Ах ты... дракон! 4

Глава 1

Глава 1.

Столица. Взгляд со стороны.

Ночь с недавних пор стала неспокойным временем для жителей королевства.

Оно конечно, все на первый взгляд все было вроде и ничего. Королевская Звезда правила, Служба Порядка – бдила, мудрые маги защищали и оберегали страну от бед и напастей. Правда, от Королевской Звезды сейчас уцелел, кажись, только король и две девчонки-племянницы. Сын короля погиб, принц пропал. Служба Порядка старательно ловила преступивших всех мастей, от обычных ворюг до содержателей дымокурен… правда, окончательно искоренить так и не смогла – даром что там тоже маги работают. Хотя, может, потому и не смогла? Маги-вельхо – они… непростые они люди, словом.

Нет, они и правда мудрые… не все, конечно, но умные среди них водятся. И сильные бывают. И с защитой вроде все верно – стараются. Вон, как в столицу дракон в начале весны залетел, там вельхо живо кровавую тварь упокоили. Молодцы, конечно.

Только от них самих бы еще кто защитил…

То они «на подкормку» вымогают – мол, заступникам помогать надо! Так что подарите, люди честные, защитничку что-нибудь хорошее! То ловят своих отступников и «дымоглотов» - а у людей лавки рушатся, что под горячую руку магам попадают, имущество портится. То с сектантами-драконоверами в очередной раз сцепятся, тогда хоть из города беги!

Про Зароки свои мажьи будто забыли! Говорят, что каждый маг, принимая звание вельхо после «личиночьего возраста», дает обеты колдовские: простым людям время не причинять, добро чужое не брать, закону и порядку послушными быть, помощь по первому зову оказывать. Говорят, колдовством те Зароки впечатываются. Да говорить-то много чего можно.

А Тахко?

Люди пережили историю с уничтожением магами города Тахко - причем никто из простяков так и не понял, кто именно и, главное, за что снес обычный человеческий город с лица земли! Кто был виноват: маги взбунтовавшиеся, как говорили вельхо, или маги Нойта-вельхо? И чего стоят Зароки, если маг может взбунтоваться? И против чего?

А главное, если уничтожили тот город (целый город!), то кто поручится, что следующей жертвой не станет твой собственный дом? И несмотря на все усилия Нойта-вельхо, разъяснявших, что с Тахко стряслось стихийное бедствие, молву им переспорить не удалось. Да, конечно, вслух все соглашались с оглашённой во всеуслышание вестью (особенно за денежку), так то на людях. А промеж простяков вельхо обзавелись новым прозвищем – стихийники.

Едва улеглись слухи о Тахко и спятивших вельхо-убийцах, как стряслась Жар-ночь с охотой на драконоверов (и на тех, кто имел несчастье попасться магам в ту злосчастную ночь). Сколь домов погорело, сколь добра попорчено, сколь народу было «арестовано»! И «отпечатков», участков с взбунтовавшейся магией, в столице осталось немало. И хочешь, а не забудешь, как развлекались чародеи.

Только успокоились и подсчитали потери от схваток этих полоумных, как начались стычки вельхо уже между собой. Чего они не поделили, простякам неведомо, но маги как взбесились. Опять погромы, опять магией раскидались по улицам, чароплеты! Башня на окраине взорвалась, хорошо хоть домов жилых рядом не было. Мало было водопада прямо на улице, так теперь что, в столице, вулкана ждать?

Тьфу на них, непутевых! Ведь ни единого дня спокойного нету! То склока меж ними, то пьянка, то дележка не пойми чего, то арест. А Знаками своими все кидаются, покарай их боги за неразумие и злобу! И куда попадет, не смотрят. Вон, канатный мастер до сих пор лечится, Знаком шальным его приложило, а в чем вина? В том, что по улице шел, да мажьей ссоры не приметил вовремя?

А коли день божьим чудом выдастся без мажьих выходок, значит, ночью точно спи вполглаза. Ведь мало ли… а ну как и впрямь чароплет спьяну или по злобе вулкан сотворит или новую башню подорвет?

И с драконами что-то непонятное вышло. То вельхо их кровавыми тварями честили, драконоловов восхваляли, тоже, мол, герои и защитники. И вдруг перемены. Вельхо указ выпустили: и думать не моги драконов трогать! А кто ослушается – кары вплоть до смертных. Что ж такое деется?

Вдобавок как по недоброму чародейству, резко выросло количество нападений преступивших – откуда они всегда берутся, если что-то не в порядке? Словом, даже самые благоразумные граждане поняли: пора суетиться.

И засуетились.

Слова «хомячество» тут еще не придумали, но приступ этого весьма полезного порой качества охватил страну как поветрие.

Рылись убежища и схроны. Само собой, по ночам – какой смысл в тайном убежище, если о нем все знают? У некоторых они были еще с Тахко, но долбить мерзлую землю зимой или копать холодную в середине весны – разница определенно есть. И число норок стало быстро множиться.

Стаскивались в эти норки всяческие полезные припасы, начиная от продуктов и заканчивая инструментами.

Щетинились шипастыми решетками окна и засовами – двери.

Закупались дубинки у дровосеков и ножи у кузнецов.

В кварталах подружнее составлялась очередь на дежурство. Глава Службы Порядка, конечно, молодец, хоть и маг, на помощь завсегда кого-нибудь пришлет. Только пока той помощи докличешься…

Горожане еще не знали, насколько правы. Они не знали, насколько это необычная ночь.

Необычная…

Именно в эту ночь якобы погибшие маги якобы взбунтовавшегося города Тахко явились в столицу за одним из своих. Именно сейчас эти маги один за другим уходили в Шаг, забирая с собой узников Подвалов, мастеров, уводя нескольких надзирателей и прихватывая боевые трофеи. Погруженные на всякий случай в сон, пленники магов исчезали, чтобы появиться в совсем другом месте – там, где уже ждали лекари.

Последний шаг, который сотворили мстительные освободители – повредили систему магической сигнализации и наложили некий странный Знак на входные двери…

С вечера городские улицы стало заволакивать туманом. Постепенно он загустел, и почти прозрачная поначалу дымка стала непроницаемым покрывалом, накрывшим почти всю западную часть столицы, вплоть до холмов.

В нем утонули мостовые, исчезли городские кварталы, растаяла городская площадь… и запоздалый караван телег, притащившийся за товарами в печально знаменитые Подвалы, добрался до «раздаточных дверей»…

Огромные створки, окованные узорным металлом, против ожидания были закрыты. Такое случалось – по укладам время и впрямь было позднее – но глава торгового каравана надеялся, что за пару звонких монет сверху местный управляющий согласится выдать товар. Деньги - они всем нужны, и вельхо тоже лишними не придутся. Не первый раз ведь. Предприимчивый торговец не первый раз приезжал именно в эту пору. Удобнее – ночку проедешь, а послезавтра с утреца в соседнем городе праздник, вот и кстати придется! И товар свежайший, дневной выработки, и на продажу можно будет выставить раньше прочих.

Но ни на мажеский сигнальный колоколец, ни на стук в дверь так никто и не пришел. Торговец как раз собирался постучать в третий раз… но остановился. Рука дрогнула – и так и зависла над планкой-колокольцем. Пустые – ни человека! - улочки, закутанные в серую по ночному времени пелену тумана, отчего-то навевали жуть.

Одноименный Суини, почтенный торговец, прекрасно знал об отсутствии среди своих многочисленных достоинств отваги. Невысокий, тонкокостный, рыжеватый, он с детства не отличался ни статью, ни родовитостью, ни богатством семьи. Оставалось брать умом, что Суини и делал, кое-как примирившись с собственным несовершенством. Но вот страх…

Собственная трусость немало его печалила, но с детства никому не позволял о ней заподозрить! И оттого часто отчаянно рвался в драку там, где и смелый отступил бы. Он даже на торговлю с магами отважился, хоть и боялся их до дрожи. Поэтому и прозвище ему когда-то дали Шамо. Так называли некрупную, но очень боевую породу бойцовых петухов. Рыжую. Раньше оно его злило, теперь даже льстило. Боевой петух все же, а не жаба какая-нибудь или гадюка!

Но вот сейчас, в эту минуту, Суини очень хотелось поступить по-змейски: удрать и забиться куда-нить под камушек…

Драконов туман еще и гасил звуки, отчего многократно виденная раньше площадь, как и прилегающие кварталы, показались вымершими. Сами собой в голове всплыли бродившие в последнее время слухи про рехнувшихся вельхо-убийцах. И про Жар-ночь… и про недавний взрыв в какой-то башне… и про отпечатки их дурные, в особенности тот, что заместо погубленного Тахко остался – гиблое место, мертвое, тоже магами сотворенное…

А тут ведь то, сказывают, маги живут. А ну как кто из них на отпечаток сорвется?

Сорвался.

Откуда-то из-за дверей, из самой глуби донесся дикий, скрипуче-скрежещущий звук… будто в Подвалах скреб когтями по железу гигантский дракон…

Глава каравана храбро отпрыгнул назад. Волосы на его голове даже не зашевелились – ощущение было такое, что они встали торчком, точно у бешеного кота, и вот-вот скинут прочь шапку! Если бы не работники, почтенный торговец уже мчался бы по мостовой с дикими воплями, стараясь удержать взбесившееся сердце на положенном месте. Но его люди…

Остальные, впрочем, выглядели, не храбрее. Возчики сбились в кучу, нервно оглядывая стелющиеся клубы тумана…

- Может, поедем, остай? – отважился предложить самый храбрый.

Скрежет стих, но наступившая тишь показалась еще страшнее. И это помогло принять решение.

В конце концов, товар можно и с утра прикупить!

Только оказавшись, наконец, в людном месте, в гостильне хорошо знакомой семейки Тафф, Суини смог унять причитающий внутри ужас. И с тоской осознал, что его страх наверняка был замечен… да наверняка замечен. И дадут ему теперь новое прозвище. Какой-нибудь суслик или мышонок. Рыжий…

Драконов хвост!

Мысль стоило запить. Чем-нибудь покрепче – чтоб наверняка. …

- Слышим - там кто-то рычит и воет! - донесся до слуха Суини голос одного из работников. Обнявшись с кружкой пива, тот с жаром повествовал о недавнем топтании у Подвалов.

Публика была благодарная:

- Чароплеты… - неодобрительно проговорил седой сторожник. – Опять чего-то пакостное затеяли.

- На чего доброе вряд, а на пакости горазды! Мажье племя…

- И когда угомонятся уже! – выдохнула молоденькая подавальщица.

- И изнутри в двери царапается – пустите, мол, на волю, - продолжил ободренный вниманием рассказчик. - И когти, когти у его по звуку слыхать – железные!

