"Ахиллес"

Глава 1

Никто так и не услышал имени нового героя, истинного спасителя человечества. Он остался неизвестным. Таинственный, скрытый ото всех чертов гений. Тот, кто придумал «Ахилла». Может, оно и к лучшему. Я бы лично оторвал этому талантливому мудаку голову. Хотя, изначально, "Ахиллес" имел очень даже благую цель. Просто люди ухитряются обгадить самую хорошую идею ее исполнением.

Речь, конечно, вовсе не о мифическом греке , ставшем олицетворением непобедимого воина. "Ахилл" – это крохотный, практически невидимый глазу, чип, который, попав в наш мозг с помощью ультратонкой иглы, заставляет работать его в полную силу, открывая небывалые возможности. Кто бы мог подумать, что это реально? Никто и не думал.

Как же мы радовались в тот день, когда новость о перспективе стать похожими на супергероев давно минувшего XXI века, комиксы о которых стали так популярны после войны из-за их до тошноты благородных дел, была озвучена правительством Конфедерации в прямом эфире. Женщины и мужчины, стоя перед огромными плазменными панелями уличных экранов, плакали от счастья , обнимались и поздравляли друг друга с началом новой эры. Эры совершенного человека. Идиоты... Все мы были конченые идиоты...

После третьей мировой войны, случившейся "внезапно", никто ведь не верил до конца, что ядерное оружие будет задействовано в конфликте, земля приходила в норму несколько десятилетий. Странно, что вообще уцелела, не скинула с себя копошащихся муравьев, от которых один вред. Наука, прогресс, технологическое развитие, как таковое, были откинуты назад. Не до уровня средневековья, конечно, но все же. В первую очередь, по обоюдному согласию всех сторон, остановили уцелевшие атомные станции. Их разобрали до основания, реакторы уничтожили. Любые разработки, связанные с подобным направлением, признали преступлением против человечества. Ибо не хрена давать в руки бестолковым детям спички. Сожгут все к чертям. Такая же судьба ждала каждое изобретение, хоть немного казавшееся опасным или способным нанести массовое поражение, включая оружие. Танки, военные самолёты, ракетные установки - в утиль. Да здравствуют ветряные и гидроэлектростанции. Скажите спасибо, что они вообще есть. Вся промышленность была взята под жёсткий контроль Конфедерации.

Армия каждой страны теперь представляла собой скорее дань памяти, чем реальное орудие в руках правительства. Личный состав исчислялся едва ли парой десятков тысяч. А зачем больше? Конфликта на уровне интересов различных государств больше никто не допустит.

Мы, люди, в погоне за жаждой власти, ради эфемерного господства не понятно над чем (выжженная земля, где не растет ничего - сомнительный трофей), почти уничтожили себя, как вид, сильно сократив численность населения. Разве мог бы кто-то сделать более глупый поступок? Ответ очевиден. Пальма первенства в не имеющем границы идиотизме всегда будет оставаться у нас.

Поэтому, постепенно восставая из пепла, государства, выжившие в той всеобщей мясорубке, образовали Конфедерацию, главным, непреложным принципом которой был лишь один лозунг : «Мир во всем мире.» Смешно, но это фанатичное следование закону глобальной дружбы во вселенских масштабах, привело к тому, что слова «война», «конфликт», «армия», «солдат», «оружие» были изъяты из всеобщего языка, специально созданного лингвистами для того, чтоб народы с разной историей могли понимать друг друга в рамках одной организации.

Медленно, но верно мир встал на ноги. Постепенно вновь активизировалась наука, но только совсем в другом направлении. Больше никто не изобретал пулеметы, танки и ракетные установки. Итоги Третьей Мировой войны научили нас очень хорошо. Однако, гениальные умы, а точнее один ум, личные данные которого тщательно скрывались правительством, пришел к выводу, что версия о частичной работе человеческого мозга верна, и мы даже приблизительно не берем от своего организма то, что нам подарила природа.

Разработки в этой, пока еще не изученной до конца, сфере велись много лет. Наконец, во время утренней молитвы, которая теперь ежедневно звучала из уст Владыки Всеобщей Церкви Конфедерации и транслировалась из самой столицы по огромным экранам телевизоров, стоявших прямо на центральных улицах городов, человечество узнало благую весть. Эксперимент удался. Создан чип, который при вживлении в мозг, не только включает его на сто процентов, но и увеличивает физические способности тела многократно. Учёные объясняли это тем, что... А, нет. Они ни черта не объясняли. А мы ни черта и не спрашивали. Зачем? Есть какая-то волшебная хреновина, которая позволит исцелить болезни, причем не внешним воздействием, а работой самого организма. Это ли не чудо! До кучи - многократно увеличатся скорость, сила, выносливость. К чему эти ненужные разговоры: откуда, как? Главное - итог.

В то время мне исполнилось десять лет. Моя семья была богата. Очень богата. Дед Родриго сколотил огромное состояние на коровах. Смешно представить. Обычных, самых, что ни на есть, простых коровах. После Войны люди панически боялись всего , что связано с какими-либо генно-модифицированными продуктами. Они хотели есть настоящее мясо и пить настоящее молоко. Дед одним из первых поймал волну. Приобрел себе сначала небольшое стадо, голов десять. Купил отличного племенного быка. Потом пошел в рост. Так семья По́ртос - Диего, моя семья, спустя несколько лет, возглавила рынок молока и говядины. Звучит, конечно, убого, но , знаете ли, деньги не пахнут, это факт. Даже коровье дерьмо дед превратил в неплохой доход, продавая его, как наичистейшее удобрение. И оно, кстати, пользовалось огромным спросом.

Мать, услыхав о появлении «Ахилла», сразу же связалась с нужными людьми, чтоб одним из первых на получение волшебного чипа оказался я. Были и деньги, и возможности. Она безумно хотела меня обезопасить ото всего. По ее разумению, став человеком с удивительными, пусть еще и не до конца понятными способностями, я , в случае очередного конфликта между государствами, а не надо забывать, что Конфедерация сегодня есть, а завтра, бог ее знает, сумею, видимо, зубами поймать очередную ядерную бомбу. Отец всячески пытался объяснить ей, что подобное оружие запрещено и уничтожено, но маменька, царствие ей небесное, упрямо трясла головой, словно одна из дедовских коров, и повторяла: «Хосе, любой участник Конфедерации мог на всякий случай припрятать козырь в рукаве, потому как политика дело грязное и кровавое.» Она знала , о чем говорит. Ее родители погибли сразу в первый день Войны, попав под тот самый удар, который Соединенные штаты нанесли по Китаю. Дедушка Ли и Бабушка Мира… Я их не знал. Меня еще не было на свете.

Отец несколько раз пытался переубедить матушку, но все без толку. Соответственно, спустя два дня, меня везли в черном блестящем автомобиле к улыбчивым людям в белых халатах.

Нас оказалось несколько, а точнее, десять. Счастливчиков, у которых хватило бабла на подобное чудо. Круто, да? Люди сами, добровольно рвались стать частью эксперимента, да ещё и отвалили немаленькие деньги, чтоб занять место первых опытных вариантов. Остальное человечество вынуждено было ждать, когда разработки придут к уровню затрат, позволяющему сделать «Ахилла» доступным не только для богачей.

Десять человек, ставших первопроходцами. На сегодняшний день жив лишь я. Это произошло не сразу, не в результате врачебной ошибки. Там все было ро́вно. По крайней мере, сначала. Хотя, проблема в итоге один черт возникла.

Не знаю, что конкретно пошло не так, нам не сочли нужным это объяснить. Лабораторные мыши вообще не должны интересоваться, что с ними делают. Но тот, первый «Ахилл» был создан слишком сильным, прямо как его прототип из Древнегреческих мифов. Мозг, конечно, «включился» не сразу. Ушло почти три года на то, чтоб каждая клеточка серого вещества заработала в полную мощь. В итоге, я превратился в кого -то очень могущественного. Все мы, участники эксперимента, стали такими. При желании я мог запустить ночное зрение, посылая нужный сигнал сетчатке глаза. Мог бежать, быстрее гепарда, перекраивая структуру собственных мышц и сухожилий. Я мог идти совершенно бесшумно, мог часами висеть вниз головой, не дыша при этом, потому что просто замедлял работу своего сердца.

Круто. Казалось бы… Однако, спустя еще десять лет, когда мне исполнилось двадцать три, я узнал, что , оказывается, концентрация веществ, являющихся основой первого чипа, была слишком сильна. Человеческий организм, испытывая столь мощные перемены, просто-напросто, оказался к ним не готов, а потому включил свой собственный способ самосохранения. Застопорил развитие на достигнутом уровне, в том числе, возраст. Я так и остался двадцати трёх летним пацаном.

Огромная куча времени, которое все мы находились под постоянным контролем, пошла псу под хвост. Десять лет в нашем доме присутствовали левые люди со специальным оборудованием, которые не отходили ни на шаг. Я рос, лишенный стандартных подростковых бонусов. Ни тебе на танцы сходить, ни на свидание. Нет, пойти то можно, не в тюрьме, но компанию составят люди в белых халатах со своей пищащей хреновиной под мышкой. Мало располагает к романтике и уж тем более, к интиму. Только мать была счастлива до одури, свято веря, будто теперь ее драгоценному Риччи ничего не угрожает.

Подозрение о том, что опыт свернул куда-то не туда, появилось, когда все мы, участники группы, перестали взрослеть и стареть. Усовершенствованные навыки, преумноженные возможности тела дошли до определенного уровня, а затем ... просто застыли, как и возраст. Такое чувство, будто организм поглядел на эксперимент с "Ахиллом" и сказал:"Ребят, не охренели ли вы?", а потом законсервировал все, как есть.

Люди в белых халатах развели руками, сделали озадаченные лица и заявили, будто программу временно необходимо свернуть для дальнейшего изучения "Ахилла". В то время, честно сказать, я сильно не парился. Наоборот, круто же быть особенным. Десять человек на весь земной шарик. Однако, с каждого из нас взяли подписку о неразглашении, а потом вообще пригласили для беседы с серьезными дядьками.

"Ахиллес" первого поколения объявили непригодным.

Новая партия «Ахилла», появившаяся спустя много лет, стоила гораздо дешевле, но при этом возможности его были ограниченны. Да, люди практически перестали болеть, укрепив за счет крохотной штучки в мозгу свой иммунитет, обрели более совершенные тела, имели возможность по желанию менять цвет глаз и волос, но до нас, тех, кто носил в себе «Ахилла» первого поколения, им было далеко. Другой вопрос, что правительства всех членов Конфедерации приложили максимум усилий, скрывая наши имена, сделав все для их забвения. Тогда я думал, чтоб стереть следы своей топорной работы.

А потом грянул гром. Спустя семьдесят один год после закрытия проекта. Семь долбаных десятилетий мы работали на благо своих стран. Каждый из нас взял на душу столько грехов, что сам дьявол охренел бы от их количества. Наши имена похоронили давным-давно, как и наши личности. Никто уже не знал и не помнил первопроходцев. Конфедерация сделала для этого все.

Девять человек из десяти. Девять! Умерли друг за другом. Подохли, словно мухи, прихлопнутые свернутой газетой, абсолютно бездарно и глупо. Один гулял по улице, упал и больше не поднялся. Второй – утонул в двух метрах от берега. Третий – просто вышел на балкон шикарного номера дорогого отеля, а затем прыгнул вниз. При том, что любой из нас десятерых мог спокойно приземлиться на ноги и , отряхнувшись, пойти по своим делам. Не с пятидесятого этажа, конечно, но все же. И вот такая глупая история произошла со всеми .

В итоге, из тех, кто был первыми, остался лишь один. Меня зовут Ричард Портос - Диего. Я хорош собой, умен и способен на то, о чем большая часть человечества не имеет не малейшего понятия. Я – агент разведки Великобритании, которая входит в состав Конфедерации. Здесь полагаются фейерверки на заднем фоне вперемешку с восторженными криками полуобнажённых девиц. В реальности - дерьмо, кровь и много грязи, в которой приходится копаться. Ко всему прочему, за свою долгую жизнь я сменил несколько личностей. Похоронил родителей. Перемещался с места на место. Так было нужно.

Я – современный Ахиллес. Сегодня мне исполнилось девяносто пять лет и я практически бессмертен. По крайней мере, был таким до недавнего времени...

Глава 2

Я смотрел на мужчину, сидящего напротив, с чувством легкой брезгливости. Ну, ладно. Не лёгкой. Бесил он меня до зубовного скрежета. Раздражал своим присутствием. На кой черт согласился на встречу, если изначально сомневался, нужно ли оно мне.

Тип этот был не просто полным. Нет. Его толстые обвислые щеки лоснились от пота, ровно, как и покатый, низкий лоб. По вискам, оставляя мокрый след, стекали прозрачные капли. Жирдяй утирался носовым платком, который, пожалуй, давным-давно стал похож на грязную портянку. Газета, лежащая на столе между нами, и то больше подходила для этих целей, чем серый, замызганый кусок ткани.

Маленькие, поросячьи глазки, то и дело норовящие спрятаться в складках этого красного, отдуловатого лица, смотрели с каким-то нелепым вызовом, будто не мистер Шварц нашел меня для решения определенных проблем, а я нуждался в нем. Честно говоря, данный индивид вызывал у меня настойчивое желание, как минимум, встать и уйти, а как максимум, дать ему в морду. Просто так, без особой причины.

Ненавижу подобных тошнотворных ублюдков. Возможно, кто-то назовет это высокомерием, кто-то спесью, но, да, черт возьми, я люблю красивые вещи, красивых людей. Ну, или на худой случай, симпатичных. Ок. Просто приятных. Хотя бы так. Мистер Шварц же ассоциировался у меня со свинофермой. Если говорить более точно, то с хорошо откормленным, обленившимся хряком. Периодически даже казалось, что от него и запах исходит соответсвующий. И это в двадцать втором веке, когда более-менее обеспеченный гражданин Конфедерации вполне имеет возможность выглядеть достойно. Для этого даже не требуется особо больших затрат. Достаточно приобрести "Ахилла" в базовом варианте.

– Господин По́ртос, Ричард… Могу я к Вам обращаться подобным образом? Хотелось бы, так сказать, наладить контакт. Очень рад нашей встрече.

Я чуть не расхохотался в голос. Он, ко всему прочему, еще и идиот, если думает, что я отвечу положительно. Контакты уже много лет налаживаю сам и только с тем, кто привлекает мое внимание, но никак не с людьми, на которых планирую заработать. Служба, службой, однако, в силу специфики, имею много свободного времени. Когда тебе чертова уйма лет, преумножение дохода становится чем-то навроде привычки. Да и, несомненно, от скуки можно тронуться, если сидеть ровно на заднице. Тем более, когда твой возраст перевалил далеко за девяносто, и найти себе развлечение, которое реально повеселит, достаточно тяжело. Поэтому в промежутках между сотрудничеством с разведкой Великобритании, предпочитаю добавить в свою жизнь немного авантюрного духа. Иногда это бывает очень увлекательно. Иногда не очень. Иногда - опасно.

– Конечно же, нет. Мистер Шварц, дружище, сдается мне, наша встреча обретает абсолютно бессмысленный и бесполезный характер. Давайте сведем к минимуму все китайские церемонии, а затем приступим к главному. Вы искали меня. Более того, обратились к людям, которым я, так скажем, не могу отказать в их просьбе. Могу, вернее, но предпочту не совершать подобного поступка. Соответственно, делаю вывод, Вы сильно подсуетились, чтоб наша встреча состоялась. Я слушаю. Что случилось? В чем причина этого столь нежданного свидания? Мои планы на ближайшее время были другими. А приходится тратить время на Вас.

Толстяк замялся, пряча взгляд. Принялся жевать свои похожие на две обгрызаные сардельки губы. Подобные гримасы, честно говоря, всегда вызывают у меня лёгкое беспокойство и зуд в одном месте, которое таким образом настойчиво предупреждает своего хозяина о грядущих проблемах. Интуиция, чтоб ее. А она, между прочим, не раз меня спасала из разных ситуаций.

Судя по всему, мистер Шварц изрядно влип. Нет, слабо сказано. Перефразируем. Мистер Шварц, похоже, оказался в дерьме по уши. То-то его растаращивает. С минуты на минуту сорвется в истерику. Волнуется, боится, что откажу. Хотя, что уж греха таить, моей помощи ищут лишь те, у кого случился локальный апокалипсис, способный разрушить жизнь до абсолютных руин. Цена за услуги Ричарда По́ртоса обоснована именно этим. Вы в заднице? Ничего страшного. Я вытащу Вас, даже если снаружи остался лишь один мизинец Вашей левой ноги.

—Хорошо... Объясню... Ко мне в гости приехала племянница... Ох, не так... Сначала... К нам в гости приехала племянница супруги, если говорить более точно. Это ведь важно? Детали? И пропала. Исчезла. То есть, совсем. Был человек - нет человека. Я пытался через связи в полиции, не афишируя суть проблемы, чуть позже объясню, откуда секретность, отследить её личный номер, но, к сожалению, его будто не существует.

Зуд стал гораздо сильнее. Я буквально испытывал огромное желание почесать правую ягодицу. Обычно она чувствует приближающиеся проблемы сильнее своей левой сестры.

—В смысле не существует? Личного номера? Мистер Шварц, кто-то один из нас в данный момент, видимо, сошёл с ума. Или пытается выставить собеседника дураком. Мало радуют оба варианта. Личный номер присваивается каждому человеку в момент рождения, вживляется на его запястье в виде маленькой тонкой пластины, связанной с всеобщей базой данных Конфедерации. Об этом, разве что, младенец не знает. Даже если вашей племяннице отрубили руку и выбросили её на свалку, номерной знак все равно остаётся в рабочем состоянии, сигнализируя, где найти утраченную конечность. А Вы сейчас утверждаете, будто его невозможно отследить. Не смешно, мистер Шварц. Вовсе не смешно.

Толстяк вскинулся, активно демонстрируя возмущение, но мне, честно говоря, было наплевать. Не люблю, когда из Ричарда Портоса делают идиота. Да и не позволяю этого никому. История, услышанная мной от нового знакомца, отвратительно пахла. Я бы даже сказал, изрядно воняла, как хранилище деда Родриго, в котором он собирал свое драгоценное, в полном смысле этого слова, удобрение.

—Позвольте, в моих словах нет ни капли лжи или бреда, как бы странно они не звучали! Говорю совершенную правду! Клянусь! Даю честное слово!

—Хорошо, — я равнодушно пожал плечами, —Обратитесь к Специальному отделению Конфедерации. Уверен, они заинтересуются этим загадочным делом. Профиль точно их.

Мистер Шварц всхлипнул и как-то сдулся, будто воздушный шар, из которого выпустили весь воздух.

—Дело в том, что я... Я не могу. Девчонка убежала из дома после ссоры со мной. Понимаете? Всего лишь шепнул её по щеке за непослушание. Слегка! Уточняю. Просто действовал на эмоциях. А она... в истерику. Умчалась, не догонишь. А я пытался. Честно. Хотел извиниться за резкость.

Я мысленно усмехнулся. Ну, вот. Постепенно история становится все более отвратительной. Осталось лишь несколько деталей и у меня появится весомый повод распрощаться с толстяком, а потом сообщить нашим общим знакомым, ходатайствующим за этого уродца, что в подобные дела я давным-давно зарекался лезть. Экстрим это круто, но не когда он имеет гнилой душо́к.

—А скажите, мистер Шварц, сколько лет вашей племяннице?

Бедолага сначала покраснел, хотя, казалось бы, куда уж больше, потом побледнел, подтверждая подобной радикальной сменой оттенков мои подозрения. Эх, жирная ты скотина, людей подобных тебе я видел сотни раз.

— Понимаете ли... Девчонка очень своенравна... Характер совершенно невыносим. Неуправляемая.

—Сколько. Ей. Лет.

Я оборвал невнятные бормотания жирдяя, чётко выговаривая каждое слово.

—Девятнадцать... – Мой собеседник совсем обмяк и вроде бы собирался расплакаться. Фу... Какая отвратительная мерзость...

Но за смекалку и проницательность, что не удивительно, ставлю себе десять баллов Мистер Шварц, как и я, прежде всего является гражданином Великобритании, на территории которой мы сейчас имеем сомнительную честь находиться, а по нашим, внутренним законам совершеннолетие наступает лишь в двадцать один год.

Что мы имеем? Толстяк, скорее всего, воспылал страстью к молоденькой родственнице жены. Возможно, пытался этой самой страстью её осчастливить. Естественно, схлопотал по морде, и тогда, предположительно, попытался применить силу. Девчонка сбежала. А теперь жирный придурок пытается разыскать пропавшую малолетку, потому как, если эта история станет достоянием властей, его ждёт жесткое наказание. Странно, что племянница сразу не рванула в ближайший отдел полиции. Насчёт личного номера... Невозможно и очень маловероятно. Как бы юная лань не пыталась пропасть из вида престарелого охотника, уничтожить знак на запястье она категорично не способна. На это никто не способен. Значит, в данном вопросе мистер Шварц немного кривит душой. Назовём это так. А если говорить конкретно, то просто врет.

