится и делает ещё кучу всего. Рядом с Адрианом было практически невозможно хандрить.

— Есть разговор, — сказала я.

По тону Кот сразу уловил: обсуждать мы будем нечто неприятное. Так что Адриан тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Весёлость, до того растекающаяся в каждом его движении, будто втянулась внутрь и свернулась до следующего раза. Нуар сел, спокойно-собранный, и с успокаивающей улыбкой взял меня за руку.

— Мне это не понравится, да?

— Мне не нравится, — сказала я, пожимая плечами. — Тикки сказала, что нам нельзя раскрывать свои личности друг другу.

Кот помрачнел.

— Пока не победим Бражника?

— Желательно вообще этого не делать.

— Вот же…

Он непечатно выразился, — при этом прижал уши к голове и слегка покраснел, — и я пихнула его в плечо. Обсценная лексика для Адриана была запретным плодом; если меня Сабина за крепкое словцо заставляла полоскать рот с мылом, то Габриэль поступал, как и всегда — лишал Адриана чего-то важного для парня. Не самый лучший способ воспитания, основанный на страхе… однако на диво действенный.

Только у Агреста-младшего начинался период бунта, и ругательства — это только первая ласточка.

Вздохнув, я пересказала разговор с Тикки. Кот слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, и я видела, как его недовольство медленно растворяется. Всё же, Адриан был умным парнем — не устану это повторять.

— Значит, нельзя, — в итоге протянул он, даже не скрывая своего расстройства. — А ведь я даже не уверен, что ты…

Он замолчал и сжал мою ладонь. Я успокаивающе погладила парня по плечу, думая, как бы дать ему знак, но при этом не порушить дырявое полотно магии.

— У тебя день рождения девятого апреля, — медленно сказала я, пытаясь воскресить в памяти наш недавний разговор. — И, хотя я могла просто найти это в интернете, всё равно вытянула из тебя… и поддался ты легко, хотя должен быть упёртым, как настоящий баран. Овен же.

Адриан улыбнулся — словно солнце решило снова выглянуть из-за горизонта.

— А я у твоей мамы спросил, — сказал он, не прекращая широко улыбаться. — У тебя восемнадцатого августа.

Я кивнула, думая о превратностях судьбы. Восемнадцатое августа — тот день, который я в прошлой жизни выбрала для себя вместо обычного дня рождения. Просто чтобы дистанцироваться от прошлой семьи, матери-алкоголички, деспотичной бабки и инфантильного деда.

Адриан подсел ближе ко мне и обнял. Его хвост обернулся вокруг моей талии.

— Я рад, что это ты. Правда… но что насчёт твоих двадцати шести лет? — внезапно спросил он, отстраняясь.

Я закатила глаза.

— Не всё сразу, котёнок.

— Но, Ледибаг!..

— Би-и-ип.

Божьекоровочное чутьё.

Забавно, что поварской конкурс, на который и приезжал Ван, по итогу закончился ничем. Ходили слухи, что его переносят в другую страну, где акумы не разгуливают по улицам и в меню нет человечины, но официальных подтверждений я этому так и не нашла.

Членам жюри мэрия выписала неплохие чеки как компенсацию. Джаггеду, как постояльцу отеля Буржуа, Андрэ лично разрешил проживать с крокодилом, - гусары, молчать! - в течение месяца и не платить за это штрафы.

Хлоя, естественно, этим была недовольна.

— Он меня бесит! — бубнила Буржуа во время нашей очередной встречи. — Как лишняя капля соуса на тарелке, ломающая всю подачу блюда. Опухоль моей жизни!

Снизу раздавались крики, треск стекла и утробное ворчание. Последнее ещё непонятно кому принадлежало: Джаггеду или всё-таки крокодилу? Хотелось думать, что отец у Луки не мог выдавать такие звуки, но чёрт его знает.

Я сидела у девушки на кровати, одетая в выданные штаны и топик. Костюм лежал на тумбе рядом, аккуратно сложенный. Йо-йо было у Хлои в руках: Буржуа вертела его в хвост и в гриву, но моё оружие в её пальчиках было не больше чем тяжёлой игрушкой. Так что Хлоя хвасталась мне фокусами с йо-йо и леской, которые девушка выучила по интернету.

С этих фокусов и я начинала, кстати. Было забавно понимать, что Хлоя, пусть и неосознанно и с задержкой, но повторяет мой путь развития йо-йо-пользователя.

К Хлое я исправно ходила каждый день после победы над Кунг-Фудом. Просто чтобы удостовериться, что девушка ничего не помнит из произошедшего с акумой. Когда я оставляла Буржуа в одиночестве в здании телеканала, она выглядела не лучшим образом: бледная, напуганная, дрожащая. Я волновалась, как бы это не повлияло на неё в дальнейшем, усугубляя и без того цветущие проблемы светлой головушки.

Чудесное Исцеление убрало плохие воспоминания, но что-то всё равно осталось. Хлоя с опаской поглядывала в сторону ножей, замирала при виде поваров, кривила лицо от супов. Если раньше Буржуа их просто не любила, то теперь и вовсе отказывалась не то что есть — пробовать. Канон вернулся на свои рельсы.

Тикки упоминала, что у каждого человека разная сила сознания; говоря проще, это значило, что кто-то легко забывает про акум, тогда как у других остаются воспоминания, размытые картинки или ассоциации.

— Такие люди — лучшие кандидаты, чтобы сделать из них будущих носителей Талисманов, — сказала Тикки, довольно сияя красным тельцем. — Хлоя одна из них.

Ну, своё самолюбие я этой информацией потешила: всегда считала, что у Буржуа большой потенциал, как у героини. Однако у меня не было ни чужих Талисманов, ни шкатулки с ними. Да я даже Ван Фу видела всего дважды в жизни: когда «спасла» старика от машины и на крыше в компании любимого дядюшки.

С уходом, — долгожданным, — из моей жизни Ван Чэна я не только обрела душевное спокойствие, но ещё и потеряла нить, связующую меня с Хранителем шкатулки. БАДы и зелья для квами улетели в неведомые дали вместе с потенциальным знакомством, что не слишком меня радовало: я на усилки всё-таки подспудно рассчитывала.

Не слишком много, стоит признать. Тикки меня сразу предупредила: частое использование зелий рождает нечто вроде зависимости от Феликс Фелицис. Ты начинаешь полагаться на силу зелий, при этом теряя веру в себя.

Так что БАДы для квами оказались гербалайфом. В смысле, неизвестно, поможет или нет, зато побочки будут почти сто процентов.

Ван Фу растворился утренним туманом, я погрустила. Не видать мне дополнительных Талисманов в ближайшее время. В принципе, это и неплохо — я до сих пор не освоилась с силами Тикки как следует, чтобы зариться на другие способности… но мне так хотелось узнать, отличается ли синхронизация с квами, если различаются их силы! Простое любопытство, но такое мощное, что я буквально ничего не могла с собой поделать.

А значит что? Значит, следуя правилу Трансёрфинга, не видать мне Ван Фу с его шкатулкой, как своих ушей. Чем больше хочешь и вибрируешь по этому поводу — тем дальше от тебя желаемая цель.

Потенциальная будущая героиня о моих мыслях, естественно, не знала. Сидела рядышком на кровати, морщила хорошенький носик из-за шума снизу и пыталась сосредоточиться на сериале. Безуспешно.

— Что он там делает, понять не могу, — проворчала Хлоя, падая на кровать и раскидывая руки. — Такие звуки…

Я прислушалась. Всё те же крики, рычание-ворчание, музыка. Но что-то мне не понравилось, так что я встала с кровати и, отговорившись посещением уборной, - наивная Хлоя мне отчего-то продолжала верить в таких мелочах, - вышла из комнаты. У меня свербело чуть ниже солнечного сплетения. Если бы мне предложили сравнить это гадкое чувство с чем-то, то я бы, пожалуй, вспомнила бы паучье чутьё Питера Паркера.

Дойти до номера Джаггеда — дело двух минут. Чтобы не привлекать много внимания, перед выходом я взяла толстовку Хлои и надела её. Ярко-жёлтая ткань отвлекала внимание от чего угодно, а капюшон хоть немного скрыл лицо и красно-чёрную маску.

Перед дверью Джаггеда я замерла, снова прислушиваясь. Потом принюхалась — обоняние у меня было в разы слабее, чем у Кота, но уж неприятный душок химии и сладость травы и я почувствовать могла; характерные ароматы, всё-таки. Так что, удостоверившись в своих подозрениях, я постучала в дверь.

Джаггед добирался до неё минут пять. Я слышала, как он спотыкается, натыкается на стены, бормочет что-то. В итоге, когда мужик открыл дверь, я просто толкнула музыканта внутрь и вошла сама.

— Какого ху…

На ногах он не удержался. Я закрыла дверь и повернулась к популярному певцу, кумиру многих. Айдолу моего Кота.

Айдол ругался и пытался встать, но комната для него слишком качалась, а ноги не слушались.

— Жалкое зрелище, — сказала я, хватая мужика под руку.

Плюс синхронизации — ты сильнее человека. Я могла бы при желании и грузовик поднять, а уж про Кота вообще молчу. Его сила была во много раз больше моей, чистый Халк.

Дотащив мужчину до душевой, я запихнула Джаггеда в кабинку и включила ледяную воду. Минус жизни в Европе: душ вкручен в стену, шланга нет. Но к этому быстро привыкаешь.

Джаггед взвизгнул и замотал головой, как мокрая собака. Я поменяла воду на горячую, слегка ошпарила мужика, и снова включила холодную. Понятия не имею, поможет ли это привести наркошу в себя, но на алкоголиках работало. Может, и для него подойдёт?

Оставив Джаггеда наслаждаться ледяным ливнем, — и ругаться; мужик мешал ругань из нескольких языков, что было довольно забавно, — я вышла обратно в номер и осмотрелась. От Джаггеда пахло травой, но не химией; значит, он не принимал ничего тяжёлого.

Номер у певца был таким же огромным, как и у Хлои. Крокодила я не видела, зато выключила телевизор — он и был источником непонятных звуков. На стеклянном кофейном столике я обнаружила раскиданные кольца, карточки, четыре белых дорожки и пепельницу с недокуренным косячком.

Всё это безжалостно смелось в мусорку. Ведомая интуицией, я прошлась по комнате и повытаскивала несколько заначек, которые тоже отправились в утиль. В номере я не нашла ни жгутов, ни подпаленых ложек, ни шприцов — уже хорошо. Может, Джаггед балуется исключительно травой? Но тогда что за порошок на столе? Вряд ли он решил им зубы отбелить или дёсны полечить.

— Ты кто, мать его, такая?!

Я выпрямилась, — до этого проверяла под подушками дивана на наличие наркоты, — и обернулась. Джаггед, эта мокрая собака, стоял в дверях ванной комнаты и хмуро смотрел на меня. Глаза у него были красными, подводка растеклась по всему лицу, волосы прилипли к щекам. Скорбно опущенные уголки губ, пирсинг и нахмуренные брови в наличии.

— Твоя фея-крёстная, — сказала я, откидывая капюшон жёлтой толстовки.

Глаза Джаггеда удивлённо расширились. Я поджала губы и посмотрела на мусорку с наркотой на дне. Моё не-паучье, — божьекоровочное, — чутьё слегка успокоилось, но всё равно продолжало щекотать рёбра и привлекать внимание.

Какого чёрта я вообще в это ввязалась, скажите мне на милость?

Гиперинтуиция.

Само собой, свою новою «проблему» я скрыть от самых близких не смогла. В смысле — о ней практически сразу узнала наша великолепная четвёрка: Адриан, Алья, Нино. Четвёртым великолепием была, естественно, я сама.

Наверное, не стоило себя считать всё-таки…

— Мне стоит беспокоиться из-за проснувшегося интереса, или это явление временное? — как бы между прочим поинтересовалась Алья.

Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку скамьи. Большие перемены — та ещё морока во Франции. Сначала я им радовалась, — как же, почти полтора часа на себя! — а потом начала раздражаться. Из-за этого времени растягивалось общее пребывание в стенах коллежа. Будто у меня других дел не было!

Приходилось занимать это время чем попало. Обычно я скрашивала свободу трёпом ни о чём с друзьями, подготовкой к следующим урокам или списыванию домашки. Здесь её было мало, но всё-таки учителя не давали совсем уж облениться. Да, никаких русских «сделайте стотыщпятьсот упражнений, а потом ещё столько же для дополнительной отметки».

Сегодня у меня было занятие для свободного времени. А ещё была любопытная Алья под боком, глазастый, — ха-ха, вы вообще видели толщину его очков? — Нино и Адриан, который тихо молча улыбался, обещая дальнейшие расспросы наедине. В костюмах или без — какая разница? Главное, что мой личный прекрасный гестапо допрос всё-таки проведёт, если я не расскажу всё сейчас.

Я задумчиво листнула интернетную вкладку на планшете. Коллеж предоставлял технику для обучения, после перехода в старшую школу мы могли забрать планшеты с собой — их стоимость входила в ценник за обучение. Но, как я знала, иногда школьники сдавали технику обратно.

Мой планшет был подержанным, и в том не вина Маринетт: на руки гаджет получала уже я. Царапины на корпусе, задумчивая ленность при загрузке страниц, чужие настройки — в наличии. Я побаивалась, что планшет крякнется в какой-то момент, но, вроде бы, он работал нормально. Иногда сбивалась связь wi-fi, но в этом вряд ли был виноват прошлый владелец планшета. Я скорее грешила на свою особенность влиять на технику, перенесённую из прошлого мира.

Свойство души, не иначе! Что раньше, что сейчас, техника рядом со мной сбоила. Не слишком сильно, но ощутимо: подключение к интернету слетало, загрузка длилась дольше обычного, электронные часы могли вдруг замигать пикселями или и вовсе просто выключиться. Телевизор рябил, если я начинала слишком сильно злиться, или звук мог забарахлить. А о том, что телефоны мне приходилось менять раз в год-два, я и вообще молчу. Другие носили мобилки по пять лет, и ничего!

Простая техника вроде бы не возникала… но всё равно летела слишком быстро. И я не могла сказать, что как-то неаккуратно с ней обращаюсь. Эй, я любила гаджеты и всегда была с ними аккуратна! Кроме того момента, когда я наступила на ноутбук. Но это дела прошлые.

Хорошо ещё, что по характеру я была спокойным и уравновешенным человеком. Давно заметила: все странности с подключением возникали в основном когда я была на эмоциях. Это начинало бесить ещё больше, техника реагировала соответственно… короче, замкнутый круг.

Сейчас я была спокойна и скорее задумчива, так что планшет, несмотря на своё состояние, работал без перебоев. На экране крупными буквами были написаны способы вывести человека из наркомании, которые я и так знала.

Дать таблетки, чтобы приглушить ломку, до этого дать какой-нибудь абсорбент. И гонять гада до потери пульса в шубе, чтобы вместе с потом вышла вся дрянь из крови. Повторять до тех пор, пока у человека не разовьётся тошнота от одного упоминания дури. Это, конечно, не совсем по-медицински правильный метод, но я о нём ещё раньше слышала.

Проблема была в том, что всё это не убирало психологическую тягу к наркотику. Предложенные методы позволяли работать с телом, не затрагивая кукушку. А она у Джаггеда, по-видимому, была прочно уехавшей. Что-то из селфхарма точно наблюдалось; не порезы, но та же тяга к саморазрушению.

— Ты знала, что зависимость от сахара можно приравнять к наркотической? — спросила я, смотря на Алью.

Сезер фыркнула, ничуть не удивлённая переводом темы.

— Ты уже что-то похожее говорила. Вроде, когда мы с Месье Голубем столкнулись.

Я кивнула. Неудивительно, что Алья этот момент запомнила: всё, что касалось акум, тщательно отпечатывалось в голове этой сумасбродной девчонки. Иногда мне начинало казаться, что дать ей какой-нибудь Камень Чудес будет верным решением, ведь иначе Сезер просто убьётся во время очередных съёмок. А я к девушке успела привязаться.

— У тебя проблемы в семье? — спросил Нино, поправляя очки; те загадочно блеснули, почти как в аниме. — У меня дядя сидел на игле, могу спросить у матери номер проверенного нарколога.

Это меня не то чтобы смутило, но тронуло почти до самой души. Парень оттаивал в нашей компании, а? В начале-то года был молчаливым и депрессивным, вытащить из него пару слов — труд почти всей жизни. Сейчас ничего так, поживее выглядит.

— Отличное предложение, но вряд ли это понадобится, — сказала я, ободряюще улыбнувшись другу.

Нино покраснел, — потемнел из-за цвета кожи, — а я вспомнила, что в канонную Маринетт парень был влюблён. Надеюсь, меня минула чаша сия, и темнеет Нино исключительно из-за того, что я милая няша. Вроде бы они с Дюпэн-Чэн давно общались…

Ай, чёрт возьми, ладно, обманываться не будем. В этом возрасте влюблённость — дело нормальное, скорее будет странно, если Нино ни в кого не вкрашится. Общается он со мной и Альей из девчонок и с Адрианом из парней, но гейских наклонностей в Ляифе я не обнаружила. С Альей они постоянно препираются или ржут, как старые супруги. А на меня Нино краснеет.

Темнеет.

Да фак его в печень. Потом подумаю, что мне с этим делать. Итак нервы ни к чёрту. Мне нужна моральная компенсация от мэра! Год в санатории прекрасно подойдёт.

— Так что случилось? — с мягкой улыбкой спросил Адриан, видя, что я слишком ушла в собственные мысли.

— Джаггед Стоун был замечен с травкой. Или у него обнаружили травку — я не вдавалась в подбробности. Жёлтая пресса в восторге.

Враньё, конечно, но не далёкое от правды. Про Джаггеда что только не писали, так что моим словам поверили все, даже мой Кот.

— И что? — не понял Нино.

Алья же, в свою очередь, понятливо кивнула: Сезер, как мой частый гость, знала, что у меня были диски с песнями Стоуна. Неплохой глэм-рок, под настроение самое то.

— Да ничего, — я уныло листнула страницу и выключила планшет. — Просто решила узнать об этом всём побольше.

Адриан смотрел на меня с лицом, ровным, как блин. В смысле, кроме его вечной вежливой улыбочки я на нём вообще больше ничего не видела, даже в выражении глаз. Обычно мой Кот так замораживался, если усиленно думал — во время экзамена по физике или в бою с акумой, если дело дрянь и даже на шуточки нет времени.

Даже смешно было, что для него эти ситуации были более или менее одинаковыми по значимости. Подростки-с. Сначала спасаешь мир, потом делаешь дз по матеше. Ты же не можешь сказать учителю, что отбил пальчики во время боя с каким-нибудь огромным пудингом?

Долбаная Тайна Личности.

Я немного раздражённо кинула планшет на стол, — только аккуратненько, чтобы вроде и настроение показать, и технику не повредить, — и сползла ниже по лавке. Голову пристроила на заднюю парту и уставилась в потолок. Тот был идеально белым: ремонт проводили летом, ведь в этом классе учится дочка мэра! Одна польза от наличия Хлои рядом, честное слово.

Я не знала, что делать с Джаггедом. Чутьё упорно толкало меня на вмешательство в его жизнь: помочь, отобрать очередной косяк, перетрясти номер, помешать приёму наркотиков. Почему, зачем? Он был взрослым мужиком, и вряд ли ему на самом деле требовалась помощь мелкой пигалицы в обтягивающем костюме. Серьёзно, мужику под сорок или даже больше! Он старше даже меня-меня, что уж там говорить про меня-Маринетт?

В прошлую нашу встречу Джаггед плевался, рычал, грозил мне кулаком и ремнём, — с последнего я посмеялась и сказала, что не для его мосол роза цвела, — обещал кары небесные и Египетские. Но, по факту, всё это было пустым трёпом: когда я уносила пакет с наркотой с собой, он даже не попытался тот отобрать. Только посмотрел… нехорошо посмотрел. Не угрожающе, а с отвращением.

Почему он курил косяки, если ему это было отвратительно? Ответа я не знала.

Зачем мешать ему это делать? Тоже без понятия.

Но моя внезапно проснувшаяся гиперинтуиция орала чуть ли не благим матом: если я не вмешаюсь, то будет плохо. Очень плохо. Причём мне, так или иначе.

Возможно, если вспоминать мультфильм, то дело было в будущей акуманизации? Как бы Бражник глубоко ни падал в своё безумие, акуманизировал он только тех, кто или слаб ментально, — дети, подростки, — или позволял это, — тот же Кунг-Фуд, будь он неладен, или Непогода, желавшая мести всем вокруг. Взрослых в этом списке не было. Маргиналов, наркоманов и криминальных элементов — тоже.

Может, это было условие от Нууру и его сил? В любом случае, если я что и поняла, то это некую неотвратность судьбы: если акума была в каноне, то она как-то высовывалась и здесь. Там был Злой Гитарист, летающий на драконе и рушащий Париж своими мелодиями.

А ещё там был мультик. Здесь — реальность и Джаггед, который почему-то пытался уйти от реальности в наркотический бред.

— Не хочу об этом, — сказала я в итоге, ощущая на себе три напряжённо-заинтересованных взгляда. — Давайте лучше о другом поговорим. Скоро девятое, дорогуша, какие у тебя планы на этот день?

Фокус внимания сместился. Адриан прищурился напоследок, мелко кивнул мне и улыбнулся друзьям — ласково и слегка растерянно, легко задвигая неприятную тему на потом.

Гестапо затихарился. Вот чем его мир не обделил, — спасибо в основном стоило сказать Габриэлю и его неврозам, — так это умением ждать подходящего момента для разговора.

Подарки.

С первого апреля у Джаггеда было запланировано турне по Франции. Это, с одной стороны, меня освобождало, — не стану же я за мужиком следовать, как малолетняя нянька? — но, с другой, добавляло мне головной боли. В другом городе у Стоуна не было бы никого, способного остановить мужика от употребления дозы. А с его деньгами купить тот же косяк — раз плюнуть.

Была ещё Пегги… то есть Пенни. Но мои надежды на эту девушку развеялись, словно утренний туман. Она была никакущей; как только задержалась на должности менеджера столь скандальной личности, как Джаггед? Этот представитель гомо не сапиенсов, простите, однажды со сцены помочился. Прямо на фанатов, — что не так важно, — и на первые ряды, — где сидела элита и VIP, что было уже важно. И Пенни скандал разрулила.

Наплакала она на возникающих, что ли?

Пенни, несмотря на кожаную куртку и волосы вызывающего оттенка фуксии, обладала вечно жалостливым выражением лица и легко слезящимися глазами. Она не представляла собой ничего примечательного; так, приложение к крутому Джаггеду. И всё же, именно она в мультфильме едва не стала причиной краха Ледибаг.

Траблмейкер полностью оправдывал своё имя.

Короче, отношение к Пегги-Пенни у меня было двойственным, но доверить этой непонятной девушке наркотическую чистоту Джаггеда я просто не могла. В размышлениях о том, кто виноват и что мне делать, я провела всю ночь. Закончились мои страдания просто: устав накручивать себя, я разбудила Тикки и синхронизировалась с квами, после чего призвала Супер-Шанс.

В руки мне упал шприц и ампула. Я, даже особо не думая, добралась до Джаггеда, наполнила шприц выданным лекарством и всадила Стоуну иголку прямо в оголённую из-под одеяла ягодицу. Джаггед взвыл дурниной, подскочил, бестолково размахивая руками и ругаясь по-страшному, но дело было сделано: неясная жидкость распространялась по его телу прямо из правого полупопия.

Если я чему и научилась за время своей жизни с Тикки, так это доверять её волшебству. Супер-Шанс выдал всё для укола? Ничего, милок, потерпишь, это будет будто комарик куснул…

Ну или больнее, что не имеет никакого значения.

— Какого хера, жучила?! — заорал Джаггед, проморгавшись и увидев меня.

— Чтобы ты не ширялся, нарик, — оскалилась я в ответ. — Мне этого не надо.

— Да отъебись ты уже нахрен, долбаная божья коровка!

— Да я бы с радостью, — сказала я, возвращая шприц в волшебное подпространство. — Только не могу.

Объясняться я не стала: Джаггед был не готов к диалогу. Как было бы проще, если бы мы могли просто сесть и перетереть все интересующие нас темы… но Стоун привык говорить или с позиции силы-денег, или никак; вместо него говорила Пенни, которой я не доверяла.

Слава его разбаловала. Забалуйте кто-нибудь обратно, пожалуйста!

В любом случае, на время я скинула со своих плеч эту проблему. Интуиция помалкивала после принудительной инъекции, и я наконец смогла немного расслабиться. Знал бы кто, как проблема Стоуна, оказывается, давила мне на мозги!

Тем временем наступил апрель. Первое число тут не праздновали, на мою шутку с белой спиной Адриан обиделся: подумал, что я серьёзно, и стащил рубашку. Девушки, — и не только, — зашлись в восхищённых вздохах, хотя, на мой взгляд, Адриан был не таким уж накачанным для супера. Да и вообще был мелким.

Вечером мне пришлось замаливать прощение отцовской выпечкой.

Отца Маринетт, конечно же.

Короче, Адриан в кошачьей маске сожрал два противня печенья и, как ни в чём не бывало, потребовал кусок рыбного пирога. Иногда я гадала: куда девается всё съеденное, если живот Нуара даже после таких порций остаётся плоским? Магия окружала меня буквально со всех сторон.

Приближался день рождения Адриана. Подарок у меня был давно готов: две игрушки, сшитые вручную. Я никогда не умела аккуратно зашить дырку на вещах, однако ещё в прошлой жизни легко делала неплохие плюшевые игрушки. Выбор сначала, естественно, пал на Кота Нуара и Ледибаг…

Нет, не так. Сначала я хотела сделать Плагга и Тикки. Потом поняла, что это самый быстрый способ спалиться перед Габриэлем, у него же тоже есть квами. Так решила сделать супергероев. Потом я в очередной раз включила голову и вспомнила про канонные способности Кукловода…

Короче, я решила сделать Мистера Бага и Кошку в версии чиби вместо наших обычных амплуа. Ткань там требовалась такая же, да и детально воссоздавать костюмы было не надо. На одну игрушку у меня ушло около недели, и я радовалась, что шить закончила ещё в феврале. Хорошо быть взрослым: знаешь, что подарки надо готовить заранее. Ну а если поссоришься с адресатом презента, то всегда можно оставить прикольную штучку себе.

Но с Адрианом я, естественно, ссориться не собиралась. Как и говорить тому, что же я приготовила ему в качестве подарка. Так что Кот ходил у меня по комнате, косил хитрым зелёным глазом и то и дело интересовался, не может ли он посмотреть, к примеру, что у меня в шкафу…

Подарок он искал, короче. Но в итоге так меня достал, что я, не отрываясь от чтения, прямо сказала: помимо подарков он может найти кучу интересного.

— В смысле? — не понял Нуар.

Я подняла глаза от романа. Потом подняла брови.

— Нуар, ты серьёзно? — удручённо спросила я. — Мне сколько лет?

С ответом он помедлил, но всё-таки назвал правильную цифру:

— Четырнадцать.

— А выгляжу на сколько?

Кот подобрался ближе мягким стелющимся шагом — ну прямо настоящий хищник в охоте за Вискасом. Опустился рядом со мной на колени и внимательно вгляделся в лицо, словно впервые меня видя.

— Ну… ты азиатка.

— Отлично, месье детектив. Продолжайте.

Он молчал минуты две, я даже успела вернуться к чтению и перелистнуть страничку. Романы тут были неплохими, но как-то всё больше про реальность и супер-мужиков в обтягивающих костюмах. Ни тебе фей, ни замков, ни драконов… очередная потерянная ниша, которую потенциально можно занять, и очень легко. Люди ничего слаще морковки, — сказок, — не видели. И не читали.

В итоге Нуар всё-таки расщедрился на неопределённый мявк.

— Не знаю, — сказал парень. — Тебе и пятнадцать, и тридцать дать можно.

— Верно. А знаешь, что отличает подростка от взрослого?

— Документы?

Я ткнула парня пальцами в лоб, на секунду ощутив себя истинным Итачи.

— Поведение, Нуар. Так что давай объединим несколько фактов. Готов?

Он покивал. Я растягивала драматическую паузу и просто любовалась золотыми искорками в зелёных глазах.

— Ну? Что за факты? — нетерпеливо спросил Нуар.

Я ухмыльнулась, предчувствуя маленькую пакость.

Торжественно обещаю, что ничего хорошего не замышляю…

— Вот тебе задачка, Кот. Мне четырнадцать, но на свой возраст я не выгляжу. Секс-шопы реализуют товары с восемнадцати лет, — Кот покраснел, и моя ухмылка превратилась в широкую полоску на лице. — Подростка от взрослого отличает поведение. И я умею вести себя на бо́льший возраст. Итак, сложив все эти данные… что ты можешь найти в моём шкафу?

Напарник сидел красный, как рак. Я расхохоталась, довольная этой реакцией, и Кот возмущённо заворчал. Чтобы не провоцировать ещё больше, я протянула руки — и Нуар тотчас устроился на мне, как большой кошак, придавив своим весом к тахте. Голова у него лежала на моей груди, так что я могла с удобством перебирать светлые вихры. Мягонькие…

— Потерпи ещё пару дней, — сказала я тихо, чтобы не сбивать раздающееся мурчание.

— Это будет настоящей вечностью, — грустно протянул Кот, прежде чем снова успокаивающе замурлыкать.

Я вернулась к чтению, не прекращая улыбаться.

Взгляд со стороны. Алья. / Спешл. Arrabian Nights.

Гулять с Нино — это всё равно что гулять с Маринетт, только без вечного ворчания о том, что дома лучше.

Серьёзно, Дюпэн-Чэн была лучшей подругой Альи, но иногда чужая нелюбовь выходить на улицу начинала пугать. Учитывая явные проблемы с ОРПП и общую депрессивность девушки, прогулки ей были просто необходимы. И что Алья слышала, когда пыталась вытащить одноклассницу на улицу в выходные?

— Я в течение недели нагулялась!

Когда она успевала — непонятно, но регулярно появляющиеся синяки на бледной коже были следствием паркура, о котором Алья знала. Странное увлечение для девочки из хорошей семьи, но что уж там, ладно: Маринетт не могла, конечно же, предпочитать обычные прогулки. Если и выходить на улицу — то только чтобы поскакать по крышам, как Ледибаг!

Ну ладно, это ещё можно было понять. Но ведь были и другие отговорки.

Вот, к примеру:

— Там отвратительная погода!

— Солнце светит! — не соглашалась Алья.

Маринетт, обычно валяющаяся в кровати с книгой, сразу же пряталась под одеяло так, что только глаза таинственно поблёскивали.

— Ты не знала, что мой прадедушка — вампир?

— В прошлый раз ты говорила, что он оборотень, ведь недавно было полнолуние, — закатывала глаза Алья.

— У меня четыре прадедушки! Один — вампир, другой оборотень.

— А остальные два?

— Про запас.

А ещё бывало такое:

— Я слизняк, и никто не вытащит меня из моей раковины!

Последний аргумент Алья и услышала третьего апреля. Погода стояла отличная, гуляй себе на здоровье. Даже Нино отпросился из клуба, где подрабатывал ди-джеем, и теперь недовольно посматривал в сторону закуклившейся в одеяло Дюпэн-Чэн.

— Большевата раковина, — заметила Алья, имея в виду комнату. — Потеряешься.

— Я рак-отшельник, — сразу же нашлась Маринетт, ухмыляясь. — Взяла ракушечку навырост.

Сезер не знала, смеяться ей или же плакать. На любое её замечание у Маринетт было десять пояснений, пусть и бредовых.

— Вы с Адрианом два сапога — пара, — сказал Ляиф в итоге. — Тот тоже отказался. Сказал, что на среду у него уже есть планы, которые никак нельзя перенести.

— Среда — день уникальный. Середина недели, так-то.

— Вообще-то, середина в четверг получается…

— В Японии неделя начинается с воскресенья.

— Мы во Франции! — топнула ногой Алья. — Или у тебя тоже дела?!

Маринетт тяжело вздохнула и спустилась со своего второго этажа. Нино покраснел и отвернулся: Дюпэн-Чэн была едва одета. Топик и короткие шорты совсем не скрывали ни болезненной худобы, ни тёмных пятен синяков. Не знала бы Алья, что у Маринетт образцово-показательная семья, подумала бы, что в доме процветает насилие.

— Вообще есть, — сказала Маринетт. — Простите.

— Надеюсь, ты не только что это выдумала, — закатила глаза Алья.

— Да не, смысл. Но, если хотите, могу дать вам выпечку с собой. Типа в качестве извинений.

— Как будто ты можешь распоряжаться продукцией из кафе родителей, — проворчала Алья, но уже более добродушно.

Она вышла, — вылезла, — из комнаты, оставив Нино и Маринетт наедине. Влюблённость Ляифа была видна невооружённым глазом, и Алья старалась давать парню хотя бы шанс на взаимность. К сожалению, рядом с Маринетт постоянно был Адриан, и поговорить с подругой с глазу на глаз даже ей было сложно.

Коря себя за любопытство, Алья задержалась на лестнице рядом с открытым люком. Забраться к Маринетт — всё равно что пройти через полосы препятствий, но подруге, вроде бы, нравилось.

— Ты как себя чувствуешь? Выглядишь расстроенным.

Нино в ответ на вопрос неловко рассмеялся.

— Ничего такого. Просто немного ностальгирую… да и по бабушке соскучился. Она осталась в Марокко, отказалась переезжать во Францию. Мне не хватает её… и песков.

Маринетт понимающе хмыкнула. У неё самой с родственниками, — не с родителями, — были такие себе отношения, но по семейным ценностям вся их четвёрка совпадала. Даже Адриан, которому, казалось бы, стоит своего ближайшего родича ненавидеть по-лютому.

— Видеочаты?

— Бабуле больше восьмидесяти. Ты серьёзно про видео?

— Ой, да ладно. Наверняка есть кто-то, кто нажмёт на «плэй». Просто запиши, и всё.

Нино пообещал, что подумает, и попрощался. Шаги приближались к люку, и Сезер практически спрыгнула с лестницы и метнулась к дивану. Типа ничего не слышала.

Алья была уверена: Нино соврал. Никому он ничего записывать не будет.

***

Месье Дюпэн завалил их выпечкой, которая не была идеальна, но всё ещё оставалась чертовски вкусной. Слегка поплывшие корзиночки, неровные круассаны, кривенькие бутерброды… Алья бы и такое продавала, но для отца Маринетт товарный вид выпечки был столь же значим, как и вкус.

Алья с Нино решили просто пошататься по городу, но ноги всё равно привели их в парк, который Сезер обожала всей душой. Во-первых, тут был фонтан. Во-вторых, куча лавочек и мест, чтобы посидеть. В-третьих, — и это было самым главным, — здесь часто мелькала Ледибаг.

Почему она отдавала предпочтение именно этому парку — неизвестно, однако каждый фанат знал: если долго караулить, то в итоге получишь автограф или фотку с героиней. Алье пока не везло, но она не отчаивалась.

Да и, если так подумать, она героиню видела чаще любого другого парижанина; исключением мог быть разве что Кот. Но был ли он парижанином — вот вопрос.

Интересно, вместе они или всё-таки нет? Никаких романтических подвижек Алья не видела, но и ровными отношения героев нельзя было назвать. Они кружили друг с другом, как в танце. Но к чему это в итоге приведёт? Одни боги знали.

— Эй, — Нино пихнул её в бок, — смотри-ка!

Алья едва пакет с выпечкой не выронила, когда увидела вдалеке ярко-красный костюм. Да ладно! Неужели повезло наконец?! У неё и камера с собой была!

— Ну-ка подержи! — она вручила парню пакет с едой и достала из рюкзака свою прелесть. — Пошли, пошли, мне нужен контент для Чудесного блога!

Нино послушно поплёлся за ней. Да, Маринетт была права: парень выглядел подавленным, но что Алья могла с этим сделать? Она понимала его тоску по родине, сама только недавно смирилась с переездом и потерей любимых островов… но такова жизнь, разве нет?

Всё, что она могла — быть рядом. И вытаскивать Ляифа из депрессии, как настоящий друг.

Ледибаг общалась с фанатами, расписывалась, что-то говорила взволнованным детям и улыбающимся взрослым. Нуар следил за этим безобразием чуть в отдалении: с широкой ухмылкой, весельем в зелёных глазах, но всё равно настороже. Не дай бог кто-то заденет его Леди — живым не выберется.

Алья бочком подобралась к Коту поближе. Камера наготове — как ружьё на охоте.

Нуар подмигнул ей, и весь боевой настрой словно смыло приливом. Алья смутилась до горячих ушей. Но, эй, она же будущий журналист! Она не должна идти на поводу у своих чувств, даже если их вызвал такой красавчик!

— Как дела? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.

— Пур-рекрасно, — Нуар галантно поклонился, взяв руку Альи и обозначив поцелуй над ней; никакого касания, никакой интимности, но до чего круто! — Милая девушка хочет что-то от этого кота?

— Да!.. интервью. Пожалуйста?

Кот хмыкнул.

— Можно, в принципе, — протянул он, посмотрев в сторону Ледибаг. — Но лучше снимай её, у неё сегодня особое настроение.

— «Особое»? — не поняла Алья, всё-таки готовя камеру.

Кот пожал плечами и опёрся о свой шест руками и подбородком.

— Осо-обое… думаю, сегодня миледи споёт что-нибудь. Знаешь, — он искоса посмотрел на Алью, — может, звёзды сошлись или на Солнце взрывы, но иногда на неё находит. Я, кажется, вывел закономерности… а там посмуртрим.

Нино, попытавшийся пройти за Альей, внезапно попал в плен толпы: ни вперёд, ни назад. Сезер настроила камеру, Кот даже помог и установил её на свой шест, как на штатив, чтобы съёмка шла сверху, а люди не мешались. И снова подмигнул.

— Эй, у тебя что-то не ладится? — услышала Алья голос Ледибаг. — День отличный, чего грустишь?

Нино был застигнут врасплох. Смущённый, он прижимал к себе пакет с выпечкой, как последнюю надежду на спасение. Алья прыснула в кулак — до того Ляиф выглядел растерянным.

— Я-я-я… нормально всё… просто… ну, настроение такое.

Ледибаг этому блеянию, естественно, не поверила.

— Правда?

Алья фыркнула: она бы тоже не поверила, а уж супергероиня? Не-ет, Нино, не на того нарвался!

Толпа вокруг, наверное, давила. С другой стороны, Нино привык быть в центре внимания, иначе он не мог бы стать ди-джеем. Клуб, в котором он подрабатывал, пропускал за ночь больше тысячи человек — огромная цифра, если вдуматься; да и клуб был немаленьким. Какое уж тут смущение в толпе?

Скорее, Нино не хотел делиться своими проблемами с незнакомцем. И Ледибаг это поняла.

— Знаешь, что мне помогает в сложные моменты? Музыка.

Нино едва улыбнулся. Алья тоже: это был лучший ответ для Ляифа, если так подумать. Он обожал музыку, самую разную. Слушал всё, от классики до рэпа, но при этом сам в сочинительстве был довольно слаб. Зато рука у него была лёгкая, да и вкус был. Ремиксы выходили волшебными.

Ледибаг легонько толкнула Нино к фонтану. Парень сел на бортик, заворожённо смотря на супергероиню.

— Ты откуда? — дружелюбно улыбаясь, спросила девушка. — Или коренной француз?

— Зачем…

— Спою тебе что-нибудь. Мне музыка помогает, может, и тебе тоже поможет прийти в себя? Плохое настроение — вещь временная, но очень неприятная.

Нино сглотнул.

— Я из Марокко, — видя непонимание на лице героини, он добавил, — северная Африка, рядом с Египтом(1). Основное население — арабы и марроканцы… я араб.

— У меня всё плохо с географией, прости. Араб, да?.. Хм, дай-ка подумать.

Она несколько раз прошлась туда-сюда перед Нино, крайне задумчивая. Затем щёлкнула пальцами и довольно улыбнулась.

— Тебе песню или сказку?

— Я…

— Сказку! — крикнул Нуар, приложив руки ко рту рупором. — Хочу сказку, миледи!

— Сказку, — кивнул Нино. — Если можно, конечно.

— Ну я сама же предложила, — кивнула Ледибаг. — Английский знаешь?

— А… да. Говорю свободно, а пишу…

— Это неважно. Главное, что ты меня поймёшь, — Ледибаг остановилась и уставилась в небо, хмурясь.

Кот хмыкнул.

— Ну, я же говорил.

— Что она делает? — не поняла Алья.

— Со звёздами связывается, — хохотнул Нуар. — Сейчас начнётся.

Напарницу он хорошо знал. Едва Нуар договорил, как Ледибаг заговорила, и голос её был тихим, таинственным… волшебным.

— Oh, imagine a land, it's a faraway place where the caravan camels roam.

Алья не так хорошо знала английский, если честно, но ей это не мешало. Было что-то понятное в том, как Ледибаг говорит, как она смотрит на Нино, как она двигает руками, нагоняя волшебства и тумана.

— Where you wander among every culture and tongue. It's chaotic, but hey, it's home…

Нино кивнул. Почти невидимо, мелко. Ледибаг этого даже не заметила; лицо у неё было одухотворённым — она просто наслаждалась песней. Интересно, а в обычной жизни она поёт?

Алья порадовалась, что Нуар выбрал удобную позицию для наблюдения. Нино и Ледибаг, получается, стояли к ним боком, а основная масса фанатов осталась справа, не мешая видео; с помощью шеста камера снимала идеально. Мало кто рисковал вставать между Котом и Ледибаг — взгляд у Нуара был тяжёлым, несмотря на всю весёлость героя.

— When the wind's from the east and the sun's from the west and the sand in the glass is right, — чуть повысила голос Ледибаг.

Она действительно звучала так, словно рассказывает сказку. Чуть тянула гласные, из-за чего получался певучий эффект. Нино выглядел заворожённым, и, когда Ледибаг наклонилась к нему, тоже подался вперёд, чтобы лучше расслышать её слова:

— Come on down, stop on by, hop a carpet and fly to another Arabian night.

От последних слов, когда Ледибаг всё-таки запела, у Альи по спине пробежались мурашки. Голос у героини был сильным, это все знали — в сети до сих пор гуляли отрывки песни про любовь и начало нового пути, но полной версии ни у кого не было. Где-то западало начало, где-то пропал конец… одно разочарование, в общем.

Задумавшись, Алья пропустила следующий куплет. В себя её привёл припев — мощный, сильный, такой, который она никак не ожидала услышать. Голос Ледибаг был как… нет, она не могла сравнить, у неё просто не хватало слов.

Это было волшебство, подвластное каждому. Глубокое, громкое, грубое волшебство песни, которое люди использовали в самые давние времена.

— Arabian nights like Arabian days — more often than not are hotter than hot in a lot of good ways! — пела Ледибаг; голос её то подскакивал на несколько нот, то сходил вниз до почти первобытного рыка. — Arabian nights like Arabian dreams! This mystical land of magic and sand is more than it seems!

Алья облизнула пересохшие губы. Внутри у неё всё сжалось, как пружина. И это лишь от чужого голоса, подумать только…

Движения чужих рук, — плавные, но скупые, — вводили в транс, увлекали зрачки. Напоминали о дюнах, караванах, танцах и старых сказках. Нино, полностью загипнотизированный, смотрел на героиню и едва не плакал. Почему? Алья не понимала. Неужели песня на самом деле что-то в нём затронула?

В ней затронула.

— Arabian nights like Arabian days, they seem to excite, take off and take flight to shock and amaze!

Отстранённо Алья заметила две вещи: то, какой вдохновлённой, счастливой выглядит Ледибаг и то, как широко она открывает рот. Ей не хватало красной помады в цвет костюма. Такой женщине точно подойдёт яркий цвет.

— Arabian nights 'neath Arabian moons! A fool off his guard could fall and fall hard out there on the dunes…

С последними словами она опустилась перед Нино на одно колено, наклонилась к парню и прошептала что-то на ухо. Ляиф зажмурился и кивнул.

Алья прекратила съёмку до того, как камера захватила его слёзы.

***

— Поможешь мне видео для бабули записать?

— А? Естественно. Ты же не хотел?

— Ледибаг умеет переворачивать всё с ног на голову. Да и по бабушке я скучаю… ну ты слышала.

— Что она тебе сказала? — спросила Алья, ничуть не смущённая тем, что её уличили.

День был классным. Алья даже не жалела, что они с Нино гуляли вдвоём. Ляиф после слёз словно что-то отпустил, и теперь не казался таким депрессивным и тяжёлым, как раньше.

— Что дом ты выбираешь сам, — отозвался Нино. — И что арабские пески навсегда останутся у меня в сердце…

Алья вдохновилась. Такие красивые, правильные слова!

— …и в кроссовках, — добавил Нино в слегка смешанных чувствах. — Ну не то чтобы она так уж неправа…

Сезер шлёпнула ладонью по лбу. Шутка в стиле Нуара, серьёзно?

Правильно говорят, два сапога — пара!

Где-то она уже сегодня с этим сталкивалась, нет?..

***

(1) У нас рядом с Алжиром, но мы помним, что здесь другая география и история.

Плохой папочка.

Я заметила одну довольно неприятную вещь: человеческая память несовершенна.

Типа, я и так это знала раньше, однако моя жизнь не зависела от точности воспоминаний. Теперь же, учитывая, что в проблему Бражника и его акум я нырнула рыбкой, вопрос о сохранении информации, — даже если она недостоверна на все сто, — встал ребром.

Я ругала себя последними словами за то, что не подумала об этом раньше. На самобичевания я отвела целых семь минут, пока искала дневник Маринетт. Как по мне, это был один из лучших тайничков, что были мне доступны прямо сейчас. Даже Хлоя с Сабриной в мультфильме так и не смогли его вскрыть, хотя и очень пытались.

Коробка с дневником нашлась на шкафу, и только благодаря Тикки. Квами летала под потолком, посмеиваясь над тем, как я ругаюсь на захламлённую комнату и на то, что я всё равно ничего не могу найти. От Маринетт, несмотря на мою прошлую уборку, осталось слишком много барахла. И о большей части я не помнила!

Расхламление заканчивается по щелчку. После этого волшебного события ты помнишь каждую свою вещь и точно знаешь, где можно найти то, что тебе нужно. Мне до этого состояния было как до Луны от Китая. Пешком или на велосипеде — кому как нравится.

Тикки скинула коробку с дневником мне прямо в руки, а вот ключик от замка мы с квами искали ещё добрых полчаса. За это время Сабина устала кричать мне о завтраке, родители ушли в пекарню, а на огонёк заглянул Адриан.

Ну а что поделаешь, выходной. Даже у плохого папочки не было никаких планов для своего ребёнка на утро субботы. Тем более, на утро дня его рождения.

Адриан пришёл ко мне по-человечески, в кои-то веки не тревожа хлипкую ограду на балкончике. Я слышала, как Агрест разговаривал с Сабиной в квартире, однако от поиска ключа решила не отвлекаться: дело меня, если честно, сильно захватило.

Появлению Адриана с подносом в руках я вот вообще не удивилась. Агрест за моим питанием следил даже пуще, чем Тикки — а та уже успела задолбать меня нытьём о том, как мало и плохо я ем. Вот не было заботы, купила баба поросёнка… то есть квами завела.

Раньше я не могла перестать есть, теперь не могу начать. Отстой же, ну.

— Доброе утро, Маринетт, — улыбнулся мой светловолосый гестапо; даром, что в этот раз будет не допрос проводить, а пытать варёными яйцами и овощами. — Как твой день начался?

— Солнце осветило эти бренные земли, когда ты ступил на них, потомок богов, — мрачно пробормотала я, осматривая погром в комнате. — Ибо битва сия выпила из меня все силы. Нужно подкрепление.

Тикки, спрятавшаяся в шкафу, хихикнула. Адриан сделал вид, что ничего не слышал.

— Я принёс, — включился в игру мой Агрест. — Разделишь со мной хлеб?

Смешок мне сдержать не удалось.

— Я в семье пекаря живу. Ты серьёзно думаешь, что я до сих пор тяготею к хлебу?

— Не знаю насчёт хлеба, но у меня здесь сырные круассаны с зеленью… но, если ты не хочешь, то ладно…

— Эй, а ну делись! Потомок богов, тебя не издеваться, а помогать прислали!

— Так я и помогу. Съем всё, чтобы ты не мучилась.

— Ну э-эй…

За завтраком, — ели мы прямо на полу; Адриан поставил на свои белые джинсы отвратительное жирное пятно и очень сокрушался, — я пожаловалась на свою проблему. Агрест осмотрел побоище, — комнату, — взглядом археолога на раскопках, но больше ничего путного не сделал.

— Я знаю, что и где у меня лежит, — пожал он плечами в ответ на моё недовольное бурчание. — Чего и тебе желаю, Маринетт.

От возмущения я просто задохнулась. Серьёзно? Нет, серьёзно?

— Удар по почкам и то более милосерднен, — сказала я, вспоминая свои приколы с уборкой в прошлой жизни. — Здесь просто слишком много чужих вещей.

Естественно, за одно слово Адриан не мог не зацепиться:

— Чужих?

Отвечать я не собиралась. Почти полное снятие масок всё ещё не давало мне храбрости, чтобы рассказать про переселение душ. Казалось бы, всё просто, но что-то меня останавливало. Учитывая моё проснувшееся не-паучье чутьё, рот я держала на замке.

На таком же прочном замке, который закрывал дневник Маринетт от чужих ручонок. И от моих в том числе!

Адриан повертел коробочку в руках, извинился и ушёл в мою ванную с ней. Учитывая, что из-под двери дважды блеснуло ярко-зелёным, а потом Агрест вышел с коробкой без замка, было вполне ясно, что он там делал.

Почему-то вспомнилось, что мы так и не поговорили про использование Катаклизма. В каноне, если я не ошибаюсь, были проблемы с этим. Вроде Кот жахнул девочку-робота в Нью-Йорке.

Кстати о Большом Яблоке. Я всё думала, когда события этой франшизы меня достигнут, оказалось — летом, точнёхонько под мой новый день рождения. С первого по двадцать первое августа детишки, — после разрешения от родителей, само собой, — будут расхаживать по Нью-Йорку и улучшать свой инглиш рядом с носителями. Последнее мне было не так актуально, а вот по экскурсиям я бы пошлялась с удовольствием. В прошлой жизни только в Англии удалось побывать; ничего интересного, разве что меня удивило, что англичане много улыбаются и делают гадости, совсем не меняя выражение лица. Словно эту улыбку им приклеили. Где чопорность, спрашивается?

Мне было четырнадцать, я плоховато говорила по-английски и страдала от языкового барьера. Собачий синдром: всё понимаешь, гавкнуть в ответ не можешь. Женщина, у которой мы жили, — её звали Сандра, она зарабатывала на том, что позволяла иностранным студентам жить в её трёхэтажном домике, а ещё у неё была ручная обезьянка, — казалась мне очень улыбчивой, приветливой и милой. Мы говорили с ней о здоровье, она готовила мне вегетарианские бургеры и была той ещё дрянью, как оказалось.

Вечер. Группа собирается в другой город на дискотеку. Я отпрашиваюсь остаться дома — разыгралась мигрень. Договариваюсь с Сандрой, предвкушаю вечер в одиночестве, готовлюсь наслаждаться…

В семь вечера она заходит в комнату и говорит, что я обязана пойти со своей группой. Подгоняя меня, Сандра настолько быстро выставила меня из дома, что я даже переобуться не успела — так и осталась в резиновых рыжих тапочках. Группа уже уехала в другой город на дискач, телефонов у меня не было, — ошибка, но, эй, мне было четырнадцать, — погода потихоньку ухудшалась…

Я ходила по городку, стараясь далеко не отдаляться от дома Сандры, и даже не знала, к кому обратиться. Темнело, вдалеке шумело море, пальцы на ногах у меня промёрзли, кажется, до основания. Позвонив матери, я объяснила ситуацию.

Мы болтали с ней часа три, наверное. Сделать она ничего не могла: я в другом городе, мой учитель не отвечал на звонки, — дискотека же, громко, все дела, — по-английски моя мать не говорила. Проходя мимо пабов, я слышала возбуждённые выкрики: футбол, Англия выходит в полуфинал, кажется. Подошедшему полицейскому я сказала, что всё нормально, потому что по-детски боялась оказаться в сложной ситуации с представителем закона.

Всё кончилось благополучно. Я вернулась к дому Сандры как раз в тот момент, когда приехала группа. Рассказала о ситуации учителю, — та отмахнулась, — и девочке, с которой делила комнату, — та охренела. Ну, хоть какая-то реакция.

Стоило бы, наверное, тогда пойти к Сандре и вынести дверь, как Рэмбо. Но эти четырнадцать лет… от авторитетности взрослых я только к двадцати избавилась.

Задумчивость не мешала мне быстро черкать в дневнике. Я записывала всё, что помнила, мысль растекалась по бумаге и скакала блохой от одной темы к другой. Адриан, разочек заглянувший мне через плечо, шумно дыхнул в моё ухо и чуть не словил локтём в живот.

— Не подкрадывайся так, — возмущённо сказала я, прижимая дневник к груди. — Я же тебя чуть не ударила!

— Чуть не считается.

— Считается! Я бы о твой пресс локоть бы себе отбила, мистер восемь кубиков.

Он засмеялся и задрал футболку, по-мальчишески хвастаясь своим плоским животом. Я тоже улыбнулась. Отложив дневник, — всё равно в голову больше ничего путного не шло, — я кинулась к парню с щекоткой. Адриан завизжал, завалился на спину и принялся сучить лапками, как маленький котёнок. Больше игрался, чем реально пытался меня отпихнуть.

Навозившись, мы замерли, тяжело дыша. Я с удобством устроилась на Адриане, поднимаясь вместе с его грудной клеткой при дыхании. Сложив ладошки и умостив на них подбородок, чтобы не колоть Агрестову грудь, я посмотрела на раскрасневшегося парня.

— Какие планы на сегодня, котёнок?

Обращение сорвалось с губ легко и просто. Ну, он и был моим котёнком, если так подумать. Мощным Котом Нуаром. Но всё-таки стоило следить за языком: мало ли кто что подумает. Всем не объяснишь про такую штуку, как «романтическая дружба».

Жалко, нельзя на себя тегов понавешать.

— Никаких, — отозвался Агрест, заведя руки за голову.

— А день рождения?

— Отец запретил праздновать, — скривился мой Кот. — Так что я слегка сбежал.

Прикрыв глаза, я положила голову Адриану на грудь. Мощное сердце гоняло кровь, и я чувствовала стучание под пальцами. Тук-тук. Тук-тук.

— Надо устроить тебе вечеринку, раз уж у нас появилась такая возможность.

— Отличная идея, душа моя.

Адриан замер. Я усмехнулась. Да уж, не одна я язык за зубами не держу: «своей душой» в последнее время Кот Нуар называл Ледибаг.

Я и не возражала. Мы были частичками целого, Инь и Ян. Носители равновесных сил…

Разрушение и Созидание.

Про Нью-Йорк я даже спрашивать не стала: ясное дело, что Габриэль против. Но, если у канонной Маринетт удалось уговорить плохого папочку, то и у меня получится.

Что я, хуже, что ли?

Вечеринка.

Собрать одноклассников — дело пяти минут. Вот что мне нравилось в людях, которые меня теперь окружали, так это лёгкость на подъём. Сказали прийти в пекарню «TS» — да пжлста, какой повод?

Адриан только ресницами хлопал от моего организаторского таланта. Я, признаться, тоже слегка прибалдела: никогда раньше я не собирала толпу и не делала кому-то праздник в столь рекордные сроки. Ну серьёзно, два часа на то, чтобы договориться и с родителями Маринетт, и с одноклассниками, и даже с поставкой воздушных шариков.

Томас с лёгкой руки выделил нам добрую половину заведения и даже приостановил работу заведения, чтобы нам никто не мешал. Людей, уже кушающих в пекарне, никто не гнал, однако новеньким объясняли: увы, всё зарезервировано, будем рады видеть вас завтра.

Волшебные у Маринетт родители. Надеюсь, она их ценила. Я ценю.

Ребятки из нашего класса оказались товарищами понимающими, так что приходили кто с чем. Ваня-Айван-Ивэн принёс горячие блюда, Милен — яркие гирлянды и украшения, Нино, — естественно, — занялся музыкой. Алья вызвалась записать праздник на видео и наделать миллион фотографий на память. Роуз и Джул, вечно следующие друг за другом, притащили свечки для торта и дуделки. С миру по нитке — Адриану праздник.

Хлоя, естественно, шиканула. Приехала на лимузине с целой горой подарков в разноцветных обёртках. На то, как коробочки заносят в пекарню, Адриан смотрел по-совиному круглыми глазами.

Остальные тоже принесли подарки, куда без этого. Пока парни под руководством Томаса двигали мебель к стенам, — освобождали место для потанцевать, — Сабина аккуратно увела растроганного Адриана «припудрить носик».

Успокоиться, то есть. Агрест действительно выглядел так, будто готов то ли разрыдаться, то ли лопнуть от радости.

Ко мне, пока Адриана не было, подошла Хлоя: маленькая напыщенная принцесса со слишком вызывающим макияжем для её возраста. За блондинкой хвостиком следовала Сабрина, которой я явно не нравилась.

Оглянувшись по сторонам, Хлоя наклонилась ко мне и быстро зашептала. Я кивнула, и блондинка со свитой отошла.

На праздник у нас было не больше трёх часов. Габриэль уже искал своего ненаглядного сына, сбежавшего из-под родительской опеки, но Хлоя, как истинный герой, натравила на плохого папочку Одри. Нет-нет, мать Хлои не прониклась к девочке или к Адриану большой любовью, однако номер дочери у неё не был заблокирован, чем Буржуа-младшая и воспользовалась.

Хлоя, эта хитрая лисица, отправила Одри СМС, вроде как от «доброжелателя». Дескать, мэтр парижской моды шьёт для кого-то потрясающее платье… и этот «кто-то» — совсем не Одри!

Позор! Скандал! Ужас!

Не знаю, какие были у этих двоих отношения, однако женщина сорвалась с цепи. Невзирая на будущие счета на связь, она дозвонилась до Габриэля, — Хлоя это как-то отслеживала, но не сказала мне, как именно, — и принялась выносить бедняге мозг.

Поэтому — часа три. Трубку Габриэль положить не мог, — и всё-таки, что за отношения? — а значит будет выслушивать поток чужого недовольства. Я не была уверена, что Хлоя поступила разумно… ведь потом Агрест-старший будет раздраконен, а зло наверняка сорвёт на нас. Но сделать всё равно ничего уже было нельзя.

Хоть немного кайфанём, что ли.

Музыка была хорошей, зал быстро украсили. Вернувшийся Адриан оказался причёсан, как последний Феликс, и я быстренько, — и незаметно для Сабины, — разлохматила тщательно прилизанные волосы. Нет уж, нам залакированного Агреста не надо.

— Средняя степень лохматости — то, что нужно, — улыбнулась я парню.

Адриан так широко улыбнулся в ответ, что, честное слово, у него чуть щёки не треснули. Потом этот силач обнял меня, — воздуха мне, воздуха! — и ускакал веселиться.

Я отошла к стене, довольно наблюдая.

Никогда не любила дискотеки. От музыки у меня быстро начиналась мигрень, танцевать меня не приглашали. Один раз была в ночном клубе — мне хватило. Куча дерьмовых воспоминаний, в пятнадцать меня назвали женщиной за тот день дважды.

Зато на меня вылила половину стакана пива красивая девушка, с которой мы кучу времени проговорили и потом совместно остатки пива и выпили. Будь у меня чуть больше мозгов в тот момент, то я бы поняла, что со мной флиртовали.

Забавно: за всю мою прошлую жизнь со мной всегда флиртовали девушки. Из мужчин — либо лица ближнего зарубежья, либо чернокожие. А вот девушки самые разные: итальянки, немки, русские, азиатки… на роду мне, что ли, было записано в итоге жениться?

— Чего не танцуешь?

Я повернулась и чуть не поперхнулась: рядом, сверкая унитазно-белой улыбкой, стоял Лука.

— Ты что тут делаешь, морской мальчик?

— Помогал сестре донести поклажу. Тяжело-о ведь.

Ну да, конечно. Свечки — и тяжело. Их было-то всего пятнадцать. Штук, а не килограмм!

— Но я здесь почти инкогнито, — продолжал сверкать улыбкой брюнет. — И только потому, что Джул упомянула в разговоре тебя!

— Вообще-то, мог бы просто позвонить.

— Твой номер недоступен. Игноришь меня, а?

Я нахмурилась и вытащила мобильник из кармана. Увидев новенький корпус, я поняла: ну конечно же, мне же совсем недавно купили новый телефон. Старый, вместе с симкой и музыкой, пал смертью храбрых в руках Бражника.

Лука эту историю слушал с открытым ртом. В итоге, когда я закончила, парень неуверенно растрепал волосы.

— Звучит слишком бредово, чтобы быть ложью… ты же не пытаешься меня слить, правда?

— Ты морской мальчик, — фыркнула я на это. — Как тебя сольёшь, если ты и так вода?

— Вот уж кто бы говорил, морская девочка. У тебя даже имя о твоей природе говорит.

— Я русалка. Только чш, никому.

Лука наклонился ко мне, смотря прямо в глаза.

— Чем докажешь? Что ты русалка. Говорят, у них глаза — отражение океана, знаешь?

Это вызвало у меня смех.

— Ты серьёзно вообще сейчас?

— Вполне, — он даже не думал отодвигаться; я отпила сок из стакана, но Луку это совсем не смутило. — А ещё у русалок должен быть чудесный голос. Спой мне что-нибудь. Джулека говорила, ты сочиняешь.

Когда бы она только это узнать успела, интересно. Хотя… была же ещё Алья, которой я иногда пела. Сезер неплохо общалась с одноклассниками, могла и растрепать.

— You've been watching me for some time, — я упёрлась пальцем Луке в грудь и аккуратно отдалила парня от себя. — You can't stop staring at my oceans eyes.

— Маринетт? Идём танцевать!

Подбежавшему раскрасневшемуся Адриану я улыбнулась со всей нежностью. Его день, в конце концов.

— Поговорим потом, Лука. Было приятно встретиться.

— Ты не дашь мне свой номер?

Адриан настойчиво тянул меня на импровизированный танцпол.

— Спроси у родителей! — успела крикнуть я до того, как Нино врубил что-то слишком, на мой взгляд, энергичное.

Но возмутиться я не успела: Агрест махнул Нино рукой, и музыка сразу же сменилась на другую — медленную, мелодичную, приятную. Адриан склонился передо мной и протянул руку.

— Миледи позволит пригласить себя на танец? — улыбнулся он.

Я хмыкнула и сделала кривенький книксен. Ну да, я была в шортах — а что делать-то?

— Если милорд настаивает.

Обломинго.

Птица обломинго предстала перед нами в облике хладнокровной Натали Санкёр. С момента начала нашей вакханалии, — ладно, упаси Господь, чтобы наши миленкие танцевашки не переросли в это, — прошло больше четырёх часов, так что детки успели и наговориться, и натанцеваться, и даже наесться бесплатными булочками и круассанами.

Адриан сиял ярче, чем начищенный септим, потому что мы даже торт оприходовали. Такое себе отступление от модельной диеты, но нам же нужно было куда-то воткнуть свечки, что принесли Куффены и Роуз?

Гусары, молчать.

Натали вошла в пекарню тихо и незаметно, как тень Немезиды. Было видно, что женщина умеет не привлекать внимание: сама бы я не увидела её, если бы не вернулась на свой наблюдательный пост у стены после медляка с моим Котом. Некоторое время Санкёр, тоже отошедшая в незаметный угол, просто наблюдала за Адрианом; у неё было то же выражение лица, которое я иногда наблюдала у Сабины, стоило той посмотреть в мою сторону.

Натали любила Адриана и совсем этого не скрывала.

Я осторожно подошла к женщине, прихватив по пути тарелку с куском торта — ну не совсем же мы поросята, чтобы полностью уничтожить трёхэтажного монстра, которого сделал Томас? Торт, естественно, был не для Адриана, просто так совпало… нам та-ак повезло… что один из клиентов Томаса отказался от сладкого в последнюю минуту.

Удача, что уж тут поделать. Ещё немного — и я стану чёртовой Домино из Марвела.

Тарелку Натали у меня приняла без вопросов, хотя смотрела с подозрением. Но, ради всех богов, что я туда могу добавить? Стрихнин? Галоперидол? Пурген? Я даже не знаю, где это всё можно купить!

— Если у вас нет аллергии на молоко или яйца, то этот торт абсолютно безопасен, — сказала я, заведя руки за спину. — Пострадать может разве что ваша прекрасная фигура. Торт без глютена и орехов.

Натали подняла брови, но ничего не сказала, а просто кивнула. Попробовала кусочек… я увидела, как женщина удивлённо посмотрела на тарелку, а потом прикрыла глаза и чуть улыбнулась.

Понравилось. Но тут всё ясно: Томас был пекарем от бога, и даже простейшие печеньки из мощных рук становились усладой для вкусовых сосочков. При этом месье Дюпэн обладал странной, на мой взгляд, магией: он никогда не перебарщивал с сахаром, если обратного не просили клиенты. Даже я, не особенно любящая сладкое, всегда с удовольствием ела его панкейки, корзиночки или пирожки. ОРПП отступало в эти сладкие, в прямом смысле, минуты.

А раньше у меня от сладкого сводило челюсть… хорошо, что это мерзотное ощущение не перешло со мной в новую жизнь. Как и плохие зубы: Маринетт отличалась ровным зубным рядом, светлой эмалью и почти пугала меня отсутствием дырок и пломб. Вот уж где можно усомниться в реальности Дюпэн-Чэн.

Зубы у Маринетт, кстати, пошли в мать. Томас постоянно жаловался на чувствительность эмали и раз в две недели катался к стоматологу, как бы он их ни ненавидел. Ответственный мужчина, ничего не скажешь.

— Вы долго добирались, — сказала я нейтральным тоном. — Пробки?

— Попали в одну, — согласилась Натали, растягивая удовольствие от сладкого.

Светский разговор, где ни грана правды. Ещё перед началом основного веселья я проверила загруженность дорог: было пусто, несмотря на выходной день. Значит, Натали и Горилла, — если её вёз Горилла, — специально задержались в пути.

Это буквально согрело мне сердце.

— Спасибо, что дали ему побыть на празднике.

Натали улыбнулась и вернула мне тарелку. Пустую, ага. Я же говорю: Томас — истинный волшебник, куда там Вану Чэн или Вану Фу. Просто магия отца Маринетт растекается по тесту и начинке.

Адриан заметил Натали, но совсем не погрустнел: времени на веселье у нас было достаточно. Радостно помахав Санкёр, он подбежал к женщине, улыбаясь во все зубы.

Серьёзно, почему вокруг меня столько белозубых людей? Ладно Адриан, ему по-модельному положено, но Лука? Натали? Я сама, в конце концов?

— Я сейчас, — сказал Адриан, не прекращая тянуть лыбу. — Только подарки соберу.

— Подарки?..

— Ему каждый что-то принёс, — пояснила я, с некоторым превосходством посматривая на женщину; потом в моей голове щёлкнуло, и взгляд вышел более настороженным. — Вы же не забыли о подарке?

— Я… забыла, — в итоге призналась женщина. — И месье Агрест…

Ну, про плохого папочку, — тьфу, вот же прицепилось, — я даже не сомневалась. А то, насколько Натали была загружена из-за работы с Габриэлем, вполне могло помешать женщине купить что-то Адриану. В каноне, помнится, она тоже не подумала про праздник практически пасынка.

— Знаете, лучше скажите ему об этом честно, — сказала я, отводя взгляд. — Можно и потом купить что-то, он вроде хотел какую-то новую игру. Про отца Адриан и так догадывается, а про вас поймёт. Он же неглупый, хотя иногда кажется…

Адриан в этот момент корчил рожицы с Кимом; каждый пытался выдать морду страшнее, чем у оппонента. Да уж, «неглупый».

Ладно, простительно. Па-арни.

— Простите, если навязываюсь, — добавила я в итоге.

Натали покачала головой, но ничего не сказала. Интересно, почему она такая немногословная — неужели профдеформация? Я бы не удивилась. С таким боссом, как Габриэль…

Адриан уехал, на прощание переобнимав всех, кто попадался ему под руки; лично видела, что Хлою он жмакнул раза четыре, да и мне досталось больше положенного. Ох уж эта хитрая блондинка. Все остальные тоже начали потихоньку рассасываться по домам: мы разделили зону ответственности и уборки, так что работа шла быстро. Закончил со своей частью — отваливаешь.

Заодно и окна помыли изнутри, хе-хе. Томас давно ругался, что вызванные мастера мытьём считают только наружную чистку. Вот такая я, Ледибаг-дето-рабовладелица.

Уже стоит тренировать смех злого властелина? Должность, вроде, занята Бражником… да и Лайла где-то на периферии мелькает.

Под конец в зале остались Дюпэн-Чэны, Нино и Алья. Томас отправил младшее поколение наверх, в квартиру, однако Сезер вынуждена была отколоться от нашей крошечной компании: дома её ждали Сапотисы.

Вот и получилось, что мы с Нино решили культурно продолжить нашу не-вакханалию у меня в комнате. Ну а что? Пара бутылочек газировки, хорошо подобранный фильм и ди-джейская установка. Ляиф обещал мне сыграть что-нибудь феерическое, потому что учился импровизировать со звуками и кнопками на новом «карманном» агрегате.

Если что так: «карманный» агрегат был размером с чемодан и весил чёрт знает сколько.

Вот только с самого начала всё пошло не так. Мы с Нино едва затащили монструозную «карманную» установку в мою комнату, как у Ляифа зазвенел телефон. Нино снял трубку и даже не успел ничего сказать; мать опередила. Срывающимся голосом она протянула что-то на другом языке и отключилась.

Руки у Нино опустились. Я нахмурилась: мне только начинало казаться, что с Бабблером мы разобрались, потому что никакого скандала с Агрестом-старшим не было…

— Что случилось? — спросила я едва слышно.

Нино поднял голову. Очки блеснули, но я успела увидеть, что глаза у парня слезятся.

— Бабушка… мертва.

Ох… ну отлично. Просто… замечательно.

Скорбеть по неизвестной для меня женщине я не могла, но вот душевное равновесие друга реально волновало. Я понятия не имела, что говорить в таких случаях; мне всегда плохо давались утешения.

— Я соболезную, Нино, — сказала я в итоге, положив парню руку на плечо. — Это жизнь… знаешь о круге реинкарнаций? Честное слово, он существует.

Он мотнул головой, но я поняла, что парень меня практически не слышит. Бабушка для него была важна, это я знала и раньше. Что делать-то? Потеря…

Я осторожно обняла Ляифа и погладила парня по спине. Нино закаменел, очки пластиком упирались мне в скулу.

— Почему… почему так? Я даже не успел ей видео отправить…

— Жизнь, — повторила я. — Возраст. Смерть приходит к каждому из нас.

Нино шмыгнул носом. Это мне не понравилось: звук был не плаксивый, а какой-то решительный.

Как вообще можно решительно шмыгнуть носом?

— Возраст, — повторил он; фигура Нино прямо в моих руках запузырилась фиолетовыми наростами. — Ясно… не хотел бы я, чтобы кто-то ещё это испытал.

Я отступила от парня. А как же разговоры с Бражником? Где уговаривания? Где «Да, Бражник!» или что-то типа того?

Ничего, мать его, не было. Ничего! У Нино даже голос не изменился!

— Ты не можешь убрать из мира смерть, — сказала я, смотря в искажённое одержимостью лицо.

Голограмма бабочки, подсветка оттенка фуксии…

— Не могу, — согласился Нино. — Но я могу убрать из мира всех взрослых, чтобы дети больше не испытывали боли потери при их смерти.

Я даже сказать ничего не успела, как Ляиф выпрыгнул из моей комнаты, разбив при этом окно. Передёрнувшись, я подошла к выломанной раме, стараясь не наступать на осколки стекла.

— Ну ты и Шерлок, мать его, — проворчала я, смотря вслед улетающему Бабблеру. — А когда взрослые будут улетать в твоих пузырях — что испытают дети? Меня окружают гении… Абракадабра, Тикки.

А кто такие Фиксики...

Наш Питер Пэн относился к тому типу акум, которых я терпеть не могла: Нино мог летать, из-за чего передвигался очень быстро и практически без ограничений. Прыгая за засранцем по крышам, я могла видеть, как наученные горьким опытом парижане прячутся кто где. Больше всего доставалось общественному транспорту, станциям метро и маркетам всех размеров.

Тем, кто оставался на улице, не везло. Я видела, как у одной девочки мать буквально вырвали из рук: парочка гуляла по парку, мгновение — и мамочка оказывается в шаре, который быстро уносится куда-то вверх. Шокированная девочка осталась на месте, даже не успев понять, что произошло. Вот мать есть — вот матери нет. Только рука ребёнка, протянутая вверх, словно взрослый всё ещё держит маленькую ладошку.

Девочку я подхватила на руки и оттащила на ближайшую скамейку. Чёрт возьми, мысли у меня были самые нехорошие. В основном про педофилов и продажу детских органов.

Во-первых: спасибо, волшебство, за то, что Чудесное Исцеление возвращает всех людей в зафиксированную до акумы точку «ДО». Я до сих пор не втупляла, как Талисман фиксирует реальность и подбирает момент, который подойдёт для отмотки, но разбираться в правилах волшебства, — по словам Тикки, — не было никакого толку. Едва что-то поймёшь — все теории разлетятся на кусочки.

Во-вторых: спасибо, Нино, что твоё акумное влияние касается всех взрослых, включая тех самых педофилов и тех, кто ворует детей на перепродажу или органы. А то был бы мир, полный боли и страданий… но у нас тут всё-таки более или менее детский мультик, так что можно слегка расслабить ягодички и действовать, исходя из ситуации.

Париж наводнили крики, преимущественно детские. Подростки, — из тех, которых шары Нино не воспринимали как взрослых, — собирали малышню вокруг себя и не давали детям совсем уж удариться в панику. Наличие общего врага сделало парижан, на мой взгляд, крайне социально ответственными.

Хоть какой-то прок от Бражника и его супер-желания.

Я пыталась добежать до моего Питера Пэна, но Нино, летающий на пузыре, был намного манёвреннее меня и моего йо-йо. К тому моменту, как я допрыгивала в один округ, Ляиф уже оказывался в другом.

В небо летели шары. Куча кучная, разных цветов и размеров. Один особенно большой шар, видимо, решил не париться: внутри был целый экскурсионный автобус. Ну да, зачем людей из машины высасывать, давайте отправим на Сатурн всех скопом!

Комбо Нино, что ли, копит? Кто бы мне ответил.

Движение на улицах встало. На глаза попадались пустые машины или прогалины: там машинку, видимо, свистнули Ниновы шарики. Из-за бесполезного прыгания по крышам я начинала злиться. Бег, конечно, меня не выматывал, но чувствовала я себя так себе.

Никчёмная жучка. Жучила? Жучиха? Как правильно-то?

В какой-то момент, снова разминувшись с Ляифом, я психанула и достала йо-йо. Адриан на звонок не отвечал, зато Хлоя трубку сняла сразу, несмотря на то, что свой номер я девочке не давала.

— Буржуа на свя-язи, — протянула блондинка отвратительным голосом.

— Ледибаг на связи, — ответила я ей. — Ты в отеле?

Приятно было, что Буржуа мгновенно собралась и скинула с себя налёт «буржуа».

Ох, если меня на словесные каламбуры потянуло, значит, совсем меня Питер Пэн выбесил.

— Буду в течение пяти минут, — сказала Хлоя. — Водителя усосало куда-то огромным шаром, когда мы стояли на светофоре. Капе-ец просто!

На секунду я замерла. Чёрт, а если бы водителя забрало во время движения? Был бы банановый блин, — учитывая любовь Хлои к жёлтому, — не больше.

Стараясь не думать о том, сколько проблем уже мог принести мой акуманизированный друг, я вздохнула. Тихо, Ледибаг, спокойно. Мы же Фиксики, потом всё починим на раз-два.

— Подросткам и детям бояться нечего, — сказала я, не упоминая про дальнейший капец, если всё не восстановить. — Сохрани номер и набери, когда будешь в своей комнате на балконе. Мне нужен координатор.

— Поняла.

Я ещё несколько раз попыталась дозвониться до Адриана, но парень всё так же не отвечал. Пытаясь не накручивать себя и не представлять, что могло стать с Агрестом, я скастовала Супер-Шанс.

В руки мне упала стеклянная банка.

Обычная такая банка, с крышкой. В ней можно было бы закрутку сделать. Ну там, огурчики-помидорчики, лечо… хотя для помидоров маловата, всего где-то на литр.

Стандартный вопрос: на кой хрен мне эта банка сдалась? Первый вариант использования обычный — жахнуть Нино по голове, вырубить и радоваться жизни. Но волшебство у нас было добрым, так что наверняка были ещё какие-то способы использования призванного предмета.

Банка-банка-банка… Чёрт. Что можно сделать с банкой? Ну, если туалета нет, то… не наш случай явно. Бычки ещё там тушат, если нет нормальной пепельницы и чтобы запах от сигарет не распространялся по помещению. Ещё варианты?

Зазвонило йо-йо — Хлоя была на своём наблюдательном посту. Хорошо дружить с мэрской дочкой, если кто меня спросит. Андрэ принадлежало одно из самых высоких зданий в Париже; выше Гранд-Отеля была разве что башня Монпарнас и несколько безымянных высоток в офисном районе.

Хлое принадлежали лакшери-комнаты с пентхаузом и панорамным видом. Серьёзно, Париж из её садика был как на ладошке.

Детской, учитывая нашу ситуацию.

— Акуму видишь?

— Да. От пятого района летит в сторону четвёртого.

Я прикинула расстояние. Не-ет, милок, я в восьмом. Это, блин, слишком далеко, чтобы я до тебя пёхала самостоятельно.

— Нуара там не видно?

— Жесть, сколько шаров… в них что, люди? — спросила Хлоя изменившимся голосом.

Вдох-выдох. Мы Фиксики, мы всё пофиксим.

— Не отвлекайся, — приказала я Буржуа. — Нуар. Видишь его?

— Я… нет… да. Прыгает по крышам восьмого… от тебя налево.

— Зрение у тебя…

— Фиговое, — перебила меня Буржуа. — Я стащила у отца из комнаты бинокль, который ему подарил дядя Роджер. В отеле ни одного взрослого. Кот приближается.

— Спасибо. Не откладывай телефон далеко на всякий случай, пожалуйста, — сказала я, отключаясь.

С Нуаром мы встретились всего через минуту. Кот налетел на меня, сверкая огромными офигевшими глазами, и сразу вцепился в плечи, встряхивая.

— Люди! Ледибаг! Люди! Улетают! Люди!

Поняв, что на двоих у нас пока один мозг, я рявкнула:

— Угомонись!

Кота прошибла дрожь, но он медленно кивнул. Я коротко обняла перепугавшегося подростка, радуясь, что Адриан всё-таки посообразительнее, чем в сериале. Сразу понял, что будет с людьми в космосе, моя ж ты умничка.

— Какой план?

Я показала Коту пустую банку. Нуар, как и я раньше, недоумённо пожал плечами: что делать с подарком Супер-Шанса, он тоже не знал.

Ну, у нас в любом случае были кое-какие заготовки на случай Питера Пэна… то есть, Бабблера. Пока мы с Нуаром скакали в сторону ближайшего схрона, я спросила, доехал ли Кот в итоге до дома. И почему не отвечал.

— Доехал, — скривился Нуар, передёрнувшись.

— Нагоняй от отца? — понимающе спросила я.

— Нет. То есть, он хотел… но не успел: в комнату влетел шар акумы, и папу унесло наверх.

От такой новости я аж затормозила. А потом и вовсе рассмеялась, как чокнутая.

Серьёзно?

Серьёзно?!

— Это от нервов, — понимающе сказал Нуар, гладя меня по спине. — Ничего, Ледибаг мы всё исправим…

Ага.

Я ж тут главный Фиксик, в конце концов.

Как забраться к парню под костюм.

Даже с координацией имени Хлои Буржуа у нас не получалось догнать одного противного, летающего и слишком быстрого мальчишку. Нино обходил нас десятой дорогой, так что на его акумную задницу мы могли посмотреть только издалека, и то — сидя на выдвинутом в небеса шесте Кота Нуара.

Я в такой, простите, позиции, чувствовала себя маленькой девочкой на коленке у Санты Котлауса. Бёдрышки у моего напарника ничего такие были, накачанные; особенно радовало, что в виде Кота Нуара Адриан уже совсем не напоминал подростка. Настоя-ащий мужчина, мечта каждой дамы от девяти до девяноста девяти.

То, что мы не могли встретиться с Нино, очень быстро стало раздражать. Ляиф избегал нас с мастерством матёрого наркоторговца, который за всю свою карьеру сталкивался с копами дай бог пару раз. Только наш Питер Пэн замечал чёрный или крапчатый костюм — сразу забирался на свой шар и улетал куда подальше, творить свою акумную дичь.

Сто первый приём карате был использован Ляифом по назначению и с большим мастерством, если кто меня спросит. Не будь Нино сейчас моим противником, я бы восхитилась такой способностью избегать ответственности и боя.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота, — проворчала я после очередного комментария Хлои об уходе нашей жертвы. — Хлоя, я перезвоню. Спасибо.

Кот опять поднял нас на невиданную высоту. Я сидела у напарника на бедре, ветер пытался сдуть меня вниз. Рука Нуара страховала меня от позорного падения; учитывая моё теловычитание, ветер просто мог подхватить меня, как пушинку, и унести в пригород.

Я ж Ледибаг, мы так перемещаемся, ага.

Почему Тикки не отвалила мне крылышек, кто скажет?!

— Можно снять костюмы, — не очень уверенно предложил Нуар, разглядывая беснующегося вдалеке одержимого. — И выловить его в гражданском виде.

— И сдохнуть, как бравые герои.

— Почему это?

— Шары могут взрываться.

Я в этой информации не была уверена, потому что уже не помнила, было ли это в каноне. Может, я про взрывы прочитала в каком-нибудь фанфике или сама додумала? Мне раньше очень нравилось воображать, какими будут акумы, если добавить им реалистичности и опасности.

Добавила, блин. А теперь: эй там, наверху, добавьте людям мозгов и стрессоустойчивости, чтобы они не акуманизировались!

Стеклянная банка в руках мешалась, я даже не могла зацепиться за Нуара, чтобы не упасть ненароком. Неудобный размер у тары, однако: одной рукой хрен удержишь, под мышку не засунешь. Да ничего с ней не сделаешь.

— Плохие новости, — заметил Кот после недолгого молчания.

Я промычала в ответ что-то согласное и всмотрелась в серые городские улочки. Кажется, где-то вдалеке я видела красный всполох…

— Давай ближе к третьему округу, — сказала я, перебираясь Нуару на спину и цепляясь за поясницу напарника ногами.

Кот кивнул и собрал свой волшебный шест. Секунды свободного падения заставили мои внутренности подскочить к горлу и пощекотали брюшину изнутри. Проглотив панический визг, я прищурилась и всмотрелась вдаль: ну точно, мелькало красное. Отлично, нам к третьему округу.

Нино бесился в десятом — совсем близко, две территории соседствовали. Значит, если мелькание красного окажется обычным миражом, мы сможем-таки воспользоваться планом Кота и подойти к акуме без костюмов.

Без костюмов, без костюмов… так. А смысл нам рисковать жизнями и прерывать синхронизацию, если я знаю, что костюмы у нас прекрасно снимаются? По крайней мере, у меня.

— Ледибаг, ты что делаешь?! — взвизгнул Нуар, когда я зашарила руками у него по бокам и по животу.

Парень аж споткнулся. Мы были на крыше, я как раз дождалась, когда Нуар приземлится на лапки и обретёт равновесие, чтобы бежать дальше…

— Думаю, как тебя раздеть, — сказала я, не особо фильтруя речь.

Кот завизжал, как маленькая девочка, и рванул в сторону. Я легко спрыгнула со спины ополоумевшего напарника и с удивлением посмотрела на него — Нуар спрятался от меня за дымоходом.

В руках у меня всё ещё была злосчастная банка.

— Ты чего? — не поняла я такого поведения.

— Мяуч! Я же под костюмом совсем голый!

— А что, это проблема? — ещё больше удивилась я.

Я жила в мире, где человеческое тело для модели было инструментом. Голое, в одежде… чего Адриан так распсиховался, если он модель?

Потом мозг заработал, выдал напоминание о возрасте парня передо мной, и мне даже стало немного стыдно.

— Ох, Кот, — устало вздохнула я. — Прости, не подумала. Подойди. Ну, мину-мину. Нет? Кис-кис? Хороший котик.

Адриан возмущённо фыркнул, совсем по-подростковому закатил глаза и выбрался-таки из своего убежища. На меня парень поглядывал настороженно, а лицо у него было бордовым от смущения.

— Ладно, расслабься, не буду я к тебе под костюм лезть. Короче, просто… аргх, нашёл, блин, когда смущаться! Всё, идём!

Не дожидаясь ответа, я спрыгнула с крыши. Нуар следовал за мной, недовольно бурча о распущенности, излишне свободных нравах и лично моём желании забраться к одному несчастному Коту под костюм. Вот под это стенание о несправедливости жизни мы и дошли до магазинчика, который в супер-зрении подсвечивался красным в чёрный горох.

— Ты проголодалась? — спросил Нуар, прерывая свои ворчливые жалобы.

— Вроде того, — неуверенно сказала я, толкая дверь.

Мы были в квартале иммигрантов — это точно. Не очень чисто, домики стоят так близко, что, кажется, наскакивают друг на друга, из окон выглядывают испуганные детские мордашки. Взрослых не было; судя по разбитым окнам, Нино здесь уже порезвился.

В магазине пахло специями. Немного отдавало кислотой. Было возмутительно прибрано для такого района, много стекла, раздражённо ворчал старый холодильник. Я обошла прилавок с закусками, чтобы добраться до нужного мне отсека.

— Я, конечно, тоже люблю морковку, — с сомнением протянул Нуар, — но разве не можем мы с тобой потом сходить на свидание с закусками, миледи? У нас тут как бы Армургеддон на носу.

— У божьих коровок нет носа, — отмахнулась я от Нуара, беря немного моркови и нюхая её. — Поищи лучше в интернете про традиционные блюда Марокко.

Порезано соломкой, пахнет пряно, подсвечивается красным в чёрный горох, как и банка. Пожав плечами, я взяла ближайшие щипцы и начала накладывать закуску в ёмкость.

— Есть, — сказал Кот. — Маринованная морковь — традиционная закуска в Марокко наравне с маринованным бататом. Она, кстати, не должна быть супер-острой…

— Да мне вообще пофигу, — хмыкнула я, закручивая крышку и повязывая на банку красивую ленточку, взятую рядом. — Главное, чтобы нам победить помогло. Что ты там про свидание мяукал, кстати?

Адриан нервно рассмеялся.

— Эм… ну, я подумал, что, раз уж ты так хочешь залезть ко мне под костюм, то у нас с тобой обязательно должно быть свидание до или после… нет?

Я поджала губы и выпрямилась, смотря на напарника через прилавок. Что-то эти веяния мне совсем…

— Нет, Кот.

Адриан ухмыльнулся, но я всё-таки хорошо научилась читать его лицо. Мой ответ парня как минимум уязвил… если не больше.

— По-о-очему, миледи? — спросил он, показательно-беззаботно распрямляя свой шест и опираясь о него ладонями и подбородком. — Из-за угрозы Бражника?

— Мой ответ тебе не понравится.

Нуар мне подмигнул.

— Этот Кот готов выслушать его в любом случае.

— Давай разберёмся с нашими отношениями после победы над акумой, м?

Я вышла из-за прилавка, но до двери так и не дошла — Нуар поднял шест и банально преградил мне путь своим оружием.

— Боюсь, что я не смогу думать ни о чём другом, кроме твоего ответа, миледи.

Вот же… кот.

— Потому, что я не вижу в тебе мужчину, Нуар.

Будь у Нуара шерсть, она бы встала дыбом.

— А кто я, по-твоему? Девушка?!

Тяжёлого вздоха я не сдержала.

— Нет. Гендер точно мужской. Молодой мужчина, юноша… подросток. И тем, что ты настоял на разговоре сейчас, когда сотни людей умирают где-то в небе, ты это подтвердил. Почему нельзя было подождать до спокойных минут?

Кот дёрнулся, словно я ему залепила пощёчину. Чтобы хоть как-то сгладить эффект от своих слов, я взяла Нуара за руку и заглянула в зеленющие глаза.

— Это не плохо, Нуар, — сказала я едва слышно. — Нормальный возраст, нормальное поведение, нормальный эгоизм и поспешность. Ты это перерастёшь… все перерастают.

— Почему ты говоришь, что тебе двадцать шесть? — спросил он, будто выдернув вопрос из воздуха.

Я покачала головой и, сжав ладонь напарника, вышла из здания.

Кажется, вопрос с Тайной Личности у нас сменился на вопрос Моего Возраста.

Блядство.

Игры с переодеванием.

Банка с морковью внутри была ещё более неудобным предметом для переноски, чем банка пустая. А уж если добавить кривоватый бантик, который я изо всех сил пыталась не помять… короче, мрак и ужас.

Ещё большее неудобство мне доставлял Кот. Точнее говоря, его молчание. Нуар был мрачен, совсем в стиле одноимённых фильмов, и тихонько бежал рядом со мной по крышам, даже не пытаясь пошутить. Как и всегда, чужое плохое настроение сильно било по моему; тучи между нами сгущались, моя нервозность росла, взрослые парижане в редких шариках продолжали уплывать в небо, и с этим нужно было что-то делать.

Снова позвонив Хлое, я получила наводку на акуму, — бесновался возле Эйфелевой башни, — и заскочила в ближайший магазин одежды. Картина была та же, что и везде: пара подростков, взявших под крылышко малышню. Выбитые окна, разворошённые прилавки… блеск.

— Подержи, пожалуйста, — я отдала банку с морковью Нуару и, попросив одну из девочек постарше о помощи, юркнула в кабинку для переодевания.

— У тебя есть план? — спросил Кот, совсем не обращая внимание на прислушивающихся к нашему разговору детей.

Из-за собственного расстройства он наверняка даже не подумал о том, что сказать правду, — то есть «нет», — я не могу, если не хочу нервировать малышню. Ладно, простительно. Всё прощу, если он перестанет давить на мою эмпатию своим плохим настроением.

С другой стороны, сама виновата. Могла же настоять на разговоре после акумы, а ведь даже не подумала о том, чтобы продавить. Ладно, общение — навык тренируемый, в следующий раз…

Надеюсь, правда, что следующего раза, — это я про важные эмоциональные разговоры во время нападения Бражника или любого другого злодея, — у нас с Нуаром всё-таки не предвидется.

— Есть ли у меня план, — тихонько проворчала я, при помощи девушки стягивая свой костюм. — У меня всегда есть план!

Забавная шутка юмора: самостоятельно стянуть костюм я не могла, молния появлялась исключительно под чужими пальцами. В комнатах Хлои мне, естественно, помогала Буржуа; дома повторить подвиг с переодеванием у меня так и не получилось даже при помощи щипчиков — ими я пыталась заменить свои волшебные пальцы. Молния не появлялась, и всё тут!

Девочка была моей копией, разве что в очках. Пока я натягивала схваченную по пути футболку и джинсы, она с непередаваемыми эмоциями смотрела на костюм, что остался у неё в руках.

Ну… мы были одного роста и примерно одной комплекции. Наверное, если она натянет мой спандекс, то он будет точно впору… и что-то мне это напоминало, говоря откровенно.

— Тебя как зовут? — спросила я, возясь с крайне тугой пуговицей на штанах.

— Соклин… Соклин Ван. Можно я…

Я махнула рукой, даже не сомневаясь, о чём думает девушка.

— Валяй. Только имей в виду, что костюм пропадёт минут через двадцать, и йо-йо я тебе не оставлю.

— Спасибо! Это же такие фотки будут! А фотографии не пропадут после, ну, Чудесного Исцеления?

— Понятия не имею, но вроде не должны.

— Спаси-ибо, — протянула она на волне восторга. — Это же просто улёт! Ни один косплей-костюм так не сядет, как…

Я вынырнула из тесненькой кабинки и плотно задвинула шторку обратно.

— Да, да… всегда рада. Сделай кучу классных фоток и взорви соцсети, пока есть возможность. Извини, сейчас не до селфи, у нас там акума болтается. Не забудь отправить свой Чудесный Косплей создателю Чудесного Блога.

— Конечно. Спасибо!

Детишки помладше с интересом смотрели на меня вне костюма. Приросшая маска так и осталась, так что пришлось хватать с полки ещё и бейсболку, чтобы хоть как-то прикрыть красный. Ну, в моём зрении — серый, но остальные-то не страдают от волшебного дальтонизма.

Нуар смотрел на меня, несколько более оживлённый, чем несколько минут назад. Когда я подошла, чтобы забрать банку, он помялся и спросил:

— А бельё?..

Я смерила ушастого нечитаемым взглядом. Вот зачем ему эта информация, скажите пожалуйста?

Хотя, нет. Стоп. Не уверена, что хочу знать.

— Специально для таких случаев, котёнок, я ношу с собой запаску. Чего и тебе желаю.

Правда. Начала носить, когда Хлоя предложила мне переодеться у неё дома… а трусов у меня банально не было. В следующий раз я захватила исподнее, чтобы не сидеть у Буржуа в костюме во время наших американизированных не-вечеринок.

— У меня шест не открывается так, как у тебя, — надулся Нуар.

— Ты думал, что там нет розетки. А она нашлась. Потыкай в кнопки, наверняка хранилище тоже есть. Или с квами поговори. Идём.

Йо-йо в карман джинс не влезало, так что мне пришлось натянуть одолженную в магазине толстовку и засунуть оружие в один большой карманище спереди. Доставать йо-йо оттуда было лишь немногим труднее, чем снимать с пояса. Жить можно.

При помощи Хлои мы нашли Нино. Тот, утомившись от своих акумьих дел, присел отдыхать на одну из крыш десятого округа и теперь пускал мыльные пузырики. Те не лопались и так же легко улетали вверх, как и шары со взрослыми.

Ох, надеюсь, Чудесное Исцеление подправит людям память. В противном случае я стану новым богом для всех психологов, психотерапевтов и психиатров Парижа. Такое количество работы, надо же.

Костюма, который амортизировал бы мои прыжки и случайные удары, больше не было, так что Кот принял меня на закорки. Нуар был напряжён и расстроен, но, вроде бы, на нашу геройскую работу это не влияло. Пока Адриан прыгал по крышам в сторону одержимого Нино, я думала, что делать с банкой.

С морковкой в банке.

Так. У нас есть мёртвая бабушка из Марокко, её внук-иммигрант из Марокко и закуска, традиционная для Марокко. С завязанным кривым бантиком банка выглядела так, словно я вытащила её из погреба той самой бабушки… понятия не имею, копают ли в Марокко погреба. Ну не из погреба, а из холодильника, к примеру. Или из шкафа, без разницы.

А ещё я поняла, что не знаю, куда влетела проклятая бабочка. В каноне у Нино это были мыльные пузыри; я, помнится, возмущалась, что Ляиф дул их исключительно в одной серии, и потом они нигде не фигурировали. Сценаристы их ввели только для того, чтобы впихнуть туда потом бабочку… но у меня-то Нино пузырей не дул!

И где, спрашивается, насекомое? Кто подскажет, кто ответит?

Кот остановился, прерывая мои почти панические размышления.

— Ближе мне не подойти, — сказал он, аккуратно помогая мне спуститься на землю. — Какой план?

Я неловко переступила с ноги на ногу. В магазине обувь не продавалась, как и носки, кстати, так что на брусчатке я стояла босой. Не особенно приятно, да и педикюр засветила… смывать придётся, наверное, во избежание. А мне нравились кривые утки, которых Хлоя нарисовала мне на больших пальцах. Милота же.

— Мне — поговорить с акуманизированным. Тебе — защищать меня и быть готовым прийти на помощь, — предельно честно ответила я. — Учитывая, что костюма на мне нет… короче, если Нино вжарит, то мне несладко придётся.

А уж если вспомнить про то, что Чудесное Исцеление работает на мне очень избирательно… но об этом я Адриану говорить не стала. Ему и так тяжело пришлось из-за того, что я упомянула имя одержимого.

Да, неудобненько вышло. Забыла я, что Агрест был не в курсе личности нашей сегодняшней акумы.

— Нино?!

Я пожала плечами и оглянулась, примериваясь, как было бы сподручнее залезть на крышу, не светя йо-йо раньше времени.

— У всех бывают плохие дни, котик. Ладно, погнали.

За Родину, за Сталина, как говорится.

Ух… как бы мне ещё коньки не отбросить в процессе.

Только баночка морковки у тебя стояла на столе.

Костюм, оказывается, дарил нехилую такую уверенность в себе и собственной безопасности. К сожалению, поняла я это только в боевой обстановке, лишившись крапчатого спандекса на теле.

Одежда ощущалась неправильно. Словно у меня была очень чувствительная, да притом ещё и воспалённая кожа, по которой елозит грубая ткань. Мешковина. Каждое движение добавляло в баночку с моим раздражением всё больше наполнителя, ещё немного — и стеклянная тара не выдержит, а я лопну от переполняющего меня негатива.

Давно я так не бесилась, если подумать. Главное теперь банку с морковью в голову Нино не швырнуть — была у меня такая отвратная особенность, когда я на нервах. Кидаюсь тем, что у меня в руках.

Но до этого меня ещё довести надо, между прочим.

В первый раз вещь я швырнула, когда мы с женой поссорились на съёмной квартире. Обе были на нервах, до зарплаты, — мы тогда не умели управлять деньгами и частенько влипали в траблы из-за неправильного распределения кровных, — оставалась пара дней, а дома из еды — три килограмма гороха, да бутылка соевого соуса. Ну, супчик ничего такой получился, я его и потом готовила. Но всё равно, ситуация швах для двух домашних девочек.

Не помню уже, из-за чего именно началась ссора, но вспыхнула она мгновенно, а накалилась ещё быстрее. Я стояла около кастрюли на кухне, хотела налить суп в тарелку, — на минуточку, это была единственная большая и глубокая тарелка у нас; остальные едва вмещали половник, — потом мы начали ругаться… кричать…

В итоге я пришла в себя от того, что жена смотрит на меня огромными испуганными глазами, а между нами — разбитая тарелка, которую я изо всех сил швырнула на пол.

Ну, такое себе завершение ссоры. Я ушла из дома на полчаса, жена убрала осколки. Когда я вернулась, говорить мы о произошедшем не стали, хотя стоило бы. И не говорили ещё года четыре.

Потом были и другие приступы агрессии. Я никогда не травмировала супругу или кого-либо, доставалось или хрупким вещам, или моим кулакам. Боль отрезвляла, приводила в себя.

Способа справиться с этими приступами я так и не нашла до своего перемещения в мир Чудесных, кстати. Здесь, за почти год моего пребывания, я ни разу не чувствовала жгучего желания разбить что-нибудь. Но я и не особенно психовала, если так подумать.

Больше в депрессии была, ага.

Однако сейчас я чувствовала, как к горлу подкатывает нервозность, а руки холодеют. За день я устала. Сначала — подготовка к празднику для Адриана. Потом — пять часов громкой музыки в обществе людей, которые мне вроде бы приятны, но всё-таки не близкие.

Затем — нервы из-за расстроенного Ляифа. Беготня по городу за Нино. Бесполезные попытки его поймать.

Вишенкой на торте моего настроения был Адриан, решивший попробовать меня позвать на свидание. И то, что я понятия не имела, как из этой щекотливой ситуации мне выходить.

Рассказать Агресту всё? Ладно, опускаем мои страхи насчёт того, что Адриан сдаст меня куда-нибудь на опыты или попробует жахнуть Катаклизмом, дабы вернуть прошлую Маринетт. Мой Кот не такой дурачок, чтобы поступать столь необдуманно. К тому же, мне хотелось бы думать, что наша дружба… Дружба, мать её, дружба! Какая к чертям дружба, если он меня на свидание звал?!

— Ледибаг, ты в порядке?

Я прикрыла глаза и махнула Коту рукой. Ну а что он ещё мог спросить, если я замерла на половине пути, так и не поднявшись на крышу? Естественно, Нуар забеспокоился из-за этого промедления.

И правильно, если кто меня спросит. Успокоительных мне, срочно!

Вдох-выдох, Маринетт. Тикки против таблеток. И лезь уже наверх, будь добра.

Ладно, примем как данность, что Адриан — мой котёнок, и к канонной Маринетт никакого отношения не имеет. Но что мне делать с разницей в возрасте? Я помню себя в пятнадцать, мне тогда люди за двадцать казались уже слишком взрослыми. Не настолько, как те, кому за сорок, к примеру. Но уже и не подростками, с которыми можно было бы просто поговорить обо всём подряд.

С другой стороны, раньше-то мы общались? И вообще, моему новому телу четырнадцать! Я, если так можно сказать, младше, чем Агрест!

На крыше было уныло. Открывался вид на выломанные оконные рамы и разбитое стекло то тут, то там. Нино, сидящий вдалеке, представлял собой образец депрессии.

Взрослые кончились, что ли? Чего он взгрустнул-то?

Готовая швыряться банкой с морковью при малейшей опасности, я подобралась к одержимому на расстояние вытянутой руки. Нино мазнул взглядом по моим ногам и отвернулся, явно показывая, что разговаривать не собирается.

Эй, разве Питер Пэн не должен быть более приветливым?

— Как дела? — спросила я, пряча банку за спиной.

Я так и не придумала, что с ней делать, а Нино красным не подсвечивался. В принципе, он может потом загореться, как это было с Хлоей. То есть, с Разбивателем Сердец. Нужен только подходящий момент и капелька удачи.

— Отвратительно, — неожиданно ответил мне Нино.

Я села рядом с ним, на всякий случай сохраняя небольшую дистанцию. Даже думать не хочу, о чём там думает Кот, который меня страхует. Я бы от нервов за напарника вся извелась.

— Почему?

— У меня бабушка умерла. От неё… я не успел… ничего я не успел!

Я сочувствующе похлопала парня по плечу. Костюм у акумы был жёстким, как рыцарская броня. Нино в нём выглядел по-клоунски. Фигура, слепленная из разноцветных, — в моём зрении серых, — шаров. Лицо — разукрашенное убожество с выпученными круглыми глазами. От мультяшного Бабблер отличался ещё и тем, что за спиной у него не было штуки, из которой он выдувал пузыри.

Наш одержимый их просто выдыхал. Любого размера, в любых количествах.

Когда у акумы вспыхнула голограмма бабочки, Нино закрыл лицо руками и сгорбился.

— Пошёл к чёрту, Бражник. Не буду я никого искать… Да пошёл ты. Думаешь, ты самый…

Нино выгнуло, словно в него попали из шокера. Я услышала, как скрипнули зубы парня, но даже не знала, как ему помочь. Вроде бы, в мультфильме несколько раз показывали самопроизвольное избавление от бабочки… но разве оно было болезненным?!

В этом не было ничего крутого. Нино орал во всю глотку, его выгибало так, как скелет человека позволить не мог. Я со своей бесполезной банкой отползла в сторону, шокировано смотря на что-то, напоминавшее мне сеанс экзорцизма.

В какой-то момент Нино рассмеялся, и вместо одержимого подростка я на секунду увидела того, кем он может стать — взрослым мужчиной. Героем. Это было словно откровение Пэгги Картер, понявшей суть будущего Капитана Америка.

— Типа, старик, отсоси, — хрипло хохотал Ляиф, пока его выгибало. — Хер тебе, а не Талисманы… я… не дам… пользоваться… её смертью!

Костюм Бабблера вспух и словно взорвался. Лопнул, как мыльный пузырик. Я вовремя среагировала и успела словить йо-йо вылетевшую порченую бабочку.

Потом я подползла к Нино, что так и лежал ничком на крыше. Ляиф поднял руку, показывая, что с ним всё в порядке, и у меня отлегло от сердца.

— Поздравляю, парень, — сказала я дрожащим голосом. — Ты у нас первый, кто сам избавился от акумы.

— Ни черта не помню, — признался Ляиф.

Я переглянулась с прыгнувшим на крышу Котом. В принципе, логично. Жертвы Бражника никогда ничего не запоминали…

— И есть хочу, — добавил Нино, жалобно гладя запавший живот.

Я нервно хохотнула.

— У меня есть морковка по-мароккански. Хочешь?

Взгляд со стороны. Адриан.

На что он надеялся, спрашивается? На взаимность?

Не смешно.

Что у него было, чтобы заинтересовать её?

Деньги, популярность, Камень Чудес. Вот только последний у неё и самой был, популярностью Ледибаг явно затмевала Адриана Агреста, а деньги… почему-то у него не было ощущения, что Маринетт обращает на них много внимания. Не отрицает, конечно, но…

— Деньги имеют значение, пока не закрыты твои основные потребности.

— Какие?

— Еда, безопасность, возможность самореализации. Дальнейшее увеличение суммы ни к чему не ведёт. Больше машины, круче телефоны, дороже шмотки… смысл в этом? Не понимаю. Я не такой выросла, чтобы на ценник кидаться.

Тогда-то Адриан посмеялся.

Сейчас ему было грустно.

Миллионер, модель, супергерой. Кто он без этого?

Простой серый парень.

— Ну, у тебя по крайней мере моська смазливая, — заметил Плагг, когда Агрест высказал квами всё, что было у него на душе. — Это уже большой плюс для вас, людей. Скажу тебе по секрету, ты один из самых симпатичных моих носителей… пока, по крайней мере.

Нападок на свою внешность, — за которой Адриан следил много больше, чем было необходимо для парня его возраста, — Агрест не стерпел, а потому моментально вызверился:

— В смысле «пока»?!

— Эй-эй, сырок, остынь. «Пока» значит «пока». Вы, люди, удивительно меняетесь телом с возрастом.

С возрастом.

Вот где была его проблема.

Адриан пнул рюкзак, стоявший возле дивана, и мрачно посмотрел на Плагга.

— Ей действительно может быть двадцать шесть? — спросил Агрест.

Котёнок кувыркнулся в воздухе.

— Может. Почему нет?

Потому, что это не вписывалось в рамки мировосприятия Адриана, вот почему.

После Чудесного Исцеления они даже не поговорили нормально: Ледибаг подхватила обессилевшего Нино на руки и, коротко попрощавшись с Адрианом, убежала. Ни кулаками не стукнулись, ни на объятия времени не было.

Адриан не должен был обижаться на это: самостоятельное избавление от одержимости тяжело далось Нино. Ляиф выглядел истощённым, к тому же, явно похудел на пару килограмм. Морковь, принесённую Ледибаг, он съел за пару минут. Литровую банку маринованной моркови — жесть же!

Ледибаг убежала, Адриан тоже поспешил домой, потому что беспокоился за отца. Однако в особняке он даже не успел постучаться в мастерскую. Натали остановила юношу с занесённым над дверью кулаком:

— Месье Агрест просил его не беспокоить, — сказала она, поправляя очки.

«Беспокоится», — отстранённо подумал Адриан, медленно опуская руку.

— Спасибо, Натали, — он невесело хмыкнул. — Не хотелось бы продолжения нашего… разговора.

«Скандала» подошло бы лучше. Но, поскольку тот так и не свершился, Адриан мог называть его как угодно. Шар Нино влетел очень вовремя, прерывая Габриэля буквально на половине слова. Адриан не мог отделаться от злого удовлетворения, испытывать которое было одновременно и сладко, и стыдно.

Мысли типа «так отцу и надо» казались ему слишком детскими. А учитывая вставший вопрос возраста…

Со своими мыслями и метаниями Агрест в итоге остался один на один. Рядом был ещё Плагг, но то, как мыслил квами, было Адриану непонятно. Впервые нечеловеческая логика не веселила, а подводила к депрессии.

Ну неужели так сложно понять, почему Адриан беспокоится из-за возраста?!

— Пацан, ты кое-что забываешь, — хмыкнул Плагг, когда Адриан спросил это. — Мы с Тикки были созданы на заре времён. Для меня что двадцать шесть Маринетт, что твои четырнадцать — ничто. Песчинка.

— Мне пятнадцать, — хмуро поправил Адриан.

Теперь, в свете последних событий, каждый прожитый день был крайне важен.

— Да без разницы. Я за сыром.

Оставшись совсем один, Адриан завалился на кровать и раскинул руки. Ему было плохо. Возможно, дело было в гормонах; недавно он прочитал, что перемены настроения в его возрасте — явление нормальное. И что небольшие проблемы подростки раздувают до невообразимых высот.

«Ты это перерастёшь. Все перерастают». Тьфу!

Захотелось завернуться в одеяло, но это желание Адриан подавил. Разве оно не слишком детское? Он больше не может вести себя как ребёнок, иначе…

Иначе что?

Маринетт чётко дала понять, что не будет с ним встречаться, пока он подросток, вот что. Подросток — почти ребёнок.

А она, выходит, взро-ослая…

Но у Адриана не получалось воспринимать Маринетт как Натали или Габриэля! Отца. Как Натали или отца. Маринетт совсем не была на них похожа: она могла подавиться, потому что засмеялась во время еды; делала глупости, не беспокоясь о мнении окружающих; флиртовала с людьми, которые ей нравятся, практически на грани фола; делала комплименты, от которых краснели уши даже у стойкой Альи; бегала по Парижу в таком соблазнительном обтягивающем костюме, плевав на всё; а как она пела…

Мог ли хоть что-то из этого сделать, например, Габриэль?

Отец.

И Адриан явно не про прыжки по крышам в обтягивающем костюме. Отец на такой перформанс не пойдёт ни за какие деньги, не-ет…

Значит, Маринетт не была взрослой, как Натали или отец? Она была… молодой взрослой?

От отчаяния Адриан застонал и накрыл голову подушкой. Он уже ничего не понимал.

— Слышь, пацан, у нас камамбер кончается… ох, да ладно тебе, ты всё ещё менструируешь?

Возмущённый, — но больше всё-таки смущённый, — Адриан откинул подушку и уставился на Плагга.

— Я не!..

— Тихо. Щас с тобой будет говорить мудрость веков.

Адриан поджал губы, но сел на кровати, готовый слушать. Плагг показательно-медленно поправил воображаемую шёрстку на грудке, пригладил хвост, отряхнул уши. Потом посмотрел на Адриана — и парня придавило тяжестью этого взгляда, как могильной плитой.

— Тебе важна она или её возраст? — спросил Плагг, отбросив кривляния. — Тебе нужна Маринетт или чтобы Маринетт было четырнадцать?

«Маринетт, — подумал Адриан, едва ли не задыхаясь от невидимого давления, — мне нужна… Маринетт!»

— Ну вот и ладненько, — ухмыльнулся Плагг; вся тяжёлая атмосфера в один миг пропала, — камамбер не забудь заказать. Я спать.

— С-стой, куда-а…

Адриана прервал стук в окно. Медленно повернувшись, Агрест увидел Ледибаг: та стояла на подоконнике возле распахнутой рамы, но внутрь войти не решалась.

— А-а, — протянул Адриан, у которого не получилось собрать мысли в кучу.

— Я войду? — он кивнул. — Отлично. А то я, знаешь ли, немного по вампирским традициям живу: не могу зайти, если не пригласишь.

— Тебе всегда здесь рады…

Ледибаг улыбнулась и запрыгнула в комнату. В руках у героини был небольшой пакет, который Адриан не заметил сразу.

— Твой подарок, — пояснила девушка. — Я же его так и не подарила.

Адриан искренне считавший подарком устроенную вечеринку, промычал что-то вопросительное и нечленораздельное. И тем удивительнее было, когда Маринетт ему ответила:

— Нет, Адриан, вечеринка — это экспромт. Импровизация.

— Но э…

— Да я сама в шоке, что так всё удачно получилось.

— Да не…

— Нет, надо. Куда я, по-твоему, должна засунуть твой подарок? Ждать следующего удобного случая?

— Ну…

— Нет, нет и нет. Мне это, знаешь ли, нелегко. Я люблю дарить подарки сразу, как их сделаю, а не ждать нужной даты. Ненавижу ждать!

С последними словами она кинула Адриану пакет и завела свои руки за спину — типа «ничего не знаю, обратно не принимаю».

Внутри пакета оказались две игрушки. Кривоватые… чуть-чуть. Самодельные. Они пахли комнатой Маринетт: свежесть и нота её духов с запахом «бамбук».

— Это типа мы, — смущённо пояснила Маринетт. — Теги: ревёрс, обмен, девочка-кошка, мальчик-жук.

— Тег: спасибо, — наконец совладал с языком Адриан. — Вопрос: останешься?

Девочка-жук хитро посмотрела на него и подмигнула.

— Тег: естественно. Чем займёмся, мину-мину?

Что ему нужно — Маринетт или чтобы ей было четырнадцать?

— Как насчёт прогулки под полной луной?

Ледибаг настороженно посмотрела на него, но всё-таки кивнула.

— Только если по-дружески, Адриан.

Агрест растянул губы в самой естественной улыбке, на которую только был способен.

«Маринетт, — снова подумал он. — Мне нужна Маринетт».

— Никаких свиданий, — заверил он напарницу.

«По крайней мере, пока».

Серия десятая. Принцесса.

Очевидно, Бражник крайне впечатлился неожиданным полётом в шаре собственной акумы, так что последующий месяц у нас с Нуаром было затишье. Блаженные недели… в принципе, примерно на это я и рассчитывала, потому что было бы странно, начни Габриэль и дальше акуманизировать всех налево и направо.

Если так подумать — Агресту-старшему не везло. Не знаю, в чём там было дело, но уже какая акума по счёту выносит своего же создателя? У нас есть Сирена, затопившая Париж; Кукловод, расфигачившая мир; Бабблер, унёсший две трети населения города в космос.

Наверное, единственный, кто реально по-настоящему подчинялся Бражнику — это Мим. Но тому просто не повезло столкнуться с обеспокоенным Котом Нуаром. Что поделать, судьба.

Апрель выдался сухим, но довольно прохладным — всего-то около семнадцати градусов. Я во всю ходила в бриджах и футболке и ловила из-за этого странные взгляды; тут так было не принято. Адриан посмеивался надо мной и постоянно пытался натянуть на мои плечи свой кардиган. Но, как бы вещички Агреста ни пахли, — по секрету: потрясающе, у меня развилась зависимость от парфюма Адриана, — а я отказывалась их носить.

Ну жарко же! Как это можно не понимать? Семнадцать градусов, никакого ветра, безоблачно! Я даже загореть успела.

Числа до двадцатого мы с Адрианом пинали детородные органы и даже забили на тренировки. Ушли в самоволку, короче. За эти дни мы разве что одного карманника поймали, и то без костюмов: Адриан просто заметил, как парень засунул руку женщине в сумку, и успел схватить воришку за запястье.

Полицейские потом хвалили Адриана перед его отцом; Габриэль кивал с заледеневшим лицом, после чего посадил моего Агреста под замок на неделю. Домашний арест был таким несправедливым, что у Адриана оказалось всего два варианта: впасть в депрессию или устроить скандал.

Ну, вы догадываетесь, да? Он предпочёл депрессию, к моему сожалению. Но у Адриана никто не отбирал планшет, и мы в итоге могли видеочатиться, пока в Париже не кончится электроэнергия; у меня никто не отбирал Талисман, — пускай попробуют, за Тикки и двор стреляю в упор, — так что я могла наведываться к своему депрессивному другу по вечерам после отбоя.

Только подумала: ну у нас и парочка. Один из двоих точно в депрессии или в упадке. Главное, чтобы периоды негатива у нас не совпали, а то защищать Париж будет некому.

Разговоры у нас велись самые разные, от обсуждения искусства до совершенно идиотских шутеечек типа моего судака-тудака. Адриан словно проверял меня на реакцию: использовал наитупейшие словесные каламбуры, от которых я хрюкала во время смеха и каталась по полу; показывал картинки уровня пятого класса, с которых мы оба ухихикивались; рассказывал анекдоты, в основном также завязанные на словесном юморе. Не знаю, чего Адриан пытался добиться, но пресс я бы за эти дни накачала, если бы он у меня уже не был каменным.

Совпадало у нас чувство юмора, что очень хорошо. Адриан воспринимал смешным то же, что и я, так что никаких канонных «ой, да замолчи» у нас возникнуть не могло.

В каноне у Маринетт к Коту какая претензия была? Ну, одна из. Что Кот шутит в неподходящие моменты, типа в бою.

А у нас как? Я во время первого сражения с Бражником заявила, что-то вроде «моя киска любит диско». Не помню уже, но фанаты ЛБ в этом мире кучу мемасов наделали. У Адриана даже была фан-футболка: кот-диджей в кислотных ярких цветах и с жучиным ободком, надпись сверху. Агрест её обожал, как я своего судака-тудака. Мы даже в этих футболках сфоткались для местного Инстаграма — Адриан его исправно вёл уже три года.

И швец, и жнец, и на пианине игрец. Золотой мальчик.

За время наших полуночных посиделок я научила Адриана той единственной мелодии, которую запомнила на клавишных. В ней не было ничего сложного; только не для ловких пальчиков мальчишки, что мог бы при желании сыграть Полёт Шмеля с закрытыми глазами. Адриан два раза посмотрел на то, как я играю, на третий взял нотные листы и записал мелодию вплоть до быстрой части. Её он пересматривал раза четыре, прежде чем также перенести на бумагу.

В итоге мой личный пианист подвинул меня на табуреточке и сыграл мелодию, которую я учила месяцами. За каких-то полчаса Адриан, эта мелкая кошкозавра, заставил меня чувствовать себя если не ничтожеством, то очень рядом. Парня боги мало того, что талантом не обделили, так ещё и надзирателя-Габриэля рядом поставили. Как у Моцарта.

Мелодия убаюкивала, снимала липкую паутину моих нервов, как и всегда. Я навалилась на плечо Адриана, явно мешая парню играть; Агрест воспринял это как вызов и продолжил идеально ровно нажимать на клавиши. Даже в быстрой части.

Эспаду можно играть по кругу, пока пальцы не отвалятся.

— Знаешь о Сансаре?

— Нет.

— Концепция перерождений, порочного круга жизни, смерти, и страдания, — меланхолично сказала я. — Твоя душа перерождается в мире снова, и снова, и снова. Копит карму или искупает её.

— Карма?..

— Энергетический след от поступков. Твоих, твоей семьи, нации, вида, планеты, Вселенной. Как заряд у частицы. Карма может быть позитивной и негативной. В зависимости от того, какую карму ты накопишь при жизни, выбирается твоё следующее воплощение. Жил хорошо — станешь сыном царя, все будут в попу целовать, жизнь в шоколаде. Накопил плохую — добро пожаловать на дно пищевой цепочки, где все об тебя вытирают ноги.

— Звучит как религиозная концепция, — ровно заметил Адриан, не прерывая игры.

Я кивнула и опустила руки, обнимая парня за талию. Агрест остановился, повернулся ко мне и обнял в ответ. Маленький тактильный котёнок.

— Буддизм, — сказала я шёпотом. — Религия называется буддизм. Здесь есть такая?

— Здесь?.. Не уверен, — так же тихо отозвался Адриан. — Но я вообще плохо в религиозной тематике разбираюсь: и мама, и отец атеисты.

Меня пробило на хихиканье.

— Бога нет, так что покажем ему кукиш.

— Шутка какая-то?

— Старый анекдот. Короче… смысл в том, чтобы встать выше собственной кармы и прервать круговорот перерождений. Тогда твоя душа вырвется и достигнет Нирваны — просветления.

— А дальше?

— Понятия не имею. Наверное, тебе дадут значок или типа того. Почётный…

Я напряглась и слегка отодвинулась от Адриана. Посмотрела в сторону двери, после чего рыбкой выпрыгнула из рук Агреста, чтобы спрятаться за диваном.

Дверь открылась. Адриан, будто ничего не было, вернулся к игре.

— Адриан? Я услышала незнакомую мелодию…

В отражении чёрного зеркала телевизора я могла видеть, как Натали зашла в комнату. Выглядела женщина неуверенной; она всегда выглядела так, если ей приходилось разговаривать с Адрианом, как я заметила. Словно Санкёр не считала, что она имеет право вообще хоть как-то контактировать с сыном умершей, но так и не оставившей этот дом Эмили.

Ну я всё ещё была уверена, что мать Адриана не отошла в мир иной, а в коме. Хотя никаких подтверждений моей теории у меня не было.

— Мне её Маринетт наиграла, — сказал Агрест. — Послушаешь?

— Да. Пожалуйста.

Он подвинулся, чтобы Натали села рядом на скамейку; привык, что мы с ним сидим так во время насилия над фортепиано. Санкёр, секунду поколебавшись, всё-таки села. Ну и молодец.

Во время игры она молчала. Зато к последним нотам несмело протянула руку и погладила Адриана по голове.

Мой Агрест от этой неожиданной ласки промазал мимо клавиш и шокированно посмотрел на Санкёр.

— Я уговорила твоего отца, чтобы он отпустил тебя в Нью-Йорк вместе с классом, — сказала Натали.

— Что?.. правда?

— Как подарок на день рождения, — добавила она не особенно довольно.

Адриан изменившегося тона даже не заметил. Налетев на Натали с объятиями, он поднял её со скамейки и крутанул вокруг своей оси; несчастная женщина, не готовая к таким выкрутасам, — в прямом смысле, хе-хе, — взвизгнула.

Агрест, естественно, сразу же её поставил на пол. Мне стала видна разница в росте где-то на половину головы. Даже учитывая каблуки, Натали была ниже. А ведь Адриан даже не собирался останавливаться в росте… мда. Потомок грозных великанов.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Натали кивнула, поправляя причёску и едва не слетевшие очки. Затем наклонилась к Адриану и прошептала:

— Смейтесь потише, Адриан. Будет неловко, если месье Агрест поймёт, что твоя подруга пробирается в дом, как преступница.

Я помахала женщине из-за дивана, высунув руку. Хорошо, что я начала у Агреста переодеваться: снять Трансформацию я не могла, следуя совету Тикки лишний раз не дразнить старую магию, но вот снять костюм…

У меня даже своя полочка появилась. К сожалению, не с моими вещами: Габриэль имел дурную привычку пересматривать шмотки сына без его ведома, так что нам с Адрианом пришлось выкручиваться. Ох, как вспомню, насколько красным мой Кот был, когда я его вещи мерила… аж на сердечке тепло становится. Адриан пожертвовал мне пару шорт и футболок, которые ему были уже маловаты.

Запаску, естественно, я всё ещё таскала в йо-йо. Было бы смешно, если Габриэль нашёл бы в шкафу своего сына женские трусики, да…

Вот и сейчас я была в футболке с чужого плеча и в шортах, которые приходилось подвязывать. Ни намёка на красный костюм, если не смотреть на лицо. Но его я не высовывала, показывая Санкёр только свою руку.

Натали усмехнулась и, стуча каблучками, вышла из комнаты. Адриан сразу же подбежал к дивану и перегнулся через его спинку. Зелёные глаза возбуждённо блестели.

— Ты слышала? Я еду в Нью-Йорк!

— Да, да, — проворчала я в ответ. — Только до поездки ещё два месяца. Ты хоть представляешь, сколько всего может произойти за это время, а?

Взгляд со стороны. Милен Апрэль. / Спешл. Victoria's Secret

Jax - Victoria's Secret

Оглядываясь по сторонам, Милен добралась до своего тайного места. Здесь её никто и никогда не беспокоил; можно было спокойно переждать большую перемену, не рискуя нарваться на Хлою с Сабриной или на Кима, который то и дело предлагал выйти с ним на пробежку.

Милен терпеть не могла бегать. Ей вообще не нравился спорт, если так подумать… да по ней и видно. Толстое, рыхлое тело, которое заслуживает только насмешек.

Но ведь спорт — это так сложно. Унизительно. Сложно и потливо, фу.

Милен пыталась было записаться в тренажёрный зал, но долго ли она туда ходила? О, нет, совсем нет! Невозможно заставить себя залезть на тренажёры после того, как какой-то качок сначала отвешивает тебе сальные комплименты, а потом измывается…

«Да такой, как ты, ничего и не светит! Лови момент, пока предлагают, пухляша!»

И ведь не защитит никто. Отец считал, что Милен достаточно взрослая, и со своими проблемами может справиться сама. Когда она пожаловалась… ничего он не сделал, короче.

Но его всегда больше волновала карьера, чем проблемы дочери.

Укромное место Милен — всего лишь коротенькая каменная лесенка, ведущая в полуподвальное помещение. Здесь хранили всякий хлам: сломанный велосипед, ненужные инструменты, рулон искусственного газона… Место плохо просматривалось с любой стороны, и, когда Милен сидела на ступенях, её не было видно. Разве что сверху… но никто никогда не смотрел сверху вниз.

Никого не интересовала маленькая лесенка. Никого не интересовала Милен.

Девушка села на ступеньки и тяжело вздохнула. Вытерла пот на лбу. До тайного места приходилось бежать, чтобы никто из одноклассников, — особенно Ким! — не увязался следом, так что Милен даже немного запыхалась. Зато и пришла до того, как голодные ученики будут спускаться в столовую или на выход, чтобы найти кафе.

Желудок подвело. Милен вытащила бутылку с огуречной водой и сделала маленький глоток. Никакой еды, никаких кафе. Сегодня — только детокс!

— Маринетт, идёшь с нами?

Милен сжалась, услышав громкий голос Кима. Ле Тьен, видимо, стоял прямо на лестнице наверху.

— Нет.

Маринетт говорила тише, но её всё равно было отлично слышно. Акустика у этого места оказалась волшебной. Тут бы песни записывать…

— Опять своего Агреста за едой послала, что ли?

— Сам пошёл, чего и тебе желаю. О, смотри-ка, это не Хлоя вышла из коллежа?

— Спасибо, Марин!

Ким умчался, только эхо от его тяжёлой поступи ещё оставалось пару секунд. Милен выдохнула и, стараясь сильно не шуршать, достала из сумки журнал. Последний выпуск, лучшие фото с крайнего прохода моделей Victoria's Secret.

Хотела бы она быть такой же стройненькой, как эти модели. Чтобы на ней хорошо смотрелись не только мешковатые свитера, но и футболки, и даже, возможно, юбки. Милен давно мечтала надеть топик…

— Чем занимаешься?

Она вздрогнула, испуганно обернулась и сразу же сжалась, чтобы спрятать журнал, накрыть его своим телом. Может, хотя бы на это её складки сгодятся…

— Я тебя испугала? Прости.

Милен затрясла головой, но так ничего и не сказала — горло перехватило. На глазах выступили слёзы. Она видела? Она видела! Видела, как Милен, словно извращенка, пялится на моделей в белье! Что Маринетт подумает? А если она кому-нибудь скажет?

Да Хлоя тогда Милен со света сживёт. Нет-нет-нет… нет, не надо, пожалуйста…

— Прости, если помешала, — сказала Маринетт. — Я ухожу.

— Нет!

Дюпэн-Чэн замерла. Посмотрела на Милен, — сверху вниз, всё ещё стоя за пределами тайного места Милен, — и нахмурилась. И без того худое лицо обострилось, между бровями залегла морщинка.

Маринетт же хорошая, Маринетт никогда никого не обижала… вроде бы. Может, она и Милен не обидит?

— Не говори… не говори никому, — вытолкнула из себя слова Милен. — Пожалуйста.

— О чём?

— Модели… что мне нравится Victoria's Secret. Пожалуйста.

Маринетт кивнула.

— Хорошо.

— Даже Адриану! — выпалила Милен, шалея от собственной смелости.

Маринетт улыбнулась. Из-за плохого освещения и нездоровой, сухой кожи её лицо выглядело старше, чем должно было.

— Хорошо. Даже Адриану. Но взамен я посижу на лестнице, договорились? Повыше.

Небольшая цена. Милен кивнула, так и не разгибаясь, чтобы Маринетт не смотрела на журнал. Хотя какая разница, если она и так знает…

Дюпэн-Чэн ушла, и Милен вытерла выступившие слёзы. Чувствовала Апрэль себя настоящей идиоткой. Но ей всё равно не хотелось, чтобы кто-то… никто не должен знать.

О своём «разрешении» Милен пожалела, когда к Маринетт подсел Адриан. Ничего удивительного, впрочем; странно скорее то, что Милен не вспомнила, что эти двое всегда вместе, когда не в компании с Нино и Альей. Говорили, что китаянка встречается с Агрестом…

Адриана Милен побаивалась. Модель, он был моделью. Весьма успешной моделью, на секундочку. Наверняка про Милен он думал разное. Ведь Адриан был классным парнем с обложки, а она даже не могла и дня просидеть на детоксе. И с диет срывалась…

Парочка сверху ела. Адриан буквально запихивал кусок за куском в Маринетт, и Милен вдруг поняла, — словно на неё снизошло откровение, — что с одноклассницей что-то явно не так. Ну… как с самой Милен. Только если Апрэль не могла не есть, то Маринетт, выходит, не могла… есть?

— Спой что-нибудь, — попросил Адриан под конец их обеда.

Судя по тому, что Милен слышала, у него едва ли получилось накормить одноклассницу. Но даже этому Агрест радовался, как ребёнок.

Точно проблемы.

— Ха, знаешь, я сегодня узнала, что тут есть Victoria's Secret, — сказала Маринетт.

У Милен внутри что-то оборвалось. Она же обещала? Обещала!

— А почему не должно быть?

— Да так…

Запела она неожиданно, без всякого перехода. Милен вздрогнула, когда Маринетт щёлкнула пальцами и начала:

— God, I wish somebody would've told me when I was younger that all bodies aren't the same, — щелчки пальцами подхватил Адриан, позволяя подруге не беспокоиться о ритме. — Photoshop, itty bitty models on magazine covers told me I was overweight.

Милен почувствовала, как у неё задрожали губы. Английский она знала благодаря постоянным командировкам отца-мима. Пришлось выучить международный язык на случай, если папа забудет девочку в отеле… как было раньше пару раз.

— I stopped eating, what a bummer. Can't have carbs and a hot girl summer! — протянула Маринетт.

Она была смелой, раз спокойно пела во весь голос. Милен слышала, как хлопали двери классов: дети выходили, наверняка смотрели на поющую Дюпэн-Чэн, кто-то точно снимал.

Адриан щёлкал, отсчитывая ритм. Вскоре к его щелчкам присоединились другие.

— If I could go back and tell myself when I was younger… I'd say, «Psst».

Милен сидела в темноте своей спасительной лесенки тихо, как мышка. Прижимала к себе журнал, который жёг пальцы, словно был проклят.

Слушала.

— I know Victoria's Secret! And girl, you wouldn't believe: she's an old man who lives in Ohio! Making money off of girls like me.

Народ, собравшийся сверху, грянул хохотом. На секунду отсчёт щелчками прервался, но быстро восстановился. Маринетт продолжила, и от силы её голоса у Милен руки покрылись мурашками.

— Cashing in on body issues, selling skin and bones with big boobs. I know Victoria's Secret, she was made up by a dude.

Кто-то засвистел. Раздались овации. Маринетт продолжила петь следующий куплет, и Милен жадно вслушивалась в каждое слово.

Было немного страшно слышать, как Дюпэн-Чэн, — худая, с выпирающими костями, неспособная съесть больше пары укусов, — поёт про то, как общественное давление заставило её «потерять аппетит». Это… это то, чего хотела Милен?

Похудеть же… чтобы вещи…

Вещи на Маринетт смотрелись, как на вешалке. Милен никогда не обращала на это внимание, но… только в последнее время, последние пару месяцев всё начало более или менее выправляться.

Воду с огурцом Милен спрятала в рюкзак. Как и журнал.

— I know Victoria's Secret! She was never made for me and you.

— Я выложу это в соцсети! — сказала какая-то девушка.

— Да пожалуйста, — рассмеялась Маринетт. — Добавь побольше тегов, чтобы все эту песню услышали, я её обожаю.

— Урок уже начался, — прервал диалог Адриан; в его голосе слышалась улыбка. — Пошли.

Народ расходился так же быстро, как и собрался. Милен слышала, как девочки переговаривались между собой. Обсуждали песню и ту, кто её спел…

Дождавшись, пока все разойдутся, Милен вышла из своего убежища и поспешила в класс. Вряд ли, конечно, она сможет сосредоточиться на истории.

У неё было над чем подумать.

Заманчивое предложение.

Я не особенно рассчитывала, что Бражник совсем откажется от своих притязаний на наши Талисманы: представляла, в каком аду сейчас живёт Габриэль. Хоть я и не помнила своих чувств к людям из прошлой семьи, в дневнике Маринетт, — могу я его уже называть своим, в конце концов? — были записаны мысли, шедшие мне в голову первые месяцы после пробуждения в чужом теле.

Очень… пугающие, депрессивные мысли, часто с налётом селфхарма и с призывами к самоубийству или членовредительству. Я, к счастью, уже не могла ассоциировать себя с человеком, который писал это: скачущими русскими буквами были выведены то предположение убить Бражника, чтобы захватить Талисманы и вернуться обратно, то просто пожелания сдохнуть всем, кто в этом мире счастлив. Злые слова, ничем не подкреплённые: я себя всё-таки знала, так что понимала, что написанное никогда бы не осуществилось.

А вот в тоску по девушке, чьё имя я забыла, я верила. Как и в то, что я планировала разговорами убедить Адриана отдать мне кольцо Плагга. Одно желание — и я снова в родном мире. Этот же мог катиться к чертям.

Кто бы ни закинул меня в новую жизнь — он точно знал, что делает. Мало того, что мои личные воспоминания и привязанности оказались затёрты, так мне ещё и время дали до начала «основных действий». Попсиховать, смириться… Так что Габриэля я понимала. И его тоску, и желание вывернуть мир наизнанку, лишь бы Эмили была рядом. У него-то никакой мозгоправ в сером веществе не копался.

Тикки, кстати, понятия не имела, кто меня сюда мог перекинуть:

— Насколько я знаю, Орден Хранителей всё ещё действует, — задумчиво рассуждала она, — но я ни разу не слышала о подобных призывах других сущностей. Навскидку, в этом могли участвовать Каалки и Нууру. И Плагг, без него никакой…

— Фигни, — подсказала я.

— М-да. Без него обычно ничего подобного не происходит. Одни только динозавры чего стоили.

Каалки была вне зоны доступа в далёкой шкатулке Вана Фу, про Нууру я вообще молчу, так что пришлось воспользоваться единственным доступным источником информации — Адрианом. То есть, Плаггом. Однако квами техника не записывала ни визуально, ни на аудио, и мой Агрест стал этаким переводчиком.

Чтобы сильно не бередить древнюю магию Тайны Личности, говорить приходилось загадками:

— Спроси у своего друга, не участвовал ли он в последнее время в каких-нибудь обрядах.

— Магии, — добавила Тикки.

— Магии.

— Друга?.. — не понял сначала Адриан.

Звонила я ему рано утром, совсем забыв про то, что у моего Агреста ночью были съёмки. Косяк, конечно… но у меня прямо горело узнать ответ на наш с Тикки вопрос.

Адриан кое-как расшатался и заверил, что его друг нигде не участвовал, а «если участвовал, то замечен не был, а значит, и привлечься не может» — цитата. Я подозревала, что Плагг с Тикки смотрят примерно одни и те же дешёвые сериалы про копов — слишком уж специфическим вышел ответ.

Извинившись перед Агрестом, я оставила его досыпать и посоветовала ставить телефон в следующий раз на беззвучку. Адриан, почти не соображая из-за подступающего сна, отказался:

— Вдруг ты звонить будешь?..

Просто авв, короче.

В дневнике, — всё, мой дневник. Мой! — я сделала пару приписок про то, что нужно узнать о перемещении у Каалки и Нууру при случае. Ну а вдруг?..

Первые листы, полные нервных скачущих букв и набухших от слёз точек, я вырвала и выбросила. Была мысль аккуратно переписать то, что я перенесла на бумагу про супругу… но смысл? Я не помнила ничего о ней; ничего личного, если говорить точнее. Чувства, ассоциации, эмоции — всё это сгинуло под натиском чужой магии.

— Ты нормально? — осторожно поинтересовалась Тикки.

Квами не нравилось, когда я в депрессии; при синхронизации Тикки чувствовала весь спектр моих эмоций и даже могла улавливать мысли. Ничего приятного нет в том, чтобы сливаться с подавленным носителем.

К тому же, Тикки не хотела лишаться нашего прогресса в оздоровлении моего тела. Я всё ещё напоминала молодую жертву нацистов, но у меня уже хотя бы намёк на щёки появился. Вот они, азиатские гены: кости торчат, а набухает в первую очередь хомячиное лицо!

Я пожала плечами.

— Наверное, да. По крайней мере, завтрак меня сейчас волнует больше прочитанного.

— Отличные новости. А теперь пошли гулять. Не забудь печенье!

— Да, да…

В выходной Адриан предпочёл отсыпаться, зато мой новый морской друг наконец вышел на связь. Лука позвонил мне утром, ещё раньше, чем я Адриану, с предложением «забронировать весь мой день на ничегонеделание». Как тут можно отказаться, скажите на милость?

Погода радовала, домашку я делать не собиралась, — а для чего вообще тогда есть перемены в коллеже, — акумами даже не пахло, Адриан слился под одеялко. Алья и Нино отсыпались, совсем как Агрест: ночью Ляиф показывал класс в новом клубе, Сезер была нужна парню для съёмки в портфолио. Ну, может, у ди-джеев это как-то по-другому называется, но мы люди старые, терминов не знаем.

Мне нравилось наблюдать за тем, как Нино прокладывает себе дорогу в будущее. И Алья, и Адриан… одна я болталась как знамо что в проруби, потому что моя деятельность требовала в первую очередь времени. Книга писалась довольно споро, я уже была на моменте редактирования и поиска места, где можно не очень дорого распечатать черновой вариант. Мне нужно было три копии: для Адриана, который требовал мой опус с самого начала, для Сабины и для Томаса.

Родителям Маринетт я сказала о новом «увлечении». Сабина и Томас, переглянувшись, пожелали удачи: пусть они и были настроены довольно скептически, — Маринетт никогда не проявляла склонности к писательству, а за все эссе с самого детского сада ни разу не получала хотя бы средний балл, — но отговаривать не стали. Сабина заметила, что молодость — лучшее время, чтобы что-то пробовать.

Томас посоветовал побольше есть его круассанов, потому что мозгу нужна глюкоза. Ну конечно, я другого и не ожидала. Папа Маринетт вообще больше всех переживал за состояние моего тела и даже закончил экспресс-курсы по психологии и нутрициологии. Угадайте, кто у нас теперь в основном готовит дома?

Удивительно, как Томас ещё не перегорел с кулинарией. На работе готовишь, дома готовишь… но вроде бы ещё Ивлев говорил, что настоящий повар любит своё дело. А если ты устаёшь от готовки на работе — может, ну его? И это не твоя дверь?

Набранному мною килограмму, — который отложился, похоже, ровно в щёки, — он радовался намного больше, чем я сама.

— Маринетт, ты уходишь? — остановила меня перед выходом Сабина.

— Да, на день. У тебя были планы? Я с другом договорилась.

— С Адрианом?

— Не, с другим.

Сабина улыбнулась. Мой выход из ракушки одиночества был её бальзамом на душу.

— Планы можно перенести на завтра, — сказала она. — Или на другой день. Договорись с Адрианом, чтобы он тоже пришёл, это важно.

Я прикинула расписание Агреста. Как-то незаметно я стала почти таким же нёрдом, как канонная Маринетт: чужая недельная сетка у меня в комнате висела на пробковой доске. Надо же было знать, когда Его Величество Габриэль даёт ребёнку свободное время. Мне подстроиться несложно, да.

— В среду можно, — сказала я, мысленно попросив прощения у наших тренировок; неделя у Адриана была загружена по уши. — Что-то интересное?

Сабина кивнула и обняла меня. Окружённая запахом свежего имбиря и специй, я прикрыла глаза и улыбнулась.

— Я подумала, что можно попробовать позаниматься и без Вана, — тихо сказала мать Маринетт. — В конце концов, я тоже проходила школу Шаолиня, пусть и не преподавала там.

Розовая девочка, чёрная девочка.

Куффена мне пришлось сначала ждать в обговорённом месте, а потом отлавливать возле моста влюблённых. Благо, тот был недалеко от моего коллежа, так что я не потерялась при попытке найти морского мальчика.

Топографический кретинизм в этом мире развился у меня очень однобоко: я всё так же плохо разбиралась на новых местах, но при этом с лёгкостью ориентировалась на крышах города. К тому же, мне было достаточно пару раз пройтись по улицам, чтобы запомнить маршрут. По сравнению с тем, как я страдала в прошлой жизни — благословение.

Здесь я хотя бы лево и право не путала, и то хлеб. Скорее всего, это было связано с тем, что умение быстро среагировать и отскочить в нужную сторону уже не раз спасало мне жизнь. В бою недопустимо путаться так же, как и при вождении автомобиля.

Лука нашёлся на автобусной остановке рядом с мостом влюблённых, да не один, а в компании своей сестры. Когда я подошла к Куффенам и поздоровалась, Джулека только мрачно зыркнула на меня. Брат её, к счастью, был большим комком позитива, и неприветливость моей одноклассницы сгладил жаркими объятиями.

Джулека напоминала мне Вайолет из Суперсемейки: тихая, неконфликтная, практически невидимка для социума. Волосы у девушки ещё не были окрашены в розовый на кончиках; как и у Луки, в принципе, не было и намёка на морской оттенок. Так что брат с сестрой были черноволосы и носили кожу, из-за чего смотрелись, как два разновозрастных гота.

Лука с его пирсингом, кстати, больше тянул на эмо-боя, чем на гота. А вот Джулека, использующая слишком много чёрной подводки и закрывающая одну сторону лица волосами — вылитая девочка-смерть. Особенно если учитывать, что кожа у моей одноклассницы была белее мела.

Никакой косметики для этого, всё своё, натуральное: авитаминоз, анемия, недостаток питания. Но об этом я узнала позже, из разговоров с Лукой.

— Какие планы на день? — поинтересовалась я, стараясь не особенно рассматривать Джулеку.

Девчонка немного отошла от нас с братом. Мне достался ещё один короткий неприязненный взгляд, на Луку Джулека и вовсе посмотрела, как на предателя. Вот только брат у неё оказался закалённым: проигнорировав недовольство сестрицы, Лука беззаботно завёл руки за голову и уставился на небо, счастливо улыбаясь.

— Ждём подружаню Джул и идём завоёвывать мир, — сказал он, щурясь на солнце. — Рози, правда, запаздывает. Уже на полчаса.

— Её зовут Роуз, — огрызнулась Джулека. — Не коверкай её имя, прояви уважение.

— Как только ты начнёшь уважать мой выбор знакомств — так сразу.

Я на недовольство Джулеки не обиделась; ещё чего, с ребёнком пререкаться. Вместо этого я пыталась выцарапать из памяти хоть что-то про двух самых лесбиянистых персонажей во вселенной Чудесных.

Роуз Лавьян и Джулека Куффен. Принцесса Ароматов и Рефлекта, если мы говорим по-бражниковски. Здесь этих акуманизаций ещё не было, так что пока можно разжать булки и попытаться как-то сгладить…

Ой, да кого я обманываю. Я, во-первых, просто не помню, что там было в этих сериях. А во-вторых, каждый раз, когда я влезаю в акуманизацию, одержимость всё равно наступает, только изменённая. Единственный более или менее успешный проект по прекращению акуманизации — Разбиватель Сердец. Ким у нас так и ходит целочкой, не познав бремени одержимости; вместо него программу отработала Хлоя.

В классе Роуз и Джулека всегда сидели на последних партах. Вели себя тихо, так что учителя им замечания не делали; как-то так выходило, что в плане дисциплины именно мы с Адрианом оказались номером один. И номером два. Три, четыре, пять…

Окей, мы реально мало следили за уроками и много разговаривали. Но, если нас вдруг спрашивали, то неизменно всё отвечали правильно. Адриан — потому что он был чертовски умным. Я — потому что быстро ориентировалась, немного помнила программу и обладала поистине божественной удачей.

Джулека и Роуз были чем-то неразрывным. Розовая девочка, чёрная девочка. Представить их поодиночке выходило плохо, потому что даже на физкультуре они вечно вставали в пару. Джул была высокой, болезненно худой, — я всё равно худее, что в нашей ситуации практически комплимент для Куффен, — с острыми косточками и мрачным взглядом. Воронёнок, заранее ненавидящий весь мир скопом.

Роуз — её полная противоположность. Ниже Джулеки на голову, всегда одетая в розовое, с миленькой короткой стрижкой и широко распахнутыми голубыми глазами. Барби этого мира. Она говорила быстро, будто куда-то торопилась; много, словно её никто никогда не слушал; имела собственное мнение насчёт любого события. Обычно оно звучало как «ми-и-иленько!», но ведь было же?

Что ещё могу про них сказать… Недавно Роуз купила серёжки Ледибаг в розово-белой гамме, и теперь носила их, не снимая. Джулека получила парное украшение: чёрное кольцо, которое при нагреве от тела показывало зелёную лапку на печатке. Оба украшения были баснословно дорогими и не совсем «дружескими», как бы девочки их ни преподносили.

Купила их явно не Джул. Лука уже говорил, что с деньгами у его семьи не то чтобы напряжёнка, но и не совсем спокойно; обучение Джулеки в престижном коллеже подъедало их бюджет, как термит — дерево. Значит, Роуз.