- Ну?! – с жадным интересом охнул народ.

- А хозяин ближе всех стоит. И вдруг дверь изнутри как грохнет!

- Да ну?

Суини хотел было приказать не выдумывать глупостей и отставить пиво, но… Нежданная мысль выпрыгнула, кажется, прямо из кружки с выморозкой, которую он осушил не глядя.

А и не надо приказывать! Во-первых, им всем надо успокоиться – что для этого подойдет лучше выпивки? Не успеют на торг – не беда, всех денег не заработаешь, а что дороже, чем спокойствие души? Ничего. Во-вторых, с теми Подвалами точно что-то нечисто, и хорошо, что они унесли оттуда ноги, спасибо богу Ульве. И за это, кстати, тоже надо выпить. И в-третьих, чем больше страхов нарасскажут в этот вечер, тем меньше будет выглядеть его трусость. И его прыжок, и сусличье бегство. Он не удирал в ужасе, а достойно отступал, оберегая жизни работников и свое имущество, вот!

Новая кружка подоспела в самый раз. Выморозка огнем прокатилась по глотке, растеклась теплом, и собственный поступок казался все более и более правильным.

Только работник как-то не так рассказывает – вовсе без красок! Пришли, постояли, послушали, ушли. Разве ж так рассказывают? Сразу видать необразованность!

Ха! Суини допил кружку, сделал знак повторить. Нет! Мало! У него сегодня такой вечер выдался…

- Всем выпивку за мой счет – во благодарность богу Ульве, что отвел от беды.

Гостильня дрогнула от воодушевленного:

- Хвала остаю Суини!

- Хозяин – лучший!

- Шамо!

- А как оно дело-то было?

Как было? Суини придвинул к себе новую кружку (которая по счету? а, какая разница!) и начал свое повествование…

И было оно воистину правильным и красочным.

Туман стал злокозненным порождением мажеских чар, хватавшим за ноги и душившим неосторожных, безлюдные улицы оказались усеяны телами несчастных, от которых остались лишь скелеты и сапоги с одежею, а за громадной дверью нечто страшное выло и бесновалось, алкая новой поживы. Стены тряслись, Подвалы переполнились криками ужаса, мольбами и стенаниями, страшный синий свет, истинно чародейный, лился из окон, разъедая даже каменную мостовую. И неведомое страшилище, сотворенное безумными чародеями, пожрав подвальных мастеров и мастеров и самих магов, понемногу рушило каменную кладку – стремясь в город.

Порожденное недавним страхом и подхлестнутое выморозкой воображение буйствовало, и, прежде чем наступила полночь, трактир и половина прилегающих кварталов были убеждены, что в беззаконных мажеских Подвалах произошло нечто жуткое и невообразимое.

..Маги поселили в Подвалах дракона! Зачем – неизвестно, но маги всегда были с придурью. Безумная кровавая тварь вырвалась из оков, пожрала всех людей, что были в Подвалах, и теперь рвется в город, за новой едой…

..Вельхо совсем обезумели! Выпили драконьей крови и тоже рехнулись, как и эти, чешуйные, не к ночи бы их поминать…

..Скорбные разумом чароплеты в безумии и злобе сотворили жуткое чародейство, непостижимое обычному разуму. И алкает оно крови человеческой. Пожрало всех. До кого дотянулось, и жаждет новых жертв…

..Нет! Вельхо наконец прогневали богов, и те наслали на мерзавцев нечто. Нечто воистину кошмарное – и карающее.

..Отпечаток! В Подвалах сотворился отпечаток! У вельхо это бывает. Если их до края довести. Может, они как раз и довели кого – из тех, кто там сидит…

..В беззаконных Подвалах, где вельхо для своих выгод держат мастеровых искусников, случился бунт! Всех перебили… Кто тогда выл и царапался? Так это… мертвые и выли! Хотят, чтоб кто-никто их тела собрал и того… похоронил достойно.

Догадки, предположения, сплетни захлестнули столицу. Несмотря на ночное время, черные вести полетели от улицы к улице, точно почтовые птицы.

У кого-то было жилище рядом с Подвалами. У кого-то там сидели муж или сын, брат или внук. Кто-то нежно любил вельхо вообще (примерно как мышь любит кошку) и был рад получить подтверждение своей неприязни.

И у Подвалов довольно быстро собралась толпа. Туман уже никого не пугал, собираясь вместе, люди часто перестают бояться…

Первый камень полетел в двери спустя всего несколько минут.

Подвалы хорошо охранялись. Но охрана была рассчитана на то, чтобы не дать вырваться из них – возможность внешнего штурма по понятным причинам, не рассматривалась.

И напрасно.

В момент, когда в Подвалы наконец-то явились вельхо, «раздаточные ворота» пали. Сигнализация надорвалась от перегрузки и что-то безнадежно хрипела. Коридоры и мастерские были полны простяков, а все возможные следы небывалого происшествия оказались безнадежно затоптаны…

Город Тахко. Макс.

Ох, и работка же на нас свалилась! Славка не шутил про тысячу, навскидку получилось даже чуть больше – если учесть ту сотню с лишком, что оказалась магами и вкалывала на собратьев по магии в каком-то особо некомфортном месте.

И всю эту тысячу надо было где-то разместить, как-то вымыть, во что-то переодеть и чем-то накормить, а вдобавок как-то вылечить.

К размещению привлекли Земных. Они на своих туннелях намастрячились так, что несколько подземных залов сотворили за какие-то два часа. И обустроили тоже быстро. Правда, один из залов оказался в каком-то водном кармане, и оттуда пришлось очень быстро убираться – мы ж там не русалок селить собрались. А для остальных было мокровато. Вода, впрочем, оказалась чистой и хорошей. Огненные устроили освещение. Зеленые, те, что покрепче, пробились в лекари.

Почему несколько залов? Я тоже удивился. Спросил нашу боевую бабушку. Она в ответ спросила, знаю ли я, что такое фильтр. Я сознался в своем невежестве и удрал, а непонятным фильтром остались заниматься сама бабушка Ира, Пало, Вида и лично господин градоправитель Тахко Миусс. Интересный подбор кадров.

Удрал я недалеко – в кольцевом коридоре нарвался на скандал. Ну как скандал. Тихий такой скандальчик. Побратим мой громко не выступает, характер не тот.

Как я понял, Славка рвался работать, но после первых объятий и сравнительно недолгих расспросов его в приказном порядке отправили лечиться и «возражения не принимаются!». И вообще-то я думал, что он уже там, в нежных лапках нашей «Скорой помощи».

Где ему еще быть в таком виде?

А он, оказывается, до медиков и не добрался. Он, оказывается, переоделся по-скорому и обратно! Нет, ну видали? И теперь негромко спорит со Старейшим. А заодно и с дежурным магом.

Вид у моего побратима был не блестящий. Тощий, как вилка (он вообще хоть что-то ел из моих передачек или все другим раздавал?), на костыле, да еще с ожогом на руке! Огненный дракон с ожогом! Видали такое? Старейший Урху был в шоке. Я тоже. Но мне легче, я к Славкиным задвигам привык. Наши тараканы, можно сказать, неплохо сжились. И я, кажется, понимаю, чего они сейчас требуют…

- Слав, у нас метеорит упадет?

- Что?

Я постарался помягче:

- Я к тому, что ты до сих пор спешишь. Психу… э-э… нервничаешь. Привык там... А уже все. Уже все, понимаешь? Ты выбрался. И свою тысячу уволок. Уже все здесь и все в безопасности. Больше не надо никуда бежать. Ты уже все сделал.

- Ты уже все сделал, - эхом отозвалась моя Иррей и мягко коснулась его руки. – Теперь надо отдохнуть.

- Вот, слушай мою девушку, она всегда права! Ну же, напарник, будь благоразумен, тебя такая девушка просит! Вперед, на отдых!

Лихорадочно блестящие глаза моего напарника мигнули… и прояснились.

- Макс, призывающий меня поступать благоразумно! – фыркнул он. - Кажется, я реально переутомился.

- А я о чем?

Альта. Взгляд со стороны.

Склады консервной фабрики всегда местечко оживленное. Продукцию сюда ввозят, отсюда вывозят, внутри ящики, мешки и коробки постоянно сортируют и переставляют, беспрерывно что-то «оптимизируя». Склад работал с раннего утра и до позднего вечера, и даже ночью здесь дежурила бригада из трех грузчиков – а вдруг какому привереде-покупателю вздумается срочно потратить деньги? И ведь находились такие!

Словом, любой посторонний, вздумавший проследить за передвижением товара, обречен рехнуться, пытаясь разобраться в этом суетливом муравейнике. А если он каким-то чудом все-таки убережет рассудок днем, то лучше пусть не пытается проникнуть на склад ночью. Потому что тогда рискует заметить кое-что совсем странное:

- …тридцать большевесов копченостей...

- Считай!

Запакованные в плотные непромокаемые мешки, копчености двигаются мимо, обдавая грузчиков одуряющим запахом, и выстраиваются штабелем. Причем грузчики, кажется, едва шевелят руками, а продукция неожиданно послушно ложится точно туда, куда ее «посылают». Иногда непонятно откуда мелькает блеск золота – яркий, но мягкий, точно от чуть приглушенного света…

- Восемьсот порций пайковой тушенки…

- Ага, десять ящиков.

Ящики с дном-поплавком крепятся к штабелю специальными скобами и цепями.

- Колбаса…

- Отмечено. Клади повыше. Что ж оно такое пахучее все.

- И не говори. Домой прихожу – на меня кот кидается. В ногах путается, штаны кусать пытается, облизывает все, до чего дотянется.

- Ты, главное, его из комнаты выставляй, как спать наладишься. А то мало ли…

- Будешь ехидничать – я его тебе подарю.

Плотные мешки закрепляются на штабеле вторым слоем.

- Фрукты вяленые…

- Какие?

- Вроде сливы.

- Принято. Двигай ближе. Ага, по кругу давай.

Штабель обрастает дополнительной «шапкой» и начинает смахивать на островок.

- И сыр.

- Какой?

- «Бельчик» и «грушевка», она сладкая. В подарок детишкам.

Оценивающий взгляд.

- Нет.

- Почему?!

- Не пролезет. Пойдут в следующую порцию.

- Давай хоть пару мешков… а? Дети же!

- Ладно, крепи.

- Отходим! Отходим!

- Ну, благослови боги первую партию по новому туннелю!

- Мяу!