Я молча встал из-за стола, надел шляпу, лежавшую рядом , и развернулся, собираясь покинуть уютный, милый ресторанчик.

—Мелисса Эсперанта.

Толстяк произнёс имя таким тоном, будто знал эффект, который оно на меня произведёт. Эх... А я ведь почти откланялся... Пришлось вернуть на место и шляпу, и свой зад.

—Простите? Вы сказали...

—Мистер По́ртос, я назвал фамилию, которую знает каждый второй гражданин Конфедерации. Да, представьте себе, сенатор Эсперанта является сводным братом моей супруги. Именно его дочь пропала прошлым вечером. Теперь Вы понимаете, по какой причине я не могу задействовать полицию в полную силу, а уж тем более спецслужбу. Если Родерик узнает, что его единственное чадо испарилось в воздухе после скандала со мной... Страшно представить, каким будет мой конец. Прошу... Умоляю... Спасите. Разыщите эту девчонку. Я не понимаю, как она ухитрилась избавиться от номерного знака. Даже не представляю. Но то, что, спустя несколько дней сенатор должен приехать в Лондон, известно наверняка. И тогда... Боже... Страшно даже думать об этом...

В какой момент мне показалось, что толстяк сейчас все-таки расплачется. Из уголка одного глаза даже показалось нечто напоминающее слезу Однако, не жалость стала причиной моих следующих слов. Отнюдь.

—Покажите мне её.

Мистер Шварц развернул руку ладонью вверх, выпуская на свет божий галографическое изображение светловолосой девушки. Неплохо. Чип с возможностью трансляции образов. А он богат, этот свиноподобный любитель молоденьких родственниц. Данная версия "Ахилла" стоит достаточно дорого. Тем более не понятно, отчего свинорылый предпочитает оставаться в первозданном виде. Может, его супруга имеет склонность к извращениям...

Девчонка выглядела удивительно естественно. Память жирдяя хранила её образ достаточно чётко. Впрочем, как и моя...

Судя по изображению, Мелисса Эсперанта была невысокого роста. Симпатичная. Чуть курносая. Светлые волосы ложились на плечи красивой волной. Пухлые губы и романтичный флёр во взгляде. Ну, что ж. Где-то я даже вполне понимаю мистера Шварца. Этакая роза, едва распустившая свой бутон. На мгновение даже показалось, что я уловил аромат знакомых духов...

—Хорошо. Попробую Вам помочь. Мне нужно пару дней. При необходимости сам с Вами свяжусь. Оплата по результату. Расценки, думаю, известны.

Толстяк остался сидеть за столом, низко опустив голову, и даже не подняв взгляд в тот момент, когда я покинул его.

Ресторанчик, который всегда использовался мной для подобных встреч, находился в самом центре города. Первое правило, хочешь стать незаметным, окажись в самой гуще событий. Поэтому, едва я вышел из небольшого здания, меня сразу подхватил людской поток, и не было смысла ему сопротивляться. Самый час пик. Лондонцы, словно бурная горная река, неслись вперёд, подгоняемые кучей нерешенных проблем и поставленных целей. Живу в этой стране, в этом городе много лет, но искренне ненавижу их обоих, и страну, и город...

Однако, стоило мне отойти от заведения, где остался грустить мистер Шварц, я услышал шаги, которые явно выделялись звуком среди многих прочих. Склонил голову к плечу, усиливая слух. Двое. Мужчины. Плотной комплекции. Идут осторожно, не торопясь. Целенаправленно. Крадутся следом за мной. Вернее думают, что крадутся. В моем восприятии это выглядит, как танец двух бегемотов. Интересно...

Я пересёк проезжую часть, благо движение электромобилей было спокойным, и пошёл в сторону старого кинотеатра, расположенного на соседней площади. Шаги преследователей звучали по той же траектории. Глупо. Либо эти двое понятия не имеют, за кем следят, либо могут себе позволить, не бояться Ричарда По́ртоса. Во второй вариант верится с трудом. Едва получил возможность вернуться к родному имени, сразу же это сделал. Да, его практически никто не помнит и не знает кроме тех, кому положено помнить и знать. Но просвещенные уж точно не рискнут вести себя подобным образом, как два этих идиота.

Идите к черту, ребята, сейчас я вовсе не расположен к подобным играм. Так что, устрою-ка я вам развлечение.

Пришлось немного напрячься. Едва рядом оказалась ближайшая подворотня, я быстро шагнул в тень домов, при этом транслируя окружающим картинку, в которой больше не было высокого, немного растрепанного темноволосого мужчины, выглядевшего лет на двадцать пять, не больше. Ох уж этот юношеский вид, это молодое, не испорченное жизненным опытом лицо. Частенько оно вводит в заблуждение людей, с которыми мне приходится встречаться. Практически всегда. А ведь когда-то я исходил слюной от злости, что мой возраст застыл именно на этих годах. Только потом понял, как удобно, выглядеть безобидным и молодым. Особенно, в моем деле. Гораздо лучше, когда тебя недооценивают. Это позволяет держать в запасе много сюрпризов.

Буквально через пару минут мимо пробежали двое накаченных ребят, высоких, крепких, с квадратными затылками и не менее квадратными челюстями. В том месте, где их объект нежданно испарился, они замерли, как вкопанные, нелепо хлопая глазами. Их лица стали по-детски обиженными. Парни явно не могли понять, как это вышло, что человек внезапно пропал. Значит, все же мальчикам не сообщили о некоторых особенностях указанной цели. Они понятия не имеют, кого "ведут". Хотя, возможно, и сам заказчик не в курсе, кто такой Ричард Портос. Это как раз более вероятно.

Глядя на их ошарашенные физиономии, я испытывал дикое желание выйти из зоны своего укрытия и сказать прямо в лицо :"Бу!" Господи, иногда сам себе напоминаю ребенка...

Парни немного потоптались на месте, пару раз ругнулись на Всеобщем, а затем, махнув рукой, направились в противоположную сторону. Я слегка прищурился, пытаясь разглядеть на запястьях номерные знаки. Чёртов Лондон с его дождями. Чёртовы куртки, за длинными рукавами которых сложно что-то увидеть.

Едва мои преследователи оказались достаточно далеко, трансляция оборвалась и я снова стал видим для окружающих. Маленький мальчик, глазеющий на ворон, которые деловито скакали по тротуару, от испуга выронил конфету , зажатую маленькой ладошкой. Ну, хоть не разрыдался и не закричал. На том, спасибо. Его папаша, державший сына за вторую руку, смотрел в противоположную сторону и моего появления из ниоткуда не засек

Я подмигнул пацану, а затем, напевая популярную песенку себе под нос, пошёл в сторону кинотеатра. Раз уж так сложилось, потрачу пару часов на какой-нибудь старый фильм. Заодно, подумаю о всей ситуации в целом и о том, что в истории, рассказанной мистером Шварцем, упорно кажется мне неправильным. Словно ресничка в глаз попала. Колется, мешает, а найти её не можешь. Кроме того, есть ощущение, что двое не очень сообразительных ребят напрямую связаны с толстяком. Ловит рыбку в мутной воде мой новый свиноподобный друг? Вполне возможно.

Но ещё более очевидно то, что мистер Шварц вытянул меня в очень поганое дельце. Хотя... Вопрос в другом. Знал ли толстяк, сколь интересен для меня сенатор? Или просто так совпало? Совпало... Смешно. Даже пятьдесят лет назад я бы не поверил в подобную случайность, а уж теперь, имея за спиной все эти годы, подавно.

Память услужливо поймала сигнал серого вещества и тут же скопировала мне образ Мелиссы Эсперанта.

Привет, девочка. А ты говорила, что наши дороги никогда не пересекутся.

Глава 3

Дело было, в общем-то, простое. Плёвое дельце, честно говоря. Случилось оно ровно год назад. Ровно за двенадцать месяцев до нашей столь волнительной встречи с мистером Шварцем в ресторане Лондона. Родной город истекал дождём, а мне, в интересах государства, посчастливилось оказаться на Черноморском побережье. Жаркое солнце, тёплое море и страна, до Войны исповедующая ислам, в которой даже теперь звучало эхо колоритного прошлого.

Казалось бы, зачем оставлять разведку действующей организацией, да ещё нанимать столь специфических личностей, как я, если у нас теперь наступили времена всеобщего благоденствия. На самом деле, все очень просто. При том, что десять государств, переживших ужас войны, объединились в Конфедерацию, все они, словно дворовые шавки, продолжали периодически немного покусывать друг друга при каждой возможности. Конечно, это происходило в определенных рамках. И все же, невольно вспомнишь матушку, которая до последнего дня своей жизни выносила мозг отцу требованием построить в пределах ранчо оснащенный всем необходимым бункер. Прямо навязчивая мысль у нее была на эту тему. Она всегда считала, что война никого ничему не научила, и в любой момент может разгореться снова.

У меня было определенное задание. Как всегда, впрочем. Я разыскивал человека. Учёный. Один из тех, кто сегодня творит наше будущее, сидя в современной лаборатории. Мистер Крафт что-то не поделил с Большими боссами моей страны. Что? Не очень интересно. Главное, я должен был найти этого умника и значительно сократить его жизненный путь. Подробности можно опустить, они совершенно неважны. Как и то, что мое руководство никогда не давало указаний, как именно выполнить задание. Их интересовал лишь результат. Тем более, по итогу, жертва всегда умирала "естественным" путем. Вариантов, подходящих для этого, много.

Никогда не вникал в причины, которые делали того или иного человека целью разведки. Не за это Объединённое королевство платит мне зарплату. Но одно могу сказать точно, если работаешь на правительство и знаешь даже крохотную, микроскопическую по своему объему секретную информацию, постарайся не откладывать на завтра никаких дел, потому что завтра может не наступить. Мистер Крафт не был столь сообразителен, как я, потому решил, будто побег в другую страну и смена гражданства, ему это "завтра" смогут сохранить. Правительство Великобритании думало иначе, действуя по принципу, не доставайся же ты никому.

Один из штатных информаторов сообщил интересный, а главное - очень полезный факт. Новоиспеченный гражданин Южных Эмиратов, столь мне необходимый, даже на территории совсем недавно обретённой родины проявлял крайнюю осторожность. Опасался, как бы руки прежних хозяев не оказались слишком длинными. Однако, в тот день, а точнее, ночь, намечалось грандиознейшее событие. День рождения Эмира. Этот праздник господин Крафт пропустить не мог, расценили бы, как проявление неуважения. Тем более, все же правитель Эмиратов - это тебе не простой смертный. В стенах его дворца никто не сможет подобраться к мистеру Крафту. Прекрасная самоуверенность. Объект собирался посетить праздник, а, значит, и я тоже там должен быть.

Гражданская авиация, тщательно контролируемая со всех сторон всеми возможными организациями, к счастью, не только осталась в нашей жизни, как явление, но и благополучно развивалась. Поэтому комфортабельный самолёт, имеющий только места бизнес - класса, доставил меня, а точнее некоего мистера Смита, в прекрасный город, полный пряных запахов и красивых женщин, которые, слава богу, больше не прятали своих лиц. Женщины... Моя маленькая слабость.

К назначенному по официальному этикету времени мистер Смит, находящейся в Эмиратах ради конференции по обмену опытом, стоял возле огромного дворца, спрятанного среди пальм. Естественно, конференция проходила совсем в другом месте. И там даже видели участника из Лондона. Но сейчас он изучал людей, выбирающихся из длинных, блестящих лимузинов.

По красным, ослепляющим роскошью, ковровым дорожкам в сторону высоких дверей, ведущих внутрь дворца, двигались лишь самые богатые из богатых, самые знаменитые из знаменитых. Политики, кинозвезды, светские львы и львицы. Этих ни одной ядерной бомбой не возьмёшь. Живучие сволочи.

Мне даже минимальное внимание было совершенно ни к чему, поэтому от идеи влиться в толпу селебрети на данном этапе я отказался. Не смотря на классный смокинг, который, без ложной скромности, сидел идеально, дополняя мое чертовски мощное природное обаяние, я предпочел незаметно проскользнуть через чёрный вход, оставаясь незаметным для окружающих.

Благополучно миновал служебные помещения и кухню, где, выкатив глаза от возбуждения, метался приглашённый из Франко-Италии шеф повар, а уже оттуда попал, наконец, в просторный, заполненный фуршетными столами зал. Когда того требуют обстоятельства, я умею становиться невидимым. Причем, вовсе не в переносном смысле.

Народу было столько, что приходилось протискиваться между дамочками, благоухающими дорогими ароматами, и их спутниками. Такое чувство, будто все население нашего голубого шарика решило почтить своим присутствием этот праздник жизни. Уточним. Богатое население.

Меня же такое количество гостей лишь приводило в состояние покоя и умиротворения. Чрезвычайно удобно. Чем больше людей, тем выше шансы выполнить задание исключительно аккуратно.

Нужный объект находился среди приглашённых. Я чувствовал его запах. Смесь химических компонентов и хрустящей чистоты. Все учёные пахнут почему-то именно так. Будто их обрабатывают специальным дезинфицирующим средством.

Рядом с мистером Крафтом отиралась жгучая брюнетка, которая периодически томно вздыхала, выпячивая весьма объемную грудь, и закатывала восторженно глаза. Скорее всего, красотка выловила этого придурка, рассчитывая, что столь известная и нашумевшая своим переездом персона, обязательно дорого стоит. Тут она права. Мистер Крафт, а точнее, сведения в его голове, имели очень большую цену. Неприлично большую. Иначе, вряд ли правительство Эмиратов пошло бы на подобный скандал с гражданством для беглеца, рискуя обрести почти врага в лице Великобритании. А мое правительство не потратило бы денег на услуги Ричарда По́ртоса. Слишком часто говорю о себе в третьем лице... Но что поделаешь, если я чертовски хорош.

В отличие от внешнего спокойствия, с которым мистер Крафт взирал на свою спутницу, особенно в ее декольте, сердечко учёного билось слишком сильно и быстро. Моложавый, чуть растрепанный мужчина, сам того не замечая, постоянно оглядывался и облизывал сухие губы. Это естественно. Человек всегда ощущает приближение рокового часа, даже если не осознает. Думаю, срабатывают инстинкты. Или предчувствие, как любят называть это особо эмоциональные люди.

Оставалось лишь выманить объект в укромное место, парочка которых мне уже приглянулись на территории шикарного южного сада, окружавшего дворец почти со всех сторон, кроме центрального входа. Глупее не придумаешь, именно здесь обустроить идеальные условия для работы таких, как я. Сплошные кусты, заросли и укромные уголки. Совершенная безответственность со стороны охраны.

То, что происходило дальше мог сделать лишь я. Сначала мистеру Крафту стало душно. Очень душно. Бедолаге даже пришлось, расстегнув ворот накрахмаленной белоснежной рубашки, бросить спутницу, чтоб выйти на свежий воздух. Честно говоря, не особо сложно сжать лёгкие человека на расстоянии. Для этого нужно лишь дышать в унисон с ним. Так, будто у нас один на двоих организм. А затем, резко задержать дыхание. Потом снова отпустить. Это займет порядка двадцати минут. Главное - правильный настрой и "Ахилл" первого поколения. Люди, как фарфоровые куклы. Словно механические игрушки. Слегка нажми туда, где нужно, и все, сломался оловяный солдатик.

Едва учёный оказался на улице, он облокотился о ближайший столб с фонарем в виде кувшина, украшенный узором из непонятных линий. Мужчина прижал руку к левой стороне груди, подозревая, видимо, что подводит сердечко. Нет, милый друг, если бы я взялся за него, ты уже валялся бы посреди нарядного зала, вызывая панику у присутствующих. Это было бы совсем откровенной наглостью с моей стороны. Нужно действовать более тонко.

Я принялся насвистывать лёгкий мотив. Практически не слышно. На уровне ультразвука. Повторить такое смог бы разве что дельфин. Песенка, имеющая интересный эффект. Звук настолько монотонен и чист, что человеческий слух, принимая его, погружает мозг жертвы в состояние, близкое к нирване. Она, жертва, перестает контролировать свои действия. Я, словно Крысылов-дудочник, вёл мистера Крафта следом за собой, осторожно пятясь сквозь заросли южных растений в самый тёмный угол. Уже там учёный потеряет сознание, упадет, а чуть позже его найдут и определят причину смерти исключительно естественного характера. Ибо нечего пить при такой жаре, если имеешь проблемы ... С чем ... Ну, пусть все - таки будет сердце.

Как говорится, ничего не предвещало беды, когда из соседних кустов прямо на меня вывалилось нечто злое и весьма красноречиво матерившееся. От неожиданности мои руки машинально подхватили стройное тело, облаченное в струящееся вечернее платье, и дальше мы кувыркались уже вдвоём. Естественно, мистер Крафт был выпущен из столь филигранно сделанной сети.

Рефлексы тела работают идеально. Я сгрупировался, прижимая брыкающуюся незнакомку к себе, и постарался принять удар о землю на свою многострадальную, в данном случае, спину. Хотя, и заднице тоже досталось. Дорожка, на которую мы выкатились, была усыпана острыми камнями. Прибить бы ландшафтного дизайнера за такие идеи. Благо, за эти секунды у меня была возможность снизить болевой порог до минимума.

В итоге, лёжа под распластавшейся на мне девицей, я ощущал впивающиеся в зад булыжники, хотя бы не с тем эффектом, какой мог быть, да ещё и отхватил весьма острой коленкой чуть ли не по тому самому месту. Сколь не был бы силен мой "Ахиллес", но нарастить броню, к сожалению, он не способен. А жаль. Ощущения, даже не смотря на особенности тела, оказались весьма неприятными. Обычный человек, наверное, орал бы не своим голосом.

—Пусти, козёл! – Выдала вдруг незнакомка, спину которой прижимал к себе, а потом вообще двинула локтем мне в грудь.

От возмущения у меня, что говорится, сперло дыхание. Козёл?! Да она вообще понимает, что произошло? Я, словно рыцарь, спас девушку от валяния в грязи, потому что кусты совсем недавно были взрыты заботливым садовником, а так же от болезненных синяков и ссадин. Хамка малолетняя!

То, что незнакомка молода, я чувствовал каждой клеточкой тела. Тем более, если соотносить с моим возрастом. Скорее всего, восемнадцать уже исполнилось. Для Эмиратов она вполне взрослая. Здесь девочки рано вступают в серьезную жизнь. Но я по привычке оцениваю совершеннолетие в пределах двадцати одного года. Великобритания слишком консервативна в данном вопросе

Ох, уж этот вкус и запах юности. Он особенный. Сладкий, будто ванильное мороженое. Но в моей нежданной подруге по несчастью было что-то ещё. Лёгкий свежий бриз. Вот как я бы это назвал. Солёные брызги моря. Пьянящий ветер, рвущийся в раскрытые паруса. Наверное, именно это сочетание сбило меня с толку. Я ни разу не встречал подобного.

Тем временем, ухитрившись развернуться, а потом вдоволь напихать мне локтями и даже коленками, которые совершенно бессовестно обнажились из-под задравшегося платья, девица все же удосужилась слезть с постороннего, вообще-то, человека.

—Блин, ты что совсем не видишь, куда прешься, осел?!

—Я?

Переспросил исключительно потому, что усомнился в своём идеальном слухе. Она это серьёзно? То есть, я же ещё и виноват. Пришлось, сцепив зубы, встать, чтоб отряхнуться, не удавив при этом грубиянку. Хотя, желание поступить подобным образом было крайне велико. А вот говорить или спорить с хамкой не ощущалось ни малейшего стремления. Едва я развернулся, дабы уйти на поиски мистера Крафта, который, после моей прервавшейся песенки, скорее всего, очнулся посреди сада и со скоростью ветра рванул под прикрытие личной охраны Эмира, девица вдруг резко дёрнула меня за рукав, чуть не оставив смокинг без данной, и все же, полезной части костюма.

—Эй! А извиниться!

Это было уже слишком. Из-за малолетней идиотки я упустил объект, глупо и абсолютно бездарно, а она мне заявляет подобные вещи.

—Послушай, детка, шла бы ты отсюда со своими претензиями.

—А то, что?

Девица демонстративно задрала подбородок, прожигая меня гневным взглядом. Ух, ты. Да она навеселе! Что за идиот напоил девочку?

—Послушай, милая, давай-ка я отведу тебя к папе с мамой. По-моему, кое-кому нужно отправиться домой. Родители вообще в курсе, что ты по кустам попиваешь алкоголь, а потом валяешься там же с незнакомыми мужчинами?