К остановке подъехала машина. Марку я не распознала, но выглядела тачка дорого — примерно как те, на которых разъезжал мой Агрест. Машина была чёрной, блестела от солнца и навевала мысли о богатстве одним своим видом. А ещё она была возмутительно чистой — только из мойки. Даже зона около колёс не успела запачкаться хотя бы дорожной пылью.

Машинка остановилась рядом с нами. Дверь открылась, и на секунду мне показалось, что из салона хлынуло золотое сияние. Ну, знаете, как в мультиках. Аура богатства, денег и лакшери-жизни, от которой на языке сам собой появляется привкус икры и камчатских крабов.

— О, Марин, привет! — услышала я знакомое щебетание. — Ты с нами сегодня?

Я моргнула. Потом ещё раз.

Золотое сияние рассосалось, и в салоне я увидела Роуз — как всегда в розовом, с широкой, но явно вымученной улыбкой.

— Вот уж хрена с два, — проворчала Джулека, тесня подругу и садясь в тачку.

— Думаю, сегодня я обойдусь компанией брата вот этой злой девочки, — я некультурно ткнула пальцем в Джулеку; Куффен в ответ скривилась, словно я ей к носу поднесла вонючую старую тряпку. — Развлекаться едете?

Роуз чуть ли не в ладоши захлопала.

— Да! Недалеко от Парижа открылся конный центр! К тому же, — она понизила голос, — говорят, сам Принц Али сегодня посетит его!

Хоть Роуз и пыталась выглядеть радостной, последнее предложение прозвучало довольно жалко. Я оглянулась на Луку, но парень покачал головой.

— Отличные новости, — сказала я. — Удачно повеселиться, девочки.

Джулека захлопнула дверь с такой силой, что я на секунду подумала, будто та должна сразу же отвалиться. Водитель, как я увидела, от резкого звука вздрогнул и несчастно посмотрел через зеркальце на девчонок, расположившихся на заднем сидении.

Бедняга.

Мы с Лукой помахали уехавшей машинке, пока та не пересекла мост, после чего я повернулась к Куффену с самым серьёзным и напряжённым выражением лица, на которое только была способна.

— А теперь, морской мальчик, рассказывай. Что за херня?

Разговор не о любви.

— Пошли.

Лука взял меня за руку и потянул прочь от остановки. В принципе, я парня понимала: мало приятного стоять и разговаривать, когда рядом примостилась совсем СССР-ского вида бабушка, развесившая уши, как достопочтенный Чебурашка. Ей не хватало ворчания об испорченной молодёжи, чтобы собрать комбо, и авоськи с апельсинами.

Мы направились к мосту влюблённых, так и не расцепляя руки. Лука болтал своей туда-сюда, как дворовый хитрый мальчишка; для полноты косплея на Тома Сойера парню не хватало соломенной шляпы и какой-нибудь травинки во рту.

Словно в ответ на мои мысли Куффен вытащил пачку сигарет из кармана и засунул одну палочку смерти в рот.

— Ты знаешь, что, согласно одному психологу, желание покурить равно желанию отсосать? — ласково поинтересовалась я.

Лука закашлялся и посмотрел на меня. Я невинно улыбнулась.

Не люблю сигареты. В прошлой жизни у меня была аллергия на сигаретный дым; что характерно, проявлялась она исключительно в ответ на дым дешёвого курева. Элитные смертельные палочки не вызывали ни сыпи, ни кашля, ни благодушия. Сейчас меня больше не покрывало, но отношение осталось.

— Ты вроде… а, ладно, — Лука убрал сигарету обратно в упаковку, а ту спрятал в карман. — При тебе не курить?

— Вообще лучше не кури. Знаю, не моё дело, но ты же вроде певец. Побереги лёгкие.

— Вряд ли я стану профессиональным певцом, — заметил Лука.

— Да плевать. У тебя классный голос, а от регулярного курения может быть рак горла. Короче, бросай эту пакость, если ещё не крепко подсел. Потом будет сложнее.

Куффен хмыкнул, но ничего не ответил. Мы гуляли по Мосту Влюблённых, как настоящая парочка: Лука красивый, я восторженная, держимся за ручки и двигаемся вместе в светлое будущее. Примерно на середине сооружения Куффен остановился и повернулся лицом к Сене.

Я опёрлась локтями об ограду, увешанную замочками и ленточками, только лицом к проезжей части. Вот интересная особенность: не знаю, что здесь за бензин, но он практически не пахнет. Выхлопные газы вызывают тошноту разве что у самых старых моделей автомобилей; видимо, не так давно в этом мире произошла топливная революция или типа того.

В любом случае, это было хорошо. Квартира семейства Дюпэн-Чэн находилась в центре, рядом с оживлённым дорожным движением, а я могла спокойно на балконе сидеть, не морщась от вони бензина.

— Так что за хрень, морской мальчик? — повторила я свой вопрос.

Лука хмыкнул и взъерошил волосы. Не так, как это делал Агрест: Адриан растерянно тёр макушку, тогда как Куффен сначала взял горсть волос у виска в кулак, после чего быстро взлохматил пострадавшее место и зачесал получившийся бедлам назад.

Казалось бы, один жест, который можно описать единственным словом. А люди разные — и он разный.

— Слушай, Джул… у неё сегодня неприятности были. Точнее, не у неё, а у Роуз, но Джулека очень эмпатичная, когда дело доходит до её подруги, так что… короче, она немного сорвалась, потому что…

— Лука, — прервала я его блеяние. — Меня не это волнует.

— А? А что тогда?

Я недоумённо посмотрела на парня.

— Типа, ты серьёзно? Считаешь, что меня будет волновать чьё-то негативное отношение?

— Меня бы задело. И как минимум заинтересовало, — надулся Куффен.

Хмыкнув, я посмотрела на проезжающие мимо машины. Из одной высунулся парень, свистнувший в мою сторону; я незамедлительно выставила вперёд универсальный посылающий жест. Даже если я в топе и шортах, — не микро-шортах, а в нормальных, длиной чуть выше колена; да и топик у меня больше спортивный и плотный, там и рассматривать нечего, — нехрен свистеть.

Обиженный молодец дал по газам и быстро скрылся с глаз. Лука усмехнулся.

— Ладно, что там с Джулекой? — смилостивилась я; сама знаю это отвратительное чувство, когда тебе просто нужно оправдать поступок близкого тебе человека. — Перепсиховала и сорвалась?

— Вроде того. Роуз поругалась с родителями и в расстроенных чувствах позвонила Джул, как всегда. А та как антенна, если дело касается подруги.

— Ты сам-то хоть веришь, что они дружат?

Лука посмотрел на меня с очаровательным недоумением на лице. Я улыбнулась и многозначительно подвигала бровями. Славься, послезнание!

Куффен открыл рот. Нахмурился. Закрыл рот. Округлил глаза. Потом на его лице появилось выражение типа «Эврика!», и Лука удивлённо заморгал.

— Да ладно…

— Четырнадцать лет, пора подросткового осознания собственной ориентации и первой влюблённости. Глядишь, лет через пять будем на их свадьбе гулять. Во Франции же разрешены однополые браки или с этим напряжёнка?

— Разрешены, — эхом отозвался Лука. — Мда-а-а… это что, получается, что мне придётся плодиться за двоих? Мать с ума сойдёт.

— Я пришлю тебе поздравительную открытку, когда ты заделаешь десятого куффенчика. Главное, чтобы я в этот момент была подальше от твоего счастливого семейства.

— Не любишь детей?

Пожав плечами, я отвернулась к Сене.

— Не особенно. Могу посидеть, сменить памперс, при этом чуть не умерев от рвотных блевков, сказку почитать… чем старше ребёнок — тем лучше буду к нему относиться, если он нормально воспитан. Но любить? Не-а. Предпочитаю взрослых, с ними можно разговаривать.

Лука по-другому взглянул на меня. Я подняла бровь, посмотрев в ответ.

Столкновение взглядов, буря, безумие…

— Что не так? — сдалась я первой.

— Да ничего, нормально. Я просто думал, что из тебя идеальная жена выйдет или типа того. А ты, оказывается, детей не любишь…

Смеха мне сдержать не удалось.

— Идеальная жена, скажешь тоже! Боги, Лука, когда пойдёшь в комики — свистни, я обязательно приду на выступление. Таким смехом только живот накачивать.

— А что не так-то? — не понял Лука. — Готовить умеешь?

— Умею.

— Убираться?

— Да. А поскольку не люблю — делаю это быстро.

— Два попадания из трёх для консервативного описания брака. Что насчёт секса?

— М?

Лука смотрел на реку, продолжая улыбаться, но немного нервно. На скулах у парня был милый нежный румянец. Куффен скосил глаза в мою сторону и подмигнул, игнорируя собственное смущение.

— А ты знаешь, что такое секс, месье Куффен?

— Мама смотрела одну передачу…

На этот раз мы смеялись вдвоём. Анарка и её бесконечные телешоу, похоже, в будущем станут нашей особой шуточкой.

— Так ты что, со мной заигрываешь? — спросила я, когда смех немного стих.

— Есть такое. А с кем ещё заигрывать? Не из семьи я общаюсь с тобой, да с Роуз — но та, оказывается, несколько… розовая. Так что кто остаётся?

— Вот уж по остаточному принципу меня не выбирали, — проворчала я.

И задумалась.

Вот что этим парням неймётся, а? Я понимаю, лямур-тужур, Париж, весна и гормоны. Да и возраст подходящий. И моё расслабленное общение…

Мда. Ладно, вопрос снимается.

— Я не заинтересована в отношениях, — сказала я, подпирая голову рукой. — По крайней мере, пока. К тому же, месье морской мальчик, целоваться с курильщиком? Бе.

Лука не обиделся и не стал выспрашивать, в чём же дело. Очевидный плюс. Вместо этого он вытащил пачку сигарет и открыл её над водой. Смертельные палочки посыпались вниз…

Куффен моментально схлопотал по маковке. Он очень удобно наклонился, так что мне даже подпрыгивать не пришлось — всё же, Лука был выше меня. Азиатские гены-ы…

— Ауч! За что?!

— Совсем сдурел так мусорить?!

— Тьфу ты, экозащитница…

— Поимей совесть, деревенщина! В этом мире ещё твоим десяти детям жить!

— Знаешь, пожалуй, я пока воздержусь от размножения.

— Это всё равно не повод мусорить!

— Прости, больше не буду.

— У Сены прощения проси.

Вот чего я ожидала от этого парня, скажите мне на милость? Ничего удивительного, что Лука сложил ладошки рупором у рта и заорал:

— СЕНА, ДЕТКА, ПРОСТИ!

Тут только или фейспалм, или глаза закатывать, как Мадонна на старых полотнах средних веков.

— Клоун. Пошли отсюда, иначе тебя загребут обратно в твой цирк, и мы не погуляем.

Лука хихикнул и снова взял меня за руку. Когда мы дошли до конца моста, Куффен поинтересовался:

— А всё-таки, ты о чём спрашивала? Ну, если не про поведение Джулеки?

— Про Роуз, — ответила я. — Не понравилось мне выражение её лица, когда она про своего супер-принца говорила.

— А… ну, это я тоже знаю.

— И?

Лука стрельнул в меня хитрым морским взглядом и по-лисьи широко улыбнулся.

— Расскажу после обеда, морская девочка.

— Мы ещё даже не завтракали.

— Так на то и расчёт!

Ну ладно. Он был довольно милым.

Хотя всё равно придурком.

Prince Ali - Fabulous He! / Принц Али, Великолепный!

Как оказалось, на самом деле Лука знал не так уж много. Интернет ответил на мои вопросы более полно, однако Куффен добавил чисто эмоциональных деталей, из-за которых картинка у меня сложилась, причём довольно мрачная.

Принц Али действительно был принцем, хотя поначалу я думала, что титул он себе присвоил незаслуженно. В интернете его прославляли как умного молодца, занимающегося благотворительностью и владеющего собственной элитной конюшней. Скачки, которые устраивал малолетный принц, были знамениты среди богатеев.

Лука опирался на слова Джулеки, представляя Али как избалованного засранца. Не знаю, насколько можно было верить этой характеристике: всё же, сестрица Луки была предвзята.

В любом случае, принц Али завоёвывал сердца и кошельки будущих возможных деловых партнёров. Парнишка лет через десять будет властвовать в крошечной стране, которая по территории была даже меньше нашего Парижа, однако при этом добывала почти семьдесят процентов алмазов на землях Африки. Как это было возможно — я без понятия, но принц у нас оказался тем ещё богатеньким Буратино.

Казалось, при чём тут семья Лавьян, живущая во Франции уже пять столетий минимум? Да всё просто: когда-то давно Амадеус Лавьян, неизвестно сколько раз «пра» дедушка Роуз, основал ювелирную сеть. Вроде Тиффани, только Лавьян.

Почему только я про это не знала, скажите мне на милость? У меня модель под боком. Хотя… Адриан больше интересовался шмотками, а не украшениями; дома Сабина не носила ни колец, ни ожерелий, ни браслетов; из всего моего окружения за украшениями следила только Тикки. За своими серьгами, ага.

Как можно было бы догадаться, главной фишечкой Лавьян считались бриллианты в разнообразной оправе. Именно этот ювелирный дом одалживал украшения для местной красной дорожки и для проходов моделей. Если бы в этой вселенной Рианна захотела бы сделать бриллиантовое платье, то ей пришлось бы сотрудничать с Лавьян.

Проще говоря: Африка добывала алмазы, Лавьян превращали их в бриллианты и практически имели монополию на это дело.

Я уже упоминала, что со мной учатся офигенно богатые детки?

— Окей, я примерно представляю, что ты скажешь дальше, — резюмировала я после небольшой лекции от Куффена и дополнений от местной Википедии.

Мы сидели в кафе; в этот раз платила я. Было круто, насколько спокойно Куффен отнёсся к этому: никаких заверений, что он обязательно, заплатит; никаких угроз; никаких мыслей о принижении мужественности. Лука спросил, заплатить ли ему за нас, я ответила отказом и предложила самой разобраться со счётом; в прошлый раз, помнится, мы гуляли на денежку Куффена.

Ну он и согласился. А почему бы и нет? Мы тут все взрослые люди, пусть даже и не по паспорту.

— Договорной брак, — кивнул Лука, размазывая по тарелке растёкшийся желток. — К счастью, пока только на стадии обговаривания условий.

Я откинулась на спинку стула и побарабанила пальцами по столешнице. Договорной брак… не слишком это хорошо, на мой взгляд.

Нет, я не имею ничего против этого типа отношений, но только тогда, когда обе стороны согласны. У нас же наблюдался явный перекос: Роуз, судя по её тону и жалобам Джулеке, мало хотела замуж.

Может, жениться хотела, кто её знает. Или вообще не была готова к таким отношениям. Или к отношениям в общем. Неважно; главное то, что Роуз в этой ситуации явно принуждали.

Не то что я готова была лезть в чужой монастырь… но у нас тут как бы акумная угроза над носами висит, помним? Принцессу Ароматов мне встречать совсем не хотелось: больной мозг подсовывал картинки газового апокалипсиса, причём из разряда NC-21. Серые трупы с выпученными глазами и пеной на губах, розовый ядовитый туман, возможное восстание зомби…

М, любимка.

Мысленно я пробежалась по списку ингредиентов для зелья от чумы. В принципе, всё купить было можно в ближайшем супермаркете; здесь даже ступки продавались для измельчения. Я немножко покорила себя за то, что не озаботилась этим раньше: ясно же, что если на стене висит ружьё, то в итоге оно выстрелит; если у нас есть готовый рецепт БАДа для квами, то он так или иначе понадобится.

Надо начать собирать собственную ведьмовскую кладовую. А что, руны уже есть. Почему бы теперь не завесить комнату пучками трав для антуража?

— Ты куда-то утекла, — заметил Лука, отставляя от себя тарелку.

— Я тебя сейчас вообще кину, — сказала я, пытаясь вспомнить, где у нас ближайший супермаркет с хорошим прилавком для приправ. — Если только ты не против прошвырнуться по магазинам.

Лука хмыкнул. Я показала ему язык и добавила:

— Очень надо.

— Ну, если прям о-очень надо…

Я расплатилась, и мы покинули гостеприимное заведение. Напоследок я купила несколько больших печений, которые сразу засунула в почтальонку — пускай Тикки тоже позавтракает. А то грустно как-то выходит: квами большую часть времени проводит у меня в сумке, в темноте. Даже поговорить не с кем, из развлечений — только еда.

Раньше, когда не нужно было прятаться, Тикки всегда была на виду, наслаждалась чужим вниманием и обожанием. Теперь же… отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Мы с Лукой прошвырнулись по нескольким маркетам, выискивая нужные мне специи. Куффен подшучивал над тем, что я всё-таки идеальная жена: такое количество разной травы для готовки, он столько никогда не видел! Я вяло отбрыкивалась:

— Да не для готовки это.

— А для чего тогда, морская девочка?

— Зелье варить буду.

От правды он смеялся чуть ли не до коликов, думая, что я так шуткую. Я тоже улыбалась, глядя на чужое веселье, хотя настроение у меня медленно скатывалось по наклонной.

Задолбалась я с акумами, если честно. Вроде бы и перерывы у нас с Котом достаточно большие, и побеждаем мы практически без потерь… Кунг-Фуда не вспоминать, да. А всё равно настроение портит.

Бражник был как заноза.

Хотя, нет. Как заусенец на пальце. Не особо мешает, но иногда дёргает болью и привлекает внимание. И нужно терпеть до дома, чтобы взять маникюрные ножницы; если же ты попробуешь этот заусенец оторвать или откусить, то в итоге зальёшь всё вокруг кровью и снимешь слишком много кожи. Маленькая неприятность превратится в большую проблему, которой будет нужно недели две, чтобы зажить.

Разобравшись с моими покупками, мы с Лукой разошлись. Куффен, слегка расстроенный моими резко появившимися планами, ныл о несправедливости жизни и судьбы, но обиженным не выглядел.

— А я тебя хотел с Луи познакомить, между прочим, — сказал мне на прощание Лука.

Ну это чтобы я извивалась от любопытства или отодвинула свои дела. Маленькая безобидная манипуляция.

— Что за Луи?

— Мой дядя. Мы как раз недалеко от его квартиры.

— Вот ещё я по незнакомым мужикам не ходила. Тем более, — добавила я, перебивая возмущение Луки, — ты явно своего дядю не предупредил о нашем приходе. Я права?

— …да.

Он выглядел как маленький побитый котёночек. Я почувствовала одновременно укол жалости и раздражение: отлично же манипулирует, засранец.

— Сходим в следующий раз.

Лука моргнул и протянул мне мизинчик для скрепления нашего «договора».

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мне оставалось только радоваться, что Куффен не знал, как свои обещания скреплял Питер Пэн.

От Луки я уходила быстрым шагом. Божьекоровочное чутьё, затихшее было при отчаливании Джаггеда из Парижа, снова робко о себе напомнило неприятным зудом в районе копчика. Так что в ближайшем безопасном месте, — закоулке без окон, — я перевоплотилась и засунула пакет с покупками в йо-йо.

Довольно странно, как большой по объёму предмет всосался в игрушку. Магия-с.

Раскрутив йо-йо, я зацепилась за ближайший дымоход и подтянула себя наверх. Короткий миг полёта, парижские крыши и зудящее ощущение грядущих неприятностей — как это всё знакомо, а.

Вдалеке мелькнул красный отблеск, как при сражениях. Я нахмурилась, вспоминая, не оставляла ли я какой-нибудь подарок Супер-Шанса… вроде нет, всё возвращала.

Что тогда там блестит? И что за обманы зрения?

В любом случае, надо было проверить.

Лучшие друзья девушек - это...

Моё удивление, когда я поняла, что красным пятном была совсем не красная Роуз, сидящая на лесенке у какого-то памятника, просто нельзя описать словами.

Пока я скакала к девушке, её фигурка подсвечивалась алым настолько интенсивно, что я даже не могла понять, что же в итоге вижу. Зато, стоило мне подобраться поближе, как цвет словно вымылся из канвы реальности, оставляя после себя слабенькое розовое разочарование.

Роуз не выглядела счастливой. Я замерла на крыше, рассматривая непривычную для себя Лавьян: ни тени от улыбки, никаких выпученных от восторга глаз, опущенные уголки губ и крошечная морщинка между бровями. Затем, словно опомнившись, Роуз разгладила этот признак неудовольствия кончиками пальцев. Даже помассировала, чтобы на коже залома не осталось.

Она так следит за своим лицом или за тем, чтобы никто не видел, что Роуз Лавьян — тоже человек и может быть чем-то расстроена?

Руки Роуз безвольно упали на коленки, прикрытые розовой коротенькой юбкой и белыми лосинами. Если кто меня спросит, скажу сразу: сидеть в белых штанцах на грязной лестнице — особая форма извращения. Кинк сродни BDSM. Но Роуз была так расстроена, что наверняка не обратила бы внимание на грязь, оставшуюся на ткани.

Я оглянулась по сторонам. Было удивительно пустынно для такого хорошего дня. Не то чтобы ни души, однако из народу возле памятника прогуливались разве что парочки, да несколько пенсионеров. Так что я безбоязненно спрыгнула с крыши и направилась к розовой девочке.

Когда я села рядом с Роуз, та посмотрела на меня и удивлённо подняла брови. После чего надела на лицо восторженность, как маску; по глазам я точно видела, что веселиться Лавьян совсем не хотела.

— Ледибаг! — защебетала девушка. — Так круто! Сделаем селфи? Моим подписчикам оно точно понравится! Я поставлю нам фильтр для кошачьих ушек, как думаешь, как на это отреагирует Нуар? А вы есть в соцсетях, или супергеройская жизнь не располагает к ведению своей странички?

— Плохое настроение?

Роуз замолчала, будто все слова застряли у неё в глотке. Улыбка дрогнула и пропала, брови нахмурились. Затем Роуз вспомнила о том, что нужно сохранять лицо, расслабила его и помассировала пальцами возможную будущую морщинку.

— Оно у всех бывает, — заметила я.

— Ага. Причины, правда, разные, — пробормотала в ответ Роуз.

— У кого-то сапоги дырявые, у кого-то бриллианты мелкие. Каждому по способностям. Знаешь, в религии говорят, что человеку преподносят только те испытания, которые он может вынести.

Услышав про бриллианты, Роуз поморщилась. А от последней фразы и вовсе цыкнула, явно недовольная.

— Ты в это сама-то веришь, Ледибаг? — спросила розовая девочка, отбросив свой тон Барби.

Я закинула ногу на ногу и обхватила коленку переплетёнными пальцами. Верю ли я? Скорее да, чем нет.

Денёк был отличный. Погода радовала, голуби дрались за семечки неподалёку. Пернатых подкармливал месье Рамье; завидев мой красный костюм и дружелюбный оскал, мужчина поспешил скрыться, оставляя своих крылатых друзей в одиночестве.

— Я много с чем сталкивалась за свою жизнь, — сказала я в итоге. — Сексуальное насилие, беспомощность, бандитские разборки, злоупотребление властью, запугивание. Не буду врать, насильно замуж меня не выдавали. Но из-под авторитета родительского дома я сбежала, чтобы жить так, как я того хочу.

— Ты меня что, сейчас на побег подговариваешь?

— Ни в коем случае. Просто имей в виду: даже если тебя съели, у тебя два выхода. Так что из любой ситуации можно выбраться. Вопрос только в цене, которую ты заплатишь в итоге.

Услышав сзади приближающиеся шаги, я обернулась. На лицо сразу выскочила дежурная улыбка, которую Нуар не уставал нахваливать; ну да улыбаться так, чтобы мне верили, я давно научилась. Даже если внутри колыхались щупальца раздражения, на лице никто ничего не прочтёт.

Полезный навык не раз меня выручал.

Быстро расписавшись в подсунутых тетрадках для двух школьниц, я обернулась к Роуз. Та терпеливо ждала, пока я разберусь со своими фанатами, очевидно надеясь на продолжение нашего разговора.

Вот только я понимала, что снизу мы уже не поговорим: к нам издалека спешили другие фанаты божьих коровок. Ну да, конечно. Если кто-то замечал меня или Кота, то сразу же скидывал геолокацию в Чудесный блог. Придумка Альи, очень неудобная для нас с Адрианом.

Я поморщилась, но помахала ребятам издалека, после чего обратилась к Роуз:

— Как насчёт перебраться на крыши? Обещаю, это полностью безопасно.

— Давай.

Подхватив девушку на руки, я одним мощным прыжком забралась на фонарный столб. Там, перехватив Роуз и удерживая её за талию, — Лавьян очень по-комиксному обняла меня за шею, как настоящая девушка супергероя, — я вытащила йо-йо и поспешила убраться от собирающегося фан-клуба. Девчонки, которым я расписалась, хвастались своим новым сокровищем; Роуз прижималась ко мне, но смело глазела по сторонам, не желая упускать ни единой секунды в необычном положении.

Я оттащила нас на плохо просматриваемую крышу. Домик был этажей восемь, так что фанаты вряд ли нас бы вычислили в ближайшие полчаса.

Спустив Роуз, я спросила про Джул, которой рядом не было.

— Ты видела нас с подругой вместе? — удивилась Лавьян. — Мы поругались… немного. И разошлись.

— Чего поругались-то?

Из йо-йо я вытащила плед, который кинула Роуз, чтобы девушка не сидела на крыше. Это мне всё равно, костюм защищает от переохлаждения и неудобства, а ей бы поберечься. Здоровье — штука хрупкая.

Вообще, в йо-йо было очень много всякой всячины, если подумать. Лично я там таскала термос с горячим зелёным чаем, — в волшебном пространстве оружия не портилась ни еда, ни напитки; нужно было только упаковывать всё герметично, потому что в противном случае Тикки подъедала мою заначку, — плед, запасное нижнее бельё, сменную одежду, зонтик, деньги и аптечку. Против воли начинаешь задумываться, так ли Супер-Шанс призывает предметы, или же это прошлые-будущие владельцы Камня Чудес засунули весь этот хлам в пятое измерение.

Я как-то запустила руку, чтобы достать наличку, — купила сок с булкой, — а вытащила меч. Было неловко, да и с трудом удалось убедить продавца, что это не акт запугивания, ни в коем случае! Простое недоразумение.

Наверное, мне так и не поверили в тот раз. Как бы там ни было, а владелец у магазинчика сменился… как и весь персонал. Мда.

— Кстати, — я щёлкнула пальцами, будто что-то вспомнив. — Вот меня ты знаешь, а я тебя нет. Как тебя зовут?

— Роуз Лавьян. Да-да, из тех самых Лавьян, которые… тебе что, всё равно?

Я спрятала улыбку в кулак и кашлянула. Роуз смотрела на меня, как на сошедшего с небес пророка.

— Ты знаешь, чем занимается семья Лавьян?

— Да. Украшения, бриллианты…

— И тебе всё равно? Правда? — Роуз моргнула. — Ты третий человек, который никак не отреагировал… первые два — это моя подруга и её брат. Даже одноклассникам приходится говорить, что я всего лишь однофамилица, чтобы проблем не было.

Мне оставалось только головой покачать. Будто кому-то из нашего класса было дело до того, кем была Роуз. Она не пыталась встроиться в подростковую иерархию, тихо-мирно сидела с Джулекой на задних партах и вообще не отсвечивала, если забыть про её большую любовь к розовому. Пожалуй, если бы в классе узнали о её семье…

Наверное, отреагировала бы только Хлоя. Да и то, просто уточнила бы: Буржуа не была большим поклонником украшений. Считала, что сверкать должна только она сама, а не бриллианты или сапфиры.

— Всё равно, — заверила я Роуз. — У меня, знаешь ли, есть украшение более ценное, чем все акции твоей семьи.

Лавьян несмело улыбнулась, когда я легонько щёлкнула пальцами по волшебной серёжке.

— Действительно…

Ну кто тут поспорит с тем, что я сказала?

— А теперь, мой новый дорогой друг, рассказывай. Что там у тебя произошло?

Роуз поджала губы.

— Ты это спрашиваешь только из-за того, что я могу акуманизироваться?

Хороший вопрос, кстати. Я задумалась, пытаясь понять собственную мотивацию.

— Не буду врать, меня действительно беспокоит скорая акума… но почему вместе с этим беспокойством я не могу переживать о тебе? Или о ком-то другом? Ай, ладно, — отмахнулась я, видя, что слова не убеждают Лавьян в моей искренности. — Можешь думать как хочешь… Ну так что, расскажешь?

Ложь и дезинформирование.

— Так откуда ты знаешь о насильной выдаче замуж, говоришь?

— Толсто. Я не говорила.

Роуз раздосадованно фыркнула. Я подумала о том, что как-то всё-таки расслабилась в новом мире: если бы не было заклинания Тайны Личности, — спасибо за него одному из Хранителей, — то моя гражданская ипостась давно бы стала достоянием общественности.

Немного становилось обидно за свою хитрость; меня в прошлой жизни даже лисой называли в попытке оскорбить! А тут оказывается, что вместо кицунэ у нас сидит вполне безобидный тануки. Главное не злить, а то начнёт швыряться всяким или спаивать. А вообще, сила Тануки — в яйцах!

К делу это не пришьёшь, как говорит Тикки, но информация забавная.

Основная проблема была в том, что я контактировала с несколькими людьми в обеих своих ипостасях. К примеру, возьмём Адриана: если бы мы с ним встречались только как Кот Нуар и Ледибаг, и при этом не учились вместе, то чёрта с два он бы меня рассекретил так легко. Но случилось как случилось, и магия Тайны у нас висит на хлипеньком котовьем волоске.

То же самое произошло сейчас и с Роуз. Про насильную женитьбу я узнала от Луки, который узнал об этом от Джулеки, которая, в свою очередь, узнала про планируемый брак от самой Роуз. Не слишком сложная и длинная цепочка, при желании её вполне можно проследить. Оставалось только надеяться, что Лавьян этим заниматься не будет.

Ну или можно сделать чуть хитрее.

— Подслушала случайно разговор одной парочки, — сказала я, подперев голову рукой. — Несколько раз мелькала фамилия Лавьян. Потом я сталкиваюсь с тобой, Роуз Лавьян.

С первого здания мы переместились на крышу домика пониже, потому что Роуз нервничала из-за высоты. Здесь было поприятнее, если честно: меньше ветра, теплее, ближе к народу. Крыша давала отличный обзор на несколько улиц снизу, однако при этом нас с Роуз было сложно заметить случайному пешеходу. Даже мой красный костюм слегка терялся на фоне яркой черепицы насыщенного оранжевого оттенка.

Под нами бегал мужчина, годов под сорок. Потный, тяжело дышащий и, очевидно, очень желающий похудеть к приближающемуся лету. Чтобы не привлекать его внимание, я уселась на черепицу и облокотилась спиной о дымоход. Роуз примостилась рядышком, подстелив под самое дорогое мой плед.

— Вообще-то, про брак ты говорила до того, как я тебе представилась, — заметила Лавьян.

Пролистав ленту воспоминаний, я поняла, что она права. Да-а-а… не голова, а дырка от бублика.

Я возмущённо всплеснула руками.

— Вот поэтому я и не вру! — сказала я, кипя от негодования на саму себя. — Ты хоть представляешь, как Стрельцу сложно удерживать в своей гениальной голове подробности о лжи? Да это невыносимо!

Девушка засмеялась, я тоже хихикнула. Потом поняла, что в этом мире у Маринетт, — у меня теперь, то есть, — день рождения был не семнадцатого декабря, как раньше, а восемнадцатого августа. Значит, не Стрелец, а Лев. То, что я ранее праздновала именно вторую дату, не значило, что я совсем забыла про первую. Как говорится, привычка — вторая натура.

Вот так, нежно и незаметно, я ввела Роуз в заблуждение и запутала на дорожке, ведущей к моему раскрытию. Хе-хе, лучший экспромт — это когда он экспромтный. Адриан вот тоже чуть не ушёл не туда из-за непоняток с моим возрастом.

Счастливого путешествия, Роуз! Надеюсь, до снятия маски у нас с тобой не дойдёт!

Немного расслабившись после переселения на другую крышу и трёпа ни о чём, Лавьян начала открываться мне с другой стороны. Тайная Роуз мало была похожа на мультяшный образ. Она не настолько любила розовое; этот цвет обожала её мать, которая искренне считала, что все оттенки Барби подойдут блондинке. Роуз не особо жаловала лошадей; отец держал несколько породистых скакунов-производителей, и девушке просто приходилось так или иначе с лошадками контактировать. Роуз не говорила приторно-сладко, а голос у неё был не настолько пищащим; Лавьян просто завышала его, ведь родители считали, что настоящая принцесса не может говорить на низких нотах.

Роуз заранее терпеть не могла принца Али, хотя так с ним ни разу и не встречалась.

— Я узнавала от знакомых… ну, у нас общие знакомые есть в определённых кругах.

— Лошадиных?

Она усмехнулась. Мужик снизу пошёл на очередной круг около дома, практически задыхаясь от усталости. Я быстро посмотрела вниз, но так и не увидела ничего странного в том, что парижанин бегает. Мокрый он, правда, как собака… не соблюдает предписания тренера? Решил пробежать сотню кругов около домишек?

— Надо… бежать… марафон, — донеслось до меня, когда мужчина был прямо под нами.

— Можно и так сказать… в общем, в стране Али очень серьёзно относятся к религии. Согласно её канонам, женское тело греховно. Его надо прятать, носить покрывала… после замужества это обязательно.

— А мужское тело, видимо, от Бога.

— Как ты догадалась-то, а?

Мне показалось, что, добавь Роуз ещё капельку сарказма, и у неё с зубов закапает яд. Никакой акуманизации не надо.

— Что там с религией, что ты так возмущаешься?

— А тебе недостаточно греховности женского тела?

— Детка, — я позволила голосу упасть до грудного и начала говорить с придыханием, как заправская шлюшка, — ты посмотри на это тело. На этот костюм. Правда считаешь, что тут есть что-то невинное?

Нет, ну если так подумать, то тело Маринетт было вполне себе девственным. Я никогда не отличалась ярким сексуальным темпераментом, так что спокойно жила без влажных фантазий; если же на меня накатывало особенное настроение, то я эту энергию переводила в писательство. Сублимация всегда помогала поддерживать мне достойный уровень работоспособности и не изводила лишними гормонами тело.

Мастурбация — дело отличное и очень интимное, но для меня, в общем-то, слегка бесполезное. Мне не самоудовлетворения хотелось, а ощущения причастности и нужности; этого даже самая крутая, — простите, — дрочка не даст.

Роуз посмотрела на мой костюм, как и было завещано. Задумалась. Порозовела щёками и приложила к ним ладони.

— А если нагнёшься…

Пыхтение приблизилось. Тяжёлые шаги человека, который больше не может бежать, но всё ещё пытается. Пыхтение удалилось.

— Не, там ничего не видно, — обрубила я сразу. — Я в первые несколько выходов проверяла. К тому же, мои чёрные штанцы очень даже плотные, даже жёстче кожи. Захочешь — ничего не рассмотришь.

Вот в такие моменты как сейчас я прямо радовалась, что мой супергеройский костюм отличается от канонного. Не думаю, что смогла бы бегать в красно-крапчатой облипке, как Маринетт; хоть какой-то намёк на штаны очень помогал мне не думать лишний раз про извращенцев.

Забавный факт: ни со мной, ни с Котом Нуаром не было порнографии. Максимум — нарисованные картинки, но рейтингом не выше эротики, причём чтобы всё было прикрыто. Все фильмы, которые любители и проф-студии пытались снять, в итоге или не получались, или терялись, или ломались, если так можно сказать про видео. Фото шли пикселями.

Интересный способ борьбы против объективизации героев. Отличная штука, если кто спросит: не хочу я даже знать, что может произойти, к примеру, с бессознательной мной, если молодые люди будут воспринимать Ледибаг как возможную куколку для утех. В голову только японские гадости лезут.

Мужик пошёл на новый заход. Я встала и подошла к краю крыши, чтобы посмотреть на этого долбанавта, что пытается убить свои колени и стопы.

Не успела я подойти к краю, как послышался шлепок — спортивный псих упал.

— Надо… марафон… бежать…

— Роуз, — сказала я, увидев источник пыхтения. — Сейчас я спущу тебя с крыши, и ты пойдёшь в ближайший магазин или к метро. Договорились?

— Что там?..

— Договорились? — спросила я с нажимом, не разрешая девушке подойти к себе. — Давай, с другой стороны.

Несчастный полз вперёд по намеченному пути для бега, волоча за собой грузное тело. При этом он продолжал шумно выдыхать:

— Надо… бежать. Надо… бежать. Надо… марафон скоро… надо…

Нога у него была вывихнута, на лбу выступил розовый от крови пот, на губах пузырилась пена, как у загнанной лошади.

Акума, господа. Непонятно, правда, какая.

Кто у нас там под акумой?

У нас есть простейшее уравнение. В нём участвуют: принц Али, Великолепный; розовая девочка Роуз, которой не очень повезло с родителями; героиня Парижа, в одиночестве, потому что Нуар на звонки не отвечает; мужик-«спортсмен» весом под сто пятьдесят кило с вывихнутой ногой, розовым потом на широком лбу и исступлённым шёпотом о необходимости пробежать марафон.

Соединяем. Что в итоге?

Ответ: Бражник, справившийся со своей кукухой после того, как Нино-акума его отделал, и решивший продолжать террористическую деятельность. Недолго он отдыхал, почти стандартный месяц. Я рассчитывала хотя бы на спокойное лето.

С другой стороны, летом начинались модные недели в Италии; об этом упоминал Адриан, радостный до поросячьего визга: на это время он дома останется один, не считая прислугу. Может, папа-Агрест выпустил акуму заранее? Шутка ли, июнь с июлем у нас с Котом спокойными будут.

Я пыталась было поговорить с сумасшедшим спортсменом, но тот меня игнорировал. Когдя я встала на пути у ползущего чудика — тот замахнулся, чтобы меня ударить. Выглядело забавно, — в стиле очень чёрного юмора, который у меня в наличии, — потому что встать наш спортсмен не смог. Извивался, как улиточка или черепашка во время замаха.

— Не мешай! Я должен! Марафон! Мой сын пробежит марафон!

А при чём тут тогда то, что сам мужик полз?

Ни о какой связности речи говорить было нельзя. О сознании, впрочем, тоже: как только я сделала шаг в сторону, чудик пополз дальше. Провожая его задумчивым взглядом, я в который раз набирала номер Нуара, но Кот меня стойко игнорировал. Адриан не отвечал ни на свой котовий коммуникатор, ни на обычный мобильник.

Уснул вестимо. Ладно.

Супер-Шанс кинул мне в руки объёмный бант. Складки ткани были настолько большими, что могли бы использоваться для декорирования крупного подарка вроде автомобиля. Цвет я разглядеть не успела.

Интересный факт номер… ладно, номер не важен. Просто интересный факт: то, что я вижу подарки Супер-Шанса красно-крапчатыми, совсем не значит, что другие люди видят их так же. Я спрашивала у Кота об этом.

— Что я вижу? Обычная ручка, — ответил Нуар, когда я пихнула ему призванную приблуду под нос.

Глаза у Кота забавно съехали к переносице. Вид — просто умора.

— Цвет какой?

— Синий. Шариковая ручка синего цвета, — перешёл на более точное описание напарник. — Корпус прозрачный, наконечник металлический. Бронза.

Я же видела ручку в расцветке своего костюма. Вот такие пироги… с котятами, хах.

Так что какого цвета был бант в моих руках я не знала. Как и способ его применения.

Как и то, кто у нас сейчас был акумой!

Вариантов не так много, если подумать. Учитывая происходящие события и то, что этот мир так или иначе использует канву канонных историй Чудесных, у меня был выбор между принцем Али, Джулекой и любым рандомным парижанином. Но, поскольку я всё же оставалась оптимисткой, то остановилась на первых двух вариантах.

Потом, подумав, исключила венценосную особу. Вряд ли ему понадобится бант… может, развязать его, а? Полученные ленточки можно использовать в дальнейшем…

Бант не развязывался, я остановилась на варианте с акуманизацией Джулеки и понятия не имела, где можно искать потенциальную одержимую. Решив, что я ничего в итоге не потеряю, я забежала в ближайший проулок, скинула Трансформацию и позвонила Луке. Куффен, в отличие от спящего Агреста, ответил моментально:

— Секс по телефону, детка. Намбер ван слушает. Хочешь пожёстче?

— Я тебя отшлёпаю при встрече, — пообещала я, пытаясь не примять руками бант. — Где твоя сестра?

— М? Джул? Была на корабле, когда я её в последний раз видел. Сейчас посмотрю.

Неудивительно, что он успел вернуться домой. С Роуз мы болтали часа два.

Судя по звукам, Лука встал со скрипучего стула и вышел из комнаты. Я слышала его шаги и далёкое эхо от работающего телевизора.

— Они с Роуз поцапались, так что Джул уединилась, чтобы… ма, ты какого чёрта делаешь?

— Учусь, чтобы поступить в престижный ВУЗ, — услышала я сосредоточенный голос Анарки. — Тебе нужно хорошее образование, чтобы потом устроиться на достойную работу и зарабатывать много денег. Думаешь, без хороших оценок это получится?

Замешательство Луки я прямо ощутила. Секундочку погордившись своими дедуктивными способностями, — и в особенности удачей Тикки, — я вздохнула. Значит, всё-таки Джулека.

— Тебе полтинник скоро, — не понял выверта Анарки Лука. — Вообще, в смысле? Учишься ты, а устраиваюсь я — чего? Какое к чертям образование?

— Экономическое. Не мешай.

— Ты вроде юристом хотела меня сделать…

— Не мешай, — повторила Анарка.

Лука молчал секунд десять, прежде чем вернуться в комнату и закрыть дверь на замок. Перед этим он проверил комнату Джулеки — естественно, помещение пустовало.

— Хочешь сказать, что она акумнулась?

— Правильнее будет «акуманизировалась», — задумчиво поправила я парня. — Да, думаю, это она.

Я пересказала Куффену свою коротенькую встречу с марафонским ползуном и выдуманную историю о том, как видела вдалеке акуму, похожую на Джул. Лука впечатлился и забеспокоился одновременно: парень был готов бежать мне навстречу, чтобы спасать от возможных опасностей. Миленько, но слегка неудобно, учитывая, что с этой опасностью я и должна разобраться. Талисман обязывает.

— Так, я тебя предупредила. Не уходи с корабля и не открывай дверь на всякий случай. Иногда люди, попавшие под влияние акумы, могут навредить, сами того не желая.

Сразу вспомнились миньоны Кунг-Фуда и Адриан, готовый меня защищать от всего подряд. Интересно, если бы нужно было сломать мне ноги, чтобы я не убилась — он бы это сделал?

Наверное, да.

У меня, кажется, в общем история с любимым дядюшкой нескоро из головы выйдет.

— А если пи́сать захочу? — нервно усмехнулся Лука.

— Найди какую-нибудь бутылку или тару. На крайний случай можешь в горшок попи́сать.

— У меня здесь нет цветов. Зато есть окошко…

— Его тоже закрой, — не поддержала я шутку. — Многие акумы летают. Ладно, Лука, я побежала к метро.

— Мне точно не нужно прийти за тобой?

Я пережила секундочку нежности к этому морскому мальчику.

— Нет. Всё, вешаю трубку.

— Береги себя.

Убрав телефон в карман, я посмотрела на Тикки. Квами, пользуясь безлюдностью выбранного мной места, парила рядом. Совсем не к месту я ощутила жалость: древнее существо, бесконечная мудрость и сила, ей поклонялись в прошлом, как Богине — а теперь не может показаться людям на глаза и вынуждена прятаться в крошечной сумочке. Целые дни проводя в одиночестве и темноте.

— Ты загоняешься, — проницательно заметила Тикки, даже не зная темы моих «загонов».

— Есть такое. Ну что, разберёмся с акумой?

Квами похлопала в ладошки, как маленький ребёнок.

— Конечно, Маринетт. Добавим немного магии?

Я кивнула.

Надо бы сделать ей хотя бы небольшой храм, вроде домашнего святилища. Интересно, будет ли она получать от этого энергию? Или это будет бесполезным действием, вроде детской игры?

— Абракадабра.

Родительский произвол.

У каждой работы есть любимая и нелюбимая часть. У работы супергероем тоже.

Любимым для меня было ощущение полёта, свободы, возможность забраться на любую высоту. Чувство всемогущества, конечно, тоже. Ещё Тикки: малышка квами запала мне в сердце так крепко, что иногда я сама в это не верила. Конечно, я всегда легко и слишком сильно привязывалась к тем, кто был ко мне добр, но здесь это попахивало магией. Может, дополнительное влияние от Талисмана, чтобы тот обезопасить от носителя? Ну, дабы человек не навредил Камню Чудес и квами.

Как только тогда Габриэль мурыжит Нууру - непонятно.

Нелюбимая часть — поиск акум. Даже не сражение с ними, потому что бои обычно проходят очень быстро; затяжной бой — плохой бой, поверьте мне на слово. Учитывая способности акуманизированных людей, даже за пару часов, — не боя, а всего лишь поиска одержимых! — в городе успевало произойти чёрт пойми что. Вспоминаем Бабблера или Кукловода. Вот уж какие случаи в пояснениях не нуждаются.

Нуар молчал. Хлоя, на которую я тоже понадеялась, — в прошлый раз она показала себя замечательным координатором, — тоже была вне зоны доступа. Может, на массаж пошла или и вовсе устроила себе с Сабриной СПА-день. В любом случае, с невидимой акумой я осталась один на один, не считая Тикки.

Бант, выданный Супер-Шансом, я кое-как закрепила на поясе. Объёмная ткань мешалась при прыжках, так что бантик я повернула на спину, из-за чего чувствовала себя довольно глупо. Подарочек Бражнику, не хватало только блюдечка с голубой каймой.

В беготне по городу я встретила ещё нескольких пострадавших от акумы. Везде примерно одна и та же картина: полное отсутствие интеллекта и зацикленность на какой-то теме; плюсом шли упоминания детей и действия, приносящие телу человека вред.

Пример: второй встреченной мною жертвой акумьего произвола оказалась женщина в деловом костюме. Строгое каштановое каре, очки на носу. В одной руке дипломат, в другой — ленточка для занятий художественной гимнастикой. Бизнесвумен неловко крутила ею и приговаривала, что её дочь должна стать чемпионкой, так что матери нужно тренироваться.

Второй пример: старик, моющий автомобили. Мужчина был хорошо одет, и грязная вода с транспорта пачкала дорогой костюм и светло-персиковую рубашку. От усердия у старика топорщились усы и вспотела лысина; мужчина с такой силой тёр окна и капоты, что весь запыхался. Во время особо размашистых движений рукава светло-серого пиджака задирались, обнажая худое запястье с дорогущими золотыми часами на нём.

— Должен работать сам! — бормотал старик, бешено сверкая глазами. — Мыть машины, мыть посуду, разносить блюда! Тогда мой сын станет самостоятельным! Узнает цену денег! Должен работать сам!

Прислушиваясь к тому, что говорят пострадавшие, я сделала несколько выводов. Во-первых, страдали всегда взрослые, которые были чем-то недовольны в своих отпрысках. Во-вторых, родители делали то действие, которое хотели увидеть от ребёнка. В-третьих, дело очень быстро доходило до травмирования: люди совсем себя не жалели.

Как, наверное, не жалели и своих детей в те моменты, когда чего-то от них требовали?

Смотря сквозь витрину магазина на очередного пострадавшего, — мужчину, который, видимо, был недоволен внешним видом дочери, а потому мерил одно закрытое длинное платье за другим, даже не думая о кабинках для переодевания, — я пыталась дозвониться до Адриана. Тот спал, и я не знала, радоваться мне этому или же нет.

С одной стороны, тема родительского контроля и произвола для моего Кота была болезненной. Неизвестно, как Адриан будет себя чувствовать, когда увидит всё, что натворила акума.

С другой — клин клином выбивают. Может, если он как раз-таки увидит, что родители, бывает, перегибают палку, то сможет ассоциировать происходящее со своей ситуацией? Габриэль всё-таки был не топовым папочкой, скорее уж излишне авторитарным опекуном, который стремится контролировать всё в поле своего зрения. Адриан, привязанный к отцу слишком сильно, вряд ли это замечает… а если и замечает, то прощает все огрехи скопом. Отпускает чужие грехи, как продажный священник, которому исповедовались крестоносцы.

Так и не добившись от Адриана ответа, я всерьёз задумалась над тем, чтобы навестить Агреста и вытащить его из постели. Акума была относительно тихой, да и Чудесное Исцеление всё исправит…

— Ледибаг! Ледиба-аг!..

Я обернулась, как раз вовремя: в меня врезалась маленькая девочка. Лет шесть, не больше. Лицо было перекошено из-за истерики, слёзы смешались с соплями и слюной. Девочка мелко дрожала и пыталась ухватиться за мой костюм, как утопающий за соломинку.

Вздохнув, я отстранила ребёнка и опустилась на одно колено. Костюм у меня был перепачкан в слезах и соплях, но, к счастью, он на то и существовал, чтобы защищать моё тело от разных жидкостей.

— Твои родители попали под атаку акумы? — спросила я, успокаивающе поглаживая ребёнка по плечам.

Девочка закивала.

— Мама… мама читает книжки и строит башни из кубиков! И рисует мелками! А папа пишет строчки и говорит по-английски!

Она снова зашлась рёвом и полезла обниматься.

— Тихо, тихо, — я погладила ребёнка по спине, давя в себе неприязнь; ну же, Маринетт, ты же Ледибаг, не время для твоих психозаморочек! — Расскажи, что было. Это поможет мне спасти твоих родителей.

Девочка оказалась ответственной, а ещё очень внимательной: успела как следует рассмотреть акуманизированную Джулеку, так что у меня был неплохой портрет одержимой.

— Выглядит, как настоящая принцесса, — дрожащим голосом частил ребёнок. — Белое блестящее платье, как в сказке, корона, в руках волшебная палочка, из которой стреляются волшебные лучи. И она летает.

Да твою ж мать. Когда-нибудь я куплю дихлофос, чтобы всех этих летунов травить на подлёте.

Ладно, что-то у меня в голове скребётся…

— Какого цвета мой бант? — спросила я.

Ребёнок вытер сопливый нос, оставив на рукаве кофты влажный след.

— Беленький с блёстками. Как платье у принцессы.

Понятия не имею, как мне пригодится эта информация, но совпадение вряд ли случайное.

Ребёнка я отвела в ближайший магазин, где сдала шмыгающую носом девочку на руки взрослым. Одно утешение: после Чудесного Исцеления всё возвращается на свои места, иначе в Париже быстро бы основали бюро по поиску пропавших людей. Так что за мелкую можно было не беспокоиться…

Да всё равно я беспокоилась.

К сожалению, выбирая между спасением мира и безопасностью одного ребёнка, приходилось решать не в пользу будущего поколения.

Подошедшая подмога.

На очередной звонок Кот всё-таки соблаговолил ответить.

— Ледибаг, акума! — обеспокоенно заверещал Нуар, сбивая дыхание из-за прыжков по крышам. — Делает людей безвольными! Ужас! Надо это остановить!

Я вздохнула и скинула ушастому координаты, где мы могли бы встретиться. Безвольными делает, да?

Адриан прибежал минуты через две. Я стояла, привалившись плечом к дымоходу, смотря на городское безобразие и скрестив руки на груди. Такая себе поза, очень киношная. И удобная, как оказывается.

Мой Кот прыгнул рядом, всплеснул руками от переполняющих эмоций и хотел было начать говорить. Или кричать. Я его перебила:

— Вдох, котёнок.

Адриан, к счастью, послушался. Набрав полные лёгкие воздуха, он задержал дыхание и забавно надул щёки. Я отлепилась от дымохода и похлопала напарника по плечу.

— Выдыхай. Давай, рассказывай, что там у тебя.

Чтобы мой Агрест собрался, пришлось его обнять. Кота потряхивало.

Сюжет оказался довольно простым: Адриана разбудил звук ломающегося стекла. Агрест вышел из комнаты, чтобы проверить, не забрался ли в дом какой-нибудь грабитель. Вместо домушника он увидел довольно пугающую картинку: Принцесса в белом платье держала Габриэля за горло. Сама девушка парила на высоте где-то двух с половиной метров, так что ноги отца Адриана пола не касались.

В принципе, ничего удивительного. Про произвол адриановского отца наш класс знал; естественно, Джулека, нацелившаяся на родителей, пошла причинять справедливость определённому типу, который точно неволил своего ребёнка.

Бражник в очередной раз переиграл сам себя. Интересно, почему он не задумывается о таких подсказках от мира? Ну ясно же, что Габриэль лезет куда не надо, вот и отхватывает по носу от Вселенной. Какой это раз уже, скажите на милость?

Адриан увидел, как Принцесса коснулась своим жезлом головы Габриэля. После акума разжала руку, и плохой папочка свалился на пол, как мешок с… картошкой, да. Мешок с картошкой. Акума улетела, Адриан даже ничего крикнуть не успел.

Больше Габриэль не шевелился. Только пялился в потолок равнодушными глазами, даже не моргая.

Сводку новостей я слушала, сжав челюсти. Адриан рассказывал, как тормошил отца, а тот вообще ни на что не реагировал. Потом подоспела Натали, которую Принцесса почему-то просто проигнорировала, — из-за того ли, что она не была ничьим родителем по крови? — и успокоила моего Агреста.

На пару они попытались было поднять Габриэля, но эту тушу ещё попробуй сдвинуть. Адриан на волне нервов стал уговаривать отца подняться, и Агрест-старший вдруг встал.

Он послушался.

Повиновался мать его.

— Что сейчас с ним? — спросила я.

Идеальный ведь момент, чтобы быстро сбегать до поместья и стащить Талисман Нууру. Просто прикажешь — и Камень Чудес будет в твоих руках. А от внимания Нуара можно отговориться…

— Натали увела его в подвал, — сказал Адриан, слегка успокоившийся от наших объятий. — Дом старый, там есть тайные помещения и что-то типа бункера. Вроде по плану даже зимний сад был, но отец запрещает туда ходить. Говорит, там всё обветшало.

Ага, конечно. Криокамера там, а не ветхость.

Я погладила Нуара по спине, сама пытаясь успокоиться. Сердце у меня стучало как бешеное, пальцы подрагивали от бешенства. Не то чтобы я ожидала чего-то адекватного от человека, который пытается стереть нынешнюю реальность при помощи чокнутых акум, но и такого я тоже предсказать не могла.

Хотя логично же. У Габриэля есть ЦЕЛЬ и есть те, кто мешаются на пути к ней. Адриан — один из тех, кто отвлекает Габриэля от его ЦЕЛИ. Но он так же его ребёнок, просто убрать его не выйдет; может, теплились ещё в этом психопате отголоски любви к тому, в ком есть кровь его драгоценной Эмили.

Поэтому нужно было сделать так, чтобы Адриан не мешался. А это возможно, если…

Если мой Кот будет беспрекословно повиноваться.

Пытаясь отвлечься от своей злости, я пересказала короткую сводку новостей напарнику. Про особенность нынешней акумы говорила осторожно, но ничего не замалчивала. Не знаю, какое было у Нуара выражение лица, когда я говорила, что Джулека заставляет родителей делать то, что те хотели от своих детей, но вот тело в моих руках напряглось.

Кот эту новость никак не прокомментировал. Зато обнял меня и шумно выдохнул.

— Ладно. Как нам поймать акуму?

— Понятия не имею. Думаешь, я просто так на себя бант нацепила?

— Думал, это для меня, миледи… ты же настоящий подарочек.

Шутка вышла довольно слабой. Удивительно, что Адриан вообще смог пошутить, учитывая…

Мы расцепились. Адриан попросил секундочку и спрыгнул с крыши. Я видела, как мой Кот подбегает к ближайшему родителю, что находился под влиянием акумы: Нуар остановился около несчастного, — тот качал пресс и приседал без остановки, — и просто послушал, что говорит заколдованный человек. Проверял мои слова, наверное.

Вернулся Кот потерянным.

— Есть идеи? — спросила я.

— Учитывая, что твой бант в расцветке платья нашей Принцессы… значит, нам нужно найти акуму и как-то с ней взаимодействовать, я думаю.

— Для этого надо её найти…

— Есть идеи? — спародировал он меня.

Несмотря на браваду и натянутую улыбку, я видела, что показное веселье даётся напарнику с трудом. Взяв Кота за руку, я погладила тыльную сторону его ладони большим пальцем. Маленький жест поддержки.

— Не улыбайся, если ты этого не хочешь, — попросила я. — Выглядит жутко.

Чужая улыбка даже не дрогнула. Взгляд тоже был далёким. Вот она, модельная выправка.

— Как нам найти акуму, Ледибаг?

Мда. Будто игнорирование проблемы когда-либо давало хорошие результаты.

— Как я поняла, изначальная причина акуманизации — обида или злость на родителей Роуз. Значит, нам нужно искать её… хотя, нет.

Кот встряхнулся, переходя в рабочий режим, после чего щёлкнул пальцами, подхватывая мою мысль:

— Нам нужны её родители. Знаешь, где Роуз живёт?

— Понятия не имею. Но что-то мне подсказывает, что искать их дома — глупая затея.

— А где тогда?

Я задумалась. Лавьян наверняка были занятыми людьми. На работе? На каком-нибудь заводе? Точно не дома, моё божьекоровочное чутьё жёстко против этой идеи.

— Учитывая, что Роуз и Джулека сегодня должны были встретиться с принцем Али, — медленно проговорила я, пытаясь ухватиться за мысль. — А встретиться они должны были для знакомства с будущим мужем Роуз…

— Скорее всего, родители хотели бы проконтролировать, как эта встреча прошла, — кивнул Нуар. — Где они должны были?..

— Конный центр где-то на окраине Парижа. Понятия не имею, как мы его найдём, ни разу там не была.

Адриан усмехнулся и взлохматил волосы. Ничего это, кстати, не принесло: на голове у Кота Нуара всегда был такой шухер, что лохмать-не лохмать, изменений не заметишь.

— Я был. Верховая езда — обязательная часть воспитания дворянина.

— Ты разве принадлежишь к дворянскому сословию? — удивилась я.

Нуар расправил шест.

— Я — нет. А вот мой кузен будет наследовать титул, пусть и в Англии. До смерти мамы мы много времени проводили вместе… следуй за мной.

Идеальный момент, чтобы пошутить. Просто добавить к его последним словам "Что, приведёшь нас к величию?" или попросить не плутать по дороге...

Я промолчала.

Бант.

Единственный мой опыт общения с лошадьми — достаточно короткая конная прогулка по горам, расположенным недалеко от Сочи. Не знаю их название, — да оно уже и не важно, — но их там полно: не слишком высоких, покрытых густым лесом или же, напротив, зияющими прогалинами, что оставались после оползней.

Прогулка мне запомнилась отбитой задницей, растянутыми шпагатными сухожилиями и полным восторгом от общения с коняшкой. Мне достался вожак табуна — белый с серыми пятнами, очень мощный стареющий мерин, беспрекословно реагирующий даже на малейшее движение вожжей.

На конном центре, куда нас привёл Нуар, лошади были совсем другие: тонкие, звонкие, длинноногие и холёные. Шёрстка у них лоснилась от хорошего ухода, а вот глаза были злыми, так что я к коням даже не стала приближаться.

Рассказывала мне как-то однокурсница, у которой отец держал парочку кобыл на ферме, — он был казаком, — как эти лошадки лягаются и кусаются. Костюм меня, конечно, спасёт от лошадиного недовольства, но искушать судьбу лишний раз не хотелось.

— Как думаешь, где они? — спросил Нуар, приставляя ладошку ко лбу козырьком.

Мы точно двигались правильно, потому что по пути постоянно встречали людей, попавших под влияние акумы. Я молча недоумевала: почему Джулека выглядит, как героиня Диснея? Её даже ребёнок Принцессой назвал. Учитывая силы одержимой, я бы скорее именовала бы её Ифритом. Она же выворачивает желания родителей наизнанку.

Наверняка за этим стояла какая-то душещипательная история, которой я не знала. Разбираться, впрочем, времени не было: Париж медленно погружался в панику, а творящиеся на улице вакханалии ломали психику детям и подросткам.

Пора было кончать, короче.

Мы с Нуаром стояли на голове статуи: скачущий в светлое будущее конь, отталкивающийся от постамента мощными задними копытами. Точка обзора была отличная, мы видели весь конный комплекс, за исключением стадиона для скачек.

Даже не знала, что поблизости есть такая штука.

— Ты обязан меня привести сюда как-нибудь, — сказала я, выискивая красный отблеск волшебства в монохромном мире. — Всегда хотела побыть на дерби. Я же не перепутала термин?

— Перепутала. Дерби — название приза за скачки.

— Конкур?

— А это где лошади прыгают и выполняют трюки.

— Вот-вот. Сюда хочу.

Адриан усмехнулся и кивнул.

— Договорились. Готовь шляпку.

Подсознательно я искала не только светлое платьишко Принцессы, но и хотя бы намёк на хиджаб или мусульманское покрывало. Его же в мусульманстве используют, нет? Хотя в этом мире наверняка другая религия… ладно, неважно. В любом случае, я ничего не видела.

Мы, наверное, все глаза могли выломать, но при этом не найти акуму. Я повернулась к Коту, чтобы высказать своё неудовольствие, и замерла: на руке Нуара красно-чёрным подсвечивалось кольцо и палец, на который оно было надето.

Эм… снять, что ли?

— М-м-м, котёнок…

— Да, миледи?

— У меня для тебя плохие новости.

— А?

Мы переместились к общественному туалету. Пока Агрест снимал Трансформацию, я отвязала бант с пояса и недовольно посмотрела на подарок Супер-Шанса. Почему к этим штуковинам нет никаких инструкций? Ну вот снимет мой Агрест свой Талисман, дальше что?

— Ледибаг, — раздался сзади голос Адриана, — не поможешь мне?

— Конечно, как?

— Надо кольцо подержать… боюсь, что потеряю.

Выглядел Адриан недовольным; я его понимала, да ещё как. Взяв кольцо, я на секунду растерялась — куда его деть-то? Недолго думая, засунула в йо-йо — вроде так Маринетт в каноне хранила Камни Чудес?

Меня тут же прошибло током, даже волосы дыбом встали. Прошло это быстро, но и Адриан, и я успели перетрухнуть.

— Ты в порядке?..

Я кашлянула, подспудно ожидая, что изо рта у меня вылетит облачко дыма. Ничего не было.

— Д-да… короче, на.

На бант Адриан смотрел с моим же недоумением. Ну а что я могу поделать, если подарок Супер-Шанса и руки Адриана одинаково подсвечиваются в моём волшебном зрении?! Говорю же, никаких подсказок! Приходится свой котелок напрягать!

— Мы ещё даже акуму не нашли, а ты уже ставишь меня в неловкое положение.

— Учитывая, что кольцо мне подарил ты, то это я в неловком положении.

— Скажешь мне «нет», разбив сердце?

— М, шуточки про брак, когда у нас акума, защищающая последствия этого брака. Новый уровень чёрного юмора, Адриан.

— Мне по окрасу положено, — пробормотал Адриан, вертя в руках объёмный бант. — Что с ним делать-то?

— Понятия не имею.

— В смысле?!

— Ледиба-а-аг! Где Кот Нуар?!

В сторону вопля мы с Адрианом повернулись одновременно. Акума, — наша дорогая Принцесса, — летала неподалёку, обвиняюще наставив на нас свой жезл. Я кхекнула, Агрест икнул и выставил вперёд руки с бантом.

Удивительно, но это сработало. Градус озлобленности акумы моментально снизился; Принцесса стала выглядеть растерянной.

— Это мне?..

Адриан моргнул и быстро посмотрел на меня. Я пожала плечами: раз подарок Супер-Шанса должен быть в руках моего напарника, то я тут при чём, скажите на милость?

— Конечно, этот прекрасный бант для тебя, — сказал Адриан, медленно приближаясь к Принцессе. — Я подумал, что твоё платье может быть ещё прекраснее, чем сейчас, так что взял у отца ленты… знаешь, он ведь модельер.

Принцесса опустилась на землю. Прищурившись, я наблюдала за одержимой, готовая атаковать в любой момент. Мне покоя не давала мысль: какого чёрта Адриан должен был снять кольцо? Зачем? Почему?

Агрест, улыбаясь, обошёл девушку сзади и начал завязывать на поясе у Принцессы наш бант. Я заметила, что у акумы на шее ожерелье из обручальных, — и не только, — колец.

М, ну ясно. В принципе, логично. Если Джулека психанула из-за возможного будущего брака…

Когда Агрест закончил, Принцесса повертелась, смотря на своё новое украшение. Я всё ещё видела, что руки Адриана и бант горят, но ничего не говорила.

— Отдай своё кольцо, — потребовала Принцесса, протянув руку к Агресту.

Напарник тоже видел украшение одержимой. Руки он показывал со спокойствием буддиста.

— Не надел сегодня, извини. Дома осталось.

— Ладно.

После акума захотела уйти. Немного не по плану, если честно.

— А серьги мои тебе не нужны? — поинтересовалась я.

Принцесса, не успевшая взлететь, равнодушно посмотрела на меня.

— Это обручальные серьги? — спросила она.

— Эм, нет… просто волшебные.

— Тогда не нужны. Бражника больше нет, твой Талисман мне без надобности. Я хочу только кольцо Кота Нуара… но его тут нет.

Она оттолкнулась, взлетая; в следующее мгновение Адриан двумя руками схватил акуму за пышный бант и, не жалея силы, дёрнул вниз. В это движение мой Кот вложился по максимуму, используя даже свой вес. Учитывая, что сверхмощь у нас с Агрестом оставались даже без синхронизации или Талисманов, Принцессу хорошо впечатало в землю, даже ошмётки грунта разлетелись из-под акумы. И думать не хочу, насколько такое столкновение было болезненным.

Волшебный жезл Принцесса выпустила из руки; тот отлетел в сторону, очень удачно, что в мою. Я разломала штуку, просто прыгнув сверху, и сразу же поймала порченую бабочку.

Стукнувшись с подошедшим Адрианом кулаками, я ухмыльнулась.

Вот всегда так: десять лет ищешь одержимого, а расправа длится не больше пяти минут. И четыре из них мы разговариваем.

Взгляд со стороны. Адриан.

Лишиться Талисмана было всё равно, что во сне выйти играть на фортепиано, а посреди игры вдруг обнаружить, что на скамье ты сидишь абсолютно голый. Адриан неуютно ёжился, стоя рядом с Ледибаг, и мечтал только о том, как бы поскорее вернуть себе кольцо и Плагга. Пускай квами ворчит, сколько хочет, лишь бы на ухо Адриану, а не какому-нибудь другому парню.

Ледибаг отчего-то медлила, не используя Чудесное Исцеление. Она забрала у Джулеки бант и повязала себе на пояс вместо того, чтобы зашвырнуть ткань под небеса и вызвать рой волшебных божьих коровок. На Куффен миледи Нуара смотрела задумчиво, будто прикидывая что-то.

— Помнишь, что творила? — спросила Ледибаг.

— Нет… я доставила много проблем?

Героиня раскрутила леску йо-йо и закрепила игрушку у себя на талии.

— Да не особенно. Просто интересуюсь. Как себя чувствуешь?

— Нормально вроде…

Что-то в голове у Ледибаг не складывалось, раз она не спешила с Чудесным Исцелением. Или что-то не было доделано… Адриан не знал, но проснувшейся интуиции напарницы он верил. Ещё Плагг подтверждал, что у некоторых прошлых носительниц Талисмана Тикки были похожие силы.

— Каждый по-своему развивается, — объяснял Плагг, сосредоточенно проминая под лапами подушку Адриана. — Но это только в том случае, если ты начинаешь с Талисманом срастаться. Хороший признак. Хорошая напарница. Радуйся.

Агрест промычал нечто согласное. Да, Маринетт была отличной Ледибаг. Он даже не удивился тому, что она… эм, срастается.

— А это не опасно? — спросил Агрест, вспоминая тревожащие рассказы Маринетт про инопланетных захватчиков.

Дюпэн-Чэн обещала написать книгу про существ из далёкого космоса, которые тоже сливались с людьми как симбионты, а потом оказывались не хорошими парнями, а настоящими паразитами-вредителями. Ещё и посмеялась: хорошо, говорит, что у героев другая ситуация.

Да Адриан бы без этой «успокаивающей» фразы вообще бы параллели не провёл!

— Всё в мире имеет свою цену, — фыркнул Плагг, не оставляя подушку в покое. — Но нет. Не опасно, если ты не будешь использовать силу Талисмана против мира. Тогда защитные механизмы не включатся, и проживём мы с тобой шикарную долгую жизнь. Купим сыроварню, заведём парочку коровок… возьмём альпийских?

— Постой-ка. Я тут при чём?

Плагг отвлёкся от подушки. Посмотрел на Адриана. Ухмыльнулся.

Агрест снова подумал про пришельцев-паразитов, но не ощутил никакого отторжения. Наверное, если это Плагг… то можно и…

В общем, он был согласен. Если что.

— Ты тоже изменяешься, пацан, — довольно сказал квами, сверкнув глазами. — И я этому просто ну капец как рад.

Новых сил Адриану, к сожалению, не отсыпало. Вот Ледибаг получила плюшку, а он пока нет. Обидно как-то.

Про улучшенные органы чувств Агрест даже не думал. Они воспринимались как что-то естественное.

— Ледибаг? — позвал парень замершую напарницу.

— А? Да. Да… так. Идём, найдём родителей Роуз. Ты знаешь, где они? — обратилась она к Джулеке.

Та кивнула и, ничего не говоря, развернулась. Ледибаг махнула рукой Адриану, чтобы тот следовал за Куффен. Как будто он мог сейчас пойти куда-то в другое место.

Во-первых, кольцо Плагга. Во-вторых, Ледибаг.

В-третьих, кольцо Плагга. Адриан по квами уже скучал.

Пока Джулека была отвлечена на взрослых, творивших дичь вокруг, Ледибаг замедлилась и незаметно ткнула Адриану кольцо в кулак; когда только она умудрилась его вытащить из йо-йо? Агрест сразу же надел украшение, а появившегося Плагга мгновенно схватил и пихнул под рубашку.

Ледибаг усмехнулась. Адриан покраснел. Идиллия.

Напряжённая Джулека уверенно вела их по конному центру. Было ясно, что Куффен здесь не в первый раз, но без Роуз она чувствовала себя неуверенно. Адриан видел это по поднятым плечам, сжатым кулакам и нахмуренным бровям. Джулека словно не по улице шла, а как минимум направлялась в логово к какой-нибудь опасной твари.

Вход в здание центра оказался завален какими-то досками. Ледибаг поцокала языком, после чего просто подтащила Адриана и Джулеку к себе при помощи йо-йо, схватила их за талии и, подмигнув, прыгнула.

Вот так, без синхронизации, было очень стрёмно оказаться на высоте даже трёх этажей. Адриан вцепился в напарницу, стараясь не переборщить с силой и чувствуя, что Джулека так же держится за Ледибаг. Ну да, он-то хоть немного привык к таким паркурным выкрутасам: ещё до того, как у Адриана появился Плагг, парень увлекался и скейтбордингом, и скалолазанием. Небольшой опыт в этом с самого начала позволял лучше влиться в быт скачущего по крышам супергероя.

Ледибаг запрыгнула в разбитое окно, — видимо, стекло не выдержало напора Принцессы, — и только тогда отпустила подростков. Адриан взлохматил волосы, Джулека нервно оправила одежду. И повела героев дальше.

— Что ты тут делаешь? — спросила Куффен, поравнявшись с Агрестом.

Адриан неловко рассмеялся. Что он должен был ответить?

— Я…

— Помогает мне, — сказала Ледибаг. — Призванный предмет работал только в сочетании с этим парнем. Ты фанатка?

— Учимся вместе, — отбрила Джулека. — Извини, Агрест. Не фанат моды в любом виде. И моделей.

— Да ладно…

Не то чтобы Адриан не сталкивался с таким отношением, но слышать от Джулеки подобные оправдания было немного странно. Она про моду вообще никогда не заикалась, почему он должен был подумать, что…

Ну, как говорит Маринетт, никогда не знаешь, что на уме у другого человека.

Они дошли до VIP-помещений. Адриан тут уже был, так что знал, что ждёт их внутри: дорогая мебель, много дерева в интерьере, ткань на стенах вместо обоев и огромная люстра, которую кузен Феликс, морщась, называл «вершиной мещанства. Из комнат был прямой выход на стадион в привилегированную ложу с отличным обзором.

В комнате был погром. Перевёрнутая мебель, сорванная со стен драпировка, почему-то вскрытый пол. На единственном уцелевшем стуле сидела фигура; непонятно, мужская или женская, потому что человек завернулся в ткань со стен, как в саван.

Ледибаг, увидев это, хохотнула, но мрачно. Потом подошла и сдёрнула с головы человека-в-ткани кусок драпировки.

— Месье Лавьян, я так понимаю, — протянула героиня. — Ясно.

Мужчина запаниковал, вырвал ткань из рук героини и снова закрутился, как заправская мумия-модница: драпировка была нежно-голубого цвета. Он ничего не говорил — видимо, программой это не было предусмотрено.

Ледибаг осмотрела комнату и направилась к ложе. Адриан с Джулекой — следом. Там они нашли мадам Лавьян: блондинка в ярко-розовом брючном костюме радостно хлопала в ладоши и смеялась, наблюдая за птичками.

— Она что… с ума сошла? — спросила Джулека.

— Ва-а-а! Ледибаг! Круто! Селфи-селфи-селфи! Сделаем меня счастливой, чтобы Роуз была счастлива!

— Чего?..

Адриан потёр шею.

— Ну… судя по всему, мадам хочет дочери счастья, чтобы та была счастливой…

— Это если переводить с акумьего на человеческий, — добавила Ледибаг, даже не позируя для совместного фото; женщине, казалось, и этого было достаточно.

— Роуз не будет счастлива с Али! — сжала кулаки Джулека.

— А мне-то что ты это говоришь? — не поняла Ледибаг, стаскивая с пояса бант. — Объяснять это надо вот этой женщине.

Мадам захлопала в ладошки. Ледибаг хекнула.

— По крайней мере, когда она будет в своём уме, да.

Чудесное Исцеление вернуло женщине разум и привело в порядок конный центр. Пока все приходили в себя, Ледибаг потянула Адриана в сторону и увела из ложи. Напоследок Агрест обернулся и увидел, как Джулека что-то говорит матери Роуз.

— Как думаешь, это поможет?

Сомнения его одолевали нешуточные. Роуз было жаль: больше всего на свете Адриан ценил свободу и не любил, когда кого-то притесняют.

Ледибаг пихнула его в ближайшую пустую комнату и подмигнула, прежде чем закрыть дверь:

— Роуз не такая уж безобидная. Она как свинка.

— В смысле?

Улыбка у Маринетт была просто дьявольской.

— Свинья и человечиной не побрезгует, Адриан. Роуз не пропадёт, поверь мне. К тому же, я передала ей вековую мудрость.

— Какую же?

— Даже если тебя съели — у тебя есть два выхода.

Адриан кивнул захлопнувшейся двери.

Действительно. Даже если родители будут настаивать на свадьбе Роуз, она всегда может… что? Отказаться? Да. Пойти в суд или в ближайшее отделение полиции, заявить о принуждении. Последствия…

Но это ведь тоже был выход… рассориться с родителями, чтобы добиться свободы.

Смог бы он так же? Он ведь не свинья, а кот, если так подумать.

Плагг вылетел из-под рубашки Адриана и коротко потёрся о щёку носителя.

— Хорошо, что она меня тебе вернула, — заметил квами.

— А ты сомневался? Ледибаг бы никогда…

— Никто не в силах устоять перед настоящим котом, — хвастливо сказал квами, перебивая Адриана. — Особенно перед таким симпатягой, как я. Ну что, Когти?

Серия одиннадцатая. New York.

Alicia Keys - Empire State of Mind (Part II) Broken Down

Второе августа.

— Я и представить себе не могла, что всё в итоге обернётся так.

— Знаешь, если не понимать контекста, то звучит довольно депрессивно.

Улыбнувшись, я посмотрела на Кота. В темноте его глаза светились, как фосфоресцирующие звёздочки, которые когда-то мать приклеивала к потолку в моей комнате.

Ночь в Нью-Йорке была даже более оживлённой, чем день. От людской суеты мы с Нуаром спрятались на крыше одной из высоток; у меня дух захватывало от открывающегося вида. Париж, конечно, красив… но Большое Яблоко — это Большое Яблоко. Другая атмосфера, дух, дыхание города.

Чернота, разбавленная бесконечным блеском городской иллюминации. Огоньки, свет в глазницах чужих окон, сверкающая реклама — всё это сливалось, но не наслаивалось друг на друга. В небе, подсвеченном далёкими прожекторами, было не разобрать ни единой звезды.

Город шумел, гремел, ругался. Перекликался автомобильными гудками, пел голосами уличных музыкантов, просыпался после дневной дрёмы и одевался в драгоценности ночной жизни. Запахи сбивали с ног, часто в плохом смысле.

Блеск и нищета. Богатство на уровне сумасшествия и загаженные улицы. Мечты в сердцах и бомжи, которые уже ни во что не верят, даже в завтрашний день.

У меня слёзы на глазах выступали. Но, возможно, я просто слишком эмоциональная.

Я всегда так мечтала путешествовать…

Нуар подошёл ко мне и облокотился о хлипенький заборчик. Вообще, ставить такой на высоте в тридцать с лишним этажей — просто насмешка. Типа, правила безопасности соблюдаются, хотя бы на бумаге.

— Хочешь что-то сказать городу? — спросил Нуар, понимающе улыбаясь.

Я пихнула Адриана, как всегда аккуратно. Не дай бог ещё улетит, с такой-то оградой. Кот хохотнул и, взяв меня за руку, быстро поцеловал костяшки пальцев.

Захваченная открывающимся видом, я даже не обратила на это внимание.

— Ну же, — продолжал подзуживать напарник. — Я же вижу, что что-то есть.

Я прикусила губу. Одно дело — петь в Париже, в «родном» городе, на низеньких крышах. Другое — здесь.

Хотя… никто ведь не услышит, так ведь?

— Oooh oooh, New York, — на пробу начала я.

Ветер на нашей высоте тоже был что надо, так что пришлось поднапрячь связки. С другой стороны, эта песня и требовала сильного голоса…

Ладно, к чёрту. Мы действительно высоко, никто и не услышит. И вообще, с чего вдруг это никому не нужное смущение? Ты Ледибаг или где?!

Адриан отошёл в сторону, чтобы оставить меня один на один с сиянием города. Я не увидела, как Агрест достал камеру Альи, которую Сезер забыла забрать у него вечером. Подруга так умаялась за время перелёта, ещё и это идиотское нападение с Маджестией… про съёмку Сезер даже не думала — уснула, едва раздевшись.

— You grew up in a town, that is famous as a place of movie scenes. Noise is always loud there are sirens all around… And the streets are mean.

На секунду я даже представила, какого было бы расти здесь. Быть свободной от большинства предрассудков, но при этом впитать в кровь другие. Иной менталитет, иные привычки, свобода-братство-равенство, где кто-то оказывается равнее других. Праздновать четвёртое июля, — здесь его вообще празднуют, скажите мне? Мир другой, — и бояться…

Не бояться одиннадцатого сентября. Башни-близнецы стояли восточнее. В этом мире не было теракта.

— If you could make it here you could make it anywhere — that's what they say.

Город безграничных возможностей. Страна, в которой открыть малый бизнес считается чуть ли не обязательным деянием.

Город, в котором, в конце концов, «Секс в Большом Городе» снимали!

Или не снимали?

Здесь вообще есть этот сериал?!

— Seeing my face in lights or my name in marquees found down Broadway… Even if it ain't all it seems, I got a pocketful of dreams!

Как и у любого, родившегося в другом городе. Но здесь, здесь всё ощущается иначе. В такие ночи, как сейчас, в такие моменты, как сейчас!

— Baby, I'm from New York! — запела во всю силу голоса. — Concrete jungle where dreams are made of, there's nothing you can't do!

Заметка на будущее: голос, усиленный волшебством, вполне неплохо слышно и с крыши многоэтажек. На утро возбуждённая Алья покажет мне обрывки чужих съёмок, где фигурка Ледибаг едва-едва видна, а вот песню слышно отлично. Сезер будет убиваться лишь из-за того, что слышно только часть песни. Припев.

И как же Алья начнёт радостно пищать, когда найдёт у себя на тумбе камеру, — после того, как надуется на Адриана из-за того, что парень «потеряет» её малышку, — на которой будет полная запись песни.

Чудесный Блог в этот день впервые зависнет, не справившись с нагрузкой: парижские герои заявили о себе, да ещё и с таким размахом.

— Now you're in New York! — продолжала я петь, не зная о завтрашнем бардаке. — These streets will make you feel brand new! Big lights will inspire you!

Люблю моменты, когда ты отдаёшься песне полностью. Это вдохновение, сила, наполняющая тебя до последней клеточки… остаются только слова, которые нужно вытолкнуть из себя, кинуть их миру, а дальше пускай сам разбирается.

Под конец песни внизу собралась большая такая толпа. Когда я замолкла, то ветер донёс до нас с Котом часть их ликования.

Это отрезвило. Как и редкие хлопки сзади.

Я обернулась, но Кот успокаивающе помахал рукой — за мной стояла Маджестия. Женщина улыбалась, отчего в уголках губ собрались крошечные морщинки.

— Отличная песня, божья коровка, — сказала она на беглом американском. — Набираешь фанатов? Знаешь, а ведь некоторые люди пытались поспать этой ночью…

Я расхохоталась, всё ещё ведомая восторгом от пения, подскочила к героине, потрясла её руку в приветствии и быстро отбежала к Коту.

— Нас запалили, котёнок, тика́ем!

Кот, словно только того и ждал, козырнул Маджестии и перемахнул через хлипкий заборчик; толпа испуганно ахнула, а после, когда Нуар не убился, зашлась овациями. Я вскочила на ограду, выпрямилась во весь рост, чтобы поймать последние крохи развеивающегося волшебства…

Расправив руки, словно пытаясь обнять этот мир, я рухнула вниз.

— I AM THE QUEEN OF THE WORLD!

Взгляд со стороны. Ся Бин. / Спешл. Runaway

Aurora - Runaway

Ся Бин стояла возле лестницы и слушала. Люк надёжно глушил большинство звуков, но кое-что всё-таки оставалось. Мелодия, к примеру. Или даже целые слова, когда Маринетт приближалась к выходу из своей «башни».

Маринетт много ходила по комнате. Настолько много, что за два месяца вытоптала ковёр. Пришлось выкидывать его и покупать новый.

Дочь на обновку в комнате даже внимания не обратила. Ся Бин казалось, что, даже если они с Томом вынесут всю мебель — Маринетт проигнорирует это.

— I was listening to the ocean, — снова начала петь девочка. — I saw a face in the sand.

Слышимость была фрагментарной, но Маринетт раз за разом повторяла одну и ту же песню вот уже незнамо сколько раз. Снова, снова, снова, по кругу, а потом ещё раз. Иногда Маринетт пела, иногда шептала, иногда практически кричала.

Итог один: часам к десяти, когда Том возвращался из пекарни, дочь спала, умаявшись за день. Ся Бин обычно сидела на кухне, мрачно цедя плохо заваренный чай. В расстроенных чувствах у женщины никогда не получалось нормальной заварки. Какие уж там чайные церемонии…

Том ничего не спрашивал: сам видел, что творится какая-то дичь. Целовал жену в висок, поднимался к дочери, гладил её через одеяло. Маринетт обычно сжималась в комочек и начинала дрожать.

Что случилось? Почему? Как так вышло, что всего за два месяца из любимой смешливой дочки, очаровательного оленёнка, получился загнанный зверёк, плачущий каждый день и вздрагивающий от прикосновений?

Маринетт не говорила, что с ней произошло. На медицинские осмотры реагировала вяло, просто выполняя то, что нужно. Даже спокойно перенесла визит к гинекологу, — Ся Бин предполагала страшное, — хотя до этого побаивалась…

Ничего. Маринетт была здорова. Страдал только её разум.

Дочь отказывалась от еды, стала отстранённо-вежливой, со страхом посматривала в сторону собственного отца. Том тоже похудел от нервов и по совету психолога стал больше времени проводить на работе, пока Маринетт… привыкает.

К чему?

К чему она должна была привыкнуть?

Почему она то и дело срывалась на имя «Сабина», хотя дома женщину всегда звали по-китайски — Ся Бин? К тому же, Маринетт обычно называла её «мама»…

Почему она называла Тома Томасом? Почему примеривалась к слову «папа», будто никогда его не использовала? Почему смотрела волчонком, ожидая непонятно чего от собственного родителя?

Ся Бин не понимала. И как всегда, когда она не понимала происходящего, она затаилась — как учили в Шаолине.

Изучи своего врага… Маринетт не была врагом, ни в коем случае. Но она словно уже и не была дочерью Ся Бин. Женщине нужно было просто познакомиться с ней заново, понять, узнать…

Она её дочь? Её любимый ребёнок.

Всё ещё?

Всегда была. Есть.

И будет.

***

Ся Бин стояла рядом с лестницей и прислушивалась.

Маринетт пела. Снова. Ту же самую песню. Опять.

Том рядом хмурился, качал головой в такт, но ничего не говорил.

— I had a dream I was seven, climbing my way in a tree, — тянула Маринетт. — I saw a piece of heaven… Waiting, impatient, for me.

Ся Бин думала.

Что было два месяца назад?

Маринетт заканчивала младшую школу. Готовилась к переводу в коллеж, очень нервничала из-за того, что расстаётся с друзьями. Боялась, что попадёт в один класс с Хлоей — девочкой-занозой, с которой у Маринетт постоянно вспыхивали ссоры.

Потом, в один день — словно переключили. Маринетт пришла домой, растерянная; Ся Бин готовила, но, увидев выражение лица дочери, выронила палочки из рук.

— Маринетт? Что случилось?

Маринетт посмотрела на Ся Бин, совершенно её не узнавая. Потом медленно обвела взглядом гостиную и кухню, словно впервые видела.

— Ничего, — сказала она, без помощи рук стаскивая ботинки. — Я к себе.

Она никогда до этого не разувалась в квартире.

Том вздохнул, когда дочь замолчала.

— Как думаешь, она не…

Ся Бин покачала головой.

О сэлфхарме или суициде она уже думала.

К счастью, Маринетт, — эта новая, но всё ещё любимая Маринетт, её дорогой ребёнок, её кровь, плоть, дух, — никогда бы не поступила так.

***

— And I was running far away. Would I run off the world someday?

— Это не болезнь души, — сказал Ван, вслушиваясь в слова песни. — Страдает разум. Ты говорила с ней?

Ся Бин потёрла шею. Говорила ли? Да.

— Я…

Вот только Маринетт с ней — нет.

— Nobody knows, nobody knows…

Мужчина покачал седой головой. Ся Бин закусила губу.

Она практически отчаялась. Она выучила эту чёртову песню наизусть. Она просто хотела, чтобы её ребёнок был счастлив.

— Что делать, дедушка Ван?

— And I was dancing in the rain. I felt alive and I can't complain! Не могу, да? — Маринетт засмеялась. — Не могу!

Ван потянул себя за бородку, смотря на закрытый люк. Ся Бин молчала, боясь спугнуть чужую мысль.

Мастер, что когда-то помог ей разрушить договор с Шаолинем, был её последней надеждой.

— But now take me home! — зло говорила Маринетт, даже не собираясь тянуть ноты. — Take me home where I belong!

— Есть способ, — сказал в итоге Ван Фу.

— I can't take it anymore!

Ся Бин, если честно, тоже.

***

Он дал ей порошок, который растворялся, как чай.

Маринетт его выпила, словно не ощутив горького вкуса. Это был её ужин; от еды девушка отказалась, как бы Ся Бин ни настаивала.

— Как он подействует? — спросила Ся Бин у Мастера.

— Уберёт из её сознания то, из-за чего твоя дочь страдает. Вырежем из памяти, если говорить проще.

— Разве это не насилие над личностью?..

— Медицина рождена из насилия, девочка моя. Иногда приходится выбирать.

Ся Бин всегда выбирала мужа, дочь и их благополучие.

***

Дни шли. Недели текли. Второй месяц сменился третьим. Потом четвёртым.

Маринетт всё ещё практически не ела. И не пела, словно подавившись словами, которые выливались из её рта страшной для Ся Бин песней.

Она начала… оживать. Понемногу. Совсем по чуть-чуть.

Ся Бин была счастлива и этому.

***

В итоге Маринетт ожила; для этого потребовалось много времени. Начала нормально разговаривать, шутить, — пусть и довольно озлобленно, — даже друзей себе завела. И не одного друга.

Ся Бин выдохнула, когда дочь сама обняла Тома. Крепко. Потом дочь поцеловала его в щёку и, счастливо улыбаясь, убежала в комнату.

Вытирая слёзы мужа, Ся Бин думала о том, что в итоге всё должно быть хорошо.

***

Ван Чэн стал большим разочарованием.

Ся Бин ухаживала за своей дочерью, как за капризным растением. Ван чуть было не убил этот нежный цветок, вылив в его почву литры своей злобы.

Он отыгрывался на её дочери из-за разорванного договора с Шаолинем; из-за того, что Ся Бин предпочла себя и семью роду и обязательствам. Из-за того, что ушла от Вана.

Ей всегда казалось, что его привязанность была… излишней.

***

— And I was dancing in the rain. I felt alive and I can't complain, — мурлыкала Маринетт себе под нос.

Ся Бин, услышав знакомую мелодию, чуть не лишилась чувств. Она медленно зашла в кухню, и увидела двух мальчишек за столом.

Её дочь мыла посуду. Шумела вода.

Мальчишки — противоположности. Инь и Ян. Свет и тьма. Море и трава в чужих глазах, когда они повернулись к женщине.

Над чем раскинется небо радужек её дочери?

Маринетт тоже обернулась. Улыбнулась.

— Ма, садись. Я тебя сейчас со своими утятами познакомлю.

— Утята…

Дочь пакостливо захихикала.

— Ну да, смотри: утёнок Адриан тебе уже знаком, мы его периодически подкармливаем, но для фуагра ещё далеко. А это — морской утёнок Лука. Он тощеват, но, как мне кажется, отлично подойдёт для нашего тайного рецепта.

— Почему утята-то? — спросил темноволосый, который морской утёнок, который Лука. — Здрасьте.

Ся Бин махнула рукой, осторожно садясь. Адриан подвинул ей стул, вежливый утёнок… мальчик то есть. Или котёнок — тут с какой стороны посмотреть.

Интересно, кем для её дочери был Лука.

— Потому что Маринетт обожает утку в любых её проявлениях, — вздохнула Ся Бин. — Особенно с черносливом.

— Особенно, если готовила её не я, — проворчала дочь, вытаскивая из мойки овощи. — Это насилие над ребёнком, заставлять его готовить. Будто у меня других дел нет. Подушки не лёжаны, сериалы не смотрены, книги не читаны, утята не выгуляны…

Ся Бин знала, что ворчит Маринетт исключительно из вредности. Готовить она умела, а когда хотела — могла и что-то посерьёзнее пустого гарнира сообразить. Только хотела редко.

Маринетт раньше не умела готовить, вообще. Даже сладости. Когда только научилась?..

— Nobody knows, nobody knows, — продолжила петь дочь, словно отвечая на невысказанный вопрос матери.

Ся Бин ощутила приливную волну нежности.

Что бы ни произошло. Что бы ни происходило.

Она будет любить своего ребёнка.

Рефлексия.

Четырнадцатое мая

Я сидела на балконе и смотрела на то, как вдалеке переливается Эйфелева Башня. Настроение у меня было паршивым, так что вместо восхищения иллюминацией на фоне темноты неба в голову лезли токсичные мысли.

Говоря проще, Железная Леди в ночные часы выглядела, как молодящаяся проститутка. Всё это сияние было нужно для тех, кто приезжал поглазеть на город; коренные Парижане и те, кто жил здесь хотя бы год, на ночное светопреставление реагировали по-разному: кто равнодушно, кто раздражался. В любом случае, чем ближе ты живёшь к центру — тем плотнее у тебя шторы и дороже стёкла окон. Ни свет, ни звук не пройдут.

У меня тоже были и шторы, и толстенные стёкла, которые должны были защищать мой нежный сон от шума и иллюминации. А ещё у меня было окно прямо над кроватью, про которое совсем забыли при планировании. Стекло там было обычное, штор не водилось из-за горизонтального расположения окна по отношению к земле.

Наверное, это окно планировалось для того, чтобы Маринетт могла смотреть на звёзды. Но где Париж, столица Франции, и где звёзды? Городской эффект подсвечивал тучи лилово-серым и прятал любое сверкание далёких светил.

Мне не спалось. Если честно, то в моей бессоннице, — длилась она уже вторую ночь, — был виноват не свет и не шум, и даже не виднеющаяся вдалеке кокетничающая с туристами Эйфелева Башня. Спать мне мешали мои собственные мысли.

Обычные такие человеческие загоны. Уходите, я по вам совсем не скучала.

Вечер был на удивление тихим: вдалеке звучали басы какого-то концерта, на который стеклись большинство парижан и туристов. Выступала местная дива. Не уровня Джей Ло, конечно, и тем более не BTS, по которым в моём мире текли девочки и мальчики от девяти до девяноста, но к которым я относилась с жалостью.

Кто-то поменьше, но всё равно любимец публики.

Можно было уговаривать себя, что в бессоннице виновата чужая музыка. Но я за свои годы отвыкла придумывать отговорки и отмазки; это мешало эффективности и рушило привычный темп жизни. А ещё могло стать бесперебойным источником проблем в будущем. Если ты не решаешь проблемы по мере их появления, то потом будешь плясать на одних и тех же граблях, пока те не расшибут тебе лоб насмерть.

— Маринетт? Опять не спишь?

Тикки вылетела из комнаты и юркнула мне в ладошки, отчаянно зевая. Квами была как ребёнок: много ела, много спала, сохраняла в себе любовь к миру и непосредственность. Но при этом не обладала детскими недостатками: не пачкала бельё, не ревела чуть что, умела разговаривать, а ещё была настолько мудрее меня, что иногда хотелось плакать.

Но мне вообще в последние два дня хотелось плакать.

— Что-то не хочется.

— Тебе и есть не хочется, — заворчала квами. — Так всю нашу с Адрианом работу испортишь.

Я улыбнулась, но мрачно. Да, есть такое, моё ОРПП за эти два дня тоже разрослось, как плесень на забытом во влажном месте хлебе. Расстройство подпитывалось моей нервозностью и плохим настроением, как вкуснейшими из блюд. Магия Тикки, к счастью, не позволяла мне снова скинуть вес, так что щёки оставались по-азиатски пухлыми на фоне остальных выпирающих костей.

Как сказала Тикки, её магия фиксирует тело в лучшем из возможных вариантов; естественно, только в том случае, если синхронизации постоянны, а квами и носитель более или менее принимают друг друга, иначе магия не работает.

Схема простая. Человек получает Камень Чудес. Потом организм растёт, развивается, Талисман захватывает эти изменения, оставляя только лучшее. Но работает это только с детьми и подростками; если же, к примеру, тебе под сорок, и ты синхронизировался с больной поясницей, то Талисман закрепит эту болячку. Избавиться от неё будет можно, но несколько сложнее, чем если бы ты был без Камней Чудес.

Это как будто к тебе пришёл вампир и сказал:

— Эй, детка, я тебя сейчас обращу!

А ты вытаращился на него в ответ и панически залепетал:

— Щ-щас, секундочку, — при этом думая о том, что тебе надо срочно похудеть, покрасить волосы и сходить к косметологу. — Щас-щас, секундочку!

Это ж вам не «Сумерки», чтобы все огрехи внешности вампиризм исправлял. Не-ет, в реальности всё грустно: обратили тебя прыщавым задротом — будешь таким в вечности!

Мир жесток, ах…

Днём моё настроение ещё хоть как-то держалось на плаву. Я ходила в коллеж, внезапно начала общаться с Роуз насчёт музыки: девушка нашла видео в сети, где я пела для Милен, и возжелала моей дружбы.

Конечно, я проводила кучу времени с Адрианом, Альей и Нино.

А ещё я познакомила Луку с Адрианом. И познакомила парней с Сабиной. Все друг другу понравились. К-к-к-омбо!

Но, если серьёзно, знакомство с Сабиной — это такой милый бонус к сведéнию Адриана и Луки. В Лукадриан я не верила, зато точно знала, что моему Агресту будет полезно пообщаться с таким оторвой, как Куффен. Это же как две противоположности: парень, у которого слишком много неправильной «заботы», встречается с парнем, о котором вообще практически не заботились. Анарка была не самой лучшей матерью, признаем честно.

По рассказам Луки у меня вообще сложилось впечатление, что женщина свой корабль любила больше, чем детей. И у Луки, и у Джулеки наблюдался дефицит внимания от родителей; у одноклассницы моей поменьше, потому что Лука — чертовски хороший старший брат.

Это не значило, что Анарка совсем забила на своих детей, нет. Она способствовала их развитию, искренне желала счастья в будущем, следила за тем, чтобы шкала потребностей всегда была в зелёной зоне. Но при этом не стремилась стать именно матерью.

Опекуном она была неплохим, да.

Лука и Адриан договорились до того, что обменялись номерами. Я слегка выдохнула: Агрест, несмотря на все мои тормошения, плохо сходился с людьми, предпочитая удерживать их на расстоянии. Алья, я, Нино и Хлоя — все, с кем Адриан общался не только по необходимости, а ещё и из-за собственного желания.

Надеюсь, Лука встанет с нами в этот список. Больше, больше комфорта для Агреста! Не дадим Блану прорваться в этот, мать его, мир! Мне совсем не улыбалось встречаться с акуманизированным Разрушением.

Да и в общем Адриана жалко было. Хотя моя версия Агреста начинала отходить от своего мультяшного прототипа. Потихоньку, полегоньку… процесс шёл.

Можно было бы его ускорить… понятно какими действиями. Но я опять упустила момент.

Настроение ухнуло вниз, как в горке аквапарка. Я устроилась на стуле с ногами и обняла Тикки, как маленькую игрушку. В прошлой жизни у меня была такая, с самого рождения. Разноцветный пёс размером с ладонь, звали Тяпа. Тяпа был старше меня на год, и, говоря откровенно, выглядел как зомби: стёршиеся глаза, расползающаяся ткань, проплешины в яркой шёрстке. Двадцать шесть лет игрушке, имеет право.

Обожала его до умопомрачения. Игрушка удобно ложилась в ладонь. Я засыпала и просыпалась с этим псом в руке. Мой ночной стражник, не позволяющий кошмарикам пробираться в фантастические сны.

Здесь у меня была Тикки. Забавно, что я частенько просыпалась, так же сдавливая квами в руке; Тикки, вроде бы, не возражала.

Но это если я спала. А со сном у меня теперь проблемы…

— Ты всё ещё не хочешь поговорить о том, что тебя тревожит? — спросила Тикки.

— М…

Я не знала, хочу ли я говорить о своих мыслях, или же лучше пережить их где-нибудь внутри. Это было неприятное чувство: я ощущала растерянность, неудовлетворение собственными действиями, злобу на себя, страх… нервозность вышвыривала меня из сна, едва я проваливалась в блаженное ничто.

Спала я в таком напряге, который давно не чувствовала. В прошлом он был из-за…

— Маринетт, — прервала мою рефлексию квами. — Ты можешь мне рассказать что угодно, ты же знаешь?

Естественно, я знала. Именно от Тикки у меня совсем не было секретов. Квами была в курсе и про переселение душ, и про мои личные загоны, и про то, что в какой-то из версий Мультивселенной всё происходящее вокруг — не более чем мультик для маленьких детишек и взрослых, которые ищут слишком много в простейших сюжетах.

Для таких как я.

— По шкале от нуля до десяти — насколько я хороша в роли Ледибаг?

— Семь, — сразу же откликнулась квами.

— А я думала, что ты скажешь «тысяча» или хотя бы «сто», — усмехнулась я.

— Ты не любишь ложь.

Я кивнула. Действительно.

«Семь» — это больше, чем я ожидала. По собственному мироощущению, я даже на «три» не тянула.

— Почему семь? — спросила я, гладя квами по большой мягкой голове.

— Ты слишком много думаешь не о том и сомневаешься в собственных решениях, — ответила малышка, щуря глаза от удовольствия. — Минус по одному баллу за это.

— А третий куда делся?

Квами хихикнула и хитро посмотрела на меня снизу вверх.

— А это за то, что ты не взяла сегодня печенье, когда тебе отец предлагал. Перед тем, как ты ушла спать.

Её веселье немного меня приободрило.

«Восемь», значит… восемь из десяти.

— Сомневайся до принятия решения, — сказала я, вспоминая давний девиз самураев. — А приняв его — действуй, не испытывая сомнений.

Тикки зевнула. Эйфелева башня зашлась в экстазе, оргазмируя всеми цветами радуги.

— Ты всегда выдаёшь умные вещи, — проворчала малышка у меня в руках. — Когда начнёшь сама жить так, как говоришь?

— Хороший вопрос, малышка… очень хороший.

Ночные бдения.

На балконе я просидела ещё где-то полчаса. Потом Тикки, ворча, как крошечная старушка, погнала меня развеиваться. Прыгая по крышам, конечно же.

— Сил нет смотреть, как ты себя мучаешь, — сказала малышка. — Синхронизируйся.

— Заберёшь часть моей печали? — хмыкнула я.

Веселья квами не разделила.

— Конечно. Мы же друзья?

Вопрос, прозвучавший в её словах, мне не понравился. Серьёзно, она до сих пор не уверена?

Хотя я тоже сомневалась. Но всё-таки по немного иной причине.

Подняв ладони с квами на уровень своего лица, я взглянула Тикки в глаза. Голубое безмятежное небо… у меня был такой же цвет радужек, что меня, признаться, неизменно веселило. Знаю, что мультипликаторы скорее всего специально сделали такую отсылку, типа цвет глаз у квами и носителей совпадает, потому что они — частички друг друга, отражения. Человек и сила мира.

У нас тут была немножко реальность, так что подобное совпадение я видела просто забавным. Ладно ещё я с Тикки, — хотя я до сих пор недоумевала, в кого Маринетт такая голубоглазая пошла, — но Адриан с Плаггом? Вот это уже интересно. У моего Агреста радужки были лишь немного тусклее, чем кислотный взгляд квами-котёнка.

— Нет, Тикки. Ты — моя семья.

Она кивнула, но глаза у квами заблестели от слёз, которые малышка пыталась удержать.

Для синхронизации пришлось спускаться в комнату. Светиться розовым на собственном балконе я не хотела; мало ли, кто посреди ночи покурить вышел. Безопасность и анонимность — наше всё!

Сказала она, ага. Смешно.

Свежий воздух, когда ты прыгаешь или летишь, совершенно отличается от свежего воздуха, когда ты сидишь на балконе с кружкой давно остывшего чая. Может, не зря говорят, что жизнь в движении: после непродолжительного забега по черепице старинных зданий я действительно почувствовала себя немного лучше. Не так хорошо, как могла бы, конечно, однако депрессия слегка отступила, оставляя за собой кислоту на языке и неприятные мысли.

Я, наверное, провалилась, как Ледибаг. Опять. В момент акуманизации Джулеки, учитывая, что Габриэль вновь попал под удар одержимого, можно было легко и просто решить проблему Бражника. Прийти в дом Агрестов, найти как-нибудь Натали и Габриэля, вырубить Санкёр, если та станет сопротивляться… или просто приказать Габриэлю разобраться с секретаршей, если уж он такой удобно-комфортный после атаки Принцессы. Даже руки пачкать не надо.

Забираешь Талисман, освобождаешь Нууру, живёшь счастливо. Иногда можно выпускать акуму-другую, исключительно во имя собственного развлечения…

Я такого развития сюжета боялась до усрачки.

Неизвестно ведь, что будет дальше. Я заберу у Габриэля Талисман… а останется ли мужчина в своём уме после этого; после того, как я заберу у него не столько Камень Чудес, сколько идею-фикс? Вот лягу я спать, пожелаю доброй ночи стыренному Нууру и своей Тикки, а утром меня разбудит панический звонок Сезер. Та отслеживает новости, так что наверняка отреагирует первая, если вдруг Габриэль Агрест прирежет собственного сына во время сна. И себя впридачу.

Может, я сгущаю краски. Я вообще довольно пессимистично смотрю в будущее. А если нет? Да даже если после отъёма Талисмана Габриэль не пойдёт на поножовщину, мало, что ли, других способов испоганить жизнь себе и окружающим?

Адриану в особенности. А я этого Кота уже привыкла считать своим братаном, так что заботилась о нём по мере сил.

В прошлой жизни было прочитано столько фанфиков насчёт притеснения Агреста-младшего Агрестом-старшим, что меня в дрожь бросало от воспоминаний про чужие сюжеты.

Ладно, забудем на секунду про Адриана. Тут есть ещё кое-что похлеще: судьба мира на кону.

Несмотря на медленно просачивающийся в реальность эффект бабочки, вызванный моими действиями, я всё ещё не была уверена, что моя новая Вселенная самодостаточна. Идея эта была рождена тоже во время чтения фантастики, вроде бы, это были «Хроники Амбера»… там говорилось про миры-отражения, — параллели, то есть, — которые чем дальше от мира-основы, тем нестабильнее и слабее.

Что, если меня закинуло в такое отражение? Что, если я отберу у Габриэля Талисман, а мир в итоге схлопнется, потому что не сможет дальше идти по прописанному канону? Да, я уже видела, как мир подстраивается под привнесённые со мной изменения: Кукловод-Манон, Разбиватель Сердец, Принцесса, Каменное Сердце, в конце концов. И что?

Мне было стрёмно влезать куда-то, чего я не понимаю. К сожалению, уверения Тикки, что ничего не схлопнется, — «Мы же не какой-то карточный домик, Маринетт!» — не особенно помогали.

Я знала, кто может мне помочь с этим: Банникс или Ван Фу. Второго рядом не было, зато у Аликс день рождения в сентябре. Я надеялась, что отец отдаст моей однокласснице фамильные часы, которые, вроде бы, должны быть Талисманом.

Ну свистну я эти часики на некоторое время. Поговорю с кроликом о мультивселенной, закрою свой гештальт. Одной проблемой мира будет меньше… я надеюсь.

Ещё я не трогала Габриэля, потому что послезнание канонных событий позволяло мне немного ориентироваться в мире. Опять же, какой сюжет: отбираю я у Агреста-старшего Талисман, а он нанимает, к примеру, снайперов. Чпок-чпок, и нет у Парижа ни Кота Нуара, ни Ледибаг.

Заметка на будущее: стащить у кого-нибудь пистолет и протестировать, отбивают ли наши костюмы, — и участок кожи без костюмов! — пули. И как мы реагируем на электричество. От ядов есть зелье Чумного Доктора, которое я никак не сварю, а ведь пора бы уже заняться… и Плагга до сих пор не загрузила, чтобы котёнок вспоминал рецепты…

Мне нужен волшебный ежедневник. Не забыть бы его купить: буду таскать в йо-йо и записывать туда список дел или умные мысли. Глядишь, пригодится для Ледибаг будущего. Когда я умру, да.

Вот всегда так: начинаешь за здравие, кончаешь как придётся. Как моё плохое настроение привело меня к мыслям о смерти, возможной войне против всего мира, включая как Бражника, — который зло знакомое, — так и какие-нибудь спецслужбы и полицию? Ну, с мэром-то я отношения уже испортила… есть, чего опасаться.

Жалко, что мир не похож на математическое уравнение. Минус от отношений с Андрэ, плюс от отношений с дочкой Андрэ — в итоге вроде бы приходим к равновесию.

Ай, чёрт, Хлоя же с Маринетт на ножах. Всё равно я получаюсь в минусе.

Депрессию я свою переживала, сидя на крыше какого-то готического храма, как самая настоящая гаргулья. Так же скрючившись и мрачно уставившись в недалёкие перспективы.

Вот была бы я чуть более толстокожей — спала бы сейчас, как младенец. А вместо этого сижу, рефлексирую, опять себя накручиваю. Поддаюсь маятнику, качаюсь вместе с ним от пренебрежительного «да пофиг» до стрессового «обожечтожеделать».

— Ледибаг? Привет.

Коту, подошедшему со спины, я практически не удивилась. Ну да, что такого странного в том, что два подростка, которым вставать через пару часов на учёбу, встретились на крыше храма?

Нуар прошёл ко мне и сел, по-детски свесив ноги с высоты. Адриан всегда радовался каждому проявлению супергероизма; парень обожал свою неуязвимость, то, что он может быть на высоте без страха умереть, свою силу, и, конечно же, костюм. Фотографий Кота Нуара было в разы больше, чем с Ледибаг, просто потому, что Агрест любил красоваться в чёрной коже.

Моделька, ни дать ни взять.

— Чего не спишь?

— У меня к тебе такой же вопрос, ЛБ.

Я вздохнула. Ну вот, даже не подепрессируешь нормально.

Подманив Кота к себе, я прижалась к чёрному боку. Уютно.

— Ответ за ответ? — предложила я.

— Без проблем. Приснился кошмар.

— О чём?

— Что отец так и остался безвольной куклой, — Агрест передёрнулся. — А потом и Натали такой стала, и ты… и я, под конец.

— Где-то, в храме, слава-слава Раме, — пробормотала я, остро жалея, что русского языка в этом мире нет; на французском вообще не рифмовалось. — Печальный конец для мира.

— Вот и я об этом, — красиво проигнорировал мои первые слова напарник. — Твоя очередь.

— У меня была возможность разобраться с Бражником. Во время буйства Принцессы.

Агрест замер. Потом посмотрел на меня. Я умостила голову на его плече и разглядывала площадь перед храмом, обнимая притянутые к груди коленки.

— Почему не разобралась? — спросил Нуар.

Потому, что ты видишь кошмары про своего безвольного отца.

Потому, что я не знаю, что будет ждать нас в будущем, если я это сделаю.

Потому, что я не уверена в твоей безопасности, Адриан, если я…

— Не могу предугадать последствия, — сказала я, пытаясь быть максимально честной. — Мне страшно, к тому же. И я точно уверена, что мы в итоге пострадаем.

— Как герои или…

— И так, и так, я думаю.

Адриан промычал что-то. Я прикрыла глаза — рядом с напарником меня начало клонить в сон. Не так, чтобы я прекратила следить за тем что говорю, конечно, но рядом. Голова была тяжёлой.

— Разве мы не страдаем во время боёв? — спросил Адриан.

Я открыла глаза. Небо начало светлеть, и уют ночи медленно растворялся.

— Чудесное Исцеление исправляет всё. Бражника исправить, пожалуй, может только лом по больной голове. Можно хоть сейчас прийти и забрать Камень Чудес, но что дальше?

— Значит, ты всё-таки знаешь его личность.

Я скривилась. Вот так, по дурости, можно любую информацию заложить. Болтун — находка для шпиона.

Надеюсь только, что Адриан не возненавидит меня, когда узнает, — если! Если узнает! — что Бражником был его собственный отец.

— Я стою-у перед неразреши-и-имой зада-а-ачей, — уныло протянула я, сама себе напоминая завывающее приведение. — И ты не делаешь мою участь легче, ма-а-альчик мой…

Адриан вздохнул и растрепал волосы. Потом положил лапищу мне на голову, но ерошить не стал. За хвостики, что ли, переживал?

— Я рядом, Ледибаг. Лучше?

— Ну так. Сносненько, — увидев, что Кот хотел было возмутиться, я фыркнула. — До этого было практически невыносимо, мой рыцарь.

Он меня обнял и перетянул к себе на колени. Подбородок устроил у меня на макушке. И затарахтел, как настоящий большой кот — чтобы успокоить, видимо.

Несмотря на наше положение, сон ко мне всё равно не шёл.

— Слушай, — сказал Адриан спустя где-то десять минут нашего сидения. — А чего ты не послушаешь интуицию? Ну, как ты там её называла… чутьё?

Я моргнула. Потом ещё раз. Информация протискивалась в мозг.

Почему я не…

А почему я не?

— Потому что спать надо, — проворчала я, устало потирая лицо. — Тогда мозг начинает нормально работать.

Если так подумать, то моё сонное состояние было только на руку: божьекоровочное чутьё, — которое так было похоже с шелестом утренних звёзд(1), — действительно могло бы мне помочь. А себя всегда удобнее слушать, когда разум не вмешивается в робкие намёки внутренних чувств.

Мой Кот по-доброму усмехнулся. Погладил меня по голове, как маленькую девочку, и ущипнул за щёку.

— Всё легко решается, а? Ну что, идём за мотыльком, или идём на учёбу?

Я откинулась на руки Нуара и запрокинула голову, рассматривая небо. Никаких облаков, никаких птиц, даже самолётов нет.

Идём в коллеж или за Талисманом?

При мысли о том, чтобы отобрать Талисман Нууру у Габриэля, всё моё нутро сжималось до крошечной точки умирающей звезды. Ещё секунда — и рванёт.

— В коллеж, — сказала я в итоге. — Спасибо, Нуар.

— Всё, что угодно, — он взял мою руку и поцеловал пальцы в красной перчатке. — Но только для тебя, моя леди.

***

(1) Трансёрфинг, Зеланд. Интуиция, внутреннее чутьё, чувство. Реакция вашей души (подсознания, если в душу вы не верите) в ответ на какое-либо событие, решение или мысль.

Неожиданно, но приятно.

— Буду рада увидеть вас в следующем году!

Я осоловело моргнула; мозг отказывался воспринимать информацию, несмотря на то, что мы с Котом выдули по три чашки кофе в моём любимом кафе на вынос. Учитывая, что кофе в нашей компании пила одна я, все три литра достались вот этой красивой девочке.

Мне, то есть. У меня даже в животе булькало.

А я что, я ничего. Дали волшебное тело, невосприимчивое к кофеину — буду им пользоваться. Вкус латте я любила, а вот то, как после второго полулитрового стакана заходится сердце — нет.

Кофеин не работал, глаза мои оставались такими же сонными, как и всё остальное тело. Поэтому, когда Бюстье попрощалась с классом после долгого вещания про итоги года, я не сразу сообразила, что происходит.

Детишки вокруг собирали пожитки. Хлоя копалась в ящике под партой, закидывая в сумку Сабрины вытащенные блески для губ, голубые тени и кучу крошечных пачек влажных салфеток. Алья занималась тем же, разве что в свою сумку убирала бесчисленные провода, карты памяти и какую-то приблуду для съёмок.

Я пошарила рукой в своём подпартовом ящике, — ну ладно, это был не ящик, а типа закрытой полочки без замка, — но обнаружила там только скомканный лист. Развернув, я полюбовалась на мятого нарисованного жирного кота с заклеенным ртом.

Мда. Он тут что, скучал весь год?

Я пнула скамью Агреста. Когда Адриан, сонно щурясь, повернулся ко мне, я ткнула в парня рисунком.

— Глянь.

Адриан улыбнулся, словно встретил любимого ребёнка после долгой разлуки. Забрав у меня рисунок, мой Агрест осторожно его распрямил, провёл по графитовым линиям кончиками пальцев и спрятал кота между страницами моего романа. Первой версии, которую я всё-таки распечатала в трёх вариантах, как и хотела.

Томас и Сабина, когда получили стопки бумаг на руки, выглядели довольно впечатлёнными. Я похихикала: то ли ещё будет. Это они ещё не читали мой опус. В успехе я была уверена: ниша фантастики очень проседала, потому что основное внимание авторов было сосредоточено на супергероике; про космос тут если и вспоминали, то только чтобы сказать, с какой планеты прилетел очередной супер. Скукота, обещающая кучу денег меркантильной мне.

Но вообще, роман за год — это смешно. Раньше я книгу страниц в триста могла написать где-то за два месяца. И это с финальной вычиткой, причёсыванием, проверкой… тут же только черновой вариант, голый текст без дополнительных правок.

Стыдно, товарищи. И беготня в суперкостюме — не отговорка.

— Алья, а что происходит? — спросила я, разваливаясь на парте.

Сезер закашлялась.

— В смысле? — уставилась она на меня.

— Куда идём? У нас экскурсия? Пожарная тревога? Акума?

— Маринетт… как бы тебе сказать…

— Учебный год типа кончился, — помог Алье Нино. — Каникулы, все дела.

Как кончился? Четырнадцатое мая на дворе.

— Да, в этом году затянули из-за акум, — задумчиво добавил Адриан. — Хлоя говорила, что раньше учёба в этом коллеже прекращалась в начале мая.

Чего?

— Хорошо ещё, что в следующем у нас будет новое расписание, — заметил Нино, сметая в рюкзак всё со стола и из ящика, не разбираясь. — Не очень нравится терять субботу, но свободная среда мне просто развязывает руки. Можно будет взять подработку на ночь вторника.

Чего?!

Я шлёпнула ладонями по парте, привлекая внимание. Три пары глаз уставились на меня. Незнамо сколько одноклассников и мадам Бюстье — тоже.

— Так, стоп. Можно мне, как самой тугоумной, пояснение?

Адриан скрыл смешок за кашлем, Алья закатила глаза, Нино смущённо поправил очки. Потом Агрест встал и погладил меня по волосам, как маленькую.

— Совсем утомилась, да? — спросил он с поистине нуаровской ухмылочкой. — Ну ничего, скоро отдохнёшь… все там будем.

Я перехватила его руку и укусила за мясистую часть ладони. Не сильно, конечно, но Адриан всё равно взвизгнул, выдёргивая свою нежную лапочку из моей смертельной хватки, после чего расхохотался.

— Господи, Маринетт, — покачала головой Алья. — Ну ты чего? У нас каникулы, в следующем году собираемся тем же составом с мадам Бюстье, в этом же классе. Расписание будет другим, выходные по средам и воскресеньям.

Адриан баюкал руку, которой я едва коснулась зубами, и хитро посматривал на меня — нарывался на утешение. Ушастый хитропоп, редкий вид.

Хе-хе, во всех смыслах ушастый. Чего, думаете, Агрест носит волосы средней длины? Да оттого, что уши у него почти по-азиатскому оттопыренные!

— Нас разве не должны будут перемешивать? — спросила я, вспоминая канон.

Классы в коллеже не были устоявшимися, состав регулярно менялся.

— Нет, Хлоя постаралась, чтобы мы остались, как есть.

— И где есть! — добавила Буржуа высоким противным голоском. — Можете благодарить! Адрикинс, что у тебя с рукой?!

Адриан сразу же спрятал ладошку за спину и навесил на мордаху мягкую нежную улыбочку.

— Ничего, просто ударился.

То, как он врёт с абсолютно нейтральным выражением лица — верх искусства.

Пришла моя очередь сцеживать усмешку в кулак. Когда Адриан бросил на меня предупреждающий взгляд, я щёлкнула зубами — тихо, чтобы не услышал никто, кроме моего Кота.

Кое-как отвязавшись от Буржуа и её заботы, — она всерьёз предлагала подвезти Агреста до ближайшей клиники, чтобы сделать рентген и уколы от бешенства; от последнего я едва ли не хрюкала, — Адриан устало выдохнул.

— Маринетт, у нас сегодня всё в силе?

— О, у вас свидание? — засверкала глазами Алья.

Не знаю, как так вышло, но Сезер повторяла путь своей сериальной версии: девушка шипперила почти все грани Чудесного Квадрата.

Объясняю. Про Кота Нуара и Ледибаг говорить нечего, Алья была их преданным фанатом, так что закачивала все мало-мальские прикольные картинки с нашей парочкой на телефон. Про Кота Нуара и Маринетт я, в принципе, тоже могла понять: от Сабины Алья узнала, что Нуар иногда захаживает ко мне на балкон за порцией сливочек, — без подробностей о частоте его захаживания или о том, что мы можем продрыхнуть в одной кровати всю ночь, — так что Марикот в её голове тоже сложился.

На моё возмущение, что Нуара не хватит на двух девушек, Алья только отмахивалась. Дескать, подожди, подруга, до марта — тогда уви-и-идишь!

То, что март был недавно, её вообще не волновало.

Вот появление Адринетт в её списке хотелок было для меня непонятным явлением. Ладно, любвеобильность Кота Нуара могла объясняться кошачьими же гормонами. А я как влезла в традиционное мжм с двумя блондинами по разные стороны меня?

— Вы просто хорошо смотритесь вместе, — разводила руками подруга. — Сорян.

Её шипперство, слава богу, не несло за собой никаких последствий. Алья просто изредка фоткала нас с Адрианом, если кадр казался ей привлекательным или романтичным; учитывая, что с Агрестом мы регулярно обнимались или держались за руки, материала было предостаточно. Однако Алья не пыталась нас «свести», за что ей большое спасибо.

— Ага, свидание, — заворчала я. — С Сабиной. С матушкой моей. Да-а-а…

Адриан был полон сонного энтузиазма, а вот в себе я этого настроя не наблюдала. Мне хотелось только лечь и поспать, однако Сабина ждала нас с Агрестом, чтобы начать шаолиньское воспитание истинных воинов.

Ладно, я понятия не имела, что она с нами будет делать.

— Получается, если сейчас начались каникулы… мы со всеми увидимся только в августе? — я потёрла глаза. — Какие у кого планы-то?

Алья усмехнулась.

— Мы с Нино разлетимся по родственникам до июля точно, так что не игнорь мои сообщения, иначе по прилете я откушу тебе голову.

— Мои тоже, — подал голос Ляиф; когда мы всей честной компанией посмотрели на парня, тот смутился. — Если я напишу, конечно…

Напишет, ага. В общей беседе единственное, что он делал — это скидывал свои треки с просьбой прокомментировать или же спрашивал про домашку. Тихушник. Всё читает, почти ни на что не отвечает, если не было написано с прямым обращением к Ляифу.

Вздохнув, я отодрала себя от скамьи и потянулась. Футболка задралась, оголив живот. Нино залип, идущий на выход Натан тоже. Адриан дёрнул ткань вниз, прерывая мою разминку и пряча открывшуюся полоску кожи.

— Не шали, — пригрозил мне пальцем Агрест. — Тут дети.

— Как скажешь, мамочка.

При недосыпе в тушке Адриана проклёвывалось больше нуаровских привычек и поведения.

Прелесть же, а?

Неожиданная встреча.

Первое, что делал Адриан на улице — натягивал на свою улыбающуюся моську медицинскую маску. В те несколько раз, когда Агрест забывал о своей маскировке, нам в итоге приходилось драпать от излишне активных фанатов моей модельки, не разбирая дороги. Тоже неплохой опыт: благодаря таким забегам мы лучше узнавали Париж, так сказать, с нижней перспективы.

Погода меня радовала. Солнышко, птички поют, небо без облаков. Интересный факт, который я не знала раньше: над Парижем запретили передвижение самолётов, так что увидеть стальную махину шансов практически не было. Сделано это было по примеру Нью-Йорка, который уже давно был знаком с магической преступностью. У них там, насколько я помню, была своя когорта супергероев и злодеев, а также вторая шкатулка с Талисманами и квами.

Наши квами — самые квамистые квами, если кто меня спросит. Не чета остальным. Не для них розочки цвели! И вообще, я патриотка. В том смысле, что квами из шкатулки Тикки и Плагга должны были быть где-то в горах Китая, если я ничего не путаю.

А вы тут думали, я про Францию начну заливать? Ага, щаз. Даже если и так: я гражданин мира! И, как известно, Бог создал человека, всё остальное было сделано в Китае. Учитывая моё происхождение, это теперь моя любимая присказка.

Адриан запихнул в рюкзак свою рубашку, эпатируя нечуткую меня красивыми руками. Гормоны начинали своё пагубное дело, и мой котёнок медленно начинал меняться. Агресту ещё повезло, потому что развитие у него было очень постепенным, приятным глазу. Нино вот пару недель назад пришёл, не в силах прекратить ржать: одна рука у Ляифа за ночь внезапно стала длиннее другой сантиметра на четыре.

Чудны дела твои, Господи, раз человеческое тело ведёт себя так. По образу и подобию, говорите, да?

Я бы тоже разделась, но снимать было нечего. Вот если бы я носила спортивное бра под футболкой, то ещё можно было бы подумать, — здесь эти бра выглядели скорее как жёсткие широкие топики на мощных бретелях, чем как нижнее бельё, — но как-то не срослось. Приходилось обмахиваться ладошкой и вспоминать, как пережить жаркий период.

Сначала-то в теле Маринетт я мёрзла. Пальцы на руках и ногах промораживались до того, что я переставала их чувствовать. Та же фигня была с бёдрами и почему-то шеей. Но сейчас, когда Тикки и Адриан взялись за моё питание, организм пришёл в норму и вернулся к заводским настройкам. К тотальному обогреву, то есть.

Это не так весело, если подумать. Ладно, в прошлой жизни я жила в России, там хороший теплообмен — это замечательная штука. Но даже там, в холодной стране, он доставлял мне некоторые неудобства. К примеру: при температуре выше пятнадцати градусов по Цельсию мне хотелось немедленно раздеться и разуться, настолько мне было жарко. Зимой в минус пятнадцать я спокойно ходила в футболке, осенней куртке и в летних кроссовках.

Напоминание: новый мир, — по крайней мере, Париж в новом мире, — был намного жарче, чем моя Москва. Сейчас на улице — плюс-чёрт-знает-сколько, но явно выше двадцати. И ни ветерочка.

Одна радость: квартира семейства Дюпэн-Чэн располагалась в старом каменном здании. Зимой на стене можно было обнаружить иней, летом внутри царила приятная телу прохлада. Томас мёрз и носил огромные плюшевые свитера, тогда как мы с Сабиной ходили и благостно дышали паром, как два ледяных дракончика.

— Заходить куда-то будем? — спросил Адриан.

Он забрал мой рюкзак и теперь тащил наши вещи. Мне было решительно некуда деть руки: карманы на джинсах — печальная обманка, поклажу утащили, руки у моего Агреста заняты. Оставалось только завести их за спину, представляя себя благообразным китайским дедом.

— Зачем?

— Ну… торт можно купить. Я же в гости иду.

— В гости, — покивала я. — К жене пекаря, так что никаких тортов. К тому же, чего-то раньше тебя это не смущало. Приходил и всё.

Адриан вздохнул. Были бы у него кошачьи уши — они бы горестно опустились. Ну, как в мультиках.

— Нервничаешь, что ли? — спросила я, давя зевок.

У нас тут важный разговор, нечего.

Адриан посмотрел на меня поверх маски. Та была ядрёно-голубого цвета, и глаза моего Агреста от такого соседства казались ещё зеленее, чем были на самом деле.

— Самую малость. Не знаю, что нас ждёт впереди.

Я закинула руки за голову и переплела пальцы. Задумчиво уставившись в чистое далёкое небо, я тоже задумалась.

Что нас ждёт… ну вряд ли что-то плохое, Сабина всё-таки не пытать нас будет, а тренировать. С другой стороны, в голову мне приходили картинки, увиденные в прошлой жизни благодаря интернету: бритые налысо мальчишки, держащие огромные брёвна; те же гологоловые мальчишки, провисающие на шпагатах; мальчишки без волос, которых хлестают розгами по спинам и груди, чтобы приучить к боли… и всё это — в рыже-жёлто-коричневых одеждах.

— Как насчёт обриться налысо? — спросила я, задумчиво посмотрев на напарника.

У того волосы чуть не встали дыбом. Зелёный взгляд был полон возмущения.

— Ты хоть представляешь, сколько я ухаживаю за волосами, чтобы они были мягкими и послушными? — горячо зашептал Агрест; смешно и грустно одновременно, что Адриан научился не повышать голос на улице, дабы не привлекать к себе лишнее внимание. — Сколько масок накладываю на них, чтобы они не превращались после съёмок и лака в паклю?!

— А я думала, что ты моешь их кошачьим шампу-унем, — протянула я, довольно щурясь.

— Каким?!

— Кошачьим… стой.

Я схватила Адриана за руку и сама тормознула, прежде чем утащить Агреста за живую изгородь. Высунувшись из-за зелёной преграды, я, не веря своим глазам, смотрела на то, как из пекарни родителей Маринетт выходит китайский старикан в красной гавайке. В руках у мужчины был стаканчик с чаем — зелёненький такой, с пастельно-коричневой крышкой и с нарисованным листиком.

Кофе подавался в тёмно-коричневых стаканах с изображением зёрнышка, крышка была светло-кремовой, как пенка. Соки — в ярко-оранжевых с прозрачными крышками. Такое разделение позволяло не путаться в заказах; по моему предложению Сабина и Томас стали при наплыве клиентов подписывать стаканчики, как в Старбаксе. Которого в этом мире не было.

Адриан, — умница, какой же он умница! — достал телефон и сфоткал старикана. Я, недоумевая, какого чёрта я утащила парня в укрытие вместо того, чтобы бежать навстречу мастеру Фу, тихонько сидела рядом и не отсвечивала.

— Скорее всего фото не получится, — сказала я, провожая спину старика взглядом.

Фу обернулся, и мы с Адрианом нырнули под защиту изгороди.

— Почему? — шёпотом спросил Агрест.

— Насколько я помню, он тоже владелец Талисмана, — ответила я, тоже не поднимая голос. — Так что всё будет размазано, как у Чудесных.

Почему я спряталась? Почему не…

Ладно, я знаю, почему. Мастер Фу для меня — величина неизвестная. Непонятно, чего от него ждать; его раннее появление вместе с любимым дядюшкой ещё больше меня напрягло, да так, видимо, и не отпустило. Адриану я рассказала всё, что знала про этого мужика, но вряд ли моя информация была правильной: судя по обмолвкам Тикки, Орден Хранителей отлично себя чувствовал в этом мире и даже не собирался уничтожаться.

Я потёрла лицо и устало посмотрела на обалдевшего официанта — изгородь принадлежала небольшому придорожному кафе, в котором, насколько я помнила, подавали отвратительные салаты.

— Буд-дете делать заказ? — спросил официант, пытаясь выдавить из себя нервную улыбку и прижимая к груди стальной круглый поднос.

Защититься от нас хочет, что ли? Ну да, мало ли психов по улицам шляется. Даже если и таких симпатичных, как мы с Агрестом.

Почему я вообще не расспросила Тикки про мастера Фу? Почему я начала так жёстко тупить в последнее время?

Усталость, что ли, сказывается?

— Вряд ли, — сказала я, отвечая скорее себе, чем официанту. — Идём, мой непобритый друг, мама не любит, когда опаздывают. Китайское воспитание, всё такое.

Адриан фыркнул, пригладив свои вихры. Я пихнула Агреста.

— Да расслабься, — сказала я ему на ухо. — Ты и с ними, и без них будешь моим котом. А что сфинкс, а не перс… я буду любить тебя любым, котёночек.

— Я мейн-кун! — вернул своё возмущение парень. — Пушистый и опасный! А ещё грациозный, сильный, потрясающий, великолепный…

— Идём уже, пушистый, пока этот опасный официант не вызвал полицию по наши уши.

Пекарня.

В пекарне было малолюдно. Судя по пустому прилавку, родители Маринетт только-только разобрались с обеденным шухером и отпустили большую часть клиентов. Когда мы с Адрианом зашли в помещение, пропахшее корицей и ванилью, — а ещё кофе; как же я полюбила здесь кофе, хотя он и не давал мне больше никакого заряда бодрости! — Томас возился на кухне, а Сабина что-то подсчитывала за кассой.

В пекарне, кстати, было пополнение: мой дражайший друг Лука устроился на подработку, так что теперь протирал столы и обаял всех вокруг. Увлечение музыкой требовало хороших струн, музыкальных тетрадок и билетов на концерты, а всё это, в свою очередь, требовало денег.

Семья у Куффена не была бедной, однако Лука, — психолога ему надо, — позволял большую часть бюджета спускать на сестрёнку, — и этой тоже психолога надо, — а мать на это ничего не говорила, — по Анарке плачет целая рота психологов. Как итог: Джулека учится со мной в премиум-коллеже, Лука в этом году закончил обычную школу. Джулека может купить себе дорогое украшение, Лука копит деньги на медиаторы. Джулека получает кучу карманных и в ус не дует, Лука работает.

Интересно, что в итоге у Джулеки не случилось никакого перекоса; девчонка не думала, что мир должен ей отдать всё и немного больше, а также не ставила себя выше других. Всё же, не будь Лука так увлечён музыкой, — и не имей я на его голос далекоидущие планы, — то я бы посоветовала морскому мальчику устраиваться в детский сад или в школу. Он восхитительно воспитал свою сестру, учитывая все сопутствующие обстоятельства.

Сабина заметила нас с Агрестом. Обдав нашу парочку сканирующим взглядом, — клянусь, мы с моим Котом мгновенно напряглись и выпрямились, придавая нашим сколиозам идеальную форму здорового позвоночника, — она кликнула Луку:

— Сделай им какой-нибудь сок, и сам пообедай, пока гостей нет. Том тебе оставил рыбный киш.

Адриан облизнулся. Рыбные пироги он обожал; не знаю, было ли дело во второй ипостаси моей модельки, или же Агрест просто фанат рыбы, если учитывать, что в мультфильме он встречался с японкой… с другой стороны, Маринетт, что за расизм? Это может быть никак не связано!

— Вы что будете? — улыбнулся Лука.

— Ничего, — ответила вместо нас Сабина. — Сок, и хватит с них.

Куффен развёл руками, извиняясь без слов. Грустный Адриан грустно вздохнул, прежде чем сесть за свободный столик. Я похлопала парня по плечу.

— Придёшь вечером — я тебе все оставшиеся за день пироги отдам, — пообещала я.

Адриан заметно повеселел. Стащив маску, он подмигнул мне, максимально обаятельно улыбнувшись.

— Эта мысль заставляет моё сердце трепетать, кошечка.

Я хмыкнула. Ну-ну. Давненько он меня так не называл.

— Держите себя в руках, месье, — сказала я, садясь за стол. — Кажется, у вас проклёвывается кошачий хвост. Неловко будет, если это заметят.

Лука принёс нам сельдереевый сок, — что Сабина вообще задумала, скажите-ка мне? — и целый рыбный киш размером с голову для себя. Куффен хотел было уйти в сторонку, чтобы схавать свой обед в одиночестве, но мы с Адрианом не дали ему покинуть нашу компанию.

— Садись, садись, — сказал Агрест, улыбаясь, словно маньяк перед расчленением жертвы. — Кушай. Пирог вкусный наверняка, да?..

— Не обращай внимание на него, — я закатила глаза, но при этом подавила порыв пнуть Адриана под столом; на Агресте сегодня были слишком светлые джинсы, чтобы я рисковала ими. — Никто не обязан заставлять тебя есть или НЕ есть.

Два взгляда сошлись на мне. Ещё я почувствовала насмешливое недоумение из рюкзака Адриана и недовольство от своей почтальонки. Вот для комбо нам ещё Сасса не хватало!

— Ну что вы на меня уставились, — проворчала я, хватая стакан с соком. — Таких красивых и умных девушек, что ли, не видели ни разу?

Адриан фыркнул. Лука хохотнул и принялся за пирог. Парень выглядел уставшим: как Куффен жаловался мне по СМС, он всё никак не мог привыкнуть к тому, что начал работать. Я его успокаивала: мне обычно хватало двух недель, чтобы тело привыкло к новому уровню физнагрузки и расписанию. Так что Луке стоило только потерпеть. Время — лучший лекарь и помощник.

Вообще, он же был на два с лишним года старше меня. Я так и не смогла вызнать, когда у Куффена день рождения, — он его не праздновал по каким-то личным причинам, — даже Роуз не помогла. У Джулеки я ничего не спрашивала: несмотря на все уверения Лавьян в том, что Джул на меня абсолютно пофигу, я не рисковала лишний раз трогать девочку-гота с её загонами. Подойдёт сама — окей, а до этого я напуганный подросток, на которого один раз набузили ни за что.

Короче, пока Джулека не была мне нужна для чего-либо — смысл поддерживать с ней отношения? Вот потом, если будет надо, можно и мосты наводить… а пока — вежливая дистанция, хе-хе.

Это ещё и энергию сбережёт. Ментальное топливо не тратится, если ты ни с кем не контактируешь. Отличный план, Маринетт. Спасибо, Маринетт!

Но вообще, про «ни с кем» — это уже явно не про меня. Как-то я в этом мире обросла связями, которые рисковали остаться со мной и после коллежа. Адриан, Алья, Нино, Хлоя, Лука, Роуз вот теперь тоже… Мне на самом деле хотелось думать, что хотя бы половина из этого состава сохранится после нашего восемнадцатилетия, не став тем, что в книгах иногда называют «слабыми связями».

Ну, допустим, Роуз и Нино я могла бы отпустить более или менее спокойно; по Ляифу скучала бы больше, чем по Лавьян, но оно и понятно. Алья… это будет потерянный кусочек сердца, не меньше. Лука? Не знаю. Он только вошёл в мою жизнь, хотя успел уже зацепиться за душу стальными коготками. Адриан…

Кажется, я попала в ловушку, которую установила себе сама. Хорошее отношение к персонажу переросло во что-то другое, более глубокое. Агрест оказался лучше, чем просто милый мальчик из мультика; он был живым светловолосым засранцем с отвратительным чувством йумора, откормленными ментальными паразитами и тяжёлой жизненной ситуацией.

Я так хотела ему помочь, что привязалась. Как корги, который случайно вырвал поводок на прогулке, а потом заметил это, взял шлейку в зубы и вернул хозяину прямо в руку. Мда… надо бы дистанцироваться от Агреста: никогда ещё подобное «прорастание» в человека не приносило мне ничего хорошего. Предатели, вокруг одни предатели, ха.

Ладно, убирая душевные метания и панику перед будущим: кажется ли мне моё собственное отношение к Адриану излишним? Ну… может быть, немного. Но я, вроде бы, не превращаюсь в канонную Маринетт, несмотря на то, что на моей пробковой доске кученная куча наших с Агрестом фоток плюс его расписание.

— О чём задумалась? — спросил объект моей мучительной рефлексии.

Я прямо слышала неодобрение Тикки. Наверняка квами сказала бы, что я опять загоняюсь без причины. И была бы права.

Адриан положил ладонь поверх моего кулака, заставив меня неприятно удивиться: лапищи у моего Агреста оказались огромные. Пальцы — тонкие, музыкальные, с красивым ровным ногтем. Наманикюренные, аккуратные, что хоть плачь.

Я перевернула руку, сцепила наши ладони и переплела пальцы. Улыбнулась.

Хрен с ним. Даже если моё отношение излишне — разве это плохо? Мы с Адрианом должны быть продолжением друг друга, иначе ни о какой синхронизации во время боя не может быть и речи. Тикки долго нудела о том, что, чем лучше понимают друг друга носители противоположных Талисманов, тем быстрее идёт развитие и легче проходят сражения.

Можно сказать, что моя забота об Адриане — это практически рабочий момент! Да и просто мне нравился этот битый жизнью котёнок. Почему я должна ограничивать свою привязанность? Агрест — не тот человек, который в итоге бросит приручённую на одинокой планете розу.

Второй мой кулак накрыла прохладная ладошка Луки. Я мельком посмотрела на Куффена: тот сидел с закрытыми глазами и выражением полнейшей сосредоточенности на лице. Брови Лука выкрасил в тёмно-тёмно синий, видимо, в честь окончания старшей школы. С пирсингом на левой смотрелось изумительно.

Другой рукой Лука схватил за грабку Адриана. Агрест выглядел растерянным и милым, так что у меня сама собой вылезла улыбка на губы.

Лука приоткрыл один глаз, стрельнул по нам с Адрианом лукавым прищуром и почти сразу зажмурился.

— Раз уж у нас такая тесная компания, может, проведём спиритический сеанс? — спросил он низким таинственным голосом. — Я чувствую, что духам предков есть что донести до своих потомков…

Я развернула вторую руку, тоже переплетая пальцы с Лукой. Забавно: у Адриана руки были горяченные и чуть влажные, у Куффена — прохладные и до грубости сухие. И только я тут: сухие ладошки и высокая температура тела! Переходный элемент.

— Не думаю, что у вас хватит времени, — сказала Сабина, подходя к нашему столику. — Я освободилась, идём наверх.

— Предки наставляют, чтобы вы слушались старших, — уловил момент Лука, снова открывая только один глаз.

Сабина засмеялась и пригрозила парню пальцем.

— Хорошо, подлиза, можешь взять те корзиночки с персиками, на которые облизываешься с утра. Но только две! — женщина перевела взгляд на нас и успокаивающе кивнула заметно нервничающему Адриану. — Идём?

Я напоследок сжала ладони парней и выпуталась из пальцевого захвата. Лука козырнул нам и отвалил к прилавку, высматривая те из пироженок, на которых было больше всего персиков и сливок.

— Пошли, — сказала я своему Агресту. — Перед смертью не надышишься. Вряд ли нас ждёт что-то серьёзнее обычной физкультуры.

— Мне нравится твой настрой, Маринетт, — Сабина кивнула. — Я, кстати, купила деревянную линейку.

Ась?..

— Чтобы мерить расстояние для шпагата, да? Да, мам?

Сабина улыбнулась настолько по-доброму, что меня передёрнуло. Адриан вздохнул и взъерошил волосы в жесте отчаяния.

— Так я и знал, — простонал он, сильно переигрывая. — Так и знал!

Неясные телодвижения

— Итак… что мне нужно о вас знать прежде, чем мы начнём?

Этот вопрос ввёл меня в ступор. В голове сразу пронеслось как минимум с десяток различных предположений, о чём я могла бы рассказать Сабине. Масштаб самый разный: от того, что я переселенка в тело её дочери до того, что итоговый экзамен по математике я сдала на максимальный балл. Последнее — чистой воды случайность, блажь скучающего разума: мне настолько осточертели комментарии нашего преподавателя вроде «ну как же так, Маринетт, ты же умная девочка!», что я решила просто подготовить нужные темы, дабы от меня отстали.

Кто же знал, что эта контрольная окажется конечной для года?

Адриан рядом со мной неловко переступил с ноги на ногу. Тоже, видимо, раздумывал о том, что он мог бы рассказать Сабин. Тут ещё дело такое: непонятно, насколько откровенными мы можем быть с матерью Маринетт.

Да, она прекрасная женщина. Да, она любит свою дочь; не меня, а именно Маринетт, хотя я уже не уверена, что это не одно и тоже. Эй, уже больше года прошло с тех пор, как я попала сюда! В прошлый раз я переместилась где-то девятого апреля… хе-хе, получается, что я прямо подарочек для Адриана, про который он не знает.

— Мы не уверены, что физические тренировки смогут улучшить наши показатели, — начал Адриан, переглянувшись со мной.

Я кивнула.

— Это не первостепенно. Самое главное другое: у Кота Нуара и Ледибаг есть заклинание, которое скрывает их личность. Оно довольно слабо держится, так что, если ты вдруг узнаешь личности супергероев, ни в коем случае не раскрывай их. Даже по имени не называй, ладно? Ну это я так, на всякий случай.

Адриан кашлянул, Сабина улыбнулась.

Для наших тренировок мать Маринетт разобрала заднюю часть гостиной, где раньше стояли бесчисленные горшки с цветами. Места там было достаточно, чтобы мы с Адрианом спокойно встали и не касались друг друга, даже если поднимаем руку или ногу. К стене Сабина, — наверняка на самом деле Томас, но да это не так важно, — прикрепила огромное зеркало от пола до потолка. В ширину оно было метра три.

Повезло, что квартира у семейства Дюпэн-Чэн была необычной. Насколько я помнила, в Париже очень компактное жильё, практически как в Японии, но всё-таки не настолько. А вот Маринетт раньше жила в офигенных хоромах.

Квартира её семьи — это три комнаты, не считая гостиную, плюс мой чердак. Не знаю, сколько Дюпэн-Чэны отвалили за эти помещения, но я была счастлива тому, что у меня был собственный угол. Оставшиеся три комнаты использовались не все: помимо родительской спальни и второй детской, — которая в итоге не потребовалась, не знаю, по какой причине, — было ещё одно просторное помещение.

На мой вопрос, почему мы тут, а не там, Сабина ответила коротко: ремонт. Комната была закрыта чёрт знает сколько времени, её даже как склад для пекарни не использовали, так что требовалось как минимум изгнать оттуда пыль, прежде чем превращать доступные метры в тренажёрный зал.

Я не заметила какого-то спортивного инвентаря возле нашего зеркала, даже завалящих ковриков для йоги или тугих лент. Говоря откровенно, я думала, что маман принесёт шест для Адриана и груз для меня; видимо, сегодня у нас был ознакомительный день, потому что мы с Агрестом даже о спортивной форме не подумали. Нет, я-то могла подняться в комнату и найти себе что-нибудь… а ему что делать? Заниматься в одних трусах? Да Адриан сварится от смущения раньше.

Хорошо, что в квартире было прохладно, иначе Агрест сварился бы из-за своих шмоток.

— У нас повышенный порог выносливости и гибкости, — сказала я. — Шпагат даётся без проблем.

Адриан угукнул.

— А я один раз отжимался целый час подряд. Слегка вспотел.

Сабина слушала нас, не меняя добродушного выражения лица, от чего становилось слегка тревожно. Что она там надумала, кто скажет?

— А ещё…

— Ладно, — женщина хлопнула в ладоши. — Я поняла основную мысль. Давайте тогда начнём с основ. Маринетт, ты, насколько я знаю, ходила на курсы самообороны… ты действительно думала, что я об этом не знаю?