Глава 2

Тахко. Макс

Зря я пошел в эту помесь больнички с МЧС. Нет, со Славкой все в порядке, я проследил (не все ему меня кормить-лечить). Но, во-первых, от вида медицины меня до сих пор иногда в дрожь кидает, насмотрелся в свое время, да и напробовался по самое не могу. А тут еще и пациенты как неживые. Их моют, переодевают, Знаками обкладывают, повязками обматывают, а они – ноль эмоций. Молчат, не шевелятся, глаз и то не открывают. Жуть! С первого взгляда и не поймешь, то ли впрямь больничка, то ли уже морг…

Так что глянул с порога и удрал, пока нервы целые.

А во-вторых… эх. Только не смейтесь. Меня девушка бросила.

Да, Иррей. Я в печали.

Променяла такого классного меня на какие-то гнусные заболевания! Эх, женщины! Все изменщицы, даже драконы. Даже Зеленые. Особенно Зеленые. Никогда не знаешь, о ком они больше думают: о тебе или о той «дивной травке, которая получилась у Линер и которая может плодоносить сразу мешком витаминов, это восхитительно!» Или «Это такое интересное сворачивание магии, от него сразу убивается болезнетворное начало!»

Шучу, конечно.

Иррей за эти дни… расцвела. И внешностью: стараниями неугомонной и безотвязной Маринкиной «команды опеки за голодающими драконами» Зеленые чуть подкормились и уже почти перестали напоминать скелетики жертв анорексии. До нормальных людей им было еще далеко, но уже сейчас мне было трудно оторвать от моей кувшинки взгляд… Переливчатые на солнце золотистые волосы, которые она не накрывала ни платком, ни шапочкой… Даже заплетенные в косу, они постоянно выбивались из прически и нежным сияющим облачком вились у головы. Какая-то особенная, мягкая грация каждого движения - Иррей быстро приноровилась к человеческому телу! Ушли неловкость и неуверенность, изменилась пластика, изменилась осанка, появилась гибкость и легкость. Это… завораживало. Даже когда она просто шла, торопясь к подругам или в больничку, казалось, что она движется под музыку – так плавно-изящно-красиво она ступала. Вдобавок мои девчонки из экспериментальной команды шустренькой стайкой вились вокруг Зеленых несколько дней, уговаривая попробовать лакомство, посмотреть новую одежду, примерить украшение.

И уговорили же! Так что скоро я увидел Иррей в светло-зеленом платье и в налобной цепочке-тике с каким-то светлым камушком, лунным камнем, что ли…

И с улыбкой. Она научилась улыбаться, я говорил?

Эффект был сокрушительный. Еле дыхание перевел. А сказать что-то смог далеко не сразу. Умеют они это, девушки… делать так, что слова пропадают начисто, мысли тоже, и стоишь перед всей этой красотой, как парковая статуя, и пытаешься сказать что-то не слишком глупое.

Единственное, на что, например, хватило меня, это сказать, что я, кажется, ослеп от такой красоты. И это практически полностью угробило романтический момент – невосприимчивая к комплиментам и метафорам, зато очень неравнодушная к болезням-хворям-травмам Иррей немедленно принялась проверять мое зрение.

Это в ней тоже изменилось – она научилась… ну, почти научилась – не бояться своей силы. Точнее – не бояться ее показывать. Остров-то не забылся. Желтокожие «цивилизаторы» моей кувшинке до сих пор снились по-нехорошему. Уже два раза видел, как она плачет не просыпаясь – тихо-тихо, чтобы ни звука лишнего, ни движения. В такие минуты хочется отыскать проход в мир Куппи и отправить туда что-нибудь веселенькое. Чтобы желтокожие получили побольше забот и хлопот – столько, чтобы на чужие миры у них энергии больше не хватало. Чтобы не смотрела моя девушка в небо, вспоминая, сколько лет она видела это небо со дна цементной ямы…

Но она у меня сильная. И вместо того, чтобы горевать о том, что было, радуется, что сейчас все хорошо. Просто хорошо. Кругом мирный город и нет иссушающей жары, от которой не спрячешься. Наступает весна, и все растет! Само! Никто не запрещает трогать живое! И в любой момент можно подойти и потрогать, и никто не будет ругаться, а наоборот, скажут спасибо.

Она просто светилась, когда могла коснуться травинки, подлечить деревце, влить силу в расцветающий бутон. Коснуться и поделиться жизнью. Вырастить что-то новое…

И пользовалась этим на полную катушку!

В моей комнате как бы сама собой материализовалась кадка с цветущим кустом типа нашей сирени, но аромат был другой, свежий, лимонный. Над постелью появился дополнительный светильник – в виде веточки с тремя крупными золотистыми цветками. Они сами постепенно загораются, когда за окошком темнеет. Сами гаснут, если тронешь стебель. А тронешь только один-два цветка – получишь ночник в виде одного, оставшегося.

Окно тоже сплошь заплела вьющаяся зелень, причем один, самый настырный стебель, прополз по стене и теперь нахально свешивался над моей подушкой. Впрочем, я не возражал. С ним даже легче засыпалось. В подушке вместо перьев обнаружилась какая-то упругая нежная трава, и она не сминалась и не крошилась; на столике то и дело оказывались новые «плоды». Изобретения Иррей и ее коллег по специализации.

Красота полная, только пробовать стоит с осторожностью. Дня четыре назад я одно фиолетовое надкусил, а оно мочалкой оказалось. Хорошей такой мочалкой, упругой, жесткой, но не царапающей, только мгновенно разбухающей от воды. Чуть без зубов не остался, когда запить откушенное попробовал. Так что теперь сначала спрашиваю.

Зелень пробралась не только ко мне, остальные тоже не скучают. Бабушкина комната, комната совещаний, жилища девчонок из моей команды, некоторых магов – Иррей была щедра ко всем. Ее собственная комната вообще напоминала джунгли! А проход к постели - квест на ловкость. Попробуй, проберись между всеми этими лианами, гущекактусами и дивноперым папоротником? Особенно если учесть, что папоротник этот нрава совсем не мирного, и на попытку на себя наступить больно пуляется твердыми красными ягодками. А может и иголкой запустить. Парализующей на минуту-три. Может, поэтому моя Крылатая все чаще оставалась на ночь у меня?

Мы все еще держались за ручки. Можете начинать смеяться. Сказал бы мне кто раньше про такое, я бы решил, что так не бывает и чел, который такое творит, ненормальный. Ну, это ж я… когда у меня срасталось с нормальным?

Нормальные попаданцы учатся магии и бою на мечах, влюбляются в принцесс или прекрасных магинь, и обязательно должны убить главгада, чтоб спасти мир. А у меня? Вместо меча и магии – продажа мясорубок и пуговиц, а с главгадами вообще проблема, их тут не один, а куда как побольше. Зато и вместо принцессы со светскими закидонами – Иррей.

Ее папоротник, к примеру, я целиком и полностью одобряю. Предлагаю переучить его целиком на иголки и высадить по периметру города. Как дополнительный защитный барьер. Остановит даже Высшего! Причем все эти «попрошенные Зелеными» деревья-травы-кустики не дичают со временем и сохраняют все привитые свойства.

Я теперь не удивляюсь, что снежники и пламенки не выродились и не уничтожились за столько лет, несмотря на все попытки магов. С «жизнью» Зеленые работать умели, это даже у недоучек получалось суперски. Что же умели драконы прежних времен, когда были в полной силе?

По уцелевшим драконоверьим летописям и немногочисленным записям Старших можно было частично реконструировать тот, прежний мир. Голода, например, тогда не было в принципе. И мертвых земель. А про экологические проблемы даже не слыхали. Биоцивилизация как она есть. Если можно деревья попросить вырасти так, чтобы они давали горючие брикеты, то зачем добывать уголь? Если есть осветительные чешуйки и Шаг, зачем качать нефть и портить природу? Все решалось проще…

А ведь деревья и травы можно было «попросить» и о лекарствах, и о тканях, и... о многом, словом. Об оружии, кстати, тоже.

Были бы драконы прошлого не такие мирные, ох и огребли бы тогда скромники! Тем более, что Зеленые помехам от алтаря могли сопротивляться намного дольше, чем остальные Крылатые. Но они до последнего старались образумить людей, даже когда их уже расстреливали в упор желтые «цивилизаторы». Снежники растили, чтобы все успокоились, чтобы смогли поговорить… Они не знали про установленный в средоточии «преобразователь», они чувствовали себя виноватыми за разрушения, причиненные собратьями. Они пытались понять, что случилось, как спасти то, что уцелело. И не думали о собственной безопасности.

Добрые часто беззащитны…

Но теперь у Иррей есть я. А у Зеленых мы. И чего-чего, а на всепрощение мы не настроены.

Столица. Рит

Новое собрание «скромников» было посвящено животрепещущей проблеме: какого дракона происходит и что с этим делать? На этот раз даже Нолле не мог игнорировать проблему и посему заметно нервничал, каждые несколько минут поглядывая в свое «особенное зеркало» и охорашиваясь. Остальные психовали каждый по-своему. Каирми застыл нацеливающейся на добычу змеей, Ивех то и дело уплывал взглядом куда-то за стены кабинета и поглаживал свои меховые браслеты на запястьях и предплечьях – память о самых удачных охотах. Один «браслет», речной гадючник, то и дело шевелился… Тьфу, пакость! Мейрано подчеркнуто благожелательно озирал коллег, как всегда имитируя этакого милого рассеянного постигателя, целиком и полностью живущего в мире наук и книг. Но взгляд «одуванчика» был слишком острым и беспокойным. Жиссе шарил по столу голодными глазами по накрытому столу, но кушаний не трогал, предпочитая глотать что-то из очередной своей фляжки. Понтеймо орал.

Ничего нового.

- Все это крайне странно…

- Всего лишь странно?!

- Не сейчас, П…

- Нет, вы только послушайте! В центре города. И не просто города – столицы! В центре столицы, в трех шагах от Нойта-вельхо! Да что там, в нашем собственном здании!!! В Подвалах! У нас! Совершен побег! Украдены товары! И случился бунт простяков! И все это всего лишь – странно!

Рит, ты вообще потерял хватку?!

Рит подумал, что когда-нибудь он Понтеймо все-таки придушит. И плевать, что Кай потом сделает…

- Потерял. А еще я вулкан на Мирте зажег. И организовал потоп, трехсотлетней давности – когда Аргинские острова залило. Еще до моего рождения дело случилось, силен я был, а?

- Что?!

- И небесный камень тоже я уронил. Ну, тот, что утопил шестой континент. Тысяч шесть лет назад примерно. Или семь…

Бывший глава Подвалов, похоже, испытывал редкую гармонию с чувствами вечного соперника – проще говоря, тоже мечтал его придушить. У него даже пальцы сжались:

- Ты еще и отшучиваешься!