Девчонка смешно оттопырила пухлые губы, показывая, видимо, таким образом сильное возмущение. Хорошенькая...

— Я, между прочим, вообще не пила. Вернее, не собиралась. Это папашин дружок подмешал мне что-то. Крутился весь вечер рядом. Кобель старый.

Честно говоря, мне не очень было интересно, кто, зачем и с какими последствиями окучивал эту пусть и симпатичную, но очень уж молодую девочку. Изрядно хотелось отшлепать её за то, что она своим появлением сорвала почти выполненное задание. Придётся заново выстраивать схему. Это - время. Время - деньги.

— Короче, –девица, слегка покачиваясь, попыталась развернуться на месте, но в итоге чуть не улетела повторно теперь уже в соседние кусты, — Я игрониру... иргонирую... Черт... Мне на тебя вообще наплевать. Ясно?

Я разглядывал небесное создание, испытывая при этом очень интересное чувство. Вся ситуация напоминала мне, почему-то, хорошо поставленный спектакль. Странно. Вроде бы случившееся логично и естественно. Молодую девушку решил соблазнить некий товарищ отца. Престарелый ловелас подлил симпатяге алкоголь, чтобы... Чтобы что? Вокруг куча людей. Это, во-первых. Во-вторых, не одна же девчонка сюда пришла. Значит, теоретически, родитель где-то рядом. В чем соль?

Я не успел осознать ответ, когда незнакомка, пошатнувшись чуть сильнее, снова полетела в мои крепкие мужские объятия. Однако, стоило мне поймать весьма приятное на ощупь, что уж греха таить, девичье тело, как все рефлексы, на пару с интуицией, взвыли благим матом. К сожалению, поздно. Я почувствовал, как между рёбер входит острая сталь. Такой поворот событий был совсем неожиданным и, честно говоря, даже неприличным. Спасаешь, значит, девушек, а они тычут тебе в сердце все, что непопадя. А главное, где она ухитрилась спрятать стилет? Я, по сути, облапал ее в момент падения со всех сторон.

Однако, какими безумным идеями не руководствовалась бы эта странная особа, удивлять её, вытащив колющий предмет из своего тела, столь красиво торчащий рукояткой наружу, я не стал. Немного захотелось подыграть незнакомке. Пара громких стонов. Сжатое пальцами, по которым стекает кровь, предательское оружие, удобно расположившееся в моем сердце. И, как апогей - рухнувшее на землю тело. Господи, почему я выбрал спецслужбу? По мне же однозначно плачут театральные подмостки.

А вот дальше было интересно. Незнакомка сразу вдруг перестала шататься, приняв вполне адекватный вид, затем наклонилась внимательно разглядывая моё побледневшее лицо и полуприкрытые глаза, которые я весьма выразительно закатил вверх.

— Ну, вот ты и сдохнешь, урод. А говорили, это невозможно. Говорили, вас нереально убить. Брехня!

Девчонка выпрямилась и уже почти скрылась в кустах, но, в последнее мгновенье оглянулась на бездыханное тело своей жертвы. То есть на меня, естественно.

—Не знаю, существует ли потусторонний мир, особенно для таких, как ты, но я хочу, чтоб моё имя было последним, что ты услышишь в этой жизни. Мелисса Эсперанта. Запомни.

Глава 4

На следующий день после животрепещущих событий в саду Эмира, где непонятная, сумасшедшая девица меня "убила" , я узнал о смерти Мартина Рота. Он был одним из той самой первой десятки. Поначалу даже подумал, что это дурная шутка, глупая и вовсе не смешная. Сообщение, прилетевшее на телефон от Ларри, ещё один из "наших", рассматривал несколько минут, пытаясь вникнуть в смысл слов, которые, вроде, складывались в предложения, но по итогу выглядели полным бредом. "Мартина больше нет."

Это невозможно. Хотя бы потому, что спустя много лет после неудачного, о чем было заявлено учёными с невозмутимым видом, эксперимента, добровольной жертвой которого я стал, выяснилась та самая интересная, принципиально важная подробность о вечной молодости. Мы не болеем, не имеем травм, не стареем. То есть, совсем. Время замерло на наших лицах, оставив возраст, выбранный им по какой-то непонятной прихоти. Я, например, выглядел на двадцать пять, хотя момент "консервации" произошел по факту в двадцать три. Не такая уж большая разница, чтоб придавать ей значение.

Мартину при первом взгляде можно было дать около сорока. Да и при втором тоже. Он соответствовал тем годам, в которые замерли его "часики". При этом, "Ахиллес" Рота сильнее всего повлиял на скорость. Ах, да... Ещё одна особенность чипа, вскрывшаяся по итогу эксперимента. Мы получили набор фантастических, казалось бы, способностей. Чтоб вы понимали, я могу подойти к автомобилю, весом порядка двух тонн, а потом при незначительном напряге, перенести его на другое место. Но помимо стандартных силы, скорости, молодости, у каждого члена первой группы одна из способностей стала наиболее важной, преобладающей над остальными. Этакая специализация, определившая направление деятельности. Рот, к примеру, мог спокойно обогнать экспресс, мчащийся на магнитных подушках в сторону столицы, и при этом даже не запыхаться. Он был самым быстрым из нас.

Что касается меня, вместе с затянувшейся молодостью, я обрёл нечто очень странное, но крайне полезное. Наверное, более полезное, чем вообще можно представить. Способность взаимодействовать с чипами других людей. Мой мозг превратился в базовый компьютер, имеющий возможность подключаться к остальным пользователям системы "Ахилл". В принципе, я стал практически Богом. Находясь в близости от объекта, на расстоянии до пары десятков метров, мой "Ахиллес" вклинивается в работу чипа выбранного человека. Причем, делает это так, что засечь его вторжение невозможно. Поэтому, и в первую очередь лишь по данной причине, я могу влиять на процессы организма того, кто имеет любую версию "Ахилла". А это, практически каждый первый на сегодня. Правда, подобные выкрутасы стоят мне безумно сильной головной боли, а так же, двух-трех дней валяния на больничной койке.

И, конечно, распространяться о подобных сюрпризах чипа я не стал. Когда руководители, стоящие во главе первой экспериментальной группы принялись подводить итог, прежде, чем выпустить нас из-под колпака своего пристального внимания, обозначил сначала им, а потом и своим работодателям, ту информацию, которая была значительно безобиднее. В официальной версии указанно, что Ричар По́ртос получил как преобладающий и наиболее развитый навык от "Ахиллеса-1"- возможность создавать иллюзии для любого разумного и не очень существа. В принципе, это была почти правда. Иллюзию мой "Ахилл" выдавал даже тому, кто не являлся носителем чипа. Достаточно наличия номерного знака, он ведь тоже, по сути, часть системы. Знай правительство правду обо мне, думаю, я уже давно был бы мёртв. То что непонятно, но опасно, всегда уничтожают во избежании проблем. Либо, как вариант, хрен бы мне дали выйти из эксперимента. Разобрали бы на запчасти, чтоб понять, какого черта лишь я получил этот сомнительный подарок от "Ахиллеса".

Как только нежданный эффект наших чипов в виде чёрных засекреченных папок попал на столы высших чинов, спецслужбы стран, где все мы являлись вполне себе добропорядочными гражданами, моментально сделали предложение, от которого, естественно, никто не мог отказаться. И плевать они хотели на всеобщее благо Конфедерации.

Вообще, конечно, ожидаемо. Не знаю, на что ещё можно рассчитывать, когда в составе Конфедерации оказались те, кто много лет тайно или открыто ненавидел друг друга. Десять новых государственных объединений существовало на карте мира. Великобритания - ни к кому не присоединилась, никого не взяла под свое крыло. Чертовы снобы. Как я живу среди них? Южные Эмираты, куда входили прежняя Турция и остатки арабских государств; Франко-Италия, объединившая часть европейских территорий включая помимо обозначенных стран Испанию, Португалию; Славянский союз, где под контролем России вполне логично закрепились Болгария, Чехия, Сербия и иже с ними. Восточно - Азиатский союз забрал под крылышко Китай, Японию, а так же другие остатки азиатской части. Они в годы войны пострадали больше всего. Американские Штаты - понятно. Такие же, как англичане. Преисполнены чувства собственной значимости. Но при этом ухитрились захапать остатки Латинской Америки.

Ещё четыре страны уступали по площади остальным, будучи обособленными из-за географического расположения либо по собственной прихоти. Австралия, которая вообще краями прошла в стороне от войны, Тихоокеанский союз - куча маленьких островных стран. Африканский союз - тоже вполне логично. Последние заявили, мол "белым" достаточно угнетать их несчастную расу, и максимально ограничили контакты с европейским континентом. Последней стала Новая Германия, объединившая Австрию, Швейцарию, Швецию и Голландию. Им просто, похоже, нравилось считать себя особенными.

Вот все, что осталось от огромного количества национальностей и народов Земли, существовавших до Войны. И каждое из новых государств, не смотря на принадлежность Конфедерации, втихаря, конечно, хотело занимать главенствующую позицию в новой мировой организации. Ничему людей не учит опыт. Это факт. Власть, деньги неизменно остаются вожделенной целью. Особенно власть.

По иронии судьбы, десять первых носителей чипа оказались раскиданы по всем выжившим государствам. Мартин, например, тусовался во Франко-Италии, имея гальские корни. Я - гражданин Великобритании. Ларри - выходец из Новой Германии.

Такой расклад уравнял шансы всех членов Конфедерации. Как только проект прикрыли на долгое время, а информация стала доступна правительству в полном объеме, они просто поделили нас между собой. Десять стран - десять человек. Как детская считалочка. "Это - мне, это - тебе". Мы же , соревновались между собой, словно малые дети, если задания руководства сводили нас на одну траекторию. Было весело, надо признать.

Тем удивительнее и фантастичнее звучала новость о гибели Мартина. Имея за плечами почти семьдесят лет карьеры, которая каждый наш день превращала в битву, приключения и острый, обжигающий риск, он, как стало известно, вышел вечером на привычную пробежку, а через пару часов был найден в городском саду, лежащим среди кустов. Просто у парня остановилось сердце.

Просто? Серьёзно? "Просто" он мог пойти отлить. "Просто" он любил засадить какой-нибудь молоденькой красотке, не подозревающей, что этот горячий самец разменял вторую сотню лет, потому что свой чип, в отличие от меня, Мартин получил, имея уже парочку седых волос.

Но вот так глупо сдохнуть среди собачьего дерьма и свежеобрезанных кустов? Не поверю никогда. К тому же, дрон-патрульный, один из тех, что следят теперь круглосуточно за порядком на улицах, вдруг сменил траекторию своего движения и ровно на три минуты отклонился в сторону. Соответственно, полиция лишь увидела, как Мартин двигается по лужайке, а потом, когда дрон восстановился, лежит с широко открытыми глазами, равнодушно смотрящими в безоблачное небо Парижа. Бред.

Тем не менее, в момент, когда пришло сообщение о смерти Рота, я нежился на пляже под палящим южным солнцем и ничего подобного не ожидал. Мне предстояло провести ещё несколько дней в Эмиратах. Задание должно быть выполнено. Это - репутация

Первое, самое главное чувство - ощущение острой потери. Мы не были друзьями. Более того, с некоторыми из десятерых первопроходцев меня вообще связывали эмоции, близкие к ненависти, но, черт возьми, нас объединяла одна, весьма дерьмовая история. Объединяла крепче семейных уз. Не так уж просто жить долго. Совсем не просто. Я видел, как умирали мои родители. Я хоронил тех женщин, которые имели неосторожность полюбить меня. Я все время лишь терял.

Хуже всего - чувство безысходности, выматывающей бесконечности. И тайная, рождающая внутреннюю дрожь мысль, а вдруг мы на самом деле стали бессмертными? По крайней мере, я пробовал целый ряд ядов. Нет, не для самоубийства. Вот уж глупость. Любопытства ради. И что? Да, ничего. Сходил в туалет на пару раз больше, чем обычно.

Было еще кое-что... Сомнение. Ощущение подвоха. Будто меня очень сильно обманули, причем нагло, откровенно, но я пока не вижу, в чем конкретно. Мой мозг категорически отказывался принимать версию о случайной смерти Мартина. Этот парень был здоров и крепок, что породистый бык. К тому же, весьма настораживала версия со сбоем в системе работы дронов. Только не в современной полиции. Память о войне оставалась настолько сильна, что система контроля старалась предотвращать, а не разбираться с последствиями. Дроны всегда на сто процентов оценивали ту территорию, которая была за ними закреплена. И тут вдруг сбой. Какое странное совпадение.

Возможно, в тот день я смог бы выстроить максимальное количество предположений и логических цепочек, которые роились на границе сознания, словно надоедливые мухи, но мои солнечные ванны были прерваны появлением той самой девицы. Меллиса Эсперанта собственной малолетней персоной шла по пляжу, рука об руку с каким-то прыщавым юнцом.

Девчонка вырядилась в весьма откровенный купальный костюм, который, надо признать, выгодно подчеркивал все её прелести. Я со злости чуть не побежал топиться в тёплое море. Чёртова Эсперанта. Вроде бы ничего в ней нет особенного, а заставляет думать всякие глупости.

К тому же, эта неадекватная явно меня недолюбливает. Или таких, как я. Кто ж разберёт современную молодёжь с их дурью в голове. Но что однозначно и несомненно, знать о моем существовании и существовании мне подобных, она не должна. А вот выходит, что знает. По крайней мере фразы, которые она пафосно произносила над моим "трупом" свидетельствуют об этом наверняка. Остаётся, конечно, шанс, что ей просто не нравятся сероглазые брюнеты, но что-то подсказывает, данная версия маловероятна.

Поверх темных, солнцезащитных очков я наблюдал, как несостоявшаяся убийца, которая, на минуточку, совершенно хладнокровно воткнула в моё бедное сердце нож, шла по пляжу с весьма радостным выражением смазливого личика. До тех пор, пока мы не встретились с ней взглядами.

О, да... Это стоило того. Сначала Мелисса резко остановилась, будто внезапно уперевшись в невидимую преграду, отчего её спутник, споткнулся и чуть не пропахал носом золотой южный песок, а затем, побледнела до оттенка меловой стены. Глаза цвета грозового неба сузились то ли от злости, то ли от еле сдерживаемой ненависти.

Усмехнувшись, я отсалютовал девчонке. Её буквально перекосило от этого простого жеста.

Парочка миновала меня и, остановившись неподалёку, заняла свободные шезлонги. Я демонстративно пялился в их сторону, чем, судя по сжатым в узкую линию губам, изрядно нервировал Мелиссу Эсперанта.

В какой-то момент она все же не выдержала. Для начала отослала поклонника за бокалом сока к ближайшему крытому бару, расположенному неподалёку, а потом, с пугающе решительным лицом, направилась в мою сторону.

—Кто ты такой, черт подери?

Девчонка шипела, как сотня растревоженных змей. Благо, у малолетней садистки хватило ума хотя бы сесть на соседний шезлонг, чтоб наш разговор не привлекал внимания других отдыхающих.

—Странно. Мне казалось, втыкая в человека острое лезвие, ты уже имела некоторое представление о его личности. Или это у тебя хобби такое, кромсать людей направо и налево? А вот эти громкие слова. "Сдохни", "запомни имя"... Подозреваю, моя личность тебе известна. Кстати... Чем тебе не угодил столь приятный человек, как я?

—Ты не человек. Ты - урод.

Я чуть с лежака не свалился от неожиданности, ей-богу.

—Чего вдруг? Две руки, две ноги. Откуда такие глупости, милая?

—Не надо разыгрывать передо мной дешёвый спектакль. Сколько тебе лет, Ричард Портос? Пятьдесят? Семьдесят?

Я почувствовал лёгкую тревогу. Нет. Вру. Если честно, я просто охренел. Подобные вопросы не должны звучать от совершенно левой девицы. Во-первых, в определённый момент всей этой истории информация обо мне и моих собратьях по несчастью стала засекреченной. Лет эдак семьдесят назад. Наши работодатели максимально постарались вырвать ценных агентов из обыденной жизни, чтоб слишком нашумевшие персоны канули в небытие для всех окружающих. Ну, а во-вторых, с этой симпатягой я точно не был знаком. Такая молодая и уже законченная стерва. Мне бы подобный экземпляр однозначно запомнился. Тогда, по какой причине блондиночке известно моё настоящее имя, при том, что для всех я определенное количество десятилетий носил совершенно разные личности. Только очень ограниченный круг знает мою родословную.

—Что, урод, нечего сказать?

Склонив голову набок, я снизу вверх наблюдал, как она бесится. И вдруг в момент, когда рядом сидела весьма симпатичная особа, упорно терзающая моё обоняние запахом морского бриза, а мужское либидо безумным желанием заткнуть ее притягивающий взгляд ротик чем-то более полезным, произошло очень неожиданное событие. Мой "Ахилл", будто с цепи сорвался. Он вдруг решил подключиться к Мелиссе Эсперанта без моего на то разрешения. Честно говоря, подобных выкрутасов ранее не бывало. А так как в нашем XXII веке практически не существует больше людей без чипа в любой его версии, контакт прошёл без сучка и задоринки.

Перед моим внутренним взором пронеслись все годы, прожитые ею до этого момента. Детство, юность, даже первый секс. Но главное, одно единственное лицо. То самое. Которое я почти каждую ночь вижу в своих обрывочных кошмарах. И тихий голос симпатяги... "Отец..."

Да ладно! Так не бывает!

Я с трудом вынырнул из мыслей девчонки, разрывая нашу связь вклочья.

—Ты сказала, твоя фамилия Эсперанта?

Блондиночка, в этот момент поливавшая меня очередным оскорблениями, которые я не особо слушал, осеклась на полуслове.

—Ну. И что с того?

Её голос звучал настороженно, тогда как мой был отстраненно-равнодушен, хотя внутри клокотала настоящая вулканическая лава. Убить. Уничтожить. Растоптать. Чтоб тому, кто присутствует в её мыслях, стало невыносимо больно.

—Фамилия знакомая...

—Издеваешься? —девчонка фыркнула, смешно оттопырив нижнюю губу, —Мой отец входит в число сенаторов Конфедерации. Только такой осел, как ты, мог не понять это сразу.

—Послушай, милая, я тебя вижу второй раз в жизни, причём оба они вовсе не порадовали, а ты меня оскорбила уже раз сто.

—Потому что уроды не заслуживают нормального отношения...

Вот тут я все же не выдержал. Схватил девчонку за руку и потянул к себе. Она пискнула, а затем дернулась в жалкой попытке вырваться. Смешно, честное слово. Я могу в одну секунду оторвать ей эту весьма симпатичную конечности, а она думает, будто может освободиться от моей ладони. Малолетняя самоуверенная тварь.

—Слушай сюда, милая. Я не знаю, откуда у тебя столько дури в голове. Ровно, как не знаю, чем моя персона могла тебе не угодить. Но, если ты ещё раз нахамишь мне или попытаешься воткнуть какое-нибудь очередное дерьмо в любую часть моего весьма любимого тела, я тебя убью. Медленно и печально. Чтоб дольше мучалась. Ясно? А теперь, пошла прочь.

Едва мои пальцы скользнули с её запястья, девчонка тут же отдернула руку, потирая красноватые следы, которые я оставил.

—Пошла. Прочь.

Пришлось повторить, потому как блондиночка, вроде бы, открыла рот, собираясь что - то возразить, но потом, все же, включив, наконец, благоразумие, вскочила на ноги и рванула в сторону прыщавого поклонника, который нёс ей долгожданный сок.

Эсперанта... Ну, что ж, видимо, это судьба. Конечно, я помнил эту фамилию всегда. Не забывал ни на секунду, не зависимо от того, чем был занят. Спал, ел, занимался сексом. По хрену. Она звучит в моей голове вместе со стуком сердца. Не заострил внимания сразу лишь потому, что не связал сенатора с сумасшедшей девкой, бухающей среди гостей эмира. Ее, как минимум, должна сопровождать охрана. Да и быть здесь она вообще тогда не должна. Но есть. И это шанс уничтожить того, кто забрал у меня смысл жизни.

Глава 5

Эрих Родерик Маркус Эсперанта. Я помню это имя до каждой буквы и каждого звука. Выскочка, явившийся ниоткуда. Говорили, мужик двинулся по карьерной лестнице из какого-то провинциального городка, пройдя по головам конкурентов. Хищный лидер с глубоко скрытыми повадками шакала.

При том, что время для меня смазалось, теряя свои границы, такое чувство, будто все произошло только вчера. Боль не убавилась ни на грамм. Лишь превратилась из звенящей и рвущей душу на куски, в глухую, болезненную, ноющую рану.