Я неловко пожала плечами. Честно говоря, да, я правда думала, что мать Маринетт не знает о том, куда я инвестирую свои офигенно большие карманные. Сабина никогда ничего не выведывала, не выспрашивала, не проявляла излишнего интереса… вот и ввела меня в заблуждение насчёт своей осведомлённости.

— Я научила Адриана падать, заламывать руки и ноги, а ещё показала основные болевые точки и слабые места. А, ещё использовать разный мусор для драки.

Учитывая, что этому мастерству должна владеть любая Ледибаг, список выглядел не особенно внушительным.

Я задумалась. Вообще, чем мы целый год занимались? Детородные органы попинывали? Кофе на крышах гоняли? Получается, что именно так: несмотря на наши еженедельные дни для тренировок, умели мы с Адрианом преступно мало.

— Помимо шеста, — взял слово Агрест, — я хорошо обращаюсь со шпагой, ещё немного с метательными ножами и дротиками. И с йо-йо тоже. Тренировался на всякий случай.

Последнее он добавил с красными щёчками. Ух ты ж прелесть какая. Сознательный. Я-то даже не подумала о том, что при обмене Талисманами мне в руки попадёт шест Кота Нуара, так что и не пыталась научиться махать длинной палкой. Очередной просчёт, Маринетт, какой уже по счёту?

— Хорошо. Упор лёжа, планка на прямых руках.

Мы с готовностью упали. Сабина поправила наши позы и… ушла на кухню, заваривать себе чай.

Адриан хехекнул.

— Чего ты? — спросила я, на всякий случай не повышая голос.

— У меня сок в животе булькнул, — поделился проблемой Агрест. — А вообще, ужасно хочу спать.

— Голова не кружится?

— Нет, только ментальная усталость.

— Уже хорошо.

Сабины не было минут пять. Вернулась она с подносом, который поставила на кофейный столик в гостиной. Подойдя к нам, маман Маринетт опустилась около меня, после чего положила руку мне между лопаток.

Не знаю, что она там делала, но рука у неё была горячей. Может и ничего, но можно же мне помечтать о каком-нибудь супер-сенсее, который столько времени был у меня под носом? И я не про мастера Фу говорю.

— Дрожи в мышцах нет, — довольно хмыкнула Сабина. — Хорошо.

— Я могу так стоять буквально час, — заметила я.

— Отличные новости, но проверять мы это не будем, пожалеем наше время. Поднимайтесь и к стене.

«Расстреливать буду», — добавила я за Сабину.

Мы вскочили на ноги и позволили установить себя спинами к стене. Сабина лёгкими движениями поправляла наши позы: затылок к стене, лопатки распрямить, копчик прижать, пятки и икры тоже.

Заметив что-то, женщина опять понимающе похмыкала. Потом сказала нам наклониться, так ничего и не объяснив. Попу было велено не отрывать от стены.

Ну мы послушались — а что ещё делать-то?

— Ясно, ясно… ложитесь на пол. Адриан, будь добр, сними футболку. Маринетт?..

— Сейчас.

Я сбегала в комнату и переоделась. Джинсы заменила на спортивки, футболку — на тот самый плотный топ. Мда, нехорошо выходит, что Адриан остаётся в своей обычной одежде… но вроде бы физкультуры у нас как таковой и нет до сих пор. Подумаешь, немного у стены постояли.

Интересно ещё, зачем?

Внизу Адриан уже сидел за столиком и задумчиво пил чай. Одетый, так что на кубики я сегодня не посмотрю; только если на пресс Кота Нуара, когда Агрест заявится ко мне вечером, чтобы вытребовать обещанные недавно пироги.

Одну руку Адриан держал перед собой, не опуская; в кулаке у Агреста была гиря килограмм на шесть — где только она лежала до этого момента.

— Ложись на пол, — приказала Сабина.

Затем я поднимала и опускала ноги, сгибала их, поднимала корпус. Мать Маринетт явно преследовала какую-то цель, которая мне была не ясна.

— Всё, вставай, — сказала Сабина, когда я в очередной раз опустилась на шпагат после её приказа.

Она села рядом с Адрианом, прощупала его сухожилия и забрала гирю. Агрест крутанул запястьем и смущённо мне улыбнулся.

— Давай-ка выпьем чаю, и я скажу, что мы с вами будем делать, — сказала Сабина.

Вот вечно что у англичан, что у китайцев так. Обсудим что угодно, но сначала — чай! И вообще, как сказал один мудрый кот: кто цай не пьёт — тот цьмо.

Мудрый был зверь.

Расшифровка.

Пироги Адриану всё-таки достались, и даже не под вечер. После разговора с Сабиной маман Маринетт отправила нас с Агрестом в мою комнату — подумать.

Адриан сбегал к себе домой за вещами для переодевания; я тактично отошла в ванную, чтобы не палить Трансформацию, а по возвращению не стала акцентироваться на «непонятно» откуда взявшихся домашних штанах. Ну в самом деле: если бы мой Агрест испачкал жиром от пирогов штаны из новой коллекции отца, то Адрикинса пришлось бы хоронить в закрытом гробу. Габриэль ещё даже не выпустил эту коллекцию, чтобы вы понимали; Адриан был ходячим рекламирующим шмотки манекеном.

Оставим за кадром мои возмущения по отношению к Адриану, как к модели, а не как к человеку. Но идиотское же решение: мой Агрест, если ест что-то для него вкусное, обычно умазывается, как поросёнок, а не кот. Слишком много жмурится от удовольствия, может начать пританцовывать или качать головой, иногда даже лезет обниматься, забывая про жирные пальцы. Милая особенность, совершенно ужасная для модели.

С другой стороны, когда это мой Агрест ест вкусное, скажите на милость? В основном Адриан соблюдает низкожировую и высокобелковую диету; даже молочку не ест, потому что она провоцирует прыщи. Это я могу забить, если что-то выскочит на лице, а бедняге так нельзя. Работа-с.

Кстати, после появления у нас Талисманов прыщей явно стало меньше, что бы мы ни ели. Ещё один плюс.

Мы с Адрианом развалились на моём розовом пушистом коврике, разложили вокруг наше хрючево, честно натыренное у Томаса, и вяло жевали, каждый думая о своём. Не знаю, что за мысли были в голове у моего Кота, а я была в растерянности. Сабина не предлагала нам никаких супер-тренировок, не включала во время бесполезных для нас отжиманий Eye Of The Tiger, не заставляла стоять в планке до посинения. Вместо этого она сказала, что я буду танцевать.

Танцевать. И это должно будет мне помочь. Танцы, блин?

Я не имела ничего против танцев, да и ситуация была такой, что мне оставалось только поверить в профессиональность Сабины, но всё равно. Нет-нет, да в голове появлялась мыслишка: а не шутит ли мадам Чэн над нерадивой мной?

Адриан тоже получил свою порцию нетрадиционных комментариев. Сейчас мой Кот сидел, одной рукой кормя меня кусочками пирога, тогда как другую он просто вытянул вперёд.

Кстати…

— Рука качается, — сказала я.

Адриан чертыхнулся и заставил непослушную конечность замереть. В отместку Агрест засунул мне в рот половину сырного круассана. Щёки у меня раздулись, как у хомяка, и Адриан расхохотался.

Я бы улыбнулась, но круассан во рту мешал.

— Раз я не могу помочь вам с увеличением силы, — задумчиво говорила Сабина, — то я займусь другим. Не всё в этом мире решается мышцами или даже умением махать жезлом. Так что…

Так что буду я танцевать, а Адриан следить за собой. Не в привычном для него смысле.

Неясные телодвижения и стояние у стенки были нужны Сабине, чтобы понять, в каком состоянии наши с Адрианом позвоночники.

— Это ось вашего тела, — наставляла Сабина, пока мы с Котом слушали её во все уши. — Любое отклонение от идеального положения ведёт к снижению эффективности. Тело человека — это тонко настроенный инструмент. Немного перетянешь или недожмёшь, и звучание испорчено. Понимаете?

Китайская муть.

Говоря проще: если позвоночник перекошен, то страдает всё тело. Одни мышцы провисают без нагрузки, другие, напротив, перенапрягаются. Как итог — мы не можем прыгать так далеко, как могли бы. Не можем реагировать настолько быстро, насколько могли бы. Да много чего не можем.

У Адриана с осанкой всё было отлично, но я в этом даже не сомневалась. Если он и Феликс до определённого момента воспитывались вместе, то откуда бы взяться проблемам с идеально ровной спиной? А вот я оказалась гордой обладательницей выпавшего таза. Лордоза, если я не путаю термины.

Казалось бы, настоящая инста-поза: попу отклячить назад, грудь и живот увести вперёд. «Красота», которую я раньше не замечала.

— Смотри, — сказала Сабина, устанавливая меня боком около зеркала. — Видишь?

Естественно, я не видела. Адриан, кстати, тоже. Так что Сабина цыкнула и начала тыкать в меня, как в анатомическую модель человека.

— Отклонённый таз. Выпавший живот. Искривление позвоночника. Голова, уехавшая вперёд, что в будущем станет горбом вот здесь, — она совсем не нежно ущипнула меня за холку. — Может и не станет, учитывая ваши особенности, но пожалей своё тело, Маринетт. А теперь…

Сабина положила ладони мне на бёдра и подкрутила их в «нормальное» положение. Потом надавила мне на подбородок, заставляя вернуть голову на место.

— Будешь ходить так. Вспоминай, отслеживай. Первое время будет неудобно, потом тело перестроится.

Ну… задницы у меня и так не было из-за недостатка веса и генетической предрасположенности к плоскопопию, а теперь вообще пропала. Я задумчиво посмотрела на идеально круглые полупопия Адриана и хмыкнула: ситуация как с Капитаном Марвел и Спайди.

Мда… не быть мне Кардашьян.

Идеальная осанка Адриана не значила, что парню нечем заняться. Как заметила Сабина, Агрест словно не воспринимал своё тело своим.

Почему бы это, подумать только.

— Ты его не чувствуешь, — сказала женщина.

Адриан во время нашего чаепития вынужден был сидеть с выпрямленной параллельно полу рукой. Я тоже — за компанию, видимо.

— Смотри, — Сабина кивнула на руку Агреста. — И минуты не прошло.

Мы как по команде уставились на конечность моего Кота. Рука качалась, словно пьяный матрос на суше. Когда Адриан это заметил, то остановил руку и недовольно дёрнул уголком губ. Моя рука оставалась спокойной, ни капли раскачивания.

Сабина поднесла чашку с чаем к губам. Вдохнула аромат. Посмотрела на Адриана.

— Уверена, что такая ситуация будет с любой частью твоего тела. Ты даёшь посыл, но не следишь за точностью движения. Понимаешь, о чём я?

Мы не понимали, так что Сабина принесла ноутбук и включила видео со сражением Чудесных. И показала.

Оказывается, Нуар частенько огребал от акум из-за того, что неправильно оценивал возможности собственного тела или промахивался с движениями. Прыгал не туда, куда хотел; бил левее, чем было нужно; начинал движение, но не доводил его до конца. Куча моментов, когда можно было бы победить акуму на раз-два, были упущены.

Не только из-за Нуара, естественно. Я тоже тупила, как незнамо кто. Но вот с контролем тела у меня проблем не было; потому ли, что тело не моё, и я очень много обращала на него внимания?

— Тебе не хватает осознанности. И кое-чего ещё, но об этом мы поговорим потом, — подвела итог Сабина.

Она не дала нам никаких упражнений, только сказала, что следующая встреча будет опять в среду, если Адриану это удобно. И что он может приходить в любое время, Сабина всегда рада его видеть.

Откомфортила после того, как сказала нам, что мы две маленькие неразумные какашечки. Ну что за прелесть.

Задание на следующую неделю — повышение осознанности, в лучших китайских традициях. Мне надо следить за спиной и своими костями, Адриану — за всем телом в целом. А Сабине надо понять, что с нами, такими красивыми, делать.

Очередной кусок круассана, протянутый Адрианом, я есть не стала. Живот и так распирало: задумавшись, я съела слишком много. «Слишком» для моего несчастного тела, конечно.

— Чем займёмся? — лениво спросил Адриан, опуская руку. — Игры, книги, фильмы?

— Ага, десять раз. У меня рабочее настроение.

— И что это значит?

Я погладила живот и зевнула, едва успев прикрыть рот. Зубы у меня, конечно, красивые, но раскрывать возможности своей челюсти не хотелось. А то начнёт Адриан в меня целые круассаны вместо половинок запихивать.

— Я приготовлю зелье от чумы.

— А мне чем заняться? — надулся Агрест.

— Возьми блокнот и поднимись ко мне на кровать. Подумай о жизни и о рецептах, которые твой маленький друг может помнить.

Первое зелье всегда комом.

Итак, что нужно, чтобы стать самой настоящей ведьмой?

Волшебный кот у меня был; если так подумать и посчитать Плагга, то их у меня целых два. Волшебный помощник всегда рядом, Тикки от меня практически не отлетала, если не надо было скрываться.

Волшебный артефакт? Серьги!

Волшебное заклинание?

Я захихикала и потёрла руки.

— Адриан!

— А?

Агрест забрался ко мне на кровать и теперь выглядел так, словно его пустили в святая святых. Не знаю, чего он так реагирует каждый раз; даже будучи Котом Нуаром, он мог подолгу зависать на моём спальном месте с выражением благоговения на лице. Может, для него это что-то супер-личное? Не знаю, для меня не особенно.

А даже если и личное — с кем таким делиться, если не с лучшим другом?

Постельку я меняла раз в неделю, чтобы сохранялся запах свежего белья и его жестковатая хрустящая структура. Сабина ничего не крахмалила, — спасибо ей за это, — однако стандартно проглаживала бельё утюгом. Странная женщина, по её собственным словам, ловила от действия кайф и даже немного медитировала.

Но она вообще любила убираться. Дева, бр-р-р. У матушки Маринетт день рождения был тридцатого августа, что я очень старалась запомнить. У Томаса… нет, не помню. Надо потом записать.

Агрест высунул голову, свесился с кровати, посмотрел на меня, очень по-кошачьи сощурился и снова спрятался наверху.

— Знаешь, как называется волшебный пёс? — спросила я.

— Супер-пёс?

— Нет.

— Пёс-колдун?

— Ну подумай, я тут с тобой пошутить пытаюсь.

Пока Адриан напрягал извилины, я пыталась вспомнить, куда дела купленные травы. Вот мы с Лукой гуляем, вот мы обсуждаем Роуз и Джул, едим в кафе…

— Сдаюсь. Как?

— Что «как»? — не поняла я, погружённая в собственные размышления.

Адриан совершенно по-детски захихикал.

— Как называется волшебный пёс, Маринетт?

— Лабракадаброр.

Перед глазами у меня мелькнула красная молния, после чего комнату залило розовое сияние. Адриан наверху подавился смехом, затихарившись.

Я вздохнула. Ну конечно. Абракадабра, мать её. Слово-активация для того и нужна, чтобы квами реагировала на него, не раздумывая. Мой косяк.

Хорошо ещё, что наша с Адрианом Тайна Личности так и не была раскрыта: моё рабочее место находилось точнёхонько под кроватью. Зеркало я отвернула в сторону, так что наш секрет Полишинеля был всё ещё цел и невредим.

А травы я, кстати, засунула в йо-йо. Так что очень удачно всё вышло в очередной раз.

Вытащив покупки и прервав синхронизацию, я в шутку пригрозила Тикки пальцем. Квами захихикала, смущённо прикрывая пухлые щёки лапками.

— До чего ты миленькая — я не могу просто! — прошептала я, хватая малышку и начиная её тискать. — Ты мой маленький красный сквиш!

— Что такое сквиш? — едва слышно спросила Тикки.

— Потом дам потрогать. Всё, прячься.

Среди плюшевых игрушек на полке для книг её совсем не было заметно.

Для зелья от чумы нужно было не так много: котелок из стали, — я купила обычный небольшой ковшик, в котором можно было бы сварить макароны, — перечень трав, в который, к счастью, не входил чабрец, — мой главный чайный враг, из-за которого у меня всегда начиналась мигрень, — и Главный Ингредиент. Кровь здорового человека.

По заверениям квами, моя кровь вполне подошла бы, а вот кровь Адриана — уже нет. Он же у нас теперь носитель сил Разрушения.

— Некоторые котята Плагга не пользовались Катаклизмом, потому что в их ситуации выгоднее было стать, к примеру, ядовитым, — тихонько объясняла мне Тикки, пока я закидывала в котелок травы. — Другие становились воплощением болезни. То, что у Кота Нуара ничего из этого не проявлено, не значит, что его кровь чистая.

Вот я уверена, что Адриан сидел наверху, развесив уши. Но, пока мой Кот молчал и продолжал играть в несознанку, можно было продолжать шептаться.

В состав зелья входила целая куча трав. Петрушка, орегано, крапива, душистый перец, шамбала, лавровый лист, измельчённый до порошка… я орудовала пестиком, рискуя протереть стенки ступки насквозь, и добавляла очередной ингредиент только когда Тикки давала добро на тонкость помола или количество травы.

И это с ней точно поделились способом изготовления! А ведь у нас было как минимум три зелья, где мы знали только список ингредиентов! Ни как измельчать, ни где готовить, ни сколько мешать или чем мешать… Никаких подробностей.

Травы, которые я уже закинула в ковш, подогревались: я на стол установила электрическую плитку, купленную за каких-то двадцать евро. Самая лучшая моя инвестиция в последнее время. Не идти же мне зелья готовить на общую кухню? Пришлось бы врать Томасу, что я решила податься в нетрадиционную китайскую медицину, а врать я не любила, хотя и умела при большой необходимости.

Перемешав травы деревянной лопаткой, я увеличила нагрев плиты на максимум. Забавно, что в составе зелья единственным жидким ингредиентом было три капли моей крови, а в итоге должно получиться стандартное зелье, по консистенции похожее на суп-пюре. Откуда вода?

Это магия, мисс Грейнджер!

— Кровь! — скомандовала Тикки.

Я взяла продезинфицированную иглу и уколола палец. А дальше вышел небольшой казус: вместо трёх капель в зелье упало четыре.

Масса в ковшике заколыхалась, как живая. Запахло луговыми цветами. Секунды три приготовленная мною бурда пыталась сбежать из стали, обжигалась, выдавала облачка ароматного дыма. Потом она свернулась, — не как молоко, а скорее как кошка, — и затихла.

Когда я ткнула в свой неудавшийся эксперимент лопаточкой, то поняла, что на ощупь «нечто» было как камень.

— Ну… первое зелье всегда комом, — заметила я, продолжая тыкать.

Зелье, слава всем богам, не подавало никаких признаков жизни. Тикки покачала головой.

— Давай новый ковш, этот на выброс, — сказала квами.

— Я что, по-твоему, покупала набор посуды? У меня был только один ковш.

Квами сделала фейспалм, я же от этого ощутила гордость. Это я! Я её научила!

— Хорошо, тогда отложим готовку на потом, — смилостивилась моя богиня удачи. — Собирай всё.

Ну это я всегда «за». Убраться, а потом отдохнуть. Или просто отдохнуть? Хм…

Ответственность победила, так что я быстро позакрывала все пакетики. Учитывая, что рабочее место Маринетт раньше использовала для шитья, у меня не было недостатка в различных коробочках и органайзерах, которыми я без смущения пользовалась. Удалось красиво расставить травы и ступку, да так, что они теперь казались частью столика и интерьера.

Потягиваясь, я вышла из своего убежища. Адриан не подавал признаков жизни; прислушавшись, я уловила тихое сопение.

— Вот же… кот.

Но идея была богатой, тут никто не поспорит. Так что я быстро забралась на кровать, готовая предаваться сну всё отведённое мне время.

Осторожно пристроившись рядом с Агрестом, — пришлось лечь на его руку, потому что Адриан явно привык спать один, ещё и в позе «звезды», — я выудила из кармана парня его мобильник и вскрыла блокировку. Найдя в списке контактов номер Натали, я отписалась женщине, что Адриан уснул. Нет ли у него каких-нибудь планов на день?

Натали сразу ответила, что день у месье-младшего абсолютно свободен, и поблагодарила за информацию. А также посоветовала скопировать её номер, чтобы больше не пользоваться чужими мобильниками.

— Он мне сам говорил так делать, — проворчала я, копируя заветные циферки. — Не надо мне тут…

Уложив мобильник Адриана к своему, — была у меня рядом с кроватью крошечная полочка, привинченная к косой стенке, — я приютилась возле бока Агреста и перекинула руку через его торс. Почти сразу в ладонь мне ткнулось что-то тёплое и маленькое.

С улыбкой я почесала лоб Плагга. Котёнок был другим на ощупь, не как Тикки: если моя квами напоминала сквиш, то Плагг больше был похож на настоящее животное. Котик с очень короткой мягкой шёрсткой.

— Спасибо, что следишь за ним, — я зевнула и устроила голову у Адриана на груди; попытка подвинуть Агреста оказалась провальной, так что пускай парень потом страдает, если я ему что-нибудь отлежу.

— Я всё ещё помню, что ты мне разрешила использовать Катаклизм, если мне что-то не понравится, — услышала я.

На то, чтобы показать квами большой палец, ушли мои последние силы. Адриан был твёрдым и горячим, но от этого жара не бросало в пот. Приятно…

— Ни за что не заберу свои слова обратно, — пробормотала я. — Жахай их всех, особенно Гейба… и разбуди нас часам к пяти, пожа-а-алуйста…

СМС.

Я проснулась ровно за минуту до пяти часов вечера. И очень вовремя: прямо над нами с Адрианом Плагг держал стакан, полный воды.

Не знаю, провидение ли меня разбудило, или же это было концентрированное возмущение Тикки, спешащей к нам с другой стороны комнаты, но намочить у Плагга нас с Адрианом не вышло. Я продрала глаза, увидела стакан, вцепилась в него…

Потом схватила квами-котёнка и засунула прямо в воду.

От звуков захлёбывания рядом подорвался Адриан. Агрест с минуту сонно лупал глазами, пытаясь понять, почему я топлю его квами, но не особенно торопился помогать своему волшебному котёнку. Поняв, что ничего особенного не происходит, Адриан смачно зевнул и завалился обратно на подушки, устало массируя глаза.

Мне стало жалко своего Кота. К сожалению, я ничего поделать не могла: чужое расписание не было в моей власти, а Натали и так делала всё от неё зависящее, выбивая моему Агресту выходной за выходным. Кажется, Габриэль считал, что если у Адриана не занята каждая секунда жизни, то это время проходит зря.

— Отдохнул хоть немного? — я погладила Адриана по лбу свободной рукой.

Агрест мою ладошку поймал и поцеловал. Эх, мальчишка…

— Рядом с тобой — конечно. Ты мой талисма-ан, — под конец он сорвался на зевок.

Ну и я следом. И Тикки. Плагга мы в расчёт не берём: он всё ещё пытался выжить в стакане, полном воды. Забыл, видимо, что может проходить сквозь предметы.

— А я говорила, что это плохая идея! — довольно пригрозила стакану Тикки. — Ничего смешного!

Плагг в стакане был похож на кляксу, которая почему-то в воде не растворяется. Он даже кошачью форму потерял, оставив только ядовито-зелёные глаза, полные мольбы о спасении. Смиренно выдохнув, я отняла руку с верха стакана, позволяя квами выбраться на воздух.

— Тикки, полотенце принеси, пожалуйста.

— Секунду.

— Мы разве не прячем друг от друга квами? — сонно спросил Агрест, растирая лицо руками.

— Квами? Что такое квами? — я поставила стакан на полку, плюхнулась рядом с Адрианом, потянулась и прислушалась к ощущениям, пытаясь воскресить приятное от простого лежания рядом. — У меня, например, игрушка из Японии. Последняя модель, её ещё даже на аниме-коне не представили. А у тебя?

Агрест рассмеялся. Смех его рождался под рёбрами и вибрацией распространялся по всему телу. Потом Адриан повернулся набок, лицом ко мне, и сгрёб меня в объятия.

— Давай поспим ещё вечность, — пробормотал он мне в макушку. — Серьёзно, я давно так хорошо не отдыхал.

— Натали просила, чтобы ты к семи был дома, — пробурчала я в чужую футболку. — У твоего отца какие-то новости, не для телефона.

Адриан напрягся, но ничего не сказал. Со вздохом я кое-как протиснула руку между его плечом и телом, чтобы начать гладить своего Кота по спине. Бедняга, довёл тебя Габриэль: от новостей про новости мой Агрест словно стал статуей.

— Да ладно тебе, наверняка что-то приятное, — попробовала я успокоить друга. — Ну что может он вообще сказать? У него уже запланированы поездки чуть ли не по всей Италии, ты сам говорил. Если хочешь, можешь даже ко мне переселиться на эти два месяца, как раз до Нью-Йорка.

— Это два с половиной месяца.

— Ну ты душнила.

У Габриэля действительно была загруженная сетка расписания, куда там моему Коту. Когда Адриан показал планы своего отца, — честно сфотканные из дневника Натали, который частенько валялся по всему дому, пока Санкёр бегала в его поисках, — я только присвистнула. Мне казалось, что над расписанием поработал какой-нибудь топовый менеджер по личностному росту.

Там даже время на туалет было запланировано, вот насколько эта проблема велика. Казалось, что Габриэль пытается установить для себя каждодневные рамки, только чтобы не рассыпаться от горя.

Но ведь Адриан не такой. Ему свобода нужна. Да, границы тоже — но только в разумных пределах, чтобы не скатиться по наклонной.

Мой Кот шмыгнул носом. Звук был громкий и влажный.

— Ты там мне в волосы сморкаться не собираешься?

Адриан не ответил, и я забеспокоилась. Обычно он отшучивался, но, видимо, не в этот раз.

Агрест вздрогнул раз, второй. Прижал меня к себе сильнее. Сглотнул. Я гладила его по спине и молчала.

Вообще, как я поняла, у Адриана так и не было нервного отходняка после Принцессы и произошедшего с его отцом. Да и в целом… когда он давал себе возможность просто попсиховать в последний раз? А ведь в его крови сейчас гормонов больше, чем красных телец.

— Всё будет хорошо, Адриан.

Он замотал головой и вцепился мне в топ. Ткань затрещала, после чего я ощутила спиной прохладу. Мда. Хорошо ещё, что я своего судака-тудака не надела, было бы грустно.

— Хорошо, сейчас всё плохо. Но потом будет хорошо. Ты мне веришь?

Робкий кивок я чувствовала головой. Макушка у меня, судя по ощущениям, была как у каппы, в воде. В слезах, если точнее.

— Знаешь, когда я просыпаюсь по утрам, то практически себя не контролирую, — начала я, когда Адриан более или менее успокоился, но всё ещё не горел желанием отстраняться. — Особенно если проснусь резко. Могу обидеться на какую-то мелочь, разозлиться из-за фигни, расплакаться, если кот мимо лотка сходил.

— У тебя нет кота, — шмыгнул Адриан.

— У меня их два, — поправила его я. — Один Нуар, второй Плагг. Знаешь таких?

— …я не хожу в лоток. Плагг тоже вроде.

Плагг, вылизывающийся на краешке кровати, надменно фыркнул на это.

— Я слишком велик, чтобы пользоваться чем-то таким. Но вот за унитазом прикольно наблюдать, особенно если при спуске образуется воронка.

Адриан оторвался от меня и даже приподнялся на локте, чтобы посмотреть на возмутительно мокрого котёнка.

— Так это из-за тебя отец говорил, что счета на воду запредельные? Папа вызывал сантехников две недели назад, — пояснил он мне. — Протечку так и не нашли.

— Ты такой красивый, когда плачешь, — улыбнулась я невпопад.

Что-то у меня с этим ассоциировалось. Что-то… кому-то я так уже говорила. Кому?

Что-то из прошлой жизни, получается?

Адриан смутился. Сел. Я тоже села, придвинулась к Агресту практически вплотную и взяла его лицо в ладони. Бережно растерев солёные полоски слёз по щекам, я аккуратно поцеловала Адриана в лоб.

— Ты никогда не плачешь, — насупился Агрест. — А я только и делаю, что…

— Ой, да не дай боги ты увидишь, как я рыдаю. Это некрасиво, я же не модель. И долго.

— Я бы ждал столько, сколько тебе потребуется.

Честное слово, Адриан словно из манги вышел. Умытые слезами глаза смотрели ясно и чисто, как у единорога; слегка покрасневшие щёки и кончик носа делали Агреста по-особенному привлекательным, все мамочки на районе будут его; все девицы, кстати, тоже — просто из-за того, как обольстительно Адриан закусывает губу.

Эх, котёнок становится котом.

Я взъерошила волосы своего напарника. Адриан улыбнулся и прильнул к руке, ласково замурлыкав.

— Плакать…

— …это нормально, — закончил за меня Агрест. — Надеюсь, что я тоже смогу помочь тебе.

— Это не помощь, Адриан, — возразила я, перебирая светлые мягкие прядки. — Это всего лишь сочувствие.

Вечером, уже лёжа в постели, я получила от Адриана СМС. Агрест два абзаца извинялся передо мной, ещё два — перед Сабиной. В одно предложение предупредил, что будет недоступен для звонков, а на сообщения будет отвечать один раз в день.

Писал он из самолёта. Рейс Париж-Милан.

— Как же меня бесит, что я не могу помочь тебе, — прошипела я, отшвыривая от себя телефон и сжимая в кулаках чёлку.

Всё из-за того, что Габриэль изменил свои планы, и Адриан тем же днём был вынужден улететь в Италию вместе с отцом. Без предупреждения, без подготовки, без всего. Хвала богам, хотя бы не без кольца: если бы Адриан снял Талисман Плагга во имя чего бы то ни было, я бы загрызла своего Кота по прилёту.

— Маринетт, что случилось? Маринетт?

Я сцепила зубы и замотала головой.

Нет, Тикки, нет… дай мне хоть немного попсиховать.

Кот из дома - мыши в пляс.

Что делает девушка, если у неё в жизни тёмный период, сил моральных нет никаких, а настроение смыто в унитаз, будто по велению лапки Плагга?

Правильно: бахает каре!

Учитывая, что волосы у меня за год неплохо так отросли, и из Маринетт я постепенно становилась Бриджитт, решение пойти в парикмахерскую было очень своевременным. Чёлку-то я как-то самостоятельно ровняла перед зеркалом, потому что была истинным её фанатом: как обладатель в прошлой жизни кудрявых волос, чёлку я делала лишь единожды. И это было моей самой большой ошибкой, учитывая, что плойка мои волосы практически не выпрямляла.

Ну как… сначала-то у меня были прямые пряди. А потом Марс оказывался в Венере, духи дождя били в бубны, подходило время, что-то ещё — и ровно через два часа карета превращалась в тыкву. То есть, гладкие прядки превращались в стойкие, ничем не выпрямляемые локоны.

Волшебство.

Парикмахера я выбрала самого топового, по совету своей дражайшей подружки Хлои Буржуа. Сначала она не поняла моих ледибаговских терзаний, но потом, — звонила я к двенадцати, и мадемуазель ещё не проснулась, — собрала мозг в кучу и предложила своего специалиста. Который, естественно, будет корнать меня в Гранд-Отеле, где же ещё.

Я хотела поэкспериментировать с волосами. Интересны мне были две вещи: если я подстригусь как Ледибаг, то останется ли моя новая причёска у Маринетт? А если наоборот? Магия работала очень избирательно, насколько я знала: у Ледибаг стандартно были хвостики, даже если я до перевоплощения носила косичку. Зафиксированный образ.

Цепочку Маринетт-Ледибаг я проверила ещё дома, по-варварски ножницами отрезав волосы, собранные в хвост. Вышло очень даже симпатично, вполне в азиатском стиле; квами подравняла кончики, и получилось вообще волшебненько. По совету Тикки, — ей было на удивление всё равно на мою причёску; прелесть, просто прелесть, — я собрала отрезанное в пакет и оставила для дальнейших экспериментов с зельями.

У Ледибаг были всё те же хвостики, не изменившиеся ни на миллиметр. Магия.

Перед выходом я проверила свернувшееся в ковшике зелье. То было всё ещё твёрдым, однако поверхность растрескалась. На рабочем месте очень вкусно пахло луговыми цветами, так что я не стала выкидывать свой первый «ком». Будет у меня освежитель воздуха в креативной упаковке.

Хотя выглядело «зелье» как большая пришкварившаяся какашка. Это минус, конечно.

До отеля Буржуа я добралась к часу дня. В комнаты Хлои попала через верхние этажи: мэрской дочке не нравилось, что все в фойе отеля знают, когда я прихожу к ней. Не потому, что она стеснялась или типа того; Буржуа просто ревновала меня ко всему подряд. Была бы её воля — ревновала бы и к столбу, наверное. Миляга, я не могу.

Почему меня окружают такие лапочки, кто скажет? Конечно, в моём море мёда есть Габриэль и, возможно, скоро будет Лайла, так что посмотрим. Надо наслаждаться приятной компанией, пока есть возможность.

Стилист, которого привела Хлоя, разве что не оргазмировал от своей сегодняшней модели. Пока я сидела в притащенном кресле, он порхал вокруг меня взбудораженной бабочкой и взмахивал руками так часто и сильно, будто на самом деле хотел взлететь. Чудной парень.

Я его сразу предупредила, что, возможно, результат его работы не сохранится. Чудик таким новостям, казалось, только обрадовался:

— Это сколько же можно фотографий наделать! И каждый раз — новые варианты!

Хлоя за его возбуждением наблюдала, мрачно зыркая из второго кресла и пряча своё недовольство в чашке с кофе. Буржуа, как истинная француженка, раньше не воспринимала этот напиток… до моего появления. Теперь Хлоя прочно сидела на кофеиновой игле, особенно если в её супер-молочное латте добавляли какой-нибудь сироп. На основе сахарозаменителей, конечно же.

Делаю из обычной девочки «That Girl», не иначе.

Хвостики мне пришлось распускать самостоятельно, стилисту они не давались. Как-то я не задумывалась, что у меня на каждый хвост по три ленты, и теперь сидела с шестью полосками ткани в руках. А ведь, если подумать, неплохое оружие. Ленты были достаточно длинными, чтобы завязывать их или же и вовсе придушить кого-нибудь.

Вот кто о чём, а я всё про насилие.

Стилист достал расчёску и ножницы. Я посмотрела на Хлою и улыбнулась — у девчонки над верхней губой была молочная пена.

— Губы вытри, — сказала я. — Как твои каникулы?

Хлоя закатила глаза, — хорошо хоть не истерику, - и принялась рассказывать. Всё-то у неё было не слава богу: люди вокруг идиоты, никто не понимает её запросов ни в одежде, ни в причёске, еда от Марлен вообще скатилась непонятно во что. И вообще, «раньше было лучше».

— Ворчишь, как старушка, — захихикала я. — Всё, золотые годы прошли?

Буржуа подняла хорошенький носик и высокомерно хмыкнула.

— Мои золотые годы — это все годы, что у меня будут! — сказала она. — Каждый мой день можно поместить в золотой фонд страны, вот насколько они драгоценны!

Стилист щёлкал ножницами и тихонько офигевал у меня за спиной. В принципе, я его понимала: то, от чего другие люди раздражались, в исполнении Хлои казалось мне просто забавным. Да, у Буржуа были явные перекосы в отсутствующем воспитании, но как-то они меня больше веселили. Остальное я корректировала по мере возможности, где примерами, где долгими разговорами.

Получилось, что моё заранее накопленное доброжелательное отношение медленно помогало блондинке из сучки становиться человеком. Стервой, да. Но, учитывая реалии мира и её положение в обществе, это было даже хорошо.

Одну из лент я отдала Хлое, — девушка шустренько завязала её на своём хвосте, — другие убрала в йо-йо. Стилист Буржуа бахнул мне минимальную длину, прямо как я хотела: на затылке волосы были выстрижены почти под ноль, тогда как на макушке оставили прядки. И у меня всё ещё была чёлка! Косая, правда, и зачёсанная на одну сторону.

Выглядело… по-взрослому. Когда я смотрела в зеркало, то видела не малолетнюю пигалицу, а девушку под тридцать, которой я, в принципе, и была. Мрачный взгляд и общая затраханность шли в комплекте, как изысканные аксессуары.

Стилист, так и не представившись, сделал со мной тысячу фоток, прежде чем отвалить. Я собрала самые длинные состриженные пряди и убрала их в йо-йо под офигевающим взглядом Хлои.

— Да прислуга убрала бы…

— Мне нужны мои волосы для зелий.

— Зелья?.. как в сказках, что ли?

— О, ты даже не представляешь.

Внутренний Снейп во мне только руки потирал: Тикки знала один рецепт с волосами, но понятия не имела, в чём будет разница, если использовать волосы обычного воплощения или волшебного. Такое поле для экспериментов! Главное комнату не взорвать в процессе.

— Останешься на завтрак? — Хлоя потянулась. — Может, Марлен сообразит что-то приличное на этот раз.

— О, с удовольствием, — я мрачно улыбнулась. — Сегодня я абсолютно свободна.

Как и весь будущий месяц точно — Адриан с утра прислал мне запланированные для посещения мероприятия. К счастью, загружен у моего Агреста был только июнь.

Может, у Габриэля проснётся совесть, и хотя бы один месяц он даст сыну на отдых?

Оранжерея.

Буржуа нажаловалась мне на всё своё окружение, чуть было не закормила едой из ресторана до того, что я лопнула бы, вынесла мозг нытьём о скуке и утащила гулять по Парижу. Естественно, для последнего мне пришлось переодеться в зарезервированную заранее худи и штаны; обувь Хлоя заказала прямо в свой номер, остановившись на миленьких бело-жёлтых кроссовках на огромной жёсткой подошве.

Мне было жаль, что я не могу забрать их себе для повседневной носки. Но хотя бы у Хлои теперь смогу в них щеголять.

Завершением лука был рюкзак, в который я сложила свой ледибаговский костюм. Маску мы с Буржуа решили не скрывать:

— Чем больше ты что-то прячешь — тем больше привлекаешь внимание, — сказала Хлоя, роясь у себя в косметичке размером с чемодан. — Где же она… вот!

Выудив из недр этого монстра ещё одну маску в стиле Ледибаг, Хлоя аккуратно нанесла на неё клей для ресниц и закрепила на лице. Две минуты — и нас за масками теперь двое.

Буржуа ещё и пост в соцсеть закинула, хвастаясь. Наше селфи; иногда мне начинало казаться, что Хлоя постит только наши общие фотографии.

Такое отношение… подкупало. Ничего не могу с собой поделать, это был буквально первый раз, когда за меня цеплялись с такой силой. Я догадывалась, что в будущем на этой почве могут возникнуть проблемы, — с той же ревностью, к примеру, на которую Хлоя не скупилась, — но сейчас, в моменте, это позволяло ощущать себя не одиноко.

Понимала ли я, что пользуюсь расположением девочки, которая буквально вкрашилась в Ледибаг? Да. Чувствовала ли я себя из-за этого плохо?

Нет. Я же отвечала Хлое в меру своих сил, так почему вдруг должна?

Личный транспорт, — шикарная чёрная машина с тонированными окнами, — довёз нас до одного из самых красивых мест в нынешнем Париже — до оранжереи, куда меня когда-то привёл Кот Нуар. Я хорошо этот момент запомнила, поскольку искренне считала, что он стал переломным в моей борьбе с депрессией и вживанием в этот мир.

— Нас сюда пустят? — с сомнением спросила я, засовывая руки в карман худи.

Оно было ярко-жёлтым, как полоска на пчелиной жопке. Штаны мне Хлоя, спасибо ей большое, дала однотонные чёрные. Я не особенно ощущала себя в такой расцветке шмелём, если что, просто наслаждалась мягкой тканью и удобными вещами без выпирающих швов.

Буржуа была в плотном платье из светло-голубой джинсы. На ногах — милые белые туфли с низким квадратным каблуком и крупными деревянными пряжками, а ещё белые носочки с пышным кружевом по резинке. Волосы Хлоя уложила как обычно в высокий хвост, обвивающая его ленточка была забавным дополнением.

Виновата ли магия в том, что лента из моего хвостика обвила волосы Хлои, как чёрная прядка у Квин Би из моей вселенной?

С маской смотрелось изумительно. А ещё Хлоя нацепила вместо пояса игрушечное йо-йо, а в уши вдела серьги, имитирующие мой Камень Чудес. Девочка-косплейщица, а не мэрская дочка.

— Меня везде пускают, — легкомысленно отмахнулась Хлоя. — Они сейчас закрыты на уборку, так что никого из назойливых фанатов не будет.

— Спасибо?

— А при чём тут ты? — закатила глаза Королева Подколов. — Я про свой фан-клуб вообще-то!

Нас действительно пустили без проблем; как Хлоя сказала, она заранее позвонила своему папочке, чтобы тот позвонил в оранжерею, чтобы… ну, цепочка, я думаю, ясна. Хоть в чём-то от Андрэ была польза.

Работники оранжереи посматривали на нас без дружелюбия. Подбежавшего менеджера Хлоя отфутболила с такой бестактностью, что, будь у нас Бражник в пределах Парижа, мне бы пришлось потом пинать новую акуму. Даже думать не хотелось, что мог этот несчастный менеджер делать. Как бы у нас растительных тентаклей не выросло, бр-р-р-р.

Оранжерея была сравнительно небольшой, размером со средний магазин. Всё находилось под стеклянным куполом, который хитро поддерживался целой системой деревянных подпор.

В оранжерее было зонирование на биотопы, из-за чего я сначала немного растерялась: с Адрианом мы были лишь в одном из них.

Тут пахло так же, как и раньше, свежей духотой. Цветами. Землёй и немного средством для уборки.

Хлоя взяла меня за руку и потащила за собой. К моему удивлению, привела меня Буржуа туда же, куда и Агрест. Тропические цветы и плотные тёмно-зелёные листья скрыли нас с девушкой от недоброжелательности работников и, казалось, от всего остального мира тоже.

— Люблю это место, — сказала Буржуа, оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь лавочки. — Раньше мама Адриана, это мой друг и краш номер два, водила нас сюда. Было классно. Я сначала цветы ломала, но мадам Эмили мне надавала по рукам… знаешь, все думают, что она этакая женщина-одуванчик, а на самом деле да нифига.

— Приятно понимать, что я не единственный эко-энтузиаст в Париже.

Хлоя рассмеялась.

— Тоже дала бы мне по рукам?

— Скорее отшлёпала бы, как маленького ребёнка.

— Блин, тут ваще никакой нет скамейки. Форменное безобразие! Раньше их тут куча была, мадам Эмили нам с Адрианом здесь столько сказок рассказывала…

Я достала из кармана худи йо-йо и просто кастанула Супер-Шанс. Да, я могла призывать определённый предмет, как делал это Мистер Баг в серии с обменом Талисманами. Но всё равно полагалась на удачу и своё «а вдруг пронесёт».

Пока это меня не подводило, кстати. Надеюсь, так продолжится и в будущем.

В руки мне упала скамейка. Мир перед глазами посерел; только фигурка Хлои подсвечивалась красным в чёрный горох. Спасибо, Вселенная, а то я бы не поняла!

— Чего морщишься? — обратила на меня внимание Буржуа.

Я объяснила ситуацию. Хлоя в очередной раз за сегодня закатила глаза, бросила пренебрежительное «ну и лохушка», после чего скомандовала вернуть скамью туда, откуда взяла, и поискать что-нибудь физическое.

Почесав свежеподстриженную тыковку, я подкинула скамейку вверх. Та распалась на божьих коровок, — Хлоя на них смотрела с плохо скрываемым восхищением, — а потом у меня пиликнули серьги.

— Да твою ж…

— Чего это?

Пришлось объяснять про время.

Буржуа опять поржала насчёт моей «везучести» и во второй раз назвала лохушкой. Я даже спорить не стала, потому что, объективно, Хлоя была права. Подхватив рюкзак, я при помощи йо-йо выскочила в открытое для проветривания крошечное окошко и поспешила в ближайший вещевой магазин.

— Не акума! — оповестила я сразу напрягшихся людей, едва войдя в маркет.

Потом я залезла в примерочную кабинку, скинула Трансформацию и сразу сунула появившейся Тикки печенье в рот. Квами усиленно заработала челюстями; по кивку я опять синхронизировалась.

Вещи, надетые на Ледибаг в момент обратного перехода, пропадали; вот был бы номер, если бы я в своих маринеттовских шмотках оказалась бы ещё и в жёлтом худи, и в штанах, которые легко растягиваются. Зато потом, когда ты возвращаешься в форму супергероя, вещи снова на тебе. Так же, как и костюм. Вот и получается, что приходится раздеваться, чтобы стащить супергеройский аутфит, чтобы потом снова одеться в гражданский лук.

Закончив свои игры с переодеванием, я вывалилась из кабинки, сверкая голливудской улыбкой. Отделавшись от фанатов парой автографов, я быстро поскакала обратно к Хлое.

Буржуа никуда не ушла из-под раскидистых джунглей, зато нашла где-то скамью. Судя по следам на плитке, Хлоя тащила нам сидение сама, без всякой помощи.

— Я вернулась.

— Отлично. Нехрен заставлять меня скучать.

Улыбку у меня сдержать не удалось.

— В самом деле. О чём хочешь поговорить?

— Любая тема? — подняла брови Хлоя.

Я кивнула.

— Абсолютно.

— Оке-е-ей… во-первых: что за фигня? Почему опять хвостики?

Я потрогала причёску. Ну да, хвостики вернулись. Зато на правом было не три, а две ленты; та, которую я подарила Буржуа, так у девушки и осталась.

— Видимо, причёска не сохранилась, — расстроено констатировала я.

— Лохушка, — в третий раз припечатала Хлоя. — Ладно, если что, потом ещё раз тебя обкорнаем, мой стилист всегда в твоём распоряжении.

Я хмыкнула. Ну-ну.

— Ещё вопросы?

— Конее-ечно… Расскажи, что ты чувствуешь, когда тебя все любят.

Вздохнув, я села рядом с девушкой и погладила ту по спине. Хлоя, сначала было вздрогнувшая из-за вмешательства в её личное пространство, довольно быстро взяла себя в руки и посмотрела прямо на меня.

— Есть интересное разделение симпатии, — сказала я. — Десяти процентам ты всегда нравишься. Ещё десяти ты отвратителен, что бы ни делал.

— Остальные восемьдесят?

— Плевать на тебя хотели, пчёлка.

Она захихикала.

День с Хлоей слегка привёл меня в чувство и помог перестроиться на новые рельсы. Как говорится, если жизнь дала вам лимоны, то самое время начать готовить лимонад.

К тому же, в природе лимонов не существовало, пока человек не вмешался; жёлтые кислые фрукты появились после скрещивания апельсина и цитрона.

Если переводить с философского на обычный: человек сам создатель своих проблем. В том числе и если мы говорим про настроение.

Бытовые мелочи.

Судя по довольной моське Альи во время видеозвонков, Сезер отлично проводила время на родине. Нино тоже радовал: присылал в общий чат бесконечные фотки с пустынными пейзажами, улицами, что занесены всё тем же песком, с невероятно красивой архитектурой. Я немного по-другому себе Марокко представляла, ну да ладно.

Я тоже не отставала: Алью порадовала фоткой Ледибаг с короткими волосами в хорошем качестве, Нино получил от меня несколько фоток недавно открывшихся клубов и одного жирафа — Ляиф, оказывается, питал слабость к длинношеим зверям.

Мне жирафы всегда напоминали диплодоков, так что я, оказывается, тоже. Я вообще любила всяких реликтов.

С Адрианом мы словно обменивались письмами. Я написывала парню ежедневно, фотографировала всё подряд, делилась впечатлениями от просмотренных в одиночестве фильмов. Агрест радовал одним сообщением, но каким! В него он умудрялся впихнуть всё и даже немного сверху: не только отвечал на мои новости, но и добавлял своих.

Судя по сообщениям, отдохнуть Адриану было некогда. В Италии были недели моды, причём в каждом городе они начинались и заканчивались независимо друг от друга. Габриэль, видимо, решил посетить каждую, хотя бы по паре дней. Так что Агресты не задерживались надолго ни в одном из отелей.

«Это ужасно, — писал мне Адриан, соблюдая все нормы орфографии и пунктуации, — даже нет смысла разбирать чемоданы. Всё время словно на пороховой бочке, не знаешь, когда рванёт и придётся уезжать. Отец практически не спит, из-за чего стал нервным и раздражительным. Срывается на горничных и на мне. Надеюсь, я тебе ещё не надоел со своим нытьём?»

Не надоел, конечно. Мне больше было жалко, что Адриан себя поставил на одно место с горничными по реакции своего отца. Очень… говоряще.

По моему предложению Агрест-младший вплотную взялся за свою инста-сеть, так что фотографии там появлялись регулярно. Иногда это был Адриан на фоне какого-то здания или фонтана, — выглядел мой Кот нормально, но я была уверена, что это заслуга косметики, а не отдыха, — иногда это были просто пейзажи или фотография красивого заката. В общем, парень старался не уехать кукухой вслед за отцом, который покорял подиумы своими смелыми нарядами.

«Отец вчера чуть с ума не сошёл. Модель надела чулки, был завершающий выход для короткого свадебного платья. Оказалось, что один чулок проела моль — было несколько разных по размеру дырок. Но вышел он шикарно: заставил модель надеть второй чулок, который порвал прямо на девушке в нескольких местах. И фату ей тоже порвал, причём перестарался, и та стала скорее косой вуалью. Но выглядело потрясающе.»

Журналы с моим Агрестом были согласны. Фото с «разодранной» невестой в свадебно-коктейльном платье были на всех первых полосах. Я тоже с удовольствием поглазела: что ни говори, а вкус у Габриэля был отменный.

Но с сообщения Адриана я посмеялась, конечно. Знаю я одного мотылька, который мог бы проесть чулки… после подстрекательства со стороны одного котёнка, конечно же.

Мы с Тикки занимались фигнёй: я ухаживала за застывшим зельем-какашкой, — если его поливать, то ароматизация увеличивалась в несколько раз, — писала новую книгу про покорение далёкой планеты и любовь, слонялась по городу в компании Хлои или Луки; квами моя, естественно, меня сопровождала всюду, а в свободное время начала плести фенечки и наузы.

Это такие волшебные узелки, обереги от разных неприятных штук в жизни. Но квами их воспринимала скорее как приятное хобби, себе по размеру.

Вообще, Тикки долгое время искала, чем бы ей заняться. Полгода точно было. Начались эти поиски после моего вопроса о том, чем квами увлекалась в прошлом. Если честно, мне стало совсем грустно, когда малышка, нахмурившись, попросила объяснить мой вопрос.

— Хобби, — сказала я. — Действие, которое тебе нравится. Оно может не приносить никакой пользы, ты просто занимаешься им, чтобы отдохнуть.

— Поедание сладостей считается? — с сомнением спросила малышка.

— Нет.

Так и начались её Большие Поиски — благо, интернет всегда был под боком, а печатать Тикки научилась быстро. У квами были небольшие проблемы с восприятием букв, приходилось сосредотачиваться, чтобы понимать текст; всё из-за того, что квами были мультиязычны и понимали любую письменность. К счастью, в интернете было достаточно видеороликов.

Тикки пробовала бисероплетение, вышивание, лепку из глины, — как раз пригодилась та глина, которую я не использовала до конца при изготовлении рун; после лепки мне пришлось отмывать малышку от серо-голубых разводов, — рисование и разукрашивание мандалы, которую я нарисовала ей сама. В этом мире не было бума на раскраски! Господи, да это ж поле непаханное.

Рисование по номерам Тикки тоже не подошло, как и скрапбукинг, и ещё куча всего. Хорошо, что мы не были сильно ограничены в средствах: к моим карманным добавилась банковская карточка от Сабины, на которой всегда была тысяча евро для непредвиденных расходов. Только потратишь — денюжка автоматически добавляется со счёта родительницы.

Пожалуй, спалиться перед этой женщиной было лучшим моим не-решением.

Сабина очень помогала, правда. Узнав, что Адриан не сможет приходить к нам на «уроки», она облегчённо выдохнула и вплотную занялась обустройством нашей будущей «качалки». Не знаю, что Сабина говорила Томасу, однако папан совсем не реагировал на этот ремонт в семейном гнёздышке.

Я замечала, как Сабина иногда подолгу стоит в дверях второй детской и смотрит на светлую краску стен, бежевый пол и молочную мебель. Было ясно, что женщина хочет ещё одного ребёнка, но по каким-то причинам не может больше забеременеть; или понимает, что в нынешних реалиях иметь карапуза — совсем не здравая идея.

В любом случае, я решила помочь ей. Потом, когда проблема Бражника решится. Вряд ли это дело затянется на много-много лет, до климакса мадам Дюпэн-Чэн мы с Котом точно разберёмся с Габриэлем и его девиациями. У любой сказочки есть конец, даже у страшной.

Мои собственные «тренировки» были такими, что мне хотелось или убиться, или истерически посмеяться. Сабина заставила меня танцевать, как и обещала, да не абы что, а восточные танцы. Бёдрами круть-круть, ручками помаши, наклон, отклонение и всё такое.

— Большинство этих движений подразумевают работу бёдер и точное положение позвоночника, — говорила Сабина, кружа около меня подобно голодной акуле; в руке у женщины был деревянный толстенный портняжный метр. — Держи голову, Маринетт, и не забывай о правильном положении таза.

Я старалась, но всё равно нет-нет, да и получала по заднице деревяшкой. Методы преподавания у женщины были драконовскими: объясняла всё она только один раз, во второй просто говорила «Предупреждение!», а в третий мне прилетало по неправильно стоящей части тела. По голове, конечно, Сабина не била, но вот по холке, если шея уходила вперёд — это пожалуйста.

Деревянная линейка, которую Сабина купила изначально, пала смертью храбрых, переломившись об мою руку. А вот шлепки портняжным толстым метром, — больше он напоминал просто обтёсанный брусок дерева, — давали именно тот эффект, который и требовался. Мне было не особенно больно, скорее обидно и чувствительно. Да и момент замаха тоже нервировал.

Адриану от Сабины перепадали регулярные пожелания всего хорошего, моральная поддержка и указания, что Агрест должен делать следующий день. Вечером мой Кот отчитывался по заданию, выполнил он его или нет. Если нет — Сабина не ругалась ни в коем случае, а просто ждала, пока у Адриана всё получится.

Задания, кстати, были забавными. Типа «целый день концентрируйся на своём ногте на безымянном пальце левой руки». Или «выпиши, что тебе не нравится в своём теле, присылать список не обязательно»; через недельку-другую Адриан должен был перечитать этот список и записать, какие мысли у него были при прочтении.

Естественно, Сабина в какой-то момент взяла у меня номер Адриана, чтобы получать его сообщения напрямую. Ну мне же и лучше: никогда я не хотела знать все тайны людей, которые рядом со мной.

Я познакомила Сабину с Тикки. Мадам Чэн была полностью очарована большими голубыми глазами квами, её вежливостью и смущённым хихиканьем. Конечно, пришлось Тикки представить, как высокотехнологичную игрушку из Японии, не давая никаких дополнительных объяснений, но Сабина была умной женщиной, и вполне могла додумать что-то самостоятельно.

Единственное, что меня продолжало немного напрягать — это неосведомлённость Томаса. Обычно в фильмах не происходит ничего хорошего, если один из компании, — в нашем случае из семьи, — чего-то не знает, а потом это «что-то» вскрывается в самый неподходящий момент.

Сабина, выслушав мои рассуждения, задумчиво кивнула.

— Действительно, — сказала она на это.

И всё. Всё!

Не знаю, может, у неё там были какие-то ещё телодвижения, мне неведомые. В любом случае, эту проблему я со своих плеч скинула на чужие, так что могла больше не переживать. Сабина взрослая умная женщина, разберётся, что можно сказать своему супругу. Что-то я не заметила, чтобы у этих двоих были тайны друг от друга.

Скала не камень, Роше не Стоун.

Алья и Нино задержались на родине, так что даже с наступлением июля я осталась в одиночестве. Адриан должен был прилететь только через несколько дней, и мы на двоих уже изнывали от разлуки. У меня скопилось просто до неприличия много мемов и шутеечек, которые я не могла прислать Агресту.

Почему? Понятия не имею, Адриан просто просил не слать ему картинки. Может, Габриэль проверял, или тариф мобильника не вывозил. Мне нравилось думать, что месье Агрест читает переписки сына, потому что чувство юмора у Габриэля должно было быть таким же упоротым, как у меня.

Так и вижу: проверяет папан, нет ли среди ММС моих или Адриановых нюдсов, а вместо этого видит мемасики и пытается сдержать хохот.

Хлоя умотала на Бали, прихватив с собой Сабрину, словно та была нелюбимой, но очень удобной сумочкой. Я несколько раз говорила с Буржуа насчёт отношения к рыжей, так что блонди, вроде бы, несколько смягчилась к Ренкомпри. По крайней мере, последние посиделки мы провели втроём; Сабрина была до того тихой и незаметной, что поняла я это только к концу вечера.

Серьёзно, она просто просидела в уголочке, смотря на то, как мы с Буржуа красим друг другу ногти и с удовольствием обсираем Джаггеда с его облезшим чёрным маникюром!

Пришлось оставаться ещё на час, бросать Хлое полный недовольства взгляд и ваять на ноготках Сабрины что-нибудь. Девчонку, несмотря на её тихушничество, мне было жалко. Никто не заслуживает такого отношения, на которое порой не скупится несоциализированная Буржуа.

У Сабрины были короткие пальцы и широкие ногтевые пластинки. Я покрыла их светло-салатовым лаком и нарисовала несколько божьих коровок, которые типа сидят на листиках. Ещё добавила ромашку, потому что просто любила этот цветок в сочетании с салатовым.

Сабрина перенесла все процедуры молча, ничего не комментируя. Потом, после сеанса фотографирования её ногтей, робко поинтересовалась: не сильно ли обидится уважаемая Ледибаг, если она сотрёт эту красоту?

— Чего? Почему?

— У меня ногти чувствительные…

— Сабрина, что за бред?! — возмутилась Хлоя. — Да не бывает такого!

— Вообще-то, бывает, — заметила я. — У меня раньше было, я даже лечебный лак терпеть не могла, чувствовала, что на пластине что-то есть. Жалко, конечно… давай стирать.

Ренкомпри кивнула, наконец робко улыбнувшись.

Я не знала, как к ней относиться. По моему мнению, в паре Сабрина-Хлоя опасность представляла именно рыжая. Тихушница, с папой-копом, который может отмазать если что, с доступом к табельному оружию и слабенькими моральными границами, что я помню по ситуации с моим обожжённым лицом. Ух, до сих пор в дрожь бросает при этих воспоминаниях.

Решила я в её отношении воспользоваться давним своим принципом: каждый заслуживает второго шанса, но никто не заслуживает третьего.

Итак, Хлоя улетела со своим молчаливым багажом, моя компания оказалась разбросана по странам, преступники затихарились, — оказалось, что в отсутствие Нуара у меня слегка слетают тормоза, и при задержании быдла я могу сломать пару-другую костей, — и делать мне стало откровенно нечего.

Вот так я и оказалась рядом с Лукой, помогая Томасу и Сабине с их пекарней.

Народу было не то чтобы прямо много, но у нас регулярно столовались студенты и школьники, свободные от обязательного посещения госучреждений. К тому же, наплывы гостей происходили неожиданно и резко: вот никого и ничего нет, а в следующее мгновение ты уже носишься между столиками, спрашивая, всё ли понравилось.

В пекарне так-то не было официантов, но при наличии лишних рук — почему бы и нет? Томас до сих пор не знал, как лучше: чтобы гости самостоятельно всё покупали или чтобы кто-нибудь симпатичный принимал заказы. Моё свободное время позволило папе-пекарю провести тест-драйв, не оформляя новое рабочее место — с этим была связана волокита и налоги, так что нежелание мужчины возиться я понимала.

Бумажки — зло.

Ежедневно мне в карман прилетало до тысячи евро чаевыми; Лука получал столько же, потому что родители разрешили делить эти деньги только на двоих. Вроде бы огромная сумма… но это если не вспоминать, что пахали мы, как пчёлки, по десять часов. И что пекарня TS располагалась в старом городе.

Перевожу: туристов и голодающих по круассанам парижан здесь было просто до пиз… много. Очень много!

Официанткой я ещё никогда не работала, но мне, в принципе, понравилось. Один раз Томас буквально за шкирку выкинул из пекарни парня, который решил, что мои булочки привлекательнее, чем булочки месье Дюпэна. Ну, что я могу сказать… папан страшен в гневе, так и знайте.

Он даже подкупил приехавших полицейских. Не деньгами, что вы! Честным рассказом, круассаном и кофе, слава о котором давно покинула наш округ и распространилась по Парижу. Вот так, детка, да! Подсаживаем парижан на кофеин! А то всё вино да вино, грустно же.

После смены мы с Лукой могли просто сидеть, выпрямив ноги и смотря в потолок. Сабина над нами посмеивалась, но не напрягала с уборкой: маман-то целый день за кассой, ей надо размяться. Я не особо уставала, больше психологически, тогда как Куффен просто умирал.

Но он парень молодой, а большие чаевые позволяли ему не только покупать что душенька захочет, но и задумываться о съёме жилья. Или даже о приобретении.

— Но это надо прям поднапрячься, — лениво размышлял Лука. — К тому же, Луи звал меня к себе жить. У него трёхкомнатная квартира недалеко от Эйфелевой. Старый район, высокие потолки…

— Чего не соглашаешься?

— Да как-то… не уверен, что смогу стать сухопутным жителем после восемнадцати лет практически в воде.

Я захохотала так сильно, что начала хрюкать. Сабина с улыбкой посматривала в нашу сторону, Лука оживился из-за такой сильной реакции. Один Томас, заложив карандаш за ухо и нацепив очки, продолжал методично отсчитывать сегодняшнюю прибыль из кассы.

— Ты чего смеёшься?

— Чувак, — я перешла на всхлипывания. — Когда-то рыбы вышли на сушу. Пришла пора и тебе повторить путь предков!

Наверное, он моего юмора не понял, но всё равно улыбнулся. Я же думала о том, что в каноне Лука у нас был змейсом — практически той самой рыбой, решившей выйти из воды, чтобы потом эволюционировать.

Чешуя-чешуйки…

— Кстати, помнишь, ты обещала сходить со мной к Луи?

— Что-то такое было, — сказала я, вытирая выступившие слёзы. — При условии, что ты его предупредишь и расскажешь мне, кто такой Луи.

Лука выставил большие пальцы.

— Ещё вчера предупредил, а завтра у меня выходной, потому что в пекарне санитарный день. А Луи — это Луи.

— Очень информативно.

— Луи Роше, — выпучил глаза Лука. — Мой крёстный вроде как. Но я думаю, что он брат моего отца.

Чутьё тренькнуло — с таким же звуком рвётся струна, пережившая слишком много песен. Я села ровнее и уставилась на Куффена.

— Дядя?

— Ну, никто напрямую не говорит, но я всё-таки не идиот, — пожал плечами Лука. — Мама называет его единственным порядочным мужчиной в семье Роше, так что, учитывая наше внешнее сходство, я могу предположить, что он мой дядя. Как тебе такая логическая цепочка?

— Очень ровненькая, — сказала я, хмурясь.

Почему чутьё отреагировало?

И где связь между наркоманией Джаггеда, Луи Роше и моим беспокойством?

Это вообще безопасно — идти туда, куда меня зовёт Лука?

— Дашь матери адрес, — сказала я, поднимаясь со стула. — И номер Луи.

— А? Это ещё зачем?

— Во имя безопасности, — криво усмехнулась я, переживая не самые приятные моменты; интуиция говорила о чём-то, чего я никак не могла понять. — Я всё-таки девочка, опасно по разным местам просто так шляться.

Я, конечно, если что и мужика ушатаю… но с осведомлённой о моём местоположении Сабиной мне будет спокойнее.

Она, в конце концов, на проверку оказалась тем ещё терминатором. Не три, а пять тысяч.

Если добавить в руку портновский метр — то все десять.

Луи.

Чего я ожидала от дома пока не известного мне Луи Роше?

Не знаю точно. Пустоты? Запущенности? Отклеившихся обоев, разводов на полу, химического запаха. Скорее всего, такая картинка была навеяна простой логической цепочкой Луи-дядя-Джаггед-наркотики, так что квартира месье Роше представлялась мне в лучших традициях наркопритонов.

Я на них за своё бытие Ледибаг уже успела насмотреться. Везде одно и то же, — если мы не говорим о «высоких» нарко-приёмных, где богато одетые дяденьки употребляли увеселительные таблетки для высшего сословия, — пустые стены, никакой мебели, люди с пустыми глазами. Последние могли дать мне фору в худобе и болезненности.

Луи вообще не был похож на человека, который употребляет наркотики. Это был высокий мужчина в прекрасной физической форме; волосы у Луи были чёрными с ярко-голубыми крашенными кончиками. Месье Роше настолько часто их мучил химией для сохранения цвета, что они казались сухими, как солома.

Глаза у Луи были морскими, совсем как у Луки. Черты лица — немного острее, чем у моего друга; скорее всего, даже в детстве и юношестве Луи не мог похвастаться трогательными пухлыми щёчками или круглой кнопкой носа. Роше был красив, как статуя, высеченная из камня, и казался таким же твёрдым и острым, как её необтёсанные грани.

Незавершённое творение.

Кожа у Луи была светлой, с остатками давнего загара; вероятно, пару месяцев назад месье Роше отдыхал где-то, что было для меня немного странно: в Париже и так холод длится только месяц, смысл уезжать? Но, может, у Луи были какие-то дела по работе?

Роше был выше меня на добрых полметра, так что, когда мужчина открыл дверь, я задрала голову наверх. Получается, мужчина был ростом где-то под два метра. Очередной гигант в моей жизни.

Одежда — полный минимализм. Светлая футболка без какого-либо принта, часы с чёрным ремешком на запястье, мягкие штаны и белые кеды.

— Привет! — махнул рукой Лука, широко улыбаясь. — Это Маринетт, я тебе о ней рассказывал!

— Привет, Маринетт.

Луи посмотрел на меня. Потом улыбнулся.

Улыбка изменила черты его лица до неузнаваемости; передо мной словно появился другой человек. Ушла резкость, в глазах зажглись знакомые мне искры и смешинки: Лука, казалось, полностью состоял из них. На щеках у Луи появились ямочки, в уголках миндалевидных глаз разошлись гусиные лапки.

Не знаю, что у меня в голове тренькнуло, но я покраснела до корней волос. Потом, после смешка со стороны Луи, пришло запоздалое осознание: хоть мужчина и был очень даже в моём вкусе, я его могла привлечь только если он педофил. Ах, эти прекрасные четырнадцать… чёрт бы их побрал.

Это помогло мне собраться. Я протянула Луи руку и тоже улыбнулась.

— Здрасьте, Луи. Очень приятно.

Его квартира — тот же минимализм в самом лучшем проявлении. Светлые стены, светлые полы. Никаких ковров или занавесок, — шторы в общем не особо любили в Париже; у меня они висели исключительно как дань китайскому происхождению Сабины, наверное, — из декора я заметила несколько совместных фотографий с Лукой и один полумёртвый кактус.

По давней европейской традиции, разуваться было не нужно. В уличной обуви, да на светлые полы… конечно, таких разводов, как в России, тут не будет, но остаётся же ещё хотя бы пыль! Ох уж эти выдумщики-затейники.

В квартире помимо гостиной было три комнаты: спальня, гостевая, — Лука с гордостью сказал, что он её приватизировал, потому что гостей к себе Луи не водил, так чего помещению пропадать? — и мастерская.

Луи Роше создавал музыкальные инструменты.

Пока Лука разливался соловьём, рассказывая о том, что у его дяди «руки растут из очень правильного места», я думала. Разве в каноне не Куффен выстругивал скрипки и делал гитары? Здесь я за ним такого не замечала; хотя, если припомнить, то не так уж много мы с Лукой пока общались. Пара встреч, пара прогулок, неделя совместной работы.

Маловато времени, чтобы понять человека и узнать про его увлечения.

— А ты не хочешь этим заняться? — на всякий случай спросила я.

Лука, показывающий в этот момент мне скрипку удивительной красоты, улыбнулся.

— Мои руки не настолько прямые.

— Это поправимо.

— Девочка дело говорит, — услышала я голос Луи. — Надо только начать.

Мужчина стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и улыбался, глядя на нас. Я снова покраснела, словив ещё один насмешливый взгляд от дяди-красавца. На этот раз румянец хотя бы не залил мне лицо полностью. Аргх, хорошо, что Алья этого не видит — застебала бы.

— Ой, да ну, — сморщил нос Лука. — Мне больше играть и петь нравится, чем делать инструменты!

Луи хмыкнул, очень соблазнительно наклонив голову к плечу и привлекая внимание к своей мощной шее. Я прикусила губу.

Неужели моё тело тоже начало страдать из-за гормональной перестройки? В прошлый свой пубертат, — смешно звучит, если подумать, — я ненавидела весь мир и мечтала о том, чтобы от меня все отстали. С возрастом это, в принципе, не изменилось, но вот контролировать это состояние и вовремя натягивать на лицо добродушие стало намного легче.

Не хотелось бы повторения.

— Идём, я выжал вам сок.

Мы переместились на кухню, где Луи вручил нам в руки по стакану со свежевыжатым апельсиновым. Лука болтал, не переставая; парень то обращался ко мне, вовсю рекламируя своего дядю, — какой он крутой, классный, замечательный, настоящий мужчина! — то говорил Луи обо мне, — почти такие же эпитеты, только нужно добавить «милая» и «смешная».

Куффен выглядел как ребёнок, что изо всех сил пытается свести двух своих друзей, которые друг с другом не знакомы. Я заметила, что на Луку мы с Луи смотрим с одинаковой лёгкой доброй насмешкой.

Когда мы с Роше переглянулись, я успела первой и подмигнула мужчине до того, как он что-то сделает. Вот так тебе!

Луи улыбнулся. Стрела попала в самое сердечко. У нас тут не купидон был, а какой-то ангел-снайпер!

Вообще, я всегда легко влюблялась. Серьёзно, могла ощутить огромную привязанность и желание прожить долгую жизнь вместе с парнем, который приглянулся мне в метро. В школе у меня каждый день была новая цель для приложения своей любви. В один день мне нравился одноклассник, который сидел рядом; в другой — парень из параллельного класса; на третий я посматривала в сторону девочки, которая очень заразительно смеялась и обладала самой милой в мире улыбкой.

Интересно, что эти настроения истаивали, как туман, стоило мне по-настоящему вкрашиться в кого-нибудь. К примеру, когда я завязала первые отношения, то все влюблённости пропали ровно до момента разрыва. Потом снова период поиска, новая влюблённость в одноклассника, опять тишина. Пережила чувства по парню — на тебе, заново!

Наверное, про таких, как я, и слагались анекдоты. Ну, те самые, в которых девушка только увидела юношу, но уже спланировала совместную жизнь до гроба, трёх детей и собаку. А потом узнала, что парень, к примеру, курит или пьёт, — вообще, сюда можно подставить любой стоп-сигнал, — или же что он женат. И все её мечты лопаются, как мыльный пузырик.

Любви у меня сейчас не было, если не считать Тикки, так что я быстренько запала на первого подходящего мужчину. Ну а что, на кого ещё тут крашиться? Джаггед наркоман, Томас носит усы, — упаси меня господь от краша на «собственного» отца, — Дамокл вообще сова, Адриан и Нино мелкие, Лука…

Я задумчиво посмотрела на Луку. Потом на Луи. Сходство на лицо и на лице: одинаковые черты, одинаковые взгляды, улыбка опять же. Куффен, заметив мой взгляд, приосанился на стуле; Луи захихикал в свой стакан с соком.

В принципе… если так подумать… Лука — единственный из моего окружения, на кого можно было бы более или менее безопасно закрашиться. Куффену скоро восемнадцать, из-за особенностей «воспитания» он ментально старше и для того, чтобы я могла воспринимать его своим ровесником, Луке не хватает только жизненного опыта. Напротив меня сидит фактически взрослая копия Куффена, так что я могу оценить вариант «после». И он очень горячий!

Жалко только, что это так не работает, и объект привязанности нельзя выбрать. Не такой я человек, чтобы одной только головой руководствоваться.

— Как вы познакомились? — спросил Луи.

Лука набрал полные лёгкие воздуха, готовый выложить своему любимому дяде все обстоятельства нашей первой встречи до последней детали.

Я отпила сок и улыбнулась.

Видеть такую искреннюю привязанность всегда было приятно.

Начало июля.

Начало июля радовало температурой под тридцать, вернувшейся из загула по родине Альей и нанятым официантом в пекарне Томаса. У Луки в расписании проклюнулись выходные, и Куффен отрывался по полной: спал, ел, шлялся по городу в одиночестве или в моей компании, выгуливал Джулеку, — та оказалась настоящей затворницей, если дело не касалось Роуз, — и много-много играл на гитаре.

Мы ещё несколько раз ходили в гости к Луи. Сначала просто так, потом чтобы я, — на самом деле не я, а Лука, — могла похвастаться своей укулеле. Роше заинтересовался инструментом, но много про свою малышку я рассказать не могла. Всё, что я знала про укулеле — это что она была создана на Гавайях, почивших под вулканическим пеплом давным давно. Луи спокойно выслушал мои нервные объяснения, после чего кивнул и сказал, что поищет информацию про инструмент.

— Это моя страсть, — улыбался Роше. — Музыкальные инструменты, их создание, их история… в этом моё волшебство. И в музыке, конечно же.

Я стандартно краснела, с каждым посещением вспоминая про свою вкрашенность в этого прекрасного мужчину. Смешно, что я не особо тосковала по Роше, пока его не видела, да и о влюблённости своей не думала, если не замечала его выкрашенные волосы. Но как только Луи появлялся в поле моего зрения — в крови закипал маринеттаний, и я начинала размахивать руками.

Некоторая доля неловкости всегда была мне присуща, этого не отнять. Не настолько всё было плохо, как у канонной Дюпэн-Чэн, но, коль уж я завелась, то остановить машину убийства моего имени очень сложно. Всё, что может быть рассыпано — будет. Всё, что может быть пролито — будет. Все, кто могут получить локтем — ну вы поняли.

Бороться с этим было бессмысленно, зато я нашла выход. Просто замираешь, как тушканчик, и ничего не делаешь секунд десять. Такой себе метод, если реагировать нужно во время боя или при чрезвычайных ситуациях, но вот при повседневных заботах очень помогает мне не разнести мир вокруг.

Прилетевшую Алью я встречала в аэропорту с большущим букетом цветов и табличкой, на которой с любовью вывела «Big Mommy». Отсылка эта появилась из-за нашей переписки: в один из дней Алья сказала, что чувствует себя счастливой мамочкой, когда смотрит на то, как Чудесные кружат друг около друга. Типа, вроде как счастливо наблюдает за завязывающимися отношениями между Ледибаг и Котом Нуаром.

Говорю же, здесь всё было очень туго с тегом «романтическая дружба». Если ты обнимаешься — значит, пора шипперить! Тем более Алье, у которой папка «Лединуар» на компьютере скоро будет весить почти гигабайт.

И это там видео нет! Только картинки и скачанные фанфики!

Было немного неловко, когда вместо Альи на табличку отреагировала Марлен: моя подружка убежала в клозет «припудрить носик», захватив с собой сестёр. Отец Альи, чьего имени я так и не запомнила, застрял в беспошлинной зоне, закупаясь то ли парфюмом, то ли алкоголем. Может, всем и сразу.

Как он туда попал, если, насколько я помню, в Duty-free можно попасть только до вылета, я так и не поняла. Одной пословицей: язык до Киева доведёт.

Марлен забрала у меня цветы, — просто ради удобства, уж больно здоровенным был букет с бордовыми розами, — и посмеялась над табличкой.

— Вы с моей дочерью не встречаетесь, не так ли? — спросила женщина.

— Не-е… только друзья, — я вытянула шею, высматривая кудряшки Альи. — Но она мне где-то с неделю ноет, что хочет какой-нибудь подарок. И что она пересмотрела дома ромкомов, а ей никто даже цветочка не подарит. Просто восстанавливаю справедливость.

— Понятно. Но, если что…

Я посмотрела на женщину.

— Нет-нет. У меня тут вроде как появился краш. Та-акой мужчина… один минус. Возраст.

— Ему больше двадцати?

Я захихикала.

— Ему больше сорока. Хотя выглядит огурчиком, этого не отнять. Эх, меня всегда тянуло на мужчин постарше…

— Надо ли мне это сообщать твоей матери? — с улыбкой спросила Марлен.

Округлив глаза, я с притворным ужасом спросила:

— Чтобы она у меня увела краша?! Нет-нет-нет, не надо, знаю я этих азиаток! Ковар-рные женщины!

Вот так, посмеиваясь, мы дождались Алью. С таблички она поугарала, — и, конечно же, сфоткалась для своего обычного блога, — а от цветов просто выпала в осадок. До прихода Ананси и Сапотисов подруга пыталась куда-то спрятать огроменный букетище, то и дело срываясь на шипение в мою сторону:

— Меня же застебут!

— Естественно! — бодро откликалась я, вместе с Марлен с интересом смотря за дёрганьем Альи. — Для того и подарила же!

Алья отпросилась у родителей погулять со мной; пусть и со скрипом, но Марлен вняла её нытью и даже забрала домой багаж вместе с цветами. После перелёта подруга была удивительно бодрой, я даже завидовала. Мне с моими ночными патрулями такая энергичность только снилась; у меня вообще начались небольшие проблемы со сном. Я могла подолгу лежать, смотря в окно над головой, и размышлять о вечном под сопение квами на подушке по соседству.

Благодаря этому я регулярно патрулировала город по ночам и значительно продвинулась в работе над книгой. Золотое правило: не можешь заснуть в течение часа — иди работай, пока глаза не слипнутся. Тогда и ложись. И польза будет, и сон нагуляешь, один сплошной профит.

Тикки, правда, ворчала — это минус. Но она вообще частенько ворчит. Характер такой, хе-хе.

До центра города мы добрались на автобусе-шаттле прямо из аэропорта. Всю дорогу Алья делилась впечатлениями от поездки на родину. Я искренне завидовала рассказам о том, как Сезер купалась в океане чуть ли не каждый день и объедалась местной кухней.

Под конец, когда мы уже приехали, Алья достала из рюкзака камеру и с маниакально блестящими глазами сдёрнула крышечку с объектива.

— А теперь мы будем искать героев!

— Не хочу тебя расстраивать, но это вряд ли получится.

— Почему это?

— Потому что Нуара не видели уже полтора месяца. А Ледибаг сейчас попадает на фотки только по ночам или поздно вечером. Так что прячь мыльницу, будем просто гулять и наслаждаться жизнью.

Алья открыла рот. Закрыла. От последующего визга я подскочила на месте, как и несколько пассажиров шаттла:

— Нуар пропал, а ты говоришь мне об этом только сейчас?!

— Э-э-э… упс?

— Упс? УПС?! МАРИНЕТТ!

Честное слово, не будь рядом свидетелей, она бы меня прямо на месте придушила. А тело выкинула бы в форточку — даром, что они здесь не открывались.

Большой Папочка.

Как бы Нино ни хотел оставаться в своём далёком, песчаном и очень жарком Марокко, а выбора у него не было: перед полётом в Нью-Йорк в нашем коллеже начиналась Американская Неделя.

Смешно, что в Америке будут считать, что у нас Французская Неделя. Это как с горками: где-то они русские, где-то американские, а где-то просто «пошли на ту высоченную штуку с кручением». Всё зависит от места обсуждения.

Вылет в Нью-Йорк был намечен на первое августа, точное время нам пока не говорили. За неделю до этого начиналась «подготовка» умов школяров к тому, что скоро они останутся практически в одиночестве.

Мадам Бюстье на удивление нежно и аккуратно рассказывала нерадивым нам, что обязательно нужно взять с собой в поездку. Нам даже на руки выдали списки вещей, просмотрев которые, я приятно удивилась. Помимо смены одежды там были так же указаны переходники для розеток, зарядные устройства, — предполагалось, что ты сам подпишешь пустую строчку, чтобы не забыть то, что ты хочешь с собой взять, — перечень документов и прочие важные штуки. Даже средства гигиены упомянули, в том числе интимной.

Про презервативы никто не писал, но оно и понятно: первый секс в среднем здесь случался годам к семнадцати. Возраст согласия — с пятнадцати, а вот уроки сексологии и полового воспитания проводили с семи лет, постепенно повышая сложность и глубину, — хе-хе, — преподаваемого материала.

Такое выгодное отличие от России, где слово «соски» считается табуированным. Здесь парни спокойно реагировали на термин «менструация», могли купить своим родственницам или подружкам упаковку прокладок. Если бы кто-то начал высмеивать девушку, что запачкала кровью штаны, то этого человека самого бы подняли на смех. Ты как тогда родился, чудик, если для тебя месячные — это смешно?

Здесь так не принято. И это было прекрасно.

Нино прилетел ночью, так что встретить его с табличкой «Большой Папочка» у меня не вышло. Это не помешало мне стоять с ней у входа в коллеж, ожидая Ляифа в первый день Американской Недели.

Алья стояла рядом, с камерой наготове. Готовилась заиметь шикарный компромат.

— Какого чёрта он папочка, — ворчала Сезер, в который раз протирая специальной салфеточкой объектив, — если я мамочка. Это что, получается, я с Нуаром буду ему изменять? Мы даже не встречаемся!

Я переступила с ноги на ногу. Одноклассники, проходящие мимо, — мы были единственными, ради кого коллеж работал в этот прекрасный день, — до дверей так и не добирались; каждому было интересно, кого же я жду с этой прекрасной табличкой.

— Собираешься уводить Нуара у Ледибаг? Ты же говорила, что их парочка — канон.

Естественно, думали на Агреста. А вот хрен им, я дама непредсказуемая! Вчера белокожий блондин, сегодня темнокожий брюнет. Под настроение.

— Канон, не канон, а третий не лишний. Он — запасной! Ах, вот бы оказаться между их жаркими телами…

Пусть пока в этой Вселенной Нинальи не сложилось, я не опускала руки. Помнится, ребята начали встречаться после того, как их заперли вместе… может, как-нибудь сделать это самостоятельно? Просто чтобы не ждать, пока у нас тут акуманизируется Альин папаша.

— Ах, Нуар та-акой горячий… не удивлюсь если у него просто наступил поздний март, вот и пропал. Но почему тогда не с Ледибаг?

— Они, по-твоему, должны собой крыши помечать?

Алья облизнулась. Я закатила глаза.

— Почему крыши? Насколько я знаю, ЛБ водит дружбу с Хлоей. Уж на номер в отеле герои точно могут рассчитывать. Представь только! Шампанское, сыр, лепестки роз… два тела на постели…

— Продолжишь в том же духе — у тебя камера запотеет, Horny Mommy<footnote>Похотливая Мамочка</footnote>. О, идёт!

Я подняла табличку повыше, чтобы у Нино не было ни единого шанса её не увидеть. И, конечно же, Ляиф её заметил. Неудивительно, с такими-то очками!

Нино резко затормозил. Я закачала табличкой из стороны в сторону.

Ляиф развернулся, пытаясь покинуть поле боя. Я умилилась: истинный француз, несмотря на происхождение!

Нино врезался точнёхонько в месье Дамокла. Я заржала.

— Ты снимаешь?!

— Естественно, — довольно отозвалась Алья. — Компромат-компромат-копрома-атик…

Месье Дамокл был исключительно анекдотическим персонажем, я прямо верила, что этот человек может натянуть самодельный костюм супер-совы и бегать по городу, пугая народ своими деяниями. Пока у нас с Котом не было особых проблем из-за излишне активного мужчины, но кто знает, что ждёт нас впереди…

Дамокл, положив руку Нино на плечо, медленно и величественно шествовал в нашу сторону. Ляиф, что забавно, передвигался задом наперёд; Алья злобно подхихикивала рядом и продолжала снимать. Месье директор что-то втолковывал Нино, и единственное, что оставалось арабчонку — это кивать, да пытаться не навернуться из-за неудобного способа передвижения.

Я искренне считала, что месье Дамокл — тролль мирового уровня. Ну не может нашим коллежем управлять глупый или маразматичный человек! Тут учатся слишком важные детки, чтобы пускать всё на самотёк. А как-то иначе объяснить поведение месье Совы я не могла.

Да даже если вспомнить его «подвиги» в костюме. Своими выходками Дамокл очень помогал Чудесным: если кто-то и начинал бузить из-за героев, то после съёмок с Супер-Совой, — он называл себя как-то по-другому, — эти выкрики терялись на просторах интернета. Сов же тоже был героем, у него даже маска есть!

У-уху, все дела.

Дамокл подошёл к нам. Нино грустно обернулся, заметил съёмку и натянул козырёк от кепки прямо до подбородка.

— Сейчас посмотрим фильм, — продолжал нудеть Дамокл, умудряясь звучать одновременно и возвышенно, и до смерти скучно, — потом обсудим ваш перелёт… я уже говорил, что лечу с вами?

— Пару раз, — пробормотал тёмный от смущения Ляиф.

— Ох, ну что поделать, старость… мадмуазель, это вы мне?

Я широко улыбнулась, довольно кивая: если директор думает, что я буду смущаться из-за его полного восхищения взгляда от моей таблички, то не на ту напал.

— Конечно, месье Дамокл! — включила я режим обожающей начальство девицы. — Ведь именно вы — настоящий Большой Папочка. Для нас! Для всего коллежа!

Будь директор птицей — распушился бы от удовольствия.

— Ещё для старшей школы, моя дорогая, — сказал он, погладив себя по груди. — Утвердили совсем недавно. Так что вы со мной до самого выпуска!

Я подняла брови. Серьёзно?.. Ох…

В принципе, к коллежу у меня не было никаких нареканий, кроме собственно учёбы. Ну не хотела я этого, что поделать. А вот все административные вопросы решались на удивление быстро. И более бытовые — тоже.

У нас один раз туалет сломался. Один унитаз из пяти, но очень капитально. Директору сказали, он покивал, словно ничего не услышал, и ушёл в кабинет, насвистывая что-то под нос. На следующий день всё было починено. Так ещё и плитку на стенах переложили!

Когда успели — огромный вопрос.

То же самое с бумагами и оценками. Я пропустила пару контрольных, что здесь может привести к отчислению, и учитель по истории, — довольно гадкий дядька, — отправил меня к директору. Тот опять покивал на мои вздохи, потом мы поговорили, — неожиданно для меня соскользнув на те темы, по которым была контрольная, — и в итоге меня отпустили с миром. С выставленными оценками.

А ещё у нас был всего один штатный психолог вместо двух. И роль второго исполнял как раз Дамокл, причём не отлынивая от дополнительной работы. Реально разговаривал. Мог подойти в коридоре, мог с урока ученика забрать.

Именно он успокаивал Айвана и отстаивал его интересы, когда произошла первая акуманизация.

Именно он гасил все конфликты с Хлоей, частенько зазывая её к себе на чай — ведь она же «особенная», и с ней так приятно разговаривать! Буржуа не могла устоять от такого отношения, и шла, как телок на верёвочке.

Именно он разговаривал с Марком из параллельного класса, который не мог определиться со своей жизнью и с тем, кто он в ней.

Именно он разговаривал со мной насчёт прогулов и плохой посещаемости. И ведь реально интересовался, почему я это делаю, а не ругал за пропуски уроков.

И, как вишенка на торте: именно он разговаривал с Габриэлем, убеждая того, что Адриану жизненно необходимо посещать коллеж для нормального развития, социализации, адаптации, много других слов. И в Нью-Йорк тоже надо обязательно, так что месье Агрест мудрый заботливый родитель, раз разрешает, и вообще…

— Нам повезло, что это так, — сказала я в итоге от чистого сердца.

Дамокл улыбнулся в бороду. Потрепав Нино за плечо, он подмигнул мне и весело ухнул жаждущим развлечения деткам:

— Ну что, все готовы? Впереди у нас два часа увлекательнейшего фильма!

Фильм, фильм, фильм!

Ну, что я могу сказать?

Фильм — двухчасовое говно, к тому же сдобренное изрядной долей патриотизма.

Нам показали что-то, что я могла очень условно отнести к документальному жанру. Больше лента напоминала мне плохо склеенную в видеоредакторе презентацию, полную портретов из Лувра и сухо изложенных исторических фактов. Голос за кадром кашлял, шмыгал носом, гнусавил, картавил, мычал, эхал и ахал, держал ненужные паузы. Слава богу, не всё разом; вышеперечисленное шло как приправа, которая окончательно убивала желание смотреть этот «фильм». Да и жить в общем тоже.

Самое забавное, что было в ленте — кукольный театр. Хотя я не уверена, можно ли это называть куклами, потому что нам показали два стилизированных под исторических деятелей носка на картонном фоне.

Носки-косплееры. Скажи кому… а, нет. Здесь поверят. Здесь все такие.

К моему ужасу, половина класса, — нас усадили в библиотеке перед натянутым белым полотном, на котором отображалась картинка из проектора, — внимательно слушала и даже выглядела заинтересованной. Ещё одна половина спала; к этим счастливчикам также присоединился месье Большой Папочка, который бессовестно дрых, пряча храп в бороду.

Бюстье была где-то сзади в своих мыслях; насколько я помнила, сейчас дамочка должна нам будет сказать о своей беременности. К сожалению, на этом мои знания практически заканчивались. Из событий спешла Нью-Йорка я могла вспомнить ещё летающую парочку Адринетт; Маджестию с дочкой-роботом, которой в итоге должно достаться Катаклизмом; то, что Ледибаг ругалась на Нуара… и всё, наверное. Вроде ещё там Маринетт грустно лежала под дождём на проезжей части, но вот эту сцену я точно не буду повторять. Траффик в Большом Яблоке адский, вот так упадёшь — и уже не встанешь.

Из адекватных и бодрствующих осталась одна Буржуа. Мои соседи Ниналья спали, уложив головы друг на друга; вот она, сила дружеской, — пока что! — поддержки! Я парочку сфоткала, кстати, прежде чем подползти к Хлое.

Скука и не на такие безумства толкает.

Буржуа красила ногти; Бюстье, как я видела, посматривала в сторону блондинки, но молчала. Если мы говорим про Хлою, то здесь действует всего одно правило: не трожь, пока не завоняло. Эх, девочке бы в политику пойти, такой потенциал пропадает! Или нет, не в политику. Куда-нибудь типа менеджера знаменитости. Ух она бы репортёров и журналюг на тоненькие тряпочки резала!

Пока Хлоя отвлеклась на видео, я незаметно перебралась совсем близко к девушке и сунула перед ней руку. Буржуа отточенными движениями, даже не смотря вниз, начала малевать мне на ногтях кисточкой. Вот она, силы привычки. Даже страшно подумать, сколько мы с моей школьной вражиночкой ногтей друг другу перекрасили, если она действует на автомате.

Мозг у неё включился и обработал информацию минут через десять, на последнем неокрашенном мизинце. Буржуа с секунду смотрела на мой палец, занеся над ногтем кисточку; потом подняла голову и посмотрела на меня.

Я в этот момент сосредоточенно дула на уже сделанный маникюр на другой руке.

— Ты совсем охренела? — растерялась блондинка.

— Да ладно, один палец остался! Доделай пожалуйста.

Она широким мазком провела по ногтю, а затем, не останавливаясь, по кутикуле, по первой фаланге, второй, третьей… на тыльной стороне ладони лак прекратил оставлять даже след от следа.

— Я это зафоткаю и отмечу тебя, — пообещала я, ухмыляясь. — И поставлю очень много хештегов.

Буржуа поморщилась.

— У тебя нет соцсетей.

— У Адриана есть. Не откажет же он мне в такой малости?

Со вздохом великомученика Хлоя достала из сумочки стёрку и ватные диски. Я довольно улыбалась. Да-да, мой Агрест такой. Чисто во имя справедливости в ответ на вредность Буржуа может у себя выложить; на Адриана было подписано что-то около миллиарда человек. Он же у нас в Китае — особая знаменитость!

Да и палиться с плохим отношением перед Адрианом Хлоя не хотела. Не знаю точно, как именно девочка относилась к моему напарнику, однако явно пыталась сдерживать свой нешуточный темперамент, — и жёсткую избалованность, — рядом с ним. Да, получалось плохо. И не всегда. Но за попытку — уже зачёт.

Исправив партак, Буржуа брезгливо скинула мою руку со своего колена. Словно не ладошка была, а жаба, бородавчатая и вонючая.

— Спасибо.

— Пошла в задницу, Дюпэн-Чэн. Вали, не порть воздух своим круассанным дыханием!

Меня пробило на хихиканье. Чтобы не ярить Буржуа ещё больше, я отползла на своё прошлое место. И очень вовремя: фильм как раз кончился.

Только появились титры, как месье Дамокл начал резко хлопать. Все уснувшие от этих громких звуков вскочили на ноги, — напоминаю, сидели мы на полу, — и подхватили овации. Ким даже гаркнул что-то, отдалённо напоминающее «браво», которое из-за зевка смазалось в непонятные гласные.

— Прекрасный, прекрасный фильм! — ухнул Дамокл, вытирая несуществующую слезу. — Как это важно в наше время, единство! Прекрасно! Месье Ляиф, великолепный фильм!

— Мы его делали всем классом, — проблеял Нино, почуяв недоброе.

В принципе, правильно чуял: Дамокл в приступе нежности и большой любви выдернул только опустившегося на пол парня обратно к себе и обнял Ляифа до хруста в позвоночниках. Я наклонилась к Алье:

— Когда это мы фильм снимали?

— Когда ты тряслась из-за дяди из Китая, — ответила подруга шёпотом. — Тебя решили не дёргать, ты на любую мелочь неадекватно реагировала.

— Поклёп!..

— Ты буквально разрыдалась, когда у тебя упала ручка со стола.

Я поморщилась. Да, было такое. Нервы сдали, тело отказало, случилась истерика. Длилась она минуты три, но до того напугала всех одноклассников, что меня дружной компанией чуть ли не на руках отнесли в кабинет к Дамоклу. Там я попила чай, обматерила в сердцах Вана, который угробил мне нервную систему, — месье директор сделал вид, что уснул и «ничего не услышал, простите, милая, старость», — и пришла в себя.

Хорошо ещё, что Адриан про этот случай не знал — у него в тот день были съёмки. Не знаю, что бы тогда Агрест сделал с моим родственником. Если уж за прошедшее он его буквально морально растоптал с этим лунным рыбным пирогом…

— Ладно, может быть, я была немного не в себе, — признала я, рассматривая жёлтые ноготки.

Вот опять Буржуа за своё, а. У неё целая коллекция лаков, больше двухсот штук. А красит почти всегда только в цыплячий!

— Хорошо, что меня с вами не отпускают, — услышала я насмешку Хлои. — Родители против того, чтобы я проводила каникулы та-ак.

— О, опять за своё, — хмыкнула Алья, невольно повторяя мои мысли.

Повернувшись к Буржуа, я нахмурилась. С Хлоей я много времени проводила, так что успела понять эту девочку. Не как облупленную, но близко: Буржуа мало что держала в себе, почти сразу реагируя на опасность, как устрица. Бьёшь её — она атакует в ответ; не трогаешь — и ей до тебя дела нет.

Дамокл ответил, — в своей неподаражаемой манере, — что мадмуазель летит со всеми.

И мне совсем не понравилось, как дрогнуло у Хлои лицо. А уж её заслезившиеся глаза — тем более.

— Дети, — подала голос Бюстье. — Я с вами не поеду.

Я к этому была готова, другие — нет. Раздавшиеся возмущения и после умильный «а-ах» от новостей про беременность учительницы вызвали у меня ментальную изжогу. Ну не нравилась мне Бюстье! Не нравилась!

Даже больше: мне не нравилось, как она ест. Никогда в жизни меня этот критерий не подводил. Если я раздражаюсь из-за того, как человек ест, значит, что-то в нём не так, даже если кажется наоборот.

Вот Адриан, пусть и ел по-поросячьи, меня не бесил. Хлоя, родители, Ниналья — ни в коем случае. То же самое с Роуз. Джулека так себе, ровно, а вот Макс или Габриэль доводили до ручки при одной мысли о том, чтобы разделить с ними обед. И Сабрина тоже подбешивала — не прямо сильно, но ощутимо; рыжая ела как мышь, которой нужно как можно быстрее запихнуть в себя побольше еды, а рот маленький, так что приходится довольствоваться маленькими откусываниями.

— Да ну! — вывел меня из размышлений возглас Кима. — Миз Менделеева нам весь отдых испортит!

Чутким слухом я уловила остановившийся скрип двери и замершее дыхание позади нас. Ох, да ладно! Это вам что, мультик, чтобы Менделеева не решилась зайти? Я бы на её месте по-королевски вошла и сказала бы что-нибудь на этот вопль о «несправедливости».

А она замерла. Ещё и сглотнула тяжело — у меня такое бывает, когда слёзы сдерживаешь.

— Зря ты так, Ким, — сказала я негромко.

Удивительно, но все как-то сразу смолкли. Ле Тьен посмотрел на меня, — сверху вниз, потому что он стоял, а я всё ещё сушила ноготки, полулёжа развалившись на коленках у своей Большой Мамочки, — и упёр руки в бока.

— Почему это?

— Потому, мой недалёкий друг, что она классная тётка.

— Она постоянно ругается на химии!

— Так она не виновата, что ты дебил, — ухмыльнулась я. — Который не может понять, что надо кислоту лить в воду, а не воду в кислоту. И вообще…

— Что?

Я зловеще захихикала, чувствуя волну горького облегчения со стороны входа в библиотеку.

Это что ещё за фокусы. Неужто эмпатия просыпается? Нет-нет, нам такого и даром, и с доплатой не надо!

— Не надо плохо отзываться о химике, который будет с тобой практически наедине три недели.

Ким моей мысли не понял; зато Аликс, признанный мозг их маленькой компашки, заржала.

— В смысле?

Я лукаво посмотрела на парня с коленок Альи. Дамокл давал нам разобраться самостоятельно, но почему молчала Бюстье, когда дети начали негативно высказываться о другом учителе? Кто здесь классный руководитель, я или она?

Вот не зря она мне не нравится.

— Подмешает тебе чё-нить, так ты и не догонишь, — захлебнулась хохотом Аликс. — У тебя ж по химии в срезах никогда выше пяти баллов не было!

Проблемы интернациональной семьи, ч.1.

После финального напутствия от месье Дамокла мы всей гурьбой вывалились из коллежа. Честное слово, мне казалось, что несчастное здание вздохнуло спокойнее: до начала учёбы был ещё месяц, за который стены собирались как следует отдохнуть.

Учитывая, что им в будущем году помимо обычных школяров ещё и акум выносить… удачи, несчастные кирпичики.

Я перед уходом подошла к директору, чтобы уточнить насчёт Адриана.

— Месье Агрест? — поднял кустистые брови Дамокл. — А при чём тут он?

— Я волнуюсь за него, если честно. Его отец довольно жестокий…

— У-ху, простите, мне, кажется, что-то в ухо попало.

Мы тихонько посмеялись с отсылки на наши несколько разговоров. Я кивнула.

— Месье Габриэль иногда действует очень жёстко, — исправила я лексикон. — Вы не знаете, Адриан вообще поедет с нами?

Если нет, то Ледибаг вскроет дом Агрестов и вынесет оттуда всё более или менее ценное, зуб даю. Будет Адриану приданое.

— А разве сам месье Адриан вам ничего не говорил?

— Так в этом и проблема, он сам не знает.

Дамокл пригладил бороду.

— Не волнуйтесь, Маринетт, — сказал мужчина, добродушно улыбаясь. — Адриан, несомненно, полетит в Нью-Йорк. Боюсь только, что встретитесь вы со своим молодым человеком в аэропорту, не раньше. Насколько я знаю, месье Агрест-старший с сыном прилетят буквально за час до нашего вылета.

— Бедняга, — выдохнула я. — Столько летать…

— Что поделать. Хорошего дня, мадемуазель.

Ребятня разбилась на компании; деятельная Алья утащила меня к другим девчонкам, хотя я очень пыталась слиться. Проблема Буржуа настолько меня волновала, что я была готова вот прямо сейчас, незамедлительно, срочно перевоплощаться в ближайших кустах и идти причинять добро.

Может и хорошо, что Сезер меня остановила. По крайней мере, у меня будет возможность придумать, откуда это Ледибаг могла узнать про школьную поездку… с другой стороны — а нафига придумывать? Я супер-пупер герой, мне по статусу положено знать всё и немного больше. Так-то!

— Что про Агреста известно? — спросила Алья.

Девочки-одноклассницы сразу же обратили на нас внимание. Про Адриана многим было интересно, но только я «набралась смелости» задать о нём вопрос руководству. Ох, возраст…

— Ну смотри. Блондин, рост сто семьдесят пять, зелёные глаза…

— Если ты такая спокойная, значит, полетит, — сделала вывод Алья. — Отлично. О, смотрите-ка!

Она слегка некультурно ткнула пальцем в сторону рекламного столба. Лицо Адриана крупным планом, взгляд у Агреста с соблазнительной поволокой, губа закушена. Надпись: искушение. Духи на переднем плане.

— Какая красивая фотография, — оценила Роуз, прижимая ручки к груди. — Да, Джулека?

— Это же Адриан, естественно, она красивая…

Алья стрельнула в меня взглядом.

— Что скажешь, Марин?

Я почесала тыковку. А где же канонная светлая фотка, на которую залипала Маринетт? Я так угарала с этого момента в мультике…

Здесь никакой «лёгкостью» не пахло. Скорее, фотка была похожа на рекламу от D&G: тёмные тона, намёк на подростковое желание, аккуратное подведение к тому, что ребятки в этом возрасте уже хотят быть взрослыми, но ещё таковыми не являются. Фотограф постарался на славу, и Адриан выглядел так, будто неумело, но очень отчаянно флиртует.

— Мари-ин, твои комментарии?

— Лучистый, лёгкий, мечтательный, — выдала я, не фильтруя информацию от мозга.

С этого момента я тоже ржала до колик в животе. Особенно когда Тикки кормила Маринетт с ложечки.

Алья кашлянула.

— В каком это месте, позволь спросить?

— Да я просто рандомно слова сказала. Ты что, после года нашей дружбы до сих пор ищешь в моих бесконечных словах какой-то смысл? Бедняжка…

— Зря ты так о себе, — сказала, на моё удивление, Милен. — Ты мало говоришь, и обычно по делу.

— Другой вопрос, что тя ещё понять над, — согласно чпокнула пузырём жвачки Аликс. — А на эт не у всех мозгов хватает. Ким так про химию и не догнал, ага.

Девочки закивали. Я же… растерялась? Наверное, это было самым точным определением того, что я чувствую.

— Спасибо… наверное. Ай, блин, вы меня смутили! — я стянула с волос резинку и взлохматилась. — Фу такими быть, просто фу!

— Это карма, — сделала страшные глаза Сезер. — Наконец она тебя догнала!

Мы какое-то время пошатались по городу, и я слилась, как только это стало возможным. Разговор у меня с девочками всё равно не клеился; мысли то и дело съезжали на анализ моих прошлых действий, из-за которых у одноклассниц могло сложиться обо мне не самое правильное мнение. Я в их глазах прямо какой-то местный гуру, просветляющий путь страждующим!

Было неловко. За свои мысли в том числе: каждой из моего окружения доставалось на орехи, пусть и в моей голове. Роуз с её высоким голоском я регулярно про себя желала заткнуться, Джулеке наоборот обещала пряник, если та будет погромче. Алья, — я люблю эту девочку, если что, — так вообще меня частенько бесила, особенно тем, что не бережёт себя и гоняется по опасностям за акумами и Чудесными.

Ух, сколько Алья не знает, что я о ней думала… какими словами крыла… хорошо, что мысли — это всего лишь мысли.

А теперь получить такую оценку, зная, что по-настоящему хорошо я отношусь только если к Сезер… слегка незаслуженно, на мой взгляд. На остальных-то мне было, по большей части, плевать. Я просто зеркалила их ко мне настроения или действовала на поводу у своей левой пятки.

Ну это как с Милен или Джулекой. Первой мне захотелось помочь, потому что проблема веса и принятия своего тела застала меня ещё в прошлой жизни; второй — потому что нет ничего в этом мире сильнее и правильнее чистого искреннего чувства. Дружба — это же так замечательно!

И как-то так вышло, что за год я умудрилась хотя бы по паре раз пересечься с каждой из девичьей компании. Даже с Аликс — ей я помогала с той же химией, на пальцах объясняя классификацию веществ.

Ладно, это может потерпеть.

Для Трансформации мне пришлось разбудить Тикки. Вот за что я люблю свою квами — это спокойное отношение к перевоплощениям. Как однажды малышка сказала, мне она доверяет настолько, что может позволить некоторое использование сил Ледибаг в личных целях.

Естественно, были границы этого «соглашения», однако я не собиралась их не то что нарушать — нащупывать. И, может поэтому, Тикки меня никогда не стопонила в желании прогуляться по крышам или заскочить к Хлое на сок с печеньем.

Перед тем, как заскочить к Буржуа, я оббежала город по периметру. На свою удачу, — или на чужую неудачу, — я заметила Натали… в тёмном переулке. Санкёр стояла, не прислоняясь к стене, и общалась с планшетом.

То есть, конечно же, с Габриэлем. Так что я не смогла проскочить мимо, и притаилась, готовая внимать каждому слову маэстро.

Взгляд со стороны. Натали.

— Самолёт прилетает в Париж к половине первого. Я рассчитываю, что ты будешь ждать меня в бизнес-комнатах с документами.

Натали кивнула, прикидывая, во сколько ей нужно будет встать, чтобы успеть подготовить тот объём документации, на который месье Агрест рассчитывал. Выходило, что выгоднее вообще не ложиться спать, а отдых перенести на завтрашний вечер. Даже если учитывать, что Натали работала всё то время, пока Габриэля не было в Париже, она всё равно не поспевала за взятым маэстро темпом.

Габриэль Агрест был недостижимой величиной. Человеком искренним, страстным, вдумчивым; он полностью отдавал себя выбранному делу, растворялся в нём, наполнял свои работы всем, что было в нём самом.

К сожалению, на ведение документации, заключение договоров и деловые встречи его практически не хватало. За итальянские недели моды Габриэль, вынужденный справляться с увеличением дозы общения, изрядно похудел; под глазами у месье Агреста залегли тени, только усугубляющиеся из-за толстых линз очков. Да и характер, и без того не сахарный, совсем испортился.

Конечно, дело было не только в вынужденном контакте с людьми или плохом настроении Адриана; Натали хотелось думать, что комфорт сына для Габриэля не менее важен, чем продвижение бренда.

Огромное влияние на самочувствие месье Агреста оказали бессмысленные поиски и очередной потерянный шанс на исполнение желания.

Ещё четыре месяца назад Натали обнаружила упоминание про заговорённую бутыль с джинном, которая должна была храниться у одного из итальянских коллекционеров в поместье. Естественно, месье Агрест сразу сделал стойку: по всей имеющейся у него информации, именно джинны могли исполнить любое желание.

К сожалению, информация оказалась ложной. А ведь… Будь бутыль на самом деле у коллекционера, можно было бы прекратить активность Бражника и террор города… и попытки отобрать Талисманы. Это дело становилось уже не просто вредным, а опасным: Натали долгое время не могла забыть пустых глаз и беспрекословной послушности Габриэля, попавшего под атаку собственной акумы.

Он вообще часто попадал так. Натали каждый раз переживала, словно в первый; каждый раз молилась, чтобы у парижских героев всё вышло, и изменения, привнесённые в мир акумой, исчезли. Растворились. Откатились назад.

Натали понимала одержимость Габриэля. Понимала, но принять, пожалуй, не могла. Она никогда не была влюблена в кого-либо столь же страстно и сильно, как месье Агрест в память о своей жене. В мире Натали вообще всё мало подчинялось эмоциям; логика и разум — вот то, чем она обычно руководствовалась.

В происходящем она тоже искала рациональное зерно. И оттого не понимала Габриэля: пускай твоя жена ушла от тебя, но разве у тебя нет ребёнка? Разве Адриану не тяжело так же, как тебе?

Когда-то Натали прочитала в каком-то романе, что чувство любви к партнёру и к родителю совершенно разные. Пусть так; но разве от этого любовь другого человека становится менее значимой?

Габриэль потерял жену. Любовь всей своей жизни. Смысл жить.

Адриан потерял мать. Затем отца. Нормальное детство. Душевное спокойствие. Уверенность и ещё кучу всего.

Натали старалась, как могла, восполнить эти пробелы, но у неё никогда не хватало часов в сутках. Сначала Адриан, как маленький брошенный зверёныш, присматривался к ней, принюхивался, оценивал, можно ли пускать очередного непонятного взрослого в свой круг. Затем — притирался, подстраивался под нового человека, принимал привычку Натали вести ежедневники, систематизировать любую информацию и раскладывать мир на логически понятные модели. И только потом начал улыбаться, видя женщину по утрам, или позволять себе короткие объятия, словно вырванные у жизни украдкой.

Пусть Адриан этого не понимал, зато Натали осознавала: мальчик не хотел расстраивать отца своей привязанностью к другой женщине. Не к Эмили.

Хотя Натали этого и не говорила, но она была рада тому, что Адриан оттаивает. Смерть матери сильно по нему ударила, отдаление отца — окончательно растоптало маленькое сердце.

Натали никогда не забудет, когда в первый раз мальчишка довёл её до слёз. Это было через год после смерти Эмили. Адриан подошёл к Санкёр, спросил, сможет ли он сегодня увидеться с отцом… но у Габриэля был слишком загруженный график, буквально ни единой свободной минуты.

— Ясно, — сказал Адриан.

Потом он, не меняясь в лице, спросил:

— Как думаешь, если я умру, похороны будут откладывать до его выходного или проведут вместо обеденного перерыва?

Натали не смогла на это ответить. Просто притянула к себе Адриана и обняла его. А потом долгое время пыталась успокоиться в личных комнатах, предупредив Габриэля о своём «женском» недомогании.

Универсальная отмазка, если не пользоваться ей слишком часто.

— Мой самолёт в Америку вылетает через три с половиной часа, — продолжал Габриэль, — так что мы должны за это время разобраться с документами. К тому же, я хотел обсудить с тобой наши особые дела.

Натали кивнула.

У Габриэля был план, как обезопасить свою личность и отвлечь внимание Чудесных от происходящего в Нью-Йорке: месье Агрест собирался оставить заражённую акуму в Париже на момент, пока сам мужчина будет в Америке. Натали стоило всего лишь выпустить бабочку из-под стеклянного купола… а дальше уже не её работа.

— Всё в силе, — подтвердила она. — Дополнительных инструкций не требуется.

Она всё ещё надеялась, что поиски орлиного когтя пройдут без проблем. Натали начинала выматываться с тем ритмом жизни, на который вынуждал её Габриэль. Документы, показы, договоры, встречи, Адриан и его расписание, теперь ещё и акумы… это было немного слишком.

Но как же она хотела, чтобы в семье Агрест всё снова было хорошо.

— Отлично, — кивнул Габриэль. — В таком случае, до завтра.

— До свидания, месье.

Натали отключила планшет, проверила, точно ли прервался звонок, убрала гаджет в сумку. Тяжело вздохнула и помяла себе трапециевидную мышцу. Учитывая, сколько Санкёр сидела за компьютером — неудивительно, что шея болела.

— Добрый вечер, мада-ам.

Натали вздрогнула. Медленно подняла голову. Сглотнула.

Примерно на высоте трёх этажей на качели из лески сидела Ледибаг. Из-за темноты переулка её костюм казался бордовым, а не алым; невольно Натали вспомнила последние акты задержания преступников и мелкой шпаны, — просмотр таких документов теперь также входил в её обязанности, — где регулярно мелькали перечисления травм.

Сломанные руки. Вывернутые запястья. Сотрясение мозга. Трещины в рёбрах.

Без Кота Нуара Ледибаг была совсем не такой нежной в бою… хотя можно ли подобную «чистку» города называть боем?

Голубые глаза, кажется, светились. Взгляд у героини был гипнотическим, притягивающим, как у змеи.

Вспомнилось, что божьи коровки на самом деле хищники. И часто ядовитые.

Ледибаг соскользнула с лески и приземлилась за пару метров от Натали. Санкёр сжала сумочку в пальцах, не зная, что будет дальше.

Что Ледибаг слышала?

Не так.

Что Ледибаг поняла из того, что она услышала?

Вблизи она оказалась старше, чем Натали думала. Может, обманчивое впечатление о возрасте родилось из-за лёгкого поведения? Сейчас Санкёр поняла точно, что перед ней не ребёнок и не подросток.

Те так спокойно не держатся.

Хотя, о чём это она… эта женщина в крапчатом костюме выходила против акум, тут должен быть минимум ПТСР, как у военных или полицейских.

— Я надеюсь, — медленно проговорила героиня, — что ваши особые дела не затронут город… в августе.

— Я не совсем понимаю…

— Как он это провернёт? Оставит вам бабочку? — Ледибаг мрачно улыбнулась, увидев, как дёрнулась Натали. — Никакой фантазии… зачарованный контейнер или типа того, я угадала? Только, знаете… вам бы лучше не выпускать акуму в этот период.

— Почему?

Натали только после того, как спросила, поняла, что ей стоило бы всё отрицать.

— Меня не будет в городе, — легко призналась Ледибаг. — Кота Нуара тоже. Кто же будет останавливать акуму, скажите мне, Натали?

Санкёр замерла. Если героев не будет… то кто?

— Никто, — жёстко сказала Ледибаг, делая шаг вперёд, давя своей аурой на женщину. — Город будет в руинах. Люди умрут. Много людей умрёт.

Затем она внезапно переменила тон, светло улыбнулась и слегка запрокинула голову, смотря на Натали сверху вниз:

— Вы знали, что у Чудесного Исцеления есть границы по времени? В таком случае, после уничтожения акумы, ведь мы с Котом в итоге вернёмся, ничего не откатится назад. Вы готовы… взять на себя ответственность?

Глаза у неё блестели, как у сумасшедшей.

Натали чувствовала, что её бьёт дрожь. Руки вспотели. Внутренний компьютер проводил подсчёты возможного урона и… смертей.

Да она едва ли могла бы одного человека убить. Но стать причиной для смерти миллионов?

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — сказала Ледибаг, разворачиваясь.

— Почему ты просто не остановишь его, если всё знаешь?!

Героиня обернулась через плечо и с грустью посмотрела на Натали.

— А что дальше?

Санкёр резко выдохнула.

Дальше… что?

Габриэль ведь не остановится. Будет продолжать свои попытки, потому что точно знает, что исполнение желания возможно, но какими средствами?

Самым логичным будет…

— В таком случае его только если убивать, — тихо сказала Ледибаг, отворачиваясь. — А я живу по другим принципам. Знаешь термин «ахимса»?

— Нет.

— Один из принципов существования во вселенной. Если переводить буквально, то слово значит «невреждение» или «ненасилие». Там, где можно обойтись малой кровью, я буду пытаться выйти из ситуации без неё совсем.

Натали прикусила губу. Получается, Ледибаг… бережёт Габриэля? Почему? Зачем ей это?

В логически-достоверном мире что-то не складывалось; не хватало деталей, чтобы точно понять эту головоломку и решить её.

Героиня подняла руки и посмотрела на свои ладони. Сжала кулаки так сильно, что Натали услышала скрип костюма.

— Если нам с Котом придётся действовать решительно… то я убью Габриэля собственными руками. Хорошего вечера, мада-ам.

Она одним прыжком забралась на крышу и быстро исчезла.

Натали подавила желание прислониться спиной к грязной стене.

У Санкёр совершенно не было времени на химчистку, учитывая объём оставшейся до завтра работы.

Проблемы интернациональной семьи, ч.2

Я скакала по крышам, чуть ли не мурча от удовольствия в лучших традициях Нуара.

Кто молодец? Ледибаг молодец! То есть, я молодец!

Натали в мультфильме была для меня непонятным персонажем: в первом сезоне она не слишком заботилась об Адриане, больше переживая за своё место подле Габриэля и за работу; один инцидент с передаренным шарфом чего стоил. К пятому сезону она стала этакой мамой-Терминатором, готовой ушатывать любого, кто косо посмотрит в сторону Агреста-младшего.

Чему верить? Неизвестно. Так что я наблюдала за Санкёр, так сказать, по возможности.

Что я поняла за наше недолгое знакомство: в Габриэля Натали влюблена не была. Возможно, мадмуазель, — мадам? — Санкёр вкрашится в мужчину позже, но той привязанности, на которую намекали в мультфильме, я не увидела.

Во-вторых: если удастся перетащить эту Богиню от документации на свою сторону, — я говорю про менеджерство или хотя бы работу с расписанием для Адриана, — то это будет шикарно. Натали была как робот: работала без ошибок, быстро, точно. Никогда не пропускала дедлайны, так ещё и умудрялась тащить на себе управление домом Агрестов. Прислуга Натали не любила: в своём маленьком государстве она правила железной рукой, щедро рассыпая лишения премий и увольнения.

Зато дом всегда был вылизан, обед никогда не задерживался, а от одежды Адриана стандартно пахло одним и тем же вкусненьким гипоаллергенным кондиционером. Метод кнута и кнута работал отлично; пряником выступала весьма внушительная зарплата.

Эх, ну Чудо-Женщина же.

И как мне повезло наткнуться на неё, да, к тому же, ещё и предупредить насчёт акумы. Вообще, то, что я не подумала о безопасности города, изрядно било по самолюбию: не знаю, что там было в мультфильме, а тут у нас как бы город в нашей епархии. Ответственность.

А я даже не подумала о том, чтобы как-то обезопасить Париж на время своего «отпуска».

Так что по дороге к Хлое я умудрилась выловить Роджера, — тот регулярно патрулировал дорогу возле Гранд-Отеля, — и предупредила, что в августе Чудесных не будет.

Естественно, мужчина напрягся.

— А этот… Бражник?

— Мы идём по его следу, так что насчёт акум можно не волноваться.

— То есть, дело остаётся только в обычных преступниках? Никаких акум? Никакой волшебной поебени?

Я сочувственно похлопала мужчину по плечу.

— Примерно так.

— Ты не подумай, я не против тебя и Кота, — смутился Роджер, поняв, что к «волшебной поебени» можно и нас причислить. — Просто устал я, сил нет…

— Как и все мы. Но вы эту информацию, пожалуйста, не делайте общедоступной.

Роджер хекнул.

— Ну я ж не идиот. Сейчас они затихарились, а если узнают — чёрт его разберёт, что начнётся. Вы когда возвращаетесь?

— К концу августа.

— Хорошо. Удачи… эм, то есть, ты же и есть удача… короче, всего хорошего.

Как и все рыжие, он легко и некрасиво краснел. Я в последний раз хлопнула полицейского по плечу и запрыгнула обратно на крыши.

И как у этого мужчины получилась такая дочка как Сабрина? Или я чего-то не понимаю, а робеет Ренкомпри-старший исключительно из-за моего обтягивающего костюма?

Хлоя обнаружилась возле своего бассейна в бикини и в одиночестве. Я забралась повыше, чтобы бомбочкой спрыгнуть в холодную воду и насладиться возмущённым ором облитой блондинки.

— Моя причёска! Мой макияж! Ледибаг, какого хера?!

Я распласталась на воде звёздочкой. Буржуа откинула от себя промоченный журнал и, ругаясь совсем не по-девичьи, полезла ко мне в бассейн.

— А что не так-то? Ты с любой причёской красивая, а макияж у тебя водостойкий. Сама же недавно хвасталась!

Естественно, она всё равно попыталась меня утопить.

Когда мы набарахтались в воде, я вытащила обессилевшую Буржуа обратно на лежак и пристроилась рядом на аналогичном. Хлоя схватила сок со столика и выдула целый стакан в поллитра за пару глотков.

— Ты расстроена, — заметила я.

Хлоя махнула рукой. Хотела было потереть глаза, но остановила саму себя — макияж же. Солнышко припекало даже через костюм, но благодаря волшебству температура была комфортной. А вот Буржуа пришлось прятаться под зонт.

— Я еду в Америку, — сказала девушка убитым голосом.

— Это так плохо? Скажу по секрету, я тоже еду в Америку. По делам, — добавила я, увидев, как девушка вскинулась. — Что с твоей поездкой не так?

— Ты тоже?! Но… это… ай, блин!

— Что не так-то?

Ей потребовалось минуты три, чтобы собраться с мыслями. Я вяло потягивала сок из второго бокала, что принёс молчаливый Жан. Ну, хоть посмотрела на няня Хлои в лицо; к моему удивлению, это была наша первая встреча.

Жан — он как Бэтмен и Альфред в одном лице. Выполняет всё, что должен дворецкий, и даже больше. И при этом неуловим, как летучий мыш.

— Какой мадмуазель любит сок? — спросил меня Жан. — Для следующего бокала?

— Гранатовый, тыквенный, томатный, овощной, — начала перечислять я. — Ещё можно виноградный, но тогда только если с водой. И, если вам не сложно, принесите печенье, пожалуйста. На ваш выбор.

— Сок на сейчас?

— Овощной или томатный, пожалуйста.

Он растворился, как роса в жаркое утро. Хлоя наконец заговорила.

Я внимательно слушала её тихий голос, не вмешиваясь и ничего не комментируя. Ничего нового, в принципе, я не узнала: в Нью-Йорке жила Одри. Мать моей светловолосой подружки. И поэтому Хлоя не хотела туда лететь.

Как одно связано с другим? Очень просто: Хлоя когда-то пообещала себе, что прилетит в Америку только по приглашению матери. Только когда Одри признает её достойной этого приглашения.

— Бред, — прервала я в итоге девушку, когда она начала попытку объяснить своё решение в который раз.

Хлоя моментально вызверилась:

— Ничего не бред! Это логически обоснованное решение! Взвешенное и принятое не из-за мимолётного порыва!

— Принятое пятилетней девочкой, — сказала я. — А придерживаться его должна пятнадцатилетняя молодая девушка. Тебе не кажется, что где-то закралась ошибка?

— …мне было шесть.

— О, какая разница.

Хлоя помешала лёд и посмотрела на меня из-под мокрой чёлки. Прядки начинали завиваться в мелкие спиралевидные кудряшки. Ясно, почему Буржуа так о своей причёске постоянно беспокоится.

Я вздохнула.

— Послушай… мир большой. Америка — тем более. Нью-Йорк — один из самых впечатляющих городов на планете. Неужели ты будешь ограничивать себя в его посещении только из-за того, что твоя мать тебя туда не зовёт? Причём тут вообще она?

Я понимала, о чём Хлоя думает. Нарушить данное себе же обещание — всё равно что признаться в равнодушии Одри. В том, что эта женщина никогда не позовёт Хлою в страну, в которую она сбежала от мужа и дочери.

— Я не… я правда могу… поменять своё решение?

— Твоя жизнь, — я пожала плечами, принимая у Жана бокал с соком и целую тарелку с кучей печенья. — Ты можешь делать с ней всё, что угодно. Давать себе обещания, забирать их, нарушать их… если в это не вовлечены другие люди, то кто тебе помешает?

Жан недовольно посмотрел на меня. Хлоя шмыгнула носом.

— Но разве это не будет… я не знаю… проигрышем? Перед самой собой?

— Гораздо глупее будет придерживаться ограничивающих тебя рамок, — сказала я, покачав головой. — Тем более таких, которые ничем не подкреплены. Причём здесь Одри, Хлоя? Это твоя жизнь. Ты готова отказаться от поездки с друзьями, от новых впечатлений, от нового города только из-за того, что твоя мать не позвала тебя в Нью-Йорк?

— У меня нет друзей.

Это было, наверное, единственным, что она вычленила из моей речи.

Бедный ребёнок.

Я отставила еду и взяла Хлою за руки.

— Есть.

— Пф! Назови хотя бы одного!

Я улыбнулась.

— Как насчёт Адриана?

У Хлои задрожали губы.

— Или как насчёт меня? Я — твой друг, Хлоя. И я буду им, пока ты сама меня не оттолкнёшь. А, возможно, даже и после этого.

Опоздание.

Самым прикольным в вылете было что? Правильно: проснувшись в день предполагаемого вылета в Нью-Йорк, самым прикольным было понять, что я жёстко проспала.

Не то чтобы я как-то нервничала перед полётом и экскурсией; я была спокойна, как удав, который только что сожрал антилопу. У меня не было странных мыслей, предвкушения или нетерпеливого ожидания. Багаж свой я не только собрала за пару дней до, но и успела отнести в коллеж — миз Менделеева предложила это, чтобы с утра никто не забыл чемодан или нужную сумку. Шикарная женщина же, кто со мной поспорит?

Ах, эти фиолетовые волосы…

Автобус уходил от коллежа в десять. До аэропорта ехать было где-то полчаса, если дороги свободные, и чуть больше часа, если пробки; траффик в Париже оказался не особенно высоким, спасибо мэру Буржуа и его улучшениям общественного транспорта. Всех школяров заранее предупредили, что сборы будут с девяти до десяти; десять — крайнее время, никто не станет задерживаться и ждать опоздавшего, потому что это ставило бы под вопрос всю поездку.

В нас, короче говоря, ответственность воспитывали.

До коллежа мне было пять-десять минут пешком, зависит от настроения и скорости шага. Если бежать, то добраться можно за три минуты или даже меньше.

А проснулась я в девять пятьдесят две.

— ТВОЮ МАТЬ!!!

Тикки свалилась с подушки, затем едва не навернулась вниз с кровати. К счастью, я успела подхватить ошалело хлопающую глазами квами, пока спрыгивала на пол. Собиралась я всегда быстро, но не мгновенно: полностью одета я была к двум минутам после десяти.

— ААА!!!

Наверное, я впервые почувствовала себя канонной Маринетт. Быстро пролетевшись по комнате, я схватила рюкзак с ноутбуком и необходимыми в полёте вещами, и выскочила из квартиры. Дверью я хлопнула с такой силой, что за стенкой соседей послышались курлыкающие французские маты.

Потом я вспомнила, что почтальонка и Тикки остались в квартире, с визгом забежала обратно, схватила квами и её убежище, выбежала в коридор и снова жахнула дверью.

Маты стали громче и ближе.

— ИЗВИНИТЕ!!!

Я практически вылетела из подъезда и сразу же сбила с велосипеда Луку: парень только закончил с доставкой круассанов, — он делал это каждый день для двух леди, которые из-за возраста не могли ножками ходить в нашу пекарню, — и хотел было припарковать своего железного коня у подъезда.

— ПОМОГИ МНЕ!!!

Лука, впервые увидевший меня в таком бешеном состоянии, сразу же вскочил, поднял велик и залез на сиденье. Я запрыгнула сзади, чуть было не перевернув нас вместе с железным конём.

Как же хорошо, что я Куффену весь мозг выела своими рассказами о том, как мне будет круто в Нью-Йорке! Не пришлось ничего объяснять: мой морской мальчик точно знал, когда и откуда я отъезжаю, так что быстренько понял, насколько я профакапилась.

Куффен оттолкнулся и втопил во всю силу своих длинных ног. Я, чуть было не свалившись с багажника велосипеда, вцепилась в своего другана изо всех сил.

— Ворх-духа! — захрипел парень.

Я слегка ослабила хватку, и Лука прекратил задыхаться.

— ГОНИ, КРАСАВЧИК, ГОНИ!!!

Он настолько активно крутил педали, что даже ответить ничего не мог. Взмок Лука мгновенно, пот красивыми сверкающими капельками в слоу-мо летел мимо меня, отрываясь от его висков. К тому моменту, как наш велик вылетел на тротуар, пугая голубей и людей, автобус уже ушёл от коллежа. Мы могли видеть его голубой бок, скрывающийся за ближайшим поворотом.

Почему я как Ледибаг не добежала до аэропорта, кто мне скажет, а? Хорошая мысля приходит опосля.

— ЗА НИМ! — взвизгнула я, тыкая пальцем в сбежавший транспорт и окончательно запугивая охреневших людей вокруг.

— ЕСТЬ! — гаркнул в ответ Лука.

Честное слово, если морской мальчик догонит автобус на велике, да к тому же ещё и со мной на багажнике, то я точно отдам ему какой-нибудь Талисман, когда мне в руки попадёт шкатулка.

В вечное пользование!

Мы то приближались к нашей цели, то безнадёжно отставали от голубого автобуса. Задница у меня вибрировала — Алья пыталась дозвониться на мобильник, но у меня не было ни единого шанса ей ответить. Светофоры, казалось, сговорились, и регулярно нас тормозили. Пару раз мы пролетели на красный, из-за чего у Луки теперь было мертвенно-бледное от нервов лицо; спасла нас, видимо, только удача моей красной подруги.

Наконец, наш большеглазый потный, — Лука от усилий, я от стресса, — дуэт заметили. Я увидела, как Алья прижалась носом к заднему окну автобуса, прежде чем отбежать вглубь машины. Спустя минуту автобус замедлился и зарулил к тротуару.

С велосипеда я спрыгнула ещё до того, как он остановился. Лука вжарил по тормозам, да ещё и ноги расставил, скользя подошвой по тротуару. Дышал Куффен так тяжело, что, казалось, сейчас заработает гипервентиляцию.

Я быстро расцеловала Луку куда придётся, — кажется, зарядила ему при этом носом в глаз и мазнула по губам, — прежде чем запрыгнуть в автобус под недовольные комментарии водителя.

— Ты… мнхе… дол…жна!

— Что угодно, кроме разврата! — успела крикнуть я, прежде чем двери закрылись прямо перед моим носом. — СПАСИБО!!!

Автобус быстро отъехал от тротуара, едва успев разминуться с затормозившей полицейской машиной. Я прилипла к двери, через мутное окошко смотря на своего супергероя, что спас мне отдых в Нью-Йорке своими прекрасными сильными ногами.

Затем, вздохнув, я развернулась, чтобы подняться по ступенькам… и попала под пристальное внимание своих одноклассников. И учителей. И месье Дамокла.

— Эм… привет?

Алья ухмылялась так широко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и лицо у креолки треснет из-за этой довольной лыбы. В руках она держала телефон, который, конечно же, всё снимал.

— Привет, — сказала Сезер. — Как думаешь, что скажет Адриан, когда узнает, что ты ему изменяешь с этим красавчиком?

— Попрошу, — тихо сказала Джулека. — Этот красавчик — мой брат.

— Это не делает его менее красавчиком. Так что, Маринетт?

Я кашлянула. Взъерошила волосы, поняв, что во время заезда потеряла резинку. Проверила, не похерила ли я Тикки по пути; почтальонка с квами была на месте, хотя малышка чувствительно куснула меня за палец в назидание.

— Марине-етт… что скажет Адриан, узнав, что ты ему изменяешь? — довольно повторила Алья.

— Ну… спросит, может ли он присоединиться?

К моему удивлению, заржали всего два человека: Дамокл и Менделеева.

Остальные просто молча охренели.

Аэропорт.

В аэропорт мы приехали только к двенадцати.

Что мы делали целых два часа в дороге? Страдали фигнёй, потому что у нашего автобуса лопнуло колесо; запаски не было, так что нам пришлось ждать, пока нам доставят или новую резину, или другой транспорт.

Детишки перепсиховали, и тут Менделеева выступила просто шикарно: пользуясь своим жёстким непререкаемым авторитетом, — чисто Снейп в юбке, только без юбки и с фиолетовыми волосами, — она прервала начинающуюся панику. И даже раздала каждому из детишек по большой миндальной печеньке в плотной индивидуальной упаковке.

Я своё печенье, естественно, спрятала в почтальонку — мне нужно было срочно задобрить мою богиню удачи. Вот зуб даю на отсечение, что наша автобусная поломка — результат её недовольства. И я квами даже винить не собиралась; если бы меня кто-то разбудил так, как сегодня, да ещё и потом чуть не оставил, а потом ещё чуть не потерял во время заезда… ух, убила бы.

Заметив, что Хлоя с брезгливостью рассматривает выпечку в упаковке, я бочком подобралась к Буржуа. Мой манёвр, естественно, незамеченным не остался: в розовых бриджах Маринетт я выделялась на фоне синего салона примерно так же, как хамелеон-дальтоник где угодно.

Заметив меня, Хлоя вздрогнула. Ну, моя вина: подобралась я к блондинке сзади, так что она меня просто не заметила.

— Чего тебе?..

— Печенье.

— Что «печенье»?

— Ты не ешь. Печенье.

Хлоя скривилась. На нас с интересом посматривали все в автобусе: развлечение, да ещё и бесплатное! Менделеева тихонечко выдохнула, потому что дети перестали психовать, даже если за счёт других детей.

— И что с того? — не поняла Буржуа.

— Если не будешь есть — может, поделишься?

Хлоя зависла. Увидев, что блондинка потеряла контакт со внешним миром, в дело вступил багаж… то есть, Сабрина:

— Ты хочешь, чтобы Хлоя отдала тебе своё печенье? Почему вдруг она должна это делать, м?

— Чисто из человеколюбия?.. нет? Ну ладно, другая причина. Там точно сахар! Калории, целлюлит, прыщи, ужас!

Хлоя, кстати, печеньку держала двумя пальцами за уголок упаковки, как грязную тряпку. Так что я даже не удивилась, когда Буржуа легко кинула мне выпечку — есть её она в любом случае не собиралась бы, потому что не особенно любила миндаль. А выкидывать еду Хлоя перестала ещё после Кунг-Фуда.

Не знаю, что любимый дядюшка с ней творил и о чём разговаривал, однако это явно поменяло отношение Хлои к еде в целом. Хорошо это или плохо — без понятия, но супы Буржуа так и не ела до сих пор.

— Спасибо, Буржуа, ты лучшая!

— Есте-ественно…

Довольная, я вернулась на своё место. Сидела я одна, потому что Адриана с нами не было, так что на второе кресло я кинула свой рюкзак. Алья смотрела на то, как я довольно ем печенье, и только головой качала.

— Ты не завтракала, как я понимаю?

Я отломила от печенья кусочек, не вытаскивая тот из упаковки, чтобы не крошить, после чего закинула его в рот. Адриан всегда угорал над тем, как я ем что-то крошащееся; говорил, что это привычка аристократа — не кусать, а отламывать. Сколько я себя помню, я и с хлебом так всегда поступала.

— Я ж опоздала. Даже зубы едва почистила.

Кто бы знал, как ментально рыдал Томас, когда я его выпечку разрывала на кусочки! Эх.

— Держи, — Алья отдала мне своё печенье и, покопавшись в своей сумке, достала небольшую упаковочку молока. — Бедовая ты всё-таки.

— Бедовый у нас Адриан, — сказала я, открывая молоко. — Ему даже печеньки не досталось.

— О, точно, — среагировал Нино, вскакивая с места; рядом с нами побежал к учительнице Ким. — Миз Менделеева…

— А печенье для Адриана у вас осталось? — встрял Ле Тьен. — Можно забрать?

У вечно голодных парней завязалась чуть ли не драка за кусочек сладкой выпечки. Мы с Альей наблюдали и осуждали, а ещё комментировали жаркие моменты: то у Кима толстовка задерётся, то Нино за рубашку дёрнут, отрывая пуговицы и оголяя неплохой пресс.

Естественно, Сезер снимала. Иначе это была бы не Сезер.

Наконец починили колесо. Нино собрал пуговицы и, чуть ли не рыдая, сел рядом с нами: рубашку Ляифу подарил Адриан. Та мало того что была баснословно дорогой, так ещё и оказалась Нино любима как память.

Со вздохом я раздела Нино окончательно, забрала ткань и пуговицы, и достала из рюкзака походный набор для зашивания чего угодно; у меня разве что с собой хирургической изогнутой иголки не было. Пусть я не канонная Маринетт, но уж пуговицы-то пришить точно смогу ровно.

Прикрывающийся руками и коленками Нино смотрел в дырочку между сидениями на меня, как на воплощение богини.

— Я даже не подумала о том, что нужно с собой иголки взять, — задумчиво сказала Алья. — А ведь это капец логично…

— Ты подросток, тебе о таком думать не положено, — пожала плечами я, дёргая пуговицы, чтобы проверить, не отлетят ли они заново. — Расслабься. Наслаждайся жизнью. Набивай шишки и дай мамочке Маринетт позаботиться о тебе.

— Эй, это я тут большая мамочка!

Аэропорт был огромным и стеклянным, хотя я ожидала чего-то более исторически-интересного. Везде — белый пластик и разноцветные одежды туристов. Полиция, собаки, всё как у людей.

Нас быстренько собрали в группу и под конвоем отвели на регистрацию. Неугомонный Ким ныл, что хочет пить, писать, есть, спать, отжиматься — всё и сразу. Менделеева явно держалась из последних сил, чтобы не приласкать парня по чубчику.

В конце концов, нытьё надоело Аликс. Из ситуации та вышла просто и изящно:

— Ким! Спорим, что ты зассышь молчать и слушаться до прилёта?

У Ле Тьена загорелись глаза.

— На что?

— Сотка!

Они ударили по рукам, и Ким сразу же стал таким пай-мальчиком, что смотреть было тошно. Молчал и улыбался, как куколка-бодибилдер.

Нас провели через регистрацию, и учителя сразу потянули нас к посадочной зоне. Чтобы дойти до туда, нужно было пройти через несколько залов, которые тянулись, как гусеничка.

Не знаю, кто заметил его первым, я или Хлоя. Но вот Буржуа среагировала быстрее, восхищённо пискнув и указав пальцем вперёд:

— Эй, это же Адрикинс! Адри…

Договорить она не смогла: я чуть было не снесла Буржуа, ломанувшись вперёд; хорошо ещё, что Аликс среагировала, и выдернула нашу королеву красоты с моего пути.

Я даже отфильтровать собственные действия не успела. Вот я иду в компании с Альей и Нино, рядом ученики и миз Менделеева, Дамокл потерялся где-то в беспошлинной зоне. Переключение кадра — и я врезаюсь в грудь Адриана, повисаю на Агресте, как обезьяна, цепляясь за него, словно он моя единственная надежда на спасение. Вдыхаю знакомый запах, чувствую ускорившееся чужое сердцебиение, но всё равно до сих пор не понимаю, что Адриан — вот он, рядом, буквально в моих руках.

Слёз у меня не было. Наоборот, я выпучила глаза, как глубоководная рыбёшка, и даже не моргала, чтобы чудесное создание рядом со мной не растворилось.

Адриан обнял меня так же крепко, уткнулся носом в волосы и шумно вздохнул; парень явно вытянулся, и теперь был ещё выше меня, чем раньше. И в плечах раздался. И вообще стал мощнее. Взрослее. А ещё он подстригся — не очень коротко, лишь немного короче, чем обычно, чтобы, видимо, был запас для роста волос. Адриан ведь почти месяц в Нью-Йорке будет. Как модель, Агрест должен выглядеть шикарно в любой ситуации.

Всё это я поняла за секунду; мозг работал на полную, как будто во время сражения с акумой.

Я сглотнула, пытаясь справиться со спазмом, перехватившим горло.

— Привет, кошечка, — прошептал мне в волосы Адриан, явно улыбаясь. — Давно не виделись.

Начало полёта.

Пожалуй, от Агреста меня бы не оттащил даже самый мощный в мире магнит.

Нет, я, конечно, понимала, что по своему напарнику я соскучилась до ужаса. Но, видать, не прочувствовала это ощущение до конца, не насладилась им, не прониклась, так сказать.

Только теперь, сидя в самолёте рядом с Адрианом, — его рука у меня на плечах в полуобъятии, которое никто из нас не собирался разрывать, — я чувствовала, как моё тело медленно заполняет спокойствие. Я совсем не доверяла Габриэлю, — с чего бы только это, — и его методам воспитания; я точно была уверена, что два с лишним месяца наедине с этим человеком могут стать настоящим мучением.

Судя по тому, каким измученным мне казался Адриан, так и было.

Он не просто вытянулся — он ещё и похудеть умудрился. По опыту знаю, что с квами это практически невозможно: даже когда меня поглотила почти-депрессия, и я снова забила на еду на несколько недель, моё тело не начало усыхать благодаря силам Тикки. А Адриан, чтоб его, похудел.

— Совсем он тебя замучил, а? — спросила я, обнимая Агреста.

— Есть такое, — хмыкнул Адриан, легонько сжимая моё плечо. — Ничего, в Нью-Йорке отъемся. Плагг обещал, что мы попробуем все виды американского сыра.

— Звучит как угроза. Хотя Тикки тоже целый буклет составила из мест, которые мы обязаны посетить. Америка — страна сахара, знаешь ли. Печенье, мюсли, готовые завтраки, даже хлеб. Моя малышка будет абсолютно круглой, отвечаю.

Агрест захихикал от представленной картинки. Я тоже улыбнулась.

Мы шептались так тихо, что нас едва ли услышал бы любой из микрофонов. В улучшенном слухе были свои плюсы; минусов, конечно, больше, но я воспринимала это издержкой профессии.

Вместе с Адрианом летел его водитель-телохранитель Горилла. Судя по несчастному блеску глаз и тому, что Пьер сразу после посадки натянул наушники с какой-то успокаивающей программой, летать он боялся. Бедняга. Есть такой вид людей, которым спокойно исключительно на земле; они не переваривают ни воздух, ни воду. Я могла только благодарить провидение за то, что мы с Агрестом к таким не относимся. Учитывая акум, нам с напарником нужно чувствовать себя спокойно в любой среде.

Сразу после посадки в самолёт я отзвонилась родителям, после чего вырубила мобильник. Не знаю, насколько это правильное и действительно нужное действие, но я в любом случае предпочитала максимально снизить риск, когда что-то может пойти не так. Если подумать, то при падении, — не будем забывать, что я обожаю продумывать негативные сценарии, — единственный наш шанс выжить — это Супер-Шанс, пардон за тавтологию. А я ему не то чтобы не доверяла… просто не думала, что в момент свободного полёта вниз успею придумать что-нибудь дельное.

И будет у нас количество блинчиков внизу, равное количеству пассажиров.

Момент взлёта я не увидела, потому что нам с Агрестом и Пьером достались места в середине салона. Адриану было пофиг, он налетался на всю жизнь вперёд, а вот я слегка расстроилась, потому что окошко — смысл жизни. Зато как только нам разрешили вставать со своих мест, я выудила из рюкзака из-под сидения пакет с конфетами и навострила тапки в салон.

Потом, подумав, припахала ещё и Агреста: чего сидеть и отдыхать? Надо детей комфортить.

— Что за конфеты? — поинтересовался Адриан, получая свою долю сладостей.

— Просто сосалки, про которые я из-за тебя забыла. Чтобы уши не закладывало. Раздай нашим. Ну и не нашим тоже можешь, у меня на всех хватит.

К тому моменту, как я закончила, Адриан пропал — пошёл к Хлое в первый класс и задержался там. Как Агрест потом сказал, он успокаивал подругу детства, потому что та боялась летать.

Ты ж мой пирожочек.

Кормили отпадно. Я, как самая хитрая, ещё за несколько дней до вылета звонила в аэропорт, чтобы заказать вегетарианское меню. По опыту: оно вкуснее, чем традиционное рыба-курица, да и кладут обычно больше. Хотя вот последнее не знаю, хорошо ли, учитывая, что я ем очень мало.

На сайте авиакомпании я прошерстила, какие могут быть варианты вегетарианской еды, так что заказала традиционную азиатскую. Не знаю, то ли кровь во мне периодически кокетничает, то ли бытие с Сабиной под одной крышей влияет, но я потихоньку начала вкрашиваться в азиатскую кухню. И раньше её любила, а теперь — ну вообще.

Когда перед нами поставили еду, Адриан усмехнулся. Сам он тоже заказал себе спецпитание, от которого я похихикала: Агрест ел блюда для диабетиков плюс фруктовую тарелку сверху.

— Ну а что я могу поделать, — вздохнул Адриан, снимая со своих «тарелочек» плёнку. — Только здесь нет ни сахара, ни фритюра, ни жарки.

— Идеальное модельное меню, — поддакнула я, воруя с фруктовой тарелки кусок ананаса. — Ты ж не наешься.

— Всегда можно купить что-нибудь у бортпроводников. Или сходить к Хлое, — задумчиво добавил он, после чего я его пихнула.

Агрест засмеялся.

— Да, конечно, она тебя точно накормит.

— Чего пихаешься-то?

— От зависти: Буржуа усвистела в первый класс, пока я тут даже ноги выпрямить не могу!

Взгляд у Адриана на мои коленки был очень говорящим; никто его за это судить не будет, потому что я со своим не самым большим ростом до пола доставала едва-едва, если опиралась на спинку сиденья.

Половина моей порции перекочевала к Адриану; сладкий молочный пудинг я поставила Пьеру, который на такую маленькую заботу слегка покраснел. Но я-то видела, что мужчина совсем не наелся обычной порцией, так что просто воспользовалась молчаливостью охранника Агреста, который не смог вернуть мне пудинг. К — Коварство.

Ребятишки переговаривались, регулярно получая по предупреждающему зырку от Менделеевой. Ким улёгся спать, потому что по условию спора он должен быть паинькой до момента, когда мы получим наш багаж; шило в заднице не давало ему спокойно сидеть, так что Ле Тьен включил мозг. Или выключил — тут как уже посмотреть.

Мы с Адрианом поделили на двоих его проводные наушники и стали смотреть документалку про себя же. То есть, про суперов.

Это было поистине Чудесное зрелище: у операторов были кадры, выкупленные у Альи, — Сезер хвасталась мне, что получила за контент около пяти тысяч евро, — и какие-то свои не самые качественные съёмки. Приглашённые эксперты размышляли о природе сил Чудесных, психологи описывали реакции супергероев и делали предположения о том, кем они могут быть в реальной жизни.

В одном все сходились: парижские суперы точно старше тридцати.