- Что ты от меня хочешь, Понтеймо? Я теперь и за твои Подвалы отвечать должен? Может, и за твое поместье я ответственность несу?

- Болото тебе драконье, а не мой дом! Ты к нему близко не подойдешь!

- Вот именно! И к Подвалам своим ты меня на мерку не подпускал! С какого бешеного дракона за них я отвечать должен? Я тебе не брат, не охоронщик и не твоя сторожевая псина!

- Ты тупица! Скудоумный тупица, которого не пришибли только потому, что Кай почему-то тебя…

- Понтеймо! – Кай рявкнул очень вовремя. А жаль, Рит бы еще послушал. Ну, тварь… давно же тебе укороту не давали…

Он уперся взглядом куда-то в разом побледневший лоб и медленно, напоказ погладил свободный рукав серой рубахи. Такую, со широкими рукавами, чтоб быстро сорвать и открыть доступ к Знакам, обычно носили «краповые». Сейчас на них еще пуговки для красоты крепили, на непрочных нитках, но Рит обошелся без такого украшательства.

- Слушай, Понтеймо, у меня терпение, конечно, алмазное, на простяках бестолковых тренированное, но будешь на меня гавкать – пришибу. По-хорошему предупреждаю – угомонись. Хочешь вызвать меня – давай, тут все свои, Кай и остальные присмотрят, чтобы все по правилам было. Без амулетов, усилителей и заемной силы. По-честному. Ну? Хочешь?

Бывший глава Подвалов явно не хотел. Взглядсерых глаз метнулся вправо-влево по лицам «дорогих коллег», но сочувствия ни у кого не нашли. Одно злорадство. Среди «скромников» не принято отговаривать от поединков. Нарвался – плати. Ну или отступай – если сможешь. Понтеймо смог. И высокомерно вскинул голову:

- Не могу себе этого позволить. В это непростое время нам дорог каждый Высший…

- Трусишь, короче.

- Не нуждаюсь в твоем мнении!

Кай снова отмер от своей змейской созерцательности:

- Унялись оба! Вам скоро триста лет, пора бы поумнеть! Рит, успокойся. Понтеймо – уймись! Уймись, я сказал! Рит прав, происходит что-то очень странное… дай ему сказать, это его дело – Поддержание Порядка.

Так. Кого именно поддерживает змеюка Кай, обозначено. Коллеги с неприкрытым злорадством обозрели крикуна, и единственное, на что хватило того – это проворчать:

- Оно и видно…

- Понтеймо, лапочка, правда, дай Рыку сказать, - мило улыбнулся Нолле, снова созерцая в воздушном «зеркале» свое очаровательное лицо. Покусал губки. - Мы же когда-то договорились: каждый занимается своим делом. Дело Рыка – смотреть за порядком, правда, зайчик? Вот пусть и отчитается.

Чтоб тебя, Нолле, с твоими отчетами. Ведь каждый из «Скромников» засылал в эти драконом уделанные Подвалы своих людей. И все уже все знают! Но нет, высказывайся им!

- Говори, Рит. И поподробнее.

Тьфу!

- Да провалиться мне на месте, если я сам что-то понимаю! Но попробую рассказать хотя бы то, что знаю. Похитители, откуда б их ни принесло, заявились в Подвалы около семи вечера…

Жиссе ожил:

- Откуда известно время? Разве сохранились записи?

- Нету записей. Там много чего теперь нету. Но незадолго до этого часа из склада выехал торговец Висси Мирно. Мы его нашли и расспросили. Так вот, по его уверениям, без десятика минут семь все еще было в порядке. Тишь, гладь, надзиратели уже себе вытребовали с покупателя обычную мзду…. Да, Понтеймо, твоя охрана брала, и мне похрен, что ты там про это думаешь! Так вот, они содрали по бутылочке варенки и собирались приятно скоротать вечер – даже прачек собирались зазвать, когда начальство угомонится.

- Прачек?! А…

- Нет, девок в тот вечер не брали. Заказали, но обещались явиться за ними попозже. Не явились. А в восемь в Подвалы уже стучался тот придурок, перепугавший всех сплетнями о драконах. То есть сигнализация уже прооралась и умолкла, и он слышал, так сказать, остаточные хрипы. Все случилось примерно за час.

- За час кто-то вывел из Подвалов девятьсот человек? Немыслимо! – «Одуванчик» сузил глаза, явно что-то просчитывая. И эти подсчеты ему не нравились. Светлые брови нахмурились.

Ну да, попробуй сволоки за час тыщу человек. Надорвешься. Вывод – или похититель запредельно силен, и сцепиться с таким страшновато, или их больше одного, что тоже расклад хреновый.

- Я не верю! – провозгласил обожающий торжественность Жиссе. – Не могли столько унести! Они сами сбежали!

«Скромники» заинтересовались:

- Если они сбежали, то где они? Девятьсот с лишним человек. В легкой одежде. Без денег…

- Были там деньги!- влез Понтеймо. - В смысле… должны были быть. Если они отправляли грузы, должны были получить оплату.

- Допустим. Но куда-то же они все делись? Хоть один из беглецов нам должен был попасться?

- Родственники… хотя да. Кто-то должен был…

- Должен, должен! Коли хоть кто-то бы в эту ночь шлялся по улицам, мои парни его бы не упустили! А тут никого. Пропали люди, пропали вещи, и нигде никого. Как дракон спалил. Да, кстати!.. «Копилка» тоже вся пропала, в полном составе. Одни цепи остались.

А вот это их, похоже, потрясло.

Даже Ивех отвел взгляд от своей гадской змеюки и уставился на Рита – и взгляд его до удивления напоминал змеиный. Примерно так смотрела бы гадюка на вспорхнувшую птичку, которая должна была стать ее обедом…

- Маги? – выразил общее ошеломление Понтеймо. - Они и магов тоже украли?

- Да, Понтеймо, тоже! Вместе с кандалами причем!

- Зачем им слепые вельхо?!

Слепые?! Кажись, глубины «скромности» своих коллег Рит все ж таки не знал…

- Чего слепые-то?

Понтеймо огрызнулся:

- Вот как раз чтобы не сбежали!

- Понятно… - даже не глазами – чутьем каким-то усек Рит, как чуть приопустил ресницы Каирми. И пальцы на столе расслабил.

Он знал. И он…

Это он проверял, что ли? На всякий случай проверял?

Ну спасибо тебе, мелкий дракончик, подробностей про свой грабеж Подвалов не выкладывал. И до участия не допустил. Ведь не сдержался бы…

Спасибо, правда.

- Так кому они могли понадобиться?

- Вот и на хрена ты на меня-то пялишься? – психанул Рит. - Я-то откуда знаю?! Поймаем – сам спросишь! Не беси меня!

- Рит.

- Что – Рит? Кто там сидел?

- А тебе не все равно?

- Мне все равно, Понтеймо, какой ты придурок! И что у тебя в штанах, мне тоже все равно! И век бы я тебя вообще не видел. А что касаемо моей работы, мне не все равно! И раз я тебя спрашиваю, драконья ты отрыжка, кто там сидел, значит, это надо для розыску!

- Рит…

Змеюка зашевелилась. Угомонись, мол, песик, хозяин дал погавкать, а теперь помолчи. Ну нет, я тебе тут не ручная псина.

- Кай, да неужто непонятно? Это, конечно, только догадки… но вот мне отчего-то кажется, что за ними-то они и приходили. А остальное так, для маскировки.

Стало тихо.

Рит смотрел на ошеломленные лица дорогих коллег. Кто ж у них сидел там, в Подвалах? Кого они боятся? А ведь боятся…

- Восемьсот человек – для маскировки? – почти нормальным голосом изумился Нолле. - Лапочка, это уже слишком…

- Нолле! – не выдержал Рит. Иногда он серьезно думал, кого он прикончит, когда его все-таки достанут? На первом месте был, конечно, Каирми, но и Нолле шел с солидным отрывом. Милый юноша, невинный вид которого позволил когда-то пронести в средоточие Крылатых оружие… обаятельный красавчик, который за свою юность и возможность жить без единого седого волоса готов был утопить в крови города и деревни…

- Но зайчик! Хорошо-хорошо, молчу. Но я обиделся, так и знай!

- Кто? – хрипловато каркнул Жиссе, - Кто это был?

- Мы расследуем.

- То есть как – расследуете? День прошел!

- И что? Слушай, Мейрано, я знаю, ты меня тупицей считаешь… Считаешь-считаешь, я знаю! Так вот – считай дальше. В этом деле я себя не тупицей, я себя каким-то полудурком чувствую! А то и полным дураком! Я ни хрена не понимаю! Никаких концов!

Ивех забыл про свою гадючью тварь и уставился во все глаза. Рит, признающийся в своей беспомощности, был для «скромников», как хрюкающий кот или бескорыстные «друзья» из Куппи.

- Сдернули бы только имущество – ясное дело, преступившие! Утащили бы только деньги – были бы надзирающие, кто еще знал, где там деньги лежат! Сволокли бы кого одного – я бы подумал на родичей кого-то из мастеров. Да даже если б десяток! Стребовал бы у Понтеймо или у тебя, Кай, список ваших умников и принялся перебирать семьи. Но каким родичам под силу утащить почти тысячу человек? Ну на кого думать прикажете? Это же ни в какую подушку не перья!

- Может, это Крылатые?

- Драконы?! В Подвалах?! При всем моем уважении, Жиссе, им-то там что могло понадобиться?!

- Они могли вывести из строя сигнализацию, и…

- И что? – вскинулся Мейрано. - Протиснуться в Подвалы и утащить на своей спине девятьсот человек? А все мои сигналки мирно-тихо все это проспали? Думай, что говоришь! Это мои сигналки! Они еще ни разу не давали сбоя!

- Толку с твоих артефактов, если их простяки легко ломают…

- Кстати, а какого дракона там вообще забыли простяки? – Жиссе нехорошо сверкнул глазами – людей он не выносил чем дальше, тем больше, а в последнее время даже магов с трудом терпел. Не говоря уж о каких-то там людях без магии. – Чего стоит вся наша охрана, если в одно из самых защищаемых нами мест с легкостью врываются простяки?

- На дракона они пришли смотреть! – Рыку надоело сидеть просто так, и он налил себе в кружку горячей варенки. – Этот придурок спьяну такого наплел, что народ со страху совсем окосел. Кто похватал детей да баб и побег с городу. А кто одурел в выпивки али за родичей в Подвале сидящих, напугался – те к нам и побегли. И все затоптали-покрушили так, что никаким приложением ни чешуйки не прочтешь.