В какой-то момент своей насыщенной жизни я жутко устал. Неимоверно. От сумасшедшей, бесконечной гонки по кругу. Шпионские игры, весёлые соревнования с собратьями, кто хитрее. Люди, которых я убивал ради великих целей. Смешно. Не сами смерти, там, конечно, ничего веселого. Великие цели. Вот над этим действительно можно посмеяться. Хотя... В чем-то я им завидую. Этим людям, отправленным на тот свет моей рукой. Сниться они мне, конечно, не начали. Ещё чего. Работа, есть работа. Но даже специфическая профессия стала нудной. Пропал энтузиазм и азарт. Скучно.

В общем, надоело мне все до чёртиков. Жил, будто детская карусель, которая бегает по кругу. Из точки в точку. Из точки в точку. Первые десять лет было интересно. Даже в плане изучения себя самого и своих возможностей. Что смогу? Потом понял, в принципе, почти все, и стало как-то тоскливо.

Много путешествовал. Смотрел разные места. Затем пришло время перемен. После того, как стало ясно, оставаться рядом с родителями больше не имею возможности, они начнут задавать вопросы, какого черта их чадо не желает взрослеть, я вообще покинул Лондон. Ясное дело, о каких-то особенностях мать с отцом знали, но не всё. Прям вообще не все. И когда тебе около восьмидесяти, а твой ребенок лет тридцать в одной поре, это все же не возможно игнорировать. Сказать правду, естественно, не мог. Подписки о неразглашении были взяты в первый же день общения с правительством.

Начальство совместило приятное с полезным и отправило меня в столицу Славянского союза под видом сотрудника дипломатической миссии. Я вообще все эти годы официально трудился в данной сфере. Легенда, прикрытие, назвать можно, как угодно. Оттуда, из Москвы, семья Ричарда Портоса получила уведомление о внезапной и очень скоропостижной смерти единственного сына. Несчастный случай. Да. И так бывает. Естественно, они поверили, тем более в Лондон доставили мой прах. Объяснив это тем, что после аварии, в которую я попал, показывать останки родственникам было бы слишком жестоко. Да и транспортировать погибшего отдельными частями,(автомобиль с дипломатическими номерами разнесло вхлам), как-то не комильфо. Я видел со стороны свои похороны. Это было...М-м-м-м.. странно. Но как-то без волнений. Ожидал бо́льшего.

Мать только сильно плакала и трясла кулаком в сторону Лондона, призывая на головы учёных, чье изобретение не уберегло ее Риччи, все возможные кары. Почему-то на китайском. Потом вдруг она успокоилась и буквально через пару дней стала весела́. Даже как-то обидно. Я уже вернулся в Лондон под другим именем и приглядывал за ней со стороны. Частенько отирался у дома, транслируя прохожим вместо темноволосого парня, крепкого, плечистого блондина с голубыми глазами. Отец вообще перестал появляться на улице. Горе его сильно подкосило. А вот матушка...

Однажды я по привычке стоял напротив центральных ворот нашего особняка. Облокотился о дерево, расположенное на противоположной стороне и сквозь тугие струи бесконечного лондонского дождя наблюдал за окнами на втором этаже. Неожиданно на улицу выскочила мать. В каких-то непонятных резиновых ботах и шалью, накинутой на плечи. Она подбежала ко мне с такой скоростью, что я только рот открыл от изумления, чуть не выронив из него на дорогой костюм сигариллу.

– Ничего не говори. Я знаю, это ты. Ходишь сюда каждый день почти. Знаю. Сразу поняла, не могло это с тобой произойти. Ну, и ладно. Главное, живой. Значит, так надо. Приходи. Хорошо? Я больше не приближусь. Просто приходи и стой. Люблю тебя.

Не дожидаясь какой-то реакции с моей стороны, она развернулась и, скрывшись за оградой, направилась обратно в дом. Тем более вслед за ней с зонтом в руке выбежал дворецкий. Спустя ещё несколько лет, когда родителей не стало, я узнал, что все имущество семьи По́ртос - Диего было оставлено в наследство тому самому человеку, под чьей личиной я жил. Затрудняюсь ответить, что это такое. Возможно, мать видит то, что не доступно другим. Не знаю. Сложно судить. Я не мать.

Годы шли, от скуки хотелось выть. Пытался компенсировать женщинами. Тоже хватило ненадолго. Поначалу горело. Случалось моменты, когда у меня в жизни одновременно присутствовало две - три, а то и четыре особы, каждая из которых была уверена, будто она одна, единственная. Не то, чтоб я боялся сказать им правду. Нет, конечно. Вообще по хрену. Их нежные, трепетные сердца волновали меня в самую последнюю очередь. Просто было весело. Интрига опять же. Игра. Смогу ли параллельно для каждой слепить историю трогательной любви и при этом не спалиться. Еще не оставалось времени на различные ненужные мысли. Но потом приелось. Их лица, голоса, ощущения от близости, все начало сливаться в одну смазанную красками картину. Это, как если каждый день ходить в ресторан и пробовать различные кулинарные изыски различных стран. Вроде бы интересно. Вкус имеет разные оттенки. А потом, через некоторое время, начинаешь понимать, да ни хрена. Ингредиенты все равно одни и те же.

И я, наивный осел, решил стать обычным гражданином своей страны. Таким же, как все. Долг родине, при том, что вообще-то я ей точно ничего не должен, а вот она мне, наоборот, очень даже должна, был отдан сто тысяч раз. Я категорично решил выйти из сообщества избранных, а потом, например, купить собаку, чтоб совершать ежедневные прогулки по городскому парку. Или хомяка. Или морскую свинку. Только не рыбок. Они раздражают своим видом.

Это случилось двадцать лет назад, если считать от того момента, как в Эмиратах на моем пути попалась Мелисса. Будущий сенатор Эсперанта в то время занимал должность руководителя особого отдела, где, собственно говоря, я трудился. Фамилию его особо не знал, обращался, используя первое имя. Эрих... Ещё достаточно молодой и амбициозный. Уже тогда ему пророчили успешную карьеру на политической ниве. Ушлый, жестокий и беспринципный тип, не смотря на молодость.

Заявление о моем уходе из Ми - 6, а разведка почему-то решила оставить старое, довоенное название, рассматривал именно он, как мой прямой руководитель.

Поначалу просто уговаривали. Будто девицу на выдание, честное слово. Еле сдержался, чтоб не рассмеяться ему в лицо. Обхаживал меня с пылом резвого горного козла, планирующего забраться на козочку. Однако, при моей любви к сексуальным игрищам, не хотел, чтоб Ричарда Портоса поимели, пусть даже морально, а потому оставался непреклонен в своем решении. К тому же, в тот момент чрезвычайно долгой жизни мне встретилась прекрасная, удивительная девушка и, вот уж чудо, я влюбился. По-настоящему. От всей свой саркастической, эгоистичной, жестокой и избалованной души.

Мелани на самом деле отличалась от всех женщин, которых я когда - либо знал. Абсолютно и полностью. Её искренняя, естественная доброта поражала меня. Первое время вообще думал, может, прикидывается? Невозможно быть настолько светлым человеком. Но потом, с каждым днём, сердце все чаще восхищённо замирало, когда она смотрела мне в глаза своим мягким, укоряющим взглядом после очередного выкинутого мной коленкора. И, этих коленкоров, что вполне понятно, поначалу было предостаточно. Пьянки, развлечения, женщины, иногда даже немного хамское поведение. А потом вдруг в какой-то момент она сказала:"Хватит" и мне стало страшно от мысли, что уйдет навсегда.

Это было странное, доселе мне не известное чувство и я нёс его, будто Прометей свой огонь, не смея поверить в счастье, которое уже, казалось бы, обнимало нас своими тёплыми ангельскими крыльями. То есть понятно, да? Если я заворачиваю такие художественные обороты, от которых сиропом брызжет во все стороны, вспоминая эту женщину, она реально была особенной.

К тому же, Мелани сообщила новость, от которой моя итак не очень крепкая крыша улетела в облачную даль. Она ждала ребёнка. Моего ребёнка. Черт. Это было похоже... Да ни на что не похоже! Нет больше в мире столь удивительного, переворачивающего с ног на голову события. Я смотрел на её пока ещё плоский, симпатичный животик и от мысли, что там уже поселилась часть меня, плавился и тёк, словно шоколад под жарким солнцем. Конечно, решение об уходе со службы не возможно было изменить никакими уговорами.

Удивительно, но после долгих дебатов Эсперанта все же подписал заявление. Естественно, была куча озвученных условий и запретов, относительно известной информации, а затем меня отпустили на свободу. Я вышел из высокого, блестящего даже на тусклом лондонском солнце, здания, счастливый и полный радужных надежд. Идиот.

Мелани ждала меня дома. Буквально через пару недель мы планировали узаконить наши отношения. Правда, где-то очень далеко, в самых туманных углах сознания, металась истеричная мысль. Как я лет через двадцать-тридцать объясню супруге свой нестареющий вид? Извини, милая, когда ты умрёшь по естественным причинам, обещаю часто приходить на твою могилку? Так, что ли?

Мы с Мелани познакомились совершенно случайно. Я бы даже сказал, банально, словно герои мелодрамы. В наш новый век мегаполисы по-прежнему отличались поганой ситуацией с такси. Автомобили теперь двигались на воздушных подушках, что значительно увеличивало их скорость, но, как и много десятилетий назад, найти свободную тачку, особенно в пятницу вечером, не представлялось возможным. А меня, так-то ждала очень приятная во всех местах особа и несколько часов бодрого секса.

Я и Мелани чуть не подрались за такси, которое "поймали" одновременно. Будучи ветеренаром, она спешила в какой-то задрипанный собачий приют, чтоб спасти какую-то задрипанную собачью жизнь. Я же опаздывал на очень весёлую в прогнозе вечеринку. Естественно, по моему разумению, одному из нас машина была гораздо нужнее. Угадайте, кому?

Так началась наша история. Учитывая, что Мелли едва исполнилось двадцать пять, а шумиха вокруг "Ахиллеса-1" произошла почти пол сотни лет назад, она понятия не имела, кто я такой и свое настоящее лицо можно было не прятать, как и личность. Под предлогом дальнего родства я, наконец, вернулся в лондонский дом.

Несколько раз открывал рот, собираясь признаться будущей жене, но так и не смог. Почему-то рядом с ней я особо остро ощущал свою физическую ущербность. То, что раньше казалось превосходством над остальными людьми, теперь тяготило. А ещё у Мелли не было, чипа.

Я по началу даже не поверил. Как так? Сегодня все пользуются возможностью "Ахиллеса". Это хорошее здоровье, усовершенственные рефлексы и красивое тело. Но моя женщина категорично решила не ставить себе чип. Почему? Мелли, пожав плечами, улыбнулась.

—Риччи, а зачем он мне? Я итак себя хорошо чувствую.

Что сказать в ответ? Это женщина, как не крути, была особенной. Поэтому я хранил свою тайну, оставив её на потом. На очень долгое "потом".

Едва вернувшись домой, сообщил Мелани о долгосрочном отпуске. Мы устроили грандиозную вечеринку с тонной фруктов и огромной коробкой мороженного. Врубили музыку. Танцевали и бесились до глубокой ночи. А потом легли спать.

Дебил... До сих пор не могу простить себе подобной безответственности. Как я мог поверить в то, что Ми-6 отпустит меня? Почему не заподозрил подвох в такой сговорчивости Конторы вообще и Эсперанта в частности. Не иначе, любовь окончательно расплавила мне мозг.

Я проснулся от того, что дурниной орала интуиция. Осторожно вылез из-под одеяла, а потом встал с кровати, намереваясь выпить холодной воды. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Спустился со второго этажа, прошёл в сторону кухни. Прислуга ночью отсутствовала. Так просила Мелани. Имея совершенно простую семью, на все моменты богатой жизни она реагировала смущением и непониманием.

Свой дом я обожал. Два этажа уюта и всех возможных благ цивилизации. Попивая водичку, стоял у широкой стеклянной двери, ведущей в сад, наблюдал, как под луной серебрится вода в бассейне. Ясное дело, бассейн в Лондоне с его погодой - редкостная дурь, но мне нравилось наличие водоема. На самом краю переферии зрения вдруг мелькнули смазанные тени.

Я не успел ничего. Вообще. Их было пятеро. Мои собратья. Носители "Ахилла" первого поколения.

Эрика, Джордж, Кроул, Винстон и Ларри. Пятеро против одного. Возможно, я изменил бы ситуацию, воспользовавшись своим скрытым от остальных умением подключаться к чужим чипам. Но меня сгубила самоуверенность. И не только меня.

Я убил свою женщину. Пусть не сам. Пусть кто-то из этих уродов нанёс тот удар, располосовавший её тело от плеча до бедра. Думаю, Эрика. Она всегда любила японское оружие. Длинный самурайский меч сопровождал её постоянно. Но это я убил Мелани. Своей безолаберностью, своей самоуверенностью.

Когда на сцене появился главный участник этого ужасного спектакля, для меня все было кончено.Я лежал, скрученный, с заломленными за спину руками, не в силах отвести взгляд от любимой женщины, тонкая батистовая сорочка которой пропиталась кровью полностью. Я заторможенно наблюдал ее кошмарную рану и кишки, частично выпавшие на пол.

Когда все началось, Мелани выскочила на шум. В этот момент я схлестнулся с Винстоном и Ларри. Не видел происходящего за моей спиной. Был уверен, сейчас я разберусь со всеми скопом. Буквально одна секунда и все. Хрен с ней, с моей личной конспирацией, попробую "взломать" их чипы. К такому количеству носителей ещё не подключался, ну это не страшно. Рискну. Лишь громкий, истошный крик стал знаком того, что жизнь на самом деле теперь остановилась. Не тогда в двадцать три. А сейчас.

Обернувшись, я мог только смотреть кадры замедленного кино, как Мелани, словно бегун, которому вдруг резко сломали обе ноги, падает на пол, высоко вскинув свои тонкие красивые руки.

По-моему, из горла вырвалось нечто дикое, несвязное. Моя женщина. Мой ребёнок. Потом меня скрутили. Я просто не мог больше сопротивляться.

В этот момент в помещение вошёл Эсперанта. Утонченный, в чёрном, выглаженном костюме, он смотрелся в данной ситуации безумно нелепо.

Эрих брезгливо переступил через лужу крови, стараясь не запачкать лакированные туфли, ухватил первый попавший стул и уселся, закинув ногу на ногу.

—Привет, Ричи. Я уже успел соскучиться.

Моё горло сжимали болезненные спазмы, говорить не мог вообще.

—Эх, Ричи, Ричи. Взрослый мальчик, а ведёшь себя, словно ребёнок. Ну, с чего ты решил, что можешь существовать самостоятельно? С чего ты решил, что тебе позволят такие вольности? Вы — достояние Конфедерации. Её собственность. Конкретно ты принадлежишь Великобритании. И видишь, что мне пришлось делать? Прибегнуть к помощи дружественных нам Контор, срочно вызвать их агентов. Иначе ведь с тобой не справиться. Ай-яй-яй.

Эсперанта погрозил пальцем. Мне приходилось смотреть на него снизу вверх, потому что на моей спине по-прежнему восседал Винстон. Или Ларри. Не помню. Да и не важно.

Слова начальника особого отдела, ровно как их смысл, долетали до моего сознания, словно сквозь плотный, осязаемый туман. Я не мог оторвать глаз от Мелани. Даже в смерти она была прекрасна. Прости. Прости. Прости.... Это слово крутилось в голове без перерыва.

—Ну, так вот, Ричи, неужели ты много десятилетий назад поверил, что первого "Ахилла" изобрели люди? После войны. На осколках и пепелище. Серьёзно? Ах, извини. Ты был тогда ещё слишком мал. Все вы – эксперимент. Оружие, которое мы получили для всемирного балласта. Не важно, от кого, и не важно, по какой причине. Расскажи я вам эту секретную информацию, вас всех до единого придётся убить, а тогда начавшаяся много лет назад история потеряет свой смысл и свою цель. Запомни одно, Ричард Портос, до самого последнего вздоха ты останешься на своём месте, которое так неосмотрительно пытался сегодня покинуть. Эта девочка...

Эсперанта повернул голову в сторону Мелани, изучая результат своей работы.

—Мне жаль. Честно. Бедняжка вовсе не виновата. Но, видишь ли, это урок. Тебе. Конечно, мы всегда отслеживаем личную жизнь своих сотрудников. Но, друг мой, ещё никто не додумался пытаться завести семью. Семью! Такой, как ты!

Эсперанта, откинув голову назад, громко рассмеялся.

—Господи, Ричи, вы же уроды. Типа, мутанты. Типа, ходящее и мыслящее орудие. Не больше. Ты надеялся, что эта девочка, узнав правду, не сбежит от тебя? Ну, перестань. Это смешно. Ладно. Засиделись мы у вас в гостях. Ох... Прости. Не у вас. У тебя. Ларри, отпусти его.

Эрих поднялся со стула и направился к двери, но в последнее мгновение задержался на выходе, глядя на меня с лёгкой усмешкой в чёрных глазах.

—Даю тебе неделю на то, чтоб прийти в себя. Потом жду в Конторе. Запомни, у тебя есть только один путь. Всё остальное мы уничтожим снова, если понадобится.

Я не смотрел на остальных, когда они вышли вслед за Эсперанта. К ним в моей душе не было ненависти. Правильно он сказал. Орудие. Слепое и полностью подчинённое.

Но вот Эсперанта... Я знал, что моя долгая жизнь даст шанс отомстить. Знал. Верил. Ждал. И дождался.

Глава 6

Жизнь, это замкнутый круг. Мне понадобилось много десятилетий, чтоб понять данную истину. Выходя из точки А, ты рано или поздно в неё вернёшься, даже если она поменяет название, превратившись в точку Б.

Сенатор Эсперанта. После того, что случилось ночью в моем доме, я появился в отделе ровно спустя неделю и узнал, будто Эрих пошел на повышение, сменив направление своей деятельности. Связал ее с политикой. Не знаю, что это было с его стороны. Может быть, шанс войти в число элиты Конфедерации. А может, понимание, чем чаще он будет маячить передо мной, тем выше вероятность, что однажды я всё-таки убью его. Эсперанта несомненно был сволочью, но точно не дураком.

Всего лишь двадцать раз зима сменила осень, а лето - весну, и наши пути пересеклись вновь. Знал ли я об этом в тот день, когда хоронили Мелани? Скажем так, надеялся, предчувствовал, желал всей душой. Моя женщина и мой неродившийся ребенок взывали о мщении.

Тем приятнее было осознавать, что судьба дала-таки мне шанс, благодаря неожиданному знакомству с, в общем-то, симпатичной девочкой, которая при других обстоятельствах, наверное, могла быть интересным приключением. Люблю уверенных в себе женщин, а Мелисса буквально фонтанировала самообожанием. Это ощущалось в каждом ее поступке, жесте или слове. Более всего в жизни она любила себя. Мне импонирует подобное отношение к своей персоне. Не выношу этих страдающих, утонченных дамочек, которые при слове "сучка" морщат свои аристократические носы.

И, конечно, будем говорить откровенно, мой интерес к Мелиссе Эсперанта, несмотря на ее юные годы, был далёк от простого любопытства. В этой особе меня привлекала змеиная натура. Вкус опасности, потому что женщина, подобная ей, в случае, если ты оскорбишь или заденешь спесивый характер, возьмёт любой острый предмет, который окажется поблизости, а потом, не сомневаясь, воткнет его тебе в глаз. Ну, и однозначно, у девочки обалденное тело. Господи, неужели я превращаюсь в извращенца, пускающего слюни на молодые, упругие задницы?

Размышлял недолго. Совсем. Где-то около часа, пока пил кофе на балконе отеля, рассматривая синеву моря. Как ни крути, но благодаря Мелиссе я получил удивительную возможность причинить сенатору настоящую боль. Отплатить, так сказать, равноценной монетой. Не буду спорить, долгая жизнь сделала меня бессердечным циником, однако я смаковал предстоящую месть, словно дорогое, обладающее тонким букетом вино. Было ли мне жаль будущую жертву, себе на беду родившуюся в семье Эсперанта? Конечно, нет. Ей не повезло. Что ж теперь поделаешь.

Дело оставалось за малым. Найти возможность вновь пересечься с малышкой, которая любит в корсет платья засовывать колющие предметы. Она убежала с пляжа, но не от Ричарда По́ртоса.

Подключившись с помощью "Ахилла" к Всеобщей Сети я выяснил, что единственная дочь Великого и Ужасного Эсперанта, который даже среди сенаторов Конфедерации имел репутацию редкой сволочи, путешествует с какой-то благотворительной миссией, работая на возвышение светлого образа папаши. Это, правда, все равно не объясняло ее появления на дне рождения Эмира, потому как члены семей сенаторов никогда не перемещаются без соответствующей охраны, и даже, если девчонка должна была поздравить хозяина дворца, это выглядит совершенно иначе. Уж шататься по саду просто так она не могла. Ровно как и не было объяснения, почему Мелисса знает секретную информацию. Папаша сенатор вовсе не является допуском к данным, которые видеть лишним не положено. Рассказал ли он сам дочери? Не знаю. Зачем? Логики нет в этом. Да и не стал бы рисковать Эрих сообщая об агентах ребенку. Опять же, зачем? Любой поступок всегда имеет смысл. Здесь же смысла я не видел вообще никакого.