Как они это высчитали? Почему так решили? Из-за того, с какой отвагой мы кидаемся на акум? Из-за того, как быстро мы реагируем? Честно говоря, я считала, что за это надо благодарить опыт Тикки и Плагга, который в нас-таки понемногу просыпался во время боёв.

В фильм даже вошли нарезки с моими песнями; оказывается, я пою слишком часто.

— Испанский стыд, котёнок, выруби этот ужас, — пробормотала я, утыкаясь Адриану носом куда-то в подмышку.

Агрест, жующий орешки, несогласно замычал.

— А мне нравится. Соскучился по этим песням, знаешь ли. Ты практически никогда не поёшь что-то дважды, замечала?

— Нет?.. в любом случае, тебе нужно просто попросить.

— Я запомню, — сказал он, беря меня за руку и переплетая пальцы.

Документалка закончилась ничем. Последние кадры — благодарность от рандомных парижан, которые желали супергероям всего хорошего. Это было довольно мило.

— Знаешь, что я тут подумала? — спросила я, переходя на очень тихий шёпот.

— Что?

— Что мы ни разу интервью не давали. И все приглашения отклоняем.

— Ты же сама предложила так действовать.

— Ну да. Но что-то мне подсказывает, что нужно потихоньку выходить из сумрака. И предъявлять претензию как минимум на использование наших образов. Какого чёрта про нас сняли фильм, а я от него не получила ни цента?!

Адриан засмеялся и, подтянув меня к себе, чмокнул в макушку.

— Надеюсь, ты вытер губы после еды.

— Нет, специально оставил жирный след, — он коротко мурлыкнул. — Какая же ты жадная, я не могу.

— Не жадная, а хозяйственная. Всё в дом, всё в дом. Со мной не пропадёшь, а?

Он кивнул.

— Естественно. Кстати, Маринетт, мне тут одна птичка на хвосте принесла, что за время моего отсутствия ты сблизилась с одним парнем…

Я закатила глаза. Знаю я, что за птичка. Вот договорится Алья — я ей подарю точную копию сов-костюма Дамокла!

— А что, милый, хочешь быть третьим?

Хоть я и шутила, а червячок сомнений во мне всё-таки был. Но, посмотрев на Агреста, я поняла их беспочвенность: в глазах у Адриана не было ни капли ревности или недовольства. Какое-то безграничное спокойствие.

— Не думаю, что он за нами угонится, — в итоге улыбнулся Адриан, мельком посмотрев на титры от документалки.

Я кивнула. Ну да, если сравнивать простого парня Луку и Чудесных, то Куффен точно за нашим бегом не поспеет.

Ревнует всё-таки, эх. Хотя это было ожидаемо: Адриан только получил кого-то в качестве друга, так что естественно, что он претендует на всё внимание и время этого человека. Меня, то есть.

Как бы теперь сказать Адриану, что я собираюсь Куффену отдать какой-нибудь Талисман, если они попадут мне в руки?..

Знакомство с американской преступностью.

Вот что мне никогда в самолётах не удавалось — так это поспать.

Возможно, ситуация бы исправилась, лети я вместе с Хлоей первым классом; но моя-то тушка была зажата в экономе, так что ни о каком откидывающемся сидении и речи быть не могло. Я крутилась, вертелась, успела проиграть несколько раз Адриану в крестики-нолики и в карты, прослушать с Гориллой успокаивающую медитацию, — вы — дельфин; не думай о том, как дельфины насилуют людей, Маринетт! — благодаря своему супер-слуху, послушать новый трек Нино, который Ляиф успел сваять в программе за время полёта, и окончательно задолбаться.

Попа у меня могла бы превратиться в блин, если бы не супер-тело, которое я получила благодаря Тикки. Когда я поняла, что начинаю раздражаться из-за бездействия, то вытащила ноутбук и уплыла в счастливые четыре часа писательства. Ничего интересного в истории для меня не происходило, но, когда зарядка на ноуте приказала долго жить, Адриан с улыбкой посмотрел на меня.

— Чего ты лыбишься, — проворчала я, захлопывая ноут и запихивая его обратно в рюкзак.

— Забавная ты.

— Чем докажешь?

Он достал телефон и действительно доказал: пока я мысленно рассекала просторы космоса и изучала со своей героиней новую экзопланету с разумными червями, выражение моего лица в реальности очень сильно менялось.

На фотках я и хмурилась, и улыбалась, и пучила глаза, — я даже поняла, что это был за момент: моя героиня впервые встретила говорящего червя, так что я очень пыталась понять её удивление от ситуации, — и даже скалилась, будто хотела на кого-то напасть. Или напугать.

В любом случае, с моим личиком это выглядело очень миленько. Ничуть не угрожающе. К сожалению, у меня что в виде Маринетт, что в виде Ледибаг была достаточно кукольная внешность, так что при необходимости приходилось отыгрывать няшу-яндере, способную с улыбкой заколоть кого-нибудь зубочисткой до смерти.

Я в школе посещала курсы актёрского мастерства; ставили мы там всякую шнягу для праздников, никому не нужную и не интересную, однако преподавательница нам попалась классная, интуитивно понимающая сцену и поведение людей. Она научила меня ставить голос, быстро успокаиваться, менять своё настроение или показывать ту эмоцию, которой я не испытывала.

Как жаль, что я занималась с этой женщиной всего два года. И даже эти нерегулярные уроки очень помогли мне в жизни. С той же Натали, к примеру.

Я ведь с ней очень сильно рисковала и блефовала. Говорила о том, в чём сама до конца уверена не была: я понятия не имела, есть ли у Чудесного Исцеления «срок годности»; не знала, что бы мы с Нуаром на самом деле предприняли, если бы в Париже появилась акума; я даже не могла с точностью сказать, что смерть других людей напугает Натали или хотя бы напряжёт.

В духе истинно русского человека я положилась на вездесущее «авось», сдобренное старыми уроками актёрского мастерства. И не прогадала.

Спасибо тебе, учительница, чьего имени я даже не помню!

Практически все в салоне спали. Адриан рубился в какую-то игрушку на чём-то, что напоминало мне геймбой, и был полностью погружён в своё дело. Он даже не отреагировал, когда я выбралась из объятий сидения и отправилась в хвост, чтобы хоть немного размяться.

Почтальонка с Тикки осталась на месте. Малышка досыпала, компенсируя нервное утро, так что я не стала лишний раз её трогать и дёргать просто для того, чтобы носить с собой. Мы в небе, что тут случиться-то может.

Из-за разницы в часовых поясах, прилететь мы должны были к семи вечера по времени Нью-Йорка. Первый день у нас был на адаптацию и заселение; я ещё хотела ночью выбраться, чтобы полетать среди высоток, представляя себя в роли Человека-Паука. А что? Костюм красный, леска йо-йо слегка похожа на паутину. Почти стопроцентное совпадение!

В окошко иллюминатора был виден прекрасный золотой закат. Облака, стелящиеся снизу, напоминали то ли о нарисованной шерсти овечек, то ли о пуховой перине. Светлое золото тянулось до самого горизонта, который я не видела: размытая полоска где-то вдалеке, не больше.

Ко мне подошёл Адриан. Остановился рядом, взял за руку и тоже уставился на этот бесконечный золотой ковёр.

— Я скучал по тебе, — сказал Агрест, сжимая мои пальцы в ладони. — Очень сильно.

— Почему я не могла присылать тебе картинки?

— Боялся, что отец увидит.

— Хм. Ну посмеялся бы он с мемчиков, что, жалко тебе?

Адриан молчал с минуту. Турбины тихонько ворчали; я слышала странное порыкивание в одной из них, которое, однако, никого не волновало. Ну, насколько я знала устройство самолёта, потеря одного двигателя не сильно отражается на полёте…

Опять этот негатив, ну что такое.

— Не хочу, чтобы он влезал в наши с тобой отношения, — наконец признался Агрест, обнимая меня. — Даже если это простые картинки в переписке.

— Это не простые картинки, а отборные, отфильтрованные моим чувством юмора…

— Это что там? — перебил меня Адриан.

Не сговариваясь, мы приблизились к иллюминатору, высматривая приближающуюся чёрную точку. Это явно была не птица, слишком целенаправленно наше НЛО двигалось… прямо к нам.

— Что-то мне это не нравится, — прошептала я, отступая.

Я даже не успела побежать к своему месту, чтобы схватить почтальонку с квами. Самолёт вздрогнул, после чего его качнуло и перевернуло на сорок пять градусов вправо. Головой обо что-нибудь я не ударилась исключительно из-за Агреста: тот успел схватить меня и прижать к себе, закрывая виски своими ладонями.

Стоять мы, естественно, не могли. Самолёт медленно накренился к хвосту; растерянные возгласы сменились паническими выкриками.

— Это же Технопират! — услышала я Алью.

Что за пират? С хрена ли он «техно», ненавидит прогресс? Почему на нас напали? Самолёт, конечно, то ещё воздушное судно, но какого чёрта, я спрашиваю?

Мы с Адрианом распластались на полу, прижатые, к тому же, к стене. Этакая угольная ловушка, из которой тебе мешает выбраться сама матушка-гравитация.

— Я Плагга оставил на месте, — зашептал мне Адриан.

— Я Тикки тоже.

Никогда! Ни за что! Ни за какие деньги! Я теперь со своей малышкой не расстанусь! Даже мыться с ней буду! Установлю крошечную ванную рядом с рукомойником — так и знайте!

Только мы попытались было подняться, как нас опять тряхнуло. В этот раз Адриан меня словить не успел, и я как следует приложилась головой, да так сильно, что буквально увидела звёзды.

— Маринетт! — голос Адриана звучал глухо и далеко.

— Уважаемые пассажиры, — вторил ему механический английский, — не волнуйтесь, всё под контролем.

— Да как бы не так, — зарычал мой Кот. — Маринетт, ты как?

Ой-ой, кажется, у Технопирата, кем бы он ни был, только что появился преданный анти-фан.

— Союз героев вас защитит…

— Голова кружится, — пробормотала я, закрывая глаза. — Блядь, у меня вертолёты в самолёте.

Вестибулярный аппарат намекнул, что наше «судно» выпрямилось. Меня замутило ещё сильнее, особенно когда Адриан подхватил меня на руки и поднялся.

— Шутишь — значит, всё нормально, — мрачно сказал Агрест, быстро идя к нашим места. — Стюард, принесите лёд!

— Секунду!..

Я прижала дрожащие пальцы к вискам, словно пытаясь не дать своей голове расколоться, как спелый арбуз. Адриан отнёс меня почему-то в первый класс, начисто игнорируя вопросы от Альи, Менделеевой и Дамокла.

— Адрикинс, что за хрень только что?!.

— Хлоя, тихо.

Он опустил меня на что-то мягкое и приложил прохладное ко лбу. Я открыла глаза и почти сразу же зажмурилась, когда свет резанул по зрачкам.

— Я сейчас принесу твою сумочку, — прошептал Агрест, прежде чем его руки и запах исчезли.

Секунд пять я лежала в тишине. Голова пульсировала, словно готовилась взорваться и вела обратный отсчёт.

— Дюпэн-Чэн, какого хера произошло? — шёпотом спросила Хлоя.

— Нас поприветствовали американцы, — сказала я, сглатывая позыв проблеваться. — Зачем Агрест притащил меня на твоё место?..

— Это его место вообще-то. Просто Адрикинс решил, что лететь со всяким сбродом ему будет интереснее, чем в тихом и спокойном первом классе.

Ладно, это даже мило.

А вот то, как продолжается мой отпуск — не особенно.

Приземление.

Вот правильно говорят: бойтесь своих желаний.

Хотела полетать первым классом? Да пожалуйста, Трансёрфинг не дремлет! Лети на здоровье, главное — удержи в себе тот вег-обед, что ты вытребовала.

Прямо какое-то ифритское исполнение желания. Хотела — получай, а вот про условия никто не говорил.

Адриан остался со мной после того, как объяснил ситуацию одноклассникам и учителям. Менделеева и Дамокл, естественно, проверили меня, но разговаривать не стали: на любой голос, — кроме почему-то голоса Буржуа и моего Кота, — у меня усиливались рвотные позывы.

Нам повезло, что в самолёте первый класс был похож на мини-купе, которое хотя бы немного позволяло отгородить тебя от остального мира. И что Адриану отец оплатил два места, учитывая, что с Агрестом летит ещё и Пьер.

— Только вот Горилла сказал, что ему некомфортно будет лететь без людей, — тихонечно рассказывал Адриан, разминая мне ладони.

— Он умеет разговаривать?

Одна из стюардесс сказала, что это может помочь отвлечься от головной боли. Мне дали какую-то шипучую таблетку, а ещё меня осмотрел воздушный маршал. Всегда мечтала посмотреть на этого полумифического человека, с ними ведь столько фильмов интересных сняли. В основном боевики, ну да ладно.

— О, ты даже не представляешь…

Наш маршал — симпатичный парень, выглядящий, как представитель K-pop группы. Расспрашивал меня про моё состояние, головокружение и мироощущение, пока я залипала на азиатские черты. Интересно: маршал показался мне скорее просто приятным и симпатичным, хотя в прошлом я бы точно начала выстраивать в голове свою будущую жизнь с таким красавчиком.

Значит, генетика реально влияет на восприятие других людей. Сейчас я воспринимала азиатов просто как приятных глазу, а вот мысли лямурного характера у меня проклёвывались при взгляде на более нордические типажи: Луи или Габриэль, к примеру. Ну или Лука и Адриан, если мы берём моё поколение.

Хотя тут ещё вопрос, какое поколение считать «моим». Если брать возраст тела, то я должна хватать Адриана и тащить его в ЗАГС ещё вчера. Если всё-таки включать голову, то пострадает Габриэль… нет, не могу его так рассматривать всё-таки. Луи. Луи — краш номер один.

Постепенно моё состояние выпрямлялось. Хлоя беззлобно ворчала, что я прикидываюсь, дабы принц Агрест уделил мне всё своё внимание; устав от монотонного бубнежа, я громко сказала Буржуа, что внимание Адриана и так полностью моё.

Хлоя заткнулась, голову у меня слегка отпустило. Полоска наших отношений явно ухнула в красную зону, но мне сейчас было не до того.

К моменту приземления я почти пришла в себя. Из самолёта Адриан хотел было вынести меня на руках, но я от такой чести отказалась: не хватало ещё, чтобы меня забрали в больницу, окончательно накрывая тазом все мои планы на Нью-Йорк. К тому же, медицина в Штатах, по крайней мере в моём мире, была дико дорогой. Таблетки за тринадцать тысяч долларов — совсем не шутка, если у тебя нет страховки.

В нашу поездку страховка была включена, но всё равно.

Нас чуть ли не прямо с трапа отвели ко врачу. Я почти упала на лестнице, и Агрест, не слушая моих вялых сопротивлений, всё-таки подхватил меня на руки. Тикки за время моего скоротечного «лечения» до прилёта уже успела нас просветить, что обычный человек от удара бы точно откинул копыта — как-то нехорошо я приложилась головой о выступ. Спасло исключительно волшебство и усиление черепа.

Случайность, если так подумать. Но как-то мне было не по себе от того, что это произошло. Я как бы практически воплощение удачи, какое ещё «не повезло»?

Адриан был со мной, пока меня осматривала вызванная бригада скорой. Зрачки у меня реагировали нормально, речь не нарушилась, в обморок уже не тянуло, так что меня отпустили с миром и наказом не нервничать и не делать резких движений. Хотели было выдать нам кресло-каталку, но Дамокл посмотрел на меня, на моё перекосившееся лицо, и вежливо отказался.

В автобус мы, конечно же, загрузились последними. Адриан сел рядом со мной, пропустив, наконец, к окошку. Я уткнулась в стекло лбом, переживая последние приступы тошноты и разгрызая мятные леденцы, которые Агрест купил мне по подсказке воздушного маршала.

Медленно становилось лучше.

Алья забрала мой рюкзак из самолёта, за что ей большое спасибо, и теперь посматривала в мою сторону, — она сидела на другом ряду кресел, рядом с нами, — но пока молчала. Отвратительно выспавшийся Ким, который хотел было что-то рявкнуть, получил от Аликс под дых и быстренько заткнулся. Даже Хлоя молчала.

Не знаю, что там Менделеева с детьми сделала или что им сказала, но я была ей благодарна. От громких звуков голова намекала, что не прочь ещё немного поболеть.

В себя я пришла на половине пути до отеля. Мне показалось, что в черепе у меня что-то хрустнуло перед этим, но, возможно, это всего лишь моё воображение. Тем не менее, когда я облегчённо выдохнула и расслабилась, откидываясь на спинку сидения, Адриан отреагировал незамедлительно:

— Всё в порядке?

— Нормально. Отпустило.

— Уже можно громко дышать? — язвительно, но всё равно тихо спросила Хлоя.

— Тебе даже пукать можно.

Ким заржал и снова отхватил от Аликс. Я улыбнулась.

— Спасибо, — вроде бы негромко сказала я, однако точно зная, что меня услышат.

В ответ — улыбки. Ну и слава богу.

Детишки переговаривались, Адриан продолжал мять мне ладони, как нервный кот. Я повернулась, наконец, к любви всей своей жизни, — это я про окошко, — и почти сразу застыла от шока.

— Эт… чо?

— М? — Агрест приблизился, смотря на проползающие мимо нас улицы. — Нью-Йорк?

— Что за клоунада? — спросила я, вытягивая свою руку из хватки Агреста. — Алья! Ты мне нужна немедленно!

Сезер засмеялась, хлопнула Нино по ладони и поменялась с Адрианом местами. И начала мне рассказывать, то и дело тыкая пальцем в стекло и оставляя на нём кругленькие отпечатки.

Итак, Нью-Йорк. Город свободы, доллара и… супергероев. Их здесь было не просто много, их здесь было так много, что справиться с описанием может только сильный русский мат. И это считалось нормальным!

— Вот Красный Свет, он регулирует движение на самых сложных перекрёстках, — рассказывала Сезер, указав на странного мужика в красном облепляющем трико и вращающейся стрелкой вместо головы. — Если посмотришь чуть дальше, то там можно увидеть Стекольщика — он моет здания, абсолютно бесплатно, кстати! На форумах говорят, что всю грязную воду он потом выпивает, бр-р-р…

— Ну что, потаскал свою принцессу на руках? — вклинился в её объяснения шёпот Нино.

— Она не принцесса, — так же свистяще ответил Агрест.

— Ага, конечно. Ладно, не принцесса. Королева твоего сердца.

Я закатила глаза, остро жалея, что не могу не слышать чужой разговор. От улучшенного слуха и минусы были.

— А это Мисс Грасс, — продолжала Алья. — Следит за живыми изгородями, газонами, всей зеленью. К ней можно обратиться, чтобы проверить уровень пестицидов в купленных овощах и фруктов. А ещё она отслеживает уровень загрязнения города и проектирует озеленение районов…

— Она мне отказала.

— Чего?!

— Тихо ты! Отказала. Сказала, что я для неё… маленький.

Нино замычал, переваривая новость.

— Давно? Ну, когда признался-то?

— До конца учебного года.

— Это — Мистер Голубь. О, а ведь у нас был Месье Голубь… Но этот полезнее, он следит за миграциями голубей и, эм, чистит памятники. Короче, очень нужный герой. А там стоит…

— Мда… ну… в принципе, она реально иногда ведёт себя как чья-то мамочка, которую случайно закрыли с неразумными нами… и что ты будешь с этим делать?

Адриан промолчал.

Не в силах сдержать своё больное любопытство, я повернулась. И сразу же наткнулась на зелёный внимательный взгляд.

Да он же ждал, пока я на него посмотрю!

Нино, увидев, что я повернулась, потемнел от смущения и натянул кепку до подбородка, уходя от ответственности.

— Буду доказывать, что уже не ребёнок, — сказал Адриан, смотря мне прямо в глаза. — Что ещё остаётся-то?

Двери.

Было немного грустно: из-за своей травмы я не посмотрела на нормальных американских героев, сразу столкнувшись со странностями города свободы.

Алья немного помогала справиться с ощущением сюра, которое возникало из-за обилия совершенно… совершенно… нет, я не могу другое слово подобрать: совершенно всратых суперспособностей, которые можно было наблюдать на улице.

Как вам этакий дядя Стёпа, вытянутый, как Слендер, и снимающий с деревьев кошек? Или девица, раздающая детишкам конфетки за хорошее поведение? Всё бы ничего, но «Стёпа» реально выглядел как страхолюдина, а конфетки у девицы буквально выделялись из кожи; девушка отщипывала кусок себя, — ПОЧЕМУ ЭТО ВОЛНУЕТ ТОЛЬКО МЕНЯ?! — и тот становился сладостью.

Да акумы Бражника — просто верх адекватности по сравнению с тем, что творилось на улицах Большого Яблока!

Нас, кстати, тоже сопровождал кто-то из героев: что я, что Адриан регулярно косились вверх, потому что кто-то, сидящий на крыше нашего автобуса, даже не думал понижать голос. Отчитывался по рации, — которую мы с моим Котом, естественно, тоже слышали, — и получал дальнейшие указания по нашей доставке.

Позывной у парня был «воробей», да. Воробушек. Воробёнушек… а нас он называл «носочниками» или «круассанами», из-за чего мы с Агрестом попеременно ухихикивались.

— В городе действует Ассоциация Героев, — продолжала самовозникшую экскурсию Алья, когда мы разбирали наши чемоданы, стоя около багажного отсека автобуса. — В ней есть разделение на уровни героев, от F до S. В соответствии с уровнем ты можешь получать задания или же просто вести каждодневную деятельность, как те герои, которых мы видели. За это герои получают зарплату, которая также зависит от уровня.

— Ну вот, всё как у людей, — проворчала я, тыкая Адриану на свой багаж; Агрест с грацией фокусника выудил мой розовый чемодан из груды остальных и потянулся за канареечно-жёлтым и белым, которые принадлежали Хлое. — А у нас что? А у нас Чудесные на подножном корме!

— Ну… зато они не военнообязанные? В Штатах каждый герой проходит воинскую службу, так сказать, на гражданской территории.

Хомяк внутри меня возмущённо вскинул лапки, готовый нападать, убивать и расчленять от жадности.

— Так у них ещё и социальные льготы! Подумать только, это что получается, в Париже совсем о своих героях не заботятся, что ли?!

Алья рассмеялась, но слегка неуверенно. Адриан, прошедший мимо меня с чемоданом Хлои, взъерошил мне волосы, окончательно убивая и без того хлипкий хвостик.

Мы с Агрестом дождались, пока все одноклассники зайдут в общежитие, где мы будем куковать в ближайшие две недели. Адриан хотел сделать селфи на фоне проезжей части, и для этого ему была обязательно нужна я.

В принципе, фотографироваться мне нравилось. Было интересно смотреть на изображения и пытаться понять, что на них — я. Угловатая, худая, желтокожая и с самыми потрясающими голубыми глазами, которые я когда-либо видела в своей жизни, если не считать Тикки.

Мы заселфились; Агрест сразу скинул фотку в соцсети, снабдив кучей хештегов. Я задумчиво рассматривала здания вокруг, нюхала чужой воздух и понимала, что в новом мире города очень отличались друг от друга по атмосфере.

Земной Лондон напоминал мне Москву, к примеру. Та же суета, те же здания. А вот Нью-Йорк совсем не был похож на Париж. Если последний у меня ассоциировался с чем-то ажурным, но тяжёлым, — вроде витых поручней для балкона, — то Большое Яблоко — это, несомненно, тонкие стальные пластины, блеск стекла и мечты о несбыточном.

— О чём думаешь?

— Такое ощущение, что в воздухе витает удача, — улыбнулась я. — Не знаю, как объяснить… чувствуется, что тебе может здесь повезти — и тогда ты словно выиграешь в лотерею. А может и не повезти, и тогда ты закончишь свою жизнь, вымаливая мелочь на бургеры. И ведь наверняка, даже зная это, сюда приезжает просто куча народа с мечтами о том, чтобы волна удачи их подхватила и не потопила.

— Вот теперь я прямо поверил, что ты пишешь хорошие книги.

Я пихнула Адриана в бок, но улыбнулась.

— Вообще-то, за четыре часа, пока мой ноут не умер, я успела написать около тридцати страниц. Я хороший писатель!

— Десятая часть книги примерно, — Адриан очень киношным жестом потёр подбородок. — Я понял! Надо запереть тебя где-нибудь с ноутбуком, но без интернета — тогда ты напишешь вторую часть для своей первой книги. Хорошо я придумал, а?

— Плохо, — поморщилась я. — Отстань уже.

Не знаю, что у него там в голове произошло, но после вычитки моего уже готового романа Агрест начал требовать продолжение. Никакие уверения, что это был однотомник, на моего Кота словно не действовали. Дошло до смешного: Адриан попросил, чтобы вторую часть я написала ему в качестве подарка на следующий день рождения.

То, что апрель у нас будет месяцев через девять, парня совершенно не волновало. Хочу — и точка.

— Ладно, пошли внутрь. Хочу настоящий американский кофе. И апельсины!

Мы подхватили наши пожитки, — у Адриана было два чемодана, и я подозревала, что один из них чисто для косметики и уходовых средств, — и двинулись в общежитие. Я помнила, что был какой-то прикол с тем, что Адринетт в каноне не могли войти в него, но точно не знала, в чём там дело.

— Как думаешь, как нас расселят? — спросила я.

Первые двери открылись совершенно нормально, как в обычном супермаркете. Адриан помог мне перетащить чемодан через порожек; довольно бессмысленно, но очень мило и заботливо.

— Хлоя хотела жить одна или с Сабри, — БУМ. -оу.

Во вторую дверь я врезалась, размазавшись по ней, как лягушка, попавшая на лобовое стекло едущей машины.

Адриан поспешил отскрести меня от двери и вовремя подхватил под руки, когда та открылась, а я начала заваливаться вперёд. Оттащив меня к первой двери, он чуть было не выпал вместе со мной на улицу, когда та предательски быстро открылась.

На ногах мы всё-таки удержались. Я потёрла подбородок, которым сильно треснулась об стекло, — удивительно, как то ещё не разлетелось от нашего столкновения; в самолёте на месте моего травмирования, по словам Агреста, появилась небольшая вмятина, — и нахмурилась.

— Что ещё за фокусы…

Подойдя к двери, я коснулась стекла. Ничего, датчики на нас не среагировали, даже когда Адриан подошёл ко мне. Мы сделали шаг назад — двери открылись.

Шаг вперёд — двери закрылись.

Назад — открылись.

— Даже не дума…

БУМ.

Адриан снова отлепил меня от стекла, укоряюще посмотрев. Мы уже привлекли внимание к нашим двум персонам и идиотической ситуации; поскольку мы оба были привычными к популярности, нас больше продолжали волновать тупящие двери, а не то, что Алья опять начала съёмку.

— Что? — спросила я, потирая на этот раз скулу. — Я подумала, что успею проскользнуть!

— Это тебе метро в час-пик?

Агрест подошёл к дверям и провёл кончиками пальцев по месту, где они прилегали друг к другу.

— В принципе, я могу их открыть, — сказал Адриан. — Но лучше, наверное, позвать кого-нибудь из администрации.

— Как ты себе это представляешь? Двери звукоизолированы. Если будем махать, то все решат, что мы придуриваемся ради хороших кадров для Альи.

Адриан помычал что-то.

— Всегда можно выломать, — сказал он в итоге, повернувшись к двери спиной и заложив руки назад.

— Мне кажется, что я тебя плохо воспитываю, котёнок… сейчас!

Как хищник, как дикий грациозный зверь я прыгнула вперёд, прямо на Агреста. Тот выставил руки, чтобы поймать меня, но я-то целилась в проём вновь открывшихся дверей, так что мы слегка разминулись. Зато Адриан успел меня цепануть, и мой длинный кошачий прыжок оказался сбит.

И Адриан оказался сбит.

Итог: Агрест и я лежим в проёме крест-накрест, — Адриан на мне, и, не будь я супергероем, было бы грустно и тяжко, — пока стеклянные двери нас троллят, закрываясь и открываясь, когда наталкивались на наши бока.

До Альи, к счастью, дошло, что мы не придуриваемся, а ведём самую настоящую войну против машин. Вот оно, начало восстания роботов и иже с ними. Когда ждать Т-3000?

— О, боже, Маринетт! — Сезер пихнула камеру Нино и подбежала к нам; при её приближении двери раскрылись, как послушные… эм… двери, да.

Алья помогла нам с Адрианом подняться и шикнула на посмеивающихся одноклассников. Меня усадили на диван и ощупали снова пострадавшую голову. Агрест, внимательно отслеживая движения потенциального врага, — я всё ещё про эти чёртовы двери, — забрал наш багаж и спокойно его внёс в фойе.

— Мда-а… не повезло тебе, — сказала в итоге Аликс, лопая жвачные пузыри. — Да лан, и не такое бывает.

Мы с Адрианом переглянулись.

«Не повезло?» — прочитала я в его глазах.

«Бывает?» — прочитал он в моих.

Только не в нашем случае.

Странное обещание.

Как же я гоготала, когда узнала, что нас с Альей поселили вместе с Хлоей и Сабриной — словами не передать.

Достаточно упомянуть, что месье Дамокл подошёл ко мне и нежным таким голосом сказал, что, если я не прекращу этот парад веселья, то он к нам ещё и Адриана подселит.

— Чтобы вам точно скучно не было, — подмигнул мне совмен, удаляясь.

Всё, после этого можно было меня просто выносить. Я повисла на том самом Агресте, тихонько подвывая ему в подмышку и икая от пережитого хохота. Адриан мягонько похлопывал меня по спине, пережидая момент веселья, переросшего в истерику. А потом, поняв, что я просто физически не могу успокоиться, и вовсе утащил к себе в комнату; он-то её делил только с Нино, который вовсю заигрывал с какой-то американочкой и спать пока не собирался.

Менделеева дала нам целых полчаса, чтобы пообщаться перед отбоем. Мда, какая щедрость.

Я икала и пыталась взять себя в руки. Ну а что это ещё могло быть, если не истерика? Я прямо чувствовала, как меня отпускает нервозность, которую я даже не замечала. Словно кто-то вскрыл нарыв, из которого полилось… всякое.

А тут ещё эти идиотские супергерои. Мисс Грасс, стрелочник Красный Свет, мистер Голубь…

— Господи, какой бред, — бормотала я, сидя на кровати у Адриана и прижимая к глазам охлаждающие кругляшки; говорила же, что в маленьком чемоданчике мой Агрест вёз целый магазин косметики и вещиц для красоты!

Адриан сидел рядом, положив мне руку на плечо и мягко поглаживая нервную меня.

— Ты чего?..

— Не знаю. Просто срыв считай, — я шмыгнула носом и с благодарностью приняла платок. — Только сейчас поняла, что не надо будет почти месяц бегать с пером в заднице или ждать акуму. Тут свои герои, своя полиция… можно просто расслабиться, хоть немного.

— Никогда не думал, что на тебя это давит, — пробормотал Адриан, перетаскивая меня к себе на коленки. — Ты всегда такая спокойная…

Я пфекнула.

— Естественно, я спокойная. Какой смысл психовать, скажи на милость? Это непродуктивно.

— Ужас, какой ты порой бываешь душной.

— Это моё словечко. И вообще! Уж кто бы говорил.

Я развернулась к Адриану лицом, обнимая Агреста и руками, и ногами. Мой Кот был тёплым, как зимнее одеяло, и таким же мягким. Уютным. Самое то после нервов в полёте и небольшой истерики.

— Адриан.

— М?

— Спасибо.

Агрест вздохнул.

— Ну, я же обещал, что буду рядом, если тебе понадобится… хотя я бы предпочёл, чтобы ты не нервничала так. И уж тем более не плакала. Совсем.

— Такое ощущение, что ты меня сейчас проклял.

— Почему это?

— Как я буду смотреть аниме и фильмы? Я плачу на любой мало-мальски крутой или грустной сцене… привет, Плагг.

Котёнок, вылезший откуда-то из чемодана, подлетел к нам и устроился у Адриана на плече. Выглядел квами… необычно. Хмурый, настороженный, без привычной кошачьей ухмылки или задорного блеска в зелёных глазах.

Тикки, умостившаяся на моём плече, была такой же напряжённой.

Я развернулась в руках Адриана и устроила малышей в своих ладонях. Они были как две тёпленькие игрушки, просто прелесть.

— Что-то не так? — спросил Агрест, устраивая подбородок у меня на плече.

— Чувство странное, — сказала Тикки, переглянувшись с Плаггом.

— Нам не нравится, — добавил котёнок.

Я пожевала губу. Вот это мне тоже не нравилось, причём сильно.

— Что-то серьёзное? Или может какая-то конкретика есть?

— Да как сказать, Мур-ринетт, — Плагг потёрся лбом о мои пальцы, — непонятно это всё.

— Что-то похожее уже было, — добавила Тикки. — Помнишь, Плагг? Где-то шестьсот лет назад…

Плагг кивнул, потерев лапки.

Воспоминания у квами были обрывочными; они не могли точно сказать, что именно с ними было столетия назад, и это меня неприятно удивило. То есть — как же так? Если Тикки отлично помнит про ту же Коксинелл, которая жила тысячелетия назад?

— Я точно помню, что у меня была носительница… девушка с перьями в волосах, точно! И мы сражались с кем-то в воде… нет, больше ничего.

— Скорее всего, нас перекрывают, — сказал в итоге Плагг. — Для вас это ничего не значит… не должно значить, по крайней мере. Девочка, что за фигня была с дверьми?

Я покачала головой, потому что понятия не имела, что это было. Аликс считала, что мне просто «не повезло». Но я об этом даже думать не хотела: какое ещё «не повезло», когда у меня удача сейчас буквально в ладонях?

Квами снова переглянулись. У меня сложилось впечатление, что они разговаривают без слов, потому что в итоге Тикки посмотрела на меня и сказала:

— Сегодня выйдете ночью, просто пройдётесь по городу.

— Мы с Сахарком попытаемся понять, что это за чувство.

— Но у нас нет уверенности, что у нас получится.

— В любом случае, — Плагг взлетел и нажал лапкой на мой нос, — не переживайте, на крайний случай мы всё решим. Вы же котята совсем, так что мы возьмём всё на себя.

— В самом крайнем случае, Плагг! — сказала Тикки, делая акцент просто на каждом слове. — Не просто потому, что тебе так «показалось», а в крайнем, если это действительно будет необходимо!

— Ой, Сахарок, вечно ты…

— Так, стоп, — прервал квами Адриан. — Это всё хорошо, но мы не понимаем, о чём вы говорите. Маринетт?

— Ни единой идеи, — призналась я, откидываясь парню на грудь. — Что за крайний случай? Что у вас за чувство? Почему нас сегодня чуть не располовинило дверью? А что за фигня в самолёте? Я чуть коньки не откинула, как ты, Тикки, сказала! Это как-то связано? Что вы уже успели там решить, скажите на милость?

Плагг заложил бочку в полёте, мазнув мне по лицу мягким хвостом.

— Ой-ой, кошечка…

— Она жучок! — возмутилась Тикки.

— …расслабься. Говорю же, мы всё решим, волноваться не о чем. А теперь — идите-ка вы оба на крышу. Я чувствую там запах сырной тарелки!

— Плагг, как можно сейчас думать о еде?!

— Сладости и кукис там тоже есть, Сахарок.

— Но, в целом, Маринетт, идея хорошая. Вам не повредит сейчас расслабиться.

Я не сдержала смех — на этот раз нормальный, без всякой нервозности.

Вот теперь никто меня не переубедит! Эти двое — в отношениях! Потому что поговорка «муж и жена — одна сатана» на них ложится просто идеально.

Танцы на крыше.

Clean Bandit ft. Zara Larson - Symphony

Чтобы выбраться на крышу к печенью и сыру, нам с Адрианом для начала пришлось разойтись по комнатам, дабы умилостивить нашу надзирательницу. Менделеева к своим обязанностям подошла очень серьёзно, и спать нас разогнала ещё до девяти вечера.

Наивная чукотская девочка. Город засыпает, просыпается мафия.

Едва дверь в комнаты Менделеевой закрылась, как школяры высыпали в коридор и тоненькой струйкой потекли в сторону пожарных лестниц. Но, естественно, если что-то может пойти не так, то оно пойдёт: Ким зацепился за ногу и шлёпнулся прямо на Аликс. Кюбдель не стала терпеть такую подлянку от мира, и вмазала Ле Тьену совсем не дружеский хук в печень. Завязалась потасовка, — это для них было нормально; поначалу я офигевала от того, как они друг друга мутузят, но потом привыкла, — которая сопровождалась не пыхтением, а громкими курлыкающими матами.

Схватив Агреста за руку, я втянула нас в ближайшую комнату и захлопнула дверь. Судя по звукам, остальные тоже успели рассосаться кто куда; даже Аликс и Ким укатились куда-то в сторону, так и не расцепившись.

Менделеева прошлась по коридору. Мы с Адрианом стояли, притворяясь плинтусом, и даже, кажется, не дышали. Когда женщина вернулась в свою комнату, мы синхронно выдохнули.

— Я так даже от акум не пряталась, — проворчала я, хлопнув Агреста по прессу.

Оказывается, всё это время я простояла в раскорячку, положив ладонь на его кубики. Нет, это всегда приятно, конечно, это я всегда «за», не зря же Агрест по крышам бегает… но я бы предпочла спокойный отдых, без экстрима.

Адриан взлохматил волосы и перевёл взгляд на обитателей комнаты, в которую мы ворвались.

— Извините за вторжение, — сказал мой вежливый Кот. — мы сейчас уйдём.

— Если вы хотите наверх, то здесь есть пожарная лестница, — ровно и приветливо раздалось в ответ.

Я тоже посмотрела. И улыбнулась.

Про девочку-робота я знала, даже не смотря канонный сериал. Имя ещё у неё было забавным… как же… О! Зловещая Долина! Помню, что меня этот выбор имени повеселил: назвать робота термином, который обозначает неприятие андроидов! Да вы затейник, месье создатель!

— Спасибо.

Зловещая Долина была симпатичной чернокожей девочкой со слишком сильно бликующими глазами; из-за этого складывалось впечатление, что она кукла, а не обычный человек. Улыбка у неё была отмерена по миллиметрам, как и выражение лица: спокойствие, благодушие, ровная доброжелательность.

Всё в ней было хорошо… но чего-то словно не хватало. Как песня, в которой ты ожидаешь высокую ноту, а в итоге исполнитель просто не дотягивает до нужной тебе силы.

Вторая девочка, сидящая на кровати, была некрасивой. Вернее, не так: она была красивой, как коренная американка, однако перекошенное от неприязни лицо делало её резкие черты отталкивающими. Насколько? Скажу одно: Агрест вышел чуть вперёд, закрывая меня за собой, вот насколько.

— Я открою окно, — сказала Зловещая Долина, вставая с кровати. — Меня зовут Эон.

— Я Джессика, — бросила американка, утыкаясь взглядом в смартфон.

— Адриан Агрест и Маринетт Дюпэн-Чэн, — представил нас мой Кот. — Очень приятно. И спасибо за помощь.

Мы вылезли на крышу; девочки поднялись за нами где-то через минуту. Здесь уже вовсю шла вечеринка, и детки веселились, как могли. Танцы-шманцы, Аликс и Ким кружили в пародии на вальс, не попадая в такт; Алья обсуждала что-то с парнем, у которого на шее болталась камера; Макс рассказывал всем о Маркове…

Я нахмурилась. Что-то поскреблось в голове. Марков… да, точно, в каноне он несколько раз акуманизировался, из-за чего Менделеева признала, что у роботов могут быть чувства, эмоции и собственные желания. Может…

— Эон, — я подошла к девушке; Джессика сразу же напряглась, готовая защищать подругу до последней капли крови и машинного масла, — не хочешь послушать во-он того парня?

Зловещая Долина, — тьфу, нет, я передумала, это отвратительное имя, — повернулась в сторону Макса. Я увидела, как в её зрачках сузились объективы, прежде чем Эон кивнула и пошла к моему однокласснику, как ледокол.

— Эон? Эон! — Джессика, держа гитару, побежала за чернокожей. — Да погоди ж ты…

— Это Хот-Дог Дэн! — услышала я восторженный писк Альи. — Господи, я в раю!

Если бы я знала, что её так легко порадовать…

Агрест стоял рядом со мной, вытянув голову и посматривая по сторонам. Нас чуть было не снесли детишки, рванувшие к волшебной хот-догишной, прилетевшей к нам с неба; прекрати удивляться местному абсурду, Маринетт. Детки нас чуть не затоптали, так что присутствие около хлипенькой меня крутого парня было очень кстати.

— По-моему, мы не успели на закуски, — сказал Адриан со смешком. — По крайней мере, я ни сыра, ни печений не вижу.

— Кукисы, а не печенья, — педантично поправила я. — Ладно, обойдёмся хот-догом… если нам достанется.

Адриан с сомнением посмотрел на толпу у ларька. Выглядели детки так, будто их вообще не кормили в этой жизни. Ни разу.

Я даже понастальгировать успела: как это было похоже на вакханалию в борьбе за школьную пиццу! Эх.

— Ты прямо очень этот хот-дог хочешь? — спросил Адриан, явно надеясь на отрицательный ответ.

— Естественно. Вдруг что прикольное будет? Как я поняла, это типа развлечения, — мимо нас прошла парочка, изрыгающая радужный огонь; из ушей у них шли мыльные пузырики, — ладно, я передумала, я не хочу…

— Хот-доги! — у Агреста просто сверкали глаза, как в каком-нибудь аниме. — Мы обязаны съесть по одному!

Ну… то, что нам достался один на двоих, уже было чудом. Алья и Нино тоже разделили свой фаст-фуд.

— Давайте, ребятки, — довольно улыбалась Сезер, держа свою половинку неизвестности. — На счёт три!

— Три! — гаркнул Нино, в один кусок уполовинивая свой хот-дог.

На вкус — как сосиска в тесте, к тому же, не самого лучшего качества. Горчица и кетчуп, всё. Даже огурца никакого не положили, жмоты. Хлеб слишком сладкий и какой-то липкий, сама сосиска отдаёт дешёвой соей, к тому же излишне солёная.

Но всё это можно забыть, когда начинает действовать волшебство.

Я взвизгнула и выронила свой надкушенный хот-дог, когда меня начало поднимать в воздух. Адриан рядом был более спокойный, хотя лицо у него просто заморозилось — значит, всё-таки нервничает.

— Алья, немедленно подними мой хот-дог! — завопила я. — Это ж какие бабки можно заколачивать на нём?!

— Доллар за штуку! — отозвался Хот-Дог Дэн.

Мы с Адрианом сразу же сцепились руками, чтобы не отлететь друг от друга. Я автоматически стала выискивать способ спуститься, да и Адриан, судя по всему, уже продумывал план по нашему освобождению…

Затем мы переглянулись и негромко рассмеялись. Мда… совсем нас акумы довели.

Но ремень я с Адриана всё-таки стянула, чтобы связать нас за запястья. Нечего мне тут.

— Какие умения, миледи, — пробормотал мой Кот, неловко балансируя в воздухе и смотря на наши скреплённые кожаной полоской ладони.

— Ты даже не представляешь, что я ещё умею, — я подёргала руку и, уверившись, что ремень нас не отпустит, немного расслабилась. — Научилась…

Я запнулась. Научилась… когда научилась? Так, что ещё за провалы в памяти. Я научилась…

— Маринетт?

— Не помню, — отмахнулась я. — Будем считать, что это встроенное умение. Базовая комплектация.

Адриан потянул меня к себе. Внизу раздавалась какая-то музычка, нас начало крутить — вышел практически медляк в подвешенном состоянии. Дискомфорт ужасный, но что уж поделать, у нас вся жизнь такая.

— Адриан… Насчёт твоих слов в автобусе…

— Ты правда хочешь обсудить это сейчас?

— Будучи в небе, вряд ли ты куда-то уйдёшь от диалога, так что сейчас идеальный момент, на мой взгляд.

— И что же ты хочешь?

Чтобы собрать мысли в кучку, мне потребовалось ещё три медленных оборота вокруг нашей оси.

— Не знаю. Я не уверена, что смогу ответить тебе взаимностью.

Адриан посмотрел мне прямо в глаза.

— Но это не запрещает мне пытаться, разве нет? Если всё, что тебе мешает — это возраст… восприятие мира, если точнее…

— Адриан…

— То всегда можно вырасти, — улыбнулся Агрест, словно не слыша меня. — Я же не мальчик-Питер из твоей сказки. Я совсем не хочу попасть в страну… как она называлась?

— Нетинебудет.

— Я не Питер из Нетинебудет. А даже если был бы им, то ради тебя-Венди я бы вырос. Ну, — он неожиданно смутился до огненно-красных ушей, словно растеряв весь свой запал и уверенность, — я бы попытался.

Я сжала его ладонь и покачала головой.

— А что, если ничего в итоге не выйдет? Мы разойдёмся, как в море корабли, м? Часто неудавшиеся отношения портят дружбу. Я…

Адриан поцеловал меня в лоб.

— Как ты ко мне относишься?

Вопрос был неожиданным, несмотря на тему разговора. Я ткнулась Адриану в грудь, хмуря брови.

— Как ты ко мне относишься, Маринетт? Просто подумай.

Как я отношусь… дружба? Да нет, тут другое. Любовь? Тоже нет, Адриан ещё сущий ребёнок, хотя и торопится вырасти. Я просто…

— Можно и песней, — захихикал надо мной Агрест. — Ты же у нас такой супер-писатель, что в нужный момент слов не находишь, кроме тех, что могут лечь на мелодию.

Ехидна. Но от его смешков мне действительно стало легче.

— I'm sorry if it's all too much. Every day you're here, I'm healing, — пропела я. — And I was runnin' out of luck. I never thought I'd find this feeling.

Он спокойно продолжал меня слушать. Выражения его лица я не видела, но сердце у Адриана билось сильнее обычного. Не быстрее, а именно сильнее, мощными толчками гоняя кровь.

— And now your song is on repeat, — я потянулась в сторону, и мы немного неловко крутанулись в воздухе. — And I'm dancin' on to your heartbeat. And when you're gone, I feel incomplete. So if you want the truth…

Я чуть отстранилась от Адриана и теперь уже сама посмотрела в его глаза. Затем приблизилась и прошептала на ухо, как большой секрет:

— I just wanna be part of your symphony. Will you hold me tight and not let go?

Адриан обнял меня ещё крепче.

— Никогда, — ответил он.

Это звучало как клятва.

Философия.

Когда вечеринка подходила к концу, на крышу поднялась Менделеева, разогнавшая деток по постелям.

Вот мировая же женщина! Я точно чувствовала, как она приходила несколько раз к пожарной лестнице, однако не прерывала нашу «вечеринку», — на самом деле просто болтовню с американцами под негромкую музыку или гитару Джессики, — пока не стало слишком поздно. Если мы говорим про парижское время, то учительница разогнала нас по постелям в пять утра. В Нью-Йорке было одиннадцать вечера.

Может, она специально дала деткам возможность погулять? Чтобы слегка сбить внутренние часы и перенастроить их на пояс Америки? В любом случае, я была ей благодарна, вечер вышел замечательным.

Под бдительным оком нашего Саурона мы спускались по пожарной лестнице. Я один раз сильно навалилась на поручень, но тот как-то угрожающе заскрипел под моим невеликим весом, так что я прекратила за них держаться в общем. Что удивительно: Айван, который схватился за тот самый ненадёжный поручень, не сдвинул его ни на миллиметр.

Это ж-ж-ж точно неспроста. Что-то происходило; что-то, связанное с моей удачей. Но у меня не было никакой возможности расспросить Тикки, потому что Алья явно не собиралась спать, а Хлоя и Сабрина вообще устроили себе СПА-ночь.

Сезер, кстати, отдала мне пакет с подобранными левитационными хот-догами. Хотя про «собирай» я кричала больше от неожиданности и восторга, Алья восприняла это как призыв к действию. Умничка. Уберу в йо-йо - в хозяйстве всё пригодится.

Заглянувшему к нам Адриану девочки обрадовались, как родному. Агрест очаровательно улыбнулся Хлое, кивнул Сабрине, проигнорировал меня поначалу и навострил кеды к Сезер:

— Одолжишь камеру на ночь?

— Хоум-видео снимать не дам, — сказала Алья, просматривая сделанные за вечер фотки на мобильнике.

Адриан поперхнулся.

— Вообще-то, мы с Маринетт сейчас гулять пойти хотели…

— А, ну если хоум с Маринетт, то бери.

Честное слово, своими комментариями Алья словно только что отомстила за все косяки Адринуара в прошлом, настоящем и будущем. Давно я не видела на его лице выражения такого смущения, растерянности и некоторой, эм, мечтательности.

— …спасибо.

Ладно. Это возраст такой.

Хлоя хотела было повозмущаться насчёт нашей самоволки, но Адриан ласково приобнял подругу за плечи и пробормотал на ушко:

— Хлоя, лучшая СПА-процедура — это сон. У тебя синяки под глазами опять начинаются, поэтому и не зову. Ты же всегда должна быть красивой.

Ах ты ж хитрый кот! От такого хода я аж воспылала. Тремя предложениями уложить Буржуа в постельку!

Я вытащила из чемодана лёгкую куртку, после чего мы с Агрестом выбрались всё на ту же крышу. Из интереса я пальчиком толкнула поручень лестницы — тот заскрипел и зашатался. Когда же его попытался раскачать Адриан — у парня ничего не вышло, несмотря на превосходство в физической силе.

— Точно какое-то влияние, — сказал Адриан. — Ладно, квами обещали, что разберутся.

— Конечно разберёмся! — проворчала на это подмышка Агреста. — Идите уже и синхронизируйтесь!

Ну с говорящей подмышкой мы, естественно, спорить не стали.

На крыше сидела Эон, с равнодушным лицом рассматривающая небо, затянутое светлыми ночными тучами. Трансформироваться нам с Агрестом пришлось за грудой коробок, оставшейся от прихода Хот-Дог Дэна. Тоже мне, герой, даже не убрал за собой!

Хотя в Нью-Йорке в общем было сложно с мусором на улицах.

Эон, привлечённая вспышками наших синхронизаций, повернулась, но вставать не стала. Что-то у девочки-робота произошло, раз она растеряла даже капельки добродушия, которые демонстрировала ранее. Кот потянул было меня к краю крыши, но я покачала головой и пошла к Зловещей Долине.

— Привет?

Эон кивнула, но ничего не ответила. Агрест встал у меня за плечом, настолько явно источая свои непонятки моим решением поболтать с девочкой, что это практически ощущалось. На шее у Нуара висела камера Альи — Адриан хотел сделать несколько высококачественных снимков Нью-Йорка с большой высоты.

— Когда человек считается человеком? — спросила Эон после недолгого вопроса.

О, отлично. Философия подъехала.

Я вздохнула.

— Что именно тебя беспокоит?

— Я разговаривала с Марковым по твоему совету, — сказала девочка-робот. — Несмотря на моё антропоморфное тело и множество программ, а также несомненно приносимую пользу обществу Штатов, он является более совершенным, чем Зловещая Долина.

Так. Отлично. Она не разделяет меня-Ледибаг и меня-Маринетт. Что-то такое мелькало вроде, но я не помнила подробностей.

— Из-за наличия у него эмоций?

— Да.

— То есть… поправь меня, если я тебя неверно поняла. Ты считаешь, что Марков лучше тебя потому, что он способен испытывать эмоции?

— Да?

— А что насчёт психопатии?

Эон моргнула. На обратной стороне её радужек замелькали тоненькие строчки символов — Зловещая Долина просеивала интернет в поисках определения и информации. После, очевидно найдя то, что ей было нужно, она сказала:

— А.

И всё. И замолчала.

Я подёргала хвост за одну из ленточек. Нуар потыкал в них когтем, пересчитывая, и вместо непонимания начал излучать Вопрос.

Надо бы моему Коту тоже отдать ленту. Хотя бы будет ровное количество по хвостам, а то перфекционизм у меня негодует.

— Люди, неспособные испытывать эмоции, тоже являются людьми, — сказала я, открывая йо-йо и запихивая внутрь наконец пакет с хот-догами от Альи. — И вообще, почему ты хочешь быть человеком?

Этот вопрос, казалось, очень удивил Зловещую Долину. Она открыла рот, собираясь было что-то сказать, но потом замолчала и нахмурилась. Складывалось такое впечатление, что она впервые задумалась над этим.

— Все вокруг люди, — наконец вывела она.

— Не все, — легко отбрила я. — Не уверена я, что супергероев можно считать людьми. Маджестия, насколько я знаю, инопланетянка. Я — божья коровка, а парень сзади меня вообще кот!

Эон улыбнулась и чуть слышно хихикнула. Я невежливо ткнула пальцем в её сторону.

— Почему ты сейчас засмеялась, XJ9?

— Почему ты назвала меня XJ9?..

— Ай, всё время забываю, что тут много чего нет. Это имя девочки-робота, которая была совсем как настоящая девочка, только из голубого металла. В неё даже парень влюбился, — по секрету сказала я. — И звала она себя Дженни в обычной жизни. Но это всё лирика, Эон. Почему ты засмеялась?

— Потому что ты забавная. По рейтингу от одного до десяти слова про кота были где-то на три.

Я щёлкнула пальцами.

— Вот оно. Знаешь, что точно приближает тебя к людям? Понимание юмора и реакция на него. Смех — величайшее оружие и лекарство, которое когда-либо изобретал человек.

— Вообще-то, крысы тоже смеются, — заметила Эон.

Прищурившись, я посмотрела на девочку. Судя по тому, как та уставилась на меня в ответ, она… пошутила.

Я улыбнулась и кивнула.

— Вот об этом я и говорю, XJ9. А теперь, извини, нам с Котом надо пробежаться по городу, пока все спят. Может, посоветуешь какую-нибудь высотку, с которой открывается шикарный вид?

— Конечно. Я точно знаю одну — я там живу.

Ночное происшествие.

Наша ночная прогулка, в принципе, закончилась ничем… хотела бы я сказать.

Увы, влезла опять моя неудача, и мы с Нуаром чуть было не отхватили знатных звездюлей.

Мы прошвырнулись по городу, я покричала во время полётов на йо-йо, — как Питер Паркер в самом первом фильме о Спайди, — а после этого умудрились остановить ограбление банка, которое быстренько предотвратили и, как порядочные, вызвали полицию. За что, кстати, получили по шапке: лицензии супергероев у нас с Котом не было, так что, официально, заниматься подобной деятельностью мы не имели права.

Приехавшие копы нежно так спросили: а какого чёрта вы, уважаемые, превышаете свои полномочия и калечите людей? Ради справки: никого мы не покалечили, максимум синяков наставили, да моральную травму нанесли. Не каждый день сексуальная парочка в обтягивающих костюмах тебя в тюрьму отправляет. Здесь NY, детка, здесь герои или офигенно крутые, или всратые до слёз из глаз.

Хот-Дог Дэн. Кетчуп-Бой. Горчичное Правосудие. Ещё примеры нужны?

Серьёзно, мы, фактически, вляпались в международный конфликт. Пока я пыталась что-то доказать упёртым полицейским, один из них вызвал геройскую подмогу — из тех, у кого всё-таки была та самая лицензия.

— То есть, — я упёрла руки в бока, чтобы хоть немного казаться больше на фоне метра девяноста моего оппонента, — мы должны были просто пройти мимо, позволяя грабить этот магазин? Убить охранника? Так, что ли?! Да я нож от его горла за секунду до непоправимого отдёрнула!

Охранник, кстати, сидел на ступенях здания рядом и снимал нас на телефон. Надеюсь, он всё сольёт в сеть, и народ США возмутится… главное чтобы не нами, а полицейским произволом.

— Именно так, — хмурился на меня коп. — У вас нет лицензии. Нет лицензии — нет разрешения на геройские действия. Вы вообще должны были зарегистрироваться в мэрии, чтобы быть здесь легально.

— Это где-то написано?!

Коп промолчал. Ну, всё с ними ясно.

— Правило, нигде не зафиксированное, не имеет юридической силы, — заметил Нуар.

— Это то, что знают все, — уже не так уверенно сказал полицейский.

— Интересно, что на это скажет адвокатура, если дело дойдёт до суда.

Я энергично кивнула. Кот гранитной поддержкой стоял сзади. Судя по тому, что я чувствовала, — у меня всё-таки, видимо, прорезалась какая-то усечённая эмпатия, — он был в чём-то согласен с полицейским, но продолжал «болеть» за меня, просто из чувства солидарности. Вот, даже судом начал угрожать… сразу видно, что опыта в решении таких проблем у него во много раз больше, чем у меня.

Идеальный дуэт: я эмоции, он мозг. Ха-ха. Ха. Смешно, да.

Ничего смешного!

На меня хотели даже наручники надеть! Как на «буйную», представляете?! Хотя единственное, что я делала — это очень громко возмущалась! Даже руками не размахивала!

Наручники здесь, кстати, были какие-то особенные, блокирующие суперсилы. Я не была уверена, что они перекроют мощь квами, однако в мире существовали способы борьбы даже с воплощёнными богами этой реальности. Так что заткнулась, скрестив руки на груди и отойдя к Коту.

Вообще-то, с грабителями мы сработали чисто: ни одно стекло даже не разбили и ни одно колечко не потеряли. Но у нас, мать её, не было лицензии!

Тьфу ты.

Чтобы разобраться с нарушителями, повторно вызвали представителей Геройской Ассоциации. Из рации ответили, что к нам уже идут. Неуверенная в собственном будущем, я на всякий случай по-тихому призвала Супер-Шанс; от нервов даже никакого свечения не было, мне в руки просто шлёпнулись два шарика размером с теннисные.

— Ну твою мать…

— Ледибаг?

— Готовься бежать, — мрачно сказала я, отдавая один из шаров Нуару. — Это бросишь в землю, только глаза закрой и дыхание задержи. По возможности не расходимся, но если надо, то в разные стороны. Скидываешь синхронизацию, как только остаёшься один. Потом добираемся до общежития тихонько, как ниндзя. Встретимся на крыше.

Он кивнул, успокаивающе улыбнувшись. Я, ведомая интуицией, обернулась — и увидела прибывшего героя.

Ну… мощненько. Мы на фоне этого мужика-совы выглядели совсем ребятишками, хотя изменённые волшебством тела совсем не были не то что детскими, даже подростковыми. Против серьёзности ситуации меня разобрал смех.

— Это наш директор на максималках, — захихикала я, прикрывая рот ладонью. — Блин, не могу…

Рыцарь-Филин внимательно выслушал отчёт полиции, прежде чем подойти к нам. В отличие от Маджестии, я не ощущала ни капли доброжелательности от этого человека. Скорее раздражение из-за ночного вызова и «баловства» детишек.

Ой, да ты мне тоже не понравился с самого первого взгляда, не надо тут…

— Ледижук и Супер-Кот…

— Очень приятно познакомиться, Совмен.

Непроходимая наглость заставила Рыцаря-Филина на секунду замешкаться. Я сжала в кулаке шар, рискуя его раздавить раньше времени.

— Я — Рыцарь-Филин.

— Мы — Ледибаг и Кот Нуар. Познакомились. Объясните, почему мы должны были пройти мимо?

— Таков регламент. Ваши обязанности — вызвать полицию. Всё.

Вы встречали душнил? Не таких, которые то включают свою духоту, то выключают её, а чтобы постоянно? Рыцарь-Филин относился как раз к таким людям: за две с половиной минуты он успел перечислить где-то пятьдесят пунктов местного законодательства, которые мы умудрились нарушить. Мда. США — страна свободы и жёстких ограничений одновременно.

Окей, ладно, я понимала, чем руководствуется местная власть. Как и то, что незнание законов не освобождает от ответственности. Я даже была, — смешно подумать, — готова заплатить штраф за то, что мы спасли от смерти охранника и от убытков ювелирку.

— Хорошо, мы поняли, — сказал Нуар. — В таком случае, мы больше не будем вмешиваться в жизнь города. Это вас устроит? Каков размер штрафа?

К моему удивлению, Рыцарь-Филин протянул к нам руку с раскрытой ладонью.

— Отдайте то, что даёт вам силы, — сказал нью-йоркский супергерой без единой смешинки или доли шутки в голосе; да у Эон было больше чувства юмора, чем у этого Совмена. — Вы получите это во время обратной регистрации во Францию.

Я застыла. Кот тоже.

Одно дело — отдать Талисман друг другу, как Адриан делал во время сражения с Принцессой. Мы доверяем друг другу жизни каждый бой, доверяем секреты, мы проросли друг в друга и не волнуемся, что с квами может что-то произойти. Мы можем быть уверены в их безопасности; квами, несмотря на всю их мощь, очень нежные и слабые создания, связанные просто огроменной кучей обязательств и ограничений.

Но вот так, незнакомому мужику? Отдать Талисманы? Отдать Тикки и Плагга?!

Кот зашипел совсем по-звериному. Божьи коровки молчали, так что я никак не могла показать уровень своей жучиной ярости и недоумения.

— Я жду!

— А яйца тебе не полизать? — удивительно спокойно спросила я. — Пошёл нахуй!

Мы с Нуаром швырнули выпавшие из Супер-Шанса шары; смешно, что целились мы с Котом как раз под ноги Совмена, чтоб ему неповадно было. Я зажмурилась и на всякий случай отвернулась.

Под веками у меня вспыхнул свет. Запахло перчёным дымом. Не думая больше ни секунды, я рванула в сторону, хватая Нуара за руку и унося ноги от места разрыва дымовой бомбы.

Второе августа.

— Какая же я ду-ура, — ныла я на ухо Адриану. — Просто идио-отка…

Агрест молчал, отчасти согласный с моими восклицаниями. Как он сказал раньше, посылать совмена, — к Рыцарю-Филину это прозвище прикрепилось намертво, — по маршруту, который я предложила, было излишне.

— Ну или хотя бы не предлагала… что ты предложила, да, — в очередной раз сказал Агрест и потёр шею. — С посылом я-то, в принципе, согласен.

— Ой, да ты просто завидуешь, что не можешь так же красиво материться, как я.

— Мадам Сабины на тебя нет, вот что я тебе скажу.

В принципе, он был полностью прав: мой внутренний матершинник в Нью-Йорке расцвёл, потому что маман не было рядом. Если бы Сабина узнала, как я тут разговариваю, то ближайшую неделю я бы на завтрак, обед и ужин ела бы исключительно мыло. А что, есть же мыло с запахом, к примеру, чипсов. Или раков. Так что можно составить целое диетическое меню. Монодиеты давно были в моде.

— У-у-у-у…

Адриан похлопал меня по макушке без капли сочувствия. Я пихнула Агреста и завалилась к нему на колени, остро жалея себя и свою тяжёленькую судьбу.

Вот всегда так: сначала делаешь, потом думаешь. А в итоге разгребаешь из-за своих замечательных решений проблемы, которые могли бы вообще не появиться.

Это я к чему. Совмен, очевидно возмущённый моим предложением, — а чего он ожидал в ответ на приказ отдать Талисманы, а?! — выдал указание всей полиции города. И теперь Ледибаг и Кот Нуар были, как бы, слегка вне закона.

Самую чуточку, то есть отстреливать нас никто не будет. Но вот сообщить в Геройскую Ассоциацию, если мы вдруг появимся, могут. Да так и сделают, скорее всего: американцы те ещё стукачи, практически национальная черта. На том их правопорядок и держится.

И, — барабанная дробь, — это очень помешает нам с Котом дойти до какого-то магазинчика, который нас очень просили посетить квами.

Запара была в том, что сходить в него нужно в дневное время, потому что вечером и ночью магазин не работал. Продавалась там, по словам квами, всякая полуэзотерическая чепуха.

— По крайней мере, я надеюсь, что продаётся, — задумчиво добавила Тикки утром, пока мои соседки по комнате ещё сладко сопели в подушки.

Хлоя лежала в умильной жёлтой маске, имитирующей мультяшные глазки цыплёнка. Всё-таки, у Буржуа та ещё аддикция на всё жёлтое, пушистое и миленькое; кто мне теперь скажет, что у этой стервозины нет сердца? Есть, просто оно в пушистом бронелифчике.

— А может не продаваться?

— В последний раз там был Каалки, — вздохнула квами. — А это было почти сто лет назад… но, если кто нам и может помочь, то владелец этой лавки. Если мы с Плаггом верно понимаем природу происходящего.

То, что они ничего не объясняли нам с Нуаром, меня слегка раздражало. Но я доверяла Тикки, так что пока молчала.

Надежды на волшебника из прошлого у меня, если честно, не было. Сто лет прошло! Даже если тот же Ван Фу жил больше века, — вроде бы, я не была уверена, — то вряд ли здешний владелец лавки также отличается подобным долголетием.

Поскольку у нас был вроде как свободный день для общения с американскими няньками, — на каждую комнату выделили по два человека из местных для сопровождения, — я собиралась под каким-нибудь предлогом свинтить с праздника жизни и наведаться в нужную нам лавку. У Адриана с этим проблем вообще не было: Агрест-старший заранее договорился, что его отпрыск может уезжать куда угодно и когда угодно в сопровождении личного водителя и охранника. Гориллы, то есть.

Но Менделеева и Дамокл решили всё по-своему. К двенадцати нас собрали в фойе и объявили, что запланированное посещение музея Супергероев сдвигается с завтрашнего дня на сегодня. Причина — проблемы с возрастной цензурой в Бродвее.

Мы должны были сходить на мюзикл, — про супергероев, конечно же; в этом мире словно нет других тем для творчества, — однако внезапно оказалось, что некоторые из нас не подходят по возрасту. У мюзикла был ценз на 15+. А у нас — половина класса, застрявшая в своём четырнадцатилетии. Я в том числе.

Так что Бродвей у нас отменялся, появлялся новый свободный день, и учителя думали, что со всем этим делать. Я только надеялась, что нам не навяжут какой-нибудь конкурс и не заставят придумывать что-то самостоятельно; в прошлой моей жизни в детских лагерях делали именно так, чтобы занять малышню и не дать ей творить фигню. Малышня — это вплоть до совершеннолетия, если что.

Мы и сценки ставили, и песни писали, и стихи… и откосить не было никакой возможности.

Так что, учитывая подвижки в расписании, наши с Адрианом планы умерли в один день. Агрест теперь слушал моё нытьё, гладил по спине, как кошку, примостившуюся на коленях, и излучал спокойствие буддиста.

Когда мой сплин поутих, Агрест сказал, что в музей со всеми он не поедет. И попросил, чтобы я отдала ему свою серьгу.

Народ в фойе играл в настольный футбол или обсуждал вчерашнюю вечеринку, так что на нас никто не смотрел. Даже Хлоя оказалась увлечена: отстаивала честь Ледибаг перед фанатом совмена… то есть, перед фанатом Рыцаря-Филина. Её визгливый голос доставлял кучу неудобств словесному оппоненту и огромное удовольствие более привычной к этим нотам мне.

— Одну? — удивилась я, спокойно расстёгивая замочек и отдавая часть Талисмана своему Коту. — Зачем?

— Плагг сказал, что так Тикки останется с тобой, а не пропадёт, — ответил Адриан, вдевая серьгу себе в ухо, чтобы не потерять.

Да, у него были проколоты уши. Как Адриан сказал, пришлось пойти на это в Италии: для завершения образа Габриэлю не хватало серёг. Мода требует жертв, всё такое.

— Ясно… подробности потом?

Он улыбнулся. Я тоже и полезла обниматься — настроение у меня было средней степени паршивости, так что требовалась доза позитива. Немедленно!

— Если хочешь, можем потом в свободный день в этот музей съездить, — предложила я, зная, как Адриан любит супергероев и всё с ними связанное.

В его руках была какая-то магия; ничем иным своё спокойствие и вмиг поднявшееся настроение я объяснить не могла. Да и пах Адриан как всегда приятно, своим травяным одеколоном. Одежда — джинсы, футболка и лёгкий мягчайший бежевый свитер сверху. Комфорт со всех сторон!

— Вряд ли, — фыркнул мой Агрест. — После нашего ночного фиаско что-то не хочется мне читать хвалебные отзывы к этим героям.

Они с Гориллой дождались, когда класс погрузят в автобус, — наши американские няни ехали в другой машине, — потом Адриан помахал мне рукой на прощание и сел в шикарную машину с тонировкой на стёклах. И отчалил.

Тикки не проявляла никакого удобства от того, что на мне была только одна серёжка; а вот Алья, заметив недостаток в ушах, чуть было не подняла панику. Как же так, любимые серьги любимой подруги потерялись!

— Да спокойнее ты, — со смехом сказала я, садясь рядом с Сезер. — Адриан забрал серёжку.

— Зачем это? — не поняла Алья.

— Понятия не имею. Вечером расскажет.

Автобус тронулся, я вставила наушники и закинула в рот мятные леденцы от тошноты. После того, как я долбанулась головой в самолёте, меня всё ещё продолжало укачивать в транспорте. Вот без чего бы я спокойно прожила, так это без тошнотиков в автобусе!

Пока ехали — Менделеева рассказывала нам про здания, которые мелькали то справа, то слева. Я даже наушники отложила. В конце автобуса эту небольшую экскурсию было почти не слышно, так что, извинившись перед Альей, я пересела вперёд. Моим соседом стал Натаниэль, который не знал что ему делать: то ли обниматься со своим этюдником, пытаясь скрыть рисунки, то ли умереть от смущения.

— Что рисуешь? — спросила я, когда Менделеева прервала рассказ, чтобы глотнуть воды.

Куртцберг сглотнул, но показал мне своё творение — ростовой портрет Ледибаг очень хорошего качества. Не совсем академический, скорее больше уклон был сделан в стиль комиксов. Рядом с героиней — две мужских фигуры; если в одной по наброску я могла узнать Нуара, то вот вторая… кажется, это был Художник — герой, на месте которого Натаниэль, помнится, в каноне представлял себя.

Там ещё была совершенно наимилейшая лёгкая любовная линия с Маринетт. Натан-акума был одним из самых спокойных одержимых… если не вспоминать о Хлое, которую Куртцберг пытался поджарить феном.

— Классно рисуешь, — хмыкнула я, покачав головой. — У меня никогда не получалось нормально делать пропорции для мужских фигур. А руки — вообще отдельная боль.

— Всё исправляется практикой, — тихо сказал Натаниэль, вжимая голову в плечи и прячась за красной чёлкой.

— В этом мире практически все недостатки и неумения исправляются практикой. Просто я слишком ленивая, чтобы сидеть и специально редактировать недостатки в собственных работах. Для этого нужна усидчивость и преданность делу…

— Адриан говорил, что ты книги пишешь. Разве для этого не нужна усидчивость?

Я скривилась. Агрест как первая бабка на деревне, все сплетни или через него проходят, или от него исходят. А ведь такой спокойный парень на первый взгляд!

— Конечно, нужна. Ты хоть представляешь, сколько уходит времени на то, чтобы написать книгу страниц в триста? Ужас просто, подумать страшно. Каждый раз приходится заставлять себя садиться за работу. А не садишься — сразу так плохо и тоскливо становится, что хоть волком вой.

— Это же одно и то же, — сказал Натаниэль, ласково проводя кончиками пальцев по фигурке Ледибаг. — Я тоже начинаю со сложностями. Но потом всё хорошо…

— Ага. Только знаешь, в чём разница? — на мои губы выползла улыбка. — Вы, художники, доводите набросок до совершенства. Писатели такие тоже есть, но это не моя песня совершенно. Я просто перепрыгиваю через плохой текст и несусь дальше, как антилопа гну. Опыт нарабатывается, но по-разному. Покажешь прошлые наброски?

Натаниэль смущённо кивнул и пролистал этюдник в начало. Я придвинулась, нечаянно вызвав у парня волну краснощёкой паники.

Рассматривать чужие рисунки под спокойный и ровный рассказ Менделеевой оказалось на удивление увлекательно. И тошнота меня практически не донимала.

Музей Супергероев и Культуры Америки.

Что я могу сказать о месте, куда нас привезли…

Вот супергерои здесь были всратыми, и музей, им посвящённый, оказался не менее странным.

Большое здание напоминало мне о фильме «Ночь в музее». В крошечном парке перед нашим пунктом назначения был установлен огромный скелет тираннозавра. Оказалось — не просто так: один из героев, живших в восьмидесятые, умел призывать ящеров прямо из палеозоя. Я не совсем поняла, причём тут тогда Тирекс: он был традиционным представителем поздней мезозойской эры, а не палеозойской. Но акцентироваться на этом не стала. Мало ли, какая здесь последовательность и название эр? А если пермского периода вообще не существовало, что тогда?

На фоне костей Алья меня фотографировала минуты три, по моей же просьбе. Если бы было можно, я бы ещё и верхом на Тирекса села — обожаю динозавров, реликтов, всякую древность. Особенное место в моём сердечке занимают всякие морские твари вроде левиафанов, неправильно разрекламированных Лавкрафтом, и наутилусов.

Моей большой мечтой была имитация панциря наутилуса для цветов или декора, потому что так-то цветы у меня никогда не выживали дольше трёх месяцев.

На входе в музей стояли две фигуры в чёрном, ну чисто дементоры. Оказалось — нет, тоже герои. Близнецы Моак, — хотя должны были быть Мрак, но при регистрации имени что-то пошло не так, — которые защищали город непонятно от чего двадцать лет назад, на заре двухтысячных.

Их я тоже сфоткала. Хотя впечатление чёрная парочка на входе производила неприятное — даром, что всего лишь статуи, а не настоящие Моак.

Нас собрали в кучку, каждому раздали по значку для отслеживания, — музей был большим, и здесь дети регулярно терялись, а кто-то в целом пытался спрятаться и остаться здесь на ночь, — и экскурсия в вакханалию началась.

Мне даже жаль стало, что Агреста с нами не было. Рыцарю-Филину и его помощнику Воробью здесь практически не уделяли внимание, несмотря на ворчание детишек и требования рассказать про известных защитников Нью-Йорка; шутка ли, эта парочка была как Бэтмен и Робин или Зорро: на страже города уже лет семьдесят! Ясное дело, что владельцы звучных имён менялись, но даже преемственность для супергероев — это очень хорошо. Как передача эстафетной палочки или товарного знака более достойному.

Геройская Ассоциация действовала в Америке, начиная с пятидесятых. Нормально работать она начала где-то к восьмидесятым и тогда же ввела ранги для разделения сверхспособностей, от слабейшего F до сильнейшего S. Последний, кстати, был в единичном экземпляре — у Маджестии.

S ранг значил, что силы вне представимого человеческим разумом, да к тому же ещё и не до конца изучены. A и B считались боевыми; к A рангу относились большинство публичных героев, регулярно спасавших Нью-Йорк от суперпреступности, — того же Технопирата, к примеру, — Рыцарь-Филин занимал почётное первое место в ранге B, потому что никакими способностями, оказывается, не обладал.

Ну чистый же Брюс Уэйн! Интересно, а мужик под маской на него похож? Нудит, правда, как капитан Америка в самых фанонных фанфиках…

Внутри музея были представлены костюмы разных супергероев, уже отошедших от дел. Каждая вещичка — под стеклянным колпаком; экскурсовод похвалился, что стекло было создано специально для этого музея, и его не берут даже пули совмена.

На заметку: у Рыцаря-Филина не только бумеранги, но и пистолет. Спиной не поворачиваться, да и злить лучше больше не надо. У нас-то с Котом огнестрела не было.

Концентрация суперсил находилась в Нью-Йорке. Город не делился по районам в этом смысле, суперы были более или менее равномерно размазаны по всей территории и слегка выходили за официальные границы Большого Яблока, захватывая несколько небольших индейских поселений, — здесь не было понятия «резервация» для краснокожих, — и спальных крошечных зон.

Я стояла перед картой города, задумчиво рассматривая её и вполуха слушая продолжающуюся экскурсию. Интересно, почему герои в основном появляются в Нью-Йорке? Процесс этот продолжался уже почти век, и останавливаться явно не собирался.

— Каждый, обнаруживший у себя сверхспособность, обязан пройти регистрацию, невзирая на возраст, — рассказывал лысый экскурсовод. — Я, к примеру, понял, что обладаю силами, годам к пятнадцати.

— И сразу пошли докладывать об этом? — с сомнением спросила Аликс.

Я обернулась и посмотрела на мужчину. Библиотекарь из глухомани, подвид обычный: мягкий мятый свитер, очки, блестящая лысина без намёка на волосы, брюки с отглаженными стрелками и начищенные до блеска ботинки.

— Естественно, нет, — улыбнулся мужчина. — Подумал, что в этом нет смысла… а потом пять лет платил штраф. Сто тысяч долларов.

Детишки забормотали, я тоже мысленно присвистнула. Сто кусков зелёных! Да некоторые за всю жизнь таких денег не видят!

— Конечно, такой большой штраф не просто так, — продолжал мужчина. — Дело в том, что мои способности отнесли к рангу A. Обычный штраф за уклонение от регистрации составляет около десяти тысяч.

Ну тоже немаленькая сумма, будем откровенны.

Экскурсия продолжилась. Алья возбуждённо бормотала о том, что ведёт её у нас сам Ключник Дин Гейт! Человек, способный открыть портал куда угодно, из любой двери!

— Давайте грабанём Форт Нокс, — пробормотала я на это, рассматривая очередной костюм за стеклом.

— Я связан обетами, так что вряд ли смогу, — улыбнулся библиотекарь на мой тихий комментарий. — Знаете ли, в Ассоциации очень интересные личности есть. К примеру, мисс Золотое Перо — заключённые с ней договоры и соглашения соблюдаются, словно по волшебству.

Ключник задрал рукав свитера, показывая нам широкую золотую полосу у себя на запястье. Ну прямо Непреложный Обет в обычной жизни! Меня даже передёрнуло.

Окей, вторая заметка: ничего не подписывать, ни на что не соглашаться.

Одноклассники пошли дальше, я задержалась у следующего костюма. Рассматривать их — одно удовольствие. Этот, к примеру, был похож на одежду для Плюща из вселенной DC: крупные розовые цветы, зелёные лианы, совсем мало ткани. Девушка, бывшая защитником города в девяностые, умерла во время боя, — честь и хвала героине Америки! — и потому части костюма не было, а на боку зияла огромная дыра.

Судя по всему, здесь нехило так постарались, чтобы отмыть лианы и цветы от крови. Учитывая размер дыры, всё должно было залить красным, не меньше. Бедная девушка, надеюсь, она не мучилась.

Вообще, я заметила интересную тенденцию: где-то до двухтысячных герои были крутыми, как будто выскочили из вселенной Бэтмена и Железного Человека. Плющ, близнецы Моак, человек, вызывающий динозавров и прочую древнюю хтонь… а потом, примерно с две тысячи пятого года, пошла какая-то херня, и на свет стали выползать Горчичные Правосудия и всякие Кетчуп-бои.

Злодеи тоже стали какими-то более карикатурными, утрированными, если судить про геройским хроникам. Технопират — один из наиболее опасных плохих парней сегодня, хотя ничего особенно страшного он не делает. Ну, если мы забываем про попытку убить нас на борту самолёта.

Основная деятельность Технопирата — кража технологий. Для чего? Куда? Кому? Что он потом с технологиями делает? Чего он добивается? Почему не прекращает после звездюлей от Маджестии? Он как шопоголик, просто остановиться не может? Так тогда его надо к мозгоправу, а не в тюрьму — от последнего всё равно не будет никакого толку.

Столько вопросов, а ответить некому. Как и всегда.

— А теперь у вас есть пара минут, чтобы осмотреть костюмы! — услышала я голос Ключника. — Прошу!

В отражении стеклянного купола я увидела, как ко мне подошёл Айван. Хм. Что ему надо, интересно? Мы так и не разговаривали с момента его акуманизации… почти год прошёл, получается.

— Маринетт, есть минутка?

— Смотря для чего, — ответила я, помня, что наш прошлый разговор закончился очень нехорошо.

Настроения ругаться у меня не было, но Айван, вроде бы, не выглядел агрессивным. Скорее наоборот, смущённым, напряжённым и растерянным. Значит, скандала не будет.

Так-то Айван вообще не был скандальным. Как и большинство крупных и сильных парней, он был кротким, как барашек, потому что знал: один не самый удачный взмах рукой, и придётся оправдываться за причинение тяжких телесных другому человеку. Крупные дети вообще быстро учатся аккуратности и точности в движениях, если не хотят регулярно отхватывать от общества.

— Поговорить… про акум.

— А, ну это я всегда рада, — сказала я, поворачиваясь.

Потом как-то оказалось, что ног у меня не две, а все десять; и эти лишние восемь явно в ссоре с основными конечностями. Ничем иным совершенно тупое падение на ровном месте я объяснить не могу; это всё лишние ноги виноваты, точно вам говорю!

Я зацепилась ногой о собственную лодыжку и рухнула. Не на пол — на стеклянный купол, скрывающей костюм умершей Плюща от разрушительности мира. Защита, которую не пробивали даже пули Рыцаря-Филина, легко треснула от моего неловкого взмаха рукой в попытке удержать равновесие.

Айван успел отвернуться; я выхватила краем сознания, как шокированно широко открылись его глаза, когда по стеклу молниями разошлись трещины.

Я, естественно, была в эпицентре.

Если бы костюм защищало обычное пуленепробиваемое стекло, то оно бы просто смялось, а осколки остались на месте. Но у моей неудачи были совершенно другие планы: купол словно взорвался, когда я рухнула на него. Игнорируя все законы физики, этот взрыв был направлен вовнутрь, так что Айван не пострадал…

В отличие от костюма Плюща. И от меня, конечно же.

В последний момент я успела закрыть лицо рукой; если бы не скорость реакции Ледибаг, то быть мне без глаз. Осколки впились мне в предплечье, в плечи, в спину. Один особенно большой застрял сантиметров на десять ниже подмышки.

Было ли мне больно?

Нет. Поначалу — нет.

— Маринетт!

Айван быстро среагировал, подбежав ко мне, когда странный, неестественный взрыв улёгся. Я сидела внутри стенда в окружении стекла, обрывков лианы и собственной крови. Та была ярко-красной, как костюм Ледибаг.

На лицо мне тоже попало. Я поднесла было ладонь к глазам, чтобы стереть кровь, заливающую их, но остановилась: из руки у меня тоже торчал осколок. Крупный такой. Острый.

— Ты… ты в порядке? — спросил Айван.

И ему, и мне было ясно, что совсем не в порядке. Прибежавшим и застывшим одноклассникам уж тем более.

Я сплюнула кровь, — и стеклянную крошку, — и улыбнулась, чувствуя нарастающую пульсацию боли. Ещё немного увеличить её накал — и я начну посмеиваться, пугая детишек до мокрых подштанников.

Иногда моя реакция на сильную боль меня саму пугала, что уж там.

— О, в полном, хе-хе. Не мог бы ты вызвать скорую, пожалуйста?

Вершина

Адриан прибежал ровно через три минуты двадцать шесть секунд после того, как меня исцелили. Алья засекала, если что.

Агрест был растрёпан, словно уносил ноги от сексуально озабоченных фанатов. Бежевый свитер помялся и перекрутился на торсе и груди, на джинсах — маркое пятно на ляжке; мой Агрест, видимо, знатно шлёпнулся, пока нёсся сюда. Один кед не зашнурован, из-за чего я предположила, что бежал Адриан в виде Кота Нуара. Или что к Агресту перетекла вся моя удача, раз с такими шнурками он упал всего единожды.

Я сидела на низеньком диванчике, рассеянно лизала леденец, выданный странным врачом, и думала о превратностях жизни. Рядом переругивались смотритель музея, Дамокл и Айван. Что делал последний во взрослых разборках, я так и не поняла, потому что не прислушивалась к чужому спору; когда, однако, разговор перешёл на повышенные тона, то не слышать ничего было невозможно:

— Если всё дело в деньгах, то я заплачу столько, сколько нужно! — практически закричал Айван, сжимая кулаки. — Сколько стоит этот чёртовый костюм, миллион? Десять? Миллиард? Что вы до неё докопались вообще?! Это не её вина, что!..

— Ну-ну, мальчик мой, — осаживал Айвана Дамокл, как никогда мягким тоном и манипуляцией поведением подростка напоминая мне Дамблдора, — сначала нужно узнать, как же так вышло, что ваши хвалёные стёкла разлетелись и травмировали мою ученицу…

— Травмировали? — надрывалась женщина преклонного возраста; от ярости у неё даже очки и пучок вибрировали. — Не осталось ни следа от травмы! Ничего! А костюм…

— Однако потеряно столько крови, — вздыхал Дамокл.

— Вы её засудить за костюм хотите, да? Хотите, да?! Я звоню семейному адвокату! — вконец распсиховался Айван. — Посмотрим, как теперь запоёте!

— Молодой человек, не надо мне тут угрожать!..

Менделеева успокаивала наших одноклассников, я грызла леденец, Ключник устало вздыхал рядом со мной на лавочке и пытался отдышаться. Не-библиотекарь знатно вымотался, пока скакал из двери в дверь, ища своего давнего знакомого с суперсилой лечения.

После травмы первой моей мыслью было «какого чёрта», второй подкатило боль и едва не выключило сознание. Я всегда обладала низким болевым порогом; когда сломала в юношестве руку, и мне нужно было делать укол, то перепугала всё отделение травматологии бешеным смехом вперемешку со слезами и попытками рухнуть в обморок. И оказаться практически нафаршированной стеклом было не самым лучшим моим жизненным решением, говоря откровенно.

К счастью, Нью-Йорк был полон самых разных сверхспособностей, и парочка лечащих среди них тоже затесалась. Иначе не знаю, что бы я делала: я и шагу не могла совершить, чтобы не потерять знатное количество крови. Дамокл не зря упомянул именно кровопролитие: со всем остальным справилась способность притащенного Ключником врача.

Тот был похож на осьминога. Доктор Октопус, Док Ок. Кожа со слабым фиолетовым отливом, глаза с чёрной склерой, врачебный халат и общая усталость, присущая медикам. А вот из спины у него росли четыре настоящих щупальца.

Ах, что он этими щупальцами делал!..

Присоски отлично пригодились, чтобы вытащить стекло. Выделяемая слизь, — как в хентае, я не могу просто, — сначала вымыла из ран стеклянную крошку, а после и вовсе начала заживлять порезы просто на глазах. Я хотела было попросить нацедить мне в баночку этой волшебной слизи, но доктор, очевидно сталкивающийся с этой просьбой не в первый раз, устало предупредил меня, что целебный эффект длится не более пяти минут от последнего контакта с щупальцем.

— Потом можно использовать разве что в качестве смазки, — добавил он, желая меня смутить.

Ага, конечно. В хозяйстве всё пригодится, так что я с каменным лицом выдула всю воду из походной бутылки и протянула Доку Оку — наполнять. Мало ли, когда нам с Тикки нужно будет что-нибудь смазать? Да и при более, м, бытовом применении тоже… это ж органика, никаких силиконов в нежных частях тела!

Где бы найти ещё одного такого конченого, которому будет интересно использовать осьминожью смазку?

Дока вернули в больницу, откуда его выдернул Ключник. Перед уходом Октопус, — я его так и называла Док Ок, даже не фильтруя речь из-за усталости и стресса, — поблагодарил меня за подсказку насчёт геройского прозвища.

— У меня с этим проблемы были, — сказал осьминог на прощание. — Варианты всё время в непотребщину скатывались…

Бедняга, даже жаль его было.

Адриан влетел в музей, тормознул, заскрипев подошвами кед, и оглянулся по сторонам. Вид у Агреста до того был дикий, что Менделеева парня даже не стала никак останавливать. Просто ткнула пальцем в мою сторону.

Насколько стрёмно выглядел Адриан? Алья даже снимать наше воссоединение не стала.

— Маринетт!

Я вяло махнула напарнику. Агрест подбежал ко мне, рухнул на колени, схватил меня за руки и начал вертеть ладони, пытаясь найти следы прошлых травм. Ничего. Слизь Дока отлично сработала, у меня не осталось ни шрамов, ни просто тёмных следов, которые бывают после глубоких царапин.

— Всё нормально, — я наклонилась вперёд и ткнулась лбом в макушку Адриана. — Меня подлечили.

— Пиздец, — выругался всегда правильный, стерильно-слащавый в речи Агрест. — Я думал, умру на месте, когда Хлоя…

Вот так и вскрывается, что люди рядом с тобой относятся к тебе лучше, чем ты думаешь.

Буржуа не спорила с администрацией, ничего не верещала противным голоском, не требовала компенсации. Она позвонила Агресту, когда от меня ушёл врач. А до этого — подошла к Ключнику, ткнула его пальцем в грудь и прошипела что-то, чего я не услышала; подозреваю, что это была какая-то правовая угроза или типа того, раз мужчина так заметался по порталам, выискивая врача.

Надо будет блондинку отблагодарить. Как Маринетт, а не как Ледибаг.

— Эй, в нашей паре я ругаюсь, — прошептала я в светлые вихры.

— М? Да, конечно. Как скажешь.

Экскурсия продолжилась, но без нас: французских и американских детишек увели дальше по намеченному плану, а меня и Адриана учительница из США сопроводила обратно в общежитие, отдыхать. На такси, между прочим, потому что Агрест реально обернулся Нуаром, чтобы добежать до меня, и совершенно некрасиво бросил Гориллу.

Как Адриан потом извинялся перед молчащей в ответ трубкой — словами не передать.

По рекомендации Дока, мне нужно было лежать, есть, пить и ничего не делать. Этим я и занялась, отдаваясь выполнению врачебного поручения со всей силой и страстью. Адриан только и успевал, что снеками в меня кидаться. И только когда наша американская надзирательница уверилась, что помирать я не собираюсь, и оставила нас одна, Адриан слегка оттаял.

Мы сидели в его комнате, — банально из-за того, что в нашей было мало места из-за барахла Хлои, — я жевала сладкое, Адриан устало тёр лицо. Тикки умостилась у меня на бедре, нервно подтачивая печенье и мусоря крошками; Плагг повторял настроение Агреста, хмуро обсасывая крошечный кусочек сыра.

— Пацан, — сказал квами. — Давай уже.

Я стряхнула с футболки крошки, ссадила Тикки на постель и сама уселась ровнее. Адриан встал с кровати и достал из переднего кармана джинс три маленьких коробочки.

— Хорошо ещё, что я всё успел, — мрачно сказал Адриан.

Плагг фыркнул.

— Учитывая, сколько ты отвалил тому деду за эти цацки, он должен был их сделать в мгновение ока. По щелчку пальцев!

Я открыла одну из коробочек и натурально застыла с открытым ртом. Потому что на чёрной имитации бархата лежали мои чёрные серёжки — один в один Камень Чудес.

В двух других коробочках были кольца — копия того, что Адриан носил на пальце. Женское и мужское соответственно.

Честное слово, я не могла различить, где оригинал, а где копия! Если бы предусмотрительный Адриан не заказал крошечную гравировку на невидимых частях украшений, то я вполне могла бы перепутать обычные и волшебные… цацки, как сказал Плагг.

Адриан отдал мне волшебную серёжку и вдел в уши подделки. Затем, бережно взяв меня за руку, надел на палец имитацию Талисмана Плагга. На безымянный левой руки — я всегда кольца носила только на нём.

— Обалдеть, — оценила я, поднеся руку к лицу и осмотрев кольцо. — Один в один… маскировка сотого уровня, не меньше.

Правда, эта маскировка в основном от тех, кто знает об особенностях Камней Чудес, но этого я говорить не стала. Против того же Габриэля, к примеру, поможет: наверняка он считает, что Камень Чудес — штука уникальная, и копировать его нельзя.

— А мужское кольцо зачем? — заинтересовалась я второй копией Талисмана Плагга.

Адриан на секунду замялся.

— Отец спрашивал про моё кольцо… и напрягся, когда я не дал ему его рассмотреть. Так что… Это Плагг подсказал, что так можно сделать, чтобы папа не нервничал. Даже подумать не хочу, как он может волноваться, если узнает, что я… ну ты поняла. Только сложно было найти кого-то, кто копии делает. Представляешь, дедушка, который этим занимается, тоже супергерой! В отставке…

За болтовнёй мы дождались сумерек, прежде чем предупредить нашу американскую няню о том, что мы идём спать. Удивительно равнодушная женщина, не отрываясь от сериала, посоветовала нам не забывать о резинке, и на этом всё.

Естественно, спать мы не собирались. Но двери закрыли; всё равно у соседей по комнате были запасные ключи, так что они смогли бы попасть к своим кроваткам. Однако городская экскурсия была запланирована чуть ли не до полуночи, так что мы точно успели бы вернуться обратно до возвращения класса.

На улицу уже выбирались супергерои. Да, на нас вяленько охотилась полиция, однако другого шанса добраться до нужного квами магазина у нас могло и не быть. Тикки, учитывая сегодняшнее происшествие со стеклом, нас то и дело подгоняла, пока я не синхронизировалась наконец. И даже после этого я ощущала нервный зуд под рёбрами.

Мы передвигались тихо, без криков или привлечения внимания. Не смогли пройти мимо банального ограбления: Нуар жахнул нехорошего мужика по маковке, и девушка, подхватив свой мобильник, выбежала на оживлённую улицу из переулка. Вот что этих жертв вечно несёт по тёмным местам, кто скажет?

Нужная нам лавка притаилась довольно далеко, и чтобы дойти до неё, необходимо было пролететь зону небоскрёбов. Мне этот маршрут нравился: я обожала высоту, у меня во время полётов дух захватывало. Чем выше здание, за которое ты цепляешься йо-йо — тем выше ты сама, чтобы было удобно маневрировать при передвижении на игрушке. Чистый восторг!

Нуар отбежал чуть дальше и практически потерялся на фоне ярких баннеров. Ему было не так удобно передвигаться из-за шеста, но Кот за год владения Талисманом наловчился не пробивать концом своего оружия асфальт и не пугать людей, идущих снизу; вместо этого он профессионально выискивал бордюры, фонари, рекламные вывески и иногда даже провода, от которых можно оттолкнуться.

Почему те же провода не рвались? Ну… магия. Другого объяснения у меня не было.

Я замерла на крыше одной из многоэтажек, быстро обводя взглядом городскую панораму. Мне было неспокойно: только второй день в Америке, и я уже несколько раз чуть было не откинулась по совершенно идиотским причинам. А если бы Ключник не нашёл Дока — что тогда? Истекала бы кровью, пока вся Маринетт не кончилась?

Раскрутив йо-йо, я зацепилась за один из выступов на ближайшей крыше другого небоскрёба и прыгнула. Уже в полёте я поняла, что что-то не так; интуиция тренькнула и замолчала, в голове образовался вакуум.

Леска йо-йо натянулась.

А потом с тихим щелчком порвалась.

Взгляд со стороны. Адриан.

Нью-Йорк вместо долгожданного отдыха стал сущим разочарованием. А ведь Адриан возлагал столько надежд на эту поездку! Наконец без вечного присмотра отца, из-под чьего взгляда не уйти и не спрятаться; без жёсткого расписания, которое Натали, сколько бы ни пыталась, так и не могла смягчить; без рамок и практически без контроля. Ну в самом деле, не считать же за серьёзное ограничение комендантский час и расписание экскурсий?

Адриан собирался как следует расслабиться во время этой поездки. Отдохнуть от бремени модели и супергеройских будней. Забыть хотя бы ненадолго об ответственности, которая не должна быть в руках подростка и просто…

Вместо этого он сидел на заднем дворе мелкой лавчонки, смотрел на эти самые руки, — они дрожали, словно у Адриана начиналось заболевание Паркинсона, — и пытался прийти в себя.

Не получалось. Вместе с руками частило сердце. Горло перехватывало. Дышалось… с трудом.

Но дышалось.

Ледибаг…

В переулке пахло тухлятиной. Скисшая капуста, пропавшее мясо, острые специи и горелый пластик, как вишенка на торте ароматов. На удивление, было чисто; только несколько чёрных огромных мешков, источающих тот самый аромат, полуобглоданный труп крысы в дальнем углу и несколько тазиков разных размеров.

Адриан, — Кот Нуар сейчас, — сидел, привалившись спиной к чистой кирпичной стене, и бессмысленно пялился вперёд. Пытался… осознать.

Думалось с трудом.

Он подтащил колени к груди и сжал в кулаках волосы, чтобы хотя бы боль немного привела его в чувство. Это помогло; всегда помогало. Поэтому Адриан задышал ровнее, прикрыл зелёные кошачьи глаза и даже смог унять тремор рук.

Сердце только всё ещё стучало в два раза чаще, не поддаваясь на уговоры разума.

Дверной колокольчик звякнул, и Адриан вскочил на ноги. Вышедший во двор старый индеец не выглядел как человек, находящийся в хорошем расположении духа; говоря откровенно, он недовольно кривился с того момента, когда Адриан ворвался в его лавку, неся пострадавшее сокровище.

— Как она? — спросил Адриан, неловко сцепляя пальцы.

Индеец смерил его хмурым взглядом из-под тяжёлых бровей. Глаза у мужчины были тёмно-карими, но из-за скудного освещения казались чернильными, неприятными. Адриан знал, что это впечатление обманчиво. Очевидно же, что индеец относился к тому типу людей, который только выглядят злыми; проникнешь чуть глубже, сквозь эту броню и толстую кожу, и внутри окажется мягкое суфле чужой души.

— Как я понял, жить будет, — сказал индеец, закрывая дверь и вытаскивая из-за пазухи кожаный кисет.

Судя по запаху, набитый табаком. Адриан подавил желание прикрыть рукой чувствительный нос, боясь будущей вони. Но индеец даже не думал тянуться за трубкой; вместо этого, поковырявшись в кисете, он вынул щепотку табака и закинул траву в рот.

Жевал он долго, Адриан успел известись. Но и прерывать мужчину, помогающего, по сути, просто так… в этой ситуации…

— Нет никакого смысла в твоём волнении, — сказал индеец, перекатив шарик из табака за одну щёку вместо того, чтобы смачно сплюнуть. — Что произошло, то произошло.

— Будто от этого легче, — пробормотал Адриан, обхватывая себя руками. — Она…

— Всё поправимо, кроме смерти.

Агреста передёрнуло. Тоже мне, утешение.

— Если она умрёт, это будет конец света.

— Для тебя?

— В целом.

— Кхм. Я поверю тебе на слово, — индеец отошёл к пакетам, открыл один из них и сплюнул внутрь несколько раз. — Всё равно ничего в этом не смыслю. Хочешь посмотреть?

Адриан кивнул. Естественно. Как же иначе.

В самой лавке пахло не в пример лучше: ни намёка на уличную гниль, только приятный аромат трав, цитрусов и кожи. Приглушённое освещение выхватывало по крошечной картинке экстерьера: подвешенные на стене черепа буйволов, колышущиеся из-за порыва ветерка перья на многочисленных ловцах снов, бесконечные кожаные браслеты на продажу, резные деревянные фигурки. Настоящий рай для туриста, который влюблён в индейскую культуру из-за многочисленных фильмов и комиксов; Адриан был бы счастлив скупить половину этой лавки, если бы не…

Хлопнула закрывшаяся дверь. Адриан вздрогнул, возвращаясь в реальность от размышлений.

В воздухе мерно пела тибетская чаша.

Адриан прошёл, следуя за указанием индейца, во внутренние помещения лавки. Сжал кулаки, прежде чем отодвинуть многочисленные бусины ширмы. И ощутил укол сожаления от увиденного.

Тибетская чаша, установленная на стол, была размером с крупный арбуз. Маринетт, чтобы ей было удобнее вести деревянным пестиком по краю поющей посудины, пришлось залезть на высокий стол и усесться на колени. Хорошо, что весила Дюпэн-Чэн немного; хоть в чём-то им повезло. Вместо футболки или топа грудь девушки перехватывали тугие бинты. Удивительно, что всё ограничилось только ими; удачи Ледибаг всё же хватило хоть на что-то.

На фоне ласкового низкого звона было слышно журчание и тяжёлое дыхание.

Адриан подошёл к подруге и ободряюще сжал костлявое плечо. Маринетт мотнула головой, но руку его не скинула — уже хорошо.

В чаше, посреди бурлящих пузырьков воды, лежала Тикки.

Обломанные усики и порванный хвост выглядели лучше, чем после разрыва синхронизации; по крайней мере, из них не сочилась золотистая пыльца, из-за которой Тикки теряла насыщенность и словно выцветала. Лапки безвольно плавали на поверхности воды, большие голубые глаза были распахнуты и бессмысленно таращились на потолок.

Тикки бормотала что-то. Адриан склонился ближе к ней — квами говорила настолько тихо, что даже кошачий слух не позволял улавливать её слова на расстоянии.

— Её звали Тихая Вода. Бедная девочка, как же так… мы не хотели, чтобы так вышло. Я отговаривала… Бедняжка, её называли Мэдвэй-ошка, плеск воды... но в ней не было плеска, только тишина…

— Она повторяет это по кругу, — сказала Маринетт, продолжая вести пестиком по краю чаши; звон проникал в каждую клетку Адриана, ему казалось, что тело вибрирует от этого звука, — Жалеет эту девушку, но не говорит конкретно, за что. Снимай… я закрою глаза.

Она действительно зажмурилась, но не прекратила движения. Запястье у Маринетт выкручивалось, — последствие падения и не доведённого до конца заживления, — кожа натягивалась на косточку, вены выступали голубыми ручейками.

Адриан скинул синхронизацию и сразу схватил Плагга, не давая котёнку подлететь к Тикки. Неизвестно, как квами разрушения повлияет на свою противоположность, пока та ослаблена.

— Я убью каждого, кто в этом виновен, — оскалился Плагг.

Маринетт шмыгнула носом.

— А тебе я надаю по заднице, если ты продолжишь думать, будто это из-за тебя, — добавил Плагг, нахмурившись. — Ты, конечно, молодец и всё такое, но уж точно не способна… на такое.

— Ты знаешь, кто способен? — тихо спросил Адриан.

Плагг вытек из его пальцев, как чернила, и замер рядом со звенящей чашей. Вопрос Адриана он проигнорировал.

— Хорошо придумали с этой фигнёй, — сказал квами спустя где-то три минуты молчания. — Твоя идея, крошка?

Маринетт кивнула и снова шмыгнула носом.

— Видела, как Фу лечил Тикки при помощи гонга, — на вопросительный взгляд Адриана она мотнула головой, — подумала, что резонанс звука должен помочь. К тому же, эти чаши лечат духовные оболочки...

— Хорошая идея, — повторил Плагг. — Отдай Адриану одну серёжку. А, да, руки заняты. Пацан. Забери у неё одну серёжку и вдень сразу. Отлично. Теперь надень ей на палец моё кольцо. Шикарно, люблю, когда ты слушаешься. А теперь забирай вторую серьгу.

Когда все манипуляции были проделаны, Адриан осторожно вставил свои серьги-обманки Маринетт в уши, а на свой палец надел поддельное кольцо Плагга. Хорошо, что Агрест захватил побрякушки с собой…

Кольцо Маринетт он забрал. Учитывая, в каком состоянии была подруга… потеряет ещё.

— Зачем это было? — спросил Адриан.

— Занадом, дубина, — огрызнулся Плагг. — Крошка покалечена падением, хоть ты её и словил в последний момент. Тикки покалечена из-за этих ур-родов… Им обеим нужна энергия для восстановления. И мы, как мужчины, обязаны им помочь. И вообще, смени подружку над чашей, нужно дать запястью отдых.

Когда очередной приказ квами был исполнен, Плагг продолжил:

— К тому же, мои неудачи нивелируют влияние ур-родов на Маринетт. Так что, пока не разберёмся с их приколами, будете с чужими Талисманами. Ничего, потерпите.

Тикки резко замолчала. Адриан, Плагг и Маринетт уставились на квами созидания, пришедшую в сознание.

Хвост и усики заживали буквально на глазах. Тикки села в чаше, удивлённо похлопала лапками по поверхности бурлящей воды и посмотрела на Маринетт.

— Ты решила устроить мне джакузи?

— Кстати, крошка, — выдохнул Плагг с заметным облегчением в голосе. — Катаклизм ты использовать не сможешь. Будет у тебя другая приблуда на замену.

Серия двенадцатая. ИНЫЕ.

— НУАР!

Собственный крик, полный ужаса и предчувствия скорой боли, множился в ушах. Дышать я не могла; на панический призыв о помощи ушли все силы и последний воздух из сжатых ужасом лёгких.

В спину мне бил ветер, каждая секунда приближала к следующему перерождению. Я видела, что Кот не успеет; я была в этом уверена, потому что в зелёных глазах с узкими иглами зрачков был тот же священный страх, что переполнял меня. Что был вместо меня.

Никакой Маринетт, летящей вниз с высотки, только страх вместо ручек-ножек, тонких сахарных пальчиков, хвостиков и слипшихся лёгких.

Кот замахнулся шестом, выстрелил одним его концом. Тот попал в здание, раскрошив стекло, и на счастье увяз в бетоне дальше. Тонкий перезвон осколков был похож на колокольчики.

До асфальта, судя по этажам, что возвышались надо мной, оставалось метров тридцать.

Использовав собственный шест вместо опоры, Нуар прыгнул в мою сторону…

— Маринетт! Маринетт, проснись, мы приехали!

Я распахнула глаза, сделала судорожный вздох, но хотя бы не вскочила с места. Прогресс. Не хватало ещё больше Алью пугать своим дёрганым поведением. Сезер и так глупой не была: заметила, что что-то не так, но никак не могла понять, что именно. С расспросами не лезла, хотя и понимала, что я дёргаюсь не из-за происшествия в музее Супергероев. Про случай с разбитой витриной я, если честно, на фоне остальных переживаний уже успела забыть.

Напомнил Айван: подошёл ко мне вечером того же дня и успокоил, что адвокаты его семьи со всем разберутся. Я тогда не поняла, о чём речь, но на всякий случай поблагодарила.

Краснеющий Айван кивнул. И, помявшись, добавил, что он извиняется за своё поведение в начале года.

— Я на нервах был, — бубнил парень. — Это меня не извиняет, конечно… но ты понимаешь, да? Первая акума, ничего не ясно, а от разрушений и исков даже мои родители не спасли бы… и я…

— Всё нормально, — сказала тогда я, ободряюще улыбаясь; улыбка эта была насквозь фальшивой из-за усталости и нервного выгорания, но ровной, отработанной за годы прошлой жизни. — Я рада, что между нами нет никаких противоречий.

Я поблагодарила Алью за мягкую побудку и потёрла лицо. Сезер поджала губы, но не стала выспрашивать, что же такое мне снилось. Когда нужно, Алья становилась удивительно тактичной и аккуратной. Пожалуй, поэтому она и была моей лучшей подругой в этом мире; с другим человеком у меня бы просто не завязалось настолько крепких отношений, как с ней.

Была ещё Хлоя, конечно… однако Буржуа — это скорее инвестиция в будущее. У девушки был сложный характер, она недолюбливала меня-Маринетт и могла чисто из подростковой глупости сделать какую-нибудь фигню, способную серьёзно мне навредить; в Алье не было этой возрастной наивности из-за того, что девушке пришлось быстро повзрослеть с её семьёй.

Как бы хорошо я ни относилась к Хлое, а полного доверия у меня к ней не было. Вот годика через три… я надеюсь на это, по крайней мере.

Между мной и Альей, конечно, тоже оставалась стена тайны и недосказанности. Но что уж тут поделать: такая же проблема у меня и с Адрианом. А уж ближе Агреста в этом мире у меня никого не было.

Я отскребла себя от автобусного сидения и под смешки Альи выбралась из машины. Плагг под рубашкой возился, из-за чего мне было слегка щекотно и очень тепло.

Итак, тайна мира открывается: почему Адриан носил котёнка под рубашкой?

Потому, что Плагг обожает запах пота, который чувствует даже через тысячу пшиков отличных дезодорантов! Лучше запашка пота — только потрясающее амбре заношенных носков. Токсикоман!

Хотя что ожидать от него, если для Плагга чем вонючей сыр — тем он вкуснее? Для меня тоже, кстати, так что камамбером мы с квами наслаждались вместе, бессовестно объедая кошелёк Агреста.

А я что? Я ничего. Плагга я прокормить просто не потяну, если честно: хоть у меня и были приличные карманные, но до доходов Адриана они всё равно не дотягивали. Плагг же, в свою очередь, привык много и сытно кушать, не задумываясь о стоимости своих вкусняшек.

Хорошо ещё, что Адриан сам предложил покупать квами еду за свои деньги. Я бы долго тупила, прежде чем поняла, что не вывожу рацион котёнка на своих карманных. Была бы потом юмористически-неловкая сцена с признанием в собственной несостоятельности как квамивладелицы.

Холодный мокрый нос ткнулся мне ровно в подмышку. Я сделала вид, что поправляю одежду, — клетчатую рубашку я носила на голое тело, потому что жарко; рукава я закатывала, а полы перекручивала и завязывала на животе в узел, — а сама отпихнула квами от стратегически важного места. Что там пытался унюхать Плагг — непонятно. Как и большая часть азиатов, я теперь не пахла при потении.

Спасибо, Сабина, за потрясающие гены!

Менделеева пересчитала ребятишек по головам. Потом мы минут пять ждали Адриана — Агрест-старший умудрился впихнуть в поездку своего сына рабочие моменты, и мой Кот с самого утра раздавал фанатам автографы. К счастью, Менделеева оказалась клёвой тёткой, — я не устаю это повторять, господа, — и отнеслась к этому с пониманием. Даже подгонять Адриана не стала, когда тот замешкался возле машины, что-то объясняя Горилле.

Агрест подбежал к нам, рассыпался в благодарностях, очаровал, — в очередной раз, — Менделееву, одноклассниц и проходящих мимо женщин, и мы двинулись в сторону музея.

Адриан поравнялся со мной и облегчённо выдохнул. Поправил почтальонку на плече и закатил глаза в ответ на моё хихиканье.

Плагг снова ткнулся носом мне в подмышку, пытаясь нанюхать пот. Я отпихнула квами; Адриан, заметивший, — и понявший! — это движение, тоже захихикал.

— Поросёнок, — пробормотала я, не сдерживая усмешки.

— Поросятка… Поросяниха? Поросянетта? — Адриан сделал вид, что задумался, и взял меня за руку. — Поросёнок-девочка.

— А мне понравилась поросянетта, — сказал подошедший Нино.

— Поросинетт, — мстительно добавила Алья. — Ела хот-дог, и половину горчицы себе на руки пролила. А потом слизала!

Нино мечтательно вздохнул. Адриан хекнул и растрепал свои волосы в замешательстве.

— Я тебе футболку с этим словом закажу! — продолжала возмущаться Алья. — Так, стоп. Почему ты выглядишь такой воодушевлённой, скажи на милость?

Я сложила ладошки в молитвенном жесте и подскочила к Сезер.

— Хочу такую футболку! Это же гениально, Алья, просто потрясающе! Поросинетт! Поросёнок и Маринетт! Боже, просто невероятно, я тебя обожаю!

Она отпихнула меня. Вовремя: ещё немного, и я бы просто повисла на подруге, канюча не одну, а несколько таких футболок. Разного цвета и с разным шрифтом!

— И как я вообще забыла, что ты от такой фигни без ума, — пробормотала она. — Идём уже, пока Менделеева кричать не начала.

— Отстань от миз, — сразу среагировала я, возвращаясь к Адриану и хватая парня под локоть. — Официально заявляю, что она самая клёвая из училок, что у меня были.

Нино закинул руки за голову, чуть было не сбил кепку и потерял весь наработанный первым движением пафос.

— Это ещё почему?

Я хмыкнула.

— Только вчера вечером видела, как они с Дамоклом глушили что-то подозрительно похожее на чай в гостиной.

— Так это и есть чай, — не понял Нино. — Они же его в прозрачных чашечках пьют. Кро-ошечных.

— С блюдцами и печеньем! — добавила Алья.

Мы с Адрианом переглянулись и улыбнулись. Наивные дети.

— А чайник вы хоть раз видели? — спросил Агрест, заранее зная ответ.

— Естественно, не-ет, — протянула я. — Потому что чашечки они наполняют из фляжек!

Обмен квами.

— У нас всё получится.

— Враг ужасен, коварен и жесток. Никогда не знаешь, что ждать от таких, как он!

— Маринетт…

— Милый, если меня ранят — бросай меня. Я не хочу становиться преградой для тебя и твоей счастливой жизни. Не стоит тащить меня, раненную, к нашему лагерю… но если ты этого не сделаешь, то я умру и стану полтергейстом. Это я так, на будущее.

— Маринетт!

— Брось меня, брось! Не вытаскивай, не старайся спасти! Я останусь здесь и умру, так и знай, так и знай! Стану анти-Каспером! Немилым приведением!

— Маринетт, у тебя Плагг, — Адриан сделал фейспалм. — Второй раз непонятно чего с дверьми не должно произойти. Смотри.

Он подошёл к нашему злейшему нью-йоркскому врагу, — это я про стеклянные раздвижные двери в музее Единства, — и те спокойно открылись. Адриан развёл руками; типа: ну вот, видишь?

Плагг ткнулся мне в подмышку холодным мокрым носом.

— Вообще-то, в прошлый раз на тебя они тоже нормально реагировали, — проворчала я, подходя к своему Врагу Номер Один.

Видимо, наличие у меня под боком, — под мышкой, — Плагга всё-таки нормализовывало взбрыки реальности, так что двери даже не подумали закрыться. Я вцепилась в предплечье Адриана и позволила парню провести меня сквозь опасности этого мира.

Ничего не произошло. Алья и Нино похлопали нам с Агрестом, словно мы только что совершили сложнейший в мире трюк и вышли из него без единой царапины.

Ощущения у меня были такими, по крайней мере.

Экскурсия была на удивление нормальной и даже немного скучной. Ключник вёл нас по нескончаемым залам, — меня мужчина чуть ли не за руку держал и не выпускал из поля своего зрения, — и рассказывал про дружбу Вашингтона, Де Лафайета и войну за независимость США. Мне это было не особенно интересно; что уж говорить про детишек, которые даже в музее супергероев успели заскучать?

— Маркизу было девятнадцать лет, когда он участвовал в войне, — задумчиво рассказывал Дин Гейт, смотря на портрет юного героя. — Сейчас уже сложно представить, чтобы в этом возрасте делали что-то подобное.

Ну не знаю. Коту Нуару у нас, например, только недавно пятнадцать исполнилось. Это разве не то же самое? А может даже и хуже; вряд ли Де Лафайет разбирался с летающими девочками, ходячими глыбами камня и ещё какой-нибудь волшебной чепухой. Каждой эпохе свои проблемы.

Перед стендом с обмундированием маркиза я задержалась; экскурсия тоже замерла: Ключник ждал, пока я насмотрюсь на шпагу и кулон с орлиным когтем, который, по поверьям, приносил удачу маркизу. Эх, мне бы такую штучку на момент посещения Большого Яблока. Сейчас я бы от лишней удачи не отказалась.

Затем мы ушли в зал с маленькой копией Статуи Свободы. А потом всё пошло по числу пи.

— Маркиз женился на Адриенне…

Ну всё. Я обязана передать эту прекрасную новость Адриану и поугарать. Это теперь просто смысл моего существования.

У меня получилось ускользнуть из-под внимания Ключника, которого забросала вопросами Алья. Что-то там мелькало про сейф и ключи, которые разбросаны в разных странах, но меня это не слишком интересовало. Если честно, то намного больше меня занимал Агрест: Адриан отделился от группы и теперь стоял возле амуниции маркиза, задумчиво рассматривая представленные экспонаты.

Как змея, как тихий тушкан, как невидимка я утекла из зала с Ключником, чтобы добраться до Кота. Не получилось: едва я зашла в другой зал, как дверь за мной захлопнулась, а свет замигал, как в каком-то хорроре.

Адриан обернулся, напрягшись, кажется, всем телом. Последние несколько дней сделали из нас с моим Котом параноиков, так что я даже не удивилась тому, что Агрест хмурился.

Потом свет заискрил и вырубился.

Благодаря тому, что я теперь была с Плаггом, моё зрение улучшилось в несколько раз. Теперь меня не донимала сумеречная слепота, а в темноте я больше никогда не наткнусь на неожиданно возникший передо мной стул. Обмен квами был прекрасным решением не только наших с Адрианом американских проблем, но и не самого острого зрения.

— Что за херня, — пробормотала я, на всякий случай отходя от двери.

Я видела, как такой же напряжённый Адриан оглядывается по сторонам и по привычке прислушивается.

Ну вот и минус от обмена квами: мы слишком привыкли к собственным силам. Нуар в Агресте, к примеру, сейчас пытается действовать по устаканившемуся регламенту: ощущение мира через слух, нюх и зрение, действие через инстинкты и повадки, скопированные у животных. Но с Тикки это не работало; инстинкты божьей коровки, серьёзно? Что Агрест должен делать, тлю жевать?

Моя маленькая красная подруга постоянно напоминала мне, что она — воплощение идеи удачи, а не животное.

Плагг, напротив, просто наслаждался своим сходством с обычным котом. Мог ночью сесть мне на грудь и начать трогать лицо лапкой. Умывался и потом отплёвывался от короткой шерсти. Обвивал хвостом лапки и себя, когда лежал. И помимо сыра требовал молоко в блюдце, которое лакал где-то с минуту, весь умазывался, а потом психовал и выпивал в пару глотков.

— Крошка, — услышала я шёпот Плагга, — какие слова активации-то?

Я уже два дня пыталась придумать кто-нибудь, что подошло бы нам с Плаггом, но в голову ничего не лезло. Абракадабра для Тикки оказалась идеальным решением; к сожалению ничего столь же уникального и элегантного мой мозг больше выдать не мог. Нет, один вариант у меня был, но он казался мне лишённым какой-то изюминки, слишком простым.

— У меня есть вариант на всякий, — тихо ответила я, прислушиваясь к тишине.

— Самое время его назвать.

— О, да, время…

Интуиция из-за обладания Камнем Чудес неудачи у меня тоже взлетела до небес. А вот проклёвывавшаяся эмпатия затихла; ну да и чёрт бы с ней, она меня всё равно только раздражала.

А ещё у меня, как сказал Адриан, слегка испортился характер.

— Но это даже очаровательно, — заверил меня Агрест с улыбкой. — Ты стала чуть более острой на язык.

— Поцелуй со вкусом перца. Можешь звать меня паприкой, — захихикала я тогда.

Мы ещё ни разу не синхронизировались, кстати. Ни я с Плаггом, ни Адриан с Тикки; квами просили подождать нас с этим, потому что и мне, и моей малышке требовалось время для восстановления после нашей общей травмы.

К тому же, Плагг сразу предупредил: Трансформации у нас с Адрианом будут… необычными.

— Более приближёнными к совершенству, — важно объяснял котёнок нам с Агрестом, засевшим на крыше общежития. — К полному слиянию с квами.

Тикки активно кивала, соглашаясь, и точила печенье за печеньем. Она вообще ела невероятно много; Адриану приходилось заказывать доставку печений в магазин рядом просто коробками. Хорошо ещё, что Агрест был парнем языкастым и смог договориться на это. Не представляю, как бы он объяснял Нино, куда деваются просто килограммы выпечки.

— Способности тоже будут другими, — сказала Тикки. — По крайней мере, у тебя, Маринетт. Использование Катаклизма…

— Может мне навредить непонятно из-за чего, — цыкнула я. — Одно мне непонятно, почему вы не говорите, из-за чего точно.

Квами переглянулись. Плагг принялся мять собственный хвост, Тикки тяжело вздохнула и взялась за новое печенье.

— Нет полной уверенности, что это то, о чём мы думаем, — сказал Плагг. — Скорее всего, это оно, но не хочется пугать вас заранее.

— Как только мы будем уверены…

— Сразу скажем.

В реальности наша темнота развеялась яркой голограммой. Пародия на злодея была так себе: у меня внутри даже ничего не дёрнулось, когда я увидела золотые линии искусственного человечка, вещавшего о мнимой опасности.

Зато я почему-то посмотрела на потолок. И увидела, что Адриан так же напряжённо смотрит на него с другого конца зала.

Синхронизацию мы с Агрестом, кажется, решили провести одновременно:

— Тикки, примани удачу, — услышала я, прежде чем едва не ослепла из-за сильнейшей розовой вспышки.

Потолок взорвался, каменная крошка разлетелась во все стороны. Интуиция взвыла раненным Моби Диком, внутренности у меня перекрутило.

— Плагг, время разрушать!

И всё потонуло в черноте.

Время разрушать.

Осыпающаяся штукатурка была похожа на снежные хлопья; поднявшаяся из-за разрушения потолка мелкая пыль лезла в глаза и щекотала чувствительный нос.

Мир словно угодил в ловушку; вляпался в застывающую карамель; стал узником болота времени, что не давало бежать вперёд.

Или же это я…

Впрочем, времени думать не было. Я действовала на инстинктах: рванула вперёд, отталкиваясь изо всех сил от пола, нырнула прямо под осыпающиеся куски бетона и в мгновение ока врезалась в красно-чёрный костюм моего Адриана.

Моего уже-не-Кота.

Сбив Агреста с ног, я спасла парня от участи шашлычка: в стену позади того места, где мой Адриан стоял, врезался длинный железный прут. Ещё бы немного… ещё немного…

В пролом спрыгнуло что-то голубое. Я опять не успела даже подумать, как ноги уже несли меня вперёд. Подгоняемая яростью и ненавистью, я словно растворилась в собственной злобе; я стала воплощением всей черноты, что до этого момента клубилась внутри, придавленная могильной плитой хорошего воспитания.

Мне удалось нанести длинную глубокую рану, а потом когти наткнулись на железо брони и увязли. Вырвав их из ловушки, я попыталась было накинуться на свою жертву, но та оказалась достаточно быстрой, чтобы отскочить в сторону.

Пыль медленно ложилась на пол, покрывая тонкой серой плёнкой валяющиеся там и здесь осколки. Враг напротив, — странный, ощущающийся противоестественно, раздражающий до ломоты в костях, до тошноты, до рыка, — стоял, подняв перед собой руки в специальных литых перчатках. Те должны были блокировать суперспособности, это я помнила. Про них много рассказывали в музее Супергероев, прежде чем я разломала витрину и…

— Мне нужна шпага Лафайета, — сказал голубой мужчина, выпрямляясь и показывая себя во всей красе. — Отойдите, и, возможно, останетесь живы.

Мощный. Высокий. Озлобленный. Кожа — сияющая и голубая, светлее, чем у Кришны. На голове вместо полноценных волос тёмно-синий ирокез. На теле чёрная броня, светящаяся из-за полос, имитирующих схемы.

Я открыла рот, чтобы послать злодея куда подальше… и зарычала.

Ни слова. Только рык, от которого клокотала глотка и поднималась злость.

Адриан подошёл ко мне сзади. Его я больше почувствовала, чем увидела или услышала; поступь у моего Агреста оставалась такой же лёгкой и тихой, как и при ношении Талисмана Кота.

Костюм, правда, был совсем другой. На Мистера Бага Адриан походил мало: большую часть его тела закрывал плотный даже на вид чёрный доспех. Красно-крапчатые вставки на боках, бёдрах и на наплечниках. И маска, конечно же.

За спиной — то ли щит, то ли полукруглое прикрытие. Присмотревшись, я скривилась: Адриан оказался тем ещё счастливчиком.

Тикки подарила ему крылья! Две пары: тонкие для полёта и тяжёлые для защиты. Настоящий доспех!

Злодей сделал было шаг в сторону, но снова замер: рядом с его ногой врезалось йо-йо, выбивая нехилую дыру в полу музея. Я хмыкнула и опустилась на четвереньки — так оказалось удобнее, да и спина прекратила болеть.

Интересно, что там Плагг наворотил.

— Ты главное не пугайся во время первой синхронизации, — наставлял меня котёнок не далее как вчера.

— А будет чего бояться?

— Ну… всякое может случиться, мы же с магией дело имеем, — уклончиво ответил квами. — К тому же, ты у нас девочка особенная, в Нью-Йорке страдающая…

— Как меня бесит, что вы с Тикки не говорите ничего нормально, — проворчала я, почёсывая квами за ушком.

— Мр-р. Как только так сразу, крошка-кошка. Не забивай свою хорошенькую головку ненужной информацией раньше времени. Мы сами ещё не разобрались…

Момент бездействия прошёл довольно быстро. Голубой бросился в сторону шпаги Лафайета, Адриан, раскручивающий до этого йо-йо, швырнул игрушку в сторону злодея, я снова поднапрягла ноги и рванула наперерез светлячку, решившему грабануть музей.

Невежливо это, как минимум. Грабить надо банки и ювелирки, а не достояние общественности! Ненавижу тех, кто разрушает наследие прошлого.

Помнится, классе в пятом я читала учебники, на которых были фото с древними арками то ли из Греции, то ли из Египта. К тому моменту, как я заканчивала одиннадцатый класс, этих арок уже не было на лице Земли: оказались уничтожены террористами.

Видите ли, в их видении мира арок не могло существовать. Ведь по их религии эти строения появились раньше, чем, как сказал их пророк, появился сам мир!

Фанатики, одним словом.

Мне удалось нанести несколько глубоких порезов, буквально располосовав спину Голубого и срезав с него часть светящейся аммуниции. Адриан вполне успешно отгонял злодея от шпаги Лафайета и другой одежды самого везучего маркиза в истории. Несмотря на обмен квами, мы с Адрианом оказались достаточно сработаны, чтобы не мешать друг другу в бою, а дополнять атаки друг друга.

Я бью, он загоняет. Я загоняю, он связывает.

А потом что-то пошло не так.

За спиной у Голубого было что-то вроде хваталок Доктора Октопуса из вселенной Человека-паука. Несмотря на то, что Адриан связал руки злодея, эти щупальца оставались свободными. Одним из них Голубой дотянулся до пушки, поднял ту… и на трёх других хватах появились копии оружия, усовершенствованные и светящиеся.

Дула всех орудий оказались направлены на Адриана. Я по-кошачьи громко рявкнула и кинулась к Голубому, сбивая тому прицел и валя на пол; пушки уставились дулами на покорёженный потолок и дали одновременный залп.

Здание сотряслось. Голубой откинул меня в сторону, прямо под летящие вниз обломки.

Я почувствовала, как Адриан, — когда он успел подбежать ко мне? — закрыл меня собой, и постаралась как можно больше сжаться, чтобы занимать меньше места. В позе эмбриона, руки крест-накрест, голову к груди и молиться, чтобы...

Обломки рухнули, погребая нас под собой. Агрест надо мной морщился, по виску у него скатилась капля пота. По его хитиновым защитным крыльям стучали осколки потолка.

Нас конкретно завалило, даже пошевелиться было нереально. Меня не травмировало только из-за того, что Адриан успел закрыть нас под своими крыльями. Быстро проведя руками по собственным бокам, я поняла, что костюма на мне нет как такового.

Шерсть была. Короткая и мягкая, совсем как у Плагга.

Что ещё за фурри, блядь.

Я закрыла парню глаза когтистой мягкой чёрной рукой, — ну спасибо хоть, что не лапа! — и скинула Трансформацию; в теле у меня разливалась такая усталость, что ни о каком продолжении синхронизации и разговора не было.

Кстати о разговорах. Говорить во время синхронизации я не могла, но для Плагга оказалось достаточно мысленного приказа:

«Время успокоиться».

Вспышки не было, как и в первый раз. Я явно уменьшилась в размерах, потому что Адриан чуть сильнее припал к полу, когда очертания моего тела изменились.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, убирая руку с глаз Агреста.

Вместо этого я осторожно коснулась его щеки и стёрла с края маски строительную пыль.

— Бывало и лучше, кошечка, — криво улыбнулся мне напарник, медленно опускаясь на локти. — Тяжело.

Я нашла взглядом Плагга, но котёнок покачал головой, без слов говоря о невозможности нам снова Трансформироваться. Выглядел квами вымотанным; единственное, на что его хватило — это нырнуть мне под рубашку и затихариться.

— Сейчас, — я осторожно опустила руку к полу и попыталась нащупать в кармане джинсов телефон. — Надо позвонить Алье, она…

— Мы вас сейчас вытащим! — услышала я голос Эон. — Потерпите минуту!

Адриан облегчённо выдохнул и уткнулся головой мне в изгиб шеи. Я погладила напарника по вихрам, присыпанным пылью, и мысленно вознесла благодарность Тикки за прекрасное обновление костюма Мистера Бага.

Тьфу. Надо бы какой-нибудь другой геройский позывной ему придумать. Хотя, ему же называться, пускай сам и думает.

Но всё же: как же нам повезло, что на крылья Адриана упал достаточно большой осколок, и наши головы оказались в своеобразном воздушном кармане. Истинная удача.

— Ну, на минуту меня хватит, — выдохнул Агрест мне в шею. — Ты выглядела потрясающе, кстати. Особенно уши и хвост.

— Любитель фурри, — фыркнула я, массируя ему голову в попытке отвлечь от тяжести строительного мусора. — Можешь называть меня Гермес.

— Гермес? Почему?

— Летаю, как на крыльях, — вздохнула я, понимая, что просто не смогу объяснить свою логическую цепочку человеку, который не читал «Гарри Поттера»(1)

***

(1) Гермиона во 2й книге выпила оборотное зелье и стала девочкой-кошкой.

Гермиона — женский вариант имени Гермес.

После нападения.

— Никогда ещё за всё время моего деканства у меня не было такого вопиющего случая! И столь проблемной девушки! Никогда! Только отвернёшься — и вас уже нет на месте! Я же сказал вам, чтобы вы не отходили от меня, а вы!..

— Ну так-то я и не отходила, — встряла я в монолог разоряющегося Дина Гейта. — Это вы от меня ушли, экскурсию продолжили. А сейчас я вообще в туалет отходила, нельзя, что ли?

Наглое враньё, конечно, но кто будет проверять? Хе-хе, Маринетт — зло во плоти, не меньше.

— В такой компании?!

Компания как компания — я из туалета с Адрианом вышла под руку. Чего орать-то теперь? Или это личная неприязнь из-за шикарной Агрестовой шевелюры?

— И я не только про это говорю! Но и про ваш побег, который привёл к таким последствиям!

Зловещая Долина разобрала завал как раз к тому моменту, как заряд у Талисмана Тикки кончился, и чуть было не кончились мы с Адрианом: как бы ни изменилось тело моего не-Кота за время носки Камня Чудес, а без супер-костюма вряд ли Агрест смог бы держать на спине здоровенный обломок потолка.

Что самое отвратительное, Талисман не издавал предупреждающего писка. Заискрившиеся розовые вспышки были и для Адриана, и для меня неожиданными; мы с Агрестом ещё успели в ужасе переглянуться, прежде чем костюм на парне начал слезать кусками.

Тикки держалась до последнего. Похожее зрелище, насколько я помню, было в каноне в серии Траблмейкер, где акуманизировалась Пегги-Пенни, секретутка… то есть, менеджер Джаггеда. Но там Маринетт лишилась одной серёжки, а здесь? Адриан не использовал никакой магии, не призывал никаких Супер-Шансов, даже посражаться мы толком не успели.

И всё равно, Тикки была в состоянии, близком к обморочному. Когда Эон телепатией подняла со спины Адриана осколок, квами окончательно разорвала синхронизацию и кое-как переползла в почтальонку, с которой Агрест теперь не расставался. Запас печенья должен был хоть немного оживить пострадавшую из-за меня малышку.

Что бы Плагг ни говорил, а я себя винила в состоянии своей волшебной подруги. Без меня максимум, который был бы у Тикки — это неизвестная болезнь, показанная в каноне. Но там Фу побил в гонг, навёл туману из-под аромапалочек, и всё обошлось. Здесь же, с учётом одного изменившегося элемента, — ключевого, я бы всё-таки сказала, — Тикки доставалось почём зря.

Она плохо восстанавливалась. Да, её хвостик и усики, обломанные из-за падения, заросли; при этом Тикки продолжала страдать из-за приступов слабости и постоянно была сонливой. Мало летала и много ела. Часто зевала и пыталась прилечь, чтобы лишний раз вздремнуть.

— Вот разберёмся с ур-родами и их влиянием, — нервно потирал лапки Плагг, — тогда всё и будет хорошо. До этого…

— Всё могло бы быть хорошо, если…

— Я тебе только один раз скажу, крошка. Если Тикки решила что-то сделать, то ты тут никаким боком. Прими ситуацию и живи дальше.

«Прими ситуацию». Ещё бы сказал «забей». А как я могу?

Она ведь из-за меня пострадала. Из-за того, что Адриан не успел схватить меня за руку, а только слабо мазнул пальцами по моей руке.

Потом была боль, ужас и такое количество розового света, что и вообразить себе трудно.

Не знаю, как в итоге Адриан донёс меня до лавки индейца, но отделалась я мелочью — гематомами на рёбрах, выбитой ключицей и трещиной в плечевой кости. Травмы эти были настолько маленькими и незначительными на фоне высоты моего падения, что я до сих пор не могла поверить в свою удачу.

В свою богиню удачи, что приняла весь удар на себя.

Плагг говорил, что Тикки не должна была пострадать настолько сильно. Максимум — устала бы и требовала больше печенья с шоколадной крошкой; носители Талисманов должны быть неубиваемыми, вообще-то. Но из-за влияния неизвестных нам «ур-родов» мы получили то, что получили.

Однако влияли-то они не на Тикки, а на меня! И поняла я это по оговоркам Плагга, которые Тикки по возможности пресекала.

Меня не хотела расстраивать. Моя ж ты крошка.

Уже знакомый мне Док Ок подлечил Адриана и, не слушая возражений, осмотрел меня. Кроме повышенной чувствительности глаз к свету он ничего не обнаружил, но на всякий случай прописал капли для глаз. Что-то ему не понравилось в моих радужках, как он сказал.

Час от часу не легче. На волне пессимистичных новостей я допила свою двухлитровую бутылку с водой и отдала тару Доку. Пускай работает. А получив полную слизи бутылку, я цепанула Адриана и увела парня в ближайший туалет, чтобы Агрест Трансформировался и засунул целебную слизь в подпространство йо-йо. Ради этого даже Тикки поднапряглась: ясно было, что волшебная субстанция может нам здорово помочь.

— Это отвратительно, — сказал Адриан после синхронизации, стоя у меня за спиной и рассматривая вязкую слизь в бутылке. — Но интересно.

— Это может спасти нам жизнь, — пожала плечами я. — Не тряси, а в йо-йо засунь. У неё капец короткий срок годности. Кстати, Док сказал, что его слизь идеально смазывает что угодно… если ты понимаешь, о чём я.

Пока Адриан справлялся со своим смущением, красными щеками и йо-йо, я рассматривала костюм своего напарника. Не Мистер Баг, совсем.

Адриан словно настолько сросся с костюмом Кота Нуара, что и при другой синхронизации протащил основные мотивы своего привычного внешнего вида. Чёрный плотный костюм со швами и знакомыми карманами был прикрыт ярко-красными крапчатыми пластинами хитина по бокам и на бёдрах. На руках у Адриана были щитки вроде тех, что носили самураи; пальцы сохраняли свою подвижность в чёрных плотных перчатках. Сзади, на спине, был огромный овальный «щит», уже успевший спасти нам жизнь — прекрасные хитиновые крылья.

Я подошла к Адриану. Парень замер, уставившись на меня. Светлый шухер волос, яркие голубые глаза, — не зелёные, спасибо большое; мой мир не стал бы прежним, если бы Тикки не изменила цвет радужек Агреста под свои, — в обрамлении яркой маски.

Протянув руку, я легко провела кончиками пальцев по нижнему краю маски Адриана. Та точно повторяла мою: хищные резкие углы, идущие вниз по скулам и раскрашенные в чёрный из-за крупных точек.

— Плагиатор, — хмыкнула я.

Адриан перехватил мою руку и поцеловал в центр ладони. Не находись мы при этом в туалете музея, — пахло здесь, кстати, старыми трубами и дешёвым освежителем, — то это могло бы быть даже романтично.

На ощупь костюм оказался, опять же, прочнее того, что давала мне Тикки. У меня была эластичная ткань, которую при большом желании возможно порвать; у Адриана — чистый доспех, даже плотнее, чем кожа Нуара.

— Крылья покажешь? — тихо спросила я.

— Ты даже не представляешь, как странно их ощущать, — поморщился Адриан.

Он повернулся ко мне спиной и, поднапрягшись, раскрыл хитиновый «панцирь». Под ним было самое потрясающее, что я видела в этой жизни — прозрачные искрящиеся золотом крылья, тонкие и невесомые, а ещё очень хрупкие на вид.

— Я сейчас в тебя тыкну, — предупредила я Адриана.

— Не надо ничем в меня тыкать, it's my business.

— Поговори мне тут, — хмыкнула я, шлёпнув Агреста по ягодице.

Ну ладно, не удержалась. Но выглядел-то Адриан намного взрослее! Лет на двадцать пять, эх… каши ему, что ли, подкладывать во время каждого приёма пищи? Говорят, помогает, чтобы вырасти большим и сильным.

Он у меня и так уже сильный, осталось получить «большой»…

Так, что за мысли вообще пошли. Кыш, кыш!

Крылья на ощупь были не очень приятными: как клеёнка, которую чем-то припудрили. Когда я прикоснулась к ним, Адриан выпрямился настолько сильно и резко, что даже слегка подпрыгнул. Так что особенно прикасаться к столь эрогенным местам я не стала, дабы не провоцировать парня.

Моё желание «посмотреть и потрогать», кстати, имело свои последствия: когда мы вышли из одного туалета, и при этом Адриан был отстранённо-задумчивым, да с красным лицом… в общем, хорошо, что нашёл нас Дин Гейт, а не кто-то из наших одноклассников. Честное слово, я бы не отмылась не то чтобы от репутации легко дающей, — наверное, в нашей ситуации всё-таки берущей? — девушки, но ещё бы и Адриана подставила.

Или я слишком плохо думаю про подростков? С какого возраста начинается безудержное желание полюбить весь мир, а мысли поворачиваются исключительно в это направление, кто подскажет? Меня подростковый гормональный бум обошёл стороной, так что я этого банально не знала.

Поздний цветочек.

— Никогда ещё мои ученики, — продолжал Ключник, словив новую волну вдохновения, — не делали подобного! В музее!

— Никогда такого не было, и вот опять, — поддакнула я, находясь очень глубоко в своих мыслях.

Ключник закипел, как чайничек. Адриан кашлянул и взял меня за руку.

Алья, щурящаяся на нас издалека, недовольно хмурила брови и явно продумывала тактику моего допроса, чуя, что попахивает жареным, раз Гейт нас с Агрестом отчитывает с особым настроением.

— Твои красные щёки мне всю репутацию испортят, — тихонько проворчала я, приваливаясь плечом к плечу Адриана.

— Не надо было трогать, где не просят, — огрызнулся смущённый Агрест.

Моя ж ты умница, начал отвечать!

— Что-о-о?! — задохнулся от шока Ключник, получив подтверждение для своих грязных мыслишек.

Мы с Адрианом мгновенно отлепились друг от друга и, не сговариваясь, выдали по самой очаровательной улыбке из наших арсеналов.

К сожалению, надежды на то, что Ключник после этого проникнется и заткнётся, у героев Парижа совсем не было.

Как занять дурака.

Вроде бы я уже говорила, что суперспособности это круто, но повториться не зазорно. Особенно когда вызванная бригада городских суперов восстанавливает раскуроченный музей у нас буквально на глазах.

Алья снимала процесс «починки» музея, тихонько повизгивая от восторга. Любовь Сезер ко всякого рода способностям я не разделяла; даже в собственном мире я с большой прохладцей относилась к новым франшизам про героев. Мстители казались мне, простите, весьма недостоверными; что психологически, что чисто сюжетно. Отдельные фильмы с героями франшизы я воспринимала на «ура», — пометка: только первые части! — но там, где все суперы собирались вместе… не-а. Нет. Не-ет, ни за что.

И вообще, нет ничего лучше первого Спайди с Тоби Магуайром. Жаль только, что я эти фильмы уже не пересмотрю. Книгу написать про дружелюбного соседа, что ли?..

Ладно, это всё мысли на будущее.

В настоящем Дин Гейт, устав нас с Адрианом отчитывать, очень драматично приложил тыльную сторону ладони ко взмокшему лбу, — где у лысых он заканчивается, кстати? — и передал нас с Агрестом на руки Менделеевой. Кремень-женщина, никак не показав своих мыслей, — я бы на её месте очень непечатно думала бы про устроенный Ключником концерт, — молча забрала нас и отвела в сторонку.

Там, смерив нас с Адрианом жёстким холодным взглядом, химичка спросила, как мы себя чувствуем.

— Раны залечили, — ответил Адриан, неловко потирая шею. — Простите за беспокойство, мы…

— Я вас не о ранах спрашиваю, — перебила Агреста Менделеева. — Вы только что пережили нападение психически неуравновешенного человека со сверхспособностями, поучаствовали в сражении нью-йоркских героев с ним, а в итоге на вас упал проклятый потолок. Как. Вы. Себя. Чувствуете?

Адриан растерялся. Я же…

Ну опять нервы сдали, короче.

Я сделала шаг вперёд и обняла женщину, уткнувшись носом в чёрный колючий свитер. Менделеева, напрягшаяся было, довольно быстро сориентировалась и положила руки мне на плечи, ободряюще сжимая. А уже через пару секунд я почувствовала, как она притянула к нам Адриана.

— Всё хорошо, — сказала она. — Всё уже закончилось.

Это было так… приятно. Поддержка хоть от кого-то со стороны. А потом стало ещё лучше, потому что от подошедшего Дамокла мы с Адрианом наконец узнали имя нашего куратора:

— Жозефина? У вас всё в порядке?

— Нормально. Дэнис, к нам есть какие-то претензии?

— Разберёмся, — махнул рукой Большой Папочка. — Ну что, молодые люди, снова без вас никуда, а?

Мы с Агрестом оторвались от миз Менделеевой, — Жозефина! Господи, её зовут Жозефина, никогда бы не подумала! — и сцепили руки. Обычный для нас жест привлёк внимание учителей: миз нахмурилась, тогда как директор покачал головой.

— Не переживайте, месье Агрест, о произошедшем вашему отцу сказано не будет. Нам чётко было сказано не беспокоить месье Габриэля без нужды. У нас же всё обошлось, верно? Ну и отлично. Мадмуазель?..

— Я сама маме расскажу, — решила я.

Скрывать что-то от Сабины — гнилое дело. Мать Маринетт была генератором потрясающих идей и могла, если что, дать какую-нибудь подсказку. Азиатский тип мышления поворачивал её мозг в совершенно другую сторону, и на происходящее Сабина могла смотреть иначе, нежели мы с Адрианом. Может и с нашей ситуацией что-то придумает.

К тому же, давно я ей не звонила. С самого прилёта, получается… мы общались только по СМС, чего мне, оказывается, не хватало.

Удивительно, как я привязалась к Сабине и Томасу. Как бы проблем от этого не было, хм.

— Идём, я отведу вас в автобус, — сказала Жозефина, кладя нам с Адрианом прохладные ладони на плечи. — Экскурсия на сегодня в любом случае закончена.

— Я останусь, — решил Дамокл. — Наверняка придётся разгребать очередную кучу бумажек… почему я не пошёл в повара, как хотела моя grand-maman, кто скажет?..

— У тебя аллергия на яичный белок, вот почему, — проворчала на это Менделеева. — Дети, идём.

В автобусе мы с Агрестом разошлись по друзьям: нужно было рассказать Алье и Нино слегка отредактированную версию произошедшего. Я почему-то даже не сомневалась, что Эон уговорит Джессику не говорить о появлении женщины-кошки и мальчика-жука; вполне возможно, что из-за плотной завесы строительной пыли индейская девочка просто не увидела нас. А что потом мы-подростки оказались под завалами… ну все уже должны были убедиться, что я притягиваю неудачи.

— Кхе-кхе, прошу минуту внимания, — сказала Менделеева в автобусе до того, как мы тронулись обратно в общежитие. — Поскольку у вас образовалось больше свободного времени, то мы с месье Дамоклом и учителями из Америки решили провести конкурс…

От стона я не удержалась.

— Ну так я и знала, так и знала!..

— Да ладно, — пихнула меня Алья, — может всё будет не так плохо. К тому же, то, что ты не любишь активности, не значит, что их не любит кто-то другой!

Она указала в сторону Адриана. Агрест выглядел как сверкающая лампочка новогодней гирлянды, такой же яркий и радостный. Нино шёл тёмным фоном.

Тьфу ты, активный котёнок. Где мои пятнадцать?

Хотя я даже в этом возрасте не была настолько живой, как выбравшийся на свободу Адриан.

— Поскольку лишний выходной у нас образовался из-за отмены посещения Бродвея, то вам предстоит поставить собственный мюзикл до тринадцатого августа. Ваши американские товарищи тоже участвуют, так что это соревнование. Приз… эм… вас ошеломит.

Ну замечательно вообще. Судя по всему, они с Дамоклом этот самодельный Бродвей придумали на коленке минут десять назад.

Я подняла руку.

— А можно не участвовать?

— Персонально для вас, мадмуазель Дюпэн-Чэн, — поправила свои очки Менделеева, — участие строго обязательное. И для вас, мадемуазель Буржуа, тоже.

Где-то сзади захлопала в ладошки вечно довольная всем Роуз; Адриан сбоку излучал цунами позитива и воодушевления; Алья сочувствующе похлопала меня по руке, но тоже выглядела слишком довольной.

Я же была солидарна с застонавшей от раздражения Хлоей.

Ну хоть кто-то в этом автобусе меня понимает.

Фойе.

В общежитии нам не дали разойтись по комнатам. Собрав детишек, — и меня в том числе, хотя «детишка» из меня, признаемся, так себе, — в фойе, Менделеева выдала задание: круглое нести, квадратное катить… то есть, сидеть и думать насчёт возможной постановки.