- Ты проверил, это точно была случайность?

- Да этот придурок болтливый так и сидел в гостильне, как мы пришли. Допился до того, что разговаривал с бутылью пива и рассказывал ей, какой он был храбрый, как там было страшно и что он обязательно угостит такую красивую женщину еще раз за свой счет.

- Бутылку?

- Ага. Она, кстати, не противилась.

- Тьфу ты!

- Вот и поговори с таким… Словом, догадка у меня одна-разъединственная. Не знаю только, кто там в копилке этой вашей сидел…

- Да дам я тебе список, дам! Говори уже!

- Короче, я говорил, что надзиратели тоже пропали? Не все, но главный вместе с новым начальником. Мы тут прошлись с обыском по их жилью. И картина странная.

- Ну-ну?

- Пропали некоторые вещи. Опять-таки не все, но, по словам родных-знакомых-работников самое ценное и дорогое. Причем не впопыхах сработано, беспорядку нет. Например, у этого надзирающего мебель дорогая осталась, почти вся одежда тоже, а вот ковры его любимые пропали. А у другого испарилась коллекция хрустальных статуэток. Словно хозяин сам собирался. И денег в тайниках нет.

- Ты и тайники нашел?

- Пусть я тупой, но не идиот! Нашел, конечно.

- Подожди… То есть ты думаешь, что они помогли кому-то сбежать?

- Не знаю я, чего и думать. Или кто-то из ваших «слепых вельхо» смог-таки столковаться с охраной… Может, у кого-то деньги какие на воле остались или тайники, и они смогли заплатить за свое освобождение столько, что даже самому упертому жадюге хватило бы… или надзиратели столковались с кем-то другим, кому занадобились маги.

Окрестности Тахко. Макс

- Ну и?

- Вот-вот! Они маячок поставили. Он почти приплыл…

Содержательный разговорчик, да? Это я и Славка. Мы стоим у того самого туннеля, ради которого Земные упахивались в три смены, как метростроители, причем без выходных и праздников. Мы строили, строили и наконец построили, ура! Вот – ура.

Вечер, светит весеннее солнышко, всем хорошо, Земные гордятся своим трудом, Янка обнимается со Штушей, Иррей со своей подружкой Миртой спорят, можно ли остановить в туннеле рост плесени и водорослей или, наоборот, вырастить что-то полезное – светящееся, например. И на душе хорошо и благостно – не передать!

Сегодня знаменательный день. Мой консервный заводик заработал, и первый, пробный, груз продовольствия сплавился по подземной речке – и по туннелю Земных – прямо к городу. С доставкой на дом, так сказать. Пока груз невелик, но если раскрутимся, о проблеме голода можно будет надолго забыть. А то ведь народу в городе прибавляется и прибавляется, а вот продукты сами не размножаются. Мы ведь и с Гнездом делимся. А они с нами – помните те странные грибы, которые я нечаянно… ну, в общем, они из-за меня выросли? Хорошие грибы оказались! Вкус съедобный, витамины есть, рост бешеный. А если над ними Зеленые поколдуют, еще станут!

Бабушка наша тоже тут. Как она выразилась, «для спокойствия по вопросу продовольственной безопасности».

Я прикинул возможности. Кажется, в консервном заводе или в чем-то вроде этого, остро нуждается не только Альта. Другие города, где есть походящие речки, тоже. Надо только присмотреться, кто в чем. И так, чтобы меня самого не «присмотрели». Вряд ли вельхо так сразу забудут про свою милую традицию тянуть в Подвалы изобретателей.

- Скоро там?

- Да сейча… вот! - победным тоном отозвался один из магов. – Только…

- Уууууууууууууу! – мрачно отозвался туннель.

- Берегись!

Мы… кхм, хотелось бы сказать, что мы героически остались на месте, бороться с неведомой угрозой, но вы ж не клиент? Значит, врать я не буду. Мы шарахнулись. Причем каждый по-своему. Под Славкой тяжело хрустнул песок и камушки – он мгновенно трансформировался в Огненного и навис над туннелем, как разъяренный Каа над злобными бандарлогами. Бабушка недолго думая, цапнула гранату. Маги похватались за Знаки. Я? Я был занят. Прятал за спину Иррей и Янку, которые так и норовили сунуться к воющему непонятно-чему! Штуша разделял мои чувства и верещал так, что уши закладывало. И поверх всего этого сумасшедшего дома – вой. Может, я недооценил Нойта-вельхо? Может, на заводе уже их люди? И вместо тушенки и сыра плывет какой-то пакостный сюрприз? Что-то боевое?

- Ууууууууууууууууу! – кровожадно завывал туннель.

Бабушка опустила руку первая.

- Это…

Кажется, она хотела что-то сказать. Но в этот миг «груз» наконец вырвался из серой трубы туннеля, тяжко плюхая в воде и переваливаясь с боку на бок. А это темное, ощетиненное на его верхушке продолжало свои дикие, но уже хорошо узнаваемые вопли:

- Мяуууууууууу!

Да-а… это и впрямь было «боевое»!

Здоровенный серый котяра в темную полоску очень даже по-боевому топорщил шерсть, пушил хвост и сверкал зеленющими глазами. Кот имел свое мнение на то, кому именно принадлежит груз вкусняшек на плоту, кот сполна настрадался при плавании на страшно неустойчивом плоту по страшной водянойреке в страшном-престрашном туннеле!

И был готов защищать свое до последней капли крови. Вражьей, естественно.

Банзай-мяу!!!!

Люди, однако, оказались черствыми и жестокосердными. И на боевой клич доблестного защитника (кот начал военную кампанию превентивно, еще не видя врага) весьма неуважительно заржали:

- Какой… ха-ха-ха… какой… грозный!

- Боевой кот!

- Сторожа! Ой не могу, настоящий же сторожник! Даже с боевым… оружием, ха-ха-ха! Гляньте… вы гляньте, какой хвост.

- Макс, кто это?

- Кот… Животное такое. Домашнее. Ну, обычно домашнее, а так кто его знает. Не бойся, жадина, тебе тоже достанется!

- Он все хочет…

- Лопнет!

- Мяу! – возмущался путешественник, пока наглые человеки магией подтягивали к берегу драгоценный груз вместе с доблестным защитником. – Мя…

Это он увидел Славку. То есть это мы знали, что вот это трехтонное чешуйчатое динозавроподобное - мой вежливый и спокойный напарник. Кот, вероятно, увидел только размер, когти и размер пасти. Я прямо-таки физически увидел, как до отважного воина доходило, что он тут не самый большой и грозный.

- Мя? – потерянно вякнул кот, зачарованно таращась на нового претендента на еду. – Мяууууууу!

А тут еще Славка – из самых добрых побуждений! – решил его успокоить!

- Не бойся, - проговорил он, как ему казалось, самым спокойным голосом.

Но куда там!

Заслышав, что жуткое чудище, в которое может поместиться пара сотен котов, еще и рычит, ополоумевший кот метнулся куда глаза глядят. Глаза глядели на рутовый кустик, который мирно рос у речки и в ближайшие пять лет как-то не рассчитывал принимать гостей крупней, чем бабочки и лягушки. Куст согнулся. Кот плюхнулся в воду. С дурным мявом выметнулся оттуда на берег. Натолкнулся на драконью лапу. Лупанул по ней когтями. Шарахнулся. Взвыл. И вдруг, метнувшись обратно на плот, мгновенно вскарабкался обратно на упакованный тюк и снова взъерошился, показывая: добром он груз не отдаст. Всякие чешуйные громадины могут идти лесом! А заодно полем, горами и болотом – куда им, громадинам, захочется. А это его! И они получат это только через его труп! Вот!

Берег лег. Ржали все. Смеялась даже Иррей, которую я до сих пор не видел смеющейся ни разу. А Славка вообще бухнулся на песок и сунул голову в туннель, от греха подальше. И мы могли видеть только подрагивающие крылья и колыхающийся бок. И что-то там, в туннеле, время от времени вроде вспыхивало.

Да, первое прибытие груза выдалось воистину эпичным.

А кота забрала Иррей. И позже они в два голоса мурлыкали на моей постели. А я припомнил все драконьи анекдоты, которые знал (человечьих она бы просто не поняла!), и слушал, снова и снова, как звенит ее смех.

И знаете что?

Я знаю, что такое счастье…

Утром что такое счастье, узнали драконята. Их даже звать не пришлось, подарки мы разбирали у склада, рядом с учебной площадкой для молодняка. И как-то так получилось, что весь молодняк собрался не на площадке, а рядом с уже просохшими коробами и мешками. Груз не попортился, маги пакуют вещи на совесть, так что вчера мы просто переправили их сюда и оставили их высыхать, чтобы не пачкаться при распаковке. А сейчас самое время было разобрать его и прикинуть, что сохранить, а что раздать жаждущим. Тем более жаждущие – вот они.

Тут были и непоседа Янка, и ее «жених», и ребятки «с фермы», и детишки из Гнезда, и малыши с южного острова – и все они смотрели на три мешка, откуда несся волнующий запах.

- Здрасте, Максик! А… а какой сегодня денек хороший.

- Привет, мелкая. Привет, ребята, - я откладываю в сторону ящики с хвостатыми местными буквами. Буквы складывались в слово «тушенка», отчего у меня слегка клинило мозги. Местные буквы с русским словом сочетались ну очень странно. Интересно все-таки, на каком языке мы здесь говорим? – Денек? Да, денек хороший…

- Бабушка говорит, что такие хорошие дни очень подходят для того, чтобы дарить подарки, - продолжила обработку объекта юная дипломатка. Пилле, разбиравший груз вместе со мной, хрюкнул и спешно нагнулся пониже над следующей упаковкой, кажется, с колбасой.

- А что такое «подарки»?– допытывался самый мелкий драконыш с острова. Он к человечьему облику привык легче всех, и сейчас, одетый в курточку и сапожки, отличался от других только бледноватой кожей и светлыми бровками. Один из мальчишек тут же принялся разъяснять гостю непонятное.

Я усмехнулся:

- Ну, раз бабушка Ира так сказала, значит, так оно и есть.

- Ага! А что там?

- М-м… может, тапочки? Бабушка Ира говорит, что тебе нужны теплые домашние тапочки, а то теплые носочки все-таки не совсем то.

Личико мелкой вытянулось, но она тут же захихикала:

- Обманываешь! Обманываешь! Тапочки так не пахнут!

- А что такое тапочки? - продолжал расширять свои познания о жизни человеков островной драконенок.

Шепот раздался по-новой.

- Макс, ну что там, ну что?

- А вот угадаете, что так пахнет, и сразу получите!