Ко всему прочему, оставался открытым вопрос с её навязчивой, прямо даже маниакальной ненавистью к таким, как я. Именно ненависть. Знать об агентах - одно. В случае с Мелиссой ее неприязнь была пропитана личным, очень сильным желанием видеть Ричарда Портоса мертвым. Меня изрядно интересовало, откуда эта стервозная девица осведомлена о первом эксперименте, а то, что она в курсе данной, на минуточку, секретной информации, было ясно, как белый день. Ну, уж явно, и мы это выяснили наверняка, не папа ей истории на ночь рассказывал. Он, как раз, точно понимает, чем чревата подобная откровенность.

В тот момент я настолько увлёкся сладкими планами о мести, что смерть Мартина Рота отошла на второй план. И это была моя первая ошибка.

В поисках девчонки, из Объединенных Эмиратов я отправился в сторону Франко-Италии следующим вечером. Пришлось задержаться в восточном царстве ровно на день, чтоб довести до ума вопрос с мистером Крафтом. Учёный после случая на мероприятии сильно озадачился своим здоровьем. Так сильно, что попросил Эмира пригласить его личного доктора для осмотра. Доктор, конечно, прибыл, осмотрел больного. Сделал укол, сославшись на проблемы с невралгией, и покинул мистера Крафта. Сердце ученого остановилось ровно через десять минут после ухода врача. Эскулапа тут же нашли. Он, не успел далеко уйти. Сидел в парке, неподалеку от жилища мистера Крафта и уверял, будто последние несколько часов напрочь выпали из его памяти. Белое пятно. Вот только кто ему поверит.

Я же, приняв свой обычный вид, лицо доктора Эмира мне не нравилось, да и больше не было нужным, направился в сторону Венеции. По крайней мере, именно туда указывал "Ахилл". Это выглядело так, будто в моей голове развернулась карта мира, где красным цветом мигал крохотный маячок, передвигающийся по пути следования нужного мне человека. Подключившись к любому носителю чипа, хотя бы единожды, я мог найти его даже на краю света. Контакт с Мелиссой был коротким, но наша связь оказалась, на удивление, необычайно крепка.

Старушка-Венеция встретила меня проливным дождём. Ирония судьбы. До Войны, по всем прогнозам, вода должна была скрыть этот город, рано или поздно, целиком, но глобальный катаклизм, вызванный ядерными взрывами, изменил ход истории и структуру некоторых мест земли. Теперь Венеция располагалась на трех огромных холмах. Разрушенные движением пластов здания, отстроили заново, а о проходивших когда-то здесь каналах напоминали лишь изогнутые улицы и лекции в местном музее.

Я выбрал самый дорогой, самый комфортабельный отель. На то существовало две причины. Первая — в нем остановилась девчонка. Вторая — обожаю роскошь.

План был, на самом деле, совершенно прост. Для начала я рассчитывал влезть малышке под кожу. Женщины... Они одинаковы в любом возрасте. Мечтают о прекрасном принце, который подарит настоящую любовь. На роль сказочного принца я подходил идеально. По моему, конечно, совершенно не скромному мнению. Никто же не рассказывает маленьким девочкам, что принцы иногда хуже злодеев. Зачем им знать эту горькую правду.

Далее... Оооо...Далее начинался самый смак, о котором я пока старался не думать, дабы не захмелеть раньше времени.

Оплатил один из лучших номеров, расположенный на последнем этаже отеля. Более всего, если говорить честно, меня в нем прельстила огромная терраса, которую крайне сообразительный дизайнер создал, используя часть плоской крыши здания. По всему периметру стояли огромные деревянные кадки с симпатичным карликовыми деревьями и высокие вазоны с цветами. Мило, что ещё скажешь.

Но главное достоинство номера — возможность в одну секунду, переступив порог между комнатой и террасой, оказаться под открытым небом. После тех экспериментов, которые нам пришлось пережить, едва стало известно о побочных эффектах первых чипов, меня весьма напрягают закрытые пространства. Не то, чтобы фобия, но все же.

Девчонка Эсперанта занимала соседние апартаменты, о чем любезно сообщила красотка, опирающаяся весьма объёмной грудью о стойку администратора. Эта информация стоила мне всего лишь пары конфедерантов, которые с приятным шелестом нырнули в откровенное декольте дамочки. При этом взгляд у нее был столь выразительный и красноречивый, что я даже пару раз споткнулся, а потом, не выдержав, с сожалением оглянулся, отходя от ресепшена. Моё мужское эго тянуло, как магнитом, обратно к заинтересовавшей его любительнице необременительных связей.

Однако, учитывая, что в ближайшие дни мне предстоит достать из самого дальнего угла блестящую корону принца и белый плащ, я, с большим, надо признать, огорчением, решил пока забыть о горячих дамочках- администраторах, которые столь соблазнительно закусывают губку во время беседы.

Девчонка Эсперанта уже находилась в гостинице и вечером у неё был запланирован благотворительный аукцион, конференц-зал для которого любезно предоставил отель. Мне такой вариант подходил идеально. Много людей, много суеты, случайная встреча. То, что нужно.

Однако, как говорили когда-то очень давно, мы предполагаем, а бог располагает. Смысл этой старинной поговорки стал мне понятен спустя несколько часов.

Сначала все шло, как положено. Я нацепил очередной смокинг, белоснежный и прекрасный, словно пик горы Фудзияма, волосы уложил в художественном беспорядке, соответственно образу Прекрасного Принца, и конечно же, украсил петлицу маленькой темно-бордовой розой. Аж тошно стало от своей идеальности. Почему в представлении женщин принц обязательно должен выглядеть как лакмусовая бумажка.

Судя по тем взглядам, что, нет-нет, да бросали в мою сторону красотки, хаотично перемещающиеся по залу и цепляющие присутствующих мужчин глубиной декольте, задумка стать романтичным героем вполне удалась. Простите, милые, сегодня этот кусочек сладкого торта предназначен другой.

Наконец, на большой сцене появилась Мелисса Эсперанта. Я чуть не взвыл, честное слово. Девчонка была настолько хороша, что зубы сводило. Длинное, обтягивающее платье из тонкой струящейся ткани сидело на ней идеально, подчеркивая все приятные глазу изгибы и округлости молодого тела. В какой-то момент я даже решил, что, пожалуй, пара лет до совершеннолетия вовсе не является проблемой. В конце концов, это только педантичный Лондон зациклился на цифре двадцать один. Все остальные страны вполне устраивают прежние восемнадцать.

Минут десять моя будущая возлюбленная, которая ещё сама не знала, какое счастье её вот-вот настигнет, вещала, естественно, о папочке. После нескольких фраз слезы восторга навернулись на мои глаза и глаза всех присутствующих. Оказывается, сенатор Эсперанта самый добрый, самый благородный и самый честный. Кто бы сомневался.

Затем начался непосредственно аукцион. Девчонка с торжественным лицом сообщила о том, что деньги пойдут на благотворительность, вызвав тем самым бурные овации гостей. Я, например, считаю, никакая благотворительность не отмоет Эриха от собранной на пути к власти грязи, но меня, как бы, никто не спрашивал.

Первые лоты пропустил, с интересом рассматривая женщин, которые были, как на подбор. Эх... если бы не планы насчёт Мелиссы... Да и не заметил среди лотов ничего интересного. А вот потом моё внимание привлекла картина, которой, если верить озвученной информации, исполнилось около двухсот лет. В первые секунды я просто завис, разглядывая изображенного на ней мужчину. Это шутка? Или следующим побочных эффектом "Ахилла", настигшим меня спустя семьдесят лет, стало прогрессирующее сумасшествие?

С полотна на гостей аукциона смотрел... Я? Что за чертовщина?!

Сходство поражало феноменальностью. С той лишь разницей, что прическа сильно отдавала старомодной строгостью, цвет глаз, в отличие от моих, серых, был карим, но вот взгляд, насмешливый, с прищуром, и лёгкая высокомерная улыбка несомненно ежедневно виделись мною в зеркале.

На автомате я поднял руку, повышая цену. Какой-то тип из зала накинул ещё. Из чистого упрямства, потому что мне нужен был этот портрет позарез, увеличил ставку опять. В итоге, полотно отошло вашему покорному слуге, иначе и быть не могло, за весьма приличную сумму. Я небрежным жестом подозвал девушку, одну из организаторов, которые суетились вокруг благодетельницы Мелиссы Эсперанта. Милашка в обтягивающей бедра юбке и полурастегнутой блузке, которая больше показывала, чем скрывала, склонилась ко мне так близко, что при желании я мог сунуть нос в ее грудь.

– Картину упакуйте и отправьте в номер-люкс. На имя Ричарда По́ртоса.

Девушка послушно кивнула, тряхнув напоследок четвертым размером, видимо, чтоб наверняка дать его рассмотреть, а потом тактично, но с видимым сожалением, отошла в сторону.

Меня же на данный момент интересовала не только дочь сенатора, но и чёртово полотно. Откуда оно? Кто изображён? Лот был заявлен, как работа неизвестного художника. Соответственно, о модели тоже не слова. И вот тут, выходит, сегодняшних интересов Ричарда По́ртоса становится аж два штуки, и они пересекаются между собой. Аукцион устроила Мелисса, значит, уж она точно должна быть в курсе, хотя бы откуда возникла картина. В конце концов, полотно - достояние ее папаши. Либо добыто благодаря ему.

Я в полуха слушал дальнейшее, а смотрел и подавно в полглаза. Образ незнакомца, столь ужасно похожего на меня, не шел из головы. Пытаясь вспомнить свою родословную, остановился на дедушках с бабушками. Учитывая мой настоящий возраст, дальше можно не углубляться. Но и одних, с маминой стороны, и других, с папиной, я прекрасно знал. При том, что родители матери погибли до моего рождения. Видел их фотографии. И там точно не было никого, даже отдаленно похожего на меня. Генетика посмеялась, соединив в моем лице сразу всех родственников. Я в итоге не был похож ни на кого. Немного от одного, немного от другого, чуть-чуть от третьего.

А вот парень на картине - был моей копией с крохотными, незначительными отличиями.

Рассказать, откуда взялось это чёртово полотно сможет, наверное, только малолетняя стерва. Дело за малым. Нужно обустроить нашу с ней "случайную" встречу. В момент продажи картины она совершенно не смотрела в зал. Ей, похоже, все равно, кто и что купит. Главное - само мероприятие и деньги, которые пойдут на благотворительные цели. Соответственно, меня Эсперанта ещё не заметила. Чу́дно.

Пользуясь суетой, которая поднялась по завершению аукциона, гости вставали с мест и перемещались в соседнюю залу, где находились столы, ломившиеся от снеди и алкоголя, я тактично выскользнул на улицу.

Итак, сценарий прежний. Он используется мной в большинстве случаев, проверен неоднократно.

Осторожно потянулся "Ахиллом", щупая пространство вокруг. Отель располагался в центре. Приличный район. Однако, даже в самых богатых местах есть парочка заблудившихся крыс. Естественно, я их нашел. На соседней улице двое грязных, бедно одетых парней сидели у забора какого-то особняка. Главное чувство - голод. Главная мысль - где заработать. Чипа у них нет. Слишком бедны. Но номер стоит на руке у каждого, а значит, моя система с лёгкостью может присоединиться к ним.

Отлично. Следующей целью стала сама Мелиса.

Я подошёл ближе к высокому французскому окну, которое позволяло видеть все помещение. Дочка сенатора стояла ровно напротив, держа в руке бокал вина и мило улыбаясь какому-то хлыщу. Видимо, один из богатеев, зазванных на это мероприятие. Серьезные ребята с наушником в ухе, отирались рядом. Вот и охрана. Странно, где же вы, ребята, были в Эмиратах?

Грудь девчонки поднималась и опускалась еле заметно. Очень удобно, кстати, что женщины дышат именно так, диафрагмой, а не как мы, мужики, в большей мере животом. Мне проще поймать ритм. Буквально пара минут, и наше с Эсперанта дыхание стало единым целым. Я ускорил его. Будто пробежал длинную дистанцию. Девчонка недоуменно прижала ладонь к груди. Ну, конечно, милая. Тебе же становится душно. Сердечко заколотилось.

На секунду задержал вдох. Подумал и увеличил паузу. Меллиса испуганно оглянулась, открывая рот. Ох, как неприятно это, не иметь возможности выпустить воздух.

Ну, достаточно, а то ещё задохнётся, чего доброго.

Стерва провела дрожащими пальцами по лбу, на котором выступили мелкие бисеринки пота. Он холодный. Я знаю. Холодный пот страха. Иди ко мне, милая. На улицу. Здесь свежо. Тут тебе станет легче.

Эсперанта извинилась перед собеседником, сделала жест охране, приказывая оставаться на месте, и медленно двинулась в сторону террасы, через которую могла покинуть помещение, где, по ее разумению, слишком жарко.

Я сбавил влияние на девчонку и потянулся в другую сторону. Что такое, ребятушки? Жизнь дерьмо? Кому-то все, а кому-то ни черта, кроме нищенского существования? Ай-яй-яй… Несправедливо. А вы пройдите вперёд. Сюда. Тут есть, чем поживиться.

Парни, сами не понимая, откуда в них всколыхнулась ярая злость, двинулись в сторону отеля. Там, в свете фонарей, под музыку и смех , жировали богатеи. Почему у них все это есть? За какие заслуги? По праву рождения? Сволочи!

Естественно, ни один, ни другой не поняли, как они смогли перебраться через забор, снабженный, на секундочку, системой охраны.

Вести сразу троих, да ещё отключать попутно электронику, скажу честно, было сложно. Даже мне. Да я такого ещё и не делал. В какой-то момент из носа скатилась тонкая струйка крови и капнула не белоснежную ткань смокинга. Красное на белом. Как сорочка Мелани, пропитанная ее же кровью... Не смотря на сложность процесса, остановиться я не мог.

– Посмотри, вот она, богатенькая тварь.

Парни заметили Мелиссу сразу. Та вышла на улицу и, отдалившись от здания гостиницы, замерла, пытаясь охладиться под лёгким свежим ветром. Эсперанта стояла , обхватив себя руками, хотя на улице не было холодно. В этот момент девчонка даже не подумала, а почему система вентиляции в зале не оказала освежающего эффекта. Почему из всех присутствующих невыносимо жарко стало лишь ей. Эх… Люди. Слишком наивны и слишком влюблены в себя, чтоб замечать подобные детали.

Я же замер за соседним деревом, на всякий случай, уплотнив собственную тень.

В общем-то, дальше всё было ожидаемо и соответственно моему сценарию.

Парни, отделившись от стены, которую только что перелезли, пошли в сторону богатенький девки, оскорбляя ее при этом разными словами. Эсперанта, в свою очередь, не приученная к подобному обращению и уверенная, что на территории отеля ей опасность не грозит, естественно, вспылила и послала их… думаю, понятно, куда именно. Мелисса сочла ситуацию недоразумением, которое очень быстро разрешится. Скорее всего, эти нищеброды оказались на территории по ошибке. Кстати, за подобное, вообще-то отель может дорого заплатить. Богатые люди выбирают его именно за возможность чувствовать себя комфортно.

Градус злости подскочил многократно, тем более, подогреваемый мною. Двое парней бросились на дочь сенатора, не до конца понимая, что именно хотят сделать. Хотя, краем мозга я зацепил картинки, мелькавшие в их головах. И это находилось очень далеко от приличий. Думаю, была бы у них возможность, Эсперанта получила бы полный набор, включая банальное изнасилование.

Далее - та-дам! Явление рыцаря. Девчонка, интуитивно понимая, что ситуация вышла из под контроля, была уже не столь уверена в благополучном исходе. Тем более, охране она сама велела оставаться в зале. Те, в свою очередь, рассчитывая на то, что по всему периметру стоят камеры слежения, и в случае любого недоразумения отреагируют служащие, как минимум, дав сигнал телохранителям дочери сенатора, послушно не мешали хозяйке дышать воздухом. Они же не предполагали, что кто-то может томознуть на время работу видеонаблюдения. Это было мной сделано в первую очередь. Нам лишние свидетели ни к чему. Да и спасти девчонку должен принц, а никак не охрана отца.

– Слава богу! – Мелисса кинулась мне навстречу, как только вышел из тени деревьев, но, поняв, кто перед ней, резко осеклась и даже попятились назад. Возникло ощущение на мгновение, что меня она боится сильнее, чем возможных насильников.

– Вот черт... Ты... – Я изобразил на лице крайнюю степень раздражения. Сомнение. Типа определялся в этот момент для себя, а не бросить ли стерву на произвол судьбы. Но путем борьбы между желанием послать все к черту и сутью джентльмена, решил помочь женщине.

Я раскидал парней красиво. Правда, пришлось позволить пару раз дать мне по морде. Но их, вроде, двое. Взяли количеством. Да и вообще. Может, мои способности преувеличивают. Конечно, Меллиса знает, кто я такой. Это несомненно и однозначно. Но знает лишь в тех рамках, которые существуют. Сильнее, быстрее, долго живу. Думаю, даже об иллюзиях ей не известно. Хотя...

В любом случае правда имеется лишь в моей голове. Истинного положения вещей относительно персоны Ричарда Портоса не знает вообще никто. Да и женская психология - вещь очень интересная. Понимая приблизительно уровень моих способностей, Эсперанта один хрен прониклась ранами, нанесенными в борьбе за ее честь. Это прямо какая-то женская фишка. Кровь, политая за их честь, смывает бо́льшую часть грехов, совершенных ранее.

Когда появилась охрана отеля, парни лежали без сознания, вырубленные рукой льва, дерущегося за самку, а самка, забыв о своей неприязни и ненависти, осторожно вытирала рассеченную бровь тонким платком. При этом, я чувствовал, как взволнованно колотится ее сердце. Женщины… Губит вас эта вечная вера в сказочных принцев. Всегда губит….

Глава 7

Я вынырнул из воспоминаний годичной давности. Не захлебнуться бы в них. К сожалению, или к счастью, но они были слишком яркими. Наверное, мало ещё времени прошло с того момента, как в моей жизни появилась эта девочка. Итак, мистер Шварц утверждает, будто Мелисса Эсперанта пропала. Ну, ок. Пусть так.

Я вышел из кинотеатра, где провел последние два часа, тупо пялясь в большой экран. Эти старые заведения стали снова ужасно популярны. Причем, обязательно с будкой механика. На кой черт она там, не ясно, все равно трансляция шла через современное оборудование. Ну, да бог с ним. Вместо того, чтоб наблюдать за перипетиями на экране, я полностью погрузился в воспоминания. Те наши встречи с дочерью сенатора были свежи в моей голове. Будто все происходило вчера.

Однако, ещё мистер Шварц утверждает, будто девчонка не имеет личного номера , который есть на сегодняшний день у каждого гражданина. Неизменное правило. Закон. После рождения любой новоиспеченный член Конфедерации, без исключений, получает этот знак принадлежности к современному обществу. Тем более, в отношении Мелиссы, я извиняюсь, это вообще сто процентная брехня, слова жирного господина. Точно помню, что он был. Собственными пальцами изучал набор цифр, поглаживая слегка загорелую кожу Мелиссы. После вживления пластины, номер проявляется в виде татуировки на запястье. Вот уж несомненно, мне это не привиделось.

Сидя в кинотеатре, я выигрывал время, честно сказать. Нужно было вспомнить все, что связано с той историей. Каждую деталь. Важно даже то, что на первый взгляд не кажется важным. От самого начала, когда девчонка попыталась убить меня в саду Эмира, до расставания, когда белокурая бестия ударила Ричарда По́ртоса по лицу, выкрикивая слова жгучей ненависти. Аж щека снова загорелась в том месте, где тогда, год назад, припечаталась ее ладонь. Машинально поднял руку и провел пальцами по коже. Чертова девка. Думал, мы и правда больше не встретимся, а вот оно, как вышло. Но отказаться от предложенного мистером Шварцем дела тоже не мог. Причин для этого - целая куча.

Я обвел улицу взглядом, чтоб оценить обстановку. Все чисто. В зоне видимости не наблюдалось подозрительных людей. Задействовать "Ахилл" не стал. Если бы что-то было не так, я и без его помощи это заметил бы. Вот и чу́дно. Сейчас мне любые свидетели - помеха. Особенно те, которые целенаправленно пытаются следить за мной. Стал параноиком в этом плане после второй смерти "коллеги". Если насчёт Мартина мы все пребывали в шоке, но не могли до конца осознать, как такое возможно, то гибель Ларри послужила серьезным звоночком. Тем более, да простит меня дружище Рот, но в момент, когда он внезапно решил покинуть этот бренный мир, я был занят своей местью. Ещё более, Мелиссой. Она умеет отвлечь от важного. Это точно. Однако, спустя месяц, при том, что я ещё был в Венеции, стало известно, Ларри, отдыхая на побережье, кстати, недалеко от того места, где мы встретились с дочерью сенатора, утонул.