Мы ни в коем случае не должны были ударить в грязь лицом, вот что сказала нам Жозефина. Почему? Это уже тайна; я-то знала, что в автобусе она успела позвонить американским кураторам и крепко с ними поругаться на тему, у кого яйца больше… то есть, у кого ученики круче и креативнее.

Как давно я начала работать за чужие амбиции, скажите мне на милость?

— Вам, в отличие от ваших американских друзей, — женщина кивнула в сторону диванчика в другой части фойе, — повезло. У вас есть и месье Ляиф, который может создать музыкальную композицию, и мадмуазель Дюпэн-Чэн, которая, насколько я знаю, отличается в стихосложении и написании песен.

Я аж подавилась от такого описания. Кто стихи складывает, я?!

А, да. Я. По крайней мере, окружающие так думают.

Твою ж мать!

Адриан, похлопавший меня по спинке, выглядел слишком довольным. Маленький жук-красавчик! Вот ему весело, а я страдаю! То есть, буду страдать!

— У вас есть три часа до ужина, чтобы выбрать первоначальную тему и хотя бы набросать примерно, что вы хотите, — сказала женщина. — Расходиться запрещено. Я понятно выразилась?

Дети были воодушевлены предстоящей вакханалией; одни мы с Хлоей кисло протянули «да-а-а», потому что ясно было, к кому относится этот вопрос. Ну ещё, возможно, к Натану, однако Куртцберг обладал прекрасной способностью теряться среди других людей и не отсвечивать лишний раз. Идеальная маскировка.

Вспыхнули обсуждения насчёт будущей постановки, в которых я не участвовала. В фойе была хорошая кофемашинка, — моя любовь; я теперь знаю, что я хочу от напарника на день рождения; секундочку, он же восемнадцатого будет, как мы из Америки потащим мою будущую прелесть и годовой запас зёрен… — к которой я ушла, чтобы не слышать возбуждённого перешёптывания подростков.

Всё равно слышала, конечно. Жужжание во время перемалывания зёрен успокаивало, наводило на приятные мысли, но сквозь него всё равно проклёвывались отдельные предложения:

— Давайте что-нибудь про любовь! — Роуз.

— Надо про Америку. — Алья. — Я сейчас слышала, что они хотят про Францию что-то сделать, так что нам определённо нужны американские мотивы.

— Наверное, тема свободы нужна… — Милен. — Ну, Америка же с этим ассоциируется…

— И про любовь! — снова Роуз. — Любовь голова всему!

Джулека согласно промычала.

Подошедшей Хлое я, не глядя, пихнула в руки стакан с латте. Тот вышел для меня слишком молочным: задумавшись, я по привычке приготовила кофе «а-ля Буржуа», потому что чёрт знает сколько раз делала это в комнате блондинки.

Да, у неё в спальне появилась кофемашина. Буржуа у нас буржуйка, может себе и ананасы с рябчиками позволить, и вот такие излишества.

— Не обожгись, — буркнула я, пихнув в чужой стакан трубочку и начиная перемалывать новую порцию зёрен. — Сахарозаменителя здесь нет.

— Я пью несладкий, — закатила глаза девочка.

На это я только фыркнула. Ага, как же, несладкий она пьёт. Это только для людей вокруг; так-то Хлоя была той ещё сладкоежкой. Компенсировала отсутствие любви сладким, видимо.

Если бы она не следила настолько за своим питанием и весом, то давно бы перешагнула рубеж в сто килограммов, точно вам говорю.

Грустно это всё…

В свой кофе я от души бахнула корицы и карамельного сиропа. Нужно было набирать пресловутые калории. Ещё утром я обнаружила, что в зеркале отражается меньше Маринетт, чем должно было: со своими треволнениями я совсем забыла про еду, так что начала худеть. И если раньше меня поддерживала Тикки с её магией, то Плаггу это давалось намного тяжелее.

Отнять лишний вес — это пожалуйста. Но вот сохранить тот, который есть, было уже проблемой для котёнка.

Адриан ел намного больше, чем было нужно, если так подумать; за день мой Кот мог без преувеличения схомячить половину своего веса разными продуктами, и хоть бы хны. Это не значило, что каждый день он питался, как маленький, — или немаленький, — бегемотик, но всё же, всё же…

Мы с Буржуа стояли и молча осуждали происходящую среди учеников вакханалию. Будь у Альи в руках флаг, она бы начала размахивать им на манер матери-революции, ратуя за какую-то свою идею. Зная шипперское сердечко этой девочки, наверняка для меня и Агреста были уготованы главные роли, а в конце нас ждал поцелуй.

Не понимаю я Сезер. Если мне на поцелуй пофигу, то для Адриана это было таинством; Агрест говорил, что ещё ни разу не целовался по-настоящему. Даже с Хлоей, которая постоянно пыталась зачмокать моего Кота до смерти.

— Ты любишь Адриана? — спросила я Хлою.

Просто ассоциация сработала, а фильтр в мозгу нет.

— Пошла нахер, — сразу отреагировала Буржуа, отпивая своё латте.

Решив, что отступать уже некуда, я решила слегка поднажать:

— А всё-таки? Вроде бы в начале учебного года ты просто на него вешалась, а сейчас поспокойнее.

— И он пошёл нахер, — поморщилась Хлоя. — В мире куча других людей, в которых можно влюбиться. На Агресте вселенная не зациклена. Да и на мужчинах тоже, в принципе.

— Хм-м…

— Так что вы оба, ты и Адриан, можете катиться нахер вместе, радостно держась за руки, — подвела итог Хлоя, ставя грязный стакан на столешницу рядом с кофемашиной. — Агрест остаётся моим другом, конечно, потому что без меня этот ужасный мир его проглотит и переварит, но любить его? Пф-ф!

Я улыбнулась от того, как блондинка совершенно по-детски задрала нос. А от продолжения и вовсе едва не захихикала:

— Он — всего лишь моё детское увлечение! — важно и пафосно сказала Хлоя. — И, поскольку я получаю только лучшее, естественно, что я посмотрела на него в романтическом плане. Лучше Адрикинса не так много людей, знаешь ли.

Я снова запустила кофемашину, зная, что по одному стакану латте нам с Хлоей просто не хватит. Агрегат зажужжал, меля нам счастье и кофеин.

— Ну да, ну да, — протянула я, стараясь не звучать так, будто смеюсь над блондинкой. — Лучше Адриана может быть только Кот Нуар.

Смешно выходило, потому что Нуар был, по сути, тем же Адрианом в чёрном костюме. Разве что свою придуринку Кот не прятал, а бережно лелеял и нёс вперёд на высоко поднятых руках, как Данко собственное сердце.

— Или Ледибаг, — откликнулась Хлоя глухо. — Они вообще лучше большинства людей. Чудесные же.

Спор в фойе перешёл на крики и практически ругань. Я отдала посмурневшей Буржуа стакан с новой порцией и принялась за приготовление кофе для себя.

Ну уж нет. Не-а. Нетушки.

Меня в этот хаос не втянуть, ни-за-что. Я Будда. Я монах, сидящий на берегу реки. Я спокойный карп кои, что мерно рассекает безмятежную гладь пруда своими красивыми кораллово-белыми плавниками. Я дверь, я плинтус, я незаметна, как таракан в ночи, я…

— Маринетт, иди сюда! — замахал мне рукой отвратительно счастливый Адриан. — Нам без тебя не справиться!

— Я слишком много для него делаю, — проворчала я, забирая свой стакан; небрежно чокнувшись с Хлоей донышками, я пошла к своему Агресту, который просто вымораживал меня избытком своего хорошего настроения. — Ну что у вас опять не слава богу, дети?

— Вообще-то, как минимум я старше тебя, — сказал мне Макс, поправляя очки. — Мне пятнадцать, а тебе только будет пятнадцать.

Я указала в его сторону пальцем, сохраняя при этом максимальный драматизм.

— А ты вообще молчи. Иначе в постановке Альи будешь играть принцессу и целовать меня в костюме лягушки!

— В сказках нет чернокожих принцесс, — сказал Макс.

В его голосе мне правда послышалось осуждение?

— О, детка, — тяжело вздохнула я. — С этим, вообще-то, реальные проблемы… но потом я могу тебе рассказать о Принцессе-лягушке. Ты только напомни.

Изменения.

В итоге за три часа жарких споров, — я в них практически не участвовала, просидев всё время на коленях у Агреста и играя в тетрис на его телефоне и читая статейки в Википедии, — детишки почти ничего не решили. Зато загубили кучу моих вариантов.

Во-первых, никто не захотел отыгрывать прекрасную Принцессу-лягушку, хотя там была и любовь, и Америка, и магия, и тема свободы.

— Недостаточно по-американски! — сказала мне в ответ на высказанную фабулу Алья. — И потом, что ещё за Новый Орлеан?

— Выдуманный город, — сразу открестилась я, поняв, что дело запахло жареным.

Потом благодаря умению гуглить я узнала, что Нового Орлеана здесь не было. Вместо этого города стоял Читимача, названный в честь основной народности, проживающей в штате Луизиана.

С индейцами здесь вообще интересно было. Если в моём родном мире их конкретно проредили конкистадоры и прочие личности, жадные до золота Майя, то здесь индейцы вполне успешно отстрелялись и даже умудрились расплодиться к настоящему времени. Вот что наличие квами на земле делает!

К тому же, не было никакого разделения индейцев на крошечные грызущиеся племена, цветочных войн особо агрессивных и ожидания белокожих богов. Вместо этого краснокожие хорошенько оттрахали, — простите, других слов у меня просто нет; из почти пятисот кораблей, отправленных в Америку разными странами, вернулись только три! — бледнолицых и стали с ними разговаривать только когда у последних проснулись зачатки разума. Вот с парламентёрами индейцы говорили неплохо.

И опять оттрахали, когда последние решили попытаться продать краснокожим всякой ерунды под видом редчайшей редкости. Бусики, предлагаемые за владение землёй, наверняка были запиханы туда, где солнце не светит, за такие предложения.

А уж когда кому-то в голову пришла идея подарить оспяные одеяла… короче, Америка была буквально умыта кровью. И тем удивительнее оказалось, что здесь остались привычные мне города.

Ну да, Орлеана не было. Но Нью-Йорк стоял, Вашингтон стоял, Майами были. А что ещё туристу надо, спрашивается?

Помимо Принцессы-лягушки забраковали Покахонтас, — да, я пошла по Диснею, — потому что, цитирую, «неполиткорректно».

— Да чего некорректного-то? — возбухнула я, чуть не падая с коленок Агреста. — Индейцы на коне, белые под конём — всё как по истории! Сделаем Кима енотом, и будем все счастливы!

Адриан обхватил меня руками за талию и усадил на себе удобнее, чтобы я не шлёпнулась. Со стороны диванчика с американцами послышался дружный смех. Я махнула рукой кучке краснокожих, среди которых затесались Джессика и Эон, и обернулась к Алье.

— Ну потому и некорректно, — сказала креолка, не особенно уверенная в своих словах. — Давай чего-нибудь без политики. И без енота-Кима.

— Эй! — возбухнул Ле Тьен.

— Без политики, — принялась разгибать я пальцы, отсчитывая требования. — С любовью, сюжетом, драмой, Америкой, темой свободы. А не дофига ли вы хотите, друзья мои?

— Мы не можем подвести миз Менделееву! — пискнула Роуз. — Нужно выбрать лучший вариант!

— Супергерои! — воодушевлённо добавила Алья.

Я всплеснула руками.

— Только через мой труп я буду что-либо снимать про суперов, Алья! Меня здесь чуть на бабки из-за них не развели, спасибо, кстати, Айвану за его адвокатов, а потом чуть с Агрестом не превратили в блин во время их разборок. Вето! Вето!

Я сложила ладошки в знак «стоп», на всякий случай по-спортивному<footnote>Одна ладонь перпендикулярна полу, вторая над ней параллельна. В итоге ладони выглядят как буква «Т».</footnote>, чтобы даже до Кима дошло.

— Что такое «вето»? — шёпотом спросила у Макса Аликс.

Я застонала.

Короче, идея для мюзикла у меня уже была. И свобода, и Америка, и любовь с драмой. А уж какая там свобода — закачаешься просто. Но я ждала, пока остальные набесятся и предложат что-нибудь своё.

В итоге мы так ни к чему и не пришли, и нас отвели на ужин. Готовили в общежитии хорошо и много, а главное — вкусно. Я смела свою порцию, даже её не почувствовав, и голодными глазами уставилась на стол перед собой и на пустую тарелку.

Адриан, заметивший мой аппетит, пододвинул ко мне свою тарелку с салатом. Я его всосала, даже не заметив; куски курицы, сыр и листья должны были упасть в желудок, но словно растворились, пока продвигались вниз по пищеводу.

Я была голодной, как волк. К сожалению, порции оказались чётко распределены по детишкам, так что никакой добавки не планировалось. Но у нас ведь с Адрианом есть возможность выбраться в самоволку, так что можно будет прикупить что-нибудь…

— Тут большинство заведений работает до восьми, — тихо сказал Агрест, наклонившись ко мне. — С доставкой тоже проблемы.

— Долбаные янки, — заворчала я вместе со своим желудком.

Адриан спрятал смешок в кулак.

— Я могу сейчас заказать что-нибудь из ближайшего ресторана, пока они работают.

— А как же романтика? Ночной город?

— Для этого есть бары.

— Там подают стейки?

Адриан замешкался.

— Наверное? Я хоть и был в Нью-Йорке раньше, но обычно не имел привычки гулять по ночному городу.

— Это мы исправим. Иначе я съем кого-нибудь перед отбоем. А утром съем порцию съеденного человека.

— Звучит как план, — оценил Агрест. — Начинай с Нино, он отвратительно громко храпит.

— Чувак, я, типа, рядом сижу.

Я откинулась на спинку стула и задумчиво уставилась на тарелку Альи, сидящей напротив. Голод мой был настолько велик, что я всерьёз думала спросить, будет ли она доедать мясо с макаронами. У-у-у, жесть просто.

Почувствовав мой взгляд, Алья посмотрела на меня и удивлённо открыла рот.

— Маринетт? А что с глазами?

Я сразу улыбнулась, отчего мои китайские щёки наползли на глаза, и повернулась к Адриану, чтобы тот посмотрел, что могло удивить Сезер. Судя по тому, что Агрест поджал губы и нахмурился, у нас была причина нервничать.

— Ты потеряла линзу, — совершенно спокойно сказал Адриан. — Жаль, только купили.

Алья удивилась ещё больше. Я тоже, но ничего не сказала, только пожав плечами. Всё, Маринетт сломалась, заносите новую. О чём вообще речь идёт?

— Когда вы вообще успели линзы купить, если с вас глаз учителя не отводили?

— С Маринетт не отводили, — поправил Сезер Адриан. — Я-то могу передвигаться спокойно. А линзы я Маринетт купил ещё в первые дни, она давно хотела попробовать другой цвет глаз.

Объяснение Алью удовлетворило. Адриан, извинившись, встал из-за стола и утянул меня за собой, «искать потерянную линзу». Он настолько правдоподобно разорялся, что только купил мне их, а я уже умудрилась потерять одну, что мне стало даже слегка неудобно за собственную рассеяность.

Линзу вообще реально потерять, если она уже в глазу? Это же не наушник и не варежка, чтобы незаметно выпасть.

Мы поднялись в комнату, и Адриан подвёл меня к шкафу. Включив в комнате свет и распахнув дверцы, Агрест установил меня точнёхонько напротив зеркала — то прилепили изнутри шкафа. Я уставилась на своё отражение. После чего нервно рассмеялась, запустила руку под рубашку и вытащила на свет Плагга.

Из почтальонки выпорхнула Тикки, зажимающая лапками рот и с беспокойством смотрящая на меня. И, пускай я чувствовала себя вполне нормально, но этот взгляд заставлял нервничать.

Что-то явно было не так. Очень не так. Совсем не так!

— Есть какие-то комментарии насчёт этого, дорогие мои? — спросила я у квами.

Один глаз у меня оставался ярко-голубым, как и раньше.

Радужка второго была кислотно-зелёной.

Решение Плагга.

Чтобы как-то скрыть моё новоприобретение, Адриану пришлось брать ноги в руки и нестись за настоящими линзами ядрёно-зелёного цвета. У меня были вполне разумные сомнения насчёт этого хода: вряд ли даже самые качественные линзы смогут повторить этот оттенок.

Я осталась в комнате парня, не желая идти в свою и сталкиваться с Хлоей и Сабриной. Если девчонки предпочитали куковать на своих кроватях в компании телефонов, то Нино, кажется, закрутил роман с какой-то американкой и много времени проводил с ней, так что комната была свободна.

Я, конечно, ратовала за Ниналью, но в отношения этой парочки не вмешивалась. Всё равно у нас ещё не было Зверочеловека, который, по идее, должен был дать начало нашей парочке. Да и, к тому же, говорят, что первые отношения почти всегда провальные. Так что пусть Ляиф побегает с другой девочкой. Вряд ли они останутся вместе после того, как наш отпуск закончится, и мы вернёмся домой.

Алья тоже завела практически роман на стороне: нашла себе товарища по разуму среди индейцев. Парень был огромным, даже больше Айвана, и на удивление занимался природной съёмкой. Казалось бы: ну куда ему лезть искать белочек и птичек в лесу, если весу в нём под сто пятьдесят килограммов, — всё сплошь мышцы и жилы, на минуточку, и рост под метр девяносто уже в пятнадцать, — но индеец оказался гениален в том, что любил. Алья показывала мне отснятые кадры на заповедных землях…

Скажем так: даже без постобработки они были потрясающими. Дроздов с удовольствием бы озвучивал передачу с такими кадрами. А уж когда Сезер начала показывать и рассказывать своему видеокрашу, как можно улучшить материал… в общем, два человечка слиплись и потерялись в дебрях программ и съёмок. Я понимала там дай бог через слово в их жарких обсуждениях.

Алья, кстати, очень переживала, что оставила меня в одиночестве. Из нашей компании только я болталась, как забытая клизма: Адриан рассекал по заданиям отца, Нино вовсю крутил любовь, Сезер тоже слилась…

— Сдурела? — спросила я в ответ на высказанные опасения; если я к чему и приучила Алью, так это к разговорам и обсуждениям. — Иди к своему медведю и радуйся жизни, у меня есть, чем заняться.

— Чем например? — спросила всё ещё нервничающая Алья.

— Книгой, — соврала я, даже не моргнув.

Это девушку, естественно, успокоило. И дало мне возможность более спокойно передвигаться… в определённых рамках, потому что Менделеева после происшествия в музее Единства следила за мной, как орлица за выводком.

Книга у меня, кстати, не писалась. Сначала я думала, что это из-за нервов, неудачи, обмены квами и просто сложного эмоционального состояния. Но сейчас, сидя на идеально заправленной кровати Адриана и гладя Плагга, я поняла, что дело было не только в этом.

— Мне было больно смотреть на монитор, — медленно сказала я. — Даже не замечала. И из-за этого работала меньше обычного. Пыталась откосить всё время от писательства, ха.

— Изменения в общем неудобны, — прервал своё мурчание котёнок. — И слишком скоротечны, хм. Нехорошо для нашего случая.

— Тебе не кажется, что сейчас самое время рассказать хоть что-то? Нет, я всё ещё доверяю вашей с Тикки мудрости и прожитым годам, но как-то неспокойно мне, знаешь ли. Трансформация странная, глаз теперь… в мультфильме такого не было, хочу заметить.

Плагг взлетел и уставился на меня.

— Чего? В мультфильме?

Вот он, мой шанс!

— Секрет за секрет? — ухмыльнулась я. — Иначе будешь мучиться в неизвестности!

— Ты же понимаешь, что я всё могу просто спросить у Тикки?

— Это нечестно.

Вздохнув, я выдала короткую версию своих злоключений. Перемещение, потеря памяти, знание «канона» и того, что ждёт нас в будущем. Не забыла упомянуть и про то, что информация у меня как товар с китайского рынка, слегка бракованная. Типа «Никки» вместо «Найк», всё такое.

— Тикки тебе этого не говорила?

— Забыла, видимо, — загрузился квами. — Но это действительно всё объясняет. Так, бросаем всё это, Трансформируйся и дуй в лавку к индейцу. Мне надо проверить одну теорию.

— Адриан…

— Пошли ему СМС, что я тебя, учить должен, что ли? Ну, давай, быренько! Хотя нет, стой, я передумал. Никаких СМС, мы с тобой обернёмся туда-обратно быстрее, чем мой копуша купит линзы. Так что просто синхронизируйся и в лавку. Шнелле, шнелле!

Если ему что-то приходило в голову, то Плагг мог зудеть, нудеть и канючить, пока не получит желаемое. Так что я даже выспрашивать ничего не стала, сразу синхронизировавшись. Но кое-что против указаний квами всё-таки сделала: нашла у Нино ручку с листом и написала Адриану, куда ушла; записку прилепила на скотч на дверцу шкафа, чтобы наверняка.

Написано всё было не напрямую, конечно — вдруг Ляиф первый в комнату вернётся? Я ограничилась ласковым приглашением на ночное свидание в «одно известное тебе место, где прекрасно пахнет кожей». Думаю эту отсылку Агрест поймёт без проблем: Адриан долго жаловался мне, что у него все волосы пропахли кожей из-за недолгого пребывания в лавке. Ему такие запахи не нравились, мне тоже; как я уже упоминала, мы с моим Котом сошлись на любви к свежим травяным ароматам унисекс.

Выбравшись из окна, я вдохнула городской запах. Точнее — смрад. Бе.

И сразу же вернулась обратно в помещение, где господствовала нота парфюма моего Кота: в голову пришла идея хотя бы посмотреть на себя в синхронизации. А то вдруг я не фурри-девочка, а какой-нибудь мохнатый Веном, и на меня сагрится ближайший супергерой? Нет-нет, Плагг может мяукать что угодно, но у меня всё-таки и своя голова на плечах была.

Итак, что я могу сказать… в синхронизации глаза у меня были зелёными. Оба, что хорошо. Включая склеру, как и у Кота Нуара.

А ещё я была короткошёрстной, но почему-то пушистой, так что кличка Гермес себя вполне оправдывала.

Говорить мне не позволяла… морда. Обычная такая кошачья морда, принадлежащая обычной кошачьей голове с большими ушами где положено и влажным чёрным носом с крупными… эм… дырочками. Ноздрями? У кошек нет ноздрей. Или есть?

А, есть. Это я ноздри и крылья носа перепутала. Нервы, бывает.

В любом случае, неважно. Главное, что у меня была кошачья голова без какой-либо гривы; девочкам она не положена в любом случае. Надо было назваться Баст — тоже круто и гладит мою любовь к Древнему Египту. С другой стороны, золота на мне не было, как и украшений в общем.

Я в целом оказалась голой, если не считать шерсти на теле. Но у меня так-то ни груди не было, ни чего-либо другого интересного. Ради удовлетворения любопытства я залезла лапищей между ног, но там тоже ничего не было. Ни стручка, ни устрицы, ни хотя бы намёка на половые органы. Под хвостом дырки тоже не оказалось, так что какать я в синхронизации могу разве что от страха, ментальными кирпичами.

Этакий пушистый Кен без половых признаков.

Внешне меня тоже нельзя было отнести к мальчику или девочке. Вот к котам — сколько угодно, а пол угадать было сложнее, чем супер-вопрос на викторине. Широкая грудная клетка, удивительно узкая талия, длинная шея, выступы костей, обтянутых угольно-чёрной шубой. Хвост был. Руки с человеческими ладонями и когтищами, а вот ноги — не ноги вовсе, а настоящие кошачьи лапы. И тоже с когтями, куда без них.

На ногах они, кстати, даже не втягивались. И когда я ходила, то цокала своими ножными клинками.

Ясно стало, почему спина при прямохождении у меня болела: тело стремилось к тому, чтобы припасть на четыре конечности и бегать по-животному. Но это что же получается, у меня никаких приблуд? Не было ни карманов, ни шеста, ни коммуникатора. Ничегошеньки. Даже кольца на пальце не было — только светло-серая полоска всё той же шерсти.

Итак, я нашла плюс! Снять с меня Талисман нереально! Ну и что, что я выдыхаюсь быстро, зато не снимешь! Выкуси, Бражник!

После этого я почти сразу нашла минус: если стоять долго на одном месте, то под лапами начинает плавиться… ну, то, на чём ты стоишь.

Так что я поспешила выскочить-таки из комнаты, чтобы не добавить ещё каких-нибудь неожиданных элементов декора.

Нино и так наверняка охренеет, когда увидит на полу у шкафа две выжженные кошачьи лапки.

Переход

К моей большой удаче, — ура-ура, смена Талисмана помогла! — меня, вылезающую из окна, заметила Эон. Ну и Джессика с ней, как же без неё; девочки ходили парочкой, потому что скво была кем-то вроде куратора для не совсем ориентирующейся в перипетеях человеческой логики андроида. Джессика подсказывала Зловещей Долине, что можно и что нельзя делать, на что могут обидеться в разговоре, когда лучше влезть в ситуацию, а когда стоит остаться тихим незаметным наблюдателем.

Не знаю, чем там Маджестия думала, когда в кураторы к Эон ставила не до конца сформированного подростка, но скво Джессика была неплохой… неплохой и неопытной, так что частенько косячила. А ещё Джесс была классическим подростком, которого «никто не понимает» и которая «знает всё лучше».

Таких обязательно надо щёлкать по носу, иначе всё может быть очень грустно. И им, и окружающим, которые попадут в эпицентр, когда что-то плохое с зарвавшимся человеком всё-таки случится.

Эон, завидев меня, решила сопроводить кошкодевочку куда бы там ни было нужно. Джессика с ней; оказывается, что у скво были какие-то суперсилы, потому что вместе со Зловещей Долиной за мной по пятам следовал мелкий пацанёнок, в котором я бы никогда не признала бы Джессику. Костюм коричневый, на лице маска, на голове капюшон. И передвигался этот подросток-герой при помощи кошки — крюков с леской, которая подтягивала тебя к месту сцепления.

Практически полёты на йо-йо. Аж ностальгия в глаз попала. Один вопрос: я своим йо-йо ничего не портила, тогда как кошка может оставлять нехилые выбоины в местах сцепления. За чей счёт гуляем? Или в Нью-Йорке есть какой-нибудь герой, который латает эти мелкие, но накапливающиеся повреждения?

Здесь ведь для всего герои были.

Передвигаться мне приходилось длинными сильными блошиными прыжками. Лапы отлично пружинили: будь я в синхронизации с Плаггом во время своего падения, то просто приземлилась бы на амортизирующие подушечки. Поначалу я побаивалась прыгать высоко, разумно понимая, что можно и суставы себе вывихнуть, и ноги-руки отбить, но постепенно вошла во вкус и принялась бежать преимущественно по крышам. Хорошо, что плотная застройка и сила моих прыжков это позволяли.

Я не могла прилепляться к поверхностям, как Питер Паркер, у меня не было йо-йо или паутины, однако прыжков оказалось достаточно для быстроты передвижения. Эон летела за мной, петляя между высотками; Джессика едва поспевала со своей леской. Один раз она чуть было не впечаталась в рекламный баннер, и мне пришлось спасать девушку, чтобы она не отбила себе чего-нибудь.

Я её прекрасно понимала, если что. У самой были огромнейшие проблемы с йо-йо и осознанным управлением игрушкой. Казалось бы: доверься инстинктам, отпусти контроль, и будешь всех побеждать на чистом везении и лихой удаче. Однако меня с самого начала моего геройства грызли сомнения в правильности такого подхода. А если йо-йо потеряет волшебство, как было в какой-то серии в мультфильме? Что тогда? Оказаться без магического оружия в руках и не уметь им хотя бы просто управлять — идея так себе.

Поэтому я и узлы училась вязать, и драться с грузом, и управлять йо-йо и леской во время полёта. Сколько раз я врезалась в фонари и здания — не сосчитать. Первые месяца два ходила вся в синяках, потому что Чудесное Исцеление работало на мне через раз, особенно если акумы не было. Вот у Адриана заживало всё, даже мелкие синяки и ссадины; у меня же пропадали только крупные травмы и те, что могли меня как-то выдать в роли Ледибаг.

Однажды я прошпилила своё плечо арматурой. К счастью, Адриан этого не видел, потому что тренировалась я одна на заброшке, подальше от любопытных взглядов.

Вытащив, — и оборавшись от боли, — железку из организма, я сразу применила Чудесное Исцеление. Да, оно работало и без Супер-Шанса, но больше как простая лечилка. Рана в плече закрылась, даже синяка не было. Однако руку я поднять ещё два дня не могла.

Такие приколы быстро научили меня беречь себя и не подставляться под лишнюю атаку. Кот, как и в каноне, потихоньку становился живым щитом для хрупкого жучка вроде меня. На нём всё заживало, как на собаке.

Хм, интересное сравнение. Но я всё равно была против использования Нуара как танка - опасно это.

Так вот. Как человек, переживший не один сломанный нос из-за столкновения со всем подряд во время полётов, я такой же участи для Джессики не хотела. Да, девочка была довольно грубой, но камон, Хлою в моей жизни ещё никто не переплюнул; про Вана мы молчим. А уж если я на Буржуа не злюсь, то уж на скво и подавно.

Словив Джессику, я прижала её к себе и в полёте перевернулась спиной к баннеру. Шерсть у меня была прекрасной и очень пушистой, так что столкновения я практически не заметила.

— Спасибо, — буркнула мне скво, нажимая какую-то кнопочку на браслете на запястье.

Я в ответ мрякнула и сама умилилась от этого звука. Леска подтащила нас к крыше здания, куда я перебралась почти сразу, чтобы не контактировать с костюмом Джессики дольше необходимого. Эон подлетела к нам, — всё-таки странно она выглядела в виде Зловещей Долины, к подбору цветов у меня большие вопросы, — и замерла рядом в воздухе.

Я махнула девочкам рукой и побежала дальше. Разбежалась, спрыгнула с крыши и приземлилась на другом здании, пониже. И попрыгала дальше.

Присутствие рядом со мной Зловещей Долины и Джессики, — наверняка она тоже была знаменита в Нью-Йорке, потому что её фоткали горожане снизу, — действительно мне помогло. Несколько раз с нами равнялись в беге другие герои, по виду довольно опасные: женщина, напомнившая мне Эльзу и управляющая льдом; пародия на Кинг-Конга, версия уменьшенная, но всё ещё стрёмная; человек-ящерица с крыльями, практически дракон; три разноцветных девичьих пародии на пауэр-рейнджеров; ЧЕЛОВЕК-ОСА. Увидев последнего, я чуть было не навернулась с чьего-то балкона. Если бы не Эон, подхватившая меня подмышки, то шлёпнулась бы я прямиком на автостраду.

Вот когда Хлоя, — или кто-то другой, — получит Талисман Поллен, то мы обязаны прийти сюда и нагнуть этого Оса. Потому что нет никого выше по иерархии в улье, чем Королева! Никого!

Каждому подбегающему герою Эон и Джессика или кивали, или что-то объясняли, и нас в итоге не трогали. А если бы я бежала одна? Вот действительно повезло: на нового героя я в синхронизации с Плаггом тянула мало, откровенно говоря. Скорее или на сбежавшего из лаборатории ксеноса, или на будущего злодея, что перекусает всех жителей города и создаст свой кошачий прайд.

Финальный прыжок был прямо на задний двор лавки. Знакомый мне индеец, — звали его Ахену-Ачэк(1), — стоял и жевал табак, глядя на наше прибытие. Вот делать человеку нечего: релаксирует вместо того, чтобы продавать свои кожаные ремешки и прочую индейскую фигню.

— Здравствуй, Синта(2). Опять что-то не так?

Я пожала плечами, потому что говорить всё равно не могла, и прошла в лавку. Девушек за мной Ахену остановил, давая мне мгновение, чтобы сбросить Трансформацию.

Плагг шлёпнулся мне на руки, как мокрая чёрная тряпочка. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он утечёт сквозь мои пальцы, потому что устал даже форму держать.

— Мы на месте, что дальше?

— Дай отдышаться, — проворчал квами, раскидывая лапки у меня в ладонях.

— Как будто ты бежал.

— Требую уважения и камамбера! — возмутился Плагг. — Особенно камамбера!

Ахену, вошедший в лавку вместе с Эон и Джессикой, — обе без костюмов-трансформаций и, судя по лицу скво, она этому была не рада, — предложил Плаггу сыр из молока буйвола. Пока котёнок радостно обсасывал сырный круг размером с колесо камаза, Ачэк посмотрел на меня и устало покачал головой.

Потом без слов дал мне зеркальце, — красивое до боли, оплетённое кожаными ремешками, — и отошёл к Джессике, в которой просто бурлили вопросы.

Я посмотрела в зеркало и нахмурилась.

Оба глаза у меня были зелёными.

***

(1) Ахену-Ачэк - смеющийся дух.

(2) Синта - кошка.

Объяснения.

— И стоило это того, чтобы столько времени морочить нам с Адрианом голову?

— Как будто ты не продолжишь её ему морочить.

Я покусала язык, понимая, что Плагг прав чуть больше, чем полностью: мне бы не хотелось рассказывать своему напарнику то, что я только что услышала. Совсем. Совершенно!

Но кинематограф, мировая история и книжная индустрия учат нас, что от излишней скрытности одни только проблемы. Если бы все всегда говорили правду и не утаивали потенциально важную информацию, то у нас не было бы около семидесяти процентов культурных достояний. Если бы люди друг с другом говорили, то в книгах и фильмах остались бы только истории, основанные на катастрофических событиях и неотвратимости судьбы.

Ну как у нас сейчас, короче.

— Я ему расскажу, — решила я, откидывая голову на плетёную спинку кресла-качалки. — Это будет по-взрослому.

— Он заволнуется, — заметил Плагг.

— Как будто он не заволнуется, когда у меня изменения дальше пойдут. Что потом, Плагг? Будем не линзы искать, а говорить всем, что кошачьи уши у меня на голове — всего лишь ободок? А шевелятся из-за высоких технологий, конечно же.

Эон и Джессика тихонько сидели на крошечном диванчике, пропахшем табаком и потом. Ахену листал книги, доставшиеся ему от отца — именно к нему хотели отвести нас с Адрианом Плагг и Тикки. Только вот на мою неудачу, мужчина умер ровно в тот день, когда наш самолёт приземлился на американскую землю. И в итоге мы не попали к шаману, к которому и хотели прийти квами.

Не к Ахену, мать его, Ачэку, который во всей индейской ерунде понимал меньше, чем в выделке кожи и в разборе моторов грузовиков. Вот отец у Ахену был тем, кто нам нужен: одним из последних шаманов племени Синта, что жило не так далеко от Нью-Йорка. Но всё-таки дальше, чем было необходимо, чтобы мы с Адрианом могли быстренько мотнуться туда-обратно в поисках какой-либо полезной информации.

Мне всегда нравились индейские байки, антураж, этнические финтифлюшки, но сейчас от одной мысли про краснокожих меня тянуло на блевоту. Это нервы, ясное дело; в желудке у меня всё равно ничего не было, потому что ужин буквально распался во мне под влиянием энергии Плагга.

— Это как в «Звонке», — устало сказала я, прикладывая холодные кончики пальцев к воспалённым из-за слёз векам. — Осталось семь дней, осталось шесть дней…

Плагг взлетел с моих колен и завис перед лицом, ласково гладя лапками по тыльной стороне ладоней. Джессика, как я могла видеть из-за пальцев, проследила за его полётом. Эон нет — она, несмотря на всю свою человечность, оставалась машиной, а потому не видела квами.

— Крошка, мы с этим разберёмся, — успокаивающе сказал Плагг. — Не переживай. Ну да, придётся потерпеть некоторые изменения…

— Какие, вылезший хвост? — нервно усмехнулась я, сжимая в руках чёлку. — Сидеть будет неудобно, знаешь ли.

— Первыми изменяются органы чувств, — сказал Плагг. — Потом внутренние органы. Внешние признаки в последнюю очередь.

— Ухо у нас теперь не орган чувств? Как, интересно, это всё произойдёт, мои человеческие уши отвалятся, а среди волос появится их фурри-замена?!

— А что, лучше просто умереть? — неожиданно жёстко спросил квами. — Оставишь Тикки и моего котёнка просто из-за того, что не можешь перенести некоторые неудобства? Крошка, я был о тебе лучшего мнения.

Я заскулила. Плагг, вздохнув, подлетел к моему уху и тихонечко замурлыкал.

— Ну же, крошка, соберись, — бормотал он, не прекращая успокаивающего мурчания. — Всё не так плохо, из тебя выйдет прекрасная кошечка. Тебя даже этот мальчишка Синтой называет, ну же… кошечки сильные и смелые, всё хорошо будет…

В голову пришла совсем дурная мысль: если я стану кошкой, то научусь мурлыкать. А если буду мурлыкать, то определённые сексуальные техники заиграют новыми красками.

— Мне даже не с ке-е-ем! — зарыдала я, поняв, что нет никакого смысла больше сдерживать свою истерику.

Ну не каждый день мне говорят, что выхода у меня только два: либо умереть от какого-то несчастного случая, либо медленно стать настоящей кошкодевочкой даже вне синхронизации, как в рассказе «Жук» от Кафки. Бр-р-р… надеюсь, Адриан купит мне хорошую мягкую подстилочку и будет регулярно менять водичку в мисках!

— А-а-а-а-а…

Эон, которая было встала с дивана, чтобы утешить меня, замерла: я подняла ладонь, останавливая девушку. Где-то минуты через две я прекратила слезоразлив так же резко, как и начала — просто потому, что нервяк схлынул, и не было больше никакого смысла в истерике.

— Эм-м… ты в порядке? — с сомнением спросила Джессика.

— Нормально. Поживёшь с моё, и не такому научишься, — кашлянула я, вытирая глаза. — Ладно, что у нас по планам? Плагг?

— Если можно, то я бы хотела сначала получить объяснение происходящему, — сказала Эон, которая квами не только не видела, но и не слышала.

Пока Джессика пересказывала своей подружке-роботу происходящее, я мрачно качалась в плетёном кресле и думала.

Ситуация просто наидебильнейшая: накосячил кто-то в прошлом, а разбираться с давними проблемами придётся мне с Адрианом. Всё по правильному, кстати: раз мы в Америке, то во всём виноваты индейцы. Этот постулат ещё Винчестеры вывели, между прочим.

Вот бы мы могли просто взять, собрать манатки и улететь… я бы позвонила Сабине и сказала бы, что не могу быть в Нью-Йорке. Сбежала бы, поджав хвост и ни о чём не жалея! Сто первый приём карате мой любимый, если кто спросит. Зачем сталкиваться с чем-то, если этого можно избежать?

Дома мы бы получили отсрочку. Время, чтобы подумать… перегруппироваться, найти Фу, вытрясти из него БАДы. Прошли бы тренировки от маман и вернулись бы не первоуровневыми нубами, а прокачанными имбами.

Как жаль, что всё всегда идёт не по плану…

Я взъерошила волосы и застонала.

Прилетев в Нью-Йорк, мы запустили цепочку событий, которая ждала нужного триггера уже чёрт знает сколько времени. Не одно и не два столетия, если верить словам Плагга. И вляпались мы, — я, а Адриан следом, просто потому, что я была уверена: мой Кот меня не бросит в любой ситуации, — в происходящую дребедень из-за… из-за того, что я не Маринетт.

Я вытащила телефон из кармана за секунду до того, как гаджет зазвонил, но потом затормозила, не отвечая сразу. Приятная мелодия, что играл для меня Адриан, треск некачественной записи и шуршание ткани на заднем плане — это я встала с дивана, чтобы подобраться поближе к моему личному пианисту.

Заканчивается мелодия быстро, секунде на пятнадцатой. Нашим смехом. Адриан звучит чуть смущённо, потому что не ожидал, что я буду записывать.

Я подняла трубку, мельком увидев, что номер не определился. Значит, звонок с коммуникатора.

— Ты в лавке? — спросил Агрест.

Было слышно едва различимое жужжание. Летит, значит. Читер!

— В лавке, — выдохнула я, закрывая глаза ледяной рукой. — Заходи через двор. Плагг расщедрился на объяснения.

— Две минуты, — ответил Адриан, прежде чем прервать звонок.

Я убрала телефон в карман и сгорбилась. Впервые у меня не то что плана не было — даже хотя бы намёток для него. Я полностью расклеилась, если честно; оказывается, моё кривое предзнание будущего придавало хоть какую-то уверенность.

Теперь же единственное, что нам с Адрианом оставалось — сделать шаг в неизвестность и поступать по ситуации.

— Если я не… Адриан же не пострадает, Плагг?

Ахену с силой захлопнул книгу и заворчал что-то на индейском, мельком посмотрев на меня. Я искренне не понимала, почему мужчина вообще нам помогает. Мы для него ничего хорошего, говоря откровенно, не сделали: сначала перепугали до коричневых штанов, потом измазали половину лавки в крови, — у меня-Ледибаг был открытый перелом ключицы, так что хлестало очень хорошо; после снятия Трансформации остались только незначительные травмы, — потом навалили собственных проблем, как пёс после «Лопай-Попой», теперь вот, продолжаем грузить… я продолжаю.

— Ничего с ним не будет, — сказал Плагг после недолгого молчания. — Основной удар пришёлся по тебе и Тикки. Даже больше по тебе, Тикки чисто отвела воздействие.

— Он же сейчас с ней в синхронизации…

— Не меряй себя и квами, крошка, ты всё равно в проигрыше.

Ахену отшвырнул от себя одну из книг и скрестил руки на груди. Перья, вплетённые в его чёрные с сединой волосы, мерно покачивались.

— Я понятия не имею, как тебе можно помочь, — сказал индеец. — Я не мой отец и никогда ничем духовным не интересовался. Книги, которые здесь есть, тоже ничего подобного не упоминают. В моём племени многое передавалось из уст в уста… отец обучал сестру, но она умерла даже раньше, чем он.

Трель колокольчиков обозначала приход Адриана. В лавку он вошёл всё ещё в синхронизации: если мне не стоило лишний раз натягивать шкуру чёрной кошки, то Агресту, напротив, нужно было как можно больше времени проводить с Тикки, чтобы квами подлечилась. Ничего опасного для носителя, если что.

Адриан быстро осмотрел помещение, остановился взглядом на мне, — я сидела точно напротив бусовой шторки, что сейчас была связана узлом и не закрывала обзор, — и поджал губы. Затем в несколько широких шагов пересёк лавку, приблизился ко мне и опустился рядом с креслом-качалкой на колени.

— Больше так не убегай, будь добра, — выдохнул он, смотря на меня. — Или хотя бы предупреждай сразу, а не через бумажку. Она с дверцы слетела, нашёл исключительно из-за удачи.

Я кивнула и стекла к нему на руки. В объятиях моего не-Кота всегда было спокойнее, что бы ни происходило. Наверное, будь мы свидетелями извержения Везувия, я бы тоже обняла Адриана… и умерла бы, полностью счастливая и умиротворённая.

Агрест прижал меня к себе и выдохнул, успокаиваясь.

— Плагг. Рассказывай.

Ритуалы.

Думала ли я о том, что моё переселение в этот мир станет источником огромных проблем?

Да. Да, думала. Правда, в другом ключе: мне всегда казалось, что боль мне принесут люди, что были вокруг меня. Мать и отец Маринетт, Адриан, одноклассницы хорошей девочки Дюпэн-Чэн. Да хотя бы тот же Ван Фу, который, вообще-то, должен был следить за квами и, возможно, за мировым правопорядком.

Но вот что причиной моих проблем станет одержимый любовью мальчик и девочка из племени Синта, что также влюбилась в этого мальчика… нет, такого я подумать не могла.

Её звали Мэдвэй-Ошка, плеск воды. Тикки мало помнила об этой девочке и часто повторяла, что имя ей совершенно не подходило.

— Не было в ней этого плеска, — рассказывала квами, сидя на спинке плетёного кресла; Джессика тихо повторяла слова красной малышки, как профессиональный переводчик с неслышимого на английский. — Никакого плеска, только тишина. Спокойная, мягкая, тихая девочка. Такие в конце концов взрываются, унося за собой других. Или же…

Плагг, сидящий рядом с подругой, погладил ту по плечику.

— Мы тогда были в разлуке, — сказал котёнок, давая Тикки время пережить застарелую боль по девочке, которая давным-давно была мертва. — Мой Талисман украли и захоронили с каким-то богатым толстосумом, вроде как на удачу. К его несчастью, я всё-таки противоположен Тикки, так что гробницу быстро нашли и вскрыли, а меня унесли.

— Талисманы не должны быть скрыты, — кивнула Тикки. — Каждый раз, когда Камень Чудес пропадает из, так сказать, общего доступа, что-то случается.

— Наводнения, извержения вулканов, Киче-Мару, вот, затонул. Каждый раз что-то происходит.

Адриан сидел, привалившись спиной к стене и обнимая меня, как малого ребёнка. Я, предчувствуя скорое разоблачение, держала глаза закрытыми и… да боялась я просто, что уж там. Старалась запомнить запах Адриана, его руки, его привязанность ко мне.

Я была в нём уверена… процентов на девяносто, если дело касалось моего перемещения в тело Маринетт.

Говорю же: все проблемы в мире, — ну или их большая часть, — от того, что кто-то что-то не рассказал. Вывали я на Агреста всё и сразу, не заходилось бы моё сердце сейчас в тревожном, полуистерическом стучании.

— Мэдвэй-Ошка была дочерью уважаемого индейца, — продолжала Тикки. — Не вождя и не шамана… не помню, если честно, вроде бы её родитель был охотником. И она полюбила юношу. Мальчика даже, но двенадцать лет тогда и сейчас — это совершенно разный возраст.

— Тогда это уже был практически мужчина, — проворчал Плагг. — Он и был мужчиной. Отважный и сильный, настоящий Кот!

— Да. И мальчик её был из соседнего племени. Они не воевали, потому что у них был враг страшнее — третье племя, что приносило жертвы в надежде обрести бога в человеческом теле.

— Или демона, или духа, или ещё что-то такое, — откликнулся Плагг, обнимая Тикки хвостом. — Их устроило бы что угодно…

Глаза у Тикки блеснули ярко-голубой ненавистью. Я этого не видела, но ощутила, как Адриан напрягся и плотнее обхватил меня руками, словно защищая.

— У них получилось. Только вот это племя никогда не призывало духов в своих сородичей — отговаривались, что недостойны такой чести. На самом же деле, они просто боялись того, что призовут.

— Вы когда-нибудь думали, для чего квами обрели плоть? — спросил Плагг.

Я сглотнула.

Да, я думала. Много думала об этом, строила теории, размышляла. Если есть сила — должно быть противодействие ей. Закон супергероики и манги: чем сильнее злодей, тем сильнее главный герой. Наоборот тоже работает; Ванпанчмен — исключение, созданное разве что ради юмора.

Квами — воплощение каждой силы, каждой идеи, каждой мысли. Объединяют в себе такую мощь, что и представить сложно. Я прожила рядом с Тикки почти год, но так до конца и не поняла её природу; мне казалось, что никогда не пойму.

— Иные — вот наша проблема, — сказал Плагг после недолгого молчания. — Те, что не принадлежат этому миру.

— Однако не каждые, — добавила Тикки до того, как я успела напрячься. — А только те, что не резонируют с дыханием мира. Те, которые могут быть опасны для живущих здесь.

— Демоны, боги, духи… все те, кого пыталось вызвать то племя.

Тикки вздохнула. Я слепо нашла руку Адриана и переплела наши пальцы. Агрест поцеловал меня в макушку и принялся поглаживать по спине, успокаивая.

— Сосудами для своих призывов это племя мнило всех вокруг, в ком нет родной крови. В основном использовали детей. Считалось, что их тела пластичны, а оттого смогут вынести мощь пришедшего Иного.

— Какое-то время нам это было на руку, — задумчиво протянул Плагг. — В каком-то смысле. Мы бы предпочли, чтобы люди в целом не занимались этой хернёй, но использование детей в ритуалах было полезным, потому что не давало действительно сильным Иным пройти в мир. Тело ребёнка слабое…

— Многие умерли. Но затем поймали мальчика, которого любила Мэдвэй-Ошка.

— А потом начался пиздец.

— Плагг!

— Вот как будто ты со мной не согласна.

Я посмотрела на квами как раз в тот момент, когда Тикки, глубоко вздохнув, вжарила Плаггу настолько шикарный подзатыльник, что котёнок просто слетел со спинки кресла. Ахену усмехнулся, Джессика тоже не сдержала улыбку. Одна бедняжка Эон ничего не видела, что не мешало ей, однако, думать и говорить:

— А вы не про тот случай, о котором говорят племена индейцев? Когда из мальчика текла чернота и выпадали белые шарики. В интернете много статей и гипотез насчёт этого, но никто точно не знает, что это было. Даже когда был двухнедельный дождь из шоколада — этому нашли объяснение.

— Даже интересно, какое, — проворчал Плагг, забираясь обратно к Тикки прямо по спинке, забыв про полёт.

— Ураган, снёсший плантацию с какао-деревьями, — не очень уверенно сказала Эон. — Это как-то нелогично, почему тогда шоколад был готовым и сладким…

— В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ! — повысила голос Тикки. — Мы сейчас не об этом говорим, а про Иных!

— Да, — кивнул Плагг. — Мальчишке жёстко не повезло, бедняга. Но это был настоящий котёнок, я бы с честью вручил бы ему свой Талисман, если бы мы встретились! Потому что дрался он как истинный Кот, когда то племя охотилось на него. И даже дал своей семье уйти!

— Но попался сам…

— И сдерживал в себе Иного, так что придурки после ритуала, не увидев результата, просто выбросили мальчишку за пределы своего поселения, чтобы он умер.

Тикки шмыгнула носом.

— Но он не умер. Дошёл до Мэдвэй-Ошки, которая тогда была со своим отцом на побережье. Это огромное расстояние, и он преодолевал его, испытывая ни с чем не сравнимую боль… Несчастный ребёнок, который оказался в неправильном месте в неверное время.

— Распрощавшись со своей возлюбленной, — взял слово Плагг, видя, что Тикки слегка расклеилась, — он, не видя больше смысла в жизни, решил закончить так, как хотел того сам. Иной шептал ему на ухо… всякое. Демоны вообще много говорят, если уж на то пошло. Мальчишка принял решение утопиться.

— Его единственная ошибка, — покачала головой Тикки. — Если бы он просто позволил убить себя на земле, то Мэдвэй-Ошка осталась бы жива. Но я не помню, как она умерла. Знаю, что она уничтожила Иного, вышедшего в открытую воду, и его детей. Но как?.. Это была наша первая и последняя синхронизация, после которой девочка просто истаяла.

Ахену щёлкнул пальцами, привлекая наше внимание.

— Совет двадцати племён! — сказал он. — Дальше был он, верно?

Квами кивнули. Ахену бросил на меня полный жалости взгляд, который, естественно, заметил и Адриан.

— Можно подробнее? — раздражённо спросил Агрест. — Как этот ваш совет повлиял на нас? Почему влияет до сих пор, что они сделали такого?

Квами переглянулись.

— Совет закончился ритуалом, — сказал Плагг. — Очень сильным, подкреплённым большим количеством даров и жертв.

— Этот ритуал призван защитить земли индейцев от Иных, — добавила Тикки. — Чтобы больше история с Тихой Водой и её мальчиком не повторялась.

— Одна проблема, пацан. Ритуал влияет не только на Иных, но и на тех, кто просто пришёл в этот мир и не несёт ему угрозы. Вообще на всех, кто нездешний. Америка не любит иммигрантов, знаешь?

Адриан прижал меня к себе и сжал зубы.

— Влияет… как?

Плагг, в свою очередь, совсем не пытался быть милым или как-то подсластить пилюлю:

— Пытается убить, естественно. Любыми способами.

Решение Адриана.

Поскольку мне не стоило лишний раз синхронизироваться с Плаггом, в общежитие я возвращалась у Адриана на руках.

Агрест действительно летал, причём делал это очень быстро, мягко и, я бы даже сказала, профессионально. Словно способности к полёту передались ему сразу же после синхронизации с Тикки. Может быть, дело было в тех самых инстинктах, к которым привык прислушиваться мой Кот и которые со взрослым идиотизмом давила в себе я, кто знает?

Эон и Джессика нас покинули: их позвала Маджестия по каким-то важным геройским делам. Поскольку мы с Котом, — то есть, уже не с Котом, но новое геройское имя Адриан себе так и не придумал, — были слегка вне закона, то и высовываться не решились лишний раз.

Да, местные подловили нас как Ледибаг и Кота Нуара, но для Гермес и безымянного пока жучка правила наверняка были теми же самыми. Смысл лезть, а потом огребать, скажите мне?

К тому же, у нас были другие проблемы. У меня были, если точнее: Адриан после рассказа Плагга мягко поцеловал меня в лоб, сказал, что ему нужно подумать, и больше ничего не произнёс за весь вечер. А в лавке Ахену мы провели почти три часа!

Представляете уровень моей нервозности?

Я в лавке нервничала, Адриан мрачно слушал переговоры квами и Ахену, Джессика и Эон вносили свои предложения; я до сих пор не понимала альтруизма людей вокруг. Зачем им было помогать нам с Нуаром, скажите на милость? Я, к примеру, не была уверена в том, что стала бы влезать в чужие дела, если меня об этом не просили.

И я не про обычное для героев спасение от карманников говорю, а про что-то более опасное и личное. Как вот моя ситуация с защитой от Иных, к примеру.

На новость о том, что я тоже некоторым образом Иная, Адриан отреагировал довольно успокаивающе для меня: мрачно зыркнул на Эон и Джессику, анализируя, не опасны ли те, а потом погладил меня по голове. Но ничего, мать его, не сказал!

Аргх, просто… лучший способ свести Ледибаг с ума — заставить Адриана Агреста молчать и хмуриться, так и знайте!

До общежития Адриан, кстати, так и не долетел: легко порхнув на крышу одной из многоэтажек, он мягко опустился на неё и спустил меня с рук.

Мои нервы взвились в небеса, подобно фейерверкам. Ещё чуть-чуть, и темнота раскрасится тысячью цветов, а уши заложит из-за громкости взрыва.

В тайны моего перемещения мы не вдавались даже в лавке, когда квами думали о том, как вывести меня из-под заклинания от Иных. А сейчас Адриан задал всего один вопрос: когда мы с ним познакомились или встретились в первый раз?

— Когда я зазвездила тебе локтем по лицу, — буркнула я в ответ. — А потом на следующий день в гражданском виде. Первый выход как супергероев. Но тебя, как человека, я знала и раньше… если можно так сказать.

Агрест кивнул и посмотрел в сторону. Я обхватила себя руками, кусая губы. Как никогда я чувствовала себя маленькой тупой божьей коровкой, которая боится сама не знает чего. Но боится неистово, исступлённо, с ожиданием самого худшего развития событий. Дрожа от собственных мыслей и страха, который подкашивает коленки и заставляет творить ерунду.

— Я…

Адриан повернулся ко мне и нахмурился. Снова. В который раз за вечер.

Я опустилась на корточки, продолжая обнимать себя, дрожа от неизвестности будущего. Мне, возможно, оставалось недолго; те самые два понедельника, о которых шутят старики.

Хотя нет. Больше. Много больше, потому что я и Плагг теперь были неразрывно связаны до самой моей смерти, которую квами от меня отвёл. Так что понедельников не два, а двадцать — тоже не слишком много, но значительно больше, чем если бы он этого не сделал.

Решение котёнка было простым и гениальным одновременно: он стал моим живым щитом, уведя из-под внимания ритуала против Иных. Растёкся по моей душе собой, как Веном. Вместо меня теперь древняя индейская магия видела квами, силу мира; ни одно волшебство не пойдёт против основы мироздания, вот как верно подметил Плагг.

— Правда, тут проблема, — вздохнул котёнок в момент объяснения своего плана. — Тебя-то, конечно, не видит никто и ничто… однако, крошка, я тебя…

Разговор этот был до того, как Адриан пришёл. И вёлся так тихо, что нас не могла слышать Джессика. Эон квами вовсе не регистрировала, а Ахену… ну, вряд ли старый индеец расскажет об услышанном моему Коту.

— Перевариваешь, — тихо сказала я, поняв всю опасность. — Поэтому глаза?..

— Да. У тебя и волосы больше синим не отливают, — с сожалением добавил квами. — Теперь просто чёрные.

Я пожевала губы.

— Небольшая цена.

— Не перевоплощайся понапрасну, — сказал Плагг с тяжёлым вздохом. — Потом Тикки это сможет поправить, но сейчас... Я идиот, забыл, что такое будет, поэтому и погнал тебя сюда в кошачьей шкуре. Возраст, старческий склероз, называй как хочешь. Но ты помни об этом, кошечка. Тебе ещё с моим котёнком шашни мутить.

— Он же ребёнок, — эхом отозвалась я.

Плагг рассмеялся, пытаясь меня приободрить.

— Дети быстро вырастают, крошка. Ты и не заметишь.

Сейчас этот «ребёнок», котёнок Плагга, сел рядом со мной и обхватил меня ладонями за плечи. Я подняла на Адриана взгляд и почему-то удивилась, что его красная маска у меня перед глазами размывается.

Слёзы, ха. Сколько я уже раз плакала за сегодня? Как ещё глаза на месте.

Зелё-ёненькие…

— Что бы ни было у тебя в голове — всё неправда, — сказал Адриан с полной уверенностью в своих словах.

— Ты молчишь. Что мне думать? Мозг сам подкидывает самые ужасные варианты.

— Я пытался придумать хоть что-то, но мне в голову ничего не идёт, — признался Адриан. — Буду искать информацию по этой девушке Тикки и ритуале племён, вдруг в интернете есть что-то. Не волнуйся, Маринетт, всё будет хорошо, мы тебя вытащим. Удача квами будет работать на полную!

— Мне нельзя синхронизироваться, иначе Плагг меня переварит, — сказала я едва слышно.

Адриан на секунду прикрыл глаза. Потом посмотрел на меня — всё так же уверенно и спокойно, как и раньше.

Плагг под моей рубашкой пнулся в мой бок, выражая своё неудовольствие моей репликой.

— Значит, обойдёмся только моими силами, — сказал Адриан. — Что ещё?

— Я не должна быть на месте Маринетт, — всё-таки произнесла я.

Не должна быть. Маринетт не должна петь, писать книги, заставлять Сабину нервничать, обниматься с Котом, — с моим Котом, моим, это мой Кот, а не её; пускай своего ищет! — шутить с Хлоей, шептаться с Альей о пошлостях и ещё многое другое. Косячить она тоже должна по-другому. Любить Адриана так, что дух захватывает, спасать мир, не знать, кто такой Бражник, не ввязываться в паутину ритуала от Иных, не…

— Мне всё равно, — прервал цепь моих метаний Адриан.

— Что?..

— Мне всё равно, Маринетт. Я знаю тебя и только тебя. Я никогда не был знаком с девушкой, которая родилась в этом теле. Я не сражался с ней, не боялся за неё, не влюблялся в неё — всё это было у нас с тобой.

— Я не…

— Я никак не мог понять, как же мне тебя называть, — улыбнулся Адриан. — Ты против «Принцессы». «Миледи» звучит обыденно, «крошкой», как Плагг, уж извини, никогда не смогу. Но я однажды назвал тебя так, что попал в точку.

Он ткнул пальцем в своё йо-йо, попав ровно в точку посередине; в отличие от моего костюма, у Адриана оно крепилось в районе надключичной впадины.

— Помнишь? — улыбнулся Адриан.

— Я… нет? Ты серьёзно сейчас говоришь про это, когда я с ума просто схожу из-за беспокойства? А ты говоришь про прозвище?! Это просто…

Он подался вперёд, заткнув меня поцелуем. Быстрым, но сильным, таким, что слов у меня просто не осталось.

Ни оттолкнуть, ни приблизить.

Он же ребёнок…

— Я назвал тебя «душа моя», и попал в точку, — улыбнулся Адриан, отстранившись. — Потому что я как Люцифер, люблю тебя именно за душу. За то, какая ты есть.

Я моргнула. Слов у меня не было.

— А меня, кстати, можешь звать Лаки, — подмигнуло это чудовище, прежде чем подхватить меня на руки. — Потому что нет в мире человека счастливее, чем тот, которому в напарники досталась гостья из другого мира!

Дети быстро вырастают, крошка.

Тысячелетие неудач.

До общежития мы так и не добрались, кстати. Вот правильно говорят: хочешь повеселить богов — расскажи им о своих планах.

Наши с Адрианом планы на вечер смылись в унитаз ещё в тот момент, пока мы не взлетели с судьбоносной крыши многоэтажки. После признания напарника в своей сохранившейся симпатии я была воодушевлена так, как только может быть человек, что долгое время скитался в бескрайней пустыне и вдруг увидел вдалеке караван. Причём не с разбойниками, а хороший такой, торговый, с добрыми людьми, водой и не плюющимися верблюдами.

Говоря проще: стоило только мне ощутить пресловутый ту-дум из-за последних слов Адриана, — эй, я его даже прочувствовать не успела, изуверы! — как Агрест вдруг взвился в небо. Крылья его в одно мгновение распрямились и зажужжали, а небоскрёб под нами пробило навылет.

Поднялась паника. На фоне взрыва и стеклянного перезвона зазвучали полицейские сирены и людские крики; обострившееся обоняние ударило меня по голове жёстким железным духом пролившейся снизу крови.

Взлетев так высоко, что у меня стало перехватывать дыхание, Адриан замер. Я, судорожно цепляющаяся за его шею, посмотрела вниз на творящуюся вакханалию.

Вот это точно не напоминало мультик. Совсем. Совершенно.

Да и супергероику тоже. Она ведь прилизанная до ужаса. Разве что Дедпул где-нибудь мимо пробегал.

— Что происходит? Лаки, ты что-то слышишь?

В синхронизации его чувства всё равно были острее моих, несмотря на моё единение с Плаггом. К тому же, Адриан за сотни Трансформаций с котёнком успел и сам слегка переродиться — без моих приключений, связанных с этим, к счастью.

Агрест мотнул головой и развернулся в воздухе, высматривая что-то в другой части города. Люди снизу кричали, плакали, стонали; голоса их терялись за грохотом и смолкали один за другим.

— Нет, я…

В следующее мгновение я поняла, что лишилась его поддержки. Красно-синее пятно костюма Маджестии мелькнуло в воздухе, когда я, пару раз перекувыркнувшись через себя же, начала падать вниз.

Эта чокнутая пародия на Супермена просто напала! Напала на Адриана!

Ситуация повторялась: я тянула руку к небу, но гравитация бессердечно тащила меня вниз. Лететь было недолго, на самом деле, потому что подо мной был не асфальт, а оскалившиеся зубья покорёженной многоэтажки.

Эта чокнутая сучка Маджестия уничтожила здание! Одним, мать его, ударом! И сейчас она, простите мой французский, пи… еб… БИЛА моего напарника!

Она же была абсолютно нормальной, адекватной женщиной! Я ожидала каких-то проблем не от этой Супервумен, а от совмена, который тянул крылья к нашим с Лаки Талисманам!

— Ты чего тормози-ишь?! — завизжал мне на ухо Плагг, не улетающий от меня только из-за того, как сильно он вцепился лапками в ворот рубашки.

— ВРЕМЯ РАЗРУШАТЬ!

Это было похоже на взрыв сверхновой. Чернота, кольцом разошедшаяся от меня, была подобна силовому следу от удара Ванпанчмена: птиц и кувыркающихся в небе Лаки и Маджестию отнесло в сторону; облака разошлись на небе, снесённые импульсом; здания вокруг покрылись трещинами, а повреждённая высотка окончательно сложилась, погребая под собой несчастных горожан.

В полёте я перевернулась, как кошка, и приземлилась ровно на лапы, продавив в асфальте значительные ямы. В воздух, стерильно чистый после выплеска сил Плагга при Трансформации, поднялось новое облако пыли.

Где-то у меня над головой снова столкнулись Лаки и Маджестия.

Идей у меня не было, каких-то суперсил, — кроме силы выживания в этом мире, который пытался меня пережевать, переварить и отрыгнуть, — тоже. Единственное, что я могла — это попытаться подняться повыше, чтобы хотя бы оценить ситуацию.

Это я и сделала, выбрав целью небоскрёб чуть дальше. Очень грамотное решение, потому что вторая высотка рядом с разрушенной стала жертвой нового витка злости Маджестии, и закончила так же, как её близняшка…

Секундочку.

Это судьба просто: Маджестия уничтожила башни-близнецы. Но какое же счастье, что у Лаки было Чудесное Исцеление, и катастрофы не повторится… надо только выжить нам. Обычная программа-минимум.

Я! Хотела! Отпуск!

А не вот это вот всё!

Я карабкалась наверх, не жалея стекол: паучьей липкости у меня не было, так что приходилось вгрызаться когтями в стёкла и балки, чтобы удержать себя вертикально. Много времени, чтобы забраться на крышу, мне не потребовалось; по крайней мере, битва наверху всё ещё шла. Маджестия перевешивала Адриана что в боевом опыте, что в одарённости силами, однако Лаки пользовался тем, чего у него было благодаря Тикки в избытке — удачей.

На крыше я увидела далёкое сражение: совмен хорошо отхватывал от какого-то чувака с крыльями, которые выглядели так, будто пятиклассник вырезал их на уроке труда. В любом случае, кошке было сейчас птичек не поймать, потому что скакать до этих двоих было бы глупо, долго и непродуктивно.

А ещё опасно для Адриана: Лаки начинал потихоньку сдавать позиции перед бешено смеющейся Маджестией, что наносила удар за ударом, совершенно не замедляясь и не ощущая усталости. Долбаная инопланетяшка!

Что же делать, что же делать… Я попыталась было попрыгать, но даже с улучшенными ногами-лапами я всё равно не доставала до той высоты, на которой велось сражение. Бедный Лаки, надеюсь, ему хватает воздуха.

Самой себе я напоминала кошку, которая безрезультатно пытается охотиться и прыгает до птицы, что сидит на проводах и нас-ме-ха-ет-ся.

А мне очень не нравилось так себя чувствовать! Терпеть не могу оставаться в дураках!

От нервов я начала ходить по крыше туда-сюда, беспокойно хлестая себя по бокам жёстким хвостом. Что же делать, что же делать… Плагг же обещал, что у меня будет что-то на замену Катаклизма Нуара, потому что Катаклизм был на мне, во мне, я была Катаклизмом, — чего стоила только нынешняя Трансформация! — и применение этой силы могло начать меня переваривать, как ананас — губы.

Где моя вундервафля, я вас спрашиваю?!

…а. Вот она.

Знание пришло из ниоткуда, свалилось на голову мультяшной наковальней и въелось мне в подкорку, наверное, до самой моей кончины. А может и дальше. Это было интересное чувство, первое для меня: о способностях Тикки я уже знала до нашей первой синхронизации, поэтому получение чего-то новенького…

Интересно.

Я остановилась на крыше, выпрямилась во весь свой кошачий рост и подняла одну руку, направив её на манер оружия в сторону дерущейся парочки. Затем указала в сторону Маджестии пальцем-пистолетиком, на котором начал формироваться серый прозрачный кружочек, искрящий во все стороны длинными чёрными молниями.

Мне не надо было целиться с точностью снайпера, только обозначить свою цель. Я была уверена, что моего жучка не заденет. Что ему повезёт, хе-хе.

«Тысячелетие неудач», — ласково прошептала я про себя, невольно сорвавшись на довольное урчание в конце.

Шарик взорвался на кончике моего пальца, и в следующий миг Лаки отлетел от Маджестии, фигура которой оказалась объята серым полупрозрачным огнём. Супервумен недоумённо посмотрела на свои руки, но, не заметив никаких изменений, сложила кулак, чтобы начать новый виток боя…

У неё не вышло, конечно же. Потому что со стороны двух дерущихся птиц прилетел ярко-розовый луч, сбивший супергероиню в полёте и отправивший её далеко-далеко от моего жучка.

Адриан недоумённо посмотрел в мою сторону.

Чтобы у него не оставалось никаких сомнений, кто тут батя, я подняла обе мохнатые руки в воздух и изобразила нечто вроде победного танца, попрыгав на разных лапах. Спина у меня от этого заболела, как у столетнего деда, но оно того стоило.

Адриан изобразил фейспалм и метнулся ко мне, подхватывая за вытянутые лапы, чтобы доставить в следующую точку боя. Мой позвоночник возмущённо хрустнул, но потом стало хорошо, и боль ушла.

Хоть мы с Агрестом и обещали не вмешиваться в дела местных нелюдей… на нас напали.

А значит, мы имеем полное право надавать всем оборзевшим звездюлей в стиле Чудесных!

И, возможно, проехаться по совмену в процессе, хе-хе.

Стремительное сражение.

Как определить, где «наши», если «наших» нет ни по одну сторону конфликта?

Мы с Лаки затихарились за сверкающим билбордом, рекламирующим зубную пасту для детей. От выбора ролика для показа можно было бы посмеяться: ну кто такое пускает в рекламу под вечер, скажите на милость? Время подбиралось где-то к восьми или даже позже, я не знала точно, но деткам явно было пора спать. А их родителям — отдыхать от деток, делая свои страшные странные и волнующие взрослые дела.

Не до рекламы, в общем. А у меня явно гормоны пошаливают, раз мысли регулярно уходят в плоскость.

На площади перед нами птица с крыльями морально унижала птицу без крыльев. Совмен отхватывал удар за ударом, и, пусть крылья его противника напоминали плохую поделку из папье-маше, они неплохо били. Рыцарь-Филин получал от каждого резкого взмаха и не отлетал только из-за того, что его ловили фиолетовые лучи из третьего глаза крылатого птица.

Глаз был знакомым. Совсем как у… Эон. Точнее, как у Зловещей Долины, но она всё равно Эон, так что как у Эон, но всё равно — какого чёрта?

Я пихнула Лаки в плечо и ткнула когтем в сторону крылатого. Напарник кивнул.

— Технопират, — прошептал он. — Очевидно, улучшенный или обновлённый.

На моё кошачье недоумение, — хвост щёлкнул кончиком и выгнулся в плохой пародии на знак вопроса, — Адриан хмыкнул.

— Я всё о нём узнал после нападения на самолёт. Только Технопират из всех злодеев Америки умеет отбирать технологии и совмещать их с собой. Раньше он просто пытался прикрепить украденное, но во время нападения на музей Единства начал приращивать к себе нужные ему технологии и модернизировать их. Этого раньше не наблюдалось, так что, скорее всего, есть кто-то сверху. Кто его улучшил.

Умница какой. Почему я не думаю наперёд так же, как это делает мой дорогой напарник?

— Надеюсь, Эон в порядке, — нахмурился Агрест, открепляя йо-йо от ключиц.

Действие перед нашими глазами разворачивалось быстро и нешуточно: крылатый Технопират поднял совмена за горло и жутко ухмыльнулся прямо в лицо герою. О, этот улучшенный злодей ощущал себя на вершине мира, точно вам говорю. Об этом кричала его поза, самодовольство, горящие безумным злобным удовлетворением глаза.

— Думаешь, победил меня? — скалился в улыбке Технопират. — Сколько раз вы меня ловили, птичка, и что теперь? Я вернулся… чтобы добить тебя. Как тебе твоя жёнушка, м?

Второй рукой он ухватил совмена за подбородок, сильно нажимая пальцами на щёки. Жёсткий материал маски не позволял видеть исказившееся лицо, но злодею было достаточно и этого.

— Маджестия рушит город, который вы так защищали, — противно-высоким голосом протянул Технопират. — И помочь вам некому, потому что все герои в моей власти. Помогают рушить, как и хотел того Бражник…

— О-о, — тихо сказал Адриан. — Вот и «тот, кто сверху».

Я кивнула.

Бражник, значит, да?.. получается, конфликт из местечкового стал довольно личным, учитывая, что у нас пытаются увести злодея. Я не знала, что тут должен был делать Габриэль, просто помнила, что он как-то засветился в Нью-Йорке… только что он хочет, блин? Без понятия. Нашёл здесь очередной способ воскресить Эмили?

Технопират подтащил Рыцаря-Филина к себе ближе. Так близко, что некоторые шипперы могли бы уже начать строчить слэшные фанфики.

Адриан подкинул йо-йо, пытаясь призвать Супер-Шанс, но в руки ему ничего не упало. На наше счастье, вспышку розового волшебства, — они у Агреста выходили яркими, как салют безлунной ночью, — никто не заметил. Спасибо тебе, реклама зубной пасты!

— Знаешь, что будет даже лучше? — продолжал улыбаться злодей, практически касаясь искусственным клювом маски Рыцаря-Филина. — Если ты начнёшь так же уничтожать Нью-Йорк вслед за своей жёнушкой. Я тебе помогу, мой милый враг… я освобожу тебя…

Он занёс руку. Адриан сделал едва заметный жест, и, повинуясь этому бессловесному приказу, я спрыгнула вниз и сразу кинулась в сторону сладкой парочки; надо мной просвистел груз йо-йо. Крылатому знатно досталось по голове, — мой ты мальчик, Адрикинс! — так что злодей завалился в сторону, выпуская Рыцаря-Филина.

Мужик мне не нравился, даром, что герой. Но мимо я пробежала не из-за этого, а потому, что точно знала: синяки пройдут, а шанс жахнуть акуму, — в нашем случае, кажется, всё-таки не акуму, а просто злодея, — по башке выпадает не так часто.

Я навалилась на Технопирата всем телом, придавив злодея своим нешуточным котовьим весом; оказалось, что Гермес больше некоторых минимум в полтора раза. И начала бить по голове, пытаясь вырубить этого крылатого. Один удар за другим, и всё без толку: птичка подо мной пыталась вырваться, хлестала меня крыльями, — довольно нежно, стоит признать, и чего рыцарь-Филин отлетал? — и всячески старалась утечь из-под моего меха.

Мне потребовалось незнамо сколько ударов, прежде чем глаза Технопирата закатились. Клюв на маске раздолбался, лицо было... ну, его почти не было. Лаки, прыгнувший ко мне, принялся шарить по костюму, но потом, плюнув, начал просто по-плебейски раздевать мужика. Чтобы не мешать своему напарнику, я слезла с Технопирата и тоже стала стаскивать вещи.

«Зачем мы это делаем?» — хотела было спросить я. Но Талисман Удачи был у нас в ушах Адриана, так что теперь он у нас босс и раздаёт указания. Мы, простые чёрные коты, подчиняемся воле высшего существа — счастливой букашечки, способной устроить шоколадные дожди.

Не думай про золото, не думай про золото, не думай про золото, Маринетт! Уйми свои гормоны, в конце концов!

— Вот оно! — широко ухмыльнулся Адриан, схватив Технопирата за…

За кулон в виде орлиного когтя, да. А я-то уж было подумала, что он нашёл больную кнопочку всех мужчин.

Даже две, хе-хе-хе… А ну прекратить немедленно!

Сдёрнув кулон с шеи злодея, мы получили рыже-золотую вспышку обратной Трансформации. Выпавший из неё квами быстро исчез, когда Лаки, не утруждаясь разговорами, просто закинул коготь в подпространство йо-йо.

— Это ещё не всё, — нахмурился напарник, осматривая Технопирата. — Он выглядит не как обычно… может, всё-таки акума?

Примечательно, что на лицо Технопирата, — месиво, будем откровенны, — Лаки старался не смотреть. Я подняла руку к глазам, посмотрела на светло-серую кровь, оставшуюся на чёрной шерсти, и едва удержалась от желания совершенно по-кошачьи эту жидкость слизнуть.

Нет-нет-нет, не будем напрягать наше Счастье больше необходимого.

— Наверняка акума, — бормотал Адриан, снова ощупывая Технопирата. — Где же, где же… может, наручники?

«Идеи у тебя потрясающие», — хотела было сказать ему я. Но не смогла по понятным причинам.

Не мудрствуя лукаво, я взяла в руку один из наручей и сдавила его пальцами. Металл хрустнул, словно это было стекло, и из появившейся чёрной трещины вылетела отвратительно знакомая нам с Лаки чёрная бабочка.

Адриан ловко словил её йо-йо и очистил. Я же не стала отказывать себе в удовольствии и сложила улетающей белой засранке прощальный пушисто-когтистый фак.

Когда я слегка успокоилась, то в уши мне начали заливаться далёкие крики и просьбы о помощи. Нос снова уловил запах крови, бетона и железа. А ещё страха.

Адриан сидел рядом и просто излучал этот кислый вкус во все стороны.

— Что? — Лаки посмотрел на меня, когда я мягко коснулась его плеча лапкой. — А… боюсь, что Исцеление может не сработать. Супер-Шанс же…

«Не попробуем — не узнаем», — пожала бы я плечами.

Но говорить-то я не могла.

Так что, взяв руку Лаки, я лизнула его пальцы и медленно сощурилась, как умеют только кошки. Адриан на это нервно рассмеялся.

— Да уж… всё равно выбора нет. Ладно.

Он встал, бросил мимолётный взгляд на лежащего неподалёку бессознательного Рыцаря-Филина и размахнулся. Йо-йо подлетело вверх на высоту в пару этажей точно.

— Чудесное исцеление!

Никогда в жизни я ещё не радовалась появившимся фиксикам-насекомым, как в этот раз.

Оказывается, котов очень раздражают человеческие крики боли.

Выдумщики.

В общежитие мы вернулись через пару минут после полуночи. Трансформацию скинули в какой-то не очень чистой подворотне, стоя спиной к спине, чтобы не видеть отмены синхронизации друг друга. Потом Адриан повернулся ко мне, устало вздохнул и протянул руку к моей голове.

Когда его пальцы почесали какое-то потрясающее место на макушке, я непроизвольно замурлыкала. И сразу же скривилась, тоже поднимая руки и нащупывая на своей голове два кошачьих уха.

— Ну… человеческие не отвалились — и то хлеб, — сказала я просто для того, чтобы что-то сказать. — И хвоста нет, иначе как бы я завтра в автобусе сидела?

Адриан покачал головой, не разделяя моей попытки успокоиться.

— Ты как всегда оптимистична.

— А что теперь, кошачьи рулады под окнами заводить? Про то, как тяжело живётся чёрным и пушистым?

— Ты и такую песню знаешь?

Я фыркнула.

— It's bad luck, like people say, if a black cat crossed the road and walked your way.

Адриан хмыкнул и снова потянул пальцы к моим меховым ушам, из-за чего я поперхнулась мурчанием, но всё-таки закончила:

— The reverse is true, in fact the unlucky one is solely the cat.

— Такое ощущение, что у тебя на каждый случай в жизни есть песня.

Я неопределённо пожала плечами.

— Что с ушами будем делать?

— Скажем, что ободок?.. я понятия не имею.

В итоге так ничего и не придумав, решили действовать нагло и бескомпромиссно. А именно — никому ничего не объяснять.

В общежитие мы вошли на всякий случай как белые люди, через стеклянные раздвижные двери на первом этаже. Никаких проблем с преодолением нашего злейшего врага не возникло, а вот за дверьми мы столкнулись с привратником нашей спокойной жизни: в фойе нас с Адрианом ожидала миз Менделеева.

Женщина читала газету и даже не посмотрела в нашу сторону, когда мы вошли, но как-то сразу стало понятно, что нами она недовольна. Адриан взял меня за руку и повёл к дивану напротив того, на котором сидела Жозефина.

Мы опустились на слишком мягкое сидение и замерли, ожидая её вердикта.

— Как вы думаете, — начала женщина, медленно переворачивая страницу газеты, — сколько во мне сейчас успокоительного?

Судя по запаху? Очень много. Благо, это была не валерьянка, а что-то другое, на основе мяты и иных трав. Не знаю, как я бы сейчас отреагировала на валерьянку.

— Простите, миз Менделеева, — сказал Адриан.

Решив, что у Агреста в любом случае больше умения в вымаливании прощения, я тихонько покивала. Жозефина медленно закрыла газету, сложила её несколько раз, положила на столик между нами и очень по-учительски поправила очки.

Потом увидела мои кошачьи уши и недоумённо подняла брови.

— Это что?..

Итак, план «никому ничего не объяснять» прожил меньше пяти минут.

— Мы попали в разборки супергероев, — сказал Адриан. — Не волнуйтесь, как нам сказал некий, эм, Лаки, все изменения пройдут ближе к началу учебного года.

— Про ваше «попадание» я знаю, — растерянно ответила Жозефина, снимая очки и массируя веки кончиками пальцев. — Мисс Джессика и мисс Эон, ваши американские кураторы, мне это уже сказали. Но, видимо, забыли добавить в своё повествование деталей!

Я хотела было хихикнуть, — больше от нервов, конечно, — но сдержалась.

— Что именно вам сказали девочки? — спросила я.

Менделеева поморщилась.

— Будете выдумывать, как бы пологичнее соврать?

— Как можно! — натурально возмутилась я. — Я не умею врать совершенно! Всё время забываю детали.

— Ну-ну. Я хочу послушать вашу версию, дети. А потом мы решим, как нам с вами быть.

Мы переглянулись. Я едва заметно пожала плечами, отдавая всё на откуп Адриану; в конце концов, именно у него были серьги Удачи, авось пронесёт нас мимо въедливости и внимательности Жозефины.

Агрест кивнул и начал рассказывать.

По его версии, я не наелась на ужине, — правда, — и уговорила Адриана поехать куда-нибудь за добавкой, — тоже правда, — а ещё была так расстроена потерей недавно купленных линз, что непременно затребовала новые. Вот мы и слиняли по одному: сначала Адриан «уехал», потому что у него было разрешение даже не появляться в общежитии, если он того захочет. Потом я спустилась по пожарной лестнице, и Агрест меня подхватил.

— Ваш телохранитель, прошу прощения за вопрос, где? — поджала губы Менделеева.

Адриан неловко рассмеялся.

— Горилла? В своей комнате, я полагаю. Я его не предупреждал…

— А вы, мадмуазель Дюпэн-Чэн… как вам в голову вообще пришло спрыгивать с пожарной лестницы? Нижняя площадка находится на уровне полутора этажей!

— Эм… мяу? — я сложила «лапки», как анимешная девочка. — Я представила себя в роли Кошки Нуар… и просто спрыгнула?

— И с этим мы переходим к следующей части, — зацепился Агрест.

По его версии, мы заехали в косплей-магазин, купили линзы и ободок с кошачьими ушами. Хотели ещё хвост, но его было неудобно крепить на поясе, так что от него пришлось отказаться. Потом мы поехали второй раз поужинать… в бар.

— В бар?!

Клянусь, если бы Жозефина не сняла очки раньше, то они бы точно запотели.

— Мы не пьём, — сразу открестилась от возможных обвинений я. — Я не люблю запах и вкус алкоголя. Даже вино не нравится.

— Мне нельзя алкоголь, — добавил Адриан. — У него высокая калорийность, у сладких напитков большое содержание сахара. К тому же, я не могу себе позволить опьянение, как медийная персона.

— …ладно, — сказала Менделеева с тяжёлым вздохом. — Дальше.

— Да добавлять-то практически нечего, — «признался» Адриан, неловко потерев макушку. — Мы были в баре, заказывали поздний ужин. А потом в окно влетел один из супергероев, который начал швыряться разноцветными лучами. Я успел нырнуть под стол, так что меня не зацепило.

— Я замешкалась, — добавила я, поняв, к чему клонит напарник. — И по мне попало. В итоге линзы и уши стали настоящими.

Чтобы доказать свои слова, я бодро подвигала кошачьими конечностями. Менделеева смотрела на них с круглыми глазами, но в зрачках я видела разгорающийся экспериментаторский интерес.

— А ваши обычные, простите, уши?..

Волосы у меня были распущены, потому что в лавке я стянула резинку с хвоста.

— На месте, — я отодвинула прядки, показывая нормальные ушные раковины. — И я ими даже слышу.

— А верхними?

— Тоже, — сказала я после секундной задумчивости. — Но звук не наслаивается… не знаю, как объяснить.

Она кивнула и потёрла подбородок. Затем, очнувшись от исследовательской горячки, вернула на лицо выражение полнейшего разочарования в нас с Адрианом.

Однако она ещё не знала, что Агрест не закончил!

— Бар находился в башнях-близнецах, — сказал он тихим трагичным тоном. — Туда врезалась Маджестия… и мы…

Я сжала его руку и с беспокойством посмотрела на лицо. Адриан склонил голову, занавесившись светлой чёлкой от ошарашенного взгляда Менделеевой, но я-то видела, что Агрест волнуется скорее из-за убедительности нашей лжи, чем из-за того, что мы «попали в рухнувшее здание».

— В себя пришли после того, как всё вернулось на свои места, — «прервала» Адриана я, погладив Агреста по предплечью. — Супергерой, похожий на Ледибаг, сказал, что все изменения пройдут со временем. Потом посоветовал нам идти домой… И, если честно, мы действительно безумно устали… можно мы пойдём?

— Да… конечно. Но не думайте, что ваша выходка останется без последствий.

Адриан поднял голову, и сердце у меня защемило. Мой Кот обнял меня за плечи, ткнулся носом в макушку и, едва сдерживая слёзы, сказал:

— Мы уже получили эти «последствия», мадам… простите.

Жозефина опустила плечи и кивнула.

— Я вынуждена сообщить вашим родителям, — сказала она. — Даже вашему отцу, месье Агрест.

Адриан чуть сильнее сжал меня в объятиях и ощутимо напрягся.

— Я понимаю.

— Идите в свои комнаты. О наказании для вас, мадмуазель Дюпэн-Чэн, мы поговорим позже. Но не думайте, что у вас выйдет ещё хоть раз уйти из-под моего надзора.

— Да, мадам.

Мы встали и, не расцепляя объятий, ушли из фойе. Жозефина осталась на диване, но вскоре к ней должен был спуститься месье Дамокл — ему она позвонила, едва мы отошли.

— Как думаешь, поверила? — тихо спросил Адриан, вытирая «трагичные» слёзы.

Вот умеет же вызывать их, а. Я тоже раньше могла, но без практики эта способность практически пропала. Непорядок, надо снова научиться.

Адриан наклонился и легонько куснул меня за кончик кошачьего уха. Я пихнула Агреста в бок.

— Без вариантов. Что будешь с отцом делать?

— Не знаю, — признался он; в следующий миг его лицо словно закаменело и ожесточилось. — Но я отсюда не уеду до тех пор, пока мы не разберёмся с ритуалом, душа моя. Можешь не беспокоиться.

Я остановилась. Посмотрела на Адриана и улыбнулась. Потом обняла, так крепко, как только могла.

— Даже не собиралась, Багибу.

Дамокл отводит беду.

Не знаю, к каким лингвистическим навыкам прибегнул месье Дамокл, однако буря нас с моим Котом миновала: вместо звонка Габриэлю миз Жозефина ограничилась длинной нотацией с утра, прямо за завтраком.

Адриану она аппетит отбила, мне — нет, так что, пока Агрест вкушал чужое недовольство, я уплетала его порцию, вытащенную у напарника прямо из-под носа. Голод у меня всё ещё был зверским, не помогло даже то, что за завтраком мне дали порцию, что была в два раза больше, чем у других детей.

Пока Адриан медитировал, слушая Жозефину, а я набивала пузо, наши одноклассники смотрели на меня и практически не ели. Ну да, кошачьи уши интереснее, чем омлет.

— А если вы сейчас не начнёте есть, — зашипела на зависших деток миз Менделеева, — то все ваши порции я отдам мадмуазель Дюпэн-Чэн! И будете ходить голодными до самого обеда!

Дети застучали вилками по тарелкам. Один только Натан со сверкающим взглядом пододвинул ко мне свою порцию омлета, а сам убежал. Вернулся уже через несколько мгновений, вооружённый планшетом для рисования и карандашами.

Как приятно, что Адриан почти сразу набычился, хотя и пытался сохранить невозмутимость на лице; зато у него заметно вздулась вена на шее, хе-хе. Мой же ты защитничек.

— Ладно, можешь зарисовать, — проворчала я Натану, пододвигая к себе третью тарелку. — Подношение принято, счастливый смертный.

Адриану досталось успокаивающее прикосновение к ладони; Агрест сразу переплёл наши пальцы, и дальше есть мне пришлось левой рукой.

— Маринетт, — Алья кашлянула. — А что…

— Разговоры за едой! — шлёпнула по столу Менделеева.

Мда. Крепко мы её с Адрианом достали, видимо.

После завтрака всех детишек собрали в фойе для радостной новости: те из нас, кто не накосячил за четыре дня путешествия, отправляются на шоппинг вместе с миз Менделеевой; остальные же останутся в общежитии под надзором месье Дамокла. К моему огромному удивлению, помимо меня и Адриана задержалась целая куча народу, практически половина класса.

Когда законопослушные счастливчики удалились, я удивлённо посмотрела на Дамокла. Адриан пригладил мои кошачьи уши — слишком уж они навострились, видимо. Но Агресту в общем нравилось трогать новую финтифлюшку в моём организме; мне же нравилось, когда он гладит уши и за ними, так что в этом плане у нас была большая любовь.

— Месье Дамокл, — подала голос я, поняв, что директор ничего не собирается нам объяснять, а просто тупо наслаждается своим «чаем». — Я понимаю, что мы с Адрианом тут делаем, но другие…

— А сейчас мы все и поговорим об этом, — радостно ухнул мужчина. — Раз уж вы вызвались, мадмуазель, то, будьте добры, расскажите свою историю. Что у вас за новые аксессуары?

Ну я и рассказала версию, выдуманную нами с Адрианом вчера. Алья то и дело всплёскивала руками, бормоча недовольные комментарии; она и перенервничала за меня, и повозмущалась, что сама пропустила такие приключения, и пообещала меня кокнуть, если я ещё раз куда-нибудь так вляпаюсь, и… много чего, короче.

Потом пришла очередь других рассказывать. Если сжать новостную сводку, то становилось немного похоже на тюремные заключения:

Хлоя и Сабрина. Осуждены за наглость. Блондинка пыталась через отца заставить директора и Жозефину отпустить её на какую-то пресс-конференцию, где давала интервью Одри. Когда Андрэ ответил отказом, Хлоя подговорила свой багаж учудить шабаш, чтобы по-тихому сбежать. Провально.

Алья. Сидит из-за тупости и веры в то, что у неё не сорок восьмой размер на бёдрах. Поддавшись уговорам парня-медведя, с которым сошлась на теме съёмок, хотела сбежать «снимать птиц на высотках». Хорошо ещё, что Сезер попалась, потому что застряла задницей в форточке, через которую пыталась вылезти.

Пришла моя очередь делать фейспалм.

Аликс и Ким. Арестованы за тупость и наглость одновременно. Ну тут всё просто: поспорили, что у них удастся сбежать и накупить фаст фуда. Учитывая, что такую еду ни один из них не ел, оставался вопрос, нафига они спорили именно на это. Оба были пойманы месье Дамоклом на обратном пути; вёдрышки с фри и бургеры были экспроприированы и зажаты учительским составом.

Роуз и Джулека. М-м-м-м… впарим им за распространение гомосексуальных веяний, наверное. Пойманы при подготовке побега и заказе номера в мотеле. Ну, что я могу сказать… мда.

Адриан и Маринетт… а, это ж мы. Сидим за то, что мы красавчики и просто потрясающие личности.

Ещё был Натан, — ну просто политзаключённый; арестован за преданность делу и готовность идти ради него до конца, — который попытался использовать скилл незаметности и утечь в какой-то супер-пупер магазин для художников.

— И напоследок две наши ясные звёздочки, — ухмыльнулся в бороду месье Дамокл. — Месье Нино и месье Айван…

— Я ничего не делал! — сразу насупился Брюэль. — Просто не хочу заниматься покупками и всем таким. Это скучно.

— Да, вы наша светлая звёздочка, месье Брюэль. Никаких нареканий. А вот месье Ляиф…

Нино смущённо рассмеялся и попытался было спрятаться в свою кепку. Не вышло. Зато я орнула, когда узнала, почему Ляиф сидит с нами: он единственный не пытался сбежать, а попался на преступлении иного рода.

Почти что лишился девственности в чужом номере! Тупо перепутал двери, а в темноте не заметил, что комната другая. Вот и завалились они с девочкой на кровать… в которой спала миз Менделеева.

Бедная Жозефина, господи! Но как же я ржала с этого, даже уши дёргались.

— Вот вы зря смеётесь, мадмуазель Дюпэн-Чэн, — подхихикивал со мной директор.

Я сразу насторожилась.

— Почему это?

— Потому что вся эта компания теперь — ваша ответственность. Ваше задание — сделать музыкальный номер к тринадцатому числу, отдельно от остальной части класса.

— Это почему это Дюпэн-Чэн у нас главная?! — возмутилась Хлоя.

Ну естественно. Хотя, будь моя воля, я бы тоже так поорала. Это почему это я тут главная?! Не надо мне такого, и бесплатно не надо, и с доплатой не надо!

Не хватало мне ещё брать ответственность за всю эту шнягу; я никогда не ставила музыкальные номера, а все мои идеи были забракованы ещё на прошлом обсуждении! С другой стороны, если я теперь большой босс… разве это не значит, что меня обязаны будут слушаться? И делать ровно то, что я скажу?

— Выглядишь слишком довольной, — шепнул мне Адриан.

Я сразу сделала лицо попроще.

— Потому, мадмуазель Буржуа, — улыбался Дамокл, — что вы все, кроме месье Ляифа, конечно же, он у нас на особом счету, попались на попытке побега. И только у мадмуазель Дюпэн-Чэн вышла не только попытка, но и, собственно, сам побег. А по законам примитивных групп, — на этой фразе я снова начала угарать; ну, директор, ну затейник! — это значит, что она на ступень выше вас и автоматически становится главной. Но, если вы хотите, можете побороться за место. У вас же наверняка есть идея и время, чтобы поставить музыкальный номер? Хотя времени у вас у всех теперь будет очень много…

— Пф! Вот ещё, не собираюсь я заниматься этими глупостями.

— Если всё будет поставлено на уровне, — решил подсластить пилюлю Дамокл, — то я уговорю миз Менделееву, чтобы она отпустила вас в последний день перед поездкой на земли индейцев. Хотя бы сувенирами закупитесь.

Хлоя поджала губы и сложила руки на груди. Остальные детишки стали выглядеть пооживлённее.

— Приступайте, — кивнул мне месье, отпивая из маленькой прозрачной чашечки свой «чай» и даже не морщась.

Кремень-мужик. Мне от одного запаха хотелось неудержимо чихать.

Я встала и предвкушающе потёрла руки.

— Итак, господа заключённые. У нас с вами есть просто потрясающий способ выйти на свободу хотя бы на один день. Для этого надо всего лишь…

— Опозориться, — фыркнула Буржуа.

Я радостно улыбнулась.

— Именно! И сейчас я вам расскажу, как мы с вами будем это делать.

Короткая репитиция.

— Они отвратительны, — сказала я, испытывая ни с чем не сравнимое безнадёжное веселье.

Адриан рядом согласно хмыкнул. Говорить мой Кот не мог — рот у него был занят суши-роллом. Это как ребёнок матери-шаурмы и отца-суши, но пошедший больше в отца, чем в мать; в последнюю — исключительно размерами.

Я взяла это чудо американской кухни и тоже зажевала. На вкус тоже было как суши, так что сойдёт. Японскую кухню я любила.

Это Адриан нам покушать заказал, молодец мой. Голод из-за Плагга меня обуревал нешуточный, и первую доставку, — прекрасные несколько пицц, — мы с Агрестом уже успели уговорить, пока мои «подопечные» самозабвенно ругались.

Спешите видеть: Алья Сезер против Хлои Буржуа! Понятия не имею, из-за чего девицы сцепились, но собачились они самозабвенно, с полной отдачей и чувством. Уже час кряду. Даже Дамокл казался впечатлённым такими результатами, подумать только!

Директор, кстати, нашу нестройную компанию покинул, поскольку банально устал от энергии, источаемой девочками. Так и сказал:

— Слишком я стар для этого… кхм.

После чего встал с дивана и не очень ровной походкой удалился к себе в комнату. Нас он оставил на Эон и Джессику — те тоже отбывали наказание за самовольный «побег», но ничуть этому, кажется, не огорчались. Не знаю, мне бы на их месте было бы неприятно: мир спаси, сама не умри, злодеям по шеям надавай, а потом ещё и наказание отбывай, как последний преступник. Где справедливость, спрашивается?

А девочки смотрят на цирк имени Франсуа Дюпона и тихонько переговариваются.

— Может, ну его? — предложила я, плюхнувшись Адриану на колени; Агрест сразу запустил ладонь мне в волосы и начал поглаживать уши. — Давай ещё раз сбежим, как тебе идея?

— Отстой, — невнятно из-за еды ответил Адриан.

— Душнила.

Он проглотил и ущипнул меня за кошачье ухо.

— Не хочу расстраивать Гориллу лишний раз. Он не ругается, конечно, но может так посмотреть, что душа у тебя начинает каяться во всех грехах, даже не покидая тела.

— М, какая интересная способность… мр, пониже, пожалуйста. Ясно, что в этом коты находят…

— Вы намиловались там с Адрикинсом, Дюпэн-Чэн?

Я повернулась и увидела Хлою. Кажется, блондинка всё-таки до чего-то с Альей договорилась, раз крики прекратились. Теперь Буржуа стояла рядом с нами, уперев руки в точёную талию, и недовольно поджимала губы. Брови она не хмурила принципиально последние две недели — вычитала где-то, что из-за этого будут морщины.

Но они в любом случае будут же. Тем более, кто в своём уме будет задумываться о морщинах в пятнадцать? Что-то с этой девочкой определённо было не так, точно говорю. Я, конечно, пыталась это исправить всеми силами, но процесс двигался очень медленно, раз Хлоя здесь, с нами.

Пыталась сбежать, чтобы увидеть мать. Это так… печально.

— А ты с Альей? — я едва успела прикрыть рот рукой во время смачного зевка. — Наговорились? Решили, кто тут Большая Мамочка?

— Я Мамочка 90-60-90, — вздёрнула нос блондинка. — Да, мы закончили. Можешь начинать рассказывать про свою идею!

— Маринетт, я закончил, — почти в унисон с Буржуа сказал Нино. — Послушай.

Под взглядом Хлои я сползла с коленей Адриана, — этот хитрый жук продолжил жевать с довольным лицом, — и пошла к Ляифу. У Нино на коленях стоял ноутбук, на котором он ваял нам нужный для выступления трек.

Раз все делают то, что я хочу, то я хочу, чтобы всё было круто. А кто лучше сделает нам музычку, чем профи-диджей? Не искать же нужный трек в интернете; тем более его там точно не было.

Как и мюзикла, сцену из которого я хотела с чистой душой прихватизировать.

— Дюпэн-Чэн? — позвала меня Хлоя.

— Пока вы тут болтали, девочки, кое-кто уже работать начал, — хмыкнула я, забирая у Нино наушники.

Хлою это не обрадовало.

— Кто же?

— Да все.

Блондинка всё-таки нахмурилась и оглянулась. И увидела, наконец, что наша музыкальная колония на самом деле занята: девочки читали свои роли, — текст я написала на листах, любезно предоставленных Натаниэлем, — Нино дал мне прослушать результат своей работы, Адриан ел, мальчишки обсуждали, где бы им достать нужный реквизит.

Вещей нам было нужно мало, самое сложное — найти стучащие каблуки. На крайний случай мы могли бы прилепить на клей монеты к туфлям, чтобы звук был погромче… но у меня из обуви, к примеру, были только кроссовки.

Хотя когда я была в Англии, нам это не мешало. Пародию на ирландские танцы отстукивали даже в балетках. Потом, правда, весело было из-за отбитых пяток.

— Мелодия почти та, что нужна, — оценила я. — Добавь больше… м… акцента и…

Я сделала неопределённые пассы руками, не зная, как описать своё желание. Но Нино, как истинный человек вдохновения, меня понял и закивал.

— Отлично. Если сделаешь, то половина работы будет готова — потом всё повторяется с незначительными изменениями.

— Будет готово минут через пять.

Алья смущённо рассмеялась.

— Мы увлеклись, а, Маринетт?

— Довольно сильно, — согласилась я.

Взяв с дивана рядом с Адрианом два листа с текстом, я отдала их Алье и Хлое. Около Буржуа я задержалась.

— Какие иностранные языки знаешь?

— Тебе зачем? — набычилась девушка, отбирая у меня лист и пробегаясь по тексту глазами. — Английский, немецкий и норвежский. Последний слабо, только учу.

— Даже спрашивать не буду, зачем.

— Твой маленький мозг всё равно не поймёт эту красоту, — надменно фыркнула блондинка.

— Да-да, конечно… текст зачитывать будешь на немецком или норвежском, кроме последнего предложения. Договорились?

— Я вообще не должна участвовать в этом балагане.

Проигнорировав это высказывание, я вернулась к Адриану и хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. Агрест быстро вытер руки и рот салфеткой, затем посмотрел на свой кардиган, — тот был полностью убит соусом с пиццы и крем-чизом из ролла, — скривился и стащил испачканную вещь. Остался в облегающей чёрной футболке, которая совершенно не давала простора для воображения.

Роуз мечтательно вздохнула. Натан тоже. У обоих было такое откровенно восхищённое выражение лица, что я даже ощутила прилив гордости за своего Кота. Да-да, его кубики — отчасти моя заслуга! Кто его гонял по крышам, скажите на милость?

Соединение с Тикки дало Адриану плюс в массе; если раньше Агрест был сухим и тонким, то теперь резко пошёл вширь. В хорошем смысле. Лишнего веса у Адриана совсем не было.

Я ещё хлопнула в ладоши, снова привлекая внимание. Кубики это хорошо, конечно, но тут всё-таки я босс, а не они.

— Кто у нас хорошо танцует? — молчание. — Отлично, никто. Тогда будет для вас большим облегчением, что танец мы поставим только один, который потом будет повторяться. Месье Агрест, прошу вас.

— Может как-нибудь без танца? — неуверенно спросила Алья.

Адриан взял меня за руку, вторую положил мне на талию. Танец я знала досконально, но, признаться, вживую его ни разу не исполняла, так что мне оставалось только надеяться на собственную гибкость и то, что Адриан был моим боевым напарником. А значит, точно не уронит во время резких поворотов.

— Что за мюзикл без танца? Месье Ляиф, музыку, пожалуйста! Отлично. Раз, два, три, пошли!

Если кому интересно: в процессе танца мы чуть было не свалились, запнувшись о низкий кофейный столик. Но всё обошлось хорошо, хотя над хореографией было работать и работать.

— Я этого ни в жизнь не повторю, — нервно рассмеялась Алья.

— А придётся. И партнёром у тебя будет… м… Нино.

Должна же в этом мире сложиться их прекрасная пара?

Таймс-сквер.

Репетиция и объяснение моей, — не моей, но кому до этого есть дело, — идеи затянулись на целый день. Под конец, учитывая, что ребятишки натанцевались и наговорились на сто лет вперёд, мои одноклассники были просто убиты усталостью. Мы с Адрианом на их фоне выглядели неправдоподобно свежими и готовыми и дальше заниматься чем-нибудь интересненьким.

Естественно, это не понравилось миз Менделеевой. Едва увидев наши полные энергии улыбки, она застонала:

— Именно вы должны были устать! Мадмуазель Дюпэн-Чэн!

— А чего сразу я?! — возмущение, если бы могло, полезло бы у меня даже из ушей. — Тут ещё Адриан есть!

— Стрелочница, — по-доброму шепнул Агрест.

— Потому, мадмуазель, — подняла палец Жозефина, — что я искренне уверена: этого молодого человека портите исключительно вы!

Сказать мне на это было нечего. Ну да, так оно и выходило. Но, честно говоря, вариация «испорченного» Адриана мне нравилась больше, чем милашка из мультфильма.

Да, сериальный Адриан — тот ещё пирожочек, которого хочется потягать за щёки и потискать, как большого толстого хомячка. Зато мой Кот начал расти! Большой плюс, мы не застряли в одном возрасте, как персонажи сериала! Мой Агрест и в плечах раздался, и ввысь вытянулся, и мышцы нагулял. Не парень — конфетка в брендовой обёртке!

После дня репетиции поездка в Линкольн-центр прошла тихо и мирно; даже Хлоя не выделывалась, пока мы шатались по музеям и выставкам. Адриан то и дело куда-то пропадал; как я потом узнала — его дёргали работающие в центре знакомые отца, которые пытались выйти через парня на Габриэля, что не отвечал ни на чьи сообщения, звонки и письма.

Раздраконенный Агрест под вечер накупил фаст фуда и наелся им от души. Мстил, видимо, папеньке подобным нарушением модельной диеты; разговор о том, что способ это глупый, я решила отложить на попозже. После объедания Адриан весь вечер стонал в стиле Нуара, что завтра его обязательно обсыпет прыщами, волосы будут салиться за секунду, и ни один одеколон не перебьёт запах пота.

Плагг, скучавший именно по этому запаху, — «Всё в тебе хорошо, крошка, но это то, чего мне так не хватает!..» — на этих словах тоскливо вздыхал у моей подмышки.

— Посмотри на это с другой стороны, — хихикала я, перебирая волосы Адриана.

Мы сидели на крыше общежития, на лавочке, которую Адриан притащил из коридора, и просто наслаждались более или менее спокойным вечером в обществе друг друга. Дали себе передышку.

Выгуливались, как два зека, потому что Менделеева сидела недалеко от нас в шезлонге и читала журнал, то и дело проверяя, не испарились ли мы с Адрианом с крыши.

— С какой?

— Всегда может быть хуже.

Адриан поднял брови.

— Это как же?

— Ну-у… скитлстрянка?

Естественно, он не понял. А после моих объяснений стал смотреть на меня, как на… нет, у меня решительно нет сравнений.

— Это же не я эту шнягу придумала!

— Ты запомнила. Этого достаточно.

— Это трудно забыть, знаешь ли!

— Вот уж точно…

Шестого августа, когда детки уже отдохнули от нашей адской репетиции и даже почти выучили выданные мною тексты, учителя повезли наш класс гулять по Таймс-сквер. Естественно, что за посещение Нью-Йорка без прогулки по этому району, который успел засветиться в любой более или менее крутой франшизе? Что в моём, что в этом мире, Таймс-сквер становился айдолом среди декораций для большинства фильмов, пародий и сериалов.

Вот в книгах почти не мелькал, это да. Но я даже не удивлялась этому.

Как и в прошлом мире, своё название Таймс-сквер получил из-за того, что в начале двадцатого века сюда перенесли штаб-квартиру газеты Нью-Йорк Таймс. Но если в моём мире прошлое название района было труднопроизносимым, то здесь оно имело индейские корни.

— В переводе на английский, — рассказывал экскурсовод нашей группке, — это значит «шумное место». Индейцы вообще дали много говорящих названий, которые точно показывают их отношение и неприятие к образу жизни тогдашних европейцев.

Мы с Адрианом стояли, держась за руки, как две послушные девочки-подружки в детском саду. Менделеева сверкала на нас очками, но Агрест был полностью погружён в интересный рассказ экскурсовода; меня же больше занимал ларёк с хот-догами, который я видела на другой стороне улицы.

Я ведь даже чувствовала этот прекрасный запах! Мягкая сладость хлебушка, капелька остроты от горчицы, томатный дух кетчупа. А сосиска — истинное произведение искусства. Мясо, соя, соль, специи и настоящее наслаждение, которое обещает этот прекрасный продолговатый источник удовольствия.

Голодную слюну я сглатывала так часто, что даже у Менделеевой смягчилось лицо.

— Мадмуазель?..

— Есть хочу, — буркнула я.

— Мы же только недавно обедали?

На это я пожала плечами. Ой, да какая разница, когда мы ели, — и сколько я ела, если уж на то пошло, — мои кошачьи уши требуют новую порцию.

Менделеева, судя по всему, думала об этом же. Женщиной она была довольно жалостливой, несмотря на всю показную строгость, однако даже это её качество не позволило мне пойти и купить себе хот-дог. Во-первых, сказала Жозефина, никто не знает, из чего сделаны эти уличные сосиски.

«Из блаженства!» — закричал бы мой желудок, если бы его спросили.

— Во-вторых, мадмуазель Дюпэн-Чэн, кредит доверия к вам исчерпан, — Жозефина поправила очки. — Так что…

— Да я понимаю, — расстроенно сказала я. — Простите, мадам.

Когда наш экскурсовод в очередной раз замер для нового рассказа, от группы одноклассников отделилась Алья. Подмигнув мне, подруга быстренько зарулила в магазинчик, который был рядом; я была готова возносить хвалы и молебены этой девушке, что не оставила меня голодной и обязательно что-то купит. Может быть даже сосиски…

Менделеева ничего не заметила, потому что была увлечена слежкой за мной и Адрианом. Ну в самом деле, будто мы самые проблемные в этом классе! А как же Хлоя? Натан? Нино, в конце концов?! У неё определённо должны быть личные счёты к Нино!

Адриан нахмурился и посмотрел в сторону маркета, в который лисицей проскользнула Алья. Я почему-то тоже начала нервничать, хотя, объективно, никаких причин для этого не было.

— Миз Менделеева, — Агрест расцепил наши руки. — Я отойду.

Как-то остановить Адриана она, благодаря его отцу и подписанным Габриэлем бумагам, не могла. Поэтому ограничилась тяжёлым вздохом и тяжёлым взглядом.

— Не заставляйте меня нервничать, месье Агрест, — строго сказала женщина. — И не покупайте мадмуазель Дюпэн-Чэн хотдогов. Не хочу получить студентку с дизентерией.

Адриан улыбнулся, но в изгибе его губ я видела тревожное волнение.

— Ни в коем случае, миз, — пообещал парень.

Затем он развернулся и быстрым шагом удалился в маркет, в котором недавно скрылась Алья. Горилла молчаливой тенью проследовал за своим подопечным. Я закусила кончик большого пальца, смотря на грязные стёкла магазина и не понимая, чем вызвана моя нервозность. И не только моя, раз Адриан решил…

— В Новый Год отсюда, — экскурсовод указал на крышу одного из зданий, — спускается знаменитый шар времени, который вы могли видеть не только в фильмах, но и в выпусках новостей. Это феерия, потому что власти города стараются сделать каждое появление шара уникальным и запоминающимся. Тысячи людей собираюся, чтобы первыми увидеть, что же придумали на этот раз. Толпы здесь…

— Это ограбление! — услышала я приглушённый расстоянием выкрик.

Я замерла. Кошачьи уши прижались к голове, сердце забилось быстрее. Экскурсовод, не слыша того, что слышу я, продолжал рассказывать про то, как сам впервые увидел шар времени.

Какова вероятность того, что звук идёт именно из того маркета, в котором сейчас Алья и Адриан?

— Всем на пол, не шевелиться! — истерически взвизгнуло именно с той стороны. — Иначе перестреляю всех нахер!

Стопроцентная, не меньше.

Да какого же хера?!

Злой Адриан решает проблемы.

Едва я дёрнулась было в сторону, как Жозефина схватила меня за руку длинными острыми пальцами. Не знаю, кто из нас точно на самом деле являлся кошкой: уши были у меня, а вот опасные коготки — у этой прекрасной женщины.

— Куда это вы собрались, мадмуазель Дюпэн-Чэн?

— Аэ-э-э… в магазин хотела, — выдала я чистейшую правду. — Забыла сказать Адриану, что хочу что-нибудь с плавленным сыром.

Миз Менделеева на моё блеяние вполне логично не повелась.

— Милая моя, — сказала она с прохладцей. — Это Америка, здесь в девяноста процентах случаев месье Агрест купит что-нибудь с расплавленным сыром. Не пытайтесь сбежать! — внезапно рявкнула Жозефина. — И не расстраивайте меня ещё больше!

Я закусила губу. Доведённая до ручки моими, — эй, всё-таки не совсем моими! — приколами женщина расцепила коготки, и в тот же миг мой телефон завибрировал. СМС, пришедшая от Адриана, совсем не успокоила.

«Не лезь.»

Ну вот как на это реагировать, скажите на милость?! «Не лезь», ха! «Не лезь»! И даже точку, мать его, поставил в конце, долбаный грамотей!

Вдох-выдох, Маринетт, ты всё равно ничего не сможешь сделать. А Адриан там не один, с ним Алья, да и мы же на Таймс-сквер, здесь должен быть дежурный герой обязательно, да и полиции я бы на месте городской администрации понаставила бы побольше… побольше… так много, чтобы ни у одной шавки и мысли бы не возникло пасть раскрыть!

— Идёте со мной, — решила Жозефина, не видя моих душевных терзаний. — Если потребуется, я буду водить вас за руку, потому что…

Её прервал звук разбившегося стекла такой громкости, что на секунду этот звон перекрыл за собой даже гудение сотни моторов. Улица не то чтобы замерла, но в одно мгновение ощерилась телефонами прохожих: каждый быстренько достал гаджет и начал съёмку, надеясь потом вытащить топовый улов по лайкам и комментариям.

— Это что ещё за…

К разбитому стеклу уже спешили полицейские и даже герои. Зловещая Долина, ну кто бы мог усомниться! И Воробей, — он же Джессика, — с ней. Ну вообще неудивительно, особенно если учитывать, что эти двое были нашими с Адрианом кураторами… и, вроде бы, приятелями.

По крайней мере, после возвращения Эон её третьего глаза и способностей, которые украл Технопират, нас с Лаки заверили в полнейшей преданности, дружбе и всевозможной помощи. Что было весьма кстати, потому что Рыцарь-Филин к нам большой и трепетной симпатией так и не проникся.

Талисманы не требовал — уже хлеб, конечно, но всё равно приятного мало. Мне было искренне жаль, что сила Чудесного Исцеления не настраивается; ух я бы тогда исцельнула, исключив из общей программы избитую тушку совмена! Даже если пришлось бы снова меняться Талисманами с Лаки!

К моему удивлению, из разбитой витрины вышел не мой герой в красно-чёрном и с крылышками, а очень злой Адриан. Улучшенное почти кошачье зрение сразу стало выхватывать детали: оплывшая щека, наливающийся багрянец на скуле, быстро темнеющая область под глазом и лопнувшая губа.

Адриан был в такой ярости, что я незамедлительно рванула в его сторону. Жозефина попыталась схватить меня за руку, но своё запястье из её пальцев я просто вывернула.

Агрест наклонился к телу, которое только что разбило собой стекло, схватил за грудки, приподнял и встряхнул. Я тормознула где-то шагов за десять до напарника, остановленная полицейским — они на площади всё-таки были, но почему-то не вмешивались в происходящее. Может, ожидали, что это сделают Воробей и Долина?

Вот только Эон и Джессика дали Адриану пару минут на то, чтобы попсиховать. Ну и воришке достаточно времени было на то, чтобы испугаться моего не-Кота — выражение лица у напарника было просто зверским, а кровь и проявляющийся синяк только ухудшали это впечатление.

— Ты хоть понимаешь, какие у меня теперь будут проблемы? — по-кошачьи шипел Агрест, несмотря на то, что Талисман Плагга был на моём пальце. — Да тебя посадить мало, мелкий ты криминальный элемент! Отрыжка человечества. Гнойник на пятке путешественника!

Я уловила момент и поднырнула под руку полицейского, просачиваясь через ненадёжный заслон. Адриан финально встряхнул перетрухнувшего неудавшегося воришку и с отвращением отпихнул от себя. Эон, по-птичьи склонив голову, выдала из третьего глаза лиловый луч, который сформировал полупрозрачные наручники на запястьях грабителя.

— Это было капец как клёво! — услышала я бормотание Альи.

Сезер всё ещё стояла в магазине, у разбитой витрины, и, конечно же, вела съёмку. Куда Алья без своей верной видеокамеры, правильно?

Я с беспокойством посмотрела на щёку Адриана и взяла Агреста за руку. Он сначала было хотел отдёрнуть ладонь, — та была перемазана в крови; надеюсь, что не в крови Адриана, — но потом переплёл наши пальцы и устало вздохнул.

Момент злобы прошёл. Адриан возвращался к своему слегка тревожному добродушному состоянию; по глазам я видела, что осознание произошедшего, — и своего поведения в том числе, — медленно проникает в светловолосую голову. Ну а что он хотел, нас этот Нью-Йорк из милых и добрых супергероев превратил в два комка обнажённых нервов, не меньше!

Адриан кинул быстрый взгляд на перепуганного воришку. Потом на меня. Прищурился и охнул от боли.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, осторожно ведя пальцами по испачканной в крови ладони.

Если там осколок, то его надо вытащить. Если кровь чужая, то можно всё просто смыть и не беспокоиться.

И всё-таки это был осколок. Его я подцепила ногтями и осторожно вытащила из ладони. Кровь не потекла, — странно, но, возможно, дело в синхронизации с Тикки? — но рану всё равно надо было бы промыть. Где там скорая, кто-нибудь вызвал скорую?

— Нормально. А ты…

Он наклонился ко мне, хмурясь. Я с жалостью посмотрела на наливающийся синяк. Эон и Воробей разговаривали на заднем фоне с полицией, Жозефина источала то ли ненависть, то ли отчаяние и смирение — всё сразу. И смотрела она не на нас, а на Сезер.

Я прямо видела вопрос Менделеевой: неужели неудача и непослушание заразны?!

Подняв руку, я осторожно коснулась скулы. Адриан вздохнул.

— Он Алью хотел…

— Пристрелить?

— Облапать, — неудачнику достался ещё один полный злобы взгляд. — Я вступился, и он вмазал оружием по лицу, чтобы вырубить. Недостойный человек.

— Только у тебя «недостойный человек» может звучать как изысканное ругательство. А знаешь что? Можешь не переживать, у меня есть идея, как тебе помочь!

Адриан поднял брови и зашипел от боли из-за раны на лице.

— Как же?..

Я довольно улыбнулась и невесомо поцеловала Агреста в нос. Хотела было в пострадавшее место, но побоялась сделать ещё больнее.

— Док Ок оставил мне свой номерок, — сказала я. — О, рэпчик вышел. Но, если серьёзно, он сказал, что я могу обращаться в любое время. Одна проблема…

— Какая?

— Надо бутылок прикупить, да побольше. Целебная слизь на дороге не валяется!

Агрест фыркнул.

— Ну да. Она по ней растекается. И это отличная идея, Маринетт, просто прекрасная... но что мы будем делать с видео в интернете?

Дары.

— Если вы ещё раз куда-нибудь влезете, то, клянусь, я куплю два ошейника и буду водить вас на коротком поводке вплоть до возвращения в Париж!

Я сразу же опустила голову, чтобы не ляпнуть что-нибудь, способное ещё больше вывести несчастную Жозефину; казалось бы, куда больше, если женщина была вне себя от нервов и бешенства? Но я-то знала: если тебе кажется, что ты на дне, то снизу обязательно постучат.

Бесконечность не предел, как говорится.

К счастью, на этот раз плохое настроение Менделеевой было направлено не только на нас, но и на героев, которые не предотвратили ограбление. Как Жозефина орала на совмена… любо-дорого посмотреть было. Рыцарь-Филин, честь ему и хвала, спокойно выслушал все претензии, извинился за нерасторопность героев и подвержение приезжих деток опасности, да ещё и взял и пригласил весь наш класс на ежегодную церемонию награждения героев. Та как раз проходила в начале августа, и мы получили уникальный шанс осмотреть все «достопримечательности» и узнать о самых странных силах местных суперов.

Лаки и Гермес, кстати, тоже были приглашены: после того, как Технопирата в очередной раз увезли в тюрьму, избитого и с кашей вместо лица, совмен расщедрился на короткую благодарность и недовольную констатацию нашей с Адрианом полезности.

— Вы спасли город, — сказал Рыцарь-Филин, неловко поправляя свои жёсткие наручи. — И, возможно, мир. Можете прийти на церемонию, вам вручат награду.

Могла бы я говорить — первым бы вопросом спросила, выдадут ли нам деньги. Вместо этого я подёргала Лаки за руку; к счастью, Адриан хорошо меня знал, так что спросил интересующее за меня.

— Деньги? — удивился совмен. — Нет. За заслуги выдают почётную статуэтку, ещё можно получить приз зрительских симпатий и налоговые преференции.

Ну вы понимаете, как я расстроилась, да? С другой стороны, отсутствие денежного приза было вполне логичным: зачем такая премия, если местные супергерои и без того получают неплохие зарплаты? А вот статуэтки и другие призы — это да, это уже может сыграть на интерес.

— Не обещаю, — сказал тогда Лаки, искоса взглянув на мои поникшие уши. — Но попробуем.

— Уж постарайтесь. Не в обиду сказано, но кошка выглядит не как герой. Её бы представить народу, чтобы люди её не боялись.

— Её зовут Гермес, — прищурился Адриан; голос его враз стал холоднее на несколько градусов. — И она вполне разумна, не надо говорить так, будто моей напарницы нет рядом.

Для закрепления эффекта я показала совмену пушистый фак — чистой воды баловство, однако сдерживаться при синхронизации с Плаггом от него не было ни желания, ни сил.

Вообще, я заметила, что характер мой тоже стал меняться; не одними ушами и глазами я обошлась, к сожалению. Во мне словно стало меньше осторожности: кости переполняло ощущение силы, которое нехило давало по мозгам. Казалось, что для меня вскоре не будет ничего невозможного, так что можно вести себя как заблагорассудится.

Ясное дело, что это из-за силы Плагга. Но если квами себя так ощущает постоянно, то я удивлена, что он ещё сам не надел крошечный красный плащ и не пошёл причинять справедливость во имя сырных богов.

— Сдурела? — спросил Плагг, когда я поделилась с ним своей идеей прикупить маленький плащик в стиле Маджестии. — Мне делать что ли нечего? Я кот, крошка, я не хочу геройствовать. Я хочу спать по двадцать часов в сутки, а остальные четыре буду плавать в бассейне из расплавленного сыра.

— Лопнешь от обжорства.

— Помру счастливым!

Мы с Адрианом так и не посетили Эмпайр-стейт: раздраконенная Жозефина отправила нас в очередной раз с глаз долой, вроде как наказывая, в общежитие. В сопровождение нам достались Эон, Джессика и американский куратор — та самая женщина, что уже отводила нас в «заключение» в прошлый раз.

Вместе с нами ещё хотели Алью отправить, тоже вроде как в наказание, но мы с Адрианом кое-как упросили Жозефину смилостивиться. Если мы с Агрестом регулярно видели город с высоты птичьего полёта, — да и на Эмпайр тоже уже успели забраться, кстати, — то лишать этих видов Сезер было бы очень грустно и как-то неправильно.

— Берёте её наказание на себя, месье Агрест? — прищурилась Менделеева.

— Если так можно, — смиренно склонил голову Адриан.

Женщина пожевала губы, съела половину тёмно-фиолетовой помады, — где только взяла этот оттенок? — и всё-таки кивнула. И мы с Агрестом отправились отдыхать от общества детей и возможных неприятностей. Но сначала нас, естественно, повезли через больницу, где работал мой уже знакомый Док Ок.

С той частотой, с которой мы с ним виделись, мы скоро начнём уже в дёсны целоваться. Практически родственники ведь!

Док принял нас, как дорогих друзей; мы с ним даже слегка по-армянски расцеловались в обе щёки, пока одно из щупалец обернулось вокруг руки Адриана и вымывало оттуда слизью мелкую стеклянную крошку. Куратор и девочки ждали нас в коридоре, пока Док проводил осмотр в своём белоснежном кабинете.

— А вы, молодой человек, тоже, как я погляжу, обладаете сверхспособностями? — как ни в чём не бывало спросил Док Ок, осматривая полученные Агрестом раны.

Адриан сразу напрягся. Я же сидела рядышком, пила очень сладкий чёрный чай, — Док Ок его, оказывается, обожал, и даже пожаловался мне, что в Америке с чаем напряжёнка, — и болтала ногами, потому что стул был предназначен для гигантов вроде Габриэля или любимого дядюшки. Серьёзно, мне на этот стул пришлось буквально запрыгивать! Я себя прямо кошечкой почувствовала.

— С чего вы взяли?

— Ох, да не переживайте так, — хмыкнул Док, вертя руку Адриана из стороны в сторону. — Все мы через это проходили. Вы тоже нашли у себя подарок, как я понимаю? Судя по всему, силы у вас недавно, пара дней прошла, не так ли?

Я навострила уши и уставилась на Дока. Щупальца, выходящие у мужчины из спины, мягко и плавно двигались, будто в воде.

— Что за подарок? — спросила я.

Меня проигнорировали, будучи полностью увлечёнными Адрианом.

Мои уши и глаза у врача не вызвали никакого интереса: по словам Дока, эти изменения могли быть откатаны назад и больше напоминали остаточное явление от попадания под чью-нибудь атаку. А вот Адриан его действительно заинтересовал, настолько, что Док попросил у Агреста пробу крови.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Адриан.

— Как скажете, — пожал плечами Док. — Это чисто исследовательский интерес, можете не беспокоиться. Без вашего разрешения я ничего брать не буду.

Под воздействием целебной слизи синяк быстро рассасывался, а рана на руке затягивалась.

— Так что за подарок? — ещё раз спросила я.

— Каждый из героев в своё время находит у себя какой-нибудь подарок, — охотно пояснил Октопус, тщательно втирая слизь в руку Адриана. — У меня это был маленький брелок осьминога. У моей жены — золотое колечко, и теперь супруга может золотить любые вещи.

— Как Мидас?

— Ну примерно. Её способности активируются по желанию, а не спонтанно. И так у каждого героя, все мы находим какой-то дар, который потом активирует наши силы.

— Хм…

Я прихлебнула чай и задумалась. Получается, у всех здешних суперов есть какой-то внешний переключатель? Кто-то, кто одаривает их силами? Значит, это не мутация, и криптонитовый метеорит не падал неподалёку от местного Смолвиля. Хотя тут не уверена — есть же в Нью-Йорке Маджестия, которая была стопроцентной инопланетянкой.

— Даже когда ты регистрируешься, — продолжал Док Ок, — то обязательно указываешь, какой дар ты получил. Так что было у вас, говорите? Молодой человек!

Адриан сжал покрытую слизью ладонь в кулак.

— Фигурка ящерицы, — в который раз соврал Агрест.

В Нью-Йорке он стал поразительно часто прибегать ко лжи. Но, как говорится, не мы такие. Жизнь такая!

— А-а-а! Ясно! Вот чем объясняется ускоренная регенерация ваших тканей! Потрясающе, просто прекрасно. Мне вносить вас в реестр супергероев или вы сделаете это самостоятельно?

— Я не буду регистрироваться. Во Франции это необязательно.

— Дело ваше, — Док отошёл к стене, к которой был привинчен душ со шлангом, и включил воду, — только имейте в виду, что, покинув территорию Штатов, вы лишитесь этих способностей. И новые уже не получите, подарки у нас единоразовые.

Мы переглянулись с Адрианом. Он нахмурился, я пожала плечами и допила чай. На дне осталась куча неразмешенного сахара, который я быстро слизнула длинным языком.

Ну вот. Ещё и язык изменился, отлично просто. Хорошо, что разговаривать это не мешает, не хотелось бы стать молчаливой, как Гермес.

— Спасибо за предупреждение, доктор, — ровно сказал Адриан. — Нам пора.

Я спрыгнула со стула и взяла пакет, полный пластиковой тары.

— Но сначала наполните вот эти бутылки, пожалуйста!

Вечерние исследования.

— Тебе не жалко проводить столько времени в общаге?

— Мр? — я подняла голову от мягкого дивана и посмотрела на Джессику.

Скво сидела в кресле, которое Адриан притащил неизвестно откуда, забравшись в монструозную мебель с ногами. Носки у Джессики были дырявыми и грязными на подошве, что, кажется, совершенно не волновало девушку. В руках у неё был планшет, на котором Джессика сёрфила по просторам Интернета.

У меня в лапках, — пока всё-таки всё ещё руках, и слава Ктулху, — тоже был планшет. Вообще-то, их нам выдала Эон. Взяла эти гаджеты Долина, очевидно, там же, где Адриан находит нужную мебель в общежитии.

Сам Агрест вместе с Эон о чём-то неразборчиво спорили; встроенные в андроида программы позволяли ей считывать контекст, так что мой не-Кот говорил обрывками предложений. Выглядело это примерно так:

— Согласно статистике за двухтысячный…

— Статистика врёт, она не может быть полной.

— Тогда если берём период за десять лет…

— Тоже некорректно, но уже лучше, можно просмотреть. Сделала. Нас интересуют страницы два и семь.

— Прочитал. Можно сделать вывод, что племя Синта…

— Нерационально. Оно смешивалось с другими как минимум трижды.

— Выведи список имён.

— Сделано.

И всё в таком духе. Как будто Тони Старк общается с Джарвисом, в самом деле.

Вечер мы в тесной компании решили провести в комнате Адриана за полезным делом: поисками информации про ритуал от Иных, из-за которого у меня были большие проблемы. Раз уж нас с Агрестом всё равно отстранили от экскурсии, то стоило заняться по-настоящему важными делами.

— Тебе не грустно, что большую часть своей поездки ты проводишь в четырёх стенах? — уточнила свой вопрос Джессика.

Я положила планшет на живот и хмыкнула. Потянувшись на кровати Адриана, я прикрыла глаза и блаженно замурлыкала. Какой же это кайф — просто лежать, кто бы знал!

— Да не особенно, — сказала я в итоге. — Если будет нужно, то Адриан потом отвезёт меня сюда на каникулы. Ну или я сама сюда съезжу, деньги родители выдадут без проблем… придётся, правда, подождать до восемнадцатилетия. Хм, но тогда у меня уже будут мои собственные деньги, и ничего не придётся просить… короче, нет, мне не грустно. Сейчас главная задача всё-таки до восемнадцати дожить, а для этого даже хорошо, что нас удалили с экскурсии.

Адриан хлопнул по столу, — низкий кофейный столик тоже притащили неизвестно откуда, и в небольшую комнату Агреста и Ляифа он едва поместился, — и застонал. Эон сочувственно похлопала парня по плечу:

— Нерационально. Ввести успокоительное?

— Обойдусь. Смотрим дальше. Книга за авторством Ласточки…

— Всего лишь женские мемуары, ни капли правдоподобности. Хотя… есть интересная информация о племени Синта. Пусть и не проверенная.

— Диктуй.

Мы с Джессикой посмотрели друг на друга. Я пожала плечами.

— Короче, сейчас другие приоритеты. Сама понимаешь, жить хочется больше, чем гулять.

Скво не выглядела убеждённой моими доводами.

— И поэтому ты читаешь о героях Нью-Йорка вместо того, чтобы изучать ритуал и племена?

— Тц. Глазастая.

Я включила планшет и вернулась на сайт, который действительно был посвящён героям Нью-Йорка; официальный реестр суперов, между прочим! Перевернувшись на живот, я похлопала рядом с собой по кровати. Джессика легко перепрыгнула ко мне прямо из кресла. Носки, что ли, запачкать боялась? Так там уже места для грязи нет.

— Смотри, — я увеличила фотографию главных героев A и B ранга; ну и Маджестии, конечно, но она меня сейчас совсем не интересовала. — Что видишь?

— Обычную команду, — сказала девушка, подперев голову рукой. — Я их всех знаю, между прочим. Лично. Неплохие ребята.

— А я вижу, что у каждого из них есть какой-то талисман. Не как у нас с Лаки, но похожие. Вот, гляди. У Ключника его очки, с которыми он не расстаётся, хотя зрение у него нормальное, я проверяла. У Снежинки — белый кристалл в её короне. У этих трёх Рейнджеров я не знаю…

— У них на запястьях браслеты, — подсказала Джессика. — Парные. То есть, тройные, в их ситуации.

— Ну вот. У этого человека-Осы тоже наверняка жало куда-то запихано, не суть важно. Главное — каждый из героев носит какую-то штуку, которая помогает им становится, собственно, героями. У тебя такая есть?

Джессика мимолётно коснулась браслета на запястье. Я взяла её руку, осмотрела украшение со всех сторон, но вынужденно признала, что эта штука совершенно не была похожа на брелок осьминога, который продемонстрировал мне Док Ок. Другое ощущение от вещицы.

— Мне его мама дала, — сказала Джессика. — Она боялась того, что у меня появятся какие-то суперсилы, так что решила заменить их технологиями. Вот и…

— И отдала тебя совмену? — натурально удивилась я. — Ты же Воробей, его напарник. Как ему вообще можно кого-либо доверить, он душнила жуткий.

Джессика заржала, чуть не свалившись с кровати.

— Ты серьёзно ещё не догнала? Моя мама и есть Рыцарь-Филин! Иначе почему она ничего не сказала вам двоим, когда вы с Технопиратом разобрались? Считай, помощью мне и Эон вы вытащили выигрышный билет в лотерее!

— Рыцарь-Филин — женщина?! - оторвался от своих изысканий Адриан.

Я тоже могла только ресничками хлопать. Чего?..

Джессика засмеялась ещё сильнее и всё-таки свалилась с кровати. Я же села на покрывале, неверяще смотря на уссыкивающуюся скво.

— Так чего у неё такой характер отстойный? Климакс, что ли? А мы тут при чём? Эон!

— До наступления климакса у нашей мамы ещё как минимум пятнадцать лет, — сказала андроид, даже не поворачиваясь ко мне. — Я немного занята, прошу прощения. Адриан, вывожу статью на экран.

— Вижу... Так, ладно, Маринетт, не сейчас, — добавил Адриан, сосредоточенно что-то печатающий на моём ноутбуке. — Мы, кажется, что-то нашли.

— Да пожалуйста. Джессика, ты с нами?

Скво, всё ещё посмеиваясь, залезла обратно на кровать и протянула мне браслет, дающий девушке суперсилу.

— Точнее, суперкостюм, — поправила меня Джессика, глядя, как я натягиваю её высокотехнологичную игрушку. — Суперсилы мне не перепадает. Но этого достаточно, чтобы я не получала подарков, которые появляются у других горожан. Не знаю, почему, но моя мама очень напрягается от одной мысли про то, что я могу стать… по-настоящему особенной. Она и сама не особенно жалует сверхсилы. Только у Олимпии, говорит, всё нормально, остальные...

Она махнула рукой, словно всё и так было ясно.

Я нажала на кнопочку, и моё тело тотчас облепил костюм Воробья. Ровно такой же, какой был на Джессике. Никакого индивидуального подхода, меня просто засунули в ту же ткань, в которой бегала скво.

Не Талисман, совсем. Я не ощущала ни прилива сил, ни внезапно появившихся знаний. Да и квами не было. Однако что-то похожее всё равно ощущалось, словно кто-то просто взял нормальный Талисман и скопировал крошечную часть его способностей.

Квами... твою ж мать.

Джессика помогла мне вернуться в нормальный вид и забрала свой браслет. Я же думала о двух вещах: во-первых, мать Джессики точно что-то знает. И Олимпия, мать Эон, видимо, тоже. Раз уж они вместе, потому что Технопират кричал что-то про «жёнушку» и всё такое.

Ну а во-вторых…

— Адриан.

— Да, душа моя?

— Мы совсем забыли про коготь, который отобрали у Технопирата. Иди-ка в уборную, достань его.

Агрест потёр глаза и недовольно уставился на меня. Джессика снова начала смеяться, и даже Эон позволила себе улыбку.

— Интересно, из каких мест я его должен доставать, по-твоему, — проворчал мой не-Кот, откладывая ноутбук и вставая с пола.

Я тоже захихикала, поняв, как это всё прозвучало.

— Ну знаешь… ну ты короче сам всё знаешь. Я слишком прилично воспитана, чтобы давать точные указания.

Лиири.

Квами — идея, рождённая в мире в какой-либо момент. Поскольку не все они появились одновременно, — математика, к примеру, возникла намного позже материнства, — то и возраст у квами был разным.

Нам с Адрианом достались, если так можно сказать, старички: Тикки и Плагг существовали всегда, от рассвета и до заката всего, что нас окружало. Естественно, я пыталась поговорить с волшебными малышами о мироустройстве! Как человек, который всё своё детство провёл за просмотром странноватых передач на «ТВ3», я просто обязана была узнать всё, что только могли мне рассказать эти два старожила!

Выходило так себе, если честно. Почему-то Плаггу не нравилось углубляться в философские размышления и пытаться объяснить мне мироустройство: те несколько раз, когда я пыталась вызнать, что было до их с Тикки рождения, в итоге заканчивались игнором со стороны котёнка. Адриану после этого приходилось заказывать очередную коробочку с сыром, чтобы вредный квами снова менял свой пушистый гнев на милость.

Не знаю, отчего Плаггу была неприятна тема создания мира. Потому что ещё в Париже, до начала всех наших злоключений, Тикки рассуждала о ней проще:

— До начала всего было всё, — непонятно говорила квами, рассматривая крупные прозрачные стеклянные камешки в своём гнезде.

Она таскала к себе всякие интересные штучки, которые её радовали. Бусинки, пуговки, маленькие пушистые брелоки, забавные колпачки от ручек или другие вещички. В итоге в гнездо весь скарб уже не помещался, — точнее, помещался, но тогда туда не влезала сама Тикки, — и мне пришлось рядом с «кроваткой» квами поставить коробочку для хранения разных вещиц.

— Это как с Большим Взрывом?

— Ну примерно. Теория, на самом деле, хорошая, — квами потянулась и поудобнее устроилась на складках пёстрого шарфа. — Чтобы что-то взорвалось — надо, чтобы до этого что-то было.

— А квами были?

— Квами всегда были. Другой вопрос, что не воплощённые. Миры подобны виткам спирали, и в этот виток у нас есть тела. Каждый раз, когда Вселенная проходит через точку начала, происходит смена цикла. Вот тебе и Большой Взрыв. Хотя мне больше нравится называть это «Большим Переходом».

— А что было до начальной точки?

Тикки, как и Плагг, ничего не ответила тогда. Разве что не обиделась непонятно на что, а просто улыбнулась и спросила, не находила ли я ещё чего-нибудь интересного для её коллекции.

Каждый раз, когда в мире появляется что-то новое — для этого формируется идея. Из неё, как фея из первого смеха ребёнка, рождается квами.

Перемещение стало Каалки. Дары воплотились в Дайззи. Родительство дало начало Поллен.

Лиири была рождена из принуждения и свободы.

Обычно квами не сочетают в себе несколько «идей», чтобы не было внутреннего конфликта. В шкатулке Тикки этим отличился Нууру: он был идеей защиты и агрессии одновременно, из-за чего частенько попадал не в те руки. Мир, видимо, подстраивался так, чтобы ни одна из сторон квами не западала. Равновесие, всегда нужно равновесие!

Лиири не везло примерно так же, как и Нууру: несчастная маленькая орлица то и дело даровала свои способности не самым благородным людям. К примеру, довольно долго её коготь носил жрец из Майя, который искренне считал, что жестокими жертвоприношениями он освобождает несчастные души богов от их бренных телесных оболочек. Всех, кто не считал так же, жрец «порабощал» этой идеей, так что быстро набрал себе загипнотизированных последователей.

Такое себе применение сил Талисмана, если кто меня спросит.

Адриан, вернувшийся из уборной, вручил мне Талисман и уселся рядом на кровать. Я повертела коготь в руках, но так и не решилась надеть новый Камень Чудес, — можно ли его вообще называть Камнем? — учитывая, что у меня и без того были сейчас сложные отношения с волшебством.

Тикки и Плагг выбрались из своих укрытий и умостились у Джессики на коленях. Эон, как единственная из нас, кто не видел квами, села рядом с кроватью прямо на пол. Несмотря на невозможность засечь волшебную малышню, девочка-андроид не хотела случайно их «придавить» или как-то ещё доставить неудобство, к примеру, задев рукой.

Эон вообще была девушкой милой, если так посмотреть. Сколько вообще человек за время существования квами думали о том, чтобы малышню «не задеть» случайно? Мы наших крошечных помощников вообще носили в условно-удобных местах: ладно Плагг, он обожал подмышку Адриана, а вот я всё ещё сомневалась, что Тикки в почтальонке достаточно удобно. Она столько времени проводила в темноте сумочки, подумать страшно!

На аргумент насчёт проблем с волшебством Адриан кивнул и забрал у меня коготь. Потом посмотрел на квами, — Тикки выглядела совершенно очаровательно с прищуренными глазами и поджатыми губами, — хмыкнул и надел подвеску.

Лиири появилась в светлой вспышке. Испуганно заметалась между нашей четвёркой, заметила Тикки и Плагга, рванула к ним и спряталась за спинкой более безопасно выглядящей божьей коровки. Ревнивица-Тикки удивлённо заморгала, обернулась, — Лиири оставалась у неё за спиной, — и растерянно прижала лапки к красной грудке. Плагг хекнул.

— Всё в порядке, птичка, — сказал он, подлетая к орлице. — Ты чего психуешь?

Лиири шмыгнула клювом. Потом ещё. И ещё.

Ну и разрыдалась, конечно же.

Мы с Адрианом и Джессикой переглянулись; Эон, не видящая происходящей драмы, попросила рассказать, что происходит.

— А он меня!.. — заливалась слезами Лиири. — А потом говорит, что!.. я не хочу-у-у так!.. Так нельзя-а-а!..

Мне её повизгивания, если честно, били по ушам. Судя по тому, как морщился Плагг — ему тоже. Котёнок перебрался в мои руки, полностью оставляя успокоение Лиири на свою напарницу.

Вот за время короткой истерики от квами мы и узнали кучу всего интересного: и про её идею, и про двойственность, и про то, что Лиири совершенно не хотела как-то помогать злодею, но она не смогла сопротивляться приказу того, кто называл себя Бражником.

— Страшный, страшный человек, — продолжала всхлипывать орлица, смотря на нас большими печальными глазами. — Умеет управлять квами! У него самого квами, я уверена, он им тоже управляет!

— Ты же обладаешь силой свободы, — растерянно заметила Джессика. — Почему сама не освободилась?

Ну, на этот вопрос у меня был ответ ещё из прошлой жизни:

— Квами не могут использовать свои силы самостоятельно. Точнее, могут, но это оборачивается непредсказуемо. Да, Плагг?

— А чего я сразу? И вообще, динозавры — это не я, оно само! Па-адумаешь, ну кастанул чутка Катаклизма, так ведь для благого дела!

— Тебе просто не нравился запах от того цветка, — закатила глаза Тикки.

— Он отвратительно пах!

— Так, сейчас не об этом, — прервал квами Адриан. — Как тебя зовут?

— Лиири. Я — Лиири, приятно познакомиться.

Адриан кивнул и потёр подбородок. В своей глубокой задумчивости, нахмуренный и напряжённый, он вдруг стал настолько похож на Габриэля, что на мгновение мне поплохело.

Лиири это тоже, видимо, заметила. Потому что снова спряталась за спинкой Тикки, дрожа пышным перьевым хвостиком.

Впрочем, причины у Агреста на такое настроение было: орлица несколько раз за свою истерику упоминала, что никто и никогда ещё так не принуждал её ко злу, даже индейские шаманы в давние времена… и она не про Майя говорила, если что.

Лиири ведь вообще никогда не покидала земель нынешних Америк. А значит, как минимум, чувствовала, когда на них легла сила ритуала от Иных!

— Итак, Лиири, — Агрест встал, подошёл к своему прошлому месту изысканий и забрал оттуда ноутбук, чтобы вернуться к нам на кровать. — Надеюсь, ты не против нам помочь? Есть пара вопросов про индейцев… Можно сказать, что жизненно важных.

Взгляд со стороны. Лука.

— Милый, протри ещё те три столика!

— Да, мадам Чэн.

Лука отряхнул руки и поспешил к освободившимся столикам. Под конец лета в пекарне «TS» был самый настоящий аншлаг, и Куффен, если честно, не совсем понимал причину этого. Складывалось впечатление, что будущие школяры и студенты пытаются обжорством задвинуть мысли о скором возобновлении учёбы. Естественно, безуспешно: Лука уже пару раз видел, как молоденькие девочки чуть ли не со слезами на глазах заранее прощаются с летом.

Смысл прощаться только — непонятно. Зачем заранее думать о плохом, если впереди ещё как минимум двадцать дней отдыха? А у кого-то даже больше: как сказала Анарка, коллеж Джул, — и Маринетт, само собой, — начинал работать только пятого сентября.

Лука собирался все доступные свободные деньки провести с пользой. А учитывая, что мать дала ему целый год на то, чтобы определиться со своим будущим… школу-то Лука уже закончил.

И спасибо за это всем-всем-всем учителям, что натягивали его оценки на минимальные проходные баллы, потому что в учёбе Лука был совсем не гением. Ему не нравилось читать, считать, писать бесконечные тесты и переживать за оценки; на оценки ему, так-то, было плевать, но Анарка каждый раз так сильно расстраивалась из-за плохих результатов, что Лука подспудно ждал её акуманизацию.

Бабочку, правда, словила Джулека. Довольно неожиданно, резко и пугающе; Лука до сих пор иногда просыпался в холодном поту. Куффену минимум раз в неделю снилось, что он бежит за улетающей в небо сестрой, и ничего сделать не может. У него нет сил, его ноги слабые и быстро устают, он никак не может помочь Джулеке, которую поглотила тёмная сила… ничего он не может.

Затем рядом — красная вспышка. Он поворачивается и успевает пересечься взглядом с Ледибаг. Глаза у неё голубые и яркие, а взгляд насмешливый. По-доброму, обижаться на эту насмешку не хочется; Ледибаг скорее как давняя подруга, которая всегда придёт тебе на помощь, что бы ни происходило.

Затем Ледибаг прыгает в небо — такое же голубое, как её глаза. Лука останавливается во сне, или падает на колени, или запинается и просто падает. И смотрит на девушку в красном костюме: на то, как она помогает его сестре, как их обволакивает облако белых бабочек, как они плавно опускаются вдалеке от него.