- Сыр!!! – рванулся в небо дружный вопль. Несчастная пара воробьев, решившая поженихаться на крыше склада, с писком рванула прочь.

- И сладкий! – добил я юных лакомок, распуская упаковку…

- Ураааааааа!!!

Глава 3

Глава 3.

Тахко. Макс

Знаете, какое у современного человека самое труднодоступное удовольствие? Ошибаетесь. Икра, крутой автомобиль и все остальные понты – это мелочи. Главное удовольствие, которого практически лишены представители вида «неоантропус» – выспаться. Потому что пока человек современный вкалывает, чтобы добыть деньги на остальные удовольствия, времени на сон-отдых остается все меньше и меньше. Ага, сам такой.

Вот и сейчас я проснулся и понял, чего мне не хватало эти бесконечные недели, пока мы сначала вкалывали на ограбление желтолицых браконьеров, а потом на чистку вельховских подвальчиков – возможности выспаться! Организм пребывал в эйфории - мягкая постель, никакого шума, отдых-отдых-отдых – и требовал «продолжения банкета». Славка жив и почти цел, мы сработали как надо и нигде не засветились, и вообще – все супер! От подушки пахнет свежими травами, щеку греет чужое тепло… ухо щекочут самые прекрасные в мире волосы. Можно расслабиться и в кои-то веки никуда не рваться, а подремать. Все хорошо…

Не открывая глаз, я тронул волосы Иррей. Погладил легко-легко, едва касаясь, чтобы не разбудить.

- Мррряу! – польщенно отозвалась соседняя подушка.

Я подскочил. Мой сосед по постели тоже.

Секунд пятнадцать мы мрачно мерили друг друга взглядами, потом кот фыркнул и подобрал пушистый хвост – видимо, на всякий случай. Больше в постели не было никого. Так, понятно.

- И куда девалась наша хозяйка?

Ответом меня не удостоили.

- Нечего мне отмалчиваться, вредина пушистая. Не устерег?

Зеленые глаза моргнули, видимо оценивая гнусный поклеп, и до меня донесся презрительный фырк. Кажется, у кота было собственное мнение, кто именно не устерег небесное совершенство, именуемое его хозяйкой.

- Ну, сбежала-то она от нас обоих, - из чистого принципа поспорил я.

Котофеич снова открыл глаза, демонстрируя всей своей усатой физиономией неприкрытый скептицизм к моим словам. Поразмыслил. И предъявил аргумент. В один прыжок слетев с кровати, кот скользнул к бочонку с лимонным деревцем и с торжеством вытащил из-за нее заботливо наполненную мисочку – то ли мясо, то ли рыба мелкими кусочками.

- Ня! – в голосе кошкина сына было неприкрытое превосходство.

- Выиграл… Бросили тут явно меня одного.

И даже знаю, из-за кого. Из-за тех магов, которые в Подвалах обнаружились. Больничка вся была в шоке, но Зеленые с из заморочками на жизни и живых просто в ужас пришли. И все, кто не был занят с посадками по вопросу «продовольственной безопасности», теперь экстренно осваивали основы целительства. И потрошили все доступные записи на предмет возможности регенерации. В принципе такая возможность существовала, именно поэтому Зеленые драконы не сходили с ума из-за покалеченных крыльев. Они верили, что рано или поздно эту возможность освоят. Но люди? Людей им было жаль.

Неудивительно, что Иррей ускользнула. Она у меня такая. Ладно, подъем!

Спать все равно уже расхотелось.

Тахко. Купол №1.

- Ваше имя?

- Хейки Юран, остай.

- Двухименный?

- Да, остай, моя семья была из доверенных людей Поднятого Вирру Мисо Айкина, правящего Альтой.

- Женаты?

- Нет.

- Род занятий?

- Мастер-зеркальщик.

- Сколько лет вы работаете в Подвалах?

- Шесть, - в негромком ровном голосе прорезалась едва заметная нотка недоумения.

Допрос был странным. Другое место, другие вельхо. Совсем другая еда. И нет работы. Впервые за много лет – нет работы. Нет ядовитых испарений. Не болят глаза, не болят ожоги. Только вопросы, вопросы, вопросы.

- Вы знаете, где находитесь?

- Нам сказали, что в Подвалах произошла диверсия и мастеров временно перевели на новое место.

- Вы знаете, кто устроил диверсию?

- Нет.

- Подозреваете?

- Нет.

- Прискорбная ненаблюдательность, - голос допросчика становится резким. - Где вы находились в миг диверсии?

- В своей комнате.

- Почему не на рабочем месте?

- Был наказан, отлеживался.

- Вот как… То есть в этот день вы не работали. И чем вы провинились? Испортили зеркало?

- Я предупреждал, что выданное нам серебро не дельное, остай. С ним невозможно сделать правильное зеркало.

- Допустим. Но это не первое ваше наказание. Я тут посмотрел… одиннадцать «процедур» за шесть лет, и большая часть на последние полтора года. Вы часто нарушали порядок. Бунтарь?

В последние полтора года. Одиннадцать процедур? Да, уже одиннадцать. Девять испорченных зеркал. У отца все чаще дрожат руки, возраст... хорошо, что пока удается брать вину на себя. Брату всего семнадцать, ему нельзя.

- Нет. Это было… были случайности. Мы стараемся работать добросовестно, остай.

- Допустим.

- За эти годы наша мастерская дала Нойта-вельхо товара на девятнадцать тысяч монет. Нигде больше нет зеркал такого крупного литья и такого чистого, пригодного под любые чары. У нас ничтожная доля брака. Мы добросовестно работаем, остай.

- Допустим. И все же: кто из вашей мастерской мог иметь связи с диверсантами?

- Никто, остай.

- Вы не спешите, подумайте.

- Никто. Я ручаюсь за своих.

- А из соседних мастерских? Это кто-то из них… или из вас. Подумайте. Должно быть хоть что-то. Может быть, это не явные преступления против порядка, может, просто какие-то мелкие нарушения. Но даже такие мелкие нарушения могут быть признаком преступных намерений.

Глаза у допросчика острые-острые – как осколки зеркала.

- Нет. И я, и мои соседи, настолько я знаю, ничего не нарушали.

- Еще раз подумайте. Если мы не получим никаких нитей для расследования, разговаривать придется по-другому.

В комнате нереально тихо.

В Подвалах никогда не было настолько тихо. Там даже ночью всегда есть какой-то шум – храп соседей, звон и жужжание ночных цехов… И так вежливо в Подвалах не разговаривали. Только почему-то от этого еще страшнее.

- Вы подумали?

- Подумал.

- И какие у вас подозрения? Ну же, Хейки Юран!

- У меня нет подозрений, остай.

Дверь за мастером-зеркальщиком закрывается тихо. Хорошо, что зеркальщик не видит, как напугавший его допросчик смотрит ему в спину. Взгляд темных глаз по-прежнему острый. Прицеливающийся.

Впрочем, он быстро опускает взгляд. Придвигает к себе лист с длинным списком имен. И медлит над недлинным «Хейки Юран».

Вторые сутки «фильтр» работал с полной нагрузкой. Мастера из знаменитых Подвалов были очень разными. Были те, за кого поручился Слава Зимин – с теми было просто, жаль, их немного. Но эти люди, в свою очередь, назвали тех, за кого могли поручиться они. Там проверки было немного – если уж человек прошел Подвалы и остался человеком, это о чем-то говорит. Были те, кто даже там ухитрялся воровать, вымогать и калечить, с ними было еще проще. Убивать таких никто не будет, увезут подальше да отпустят, только приложить придется. Есть такой рискованный Знак, по самому краю Зароков – помрачение сознания. Человек слышит, видит, понимает, но сознание – как при неумеренном потреблении «варенки». Вот пусть пока и «поспят». А там пару золотых в карман – и удачи в новой жизни.

Но больше всего было таких, как Хейки Юран. Безукоризненно послушных, безупречно правильных, идеально вышколенных – и закрытых на все замки. Выучкой напоминающих личиночий приют - последнего года обучения, когда уже похоронены «не поддающиеся обучению», а поддающиеся научились прятать чувства под пятью замками. И попробуй пойми, что там, за этой правильной маской.

Пришлось делить работу. Первым шел он, Вида. Он и один из недавнего пополнения, драконовер Ханс, взяли на себя роль устрашения – самый эффективный метод выявления доносчиков. После него – Пало и Ирина, они играли себя - спокойные и доверительные собеседники. За ними - Миусс и Ветерок, дотошно-въедливые и замечательно внимательные.

Мало, конечно. Завтра подтянутся еще шестеро помощников, но и все. Слишком ответственная работа. Слишком многое от нее зависит. Одна ошибка «фильтра», одно доверие не к тому человеку – и Тахко снова окажется под ударом.

Под ударом окажутся маги – по-настоящему сильные, бесценные маги. Драконы, от которых зависит это распроклятое Равновесие, само существование их мира. Живые, не сумасшедшие наконец, драконы! Огненные, Водные, Зеленые, Земные! Дети…

Нет. Спешить некуда. Место есть, а не будет, так Земные сделают еще. Время есть. Пусть медленней, но эту толпу они просеют до крупинки.

Мерзко это, пугать и так несчастных людей, но безразборная жалость – это не то, что они могут себе позволить.

Пришлось уже наслушаться.

«Нарушения порядка? А как же, господин надзирающий! Или старший надзирающий? Про диверсию не знаю, однако подсказать могу, кто знает! Сосед мой, кузнец, точно из этих. Как где какое нарушение порядка – так он там сразу. Я докладывал!».

Из списка вычеркивается имя Тернико.

«Здоровьичка вам, сталбыть, господин новый надзирающий! Краснодеревщик я, сталбыть, готовый служить чем есть и со всех, значит, силов! И, коли вы про этих дивер… двер… так я вам скажу: мастера моего поспрошайте, змея подколодного! Он опять порядок нарушал! Сам видел, он свою, значит, вкусность, ну добавку то есть, что вы ему приписали, вышивальщице отдал, Райке, с бабских мастерских! А то нарушение! Нельзя еству на сторону отдавать! И меня доносчиком обозвал и по уху въехал. Вы ж его на ремешки отправите? Чего он обзывается?».

Еще одно имя перечеркивается идеально ровной линией. Еще один человек очнется где-нибудь на побережье, обнаружит в кармане пяток золотых и будет долго гадать, как он там оказался.