Утонул. Ларри. Особенностью этого парня была выносливость. Если выразить это в виде конкретного примера, то он мог нагрузиться снаряжением в виде пяти полностью забитых железом рюкзаков, посадить на одно плечо меня, а на другое - ещё кого-то, а потом отправиться пешком в путешествие вокруг земли. Расстояние, жара, холод, отсутствие сна - ничего не могло бы повлиять на его движение. Ларри способен был двигаться без передышки сутками. Неделями. Месяцами. Его организм словно погружался в состояние специального режима. Единственное, что требовалось, - еда. И то, в случае крайней необходимости, включались некие скрытые резервы.

А тут - утонул. Да он мог плавать в море без остановки несколько дней к ряду наперегонки с яхтами местных богатеев.

В этот раз сообщение пришло от Эрики. При том, что и она, и я помнили, чей клинок по факту оборвал жизнь Мелли, темноволосая красотка с восточными корнями никогда больше не выходила на прямой контакт со мной. Да, это был заказ. Для нее. Но для меня это была Мелани. Я не искал Эрику ради мести, однако она очень прагматично старалась сделать так, чтоб наши дороги не пересекались. Увидев сообщение, особенно его текст, я не выдержал. Набрал телефонный номер.

– Привет. – Голос звучал тихо и хрипло. А ещё в нем чувствовалось присутствие алкоголя. Удивительный момент. Да, сам увлекался одно время. Но, видимо, из-за ускоренного метаболизма, любая выпивка очень быстро уходит из нашей крови. То есть, к примеру, я никогда не бываю пьян. Процесс обламывается практически в начальной точке. Если пью, то больше ради некоего расслабления. И очень, очень много. Эрика же всегда отличалась крайним прагматизмом в этом вопросе и благоразумием. Поэтому считала алкоголь - тупым, никчёмным явлением. Зачем? Если через час ты снова будешь трезв. Одна бестолковщина по сути выходит.

Но в данную минуту я отчётливо слышал, как еле заметно заплетается ее язык. Сколько же она выпила?

– Ларри умер. – Эрика произнесла это с вызовом. Будто я спорил с ней. Будто хотела убедить даже не меня, себя.

– Детка, очень странная херня. Сначала Мартин, теперь наш весёлый немец.

– Угу. – Отчётливо расслышал, как она глотает напиток, а потом выдыхает. Пьет что-то крепкое. – Утонул. Прикинь? Вечером решил поплавать. Ладно, пусть пришла такая блажь ему в голову. Выбрал самое безлюдное место. Там, где даже пляжа нет. Хорошо. Пусть. Хотя, ты знаешь Ларри, при всех своих возможностях, не одобрял глупые рисковые поступки. А тут отправился нырять с утеса. Даже не это странно. Отплыл от берега, а потом просто пошел камнем ко дну. Это как?

– Не знаю, детка. – Мой ответ был совершенно искренним. Я реально не знал, как можно объяснить подобное.

– Риччи... Мне страшно.

Честно сказать, охренел. Это сказала Эрика? Самая рассудительная, жестокая из нас? Она вообще никогда не поддавалась эмоциям. Насколько мне известно, Контора Азиатов отправляет ее туда, где смерть, в отличие от моих случаев, должна выглядеть наиболее показательной. Чтоб кровища, дерьмо по стенам и желательно расчлененка в качестве антуража. Не только наказать, но и припугнуть всех, у кого ещё останутся вопросы.

– Мне реально страшно, Риччи. Предчувствие. Думаю, наше время подошло к концу. За все всегда надо платить. Понимаешь?

– Эр, – Назвал ее старым именем, которое мы использовали в самом начале, пока ещё не были циничными тварями, – Я попробую разобраться. Осторожно копну, где получится.

– Нет. Не нужно. Просто пришло время. Все мы скоро сдохнем. – Она хрипло рассмеялась, а потом сбросила звонок.

Отложил тогда телефон в сторону и решил, ни хрена. Освобожусь от своих дел, связанных с Эсперанта, займусь убийствами. Но... Вышло все иначе.

Я шел по улице в сторону дома, мешая воспоминания, как колоду карт. Опустилась ночь, дождь перестал лить, но серая мрачная пелена оставалась. Нужно добраться до спокойного места и хорошенько подумать. А что может быть спокойнее , чем моя собственная квартира. После смерти Мелли я продал дом. Не мог там находиться. Взамен приобрел двухуровневую квартиру в новом районе Лондона.

Поднял руку, поймал такси и назвал адрес роботу, управлявшему автомобилем. Удобная штука. Застал времена, когда извозом занимались люди. Тихий ужас, скажу я вам. Левый, совершенно незнакомый человек считал своим долгом всю дорогу до места назначения выносить мозг своими рассказами. К счастью, лет двадцать, как эта профессия исчезла, как и многие остальные.

Едва оказался в квартире, скинул обувь и в одних носках прошел в сторону кухни. Хотелось чего-то покрепче.

Вообще, хорошо быть наследником богатой семьи. Конечно, родителей давным-давно нет. Никого нет. Я был единственным ребенком. Когда мне пришлось официально "умереть" , линия По́ртос - Диего оборвалась. Чужой фамилией я пользовался лет тридцать. Пока не осталось тех, кто мог заподозрить неладное. А потом, подумав, вернул свое, родное имя. Наследство, доставшееся от матери, подарил сам себе. Блондин с голубыми глазами, которым прикрывался все это время, щедро отписал его дальнему родственнику, по удивительному совпадению, тоже Ричарду и тоже По́ртосу. Привычки - страшная вещь. Я привык быть тем, кем родился. Это - мое. Чужая личина раздражала.

Достал из специального холодильного шкафа радующую глаз своим годом урожая бутылочку, плеснул рубиновой жидкости в бокал, а потом прошел к веранде, где в окружении огромных вазонов с цветами, которые более-менее пригодны к дождливому климату Лондона, стояло нежно любимое мной кресло с мягким теплым пледом. Люблю открытые пространства. Небо. Воздух. Причину уже объяснял.

Закинув ноги на небольшой пуф, развалился, полностью расслабился и принялся анализировать ситуацию дальше.

В принципе, могу послать мистера Шварца куда угодно, и в том числе нецензурно. Но! Есть очень, очень важные нюансы. Толстяк сто процентов в курсе моего знакомства с Мелиссой. То, как он произнес ее имя. Его дыхание замерло, выдавая крайнюю степень взволнованного ожидания. Он точно знал, я поведусь. Вопрос. Откуда жирдяю прилетела столь важная часть моей биографии? О трёх месяцах, проведенных мною рядом с дочерью сенатора не известно никому. Точнее, о степени близости между нами. Для Конторы я был в отпуске, без нужды мы Мелиссой нигде не светились. Наученный прошлым опытом, выработал в себе твердую привычку, личную жизнь делать невидимой. А вот, поди ж ты, какой-то мистер Шварц, выходит, более осведомлен, чем мое начальство. Это - первое.

Второе - сама девчонка. Не могу объяснить внутреннее ощущение, оно зудит и свербит, но Мелисса Эсперанта в беде. Уверен в этом так же, как в том, что мое имя - Ричард По́ртос. Картина, описанная толстяком, вроде бы, предельно ясная. Увлекся племянницей, начал приставать, девчонка психанула и сбежала. Вот только я знаю эту стервозину очень хорошо. Взять табурет и проломить голову, это - да. В ее репертуаре. Изображать трепетную лань, умчавшуюся в оскорблённых чувствах - нет. Эта история не про Мелиссу. Значит, причина побега Эсперанты совсем в другом. И вот это "другое" меня сильно беспокоит. Нужно признать, Мелисса вляпалась в какое-то дерьмо. Учитывая родственные связи, а именно - папочку, сложно представить, что же там на самом деле произошло.

Как ни крути, выход один. Нужно найти девочку. Это даст ответы на все вопросы. Не люблю, когда слишком много неизвестных в уравнении. Тем более, если это вдруг очень неожиданно касается меня. В случайность своей встречи с мистером Шварцем не верю вообще.

Я отставил бокал в сторону, так и не прикоснувшись к нему, а затем поднялся с кресла. Подошёл к краю веранды. Пятнадцатый этаж. Город, как на ладони. Закрыл глаза, позволяя "Ахиллу" подключится ко всем чипам, существующим в радиусе нескольких километров. За последний год активно развивал этот навык. Жизнь стала крайне волнительной, нужно быть готовым ко всему.

Что я искал? Воспоминания. Картинки. Случайные эпизоды, которые могли мелькнуть в чьем-либо сознании. Не может быть, чтоб Мелисса пропала бесследно. Кто-то однозначно ее видел. Пусть мимоходом. В момент пути из дома на работу, или нечто подобное. Просто, как фон. Как случайную прохожую, на которой даже не заострили внимания. Не важно. Если хоть где-то девчонка засветилась, я найду ее образ.

Мозг практически взорвался от количества информации, потоком хлынувшей в него. Это было похоже на огромную паутину. Связи, тонкие цепочки, некрепкие нити. Картинки сменялись одна за одной. Со скоростью кадров, пущенных на быстрой перемотке. Черт. Сколько же людей в этом городе! Настоящий муравейник. Моментально голову пронзило болью. Ничего. Надо терпеть.

Пришлось перебрать миллион образов светловолосых девушек приблизительно нужного мне возраста, роста, комплекции, внешних данных. Да ещё через призму восприятия чужих людей. Ох, и мысли в голове у некоторых. Извращенцы. Одни пошлости на уме. Я почти отчаялся, когда вдруг нашел нечто интересное.

Мужчина, сорок два года. Вышел вынести мусор, перед тем, как собираться на службу в почтовое отделение. Его внимание привлекла особа, которая настолько задумалась о своем, что налетела на хозяйственного парня, чуть не выбив пакет из рук. Подняла резко голову, до этого опущенную вниз. Бинго! Мелисса Эсперанта собственной персоной. Ну, или кто-то очень сильно на нее похожий, что маловероятно.

– Аккуратнее, дамочка! – Мужик возмутился, однако, сразу же отметил, насколько привлекательна незнакомка. Вот только взгляд у нее потерянный. Даже, наверное, испуганный. Она посмотрела, будто сквозь него.

– Извините… – Голос тихий, но я бы узнал его из тысячи.

Хотя подобных интонаций не слышал от нее никогда. Она растеряна, в панике. Да что произошло?!

Кадр сменился. Мужик пошел в сторону мусорки, автоматически перерабатывающей отходы. Мы же теперь за чистоту и экологию. Бережем планету, чтоб его...

Я отключил "Ахилла" от всех чипов, оставив только этого типа́. Снова прокрутил минуту его встречи с девчонкой обратно. Ну, же. Покажи. Покажи мне любую деталь, за которую можно зацепиться.

Так. Сумочка на плече. Часы на руке, но ни черта не видно, есть ли номер, потому что не могу разглядеть запястье. Однако, вот… Секунду, буквально еле заметным движением, Мелисса пальцами проводит по коже. Будто там у нее чешется. Да. Потирает место, где должен быть номер. Ок. Ещё что? Карман кардигана. Вижу кусочек плотной белой бумажки. Ну, детка, развернись. Дай папочке увидеть, что там у тебя. Словно повинуясь моему мысленному приказу, девчонка сунула руку в карман и тронула содержимое. Это жест говорит о том, что она проверяет, на месте ли вещь. Она ей важна.

Что за штука... Билет. Точно билет! Поезд. Малышка, похоже, планирует уехать. Причем, подобные билеты продаются только на один единственный вид транспорта. Новомодный экспресс, в котором воссоздана атмосфера прошлого. Поэтому и регистрация не электронная. Они продают настоящие бумажные билеты. Все. Звучит тихое "извините" и она уходит.

Я отключил "Ахиллеса" полностью. Голова гудела так, что мозг, того и гляди, вытечет сквозь глазницы. Меллисса Эсперанта снова заставляет мой старый, больной, три раза ха-ха, организм напрягаться.

Рухнул в кресло, взял бокал, стоявший там, где я его, собственно говоря, бросил, и залпом выпил красное сухое. В виски били тысячи молоточков.

Хрень какая-то. Честно. Единственный человек, видевший девчонку сегодня утром. Я заметил в его воспоминаниях и осознание времени, и название улицы. Это недалеко от железнодорожного вокзала, откуда уходят электроэкспрессы во все стороны. И вот тот момент, что из огромного количества людей Мелиссу встретил только один, говорит о многом. Она сильно старается не попадаться на глаза. Что? Что может заставить дочь сенатора, одного из первых лиц Конфедерации, вести себя подобным образом? Ответ напрашивается только один. Страх. Но страх вовсе не перед мистером Шварцем. Это даже не смешно, ей - богу. А вот страх перед папочкой, в руках которого находится слишком много, очень может быть.

Глава 8

Мысли с образа Мелиссы Эсперанта, существующей сегодня, той, которая сбежала из Лондона, а если говорить более точно, планирует сбежать в ближайшее время, снова перескочили на события годичной давности.

– Откуда взялась картина? Я бы очень хотел знать подробности, если ты не против.

Это был первый вопрос, который я задал Мелиссе, едва мы оказались в ее апартаментах. А мы, естественно, оказались в ее апартаментах. Всё-таки рыцарь, аки лев, рискуя своей... Ну, ладно, не жизнью... Рискуя своим лицом, оно мне, между прочим, тоже до́рого, бился за честь прекрасной дамы. Это тебе не матерные слова на стене расписывать. Причем, Эсперанта, что вполне естественно, была удивлена моим вмешательством безумно, хотя пыталась скрыть степень своего удивления. Реакция понятна. После ее закидонов я быстрее должен был присоединиться к тем двум парням в их стремлении наказать богатую девку всеми возможными способами за то, что она богата.

Мелисса меня ведь при первой встрече и обзывала, и оскорбляла, и убить пыталась, а я, как истинный джентльмен, оказался выше всех этих неприятных моментов. Вот, какой молодец! Немой вопрос так и стоял в ее взгляде. Но она его пока не озвучивала. Правильно, не́зачем нарушать трогательность героического подвига лишними словами.

Девчонка совсем не понимала, как себя вести. Тем более, я сам вообще не заводил тему о тех словах, сказанных мне в Эмиратах. Будто не было ничего. Будто совершенно не интересны причины ее ненависти. Но вот со стороны Эсперанта, наоборот, ощущалось волнение. Сладкое. Тревожащее.

– Какая картина? – Мелисса прошла к небольшому бару, достала сок, потом, немного подумав, бутылку виски, два стакана и водрузила все это на стол, который занимал половину комнаты.

Я демонстративно в один бокал плеснул золотистой жидкости, его забрал себе, в другой - вишневый напиток, подвинув последний к девчонке. Она еле заметно усмехнулась. Нет, милая, с тобой надо держать ухо востро. Не успеешь оглянуться, опять исполнишь какую-нибудь ерунду. Ещё скажи спасибо, что досмотр не провожу на предмет наличия спрятаеного в различных интересных местах оружия. Может, ты хулиганов просто пожалела, а мне опять перепадёт. Вот - пей сок. Оно спокойнее будет.

После того, как в саду отеля охрана, которая появилась, когда все уже закончилось и злые парни прилегли под ближайшими кустами, типа обезвредила напавших на дочь сенатора уродов, я галантно проводил пострадавшую от агрессии подонков девушку к номеру. У самых дверей она, молчавшая пока мы поднимались на лифте, вдруг предложила войти. Конечно, я сделал максимально невозмутимое лицо и согласился. Ну, а что такого? Экстремальные ситуации объединяют людей. Мы теперь почти друзья.

– На аукционе была картина. Я купил ее. По одной единственной причине. Человек, изображённый на полотне, безумно похож на меня.

Врать не стал. Глупо. Даже, если девчонка не обратила внимания на эту феноменальную схожесть, мой интерес к данному факту однозначно привлечет, в свою очередь, ее интерес.

– Картина… Не знаю... О какой ты говоришь? Их в аукционе заявлено немного. Всего три или четыре. Но я, если честно, не вдавалась в подробности, даже не видела их толком. Подготовкой лотов занимался парень из администрации отца. Все лоты взяты из личной коллекции Эсперанта…

Мелисса осеклась, запнувшись на полуслове. Интересный момент. Она явно считает, будто имя сенатора для меня что-то значит. Даже не так. Будто имя сенатора является очень весомым и важным. Я ощутил, как скаканул пульс Эсперанта. Участился. Девочка волнуется, причем, волнуется сильно.

– М-м-м-м-м… Ясно. Ну, ладно. Чисто интересно. Картине очень много лет, а на ней мое изображение. Хотя, быть этого не должно. Ладно. Пока предлагаю считать данный странный факт совпадением. Был счастлив помочь. Давай, как-то впредь аккуратнее с вечерними прогулками.

Поставил бокал, который грел в руке, обратно на стол, так и не сделав ни глотка, а затем пошел к выходу.

Раз...два...три…

– Ричард!

Умница. Не выдержала. Я, как ни в чем не бывало, обернулся на ее голос. Спокойный взгляд, равнодушное лицо. Мол, не понимаю, зачем меня окликнули.

– Почему ты вмешался? Почему делаешь вид, будто ничего не произошло? Разве тебе не интересно, что стало причиной той ситуации в саду Эмира?

Еле сдержался, чтоб не закатить глаза. Господи… Какая же она ещё молодая. Ну, даже если есть такая причина, толкнувшая к убийству, причина, вызывающая желание проткнуть чёрное сердце Ричарда По́ртоса, зачем ты разговариваешь со своим противником, девочка? Тем более пытаешься подтянуть его на откровенный диалог. Это очень большая ошибка. Невозможно ненавидеть того, чью суть ты постиг. Невозможно убить того, чьи мысли тебе понятны. Никто не сможет перерезать горло тому, кто стал тебе близок. А близость - закономерный итог разговоров. Даже секс не связывает так сильно и крепко людей, как доверие. Никто, кроме меня, конечно. Я смогу. Я - та ещё сволочь.

– Это что-то решает? – Поднял одну бровь, выражая лёгкое удивление. – У тебя может быть сотня причин для того, что произошло в саду Эмира. Но это твои причины. Твои мысли. Твои желания. Не хочу в них ковыряться. Или, если спрошу, ненависть исчезнет? Ты решишь, будто я не так уж плох?

– Я нашла документы. Записи, точнее. – Мелисса крутила стакан с соком в руке, периодически опуская взгляд на его содержимое. – Секретные. Там рассказано о проекте "Ахиллес". О его первом поколении. О том, что нескольким добровольцам поставили чип, увеличивший их способности во много десятков раз. Перечислены имена и коротко описаны биографии этих людей, до начала эксперимента, конечно.

– Десятков? – Я усмехнулся. Святая простота. Какие уж тут десятки. Более уместно сказать, сотни раз.

– Ну, да. Мне, естественно, стало интересно. "Ахилл" давно не секрет и его использует огромная часть человечества. Это же круто, не болеть, менять внешность, пусть не радикально, но все же. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть умнее. Фантастика! Однако… Сколько не просила отца, он мне всегда запрещал. Несмотря на то, что хотела безумно. Особенно после смерти мамы. И не понимала, в том числе, почему он не поставил чип ей. Мама не имела "Ахилла". Будь он в ее теле, она никогда не заболела бы и осталась жива. Так я думала раньше. До того, как прочла эти документы. Поэтому, обнаружив их в кабинете отца, я сделала то, что приравнивается к государственной измене. Сам знаешь, Конфедерация - объединяющая страны сила, но на самом деле, внутренняя возня продолжается. В этом плане ничего не изменилось. Информация одного правительства максимально держится от остальных в секрете. Хотя, они же должны взаимодействовать друг с другом. Поэтому факт того, что я сунула нос в данные подобного рода - чреват для меня серьезными последствиями.

– Два вопроса. Хочешь сказать, у тебя нет чипа? Это первый.

– Нет. – Она даже головой покачала в подтверждение своих слов.

А вот тут не понял. Это как? Мой "Ахилл" подключился к ее памяти на пляже. Это же не померещилось. Потому я смог проследить картины из детства. Точнее то, что видела девчонка своими глазами. В частности, образ сенатора Эсперанта. И теперь Мелисса утверждает, будто не имеет чипа. Бред. Напрямую "Ахиллес" не способен взаимодействовать с чужим мозгом. Ладно. Разберемся.

– Ясно. Второй вопрос - ты украла документы?