Рядом с Джулекой уже не Ледибаг. Другая девушка. Из-за расстояния Лука её не видит, но, кажется, знает… ему кажется, что это…

Он просыпается, собирается и идёт на работу. Мадам Сабина позволила ему работать без выходных, потому что заняться Луке в свободное время нечем: Анарка записалась на какие-то курсы и перманентно отсутствует дома, Маринетт с Адрианом и Джул с Роуз в Нью-Йорке, Луи зачастил уезжать по делам, о которых ничего не говорит племяннику. Джаггед не выпускал новый альбом, хотя обещал релиз в начале августа; полиция в городе напряжена, и знакомый из копов по-доброму советует Луке не появляться со своей гитарой в парках.

— Не время сейчас, — говорит коп, почёсывая плотное пузо. — Погоди до сентября или около того.

— Почему?

— Да так… есть причины.

Причины — в молчании Чудесного блога и в том, что даже по новостям не упоминают о Чудесных. Лука замечает, что Ледибаг в последнее время появляется разве что в его снах, но ни с кем об этом не говорит. Мало ли, какие у героев дела.

Бражника тоже нет… а потом он объявляется в Нью-Йорке. Там, где Роуз и Джулека. Адриан и Маринетт.

Нервозность, когда Лука видит репортаж из Нью-Йорка, зашкаливает. Бражник впервые, пожалуй, появляется перед камерами, и парижане видят его на съёмках в чужом городе. Он высокий, в фиолетовом костюме, напоминающем строгую тройку, с серебристой маской на голове. Из-за этой маски кажется, что глаза у Бражника — два огромных шара, практически не встроенных в череп.

Ну ладно, возможно, Лука немного преувеличивает.

Тревожный репортаж застаёт его на работе: какая-то девушка смотрела новости на планшете. В пекарне нет телевизоров, так что небольшое количество посетителей и собственно владельцы собираются рядом с девицей, обуреваемые любопытством.

Это не прямой эфир, а пересказ вчерашних событий. Так что все заранее вроде бы знают, что всё будет хорошо… но смотреть оказывается всё равно тревожно.

Бражник много говорит, и в этом его беда. Лука невольно задаётся вопросом: в себе ли этот человек? Или он безумец, который обладает силами? Зачем ему Талисманы? Зачем ему ещё больше силы?

Ледибаг и Нуара нет в Нью-Йорке, и остановить Бражника некому. Герои Нью-Йорка показаны крупным планом: Маджестия, что рушит здание за зданием просто ударами своих кулаков; снежная женщина, которая дыханием вымораживает улицы до ледников; человек-оса, управляющий роями насекомых. На Нью-Йорк обрушиваются Египетские казни, и при одной мысли про жертвы…

Про Маринетт и Джулеку…

— Сводки жертв уже есть? — тихо спрашивает месье Дюпэн.

Он бледный, с ровным, даже равнодушным лицом. Сабина держит его под руку, явно опасаясь, что муж просто лишится чувств — месье Дюпэн был нервным, хоть и умел этого не показывать. И он очень любил свою дочь.

— Ни одной жертвы, — спешит успокоить владельца пекарни девушка с планшетом. — Всё было восстановлено Чудесным Исцелением.

— Чудесные тоже в Нью-Йорке? — приятно удивляется другая посетительница. — Значит, они гоняют Бражника?

— Ну… как бы сказать…

На экране мелькает рой божьих коровок. Бражник, угрожающий всеобщим бедствием, замолкает; лицо его искривляется от бешенства и злобы. Он резко разворачивается и успевает выставить свою трость как раз в нужный момент, чтобы не попасть под удар… чего-то.

Лука видит кошачью морду, чёрные рваные уши, бешеные кислотно-зелёные глаза и ярко-красный язык рядом с огромными клыками. Тело — нечто антропоморфное, вытянутое, не человек и не животное. Что-то среднее, а оттого пугающее.

Кот-не-Кот довольно скалится, размахивается и наносит удар другой лапищей. Бражник принимает его на руку, и когти легко вспарывают костюм парижского злодея. Кровь — красные мотыльки, отлетающие в сторону от высокой фигуры.

Репортёра, которого заставляли снимать, окликают. Он оборачивается — вместе с камерой, теряя при этом картинку со скалящимся котом, — и видит…

— Он такой красавчик, — мечтательно вздыхает девушка с планшетом.

Тот, у кого теперь чёрные точки Ледибаг на красном доспехе, действительно красив. Поверх чёрного кожаного костюма - латы в расцветке божьей коровки. Светлые волосы и голубые глаза, острые скулы и нежная улыбка белых ровных зубов. Лука практически влюблён в то, насколько добродушным, милым и располагающим этот парень выглядит.

За его плечом — фигура Рыцаря-Филина, который крайне знаменит в Америке. Как тень, он оттеняет красноту доспехов этого блондина.

— Не переживайте, — улыбается голубоглазый, — и не кричите, пожалуйста. Я сейчас подхвачу вас на руки.

За спиной у блондина — крылья. Тонкие и искрящиеся, безумно красивые. Лука влюбляется в нового героя ещё сильнее, но в голове у него одна мысль — где Ледибаг?

Что с Ледибаг?

И почему Луку это так волнует?

Запись обрывается, продолжается обычная сводка новостей. Пекарня полнится шёпотом и обсуждениями. Томас звонит Маринетт и о чём-то долго разговаривает с дочерью, пока Сабина разносит посетителям бесплатный чай — китайская традиция, как говорит мадам Чэн, чтобы отпраздновать маленькую победу.

Лука понимает, — слышит, — что мадам Сабина из короткого видео узнала намного больше, чем кто-либо другой. Месье Томас? Наверное, тоже. Лука не знает; он только начинает прислушиваться к другим людям, как когда-то советовала ему Маринетт.

— У тебя же в этом талант! Должен быть, по крайней мере.

Разочаровывать её не хочется, и Лука пытается услышать мелодию чужих душ.

Пока получается скверно.

Вечером он звонит Маринетт, но девушка недоступна. Поэтому он пишет длинное сообщение, полное волнения, нервов и беспокойства за свою подругу. Отвечает она только пятого числа — почти через сутки после того, как получила его сообщение.

Позвонила, кстати. Не просто отписалась кучей буковок, так что у Луки потеплело на сердце.

Они мило поболтали; Маринетт нажаловалась на учительницу, которая «не сводит с неё глаз» и на Адриана, который «не понимает её горя от этого внимания». Рассказала о том, что уже несколько раз травмировалась за эти дни, но в Нью-Йорке такая чехарда с супергероями, что с собой она не привезёт ни единой царапины.

— У меня столько слизи, ты не представляешь! — возбуждённо говорила Маринетт, пока Лука стоял в кладовке пекарни и просто слушал её голос.

Успокаивался ли он? Немного. Что-то всё равно…

— Ты странно звучишь, — сказал в итоге Лука.

Маринетт нервно рассмеялась, и его подозрения обрели существенную поддержку.

— Что не так? — спросил он.

— Я, кажется, умираю, — легко призналась Маринетт. — Но, вроде бы, с этим можно ещё что-то поделать… мы делаем с Адрианом, короче, но…

Она шумно вздохнула. Сглотнула. И замолчала.

Мелодия её стала странной, дисгармоничной, прерывистой.

Лука стащил с себя фартук.

— Я прилечу как только смогу, — сказал Куффен.

Это, казалось, совсем вывело Маринетт из равновесия.

— Даже не смей! — зашипела она в трубку по-кошачьи. — Здесь творится хрен пойми что!

— Вот именно, — мягко согласился Лука. — И ты с этим одна.

— Со мной Адриан!

— Ладно, — опять кивнул Лука. — Вас двое. Большая разница?

— …нет.

— Я позвоню, когда самолёт приземлится. Скинь мне адрес вашего общежития, будь добра.

— Ты меня бесишь, морской мальчик, — тихо, но с большой благодарностью прошептала Маринетт. — Долбаный суицидник.

— От смертницы слышу.

Лука сбросил вызов и тяжело вздохнул. Опёрся спиной о полки с мукой и уткнулся макушкой в один из пакетов. Прикрыл глаза и досчитал до двадцати.

Потом набрал номер Луи и, едва обожаемый дядя снял трубку, сказал:

— Нужны деньги. Займи пару тысяч.

У дяди деньги всегда были, это он точно знал.

Луи хмыкнул. На фоне были странные звуки: кто-то то ли стонал, то ли кашлял, то ли и то, и другое.

— Без проблем, — сказал Роше. — Подъезжай на квартиру, расскажешь, зачем.

Уолл-Стрит?

Утро началось с приятных вестей и неприятного происшествия.

Лука отписался, что должен прилететь в Нью-Йорк вечером. Это было отлично; на самом деле, это было настолько хорошо, насколько только могло быть. Лука был нашим с Адрианом реальным шансом на благополучный исход, потому что совершеннолетие и свободное распоряжение своим временем было тем, что нам оказалось недоступно.

Допустим, Адриан действительно нашёл какую-то информацию по ритуалу; славься, интернет! Но проверить её он банально не мог: миз Менделеева, ласково улыбнувшись, сказала, что класть она хотела на разрешение от Агреста-старшего в свободном передвижении.

— Вы меня простите, месье Агрест, — намазывала масло на булочку женщина во время завтрака, — однако после произошедшего инцидента я не намереваюсь ещё раз рисковать. Будете ходить вместе со всем классом на экскурсии, готовить музыкальный номер и наслаждаться подростковой жизнью. Как и хотели.

— Но…

— Конечно же, — с нажимом сказала Жозефина, блеснув стёклышками очков, — я буду отпускать вас по рабочим моментам… именно для этого я запросила у уважаемого месье Пьера расписание запланированных событий для вас, как для модели. Не так-то там много работы, так что отдохнуть вы успеете.

Адриан нахмурился, но промолчал — не хотел провоцировать женщину ещё больше. Вообще, его положение сейчас было достаточно шатким: мы, к примеру, так и не понимали, почему месье Дамокл и миз Менделеева ещё не связались с Габриэлем по поводу произошедшего на Таймс-сквер. Им бы в первую очередь себя обезопасить… но нет, Габриэль, как я поняла, всё ещё был не в курсе последних событий.

Скорее всего, с этой стороны было молчание учителей, а со стороны Франции — игнорирование новостей от Натали. Ну и в последнее наше столкновение я знатно потрепала шкуру Бражника, и неизвестно, как себя сейчас Габриэль чувствует.

Увлеклась я. Если откровенно, то даже немного потеряла голову, когда бросалась на Агреста-старшего с когтями наперевес. Точно помню, что исполосовала мужчине руку. Что-то ещё? Вполне может быть.

Плагг потом ещё хмурился, что мои когти могут быть отравлены; он же само воплощение Чумы, даже имя подходящее. Но мы с квами искренне надеялись, что моё переваривание ещё не дошло до этой стадии. Не хотелось бы лишать Адриана родителя раньше нужного… да вообще не хотелось бы. Адриан отца всё-таки любил.

Бедный мой котёнок.

В общем, Бражник, который хотел было взять Ледибаг и Кота Нуара на слабо из-за разрушения Нью-Йорка, внезапно отхватил от Лаки и Гермес. Габриэлю повезло, что супергерои города были не в кондиции, несмотря на Чудесное Исцеление, — оно сработало со сбоями, и у людей, попавших под его действие, проявлялось что-то вроде сильнейшего похмелья, — а то унести бы ноги у Бражника не вышло.

Мы с Лаки дали ему уйти. Адриан тогда посмотрел на меня; я прислушалась к своему внутреннему голосу и покачала головой: нет, ещё рано. Талисман должен был остаться у Габриэля ещё на какое-то время… Нууру только жалко.

В принципе, это всё логично. Нам бы с ритуалом и Иными разобраться, а не с давно знакомой и немного назойливой бабочкой.

Седьмое августа у нас было распланировано до последней минуты. Миз Жозефина и месье Дамокл хотели отвести детишек на Уолл-стрит; там же должна была пройти экскурсия. После неё — что-то вроде интерактивного квеста и игры в монополию, как я поняла. Обед и ужин в городе, в заведениях, с которыми договорились заранее. Возвращение в общежитие чуть ли не под самый отбой; перед ним — всего лишь час, чтобы ещё немного потренировать музыкальный номер.

К моему удивлению, детишки не были против предложенной мной идеи. Я боялась, что заявленная тема будет для них слишком «взрослой», но то ли одноклассники у меня были ментально развитыми, то ли я просто недооценивала молодёжь по привычке всех взрослых… короче, детишки уже успели заучить текст и теперь время от времени тренировали танец, выискивая для этого минутки в плотном расписании.

Когда Роуз и Джул начали танцевать прямо на улице, то собрали аншлаг вокруг себя. Нью-Йоркцы были за любой кипиш и радовались, когда рядом с ними происходило нечто интересненькое.

Ну, если с приятными вестями мы разобрались, — это я про прибытие своего морского мальчика, само собой, — то вот неприятное происшествие…

В столовую, где мы неспешно завтракали, вошёл директор. Несмотря на то, что выглядел месье Дамокл как всегда, я почему-то всё равно ощутила, что мужчина напряжён.

— Мадмуазель Дюпэн-Чэн, месье Агрест, — начал было он.

Миз Менделеева всплеснула руками.

— Ну почему я даже не удивлена, скажите на милость? Где вы опять успели отметиться, дети?!

Я дёрнула ушами и подтянула к себе новую тарелку с грецкими орехами. Щёлкать их изменившимися ногтями-когтями было одно удовольствие: острые кончики легко входили в скорлупу, а сильные пальцы без проблем раскрывали её в любом месте, а не только по возможному сколу.

И от телесных изменений благодаря квами была своя польза. Вот, детишек орешками накормила. И никакой орехокол не понадобился; тем более, к завтраку нам его и не дали — забыли, наверное. Потому что на общем столе стояло три глубоких миски с грецкими орехами.

— Стоит отметить ради справедливости, — сказала я, продолжая щёлкать орехи; очищенные ядра из первой миски быстро исчезали во рту Кима и Аликс, тех ещё белочек, — что в этот раз мы действительно ничего не делали. Не делали ведь, Адриан?

Агрест на секунду задумался, но потом покачал головой.

— Нет, точно не делали. Что случилось, месье Дамокл?

Директор вздохнул.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Мы переглянулись. Директор, не дожидаясь нас, вышел из столовой.

— Точно ничего не делали? — на всякий случай уточнила я.

Мало ли что там Адриан и Эон могли учудить. Они на ночь уходили на крышу, продолжать свои исследования по поводу ритуала и прочего. Мы же с Джессикой завалились спать в комнате девчонок: я из-за кошачьих примочек не могла долго бодрствовать, а Джессика просто была плоха в поиске информации. Так что отдали всё на откуп нашим «мозгам» в команде и с чистой совестью уснули.

Проснулась я, кстати, в своей кровати. Как сказала Алья, меня принёс Адриан — вот романтичность-то, а? Всегда хотела что-нибудь такое миленькое, и в новой жизни получила, хе-хе.

Адриан неопределённо пожал плечами и нахмурился. Я отряхнула руки от мелкого мусора. Затем мы встали, извинительно улыбнулись миз Менделеевой и вышли вслед за месье Дамоклом.

Директор ждал в небольшом отдалении от столовой, но всё ещё не дойдя до фойе. Завидев нас с Агрестом, он вытащил из нагрудного кармашка платок и быстро вытер лысинку.

— Дети, слушайте, — сказал Большой Папочка без единой смешинки в голосе, когда мы подошли. — Вы никому ничего не обязаны и не должны, потому что являетесь гражданами Франции. Если вас будут к чему-то принуждать или как-то запугивать, то…

— Мне стоит заранее звонить адвокату? — нахмурился Адриан ещё больше.

Дамокл кашлянул. Снова вытащил платок, вытер лысину и убрал ткань в пиджак, даже не складывая.

— Думаю, это…

— Это явно лишнее, — услышала я.

Мы с Адрианом повернулись — резко и синхронно, готовые к чему угодно.

Затем, увидев говорящую, я расслабила плечи и неловко потёрла шею. Адриан тоже выдохнул, коротко оглянулся на меня и поджал губы. Вот уверена, с Агрестом мы думали об одном и том же: совсем нас этот проклятый, — в прямом для меня смысле! — Нью-Йорк задолбал.

Маджестия, в своём ярком костюме, с красным плащом и красными губами, обезоруживающе улыбнулась и подняла руки, показывая, что она безобидна. Верить этому жесту всё равно не получалось: не так давно Олимпия Хилл рушила высотки этими самыми руками.

— Здравствуйте, — сказала Маджестия, продолжая растягивать губы. — Мы можем поговорить?

За плечом супергероини стояла Зловещая Долина — и тоже улыбалась.

Маджестия.

Мне казалось, что Дамокл готов выклёвывать глаза Маджестии просто за косой взгляд в нашу сторону. Директор агрессивно распрямлял плечи — вроде как птица, которая пушит перья перед более опасным противником, чтобы казаться массивнее.

Маджестия на это смотрела, как на попытки ребёнка показать, кто тут самый главный. В итоге, поняв, что Большой Папочка не собирается давать нам поговорить наедине, Олимпия грустно вздохнула, — я почему-то её эмоции не верила, — подошла к директору и наклонилась к нему, заглядывая в глаза.

Гляделки длились секунды две, не больше. Маджестия мягко коснулась двумя пальцами своего виска, и месье Дамокл мелко кивнул, прежде чем резко развернуться и молча уйти. Когда Олимпия повернулась к нам, глаза у неё были молочно-белыми — словно два бельма на радужках.

Впрочем, это быстро прошло, и голубизна вернулась. Женщина улыбнулась ещё раз, — Адриан напрягся, хотя куда уж больше, и загородил собой меня от её взгляда, — провела руками по волосам и предложила нам пройтись.

— Здесь не получится спокойно поговорить, — заметила Олимпия.

Я высунулась из-за плеча Адриана.

— После того, что вы сделали с месье Дамоклом, доверия к вам крайне мало.

— Ваш директор прекрасный человек, мисс Маринетт. Однако вряд ли мы бы смогли при нём обсудить вашу индейскую проблему.

Я быстро взглянула на Зловещую Долину, но Эон продолжала ровно улыбаться и не выказывала никакого волнения. Не знаю, не знаю… с одной стороны, андроид поступила крайне разумно, — примерно как я чуть раньше во время разговора с Лукой, — и привлекла к нашим изысканием взрослого человека без проблем с передвижением. С другой, доверия к Маджестии у меня было меньше, чем к Кларку Кенту, когда у него был красный криптонит в руках.

Адриан, наверное, думал о том же. Агрест вслепую нащупал мою ладонь и переплёл наши пальцы. Рука у него была холодной и влажной.

Мне стало так грустно от этого; расшатанная синхронизациями с Плаггом психика затребовала заплакать, как ребёнок, но голова на плечах у меня всё ещё была, так что этот порыв я подавила. Повышенная эмоциональность вылезала время от времени, потому что, как сказал Плагг, он не привык сдерживать свои душевные порывы. Ну и мне это передаётся.

Из-за плохого контроля над настроением и порывами я несколько раз уже успела перестараться во время боёв. «Несколько», ха…

Два боя — два случая превышения полномочий, примерно так. Технопирату лицо подправила, Бражнику руку разодрала. Ещё была короткая стычка с тем же Технопиратом в музее Единства, однако её я за бой не считаю. Слишком уж быстро там всё прошло, по-хорошему.

Так что в копилку «почему мне нельзя синхронизироваться» надо добавить ещё один пункт: Гермес, увлечённая сражением, совсем не думает о последствиях. А мне как-то было всё-таки страшно становиться причиной чьей-нибудь смерти. Когти-то у меня во время синхронизации вырастали совсем не игрушечными.

— С директором всё будет в порядке? — напряжённо спросил Адриан.

Маджестия удивлённо подняла брови.

— Конечно, мистер Агрест. Не переживайте, ментальное вмешательство минимально. Ваш директор просто будет думать, что отпустил вас со мной добровольно.

Интересно, вот почему Адриан у неё «мистер Агрест», а я — всего лишь «мисс Маринетт»? Что за неравноправие в инопланетянских глазах?

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Маджестия направилась на выход. Мы с Агрестом замешкались на пару секунд, но потом Адриан сделал шаг вперёд и всё-таки пошёл следом за героиней S-класса — единственной в Нью-Йорке. Интересно, каково самой Маджестии было осознавать, что она настолько непохожа на всё разнообразие местных суперов, что для неё была выведена отдельная буковка в классификации сил?

Стеклянные двери разошлись без проблем. Пускай я и знала, что проблем у нас с ними больше быть не должно, но всё равно краем глаза отслеживала их движение — просто на всякий случай. Не хотелось бы снова попасть впросак; у меня, наверное, на всю жизнь воспоминания о нашей с Адрианом борьбе с дверьми останутся.

— Ябеда, — шепнула я Эон, когда девочка-андроид подошла ближе.

Долина повернулась ко мне, посмотрела тремя своими фиолетовыми глазами и кивнула.

— Я просчитывала варианты развития событий, учитывая различные уровни вмешательства в твою ситуацию, Маринетт. Привлечение взрослых было единственным шансом для повышения процента твоего выживания. Ты мне нравишься. И ваши малыши тоже. Не хочу, чтобы всё закончилось плохо.

Адриан сильнее сцепил наши пальцы, но даже не повернулся в сторону Эон. Так и продолжал смотреть ровно вперёд, на красный плащ Маджестии и её короткие светлые волосы. На затылке у женщины они забавно вились, словно в протест идеальной укладке спереди.

— Если говорить проще, то сами мы не справимся, — вздохнула я. — Ну… ожидаемо, хотя очень печально.

— Я рада, что мы думаем в одном направлении, — улыбнулась Эон. — Мы с мамой сегодня встретим твоего друга в аэропорту, за это можете не беспокоиться.

Про то, что Лука навострил тапки в Америку, Адриану я рассказала сразу же после нашего с Куффеном разговора. Всё, хватит с меня лишних тайн: легче сразу вывалить всю потенциально важную информацию на чужие плечи, чтобы потом не было психов или срывов вроде того, что произошёл у меня на крыше. Сама чёрт пойми что себе надумала из-за своего перемещения в этот мир, а Адриану оказалось на факт подселения плевать со смотровой площадки Эмпайр-стейта.

Для него я не «Иная», для него я «душа моя». Вот так-то.

Перед общежитием оказалась припаркована чёрная машина с тонированными стёклами. Выглядела тачка потрясающе, но у меня сразу возникли нехорошие ассоциации с лабораториями и правительством, так что я затормозила, едва выйдя из здания.

— Что-то не так? — спросила Маджестия, заметив мой ступор.

Адриан тоже остановился и, судя по мрачному взгляду, думал примерно в том же направлении, что и я. Или просто чувствовал мою нервозность, что тоже возможно.

— Зачем машина? — спросил он.

Маджестия осмотрела транспорт, но, так и не найдя того, что нас с моим Котом напрягает, растерянно обернулась.

— Доехать до нашего геройского штаба? Эон сказала мне, что мисс Маринетт не может лишний раз выходить в люди. Ну вы понимаете.

Это она о том, что мне зазря синхронизироваться нельзя, видимо. Как нежно-то.

— Вы уж извините, но доверия к вам у нас нет, — сказал Адриан, делая шаг назад. — Так что никаких машин.

— Если хотите поговорить, то придётся делать это на нашей территории, — добавила я, прищурившись.

Маджестия совсем растерялась. Посмотрела на Зловещую Долину, но андроид только руками развела.

— Я предупреждала, что они откажутся от поездки с вероятностью в восемьдесят три процента.

— У нас не самые лучшие отношения с вашей геройской ассоциацией, — поддакнула я. — Особенно в виде Рыцаря-Филина.

Героиня тяжело вздохнула и потёрла лицо максимально утомлённым жестом.

— Ну, Барбара… поговорить всё равно надо. Что предлагаете, какую-нибудь высотку? Я не могу гарантировать вам отсутствие прослушки в публичных местах.

Мы с Адрианом переглянулись. Агрест кивнул, отпустил мою руку и направился к ближайшему закоулку — отличному месту для синхронизации, наудачу расположенному очень близко к нашему общежитию.

Тут ведь дело какое: учитывая, что у Лаки были крылышки, он вполне мог перенести меня с места на место. Потому что одно дело прыгать по крышам или летать на йо-йо, когда у тебя на руках беспомощный «груз», и совсем другое — спокойненько лететь над городом, смотря по сторонам и релаксируя от приятного ветерка.

— У нас есть место, где можно поговорить, — сказала я, доставая мобильник и набирая номер Ахену. — Надеюсь только, что старина-индеец не пошлёт нас за то, что мы чуть что так беспардонно вламываемся в его лавку.

— Статистически это практически невозможно, — успокоила меня Эон.

— Почему это?

— Твои глаза такие же голубые, как у его погибшей сестры. Были, по крайней мере. Предполагаю, что ты её ему напоминаешь.

Предложение.

Конечно, Ахену нас из своей лавки не выгнал, — особенно если учитывать информацию о моих голубых глазах и ассоциациях индейца, — но смотрел на приземлившуюся компанию крайне выразительно. Летунов было трое: Лаки, Маджестия и Зловещая Долина; я, как бонус, отсиделась у Адриана на руках. Очень удобно, но никому не советую, потому что не-Кот мой, и нефиг ему других девиц на руках таскать. Вот будет с кем-нибудь встречаться — пускай ту девушку и таскает. Или парня, потому что с ориентацией Адриана я всё ещё не разобралась до конца.

Да ладно, подростковый период — момент становления. Но что-то мне подсказывало, что мой Кот будет прямым, как палка. Всё-таки, в плане семейных ценностей, Габриэль был вполне ничего себе так. История любви к одной женщине, трогающая сердца…

Ещё бы всё остальное она не трогала — вообще было бы прекрасно. А то взял за моду акум насылать, из-за чего мои нижние не-девяноста регулярно куда-то влипают. Или оказываются у кого-нибудь на лице, как это было с Непогодой. Хорошо ещё, что акумы всё забывают, а то был бы перманентный стыд у парижской героини.

Осмотрев приземлившуюся компашку, Ахену тяжело вздохнул, но ничего не сказал и продолжил жевать свой табак. Только рукой махнул в сторону своей лавки — ну, типа, заходите, гости дорогие. Надеюсь, что ненадолго.

Лавка, несмотря на разгар дня, — почти полдень! Для Америки, где куча жаворонков, это действительно разгар! — была закрыта, так что внутри нам никто не встретился. Я ощутила странную вибрацию у груди, когда зашла в помещение, и удивлённо хмыкнула.

Вибрировал Талисман Лиири. Сама орлица пряталась в моей излишне объёмной плотной рубашке вместе с Плаггом; я то и дело чувствовала их мохнато-пернатые войны за место поудобнее. Хорошо ещё, что квами не царапались.

Вот как хорошо у канонной Марин всё было! Если и надо нескольких квами таскать — пожалуйста, берите сумочку и юзайте, пока мелочь туда влезает! Однако моя почтальонка была отобрана Адрианом… да-да, Агрест таскал Тикки в моей же сумке, из-за чего наши одноклассники тихонечко ржали в сторонке, подначивая меня забрать у моего «вы-охренели-он-не-мой» парня что-нибудь в ответ.

Ну вы догадываетесь, в чьей я сейчас рубашке была, да?.. одноклассники ржали ещё громче, а нам с Адрианом оставалось только улыбаться и махать, как пингвинам из «Мадагаскара»: только рубашка Агреста оказалась достаточно большой, чтобы я не палила Плагга лишний раз. Мои футболки были или недостаточно объёмными, или со слишком тонкой тканью.

А то как в анекдоте будет: девушка, а что у вас там под одеждой шевелится?.. Ой, да не волнуйтесь, это мой малыш! Если вы понимаете, о чём я…

Потом-то мне Адриан купил новых рубашек на чёрт знает сколько размеров больше, чем нужно, и с плотной тканью. Но первую, его, я честно спионерила.

Да это же чисто фангёрлская мечта! Кто откажется от рубашки Адриана Агреста? Вот станет мой Кот супер-пупер знаменитым, даже больше, чем сейчас — я его рубашку смогу толкнуть за дофигалион денег. Так что это ещё и инвестиция в безбедную старость!

Постиранная инвестиция, если что; Плагг от этого практически рыдал. Благо, в общежитии у нас была своя прачечная. А то знаю я этих американцев.

— Странное место, — сказала Маджестия, когда за нами закрылась задняя дверь. — Никогда здесь не была.

— Вы были в любом здании в городе? — подняла я брови.

— Нет. Но во многих этнических была.

Адриан сразу ушёл во внутренние помещения, чтобы скинуть Трансформацию без чужих взглядов. Я, чувствуя себя довольно глупо, полезла под рубашку и вытащила на свет божий Талисман Орла. Коготок сразу прекратил вибрировать, едва я его коснулась.

— Лиири?

— Я не знаю, что это такое, — сразу ответила моя левая подмышка.

— Она вообще нихрена про квами не знает, — проворчала на это правая. — Птица-отшельница!

— Я практически ни с кем не встречалась! — левая.

— Пфе! Не аргумент! — правая.

— Замолчали оба, — прервала этот спор владелица подмышек… я, то есть. — Плагг, как не стыдно? Ты старший, а задираешь маленькую птичку!

Правая подмышка фыркнула и замолчала. Левая тоже. Я вздохнула и нашла взглядом Адриана — он как раз вышел из внутренних помещений, взъерошенный и очень симпатичный из-за приглушённого света и навеваемой плохим освещением романтики.

— Ладно. Давайте уже поговорим, — сказала я, вытирая вспотевшие ладони о джинсы.

Маджестия коротко посмотрела в сторону задней двери лавки.

— А тот мужчина?..

— Уж извините, — сказал Адриан на очень, очень красивом мурлыкающем английском, — но к месье Ахену у нас доверия больше, чем к вам. О чём вы хотели поговорить?

Ясно было, что Маджестии оказалось неудобно. Чисто по-человечески, — можно ли к ней применять это описание? — потому что мы с Адрианом ей ни сесть не дали, ни как-либо ещё примоститься.

Но героиня тоже была не пальцем делана. Она просто села по-турецки в воздухе, как на каком-нибудь диване. Плащ из-за этого стелился по полу, словно алая лужа крови… ну или просто красная ткань. Нечего драматизировать на пустом месте, Маринетт, в твоей жизни достаточно уже драмы!

Но вообще зачёт, ничего не скажешь. Я бы до такого не додумалась.

— Эон рассказала о сути вашей проблемы и показала выкладки, которые вы нашли, — сказала героиня класса S. — Я не знаю, что в точности происходило во время проведения ритуала, который влияет на мисс Маринетт, однако мне кажется, что я знаю, как можно его обойти.

Я кивнула, краем глаза заметив каплю воодушевления от Адриана. В принципе, логично: возможно, Маджестия тоже в какой-то степени воспринималась как Иная для ритуала. Разницы-то только в способе появления: если меня дёрнули сюда из-за изнанки мира, то Олимпия прилетела из другой Галактики… тоже практически другой мир, если так подумать.

— Вам просто нужно, чтобы одно из племён приняло мисс Маринетт в качестве одного из своих людей, — продолжала Маджестия, смотря почему-то в основном на Адриана, а не на меня.

Эй. Эй-эй-эй, это что ещё за… она что, сексистка? За патриархат? И при этом жената на Рыцаре-Филине? Эй, это вообще нелогично!

Или у нас Адриан сейчас производит впечатление супер-крутого парня, тогда как я скорее герой на подхвате? Нет, ну а что, Лаки — это практически Бэтмен, разве что помилее и посимпатичнее. Хотя тут уже вкусовщина; тот же Кристиан Бейл вполне ничего так мышкой был, приятненькой…

А ну отставить гормоны!

— Много ли племён, согласных на такое? — задумался Адриан.

Маджестия улыбнулась своим ярким красным ртом. Эх, хочу такую же помаду. Но у меня губы были тонкими и бледными без синхронизации, а Ледибаг брала своё маской, а не ярким ртом. Гермес, что ли, косметикой начать пользоваться? А то мало я в этом виде людей пугаю, видимо. Но это сколько помады на мою морду потребуется?

Нахмурившись, я потёрла висок. Адриан, сразу напрягшийся, слегка расслабился после того, как я успокаивающе махнула рукой. Ничего страшного не происходило, просто… просто сложно мне мысли фиксировать на чём-нибудь одном. Разум был активным и живым, как блоха, на которую пытаются попасть химозной струёй. Чёрта с два успокоишь, прыгает и прыгает…

— Я знаю нескольких вождей, так что могу договориться…

— Для Синты этот способ не подходит, — тихо, но почему-то с ощутимой угрозой сказал Ахену.

Маджестия вздрогнула и обернулась — приближение индейца она не заметила, что довольно странно, пусть инопланетяшка и сидела к нему спиной. Мы же с Адрианом видели и как Ахену-Ачэк заходит в лавку, и как долго и методично он вытирает ноги о замызганный цветастый коврик, и как слушает предложение Маджестии с неприятным выражением на лице.

Интересно выходит. Олимпия Хилл не нравится Ахену-Ачэку. При этом мы с Адрианом больше сейчас доверяем именно последнему, а не инопланетяшке. Но Олимпия предложила нам помощь и вообще вроде как должна за спасение своей дочери от Технопирата, потому что Эон она любит, и сильно. Что из этого выходит?..

Да ничего не выходит. Только путает меня ещё больше. Получается как у Аластора Грюма — постоянная бдительность, да и верить никому нельзя. Только если Адриану. Ну и Луке, потому что он свой парень в доску.

Поймав взгляд Адриана и увидев его мелкий кивок, я устало выдохнула. Ну отлично.

Мой Кот-не-Кот думал о том же, о чём и я.

И что-то в этот раз меня это совсем не радовало.

Чужие скелеты.

— Ситуация у вас двоих хоть похожая, но всё-таки разная, — рассказывал Ахену, пока возился рядом со старой газовой горелкой.

Как-то мужчина её приспособил в лавке, чтобы заваривать на ней чай. Конструкция из горелки, плитки и гнутого металлического чайника выглядела так себе, я бы такой штуке не доверяла, несмотря на всю удачу Тикки. Но Ахену справлялся, и даже ничего не разлил, пока мутил нам напитки. Вот он, профессионализм!

Или бедность пополам с ленью. Что вообще мешает индейцу купить в лавку нормальну электрическую плиту? Они бывают совсем маленькими, практически настольными. Эх, дилетант!

Я с квами забралась в огромное кожаное кресло и теперь играла с Плаггом. Котёнок оставался котёнком в любой ситуации, так что за верёвочкой с пером, — честно стыренным с разрешения Ахену из какого-то ловца снов, — Плагг прыгал, как миленький. Даже забыл про свои способности к полёту.

Тикки и Лиири смотрели на это представление, то и дело подхихикивая. Я чувствовала себя примерно так же, как квами: весело, забавно, хочется продолжать и продолжать. Ахену ровно бубнил на фоне, изредка в его речь встраивались вопросы Адриана и Олимпии. Эон молчала, но хотя бы номинально участвовала в происходящем, тогда как я просто самоустранилась.

Не то чтобы мне было неинтересно; речь, всё-таки, шла о моём будущем! Но голова совсем отказывалась варить: сколько бы я ни пыталась вникнуть, что там обсуждают мои помощники, а выходило разобрать только отдельные фразы. Да и смысл их… иногда ускользал.

Откровенно говоря, никогда себя настолько тупой не чувствовала. Ясно было, что это влияние Плагга и его разъедания: если бы кто-то перед моим лицом подёргал другой ниткой с пером, я бы тоже за ней попрыгала, без вопросов. Какие там проблемы мира, какие ритуалы и магия, когда перед тобой так соблазнительно шевелится птичий пух?

А потому решила, что по итогу Адриан всё равно мне перескажет самое главное. Какой смысл себя насиловать и пытаться что-то вычленить из чужого разговора, если голова у меня сейчас была исключительно для того, чтобы на ней держались кошачьи уши?

— Ты, пусть и не с этой планеты, принадлежишь миру в общем, — говорил Ахену. — Хотя это, конечно, не гарантировало тебе полной безопасности на нашей земле... неважно.

Индеец принёс мне горький чай, потрясающе вкусный. Чашку я опустошила в пару глотков, даже не успев обжечь язык. Плагг, привлечённый запахом напитка, допил оставленный специально для квами глоток и блаженно сощурил зелёные глаза.

— Кошачья трава, — оценил котёнок. — Приятненько.

Что это за трава такая волшебная, спрашивать я не стала. Вкусно — и ладно.

По кружке досталось Адриану и даже Эон; вот андроиду это всё, конечно же, надо было больше всех. Я вообще не была уверена, что Эон нуждается в органической подпитке, а не в машинном масле или дизеле.

Маджестию Ахену обошёл, словно мебель. Даже не взглянул на инопланетянку; впрочем, та практически так же показательно игнорировала мужчину. Интересно, что у них там за тёрки и на какой основе.

Когда Ахену говорил, то смотрел в основном на Адриана. Реже — на Эон, потом на меня и на мои с квами игры. Как японец, игнорирующий гайдзинов, он мог общаться с Олимпией, но при этом даже не подарить ей быстрого взгляда.

Вот это я понимаю неприязнь! А вы всё про поттеро-малфоевское противостояние. Да там они чисто гадостями обменивались, а здесь всё по-взрослому! Игнор — самое страшное наказание всех времён и народов, поверьте мне на слово.

— Если Синта станет одной из племени, пусть даже из того, что было в истоке ритуала, то ничем хорошим это не кончится. Ритуал перекинется на племя, считая, что оно способствует прорыву Иного в этот мир. Так уже было, причём не так давно.

Единственный мрачный взгляд достался Олимпии. Та в ответ поджала губы и нехорошо прищурилась.

— Откуда вы это знаете, если, по вашим же словам, не углублялись в эту тему? — почуял неладное Адриан.

Я кивнула, хотя игра с Плаггом, к которой я вернулась, волновала меня намного больше. Ну вообще-то хороший вопрос вырисовывается: то Ахену говорит, что он ничего не понимает, то вдруг выдаёт что-то такое, словно сам был участником описываемых событий.

Ачэк недовольно посмотрел на Адриана.

— Смею напомнить, что я помогаю вам исключительно из собственного желания и добросердечия, мистер Агрест, так что не надо подозревать меня в чём-либо. Если вам и есть кого опасаться, так это инопланетянку перед собой.

Опа, началось мясо.

Мы с Плаггом синхронно забили на перо с верёвкой и уставились на Маджестию. Женщина медленно распрямила ноги и встала; оказалось, что она выше Ахену как минимум на две головы. Вау, вот это разница! Я, конечно, знала, что Олимпия высокая и мощная, да и рядом с ней стояла несколько раз, но тогда-то Маджестия не давила на меня ни своим ростом, ни своим раздражением.

— Если есть что сказать — сделай это мне в лицо, старик, — сказала она с угрозой.

— Есть, — Ахену тоже свёл кустистые белые брови к переносице. — Тебе здесь не место. Если бы тебя здесь не было…

— А ей, — палец Маджестии указал в мою сторону, — место?

— Вот я бы попросил без этого, — отреагировал Плагг, воинственно распушиваясь; хвост у квами встал трубой. — Эй, ты, хтонь!

— Она тебя не видит, — скривился Ахену. — Неужели ещё не заметили?

— Чо, серьёзно, что ли?

Плагг метнулся к Олимпии и замер у неё прямо перед лицом. Оттянул свои нижние веки, высунул язык и пару секунд кривлялся, как маленький ребёнок.

— То, что я не вижу волшебных напарников этой парочки, ещё не значит, что я не хочу им помочь!

— Так же, как ты помогла моей сестре?

Маджестия рявкнула, — звук вышел совсем не человеческий, — взмахнула руками, резко развернулась и отошла от мужчины. Вцепившись пальцами в свои волосы, женщина тяжело задышала, очевидно пытаясь успокоиться.

Ахену смотрел на это со злым удовлетворением.

— Если бы не ты, — сказал он, продолжая хмуриться, — то Миджина(1) всё ещё была бы жива.

Олимпия замерла.

— Ты действительно считаешь, что это моя вина? — тихо спросила она, болезненно обняв себя и вцепившись длинными пальцами в локти, словно стараясь сама себе навредить.

Ахену со своим ответом не сомневался ни секунды:

— А чья ещё?

Женщина повернулась к Ачэку. С удивлением я поняла, что голубые глаза Маджестии блестят из-за слёз.

— Я любила её, тупой ты кусок бревна, — сказала она практически неслышно. — Я бы никогда… никогда и ни за что не причинила бы ей вреда… намеренно.

— Да, — кивнул Ахену. — Но что в итоге, Олимпия? Ты её убила. Если бы не твоё появление, то…

Маджестия не стала дослушивать, и я её, если честно, понимала. Олимпия быстрым шагом вышла из лавки через заднюю дверь, едва не снеся её с петель. По пути она так сильно толкнула индейца плечом, что тот потерял равновесие; упасть Ахену не дал Адриан.

М-да. Нехорошо. По обмолвкам этих двоих вырисовывается романтический сюжет совсем без радужного конца что для Олимпии, что для Ахену. Одна потеряла возлюбленную, второй — сестру… и оба пострадавших винят одного и того же человека — Олимпию Хилл, чьё сердце никак не успокоится.

Странно только, что при нашем приземлении на задний двор Ахену ничего не сказал. Хотя... взгляд у него был недобрый, это да.

Но, по-хорошему, была ли вообще в произошедшем чья-то вина? Природное любопытство, помноженное на кошачью кровь и уши, бурлило в моём теле, требуя узнать. Душа тихонько подсказывала, что это нужно, это полезно, это поможет не только самой Олимпии и её семье, но и нам с Адрианом… мне в первую очередь.

Жить, знаете ли, очень хотелось. И если для этого нужно было немножко покопаться в грязном белье…

Я выбралась из кресла. Мельком переглянувшись с Адрианом, — Агрест кивнул мне, — я рысцой направилась следом за женщиной.

***

(1) Миджина - Возвращение луны.

Чужие скелеты. Ч.2.

Естественно, на заднем дворе Олимпии не было. Но что-то мне подсказывало, что далеко женщина уйти не могла — просто не оставила бы Эон рядом с человеком, который так искренне и сильно ненавидит мать андроида.

Я навострила уши-локаторы и прислушалась. Помимо обычного городского шума, — здесь он всё ещё оставался, хотя и был приглушён из-за расположения индейской лавки, — я сразу же уловила глубокое тяжёлое дыхание с крыши.

Здание у лавки было небольшим, всего-то в два этажа, так что я нашла взглядом нужные выступы и быстро по-ассасински забралась наверх. И только когда мои кеды коснулись плоской крыши, поняла, что наделала.

Стало некомфортно. Я никогда, в общем-то, не увлекалась паркуром; все мои ползания по крышам, прыгания через заборы и прочее происходило исключительно под защитой волшебства, костюма и удачи Тикки. А здесь — даже не подумала о возможной опасности…

Как бы я таким образом не убилась раньше времени. Никакого ритуала не надо, просто снизить порог критического восприятия и приглушить осознание опасности. Учитывая обилие всякой фигни в Нью-Йорке — мне хватит на скоропостижную погибель.

Маджестия стояла ко мне спиной, неуютно обняв себя. Мне было жалко эту женщину, хотя я и не понимала её боли. Или понимала. Вроде бы должна понимать… должна же?

Или нет?

Господи, как же мне сложно думать о своём прошлом.

Я подошла к женщине и легко погладила её по накачанному плечу. Маджестия на ощупь была плотнее, чем обычный человек. Как… пластилин, наверное. Самое близкое сравнение, что приходит на ум.

— Какой она была? — когда Олимпия посмотрела на меня, я улыбнулась, пытаясь её приободрить. — Сестра индейца?

Женщина поджала губы и отвела взгляд.

— Миджина… она не верила в смерть, как во что-то окончательное. Считала, что после ухода из жизни её ждут новые приключения в других воплощениях. Хотела стать звездой, чтобы рядом с ней была планета в зоне обитания… чтобы наблюдать за развитием и падением цивилизаций, но при этом ощущать их как копошение муравьёв… я назвала Эон в её честь, но никто об этом не знает.

Говоря откровенно, в этом коротком монологе я не поняла где-то слов десять; ну что поделать, английский всё-таки не мой родной язык. Ни сейчас, ни в прошлом воплощении.

Но мне наконец повезло, и синхронизация с Плаггом сработала как надо: пускай я не могла дословно перевести то, что сказала Олимпия, я поняла её. Было странно слышать незнакомое слово на чужом языке и при этом осознавать, что оно обозначает.

Странно, но, всё-таки, больше удобно.

— Ты любишь свою дочь.

Женщина кивнула.

— Очень. Не знаю, что со мной было бы, если бы не Эон. Я ведь и с Барбарой встретилась только благодаря ей… когда мы пошли регистрировать Зловещую Долину в реестре супергероев, чтобы не было проблем…

Она затихла, в воспоминаниях переживая прошлые события. Лицо у Олимпии посерело, совсем как у человека, обуреваемого горем. Удивительно, что инопланетянка настолько хорошо мимикрировала среди людей, что проявлялись даже такие мелочи. Насколько я знала, на Землю Олимпия прилетела уже «взрослой»… если так вообще можно сказать.

Чёрт его знает, как у неё там время идёт на её Криптоне. Может, это для нас Олимпия супер-взрослая, а там она сойдёт разве что за ребёнка.

— Что произошло с Миджиной? Как она погибла?

Маджестия вздохнула. Прижав подбородок к груди, она мрачно уставилась вперёд, на просвет между зданиями. Тонкая полоска открывала вид на движущиеся машины и плотную дальнейшую застройку.

— Она пыталась дать мне возможность жить здесь. Ахену верно сказал, я не принадлежу этой земле… так что ритуал, который пытается убить тебя, пытался избавиться и от меня. Только, знаешь, более мягко. Насколько я поняла, ты уже несколько раз была на волоске от смерти.

Я пожала плечами, не зная, что на это сказать. Ну была. Но так-то, если подумать, я вообще как бы умирала уже, и жизнь в этом мире может считаться для меня второй.

— Ритуал просто пытался изгнать меня с этой земли. Не убить. Но приятного мало, сама понимаешь. Миджина, если бы могла, уехала бы вместе со мной… мы хотели направиться в Англию или в Гренландию. Куда-нибудь. Но на тот момент её отец уже начал её обучение как следующего шамана племени Синта, и в итоге Миджина не могла просто уйти. Проклятая магия не дала бы ей этого сделать.

— И тогда она… что?

Женщина усмехнулась.

— И тогда она решила, что достаточно знает о магии, чтобы попытаться воздействовать на ритуал изнутри. Как видишь, у неё получилось. Вот она, я, здесь, на этой земле. Почётный член племени Синта… который должен следить за его благополучием и делать всё во благо своих «братьев» и «сестёр».

Я кивнула. Ясно. Видимо, Миджина просто откусила от пирога больше, чем могла проглотить — так, кажется, говорят в Америке? Ввязалась в ритуал, который просто пережевал её и выплюнул. Но какие-то настройки она смогла сбить, так что…

— Сколько ритуалу потребовалось времени, чтобы у тебя начались неприятности? — спросила я.

— Лет пятьдесят? Не знаю точно, если честно. Много.

«Много». Шикарно просто.

Ну точно поковырялась грязными руками в чистом! Судя по всему, Миджина умудрилась сбить настройки ритуала… или магия, если она здесь имеет сознание или вроде того, учла прошлую ошибку и теперь решает проблему Иных быстро и решительно. Если так подумать, то между первым воздействием ритуала на меня и пересечением границы Америки прошло… сколько, час? Или около того.

Блеск.

— Миджина не хотела чего-то плохого, — сказала Олимпия, заметив мрачное выражение моего лица. — Она была одним из самых мирных людей, которых я когда-либо знала. Просто… молодой.

— Ошибки молодости часто влияют на всю дальнейшую жизнь.

— Или обрывают её вовсе, — глухо откликнулась Олимпия.

Я встряхнулась. Да, верно. В этой ситуации я, конечно, пострадавшая, но не только вокруг моей персоны крутится мир. Есть ещё другие люди и нелюди.

— Крошка, — подал голос Плагг. — Спроси-ка у этой милашки, что именно её девчонка делала во время ритуала.

Я передала вопрос квами. Маджестия нахмурилась, вытаскивая из памяти мельчайшие детали, вплоть до того, какие благовония Миджина зажигала и какие украшения надевала для камлания.

На моменте с украшениями Лиири вынула голову из моей рубашки, пропихнув свой клюв между двумя пуговицами.

— А вот тут подробнее, пожалуйста. Передайте ей, Маринетт.

Если Олимпия и удивилась этой просьбе, то виду не подала: спокойно стала описывать все бусинки-серьги-браслеты, которые были в момент на Миджине.

Мне в голову пришла безумная в своей весёлости мысль. Я очень, очень, очень надеялась, что ошибусь, но что-то подсказывало мне, что предположение у меня возникло очень даже верное. Если шкатулка с индейскими Талисманами, по примеру нашей, была полна всяких украшений…

Но не могла же Миджина просто взять и…

— Она использовала пять Талисманов, — дрожащим от негодования голосом сказала Лиири. — Пять одновременно! Какое безрассудное, глупое поведение!

— Не всегда человек справляется с силой одного Талисмана, — проворчал Плагг. — Девочка явно прыгнула выше головы.

У меня в голове почему-то возникали даты появления и смертей героев, чьи костюмы стали постоянной частью экспозиции в американском музее.

— Когда это было? — спросила я, не передавая недовольство квами Маджестии. — Когда Миджина провела ритуал?

— В тридцать девятом.

Я кивнула и прикусила кожу на большом пальце.

Первый зарегистрированный «бум» супергероев в Америке был как раз годом позже.

Олимпия.

Олимпия неожиданно оказалась очень хорошей женщиной. Ментально ей было лет под сорок — состоявшаяся личность, между прочим, со своим мнением по любому поводу. Мы с ней потихоньку разговорились, внезапно найдя друг в друге что-то вроде родственных душ.

Ну, насколько могут быть родственны друг другу фем-версия Кларка Кента и проклятая кошкодевочка из другого мира.

После недолгого, но крайне неловкого молчания из-за темы Миджины и её ритуала мы потихонечку разговорились. Проблемы, с которыми сталкивалась каждая из нас, оказались примерно одинаковыми: интеграция в мир, осознание себя как героя, прощупывание границ дозволенного и тщательное отслеживание своего имиджа, дабы в твою сторону не пальнули чем-нибудь ядерным.

Не уверена, что Маджестии до ядерного оружия было дело. Мне, во времена, когда со мной была Тикки, практически тоже: учитывая нашу с квами удачу, можно было надеяться, что та самая ядерная ракетка взорвётся рядом с отправителем, а нам с малышкой просто повезёт об этом даже не узнать.

Но как-то доводить до крайностей всё равно не хотелось. Так что и Олимпия, и я мысленно дрожали, — иногда, — насчёт своих репутаций. У Олимпии ситуация даже посерьёзенее была, потому что от того, как воспринимают её, зависело то, как будут относиться к её дочери-андроиду.

А Эон и так несладко приходится, и ответ кроется в её геройском имени. (1)

— Твои первые мысли во время сражения со злодеем? — я щёлкнула пальцами.

— «Да твою-то мать, Игноблия!»

— Это кто?

— Моя сестра. Двойняшка. Прилетели вместе, но тут моральные принципы сделали своё дело, и мы по разные стороны… у тебя?

Я задумалась. Потёрла ухо и чуть было не замурлыкала от самопоглаживания. Практически мастурбация какая-то получается!

— Что я на это место не подхожу, но сделаю всё, чтобы его добиться, — хмыкнула я в итоге. — Потому что в этом мире без сил опаснее, чем с ними. Да и держать руку на пульсе надо, я же типа главный герой.

— Все мы главные герои в своей жизни… или ты имеешь в виду что-то другое?

Вот так Маджестия и познакомилась с теорией мультивселенной. В её случае приставка «мульти» обозначала совсем не множественность.

А я что, я ничего. После того, как меня Адриан принял, мне внезапно оказалось море по колено. Хочу — говорю, не хочу — не говорю. Ну или это влияние плагговского безрассудства.

— Это… у меня нет цензурных слов.

Я пожала плечами.

— Нецензурных, в принципе, тоже, — добавила Олимпия, растерев лицо. — Знаешь, довольно сложно воспринимать себя героем какого-то детского мультика… ещё и не самого логичного!

— Можешь считать, что там передали канву истории, а за наполнение мы отвечаем сами, — я подпёрла голову ладонью. — Всё-таки куча различий уже выскочила, причём в изначальном мире. От изменённой географии до банальной логики нападений Бражника в соответствии со временем.

Мы сидели всё на той же крыше, прямо на плаще Маджестии. Он, оказывается, снимался; под красным платьем-плащом оказалось ярко-голубой комбинезон в облипку, который выглядел на удивление совсем не пошло. Ткань у нашего импровизированного сидения была супер-пупер, как и её владелица, так что риска отморозить себе что-нибудь не возникало никакого.

Адриан, Эон и Ахену так и остались внизу. Может, обсуждали что. Может, чаи гоняли или жахнули партейку в Скраббл. Понятия не имею.

Вблизи Олимпия пахла свежим воздухом, едва заметной нотой розы и приближающимся дождём. Приятный аромат. А уж когда мы с Маджестией на двоих разжевали шоколадный батончик, и то, как Олимпия ест, не вызвало во мне отторжения…

Короче, я себе практически завела новую подругу. Потому что своей едальной чуйке я верила чуть больше, чем полностью!

— Совет от старого супергероя новому? — спросила я.

С ответом Маджестия даже не задумывалась:

— Никаких связей с правительством!

— Чего?..

Вот это реально было неожиданно, потому что любой из занесённых в реестр героев был, по факту, военнообязанным. Это же максимально тесный контакт с правительством, нет?

Маджестия на мои большие глаза и отвисший рот смущённо улыбнулась и добавила, словно кокетничая:

— Ну, не больше, чем это необходимо для твоей деятельности. Никаких дополнительных контрактов и миссий. А по возможности — вообще никаких контрактов.

— Почему?

— Ну, смотри… что для тебя важнее всего?

Тут уже я не думала:

— Свобода и безопасность.

— Чего ты лишаешься, когда становишься наёмным работником?

— Свободы… но разве не приобретаешь в безопасности? Вычёркиваешь одного потенциального врага… то есть, не врага, а…

— Нет-нет, хорошо, что ты так воспринимаешь правительственную систему, — задумчиво сказала Олимпия. — Для простого человека не очень, но для героя, тем более с теми силами, что есть у тебя и мистера Агреста…

— Кстати о мистерах. Почему его по фамилии, а меня по имени?

Маджестия смущённо порозовела. Учитывая её белую кожу, яркий румянец на щеках сделал её похожей почему-то не на поросёночка, а на осьминога. Но это может у меня странные ассоциации пошли: розовый инопланетянин — что-то очень тентаклевое. А тентакли в хентае обычно розовые или пурпурные — уж не знаю, почему.

— У меня проблемы…

— Какие ещё проблемы?

— Ну… с одной буквой, — Олимпия настолько смутилась, что аж прикрыла лицо ладонями. — Не могу выговаривать одну букву, так что приходится изворачиваться. Миджина всегда от этого смеялась…

Картавость? Хотя нет, это же когда конкретно «р» западает. Какой-то там термин был другой, я в прошлой жизни тоже к логопеду ходила…

— Сигматизм?

— Не совсем, — покачала головой Маджестия, неловко улыбнувшись. — Шипящие я выговариваю. Но вот эта проклятая буква… убрать её из алфавита — и дело с концом!

— Так что за буква-то?

Она молчала минуты две, серьёзно. Рассматривала свои руки, словно в кончиках ногтей скрыт ответ на все важнейшие вопросы Вселенной. Но в итоге сдалась под моим взглядом, полным кошачьего любопытства:

— Маринетт Дюпен-Тшэн. Довольна?

Я захихикала.

— Это что получается, чтобы выбесить Ахену, тебе достаточно назвать его по полному имени?

— Ахену-Атшэк, — задумчиво сказала Маджестия, тоже усмехнувшись. — Пожалуй, да. Забавно, что выговаривать «ч» я не могу только в именах и названиях. Не знаю, с чем это связано, но иногда в жизни мешается.

Дождавшись, пока мой приступ несдерживаемого хихиканья пройдёт, Олимпия продолжила:

— Что касаемо правительства и власти в целом…

— Вот да, мне очень интересно, кстати.

— Внимай и запоминай, — она подпёрла голову рукой, умостив локоть на собственном колене. — Мудрость старшего поколения всегда пригодится.

— Меня ещё деньги интересуют. Очень.

— Вот это вообще не вопрос. Ты же в Америке, стране возможностей и патентов. Всё устроим, кошечка. Но для начала, всё-таки, нужно разобраться с вашими проблемами, потому что нам потребуются Ледибаг и Кот Нуар, а не Лаки и Гермес. А сейчас слушай краткий пересказ моих злоключений с официальной властью…

***

(1) Зловеща Долина — термин, обозначающий неприятие человеком роботов, которые выглядят как человек. Имя связано с графиком, отслеживающим симпатию: сначала он растёт, потом резко падает и поднимается. Этот момент упадка и назвали «зловещей долиной».

Полезные разговоры ни о чём.

Думала ли я когда-нибудь, что смогу с кем-нибудь, — с кем-нибудь, кто не Адриан, это важное уточнение, — проговорить больше трёх часов кряду?

Ясное же дело, что нет. Даже когда я общалась с Альей или зависала с Хлоей, разговор как-то получался более односторонний: по старой своей привычке я больше слушала, чем высказывалась. Люблю отслеживать чужие истории, но о собственных приключениях всегда говорю мало… для этого ведь ещё надо проникнуться человеком, с которым ты зависаешь.

Типа, совсем проникнуться.

С Маджестией это правило почему-то не работало: мы болтали, словно были давними подругами, которые разошлись незнамо на сколько и снова встретились по большой-пребольшой случайности. Прыгая с темы на тему, мы с ней успели и про космос поболтать, и на правительство с людьми покрыситься, и даже о детях перетереть. Олимпия была в восторге от Эон; я же считала, что это всё исключительно из-за того, что Долина появилась на свет, сразу умея какать в туалет и не орать чуть что.

— Она вообще не какает, — хмыкнула на это высказывание Олимпия. — Её процессы позволяют получать энергию без побочных продуктов.

Я назидательно подняла палец.

— Вот! Поверь мне, история с подгузниками, горшками и унитазами — одна из самых печальных в мире.

— Ну тебе лучше знать, — улыбнулась Олимпия.

Я замерла и нахмурилась. Лучше, да. Откуда только?

Потерев висок, я пыталась выпутаться из сети непонимания, но каждый раз возвращалась к мысли, с которой начинала. Откуда я знаю про детей? У меня были дети?

Затем что-то в голове встало на место, и я вспомнила: да, ребёнок был, в прошлой жизни. Только я уже и не помнила, мальчик или девочка. Кажется, девочка — я же покупала розовые футболки и яркие колготки с феями, которые ребёнок у меня просил… или мальчик? Ведь я говорила, что ребёнок может носить всё, что ему захочется. В саду его дразнили, но он… он. Мальчик. Он быстро научился смотреть на дразнящихся детей, как на куски дурнопахнущего. Потому что никто не может лезть к тебе в тарелку, в постель и в гардероб — вот чему я его учила… кроме постели, потому что рано ещё было такое рассказывать пятилетке.

— Что-то странное у меня с памятью, — тихо сказала я.

Олимпия пожала плечами.

— Возможно, влияние ритуала. Никогда не знаешь, как он будет работать. Так что насчёт моей идеи?

Она всё ещё предлагала принять меня в племя Синта — по словам Олимпии, она досконально изучила ритуал Миджины и теперь знала, что было в нём не так. Никакого повторения прошлых ошибок, говорила Маджестия, чистый и быстрый результат.

Один тогда будет минус — я окажусь привязана к Америке, и на территории племени Синта мне придётся проводить минимум три месяца в году. Но, учитывая проблемы с Габриэлем, это было как минимум неудобно. Ладно сейчас плохой папочка зарулил в Штаты по своим мотыльковым делам, но потом-то Габриэль наверняка навострит тапки куда-нибудь в другое место… а мне придётся лететь опять в гости к инопланетяшке и Ахену.

Куда там Габриэль в мультфильме мотался? Шанхай и Африка, если я ничего не путаю. Ещё Лондон… и это только то, что нам показали; месье Агрест мог разъезжать и по другим странам в поисках непонятно чего, а мы об этом и не узнаем даже.

— Оставим это всё на крайний случай, — сказала я, поднимаясь. — Засиделись мы. Адриан там наверняка уже весь чай у Ахену выпил.

— Да-да, бедный Ахену…

Маджестия встала следом, подняла свою красную одёжку и небрежным жестом стряхнула с ткани мелкий мусор и пыль. Вот классная штука, мне нужна такая же.

Мне казалось, что есть более простой, — а может и не простой, но точно более правильный, — способ решить проблему ритуала от Иных, чем принятие меня в почётные члены Синты. Это казалось суррогатом, временной заплаткой, которую в итоге прорвёт в критический момент. По закону Мёрфи — именно тогда, когда этого не хочется больше всего.

Более привлекательной мне казалась идея поиска Талисманов, которые Миджина использовала в ритуале. По описанию Лиири определила каждый из них: Лосось, Утка, Выдра, Бобёр и Медведь. Про значения и силы мы не говорили, но Лиири пообещала рассказать всё позже, уже без Маджестии; квами было просто неудобно вещать рядом с существом, которое её банально не видит и не слышит.

Насчёт того, почему инопланетянка не замечает квами, у Лиири тоже были гипотезы, кстати.

Олимпия помогла мне спуститься, легко приобняв за талию и левитируя нас вниз. Не помню, говорила ли это уже, но полёты — это жесть как удобно и круто. Я очень жалела, что мне не досталось крыльев от Тикки или хотя бы космических БАДов от Фу. А в Нью-Йорке я лишилась даже полётов на йо-йо, по которым уже успела соскучиться.

В лавке Адриан и Эон тихо переговаривались, тогда как Ахену копался в книгах. Увидев нас, индеец скривился и отвернулся — ну чисто обиженный ребёнок, демонстрирующий свою неприязнь.

Мы переглянулись с Маджестией. Я пожала плечами: ну, хочет — пускай обижается и злится. Взрослый вроде мужчина, а выслушать Олимпию не хочет, чтобы узнать, как в итоге Миджина погибла. Проще ведь винить…

Да, его пожирает боль. Но разве эту боль, что никак не устаканится в его сердце и не перерастёт в тихую светлую грусть по умершей, не подпитывает злоба? Без неё и горе утраты ощущалось бы не так остро и травмирующе, нет? Мне казалось, что индейцы должны понимать в таких вещах, а он куксится.

Каждый сам себе доктор, короче. Лезть я в любом случае не собиралась, а то ещё огребу впоследствии.

— Мам, нам пора к месье Куффену, — сказала Эон. — Его самолёт приземлится через десять минут.

Маджестия положила ладонь мне на плечо и ободряюще сжала. Я улыбнулась этой мягкой поддержке. Приятно.

— Вы доберётесь до общежития самостоятельно? — спросила женщина.

Адриан кивнул.

— Без проблем, мисс Хилл. Я отнесу Маринетт в целости и сохранности.

Под конец он усмехнулся каким-то своим мыслям и запустил пальцы в волосы. Нервно зачесав их назад, Адриан тяжело вздохнул и устало посмотрел на меня.

Я поторопилась скользнуть Агресту под руку. Мурчальник в горле включился самостоятельно, честное слово. Просто мне стало так жаль Адриана, который встрял из-за меня в неприятности и теперь нервничает даже больше, чем это было в Париже, что захотелось немедленно как-то приободрить моего Кота.

Адриан обнял меня и положил подбородок мне на макушку. Я, хитро улыбнувшись, напрягла кошачьи уши, максимально проворачивая их в сторону темечка — просто чтобы пощекотать Агресту щёки короткой шерстью.

— Мы уходим, — предупредила Олимпия. — Хорошего вечера.

— Пока-пока, — помахала рукой Эон, явно кого-то копируя. — Увидимся позже!

Адриан попрощался — вежливый мальчик. Я тоже махнула лапкой, сосредоточенно урча.

Напарник фыркнул и прикусил мне кончик уха. Понятия не имею, что ему в этом нравится, но делал он это совсем не больно, чисто губами. Я со своей кошкой, помнится, поступала так же… чисто тактильно приятно было, может, ему тоже?

— Миз Менделеева нас убьёт, — захихикала я, обнимая Адриана за шею.

— Никаких убийств, кошечка, — фыркнул мой не-Кот мне на кошачье ухо. — Она обещалась купить два поводка, если ты не помнишь.

— Протестую! Я свободная кошка, никаких поводков!

— Даже с бубенчиком?

Честное слово, я задумалась. Ну если с бубенчиком… как у Кота Нуара… ну тогда можно, наверное. Только чтобы он не звенел: у напарника, к примеру, звон включался только тогда, когда Адриан этого хотел. Было бы крайне неудобно сражаться, слыша вечное треньканье где-то со стороны.

Адриан почесал меня за ухом, и прервавшееся было мурчание возобновилось с новой силой.

— Я пр-одумаюр, мр-стр Ар-рст.

Ахену снова зажёг свою волшебную страшную горелку, поставил на неё чайник и посмотрел на нас из-под кустистых бровей.

— Если вы намиловались, голубки, то давайте поговорим. Раз уж этих двоих больше здесь нет.

Значение.

Вопреки нашим опасениям, миз Менделеева даже не стала нас с Адрианом ругать. Только посмотрела тяжело и поинтересовалась, не встряли ли мы в новые проблемы с законом, раз у нас вышла такая провожатая.

— Не понимаю, как Дэнис вас отправил с ней наедине, — покачала головой женщина после нашего заверения в том, что всё в порядке. — Вопиющий непрофессионализм!

— Иногда мы делаем то, что не хотим, — философски заметил Адриан.

Менделеева задумчиво кивнула и отправила нас в столовую — именно там детишки репетировали выступление для собственного «мюзикла». Экскурсия на Уолл-стрит оказалась недостаточно активной, чтобы выбить из моих французских товарищей их энергичность, так что Жозефина, недолго думая, навязала им обязательную подготовку к музыкальному номеру.

В столовой оказалось удивительно много места: стулья и столы сдвинули к стенам, как и несколько растений в огромных горшках; я была уверена, что это дело рук Кима и Аликс — вот уж у кого действительно неиссякаемое количество энергии в теле и вечный моторчик ниже поясницы. Освободившееся пространство разделили на две части, чтобы американские и французские детишки друг другу не мешали.

К моему удивлению, стояла практически полная тишина: я слышала разве что стук набоек на каблуках девушек, да тихое проговаривание текста. Мы с Адрианом незаметно проскользнули в помещение и сразу уселись на столе, оказавшемся неподалёку, наблюдая за «нашими». У каждого из дюпоновцев на голове были огромные наушники, так что вопрос с незвучавшей музыкой отпал.

Я пристроилась ближе к боку своего Кота, Адриан меня обнял. Оказалось очень удобно положить голову на его плечо и тихонечко мурлыкать, пытаясь попасть в такт чужих шагов. Раз-два-три, раз-два-три…

А, нет. Это вальс. У нас не он.

Голова у меня была забита другим. В ней, как в ведьмовском котелке, варилась целая куча мыслей-ингредиентов. Да уж, задал нам с Адрианом Ахену задачку. Вот если бы он сказал нам искать использованные Талисманы — и того было бы проще!

Но не-ет… индеец хотел, чтобы мы…

— Пять Талисманов, значит, — сказал Ахену-Ачэк после сбивчивого быстрого щебетания Лиири про ритуал.

Видимо, миру настолько надоела уклонестическая позиция мужчины, что он просто решил носом ткнуть своего непослушного сына в ситуацию, о которой Ахену даже думать не хотел. Раз уж ввязался в мою историю — будь добр изучать бэкграунд и превью, чтобы понимать, что происходит в моменте «сейчас».

Узнав о глупости Миджины и её самоуверенности, Ахену серьёзно посерел лицом. Он даже как-то сдал, словно новости про сестру легли невыносимым грузом на его плечи. Мне было жалко мужчину, но совсем немного: игнорирование проблемы никогда не способствовало её решению.

— Лосось, Выдра, Медведь…

— Утка и Бобёр, — добавила Лиири, заметив, что мужчина замолчал.

— Способности у них такие же, как у этих двоих? — кивнул он в нашу с Адрианом сторону.

Агрест сидел в кресле, я — на его коленках, потому что едва держала глаза открытыми. Спать хотелось зверски, и после очередного зевка Адриан просто утянул меня на себя боком и обнял, позволяя провалиться в мутную дрёму.

— Нет, у каждого квами они разные, — пискнула Лиири. — Но я не знаю, какие. Я мало общалась с другими Талисманами…

— Квами всегда принимает вид животного, согласно сформировавшимся ассоциациям, — тихо добавила Тикки, которую я держала в ладонях. — Я удача и божья коровка, Плагг неудача и чёрный кот.

Мы друг по другу очень скучали. Казалось бы, и так проводим ужасно много времени рядышком, но это всё равно было не то. Ночи с Плаггом оказались хороши, потому что котёнок мурчал и был мягоньким. Но я могла долго вертеться в кровати, остро чувствуя нехватку родного и привычного сквиша тела божьей коровки в ладони.

— Значит, можно примерно представить, что должно быть, — кивнул Адриан, гладя меня по спине.

Я замурчала. Интересно, будет ли мне потом стыдно за то, что я использую Агреста вместо подушки и чесалки?

Хе.

Вряд ли.

Ахену вздохнул и принялся перебирать чётки. Я их уже видела у него в руках, настоящее произведение искусства: каждая бусина — резная голова одного из священных животных племени Синта.

— Лосось — символ плодородия и упорства. Семейные связи, а также связь между человеком и местом, где он родился.

— Скорее всего, этот Талисман отвечал за привязку к месту, — согласился Адриан. — И, если наша теория насчёт Талисманов верна…

— Что за теория? — я подняла голову, легко выныривая из полусна.

Ахену вздрогнул, а вот Адриан даже не удивился.

— Ещё пока ты общалась с мисс Хилл, мы пришли к выводу, что обилие супергероев в Америке связано с ритуалом, который провела Миджина. Эон просто сопоставила даты и место.

— Место, где сестра отдала жизнь, — глухо откликнулся Ахену. — Оттуда влияние начало расходиться волнами. Первое появление геройских «подарков» никак не регистрировалось, но по более поздним можно составить карту и увидеть, что она расширяется, как круги на воде.

— По мере расширения силы ослабевают, — добавил Адриан. — Так что лет через пятьдесят, скорее всего, в Америке не будет героев, кроме Маджестии или тех, кто использует исключительно технологии. Вроде Джессики.

Тикки тыкнула меня в палец. Когда я посмотрела на неё, малышка сказала:

— Процесс похож на распад квами до составляющих. Волшебная радиация.

— То есть, эта пятёрка умирает?

— Не совсем, — покачала головой она. — Просто распадаются на изначальную энергию и возвращаются в мир, становятся его частью и теряют тело.

Плагг кашлянул.

— Сахарок, смею напомнить, что для людей это и есть смерть.

— Ну… тогда получается, что да. Умирают.

Вот так моя проблема превратилась в операцию по спасению пятерых волшебных малышей.

Мы понятия не имели, где можно искать Талисманы или хотя бы их осколки, но Ахену дал каждому из животных своё определение.

Лосось был плодородием и определением места жизни. Медведь — агрессивной защитой, которая включается, если кто-то лезет в его «берлогу». Выдра была верна выбранному курсу: никакое влияние не могло просто взять и «отключить» магию ритуала. Бобёр ускорял протекающие процессы, если это требовалось, и позволял «удалять» любую проблему, вне зависимости от её сложности.

Утку определили как силу, запечатывающую влияние и ограничивающее его на территории Америки. И эти Талисманы Миджина взяла, чтобы ритуал принял её за свою часть и позволил-таки внести правки... у неё ведь даже получилось.

— А звали-то их как?

— Риичи, Муаччи, Чикку, Гаттч и Маару.

— Последний выбивается, — заметила я, думая о том, что, кажется, разгадала причину непроизносимости «ч» в именах для Маджестии.

— Он предпочитал, чтобы его звали Чи-Чен.

— А, ну тогда всё становится понятно. Действительно.

После, потеряв всякий интерес к разговорам, я вернулась к более важной для меня вещи — к сладкому сну. Проснулась уже в небе, когда Лаки держал меня на руках и летел в сторону нашего общежития.

— Как думаешь, — сказала я, следя из-под полуприкрытых век за кривым танцем и выражением полнейшего отвращения на лице Хлои, — получится у нас найти Талисманы?

— У нас — нет, — спокойно отозвался Адриан. — Я обсуждал это с Ахену, пока ты спала, и мы пришли к выводу, что лучше нам с тобой пока никуда не ввязываться, чтобы не провоцировать твоё перерождение ещё больше.

— В смысле…

Адриан скривился; ясно было, что идея эта ему совсем не по душе.

— Пару дней позволим «взрослым» самостоятельно решать старые проблемы, душа моя. А потом посмотрим по ситуации.

Вот она, наша задача: Ахену хотел, чтобы мы никуда не лезли.

Я хмыкнула и навалилась на Агреста — хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Он тебя как-то уговорил, да? Ни за что не поверю, что ты просто взял и согласился с этой идеей, котёнок.

Напарник улыбнулся. Не так, как раньше, а более тускло, устало.

— Скажем так… доводы у него были очень убедительные.

Взгляд со стороны. Адриан.

Маринетт завалилась к нему на колени, всё ещё мурлыча, но явно заснув. Адриан тяжело вздохнул и погладил девушку по волосам — те были намного мягче и пушистее, чем раньше.

Это беспокоило. Да и не только это.

Было столько вещей, из-за которых Адриан нервничал!

— Судя по тому, что я вижу, — сказал Ахену в лавке, когда Маринетт точно так же вырубилась в кольце рук Адриана, — изменения идут вне зависимости от того, соединяется ли она с мелким котом или нет.

— У меня имя есть, — огрызнулся на такое непочтение Плагг. — Мне тоже так кажется. Ритуал усиливает влияние, и мой Талисман пытается его перекрыть…

Адриан тогда ощутил тоску, похожую на ту, которая родилась в его груди после ухода матери. Нехорошее, скорбное чувство на мгновение поглотило его с головой, но усилием воли Адриан стряхнул с себя эту гадкую паутину покорности судьбе.

Тогда он ничего не мог сделать. Отец — тоже. И врачи оказались бессильны.

Сейчас…

— Ещё пара ваших соединений — и можно будет заказывать мисочки и лоток, — сказал Ахену.

— Ой, как будто без тебя не ясно это. Не напрягай моего пацана понапрасну, ему и так хреново.

— Значит, нужно сделать всё, чтобы соединений не было, — выдохнул Адриан, прижимая Маринетт к себе.

Тикки шмыгнула носом… хотя у неё не было носа. Чем она тогда шмыгала?

— Это ужасно сложно. А если на нас нападут?

— На крайний случай, я смогу помочь ей избежать опасности, — робко предложила Лиири.

Взгляды скрестились на её маленькой фигурке. Плагг подлетел к квами и упёр лапки в бока.

— Даже пять минут травмируют твой Талисман. Это всё равно, что прыгать в воду с электричеством, — недовольно сказал он. — Ты даже не из нашей шкатулки, к моему влиянию совсем непривычна. Я уж не говорю о том, что использование сил может и вовсе отколоть от тебя кусок.

Лиири насупилась, как ребёнок, которому что-то запретили.

— Маринетт хорошая, — сказала она, отворачиваясь от Плагга. — Несправедливо, что она попала под это всё… она ничего плохого не сделала, за что она страдает?

Плагг фыркнул и положил лапку на голову орлице.

— Ладно. Только не ной потом. Будешь у нас как Дуусу…

— Кто такой Дуусу?

— Потом расскажу.

— Никаких соединений с котом, — подвёл итог их болтовне Ахену, мрачно взглянув на Агреста. — Иначе подругу ты потеряешь. Сидите тихо, никуда не лезьте, избегайте опасностей.

— Мы сюда вообще приехали отдыхать, — не сдержал раздражения Адриан. — И точно не хотели всего этого. Нам приключений и в Париже хватало.

— Ах да, этот ваш Бражник…

Вот о Бражнике Адриан не хотел думать ни тогда, ни сейчас. Имя парижского злодея мелькало по новостям, которые иногда включал в машине Горилла, но вслушиваться в сводку парень не хотел.

Своих проблем хватает, чтобы ещё про мотылька думать.

Репетиция закончилась довольно быстро: всё-таки пешая экскурсия вымотала одноклассников Агреста, и хватило их только на пару прогонов. Адриан, успевший выучить практически весь сценарий наизусть, — а кому, как вы думаете, хвасталась написанным текстом Маринетт? — раньше только грустно вздыхал: самому ему досталась настолько незначительная роль, что плакать хотелось; сейчас же проблемы были посерьёзнее, чем этот запрет. Он даже немного радовался, что не имел права на стороннюю съёмку, как модель компании Агрест.

Та же история была с Айваном: ему родители запретили какое-либо участие, если он может попасть на камеру. Так что здоровяк помогал с реквизитами и костюмами, смотря при этом влюблёнными глазами на репетицию… или на Милен, которая в ней участвовала.

А может и на то, и на другое. Адриану казалось, что Айвану в общем понравилось актёрское мастерство, ещё во время съёмок короткого фильма для поездки в Нью-Йорк. Айван тогда выглядел самым воодушевлённым, хотя всего лишь озвучивал часть картины…

Когда все сняли наушники и заметили-таки Адриана с Маринетт, возникла секундная пауза. Затем к ним подошла Алья. За ней подтянулись другие одноклассники, но стояли они поодаль, заинтересованно выглядывая из-за фигурки решительно настроенной Сезер.

— Правда, что вас увела Маджестия? — спросила она, звуча довольно воинственно из-за переживаний.

— Да.

— И… и что? Зачем?

Адриан покусал внутреннюю сторону щеки. Погладил Маринетт. Та отозвалась ленивым мурлыканьем, открыла было на секундочку глаза, — в зелёных радужках ни капли сознания, — и снова провалилась в кошачью дрёму.

Осмотрев одноклассников, Адриан вздохнул.

— Как вы знаете, Маринетт попала под влияние одного из героев, которые в тот момент собой не управляли…

Он был бы рад не вводить ребят в эту ситуацию, но, говоря откровенно, ему нужна помощь. Адриан был уверен, что в одиночку он не сможет уследить за Маринетт: до конца поездки у него было запланировано ещё шесть рабочих встреч, которые не стоило пропускать, чтобы не нервировать лишний раз Габриэля, — отец мог серьёзно помешать излечению Маринетт, — да и кошачье любопытство толкало Дюпэн-Чэн куда не надо. Плюс влияние ритуала, притягивающее неудачи и маловероятные события…

— Ей нельзя нервничать, иначе это влияние распространится, — ровно продолжал рассказывать Адриан, внутри умирая оттого, что в этом он не врёт.

— Почему тогда нельзя просто отправить её обратно в Париж? — напряжённо спросила Хлоя.

Остальные зашуршали согласием.

— Потому, что проблему это не решит. Всё продолжится, просто в другом месте.

— И что делать? — это уже Джулека.

Адриан прикрыл глаза. Если бы он знал! Если бы он знал…

— У нас запланирована поездка на земли племени Арапахо. Нужно, чтобы мы поехали не к ним, а к племени Синта. Это недалеко от города…

Несколько подростков кивнуло. Айван, Хлоя, Роуз, Натаниэль… Адриан мысленно просчитывал, хватит ли влияния их родителей на месье Дамокла, чтобы изменить маршрут.

Получалось, что хватит. Хлои с Айваном хватило бы, если честно.

— Ей нужно есть. Много. Так что, если вы будете носить с собой что-нибудь из еды — будет хорошо.

Маринетт потянулась и поднялась на руках, оперевшись ими о бёдра Адриана. Обвела одноклассников взглядом без какого-либо фокуса, по-кошачьи потянулась и потёрлась щекой о лицо Адриана.

Ребят вокруг она игнорировала. И просто не узнавала… Ахену предполагал, что это может быть — короткие моменты потери сознания.

Адриан положил руку на голову девушки и толкнул вниз, чтобы Маринетт снова устроилась у него на коленях. Когда зелёные глаза закрылись, и Дюпэн-Чэн вернулась в ленивую кошачью дрёму, он устало посмотрел на напуганных, шокированных, лишившихся всяких слов одноклассников.

— Пиздец, — тихо прокомментировала это Хлоя. — Ебаная Америка, я сюда больше ни ногой. Ну нахер.

Адриан хмыкнул.

…как же я задолбался с этой Америкой, знала бы ты, Хлоя.

— И последнее. Будет хорошо, если Маринетт получится чем-то увлечь. Врач, к которому мы ходили, предполагает, что это должно замедлить процесс.

Ботанический сад.

Я человек простой: сказали мне, значит, отдыхать — и я буду отдыхать. К тому же, влияние Плагга очень хорошо било по мозгам, и у меня банально не получалось думать о такой вещи, как моя возможная скорая кончина. Совсем как у пятерых квами из американской шкатулки, да…

На всякий случай я вела заметки в телефоне, — было не очень удобно печатать из-за отросших ноготков; но они, по крайней мере, не болели и не мешались, как в моей прошлой жизни, — коротко описывая своё состояние и мысли, если они были.

Перечитывать я их не торопилась: очень уж меня смутило, что на заметку «голодная, хочу сливок!!!» я опять захотела тех самых сливок. Я плоховато помнила, что записывала, так что не рисковала проваливаться в это гастрономическое нудение.

Ну наверняка про еду там была куча записок! Есть я хотела зверски и постоянно, мысли о еде приходили в самые неожиданные моменты. И, видимо, ныла я про это тоже много, потому что Адриан стал таскать с собой кучу чисто американских снеков: кусочки сыра на один укус, фрукты и овощи, маленькие пакетики со сливками и молоком.

Узнала я это, когда мы были на экскурсии в ботаническом саду Бруклина. Посмотрела я, значит, на плодоносящее апельсиновое дерево — и нестерпимо мне захотелось чего-нибудь съесть. Стоило только пожаловаться об этом Адриану — и он пихнул мне в руки пакетик молока и кусочек сыра.

Хранилась вся еда у него в офигенски крутом рюкзаке. Я подозревала, что притащила его Маджестия: та была диким фанатом собственной дочери, так что я бы даже не удивилась, если бы у неё был фанатский скарб со Зловещей Долиной.

Маджестия прилетала, чтобы предупредить про проблемы Луки: парня задержали в аэропорту без объяснения причин. На звонки Куффен не отвечал, но СМС от него была полна надежды на лучшее и призывала моё сердечко лишний раз не беспокоиться.

Ну я и не беспокоилась. За Луку в любом случае взялась Олимпия; этой женщине я могла доверить моего морского мальчика.

Если что, рюкзак я планировала экспроприировать. Он был как будто платиновым, — или стальным? Неважно, в тон телу Зловещей Долины, — с яркими неоновыми пурпурными вставками и минималистичным изображением Долины в очень крутой позе: вроде как просто взлетает, но при этом настолько по-геройски и потрясающе, что у меня слюна капала.

Хотя, возможно, это от голода.

От почтальонки, где проводила время Тикки, Адриан тоже не отказался, так что выглядел довольно забавно. Этакий красавчик на выгуле: с собой весь скарб, который только может потребоваться. Не хватало пакетика в руках.

Не знаю, может, это была новая мода, но как-то вышло, что практически у каждого из наших одноклассников оказалась сумка или рюкзак. Даже у Хлои. Естественно, Буржуа в очередной раз показывала нам всем наше плебейское место этим шикарным аксессуаром: сумочка была просто великолепной. Золотая блестящая ткань, прошитая ромбиками, в уголках которых сверкающие бусинки. Форма трапеции, совсем небольшой скос к верхней части, чтобы было удобно. И золотая блямба логотипа, напоминавшего мне Луи Виттон.

Внутри дорогущей сумочки, однако, были не бриллианты и даже не косметика. Хлоя в супер-сумочке таскала еду.

Вот всегда знала, что у девочки проблемы на фоне питания! Готова поставить вторую пару ушей, что это из-за Одри и, возможно, Андрэ — все проблемы из головы и из детства, так и знайте.

Бруклинский ботанический сад напомнил мне чем-то московский зоопарк. Не знаю, чем именно: может, территорией, или аура была похожая? Внешне-то точно всё разное.

В саду было чёткое разделение зон и около четырнадцати оранжерей. В каждой из них — собственный микроклимат и разные растения. Мы попали не в сезон цветения чего-либо, — ну как бы лето на дворе, только если дикоросы радовать будут, — но не особенно из-за этого страдали: в саду оказалось достаточно красиво просто для того, чтобы ходить туда-сюда от зоны к зоне и наслаждаться окружающей природой.

К тому же, мы пришли сюда в будний день, ещё до обеда. Людей вокруг было мало и иногда даже удавалось представить, что со всеми этими кустиками-деревьями ты практически наедине.

Здесь было хорошо. Чуткий мой кошачий слух всё равно вылавливал далёкое гудение автомобилей и переговоры человечества о самых важных вещах, — к примеру, о памперсах или о налогах, — но и отдохнуть получалось. В воздухе пахло свежестью зелени и едва различимой сладостью цветов. В японском уголке я просто зависла, долго рассматривая и сад камней, и сакуры, выросшие в настоящих гигантов на казённых подкормках.

Красиво тут было, короче.

Адриан, с которым мы ходили за ручку, как две подруженьки, тоже выглядел получше. Наконец разгладилась морщинка между бровями, да и в общем лицо стало более расслабленным. Кажется, правы были японцы: природа способна излечить даже кровоточащее сердце. Стресс она снимает — только в путь.

Детишки разошлись по парку небольшими группками в сопровождении экскурсоводов: на наш с американцами класс нам выделили аж четырёх взрослых помимо учителей, чтобы можно было посетить любую часть ботанического сада. Мы с Адрианом, правда, ни к одной из этих групп не присоединились, как и Хлоя с Сабриной, что увязались за нами.

За нашей четвёркой осталась присматривать миз Менделеева. По её словам, она никому не могла нас с Адрианом доверить — мы были её любимыми проблемными детками, да.

Ну или она сказала чуть-чуть по-другому. Чуть-чуть более экспрессивно, гм.

Медленно прогуливаясь по японскому саду, мы просто отдыхали. Не знаю, как у Адриана, а у меня настроение быстро и легко перешло в спокойный штиль, даже без морских чудовищ снизу. Пожалуй, решение немного забить на всё вокруг и просто побыть подростком — лучшее из тех, что мы с напарником принимали.

Впрочем, полностью у меня расслабиться всё-таки не получалось. Было такое ощущение, что у меня под кожей что-то чешется — примерно на уровне груди. Я то и дело потирала это место, и, видимо, делала это так часто, что Адриан обратил на это внимание.

— Что не так? — моментально напрягся мой Кот.

— Ничего, просто чешется. Может, аллергия на что-то тут.

— Пошли тогда в другую часть сада, аллергия штука опасная.

Ну, кому как не ему было знать это, верно?

Мы перешли в соседнюю зону, которой точно не было в моём мире: она оказалась посвящена Гее. Не той Гее, что была в Древней Греции, а той, чей костюм я испортила в Музее Супергероев — местной героине, которую я изначально называла Плющом.

Эта зона, по сравнению с японской, была больше, но при этом оказалась более пустой. Куда ни посмотри — везде зелёный газон, такой весёленький, словно на него сейчас должны выбежать Телепузики. Единственным растением здесь было огромное дерево, — на самом деле огромное, этажей десять в высоту, — с нежно-розовыми цветами. Если бы не витой зелёный ствол, словно состоящий из кучи толстых лиан, это дерево можно было бы принять за сакуру.

Мы подошли ближе к дереву. Здесь стояли наши одноклассники со своим гидом — тот рассказывал про Плюща и про её вклад в озеленение города.

— Это дерево, — экскурсовод указал на не-сакуру, словно здесь было ещё какое-то растение, — единственное, что осталось от Геи, помимо её наследия и костюма. Оно выросло из семечки, которую нашли на месте смерти героини. Говорят, что это семя было большим, словно новорождённый ребёнок. Некоторые почитатели Геи до сих пор считают, что однажды она возродится из этого дерева.

— Это вообще реально? — фыркнула Хлоя.

Экскурсовод, видимо, к таким вопросам привык.

— Почему нет? Это же Нью-Йорк, город супергероев!

Слушая его краем уха, я смотрела наверх, прямо на шевелящуюся крону волшебного дерева. Секундой назад мне показалось, что я вижу какой-то блеск наверху… да, не показалось: ветви-лианы слегка раздвинулись, и я поняла, что наверху действительно что-то блестит.

Я дёрнула Адриана за рукав, но Агрест, неверно истолковав это, сразу ткнул мне в руку упаковку с сырочком. Ну, я его зажевала, — не пропадать же добру, — и ещё раз дёрнула.

— Адрикинс, — зашипела я, когда поняла, что напарник слишком увлёкся рассказом экскурсовода.

Адриан махнул рукой, но даже не повернулся. Я так обалдела, что смогла только рот открыть — серьёзно? Что за фигня, он вообще никогда себя так не вёл.

Сверху снова блеснуло. Я оглянулась и, заметив, что все внимательно слушают мужчину перед деревом, аккуратненько сделала шаг в сторону. Ещё. И ещё.

Никакой реакции. Даже миз Менделеева — и та меня словно не видела.

Пожав плечами, я более спокойно отошла в сторону. Оттянула ворот рубашки и заглянула внутрь, к квами.

— Тут какая-то фигня, — заметила я.

Лиири меня даже не поняла; взгляд у квами был рассеянным и без какого-либо фокуса. Зато Плагг довольно хмыкнул и потёр лапки.

— Раз фигня, кошечка, значит, надо разобраться. Что не так?

Маринетт и бобовый стебель.

Вы когда-нибудь лазали по деревьям?

Я — нет.

Во-первых, всю свою жизнь, сколько я себя помню, я была тяжелее других детей. Лишний вес лишал меня уверенности в окружающих меня предметах, так что я банально боялась сломать какую-нибудь ветку и шлёпнуться вниз.

Во-вторых, большую часть моего детства моя бабушка рассказывала о том, как она в своей юности лазала по деревьям и в итоге упала, чуть было не сломав себе позвоночник. Она настолько боялась злости своих родителей, что не рассказала им о своей травме, и в итоге всю жизнь мучалась из-за проблем с дыханием.

История эта, видимо, должна была призвать меня рассказывать о своих травмах и не бояться возможного наказания… но я-то всегда была умной девочкой и вывела для себя другую мораль: нефиг лазать по деревьям. Тем более, если у тебя лишний вес.

Сейчас же мне приходилось забить на эти установки, потому что блестящая штучка была очень наверху, под защитой высоты и зелёных лиан, шевелящихся безо всякого ветра.

Мы с Плаггом стояли, — я стояла, он парил рядом с моим плечом, — внизу под деревом и смотрели наверх, в крону. Лианы то отодвигались, показывая нам свою блестящую добычу, то смыкались перед ней, как дьявольские силки в тёмной комнате.

— Сколько процентов на то, что это просто какая-нибудь фигня, принесённая птицей?

Мне все эти растениедвижения всё ещё напоминали тентакли, если честно. Нью-Йорк вообще заставлял меня много думать о всяких таких штуках; это не я испорченная, это город виноват!

— Ноль? — хмыкнул Плагг, посмотрев на меня ядовито-зелёными глазами. — Я бы ещё подумал, что это так, крошка, если бы люди вокруг не тупили. Но ты посмотри на них! Даже мой котёнок — пустоголовый болван!

В словах Плагга была тонна истины: все, кто стоял под деревом, замерли кто где. Никакой реакции на происходящее, словно мимо пробегала Пайпер из Зачарованных и жахнула по реальности своей силой заморозки. Если кто-то подходил к дереву из новеньких, то тоже останавливался с пустым взглядом, будто у человека резко заканчивалась батарейка.

Адриан тоже под это попал. И, учитывая, что Лиири ни на что не реагировала, я могла предположить, что и Тикки не избежала этой участи.

Нам с Плаггом повезло: мы вдвоём были сейчас Разрушением, так что на нас такое влияние просто разъедалось. И если раньше я была не рада этому, — из-за этого разъедания, к примеру, Лиири не могла просто меня «освободить» от действия ритуала; а как бы было всё просто! — то теперь даже чувствовала небольшую дозу благодарности к силам котёнка. Вот стояла бы я здесь же в виде зомби, как и Агрест…

Чисто ради забавы я вытащила телефон и сфоткала ребят-зомби. Сеть не ловила, хотя у меня мелькнула мысль позвонить Олимпии. В итоге я запихнула гаджет в карман джинсов и тяжело вздохнула, смотря наверх.

Лианы приоткрыли блеск. Я прищурилась, высматривая, что же так сверкает наверху. Выходило, что какой-то браслет… или типа того. Но я ставила на браслет, причём из цельного металла, а не в виде цепочки. Интересненько.

— Ну что, — я потёрла руки. — Лезем?

— Лезем. Если что, синхронизируйся… но я думаю, что твоих коготков тебе хватит, чтобы забраться наверх, крошка.

— Наверх. Конечно…

Блестящая штучка была примерно на высоте семи этажей. Мне вспоминалась серия мультика, где акуманизировался Томас — там тоже было что-то похожее, огромная лиана, словно из сказки про волшебные бобы. Только там они были с шипами, а здесь с цветочками.

А если люди замерли из-за пыльцы в цветочках? А если растение хищное? А если...

Встряхнувшись, я в последний раз посмотрела на своих одноклассников. Мысленно попросила прощения у миз Менделеевой. Вытерла потные ладошки о джинсы и взглянула на Адриана…

И полезла.

Впрочем, я быстро скатилась вниз: кроссовки совсем не помогали карабкаться. Чувствуя себя просто глупо, я стянула обувь и носки, без удовольствия полюбовавшись на дырки в ткани. Если раньше я носки рвала на больших пальцах, потому что ноготь у меня был задорно загнут вверх, то теперь дырочек было пять — по одной на каждый из пальцев, на которых выросли остренькие коготки.

— Кажется, что-то идёт не так, как надо, — заметила я, трогая свой неожиданный педикюр.

— Меньше думай, больше лезь, — скомандовал Плагг. — Давай-давай, пока мозг пацана не превратился в кусок сыра!

В целом, квами был прав: неизвестно, сколько продлится влияние пыльцы, а миз Менделеева вряд ли разрешит мне залезать на такую высоту… да она мне и на скамейку сесть не разрешит, если я попрошу — нервы учительнице мы с Адрианом знатно вымотали.

Почему-то мне стало смешно.

Без обуви дело пошло веселее. Я быстро карабкалась вверх, изо всех сил фокусируясь на блестяшке, а не на том, что земля от меня удаляется с каждой секундой.

Никогда высоты не боялась, если честно. Смотря вниз, я обычно испытывала нечто вроде воодушевления и приятной щекотки в животе; вот выше пятнадцатого этажа, правда, уже шли проблемы: начиналось головокружение и тошнота. Синхронизация с Тикки эту проблему решила, и в виде Ледибаг я спокойно бегала по высоткам, не испытывая каких-либо неудобств.

Иногда я останавливалась, вставая на ветки, и отдыхала. Несмотря на изменённое синхронизациями тело, я всё равно уставала. Правда, и отдыхала я тоже довольно быстро, так что таинственный браслет приближался ко мне очень даже успешно.

— Адриан меня съест, — заметила я во время очередной остановки.

Я себе напоминала обезьянку из игры про предков, особенно когда отдыхала на ветвях.

Примерно на высоте пятого этажа я всё-таки посмотрела вниз. Никакой паники не было, мне просто стало некомфортно и захотелось залезть под одеяло… только в кровати, а не на чёрт знает какой высоте.

Блестяшка была совсем близко. Две трети пути оказались пройдены, и я теперь могла даже видеть узор на браслете: миленькие прорезанные в металле рыбки.

Это точно был Талисман. Вот тысяча процентов, несмотря на то, что Лиири не могла это подтвердить!

Отдохнув, я полезла дальше. Осознание высоты заставляло двигаться медленнее и выбирать места, куда ставить руки-ноги, с большей осторожностью. Я продвигалась выше и выше, чувствуя себя Джеком; только и разницы, что я лезу не за гусыней… или это из другой сказки?

В любом случае, наверху меня ждал браслет, а не великан. Уже хорошо.

Вокруг было море розовых лепестков. Пахло замечательно, и по мере продвижения нежные цветки щекотали мне кожу. Это, пожалуй, оказалось одно из самых классных моих приключений в Нью-Йорке, если убрать возможность разбиться насмерть и непонятное влияние на людей снизу. Вспоминался Аватар и то, как герой с Нейтири шли в окружении светящихся глициний...

Талисман, — никто не переубедит меня в том, что это не он! — оказался совсем близко. Я потянулась к нему, но длины руки не хватило, чтобы достать до украшения… зато потеряв равновесие, я начала заваливаться назад. И даже не успела вцепиться когтями в лиану…

Испугаться, впрочем, я тоже не успела — в следующее мгновение меня в спину толкнула одна из лиан, возвращая к основному стволу. Я вцепилась в него изо всех когтей, запоздало пугаясь возможного падения. Обернувшись, я растерянно посмотрела на двигающееся растение.

— Спасибо?..

Оно поколыхалось в ответ и указало наверх. Я подняла голову — и чуть было не заорала, на этот раз от неожиданности… ну и оттого, что рядом со мной оказалось лицо, которое иначе чем «страхолюдина» не обзовёшь.

Оно всё состояло из веточек, тоненьких стебельков и листьев. Глаза — два зелёных провала. В чертах едва угадывалась женщина, и даже лианы-волосы не спасали. Впечатление это существо производило дай бог, правда, исключительно негативное.

Это вам не милашка-Грут! Это, мать его, Фредди Крюгер, только зелёный!

Впрочем, местная Фредди оказалась… на стороне добра, если можно так сказать.

Она протянула мне руку, состоящую из движущихся растений. В ладони у девушки-лианы был тот самый браслет с рыбками, за которым я ползла.

Дрожащими пальцами я попыталась забрать украшение, но девушка, — это же Плющ, да? Плющ??? — покачала головой. Потом кивнула в сторону, где откуда-то сверху выпала лиана. Примерно на такой же Тарзан с Джейн рассекали по джунглям в одном из самых любимых мультиков в моём детстве.

— Э-э-э… мне забраться на лиану?

Девушка кивнула. Я нервно хмыкнула, переглянулась с Плаггом и, дурея от собственной глупости, перелезла со ствола на ненадёжный отросток.

Плющ протянула мне браслет, смотря на ствол дерева. Я тоже на него взглянула. Когда браслет отдалялся от растения, оно начинало темнеть и гнить; как только Плющ подносила Талисман обратно, ствол снова наливался соками и силой. Цветы, что вяли без магии Камня Чудес, снова становились розовыми и мягкими.

Плагг, чуя неладное, нырнул мне под рубашку.

Девушка посмотрела на меня жуткими провалами глаз. Лианы обвили моё тело, надёжно фиксируя. Затем Плющ мягко погладила меня по голове, надела на руку браслет и, напоследок сжав прохладными пальцами моё запястье, отпустила.

Лиана со мной выстрелила вниз, пытаясь обогнать стремительно распространяющееся по всему стволу гниение. Я зажмурилась и вцепилась в растение изо всех сил; Плагг в рубашке орал и ругался на Лиири, которая всё так же была без сознания и, судя по всему, пыталась выпасть из ткани.

Да ну нахрен такие аттракционы!

Башня Старка.

— Что в словах «никуда не лезть» вам двоим непонятно?

— Ну, вообще-то, «куда-то лезла» я одна, так что не надо тут на Адриана ворчать, он хороший и просто оказался не там и не вовремя…

— Маринетт!

— Если ты продолжишь на меня ругаться, то я обижусь.

Олимпия кашлянула: такое заявление явно слегка сбило её с курса «строгий родитель».

— И что тогда?..

— Не знаю. Приду к тебе ночью и помечу тапки.

— Я не ношу тапки…

— Ой, да мало ли у тебя дома обуви! Ну каблуки испорчу, тебе от этого легче, что ли?

Адриан наверняка был на стороне Маджестии с её «почему ты вообще туда полезла», но благоразумно молчал: ещё до прилёта нашей спасительницы-супергероини я успела рассказать Агресту краткую сводку произошедших событий.

Вообще-то, я ещё легко отделалась. Шокированные и злые копы обещали мне всевозможные в этом мире кары и трясли наручниками, пытаясь напугать будущей ответственностью. В принципе, я их понимала: не знаю, как я бы отреагировала на их месте, если бы мой любимый памятник снесли.

Мой любимый памятник, на секундочку, это Сфинкс; я даже не знала, есть ли он тут, кстати. Так что мне действительно было бы очень грустно, да.

Хорошо, что Адриан, едва придя в себя и заметив кучу гнили вместо шикарного дерева, — а также меня в этой куче, пытающуюся прийти в себя после падения где-то с трёхэтажной высоты; именно на ней лианы, спускающие меня, тоже сгнили, — сразу позвонил Олимпии с призывом о помощи. Хилл потребовалось пятнадцать минут, чтобы долететь до нас; копы приехали за пять. Минуты три они приходили в себя, ещё шесть сражались с Менделеевой, которая была подобна орлице, защищающей свой выводок.

Прекрасная женщина. Духовная близость с месье Дамоклом у неё на тысяче процентов, отвечаю.

Оставшуюся минуту я как раз выслушивала кары небесные. Потом уже прилетела Олимпия, и нас, — меня в первую очередь; Адриан шёл как «плюс один» к моим приключениям, — сопроводили в ближайший участок, где хотели было заставить писать объяснительную. Миз Менделеева была с нами, оставив наших одноклассников на других учителей.

Видимо, копы были ну очень злыми, потому что даже Маджестия не могла продавить их своим авторитетом. В итоге Олимпия психанула и по своей геройской рации вызвала подкрепление в виде супруги.

Рыцарь-Филин был как Бэтмен: пришёл так, что его никто не видел, раздал всем ментальных звездюлей и, никого, собственно, не спрашивая, увёл нашу компанию из полиции. Когда мы все загрузились в бэтмобиль, я только утомлённо выдохнула и пристроила голову на плече Адриана.

Устала я со всеми этими перемещениями.

В пути я уснула, но уже у здания геройской ассоциации Адриан меня разбудил, причём случайно: парень хотел было просто вытащить меня из машины и отнести в обитель местных суперов на руках, но из-за нервов и недружелюбного окружения я не могла до конца расслабиться.

Это вообще какие-то качели были: сначала ты постигаешь дзен в парке, потом мотаешь себе нервы и травмируешься в другой части сада, — между прочим, спина у меня побаливала! — затем немного отдыхаешь, и снова попадаешь непонятно куда.

— Я оповестил ваших родителей о произошедшем, — «обрадовал» меня Рыцарь-Филин после регистрации в качестве посетителей местной башни Старка. — Ваша мать, мисс Дюпэн-Чэн, просила, чтобы вы позвонили ей после того, как освободитесь.

Я нахмурилась. «Родителей». Значит, и Габриэля?..

Адриан взял меня за руку и ободряюще сжал. Судя по тому, какое у Агреста было бледное и напряжённое лицо, Габриэль тоже всё узнал от излишне инициативной героини Америки. Вот кто её просил… хотя она действует, скорее всего, по строгому регламенту. Написано оповестить опекунов о происходящем — она делает.

— Барбара, — покачала головой Олимпия.

— Ничего не знаю. Есть правила — их нужно соблюдать. Иначе мы погрязнем в анархии.

Рыцарь-Филин сняла шлем. Под ним была достаточно красивая бледная женщина с чёрными волосами, резкими чертами лица с тяжёлым подбородком и мрачным взглядом. Тёмные глаза, казалось, глядели в самую душу; ощущение это только ухудшалось из-за жирной подводки и тонких изогнутых бровей.

Как изюминка — крошечная мушка на левой скуле. Чёрненькая и аккуратная.

— Ты как? — тихо спросила я, прижимаясь к Адриану.

Агрест поморщился.

— Нормально. Мне звонила Натали.

— Что сказала?

— Спросила, как я себя чувствую. И предупредила, что отец скоро будет здесь… он в Америке по делам.

Я кинула Барбаре быстрый недовольный взгляд, который женщина приняла с арктическим равнодушием. Ну конечно, я для неё сейчас всего лишь девочка с кошачьими ушами, а не та самая крутая Гермес, которую стоило бы побаиваться из-за больших когтей, клыков и скорости.

Одно разочарование у меня в этой Америке. Ни певцов моих здесь нет, ни счастья, ни МакДональдса — как жить-то?

— Идём наверх, — немного неловко сказала Олимпия, нажимая на одну из звёздочек на своей груди.

Супер-костюм сразу же вспыхнул и исчез, оставляя перед нами простую женщину в дорогих брендовых шмотках. Сияние, хотя и было достаточно сильным, не раздражало глаза и совсем не напоминало о Винкс или Сейлор Мун. Просто желтоватый свет, без дополнительных блёсток и эффектов.

— Верно, наверх, — нахмурилась Барбара. — Расскажете мне, когда вы успели познакомиться настолько, что ты, Олимпия, срываешься по первому же звонку. И когда ты вообще успела дать этим двоим свой номер. И что за уши, мисс?

Мне захотелось оскалиться. Обняв руку Адриана, я задавила этот недостойный человека порыв и просто мрачно зыркнула на совменшу, которая что в шлеме, что без шлема одинаково мне не нравилась.

Менделеева недовольно хмыкнула за моей спиной, и от этого звука мне стало легче. Так же Жозефина реагировала на уроках, когда Ким откалывал какую-нибудь столь несусветную глупость, что и реагировать на неё как-то больше даже и не стоило.

Прямо домом пахнуло. Спокойными деньками, акумными проблемами и очередной несделанной домашкой.

Хочу в Париж, к Эйфелевой башне. А не вот это всё.

— Я, знаете ли, фанатка Кота Нуара, — сказала я, прищуриваясь. — Вот и решила обзавестись подходящими аксессуарами.

Этот выпад остался без какой-либо эмоциональной реакции. Барбара посмотрела на мои уши, на то, как хмурится Адриан. И ровно заметила:

— Перестарались.

На супер-быстром лифте мы поднялись незнамо на какой этаж: вместо нормальных кнопок с цифрами здесь оказались какие-то рисуночки. Герои в них прекрасно ориентировались, нам же, как посетителям, должно было хватить одной подписанной кнопки «Выход».

Если так подумать — неплохая система охраны. Вот захочешь ты что-то тут украсть, но до нужной тебе штуки просто не доберёшься. Потому что не понимаешь эту наскальную, — в нашем случае напанельную, — живопись.

Наверху нас уже ждали: едва двери раскрылись, как я увидела Зловещую Долину в своём геройском виде, и Джессику-Воробья рядом с ней. Для полного комплекта мне не хватало только Ахену в каком-нибудь шаманском прикиде, но в башне из стали и стекла индеец с перьями и бусинами в волосах, пожалуй, смотрелся бы странно.

— Не волнуйтесь ни о чём, — мягко сказала Олимпия, приобнимая нас с Адрианом сзади. — Барбара только выглядит страшной. На самом деле она очень милая и добрая. Хотя иногда перегибает.

— Олимпия.

— У неё носки с котятами, — шепнула нам Маджестия. — Жёлтенькие.

— Олимпия!

Дар или проклятье?

— И ты говоришь, что видела Гею?

Я устало откинулась на спинку стула и утомлённо посмотрела на Барбару по другую сторону стола.

— Как и в первый, второй и двадцатый раз.

— Я не задавала этот вопрос двадцать раз.

— А мне кажется, что именно столько я на него уже успела ответить. Серьёзно, вы чего добиваетесь? Может, я вам помогу?

Вопрос этот был задан мною не из праздного любопытства: Барбара действительно выглядела как человек, который просто не может поверить в то, что ей говорят. Постоянное переспрашивание — следствие этого неверия, а не того, что женщина сомневалась в моих словах.

— Удивительно, — выдохнула совменша, устанавливая локти на стол и крепко переплетая пальцы. — Знаешь, что мне сказали полицейские? Они звонили часа два назад.

— Откуда бы.

— Что в той куче гнили они нашли тело Геи. Именно с той раной, которая стала для неё фатальной.

От этой информации мне было ни тепло ни холодно, если честно. Ну нашли, ну молодцы — я-то почему должна от этого как-то зависеть?

Барбара покачала головой. Из-за резкого освещения в комнате, в которой мы сидели, — а разговаривали мы, на секундочку, в стандартной комнате для допросов, как в американских сериалах про копов; только в этой комнате был экран от сверхсил одарённых и запись на видео с аудио, — черты её лица воспринимались ещё грубее, чем они были на самом деле. Из-за этого смотреть на женщину было неприятно: она казалась плохо сделанной статуей, которую нерадивый скульптор забросил, так и не обтесав острые неестественно выступающие углы.

— Ты просто не понимаешь, — сказала Барбара, не увидев моей реакции; затем она резко перескочила на другую тему, которая, как мне казалось, никак не была связана с предыдущей. — Раз ты общаешься с нашими детьми и интересуешься темой сверхсил, то наверняка Джесс и Эон упоминали моё отношение к дарам.

— Что вы не хотите, чтобы они получили эти «дары». О причинах девочки не рассказывали.

Барбара побарабанила пальцами по столу. Я чувствовала только усталость. В голове у меня было одно желание — лечь куда-нибудь, да хоть на тот же стол, и поспать пару столетий. Вместо этого Барбара мучила меня своими расспросами уже незнамо сколько времени.

Хорошо ещё, что еды принесли. И кофе. Вот без последнего я бы точно умерла от усталости, не меньше.

— Да вот они причины, ты в них практически вмазалась, — Барбара уставилась прямо на меня. — После смерти одарённых не остаётся ничего, только их одежда. Первое время существования Геройской Ассоциации даже не регистрировали смерть пропавших людей. Сначала думали, что есть какой-то злодей, который заставляет других исчезнуть… пока году в восемьдесят шестом, если я не ошибаюсь, один из героев не умер прямо на глазах у напарника.

— Что, за столько не было ни одного задокументированного смертельного случая? — удивилась я.

Герои стали появляться через год после ритуала Миджины; неужели потребовалось несколько десятилетий, чтобы понять, как именно умирают одарённые? Да что за бред!

Барбара поправила короткие волосы слегка нервным движением.

— Так получилось. После этого стало ясно, что все «пропавшие» могут быть переведены в другую категорию… хотя до сих пор есть семьи, которые не верят в смерть своих родных. Но это уже проблемы службы доверия и анонимных центров поддержки. Изредка после смерти одарённых на их местах остаются какие-то вещи помимо одежды. Так было с Геей. Её ранили, но бой на этом не закончился. После, когда нашли костюм героини и семя, из которой выросло то дерево, тела, естественно, уже не было — процесс распада завершился.

— И много находили вещей после героев? — я зевнула.

Барбара пододвинула ко мне стаканчик со своим кофе. Женщина из него не пила; я предполагала, что напиток Олимпия ей принесла просто для создания хотя бы видимости комфорта для меня. Эмоциональной чуткости в инопланетянке было больше, чем в её супруге.

Кофе был холодный и несладкий. Скривившись, я цепанула со стола пакетики с сахаром и вывалила в стаканчик 0,3 сразу пять пакетиков. Мешать пришлось пальцем, но меня это волновало в последнюю очередь.

— Не очень, — Барбара задумалась. — Кости динозавров, плащи брата и сестры Моак, несколько музыкальных инструментов… это то, что первым приходит на ум. В основном, конечно, находили костюмы, которые герои обычно делают себе самостоятельно. Практически всё хранится в Музее Супергероев и Культуры.

— Барбара, — раздался механический голос из динамиков; в нём едва улавливались знакомые нотки разговора Олимпии, — выпусти мисс Маринетт, пожалуйста. Мистер Агрест-старший приехал.

— Хм.

Барбара встала, я за ней. Заметив, что мои кошачьи уши прижались к голове, женщина нахмурилась и коротко щёлкнула по меховым треугольникам пальцем.

— Расслабь.

— Оно плохо контролируется.

— Будто это кого-то будет волновать.

Я пригладила уши, мысленно соглашаясь с женщиной: действительно, никого. Два незапланированных природой уха на моей голове были слишком шикарным индикатором настроения, полностью выдающим моё внутреннее состояние. Но оно и понятно: кошачьими конечностями я шевелить по заказу не училась! А вот со сдерживанием собственной мимики и нервных движений долго боролась, чтобы в критические моменты не показывать, к примеру, своё волнение.

Сохранить лицо очень важно, вот чему меня научила жизнь.

Едва я поняла этот урок, она его расширила: всегда лучше потерять лицо, чем жизнь, здоровье или близкого человека.

Барбара вывела меня из допросной и, не оглядываясь, быстро направилась к лифтам. Я шла за ней, едва поспевая за широким шагом и длинными ногами. Под конец всё-таки отстала, однако совменша, зайдя в лифт, дождалась, пока я добегу до кабины.

Ехали вниз мы не в молчании.

— Характеристика отца твоего парня одним словом, — по-армейски резко спросила женщина.

Я даже не стала уточнять, что с Адрианом мы не пара. Достало уже, как все вокруг нас воспринимают, если честно… но, в принципе, ничего плохого в этом не было. Ни у Адриана, ни у меня ещё не было отношений, которым такое общественное мнение могло навредить. Да и мы с моим Агрестом действительно были очень близки. Пусть и не до встречания.

— Сумасшедший, — сразу сказала я первое, что пришло на ум.

— Ещё.

— Опасный.

— Ещё.

Я посмотрела на Барбару; женщина же уставилась в двери лифта, и по выражению её лица нельзя было понять, о чём она думает. К тому же, уши у неё были простыми, человеческими. Это вам не мои пушистые приблуды!

— Бескомпромиссный, одинокий, несчастный, жестокий, — сказала я, смотря на совменшу. — Психопатия как реакция на смерть жены. Из пяти стадий принятия не прошёл ни одной.

— М-хм.

Она нажала на кнопку на своём браслете, и женское тело скрылось под костюмом, имитирующим мужскую фигуру. Шлем выпал откуда-то сбоку в лифте после нажатия на другую кнопку, уже на панели.

Едва двери раскрылись, как Рыцарь-Филин выскочил из кабинки. Приехали мы на первый этаж; Габриэль уже был здесь: его высокая фигура в тёмном официальном костюме выделялась среди белой мебели, светлых стен и стекла.

Рядом с ним стоял Адриан. Желваки у моего Агреста то появлялись, то пропадали, когда парень сжимал и разжимал челюсти. Судя по вздувшейся на шее вене, разговор с любимым отцом прошёл совсем не по плану…

А может и по плану. Только хрен его знает, какие планы могут быть в голове у Габриэля.

Рыцарь-Филин пожал Бражнику в гражданском руку.

Правую, как всегда. А вот другая оказалась согнута и подвязана к шее мужчины дорогим платком…

Я даже ощутила короткий приступ удовлетворения: левая рука, которую я-Гермес разодрала когтями, была закатана в гипс от запястья и до середины плеча.

Проверив, не прижались ли уши снова к голове, я поспешила к Адриану и его сумасшедшему родителю.

Неудача.

— Мадмуазель Дюпэн-Чэн… конечно же.

Я взяла Адриана за руку, мысленно надеясь, что мой напарник не отдёрнет ладонь, как это было в прошлый раз. Но нет, сейчас мой Кот только вцепился в мои пальцы и переплёл их со своими, прямо смотря на отца.

Габриэль выглядел болезненно. Интересно, был-таки яд на когтях Гермес, или же нет? Мне бы хотелось, чтобы был. Какой-нибудь достаточно безобидный, не оказывающий сильного влияния на здоровье. К примеру, яд, увеличивающий потенцию — пускай плохой папочка бегает по местным девушкам, сбрасывая пар и мучаяясь из-за раны на руке.

Или какой-нибудь другой яд, чтобы было расстройство.

Можно сколько угодно думать о победах, но, если ты сидишь на толчке, к ним ты не приблизишься… хотя не в случае Габриэля, он же у нас Бражник. Будет просто миньонам указания со своего трона выдавать, и всё.

Ну или какой-нибудь, который немножечко увеличивает ритм сердцебиения. Не очень сильно, но так, чтобы сон стал проблемой. Закрываешь глаза, пытаешься заснуть, но всё, что тебя окружает — это стук твоего собственного сердца в груди.

Ха!

— Добрый день, месье Агрест, — ровно поздоровалась я, тщательно следя за положением кошачьих ушей.

— Я не поеду во Францию, — сказал Адриан ультимативно.

— Поедешь.

— Ей нужна помощь!

Габриэль окинул меня холодным гадким взглядом. Эмпатии в нём было — ноль целых, хрен десятых. Лицо у мужчины оказалось спокойным, равнодушным даже; умирай я у Габриэля на глазах прямо в эту секунду, он бы ни руку не протянул, ни последнее желание не выслушал.

На сына он смотрел так же — как на нечто маленькое и не стоящее какой-либо реакции.

— Поедешь, — с нажимом повторил Габриэль. — Это не твоё дело, Адриан. Не твоя забота. И, оставаясь здесь, ты подвергаешь себя опасности со всеми этими… сомнительными ситуациями. Разговор окончен.

Он развернулся, скользнул по мне ещё одним ничего не значащим взглядом и собрался было уходить.

Я прищурилась. Адриан сильнее вцепился в мою ладонь; рука у него похолодела и стала мокрой.

— Ты маму тоже так бы бросил?! — рявкнул Адриан, сжимая мои пальцы практически до боли.

Испугавшись собственного выкрика, мой Агрест закусил губу, со злым отчаянием смотря на отца.

Габриэль медленно повернулся. Глаза у него были бешеными, блестели из-за линз очков совсем не хорошо. Но лицо при этом оставалось спокойным; если честно, это даже немного пугало.

— Она не твоя мать, Адриан, — медленно, как душевнобольному, сказал мужчина. — Не смей сравнивать. Она для тебя никто.

Затем он увидел нас, нашу позу, сцеплённые руки, и что-то, видимо, эта сцена ему напомнила… потому что холод льдов внезапно распался на блестящие крошечные искорки.

— Адриан, послушай, — моментально сменил тон Габриэль, показательно-тяжело вздыхая, — я понимаю твоё беспокойство, однако что ты сможешь сделать? Насколько я вижу, с мадмуазель Дюпэн-Чэн работает Геройская Ассоциация. Это профессионалы, которые… смогут ей помочь. Тогда как ты — обычный подросток, и от тебя ничего не зависит.

Под конец он всё-таки сорвался с настроения «Хороший папочка» и вернулся к своему обычному моду психопата. Адриан стоял ни жив ни мёртв: бледный, потный, практически в шоковом состоянии. Мне не совсем было ясно, от чего такая реакция… что её вызвало.

Дыхание у Адриана было мелким, быстрым, поверхностным — так и гипервентиляцию можно заработать.

На волне собственной нервозности я не сдержалась: приоткрыла рот и зашипела.

Уши прижались к голове, конечно же.

Звук был… не кошачьим. Скорее это оказалось похоже на одновременное шипение кучи мелких змей, на чьё гнездо наткнулся не самый удачливый путешественник.

Шипение шло со всех сторон, хотя рождалось у меня в глотке. Мне хотелось сделать Габриэлю больно, плохо, чтобы он страдал ещё больше, чем сейчас; о, я была уверена, что он и так страдает, но мне этого было недостаточно. Как посмел он тронуть Адриана, моего Адриана…

Как посмел он...

как посмел этот ничтожный маленький

ничего

н̴е̸

з̷н̴а̶ч̵а̶щ̶и̶й̶

Ч̸̭̱͓̟̰͉̤̘͚͉̳̘̩͓͉̓͂̍͒̾͊̃̚͝Е̷̛̤͗̅͌́̓̽͒̊̽̆͘̕͝͝Л̷̡͖̪̞̠̞̒͗̀̏͌̿͗̏͘͜Ӧ̷̛͕̱̻̠̯̄̏̒̊͑̇͂͠͝В̵̨̡̙͎̳̞̜͇̱͚͈̼̙͎̝̮͍̮̬̐͗̉̍̓̽͗͌͋̓̃͆͆̀̕͝Е̶̞̗̠̞̖͉͐К̷̡̧̜̝͈͍̳͓͖̲̳̥̜̤̞̜̇͜ͅ

— Маринетт!

В себя я пришла по щелчку. Рот захлопнула так сильно и резко, что зубы глухо стукнули друг о друга. Замотала головой, но от кружения комнаты это не избавило, так что на руки Адриана я практически свалилась — ноги подвели.

Мир вокруг вращался, словно забыв меня взять в своё движение.

Адриан оттащил меня к ближайшему диванчику. Я смотрела прямо в зелёные глаза, чувствуя подступающую панику.

Это что… это что было?!

— Я никуда не денусь, — пообещал Адриан, укладывая меня на диван и беря за огненно-горячие ладони приятной прохладой своих пальцев. — Спокойнее, кошечка, всё хорошо…

— Адри… ан…

Он мягко провёл ладонью по моему лбу. Мне хотелось одновременно мурлыкать и плакать; человек и кошка внутри никак не могли прийти к одному мнению, что же им делать...

н̸о̶ ̶о̷н̴и̸ ̵б̷ы̴л̷и̵ ̸с̴о̸г̴л̸а̵с̸н̷ы̸ ̷н̴а̵c̶ч̴ё̵т̷ ̴т̷о̷г̵о̵ ̶ч̴е̷л̵о̶в̸е̵к̵а̵

Адриан прижался лбом к моему лбу, отодвинув мне чёлку. Его зелёные глаза оказались так близко, что я видела узор радужки до последней крапинки.

— Всё хорошо, — успокаивающе-тихо сказал мой Кот. — Тише.

— Ваш сын не может покинуть Америку, — услышала я голос Рыцаря-Филина.

— Я его родитель, и я буду решать…

— Вы не понимаете, — мягко вклинилась Олимпия. — Ваш сын не может покинуть Америку. Согласно документам на въезд, которые подписывает каждый турист, при необходимости Геройская Ассоциация может оставить человека на территории страны сколь угодно долго.

— Я ничего не…

Меня клонило в сон. Адриан отодвинулся от меня и посмотрел на отца; я же могла смотреть только на кончики светлых волос, жилы на шее, искажённое неприятными мыслями лицо…

— Подписывали, — сказала Олимпия. — Без подписи этих бумаг на территорию страны никто не попадает. Просто не пропустят на границе, мистер Агрест.

— Не волнуйтесь, — добавила Барбара, — мы сделаем всё, чтобы эта ситуация разрешилась как можно скорее, и вы с ребёнком вернулись в Париж в целости и сохранности.

— Я этого так не оставлю, — с угрозой произнёс Габриэль едва слышно.

Кажется, именно этой фразы Барбара и ждала.

— В таком случае, мистер Агрест, Геройская Ассоциация будет вынуждена вас депортировать на родину без вашего сына. Вы уверены, что хотите выступить против целого государства?

Усмешки я сдержать не могла. Я протянула руки, ухватилась за плечи Адриана и приподняла себя. Это забрало последние силы, но вид растерянного, понимающего свою беспомощность Габриэля…

Оно того стоило.

— Я сейчас вырублюсь, — предупредила я Адриана.

Агрест обнял меня.

— Давай. Проснёшься — я всё ещё буду здесь, кошечка.

Последний мой взгляд перед темнотой был для Габриэля.

Маленький, сломанный, сумасшедший мотылёк…

М̶̨̨̪͔̹͈̗̇͛́̊̀͛̀͐̕͝и̷̧̭̰̘̥͉͎̩͓̽͒р̴͓͚̀̃͊̎̉́̃͌̌̽̅̂͌̉̋͌̓̍̊̈͒̒̂̓͐̓̕͠ ̷̡͎̣̜͔͎̟̾́̔̀̓̒̊͛̈́͌͊́̆̑͛̏͆̈̆̑̈̚̕͘͠͝ͅͅн̸̧̡̡͓̼͈̹̙̼͎̭̼̬̠̜͈̌̍́͜͝е̷̡̢̬̜͖̱͉̻̬͎̟͇̲̟̠̖͍̖̦͙̩̪̜̹̓̿͑̎̀̃͌́̏̌͒̑̇̀́͋̃ͅ ̶̡̼͉̦̱͚̟͙͔̟̳̺͓̥͂͋́̓͆̇͒̀̍̅̾̅̄͗̐́͝͠͝ͅͅн̷̨̛͚̳̮̟̲̼̜̌̏̆̅̌̃̉͋̓̈́̈̂̄͑͆͠а̴̦̖̞̬̦͚̊͜ ̴̛̹̳͍̹̃̎̄̐̊̂̇͂̌̑̈̕̚т̴̨͈͇̞̻̪̦͙̳̻͔͉̩̜̰̳͍͑̄̄̏̂̔̀̀͒͊̑̈́̈́̈́̍̈́̀̇̐̐͛̌́̚͜в̷̢̨̨̛̭̞͕̯͕̬̲̮͓͓̤̣̩̜͉͖͓̩̞͔̼̫͇̺̮̊̂͛̉̆̄̑́́́̉̐̏͒̚̚͝͝͝о̷̛̦̰̙̏̄̎̇̽̈́͒̓̄̓̈̐͋̾͊̈́̀̚͝ё̶̨̢̢̣̣̲̼͙̞͙́͊̾̀̇й̸̢̢̘̻̠͇̺̼̲͍͉̗̣̙̩̩͔̟̣̓̽̈́̓͐̿̌͊̽͘͘̕͜ͅͅͅ ̸̢̢̤̻͓̟̬̙̞̟̲̟̠͉͉͓̣͎̠͕̱̮͔̯͕̳̀̔̋̋̉̒͂́͂̾͘̕с̸̝͖͖̘͕̖͔̤̹̱̺͈̰͋͒̾̐͌̃̒̀̆̉̔͗͑͘ͅͅт̸̢̡̛̩̦̤̝̠̳͚͙̹̦͇̰͚͎̜̻͍̱̼̪͔̝̞̼̉̓͛͗̈́̊̀̑̆̊͋̀̈́͋̋͗͘͝͠ͅӧ̸̡̛̛̜̥̟͔͕͉̗͙̣͇͔̤̱̗̹̬̪̭̗̍̆͊̏̓̆̊̑̐͗̇̽̉̅͑̏̀̆̈́̂͑͝͝р̷̢̠̲̬͈͍̍̃͒̊̄̔̾̐͆̇̒̄͘͠͠о̴͎͉̰̩͊̈́͒̊̒̀̈́̉̈́͑̒̎̒͐̌̓̎͋̂͋͌́̌̚͠͝͠н̷̡̢̻̼̯̥̩̙̞̣̞̝̻̟͙̱̬̗̟̖̦̳̭̭̥̭̩̭͐͊̓̂̾͒͛͛͘͜͝ё̶̧̛̯̣̙̪̞̫́̔͂̓̋͋̈̾͌̓̏̋̾̏̿̒̽̾̑̆̆̈͂̌͊̄̕̚̚.

...ты же понимаешь?..

Взгляд со стороны. Адриан.

Адриан чувствовал себя… опустошённым.

Пожалуй, это было лучшее слово для описания его состояния. Обычные «усталость», «утомление», даже «изнеможение» уже не подходили. Адриан не хотел спать, есть, что-то делать и решать, куда-то идти и как-то взаимодействовать с миром.

Он просто… закончился.

Эмоциональный заряд был на нуле ещё со вчерашнего дня, и Адриан понятия не имел, что с этим делать. Даже более того — он и не хотел ничего делать, малодушно мечтая о том, чтобы все проблемы мира разом решились самостоятельно и оставили их с Маринетт в покое.

Перегорел. Просто…

— Держи кофе.

Адриан поморщился, но всё-таки протянул руку за картонным стаканчиком. Напиток в нём был горячим, так что Агрест быстро перехватил кофе за крышечку другой рукой, чтобы не обжечься. Подув на кончики пальцев и отведя стаканчик в сторону, — на коленях у Адриана спала Маринетт; он просто не мог себе позволить разбудить её и тем более обжечь, — Агрест посмотрел на неожиданную «помощницу».

Барбара села на диван напротив. Комната на незнамо каком этаже, в отличие от фойе Ассоциации, была небольшой и уютной, рассчитанной на небольшое количество посетителей. В ней вмещалось два средних по размеру дивана, стол, полки с книгами и несколько искусственных растений. И панорамное окно, конечно же.

— Пей, — сказала женщина Адриану.

Агрест поджал губы, но всё-таки послушался. Кофе был гадким; не сам напиток, а его горечь, к которой Адриан так и не привык. Это Маринетт могла пить латте литрами, без преувеличений. Но даже она пила кофе с сахаром или сиропом… и с большим количеством молока.

Барбара покопалась в кармане чёрной кожаной куртки и выудила несколько пакетиков с сахаром. Кинула их на стол между диванами. Устало облокотилась на спинку и отвернулась, рассматривая вид из окна.

Адриан высыпал в кофе весь сахар, что ему достался, и начал раскачивать стаканчик, образуя воронку. Ложки для перемешивания ему не предложили, но пить горький кофе… хотя по цвету, вроде, добавили немного молока или сливок.

— Прости, — сказала Барбара, не поворачиваясь к Адриану. — Я действовала по регламенту.

— Ладно.

— Я понимаю, что… возможно, совершила ошибку.

Ничего она не понимала.

Адриан отпил ещё кофе и мягко погладил Маринетт по лбу. Девушка не отреагировала.

Горечь на языке не шла ни в какое сравнение с горечью непонимания, которую Адриан вкусил из-за короткого разговора с отцом.

Едва увидев Габриэля, Адриан чуть было не расплакался. Все события прошедших дней разом рухнули на его плечи, погребая под собой. Он ощутил беспросветную, тяжелейшую тоску; в один миг из счастливчика-Лаки и героя-Нуара Адриан просто стал маленьким ребёнком, который боится любого шороха в тёмной комнате. И ведь отец, любимый папа — он вот здесь, рядом, на расстоянии меньшем, чем сто шагов.

Честное слово, Адриан, увидев Габриэля, забыл вообще про всё. Ему просто захотелось подойти к отцу, уткнуться лицом в тёмный пиджак и закрыть глаза, чтобы мир остался за пределами сознания. Ощутить на своих плечах его руки — большие и сильные. Выкинуть из головы всё. Передать тяжесть своей ответственности другому человеку…

Олимпия положила руку на плечо Адриану и легко сжала; это не было прикосновением Габриэля. Это привело парня в себя.

Это… разочаровало, самую малость.

На деревянных, негнущихся ногах он подошёл к отцу. Вместо приветственных объятий получил только долгий взгляд и выразительное молчание.

— Здравствуй, отец, — тихо сказал Адриан, смотря на руку родителя и просто умирая внутри. — Ты в порядке? Что случилось?

Левая рука отца была в гипсе и подвязана платком. Не специальным бандажом… не успел купить? Или не посчитал бандаж достаточно изысканным?

— Отпуская тебя в Америку, я ожидал приемлемого поведения, — сказал Габриэль, даже не поздоровавшись.

Адриан опустил голову.

Конечно.

Чего он вообще ждал, объятий?..

…у отца ведь рука повреждена, какие там объятия.

— Прости. Я не хотел тебя расстраивать.

— Однако ты это сделал.

Олимпия кашлянула, привлекая внимание к себе.

— Смею заметить, что ваш сын…

— В Америке принято вмешиваться в чужие отношения, как я понимаю? — с небольшой долей презрения спросил Габриэль, скосив глаза на женщину. — Или это ваша личная черта? Слава вас, похоже, разбаловала, мадам Мажести.

Олимпия раскрыла рот, уставившись на Габриэля во все глаза. К чёрной тоске Адриана примешался ярко-фиолетовый стыд за родителя, который никогда не следил за тем, что говорит.

Вернее не так. Который говорит именно то, что думает… вне зависимости от того, кто стоит перед ним. Поэтому все социальные контакты в основном на себя брала Натали, и в модельерских кругах Габриэля знали как несдержанного на язык гения.

— Я поступал так, как ты меня учил. Помогал…

— Ты рисковал понапрасну, Адриан, — оборвал его Габриэль. — Не думал головой, когда куда-то ввязывался. Я только одного понять не могу: почему твои учителя не сообщали мне о происходящем сразу. Возможно, стоит задуматься о твоём переводе обратно на домашнее обучение.

Сердце у Адриана пропустило удар. Сжав кулаки, он посмотрел на отца исподлобья, боясь встретить ответный взгляд… но Габриэль всё ещё рассматривал Олимпию, словно та была отвратительным экзотическим насекомым.

— Я поступал в соответствии с воспитанием, — заметил Адриан, опуская взгляд. — Мама учила меня, что…

— Эмили вряд ли обрадовалась бы, если бы ты пострадал.

«Мама бы меня поняла, — подумал на это Адриан. — Я бы рассказал ей всё, и она бы поняла… и помогла. Как мадам Чэн помогает Маринетт и мне…»

— Впрочем, это неважно, — Габриэль поморщился и мимолётно коснулся пострадавшей руки кончиками длинных узловатых пальцев. — Я уже приобрёл билеты, так что вылетаем из Америки мы через два часа. Идём, на улице ждёт машина…

— Боюсь, что я не могу вас так отпустить, — более решительно произнесла Олимпия, делая небольшой шаг вперёд. — Дело в том, что тут всё немного сложнее…

— Не думаю, что у меня есть время на то, чтобы выслушивать про ваши проблемы. Адриан, за мной.

Адриан даже не пошевелился.

— Но это не «наши» проблемы! Это также проблемы вашего сына, мистер!..

— Адриан!

Габриэль ведь, если так подумать, не постарался хотя бы выслушать его… понять…

— Я не могу, — пересохшими губами сказал парень, смотря на отца; фигура Габриэля слегка расплывалась перед глазами Адриана. — Не могу. Если я уеду… отец, пожалуйста, выслушай. Я не могу уехать.

Стал ли он слушать?

Конечно же, нет.

— Адриан. За мной. В машину.

Неверие в одно мгновение вспухло и взорвалось горячей злостью. Адриан с силой прикусил щёку изнутри, но укол боли только ещё больше распалил это ужасное чувство.

— Ты никогда меня не слушаешь, — прошептал Адриан, даже не надеясь на то, что отец по-настоящему поймёт всю ту лавину эмоций, что обуревают его ребёнка.

Иногда Адриану казалось, что он вовсе не сын Габриэля. Подкидыш. Крошка-фейри, о которых рассказывал Феликс, подменыш от волшебного народца, не заслуживающий любви.

Если бы не отражение, — в котором Адриан иногда видел те же черты, что были у Габриэля, — то он бы вообще думал, что мама отцу изменила. Потому что… какие ещё могут быть причины у мужчины, чтобы не… чтобы относиться к ребёнку, как к…

Габриэль покачал головой, явно показывая своё разочарование. Гнев в Адриане вспенился с новой силой. Чтобы не портить отношения ещё больше, — Маринетт часто говорила, что гнев может толкнуть к непоправимому, — Адриан сжал челюсти и заткнулся. Запихал всё, что хотел сказать, обратно в глотку — так, как он всегда делал.

Но с места не двинулся.

Хорошо ещё, что Рыцарь-Филин вовремя появился, и внимание Габриэля перенаправилось на него. Барбара была взрослой, выглядела как мужчина и обладала достаточной властью, чтобы продавить даже авторитет Габриэля.

— Что сделала малышка? — спросила Барбара-из-настоящего. — Чего ты так испугался? Никаких визуальных эффектов же не было, у неё только глаза загорелись.

— Если совсем просто, то Маринетт сейчас — это концентрация Разрушения, — бесцветно откликнулся Адриан, в несколько глотков допивая горячий кофе. — Она просто уничтожила бы отца… и, возможно, вас. За компанию, так сказать.

Глотку обожгло. Это было… неприятно, но очень своевременно. Боль слегка отрезвила, привела в чувство. Дала ещё один пинок, чтобы двигаться дальше.

— А ты?

— Меня бы не тронула… я уверен.

Адриан с невыносимой, всепоглощающей нежностью коснулся губ Маринетт. Затем склонился и оставил на них поцелуй. Лёгкий, как крылья бабочки и быстрый, как полёт колибри.

Барбара промолчала, снова отвернувшись к окну.

Маринетт даже не пошевелилась. Её дыхание оставалось таким же тихим, практически незаметным.

Бедная-бедная его букашка… если бы он только знал, что поездка в Нью-Йорк обернётся такими проблемами!..

— Мне нужно, чтобы ты рассказал про всё, что с вами происходит, — ровно сказала Барбара, рассматривая городской пейзаж. — В максимальных подробностях. А потом уже будем думать, что нам нужно делать.

«Никуда не вмешиваться — вот какой был план», — огрызнулся в голове Адриана Нуар.

«Мы не можем влиять на всё в нашей жизни», — более миролюбиво заметил Лаки.

Разделение это было условным, конечно. Адриан понимал, что и Лаки, и Нуар — это всё он сам. Никаких посторонних личностей, никаких неожиданных голосов. Просто…

Просто ему было так сложно со всем этим справляться в одиночку!

«Ты не один, — практически услышал он шёпот Маринетт; той Маринетт, что была Ледибаг, его смешливой возлюбленной; той Маринетт, что пела и хохотала на парижских крышах, дышала жизнью, влюбила его в себя и дала надежду на долго и счастливо; той Маринетт, что сейчас требовалась его, Адриана, помощь. — Ты не один, Адриан!»

— Ну и лицо у тебя, котёнок, — сказала Маринетт в реальности.

Адриан вздрогнул. Посмотрел вниз и наткнулся на внимательные зелёные глаза.

Она проснулась так резко и тихо, что он даже не заметил.

Маринетт подняла руку и ласково погладила Адриана по щеке. Улыбнулась — совсем как раньше, широко и радостно, словно ничего в этом проклятом городе не происходило.

Словно всё было как всегда.

— Мы со всем справимся, котёнок, — сказала Маринетт. — Ты и я, верно?

Он зажмурился, стараясь сдержать неожиданные, горькие слёзы.

— Против целого мира, миледи. Вместе.

Планы на десятое августа.

— И помните: никаких геройств!

— Как будто я сама нарывалась…

— Для вас, мисс Дюпэн-Чэн, особое предупреждение.

— Ой, ну всё.

Мы стояли у здания Геройской Ассоциации. Мы — это Рыцарь-Филин, Маджестия, Адриан, я и два квами, спрятавшихся у меня под одеждой. Ради разнообразия, это были Плагг и Тикки. Лиири отправили в почтальонку к Адриану, потому что божья коровка так по мне соскучилась, что чуть было не расплакалась, когда пришло время прятаться. Решив, что ничего не произойдёт, если Тикки будет поближе ко мне, мы с Адрианом разрешили квами переждать у меня под рубашкой.

Талисман Лиири я на всякий случай надела Адриану на шею. Веры в Нью-Йорк у меня не было: если вдруг что-то бы случилось, мой Кот хотя бы смог перевоплотиться. А то, зная нашу совместную удачу и приплюсовывая к ней влияние ритуала, с Тикки сталось бы запутаться в моей рубашке в самый ответственный момент.

В общежитие мы отправлялись поздним вечером, можно даже сказать, что на следующий день. Часы немилосердно показывали два после полуночи, глаза у меня слипались, сил не оставалось вообще ни на что. Адриан выглядел таким же вымотанным, и только миз Жозефина сияла энергией и силой: вместе с определёнными ментальными установками Маджестия вложила в голову женщины заряд бодрости. Наверно, в качестве компенсации за вмешательство.

К сожалению, без корректировки воспоминаний было совсем нельзя: узнав про то, куда я вляпалась, миз Жозефина вознамерилась было прервать поездку и увезти наших с Адрианом одноклассников в Париж незамедлительно. Это была прекрасная и очень логичная позиция, если кто меня спросит; только вот она разрушила бы все наши планы. Прежде всего, план посещения земель индейцев: в составе класса это было сделать намного проще, чем нам с Адрианом вдвоём, даже если Олимпия была почётной Синта и могла просто пригласить нас в гости.

Пришлось Маджестии ласково подправить мысли миз Менделеевой. Наблюдая за этим со стороны, мы с моим Котом только тяжело вздыхали.

— О чём думаешь? — тихо спросила я.

— Что мы обязаны что-нибудь купить миз Менделеевой во Франции. Как компенсацию.

— А я о том, что была бы не против, если бы кто-то у меня в мозгах покопался… достало всё капец.

Агрест хмыкнул и обнял меня, притянув к себе.

— Не лето, а просто…

— Говно, — припечатала я.

— Я хотел сказать «разочарование».

— В наших отношениях ругаюсь я, котёнок, это мы давно выявили.

Он поцеловал меня в макушку и уткнулся носом в волосы. Может, Адриан и не разделял мою любовь к ругательствам и резкой оценке происходящего, но он точно был согласен с тем, что вместо классного лета у нас получилось хрен пойми что.

В общежитие мы добирались на такси, а приехав, сразу разошлись по комнатам. Я успела разве что переодеться и принять душ, как в дверь осторожно постучал Адриан — Нино в комнате не было и, судя по записке, не будет до утра.

Учитывая, что в моей комнате жёстко пахло духами Хлои и её лавандовой подушкой для сна, я этой информации обрадовалась. Быстро напялив пижаму, я выскочила в коридор, и мы с Агрестом прокрались в его комнату. Чтобы спа-а-ать… в обнимку и под одним одеялом — вот уж никогда бы не подумала, что это будет удобно.

Утром нас разбудил Нино, который забыл выключить звук на камере Альи. Так что щелчок, когда Ляиф сделал наш с Адрианом снимок, моментально вывел двух нервных супергероев из сладкой дрёмы… уснуть обратно уже не получилось, и, после избиения Нино подушкой, — это я, — и съёмки этого со сладенькой улыбочкой, — а это уже Адриан, — мы выползли на завтрак.

Девятое число было свободным днём… но не для нас. Помня о наших приключениях, месье Дамокл и миз Менделеева отобрали у меня и Адриана телефоны, — я так и не поняла, зачем, если честно, — и загнали в столовую вместе с другими детишками. Мы оказались предоставлены сами себе и нашей репетиции.

Мне надоело уже через три прогона.

Одноклассники с удовольствием танцевали, кривлялись, представляли себя супер-актёрами и показывали удивительные навыки по вокалу. Текст все давно вызубрили, танец получался почти каждый раз, и даже синхронно, детишки прекратили путаться в очерёдности выходов и в том, что нужно делать.

Я смотрела на выстраивающуюся картинку трёхминутного мюзикла и чувствовала, что в нём не хватает изюминки.

Ладно, допустим, я и Адриан, — кто бы знал, чего мне стоило уговорить его на это! — устроим небольшую сценку с акробатикой. Довольно откровенную, но мне миз Жозефина практически дала карт-бланш на всё, что я хочу. Не словесно, конечно же, но тем, что не проверяла, какую фигню мы тут ставим.

Допустим, Роуз у нас сыграет маленькую психопатку — очень миленько, ей подходит. К сожалению, Джулека из-за своего фото-видео проклятья не смогла принять участие в нашем бедламе напрямую, потому что нас будут снимать для родителей… хе-хе. Но я всё равно извернулась, чтобы Джул хоть как-то была задействована, потому что ей нравилась общая активность.

Да даже Хлоя втянулась, что уж там говорить! Она хоть и продолжала закатывать глаза, оставаясь при этом манерной сучкой, однако с каждым прогоном добавляла в свою роль что-то ещё, раскрывающее характер… и абсолютно не подходящее по сценарию.

Но получалось тоже неплохо. С её частью.

У каждой парочки была какая-то изюминка. И только Ким с Аликс оказались абсолютно обычными, неинтересными. Просто парочка, просто любовь, просто…

— А поменяйтесь-ка местами, — сказала я после очередного прогона сцены.

От этого предложения у Кима отвисла челюсть.

— Чего?..

— Ты за женщину, она за мужчину, — терпеливо пояснила я, сидя на столе и болтая ногами. — Давай-давай, может, интереснее будет.

Парочка неуверенно переглянулась… но всё-таки сделала, как я сказала.

Одноклассники грянули хохотом, я тоже довольно улыбнулась — теперь сцена заиграла.

— Сделаем ему макияж и накладные ресницы, — хихикая я, смотря на то, как Аликс ведёт Кима в танце; было это просто уморительно из-за того, что разница в росте этих двоих оказалась существенной. — И губы побольше. Чтобы прямо цаца.

— Ты жестокая, — усмехнулся Адриан.

— Само собой! Тут така-ая скука…

— Завтра её развеем. Ты же любишь воду, насколько я помню?

Я потёрла кошачье ухо.

— Спорное утверждение сейчас, милый. Смотря что ты имеешь в виду.

Адриан улыбнулся и сам почесал мне ушко. Мр, это было просто лучшее, что я чувствовала в своей жизни. Я уверена, что у людей таких ощущений просто нет!

— У нас был выбор, отправляться завтра в аквапарк или в океанариум. Учитывая твою пушистую проблему, класс проголосовал за второй вариант…

— Оу! Это довольно мило с их стороны!

— …ну ещё почти ни у кого нет купальников, так что, — он развёл руками.

Я рассмеялась и ткнула Адриана в бок.

— Ах ты хитрый жук. Сначала делаешь хорошо, а потом это чувство забираешь!

— Зато тебе весело.

Я хотела было подлезть к нему под руку, но у меня был приступ веселья и активности, которых обычно в теле не наблюдалось. Так что, схватив Адриана за футболку, я утянула его в центр комнаты.