«Что вы, господин надзирающий! Мы все как одна трудимся во благо Нойта-вельхо! Всемерно! Диверсия? Конечно, мы все расскажем про диверсию! Только не соизволит ли объяснить господин надзиратель, что это такое? У нас на кухне ни разу такого не готовили. Это северное блюдо? Нет, что вы, я не смею потешаться, я помочь хочу. Да я расскажу что хотите, только я ж ничего не знаю, мы ж при кухне круглые сутки обретаемся. А, может, вам про дерсин рассказать? Это когда в рыбе яйца запекают, а в яйцах… Злоумышленник? Да где ж у нас злоумышленники, у нас самое опасное – щука да зайцы, они против господ вельхо никак умышлять не могут. Уже иду. Доброго здоровьичка».

Поварша Анета. Перо невольно подчеркивает это имя в списке. У нее очень ясный голос, у Анеты – в нем очень трудно спрятать издевку. У нее не получается. И глаза такие честные-честные. Впрочем, она останется. Про нее он уже решил. Почему снова вспомнилась? Честные-честные глаза и язвительность, спрятанная за нарочитым послушанием…

Итак, Хейки Юран, мастер-зеркальщик. Перо заскользило по желтоватой бумаге расчерченной вручную таблицей. Одиннадцать наказаний, ни одной отметки о поощрении за донос, все премии, немногочисленные, кстати – только за «придумки», сиречь усовершенствования. У его отца и брата – отметок о дополнительных поощрениях больше. А наказаний, соответственно, меньше… интересно. Или наш зеркальщик тупее своих родичей, или? Или он их прикрывает. А судя по тому, что угрозу он понял, но оговаривать никого не стал, второе вероятнее. А раз на оговор не пошел, защищая даже не своих, а чужих, то ты нам подходишь, мастер-зеркальщик. Возможно.

Еще одно имя ложится в «белый список».

Через день повторим беседу, Хейки Юран, правда уже в другой обстановке.

И, надеюсь, я в тебе не ошибся.

Тахко. Макс

Весенний день встретил ясным солнышком и легким ветерком. По небу бодро плыли легкие облачка, к небу не менее бодро тянулись первоцветы и снежники, а рута уже выпустила душистые сережки и осыпала всех желающих и нежелающих ароматной пыльцой.

- Поберегись! – тут же добавил мне бодрости старушечий голос, и мимо, оглашая воздух предупреждающими возгласами, пробежала бабуля типа «божий одуванчик» с бревном на плече. Бабуля. С бревном. Пробежала. Что ж я тогда натворил своей магией? До сих пор удивляюсь.

Кроме меня, правда, никто не удивился, видно забег этой громогласной бабуси с бревнышками – это такие мелочи, не стоящие внимания. Народ спокойно расступался и снова продолжал свои дискуссии.

- Куда? Я же просил эти стволы к шкатулочникам, а не к мебельщикам!

- Шкатулочники забраковали, говорят, на этой древесине все резцы поломаешь! Твердая очень!

- Зеленые намудрили, что ли? Ладно, оставь эти стволы пока, сомневаюсь, что за такую твердость нам мебельщики спасибо скажут. Потом придумаем, куда их…

- Семена! Куда полетела, девчонка?! – кричит вслед девушке дед в распахнутой куртке. - Семена забыла! Что сажать будете, торопыги?

- Мы сегодня саженцы сажаем, семена завтра!

- Матушка, да что ж вы такое принесли?

- Дак краску! Вы ж сами хотели, чтоб новенькие были одетые все в одинакую одежу, чтоб стало быть, кажный видел: эти, значит, новенькие, помощь им оказывать, при случае.

- Но не в такой же жуткий цвет!

- И-эх! Взяли раз… взяли два…

- Поберегись!

- Вы уверены, что хотите взять на поруки пленного? Вы же знаете, сколько там сложностей!

- Так у нас семья большая, пригляд будет, да и парень неплохой…

- А третье опытное поле – сразу за Белым ручьем.

Не город, а муравейник. А ведь какой был сонный и тихий городок. Плохо ты, Макс, на народ влияешь. Вон как все разворошили. Столица и то поспокойней будет. Девять утра, а все при деле. Посмотреть приятно.

А красивый все-таки город. Из настенных ящичков, из желобов под крышами уже спешит-торопится навстречу солнцу зеленая поросль будущих цветов, на подоконниках все так же разливают аромат спокойствия снежники. Рутовые деревца, что растут, кажется, прямо из мостовой, уже дают первую тень. Почти отстроен разрушенный особняк у центральной площади, бывшая казарма для вельхо. Там решено сделать дом для гостей-драконов. Правда, одномоментно в центральном зале могут поместиться не больше двух Крылатых, но это если в натуральном виде. А в человечьем – милости просим, домик, кажется, распланирован на сто мест. Сегодня, кстати, Ритха хотела залететь. В смысле, прилететь в гости. Проведать братцев.

- Макс, Макс, погоди!

Меня догоняла девчонка из экспериментальной группы, Мирен.

- Макс, привет, все правильно? – и не ожидая ответа, затараторила, - Макс, ты говорил, что после налета на Подвалы зайдешь к нам, что обсудим расширение линейки товаров! Макс, а та девушка, лекарь, Катя, она рассказывала про «бюстики», это правда? Такое правда есть?

- Ну… э…

- А нарисуешь? Она обещала, а потом застряла на работе, и никак! Даже спит там. А у нас ведь швеи! Им же интересно!

- Э…

- А, ты спешишь! – спохватилась Мирен. – Иди-иди, мы тебя вечером ждем!

- Но…

- Ой, поняла! Некогда! Тогда мы сами забежим, у нас подарок для вас!

И умчалась, прежде чем я успел что-то сказать. Это как я буду рисовать «бюстики»? И кто это «мы», которые забегут к нам вечером?

Ладно. Разберемся.

- Макс! Мааааксик!

- Чиррррр!

О, Янка со своим Штушей. И с «женихом».

- Максик, ты хороший, ты суперский, ты самый-самый лучший!

- Стоп. Что случилось?

- Ничего. Мы хотели сказать спасибо за сыр! Он такой вкусный, такой вкусный, он всем жутко понравился…

- Намек понятен, будет вам добавка.

- Максик, ну я же не из-за добавки… Риник, скажи!

- Она не из-за добавки, - послушно подтверждает самоназначенный Янкой жених. – Она из-за Славы.

- Мы навестить хотим. А нас не пускают. Максик, ты ведь туда? Ты ведь нас возьмешь?

Так Славка еще у медиков? Нехорошо. Хотя там же Катерина, наша землячка. Настоящий доктор. Ей только дайся в руки, потом не сбежишь. И все-таки что-то меня царапнуло. Сдал побратима на руки медикам и успокоился? Рановато, похоже.

Пообещал Янке встречу со Славкой, но после обеда и отправил в школу. Школа, правда, пока одно название. Учат всех, но народ разновозрастный, учителей пока мало. Так что уроков пока всего пара в день, дальше перекус и мелочь разбегается-разлетается по делам.

О, а вот бабушкины мастерские. Вот куда надо будет привести Славкиных товарищей по несчастью. Пусть посмотрят, что такое настоящие мастерские. Огромные окна для света и воздуха, удобные столы, и надсмотрщица, которая следит, чтобы каждый час вязальщицы и кружевницы вставали и делали разминку и зарядку для глаз.

- Макс?

Ох! Пока я смотрел на мастерские, меня самого… высмотрели. И весьма грамотно зажали в угол. Еще одна наша попаданка, Нина Васильевна. Любительница кавказцев. Ну и зверюги. Собак я люблю, но таких здоровенных… как с ними хозяйка справляется? Сама ведь щепка щепкой.

- Здравствуйте, Нина Васильевна.

- Я к тебе присматривалась, - не ответив на приветствие, мрачно заявила женщина.

Угу. Понимаю. И каковы же результаты?

- Тут неплохо. Так что отдаю, пригодится, - в мои руки втискивается какой-то полотняный мешок, килограмм весь-десять весом. – С тебя магия. Пока.

Короткий свист, и собакины расступаются, выпуская меня. Женщина кладет руку на холку одного из кавказцев. И только, когда она скрывается за углом, я понимаю, что «пока» - это не наречие времени, а «до свидания».

Да ну нафиг. Я с такими потрясениями сегодня до больницы вообще доберусь?

И с таким мешком! Откуда она вообще его… надеюсь, там не мина.

Через пять минут я был готов бежать за Ниной Васильевной и обещать ей магию, золото и усиленное питание! А также платья, украшения и косметику, как только у нас получится что-то толковое! Хотя, принимая во внимание ее увлечения… куплю суперковрики для ее собак! И сделаю суперошейники! С чарами от блох и выпадения шерсти! Все, что она захочет!

В мешке оказались семена. Наши, земные семена. Я не знаю, где она их взяла и куда собиралась их сажать в таком количестве… но… но…

Ладно картошка, хотя я и за нее был готов расцеловать не то что Нину Васильевну, но даже ее пушистых друзей! Но кукуруза! Но помидорчики! Но подсолнечник! Дорогая, бесценная Нина Васильевна! Так, маршрут меняется. Надо поскорей сдать это добро нашей боевой бабушке. Потрясающий подарок! Потрясающая женщина!

И все-таки, зачем ей нужны были какао-бобы?

Тахко. Ирина

С освобожденными магами все было плохо. Совсем.

Ирина – сдуру, не иначе! - сунулась посмотреть. Представление получить, что да как. Получила. Потом в комнате своей минут пять сидела-выбирала, чем это «представление» запить. Разум диктовал принять успокоительное. Глаза упорно сворачивали на настойку, подаренную Миуссом, и на образцы наливок на Максовом спирту.

Впечатление оказалось сильным.

Один запах чего стоил. Ее будто отшвырнуло на семьдесят с лишним лет назад, туда, в Отечественную. В сорок четвертый, в самый конец лета, когда ее разведроте попался первый концлагерь…

Тогда они не сразу даже поняли, что вот это, лежащее у колючей проволоки – человек, живой человек, а не кучка грязных лохмотьев. Когда он открыл глаза и посмотрел на них…

Тогда не только она, девчонка зеленая, мечтала переубивать всех, кто на немецком говорит, тогда даже Деда пришлось за руки хватать.

Тогда даже врачи надевали повязки, смоченные в уксусе или спирте – иначе невозможно было работать.

Тогда…

Они все выпили тогда, тем вечером, и даже ей налили, в первый раз за долгих полтора года. Другого успокоительного у них тогда не было…

И сейчас опять. Неудивительно, что желтокожие «цивилизаторы» с Куппи и местные «скромники» так хорошо поладили. И те, и другие обожают калечить тех, за чей счет живут. Зеленым драконам – крылья, подвальным вельхо – глаза. Чтобы никуда не делись.