– Сделала копии. Так вышло, что попались они мне, как уже сказала, в кабинете отца. Он работал над чем-то, связанным с этим направлением, и папка с листами… Представляешь? Настоящие рукописные листы? Эта папка лежала на его столе. Унеси я бумаги с собой, сразу попалась бы. Побоялась действовать так открыто. Нет. Просто копии. А вот изучала уже у себя в комнате, ночью. Не могла оторваться до самого утра. Это… Это очень странное было ощущение. Там записи, похожие на дневник. Дневник ученого, наверное, так. Каждый день, с момента установки чипов. Подробно. Он наблюдал за ними, за подопытными, со стороны, а потом записывал каждое изменение, разбирал его подробно. Люди, ставшие первыми… Черт… Он говорил о них, будто о лабораторных крысах. И не знал, выживут ли вообще. Мерзко. Честно. В том числе, были рассуждения о том, будто эти дураки не понимают, во что ввязались. И… пока я читала, меня не покидало ощущение чего-то неправильного. Ну, знаешь, так бывает. Вроде бы нет очевидного, а вот свербит что-то. И только к последней странице поняла. Почерк. Все это было написано от руки. Я знала почерк, но не могла сразу, с первых страниц, осознать, что мне он знаком. Просто мысли такой не допускала.

У меня, похоже, остановилось сердце. От ожидания. Девчонка скажет сейчас нечто очень важное. Я знал наверняка. Важное настолько, что мне это будет стоить многого.

– Записи вел мой отец. – Она поставила, наконец, стакан на стол и подняла взгляд.

– Но… – Я не знал, как отреагировать. Ждал, конечно, чего-то фееричного, и все же не настолько... Однозначно, среди тех людей, которые занимались нами, будущего сенатора не видел. Допускаю, не все они демонстрировали свое присутствие. Но даже не это пугает.

– Да. Я знаю, что ты скажешь. – Продолжала тем временем Мелисса, – Семьдесят лет назад. Сейчас он должен быть либо мертв, либо очень, очень стар. Но нет. Больше сорока не дашь. Верно? Вот и я удивилась. Это, если мягко сказать.

– Ты пошла к отцу…– Я не спрашивал. Вопрос тут неуместен. Можно предположить, что последует дальше.

– Да. Не пошла. Побежала. Наплевав на то, что он сильно разозлится. Даже, наверное, придет в бешенство. И сказала всё прямо в лицо. Что, как так? Как возможно прожить столько лет и оставаться в одном возрасте. Ответ, естественно, тебе уже понятен. "Ахилл". Тот самый. У моего отца он тоже стоит.

– Не может быть… Нас десять. Десять. Это точно. Я знаю каждого поименно и в лицо. Двое умерли. Остались я, Эрика, Джордж, Кроул, Лана, Сергей, Расти, Вероника. Мартин и Ларри погибли совсем недавно. Как видишь, в списке имён не значится имени Эриха Эсперанта.

– Тем не менее. Поверь, это так. У отца стоит первый "Ахиллес". Моему возмущению не было предела. Я рвала и метала. То есть, о себе он позаботился, а мама… И отец рассказал мне правду. Не было болезни. Ее убили. Про смертельный недуг сочинили историю для официальной версии и, естественно, меня. На самом деле, жену Эриха Маркуса Эсперанта "заказали". Так вы это называете? Причина - сам отец. В тот момент он уже достаточно долго находился в Лондоне и успешно двигался вверх И никакой чип ее бы не спас. Потому что, к примеру, "Ахилл", который стоит у него, даже являясь тем самым, первым, лишь продлил жизнь. Почему-то так. Никаких способностей у отца не возникло. Ну, кроме стандартного набора. Только долголетие отличает его от остальных носителей "Ахиллеса", не считая десятерых первопроходцев. Понимаешь? Чип тот же самый, а эффект совершенно другой. Отец признался, что в то время он был в составе группы учёных, занимающихся разработкой первой версии. Именно ему поручили вести дневник наблюдений. А потом, стало интересно самому. Каково это. Ты же знаешь, все эти умники немного двинутые на своей науке. Отец поставил чип, скрыв данный факт. Хотел проверить на себе. Но… Ничего не произошло. Вы, подопытные кролики, превратились почти что в богов. А у него - только долгая жизнь, хорошее здоровье и парочка фокусов в рукаве. Все. Поэтому афишировать свой поступок он не спешил. Рассчитывал на всемирную славу. Ничего себе. Героический подвиг со стороны ученого ради науки. А получил - пшик. Про то , что стал долгожителем, он ещё не знал, естественно

Когда "Ахилл" первого поколения закрыли и разработки чипа продолжились снова на уровне проекта, отец, разочарованный и в себе, и в науке, отошёл от дел. Уехал из столицы Британии, занялся политикой в провинции. Вступил в партию, занял незначительный пост. Видимо, потенциал лидера всегда в нем был. Прошло десять, двадцать лет и он понял, с ним не все гладко. Годы идут, а возраст не меняется. Но в тот момент его это даже устраивало. Просто, дабы не привлекать внимания, отправился путешествовать. Спустя ещё почти тридцать лет, вернулся в Лондон и вплотную занялся карьерой. Сначала попал в спецслужбы. Уже оттуда двинулся на более высокий пост. Тогда же встретил маму. Ну, в общем, дальнейшая часть биографии сенатора Эсперанта вполне известна.

– Это все интересно, конечно. Очень. Но, зачем мне данная информация? Для чего ты рассказываешь? – Я говорил слегка равнодушно.

Никак не выказывая своего волнения. А мне было волнительно. Да. Ничего себе новости! Эрих Маркус Эсперанта, для друзей просто Родерик, оказывается, носит в себе такого же "Ахилла". Это ли не причина для волнения? Мой бывший начальник, оказывается, тот самый, которого я ненавижу всеми фибрами своей негодяйской души, имеет весьма занимательный секрет.

– Во-первых, отец работал в головном офисе разведки. Он упомянул это вскользь, как и тот факт, будто один из десяти первопроходцев был взят на службу для исполнения особых поручений. Во-вторых, когда пошел на повышение, углубился в политику, то стал интересен кое-кому из той же самой разведки. Слишком сильно стал мешать. Вроде бы, парочка действующих тогда сенаторов проявили беспокойство за свои теплые места. В итоге... Мою мать убил один из ваших. Я имею ввиду настоящих профессионалов, таких, как ты. Отец не назвал точной причины. Сказал, связано с работой. Убил очень грамотно и профессионально. Но вы ведь иначе не работаете. Лучшие агенты своих государств. Внезапно у нее начались серьезные проблемы с сердцем. Очень внезапно и очень серьёзные. Мамы не стало буквально за несколько дней. И все бы ничего. Может, отец бы никогда не узнал, в чем истинная причина. Действительно, чип она не имела, могло произойти и такое, подвело здоровье. Однако, ему угрожали и шантажировали. Требовали отказаться от продолжения карьеры. И смерть жены - расплата за нежелание сотрудничать. Мне исполнилось пять лет. Я была следующей целью. Поэтому он сделал, что от него требовали в тот момент. Приостановил свое стремление к верхушке власти. Однако, потом в свою очередь воспользовался услугами агента Конторы другой страны. Не Великобритании. Очистил себе дорогу и обезопасил дочь. Повторюсь, но подробностей не знаю. Не счёл нужным посвятить меня настолько. Однако… имя убийцы мамы назвал. Ричард По́ртос.

Не знаю, что она ждала от меня, произнося это вслух. Я не вздрогнул. Не зарыдал, преисполненный чувства вины. Не закричал:"О, боже! Нет!". Уж тем более, не стал разубеждать ее. Это было бы совсем глупо. Собственно говоря, даже бровью не повел.

– В списке моих заказов не значится женщина с фамилией Эсперанта. Никогда не встречался с такой. Единственная особа женского рода с подобной фамилией - это ты. Могу сказать со стопроцентной гарантией. Твой отец что-то путает. Или солгал. Честно говоря, все равно. Работа, есть работа. Никто не спрашивает моего мнения. Дают приказ, я его выполняю. Ничего личного. Эриха, да, знаю. Одно время был моим руководителем. Опять же, раз он сам тебе от этом сказал, значит, никаких секретных данных я сейчас не разглашаю. Ты и без того в курсе, смысла "отнекиваться" не вижу. Кроме наличия чипа, больше ничего удивительного не услышал. – Потянул створку на себя, собираясь выйти.

– Елена Рихтер. Ее звали Елена Рихтер. После свадьбы она не стала брать фамилию отца.

Я равнодушно пожал плечами и, переступив порог, осторожно закрыл за собой дверь.

Елена Рихтер … Черт. Это имя мне знакомо. Эта женщина мне знакома. Очень хорошо помню, как она умерла.

Глава 9

Черт... Мне нужно искать способ перехватить девчонку, а я опять грежу прошлым. Судя по всему, Мелисса Эсперанта планирует покинуть Лондон. Причем, тихо, истинно по-английски, ни с кем не прощаясь. Очень, очень занимательная история выходит.

Я подключился к транспортной базе города. Тот самый экспресс, билет на который, предположительно, видел в ее кармане, отправится через час. Время есть. Даже более, чем достаточно.

Выбор именно такого способа покинуть столицу, в принципе, вполне логичен. Из всех ранее действующих вокзалов Лондона, а до третьей мировой их было двенадцать, сейчас работают лишь два. Железнодорожный транспорт стал снова популярен совсем недавно. Ранее, до этого всплеска моды на прошлое, вообще был один, Пэдингтон. Теперь запустили Ватерлоо. Как-то увяло в определенный период желание у человечества тратить время на дорогу, пусть даже это сверхскоростной состав, когда вполне можно воспользоваться не теряющим свои позиции самолётом. Столь рьяный интерес горожан к поездам вспыхнул вновь, благодаря неожиданно возникшей модой на все старое, довоенное. Видимо, и правда, развитие любой цивилизации ходит по кругу.

Тот экспресс, который интересовал меня, запустили недавно. Его современные технические возможности производители умело спрятали под антуражем прошлого. Внешне он выглядел, как самый настоящий поезд, существовавший почти сто лет назад. Правда, теперь вагоны не стучали колесами о рельсы, а неслись на специальных воздушных подушках, но это общего настроения не портило.

Одно место в таком экспрессе стоило вровень с месячной зарплатой обычного гражданина. Шикарно, дорого, богато.

Купе подразумевало наличие всего лишь двух пассажиров, имело личную туалетную комнату, связь с рестораном и проводником. Сиденья являлись одновременно кроватями, их обивка была сделана из дорогого бархата с золотыми теснеными буквами.

А теперь, почему логично. Если бы я хотел максимально незаметно сбежать из Лондона, то сделал бы так же. Нет, естественно, в первую очередь, конечно, воспользовался бы "Ахиллом". Имею в виду, будь Ричард По́ртос обычным человеком, то он бы, как и Мелисса Эсперанта, выбрал экспресс "Тайм".

Есть у этого поезда маленькая особенность. Хотя... Почему же маленькая? Наоборот, решающе большая. В силу того, что создатели проекта максимально постарались вернуть атмосферу прошлого, а билет значительно дороже, чем могло бы быть, то в пакет услуг, так сказать, входит ещё одна, слегка экстравагантная. Пассажир может выбрать себе личность. Любую, которая будет способствовать его погружению в атмосферу. Хочешь, отправляйся в путешествие в образе литературного персонажа. К примеру, чрезвычайно популярен товарищ с маленькими усиками, герой классического детективного жанра из очень старых книг. Эркюль Пуаро, вроде так. Хочешь, выбери облик молодой красивой девушки, при том, что тебе далеко за пятьдесят и ты бородатый мужик. Хочешь, наоборот. Будучи женщиной, отправляйся в путь под видом мужчины. Галерея образов, которые предлагает компания, огромна по своему ассортименту.

Соответственно, главное для Мелиссы, незаметно попасть на вокзал Ватерлоо, откуда стартует экспресс. Насчёт ее способности передвигаться по городу, исключая ненужные встречи, уже понятно. Даже мне стоило труда ее найти. До Ватерлоо доберется, уверен в ней. Сложности могут возникнуть уже на месте. Хотя, опять же, на руку беглянке сработает факт бумажного билета, купленного заранее. Он оформлен на то имя, кто его приобрел, и очень сомневаюсь, что там фигурирует фамилия Эсперанта. Предполагаю, планируя сбежать от отца, а я уверен, все происходящее связано с ним, она, скорее всего, достала левые документы. Просить кого-то не стала бы. Тайна, о которой знают двое, уже не тайна.

При регистрации на вокзале, девчонка лишь покажет билет проводнику, выберет, кем хочет проделать этот путь и окажется внутри поезда совершенно другим человеком. Единственный отрезок пути, где её можно засечь, это от входа в вокзал до кабинки с проводником. Потом - перон, куда она явится черт знает, в каком виде. Но, зная эту особу, уверен, и тут что то придумает.

Я посмотрел на часы. Успеваю. Не будем рисковать здоровьем, оно у меня, несмотря ни на что, вовсе не железное. Каждый раз, когда "Ахилл" в моем теле работает на полную мощь, а я, так-то, пару минут назад подключался практически ко всем чипам города, это сильно утомляет. Возникает только одно желание, послать к черту и Меллису Эсперанта, и ее отца, и свое неуёмное любопытство. А потом лечь спать. Всё-таки человеческий организм достаточно хрупок, даже значительно укреплённый "Ахиллесом". Тем более, я, к примеру, до сих пор не понимаю, что произошло с моими коллегами. Назовем их так. Ведь поломались же. Очень внезапно поломались. Как роботы, у которых произошел сбой в системе.

Мартин погиб, когда я находился в Эмиратах. Ларри - в момент моего венецианского отдыха. Год назад. После этого, с промежутком в несколько недель или месяцев, ушли остальные. Причины были столь же несуразные, как и первые две. Джордж – подавился в ресторане куском пиццы. Его не смогли откачать. Ко всему прочему, пицца была с морепродуктами. Среди начинки удивительным образом оказался маленький кусочек раковины от устрицы. Этот крохотный, но острый предмет успел попасть внутрь, повредить пищевод и устроить до кучи внутреннее кровотечение. Кроул - отправившись в джунгли по своим делам, наступил на ядовитую змею. Единственную, от яда которой до сих пор не существует антидота. И вроде не сезон для активности этой гадины, но тем не менее, из миллиона случайностей, попался на ее дороге именно Кроул, который удивительным образом не успел увернуться. Потом, не менее странно подействовал очень быстро сам яд. Вопрос. Какого черта? Знаю на своих экспериментах, по хрену оно нам. Но тем не менее, ещё один умер прямо посреди джунглей.

Лана - во время ночной прогулки споткнулась о бардюр, упала на спину, разбила себе голову. Говорят, через рану вытекли мозги. Не могу представить, как это выглядело? С какой силой она должна была приложиться о землю.

Сергей - во время дождя бежал по улице, в него попала молния. На месте нашли лишь обугленные остатки. В момент, когда узнал о его гибели, просто нервно смеялся, хотя, конечно, совсем было не смешно.

Расти упал с балкона своей квартиры. Последней была Эрика. Вот её гибели я вообще не понял. Не то, чтоб предыдущие были предельно ясны. Однако, Эрика даже в смерти оказалась круче всех. Если прежние ситуация выглядели, пусть и с натяжкой, но как несчастный случай, три раза ха-ха, Эрика просто вскрыла себе кишки любимой катаной. Да, да. Сидела в кабаке. Попивала фирменный коктейль заведения. Так утверждали свидетели. А потом вдруг встала, вышла в середину зала, вытащила меч из-за спины. В этот момент, мягко говоря, посетители уже изрядно удивились. Они ведь не знали, что эта темноволосая красотка с азиатской внешностью способна прятать его от лишних глаз пусть слабенькой, не сопоставимой с моими возможностями, но иллюзией. Финал истории - Эрика собственноручно совершила самую настоящую сэппуку.

Естественно, род ее деятельности прибывшей полиции был неизвестен. Конечно, тело красотки из морга, куда его доставили заботливые служители закона, исчезло само собой вместе с документами и записью в базе данных. Но ответа на вопрос, что сподвигло эту бессердечную стерву исполнить подобный трюк, спецы конторы, на которую она работала, так и не нашли. Я, между прочим, тоже. Эрика любила себя до одури. Любила свою работу. Ей нравилось все. Особенно кровь. Особенно чужая. Единственное, в голове крутились ее последние слова, которые она сказала ещё по телефону, после гибели Ларри: "Риччи, мне страшно".

Честно говоря, я начал подозревать, что в какой-то момент у всех моих товарищей по "Ахиллу" поехала крыша. Нет, все их смерти очень странные. Тот же Мартин. Или Расти, который лег спать в свою собственную любимую постель, а утром валялся под балконом двадцати четырех этажной высотки. Его квартира находилась, как раз, на самом верху. При этом, как и в случае с Мартином, камеры слежения отключились ровно на пять минут. Вполне достаточно, чтоб подтащить тело к краю парапета и скинуть его вниз.

Но… Факты, подтверждающие убийство, тоже отсутствуют. Я уж не говорю о том, что все эти люди, если их ещё можно назвать людьми, - спецы. Не могу представить, кем нужно быть, чтоб явиться без приглашения в дом Расти, а потом отправить его к прародителям. Или утопить Ларри. За гранью фантастики. Вот если сами… К примеру, депрессия. Усталость. Желание, чтоб все закончилось. Звучит бредово. Однако, иногда ловил себя на этой мысли. Хотя, опять же, "Ахилл" настолько преобразовал наши тела и рефлексы, что Расти реально мог упасть, отряхнуться и встать на ноги. Захочешь убиться, хрен убьешься. Если только он не свалился уже мертвым.

Я пытался рыть землю в поисках хоть каких - то концов. Честно. Пытался из всех сил. Посвятил этому не один день. Но ничего не вышло. По всем заключениям, которые попадали мне в руки, смерть наступила именно так, как было обозначено. Да ещё Конторы категорично не давали копнуть глубже, опасаясь, что последний агент, оставшийся в живых, который, к тому же, работает на Великобританию, своими поисками истины затронет их долбаные государственные тайны. Смерти моих товарищей по сей день оставались тайной.

Черт. Нельзя загружать мозги всем этим сейчас. На данный момент, моя цель - Мелисса Эсперанта. Вокруг девчонки что-то происходит. Однозначно. Что-то очень важное. А значит, я должен ее найти .

Решив не тратить свое драгоценное здоровье и не менее драгоценные силы на бег, воспользовался такси. Время, конечно, было не самое подходящее для путешествия по городу, дело к вечеру, поэтому пришлось пару раз подключится к дорожной системе из-за светофоров. Пока соберёшь все пробки, Мелисса благополучно отчалит. Потом найти ее будет сложнее. Да и время тратить жаль, если честно. Метаться по пути следования экспресса в поисках точки, где она его покинула, не улыбалось совсем. Конечная станция - Прага, но среди остановок значится ещё порядка десяти мест.

Куда же рвется девчонка? За недолгое время, которое мы были вместе, я вполне успел отлично изучить ее характер. Бежать бесцельно, просто в никуда, имея при этом желание спрятаться подальше от потенциальной опасности, она бы не стала. Не та порода. Мелисса Эсперанта из категории людей, которые лезут под пули на баррикады за правое дело. К тому же, сильно упряма, пожалуй, даже твердолоба. Значит, ее дорога имеет вполне конкретный пункт назначения.

Пока ехал в такси, интереса ради, спроецировал себе карту движения поезда.

Из Лондона через подводный тоннель экспресс попадает сначала в Брюссель, потом в Берлин, затем в Рим, который является сейчас частью Франко-Италии. Затем крюк по Славянскому Союзу, а это, значит, Вена, Белград, София, Бухарест, Москва , Рига и, наконец, - Прага. В какое из данных мест несет девчонку, пока что вообще не понятно. А главное, на кой черт?

Я представил себе каждый город, вспоминая, каким образом он может быть связан с Мелиссой.

А потом, словно обухом по голове ударило. Да ладно! Быть того не может! Прага! Вот куда рвется Мелисса. Память услужливо подсунула картину.

... Солнечный день. Я, потягиваясь, переворачивают на бок и обнимаю светловолосую невыносимую стерву, уютно примостившуюся рядом.

– Риччи, давай, однажды выберем время и сбежим.

– Сбежим… Звучит заманчиво.

– Куда бы ты хотел попасть? Где ты ещё не был?

Я пару минут молчу, а потом, удивляя сам себя внезапной откровенностью, произношу ответ.

– Прага. Я бы хотел поехать в Прагу.

Хочу добавить, что этот город много для меня значит. Его безумно любила Мелани. А я безумно любил ее. Мы планировали когда-то уехать туда вместе. Думали, купим небольшой домик в пригороде, с садом непременно. Вечерами будем гулять, держась за руки. Мелани с необыкновенным восторгом рассказывала о Праге. Она родилась там. Уверяла, что старинный дух города, чудом оставшегося целым, в отличие от той же Японии, которую смело почти полностью огромной волной цунами, покорил бы меня.