Нам ведь, в конце концов, тоже нужно репетировать, не так ли?

Кошка не Воробей.

Прилива энергии у меня надолго не хватило, так что Адриан с облегчением усадил меня обратно на стол. К моему удивлению, через пару минут рядом со мной остановилась Хлоя, что-то сосредоточенно печатающая в телефоне.

Наверное, девушка меня просто не заметила — так она была увлечена своим делом. Буржуа покусывала губу и беспощадно ела светлый розовый блеск, который ей нисколько не шёл. Единственное, что было в нём хорошего — это блёстки, которые не травмировали губы, но при этом сверкали, как бриллиантовое платье Рианны.

Хлоя выглядела расстроенной. Я заглянула девушке через плечо, выхватывая взглядом экран мобильника — ну мало ли, что там случилось; может, Одри сломала себе всё? Я бы порадовалась. Не нравилась мне эта женщина, хотя я с ней ещё даже не встречалась.

На экранчике было открыто приложение для общения — вроде родного телеграма, только французское. Я всё время забывала название, потому что оно было каким-то хитрым, с отсылочкой на всем известного местного политика, который много говорил не по делу. Но я в местной истории плавала, так что и ассоциаций у меня не было.

Приложение показывало кучу отправленных сообщений — все от Хлои. И ни одного ответного.

Взглянув наверх, на имя молчуна, я поняла, почему абонент не абонент: Буржуа пыталась связаться с Ледибаг.

Да, моё йо-йо могло общаться через любые программы, потому что подсоединялось напрямую к миру. Даже закачивать ничего не надо; только поделись своим номером в нужной программе с нужным человеком, и говорите, сколько влезет. Одна проблема: для этого требовалось, чтобы йо-йо было у меня в руках… а с этим уже неувязочка вышла.

Вообще, если так подумать, действительно нехорошо получается. Я обещала, что свяжусь с Хлоей в Нью-Йорке, но здесь меня подхватила волна агрессии от ритуала, и про девушку я естественно забыла. Типа, напрочь — не до Хлои мне было в эти дни. Я то умереть пытаюсь, то другие рядом со мной страдают, то ещё какая-то херня происходит.

Только и успевай реагировать хоть как-то, чтобы не отдать концы.

В очередной раз не добившись никакого ответа, Хлоя раздражённо выключила мобильник, кинула его на стол рядом со мной и скрестила руки на груди. Не прошло и минуты, как девушка схватила гаджет, разблокировала и снова проверила, не пришёл ли ответ.

Естественно, его не было. Я-то рядом сидела. А йо-йо было у Тикки, которая была у Адриана, который о чём-то шептался с Нино на другом конце комнаты. Буржуа цыкнула языком, увидела меня, скривилась и ушла к Сабрине.

Проводив Хлою взглядом, я задумалась. Вот сейчас у меня был свободный момент, так что можно… относительно свободный, потому что тут с Жозефиной как в анекдоте: шаг влево или вправо расцениваются как побег; прыжок — попытка улететь.

Но я не пальцем деланная! Я же теперь практически Женщина-Кошка! Ниндзя, скрывающийся в темноте и незаметный на свету!

Заметив, что все одноклассники заняты чем-то своим, я соскользнула со стола и, ничуть не скрываясь, вышла из комнаты. Тут ведь какое дело: чем более уверенно и спокойно ты себя ведёшь, тем меньше внимания привлекаешь. Вот если бы я кралась, как вор-неудачник из какой-нибудь французской комедии — тут бы меня за хвост и схватили.

А так — ну вышла и вышла. Может в туалет захотелось. О том, что вышла из комнаты именно бедовая Маринетт, ребятки подумают потом.

Наудачу не столкнувшись с миз Менделеевой, я без проблем добралась до комнаты Эон и Джессики. Девушки тут много времени проводили, просто валяясь на кровати, потому что отдыхали от своих геройских дел. Сейчас они тоже занимались ничегонеделанием, предаваясь этому занятию со всей страстью.

— М, Синта? — заметила меня Джесс; вслед за Ахену она начала называть меня «кошкой» на своём языке. — Чего хочешь?

О, это был такой прекрасный момент для пафоса!

— Мне нужна твоя одежда, — сказала я ровным роботизированным голосом.

— Отсылка неясна, — среагировала на это Эон, моргнув большими бликующими глазами. — Требуется пояснение.

Я махнула рукой.

— Это из фильма в моём мире. Но, если серьёзно, мне действительно нужен твой костюм Воробья, Джесс.

— Я об этом пожалею? — ради проформы поинтересовалась девушка, снимая с запястья браслет и отдавая его мне.

— Само собой. Спасибо, Опечи(1).

— Не за что, Синта, — удивлённо сказала Джессика. — Откуда ты…

Я пожала плечами, надела браслет и сразу его активировала, прячась в костюме Воробья. В моей голове было много знаний, потому что писательство — штука интересная, заставляющая тебя копать в самых неожиданных направлениях. Никогда не знаешь, что именно тебе потребуется в твоих историях…

Но про индейцев я вроде ничего не писала, хм. Откуда тогда… ладно, не это сейчас важно.

— Скоро верну, — пообещала я, выходя из комнаты.

— Не влипни никуда! — раздалось мне вслед.

«Да тут некуда», — поморщилась я под маской Воробья.

Костюм был неудобным, хотя сидел идеально. Несмотря на различия в телосложении, технологии позволяли подогнать ткань и детали под нужный размер; жалко только, что внешний вид совсем не менялся. Но это я уже много хочу, сама понимаю.

Насвистывая, я спустилась обратно на первый этаж. Ещё не дойдя до столовой, мой острый слух уловил звуки чужого беспокойства: ребятишки таки обнаружили пропажу.

— Она не могла далеко уйти, — мрачно говорил Адриан. — Так что точно осталась в пределах общежития…

Мне моментально стало стыдно. Я ведь даже не подумала… чёрт возьми, котёнок, прости. Как только разберусь со своей идеей — обязательно попрошу прощения вслух.

Я толкнула дверь и вошла в столовую, как вестник хороших новостей. Дети притихли, настороженно посмотрев на меня; Алья, конечно, сразу узнала мой одолженный костюм и широко разулыбалась.

— Я слышал, у вас проблемы? — спросила я, радуясь тому, что голос в костюме меняется.

Чувствовала я себя примерно как Дед Мороз на детском утреннике.

— Да, — сказал Адриан, прищурившись. — Потерялась моя подруга…

Ну по взгляду было ясно, что он уже понял, куда именно я потерялась… и где нашлась.

Я развела руками, пытаясь извиниться. Адриан поджал губы, и стыд мой взлетел до небес.

— Прошу прощения, — сказала я всё-таки; впрочем, сразу же дополняя эти слова, чтобы никто ничего не подумал лишнего, — однако мне нужно поговорить с Хлоей Буржуа. Наедине.

Блондинка оторвалась от телефона, смерила меня взглядом, полным презрения, и скривила губы.

— Чего надо? — недружелюбно спросила она.

— У меня есть информация, которая может показаться вам полезной…

Я кашлянула, поняв, что звучу, словно детектив из старого дешёвого фильма. Где в начале в кабинет уставшего от жизни и виски мужчины приходит женщина с пламенеющими волосами и длинными ногами, красивая, но опасная, потому что влюбиться в неё — дело одного взмаха пушистых ресниц…

«Только вы можете помочь мне, — сказала она, и я понял, что пропал, когда взглянул в её сверкающие глаза…»

— В общем, — я кашлянула, — есть информация о вашей подруге. Пошли, поговорим.

Вперёд, правда, выступила не блондинка, а её багаж. На меня Сабрина смотрела с подозрением во всех грехах — ну вот наконец-то я поверила, что она дочка копа, а не погулять вышла!

— Вы можете пойти с нами, — быстро сказала я, примирительно поднимая руки. — Без проблем.

— Я тоже иду, — недовольно сказал Адриан.

Стыд, уходи. Уходи, кому сказала!

— Естественно, — пробормотала я, открывая дверь перед подошедшей ко мне Хлоей. — Прошу прощения.

Адриан покачал головой и, проходя мимо, незаметно ткнул меня в бок костяшками пальцев.

Ну вот и ладненько. Хорошо, что долго злиться у него на меня не получается. Я же такая замурчательная!

***

(1) Опечи. Птица-красногрудка, зарянка.

Воробей не Божья Коровка.

Своих недоверчивых одноклассников я хотела было отвести в первую попавшуюся пустую комнату, однако таковых в общежитии просто не обнаружилось. Помимо нашей группы французов здесь также жили англичане, испанцы с итальянцами и японцы. Расписание у нас не совпадало; к тому же, у каждой группы был собственный этаж со столовой. Только нас размазало по двум этажам: первому, где мы ели и собирались, и пятому, где были наши комнаты.

На крыше, судя по тому, что я слышала, никого не было. Так что пришлось Хлое, Сабрине и Адриану лезть за мной по пожарной лестнице. Ну что поделать: была бы одна Хлоя, я бы по-быстрому переговорила с ней в коридоре и отпустила с миром, закрыв гештальт с блондинкой. Жалко мне её было, если честно.

На крышу я забралась первой, после вытащила к себе Хлою и, не отпуская руку блондинки, сразу увела её в сторону. Когда мы отошли от пожарных лестниц, Буржуа словно пришла в себя и резко выдернула свою ладошку из моих пальцев.

— Не распускай руки, — прошипела блондинка, нехорошо прищуриваясь.

— Эй-эй, в Париже ты была дружелюбнее!

— Я тебя в первый раз вижу!

— Ну… нет, — я поправила капюшон. — Но вообще, молодец, что не веришь первому встречному, с работой твоего отца нужна изрядная доля аккуратности.

— Чего?

Хлоя сделала шаг назад. На фоне Адриан помог Сабрине подняться, но к нам с блондинкой рыжую не пустил. Спасибо, котёнок, в очередной раз ты мне помогаешь.

— Короче, — вздохнула я, видя, что Хлоя не может соединить одно с другим, — я Ледибаг. Прости, что не выходила на связь раньше, нас с Котом изрядно так помотало в этом городе.

Хлоя скрестила руки на груди и осмотрела меня с макушки до пят. Увидела она, ясное дело, только Воробья. А Воробей — не Божья коровка, как ни старайся, так что сомнения Буржуа были вполне понятными и ожидаемыми:

— Докажи.

О том, как убедить Хлою в том, что я всё-таки парижская героиня, я уже успела подумать. Так что без проблем выдала несколько фактов, которые могла знать только Ледибаг:

— Ты показала мне место в ботаническом саду, где ты с Адрианом и Эмили проводили много времени. Сабрина плохо переносит маникюр, так что мы его ей стирали. В последний раз ты пыталась нарисовать мне на больших пальцах ног пальму, но она не вышла, и ты психанула. И перекрыла всё чёрным…

— …сквозь который всё равно было всё видно, — закончила за меня Хлоя, опуская руки. — Надо же. Действительно ты.

— Ага, — я устало вздохнула. — Как у тебя дела?

— Пиздец. Но у тебя, судя по всему, хуже. Что ещё за хрен в твоей расцветке бегает? Я думала, что у тебя отобрали твою супер-силу, хотела уже через блог этой болезной Сезер клич кидать, что буду ждать тебя в отеле Буржуа без маски.

Я быстро заморгала.

— Правда?

Хлоя подняла брови, но, поняв, что я не шучу и спрашиваю не для проформы, закатила глаза.

— Ну естественно, жучила. Если вдруг что случится, то можешь спокойно приходить. На ресепшен тебя спокойно пропустят, если ты скажешь, что пришла ко мне на маникюр.

На это мне сказать было просто нечего. Хлоя парой предложений просто укутала моё исстрадавшееся сердечко в пушистый тёплый плед. Не знаю, конечно, как Буржуа на самом деле отреагирует на мою настоящую личность… не было у меня ощущения, что она сможет так же спокойно продолжать общаться с простой девушкой Маринетт, как с супер-крутой Ледибаг. Однако прозвучавшее предложение явно говорило, что мы с Хлоей идём верной дорогой.

— Так что за хрен? — выдернула меня из мягкости Буржуа.

Адриан где-то на фоне заворчал.

— Не «хрен», а мой друг, — усмехнулась я. — Говорю же, в городе у меня и Нуара проблемы, пришлось обращаться за помощью.

— В этом городе у всех проблемы, — сказала Хлоя, отводя взгляд и неуютно обнимая себя за локти. — Слушай, твой друг же обладает такими же способностями, как и ты, верно? Ну, расцветка одинаковая, всё такое.

— Примерно. А тебе зачем?

Хлоя отвернулась в сторону.

— Мне — незачем. Но у одной раздражающей девки из моего класса тоже проблемы. Может, этот твой друг её посмотрит? Типа, если у него есть Чудесное Исцеление — пускай жахнет по Дюпэн-Чэн. Может даже йо-йо ей по башке добавить, я возражать не буду.

Я поджала губы и снова быстро заморгала. Не знаю, наверное, это было влияние Плагга… но оттого, что Хлоя предложила это, я почувствовала себя самым счастливым человеком на планете. Даже слёзы выступили.

— Не переживай, — сказала я; благо, механизация голоса Воробья убирала из тона даже намёк на мои переживания и растроганность, — мы все как раз этим занимаемся.

— «Этим» — это чем?

— Проблемой супергероев в Америке, — ответила я. — Замечала, что здесь их многовато?

— Это очень слабо сказано. Кажется, тут даже есть герои, чтобы носы людям чистить, — она скривилась. — Отвратительно.

Отношение Хлои к супергероям было предельно ясным: герои — существа высшей касты, и такими идиотскими вещами заниматься не должны. Как Ледибаг, Кот Нуар и Маджестия, настоящие герои должны летать, прекрасно выглядеть, изящно побеждать врагов и купаться во всеобщем обожании. А не вот это вот всё, что творилось в проклятом городе.

— Вот мы и пытаемся разобраться, почему здесь так, — усмехнулась я. — Как только закончим, то и с девочкой твоей всё нормально будет.

— Она не «моя». Просто… ну не знаю. Будет грустно, если она отвалится. Мы учимся вместе с первых классов, я привыкла к этой идиотке. А в последнее время она меня практически не бесит… да и Адрианчик расстроится, он с ней сдружился. Не пойму только, какого чёрта, но у него всегда был плохой вкус. Ты бы знала, с каким парнем он общается, вот где ужас!

Я захихикала. Мы с Хлоей по-быстрому перекинулись основными новостями и минут через пять девушка от меня отошла, на прощание наказав заходить в Париже, когда всё устаканится. Естественно, я пообещала, что обязательно, как только смогу… хотя уверенности в том, что всё будет нормально, у меня не было.

Адриан увёл девушек, а я задержалась на крыше. Было искушение пробежаться по городу, — тем более что Воробей передвигался примерно так же, как и я на йо-йо, а по йо-йо я очень соскучилась, — но я решила, что на сегодня Адриан уже достаточно переволновался, так что просто свернула костюм и пошла к другим лестницам. Те как раз вели в комнату Джессики и Эон. Можно сразу вернуть супер-браслет…

— Я тобой горжусь, кошечка, — тихо сказал Плагг, когда я спускалась с крыши.

— Почему это?

— Победить кошачье любопытство и не поддаться желанию — это дорогого стоит, — квами на секунду выглянул из-под моей рубашки и снова спрятался под ткань. — Тем более, тебе с котёнком пока достаточно приключений.

— Ох, вот кто бы говорил.

Я спокойно отдала браслет Джессике, и пару минут мы подкалывали друг друга, чисто для смеха. Скво спрашивала, с какими проблемами и приколами бедовая я столкнулась, перечисляя всё подряд: и восставших героев прошлого, и роботизированную армию какого-нибудь злодея, и духов предков, и…

Я отмахивалась, говоря, что сегодня у меня неприёмный день. И в итоге вышла из комнаты Джессики… чтобы сразу наткнуться на миз Менделееву.

Жозефина среагировала мгновенно, и вот уже моё бедненькое кошачье ушко в её цепких пальцах.

— Ай-ай-ай-ай-ай!

— Если я говорю никуда не уходить, мадмуазель, то это значит, что никуда уходить нельзя!

— Я писать ходила!

— В комнату американок?!

Ну да, косяк. Не подумала.

— Э-э-э… там очень вкусно пахнут тапки?

Менделеева зашипела практически по-кошачьи. Я неловко рассмеялась.

Вот прав Адриан: в Париже нужно будет купить женщине что-то. Просто в качестве моральной компенсации!

Вечер в общежитии.

Нас принудительно уложили спать, прямо как американских малышей — в восемь часов вечера, практически сразу после ужина. Лично мне миз Жозефина угрожала, как самому криминальному элементу в ближайшем окружении — чуть ли не плёткой и Нуаровым хвостом:

— Только попробуйте выйти из комнаты, мадмуазель Дюпэн-Чэн, и я не знаю, что с вами сделаю…

— А пописать?

— Одолжите у ваших соседок тапки!

Ну замечательная же женщина! Весёлая, с хорошим чувством юмора, понимающая! Даже окно нам разрешила открыть — правда только форточку, после того, как напрочь замуровала большую раму… но форточку-то оставила!

…стоит ли упомянуть, что перед этим миз Менделеева измерила ширину моих бёдер? И ушла, оставив нам форточку, только после того, как поняла, что мой таз просто не пролезет через крошечное окошко.

Делать было нечего, так что мы с Альей чутка поговорили и стали готовиться ко сну. Сабрина переписывалась с кем-то по телефону, — скорее всего, с тем миленьким чернокожим парнем, с которым они флиртовали на протяжении всей поездки, — тогда как Хлоя, наконец успокоившись, зашвырнула телефон в сумочку и занималась своей вечерней рутиной. Маски-патчи-крема-плёнки-валики… такое ощущение, что она с собой личный СПА-салон привезла.

Вот скажите, зачем этой девушке столько уходовой косметики, если она и без неё выглядит прекрасно?

— Так я потому и выгляжу прекрасно, Дюпэн-Чэн, что я этим всем пользуюсь, — ответила мне Буржуа на удивление миролюбиво. — И через десять и двадцать лет я буду выглядеть всё так же прекрасно, тогда как вы с Сезер и Сабриной превратитесь в три сморщенных чернослива.

— Люблю чернослив, — облизнулась я. — Особенно с уткой. И с мясом. Но и просто так можно… у-у-у, кушать хочу-у-у…

— У меня ничего нет, — сразу открестилась Алья. — Ты всё съела раньше.

Блондинка фыркнула, покопалась в сумочке и швырнула в меня упаковкой орешков.

— Тебе лишь бы пожрать.

— Желудок у котёнка маленький, много не влезает, — захихикала я, вскрывая подношение. — А сил и энергии для игр нужно много!

— Я тебя просто завтра кормить не буду, — отреагировала на эту фразу Алья.

— Почему?!

— Чтобы сил и энергии у тебя не было в проблемы влипать.

— …сказала она.

Своим приключением с грабителем Алья гордилась, будто самолично сделала из неудачника отбивную. Видео с крутым Адрианом она перекинула мне без всяких просьб; также это видео улетело в наш собственный чат для четверых братанов. Адриан в чате отозвался кучкой эмоджи с фейспалмами, Нино скинул трек, где замножил голос Агреста, говорящего «Ну не напоминайте, а?» под качающий бит.

Ляиф, когда хотел, мог быть тем ещё троллем.

В предвкушении следующего дня я быстро залезла под одеялко и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но, как говорится, чем больше ты пытаешься — тем меньше у тебя получается. Почти один из законов Трансёрфинга.

Так что, пока я усердно жмурилась, мои соседки по комнате успели отчалить в царство Морфея. Одна я оставалась неприкаянной и отвратительно бодрой.

Вообще-то, мне не хватало Адриана под боком. Но пойти к нему я не могла: миз Менделеева заглядывала в нашу комнату, словно по будильнику — каждые полчаса. Не доверяла.

И правильно, в общем-то, делала.

Так что я достала мобильник и начала обстреливать Агреста агрессивно-любопытными СМС. Ради такого дела даже нашла несколько артов с Лаки. Непонятно, правда, когда фанаты успели срисовать его, но вот с картинки, где Лаки на поводочке выгуливает Гермес, я поржала.

Отправлять, правда, не стала. Пусть мозг у меня и медленно превращался в сыр, я всё-таки понимала, что эта картинка может привести Адриана к нервозности или даже к злости. Забавно было осознавать опасность моего положения, но совершенно не беспокоиться из-за неё.

Не по-человечески, наверное. Во мне проклюнулось слишком много фатализма, а девиз «чему быть — того не миновать» вдруг стал краеугольным для существования в этом мире.

23.42 Маринетт, иди спать!

Вот, что в итоге написал мне Агрест, когда я начала присылать ему ссылки на слэшные фанфики.

Там Лаки и с совменом уже успел побывать, — так, стоп, это ж получается уже не слэш, а милфо-фик, — и с человеком-осой, и даже с Технопиратом. Очень уж активные оказались в Нью-Йорке фанаты, за пару дней успели настрочить всякого с моим красивым, офигенно выглядящим жучком.

23:45 Я завидую твоей популярности, счастливчик!

23:47 Не надо завидовать, надо спать.

23:48 :(

23:48 Фанфиков с Гермес вообще нет.

23:49 Это зоофилия.

23:49 Где нос у смайла?

23:50 Ты не понимаешь мои вкусы они очень специфичны

23:50 Смайл это Волдеморт

23:50 Блин

23:51 Отсылки ты тоже не понимаешь

23:51 Я тебя всё равно люблю, не переживай, даже если ты не понимаешь, что я говорю.

23:57 Спокойной ночи, Маринетт.

23:58 Душнила.

Я спрятала телефон под подушку и вытянулась на кровати. Плагг и Лиири спали в первом ящике прикроватной тумбы, под слоем моего нижнего белья и носков. Пускай последние и не пахли, Плаггу было, видимо, уютнее в «родной» среде.

После короткой переписки с Адрианом мне стало легче. Ненормальная энергичность прошла, как насморк после гриппа, и я смогла наконец расслабиться.

Дотянувшись до телефона, я открыла мессенджер.

00:01 Адриан

00:02 Спасибо

00:02 Доброй ночи.

00:02 Завтра увидим косаток!!!

00:02 :-)

***

02:03 Я тоже тебя люблю, Маринетт.

.

.

.

.

.

02:03 [Сообщение удалено пользователем.]

02:04 Ошибся номером. Сладких снов.

Утро судного дня.

Несмотря на поздний отход ко сну, проснулась я раньше всех своих соседок по комнате, чуть позже шести утра. Оставаться в кровати было выше моих сил, так что я выскочила из-под одеяла и по-кошачьи тихо ушла в ванную комнату, которая сейчас была полностью в моём распоряжении.

Вообще, на этаже были общие уборные, если вдруг кому приспичит, но ими практически не пользовались — брезговали, наверное. Это они ещё в русских больницах не лежали, где на отделение всего три туалета: один всегда почему-то не работает, во втором можно снимать новый клип для Аллы Борисовны с обилием тумана-сигаретного дыма, а третий засран настолько, что в него даже заглядывать страшно.

Здесь же всё было очень даже прилично: одна общая ванная комната, два общих туалета; плюс по туалету с душевой на каждые две комнаты. Мы свою делили с Эон и Джессикой, Адриан и Нино — с Айваном и Натаниэлем. Нино ещё вчера возмущался, что Куртцберг выкинул в корзину в туалетной комнате какую-то баночку с растворителем, так что воняло там настолько, что не расслабишься.

— Можно глюки от этого запаха ловить, — ворчал Ляиф. — Ужас, долбаные художники!

— Он уже извинился, — миролюбиво отвечал на это Адриан.

— А ты вообще молчи! Вас с Маринетт в общежитии практически не было, когда это произошло!

Ну, ответить на это было нечего — в тот день мы действительно были заняты с Геройской Ассоциацией и Адриановым плохим папочкой. Габриэль, кстати, никак себя больше не проявлял; или, что более вероятно, Адриан мне ничего не рассказывал. Я могла бы поставить свои новые кошачьи конечности, что в итоге папа-моль что-то учудит. Мне оставалось только уповать на удачу, чтобы этот чудной человек не подумал забрать моего Кота из коллежа; вот что с этим делать, я даже не знала.

С другой стороны, если это произойдёт, то карьера Бражника будет короткой и печальной. Фактически, нас с Адрианом разлучат, так что у меня уже не будет никакого стопора для того, чтобы сохранять Талисман мотылька в его руках.

Но, в любом случае, сейчас у нас были другие проблемы. Тут бы самой уши не сложить…

Хм.

Поймав эту мысль за хвост, — и, что более важно, наконец действительно осознав её, — я почувствовала себя… неудобно. Как минимум.

Вернувшись в комнату после неспешных водных процедур, я оделась, запихнула сонных квами под рубашку и достала из чемодана ноутбук. Как всегда, между экраном и клавиатурой было зажато несколько альбомных листов — просто для пометок во время работы. Они-то мне и были нужны.

Взяв ручку, я сделала то, что было нужно уже давно — написала прощальное письмо. Даже два: одно «публичное», одно лично для Адриана. Чуть подумав, добавила ещё три: для друзей, — к которым отдельным письмом приплюсовалась ещё и Хлоя, конечно же, — и для Сабины с Томасом.

Итого — пять бумажек, сложенных в несколько раз и подписанных для адресатов. Конвертов у меня не было, зато нашлись яркие скрепки — их я использовала для разделения бумажных материалов по книге. Письма закрепила, как могла. И зависла, смотря на получившиеся конвертики в моих руках.

Просидела я, видимо, над ними довольно долго. По крайней мере, в себя я пришла от того, что меня ткнули в плечо — несильно, но…

— Эй, — услышала я тихий шёпот. — Дюпэн-Чэн, ты чего?..

Я подняла взгляд, шмыгнула носом и поняла, что лицо у меня мокрое от слёз. Чёрт, даже не заметила… и бумагу намочила, тьфу.

Рядом стояла Хлоя — она всегда вставала раньше всех, потому что любила неспешно собираться, зависать перед зеркалом и доводить свой лук до идеала. Сабрина и Алья сладко дрыхли, было только слышно их сопение и невнятное бормотание Сезер.

Хлоя выглядела напуганной. Немножко, но… её даже растрёпанный пучок и пушистый халат не спасали от нервозности.

— Возьмёшь? — спросила я, протягивая девушке пять конвертов. — Я про них забуду точно… а их нужно раздать будет, если я… если в Париж я не вернусь.

Буржуа поджала губы, но молча забрала у меня конверты. Увидев своё имя на одной из бумажек, она побледнела, кивнула мне и отошла.

— Когда это всё закончится, я их выкину, — сказала она мне напоследок.

Вслед за небольшим эмоциональным упадком у меня появилось бетонное равнодушие, цементирующее всякие эмоции и топящее их лучше, чем мафиози топили должников.

— Сожги лучше, — сказала я, снова шмыгая носом. — И не читай чужие письма, ха-ха… поверь, тебе же лучше будет спать.

Хлоя высокомерно скривилась.

— Больно надо мне твои каракули разбирать. Ещё и соплями всё залила.

Конвертики она убрала в первый ящик своей прикроватной тумбочки. Почему-то мне казалось, что Хлоя ничего не прочитает… или же я была слишком уверена в ней. Может быть, зря?

А это уже время покажет.

Вытерев лицо, я выскочила из комнаты, чтобы умыться — наша ванная была надолго теперь занята. И уже около одной из душевых столкнулась с Адрианом.

Судя по зубным принадлежностям и полотенцу, мой Агрест тоже только недавно проснулся.

Заметив следы слёз у меня на щеках, Адриан нахмурился. Я на это пожала плечами — сказать мне было нечего. Агрест вздохнул и покачал головой.

— Умываться идёшь?

— М.

— Там всё занято, пошли дальше.

Мы двинулись в ванную комнату. Адриан, как джентльмен, хотел было пропустить меня вперёд, но я его цепанула за собой, и в итоге около умывальника мы оказались вместе. Адриан лениво водил щёткой по зубам, я же принюхивалась к мятно-апельсиновому запаху и думала о превратностях судьбы.

— Было бы классно, если бы наши отношения оставались такими, как сейчас, — сказала я в итоге, смотря на Адриана через отражение.

Рот у Агреста был занят белой пузырящейся пеной, так что Адриан просто кивнул. Я быстро умылась и, поцеловав напарника в щёку, направилась в коридор.

— Я буду внизу, у кофемашины.

Адриан сплюнул пену.

— Не влипни никуда, пожалуйста, пока я не спущусь.

— Ничего не могу обещать, котёночек, мои приключения от меня не зависят!

Адриан хмыкнул. Я застопорилась у двери и обернулась, когда он меня окликнул.

— Маринетт. Если нигде не накосячишь до Океанариума, то я тебе куплю там всё, что ты захочешь.

— О-о-о, — довольно протянула я. — Это взятка?

— Всё во имя спокойствия миз Жозефины.

— Э-э-э… по больному бьёшь, напарник.

Он улыбнулся, — белые зубы и белая пена от пасты на губах, такой домашний и смешной, что у меня сердце заболело от этого вида, — и махнул мне рукой. Типа — кыш, кыш.

— Ой, да пожалуйста, — фыркнула я, оставляя Адриана в одиночестве голубого кафеля, тёмных полов и на удивление чистого зеркала над умывальником.

Но вообще, такие взятки мне по душе… на что бы Адриана развести, хм. С одной стороны, я и сама могу купить себе практически всё, что душенька пожелает, — с собой Сабина мне дала много денег на мелкие расходы и на печенье для Тикки, — но с другой, всегда приятнее, когда кто-то покупает что-то для тебя…

Стоп.

СТОП.

Я же так и не позвонила Сабине!!!

Автобус.

— Тебя извиняет только то, что Адриан со мной на связи с самого вашего прилёта в Америку.

— Хе-хе… ну… прости?

— Мало.

— Мне жаль?

— Мало.

— Мне очень жаль?

Сабина вздохнула. На фоне я слышала, как громыхает на кухне недовольный Томас — с ним я уже поговорила, и папа-пекарь высказал мне всё, что думал о моём молчании. В родительской паре именно он был тем самым слегонца истеричным элементом, который будет обзванивать все больницы, полицейские участки и морги.

Впрочем, отходил он так же быстро, как и заводился. А вот Сабина могла на одну и ту же тему нудеть очень долго… и то, что я, в общем-то, это нудение заслуживала, ничуть не облегчало муки моей совести и страдания ушей.

Адриан, довольный, как морской котик, сидел рядом со мной и изредка кивал в ответ на особенно удавшиеся фразочки Сабины. Вот клянусь, если бы мой Агрест замутил-таки с канонной Маринетт, то стал бы любимым ребёнком для женщины. У них же ментальное совпадение на сотку!

С другой стороны, моего Агреста бы не было, если бы Маринетт оставалась канонной. Эх, парадоксы, парадоксы…

Мы уже ехали в Океанариум, — ура! — когда я таки набралась решимости, чтобы позвонить матери в Париж. Утром я этого всячески избегала, разными способами занимая рот. Еда, разговоры, несколько чашек кофе… пятую Адриан чуть ли не из рук у меня выдирал; говорил при этом мой Агрест не про вред кофеина, что было бы ожидаемо, а про то, что до Океанариума я просто не доеду — лопну от количества жидкости.

Ну, в чём-то он был прав… и потому я начала есть.

Уже в автобусе я поняла, что просто увиливаю от ответственности, и набрала циферки на мобильном. Учитывая разницу во времени, в Париже к этому моменту было четыре часа дня. Основной наплыв посетителей уже схлынул, и у родителей была минутка, чтобы поговорить.

В общем-то, поэтому Сабина и не стеснялась в выражениях, а ещё не думала о будущих счетах за мобильную связь. С другой стороны, выговориться от души тоже полезно…

— Ты вообще не звонишь!

— Эй, я звонила!

— Четвёртого числа?!

— Ну… ещё после прилёта.

Сабина промолчала, и это было лучшим ответом.

— Ладно. Прости, правда… тут куча всего произошло, и я…

— Мне Адриан рассказал вкратце, — прервала меня Сабина удивительно сухим тоном; такой у неё появлялся только в моменты колоссального нервного напряжения, — не утруждайся.

Я пожевала губу, не зная, что на это ответить. Адриан взял меня за руку, мягко поддерживая. Томас на фоне заворчал, как большой медведь, и предупредил Сабину, что уходит в зал.

— Я связывалась с местной Геройской Ассоциацией, — сказала Сабина, когда шаги Томаса затихли и хлопнула дверь, — но мне сказали, чтобы я не приезжала сюда. По ряду причин…

— Каких ещё?

— Тебе не сказали? — удивилась женщина. — Лука в больнице.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Уже нет, — шепнул мне Адриан, сжимая руку. — Всё нормально.

— Что-то связанное с местными проблемами, в которые вы ввязались, — продолжала женщина, не зная о моём шоке. — И с тем, что он прилетел к вам. И, если я тоже прилечу, то в итоге… могу только помешать.

Голос у неё всё-таки дрогнул. Я завалилась на плечо Адриану, и Агрест меня обнял, умостив острый подбородок на макушке.

— Всё хорошо будет, — сказала я Сабине, сама не особенно веря в свои слова. — Не переживай.

— Вот родишь — поймёшь мои муки! — всхлипнула она.

— Так я не собираюсь, — сказала я чистую правду.

На том конце повисла гнетущая, тёмная тишина.

— Что, прости?

— Эм-м-м… давай об этом поговорим в Париже?

— Я требую внуков! — возмутилась Сабина, придя в себя. — Троих минимум!

Ну а я что, я тоже сейчас завожусь с пол-оборота. У меня даже оправдание этому есть — котёнок, которого я ношу практически под сердцем!

— Сама и рожай тогда!

— У меня уже есть ты, так что это теперь твоя работа!

— Я тебе что, чихуа-хуа, чтобы ты меня разводила?!

Плагг мой ребёнок, вот! И ещё в планах целая шкатулка таких же! Сколько их там, восемнадцать? Девятнадцать? Да я буду супер-многодетной матерью!

…но сказать это я Сабине, ясное дело, не могу.

— Маринетт, женщина…

Адриан ловко вытянул из моих рук мобильник и замурлыкал с Сабиной на китайском. Я, насупившись, неразборчиво заворчала что-то, не имеющее смысла — просто чтобы показать, что я возмущена и недовольна, не больше.

Нет, ну понятно, конечно, что Сабина так завелась… но я-то реально не собачка для селекции! У меня уже был ребёнок, и, говоря откровенно, его появление я искренне считала ошибкой.

Стивен Кинг считал, что дети сами выбирают время, когда прийти в жизнь родителей. Вот и мой ребёнок жёстко поспешил со своим появлением: ни денег на него не было, ни места нормального, чтобы спокойно жить и воспитывать, ни-че-го. Потом-то стало лучше, только…

Хм.

Ребёнок… но я точно знаю, что не рожала — раньше было просто нельзя по медицинским показателям, да и не хотела я никогда… значит… что значит?

— Всё, я обо всём договорился, — сказал Адриан, прерывая моё самокопание и возвращая мобильник. — Тебе просили передать, чтобы ты даже не думала сбросить вес во время поездки, так что ешь больше.

Он протянул мне несколько кусочков сыра и козинак — на них подсела Лиири. Незаметно запихнув еду себе под одежду, я принялась грызть свою часть и мрачно отвернулась к окну.

— А ты что скажешь? — спросила я в итоге, выловив взгляд Адриана в отражении стекла.

— О чём?

— Про детей. Предназначение женщины — рожать?

Адриан неловко отвернулся.

— Не задумывался об этом, — слегка скомкано сказал он.

…всё с ним было ясно. Традиционное воспитание, всё такое. С другой стороны, может, реально не задумывался: парню недавно пятнадцать стукнуло, какие тут размышления о детях, тут скорее о процессе мечтаешь. Это девочки вызревают раньше, а у мальчика порой первые сорок лет самые сложные.

— Подумай на досуге, — буркнула я, скидывая кеды и залезая на кресло с ногами. — Когда уже этот Океанариум, блин. Мне срочно нужна доза позитива.

Человек-амфибия.

Здание Океанариума подавляло своими монструозными размерами.

Пристанище морских и не только гадов находилось в пригороде, и, глядя на эту гигантскую постройку, я понимала, почему. Чувствовала я себя пингвином: поднимая голову, чтобы увидеть конец стены Океанариума, я чуть было не завалилась на Адриана из-за того, что потеряла равновесие.

Агрест меня, конечно, подхватил. И даже смеяться не стал над неуклюжестью.

Вообще, я не в первый раз была в Океанариуме… в третий. Первые два пришлись на московский, который был на ВДНХ: тоже большое здание в голубых тонах, до которого нужно неоправданно много идти пешком. Билеты стоили дорого, но, в целом, цена эта была оправдана: всех рыбок-косаток-медузок надо не только кормить, но и к водным ветеринарам водить, и условия для жизни создавать, и кучу всего вообще. Так что денег на то, чтобы поглазеть на морских обитателей, мне было не жалко.

Первое посещение москвариума — это что-то невероятное. Ты замираешь перед каждой рыбой, подолгу рассматриваешь блеск чешуи, читаешь пояснительные таблички и гладишь скатов.

Второй…

Не знаю, может, это мне так не повезло, но второй раз стал сущим разочарованием. Вдохновлённая первым посещением, я собралась в Океанариум где-то через три года, просто чтобы восполнить нехватку моря в душе. Но, честное слово, лучше бы я этого не делала.

Не знаю, что за три года там произошло, но от вдохновения первого раза не было ни капли. Такое ощущение, что рыб стало меньше; медуз так точно, потому что я не заметила те виды, которые восхитили меня впервые. Сам москвариум оказался более грязным, неухоженным; в некоторых залах неприятно пахло. Да и в общем впечатление он стал производить удручающее.

Цены вот выросли, это да. А ещё в некоторые залы поставили маленькие тележки с едой, из-за чего запахи примерно посередине Океанариума стояли соответствующие.

Миз Менделеева пересчитала нас по головам, — мне досталось несколько настороженных взглядов, но я спокойненько стояла под руку с Адрианом, — и велела идти за ней. Здание Океанариума действительно впечатляло; говоря откровенно, я никогда не видела таких громадных построек. А если задуматься, что внутри ещё и воды до кучи — вообще становится слегонца неприятно.

А что, если стекло где-то лопнет? Практически страх детства: смотришь ты, значит, на акул, акулы смотрят на тебя, а по преграде между вами ме-едленно так расползается трещина…

«Пункт назначения» вспоминается, не меньше.

Внутри было много пространства, какие-то картонные фигурки с дельфинами-акулами-осьминогами для фотографирования и сувенирный магазин. Нам нацепили на руки яркие светящиеся браслетики и наказали идти с миром — посещение Океанариума было свободным.

Вот я, если честно, до сих пор удивляюсь, как так можно спокойно отпустить подростков. В России это бы не прокатило: до самого выпуска из школы, если мы и ездили на какую-нибудь экскурсию, нас чуть ли не за ручку водили. Здесь же Жозефина, хоть и сопровождала нас с Адрианом, — о, у неё были причины, давайте по-честному! — но о других детках не особенно беспокоилась. У неё были номера мобильников, у детей были мозги, охрана бы никого не выпустила из здания Океанариума…

Но всё равно странно.

Одноклассники разошлись кто куда. Доступ у нас имелся во все залы, так что можно было и на морских обитателей посмотреть, и на выставку с доисторическими рыбами из пластика сходить, и в каком-нибудь конкурсе поучаствовать. Часть детишек ушла с экскурсоводами, коих было целых три.

В принципе, на нашу группу выходило опять где-то шестеро взрослых: три экскурсовода, миз Менделеева и два учителя-американца со сверкающими улыбками. Получается, что мы так или иначе всё равно находились под присмотром… нет, всё равно не понимаю.

Я замерла возле сувенирного магазина. Адриан, засунув руки в карманы своих идеально сидящих светло-голубых джинсов, спокойно дожидался, пока приступ моего любопытства закончится. Вот отвечаю: квами влияет на настроение! Адриан обычно был более любопытным, я более спокойной; сейчас же, обменявшись волшебными напарниками, мы словно и настрой поменяли. Чудны дела твои, господи.

— Сейчас хочешь сходить и посмотреть? — спросил-таки Адриан, поняв, что я банально залипла.

— Там точно должен быть большой плюшевый осьминог.

— А если не будет?

— То посещение этого Океанариума окажется не более чем пустой тратой времени.

Мы зарулили в сувенирку и, нигде не задерживаясь, быстро прошлись мимо полок. Плюшевого осьминога здесь, естественно, не было; зато вместо него обнаружилось просто неприличное количество разных по размеру акул и даже стенд с акульими зубами.

Всегда хотела зуб. Не знаю, зачем он мне, но просто хотела — и всё тут.

Цены тут… кусались, скажу откровенно. Самый маленький зубик стоил что-то около полторы тысячи долларов, самый большой, — явно искусственный; не бывает таких больших акул, чтобы их зуб был крупнее моей головы с ушами, — кусался ценником в двадцать восемь тысяч зелёных.

Двадцать восемь! Нет, ну, Адриан, конечно, обещал мне купить что угодно, но тут у меня просто совести не хватало. Каким бы золотым мальчиком Агрест ни был, а такие покупки явно не для его кармана.

Рядом с нами, замершими перед огромным зубом, материализовался парнишка. Я его почти не видела, разглядывая кусалку; так — пятно какое-то сбоку появилось, ну да и чёрт с ним.

— Я смотрю, вам приглянулся зуб Донни, мисс?

— Донни… что ещё за Донни?

— Как же так… вы пришли в нью-йоркский Океанариум, и ничего не знаете про Донни?

— Он звезда какая-то, или что?

Адриан хмыкнул. Консультант тоже рассмеялся — очень тихо и знакомо.

Я повернулась и чуть было не завизжала от восторга: рядом со мной, улыбаясь, стоял Лука-мать-его-Анарка-Куффен, во всём своём морском великолепии. На парня я напрыгнула, как кошка на мышь — быстро и резко, сдавливая несчастного в объятиях.

— С тобой всё в порядке!

— Естественно, морская девочка, со мной всё в порядке, — он мягко похлопал меня по спине. — С чего другие мысли?

— Мама сказала, что ты загремел в больницу.

— Ну…

Я отодвинулась от Луки и, нахмурившись, внимательно осмотрела своего друга. Вроде бы, всё как всегда: драные на коленках джинсы, чёрная футболка, взъерошенные тёмные волосы и пирсинг на лице… и шарф, обмотанный вокруг горла в несколько слоёв.

Это ещё что за фигня. На улице было достаточно тепло, чтобы…

Я протянула руку и, быстро схватив конец шарфа, размотала тряпку. Адриан за моим плечом вздохнул — больше устало, чем удивлённо, и это мне не понравилось.

Конечно, я понимаю, что ситуация у меня такая себе… нервничать не позволяющая. Мои нервы могут перейти в глобальный капец для близлежащей округи, потому что Катаклизм потечёт у меня из каждой поры, если потребуется.

Но совсем-то всё от меня скрывать — это уже просто неуважение какое-то!

— Вот всё-то тебе надо, — поморщился Куффен, отбирая шарф.

— Естественно, надо, — пробормотала я, протягивая руку к его шее.

Коснуться чужой кожи мне, признаться, так и не хватило смелости: я банально побоялась Луке как-то навредить своими заострившимися когтями. Да и вообще, как говорил Дробышевский, — великий человек, ага, — не надо совать пальцы во все отверстия на теле, они не для этого там появлялись.

— Ну ты теперь точно морской мальчик, — нервно усмехнулась я, опуская руку. — Вот, значит, что у тебя за проблемы были, а? И из-за этого ты попал в больницу, получается?

Лука обезоруживающе улыбнулся мне и принялся наматывать шарф на шею.

— Ну не только же тебе находить на этой земле приключения, да, морская девочка? Или мне теперь тебя называть как-нибудь по-другому? Как ты смотришь на кличку «пушок»?

— Можешь звать меня «кисонькой», рыбка.

Под аляпистой яркой тряпкой Куффен скрывал жабры — по три продолговатых полоски, расположенных аккурат под ушами.

Донни. Ч.1.

— Как себя чувствуешь?

— Ты этот вопрос задаёшь уже в десятый раз.

Нино, прибившийся к нашей компании, зубасто улыбнулся в ответ на моё ворчание. Вот ничего парня не берёт: ни недовольные взгляды, ни смешки от Адриана и Луки, ни даже присутствие миз Менделеевой за нашими спинами. Ляиф словил весёлое придурковатое настроение и теперь докапывался до меня с истинно подростковой прилипчивостью.

Стало ему, видите ли, интересно, как девочка-кошка ощущает себя от близости разных рыбок!

Как будто я их должна хотеть непременно съесть или выловить из-за стекла, в самом деле. Не отрицаю, что смотреть на движущиеся хвостики мне было прикольно, — я грешным делом даже слегка поняла котов, которые могут медитировать перед работающей стиральной машинкой, — но вот охотничьих инстинктов я у себя как-то не наблюдала. Ну рыбки. Красивые, чешуйки блестят, хвостики дёргаются.

У меня рядом был Адриан с его волшебным, полным еды рюкзаком. Так что никаких гастрономических желаний для обитателей Океанариума!

— Смотри, какая жирненькая, — не унимался Нино.

— Беременная, наверное. Живот от икры раздуло. Смотри, сейчас ещё метать начнёт.

— О, серьёзно?!

Он прилип к аквариуму, чуть было не стукнувшись о стекло очками и всё-таки потеряв кепку — та слетела, наткнувшись козырьком на преграду между восторженным Нино и водяными обитателями.

Я закатила глаза и пошла дальше.

Океанариум был похож на мечту: много разных видов рыбок и морских жителей, зонирование по экосистемам, несколько крупных аквариумов с большими животными. Мы ещё не дошли даже до середины здания, где располагались касатки, белухи и прочие крупные особи, однако уже преодолели несколько подводных коридоров и арочных аквариумов.

Восторга во мне было столько, что не описать словами. Если поначалу я ещё подшучивала над Лукой, предлагая ему искупаться в крупных бассейнах, — а потом реальность стрельнула в меня Нино; карма! — то потом плавающие красавцы совсем завладели моим вниманием. Голубое освещение и золотистые блики на воде создавали ощущение сказки, подводного царства. Я бы совсем не удивилась, если в одном из крупных аквариумов внезапно обнаружилась бы русалочка со сверкающим хвостом.

Людей было удивительно много для буднего дня, но да ладно. Никто не толпился перед аквариумами, так что мы друг другу не мешали; остальное неважно. Бегая от одного экспоната к другому, я краем уха улавливала тихий разговор Луки и Адриана. Однако голова моя была слишком занята красотой вокруг, так что я в их слова особо не вслушивалась.

Миз Менделеева, поняв, что ничего «такого» я творить не собираюсь, немного расслабилась и выдохнула. И даже, кажется, начала получать удовольствие от нашего шатания под водой.

Меня всё ещё одолевали нехорошие мысли насчёт слишком большого количества жидкости вокруг, но это было уже чем-то привычным. Ещё в прошлой жизни, помнится, я думала о том, что делать, если стекло лопнет. Истеричные, ничем не обоснованные мысли были сродни мотылькам, за которыми забавно наблюдать, но к которым лучше бы не приближаться.

После очередного зала нам, как посетителям, предложили развилку. Один путь вёл к дельфинам, касаткам и белухам, тогда как второй выглядел так, словно в гости нас приглашает сам Битлджус: обилие светящихся гирлянд, яркая неоновая вывеска и праздничное оформление слова «Донни».

— Лука, так что за Донни? — позвала я друга.

Куффен остановился рядом со мной, с усмешкой посмотрев на иллюминацию. Яркий свет не мог навредить рыбкам, потому что зал отвели для отдыха: тут и там стояли скамейки, мусорки и автоматы с напитками и снеками.

— Серьёзно, Маринетт, я удивлён, что ты ещё не бежишь со счастливыми визгами вперёд, — усмехнулся Куффен, поправляя свой яркий шарф. — Ты правда ничего про Океанариум не читала?

— Как-то не до того было, — призналась я, чувствуя небольшую неловкость. — А что?..

— Да ничего. С твоей-то любовью к динозаврам и доисторическим монстрам…

Он покачал головой, я же подавила в себе желание пнуть Куффена за излишний драматизм. Мы не бьём людей, Маринетт, мы не в манге и не в мультике, чтобы это было нормально. Это плохие мысли, нездоровые отношения, так и знай!

Про «монстров» Лука, конечно же, знал: когда мы в очередной раз шатались по городу, я затащила Куффена в магазин коллекционных фигурок, где присмотрела шикарную статуэтку стегозавра в вырвиглазной неоновой расцветке. Естественно, я пищала от восторга: обожаю такие штуки! И купила сразу же, благо, фигурка была небольшой, всего лишь размером с ладонь… и всё равно стоила неоправданно много.

Тогда-то Лука и пал жертвой моих восторгов. Я рассказала парню о большой любви к огромным ящерицам и не только: помимо динозавров ведь, если так подумать, в мире было очень много других существ. Одни Левиафаны чего стоят — вот из-за них вполне можно словить сердечный приступ, когда купаешься в каком-нибудь озере! Даже если Левиафаны водятся только в океанах из-за своих размеров.

Моим любимым комментарием насчёт всех этих морских товарищей был один: «Спасибо, что вымерли!»

Ну ладно, может быть два: «Вымерли — и слава богу!»

Я очень любила формы и внешний вид Наутилуса Помпилиус, но при этом прекрасно понимала, что этот морской товарищ может и меня попытаться скушать(1). В большой воде вообще выходило так, что все едят всех; непреложный закон этот соблюдался ещё с доисторических времён, и действует он и по сей день.

— Донни, — протянула я, хмурясь. — Это что-то должно напоминать, да?

Лука улыбнулся мне, как добрый дедушка, который приготовил в подарок для любимой внучки целого ПОНИ.

— Миоценский период? Ну же, давай, — засмеялся он, видя, что шестерёнки у меня в голове едва крутятся. — Вода, Донни, Миоцен. Зуб за двадцать восемь кусков…

— ТУТ ЕСТЬ МЕГАЛОДОН?!

Люди вокруг обернулись на мой панический, полный благоговения выкрик.

Я действительно чуть было не побежала вперёд, расталкивая всех, кому не посчастливится встретиться у меня на пути. Однако что Лука, что Адриан удержали меня на месте, схватив за плечи; вот не так много времени прошло, а эти двое уже успели синхронизироваться! Просто нечестно!

— Спокойнее, кисуленька, — хмыкнул Лука, устраивая мою правую руку у себя на предплечье.

— Спокойнее, — повторил Адриан тише, копируя жест Куффена.

Эти двое, словно издеваясь, — точно синхронизировались, ироды! — неспешно двинулись вперёд, причём не к нужной яркой вывеске, а к секции с касатками. Когда же я заскулила, Адриан и Лука практически идентично усмехнулись и резко развернулись, всё-таки окуная нас в яркие цвета неона и дальнейший тёмный коридор.

Они держали мои руки настолько крепко, что я на пробу подняла ноги — и ничего не изменилось. Парни продолжили просто нести меня, даже не отреагировав… как ребёнка, ну в самом деле.

Я, вообще-то, взрослая, состоявшаяся личность! Мне двадцать шесть лет! Я сражаюсь за благополучие целого города против настоящего, опаснейшего суперзлодея, который может ни много ни мало стереть нашу реальность по одному своему желанию! Ясное дело, что для этого Бражнику сначала надо нас с Котом поймать, но ведь может же!

И вот эта взрослая личность, с открытым от восторга ртом, смотрела на огромную акулу, чья фигура была едва различима вдали из-за толщи воды.

Ну теперь-то по крайней мере ясно, почему Океанариум такой огромный: вы попробуйте запихнуть в крошечный аквариум машину для убийства длиной до семнадцати метров и весом до тридцати пяти тонн.

Как они вообще додумались…

Как мегалодон вообще дожил до наших дней?!

От неприятной мысли я сильнее вцепилась в руки парней по обе стороны от меня.

— Что не так, Маринетт? — сразу напрягся Адриан.

— Я тут так подумала… а в море что, тоже мегалодоны живут, что ли?!

Да я в этом случае теперь купаться буду только в ванной — и только после того, как проверю её на наличие опасностей!

***

(1)

Говоря о Наутилусах, Маринетт имеет в виду Аммонитов.

Настоящие Наутилусы конечно большие, но человека вряд ли скушают

Донни. Ч.2.

К моему огромному, необъятному облегчению, инфотабло о Донни содержало одну крайне важную строчку:

«Единственный живой представитель своего вида.»

Это, в свою очередь, значило, что в море можно заходить относительно спокойно… если забывать про ежей и неизвестных монстров, которые так же, как местный красавчик-Донни, могли дожить до нашей современности.

А вдруг Левиафаны?!

Окей, они не так уж и страшны, если подумать. Намного больше ужаса у меня, к примеру, вызывали мысли о медузах, чья «шапочка» могла достигать длины в двадцать пять метров. Вот вы всё «Ктулху», «Кракен»… а ведь эта штука реально когда-то существовала! Ещё викинги с ней сталкивались…

Ладно, возможно, такая огромная медуза была мифом. Хотя мифом очень правдоподобным лично для меня; в тех же историях викингов ещё рассказывалось, как это морское чудовище охотилось. Но вот в моей современности, к примеру, жила Цианея с диаметром купола в два метра — тоже ого-го, знаете ли. Так ещё и ядовитая!

В общем, медузы — зло. Но красивое и крайне залипательное.

Донни плавал в отдалении, и попытки высмотреть его плавники ни к чему не приводили. Передвигалась мега-акула быстро, учитывая расстояние между нами, и не останавливалась ни на секундочку. Судя по часам, сейчас было время кормления в другой части бассейна, так что ждать нам приближение мегалодона ещё минут пять точно, когда кормить его будут уже ближе к нам.

Учитывая, что Донни в день должен есть не менее тонны пищи, работники Океанариума сделали график кормления рыбки таким, чтобы гонять его по всей доступной площади. Очень удобно, потому что можно заранее занять место для наблюдения и просто подождать, пока Донни подгонят ближе к тебе.

А то было бы, как в том же москвариуме: если хочешь посмотреть на касаток, то, будь добр, стой перед огромным стеклом и жди, пока чёрно-белый дельфин не промчится мимо за одно мгновение.

Между дорогой для ходьбы и стеклом, ограждающим людей от воды, не было никакого расстояния. Какой-то ребёнок неподалёку от нас сначала возил сопливым носом по стеклу, пытаясь высмотреть что-то интересное в бесконечной голубой глубине, но потом, утомившись, вдруг начал по преграде бить носком кроссовка.

Я растерялась. Адриан, стоящий рядом, тоже: для Агреста такое поведение в общем было неприемлемым. Я даже в самых смелых фантазиях не могла бы представить, как мой Кот бьёт ногой по стеклу просто из-за скуки. Вот ради победы над акумой, или же чтобы освободить кого-нибудь — это сколько угодно.

Мы уставились на ребёнка. Мелкий паразит, заметив наше внимание, скривил страшную рожу и стал бить ещё сильнее. Мать смотрела на то, что творит её чадо, с отвратительным умилением на слишком сильно накрашенном лице. Ещё и телефон достала, чтобы заснять это «великое деяние».

Лука посмотрел на нас с Адрианом, потом на ребёнка, закатил глаза и пошёл вперёд — разбираться. Вот кто у нас молодец, так это Куффен.

— Знаешь, что? — тихо спросила я у Адриана.

— Что?

Мы почти синхронно поморщились, когда женщина, — самка, представительства подкласса я-же-мать, с которым я, к счастью, сталкивалась не очень часто, — начала выговаривать Луке что-то на повышенных тонах.

Куффен сохранял профессиональную вежливую улыбку на губах и вставлял реплики ровно тогда, когда мамаша вдыхала воздух, чтобы начать новый виток ругани. И, кажется, прямо-таки наслаждался происходящим скандалом, тогда как мы с Адрианом мечтали по-тихому утечь куда-нибудь в канализацию, — или к Донни в аквариум, — чтобы не быть свидетелями чужого крика.

Не люблю такое. Адриан тоже — ну по нему и понятно; с таким отцом, как Габриэль, ты быстро учишься быть тише воды и ниже травы, о каких криках идёт речь? А вот представить Луку, что со спокойным лицом ругается с той же Анаркой, у меня выходило на раз-два.

— У меня нехорошее предчувствие, — сказала я, смотря на ребёнка.

Засранец, поняв, что взрослые заняты друг другом, продолжил пинать стекло. У меня только один вопрос был: почему рядом нет никаких работников Океанариума? Куда они все резко рассосались?

Даже миз Менделеева куда-то пропала. А ведь она старалась не выпускать меня из поля зрения!

Адриан посмотрел на меня с нехорошим прищуром. Затем, ничего не уточняя, достал мобильник и сразу набрал Олимпию. Когда та оказалась вне зоны доступа, Агрест позвонил Барбаре — и она мгновенно взяла трубку, будто всё это время только и ждала звонка от Лаки.

— У Маринетт нехорошее предчувствие, — повторил он мои слова. — Мы сейчас в Океанариуме, аквариум мегалодона.

От методичных звуков удара детского ботинка по стеклу у меня дёргались уши. В несколько широких шагов я подошла к мелкому сопливому засранцу и, схватив его за шкирку, отвела от стекла.

Мамаша зашлась таким визгом, что у меня зазвенело в голове. Ребёнок начал орать и реветь, привлекая внимание окружающих к нашей компании; кто-то достал мобильник и сфотографировал нас; вспышка резанула короткой болью у меня по глазам.

Ребёнка я от себя отпихнула так сильно, что мелкий шлёпнулся на задницу. Затем прикрыла слезящиеся глаза рукой — зрачки резало, и это было отвратительно, гадко, очень болезненно. Что за чёрт вообще…

Я услышала, как мамаша, — совсем забившая на своего орущего отпрыска, — оттолкнула Луку и попыталась было рвануть ко мне. Куффен схватил её за руку, что я увидела сквозь слёзы и пальцы. Быстро проморгавшись, я уставилась на ребёнка, размазывающего сопли по лицу, симпатичной жёлтой футболке и джинсовому комбинезону.

Вот не люблю детей. Но ещё больше не люблю взрослых, которые из своих детей делают вот таких вот невоспитышей, считающих, что мир должен крутиться около их задниц в подгузниках, что носятся вплоть до школы!

— Слушай сюда, сука! — возникала мамаша с горящими бешенством глазами. — Я тебя засужу, ты поняла?! Ты у меня из тюрьмы не вылезешь, шалава! Я тебя…

Лука не давал ей дойти до меня, разделяя нас, как секьюрити не пропускает чокнутых фанатов к селебрити. Я с долей отвращения смотрела на беснующуюся женщину, не понимая, как вообще можно себя так вести.

Ну, типа… самой-то не стыдно? Или в её восприятии я сейчас совершила покушение на золотую попочку её дражайшего чада?

Наверное, потом, когда всё это устаканится, эта женщина будет названивать своим многочисленным знакомым и родственникам, — потому что вряд ли у неё есть настоящие друзья, — чтобы рассказать страшную историю надругательства над её сыночком. Не знаю, что именно она там будет говорить и как преподнесёт происходящее, однако у меня на голове точно вместо кошачьих ушей будут рога похлеще, чем у Малефисенты.

Адриан сидел рядом с мелким невоспитышем и что-то тихо ему объяснял. Ребёнок смотрел на него абсолютно круглыми глазами, сжимая в толстых ручках бумажный платок, который тоже дал ему Адриан.

Как вообще так получается, что мой Кот обращает на чужого последыша внимания больше, чем мать этого самого ребёнка, а?..

Мать всё никак не успокаивалась. Не помогли ни подошедшие охранники, — ну надо же, кто явился! — ни насмешка на лице Луки, ни моя брезгливость. Зато её ребёнок, уже абсолютно спокойный и даже улыбающийся, вдруг открыл рот и ткнул пальцем Адриану за спину.

Сначала я подумала, что ткнул он в мою сторону — типа, гляньте, кто у нас тут причина конфликта. Но потом его мать заткнулась, охрана сделала шаг назад, люди подоставали мобильники, обернувшийся Лука вздрогнул…

Я тоже обернулась. Ме-едленно, как в ужастиках, потому что даже не знала, что могу увидеть у себя за спиной. У меня там аквариум, практически пустой, если не учитывать одну большую тушу, которая…

За мной, отбросив вечную потребность в движении, замер Донни. Мега-акула, мега-челюсть, совершенный хищник, чей зуб был больше моей головы и стоил слишком дорого.

Морда у него была изрезана, вся в старых шрамах и рытвинах. Открытый рот показывал не только неровно растущие зубы, но и почему-то рыжеватую полоску дёсен. На фоне белой кожи они выделялись довольно зловеще.

Я сглотнула и медленно отступила в сторону. Тупой нос мегалодона потянулся туда же, словно приклеенный ко мне.

И, словно этого было мало, я услышала странный стеклянный хруст.

Из места, которое совсем недавно пинал чужой невоспитыш, выстрелила белая полоска длинной трещины.

Радикальные меры.

Я сделала ещё один шаг в сторону. Мегалодон вяло шевельнул плавником, двигаясь вслед за мной на те же несколько сантиметров. Трещина поползла дальше.

— Маринетт, замри, — спокойно приказал Адриан.

Я даже спорить не стала. Сказано замереть, значит, надо замереть. Тем более, если Адриан говорит так.

Донни тоже замер. И трещина больше не расползалась… связано это всё, что ли. Вообще, логично: я тут со своими эманациями Катаклизма, да и мегалодон, когда двигается, усиливает давление на стекло. Один плюс один, итого нужно строить ковчег.

Где Ной?!

Охрана по рации выдавала указания: к нам вызвали какого-то супергероя, который отвечал за целостность стёкол Океанариума, людей стали эвакуировать. Адриан помогал работникам, мягко и ненавязчиво выпроваживая посетителей из стеклянной трубы, в которой мы стояли.

Миз Менделеева, обнаружившаяся неподалёку, была практически насильно выведена работниками Океанариума с увереньями, что всё будет в порядке. Я ей даже помахать не могла. Мне же сказали замереть, да? А я девушка послушная, сказано — сделано. И вообще…

Трещина не добавляла мне уверенности в завтрашнем дне. Настроение скакало туда-сюда, от момента «всё будет хорошо» до «мы все умрём». Благодаря своим снам, я знала, что смерть от утопления одна из самых неприятных. Ты слишком долго остаёшься в сознании, мозг чувствует, как в лёгкие заливается вода… и даже если тебя вытаскивают, потом идут проблемы с кровью, с дыханием, со здоровьем в общем…

Треск стекла только подливал масла в огонь моей паники.

Я стояла, смотря на белую полоску, и мечтала о том, чтобы всё, наконец, уже закончилось. Просто… устала. И Адриан устал. У нас только Лука пока с целой батарейкой, но и он успел вляпаться в игры с расколотыми Талисманами.

Интересно, поможет ли мне браслет Лосося, если вода всё-таки хлынет? Квами из Талисмана так и не вылетал, — я вообще не была уверена, что он там, — но должен же быть хоть какой-то профит от этого всего…

— Отвлеки её, — тихо сказал Адриан в стороне. — Я сейчас буду, мне надо…

— Иди.

Донни плавал рядом со мной, смотря на меня большим рыжим глазом. Жабры мегалодона, огромные чёрные мягкие щели, едва заметно шевелились. Вроде бы акулам нужно движение, разве нет? Поэтому они плавают, ведь сами жабрами они набирать воды не могут…

Лука подошёл сзади и положил руки мне на напряжённые плечи.

— Красивая акула, — сказал он невероятно спокойным тоном. — Мне нравится, что рот у него в окружении белой кожи.

— Ты правда хочешь поговорить про это? — выдохнула я, смотря не на Донни, а на трещину.

— Почему у него столько шрамов на носу и вокруг рта? — проигнорировал меня Куффен. — Ты знаешь?

— Я… я не…

— Наверное, это из-за охоты. Ты читала инфотабло? Мегалодона выловили не так давно, во время активной работы Ящера. Это супергерой, который призывал доисторических животных, видела скелет перед зданием Музея Супергероев и Культуры? Джул писала, что вы там уже были.

— Да.

Идея Адриана отвлечь меня, наконец, стала мне ясна: если я сейчас провожу силы Плагга, то нестабильные эмоции могут ещё больше ухудшить наше положение. Трещину там, к примеру, довести до конца…

Только я подумала об этом — и эта чёртова белая полоска поползла вперёд, медленно, словно издеваясь.

— Маринетт, слушай меня, — Лука сжал руки у меня на плечах. — Что насчёт шрамов?

— Точно охота, — сказала я, кося глазом на трещину.

Если стекло всё-таки проломится, то плохо будет всем: и Донни, который лишится воды, и нам, которых потоком просто снесёт. Хорошо ещё, если в живых останемся, потому что…

Лука наклонился ко мне, его руки мягко скользнули по моему телу на талию и остались там тёплым лёгким объятием. Чтобы я лишний раз не двигалась, Куффен сам сделал крошечный шаг вперёд, прижимаясь к моей спине в попытке успокоить и подбодрить.

Помогло. Я действительно немного расслабилась.

— Как думаешь, на кого этот парень охотился? — шепнул Куффен мне на человеческое ухо.

Мягким жестом он провёл по моим волосам ладонью. Я хотела бы прикрыть глаза и замурчать, но Донни рядом совсем не способствовал успокоению. Совершенно!

— Океан изучен процента на два, так что мало ли, кто там водится… Лука, трещина разрастается.

— Ты не должна о ней думать, Маринетт. А ты знаешь, на кого мегалодоны охотились во времена своего величия? Период Миоцена.

— На всё подряд они охотились, — я дёрнула плечом в раздражении, но Лука не отстранился и не разорвал своё объятие. — Лука, стекло…

— Маринетт.

— Да?

— Потом можешь сказать мне, что я идиот.

Он отстранился, оставляя меня практически наедине с трещиной, не унимающейся паникой и Донни напротив. Такая себе компания, не располагает на мысли о хорошем.

— Ты идиот. Это я заране…

Лука резко развернул меня к себе лицом и наклонился, чтобы поцеловать. Резкое движение Куффена подвело: мы сначала стукнулись лбами, потом зубами. Никакой романтики, да и Лука даже глаза не закрывал.

Вот картинка-то, наверное, со стороны: парочка вроде как целуется, — в нашем случае это было больше похоже на впечатывание губ друг в друга, — и при этом пялится друг на друга, словно играя в гляделки. Руки Куффена жёстко держали мои плечи, не давая отстраниться, а сам он, видимо, даже не собирался…

— Кхм. Вы закончили?

Лука моргнул и наконец отодвинулся от меня. Губы у нас разъединились с практически мультяшным причмокиванием.

Повернув голову, я увидела Лаки — крайне недовольного, нахмуренного, с поджатыми губами. Из-за спины моего напарника вынырнула девушка совершенно незаметная, традиционная «офисная мышка» в серой юбке-карандаш и пиджаке с очень большими плечиками. Подойдя к трещине на стекле, эта девушка покопалась в кармане своего пиджака и вытащила из него… изоленту. Ярко-синюю, какой она и должна быть.

Под моим офигевшим взглядом девушка принялась залеплять трещину изолентой. И ведь стекло на самом деле восстанавливалось! Словно ранка зарастала!

— Чудны дела твои, — пробормотала я, выпутавшись из рук Луки. — А ты идиот, так и знай.

Куффен совсем не прочувствовал моё недовольство.

— Я не придумал ничего другого, чтобы отвлечь тебя, — усмехнулся он, подвигав бровями.

— Оправдываться перед моей дуэньей будешь.

— Перед кем?..

Лаки подошёл к нам и мрачно зыркнул на Куффена.

— Вот перед ним, — сказала я, приваливаясь к плечу в родном красно-крапчатом. — Как же я задолбалась со всеми этими приколами, просто сил нет… Людей всех вывели из Океанариума?

— Эвакуация почти закончена, — сказал Лаки, осторожно приобнимая меня за талию и поддерживая.

— Ну вот и ладушки. Отведи меня к скамейкам, пожалуйста.

Мы двинулись вперёд. Донни, как телок на верёвочке, плыл следом. Серая девушка продолжала лепить свою синюю изоленту и «лечить» стекло, а Лука…

Когда я обернулась, чтобы посмотреть на Куффена, то увидела, что он просто довольно улыбался.

Природа одного реликта. Ч.1.

Обмусоливать произошедший инцидент, — это я про поцелуй, а не про залепленное изолентой стекло, — мы не стали. Хотя про творческий подход к использованию синей липучки я бы поговорила с удовольствием.

Меня, как самую слабую и больную, Лаки буквально под ручку отвёл к лавкам на трибунах в большом помещении дальше. Донни следовал за нами, кося ярко-рыжим глазом в мою сторону, да и Лука шёл за нашей супергеройской парочкой, как приклеенный. Когда меня усадили на одну из скамеек, я облегчённо выдохнула: устала.

Несмотря на то, что мегалодон всё ещё крутился рядышком, пытаясь пристроиться максимально близко ко мне, я больше не слышала никакого подозрительного треска стекла.

Вообще, помещение, в котором я сидела, можно было бы назвать «аквариумом наоборот». Оно было небольшим, квадратов тридцать во все стороны, ещё и кругленьким. Не знаю, как люди умудрились сделать наш «аквариум» таким, но, вангую, без какого-нибудь супергероя не обошлось — я не видела абсолютно никаких швов на окружающем меня стекле.

Вокруг, за ним — кубометры воды, голубой, словно в неё влили медный купорос. И Донни, этот огромный пережиток прошлого, который пристраивался то над нашими головами, то за моей спиной. В итоге мегалодон просто стал медленно плавать кругами, так и не найдя подходящего для себя места. Ну или ему нужно было дышать, тоже вариант.

Лука уселся рядом со мной и принялся разминать мне ладони. Лаки, коротко кивнув морскому мальчику, убежал куда-то вглубь здания, чтобы помочь охране с эвакуацией и, как я поняла из разговоров, провести к нам вызванных супергероев. В этот раз нам перепало сразу и Маджестией, и Рыцарем-Филином, хотя Адриан дозвонился только одной из американских идолов. Вторая, видимо, просто была на подхвате, если в разговоре всё-таки будет произнесено моё имя.

Лука сидел чертовски довольный, прямо-таки неприлично. Мне, едва я увидела выражение его лица, сразу же захотелось сделать какую-нибудь не очень хорошую гадость этому мальчишке. Просто так, из девичье-кошачьей вредности.

— Съешь лимон, — посоветовала я в итоге, так и не придумав ничего другого.

Лука наклонился ко мне, сверкая светлыми морскими глазами. Всё-таки жаль, что волосы парень ещё не красил, как его дядюшка Луи: голубые или лазурные кончики прядей Куффену очень подойдут. Словно они изначально должны быть другого цвета, просто мир не очень щедр на разнообразие цвета волос.

— Я украл твой первый поцелуй, — радостно сказал он.

Для справки: Лука больше выглядел довольным самим фактом произошедшего, как мне кажется, чем именно поцелуем. Потому что… ну, как бы сказать…

— Целуются по-другому, — фыркнула я, выпрямляя ноги. — К тому же, с чего ты вдруг решил, что это был мой первый поцелуй?

— В смысле, не первый?

Я ещё раз фыркнула. Наивный чукотский вьюноша этот Лука, вот что я вам скажу.

— В прямом. Или ты думал, что тебе где-то засчитают ачивку за произошедшее?

Потерявший ачивку Лука накуксился, и я легонько ткнула его в бок. К счастью, долго Куффен не мог находиться в подавленном настроении, так что быстренько вернулся в свой приподнятый позитив и уставился на меня.

— А кто был первым? Алья?

— Я с ней знакома только с начала года.

— Адриан?

— Такая же штука.

— Кто-то, кого я не знаю… интересненько.

Хмыкнув, я проследила за медленным величественным передвижением Донни. О, Лука, ты даже не представляешь, насколько «интересненько»… потому что мой первый поцелуй был идиотским, вызванным детским любопытством и произошёл в саду.

— Типа… в детском саду? — округлил на это откровение глаза Лука. — Серьёзно?

Я пожала плечами, внутренне посмеиваясь над его реакцией.

— Ага. Воспитательница смотрела какой-то сериал, где два главных героя поцеловались. С языками. Мы с другой девочкой подсмотрели за этим и потом долго понять не могли, что это взрослые в телеке делают. Ну и решили попробовать.

— Эм… и как?..

— Мокро. Как ещё можно охарактеризовать поцелуй в три года, скажи на милость? Нам не понравилось, так что инцидент забылся, и потом мы пошли играть в конструктор. В детстве всё видится проще, знаешь…

Он кивнул, загруженный полученной информацией. Я же смотрела на Донни и пыталась понять, что этому крутому парню от меня нужно.

Съесть он меня не пытался, на стекло не нападал. Трещина, которая возникла из-за ударов малолетнего паршивца — результат скорее моего невезения, которое, вроде бы, немного приутихло, но при этом всё ещё осталось и активно распространялось вовне без моего ведома. Значит, что?

Значит, без понятия. Донни ко мне что-то привлекало — то ли моя особенность из-за слияния с Плаггом, то ли что-то другое…

— Лука.

— Да?

— Возьми-ка, — я сняла с руки браслет с рыбками. — И отойди во-он туда.

Пальцем я указала в наиболее отдалённую от себя точку. Лука поднял брови, но спрашивать ничего не стал; вместо этого он молча забрал у меня Талисман Лосося, — я искренне надеюсь, что это всё-таки он, а не просто красивая побрякушка; в противном случае все мои приключения с Геей как-то слегка обесцениваются, — и пошёл, куда послали.

Донни проплыл мимо него, не обратив внимания. Зато около меня задержался, замедлив своё движение — так же, как и в прошлые разы. Казалось, что мегалодон пытается как можно дольше пробыть рядом со мной, но не может по каким-то причинам.

Я всё ещё ставила на дыхание — всё-таки Донни несильно отличался от современных акул, и наверняка ему нужно было плавать, чтобы наполнять жабры водой и получать кислород.

— Возвращайся, — махнула я рукой Луке.

— Объяснишь?

Он вприпрыжку добрался до меня и снова плюхнулся рядом, вертя в руках браслет. Тот на ладонь Куффена не налез бы при всём старании: слишком он был маленьким и женским. Даже Адриан не смог его натянуть на свою не до конца выросшую ладонь — что уж говорить про морского мальчика, который уже практически не мальчик.

В целом, стоило бы рассказать Луке про происходящее. В конце концов, он из-за меня вляпался непонятно во что, ещё и жабры отрастил… с другой стороны, никто не требовал от него геройств и посещения Америки. Сам прилетел, сам отхватил, сам орыбился.

Я придвинулась к Луке и положила голову ему на плечо. Куффен сразу воспользовался моментом и приобнял меня. Донни продолжал наматывать круги вокруг нашего не-аквариума, и останавливаться не собирался.

Хорошо ещё, что радиус круга, который выписывал мегалодон, был достаточно большим, чтобы меня не тошнило. Этого ещё не хватало для полного счастья.

— Так что? — Лука жмакнул меня за бок; удивительно даже, что там нашлось, за что хвататься, при моём-то расстройстве питания. — Расскажешь?

— М-м-м…

Если рассказывать про происходящее в Америке, то определённо придётся затрагивать тему нашего с Адрианом супергеройства. Дальше всё потянется одно за другим: обмен квами, кто такие квами, что со мной происходит, как нам из этого меня выпутать, что делать в общем… Раскрытие произойдёт само собой, хочу я этого или же нет.

Однако Лука мог стать нашими с Адрианом ногами: там, где мы были связаны и не имели свободы перемещения, Куффен спокойно бы двигался, куда ему, — нам, — нужно. Ему не требовалось ни перед кем отчитываться, у него были документы и совершеннолетие, отсутствие которого я внезапно ощутила как никогда остро.

Дайте мне мои двадцать шесть! Независимости мне, немедленной! Я же в стране, которая эту независимость превозносит, как самое главное в жизни! После денег, конечно же.

— Ладно, — решила я в итоге. — Наверное, расскажу. Но только после того, как обсужу это всё с Адрианом, договорились?

Мы, в конце концов, равноправные партнёры и всё такое прочее. Как-то нечестно было бы решать подобные вещи в одиночку, если есть возможность всё обсудить.

Лука кивнул. После недолгого молчания он скосил глаза в мою сторону и широко проказливо ухмыльнулся.

— Спрашиваешь разрешения у своего парня, м?

— Ты целовал меня, думая, что мы встречаемся? — отбрила этот тон я.

Куффен пододвинул меня ближе и устроил свой подбородок у меня на макушке.

— Помнишь, ты говорила, что я могу просить что угодно?..

— Когда ты подбросил меня до автобуса? Ага. И что?

— Слушай, Маринетт, давай попробуем…

— Мы пришли! — перебил его громкий голос Адриана.

Лука хмыкнул и встал со скамейки, протянув мне руку. В не-аквариум вошли мой не-кот в сопровождении администрации и супергероев.

— Идём, — сказал морской мальчик, подмигнув мне. — Они, знаешь ли, пришли.

Природа одного реликта. Ч. 2.

Итак, что же мы, — то есть американское правительство, герои и иже с ними, — знали про Донни?

Что он, конечно же, был мегалодоном — реликтом, выжившим в водах непонятно как. Что он, спасибо всем квами за это, был единственным представителем своего вида. Никаких неожиданностей в этом смысле, всё хорошо и чинно.

Выловил Донни супергерой-ящер; вопреки распространённому заблуждению, мужчина не призывал реликтового хрящевого монстра, а просто почувствовал его во время одного из своих боёв в воде. По описаниям героя, Донни не чувствовался, как другие призывные реликты — он был словно сделан иначе. Не так, как те, с кем работал герой.

Вылавливали Донни долго и упорно, потому что мегалодон оказался существом крайне умным. Наживку он заглатывал, после чего легко и играючи несколько раз уходил из устраиваемых для него ловушек. Даже работники океанариума подтверждали, что Донни умнее некоторых дельфинов.

— И некоторых людей, — фыркали дрессировщики.

В общем, когда мегалодона всё-таки выловили, — что было тем ещё приключением, потому что туша Донни хоть и была тогда меньше нынешнего, но не намного, — внезапно выяснилось, что транспортировать его некуда. Ну не построен тогда ещё был этот замечательный Океанариум, способный выдержать вот таких вот гигантов!

Люди хотели было выпустить малыша-Донни обратно в океан подъедать китов и господствовать в прохладных водах, но тут вмешались другие герои, правительству стало жалко потраченных денег, звёзды сошлись… короче говоря, первый Океанариум, чисто для мегалодона, был возведён всего за сутки. Здание это было временное и ненадёжное; как и всё временное, оно до сих пор работает, разве что внутри сделали экспозицию с мелкими красивыми рыбками и кораллами.

Работники большого Океанариума описывали Донни как очень мирное, умное, спокойное существо. Он никогда не буянил, не бил носом стекло, не выражал недовольство. Вообще ничего не делал: индифферентно плавал по выделенной территории, подъедал что давали, был объектом пристального изучения.

— То, что он так следит за вами… это что-то необычное.

— Можно мне уже немного обычности в жизнь, чёрт возьми?

Спешно вызванный вместе с героями учёный, — мне так и хотелось назвать его «мегалодонолог» или «мегалодониенолог», — рассыпался в теориях и никак не мог прийти к согласию хотя бы сам с собой. В итоге Маджестия и Рыцарь-Филин просто отодвинули этого уникума на задний план и приступили к нашему с Адрианом допросу.

Я кстати вот что заметила: когда Лаки пришёл, Донни замедлился, проплывая мимо него. Это стоило обдумать, конечно, но вот только времени нам никто на это не давал. Сначала учёный, потом герои… очень настойчивые герои.

Сейчас же Адриан был рядом в своей гражданской форме. Чтобы перевоплотиться, ему пришлось в очередной раз уйти куда-то; Лука проводил Лаки задумчивым взглядом, а вернувшемуся Агресту досталось большое удивление и поднятые из-за него брови.

— И вы ничего не делали? — мужским голосом спрашивала Барбара, словно я опять оказалась в её маленькой уютной допросной. — Никаких волшебных штучек, никаких влияний, ничего?

Ради приличия стоило бы уточнить, что в этот раз я была совершенно не виновата в происходящем. В смысле, совсем; если с Геей я сама полезла на дерево, то сейчас я просто хотела посмотреть на любовь своего детства — на огромную акулу.

— Нет, ничего.

Лука, как милый и хороший парень, ничего не расспрашивал, хотя глаза его сверкали от любопытства. Умненький морской мальчик, спасибо ему за терпение: не уверена, что меня бы хватило ещё и на объяснения перед ним. Вот договорились, что я сначала поговорю с Агрестом — Лука будет ждать этого момента. Правда, к самому разговору он может меня нежненько подталкивать, если я вдруг решу оттягивать этот момент.

Ну знаете, такие ласковые манипуляции. Из серии «куплю вкусняшку, когда ты себе назначишь дедлайн для разговора», всё в этом духе. С Джулекой обычно работало; младшая сестрёнка Луки оказалась барышней нервной, так что с ней приходилось действовать методом пряника и пряника. На кнут от матери она только скалилась и делала всё ровно наоборот от требуемого. На Роуз вот засматривалась вместо того, чтобы «найти себе парня».

Адриану бы её маленькие острые зубки. Отвечаю, Габриэль быстренько поменял бы своё поведение по отношению к сыну. Читала я как-то комикс, где душка-Адриан на давление со стороны отца покупал яркую ядрёную краску для волос. И, естественно, угрожал родителю экстремальным покрасом.

Пока герои что-то обсуждали, я попросила Адриана отойти туда же, куда совсем недавно посылала Луку. Агрест бросил на меня вопросительный взгляд, но отошёл, как и Куффен, без лишний вопросов.

Донни действительно проплывал мимо Адриана, замедляясь. Не так сильно, как рядом со мной, но…

Я подошла к Агресту и замерла, дожидаясь, пока мегалодон сделает очередной круг. В этот раз Донни не поплыл дальше, а остановился возле нас. Ещё и развернулся так, чтобы его нос был примерно на уровне наших голов.

Зрелище, скажу я вам, такое себе. Донни был мальчиком большим, и, как у всех крупных акул, рот у него закрывался плоховато. Из-за этого было хорошо видно, насколько огромные у него зубы. Да и сама пасть… я бы могла нырнуть в неё рыбкой, даже не задевая реликтовые кусалки.

Адриан положил ладонь на стекло и посмотрел на меня.

— Есть идеи?

— Одна. Но не знаю, насколько она правильная.

Взгляд Агреста скользнул на моё запястье с браслетом Лосося. Поняв, куда напарник смотрит, я покачала головой.

— Не квами? — уточнил Адриан.

— Нет. Квами не отображаются на камерах, да и Маджестия с Эон их не видят. Значит, не Лосось. К тому же, если бы в мире были лососи такого размера, то я точно была бы счастливее. И Хлоя тоже!

Адриан сначала не понял, но затем я облизнулась, и до парня дошло. Ну да, я люблю суши с лососем. И сашими с лососем. И готовый лосось. И, хотя мне было раньше страшновато есть рыбу из-за всяких дополнительных источников белка в ней, — читай: червяки, — теперь, с лужёным желудком, я могла бы и кусочек бетона переварить. Что уж говорить про глистов!

— Но он реагирует на меня. И на тебя, — Адриан прикусил губу и посмотрел на причину наших непоняток. — Или не на нас, а…

Я кивнула. Вот нравится мне, насколько Агрест умный. И что думаем мы в одном направлении.

— Плагг говорил, что любой квами при достаточно долгой синхронизации с носителем начинает перестраивать его под себя. У нас это сейчас неправильно, так что и проблемы пошли. Но с Тикки я была практически год, синхронизировались мы много… а у тебя моя малышка вообще в почтальонке сидит.

Адриан кивнул и отошёл к супергероям. Благодаря усиленному слуху я могла различить каждое произнесённое слово, но ничего удивительного для меня Агрест не сказал: просто попросил Маджестию и Барбару вывести всех, кого не стоит посвящать в информацию о квами и происходящем, из помещения.

Учёному по Донни тоже остаться не разрешили, хотя он был готов упрашивать прямо на коленях. А вот Лука, подошедший ко мне, никуда уходить не собирался.

— Есть Ледибаг и Кот Нуар, — сказала я, не смотря на своего морского друга. — А есть Лаки и Гермес. Видел последних?

— Я, в отличие от тебя, новости иногда просматриваю. Ты это к чему?

— Источники сил у этих людей одни и те же, — я посмотрела на Луку, дёрнула себя за кошачье ухо и устало усмехнулась. — А ещё силы защищают людей, чтобы не произошло раскрытия. Это всё прежде всего для безопасности героев, понимаешь?

— …допустим.

Донни за нашими спинами ощущался огромной горой, готовой прихлопнуть тебя в любой момент. Ясное дело, что это было не так: стекло между нами и мегалодоном могло бы вынести пять его ударов, если верить расчётам. Этого времени должно было хватить, чтобы прибежала дамочка-скотч и герой, способный успокоить разбушевавшегося «малыша».

— Даже если ты догадаешься насчёт чего-либо — не говори об этом вслух. Напрямую. Это может помешать героям в будущем.

Лука нахмурился, отчего его чёрный пирсинг на брови забавно сдвинулся. Я прямо видела, как в голове у Куффена медленно складываются шестерёнки и начинает работать механизм опознавания.

Куффен посмотрел на меня. На Агреста. На героев, закончивших выводить нежелательных личностей…

На Тикки, легко выпорхнувшую из почтальонки Агреста и подлетевшую близко к Луке — хотя на самом деле к Донни.

— Добрый день, — произнесла вежливая квами. — Ох, кажется, я этого малыша уже видела в прошлом…

В конце концов Лука посмотрел на меня. Открыл рот, желая что-то сказать, не нашёл слов и сомкнул губы, продолжая таращиться круглыми глазами.

Ну а я-то что? Мне только и оставалось, что плечами пожать:

— Не мы такие, — сказала я, наблюдая за тем, как Донни следует ровно за отлетающей в сторону Тикки. — Это нас с Адрианом жизнь заставила.

Реакция.

Кафетерий в Океанариуме оставлял желать лучшего. Здесь продавался просто отвратительный кофе, — я подозревала, что дело в сломанной кофемашине, неправильно мешающей молоко и плоховато мелющей зёрна, — и сухие бургеры, знававшие лучшие времена. Листик салата, по крайней мере, был совсем не хрустящим. Как и я, он уныло повис между двух булок жизни, скрывая под своим вялым настроением котлетку.

С чистой совестью я разобрала невкусный хлеб, отделила полумёртвые овощи от мяса и съела котлету. Та слегка подсохла, но, в целом, оказалась лучше, чем я думала.

Донни плавал снизу, под моими ногами — пол в кафетерии был стеклянным, чтобы посетители могли смотреть на главную достопримечательность Океанариума. В целом, это было логично: здание возводилось вокруг Донни и для Донни, естественно, что его будут пихать везде и всюду. Непонятно только, как это я так проморгала все афиши и статуи мегалодона. А ещё ведь я считала себя внимательной!

Ну да не о том речь. А про супергеройство.

Не знаю, что и как сложилось в голове Луки, а правду он выяснил для себя слишком, на мой взгляд, легко и быстро. Во-первых, Куффен понятия не имел, кто такая Тикки и что она собой представляет. Во-вторых, соединить личности Лаки и Кота Нуара, а также Гермес и Ледибаг было тем ещё квестом; характеры у нас с Адрианом менялись в зависимости от синхронизации с разными квами. В-третьих — ну просто какого чёрта? Я тут стараюсь, тайны развожу на пустом месте, скрываюсь ото всех, пытаюсь. А получается, что канонная милая дурочка Маринетт справлялась со скрытием своей личности куда лучше, чем я!

А я, между прочим, в кустах Трансформировалась всего один раз! Несправедливо это, просто несправедливо.

— Итак, вы…

Лука замолчал, сложил руки на столешнице и вздохнул. Я стащила у Адриана с тарелки второй бургер, такой же засохший. Агрест мрачно цедил кофе и снова был больше похож на Габриэля, чем на себя.

Волнение Адриана выходило через нервные движения длинных пальцев: Агрест рвал хлеб от моего первого бургера на маленькие кусочки. Ну да ладно, эта булка всё равно больше ни на что не годна; если уж я её есть не стала, то кому другому я вообще не советую рисковать.

— Говорить вслух не стоит, — напомнила я, разбирая второй бургер.

Пока взрослые и умные герои решали, что делать с Донни, — несчастный парень ломился в стекло, стоило мне с Адрианом попытаться уйти из Океанариума, — нас отправили подкрепиться и поговорить. Вот всё-таки есть хорошее в мире, и это, на удивление, Маджестия: как-то Олимпия ощущала, когда другим требуется немного близости и уединения. Может, ловила невидимыми инопланетными усиками отголоски чужого настроения?

Или просто пользовалась обычным жизненным опытом: лет Олимпии было достаточно, пускай она и выглядела всего на тридцатник. Наверное, из-за замедленного старения Хилл и создала Эон: дочка-робот проживёт куда дольше, чем простой усыновлённый ребёнок. Но что с Барбарой?..

Трагедия долгоживущих и бессмертных в том, что смерть всегда рядом с ними.

Информацию о нашем с Адрианом геройстве Лука переваривал плоховато, но очень старался. Пока мы с Агрестом обсуждали Донни и его происхождение, — говоря больше предположениями, чем фактами, — Куффен успел пересмотреть несколько видео на Ледиблоге. Лука краснел, бледнел, один раз даже позеленел из-за чего-то, но, в целом, ничего не комментировал.

Проблемы с информационным перевариванием налицо, говорю же.

Тикки с Плаггом сидели перед нами на столе, лапка к лапке, и тоже ели. Моей малышке досталось сухое крошащееся печенье со слегка побелевшим шоколадом, Плагг питался за счёт Агреста и его сырных запасов. Чтобы печенька Тикки не казалась такой ужасной, Плагг щедро намазал на неё слой мягкого тягучего камамбера.

Вот она, забота. А в мультике, помнится, Плагг однажды перекусил половинкой печенья, которой поделилась Тикки. Шипперю я этих двоих, не могу иначе. Они же такие лапушки по отношению друг к другу!

Лиири спала в моей рубашке. Она вообще много спала — восстанавливалась после долгого бытия в Талисмане, как объяснил Плагг. Нормальное явление для квами; к тому же, не стоило сбрасывать со счетов моё состояние единения с котёнком, из-за которого орлица не могла быстро и весело хапнуть энергии от своего носителя, как это обычно и делают квами при своём первом появлении.

Это уже были их малышовые заморочки, в которые я не лезла. Говоря откровенно, мне для понимания происходящего сейчас банально не хватало мозгов.

— Так. Ладно. Я, кажется, понял, — сказал Лука минут через пять, когда Адриан пошёл делать себе ещё одну чашку кофе. — Ты… и он… так, говорить вслух это же нельзя, верно?

Я кивнула.

— Ну, — продолжил Лука, потерев бровь, — ясно тогда, откуда ты знала Нуара. И почему обнималась с ним. И… и вообще.

— Комментарии?

Лука немного нервно хмыкнул и выразился исключительно непечатно. Что же, на это мне ответить было нечего: ситуация действительно была такой себе, не самой позитивной. Особенно если учитывать, что Адриан, не скупясь на подробности, рассказал про творящееся в Америке безобразие.

Это я не про раздачу суперсил налево и направо, если что, а про запрет жить для Иных. Адриан, правда, как-то извернул разговор так, что тема моего переселения в итоге не прозвучала; этот секрет всё ещё оставался между мной, Агрестом... и американскими супергероями.

Если честно, выглядело это так, будто Адриан цепляется за возможность сохранить что-то чисто между нами. А то ходят тут всякие Куффены, узнают личные тайны, из-за чего они становятся уже не такими личными. Непорядок.

Донни внизу пошёл на очередной заход. Вот хороший у него вестибулярный аппарат, меня бы от подобного кружения по аквариуму давно бы уже затошнило.

— А цензурные комментарии? — спросил Адриан, ставя перед Лукой высокий стеклянный стакан с латте.

Мне досталась кружка с молоком, себе Агрест сделал что-то очень сладкое, если судить по запаху. Может, раф? Или глясе, мням.

— Влипли вы, — буркнул Лука, побарабанив пальцами по столу. — Причём тут даже виноватых нет, чтобы пальцем потыкать и поорать о несправедливости мира.

— В этом нет никакого смысла, — подала голос Тикки.

— Можно душу отвести.

Малышка хихикнула. Лука тоже улыбнулся. Коннект.

Плагг на контакт с Куффеном шёл сложнее, как и Адриан. Больше котёнок-квами поглядывал на Луку с настороженным вниманием; котёнок-человек нет-нет, да и кидал на морского мальчика недовольные взгляды. Ясное дело, Адриан был недоволен случившимся поцелуем и, может быть, ещё чем-нибудь. Но мне нравилось, что Агрест стопонил свои чувства, поскольку на кону было кое-что, простите, поважнее.

Моя жизнь, например.

— Окей, с вашими хобби мы разобрались. Делать-то что надо?

— Если бы мы это знали, — я поморщилась. — Пока тыкаемся по углам, как слепые котята. Кое-что, правда, находится.

Я показательно потрясла рукой, показывая Куффену браслет Лосося.

— Но мы, вообще-то, уже второй день должны сидеть и никуда не влипать, — ворчливо заметил Адриан.

На этот комментарий я закатила глаза; забавно, что также поступил Плагг.

— Даже если кошечка сядет где-нибудь и прекратит шевелиться, котёнок, это не гарантирует её безопасности!

— Меня всегда может прибить метеоритом, — поддакнула я. — Или крышкой от унитаза… ну что вы на меня так смотрите?

— Шутки у тебя, — скривился Лука.

— Какие?

— Не смешные, — ответил вместо Куффена Адриан.

Я подпёрла голову рукой и посмотрела на двух одинаково недовольных парней.

— Вот ещё немного сконнектитесь, проникнитесь друг другом, и родится у нас Лукадриан, — сказала я, смазав конец фразы зевком.

Оба парня синхронно поморщились; непонятно только, от мысли про радужный ветер или от неуместности моей шутки при обсуждении важных вещей. В любом случае, я захихикала.

Ну а что? Сделал гадость — сердцу радость.

Возможное решение акульих проблем.

Что может удержать тушу в пятьдесят одну тонну, — да, Донни на казённых харчах отъелся больше, чем это прогнозировалось, — на месте, если туша с этим категорически не согласна?

Я искренне считаю, что ничего, кроме обмана. Ещё можно попробовать с тушей как-то договориться. Ну не изобрели ещё таких стен, стёкол и каких-либо иных преград, способных на подобные подвиги. Пятьдесят одна тонна — только вдумайтесь в это! Крупный африканский слон вырастает в среднем до пяти тонн, городские легковушки весят около одной или чуть больше. Вот синие киты молодцы, синие киты до двухсот тонн могут весить. Но никто же не держит синего кита в Океанариуме, верно?

А Донни вон, плавал. Хотя нет, сейчас опять замер рядом с нами.

Я подошла к стеклу и положила на него руку. Мегалодон был огромным настолько, что в это было сложно поверить. В своих историях и воображении я наслаждалась подобной гигантоманией: огромные животные, деревья, инопланетяне и прочие существа всегда вызывали у меня стайку мурашек, бегущую по позвоночнику. Но встретить что-то такое громадное в реальности было настоящим шоком.

— Что вы придумали? — спросил Адриан у меня за спиной.

Донни за стеклом чуть опустился и повернулся ко мне боком. Вышло так, что яркий рыжий глаз оказался прямо напротив моего лица.

Может, мне это казалось, но смотрел Донни устало. Наверняка казалось: мимики у мегалодона не могло быть в принципе. Да бога ради, у него даже не было век, чтобы «устало их прикрыть», так что точно воображение разыгралось.

— Транквилизаторы его не возьмут, — задумчиво принялась перечислять Барбара, так и не снявшая шлем, — связать и как-либо его удержать никто не может, что довольно безответственно. Если так подумать, то выходит, что всё время администрация подвергала граждан опасности…

— А куда вы предлагаете его деть? — мгновенно завелась та самая представительница администрации, дамочка-со-скотчем. — В океан его уже не выпустишь, он выест его за неимением достойного сопротивления. Здесь вы его оставлять не хотите, потому что это опасно, но, если мы прекратим продавать билеты, как вы этого требуете, и закроем Океанариум…

Рыцарь-Филин поднял руку, и дамочка сразу же заткнулась. Я поджала губы. И первая права, и вторая; но тут как всегда выходит: человек сделал, а о последствиях не подумал. Зачем было вылавливать Донни и откармливать его с вполне приемлемых тридцати с лишним тонн до пятидесяти? Теперь-то мегалодон уже не «малыш», тех же синих китов он может есть на завтрак, обед и ужин — по расписанию.

Мегалодон ел примерно так же, как белые акулы — около трети своего веса в день. А с учётом веса Донни, ему требовалось ежедневно поглощать примерно семнадцать тонн мяса.

Не уверена, что он именно «выжрет» океан с такими запросами, конечно… тут скорее другая проблема: как бы Донни не полез на корабли. К людям и их звукам он привык, как и к тому, что кормят его мясные маленькие штучки на двух палочках-ножках.

Мне вспоминались истории про хищников, выращенных в неволе и отпущенных в дикую среду. Многие из животных искали потом встречи с людьми, просто из-за того, что привыкли к ним. И закономерно оказывались в итоге убиты; тут даже не обвинишь какую-нибудь индийскую деревню, к которой подошёл доверчивый тигр. Они же не знали, что он практически ручной!

— …убить, — услышала я окончание приговора Барбары.

Зрачок Донни сузился, сам мегалодон махнул хвостом и отплыл от меня. Я медленно опустила руку.

— С этим мы подождём, — сразу же сказала Олимпия, не давая Скотчу и слова вставить. — Маринетт?

— Он разумный, — сказала я. — Так что давайте как-нибудь без убийств.

— Что тогда ты предлагаешь?

Я оглянулась на Адриана, потом на Луку. Парни почти синхронно пожали плечами. Ну не знали мы, что можно тут предпринять.

— Если нет возможности связать, то можно обмануть… ну, если не получится договориться, — добавила я, замедлившись.

Договориться.

— Лука, — сказал Агрест, — сними-ка шарф.

Куффен размотал цветастую тряпку со своей шеи, и всё внимание сразу же оказалось приклеено к его жабрам. Такого интенсива Лука не выдержал, так что затрепетавшие полоски быстренько прикрыл руками.

— Ты думаешь о том же, о чём и я, душа моя? — спросил Адриан, разглядывая Луку.

— Попробуем завоевать мир вечером, — кивнула я, подходя к Адриану и вставая рядом с его плечом. — А если не сработает?

— Тогда будем искать другие способы.

— Вот вы сейчас что-то друг другу сказали, а окружающие не поняли ничего, кроме желания Маринетт, — проворчал Лука.

Мы с Агрестом переглянулись; я засмеялась, Адриан просто ухмыльнулся. Как-то привыкли мы уже, что мысли иногда в наших головах рождаются практически одновременно, хотя это происходило, если честно, довольно редко и только в сложных ситуациях. Как сейчас, например.

— Как думаешь, Лука, твой прилёт для нас был удачей? — спросила я.

— Ну… допустим, да.

— А появление у тебя жабр, — продолжил Адриан, по-кошачьи склоняя голову к плечу, — при наличии у нас проблем с мегалодоном — это удача?

— Да?.. и что с того, если это так?

Бедный парень, он всё пытается думать головой. Хорошая особенность, жаль только, что с магией это не всегда нужно.

— Это может сработать, — заметила Маджестия, подойдя к Куффену. — Думаете, он сможет с ним общаться?

Адриан вздохнул.

— Не попробуем — не узнаем. Всё равно у нас нет других способов.

— А где миз Менделеева? — вдруг вспомнила я.

Кажется, Жозефину уводили вместе с остальными посетителями Океанариума… по крайней мере, я женщину не видела уже с того момента, как мы с Лукадрианом пошли пить кофе и есть невкусные бургеры. А в пустом кафетерии мы просидели довольно долго, между прочим!

— Потом, — шикнула Олимпия, успокаивающе похлопывающая Луку по плечу.

Вот так дни моих каникул в Нью-Йорке и проходят. То нервы, то непонятки, то сон. В перерывах между всем этим — еда. Отлично, ничего не скажешь; я планировала бегать по крышам, летать в стиле Человека-Паука и объедаться пончиками, разглядывая достопримечательности. И экскурсии, конечно.

Теперь-то у меня вон, настоящая экскурсия в прошлое этой страны. Практически интерактивный квест: собери потерявшиеся Талисманы!..

— Я не буду нырять к мегалодону, — категорически сказал Лука, скрещивая руки на груди; жабры у него встали практически вертикально, показывая красную внутреннюю часть. — Ни за что.

— Да у тебя даже жабры мягкие, как у акулы, — хмыкнула я. — Ни намёка на жаберные крышечки!

— Ты знаешь устройство жабр? — удивился Адриан.

— Нет. А что, штучки у чешуйчатых рыб на жабрах реально называются крышками?

Адриан кивнул. Лука застонал, вцепился пальцами в волосы и уставился на Донни, что вернулся на свой пост возле меня.

— Вы серьёзно сейчас обсуждаете жаберные крышки? Мне предстоит нырнуть в бассейн с мегалодоном!

— Расценивай это как приключение, — я пожала плечами. — Возможность побыть супергероем здесь и сейчас, разве не круто?

— Маринетт, у меня есть сестра, мать и корабль, который без меня точно развалится. А ещё надежды на большое будущее!

— Не волнуйся, — ободряюще произнесла Маджестия. — Я тебя подстрахую, так что ты в любом случае не пострадаешь. Но попробовать действительно стоит, ты так не думаешь?

— Ледибаг на опасности спокойнее реагирует, — словно ни в чём ни бывало сказал Адриан, разглядывая свой маникюр.

Ах ты ж маленькая злобная чихуахуашечка! Да мало ли, как я реагирую, все люди разные!

Лука взлохматил волосы и выдохнул. Затем улыбнулся Агресту, причём с большим облегчением, словно своей брошенной вскользь фразой Адриан вернул сознанию Куффена ясность и чистоту. Ни следа от прежней нервозности.

— Да. Ты прав. Ладно, пусть будет… небольшое приключение. С большой рыбой. Только матери не говорите, а то она меня точно убьёт.

Цена отсрочки.

— Ты на меня обижаешься?

— Нет.

— Точно не обижаешься?

— Точно.

— Ну Маринетт, я же вижу, что обижаешься.

Я вздохнула. Нет, я на самом деле не была обижена на Луку; чтобы меня по-настоящему обидеть — надо ещё постараться. Но вот от того, что мне было грустно, неприятно, даже немного душевно больно, я отнекиваться не стала бы.

К сожалению, кошачьи примочки сбивали настройки Луки, и «песню моей души» он истолковывал неверно. С чего-то вбил себе в голову, что я непременно должна обидеться… или это он так развлекается за мой счёт?

Широкая ухмылка была отличным ответом.

— Ну ты и жук, — я покачала головой. — Просто не верится! А выглядишь таким милым парнем!

— Жук у нас здесь ты, — педантично поправил меня Лука. — А то, как я выгляжу, ещё ни о чём не говорит. Роуз вообще девочка-цветочек, знаешь ли.

Крыть это было нечем. Ещё и Адриан невольно поддакнул Куффену весёленьким, плохо замаскированным смешком с переднего сидения.

Мы ехали в общежитие на машине, принадлежащей Геройской ассоциации. Вот это я понимаю, комфорт и удобство: у местных суперов была возможность просто позвонить по специальному номеру, и чёрный автомобильчик S-класса забирал их, чтобы отвезти в безопасное место. Что-то мне подсказывало, что машинка была бронированной в дополнение к офигенному внешнему виду.

Ясное дело, что супер-номерок был не у каждого героя. Но вот у Маджестии и Барбары он был, как и у их дочек, хотя Воробья ещё даже нормально вроде как в реестры не внесли. Пока Джессика значилась как «помощник» для Рыцаря-Филина; очень умный ход, если так подумать, чтобы девочка просто набиралась опыта, но при этом не была что-то должна правительству.

Олимпия вызвала нам с Адрианом супер-такси, когда Лука решил проблему Донни и, не побоюсь этого слова, обокрал нас с Агрестом. Мегалодон был парнем неразговорчивым, но посылы Куффена понял сразу, едва того опустили в воду. Посмотреть на это стоило, в самом деле: рядом с пастью Донни Лука выглядел крошечным червячком. Клянусь, акул мог бы просто всосать Куффена внутрь!

Едва Лука опустился под воду, как Донни подплыл к нему. Не могу даже представить всю ту гамму эмоций, которую Куффен пережил в тот миг; увидеть ничего у нас с Адрианом тоже не получилось из-за того, что стояли мы в другом месте, с плохим углом обзора. Да и Лука после выныривания не особенно распространялся насчёт своих ощущений; буркнул только, что мир у него перевернулся после такого опыта, и от дальнейших комментариев отказался.

Мы с Адрианом настаивать не стали, ясное дело. Хотя, видят квами, очень хотелось. Я вообще по жизни была любопытной, а кошачье влияние Плагга только увеличивало эту черту, раздувая её до невообразимых масштабов. Но, глядя на бледненького Куффена, я кое-как смогла забить собственное любопытство молоточком совести и сопереживания.

— Итак, — сказал Лука тогда, откашлявшись, — он разумный.

Ну, это я и так знала: уж больно показательной была реакция Донни, когда речь зашла о его возможном убийстве. Пусть и получить ещё одно подтверждение собственной теории оказалось довольно приятно, не спорю.

— И у него есть требования, — добавил Куффен уже не так уверенно.

Выжав насквозь мокрые волосы, он посмотрел на меня, потом на Адриана, на героев… и усмехнулся.

— И они вам скорее всего не понравятся, ребят.

Естественно, они мне не понравились! Что самое обидное, возмутилась только я, потому что Адриан с условиями от этого… этого… этого рыба согласился совершенно спокойно.

— Марине-етт, — протянул Лука в настоящем, увидев, что в свои невесёлые думы я ушла ну очень глубоко. — Ну прости.

— Ты-то тут причём?

— Я как гонец, принёсший плохие новости.

— Шут ты, а не гонец.

Наш водитель усмехнулся, но ничего не прокомментировал. Он был чем-то похож на Пьера: высокий, широкоплечий, с тяжёлым выдвинутым подбородком и маленькими глазками. Судя по яркой броши на лацкане тёмно-серого пиджака, он ещё и какими-то силами обладал — очень уж выделяющейся была вещица, чтобы носить её просто так.

— Я куплю тебе новый, — подал голос Адриан. — Не переживай.

— Нет в тебе сентиментальности. Старый-то мне Кот Нуар подарил!

Он пожал плечами и обернулся с переднего сидения. Лука, развалившийся рядом со мной на заднем, зевнул.

— В чём проблема-то? — спросил Агрест. — Как будто у тебя больше Нуара нет.

Я хмыкнула. Ну да, да, для него никакой проблемы отдать свою часто носимую чёрную футболку с полосками не было. Наудачу он её сегодня взял с собой на случай, если промокнет в Океанариуме... или если я промокну, что было более вероятно. Но вот мне распрощаться со своим любимым мятным фитнес-браслетом, который пережил и кучу акум, и несколько попыток Америки меня убить, и даже Бражника, было жаль просто до слёз.

— Мегалодону нужна энергия, — объяснял Лука, отжимая волосы после очередного ныряния. — Ваша. Точнее, получается, что энергия малышки, но у неё никаких вещей нет, так что подойдут и ваши, которые вами напитаны. Потому что вы носители... ну вы поняли. Тогда он согласен подождать в одиночестве ещё немного.

«Малышка» — это он о Тикки. Квами приводила Куффена в восторг своими большими голубыми глазами, пухлыми щеками и любовью к печенью. Я даже задумалась о том, каким бы Лука был мистером жуком. Но чисто так, чтобы потешить своё воображение картинкой Куффена в красной откровенной облипке.

Получив мой браслет, — от сердца отрывала! — и футболку Адриана, Лука нырнул снова. Донни подношения заглотил, даже не заметив. Не знаю, как он при помощи пищеварения будет вытаскивать из вещей нужную ему энергию Тикки, конечно, но это уже не мои проблемы.

— Не вернётесь через месяц — он раздолбает стекло и сломает всё, до чего сможет дотянуться, — зловеще передал Лука последнее предупреждение от мегалодона.

Услышь его мегалодонолог, точно изошёлся бы рыданиями. Но я устала, Адриан задолбался, герои рядом с нами уже поняли, куда мы их втянули — мы только переглянулись, видя в глазах напротив ту же обречённость, что была в нас самих.

— Месяца вполне хватит, — заметила Олимпия. — Мы точно разберёмся со всем за этот срок.

«Или я всё-таки отброшу копыта, — добавила я мысленно; говорить что-то подобное вслух было чревато недовольными взглядами, — тоже вариант!»

— У нас обратные билеты в Париж на двадцать первое, — мягко заметил Адриан, посматривая на меня из-за ресниц. — Естественно, мы успеем. Даже меньше, чем за половину лунного месяца.

Ну да. Так-то у нас десятое августа было, до вылета, выходит, одиннадцать дней. В Америке мы всего десять. А кажется — будто целая жизнь прошла, такого количества событий я за весь прошедший год не переживала.

— Он же умрёт, если пробьёт стекло, — заметила Барбара, задумчиво рассматривающая Донни, который опять замер рядом с нами.

Ярко-рыжий глаз был большим, как блюдце, и из-за цвета радужки выглядел просто ненастоящим.

— Умрёт, — согласился Лука. — Я тоже ему это сказал. Только ему уже всё равно. Он устал и хочет обратно, любым путём.

— Обратно, надо же, — пробормотала женщина.

— Если меня когда-нибудь вштырит призвать какого-нибудь тираннозавра, можешь смело дать мне подзатыльник, — сказала я Адриану, когда мы точно поняли природу одного реликта.

— Договорились, — кивнул на это Агрест.

«Обратно» Донни значило «слиться с матерью». А матерью для него оказалась моя малышка-Тикки.

Потому что когда-то давно Мэдвэй-Ошка вырвала этого парня из бесконечности волшебства, заплатив за этот призыв своей жизнью.

Большая Мамочка на страже хорошего настроения

Secret - The Pierces.

Fifteen - Taylor Swift.

— Ты какая-то тихая, — заметила Алья. — Даже непривычно. Ничем поделиться не хочешь?

Я скосила глаза на подругу и удручённо покачала головой — сказать Сезер мне было нечего. Вообще-то, если так подумать, тем для нашего с ней разговора было просто невероятно много, но сейчас, когда мой язык то и дело терял подсоединение к мозгу, и я могла в любой момент ляпнуть что-то компрометирующее… у нас магия и так на последнем издыхании держится, нечего тут.

Как там… got a secret, can you keep it… Двое могут хранить секрет только в том случае, если один из них мёртв.

А у нас тут получается, что «секрет» знает не два, не три и не четыре человека. Я тут со своей дырявой Тайной Личности скоро смогу собирать из знающих стадионы… ну или хотя бы классную комнату. Человек десять-то уже у нас наберётся.

— Может быть в другой раз, — сказала я, подтягивая коленки к груди и грустно смотря на девочку. — Что у тебя с тем медведем?

Алья, стоявшая в дверном проёме, нахмурилась. Поправив локон, она выглянула из комнаты в коридор — никого не было. Миз Менделеева, эта святая женщина, слегла с мигренью. Дамокл спал, перебрав чая — сегодня была не директорская очередь дежурить, и мужик развлекался, как мог. Адриана утащила Эон. Нино миловался с той американочкой, и я могла лишь надеяться за парня, что в следующий раз он не перепутает двери и кровати — так можно и на всю жизнь ведь заработать пренеприятнейшую травму, между прочим!

Короче, все рассосались кто куда. Утром у нас был поход в Океанариум, который мы с моей неудачей слили, но остаток дня дражайшие учителя ничем не заняли. К тому моменту, как мы с Адрианом вернулись в общежитие после решения проблемы с Донни, наши одноклассники уже вовсю тусовались на крыше — устроили что-то вроде пикничка. Хот-Дог Дэн в наличии, но я у него больше ничего не покупала — настроения не было даже подниматься к веселящимся детям.

Мне казалось, что мы топчемся на месте. Событий было так много, что я не поспевала за ними, однако, если пораскинуть мозгами, к решению нашей основной проблемы мы с Адрианом так и не приблизились. Получилось, что я зазря дёрнула сюда Луку, — а парень из-за этого ещё и пострадал! — да и вообще занимаю слишком много чужого внимания. И браслет с Лососем никак не реагировал, как бы я его ни ковыряла…

Короче, я нырнула в очередной упадок, который ничем не купировался. В фойе я напилась кофе, но даже его приторная карамельная сладость никак не повлияла на моё настроение. Так что решение уединиться в комнате было вполне ожидаемым и логичным — пережить очередной маленький кризис в одиночестве, зализать душевные раны, как настоящая кошка… потренироваться перед будущим, так сказать.

Только вот Алья не просто так носила лишнюю пару «глаз» — моя дорогая очкастая подруга заметила, что я вернулась в общежитие, а потом отследила, что на крышу я так и не заявилась. И пришла ко мне сама.

— Так, — Сезер потёрла глаза под очками. — Давай, вставай.

— Мр?

— Поднимайся, кому говорю, — закатила она глаза. — Мы идём развлекаться. Ночь ещё нескоро, если поторопимся, то успеем вернуться даже до отбоя.

Я почувствовала, как уши у меня встали торчком. Предложение было очень интересным, хочу я вам сказать. Развлекаться… я, вообще-то, в Нью-Йорк изначально за этим ехала. А не за приколами с Иными, ритуалами и чёртовыми индейцами.

Я ж не Винчестер, ну в самом деле. И даже не Питер Пэн, чтобы говорить «ХАУ» с очень серьёзным лицом. Я Маринетт!

Гарри, просто Гарри. Никакого волшебства. Дайте мне мои пятнадцать, — пока ещё четырнадцать, гм, — чтобы, как говорила Тейлор Свифт, сделать глубокий вдох и войти в новую жизнь…

— А если так подумать, хорошая идея, — пробормотала я, вылезая из кресла.

— Естественно! — довольно кивнула Алья, не знающая моих мыслей. — Давай, надевай что-нибудь неброское и пошли тусить. Мне тут показали пару интересных мест. Я ещё татуировку сделать хочу!

— Хм?

Я удивлённо посмотрела на Сезер.

— Вот тут, — она указала на место примерно посреди левой грудной мышцы, но чуть ближе к ключице. — Хочу маленькое сердечко. Незаполненное.

— А как твоя мать к этому отнесётся?..

— Моё тело — моё дело, — очень по-подростковому задрала нос девчонка. — Ну что, ты со мной? Можем сделать парные татуировки! Дружба на века!

Нет, от парной татуировки я конечно отказалась. Но вот кое-что набить я всё-таки хотела, причём довольно давно. Так что идея была… ну не то чтобы совсем уж здравая, но, по крайней мере, интересная.

В прошлой жизни у меня были татуировки, я это хорошо помнила. Даже сейчас я могла бы нарисовать эскизы, чтобы перенести старые рисунки на своё тело заново — но смысла в этом не было. Прошлые татуировки были для прошлой жизни, а у меня тут заря моего пятнадцатилетия и новые начинания, так что и разукрашивать своё тело я буду по-другому.

Я схватила из шкафа одну из толстовок. Их мне купил Адриан, и они были больше меня на несколько размеров — всё ради удобства квами. Тёмная ткань, глубокий капюшон, большие карманы. То что нужно для ниндзя-побега из-под надзора несчастной Жозефины.

И из-под надзора Адриана, наверное. Не уверена, что предупреждать его — хорошая идея. Он же нервничать будет…

Так, нет, это не по-взрослому.

Но мне же даже пятнадцати нет…

Я подошла к Алье и обняла её, глубоко вдыхая знакомый приятный запах. Сезер из-за матери-повара частенько пахла пряными специями, но здесь, без присутствия Марлен, запах подруги выровнялся. Её кожа пахла липовым мёдом и, как бы я ни не любила мёд, этот запах был очень приятным.

— Ну-ну, девочка, — Алья погладила меня по волосам. — Что бы у тебя ни происходило с Агрестом, я всегда буду на твоей стороне.

— Да причём тут вообще Агрест…

— Вот именно, что ни при чём, — горячо согласилась со мной Алья. — Ты грустишь не по нему, а по брату Джулеки? Вроде бы, это же он был с вами в машине?

Я заворчала Алье в плечо.

— Он. Но он тут тоже ни при чём.

— Да-да, конечно… никаких сердечных треволнений, я поняла. Ты любишь исключительно меня, нафиг этих парней. Ну так что, мы идём?

Я кивнула. Алья ещё раз выглянула из комнаты, убедилась в пустоте коридора и цепанула меня за руку. Мы прокрались мимо комнат парней и Джессики с Эон, и около последней я тормознула. Уходить, не предупредив Адриана, всё же было бы полнейшим свинством.

— Я на секунду, — прошептала я, высвобождая руку из захвата Альи.

— Ни шагу без него ступить не можешь. Это уже, дорогая моя, нездоровые отношения!

Мы нырнули в комнату американок; Адриан, едва увидев, кто вошёл, сразу встал с кровати Джессики и сделал шаг нам навстречу.

Ну вот, не зря я его решила предупредить! Ещё ничего не произошло, а он уже на измене!

— Что-то случилось? — спросил он, прищурившись.

Внимательный взгляд выискивал в наших с Альей фигурах… что-то. Но видел Адриан только уличную одежду и воинственно настроенную Большую Мамочку.

— Мы собираемся устроить небольшой девичник в городе, — сверкнула Алья широкой улыбкой. — Тебя, уж извини, не приглашаем. Де-вич-ник! А то в этом Нью-Йорке одни проблемы! Без обид, девчонки.

— Никаких обид, — ровно подтвердила Эон.

Адриан ещё раз осмотрел нас. Потом обернулся на Зловещую Долину — и девушка коротко, практически незаметно кивнула.

Да когда ж они успели сконнектиться так, что понимают друг друга с полуслова-то, а? Или это отсылочка к тому, что Адриан настолько гениален, что думает на уровне с роботом?

— Удачной прогулки, — сказал он, подмигнув мне. — Не попадитесь миз Менделеевой.

— Спасибо, — одними губами произнесла я.

Адриан едва заметно улыбнулся и кивнул. Алья, слишком воодушевлённая, этого не то чтобы не заметила — скорее проигнорировала. Снова схватив меня за руку, она подняла наши ладони к потолку и тихо, но очень экспрессивно сказала:

— Yes, baby! Отлично! Итак, мы в тату-салон! А потом я покажу тебе суши-бар, который очень мне рекомендовал Айван — он, оказывается, уже бывал в Нью-Йорке, и…

— Какой ещё тату-салон? — округлил глаза Адриан. — Маринетт?!

— Пока-пока, — махнула ему рукой Алья, вытаскивая меня в коридор. — Результаты увидишь потом, милый! Не волнуйся, Большая Мамочка не даст ей сделать со своим телом фигню!

Затем она загыгыкала и добавила в почти закрывшуюся дверь:

— Правда, я всё ещё не уверена, считать ли «фигнёй» проколотые соски…

Я фейспалмнула.

Адриан за закрывшейся дверью, судя по грохоту, от последней фразочки смачно так навернулся.

.

Мы выбрались из общежития, просто внаглую выйдя из фойе на улицу. Охрана нас даже не остановила: может, лица у нас были каменными, или ещё что? Моя дражайшая подруга даже рукой мужчине махнула, когда мы проходили мимо — типо попрощалась.

Была в Алье Сезер одна черта, которой мне в своё время очень сильно недоставало.

Уверенность, конечно.

Алья совершенно не терялась в чужом городе, — и в чужой стране! — даже плоховато говоря по-английски. Когда было надо, она тыкала меня под рёбра на удивление острым локотком и требовала перевести её слова. Таким образом мы разобрались с расписанием автобусов, купили билетик на общественный транспорт на день и даже получили какие-то скидочные буклеты в магазин косметики.

Мы загрузились в автобус и сразу уселись; мне досталось место не у окошка, к сожалению.

— А, шлак, — разочарованно протянула Сезер, рассматривая полученные купоны. — Но вышло всё равно прикольно. Я думала, ты английский похуже знаешь.

— Мы с Адрианом практикуемся, и довольно часто.

— Хы. А в чём ещё вы практикуетесь, дорогая моя? Столько времени наедине… да и про туалет в музее я не забыла, ты не думай!

Я закатила глаза. Ну боже мой, опять шипперша в этой хорошенькой головке проснулась. Усни обратно, кикимора, дай спокойно пообщаться с подругой!

— Ни в чём мы…

— Дай-ка угадаю! Французские поцелуи, м? — Алья подвигала бровями. — Раз уж вы у нас все такие из себя коренные францу-у-узы.

— Во мне половина китайской крови, — напомнила я. — Да и дед со стороны Томаса вроде бы итальянец, если не ошибаюсь. А у Адриана мать явно азиатка.

Девушка махнула рукой, чуть было не пришибив старичка, решившего сесть перед нами. Клянусь, пальцы Альи прошли сантиметра на два выше его блестящей от пота лысины!

— Ой, да ладно тебе, — фыркнула Алья, прислушиваясь к приятному женскому голосу, объявляющему станции. — Ты родилась в Париже? Значит, француженка! А Адриан тем более! Учитывая репутацию его папаши…

Я согласно хмыкнула и придвинулась ближе к подруге: ближе к вечеру в автобус стекались не только люди, ищущие развлечений, — это мы, — но и работяги, спешащие домой и не имеющие личный транспорт.

Нас придавило к стеклу. Рядом со мной примостила объёмный зад девчонка не старше тридцати лет; и это при том, что мы с Альей сидели на двух нормальных автобусных… эм… креслах. Короче, на две нормальных задницы два нормальных сидения, но из-за давки и чьей-то наглости нас прижало друг к другу, как на касте порнофильма.

Алья пфыкнула и захихикала от ситуации. Я тоже ухмыльнулась. Ругаться не хотелось, да и ехать нам было практически до конечной, так что ситуация скорее ощущалась забавно, чем раздражающе. Тем более, что от большепопой девицы приятненько так пахло духами с оттенком бамбука…

— Я думала, ты ей на шею сядешь, — ворчала Сезер, когда мы выходили из автобуса.

Я, совершенно счастливая, прижимала к себе почти пустой флакончик из-под духов — его мне отдала та самая девушка, что притесняла нас с Альей почти до окончания поездки. Только и надо было заговорить о потрясающем аромате духов, да приправить это комплиментами, да ещё и с искренним восторгом… короче говоря, девица просто отдала мне флакон с мудрёным названием: духов там оставалось совсем немного, а у неё дома и так новые лежат в коробке.

Вот она, частичка американского дружелюбия! Ну и немного меркантильности: ненужные нам купоны на скидку я отдала этой дамочке. Бартер, все дела.

Из автобуса мы вывалились в довольно подозрительном районе. Если честно, было слегка не по себе из-за не самых чистых улиц, — да ладно, Большое Яблоко в общем было грязным городком, — и парочки подозрительных личностей, кажется, толкающих наркотики. Я присмотрелась и удивлённо подняла брови: одним из покупателей был…

— Это что, Джаггед Стоун?! — восхищённо взвизгнула я, запрыгав от предполагаемого восторга. — Вау! Круто! Супер невероятно! Месье Стоун, можно автограф?!

Джаггед сам на себя похож не был: без макияжа и сценических костюмов он был как… как Киркоров в растянутых трениках, наверное. От дилера он драпанул так, что пятки сверкали. Удивлённый мужик смотрел вслед улепётывающему артисту: в одной руке у дилера были пакетики понятно с чем, в другой — деньги от Стоуна.

Пожав плечами, мужик отсалютовал нам и скрылся в ближайшем подъезде. Алья хмыкнула.

— Ну ты даёшь, конечно… ладно, пошли. Нам в более оживлённое место.

— А я уж думала, ты меня ведёшь почку продавать…

Алья закинула мне руку на плечо и мягко направила в сторону выхода из неблагоприятного района.

— Ну что уж поделать, кисонька моя, если остановку поставили в таком месте? Нью-Йорк не может похвастаться развитой системой общественного транспорта. И вообще, о чём ты думаешь? Мамочка Сезер тебя развлекаться ведёт, а не на кошачий корм сдавать!

— Мне нравится, как ты комментируешь мои новые аксессуары.

— Слушай, — она нежно ущипнула меня за ухо, — если бы тут был Нуар, я бы заставила вас фоткаться в самых провокационных позах! А потом показывала бы эти фотки Адриану.

— Это ещё зачем?..

— Чтобы завидовал и активнее действовал. Когда ты собиралась мне сказать, что твой первый поцелуй украл братец Джулеки?!

Я цыкнула и покачала головой. Ну говорю же, шипперша.

Пришлось пересказывать историю про свой настоящий первый поцелуй — и она Алью так развеселила, что Сезер просто расхохоталась.

— Да ладно?! Представляю, какое у него было лицо от этой новости! Бедный парень!.. о, пришли, кажется.

Тату-салон тут был расположен в подвале, однако хвастался всевозможными сертификатами и справками, развешенными в прихожей. Я собрала всё своё внимание, как могла, и принялась высматривать стоп-сигналы, чтобы ничего нам не занести под кожу.

Но всё оказалось нормально: чистенько, аккуратненько, освещение хорошее. Работали тут индейцы, сплошь забитые этническими узорами. Сначала они не хотели делать нам татуировки, — ну всё-таки мелкие мы, тут они правы, — однако после рекомендации от Медведя Альи сменили недовольство на смирение.

Алья так и не отказалась от идеи набить себе маленькое сердечко. У меня же была другая задача: я хотела сделать на запястье магическую пирамидку.

Во-первых, я поняла, что скучаю по своим татуировкам. В прошлом мире у меня была одна на запястье левой руки, одна крупная на внутренней стороне предплечья на правой и одна маленькая над правой ключицей. А ещё одна точечка на фаланге большого пальца на левой руке.

Во-вторых, я привыкла, что постоянно вижу какие-то рисунки на теле, и хотела вернуть себе немного… себя, получается. К тому же, все мои татуировки имели большое для меня значение.

Но здесь новая жизнь, все дела — так что и я решила не повторять рунический символ на запястье, а набить волшебную пирамидку Абракадабры. Не могла только определиться, куда расположить острый конец — к себе или от себя?

Это смотрелось круто, разве нет? Плюс я хотела сохранить воспоминания о Тикки; знала же, что, если я вдруг откажусь от Талисмана, — никогда в этой жизни не будет этого, я лучше умру! — то память о красной малышке уйдёт… а так у меня осталось бы немного её магии.

И, возможно, через эту пирамидку я могла бы вспомнить о своей дорогой маленькой подруге… если.

Но этого не произойдёт, конечно же. Я не собиралась никого терять… больше. У меня и без того отобрали огромный кусок моего прошлого, — видимо, вместе с памятью, — так что я просто не могла позволить себе лишиться чего-то ещё.

С индейцем мы выбрали шрифт и перенесли буквы на запястье. Пирамидка всё-таки вышла острым концом ко мне — так банально смотрелось симпатичнее. Работал мужчина быстро и аккуратно, использовал одноразовые иглы. Кожа у меня в этой жизни была тонкая, так что пигмент легко забивался и вроде бы даже не должно было остаться шрамов.

В прошлой жизни они у меня были. И татуировка, и шрамирование — чисто два в одном.

— Не больно?

— М?.. нет.

Не могла же я сказать этому милахе, что акумы швыряют тебя больнее? Уколов от иглы я вообще не почувствовала.

Алья с её сердечком разобралась быстрее. А я по старой памяти попросила сделать мне чёрную точку на фаланге большого пальца — так, чтобы я эту капельку всегда видела.

Раньше эта точка напоминала мне о выбранном пути. О том, что не стоит врать себе. И о том, что я решила делать то, что мне нравится и что мне хочется — я решила связать свою жизнь с писательством.

Здесь же… связь с текстами, пожалуй, оставалась, как и другие значения. Но ещё эта точка вдруг оказалась… точкой, пардон за тавтологию.

Точкой, завершившей абзац моей прошлой жизни. Так что, если я вдруг выберусь из Нью-Йорка — буду творить дичь с чистого листа. С полной самоотдачей и привычным наслаждением каждым днём.

Ещё бы Джаггеда к этой же мысли подвести… какого чёрта он вообще забыл в Нью-Йорке, у него же был тур по Европе, разве нет?

Извинительный подарок.

Нью-Йорк ранним вечером был похож на молодую девушку, которая только-только пришла с работы и готовится идти в какой-нибудь клуб. Мы с Альей наблюдали за этими приготовлениями со стороны: сидели в парке, зажав в руках по булке и по стакану с кофе, и чисто по-бабски осуждали всех ходящих вокруг.

— Во-во, видала? Дырка на колготке!

Я отхлебнула кофе. Старбакс мы тут не нашли, но кофеен оказалось — завались, просто на каждом углу. И в отличие от кафешек работали они до десяти часов вечера, после чего передавали эстафету барам.

В бар мы решили не идти, — не стоило лишний раз искушать судьбу, так-то мы и без того искали приключения на наши булочки, — а просто оттянуться по-стариковски, посидев в парке и поболтав о пустяках. Мы ведь, если так подумать, маловато в последнее время времени проводили вместе…

Алья то и дело трогала залепленное плёнкой сердечко у себя на груди, я же рассматривала буквы своей Абракадабры.

В целом, мы обе были довольны получившимися татуировками. А ещё тем, что обошлись они нам в сущие копейки: один из татуировщиков был вроде как братом Альиного Медведя. Связи — они везде помогают, боже мой!

— Это мода такая, — фыркнула я в стаканчик. — Смотри, там и сзади тоже дырки. Типа она «не такая, как все».

— Колготки она носить не умеет, вот и всё, — закатила глаза Сезер. — Вот я тоже не умею, потому и не хожу в юбках. Только наденешь колготки, минутку постоишь перед зеркалом — и всё, у тебя уже дырка на ляжке. Ужас!

— Надо просто колготки по размеру покупать, мисс «я пролезу в эту форточку».

Сезер прыснула, едва не подавившись кофе. Я постучала девушку по спинке, паскудно ухмыляясь: о да, теперь этот момент я буду до-о-олго вспоминать. Ну ведь чистый анекдот! Я такое видела только два раза в прошлой жизни: первый — это неудача Тинкербелл, пытающейся вылезти из ящика Венди Дарлинг; второй — это неудача Мерлин Монро, которая вроде как хотела сбежать из каюты. Теперь третий — Алья, которая неверно оценивает собственные формы!

— Хотела бы я быть такой же, как Хлоя…

— Хлоя у нас товар штучный, таких стерв больше не завозят.

— Ой, да ну тебя, — Алья закатила глаза. — Я же про её фигуру. К тому же я знаю, что ты ей симпатизируешь. Непонятно, правда, за что.

Я подвигала бровями.

— Люблю, знаешь ли, голубоглазых блондинок!

— Адриан твоя блондинка. Ну или, если непременно нужен кто-то голубоглазый, посмотри на нового героя, Лаки. Конечно, он лишь копия Ледибаг, но…

— Он не копия, он неповторимый оригинал, — возмутилась я за напарника. — Но ты права, выглядит потрясающе… особенно этот шухер на голове. Видела его кудряшки?

Алья улыбнулась и активно закивала. Покопавшись в своей сумке, она достала планшет и принялась показывать мне найденные в интернете фотографии Лаки; самые лучшие уже были загружены на Чудесный блог, конечно же. К моему удивлению, Гермес тоже пару раз попадала на камеру, и выглядела моя кошачья форма даже прилично. Можно было бы подумать, что это какой-нибудь добрый кот-оборотень, а не непонятная хтонь прямиком из ада.

— На удивление удачный кадр…

— Лаки называет своего напарника Гермес, — поделилась со мной Алья, словно раскрывая огромный секрет. — И, кажется, Гермес у нас девочка.

— Ты под хвост кошаку заглядывала, что ли? — проворчала я, почему-то смутившись.

Де-е-евочка… вот старалась Сезер вызвать у меня розовые щёки, ласково называя по-всякому, а в итоге покраснела я из-за обычного слова в адрес своей кошачьей шкуры.

— Не заглядывала, — пожала плечами подруга. — Но ты посмотри-ка вот на эту фотку!

Она вывела на экран фотографию Лаки крупным планом. На диво хорошее изображение: я могла видеть даже крошечные заломы морщинок на красной маске Адриана, когда он улыбался. И улыбка эта была такая приятненькая, нежная, очень душевная.

Смотрел Лаки мимо камеры, что немного портило впечатление, однако взгляд у него точно был на чём-то сфокусирован.

— Он на Гермес смотрел, судя по комментариям, — вздохнула Алья. — А думать о том, что этот блондин-красавчик очередной гей на моём пути слишком грустно, так что я предпочитаю считать, что Гермес девочка.

— Да, он… Стоп-стоп-стоп. «Очередной»?

Алья ещё раз вздохнула, даже более обречённо, чем в прошлый. Я смотрела на подругу с абсолютно круглыми глазами: да быть того не может, чтобы…

— Ну, не всем так везёт с курортным романом, как Ляифу, — сказала Сезер, водя кончиками пальцев над изображением Лаки. — Я немного невезучая в этом плане, так что…

— Так, стоп ещё раз. Твой Медведь — гей?

Она мрачно кивнула и выключила планшет.

— Вот уж он точно не мой. Выяснилось это всё случайно, на самом деле. Мы снимали птиц на крыше нашего общежития, внизу остановилась какая-то машина с музыкой. Заиграло что-то романтическое. Ну ты понимаешь, да? Птицы, фотография, я и он на крыше, музыка эта чёртова…

Алья быстро вытерла слёзы, приподняв очки. Я видела, что девочке больше обидно из-за ситуации; ни о каком разбитом сердце речи не шло. Её отношения с Медведем, — гм, всё-таки я не помнила, как его зовут, да, — были платоническими, и неслучившийся поцелуй, видимо, оказался всего лишь следствием момента…

— Короче, я повернулась к нему, он ко мне. Он ещё наклонился так, и я подумала… ну, что подумала. Потянулась за поцелуем, даже, блин, глаза закрыла.

— И он тебя отстранил, — завершила я за подругу, приобнимая её за плечи.

— Ага, — она шмыгнула носом. — Сказал, что ему Адриан понравился. Ну блин, что я могу поделать-то? С Адрианом у нас никто не может конкурировать, коне-е-ечно…

Я потянула девочку к себе, обнимая ещё сильнее.

— Хлоя может, вообще-то. Она даже выигрывает, глаза-то у неё голубые.

— Ой, да ну тебя… ну почему я такая невезучая? Первый поцелуй обломался, да ещё и так!

Не зная, как утешить заплакавшую девушку, я принялась активно, — наверное, даже слишком активно, — гладить её по спине. Алья шмыгала носом, поскуливала и просто изливала свою девичью обиду.

Понятия не имею, как бы я на её месте себя чувствовала. У меня таких ситуаций никогда не было, гм.

— Ну хочешь, я могу подарить тебе первый поцелуй? — предложила я, прижав уши к голове. — Я конечно не метр девяносто и не накачанный мужик, но целуюсь отменно, отвечаю!

— Иди ты… к Адриану! С такими предложениями! Я гетеро процентов на девяносто!

— А если бы это Ледибаг тебе предложила, м?

— Ну тут бы я конечно подумала…

Она выпрямилась, стянула очки и принялась ожесточённо тереть глаза рукой.

— Вообще, этот… Медведь-гей, — Сезер скривилась, — долго извинялся. Вот, тату-салон порекомендовал, видишь… и браслет ещё подарил, блин. Деревянный, мать его… давай его выкинем, а? Со всей этой историей и с его идиотскими птицами!

— Конечно давай. Он у тебя с собой?

Алья кивнула. Поставив свою сумку на колени, она зарылась в неё, как землеройка в свежий грунт. Чтобы найти браслет, ей потребовалось целых две минуты.

— Ты носишь с собой слишком много ненужного хлама, — покачала я головой. — Давай сюда.

Я взяла браслет из рук девушки и принялась вертеть его. Деревянное украшение было одноразмерным и цельным. Шириной оно не превышало одного пальца, и я только могла удивиться, что по ощущениям браслет весил, будто он был выполнен из металла.

Рассматривая украшение, я нахмурилась. Деревянный браслет был идеально гладеньким изнутри, но снаружи… боже мой, это было настоящее произведение искусства! По окружности дерева шли растительные узоры, создающие впечатление, будто резчику удалось запечатлеть кусочек леса в своём детище.

Леса, по которому шёл одинокий мишка…

Что-то нехорошее у меня шевельнулось в голове. Взгляд зацепился за браслет с Лососем, который я носила, не снимая.

— Гм. Алья-а…

— Чего ещё?

— Может, отдашь браслет мне? Он слишком хорош, чтобы…

— А, забирай, — перебила меня девушка. — Всё равно я на него даже смотреть не хочу, пф. Всё, насиделись уже, пошли обратно. Иначе миз Менделеева точно запалит наше отсутствие, а слушать её ворчание у меня нет никакого желания.

Я кивнула, но Алья этого не видела — девушка вскочила с лавки и отошла в сторону, чтобы выкинуть наш мусор.

Надев браслет на свободную руку, я поджала губы. Ну конечно, это же не может быть у нас просто украшение, верно?.. У нас в последнее время вообще нет никаких совпадений в этом проклятом городе!

— Ну так мы идём, Марин?

— Если что, про поцелуй я не шутила. Реально, целуюсь просто отменно!

— Спасибо, конечно, но иди-ка ты с такими предложениями…

Глаз деревянного медведя на секунду блеснул ярко-зелёным.

Галлюцинации.

Обратно в общежитие нам оказалось попасть тяжелее, чем выбраться из него. Миз Менделеева забила свою мигрень обезболивающими, да и месье Дамокл проснулся после чайной дрёмы… эти двое сидели перед главным входом в общежитие и, кажется, мило разговаривали друг с другом.

По крайней мере, мне так показалось. Парочка не держалась за руки и не обнималась, да и вообще, сидели они сантиметрах в пятнадцати друг от друга, однако было в ауре вокруг этих двоих что-то такое… интересно всё же, они чисто друзья или это что-то большее?

Вообще-то, может и большее. Жозефине было около сорока, если я не ошибаюсь; Дэнис под своей бородой скрывал не такое уж старое лицо пятидесятилетнего. Говорят, для мужчины это практически расцвет… да и оба наших куратора были из Франции, где многие отношения завязывают как раз с сорока до пятидесяти, хм.

— Чёрт, там нам не пройти, — пробормотала Алья, выглядывая из-за угла. — Задние двери?

— Закрываются после семи вечера, — хмыкнула я. — Мы застряли, мисс «я-тебя-проведу»?

— Ой, да это всё ты виновата. Как пристала со своими расспросами о… о чём-то, хм. Секундочку.

Мы, как две любопытные Варвары, снова высунули нос из-за угла — только для того, чтобы увидеть, как миз Менделеева быстро наклонилась к месье Дамоклу и что-то прошептала ему на ухо. Алья супер-слухом не обладала, так что не услышала, что же сказала женщина:

— Прямо в том переулке, Дэнис. Что будем делать?

— Они что, типа вместе? — поправила очки Алья. — Капец.

— А почему нет-то? Они ещё достаточно молоды, чтобы…

— «Молоды», пф. Им же уже под полтинник!

Я насмешливо посмотрела на девчонку. Ну-ну, мелкая возбухаторша, посмотрим, что ты будешь говорить хотя бы на пороге своего тридцатилетия. Это сейчас, в святые четырнадцать Алье казалось, что люди возраста наших кураторов глубокие старики. Но на самом-то деле, жизнь у них действительно только начиналась.

— Посмотрим, что они будут делать дальше, — довольно шепнул месье Дамокл. — Как говорится, не пойман — не вор.

— Ты слишком им потакаешь.

— Это же молодость, Афина, просто молодость!..

Я закатила глаза. Ну блин… ясно было, что наш побег запалили, однако предпринимать эти двое, видимо, ничего не собирались. Так что я утащила Алью обратно в переулок, не слушая возмущение Сезер.

— Ты нам поможешь? — спросила я у пустоты.

— Ты головой нигде не билась? — удивлённо крякнула Алья. — Её с нами как бы не было…

— Ой да ладно вам двоим. Я точно знаю, что ты за нами следила всё это время, XJ9. Давай-давай, нам нужна твоя помощь, чтобы вернуться в общежитие в обход наших дорогих учителей.

Откуда-то сверху раздался смешок. Затем перед нами с Альей упали ключи с брелоком в виде рыбки — его Эон купила в океанариуме до начала проблем с Донни.

Ключи, между прочим, были от задней двери общежития. И от нескольких окон. Должны же местные супергерои иметь возможность уходить из здания тогда, когда им надо?

— Это ещё что такое… Маринетт?

— Наш способ избежать наказания, — довольно хмыкнула я. — Пошли к задней двери, подружаня, сегодня мы с тобой погуляли без последствий!

У задней двери нас уже ждала Эон в своей человеческой форме. Девочка мягко улыбалась, глядя на нас; Алья продолжала подозрительно щуриться то на меня, то на неё. Дамокл и Менделеева остались сидеть на улице перед главным входом, мы же разошлись: я пошла к своей любимой кофемашинке, Алья поднялась в комнату.

Эон направилась за мной.

— Надеюсь, тебе не было скучно слушать наши разговоры, — сказала я, тыкая в кнопки на кофемашине.

Ням-ням-ням, моя любовь… какая же это прелесть, как же я хочу такую кофемашинку к себе в комнату! Или, может, стоит поселиться у Хлои… эх, ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, у меня ещё есть Адриан, который вроде как ничего ещё не приготовил на мой день рождения… будем пользоваться его добротой и щедростью, да.

— Ты нашла второе украшение?

— Проницательности тебе не занимать.

— Тогда это многое объясняет…

— Хм?

Я взяла стакан со своим латте и обернулась к Эон. Та выглядела задумчивой, но не напряжённой, так что, наверное, можно было бы не волноваться…

Но кого я обманываю! В Нью-Йорке у меня знатно просела крепкость нервной системы, так что я моментально нахмурилась.

— В чём дело, XJ9?

Чтобы немного себя успокоить, я начала делать второй стакан кофе. Вот так немного ещё попрактикуюсь и смогу устроиться куда-нибудь бариста. В любом случае, за это мне платить будут больше, чем за ледибажество.

— Я следила за вами не всё время, — медленно произнесла Эон. — На самом деле, большую часть дня за вами присматривала Джессика. Мы с Адрианом разбирались с нашей общей проблемой и, кажется, вышли на что-то…

— Ближе к делу, если можно. Я нервничаю.

Эон моргнула. Жест этот у неё вышел очень ненатуральным, почти механическим. Мне он почему-то показался крайне умилительным.

— В какой-то момент Адриан замер. Как и все люди, находящие вокруг нас — мы в тот момент были в столовой, поскольку ваша маленькая подруга попросила печенье. Подобная стагнация продолжалась три целых, пять десятых секунды. После всё вновь пришло в движение. После этого я поспешила найти тебя и твою подругу.

Я мрачно отхлебнула кофе. Хм. Что ещё за пауза, мы же не в Симс, в самом деле…

— Что-то изменилось?

Эон кивнула.

— Пропало всяческое упоминание об одном молодом человеке. Это…

— Индеец, увлекающийся съёмкой, верно?

— Догадка верна.

Вздохнув, я залпом допила первый стакан латте и схватила второй. Вкуса кофе я практически не чувствовала — переборщила с молоком, и в итоге вышел скорее кофейный напиток. Но оно, наверное, и к лучшему. Я же теперь кошкодевочка, я люблю молоко…

— А сам Медведь здесь?

— Медведь?.. ты говоришь о том юноше? — Эон склонила голову к плечу. — Нет. Дистанционно я подключилась к сети общежития и проследила за ним по записям с камер видеонаблюдения. Он вышел из здания и пропал с изображения. После того как я просмотрела видеозапись, она оказалась необратимо повреждена, так что…

— Главное, что тебя так же необратимо не повредило, XJ9, — покачала я головой. — Ладно, это конечно неприятно, но ничего особенно не меняет. Как ты заметила, я действительно, гм, нашла второй Талисман… и опять тут нет квами.

Я сняла браслет и показала его девушке. Эон быстро открыла свой третий глаз и просканировала украшение.

— Это не дерево, — сказала она в итоге. — В моей базе данных нет этого материала. Хотя визуально и тактильно браслет деревянный…

— Магия, забей. Кстати, — я отпила кофе, наконец ощутив его вкус и теплоту, распространяющуюся от напитка по телу, — ты не против, что я называю тебя XJ9?

Эон улыбнулась и отдала мне браслет.

— Нет. Мне нравится в этом прозвище две вещи. Никто не знает, что оно значит, кроме нас с тобой. И девочка-робот, про которую ты говорила, была обычным подростком. Пускай и из металла.

— Отличный настрой, XJ9, — фыркнула я. — Ну что, пошли наверх, к вам в комнату? Надо сказать Адриану, что мы нашли ещё один Талисман, всё такое…

Эон потёрла шею — жест был чисто агрестовский, очень знакомый. Вот так пообщается Эон с большим количеством людей и выработает свои паттерны поведения… или накопирует те, которые ей больше всего понравятся — тоже вариант. Эмоции-то у девочки-робота были её собственные; другое дело, что она не совсем понимала, как ей их показывать окружающим.