Но молчу, всего этого вслух не произношу.

– Прага… – Меллиса на секунду задумывается, – Почему, нет. Я согласна. Давай, договоримся. Она станет тем местом, куда мы будем стремиться всегда….

Воспоминания отступили и я чуть не рассмеялся в голос. Конечно. Девчонка не просто едет в Прагу. Она едет туда, чтоб я ее нашел. Именно я. Мелисса знает. Уж не понимаю, откуда, но точно знает, что Ричард По́ртос окажется замешан в этой истории. Встретиться напрямую, в силу каких-то обстоятельств, не может. Это лишь подтверждает предположение, что за мной есть пригляд со стороны нежелательных для дочери сенатора людей. Ну, и мне они, конечно, друзьями тогда никак не являются. Ох, мистер Шварц... Дайте мне разделаться с этими делами и я обязательно найду Вас, чтоб задать несколько вопросов. Это станет незабываемым свиданием для жирдяя.

Могу поспорить на огромную сумму денег, мое столь необычное предположение насчёт планов дочери сенатора, верно́. Я знаю Мелиссу хорошо, но и она знает, как только всплывёт ее имя, Ричард Портос подключится к этой занимательной гонке.

Когда такси остановилось у входа в вокзал, я не стал торопиться. Ставки в игре слегка изменились. Как и правила. Во мне присутствовала крепкая, однозначная уверенность. Я прав. Эсперанта или уже здесь, или сейчас появится. Поэтому, не спеша, вошёл в здание, отличавшееся своей вычурностью, а затем скользнул в самую гущу снующих туда-сюда людей, на ходу меняя личину. Точнее, создавая иллюзию сорокалетнего мужчины, кряжистого, широкоплечего, с низким покатым лбом и хмурым взглядом маленьких глаз из-под кустистых бровей. Естественно, никто этого не заметил, работаем на совесть, а камера слежения и подавно. Слишком активно перемещаются пассажиры. Мечутся, как частицы броуновского движения. К тому же, именно на этом пятачке, в течение трёх секунд, всевидящее око фиксирует лишь человеческие макушки. Я успел "снять" диагональ направления камеры.

Посадка на нужный мне поезд уже началась. Оставалось около двадцати минут до ее завершения.

В этот момент внутри сработал тумблер. Она здесь. Мелисса здесь. Я чувствовал девчонку, словно часть себя. Чертов "Ахилл". Изо всех сил норовит подключится к ней. Узнал. С этим подключением, кстати, занятная вышла штука.

В Эмиратах, когда случилось наше первое знакомство и я увидел ее воспоминания, был уверен, "Ахиллес" произвольно решил слиться с чипом дочери сенатора. Когда же она призналась, что отец подобной гадости ей не позволил, честно сказать, изрядно удивился. До встречи с Мелиссой Эсперанта ничего подобного не происходило. Подумал, ерунда какая-то. Не может "Ахилл" напрямую, без связующего звена, попасть в мозг другого человека. Но как-то данный вопрос остался на заднем фоне. Тем более, потом, за все время нашего общения, довольно близкого, надо признать, ничего подобного не повторялось. А вот теперь, спустя год, снова происходит. Я вдруг увидел окружающую действительность ее глазами. В том числе, себя в новом облике со стороны. Девчонка двигается чуть левее.Осторожно повернул голову. Так и есть. Но главное, она не удосужилась особо спрятаться. Широкополая шляпа, максимально низко надвинутая на лицо, не считается. При желании, ее вполне распознает камера слежения. Черт… На что она рассчитывает? Проскочить "на дурака"?

Дальше действовали инстинкты. Мимо проходил мужик, спешивший, видимо, на посадку. Я резко шагнул в его сторону, перегораживая дорогу. Естественно, не ожидавший такой подставы тип, столкнулся со мной на полном ходу.

– Эй! Осторожнее! – Я отпихнул его и бедолага завалился на стоявшую рядом парочку.

Надо ли объяснять, буквально через несколько секунд началась небольшая заварушка. Не то, чтоб полноценная драка, не хватало ещё стражей порядка привлечь, но камеры среагировали на агрессию и активные движения, переключая свое внимание с остальных пассажиров.

Пока мы толкались, выясняя, кто прав, а кто "осел безрогий", не понятно, откуда вообще у этого животного могли взяться рога, краем глаза заметил, девчонка проскочила зону контроля и прошла регистрацию у проводника, стоявшего рядом с кабинкой, которая вела к нужному экспрессу. В каком обличье Мелисса Эсперанта вышла на перон, я уже не видел. Это было и не важно. Девчонка бежит не от меня, а ко мне. Значит, мы неминуемо встретимся.

Глава 10

Елена Рихтер…

Этот набор букв стучал молоточками прямо в мозг. Я ушел тогда из номера Мелиссы Эсперанта, не торопясь, сохраняя абсолютно каменное выражение лица. Мол, знать не знаю, слышать не слышал. Вообще не понимаю, о чём идёт речь. На самом же деле, помнил тот заказ хорошо. Он отличался от тех, что были "до" и от тех, что случились "после".

Я работал на Контору уже чёртову уйму времени. Люди проходили передо мной, как безликие картонные образы. Имена, фамилии, общие данные - все это превратилось в бесконечную полосу конвейера. Не сказать, будто каждый день прилетало задание. Конечно, нет. Иначе за указанное время я бы имел отношение к бо́льшей части смертей на земле. Учитывая, что с появлением "Ахилла" люди стали значительно здоровее, то и печальная статистика немного сократилась по сравнению с прошлым. Хотя криминал и человеческую безолаберность никто не отменял. Я говорю о естественных случаях.

В основном отправлялся в командировку, назовем это так, раз в месяц. Столько времени требовалось на сбор информации, подготовку и, непосредственно, исполнение. Честно говоря, мог делать все гораздо быстрее. Срок увеличил специально. Во-первых, то, что достается легко, меньше ценится, а я хотел, чтоб Ричарда По́ртоса ценили, как можно дороже. Во-вторых, тратил лишнее время исключительно в своих интересах. Брал, так сказать, халтуру. Людей, желающих получить помощь профессионала, гораздо больше, чем может показаться. Ко мне всегда обращались в тех ситуациях, когда глубина задницы, в которой оказался клиент, любые суммы превращает в незначительные, только бы помогли.

Это был самый пик моей карьеры. Можно говорить откровенно, без ложной скромности. Лучший среди лучших. Почему пик? Потому что в те годы я кайфовал от сознания собственной значимости и могущества. Да. Каюсь. Грешен. Все мы, в первую очередь, люди. А людям свойственно возноситься от того, что в их руках есть власть. Причем, власть вовсе не образно выраженная, не эфемерная. А самая настоящая. Когда от тебя и твоих поступков зависят жизни. Поверьте, жалкие чиновничьи должности и посты, даже сенаторские, рядом не стояли с тем, когда только ты решаешь, жить кому-то или умереть. До встречи с Мелани оставался ровно двенадцать месяцев. О чем я, конечно, ещё не знал, прожигая свои бесконечно долгие годы на полную катушку и совершенно не парясь о том, что мой послужной список, не только официальный, рос достаточно быстро.

Меня срочно вызвали в офис нашей чу́дной организации. Тогда моим начальником был весёлый парень по имени Рот Эдвардс. Балагур и шутник. Этот прилизанный, весьма похожий на Элвиса, звезду далёкого двадцатого века, мужчина, лет тридцати пяти, всегда встречал меня с распростёртыми объятиями и жизнерадостной улыбкой на лице. Не знаю, почему запомнил его имя. Ничего важного он в мою жизнь не превнес. Все эти начальники уходили и приходили, меняясь друг за другом. Бо́льшую часть не узнал бы при случайной встрече. Не потому, что плохо с памятью. Тут как раз наоборот. Я бы не против сделать её значительно хуже, чем она есть. Просто даже не заморачивайся тем, чтоб узнать их имена. Сегодня - один. Завтра - другой. Тем более, мое "завтра" имело совсем иные, отличные от стандарта временные рамки . Но вот Рота Эдвардса почему-то запомнил.

– Риччи! Добрый друг Риччи! Чертовски рад тебя видеть! – Рот при моем появлении в кабинете, поднялся из своего комфортного, кожанного кресла и пошел навстречу, протягивая для приветствия руку.

Естественно, контора имела главный офис в центре Лондона. Но наше скромное отделение, где творились по-настоящему великие дела, находилось в высоком здании на соседней улице, среди тысячи кабинетов разнообразных фирм. На входе висела табличка, сообщающая всем желающим попасть внутрь, что там, за дверью, лаборатория природных удобрений. Вот такое чувство юмора у высокого руководства. В принципе, не поспоришь. Дерьма там имелось предостаточно.

Никому из агентов нельзя было светиться. Особенно друг перед другом. Это понятно. Поэтому если возникала нужда личного контакта с начальником отдела, мы изображали из себя клиентов, желающих договориться о поставке навоза. Смешно? Отнюдь. Пожалуй, символично.

– Приветствую, – Я пожал протянутую начальником ладонь, а затем, вслед за ним прошел к столу, заняв стоявшее там для посетителей кресло.

– Вызвал тебя лично. Не удивлен?

– Нет. Значит, ситуация того требует.

– Эх, Риччи, обожаю с тобой работать. Никаких лишних вопросов. Никакого трёпа. Все бы так. – Рот удовлетворённо изучал меня теплым взглядом карих глаз.

– Ты же знаешь, я - единственный в своем роде.

– Согласен. Когда - нибудь, если доживу, выйду на пенсию и обязательно приглашу тебя на барбекю. Мы сядем, как старые добрые друзья, возьмём чего-то покрепче и поболтаем по душам.

– Рот, уж ты точно в курсе, обычно после откровенного разговора со мной, дальнейший диалог становится невозможен по причине исчезновения собеседника. Так что, сам понимаешь…

– Эх, Риччи… – Мой начальник усмехнулся, а потом провел ладонью по волосам. – Это и будет последний разговор. Ты же знаешь, мало кто из нас нянчит внуков. Просто хотел бы, чтоб он прошел с тобой. Ладно. Оставим лирику. Вот.

Рот подвинул в мою сторону тонкую папку. Смешно, но до сих пор для передачи нужной информации использовались только бумажные носители. Видимо, данные хранились в засекреченной базе, куда не допускали даже агентов.

Я внимательно изучил сведения. "Ахилл" моментально копировал их в память. Рот тут же забрал папку обратно, предварительно ее закрыв, а потом опустил в переработчик мусора. Через секунду от бумаг осталась лишь пыль.

Женщина. Тридцати лет. Светловолосая, красивая. Выразительные глаза и приятная улыбка. Елена Рихтер. Проживает в Лондоне. Ну, слава богу. Не придется хотя бы скакать по миру. Пару дней назад вернулся из Штатов, которые теперь включали в себя не только северную, но и, прежде бывшую Латинскую Америку.

– Все должно быть максимально правдоподобно. Сам знаешь. Но времени не очень много. Неделя. Знаю твои обозначенные сроки, однако... – Заговорив о деле, Рот больше не выглядел рубахой-парнем.

– Ок.

Мой мозг быстро перерабатывал полученную информацию. Здоро́ва. Имеет чип третьего поколения. В порочащих связях не замечена. В наличие дочь пяти лет отроду. Замужем. Просто идеальная супруга и мать. Информация по семье была очень лаконичной, излишне короткой. Всего лишь упоминалось существование супруга. Кто он и что из себя представляет нигде ни в каком виде не фигурировало. Странно. Обычно имена родных имеются в деле. Близких, естественно. Тут же - ничего. Просто голый факт их присутствия.

– Семья…

– Лишнее. – Эдвардс отрезал, прервав мой вопрос на первом же слове. – Заказ касается именно ее мужа и оно тебе ни к чему. Поверь. Цель - женщина. Все.

– Ок. – Я равнодушно пожал плечами. Мне и в самом деле было все равно.

Естественно, я выполнил работу. Как всегда, идеально. Почему запомнил Елену Рихтер?

Потому что цель говорила со мной. В первый и последний раз. Больше подобных оплошностей я не допускал.

Первый день просто наблюдал за ней со стороны. Нашел нужный адрес и сутки посвятил изучению привычек этой особы. Она каждое утро, ровно в восемь, одевала спортивные леггинсы, футболку, а затем выходила на пробежку. Тратила на этот процесс порядка часа, выбрав центральный парк. На обратной дороге покупала стакан кофе с молоком. Потом возвращалась, кормила ребенка и отводила девочку, такую же светловолосую, хорошенькую, словно булочка с глазурью, в частный детский сад, расположенный неподалеку. Затем посвящала пару часов дому. Уборка, готовка, работа с клумбами и деревьями. Ехала на встречу с благотворительным комитетом одной из местных организаций, спасавших то ли кошек, то ли собак, то ли хомячков. Далее - забирала ребенка и возвращалась домой. Остальное время она отдавала дочери. Примерная мать и гражданка. Скорее всего, дело и впрямь было в ее муже.. А вот он, кстати, за период моего нахождения рядом, не появился ни разу. Видимо, необыкновенно занят, раз нет времени на семью. Грешным делом, интереса ради, мелькнула мысль, копнуть в данных Елены Рихтер. Было любопытно, за кого эта женщина ухитрилась выйти замуж. Она - реально мечта любого нормального мужика, решившего завести семью. Хозяйственная, красивая, добрая, милая. И главное, все это было ее настоящей сутью, не картинкой, не образом, который она примеряла на себя ежедневно. Казалось бы, рядом с такой особой надо быть двадцать четыре часа в сутки, а то уведут. Не женщина - мечта. Однако, ее муж предпочитал какие-то другие дела. Мне было интересно, на кого или на что можно променять Елену Рихтер. Но опыт, что говорится, не пропьешь. Поэтому, конечно, ковыряться в поисках лишней информации я не стал. Эдвардс прав. Ни к чему.

Со второго дня я начал воздействовать на Елену Рихтер. Осторожно, маленькими дозами. Хотя, она была открыта настолько, насколько вообще может быть открыт человек для постороннего вмешательства. Ни одного барьера, ни одной завесы. Эта женщина смотрела на мир широко открытыми глазами. Она любила его. Мир. И жить тоже любила. Кроме одного маленького "но". Вечером, уложив дочь, блондинка выходила на веранду, садилась в кресло-качалку и погружалась в некое состояние лёгкой грусти. Она явно переживала. Я ощущал горечь внутри нее. Горечь и, пожалуй, разочарование. Вот только в чем… При всей открытости Елены Рихтер, дамочка эта точно имела мысль, сильно омрачающую тот сказочный маленький семейный рай, который мне приходилось наблюдать. И ещё... Я не мог пробиться в ее воспоминания. Все события, предшествующие нашей встрече, словно стёрлись. Мутная белая пелена. Туман. Видел ближайшие дни до того, как появился рядом. Даже где-то пару недель. Но там тоже были лишь она сама и дочь. Короче, судя по всему, дамочка крайне неудачно вышла замуж. И проблема была не во мне. Тут все нормально. Просто сама Елена Рихтер запретила себе думать о прошлом вообще, и, похоже, о муже в частности. Она ощущала себя, как несвободная женщина, да. Никаких мыслей порочного плана или попыток глянуть на сторону не было вообще. Однако, мужа там тоже не было. Елена осознавала факт его наличия, но мало того, не скучала, так вообще категорично закрыла для себя самой его образ. Единственное оправдание такого поведения с ее стороны - супруг неплохо гульнул. Больше не могу найти причин ее отношения к нему. Даже не просто гульнул, а предал. Вот так точнее. Едва на дальней периферии сознания появлялась хотя бы смутная мысль о муже, Елена сразу ее разрывала вклочья, но при этом вкус предательства я ощущал очень ярко. Интересная, в общем была особа.

Ухудшение здоровья она почувствовала через пару дней. Однажды вечером, сидя в своей любимом кресле, блондинка вдруг поняла, ей не хватает воздуха. Она прижала руку к груди, пытаясь вернуть способность дышать. Сердечко, милая. Всего лишь сердечко.

Я находился неподалеку. В двух шагах от веранды. Скрытый иллюзией, наблюдал, как Елена Рихтер жадно открывает рот в попытке восстановить дыхание. Ещё буквально секунда и снова запустил ее сердце в обычном ритме.

Женщина резко втянула воздух, а потом закашлялась, сползая с кресла на пол.

Я собрался было сделать несколько шагов назад, уходя с возможной зоны видимости, но она, стоя на коленях, вдруг медленно подняла голову и посмотрела прямо на меня. Отвечаю. Глаза в глаза. Это было настолько неожиданно, что иллюзия слегка дрогнула. Нет, для постороннего все выглядело, словно марево в жаркий день, но черт побери! Уверен, Елена Рихтер смотрела точно на меня.

А потом…

Ей становилось хуже не просто с каждым днём, быстрее с каждым часом. Времени мне дали мало. Хотя, что странно, дамочка не вызывала врача, не мчалась в больницу, не била тревогу, выясняя причину, отчего чип не регулирует состояние организма. Да что там. Она и не пыталась его регулировать или взять под контроль. Хотя могла попробовать. Это ничего бы не решило, но тем не менее. Более того, Елена делала все, чтоб ее состояния никто не заметил. Особенно дочь. В тот день они отправились в развлекательный центр, чтоб выгулять малышку. Я, естественно, следом. Старался находиться рядом с целью двадцать четыре часа.

Пока девчонка, наряженная в ярко-голубое платье, которое превращало ее в фарфоровую куклу, каталась на каруселях, Елена Рихтер замерла чуть в стороне, наблюдая за своим чадом.

Я отвлекся буквально на минуту, а когда поднял взгляд, рядом стояла она.

– Это Вы. Знаю. Не нужно разубеждать. Прошу, выберите момент, когда дочери не будет рядом. Или лучше, давайте договоримся.

У меня был ступор. У меня. Ричарда По́ртоса реально случился столбняк. Как?! Невозможно.

– Через два дня я отвезу ребенка к подруге и буду дома одна. Пожалуйста, если возможно, сделайте все сразу. И… Когда придет время... заставьте его страдать.

Она резко развернулась, а затем отошла обратно к каруселям.

Самое интересное, Елена Рихтер не ждала от меня ответов. Вообще. Она точно хотела сказать лишь то, что сказала. Ни больше, ни меньше. А вот я, остался стоять, чувствуя себя полным идиотом. Никогда ни одна жертва не знала и не понимала, что с ней происходит. Так какого черта?! О ком вообще шла речь в конце? Кого "его" она имела ввиду? Мужа? Но я не работаю в качестве благотворительности. Не вопрос, хочет наказать мудака, на здоровье. Могу принять отсроченный заказ. Он будет выполнен после ее смерти .

Снова подключился к "Ахиллу" этой особы. Мало ли. Нет. Совершенно обычный чип третьего поколения. Контроль состояния организма, возможности пластической хирургии, которые, кстати, никогда не использовались носителем, и все. Нет ничего особенного.

Нужно ли говорить, что заказ я довел до конца ровно через два дня, когда Елена Рихтер осталась дома одна. Ребенок был отправлен в гости к подруге, имевшей дочь такого же возраста.

Не знаю, что повлияло на мое решение выполнить ее просьбу. Честно. Человеколюбием в то время я точно не отличался от слова "совсем". Возможно, сыграл роль факт необычности цели. Дань ее особенности. А Елена Рихтер сто процентов была особенной. Битых сорок восемь часов я изучал ее организм вдоль и поперек. Надеялся разыскать зацепку, которая позволит понять, как эта обычная женщина смогла вычислить меня? Как, вообще, она догадалась о воздействии со стороны? И дело даже не в любопытстве. Это, по сути, вызов моему профессионализму.

Однако, с точки зрения физиологии, в ней не было ничего, что позволило бы этому произойти. И тем не менее… повторюсь, но Елена Рихтер была особенной.

Я сделал все максимально безболезненно, даже немного приятно. Для самой цели, естественно.

Она, как всегда, вечером вышла на веранду. Красивая, в нарядном платье. Волосы были уложены волной, губы, покрытые розовым блеском, улыбались. Моя жертва посмотрела вдаль, а потом села в кресло, расправив складки юбки на коленях.

Она просто уснула. Вот так это было для нее. Ни боли, ни страданий. Закрыла глаза, испустив последний вздох. Странно, но впервые за всю мою долгую карьеру я ощутил в этот момент чувство огромной потери. Настолько огромной, что на глаза навернулись слезы. Серьезно. Провел пальцами, а потом посмотрел на влагу, которая там осталась. Черти что. Эмоциональность никогда не была чертой моего характера. Даже в лучшие годы.

Ушел, не оборачиваясь. Очень быстро.

Через несколько месяцев Рот Эдвардс исчез из Конторы. Моим руководителем стал Эрих Маркус Эсперанта.