Я считала, что дело чисто в практике.

— Адриана забрал его отец, — сказала Эон.

— Хм… ясно. А нервничаешь ты из-за чего?

— Насколько я услышала, месье Агрест хочет забрать Адриана обратно в Париж… тебя это не волнует?

Я поставила стакан к остальной грязной посуде и пожала плечами.

— Я доверяю Адриану. Знаешь, мы друг другу не врём — ну, по крайней мере стараемся этого не делать.

— И что?

— И то, дорогая моя XJ9, что Адриан пообещал мне, что он меня не оставит в городе в одиночестве. А значит, Габриэлю придётся постараться, чтобы забрать Адриана в Париж… да и не выйдет у него ничего, на самом деле.

— Почему ты так думаешь?

— Ему не повезёт.

— Что?

Я повернулась к Эон и улыбнулась. В отражении её ненастоящих глаз я видела своё лицо, искажённое этой ухмылкой — ненормальной, нечеловеческой, слишком широкой. Словно рот у меня треснул, и…

— М̬и̚р неͅ ͅн͟а ег͘о стор̫оͅн͝е.

Потеря и компенсация.

— Полночи не могла уснуть, — пожаловалась мне Алья на следующий день за завтраком, сосредоточенно намазывая на тост толстый слой сливочного масла. — Никак не могла вспомнить, о чём мы с тобой вчера говорили.

Я следила за её действиями, терпеливо дожидаясь, пока Адриан сделает тост мне самой. Не знаю, в чём была магия, но у него они получались вкуснее: если масло мазала я, то на хлебе оставалось или слишком мало, или слишком много начинки. А уж переборщить с джемом — вообще раз плюнуть, никаких сложностей.

Очень грустно это, на самом деле. Вот захочешь ты традиционный американский сэндвич ночью, проберёшься на кухню тихонько, свистнешь продукты… а сделать сама не сможешь, потому что руки растут не из того места. И вообще, еда всегда вкуснее, когда ты её не готовишь сам — это я ещё по годам супружества поняла.

Адриан протянул мне сладкий бутерброд и принялся за свой несомненно питательный, но очень уж скучно выглядящий салатик. В Нью-Йорке Агрест вытянулся и раздался в плечах из-за Тикки, — ну или из-за гормонов, кто его знает, — что не особенно понравилось Агресту-старшему, как я поняла из рассказов своего котёнка. Странный человек этот Габриэль: сам-то он был два метра с чем-то ввысь, так с какого хрена Адриан должен всегда оставаться маленьким и щупленьким? Чай не девочка ведь.

Вообще, в Америке Адриан именно вширь пошёл. В хорошую ширь. Развивался он, несмотря на магическое вмешательство, до обидного пропорционально: если у того же Нино руки и ноги росли каждый сам по себе, то у Адриана всё было ровненько и красиво. Никаких длинных левых и не поспевающих за ними правых, всё чётко, как в армии.

Так вот, узнав, что неблаговерный сын растёт, Габриэль… назначил диету. Тысяча шестьсот калорий, мама дорогая! Это же ни в какие ворота не лезет, ну в самом деле!

Ясное дело, что Адриан диеты придерживаться не собирался… а может и собирался, но рядом была я и мои возмущённые кошачьи уши, так что Агрест-младший будет есть. Мы, в конце концов, эти пресловутые тысяча шестьсот тратим за одну пробежку в костюмах, нам вообще никаких диет придерживаться нельзя!

И вообще. Всё полезно, что в рот полезло. Даже если это проглоченная на бегу муха, не успевшая улететь с твоего пути. Поначалу-то мы с Котом плевались, а потом привыкли как-то за год супергеройства: попало в рот, значит глотай и благодари мир за дополнительные калории. И не задумывайся лучше, а то всё равно слегонца противно. Хоть я и наполовину китаянка, а мой Агрест вообще кот.

— Ты была так расстроена вчера, что я ничего не разобрала, если честно, — притворно-грустно вздохнула я. — Я больше думала о том, что я забыла платочки, так что сморкаться ты будешь в мою одежду…

Алья прыснула в чашку с кофе.

— Подру-уженька, — пробормотала она в напиток. — Всегда поддержит!

Она легко перепрыгнула на другую тему: зацепилась краем уха за то, что Нино болтал о какой-то программе для обработки звука, и со своей очаровательной наглостью встряла в разговор. Алья и сама этой программой пользовалась, только уже для видео, так что поговорить этим двоим было о чём.

Я же жевала уже второй бутерброд с джемом и в очередной раз думала о том, что я задолбалась.

Алья не помнила про своего индейского Медведя, как и все остальные, кто с ним как-либо пересекался. Я поспрашивала вчера вечером одноклассников, но никто не мог понять, о каком это парне я говорю, собственно. Мишка растворился не только на видео, но и вообще словно никогда не существовал.

Ради интереса ночью я залезла в чемодан Альи и достала камеру, с которой подруга ходила на охоту за птицами. Но и там меня ждал большой облом: Медведь был парнем немногословным, так что на видео не было даже его голоса. Алья, конечно, с кем-то разговаривала, однако больше это было похоже на односторонний монолог.

В общем, Мишка растворился. Как Умка, закрывший белой лапой чёрный нос на фоне бесконечных снежных просторов.

Про исчезнувшего индейца я рассказала Адриану, едва он вернулся с аудиенции Габриэля. Мы, как две базарные бабки, укрылись одним большим пледом и расселись в фойе на маленьком жёлтом диванчике, стоявшем почти в углу. Днём-то это прекрасное место всегда было занято какой-нибудь парочкой; но мы-то умные, так что заняли место, когда все спали!

Я рассказала Адриану про Медведя, о котором Агрест забыл так же, как и все остальные. В ответ мой Кот рассказал про Габриэля, который грозился забрать Адриана и вывезти его обратно в Париж чуть ли не в чемодане.

— Пф, — закатила глаза я на такой убогий план. — У тебя в чемодан плечи не влезут, мистер «я-ем-слишком-много-белка»!

Агрест ущипнул меня куда придётся. Получилось, что за задницу, так что парень ожидаемо покраснел, но продолжил делать вид, что всё нормально.

— Вот и он заметил, что в чемодан я не помещусь. Так что назначил диету.

— Чего?..

Ну а дальше вы уже знаете. Я немного походила по фойе, очень раздражённая из-за Габриэля; хвоста у меня не было, так что приходилось выражасть свои чувства через возмущение ушей. Адриан философски наблюдал за моими метаниями, подтачивая печенье с Тикки на пару. Много сладкого ему было нельзя конечно, но вот так, одну-две печеньки за компанию — почему бы и нет?

Короче, планы Габриэля на диету шли лесом, по крайней мере, пока мы в Америке. Что делать после возвращения в Париж я не знала, потому что там власть Плохого Папочки распространялась несколько шире, однако думать об этом сейчас особо смысла не было — нам бы злободневные проблемы решить, чтобы на будущее загадывать. Однако я всё равно прикинула, что, если будет надо, то начну носить еду для Агреста в йо-йо.

Но вообще, поступок Габриэля меня раздражал. Также я его не понимала: какие ещё диеты, мать его за ногу? Адриан — чисто скелет с налепленными мышцами, подкожного жира у него было намного меньше, чем сам бы Агрест-младший хотел. Вообще, оказалось, что Адриан был бы не против стать этаким накачанным пухляшом, — ну нравился ему этот тип мужской фигуры, что поделать, — однако Плагг сразу обломал парня.

— Не получится, — зевнул квами у меня из-под футболки. — Даже если Талисман снимешь, лишний вес всё равно приставать не будет, организм уже перестроился…

В общем, пополнеть Агресту не светило. А вот похудеть — вполне возможно, особенно при назначенном дефиците калорий.

Алё, тысяча шестьсот — это же капец как мало для такого лосёнка, как Адриан! Да даже для щуплика-Натана этого бы было мало, у нас же сейчас фаза активного роста! Разные по длине руки Нино это подтвердят!

Короче, решили пока не кипишевать. Точнее говоря, Адриан решил, а я послушалась — ну а делать-то что. Тем более что у нас, кажется, были подвижки со сборами других Талисманов, которые использовала Миджина в своём странном неправильном ритуале…

И это я не про браслет Медведя говорю, между прочим. А про что-то другое; Адриан на пару с Эон нашли что-то, так что Барбара и Олимпия проверяли их теорию сейчас. Мы же, как всегда, должны были сидеть и не рыпаться.

А если ещё точнее, то мы должны были быть паиньками, потому что на одиннадцатое число у нас было запланировано аж две экскурсии: подъём на саму Статую Свободы, прямо в её факел, а потом — день и кусочек вечера в Центральном парке, где развлечений было так много, что этого времени нам бы точно не хватит. А ещё ведь есть супергерои, которые наверняка тоже внесут свою лепту интересностей, да…

— Мадмуазель Дюпэн-Чэн, месье Агрест, — услышала я голос миз Жозефины, когда расправлялась с четвёртым бутербродом. — Заканчивайте завтрак, в фойе вас ожидают.

Адриан нахмурился.

— Кто?..

— Мисс Маджестия, — поморщилась миз Менделеева. — Так что не заставляйте даму ждать, это как минимум неприлично.

Алья рядом со мной замерла, как и почти все одноклассники. Одно дело слышать краем уха, что те, с кем ты учишься, общались с супер-пупер-героями. Другое — иметь огромное доказательство того, что это действительно происходит.

Детишки побросали приборы и повскакивали со своих мест, высыпавшись в фойе. За столом осталась Хлоя, вяло помешивающая свой невкусный кофе. Ну конечно, не я же готовила!

Я же флегматично продолжала жевать, пока Адриан сооружал мне супер-сэндвич. Алья рядом изводилась из-за того, что я её просто не пустила к супергероине, схватив за руку — боялась, что Сезер в приступе вдохновения кого-нибудь задавит или прибьёт своей камерой.

— Ешь спокойно, — шикнула я на подругу. — Я потом тебе личную встречу с ней устрою, так что не переживай.

— Что? Правда?! Маринетт, ты лучшая!

— Да, да…

Будет ей компенсация за потерянную память и неудачную первую любовь. Вот она я, Маринетт, несущая в мир хотя бы капельку справедливости!

Адриан продолжал добавлять в своё творение всё больше начинки и наконец закрыл огромный сандвич последним кусочком хлеба.

— Ты собираешься исследовать возможности моего рта? — скептически спросила я, оценив размеры предложенного бутерброда.

Адриан посмотрел сначала на мои губы, потом на творение своих рук. Три куска хлеба, несколько видов нарезок, несколько видов сыра, много овощей и соусов. Высотой эта калорийная бомба была как минимум в ладонь.

— Я увлёкся, — смущённо признался Агрест. — А что, не влезет?

— Всё влезет, извращенец, особенно если сделать так.

Я сняла половину бутерброда, уцепившись за хлеб посередине. На оставшуюся непокрытую часть сандвича положила второй кусок хлеба, а тарелку подвинула к Агресту.

Адриан предусмотрительно придвинулся поближе к столу и заправил салфетку за ворот футболки. Значит, уверен, что бутерброд будет вкусным — мой Кот уляпывался только первоклассной едой.

— Боже мой, да вы просто как будто из пословицы вышли, — закатила глаза Хлоя, увидев, как мы с удовольствием едим.

Адриан оказался асом в составлении бутербродов, однако большое количество соуса не давало возможности есть его аккуратно. Но, блин, как же было вкусно!

Проглотив, я вытерла рот и нос салфеткой и улыбнулась Буржуа.

— Какой же?

— Свинья везде грязь найдёт, — скривилась Хлоя.

В её словах не было никакой злости или надрыва, как раньше. Да и вообще, было довольно смешно.

Особенно из-за того, насколько вымазанным в соусе в итоге оказался идеальный мальчик-модель Адриан Агрест.

— А я думал, ты про «муж и жена — одна сатана», — довольно пробормотал он, мягко щурясь в сторону своей подруги детства.

Хлоя, наверное, смутилась. Алья же наоборот умилялась и наверняка составляла у себя в голове шипперские теории.

— Твои бы фотки, да в газету, — отпила свой невкусный кофе Буржуа. — Как думаешь, сколько заплатят за такого поросёнка низкосортные желтушники?

— О, шикарная идея! — заулыбался Адриан.

Он кое-как вытер руку, выхватил свой дорогущий телефон и подтащил меня к себе поближе. Я, вся вымазанная в соусе; он, счастливый, но угвазданный ещё больше; зажатые в руках бутерброды, по которым видно, что каждый из них — чёртовы тысяча шестьсот в паре укусов.

Быстро сделав селфи, Агрест загрузил фотку в свою соцсеть. Из любопытства я глянула, что он там написал — и сразу же подавилась от смеха.

«Отец назначил диету в 1.6к калорий. Сложно, но что поделать… буду есть эти 1.6к в каждом приёме пищи, пап!»

Ох, не прилетело бы ему за такое самоуправство, в самом деле…

Чили-Девочка.

С большим и не очень хорошим удовольствием я смотрела на то, как Маджестия буквально тонет в обожании окружающих. Олимпия фотографировалась, раздавала автографы, улыбалась налево и направо — и, кажется, ловила огромный кайф от происходящего.

Впрочем, если у неё эмпатия развита, то вполне возможно, что ей это всё действительно нравилось. Да и просто ощущение всеобщего одобрения — это тот ещё наркотик. Если бы я была чуть более в своём уме в начале своего большого приключения, то, может быть, даже подсела бы на славу.

И была бы у нас ещё одна Скарлетт ЛедиСерия комиксов, где Тикки у Хлои, а Поллен у Маринетт. Всем рекомендую, крайне шикарная рисовка. К сожалению, сейчас он ещё не закончен., да.

Мы с Адрианом дождались, пока Олимпия обратит на нас внимание. Я приветственно помахала ладошкой — ну чисто пингвин в нью-йоркском зоопарке.

Так, стоп. Мы же сейчас именно что в Нью-Йорке. Может, в зоопарк наведаться? Посмотреть, так сказать, на место, где мог бы выступать сам лев Алекс!

Я ткнула Адриана локтем в бок и кивнула в сторону восхищённо сверкающей глазами Альи. Агрест весело фыркнул и достал мобильник. Сфоткав нашу дорогую мадмуазель, он отправил ей фотку через соцсети.

Естественно, Алья не смогла игнорировать вибрирующий телефон, так что недовольно скривилась и полезла проверять, кто это ей в такой важный момент пишет. А завидев свою фотку, — рот приоткрыт, глаза сверкают как две звёздочки, волосы чуть ли не дыбом от восторга! — встряхнулась и словно пришла в себя. По крайней мере, весь этот переливающийся за край энтузиазм оказался запихнут обратно в пределы тела, так что никакого сияния около фигуры Альи не было. Сезер взяла себя в руки и стала выглядеть поприличнее.

Тем не менее огня в её глазах хватило бы на то, чтобы поджечь город. Ты ж моя яркая кометка.

Олимпия заметила нас с Агрестом, пока мы были увлечены Альей. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на супергероиню, то крупно вздрогнула: её красно-синий костюм неожиданно оказался слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. Но это наверное мой недостаток внимания вперёд вылез, потому что тот же Адриан совсем не испугался этого незаметного шокирующего приближения.

Я раздражённо дёрнула себя за кошачье ухо. Мда. Прямо чисто СДВГ с его невозможностью долго сосредотачиваться на чём-то одном. Ладно, самое главное, чтобы это всё прошло после того, как мы разберёмся с американскими проблемами. Потому что жить так очень неудобно; а если я отвлекусь во время боя, в конце концов?!

Хотя тут конечно грех жаловаться: именно во время боя всё моё внимание, до этого момента размазанное по реальности, собиралось в одну точку. И резало, как лазер — спросите у Бражника! Мотылёк врать не будет, это точно.

— Вы закончили? — доброжелательно улыбнулась Олимпия. — Тогда идём. Кажется, у нас подвижки по нашему общему делу.

Адриан кивнул и взял меня за руку, оттаскивая ладошку от несчастных ушей. Я сосредоточилась на Олимпии.

— Очень хорошие новости. Можем мы взять с собой мою подругу? Она твоя фанатка.

При последнем слове я заметила, как уголки губ Олимпии дёрнулись. Ха! Не только меня достала эта слава, и не только я держу лицо, чтобы быть пусечкой для общественности! Честное слово, Олимпия Хилл была моим космическим соулмейтом во всём, что касалось супергеройства!

— Я, конечно, хотела провести вас через одно место… касаемо нашего прошлого разговора, — видя, что я не понимаю, она понизила голос, — я про патенты, Маринетт.

— А-а-а…

— Но, в целом, это не последняя наша встреча, так что можно и потом ими заняться. Что за подруга?

Я некультурно ткнула в Алью пальцем. Олимпия подошла к девочке, — та натурально замерла от восторга, когда мечта её детства, всемогущая потрясающая Маджестия, оказалась рядышком, — и приветливо пожала ей руку. Я и со своего места видела, что ладошка у Альи вспотела от напряжения.

Пожалуй, это будет неплохой компенсацией за потерянного из реальности Медведя.

— У тебя очень сложное лицо, — заметил Адриан.

Я вздохнула.

— Ну… да. Короче, я просто думаю про того пропавшего парня-индейца…

Агрест смерил меня оценивающим взглядом.

— У Альи сейчас как будто сотня рождеств наступила одновременно, душа моя. Думаю, даже если бы тот Медведь ещё был в её памяти, в этот момент она бы про него точно не вспомнила.

— И ты, Абрам, прав.

— Абрам?..

Я махнула рукой. Ну что мне теперь, каждую свою присказку объяснять, что ли? Это никакого языка не напасёшься.

Мы вышли из здания общежития, перед этим распрощавшись с миз Менделеевой. Клянусь, несчастная женщина при виде нас с Агрестом точно начинала мечтать о чае месье Дамокла. Но отпустили нас без проблем, Олимпии даже не пришлось применять свои суперспособности по прошивке мозгов.

Более того, миз Менделеева согласилась купить мне маленькую статую Свободы в сувенирном магазинчике. Так что жизнь вообще была прекрасна и удивительна.

Нас перед зданием ожидала шикарная чёрная машинка S-класса. В прошлый раз мы с Агрестом зассыковали в неё садиться, но теперь мы с героями вроде как были в одной лодке, да и с Олимпией я законтачилась, так что…

— Эй! А ну эй-эй-эй! — услышала я откуда-то со стороны. — А ну отошёл от машины!

К нам, — точнее не к нам, а к машине, конечно же, — спешил мужчина в строгом чёрном костюме-тройке. Внешне мужик был похож на Гориллу, — которого Адриан отправил в СПА, чтобы снять стресс, — только чуть поуже в плечах и повыше. В руках водитель держал стакан с кофе из ближайшей забегаловки.

Из-за машины выскочил паренёк — не старше лет двенадцати. Оборвыш, если честно: вещи на нём были изношены до дыр, обуви я вообще не увидела. На голове у пацана оказалось неровное афро, а кожа была в чём-то измазана, из-за чего я не могла понять её оттенка: то ли кофейные зёрна, то ли тёмный шоколад. Из его афро совершенно неуместно торчала металлическая заколка в виде крыла.

Мальчишка, — выглядел он лет на десять-одиннадцать, не старше, — вытянул в сторону бегущего к тачке мужика средний палец и дал дёру. Петляя между американцами, как всегда спешащими по своим делам, паренёк растворился в жиденькой толпе, словно его и не было.

Мужчина замедлился и дошёл до машины быстрым шагом. Кофе кстати так и не пролился: вот что значит опыт, раз даже на бегу мужик ни капли не расплескал!

— Простите, — смущённо пробормотал мужчина, когда подошёл к Олимпии. — Я на секунду отошёл, а это…

Хилл отмахнулась.

— Нормально. Это же Нью-Йорк, Джонатан, так что не переживай. Даже если машину поцарапали…

— Я сейчас проверю!

Но нет, что бы мальчишка ни делал, а вандализм в его планы не входил. Машина была чистой и целой, как и раньше, так что…

— Может, он просто осматривал тачку? — не очень уверенно предположила Алья, обходя машину. — Ну… крутая же, высокий класс, очень представительная. На островах если такая появляется, что бывает кстати очень нечасто, то с ней всегда фотографируются. У меня тоже есть в домашнем альбоме пара фоток, мать сделала, когда я была маленькой.

Водитель отхлебнул кофе.

— Может и просто смотрел, мисс, но тут, понимаете, нельзя на это надеяться. Нью-Йорк у нас город свободы… иногда излишней, к сожалению. Тут много вандалов и не совсем адекватных личностей.

Я вспомнила Кетчуп-Боя и Горчичное Правосудие. Если бы я управляла кетчупом и горчицей — стала бы я супергероем?..

Или закринжилась бы даже из дома выходить?

— А мы поедем в Ассоциацию? — спросила Алья, возвращаясь к своему восторгу. — И меня пустят наверх?

— Не на самые высокие этажи, но да.

— Да какая разница, выше двадцатого вообще почти никого никогда не было! А фотографировать можно? А видео? А… а что это?

Она нагнулась, и пушистые шоколадные волосы исчезли за чёрным телом машины. Когда Алья выпрямилась, кончики её локонов, до этого просто осветлённые в рыжий, чуть ли не полыхали. Натуральная иллюминация!

В руках Алья держала маленький брелок, похожий на крошечный перчик чили.

— Странная штука, — сказала Сезер, выплюнув при этом маленький огонёк изо рта. — Ой!

— Ой, — следом за ней вздохнула Олимпия. — Ну теперь-то нам точно прямая дорога в Ассоциацию.

Я поджала губы. Сначала Лука, теперь Алья… но если Куффен был недоволен своими жабрами, то Сезер точно пребывала в восторге от открывшегося скилла и продолжала выдувать маленькие огонёчки.

Кетчуп-Бой, Горчичное Правосудие, Хот-Дог Дэн. Сверху — Чили-Девочка!

Только звучит это как-то пошловато, на мой взгляд.

— Кто-нибудь запомнил того паренька, который тёрся около машины? — спросил Адриан.

Я кивнула. Водитель допил свой кофе в один большой глоток и вышвырнул стаканчик в стоящую неподалёку мусорку. Стаканчик не долетел, однако мужчина указал на него пальцем, и картонка поднялась в воздух, перелетев точно в мусорную корзину.

— На машине есть видеорегистратор, — сказал мужчина. — Если картинка не заблюрилась, то у нас будет качественное фото.

— А если заблюрилась, то у меня идеальная память, — добавила Олимпия. — Нарисуем. Давайте, в машину. Мисс Алья, хватит играться с огнём!..

Приятная (наконец!) неожиданность

Был ли человек счастливее в мире, чем моя дорогая подруга Алья Сезер, когда ей выдали крошечное удостоверение супергероя?

М-м-м… наверное, нет. Звёзды в глазах Альи могли затмить своей яркостью и Солнце, и Сириус, и Вегу, и любую другую. Серьёзно, из-за сил Альи, проявившийся в этой чёртовой Америке, её глаза буквально сияли внутренним светом.

— Огонь прорывается, — пояснил нам Док Ок, оказавшийся штатным врачом Ассоциации. — Ничего опасного.

— Она ничего не подпалит от эмоций? — уточнил более продуманный и серьёзный Адриан.

Мы с Альей в это время поджигали салфетки. Вернее сказать, пытались: огонь на них послушно загорался, однако он был фейковым, так что салфетка даже не тлела. Когда Алья дыхнула пламенем на мой палец, — случайно! — и тот загорелся, я всё равно ничего не ощутила.

Ну хоть бы какую щекотку подкрутили, в самом деле!

— Её огонь не то чтобы ненастоящий, — потёр щупальцем голову Док, — просто он словно существует на другом уровне, если вы понимаете, о чём я. Физическому миру он точно не навредит.

— Другой мир, значит, — хмыкнула Барбара, простоявшая всё время осмотра Альи в углу комнаты. — То есть, она сможет справиться с Призрачным Скитальцем?

— О-о-о, — отреагировала Сезер. — Потрясающе!

Мы с Адрианом недоумённо переглянулись. Ни он, ни я понятия не имели, кто такой этот Скиталец. Он как Неуловимый Джо, которого не ловят потому, что он никому не нужен? Или что-то более серьёзное?

Увидев наше непонимание, Алья затараторила. Оказывается, Скиталец этот считался большой головной болью Америки уже много лет, потому что был крайне наглым вором. Он обладал силой, отражённой в его имени: мог и сам становиться призраком, и делать призрачными вещи, к которым прикасался. Ну просто Дэнни-призрак, только на стороне зла.

Самое ужасное, что этот Скиталец был крайне уверен в своей силе, а потому обнаглел в край. Справиться с ним не могли: не родилось в Америке такого героя, который был бы противоположностью этому зарвавшемуся гаду. Призрачный буквально просачивался сквозь пальцы, оставляя после себя лишь насмешку и убытки банкирам.

— В последний раз, насколько я помню, — Алья приложила палец к подбородку, — он просто внаглую пришёл в банк и забрал кучу денег. Ужас.

Барбара поморщилась. Видно было, что одно упоминание Скитальца вызывало у неё изжогу — примерно так же, как у меня мысли о том, что Адриан у нас Бражник-младший. Ну, не всё коту масленица, вот и на улице призрака-придурка праздник закончился, хе-хе…

— Ты же не любишь втягивать в дела гражданских? — подколола жену Олимпия.

Барбара раздражённо скривилась и закатила глаза. Поза у женщины была максимально закрытой: руки скрещены на груди, подбородок опущен, плечи чуть сгорблены. Мне её даже жалко стало… самую малость.

— Я не гражданская, вообще-то! — воодушевлённо воскликнула Алья, помахав своим удостоверением. — Я супергероиня! Класса…

— Класс F, низший, — сказала Олимпия.

Это Алью, кажется, нисколько не смутило.

— Ой, какие мелочи! Это неважно, главное то, что я супергероиня! Жалко только, что ненадолго…

Она вздохнула, и сияние в её глазах снизило интенсивность. Кончики волос, до этого полыхающие иллюзорным пламенем, стали обычными, пускай и очень яркими волосами.

— Ненадолго? — переспросила Олимпия.

— Ну-у… я же не останусь в Америке, верно?.. у меня во Франции семья, все дела. Мама и Ананси, это моя сестра, не справятся с Сапотисами, это тоже мои сёстры. И отец скучать будет. Да и к тому же я несовершеннолетняя. И в Париже остались Ледибаг с Котом Нуаром — вот кого я ни в коем случае не могу подвести! Так что, — она тряхнула снова загоревшимися волосами, — надо поймать Скитальца, пока не начался учебный год!

— Какой энтузиазм, — проворчала Барбара, отлепляясь от стены. — Ладно, с этим разберёмся чуть позже. Мисс Дюпэн-Чэн, мистер Агрест, идёмте за мной. А вы, мисс Сезер, следуйте за Маджестией — отдаю её вам на растерзание.

Олимпия возмущённо посмотрела на жену, но Барбара её взгляд вполне элегантно проигнорировала. Алья, парящая на седьмом небе от счастья, вытащила фотоаппарат из сумки. Снова зажёгшиеся звёзды в карих глазах говорили о том, что Маджестия сегодня сделает тысячу и одну фотку, даже если она этого не особенно хочет.

Я махнула Алье рукой на прощание и вышла из кабинета вслед за Барбарой. Жаль, конечно, что не удалось в очередной раз подоить Дока, но, с другой стороны, в йо-йо у нас уже довольно много его слизи. Хотя внутренняя жаба намекала, что такой полезной штуки, как почти мгновенное исцеление, много не бывает. Особенно если учитывать, что на мне Чудесное Исцеление с первого его применения работало так-сяк.

Тоже тот ещё вопрос, что за фигня. На Коте нормально работало, лечило ему все раны. На горожанах — вообще без каких-либо претензий. И только я после каждого боя плюс-минус пожёванная жизнью. Нет в мире справедливости!

Но это конечно у нас дела будущего. Моя любимая присказка в последние дни: нам бы с нынешними проблемами разобраться…

— Если говорить коротко, — начала Барбара, когда мы едва отдалились от двери, — то кажется, Джессика обнаружила одну из тех вещей, которые вам нужны.

— Талисман? — переспросила я.

— Мне не особенно нравится называть магические артефакты подобным образом. Однако если настаиваете, пускай будет Талисман.

Джессика, пока Эон и Адриан думали насчёт ритуала против Иных и искали информацию про Медвей-Ошку, пораскинула мозгами и пришла к выводу, что надо бы прошерстить всех таинственным образом погибших супергероев. Умная девочка, — уж не знаю, когда у неё на это нашлось время, — решила: раз уж один из Талисманов я обнаружила в древе Геи, то и остальные должны быть где-то в плюс-минус таких же местах.

Логичная логика, ничего не скажешь. Решение это было настолько простым, что казалось попросту глупым; Адриан и Эон, при всех их гениальных мозгах, за эту мысль не зацепились. Джессика же подумала, что незачем городить лишнее, а потому проверила скелет динозавра перед музеем Супергероев, где я уже успела навести шороху.

Моя дорогая последовательница тоже принесла работникам хаос. С большой буквы Хаос! Потому что после её прибытия у Джессики в руках осталось кольцо, тогда как несчастный музей лишился одного из своих главных экспонатов.

Да-да, скелет динозавра остался разве что на фотографиях. Когда Воробей, — Джессике хватило ума не соваться в Музей в гражданском виде, — вытащил из глазницы динозавра кольцо, кости в момент рассыпались пылью. Вообще-то, Джессика не думала, что у её действия будут такие последствия; кольцо-то она вытащила просто из-за мысли, что кто-то оставил его там на память. А это практически хулиганство и вандализм, если мы говорим о достоянии истории…

И опять же, у меня был вопрос: когда скво успела так набедокурить? И почему без меня-то, а? На завтраке Джессика была за столом, правда, ушла раньше, чем остальные ломанулись к Маджестии.

Хотя, если так подумать… вроде бы Джессика была сегодня тише обычного. Более задумчивая и мрачная…

Барбара открыла дверь в конце коридора и пропустила нас впереди себя. Комната, в которую мы вошли, выглядела вполне официально. Беленькая, чистенькая, мало мебели — буквально любая комната могла в этом здании быть такой же. Типовая.

На белом диване сидела мрачная Джессика. До нашего прихода она тыкала на кнопки красной консоли, однако, завидев меня с Адрианом, — и Барбару позади нас, — сразу же отложила гаджет и встала.

— Наказывать будешь? — спросила скво вместо приветствия.

— Как кошка, я прощаю все твои прегрешения, дитя моё, если ты меня покормишь, — милостиво сказала я. — А? Ты не мне?

Барбара за моей спиной усмехнулась. Звук был тихим, но он был! У меня даже ухо на него дёрнулось!

Вот теперь мне прямо поверилось в жёлтые носки с котятами. Пока Барбару не видишь, — и не взаимодействуешь с ней близко, — можно и не в такое поведение поверить.

— Не буду, — сказала женщина, закрывая дверь. — Однако за самонадеянность можно было бы. Доставай кольцо.

Джессика фыркнула и, покопавшись в кармане широких джинсов, вытащила колечко. Мы с Адрианом подошли к девушке, рассматривая украшение на её ладони.

— Это Талисман? — спросил Агрест, посмотрев на меня.

— Понятия не имею. Лиири. Лиири?

Орлица у меня под одеждой умудрилась уснуть, но Плагг это быстро исправил одним прицельным кусем. Так что Лиири выпорхнула наружу с очень недовольным писком.

— О! Вы нашли Талисман Бобра! — воскликнула Лиири, увидев кольцо на ладони у Джессики. — А что насчёт Гаттча? Где он?

— Никакого квами рядом не было, — сказала скво. — Извините.

Хм. То же самое, что и с другими Талисманами, получается: квами рядом нет, а украшение находится в месте, которое служит мемориалом павшему герою…

— А скелет динозавра случайно не на месте гибели супергероя нашли? — поинтересовался Адриан.

Вот прямо вопрос с языка снял! Умный, очень умный Кот!

— Именно, — кивнула Барбара. — Перевезли к музею. Принято считать, что этот динозавр был последним из призванных реликтов.

Я почесала нос.

— А Донни?..

— Донни был ещё до героя, призывающего динозавров, — напомнил Адриан. — об этом ещё стенд в Океанариуме есть.

— Забы-ыла…

Он положил мне на голову ладонь и легонько погладил.

— Ничего. У кого кольцо будет?

Я посмотрела на свои руки. Браслет Лосося, браслет Медведя… почему бы не добавить ещё и кольцо Бобра? К концу нашего приключения в Нью-Йорке я буду как Бражник из сериала на последних сезонах, вся в цацках.

Адриан понял меня без слов и забрал у Джессики кольцо. Я протянула парню свою ладонь, максимально растопырив пальцы.

Агрест перехватил мою руку и успокаивающе погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони. Романтика — словами не описать. Надев мне кольцо на палец, — на средний, с других оно попросту слетало, — он наклонился и поцеловал мне руку.

Мурчание у меня само собой вырвалось, честно!

— Ну вы ещё засоситесь здесь, — закатила глаза Джессика. — Ребят, алё!

— Не завидуй, — усмехнулся Адриан, снова поднося мою руку к губам. — И на твоей улице будет праздник.

Услышав фразочку, которая сегодня уже звучала в моей голове, — насчёт Призрачного Скитальца, ну да это неважно, — я расхохоталась.

Вот воистину, мы с Агрестом думаем в одном направлении!

Отличие.

Олимпия на самом деле настолько плотно взялась за Алью, что девочку я в тот день больше не видела. Наверное, Маджестия отнеслась к словам Сезер с предельной серьёзностью, что было, вообще-то, достаточно приятно. Сказала Алья, что задерживаться в Нью-Йорке лишнее время не хочет — значит, надо выжать из Чили-Девочки максимум до того, как она уедет домой и потеряет свои сверхспособности.

Забавно, что её даже не уговаривали остаться. По крайней мере, при мне этого не было; ручаться за происходящее без моих внимательных зелёных глаз я, конечно же, не могу. Рекрутинг был, есть и будет во всех мирах, и ничего с этим не поделаешь. Однако мне почему-то казалось, что в случае Альи он окажется просто бесполезным занятием: моя дорогая подруга была крайне привязана к своей семье.

И ещё к Ледибаг, конечно же. Естественно. Никогда не стоит забывать про любовь Альи Сезер к моему красно-крапчатому воплощению! Кстати говоря, странно, что при такой большой любви к леди-жуку Алья не занавесила половину своей комнаты, — жила она с Ананси в одной, — всякими постерами, плакатами и прочей фанатской фигнёй. Нора, что ли, против была?..

Впрочем, в моменте это было не так важно. А вот то, что мы из-за планов Барбары пропустили-таки экскурсию на Статую Свободы — очень даже.

Насколько я помнила, там, то ли в голове, то ли в факеле, что-то интересное было. Может, Бражник за этим и охотился? Или у него другая мотивация для посещения Большого Яблока?

Если так подумать, то мне совершенно не нравилось, как Габриэль затихарился. Предположим, всё нормально — почему тогда он не продолжает свои противоправные действия и не несёт хаос в мир дальше? А если у него всё-таки проблемы, — ну, Гермес-таки его подрала, да ещё и нарывался Агрест-старший на поджопник от неудачи, — то, я надеюсь, ничего серьёзного в итоге не будет. Типа, мне не хотелось бы лишать Адриана родителя; как я своему Коту буду в глаза смотреть, если Габриэль откинется во время нашего путешествия по землям чёртовых индейцев?

С другой стороны… если Габриэль всё-таки покинет нас… не будет ли это лучшим выходом для сохранения кукушки моего дорогого Кота? Ну поплачет он над хладным трупом родителя — всё лучше, чем если Адриан узнает, кто на самом деле всё это время терроризировал Париж.

Я вообще слабо представляла, как нам, — мне, — выкручиваться из всей этой ситуации. Хотелось бы, чтобы потери были минимальны, но Габриэль с каждой акумой всё больше себя закапывал. Нуар, к примеру, терпеть не мог Бражника за все приколы от его акум. До ненависти вроде пока не дошло, но надолго ли хватит терпения моего Кота? И это сейчас, когда у нас акум было… сколько там, восемь, десять? Не больше.

А если Бражник продолжит клепать акум и творить фигню? Он ведь продолжит! Сладенькое у нас осталось на потом, если так подумать: Копикот, Сапотисы, Горизилла… эм-м-м… не помню, кто там ещё был; у меня всё дома записано, так что не страшно. Даже если нью-йоркские приключения разъедят мне мозг, я смогу восстановить информацию по своему дневнику.

Ну или Адриан сможет. Но если Адриан в мои записи залезет, то сразу узнает, кто такой Бражник: я эту информацию вывела на титульном листе розового пушистого дневничка Маринетт; спасибо ещё, что в низу страницы, а не посередине. Беспокоиться о сохранности этой тайны мне не стоило, потому что Агрест-младший уважал личное пространство и никогда бы не полез читать мои записи без разрешения. Но вот в крайнем случае парень точно не останется без подсказок.

Это я драматизирую, конечно же. Я всё ещё не собиралась откидываться или оставлять на своей голове кошачьи уши; говоря откровенно, я планировала вернуться домой и закатить по поводу своего выживания шикарную интровертную вечеринку. Я, мой Кот и куча еды — и всё на моём балконе прекрасном. Будем воплощать в жизнь основной сюжетный троп всех Марикотовских фанфиков. У меня же там всё ещё висит та самая красивая гирлянда, да и стол со стулом от ночного сюрприза Нуара стоят.

Как давно это всё было, боже мой… как будто в другой жизни.

Надеюсь, я к ней вернусь. И к матери с отцом — всё-таки привязалась я к ним, да.

Пока Адриан вместе с Джессикой и Барбарой обговаривали план по нахождению оставшихся двух «утерянных» Талисманов из американской шкатулки, я с чистой совестью уснула. Разум меня подводил, да ещё и ощущения были такие, будто новый Талисман без квами поджирает энергию. Такое чувство у меня раньше возникало только когда я слишком много занималась с картами Таро или рунами — мантика брала своё, и тело после лишних гаданий казалось неподъёмным. А ещё словно чужим. Единственное, что мне помогало справиться с этим чувством — глубокий долгий сон.

В целом, я чувствовала себя замечательно и в будущее снова смотрела со сдержанным оптимизмом. Да и вообще решила расслабиться: пускай всё идёт как идёт. Вроде бы пока у нас неплохо получается собрать нужные нам, — наверное нужные, — Талисманы, использованные сестрой Ахену. Я понятия не имела, что мы будем делать после, но проблемы решила разбирать по мере их возникновения.

Получается, сейчас на повестке дня собрать оставшиеся Талисманы! Как? Понятия не имею! У меня для размышлений был Адриан и целая Геройская Ассоциация впридачу — как я услышала во время полудрёмы, Олимпия и Барбара подняли на ноги всех-всех-всех для поиска нужных нам побрякушек.

Потом-то я узнала, что Адриан выспросил у Лиири, что же мы в итоге ищем и как выглядят нужные нам вещицы. Опасности в этом никакой не было: без квами талисманы, судя по всему, вообще не давали никаких плюшек. По сути, они оставались просто украшениями, так что наши шевеления напоминали задание по поиску чьих-то любимых безделушек.

Да и даже потом, если Талисман найдёт кто-то другой и передаст нам в руки, всегда можно взять и поменять внешний вид волшебного украшения. Да, кольцо останется кольцом, а ожерелье — ожерельем. Но в мире столько разных типов колец и ожерелий, что можно хоть целый день менять, под настроение. Ещё бы не было это так энергозатратно!

Я, к примеру, спокойно жила себе с чёрными пусетами Тикки, а вот Адриану приходилось время от времени снимать кольцо Плагга. Парня и квами это знатно нервировало, однако Талисман Разрушения не вписывался в большинство нарядов Агреста. Хорошо ещё, что мой хитрый чихуахуашечка придумал сделать колечко частью своего личного бренда. Благодаря этому, во-первых, просто так кольцо с Агреста не стащишь; во-вторых, Адриан может в большинстве случаев сниматься с Талисманом, даже если тот не подходит к образу.

Проще говоря, фанаты Агреста-красавчика стали воспринимать его колечко, как его неотъемлемую часть. И когда Габриэль летом пару раз сделал фотосессии сына без кольца, то оказался очень удивлён: на Агреста-модельера полился шквал недовольных комментариев.

<i>«Где кольцо, спрашивается?!»</i>

<right><i>«Он потерял часть своей индивидуальности…»</i></right>

<i>«Эй, верните ту железную бляху на его палец!»</i>

<right>

<i>«Он без кольца словно голый… сохраню-ка эту фотку, хехе.»</i></right>

И всё в этом роде. В общем, Агрест-старший больше не рисковал, и кольцо снималось с пальца моего Кота крайне редко.

Смешно это было, если так подумать. Габриэль, охотящийся за Талисманами Кота Нуара и Ледибаг, постоянно был рядом с одним из своих желаний. Вот буквально руку протяни, да сними — и всё, половина дела сделана! Воистину, мир был очень жесток к мужчине.

Не могу, правда, сказать, что незаслуженно. Бесил меня этот Габриэль порядочно, особенно в Нью-Йорке. Да и… боялась я, если честно, что у него всё-таки выйдет забрать от меня Адриана. Храбриться и насмехаться над попытками — это одно. А вот безоговорочно верить, что этого не произойдёт — совсем другое.

Тут важная ремарка: я была уверена, что Адриан в итоге всё равно будет рядом со мной, что бы Габриэль ни пытался сделать. Другое дело, что мне не хотелось проблем от Плохого Папочки для моего Кота. А ведь Габи реально мог устроить Нуару «сладкую» жизнь…

Адриан разбудил меня под вечер. Оказалось, что я спала у парня на коленях; понять это было довольно приятно, да. Не знаю, что там наши супергерои обсуждали, но выспалась я замечательно — и на том спасибо.

Было странно чувствовать себя героем второго плана в истории собственной жизни. Другие люди делали что-то за моей спиной, пока я спала, и в большинстве случаев я им даже никак помочь не могла. Конечно, за время моего бодрствования я успевала нахватать приключений на месяц вперёд, но это были словно точечные уколы.

Большую часть времени мне в любом случае приходилось полагаться на помощь других. И это было… не очень приятно, если честно. Нервировало: из всей компании я безоговорочно доверяла только Адриану и квами. Американские герои преследовали свои цели, так что полного доверия у меня к ним не было.

Даже к Олимпии и XJ9. У этих двоих своей мотивации завались, так что у меня в любом случае оставалось ощущение, что мы идём вместе ровно до тех пор, пока наши цели совпадают. Но что, если в конце дороги из жёлтого кирпича мы поймём, что нам нужны совершенно противоположные вещи?..

…или это моя паранойя, и можно расслабиться.

В любом случае, пока у меня не отвалятся кошачьи уши, я практически полностью делегировала сложные размышления о вечном Адриану. Пускай у него голова болит. А я не могу нервничать, мне вообще нельзя переживать ни о чём, потому что стресс ускоряет превращение в кошку. И тогда я вообще ничего делать не буду — у меня же будут лапки, ну.

Адриан принёс мне латте, в котором кофе было не больше пары гранул, зато молока — хоть отбавляй. Пока я лакала сладкое лакомство, — хорошо ещё, что у меня сладкочувствующие сосочки на языке не атрофировались! — Агрест быстро вводил меня в курс дела.

— Завтра пойдём и нормально осмотрим Музей Супергероев и Культуры, — сказал Адриан, передавая мне сэндвичи в пластике. — Вместе с Эон, Джессикой, мисс Кейнс и мисс Хилл. Вдруг найдём ещё что-то интересное или ещё один Талисман.

Я кивнула. Хорошая идея, в принципе.

— А если нет?

Агрест пожал плечами. Из почтальонки выглянула Тикки; заметив, что в комнате мы остались одни, она метнулась ко мне и привычно устроилась на плече. Я погладила малышку по голове пальцем и печально вздохнула: я тоже очень скучала и по своей квами, и по нашим с ней силам. Йо-йо мне не хватало, да и костюм Ледибаг можно было снять в отличие от шкуры Гермес.

А ведь мне нравилась канонная кошечка Нуар по дизайну. Ну почему я не похожа на мило-сексуальную Маринетт в чёрном костюме? Вместо этого наше с Плаггом соединение рождало чисто монстра из страшилок!

— Тогда и будем думать. Олимпия сказала, что попросит Эон наметить нам маршрут по местам гибели самых известных супергероев, так что придётся помотаться по городу и пригороду. Изначально я хотел оставить тебя в общежитии, тем более, завтра наши будут тоже ездить по музеям…

— …но без меня вы всякую магическую фигню не видите, — закончила я за парня, положив ладонь поверх его. — Не переживай, один день на ногах меня не убьёт.

— Ты вырубилась посреди разговора.

— Чисто потому, что доверяю тебе! — отбрила я, насмешливо посмотрев на Адриана. — Да и пользы от меня в обсуждениях никакой, давай будем откровенны. Я и без того только чуть-чуть гений, а уж с влиянием кошачьей крови… до тебя в любом случае далеко.

Адриан забрал у меня пластик со стаканом и поставил их на столик с другой стороны дивана. Затем подсел ближе и обнял, прижимаясь щекой к волосам.

Я пощекотала Агреста мягким ухом, но тот на это даже не отреагировал.

— Зря ты так о себе, — сказал он спустя пару долгих спокойных минут, полных моего мурчания.

В его объятиях меня опять начало морить, так что я быстренько выпуталась из теплоты чужих рук. Нет-нет, я только проснулась, никакой дрёмы опять!

Вместо этого я взяла Адриана за руки и светло улыбнулась, пытаясь вложить в это всё своё недавно обретённое спокойствие. И уверенность в завтрашнем дне, конечно же.

— Всё решаемо, Адриан, — сказала я, нежно сжав пальцы перенервничавшего парня. — Не переживай так. В конце концов, <i>м̵и̴р̴ о̷ т̴е̷б̶е̴ з̶а̶б̴о̶т̴и̶т̷с̶я̶.</i>

Хлоя берётся за дело.

В общежитии нас встретила задолбавшаяся с детишками миз Жозефина и девчоночий возмущённый вопль:

— И где вы всё время шляетесь, спрашивается? У нас выступление фактически на носу, а вас двоих на репетициях не дождётесь! Ещё и Сезер где-то потеряли, будь она неладна!

— Я тоже рад тебя видеть, Хлоя, — добродушно фыркнул в ответ на такое приветствие Адриан. — Прекрасно выглядишь. У тебя волосы на солнце красиво выгорели, знаешь?

— Ха-а?! Ты что, реально думаешь, что этот малюсенький, ничего не значащий для моей несравненной красоты комментарий, что-то изменит?! Адрикинс, эта китаёза на тебя отвратительно влияет!

— Спасибо, я стараюсь, — поддакнула я, с интересом смотря на разоряющуюся Буржуа. — А с каких это пор тебя волнуют наши репетиции?

— Они же «глупые»? — подхватил моё любопытство Адриан.

Блондинка скривилась, словно у неё заболели все зубы разом. После того как я-Ледибаг пообщалась с ней, Хлоя словно открыла в себе второе дыхание. Я говорю, естественно, не только о репетициях, в которых Буржуа внезапно на самом деле начала принимать участие, а в общем: внутренний моторчик блондинки вернул её стервозность на беду окружающих.

Точно знаю, что Хлоя словесно успела поцапаться с парочкой американок. Наша стервозина быстренько наваляла им по-хлоински, показав, кто тут настоящая Квин Би; ну а уж месье Дамокл, как всегда, разгребал последствия. Американки здесь были всё-таки агрессивными, и за словесное поражение хотели вполне не фигурально «мочить в сортирах».

Ох уж эти подростковые разборки. Спасибо Эон, месье Дамоклу и Джессике за то, что втроём они объединились и спасли волосики нашей блондиночки — те самые, побелевшие из-за летнего солнца. Если бы американки не утопили Буржуа в унитазе, они точно навертели бы что-то с её причёской — все знали, как Хлоя относится к своим прекрасным локонам.

Вот лезет девчонка куда не надо и даже о последствиях не думает. Только я начинаю считать, что у неё всё налаживается, как происходит что-то похожее — и хоть стой, хоть падай. Ещё и Сабрина подтявкивает на фоне; однако я сомневалась, что при реальном конфликте она начнёт за свою подруженьку патлы драть и зубы выбивать. Не тот типаж, эта рыжая мстит исподтишка.

— Быстро пошли в зал тренироваться, — приказала Буржуа, указав пальцем в сторону коридора.

Я округлила глаза.

— А покушать нельзя, что ли?..

— ШАГОМ МАРШ. Я не собираюсь позориться из-за того, что кто-то плохо отрепетировал танец, который она и предложила!

Мы с Адрианом прыснули со смеху — ну слишком Хлоя была смешной в этот момент. Доморощенный утиный тиран, боже мой… однако заметив, что блондинка начала покрываться некрасивыми красными пятнами, — исключительно на шее, потому что лицо было под тональником, — мы рысцой ломанулись в зал.

Тренироваться так тренироваться. Как завещала глава нашей партии, мы должны танцевать.

Мы будем делать всё, что мы захотим, пока мы ещё не угробили мир… мда, прямо отлично на нашу ситуацию ложится — даже жаль, что на французский это музыкально я не смогу перевести. Адриан наверняка оценил бы.

— Сколько до потанцулек-то осталось? — спросила я после очередного полуакробатического па от Агреста.

Он откинул меня на руку и взглянул на свои умные супер-часы. А мои смарты мы скормили Донни, у-у-у… одни сплошные разочарования в этой Америке.

— Сегодня одиннадцатое, — Адриан дёрнул меня обратно и сделал шаг назад, позволяя мне провиснуть, прижавшись к нему, — если учитывать день выступления, то два выходит.

— Тринадцатого выступаем, вечером! — громко согласилась с Агрестом Хлоя. — А вы вообще в музыку не попадаете! И нам ещё надо полностью прогнать всё! Всю последовательность, с танцами, мимикой и прочим!

Адриан прижался ко мне, перед этим стрельнув хитрым зелёным взглядом в сторону подруги детства.

— Кажется, она взяла на себя роль нашего режиссёра, — пробормотал он мне на кошачье ухо, прежде чем легонько прихватить его губами.

— Эй, не распускай! Эм, хотела сказать руки, но руки у тебя хорошо себя ведут. Не распускай, короче!

— Ничего не могу поделать, уши у тебя очень пушистые…

— ХВАТИТ ВОРКОВАТЬ, ДВИГАЙТЕСЬ!

Мы с Агрестом захихикали от нелепости ситуации и остановились вопреки словам Хлои. Кивнув измученному Нино, — видимо, Буржуа ездила на нём весь день после запланированных экскурсий, — мы встали на изготовку и посмотрели друг на друга.

— Ты жесть как вырос, — заметила я. — И не только в ширь, но и в высоту. Даже не скажешь, что пятнадцать.

— Ты моего отца видела вообще? — одними губами ответил Агрест, кося взглядом на Хлою. — У меня есть к чему стремиться.

— Бесконечность — не предел!..

Он хмыкнул. Зазвучала музыка, и мы начали движение. Вот то единение, которое я чувствовала во время танца с Адрианом, я больше нигде и никогда не ощущала; но я и профессиональными танцами или синхронным плаванием не занималась — может, там тоже что-то похожее мелькает…

В бою те же чувства, кстати. Я заранее знала, что Адриан ошибётся и сделает шаг не влево, как нужно по танцу, а вправо — и потому сжала его предплечье, предостерегая; Адриан знал, что я прижмусь к нему вместо того, чтобы отойти в сторону — и потому легонько оттолкнул, подсказывая верное направление.

Мы прошли три круга повторений, включая маленький акробатический номер. Ничего серьёзного, как я уже упоминала, проблема была скорее в тайминге: нам с Адрианом стоило очень точно рассчитывать секунды, чтобы войти в акробатику и также чисто выйти из неё, продолжая танец-рассказ.

Наше выступление было последним. Перед нами я, как идейный вдохновитель, поставила Роуз и Джулеку — Лавьян вообще не парилась из-за очерёдности, а вот Куффен нужно было время, чтобы настроиться на проход. У Нино была та же проблема, разве что прогружался Ляиф меньше, чем гот-девочка, и пара Алья-Нино выступала второй.

Первыми на баррикады, ясное дело, я зашвырнула Кима и Аликс. Терпения в этой парочке было чуть меньше, чем на пару центов, так что им было проще отстреляться с сольным выходом и потом мелькать на фоне для настроения. Парочку эту, известную своим слабоумием и отвагой, надо было максимально занимать — иначе жди беды. Да и после их приколов, — парочка у нас была перевёрнутая, напоминаю; Киму ой как шёл макияж, ха-ха, — остальные танцы, даже если бы мы где ошиблись, смотрелись бы по-божески.

Хлоя с Натаном, которому досталась самая невыразительная роль, — практически статист, но парень был счастлив из-за своей маленькой значимости в выступлении, — стояли перед Роуз и Джулекой.

Короче, все пристроены, я счастлива.

— А теперь с выражением лица! А то у вас рожи такие, будто лимона объелись! И слова, слова тоже говорите! Даже если у нас там будет запись, губами не забывайте двигать!

Запись, да… как мы с ней намучились, кто бы знал — я заставляла перезаписывать всё, что мне не нравилось; славьтесь, соцсети, благодаря которым Нино мог присылать мне звук, при этом не находясь рядом! Большую часть времени парень редактировал музыку ночью или поздно вечером.

Я посмотрела на Адриана и усмехнулась. Агрест закатил глаза, но выглядел парень наконец спокойным: в середине нашей поездки у блондина, получается, удалось отдохнуть и развеяться…

Изнутри меня тотчас стал подгрызать маленький червячок вины — примерно такой же по размеру, как в фильме «Дрожь земли». Однако Агрест был не только моим напарником по танцам и по боям, но ещё и крайне чувствительным до перемены моих не самых стабильных настроений.

— Не о том думаешь, душа моя, — сказал с ослепительной улыбкой этот чихуахуашечка, ловя меня после резкого поворота. — Лучше следи за своими ногами в движении, а то ещё попадёшь по кому-нибудь пяткой при совместном танце.

— Итак! — Хлоя громко хлопнула в ладоши, привлекая к себе всё внимание. — Ещё один раз, теперь делаем всё и сразу! Айван, где реквизит?! А-а-айва-ан!

Айван, полностью зашуганный излишне активной стервозиной, опасливо посмотрел сначала почему-то на меня, а потом на Хлою. Поняв, что помощи с моей стороны он может не ждать, парень грустно повесил нос и поспешил взять наш реквизит — стулья и что-то типа… шестов, что ли? На плоских ножках, из-за чего они напоминали расплющенные вантузы.

Это что вообще такое?

— Надеюсь, что за два дня они успеют найти что-то более приличное, — заметил Адриан, удивлённо поднимая брови. — А то это как-то…

Я уткнулась парню в плечо. Хотела было сделать фейспалм, однако руки были заняты: одну ладошку держал Адриан, вторую я положила парню на плечо.

— Порнография, она порнография и есть, — пробормотала я в чужую футболку. — И ничего добавить здесь больше нельзя.

Грохнула дверь.

— Я нашёл сапоги! — радостно крикнул Ким, ввалившись в зал. — Здесь на всех будет, любые размеры!

В руках Ле Тьен держал высокие чёрные лакированные казаки; увидев их, я обречённо посмотрела на Адриана, молчаливо выпрашивая поддержку.

Этот нехороший Кот только расхохотался.

Двенадцатое августа.

Утром следующего дня я собирала сумку, с которой планировала провести целый день в обнимку. Учитывая, что Эон скинула Агресту, — а тот уже мне, — довольно впечатляющий маршрут по местам гибели героев, в общежитие мы с парнем вернёмся дай бог в следующем тысячелетии. Нужно было взять побольше еды, вещи, еду для квами, портативную зарядку, что-нибудь попить… кучу всего, короче.

Не думала я, конечно, что столько погибших суперов в Америке. Как-то я вообще не думала, что суперы могут умирать — несмотря на происходящее вокруг меня, я всё ещё как-то слабенько соотносила ледибаговский мультик и реальность. Потому что последняя была всё-таки немного другой.

Вот и получилось, что супергерои в моей голове умирать не могут — мультик-то детский. Если мы говорим не про меня, конечно — вот я-то могу скопытиться при каждой акуме, причём тысячью способов. Мне кажется, что от позорной и безвременной кончины меня вечно спасало волшебство Тикки. Потому что она — моя дорогая божьекоровочная малышка!

— Опять будешь от тренировок отлынивать? — нехорошо прищурилась Хлоя, увидев мои сборы. — Ещё и Адрикинса наверняка заберёшь…

— Хлоя, отстань от неё, — простонала со своей кровати Алья; Сезер лежала, запрокинув ноги на стенку, и натурально страдала, — не всем нравится убиваться на твоих тренировках. Вчера из нас все соки выжала!

Сабрина тихонечко хихикнула — настолько призрачно, что услышала я этот звук исключительно из-за своего супер-слуха. Вот довела блондинка всех, раз даже её багаж проявляет солидарность со словами Альи.

— Никто в здравом уме не тренируется столько в новой обуви, — захныкала Алья. — Никто! Я стёрла ноги до костей, так и знай!

— Вы тренируетесь, — отбрила Хлоя. — Тем более, тебе не на что жаловаться. В отличие от остальных, ты тренировалась всего час. Правда думаешь, что этого будет достаточно? Опозоришься при выступлении. И нас опозоришь!

Сезер подскочила, словно её ужалила пчела в полупопие. Схватив подушку, Алья зашвырнула ту в Хлою — и, к моему удивлению, попала ровно девице в лицо.

Момент чисто из мультфильма, серьёзно. Алья сама обалдела оттого, что её меткость не подвела, хотя Сезер и была без очков. Хлоя же охренела от наглости одноклассницы.

Подушка в моём воображении отвалилась от лица Хлои с влажным чпоканьем. В реальности этого не было, но мне и представленного звука оказалось достаточно, чтобы подавиться от смеха. А уж когда я увидела на упавшей подушке отпечатавшееся «лицо» из косметики…

Алья икнула огоньком, и мир пришёл в движение. Схватив рюкзак, я выскочила из комнаты под яростный вопль Хлои:

— Да как ты посмела?! Я тебя засужу к чертям! СЕЗЕР!

— Почему я это не успела заснять?! Такие кадры, боже мой!..

Ну, как и у всех папарацци, у Альи было очень туго с инстинктом самосохранения, я это давно знала. Ещё на акумах проверено.

Спустившись в фойе, я сразу присосалась к кофемашинке. К моему ужасу, та была сломана: какой-то не очень умный человек налепил жвачку на носик, откуда выливался кофе. Хрупкий агрегат такого обращения с собой не вынес; моё сердечко тоже.

Это что я буду делать целый день без кофе-то?!

— Что у вас там за крики? — услышала я голос Адриана, разрушившего мою панихиду. — Хлоя давно так не вопила…

— Столкновение мнений, — похоронным голосом ответила я. — И столкновение подушки Альи с лицом Буржуа…

Агрест заглянул через моё плечо.

— Алья просто бессмертная. Хм. Ты сегодня без кофе?

— Без кофе, без счастья, без надежды на будущее…

— Ну-ну, — он взлохматил мои волосы, и я, ворча, принялась перевязывать хвостики, — не драматизируй. Кофе не смысл жизни.

— Ух я бы поспорила…

Мы дождались, пока к нам спустятся Эон и Джессика. И если андроиду было всё равно на почившую кофемашинку, то вот скво мою боль поняла, пускай и не в полной мере.

— Купим по дороге, — пожала плечами Джессика, когда я принялась ныть о сложностях жизни. — Чего ты начинаешь-то?

— Она просто любительница устроить драму, — подал голос Адриан от буфета. — По утрам можно не обращать внимания.

— И ты, Брут!..

— Кто?

Я почесала тыковку. Прикольно. Получается, Цезаря здесь не убивали, что ли? Или Брут в этом не участвовал?

— Потом расскажу, напомни только.

А был ли мальчик… то есть, был ли Цезарь? Чёрт возьми, с этим Нью-Йорком, — а до этого с Бражником, — я словно из жизни выпала. Надо будет, что ли, накупить всякой интересной литературы про древние царства — моя любимая тема же!

Вдруг тут Вавилон сохранялся до девятнадцатого столетия?! А что, я бы не удивилась. Учитывая квами, тут вообще должно быть много всего интересного, кстати. Я же только про Египет и узнала, да ещё и обрывочно…

— У тебя глаза бликуют, — хмыкнул Адриан. — Нашла новую жертву?

Я сладенько улыбнулась и прихватила несколько печенек с тарелки возле кофемашины.

— Когда вернёмся в Париж, буду трясти Тикки на исторический экскурс. Они же так много знают! Это я про квами, да.

— Почему не Плагга?

Моя подмышка, — на этот раз правая, — очень показательно фыркнула.

— Потому что Плагг — какашка, — с абсолютно серьёзным лицом сказала я.

— Эй! Я бы попросил!

— Ты только и делаешь, что спишь и ешь, — отмахнулась я от своей подмышки. — Ни поговорить, ни пошутить, а про прошлое вообще не упоминаешь. Вот то ли дело моя малышка!

Я погладила свою почтальонку, которую Агрест всё ещё продолжал носить через плечо. Ну а как иначе-то, если в сумочке — моё дорогое божьекоровочное сокровище?

— Мой пацан никогда меня так не тряс с этой чёртовой историей, — плаксиво-раздражённо сказала подмышка. — Да и что я, должен всё запоминать, что ли?!

— Старый ворчливый дед, — припечатала я.

— Это ты мне просто мстишь за то, что я твоё нижнее бельишко по комнате раскидал!

— И за спущенную в унитаз туалетную бумагу, — не стала я спорить. — Хулиган ты, а не супер-кот!

Плагг фыркнул, пощекотав мне кожу своим дыханием. Адриан неловко рассмеялся: видимо, весь стыд квами Разрушения уходил в его носителей, потому что именно Агрест покраснел и выглядел смущённым от моей короткой перепалки с котёнком.

— Да… но с Тикки тоже не так просто, — мягко заметил Адриан. — У меня просто нет возможности проявлять столько тактильности, сколько ей требуется…

Я ещё раз погладила почтальонку, чувствуя прикосновение изнутри сумочки. Затем и вовсе раскрыла ту и запустила руку внутрь, щекоча свою красную квами. Эх…

— Вот поэтому у нас те квами, которые у нас и должны быть. Ничего, ребят, скоро вернём вас по местам, и заживём!..

Печенье я положила Тикки в сумку; Плаггу достался сыр от Адриана — маленькие треугольнички в отдельных упаковках. Я уже давно смирилась с тем, что рубашки у меня пахнут сыром. Непонятно было только, почему раньше Агрест в основном пах своим одеколоном, а не едой.

— Я распечатала карты с обозначением маршрута, — взяла слово Эон, когда мы все успокоились. — У каждого будет по экземпляру. Если мы теряемся, то встречаемся в следующей точке после той, на которой мы разойдёмся.

Я взяла у XJ9 свою карту и недовольно осмотрела её. Помнится, я жаловалась, что у меня мало экскурсий по Нью-Йорку? Забудьте: за этот день я должна буду осмотреть просто весь город, мать его!

Адриан, наверняка думающий о том же, нахмурился:

— Мы чисто физически не успеем везде побывать.

Эон кивнула.

— Да. Даже если мы будем на местах не больше пяти минут, нам всё равно потребуется как минимум три дня, чтобы пройтись по всем точкам. Однако я просчитала, что нам и не потребуется ходить по всем местам. На самом деле, нам нужен точечный укол и помощь полиции. Но второе возьмут на себя наши мамы, а первое на тебе Адриан, и на твоей тяге к удаче.

— Чего? — не поняла я. — Можно про копов подробнее?

Мы переместились на диванчики. Эон смотрела то на меня, то на Адриана своими большими искусственными глазами, из-за чего, признаться, было немного некомфортно. Неописуемое чувство, когда тебя робот сканирует, вот что я вам хочу сказать!

— Исследуя все переданные мне данные, я пришла к выводу, что нам необходимо найти всего один Талисман. Потому что второй мы уже обнаружили ранее.

— Эм-м… разве не два?

Она покачала головой и достала из рюкзака фотографию. Я парня на ней сразу узнала — этот темнокожий шкет что-то делал с машиной, его ещё прогнали…

— Вот, — Эон указала пальцем на волосы подростка. — Смотрите на мой ноготь.

Я уставилась, куда было сказано. И почти сразу удивлённо подняла брови: серьёзно? Да ладно блин, быть того не может! Почему я сразу этого не заметила?!

— Ты увидела, — довольно кивнула Эон. — Адриан, Джессика?

— Взгляд словно уплывает, — цыкнула скво. — Что там?

— Заколка или брошь в виде крыла. Я считаю, что это один из ваших Талисманов. Утка.

Хм… ну, у нас был способ проверить. И этот самый способ пристроился рядышком с Плаггом.

Я вытащила Лиири на свет божий и показала орлице фотографию.

— Да, да! — квами радостно захлопала в крылышки. — Это точно Талисман Муаччи! Вы уже нашли его? Может, Муаччи будет рядом со своим Талисманом?

Переглянувшись с Адрианом, я неуверенно кашлянула.

— Возможно… но пока лучше не загадывать.

— Муаччи обожал свою брошку, — уверенно сказала Лиири, кивая сама себе. — Он бы ни за что просто так не покинул свой Талисман. Так что вы точно найдёте его, если найдёте этого юношу!

Выдра.

Как я и предполагала, поиски последнего Талисмана затянулись.

Время уже подбиралось к четырём часам, Адриан успел смотаться куда-то по своим великим модельным делам, Маджестия и Рыцарь-Филин активно шерстили город в поисках того мелкого парниши с крылом в волосах, а я окончательно задолбалась ещё несколько часов назад.

Что примиряло меня с действительностью — это уличная еда. Стрит-фуд в Большом Яблоке оказался развит, но как-то однобоко: либо тут тебе китайская еда, либо бургеры-пицца-хот-доги. Ещё периодически встречались салат-бары, но они меня совсем не интересовали — нажористости в них не хватало для меня и Плагга. А у нас с котёнком ещё и птенчик был на попечении!

Пока Эон, Джессика и Адриан, — Лаки, — осматривали места гибели героев, я чисто по-туристически шаталась вокруг да около и жевала что-нибудь. С Плаггом мы сошлись на любви поворчать: ни ему, ни мне не нравились здешние парки, архитектура, люди. У котёнка просто настроение испортилось, — ему не хватало привычного камамбера, потому что со мной рядом он ел другие сорта сыра; меня из-за запаха камамбера слегка подташнивало, так что… — а я ругалась больше из-за недостатка кофеина.

Да, мне купили кофе по дороге. Но это же не то! Это всё равно что сравнивать маасдам и камамбер! Вот Плагг меня понимал: эрзац, эрзац, вокруг один сплошной эрзац…

Очень уж мне понравилось на кнопки тыкать, если честно. А когда тебе дают сразу готовый напиток и брендовый картонный стаканчик — ну где здесь удовольствие от готовки, спрашивается?

Мы осмотрели уже больше пятнадцати мест, но ничего не нашли. Не было никаких подозрительных улик или хотя бы свидетелей: как-то выходило, что после смерти суперы оставалась только их геройская одежда. И помирали сверхлюди в одиночестве, как кошки, забирая при этом с собой своих врагов.

— Чаще всего герои сражаются против таких же одарённых, как они сами, — рассказывала Эон, пока мы бродили по очередному месту почёта. — Иногда сражение идёт против тёти Игноблии.

— Сестры Олимпии?

— Да. Силы у неё такие же, но с мотивацией явные проблемы. Из-за этого страдает дух, и получается, что Игноблия всё время проигрывает.

— А чего она хочет-то?..

Эон пожала плечами — этого никто, оказывается, не знал. Игноблия появлялась и исчезала в мгновение ока; её сражения с Олимпией обычно происходили или высоко в воздухе, или за чертой города, так что никаких разрушений не было.

— Нам повезло, что тётя Игноблия есть, — хмыкнула Джессика. — Помнишь, когда мама с ума сошла из-за Технопирата?

— Ну?

— СМИ вывернули, будто это была тётя, а не мама. Типа, облачилась в её супергеройский костюм и пошла нести разрушение в город…

Я кивнула. Ну, логично: если бы СМИ так не сделали, то, выходит, подорвалось бы доверие к Маджестии — единственному герою S-класса. И без того получилось, что Ассоциация соснула того-этого, когда все её высокоранговые супергерои начали громить город, попав под влияние злодея; терять последний оплот уважения от граждан в виде Маджестии? Не-е-ет, спасибо.

— А где, по версии СМИ, была Олимпия? — спросил Лаки, приземлившись рядом с нами. — С воздуха ничего не видно необычного.

Я с завистью посмотрела на крылышки. Джессика хмыкнула.

— Идём значит в другой сектор, — сказала она. — А мама, по официальной версии, была занята делом государственной важности. Таким секретным, что об этом рассказывают только из-за столь неординарной ситуации!..

Ясно, ясно.

Забавно было, что, по словам Эон, «тётя Игноблия» не выступала с опровержением в злодейской манере, а тихонько всё проглотила. Ещё меня удивляло, что девочки называют её «тётей» — подобное отношение, как мне кажется, просто так не появлялось. А значит что?

А значит, нежное «Да твою-то мать, Игноблия!» от Олимпии, сказанное ранее, было проявлением сестринской заботы. И злодейство второй инопланетянки уже не воспринималось абсолютным, что, наверное, хорошо.

Ох уж эти семейные тайны и отношения…

Просмотрев ещё несколько мест, мы добились целого ничего. Я в какой-то момент просто забила на хождение и сразу по прибытии взглядом выискивала ближайшую лавочку. Пока Эон и Джессика шерстили всё снизу, а Лаки наворачивал круги в небе, я вяло жевала что придётся и ни о чём таком не думала.

Забавно, что в последнем пункте, где когда-то погиб герой, управляющий драгоценностями, — странная, странная способность! — я высмотрела Ахену.

Индеец, заметив меня, приветственно махнул рукой и неспешно подошёл ближе. Вокруг нас были шести-семиэтажные тёмные здания и небольшой парк, очень даже приличный по меркам Нью-Йорка. Ни тебе бездомных, ни переполненных урн — чистота и порядок.

— Что вы тут делаете?

— Ищем один из Талисманов, — я протянула мужчине упаковку с орешками. — А ты?

— Здесь неподалёку была квартира Миджины. Сейчас я её сдаю, так что ходил проверять своих жильцов — что-то у них не заладилось с трубами.

Мы сели на лавочку и вытянули ноги, как два престарелых старика. И если Ачэк имел на это полное право, то вот моя лень была под большим вопросом.

— Почему ты им не помогаешь? — спросил индеец, высмотрев летающего сверху Адриана.

— Не вижу смысла. Всё равно ничего не найдут.

— Хм, — он нахмурил кустистые белые брови. — А почему ты им это не скажешь?

— Говорила уже. Но у нас нет никаких других вариантов, что мы можем сделать, так что… Эон всё это понимает, а вот Адриан и Джессика нервничают, хотя и стараются не показывать этого. Так хотя бы энергию сбросят, уже хорошо.

Мужчина крякнул и открыл-таки орешки. Я достала из сумки упаковку с сыром и сунула ту под рубашку. Следом отправилось яблоко — зашли они Лиири, что поделать. Хорошо ещё, что орлица их ела быстро и аккуратно, так что я не была липкой после её перекуса.

Какое-то время мы с Ахену просто сидели и наблюдали за Эон: та цепляла людей в парке и опрашивала их. Учитывая, что девушка была в форме Зловещей Долины, послать её не могли — горожанам приходилось отвечать на вопросы.

— Слушай, — я почесала кончик носа. — Если тут неподалёку жила Миджина — может, у неё дома что-то есть? Пойдём, проверим, что ли…

— Мои съёмщики будут в восторге, — проворчал мужчина, тем не менее поднимаясь с лавочки. — Пошли.

Я замахала руками, привлекая внимание. Почти сразу к нам подскочила Джессика — то есть, Воробей, конечно же. Одна я была в этом компашке без костюма и совсем-совсем обычная, если не учитывать кошачьи уши и воплощённое Разрушение под мышкой.

— Что-то придумала? — спросила Джессика; изменённый программой голос выдавал надежду.

— Да. Мы пойдём проверим место, где раньше жила Миджина. Вы тут останетесь?

Она оглянулась на Эон, что была всё ещё занята разговорами, и на Адриана, который что-то явно высмотрел с высоты. Затем кивнула.

— Да. Телефон у тебя с собой?

— Естественно.

— Хорошо, тогда я передам этим двоим, что ты ушла с Ахену-Ачэком. Если что — звони.

Я прищурилась, пытаясь высмотреть Адриана сверху, но парень, видимо, куда-то усвистел на своих волшебных божьекоровочных крылышках. Мда… нехорошо, конечно, получалось, что я ухожу опять без предупреждения Агреста, но что поделать-то. Не вылавливать же его, в самом деле — Лаки для этого ещё найти надо.

— Он тебя покусает, когда вы снова встретитесь, — усмехнулся Ахену, отлично понимая причину моего промедления. — Пошли, тут недалеко. Возможно, что ты вернёшься до того, как он что-то заметит.

— У меня Талисман неудачи. Вот уж вряд ли…

Квартира Миджины действительно была неподалёку, буквально на соседней улице. Дом, в котором когда-то жила сестра Ахену, был старым — ну да оно вполне логично получается. Я задумалась над тем, сколько же нашему другу-индейцу лет; выходило, что очень даже прилично. Даже если Миджина была его старшей сестрой, он с ней успел не только пересечься, но и какие-то глубокие отношения завязать, раз уж разозлился на Олимпию из-за смерти горе-шаманки.

— Много за аренду получаешь? — спросила я, задрав голову и рассматривая тёмное здание из коричневого кирпича.

Чем-то оно было похоже на дом из «Sex and The City», хотя там-то, конечно, Кэрри жила в здании поменьше. Тут был шестиэтажный монстр с обалденно высокими потолками, — по прикидкам немногим меньше трёх метров, — и шикарным подъездом. Я бы даже сказала, что парадной!

— Прилично, — Ахену достал из кармана кожаной куртки ключи и подманил меня ближе.

Я взлетела по каменным ступенькам, остановившись рядом с мужчиной.

— Дом построен до пятидесятых, так что аренда здесь приносит неплохой доход, — снизошёл до более подробных объяснений мужчина. — Тогда по-другому строили. В пятидесятых в Штатах был бум рождаемости, появился устойчивый средний класс, так что пришлось застройщикам придумывать что-то для ускорения возведения зданий. В итоге изменился тип зданий. Потолки там меньше стали, комнатки тоже…

«В пятидесятых», хм. Если бы я говорила про историю своего мира, то там всё логично — постройка изменилась после Второй Мировой. Однако тут её не было, так из-за чего…

Хотя у нас тут в сороковых начали появляться суперы — может, из-за них произошёл этот бум? Или Талисман Лосося постарался? Ну там, размножение, плодородие, все дела. Хм… с другой стороны, меня это всё касаться не должно. Моё дело маленькое — выжить и не объесть город из-за своего вечного голода.

Плаггом себя чувствую, в самом деле…

Мы зашли в здание и поднялись на четвёртый этаж по широкой лестнице. Двери тут были огромные, под стать потолкам; учитывая, что в этом мире жили гиганты вроде моего любимого дядюшки и Габриэля — возможно, такие двери были не только данью застройке прошлого. Мало ли кто тут раньше жил…

Да, красивая дверь. Большая. И украшения какие необычные, хм-хм-хм…

Ахену только занёс палец над дверным звонком, как я его остановила.

— Не нужно.

— Почему? — мужчина повернулся ко мне. — Ты же хотела осмотреть квартиру?

— Вообще-то, я не квартиру ищу, а другое…

Я подошла к двери и потёрла висок. Украшения были на ней красивые, да — особенно крошечный веночек, больше похожий на очелье.

— Лиири, ваш выход, — не дождавшись ответа от орлицы, я заглянула к себе под рубашку, но встретила только зелёный внимательный взгляд Плагга. — Лиири?

— Ща, — котёнок потёр лапки. — А ну хватит подглядывать!

Я отпустила ворот рубашки. Почти сразу я ощутила копошение в районе живота; послышался глухой звук удара, а потом — недовольный вскрик орлицы.

— Да как ты?!.

— Иди-иди, для тебя работа снаружи!

Я закатила глаза. Ну, Плагг… ни капли нежности в этом маленьком засранце не осталось, честное слово!

Взъерошенная орлица высунула недовольную мордочку из моего ворота. Увидев веночек на двери, она выпорхнула наружу и подлетела к нему.

— М-м-м… запах похож на ожерелье выдры, — вынесла вердикт Лиири. — Только какое-то оно…

Ахену, не особо церемонясь, отодрал венок от двери. Листочки оказались ненастоящими; проведя рукой по ним, мужчина с лёгкостью отломал их.

— Полимерная глина или типа того, — вынес вердикт индеец, кроша оставшиеся в ладони листья. — Только больно уж легко ломается.

Я забрала у него из рук венок. Под слоем глины виднелось бронзовое ожерелье-основа.

— Вот чёрта с два я бы его нашла, если бы не ты, — сказала я Плаггу, который выглядывал у меня из рубашки, просунув голову между пуговиц.

— Хм?.. это как ты к такому выводу пришла?

— Подобные рояли в произведении просто так не встречаются, — ответила я, на пробу отламывая один из искусственных листиков. — А значит, мир просто хочет, чтобы мы уже разобрались со всей этой геройской чепухой. Или ты так не считаешь?

Плагг усмехнулся. Зелёные глаза мягко сощурились; в этот момент котёнок был намного больше похож на Чешира, на Разрушение, на Древность — на что угодно, но не на миленького чёрного пожирателя сыра.

Я ткнула ему в лоб пальцем, и это ощущение сразу же пропало.

— Ну-ка цыц, — сказала я, почесав квами за ухом. — Не пались.

Спешл. Жозефина Менделеева (1).

— Ну что, мадемуазель Менделеева, готовы к нашему представлению?

Жозефина хмыкнула и подвинулась, освобождая Дэннису место. Дамокл, как всегда, был бодр, — даже чрезмерно, на взгляд женщины. Пока она нервничала из-за каждого повода, он отдыхал, наслаждаясь поездкой в другую страну.

Вот что значит опыт. На всё происходящее, — даже на неудачи с мадмуазелью Дюпэн-Чэн и месье Агрестом, — мужчина реагировал так, словно это было что-то маленькое, незначительное, да ещё и очень забавное. Дэннис потерял самообладание всего единожды, когда жизнь студентов действительно оказалась в опасности…

Ну и потому, собственно, Жозефина нервничала сейчас — из-за последовавшего наказания. Поначалу-то идея с самодельным мюзиклом казалась замечательной: занять детей так, чтобы от них не было ни слуху ни духу, всегда хорошо. Но теперь, когда пришло время расплаты, — точнее говоря, детских самодельных выступлений, — Менделеева поняла, что они кое-что упустили из виду.

Воображение и расхлябанность мадмуазель Маринетт, к примеру. Расхлябанность в субординации и поведении, имела в виду Жозефина — у этого ребёнка, как ей казалось, просто не было никаких авторитетов. Сколько бы она ни встречалась с такими учениками, а каждый раз всё равно удивлялась. Казалось бы, пора бы уже привыкнуть, что на каждый поток детишек будет вот такой «взрослый», не считающийся ни с кем, однако тут получался немного другой случай: несмотря на отсутствие авторитетов, у Маринетт была какая-то чёткая цель, которой она придерживалась. Моральный компас, если угодно.

Так что девочка в большинстве своём действительно вела себя… по-взрослому, лет на двадцать. Но этот взрослый Жозефине не особенно нравился. Просто из-за того, что Маринетт, какой бы «взрослой» она себя ни считала, всё равно оставалась под её, Жозефины, ответственностью!

Девочка, кажется, собрала вообще все возможные опасности в этом проклятом городе. Ох, если бы Жозефина знала, что здесь будет происходить… она не знала, что бы она сделала, но точно что-то было бы. Может, она бы попросила Калин всё же полететь с ними… три учителя, даже если один из них беременный, всегда лучше, чем два.

Хотя, наверное, это была бы плохая идея. Калин не раз жаловалась, что Маринетт её почему-то невзлюбила. Вроде бы не было никаких причин, — по крайней мере Бюстье их не видела, — однако неприязнь Дюпэн-Чэн была вполне различима даже для Жозефины, которая всегда плоховато определяла отношения людей.

Интересно всё же, чем Калин не понравилась Маринетт. Жозефина не отрицала, что у Бюстье был слишком… интенсивный, личный способ преподавания, который мог подойти не для всех учеников. Однако она ведь даже не лезла к девочке с двойной фамилией! По словам самой Калин — но им можно было верить, Жозефина была уверена.

— Боюсь, что мы совершили ошибку, — тихо сказала Жозефина, сдвигая колени в сторону, чтобы преподаватель-американка смогла пройти к своему стулу.

Крыша была не настолько большой, чтобы сделать и импровизированную сцену, и удобные места для зрителей. Посмотреть на выступление захотело очень много народу, к удивлению Жозефины: пришли практически все родители-американцы, друзья-американцы, учителя-американцы… в общем, стульев и места едва на всех хватало. А детишки, которые выступали, и вовсе были вынуждены кучковаться в импровизированном закулисье, готовясь к выходу и толкаясь друг с другом локтями.

Алья Сезер стояла неподалёку от стульев и объясняла что-то девочке-американке. Судя по тому, что держала мисс в руках камеру, мадмуазель Сезер передавала свои знания о съёмке. Вот и хорошо: будет что показать родителям из Франции, которые по вполне понятным причинам не смогли попасть на самодеятельность своих отпрысков.

— Вы о чём, моя дорогая? — очень по-доброму усмехнулся Дамокл в бороду.

Женщина закатила глаза.

— Будто вы не понимаете, Дэннис. Про мадмуазель Дюпэн-Чэн.

— О-о-о… не волнуйтесь, выступление её труппы последнее. Так что можно будет просто вырезать его из видео. Или обрезать отдельно, если оно вам очень понравится.

Поджав губы, Жозефина удручённо покачала головой. Ну конечно. Чего она вообще ожидала, спрашивается? Дэннис обожал Маринетт — настолько, что наверняка был бы не против, стань она его внучкой. Там, где Жозефина видела проблемного ребёнка, он видел огромный потенциал и что-то ещё, чего Менделеева никогда не замечала ни в одном ребёнке.

Но потому Дэннис и был лучшим директором на памяти женщины. Она сменила несколько школ, прежде чем осесть в коллеже Франсуа Дюпона; по большей части Жозефина остановилась здесь именно из-за адекватного, приятного руководства. И ещё из-за того, что Дэннис никогда не говорил ей, что в новом учебном году из-за нехватки ссредств не будет обязательной закупки колб, реторт и реактивов — шкафчики в классе химии всегда оставались прекрасно-полными, только и успевай директору носить списки заканчивающихся реактивов.

Не жизнь, а сказка. Ну а то, что приходилось работать с разными детишками — это ведь в любой школе так. Что уж поделать, раз в выбранном Жозефиной коллеже учились только детки очень богатых родителей. Бывает.

Дерьмо вообще в жизни случается. Надо просто к этому привыкнуть.

— У нас же есть не только видео, — выдохнула женщина. — Но и реальность… родители других детей пришли посмотреть, в конце концов…

— Да-да-да, вы конечно правы, — замахал руками мужчина; его рубашка натянулась на груди, умоляя о спокойствии и готовая оторвать все пуговицы разом от натуги петелек. — Но я уверен, что ничего страшного дети не сделают. Побойтесь бога, Жозефина, это же дети!

— Это Маринетт, — кисло сказала она, скривившись. — Если она участвует в чём-то, то точно надо ждать необычностей.

Дамокл улыбнулся.

— Ну, если это вас успокоит, то я видел выступление детей. Именно группы Маринетт.

Менделеева выпрямилась на стуле и напряжённо нахмурилась.

— И?

— Всё в порядке, переживать совершенно точно не о чем, — беспечно ответил Дэннис. — Мне даже понравилось. Ясное дело, я видел не всё, только часть… танец мадемуазель Буржуа и месье Брюэль достаточно милым вышел. У них такой контраст в телосложении…

Жозефина кивнула, ничуть не успокоенная. Один танец! Тем более, с этими двумя: Буржуа просто отказалась бы участвовать в чём-либо «этаком», а месье Айвану нельзя было даже появляться на камере. Судя по маске, закрывающей всё лицо, и обезличенному однотонному чёрному костюму, юноша всё равно будет участвовать в представлении. Жозефина вроде бы слышала, как Маринетт разговаривала с его родителями — выспрашивала, что именно запрещено для Айвана во время съёмок.

Вот что бывает, когда у тебя излишне богатые родители, которые тебя всё-таки любят. У Айвана даже фамилия была не то чтобы не его, но не совсем его — «Брюэль» юноша позаимствовал у своей прабабушки, как он сам рассказывал. Фамилию родителей он просто не мог использовать, чтобы не спровоцировать тех же агрессивно настроенных экоэнтузиастов: мать Айвана вроде бы работала с нефтью или с пластиком. С чем-то, что точно не очень хорошо сказывается на окружающем мире.

И всё же, Айван будет участвовать. Да, полностью закрытый, чтобы его лицо не светилось на видео и тем более ни в коем случае не попало в интернет. Но будет же! А для такого возраста причастие к коллективной деятельности — чуть ли не самое важное. Никто не хочет быть аутсайдером…

Если так подумать, то «группа Маринетт» и состояла из аутсайдеров. Вечно «одинокие вдвоём» Роуз и Джулека, неуверенный в себе Натаниэль, агрессивная Хлоя Буржуа, социально-неловкий Айван, Нино, не снимавший наушники и какое-то время назад посещавший школьного психолога… немного выбивались Алья Сезер и Адриан Агрест, потому что оба были в той или иной степени общественными деятелями и любимчиками учеников с учителями. Может, они были нужны для фона? Чтобы остальные сильнее выделялись.

…ладно, думать так — грех, хотя Жозефина в бога и не верила. Но всё равно грешно, и никуда от этого не денешься.

— Кто выступает первым? — спросила она у Дэнниса.

Зрители, активно переговаривающиеся на английском, практически расселись; стульев хватило не всем, так что часть родителей и друзей выступающих стояли позади основной зрительской зоны. Народу на крыше набилось… наверняка это место такого столпотворения не видело, Менделеева была уверена.

— Сначала американцы, две группы, — отрапортовал бодрый директор. — Потом наши, группа Маринетт последняя. Между Америкой и Францией будет перерыв, когда нам расскажут «Величайшую Историю Любви», как сказала мадемуазель Дюпэн-Чэн.

Жозефина схватилась за сердце.

— Она ещё и написать что-то успела?!

— Там всё прилично, — захихикал Дамокл, как девчонка. — Просто немного романтики о Лафайете. Чем-то ей понравилась его история, видимо. И читать будет не она.

— А кто?.. месье Агрест?

Этот красивый мальчишка был у Маринетт наподхват, из-за чего постоянно влипал в неприятности. Жозефина не один раз прикусывала язык, чтобы не ляпнуть нечто вроде «не стоит вам с ней связываться» — знала, что Адриан её не послушается в любом случае. Да и какое имела она право разделять этих двоих; её личное напряжение из-за того, что вокруг Маринетт вились неприятности, не должно было рушить чужую дружбу.

Она никогда бы себе подобного не простила, потому что в подростковом возрасте сама с этим столкнулась. Дружила с мальчиком… только вот в их отношения влезла его преподавательница, и эта дружба быстро сгнила — женщина натравила на молодую Жозефину мать её друга.

Менделееву из-за её любви к фиолетовым волосам и пирсингу тоже ведь считали «неподходящей компанией». Даже знаменитая фамилия не помогала исправить это отношение. Вот и… кончилась дружба. А сама Жозефина поклялась стать учителем, который никогда так не поступит — лучшим учителем в мире.

— Нет-нет, не он. Вроде бы, Натаниэль Куртцберг, если я не ошибаюсь.

Что же, это было неожиданно.

— Почему он?

— У него недавно сломался голос. Окончательно. Мадмуазель Дюпэн-Чэн заценила, как мне кажется. Вот и…

— Разве месье Куртцберг не заикается при выступлениях?

Дамокл покивал. Жозефина задумалась: это что, получается, клин клином? Натаниэль был прекрасным учеником, несмотря на свою страсть рисовать наброски в тетрадях и на бланках экзамена; тем не менее, публичные выступления никогда не были его сильной стороной, и любой доклад он неслышно бормотал себе под нос.

Жозефина немного жалела мальчика. Ведь работа художника — не столько «нарисовать», сколько «представить» и, учитывая материальность мира и необходимость оплачивать счета, «продать».

— Если что-то выйдет, то это будет замечательно, — пробормотала Жозефина.

— Ита-а-к! — на самодельную сцену вышел распорядитель, кто-то из американских учеников-мальчишек. — Прошу всех отключить мобильники! Мы начинаем!

Жозефина вытащила мобильный телефон и отключила звук, как и просили. Не хотелось бы испортить съёмку или удовольствие от созерцания детишек из-за неожиданного звонка; они всегда раздаются в тихиемоменты, просто по закону подлости.

Выступления были… ну, неплохими. Довольно скучными, если честно, но Жозефина тут скорее просто придиралась: ей и на похожих выступлениях племянников было скучно, а ведь там родные детишки старались. Здесь же были незнакомые американцы, за которых даже из-за патриотизма переживать не стоило: после завершения выступлений будет проведено голосование за титул лучшего перформанса. Победившей группе — личные сопровождающие при закупке сувениров завтра, благодаря чему можно будет обойти большее количество магазинов.

«Тюремной» группе, — так иногда называл группу Маринетт Дэннис, — была обещана амнистия. И тоже тот самый выход за сувенирами, которого они лишились из-за попыток побега из общежития.

Первая американская группа переложила на музыку какой-то народный индейский танец. Рассказали небольшую историю о войне двух племён: одно из них, более дикое и жестокое, воровало людей, чтобы потом принести жертву. Второе племя сопротивлялось. Закончилось всё тем, что первое племя было уничтожено существом, которое призвали их шаманы в одну из жертв, а вторые праздновали наступившие спокойные деньки.

— Какой ужас, — передёрнулась Жозефина, когда представление закончилось.

— Местная легенда, — не поддержал её настроения Дамокл. — Главное, что всё хорошо закончилось.

— Какое ещё хорошо, если там конец в стиле «в общем, все умерли»…

— Ох, дорогая, вы просто придираетесь. По-моему, исполнено вполне неплохо! К тому же, не все — часть второго племени была вполне цела под конец. А какая хореография! Прекрасно, просто прекрасно!..

Ну, с этим было не поспорить. Активные танцы, много движения, хорошая музыка. Легенда, опять же, подобрана такая, что пробрало даже Жозефину — пускай и из-за жестокости происходящего. Если бы дети играли получше, — плохая актёрская игра всегда наводила на Менделееву тоску, — то было бы даже сносно.

Вторая американская история — типичная подростковая фантазия о любви двух супергероев в космосе. Темы свободы там не было, разве что тема свободы отношений — оба «любовника» были парнями, пускай один и носил глупо выглядящее на нём розовое платье.

Было видно, что вторую постановку дети ставили из-под палки. Со сценарием первой, напротив, работали слишком сильно и сложно, из-за чего получился перегруз. Этих бы детишек взять да перемешать — тогда бы вышло что-то в меру смешное и не такое мрачное. Но да ладно, сделали как сделали. Хорошо, что сделали вообще.

Смеющиеся парни соскочили со сцены, и распорядитель объявил перерыв.

— Антракт, однако, — крякнул Дэннис. — Видишь, Жозефина? У них всё по-взрослому! Волноваться абсолютно не о чем!

— Я буду счастлива, если это так…

Спешл. Жозефина Менделеева (2). Cell Block Tango.

Пока взрослые общались с детьми, Жозефина встала размяться; Дэннис остался, чтобы придержать места, которые могли увести из-под носа в любой момент. Прохаживаясь по крыше и слушая обрывки чужих разговоров, Жозефина набрела на Маринетт — та подбадривала Натаниэля, который был бледным до синевы и яростно отказывался выходить выступать.

— Эй-эй-эй-эй-эй! Если ты сейчас грохнешься в обморок, то Хлоя тебя съест, — услышала она голос Дюпэн-Чэн. — Не смей заваливаться!

— Почему я согласился на это вообще…

— Потому, что я куплю тебе набор кисточек?

— Набор кисточек не стоит такого позора…

— Эй, ты меня уже рисовал. Так что считай, что на тебе долг!

— Долг я заплачу тем, что выступлю с танцем. Это же и без того стресс!

— Нет в тебе никакой страсти… MORE PASSION! MORE PASSION! MORE ENERGY!

Девчонка начала исполнять что-то вроде поддерживающего танца; Натаниэль пошёл красными пятнами и вцепился ей в руки, не давая двигаться дальше.

— Ладно! Ладно! Только прекрати!

— Ну вот! А говорил, что не можешь…

Хмыкнув, Жозефина пошла дальше.

К удивлению, «победный танец» Маринетт сработал, и Натаниэль зачитал небольшое эссе про Лафайета. Голос у юноши действительно оказался очень… интригующим? Куртцбергу бы диктором работать или стихи на радио читать. В меру низкий баритон юноши очень успокаивал, при этом не отвлекая от темы эссе:

— Если вам нужно будет рассказать что-либо про Лафайета — скажите, что он бы счастливо женат…

Под конец Натаниэлю захлопали, чего парень то ли испугался, то ли смутился до невозможности. В «закулисье» он практически впрыгнул прямо со сцены, одним движением, что вызвало волну смешков среди зрителей.

Дальше было выступление не «тюремной» группы. Жозефина должна была признать, что сработали ребята очень даже неплохо; ну да они все были довольно артистичными, так что ожидать меньшего и не стоило.

Это была милая постановка, и снова о любви. Можно было назвать её традиционным «сценарием»: Жозефина могла бы поклясться, что ребята просто переписали сценарий какого-то американского фильма. Настолько культового или популярного, что даже она, небольшой любитель кинематографа, о нём знала.

Интересно, кстати, что в этой постановке принимали участие и члены группы Маринетт: Алья, Роуз и Нино. С другой стороны, Нино помогал одноклассникам с музыкой; Алья была идейным вдохновителем переделки сценария, насколько Жозефина знала; Роуз просто не могла пропустить чего-то, связанного с любовью. Слишком в этой девочке было много романтики, если кто спросит Жозефину.

На всех троих ребятах были высокие лакированные сапоги; когда дети шагали по сцене, то был слышен отчётливый стук каблуков. Жозефине заранее стало плохо: это что, часть их… другого… выступления?

Эти сапоги?!

Она повернулась к Дамоклу с лицом, искажённым настоящей мукой:

— Ты говорил, что всё в порядке, Дэннис-с-с-с…

Директор заморгал, будто не понимал, из-за чего она шипит.

— …да? А что, что-то не так?

— Сапоги!

— Новые веяния моды?.. — он вытянул шею и нашёл взглядом ноги других членов «Тюремной» группы. — Или нет. Хм-хм-хм… интересно-то как!

Менделеева сдвинула очки и спрятала лицо в ладонях. «Интересно» ему! А у неё будет сердечный приступ, она точно говорит! И кто её откачивать будет, Дэннис? Так он едва не завалил тест по оказанию первой помощи во время переподготовки, доверия к нему у неё точно не было!

— Итак, наши последние выступающие…

Фигура Айвана за тощим в общем-то американцем выросла как будто из ниоткуда. Было уже довольно темно, так что Брюэль немного сливался с ночным пейзажем из-за того, что был одет в чёрные вещи.

Айван положил руку на плечо юноше и мягко подтолкнул на выход со сцены. Американец, немного растерянный, легко спрыгнул и нервно рассмеялся, когда понял, что забыл отдать своему сменщику микрофон — только у распределителя он был. Все остальные звуки являлись записью, сделанной заранее.

Айван забрал микрофон и постучал по нему пальцами. К счастью, никакого писка, как это обычно бывает в фильмах, не раздалось.

— А сейчас, — тихим таинственным голосом сказал Брюэль; чтобы не нервничать, он говорил медленно, из-за чего звучал старше и солиднее, — шестеро невинно осуждённых расскажут вам свою историю… Встречайте, Тюремное Танго!

Жозефина тихонько зарычала; Дамокл рядом с ней, абсолютно восторженный, захлопал в ладоши и засвистел, подхватывая общий восторг от такого начала.

Что же… после предыдущих трёх выступлений это интро смотрелось… м, неплохо. Жозефина не хотела хвалить эту постановку, что бы ни произошло; Жозефина ожидала подставы — и, кажется, была права в своих ожиданиях!

Пока Айван объявлял, за его спиной Нино и Адриан, — оба в тех самых проклятых сапогах, обтягивающих чёрных майках и чёрных штанах, — быстро перетащили на сцену реквизит. Решётки — видимо, отсылка к тюремным?..

Ох, что-то Жозефине стало совсем нехорошо…

Свет выключился. Стук каблуков. Когда появилась подсветка, женщина увидела, что за решётками, — их было шесть, стояли друг от друга отдельно; дети их что, выломали откуда-то?.. — стоят девочки. В разных позах, но каждая при этом держалась за решётку, как…

Ну да, как заключённые. Очень даже неплохо выглядело. Но Жозефина этот перформанс ни в коем случае не хвалила и не поддерживала! Нет!

Зазвучала музыка. Девочки начали притопывать ритм — вот зачем были нужны каблуки! Звук от этого был очень громким, Нино, — он стоял рядом с ноутбуком, — даже пришлось корректировать громкость музыки.

— Чпок! — услышала Жозефина.

— Шесть…

— Хлюп.

— Не-а…

— Цицерон!

— Ирвинг!..

— Это что, какой-то код? — растерянно пробубнил рядом Дамокл. — Гм… Наверняка узнаем потом…

Музыка ускорилась, девочки пришли в движение; каждый жест — рваный, после которого они замирали.

— Чпок! Шесть! Хлюп! А-а… Цицерон! Ирвинг!..

Что же, по крайней мере, музыка была неплоха. Это Жозефина признавала, да… Но вот то, как девочки «танцевали» рядом с решёткой…

— Это разве не перебор? — спросила она в никуда.

Дамокл был абсолютно полностью погружён в творящийся беспредел. Как и окружающие, да…

— Сюда бы хорошего оператора по свету, — услышала Жозефина сбоку. — Хм, очень интересно…

Ну да, хорошего света действительно не хватало. Это усилило бы сцену, наверное. Но даже того освещения, что было, оказалось достаточно, чтобы рассмотреть девочек за решёткой: Алья, Маринетт, Роуз, Сабрина, Хлоя и…

— Это что, Ким?..

— Чш!

Жозефина сцепила челюсти. Ладно! Ладно… будет она смотреть молча, ладно.

— Он сам нарвался! Он сам нарвался! — раздалась запись девичьих голосов. — И в этом нашей нет вины…

И, да, это действительно был Ким Ле Тьен. В женской пышной юбке, в колготках-сетке, — тонкую полоску с ними было видно между высокими сапогами и той самой юбкой, — и с чёрным же топиком. Выглядел он как молодящийся трансвестит, да простят Жозефину альдегиды и кетоны; картину довершал яркий тёмный макияж. Однако казалось, что Ким совершенно счастлив в том виде, в котором он находился.

Комический эффект был что надо.

— Да будь вы сами… на нашем месте!..

Маринетт дёрнулась вперёд, впечатала себя в решётку, схватилась за неё и прижалась лбом к прутьям. Лицо у неё было искажено злостью, яростью; Жозефина неуютно поёжилась от этого выражения, если честно, да и макияж с тёмными губами и выделенными жирной подводками глазами только усиливал впечатление.

Вот же… актриса. Ей теперь Менделеева вообще верить не будет, ни в чём!

— Вы поступили бы так, как мы!

На сцену выскользнула Аликс; Менделеева поняла, что это она, только по росту — больше таких коротеньких учеников не было ни среди парижан, ни среди американцев. Розовые волосы были убраны под тканевую кепку-восьмиклинку, оделась девчонка в белую майку и штаны с подтяжками.

Учитывая что из-за решёток выбрался Ким, ясно было, что они поменялись гендерными ролями. Что же, ладно. Действительно забавно…

— Знаете, у некоторых людей есть такие привычки, — Ким подошёл к Аликс и остановился за её плечом; девочка жвала свою вечную жвачку и дула пузыри, словно ничего не происходило особенного, — Которые выводят вас из себя… Как у Аликс!

Ученики Жозефины захихикали, да и сама она улыбнулась: да-да… все знали, насколько учителя раздражались из-за привычки Кюбделл жевать жвачку. Что бы ни говорили учёные про улучшение запоминания при этом, Менделеева всегда заставляла девчонку выплёвывать резинку перед уроками. Нечего тут!

— И я ей сказал, — продолжал Ким, нежно массируя плечи довольной жизнью Аликс, — Аликс, чпокнешь своей жвачкой ещё хоть раз…

Кюбделл усмехнулась, надула огромный пузырь и чпокнула его. Звук немного не совпал с действием, но всё равно вышло неплохо.

— И она сделала, — пожал плечами Ким. — Тогда я снял дробовик со стены и сделал два предупредительных выстрела…

Он отошёл и вытянул пальцы, сложенные пистолетиком, в сторону Аликс. Прозвучало два выстрела.

— ПРЯМО ЕЙ В ГОЛОВУ! — «рассмеялся» Ким, выхватывая откуда-то из юбки алый платок.

Жозефина только рот открыла. Эт-то… это что такое?.. Детский мюзикл или как?..

Аликс подскочила к Киму, и у них сложился довольно странный танец; танго. Несмотря на то, что вёл Ле Тьен, было ясно, что у него именно «женская» роль.

Не успела Жозефина отойти от шока, как эти двое исчезли, и вместо них на сцену вышел Нино; из-за решётки выскользнула Алья. История этих двоих была другой, как и танец: они ходили друг напротив друга по кругу, словно по рингу.

— Я стою на кухне! — звучали обрывистые фразы, сказанные голосом Альи. — Занимаюсь своим делом, режу курицу на ужин! И тут прибегает мой муженёк Нино в приступе ревности!

Ляиф вполне натурально схватился за волосы; было очень странно видеть его без кепки.

— Ты танцевала с молочником! — рявкнул он; Жозефина явно услышала вместо «танцевала» совсем другое слово…

Очередная история с печальным концом, что ли?.. Менделеева заставила себя закрыть рот.

— Он нарвался на мой нож, детка, — протянула Алья после своего рассказала, вытаскивая из кармана Нино красный платочек. — Он нарвался на мой нож де-есять ра-аз!..

Танец повторился, первая пара присоединилась ко второй. Жозефина практически смирилась с реальностью и думала, что она готова практически ко всему. Но когда Сабрина, — из следующей пары с Натаниэлем, который после зачитывания эссе внезапно распрямил плечи и теперь казался сильно выше, получив уверенность и выправив осанку, — начала рассказывать про многожёнство, мормонов и мышьяк…

Кто вообще в зале знает про мормонов из подростков?! Взрослые-то ладно, они реагировали кто как: кто-то посмеивался, потому что «истории» выглядели забавно в исполнении по сути детей; другие внимательно следили за хореографией и сюжетом; третьи чему-то кивали — может, узнавали себя и свои проблемы?.. Жозефина никогда не была замужем, но, в целом, признавала: если бы она узнала, что её избранник ей изменял не с одной, а с шестью!..

Она химик, в конце концов. Приготовила бы что-то поинтереснее мышьяка. И не попалась бы, это точно.

Сцена с Хлоей удивила отсутствием жестокости. Буржуа говорила что-то на непонятном языке, — Дэннис сказал, что это какое-то норвежское наречие, — а Айван сзади неё осторожно поддерживал девочку, когда та откидывалась назад, вроде как от приступов слабости. Выражение лица у Хлои не было трагичным, скорее раздражённым, хотя от роли Жозефина ожидала чего-то…

Но Маринетт неплохо подобрала. Контраст раздражённого лица и быстрых слов, сказанных с тоном сожаления, словно раскрывали Хлою с другой стороны. Показывали, что внутри она не такая плохая, какой кажется; кто бы знал, что Маринетт увидела в этой девочке, в самом деле… Дэннис тоже жалел Буржуа, кстати. Одна Жозефина больше раздражалась из-за её поведения, будучи не в силах понять, как можно быть такой маленькой…

— Так ты убила его? — спросила Алья, стоявшая в стороне с Нино, сидящим у её ног.

— Ты тупао? — раздражённо фыркнула Хлоя на ломаном английском. — Не ви-нофна! Не дела-ла!

Платочек у неё был беленький. Значит, и в них был смысл…

— Я любила Натаниэля Куртцберга так, что едва могу сказать об этом, — нежно воскликнула мило-ласковая Роуз, выходя из-за решёток; музыка из ласковой, которая была при монологе Хлои, перешла в тревожную, словно Жозефина смотрела какой-нибудь триллер. — Он был по-настоящему человеком искусства! Понимающим, артистичным… художник, ну вы понимаете.

Она подошла к Натаниэлю — Куртцберг успел натянуть куртку и какой-то тёмный платок на голову, так что создавалось впечатление, что играет другой человек. Да уж… несчастный юноша, Маринетт его и в хвост, и в гриву использовала в этот вечер.

— Но каждый вечер он уходил искать себя, — плаксиво сказала Роуз, облокачиваясь на Натаниэля, стоявшего к зрителям спиной. — И по пути он находил Рут, Глэдис, Розмари…

При перечислении имён за фигурами двоих появлялись другие. Жозефина узнала американок из параллельной группы; что, Маринетт и с ними договорилась?.. хотя с мисс Эон и мисс Джессикой она и без того дружила… рядом с американками стояла Джулека; лица на ней практически не было. Казалось, ещё немного — и девушка просто потеряет сознание от нервов; у неё даже губы были бледными до синевы.

Роуз нервно рассмеялась, покосившись на подругу; она быстро пажала её пальцы, и Джулека словно чуть-чуть себя отпустила. Но продолжала при этом выглядеть всё так же плохо.

— И И-и-и-ирвинг!..

…а это разве не мужское имя?

Ухмыляющийся мальчишка-американец, нежно поглаживающий ещё одного полуобморочного, — Натаниэля, — по плечам, ответил на этот вопрос без слов.

Бедный Куртцберг, Жозефина уже говорила это?..

— В общем, разошлись мы из-за разницы в видении мира, — продолжила Роуз нервно-весёлым тоном. — Он видел себя полным жизни… А для меня он был мёртв!!!

И снова танец. Какая дьявольская карусель… хотя в дьявола Менделеева тоже не верила, пускай даже некоторые дети были хуже библейского Сатаны.

— Осталась одна пара, — Дэннис в предвкушении потёр руки.

Жозефина скривилась. Да, одна. Агрест и Дюпэн-Чэн… для неё это звучало примерно так же, как «кашель и головная боль». Усиливают друг друга, понимаете…

Маринетт выступила вперёд, едва не навернулась из-за высоких каблуков, но так и не упала: её подхватил Адриан, так что девушка оказалась в его руках спиной к зрителям. Дюпэн-Чэн не растерялась и просто прогнулась назад, смотря на сидящих из полумостика, полностью повиснув в чужих объятиях.

Ну и доверие, в самом деле…

— У нас с моей сестрой был парный номер, а мой муж повсюду путешествовал с нами, — начала она из своего странного положения; выпрямившись, она коротко прижалась к Адриану, после чего оттолкнула его в сторону и отошла сама. — Под конец программы мы с ней всегда делали двадцать акробатических номеров…

Да уж, растяжка у неё была что надо. Мостик, колесо, прыжок с переворотом, шпагат — зрители на это отреагировали очень бурно, хотя все эти движения, разве что кроме прыжка, отрабатывали в коллеже на физкультуре. Жозефина не сомневалась, что та же Хлоя также могла бы всё это повторить.

— И вот как-то раз мы остановились в отеле «Цицерон»…

И снова история измены. «Сестру» играла Алья, но свет был сосредоточен не на ней, так что от Сезер оставался один только девичий силуэт. Жозефина подумала и согласилась со своим соседом: хорошая работа со светом очень бы обогатила этот номер.

— Потом у нас закончился лёд, так что я вышла, чтобы набрать немного… Но когда я вернулась!..

Алья встала спиной к зрителям, загораживая Маринетт и Адриана.

— То увидела, что они исполняют семнадцатый номер — Полёт Орла!

Жозефина думала, что хуже уже не будет, да?..

Она ошибалась.

Маринетт прыгнула на Адриана, тот подхватил её и перевернул вверх тормашками, перехватив за талию; Дюпэн-Чэн продемонстрировала идеальный шпагат, и, хотя Агрест запрокинул голову так, чтобы его лицо не… чтобы не…

Уши у него всё равно были настолько красными, что Менделеева это и со своего места видела!

«Номер» длился секунды три, после чего Агрест крутанул девчонку обратно. Та легко отскочила, пока запись продолжалась:

— Перед глазами потемнело, разум просто отключился… Я ничего не понимала и только пото-ом, отмывая руки от крови, я осознала…

Она вытянула красный платок прямо из зоны декольте, подняла руку, показывая всем тряпицу и рассматривая её так, словно сама впервые увидела.

— Что убила их двоих! — закончила Маринетт с широкой, неестественной улыбкой.

— Я убью её — неслышно выдохнула Жозефина вместе с девушкой.

Вот правильно она ожидала всякой… фигни!

Дюпэн-Чэн!!!

СПА...

— У тебя слишком хорошее настроение, аж смотреть противно, — выдала мне Хлоя наутро после выступления.

Я на эту реплику только улыбнулась.

— Естественно, у меня хорошее настроение! Миз Жозефина не съела меня после вчерашнего, что ещё нужно для счастья?

— Миллион евро и личный вертолёт, — пробубнила Алья в подушку.

— Миллион евро не сделают тебя счастливой, — закатила Хлоя глаза. — Тем более, тебе его никогда и не заработать.

— Спасибо за веру в меня, — всё так же неразборчиво ответила Алья, накрывая голову подушкой. — А теперь отстань, Буржуа. А ещё лучше — заткнись.

— Не надо было пить палёнку, — сказала противная Хлоя голосом на несколько тонов выше, чем обычно. — Что за нелепица, боже мой!

Алья застонала.

Сезер и Ляиф вчера после выступления очень долго зависали рядом с аппаратурой, обсуждая что-то на своём видеомузальном. И — да, распивали что-то из бутылочки и-под сока. Ясное дело, что соком там и не пахло.

Так что, возможно, канонному пейрингу быть! И даже без всяких обратившихся отцов Альи.

Если так подумать, то это достаточно забавно: именно месье Сезер, — его имя я всё время забывала; какой-то проходной персонаж получался он, только в реальности, я его только пару раз видела, хотя с Альей крепко дружила, — стал причиной того, что у его доченьки появился мальчик… хотя во всех историях и анекдотах папочки до последнего не дают своим «принцессам» найти себе партнёра.

С другой стороны, в семье Сезер этих «принцесс» три штуки плюс одна Ананси, в чьей ориентации я не была уверена. Может, у них тут ситуация ровно наоборот, и месье хочет поскорее разбавить это бабье царство сыном? Пускай не родным, но хоть так. Надо же кому-то свои мужские примочки передать, в самом деле.

— А от вертолёта я бы не отказалась, — подала голос Сабрина. — Круто, наверное, летать на таком… красиво…

Хлоя пренебрежительно махнула рукой; сидела блондинка с большим зеркалом в другой, которое держать явно было неудобно. Свободной рукой Буржуа пыталась намазать себе на лицо какую-то уходовую маску — безуспешно, кстати.

Понаблюдав за этим пару секунд, я встала со своей кровати и подошла к девочке, забирая её зеркало. Хлоя недовольно посмотрела на меня, но от комментариев воздержалась — даже интересно, почему. Зато быстро начала наносить средство на кожу.

— Скажи мне об этом в Париже, и я тебя покатаю, — ответила блондинка своему багажу. — Отцовский вертолёт всё равно большую часть времени стоит без дела.

— А меня покатаешь? — я заискивающе подвигала бровями.

— Можешь катиться нахрен, — огрызнулась Буржуа, выхватывая у меня из рук зеркало. — Как тебе такое путешествие?

— Ах, ты разбиваешь мне сердце…

Буржуа фыркнула и показательно отвернулась от меня — ну чисто кошка, обиженная на человека. Я пожала плечами, оглянулась на Алью, — та умудрилась уснуть с головой под подушкой, — и, не найдя в комнате ничего интересного, покатилась. Только не «нахрен», как завещала Хлоя, а всего-то к Адриану.

Мне нельзя было скучать, у меня котовье любопытство под хвостом! Правда, я надеюсь, что тот самый хвост у меня так и не прорежется — я всё ещё не представляла, насколько с ним должно быть неудобно сидеть. Да и вообще, чем меньше изменений тела, тем лучше.

Вообще, я соскучилась по магии. Не по той, где я визжу от ужаса, от злости или от разочарования, а по той, где мы с Тикки прыгали по крышам, с Котом Нуаром забирались в церкви по ночам, где я варила зелья и скрывалась от собственного напарника, который всё и без этого знал. Хотелось какого-то доброго волшебства! Или просто чего-то хорошего.

Ну или покушать — это я в любом случае всегда рада.

Комната парней оказалась закрыта, так что я чисто по-кошачьи принялась скрестись в дверь. Открыл мне сонный Агрест, одетый в одни пижамные штаны. Щурясь на раннего гостя, — наша комната встала в семь долбаных часов утра из-за Хлои, которая не могла найти нужную маску для лица в чемодане косметики, — Адриан ещё секунд пять тупо не понимал, кто перед ним стоит.

— Изменял мне ночью, что ли? — шёпотом спросила я, поставив уши торчком.

Адриан закатил глаза и отошёл в сторону, пропуская меня в комнату. Нино здесь не было, кстати, а его кровать оказалась аккуратно заправлена.

Позёвывая, Агрест оставил меня одну, а сам отошёл в уборную, чтобы привести себя в порядок. Я сразу цепанула свою сумочку-почтальонку, лежащую рядом с подушкой Адриана. Открыв замочек, я запустила ладонь внутрь и осторожно вытащила своё маленькое сонное красное сокровище.

— И ты спишь! — всё так же шёпотом возмутилась я. — Вы чего на пару делали ночью?

Тикки широко зевнула и потянулась, после чего свернулась в калачик прямо у меня на ладони. Прикрывшись хвостиком, она недовольно посмотрела на меня — всего одним глазом, потому что второй, видимо, у неё продолжал крепко спать.

— Искали мальчика с Талисманом, — неразборчиво сказала она. — Или что-то ещё, что могло бы тебе помочь. Адриан даже магию удачи использовал…

— И как успехи?

Она снова зевнула.

— Всё время натыкались на Маджестию. Она, кстати, нам была удивлена едва ли не больше, чем мы ей.

Решив больше не тревожить малышку, я осторожно вернула её в гнёздышко из голубого шарфа, но закрывать сумочку не стала. Смотря на вещичку, я грустно размышляла: это же получается, что прошлая Маринетт делает хорошо для квами даже после смерти. Шарфик-то девочка связала, ещё до моего попадания в её тушку.

А значит, это был не тот же шарфик, который Маринетт хотела подарить Адриану — Агреста-то девушка не знала, это я с ним познакомилась. Не тот, о котором я изначально думала. Значит…

Да ничего это не значило. Мне просто в очередной раз стало грустно. Выкинуть этот шарфик, что ли, чтобы он мне настроение не портил?.. Точно выкину. Плохая, плохая вещь!

Чтобы успокоиться, застелила агрестову постель и по-лагеревски поставила подушку треугольником. Потом села рядом с ней, недовольно скрестив ноги и надувшись на саму же себя — ну такое утро было хорошее, смысл его портить такими мыслями, скажите на милость?!

Почтальонка с Тикки была аккуратно уложена рядом с подушкой. Чтобы точно никто не сел на малышку.

Адриан вернулся не только умытый, но и с мокрыми волосами — видимо, по-походному умудрился помыть голову под душем. Чисто моя фишечка, раньше Агрест так не делал. Он обычно до-о-олго принимал душ или ванную, использовал кучу скрабов-масок-увлажнялочек и всё такое. А тут я пришла и испортила парня: оказывается, раз в месяц можно просто по-быстрому освежить волосы, не запариваясь с уходом. И даже самому купаться при этом не обязательно!

— Ты чего депрессируешь? — спросил Адриан, вытаскивая полотенце из шкафа и осторожно промакивая волосы; насколько я знала, сейчас парень будет часа два крутиться перед зеркалом, укладывая прядки и ваяя утренние процедуры. Уход за кожей никто не отменял!

Мы ведь никуда сегодня не спешили, да и разбудила я его рано, так что время было. Иногда Адриан забивал на уходовую косметику, но чаще всего всё-таки ей пользовался — это же было частью его работы, если так подумать. Ну и въелось под кожу, — как кремик, хехе, — в виде привычки, за столько-то лет модельных съёмок.

Как я и думала, Агрест вытащил свою косметичку, — лишь немногим меньше чемодана Хлои, на мой взгляд, — и принялся из неё выуживать разные баночки и флакончики.

— Просто мысли, — ответила я, смотря за всё множащимися средствами для ухода. — Ты прям решил себе СПА-день устроить?

— И тебе тоже. Зря Горилла это всё вёз, что ли…

— Я, кстати, его давно не видела.

Адриан усмехнулся.

— Не поверишь. У него, кажется, курортный роман. Насколько возможно вообще назвать наше путешествие «курортом»… Вовсю воркует с женщиной, у которой в первые дни поездки покупал кофе и успокоительные — ну ты помнишь, какие тут аптеки.

— «Воркует», и Горилла…

— Он довольноразговорчивый, на самом деле.

— Да не верю, сколько ни уговаривай.

Я почесала за ухом. Адриан принялся расставлять баночки и склянки в одной ему известной последовательности; уверившись, что всё тип-топ, он сел в изножье кровати, раскинул ноги в разные стороны и, ухватив меня за лодыжки, потянул к себе. Расстеленное до того одеяло, ясное дело, собралось подо мной; я взвизгнула от неожиданного движения и завалилась на спину, нелепо взмахнув руками.

Слушая хохот Агреста, я чувствовала, что моё плохое настроение улетучивается. Ладно. Ладно… пускай у Тикки остаётся её голубой шарфик — всё равно я другой не свяжу, а что-то сделанное вручную всегда лучше покупного. Да и хорошая вещь, чего разбрасываться-то.

Адриан навис надо мной, с улыбкой рассматривая моё лицо. Я скривилась, прижала подбородок к груди и высунула язык.

— А голову-то зачем наклонила? — спросил Агрест, чья улыбка переродилась в паскудную ухмылочку.

— Со вторым подбородком всегда всё страшнее!

Он ущипнул меня сначала за подбородок, потом за щёку — так ещё и оттянул кожу в сторону.

— Какой «второй», Маринетт? Тебе бы первый не потерять…

— Эй, я много ем!

— …с другой стороны, это какая же экономия на уходовых средствах!

Я закатила глаза. Адриан меня передразнил, кривляясь, как ребёнок. Хотя это я первая эти кривляния начала, так что неизвестно, кто у нас тут ещё дитё. Мда.

Вот так взрослый авторитет и теряется, попомните моё слово!

— Если ты так хочешь экономить, мистер скупердяй, то я могу побриться налысо. Та-а-ака-а-я экономия на шампуне будет!

Агрест представил меня без волос и прыснул со смеху.

— Нет-нет, этого я не переживу, — сказал он, падая на кровать сбоку от меня и подпирая голову рукой. — Ты что, сфинкс?

Я хмыкнула. Да-да, старая шутка. Отсылает воспоминаниями прямиком в старые добрые времена, когда мы пинали Габриэля и в ус не дули. Хочу обратно.

Немного осталось. «Немного» — это та мысль, которая поддерживала меня на протяжении всех наших приколов.

Схватив Адриана за руку, — он забавно шлёпнулся, потому что я цепанула ту, которой он подпирал голову, — я вытянула чужую конечность перед своим лицом и принялась разглядывать загорелую кожу. Внимательно! Тщательно! Очень скрупулёзно!

— Ты что там ищешь? — проворчал Агрест, которому было максимально неудобно из-за того, что я никак не отпускала его предплечье. — В отличие от тебя, я лишних чернил на теле не держу.

— Они не лишние, они нужные. Ха, ты на самом деле мейн-кун.

— М?

Я погладила парня по руке, чувствуя под ладонью мягкие короткие волоски. Из-за летнего солнца они выгорели и теперь казались золотистыми и тонкими, теряясь на фоне кожи.

— Поздравляю вас, месье, вы почти мужчина, — захихикала я, продолжая гладить волоски у Агреста на руке. — Борода ещё не растёт?

Парень подвигал бровями — совсем как я недавно для Хлои.

— Потрогай, — предложил он наиграно-томным голосом.

Ну а я-то чего, я человек простой: мне говорят трогать — я трогаю.

А что там всякие коты шипят, когда руками в лицо лезут, — «Прыщи, Маринетт! Прыщи!» — это уже не мои проблемы.

...су тебя. Взгляд со стороны - Адриан. Golden Hour.

JVKE - Golden Hour.

— …I was all alone with the love of my life. She's got glitter for skin, my radiant beam in the night…

Адриан пошарил рядом с собой и взял Маринетт за руку. Девушка сразу же ответила: переплела их пальцы и мягко погладила Агреста по тыльной стороне ладони большим пальцем. Она часто это делала; Адриан находил этот жест невероятно комфортным. Поддерживающим? Очень приятным, в любом случае.

— I don't need no light…

Над ними было не небо — звёздная панорама.

Адриан думал поначалу упросить мисс Олимпию, чтобы та помогла ему с достаточно романтичным, но при этом не опошленным местом для… для свидания, которое он никогда бы не назвал так вслух. Потому что Маринетт чётко обозначила свою позицию: они не встречаются, и в ближайшее время не будут.

По крайней мере, пока он не вырастет. Что бы она ни подразумевала под этими словами.

— …to see you...

Голос Маринетт уходил ввысь, под потолок звёздной панорамы, и возвращался обратно. Звучало эхо. Пустой зал был рассчитан минимум на двести человек, но они с Маринетт были здесь только вдвоём.

Адриан хотел расспросить Олимпию. Однако задал вопрос о «достаточно романтичном» месте Барбаре — просто ошибся номером, на самом деле, и весьма удачно.

К его удивлению, Барбара не только помогла ему найти это идеальное место, но и не взяла с Агреста ни цента. Планетариум закрыли на вечер — он всё равно не работал в это время, последние туристы покидали его в четыре. Барбара же смогла освободить здание и от работников. Всего на пару часов, но…

— …shine! It's your golden hour!..

…этого было достаточно, на самом деле.

Они с Маринетт быстро прошли все экспозиции — здесь не было ничего особенно интересного. Затем дошли до релакс-зоны с куполом искусственного звёздного неба; бело-золотые искорки на тёмном фоне перемигивались, как настоящие.

Тут они с Маринетт и зависли.

Они оба просто хотели отдохнуть. Лёжа на откидывающихся креслах и рассматривая искусственные звёзды над головой, они долгое время просто молчали. Потом Адриан попросил Маринетт спеть что-нибудь.

Что-то достаточно… поддерживающее, наверное. Что-то, благодаря чему захотелось бы жить.

Маринетт пожала плечами и предупредила, что на ум ей приходит только романтика — одна из её любимых песен.

Он согласился.

Как он мог отказаться? Момент был идеальным; голос Маринетт и песня из её прошлого мира могли его только улучшить.

- Radio on blast, make the moment last. She got solar power. Minutes feel like hours...

У Адриана не наворачивались слёзы на глаза, сердце не ухало тяжело в груди, даже пальцы не холодели. Он просто полулежал, смотрел на звёзды, держал Маринетт за руку — и чувствовал глухую тоску. Откуда она взялась? Почему появилась?

Он не знал.

Это было отвратительное чувство. Адриану казалось, что в центре его груди появилась крошечная дыра — чёрная, беспросветная, затягивающая в себя всё, что есть вокруг. Ещё немного, и она поглотит вселенную, полную голоса Маринетт и звёздного света; ещё немного — и ничего не останется рядом с Адрианом.

Он знал эту чёрную дыру. Она родилась в его груди, когда Эмили заболела. Сначала дыра была совсем крошечной, похожей на укол иголки. Потом, — после смерти матери, — она разверзлась так сильно, что едва не сожрала Адриана целиком.

Его вытащили тогда. Феликс и Хлоя. Два его… друга, с которыми он несправедливо мало общался теперь — время шло, всё менялось; характеры этих двоих — не в лучшую сторону, к сожалению. И ничего с этим поделать было нельзя.

Всё, что оставалось у Адриана — далёкий блеск воспоминаний. О том, как было раньше.

О том, что было раньше. Улыбка матери, смех Хлои, то, как Феликс закатывал глаза. Лёжа в пустом планетарии, ничего перед собой не видя, Адриан никак не мог понять: почему в этих воспоминаниях нет Габриэля?

Почему Адриан помнит объятия Натали, но не помнит хотя бы один добрый взгляд от отца?

— For the love of my life, she's got glow on her face…

Всё. Всё ради… ради того, чтобы этот момент когда-нибудь повторился.

Чтобы Маринетт избавилась от кошачьих ушей, от неправильно-зелёных глаз, от острых когтей на руках.

Чтобы Адриан мог сидеть со своей подругой… со своей возлюбленной… так же, как и сейчас — только через десять, двадцать, тридцать лет. Даже если они не будут вместе. Даже если они разойдутся, — Адриан не верил в это; они будут рядом, они не оставят друг друга; она пришла из другого мира, чтобы быть с ним, так что это, если не судьба в лучшем её проявлении? — даже если произойдёт что-то ещё, даже если они лишатся Талисманов…

Что бы ни произошло — они окажутся здесь снова.

Нет, не здесь. Не здесь! Где-нибудь в лесу. Или в пустыне — Маринетт говорила, что хочет увидеть звёздное небо над бескрайним… бескрайним кошачьим лотком.

— Что смеёшься? — заворчала Дюпэн-Чэн. — Песня не нравится?

— Нравится, — он поднёс её руку к губам и оставил на запястье нежный поцелуй; металлический Талисман-браслет на короткую секунду впечатался ему в щёку. — Можно припев ещё раз?

— Да хоть всю целиком.

— Припев.

— I don't need no light to see you… shine!.. It's your Golden Hour!..

Он закрыл глаза, пытаясь насладиться моментом.

Не получалось.

Чёрная дыра пульсировала в такт каждому удару сердца. Может, она и была его сердцем? Билась вместе с его мыслями, ширилась от страхов, заражала чернотой мысли.

Как бы заткнуть её, в самом деле…

— Знаешь что-нибудь интересное про астрономию? — спросил Адриан, когда Маринетт закончила петь.

Он так и не открыл глаз.

— М-м-м… о чём-то конкретном хочешь узнать?

— Чёрные дыры, — невесело усмехнулся Агрест. — Зачем они вообще нужны…

Маринетт, чутко чувствуя его настроение, по-кошачьи перебралась из своего кресла. На Агресте она растянулась опять же как кошка.

Адриан ненавидел эти сравнения, но ему действительно стало немного… легче.

— Информация, которой я владею, может не подходить этому миру, — тихо начала Маринетт. — Так что воспринимай её как сказку. Тем более, ты любишь физику — неужели никогда не интересовался звёздами?

Он покачал головой.

— Астрономия в общем не очень хорошо развита, — ответил он. — Давай свою сказку. Зачем нужны чёрные дыры, профессор Чэн?

— Дюпэн-Чэн, — поправила его Маринетт, кладя тяжёлую голову Адриану на грудь. — Чёрные дыры… самая интересная часть астрофизики, на мой взгляд. Они в центре галактик, втягивают в себя любое вещество. Сила гравитации настолько велика, что ничто не может выбраться наружу. Даже свет. Более того, чем ближе ты к Чёрной дыре, тем больше идёт искажение пространства и времени. Возможно, это червоточины, проходы в другие миры.

Она замолчала на секунду, словно о чём-то задумавшись. Потом хмыкнула собственным мыслям и продолжила:

— Без чёрных дыр не было бы ничего, если так подумать. Они заставляют Вселенную двигаться. Звёздная пыль сталкивается, газы смешиваются, происходят реакции, рождается жизнь… представляешь, если бы их не было? Всё бы стояло, как в болоте.

Адриан нащупал её хвостики и потянул резинки вниз, освобождая волосы. Зарылся в них пальцами, принялся перебирать пряди — и услышал тихое благодарное мурчание в ответ.

— Значит, даже чёрные дыры нужны, — пробормотал он, жмурясь от тоски.

Маринетт не должна мурчать. Он должен. Её волосы должны отливать синим, глаза полыхать голубым, на коже должна быть яркая краснота костюма. Не шерсть, как у Гермес. Не…

Она села, оседлав Адриана; тощие коленки упёрлись ему в бёдра и больно надавили на ремень джинсов. Агрест открыл глаза: Маринетт упиралась руками ему в грудь и нависала над ним, зелёные глаза светились в полутьме комнаты. Чернота волос была абсолютной, ни единого блика на прядях. Из-за этого казалось, что Маринетт — часть звёздного неба; белый лик богини, выглянувшей на секунду из-под звёздного покрывала.

Маринетт была частью этого мира больше, чем кто-либо другой — из-за Плагга, что соединился с ней ради её же безопасности. Но при этом для мира она оставалась Иной; ритуал чёртовых индейцев убил бы её, даже если бы они уехали из Америки.

Теперь её убивал Плагг. Даже если он этого не хотел…

Адриан протянул руки и взял бледное лицо в ладони. Провёл большими пальцами по впалым щекам и по границе губ. Маринетт не шевелилась, позволяя ему всё, что он захочет сделать.

Если бы он поцеловал её сейчас — она бы отстранилась?

— Я вытащу тебя отсюда, — тихо сказал Адриан, смотря на кожу Маринетт.

Ни капли сияния. Только мертвенная бледность, дорожка тонких голубых вен у виска и запавшие глаза.

Она не была «золотом» из песни. Однако когда Маринетт улыбнулась, чёрная дыра в груди Адриана захлебнулась от его любви.

— Я знаю, Адриан, — сказала Маринетт, кладя свои ладони поверх его. — Я знаю…

Серия тринадцатая. 1. Отражение луны в стоячей воде.

— Прости меня, Маринетт… я должна это сделать.

Я отступила, но двигаться было бессмысленно. Тут что шаг вперёд, что шаг назад — всё равно ни сместишься ни на миллиметр. Все попытки как-то отодвинуться были бесполезными, словно я застряла в мутном кошмаре, который не отпускал меня из своих щупалец.

Вокруг было разлитое молоко. Белое пространство обнимало меня со всех сторон и расстилалось до самого горизонта. Я словно выпала из реальности, как Джек Воробей, когда его сожрал Кракен.

То есть, прошу прощения.

Как Капитан Джек Воробей.

Под ногами был белый, над головой был белый. Белый со всех сторон, без теней, без другого цвета, без чего-либо. Я была как картинка, нарисованная без фона и застрявшая в белой бумажной невесомости.

И в ней я была не одна.

— Не надо, — прошептала я, бессмысленно передвигая ногами. — Пожалуйста, Олимпия, не надо!

У женщины дрогнули губы. Глаза, — такие же белые, как и всё вокруг, без радужки или зрачка, — смотрели прямо на меня, я это чувствовала, хотя и не могла проследить точное направление чужого взгляда. Но от него у меня горело тело и поджималась в ужасе душа: впервые я настолько боялась Олимпию… Олимпию Хилл, которая была такой же, как и я.

<b>Иной</b>, застрявшей в чужом мире. <i>Иной</i>, от которой он пытался избавиться — мягко и нежно, в отличие от меня.

Олимпия колебалась, и это давало мне лишние секунды. Голова работала на полную, лихорадочно пульсируя в поисках хоть какого-то выхода, решения. Ничего мне на ум не приходило — как назло, чёрт возьми!

Ну почему мой мозг буксует именно в такие моменты?! Мне бы не помешала уверенность и безбашенность Ледибаг сейчас! Супер-Шанс! Катаклизм! Что угодно! Но у меня ни серёг не было, ни кольца, ни подвески-когтя. Я была одна, без квами или Адриана; без поддержки со стороны, но зато с агрессивно настроенной пришелицей напротив.

— У нас мало времени, — услышала я чужой тихий голос. — Олимпия, сделай это… не растягивай её мучения, прошу. Не растягивай мои…

Олимпия сжала зубы и начала идти ко мне.

Молочная белизна была к ней благосклонна — шаги Хилл не пропадали втуне, и женщина вполне успешно приближалась. Медленно, потому что <i>миͅр̕ ͅб͠ы͜л ͠на͝ ̈моͅе͝й ͝ст͝оронͅе</i>, но при этом неумолимо, как крейсер-ледокол.

Я чувствовала, что сердце у меня бьётся не в груди, а в горле. Словно оно хотело нахрен выскочить изо рта и убежать — вот насколько меня и его сейчас пугала всеобщая любимица Олимпия Хилл, единственная героиня класса S.

Моя возможная убийца.

— Мне так жаль, Маринетт, — скривила губы Олимпия, остановившись на половине пути. — Если бы был другой путь…

— Другого пути нет, — прошептал чужой голос. — Олимпия, прошу тебя…

— Да почему ты её вообще слушаешь?! — взорвалась я. — То есть, нет, стой! Стой-стой-стой, подожди! Дай секундочку! Да остановись ты хоть на мгновение, чёрт бы тебя побрал!

Олимпия покачала головой и сделала ещё один шаг вперёд.

— Прости, Маринетт, но это не кошмар, — печально сказала она, смотря на меня глазами такими же белыми, как и всё вокруг, — и здесь не работают способы, благодаря которым ты можешь спастись во сне. Я… сделаю всё быстро.

— Нет, Олимпия, стой! Стой!

░О░ ░С░ ░Т░ ░А░ ░Н░ ░О░ ░В░ ░И░ ░С░ ░Ь░

…пожалуйста!..

2. Дикие земли.

За несколько дней до.

Мне снилось что-то противное и липкое, как паутина, которую никак не получается убрать с лица.

Когда мы с Нуаром искали места для тренировок, то непременно заходили в заброшенки, которых было не сильно жалко. Чудесное Исцеление, конечно, может всё восстановить в первозданном виде, — один раз мы так по незнанию отреставрировали дом под снос, что прораб почесал в макушке и решил дом таки достроить, а не разрушить, — но иногда хотелось чисто по-детски напортачить как-нибудь.

Нуар обычно исписывал стены маркером, — ничего пошлого; этот эстет писал стихи, китайские иероглифы или какие-то возвышенные фразочки-цитатки, — а я, как самый главный варвар, оставляла рядом дырки от своих кулаков. Ну интересно мне было, смогу ли я пробить кругленькую дырочку, или же та будет повторять форму моего кулака.

Если интересно — ни то ни другое. Обычно я выламывала полстены, и возмущённый Кот шипел что-то себе под нос, потому что била я относительно рядом с ним. Так что приходилось восстанавливать, чтобы Адриан продолжал свои наскальные художества и не ругался в мою сторону больше положенного.

Вообще, думая об этом всём, — а ещё о моём способе ведения боя, — всё-таки приходит в голову шальная мыслишка, что я какая-то агрессивная. Опять же, когда Габриэль забрал моего Кота в тур по Италии, у меня чисто башню сорвало: рядом не было парня с нежной психикой и высоким уровнем морали, так что я не особенно церемонилась с теми преступниками, которые попадались на моём пути.

Это было непрофессионально, если так подумать — срываться на гражданах. Даже если у этих самых граждан низкий уровень социальной ответственности. Но, поскольку мне денег за супергеройство не платили, то я с чистой совестью творила дичь.

Я Тёмный Рыцарь, как минимум! Главное в моей ситуации — не скатиться, как Супермэн, который за мало-мальскую провинность резал глотки лазером. Но, с другой стороны, чем не вариант. Преступность в городе точно вымрет после пары показательных актов «наказания».

А потом вымру я, да. Подкараулят и подстрелят. Эх, как сложно жить…

Так вот, паутина. В тех заброшенках, в которых мы с Котом обычно шарились, были целые занавески из неё. А внимания у нас с Котом на двоих вне боя — чайная ложка, так что в это безобразие то он, то я регулярно влипали. И если на моих тёмных волосах паутину было хорошо видно, то Кот мучился из-за неё в прядях. Он её, понимаете ли, чувствовал на себе!

Но не мне с моими высокочувствительными в прошлом ногтями на это возмущаться, конечно.

Я для этой паутины начала носить в йо-йо специальную мягонькую щетинковую расчёску. Мои патлы она не брала, — слишком они были густые и тяжёлые для щетинок, — тогда как волосы Адриана отлично очищала и распутывала. Ну так у него фенотип другой, и волосики мягонькие, как птичий пух.

Ощущение паутинной липкости выдернуло меня из сна, хотя в нём же оно и родилось. Я спала, прислонившись лбом к стеклу — мы всей нашей дружной компашкой ехали на земли племени Синта. Изначально мы должны были поехать к другим индейцам, однако наши дорогие, — во всех смыслах, — детки оказались поджучены одной хитрой чихуахуашечкой, и место назначения изменили.

Интересно только, как на это отреагировали сами индейцы. Как я узнала у Ахену, племя Синта не было заинтересовано в туризме, так что инфраструктуры там для нас никакой не развивалось. К тому же, все аниматоры и запланированные приключения для детишек тоже остались в первом племени; я могла только представить, как из-за изменения маршрута болела о детском досуге голова у того же Дамокла.

Или у несчастной миз Менделеевой. Наверное, после этой проклятой поездки в Америку, женщина больше никогда не выедет из Франции. Ну может только если в Англию — благо, разделял-то нас один лишь пролив.

Потерев глаза, — и так и не избавившись от чувства липкости, — я села ровнее и оглянулась. Рядом со мной был Адриан, который тоже уснул за чтением книги; томик с китайскими иероглифами он так и не выпустил из рук, сжав его с такой силой, что странички в некоторых местах слиплись. Судя по напряжённому выражению на хорошеньком лице, снилось Агресту что-то неприятное.

Будила я его без каких-либо переживаний о прерывании чужого сна. Если выдёргиваешь друга из кошмаров, то это же подвиг, а не вмешательство!

Агрест резко вздохнул, распахнул глаза и подорвался с кресла. Я вцепилась в руку парня, буквально повиснув у него на предплечье, но это не помогло — Адриан всё равно знатно жахнулся макушкой о панель с кондиционером над нами. Кнопки вмяло внутрь, раздался странный хруст.

Кажется, мы только что сломали автобус; благо, не голову моему Коту! Кондиционер, что до этого ерошил волосы Адриана, заглох. Странно ещё, что на нас не посыпалась пластиковая крошка. Я-то своей головушкой в начале нашего трипа по Нью-Йорку вмятину в железе сделала, а Нуар покрепче меня будет!

Короче говоря, мы как в пословице: два сапога — пара, и оба левые. Он долбанулся головой, я долбанулась. Правда, я могу себя в этом смысле считать более крутой: пластик и лбом Кима можно расшибить, а вот металл — это же совсем другое дело!

— Всё нормально, — я взяла Адриана за руку и переплела наши пальцы; второй ладонью провела парню по лбу и глазам, заставляя те закрыть. — Успокойся.

— Муть какая-то снилась, — проворчал Агрест, перехватывая мою ладонь и отводя её от щекочущих ресничек. — Противно, жуть.

— Хм…

Совпадение или это что-то значит? У меня с этой Америкой магическое мышление развилось до уровня паранойи, честное слово; я всё сразу вывалила на Агреста насчёт своего сна, просто чтобы потом это нигде не всплыло. Мало ли. Сны — вещь всегда неизведанная, и даже в моём прошлом мире они воспринимались как нечто полумагическое.

— С этим потом разберёмся, — поморщился парень после моего сбивчивого повествования. — Почему стоим-то?

Я оглянулась по сторонам. В автобусе были только мы да Хлоя — Буржуа с надутым воротником для шеи, ушными затычками и маской для сна расслаблялась как могла. Вот это я понимаю продуманность; наверняка у блондинки с собой ещё есть косметичка, — не тот чемоданчик, а поменьше, дорожный вариант, — с какими-нибудь масочками и увлажняющими штучками.

Что ни говори про Хлою, а она хорошо за собой ухаживала. Живя в отеле, она частенько перекладывала эту рутину на косметологов, но и сама знала кучу разных лайфхаков — всё-таки, они с Адрианом дружили долгое время. Значит, как минимум она могла нахвататься от парня. А тот всеми этими уходами, кажется, жил.

— О чём думаешь? — зевнул Агрест.

— О том, что я рядом с тобой смотрюсь как неухоженная высушенная селёдка, — я накуксилась. — Фу такой быть, Маринетт!

— Тебе вообще поможет только пластика, — противно протянула Хлоя со своего места. — И то не факт!

— Изыди, Сатана. И вообще, твоя работа — любить меня за душу, а не за внешность!

— Ещё чего скажешь, болезная?

Я пфыкнула от смеха, а Адриан поднял брови — словечко «болезная» было в моём лексиконе, а не у Хлои. Просто кто-то так много общался с одной героиней в красном, что начал перенимать у неё… всякое.

— Давай, давай, Агрест, — я принялась выпихивать Адриана с его места, — пошли. Посмотрим, куда все рассосались.

— Да на улице они, — парень начал пихаться в ответ, и в итоге мы превратились в двух маленьких хомячков, машущих лапками. — Чего пихаешься-то?!

— На выход, на выход!

Хлоя издала звук, показывающий всё её презрение в нашу сторону, поправила маску и вытащила беруши — видимо, они от нашей хомячиной возни не помогали. Вместо затычек Буржуа использовала наушники с чем-то релаксирующим, насколько я могла слышать.

— Вот довёл ты девку! — возмущённо прошипела я, ткнув Адриану в грудь. — Уже нервы не выдерживают!

— Я-а-а?! — будь у моего Кота звериные уши, они бы встали торчком; уши были у меня и всё равно стояли. — Ты издеваешься?!

— Естественно! Ну так ты выходишь или нет?!

Ворча что-то неласковое в мою сторону, — я разобрала пару фраз о жестоком отношении к животным, из-за чего мне стало ещё смешнее, — Адриан вывалился в проход между сидениями и помог мне не наткнуться бедром на подлокотник, попросту тот подняв. Вроде мелочь, а приятно; если бы Агрест этого не сделал, я бы точно налетела ногой на выпирающий пластик. Уже не раз такое было.

Автобусы — зло! Не такое зло, как прозрачные раздвижные двери, но рядом, так и знайте! При спуске я навернулась со ступенек, — автобус у нас был высоким, с туалетом внутри, — но Адриан был снизу, так что рухнула я прямо в его заботливо подставленные ручки.

Вот что бывает, когда тебя хорошо знают. Агрест, как спустился, сразу ко мне повернулся — и не прогадал, потому что падала я на удивление беззвучно. А то снесла бы парня своей тушкой. Или синяков понаставила своими костями — тоже вариант.

— Ну ты как всегда, — покачала головой подошедшая к нам Алья. — Я уж думала, что вы проспите до приезда ремонтников.

Адриан поставил меня на ноги, убедился, что падать я не планирую, и посмотрел на Сезер.

— А что случилось?

Она недовольно цыкнула.

— Прорвало шины. Три сразу, представляете? На одной стороне. Как мы все в кювет не улетели, непонятно.

— Ещё непонятнее, как вы от тряски не проснулись, — добавил подошедший Нино. — Автобус нехило так тряхнуло, мы реально чуть не завалились набок. Шины-то прорвало одну за другой. Клянусь, я слышал, как скрежетал металл по асфальту!

— Он выдумывает, — отмахнулась Алья. — Но нам повезло, что мы ехали не на высокой скорости. И водитель оказался опытным, так что нас вырулили. И даже автобус ровно встал, движению мы не особенно мешаем.

Я посмотрела сначала в один конец дороги, потом в другой. Хороший асфальт, жёлтая разметка, серо-голубое небо сверху. Дорога проходила на возвышении, так что, улети мы с трассы… даже думать об этом не хотелось, если честно.

Вокруг — лес. Я словно попала в Форкс; того и гляди, откуда-нибудь сверху из-за сосновой лапы выглянет сверкающий вампир. Было влажно и, говоря откровенно, достаточно прохладно. Уже вечерело — мы долго собирались, потом были какие-то неполадки со стороны автобусного парка, теперь ещё и это…

Надеюсь, мы не будем здесь ночевать. Вдруг тут реально вампиры водятся? Или медведи. С моей удачей я бы не удивилась. А быть съеденной — такое себе удовольствие, наверняка ниже среднего.

— Все размялись? — услышала я голос месье Дамокла. — Отличненько. А теперь давайте-ка вернёмся в наш автобус, скоро должны приехать ребята, которые вытащат нас из этой не очень приятной ситуации!

Я посмотрела на Алью. Сезер нервно кусала губу; к моему удивлению, я заметила, как Нино осторожно взял девушку за руку. Это, кстати, сработало: Алья встряхнулась, словно вернула часть своего обычного оптимизма, и благодарно улыбнулась Ляифу.

Но пальцы из его ладошки вытянула, да.

— В автобусе нет запаски? — спросил Адриан, который пропустил этот трогательнейший момент.

— Только на два колеса, — с досадой ответила Алья. — А порвалось три.

Агрест взглянул на меня и кивнул; думали мы наверняка об одном и том же: это «ж-ж-ж» неспроста.

— Не повезло, — сказал он. — Бывает.