Нелегальные фермы, дети из Горькой пустыни, остров в южном море, теперь подвальные узники… Кого следующего они найдут и будут выхаживать? И получится ли вылечить? Вчера выяснилось, что малыш с южного острова, Нирр, отказывается сменить облик. Он первый из Зеленых набрал допустимый для оборота вес - и не захотел обращаться. А всезнающая Янка отозвала в сторонку удивленную Ритху и шепнула, что Нирр боится. Ему человеком хорошо, а дракончиком плохо было, и он просто не хочет обратно. Что с этим теперь делать?

Что делать со всем этим?

С городом Тахко, где как в Ноевом ковчеге, собрались маги, драконоверы, Крылатые? Который жив до сих пор потому, что все считают его мертвым? Что будет дальше? Вечно прятаться не выход, этот маскарад продержится несколько месяцев, в лучшем случае год, что дальше?

Что делать с мальчишками, рвущимися в драку «за справедливость»? Нельзя же вечно хватать их за штаны, они мужчины, и они правы в стремлении привести в порядок здешние дела. Это их дом и их мир, и это их право, только скольких жизней будет стоить эта справедливость? И что будет потом? Может, местные разобрались бы даже без особых потерь, но желтые «друзья»?

Что, кстати, делать с этими лжедрузьями? Они ведь не успокоятся. Столько лет тянуть с этого искалеченного мира магию, людей, товары, прибыли. И вдруг перебои. Странно, что они до сих пор не явились к «скромникам» с претензиями. Хотя может, и являлись, просто наш контакт не в курсе. Похоже, ему не особо доверяют. Впрочем, кто кому вообще доверяет в том гадюшнике? «Скромники» ненавидят своих «друзей», те их презирают и постоянно требуют увеличить размер «благодарности» за оказанную когда-то помощь. Помощь… три погибших континента и гибель три четверти населения. Это если не вспоминать про откат назад по уровню развития. Надеюсь, им «стационарную установку поликонтакта» как следует повредило, раз они притихли и не лезут. Совпадение, или они достали своей помощью кого-то еще? Источники говорили, что основной поток шел именно через установку, а «малые приборы» лишь для «вспомогательных целей» и «временной индивидуальной инвазии».

«Малые приборы» - это, надо понимать, «Максовы «недофонарики».

Что же эти «друзья» все-таки делали на Земле…

Хоть бы один прибор раздобыть из этих «недофонариков», может, получилось бы разобраться хоть отчасти.

Что делать с этими покалеченными вельхо, в конце концов?

Сейчас… сейчас возьми себя в руки, Туманова, и займись делом.

Значит, так. Она не готова сейчас разговаривать с магами.

Надо найти кого-то из Зеленых и проконсультироваться относительно возможности вернуть зрение подвальным узникам. И вообще относительно состояния. Насколько они вообще в своем уме после всего? Магию из них Урху вытянул, следовательно всевозможные магические гадости тоже. Все эти проклятия, «приложения», «следушки» и черт знает что еще. Теперь их можно лечить как обычных людей. Этим и займем…

Черт!

На этот раз ее дикий дар налетел без предупреждения, не успела даже сомкнуть руки. Вломился в сознание, как грузовик в стеклянную витрину… огромную стеклянную витрину… и

И полетели осколки. Крупные. Мелкие. Сверкающие. Ранящие.

Серебряные!

Отражения…

Первое просто бросается на нее взбесившимся киноэкраном.

Горящий город. Не Тахко, нет – она уже видела Тахко с высоты драконьего полета. Совсем другой рисунок улиц, и нет таких мостов, ажурных, раскинутых над неширокой рекой… горящих, сейчас горящих… Несколько зданий уцелело, пламя их словно обтекает, не затрагивая. Среди них высокое здание с множеством острых узких башенок. В узких стрельчатых окнах живые лица. Здесь еще остались живые? Серебристый дракон рвется туда – помочь, спасти хоть кого-то! Но промельк белого – и по глазам бьет огнем. Взрывом. Здание рушится, сыплются башенки… и тонет, замирает навсегда в дыму изломанное драконье крыло… Нет, не может быть! Это была… ракета?

Нет, нет. Прочь. Не допустим.

«Уверена?» - дохнуло в лицо пламя. И бросило в лицо новый осколок. Новое видение.

Горы, это были горы! Те, что показывал Урху. Гнездо. Снежные шапки, величественный горный хребет, узкая долина с озером. Бывшие. Взорванные. Какая-то страшная сила быстро и жутко била по горным склонам, буквально выворачивая их наизнанку. Кипит и клокочет бывшее озеро, а потом исчезает в мешанине земли и камня. «Поздно, Слав… - выдыхает рядом безжизненный голос. – Там никто не мог уцелеть»…

Макс! Но осколок уже выворачивается из рамки рук, рассыпается в пыль, и не узнать про названых внуков, не посмотреть…

«Хотела? Смотри!»

И снова Макс. Закованный в странно-белые кандалы, растянутый на каком-то стенде. А за стеклом – желтокожие «цивилизаторы», и одного в руке изогнутый пульт с крупными цветными клавишами… И она откуда-то знает: Славы уже нет. Он защищал побратима до последнего. Славы уже нет. И никого из них нет…

Нет-нет. Дальше. Дальше.

В новом отражении снова Слава, улыбается. Нехорошей улыбкой, злой. Человек, что стоит напротив, что-то говорит, все быстрее и быстрее, и в его голосе угрозы быстро сменяются на просительные, потом умоляющие ноты, но Слава не слушает, он улыбается и куда-то смотрит – на часы на стене.

- ..еще успеем!

- Нет.

- Но это же ничего не изменит! У вас не получится!

Славка не отвечает.

- Ты тоже умрешь!

- Скажи мне что-то, чего я не знаю! – улыбается названый внук. И, когда человек рвется вперед, парень с той же улыбкой роняет с ладони шипастый зелено-бурый шар. А потом все мгновенно тонет в буро-пепельном облаке.

Нет. Так не будет!

Слышишь, ты, кто бы ты ни был?

Ладони жжет, и отражения снова листаются все быстрее, и от этого мелькания, дико, отчаянно, нестерпимо болит голова. Во рту вкус крови…

Но больше не стремится оттолкнуть осколки-отражения, наоборот, старается удержать, просмотреть, понять. Найти нужные. Должны быть те, кто не горят города, где не гибнут люди, где ее новая семья остается жива! Она больше не может терять своих.

Вкус крови все сильнее.

…Пробираются через барьер лазутчики Нойта-вельхо… Дальше.

…Черно-серый пепел. Везде, куда ни глянь, под тусклым солнцем черно-серый пепел… Дальше… дальше…

…Миусс и Вида смотрят на развалины Тахко. Нет, дальше!

…Смеется Иррей, взлетая в рассветное небо, рядом, тоже с цветочной гирляндой на шее, парит серебристый Макс, и семь радуг выстраиваются в небе перед парой… древний обряд… брачный…

…Лед. Живой лед! Грязно-белый, плавно-хищный поток льда стремительно-тяжелой волной летит вперед. Его не остановить, он с одинаковой яростью замораживает реку, каменит клумбы, желто-зеленые деревья, человеческие фигурки. Люди в знакомой одежде Нойта-вельхо, пытаются бежать, хватаются за Знаки, просто кричат – льду все равно. Он затапливает всех. И он не останавливается, он течет и течет оттуда, с холма, где стоит на коленях, вцепившись руками в траву, седой человек с лицом Макса.

Стой! Назад! Назад…

…Летучие аппараты желтых над каким-то странно-знакомым городом, кажется, да, это Берлин. Берлин? Земля?! Зачем?!.. Как бы в ответ на этот вопрос над городом неспешно расцветает первый взрыв…

Нет! Назад! Каким-то невероятным усилием Ирина изворачивается, хватая промелькнувший осколок с нужным отражением, не обращая внимания на то, как режет руки. Голова болит уже нестерпимо, глаза застилает красным… но это неважно – важно развернуть нужную вероятность. Ну же! Давай!

Осколок дрожит. Это одна и та же вероятность, одна и та же: невероятная драконья свадьба в небе под семью радугами… этим фрагментом будущего всплывает новое видение: озадаченный Макс отбивается от предложений жениться в драконьем виде:

- Слушай, напарник, я, конечно, планировал женитьбу. Но в комплект входил роскошный костюм, крутое застолье и салют. Жениться в костюме, который состоит только из меня – об этом мне как-то не мечталось!

Еще, еще…

Она словно смотрела фильм в обратной перемотке, да еще пропуская целые куски…

Застыл с закрытыми глазами Славка. Его руки по локоть погружены в камень, брови напряженно сведены, и на белом лице очень ярко выделяются пятна крови под прокушенной губой. Рядом человек, со спины плохо видно.

«Тарелка» желтых беззвучно сплющивается в воздухе, зависает… и рушится на заросший сорняками пригорок…

Волна сносит какие-то белые домики среди зелени. Остров, это остров?

Два незнакомых человека напряженно смотрят друг на друга, воздух пропитывает напряжение, и Макс нахально вмешивается: «А вот и не подеретесь». Не подрались…

Вида с решительным видом уходит куда-то в темноту…

Осыпающееся подземелье, какие-то бумаги…

Драконье пламя расплескивается по человеческому городу, но люди не разбегаются и не кричат, только зажмуриваются, когда кипучее ало-золотое облако докатывается до них…

Драконья стая, пара за парой, как «двойки» истребителей, взмывают с обрыва, уходят в небо…

Макс бросается к незнакомому мужчине с окровавленным лицом…

Она сама, в темном платье и отчего-то в налобной цепочке-тике, разговаривает с человеком в короне… пожимает руку мужчине на больничной койке… незнакомое лицо, опять незнако… все.

- Бабушка И… Бабушка Ира!

Столица. Рит

- Твари. Твари-твари-твари… Твари! – Понтеймо шипел и плевался. – Да как они могут так?

Остальные «скромники» выглядели не лучше. Нолле вертел в руках зеркало, то и дело сжимая ручку до хруста тонких пальцев. Мейрано угрюмо рассматривал стену, Ивех придушил свою змеюку и рассеянно обвивал ее вокруг запястья. Жиссе уже уничтожил половину запеченного кролика с травами и останавливаться не собирался.

- Мы им кучу драконов отдали тогда сразу! Мы им потом… а они сейчас просто воруют! Наши… наше… твари!

- Если они действуют так нагло – воруют наших магов у нас в столице, почти в открытую, это значит – они больше не намерены действовать по договору? Они просто забирают то, что захочется?

- Именно, Ивех! Именно! Сегодня они забрали моих… наших магов. А завтра захотят нас? Это еще наш мир, или как?!

- Достаточно, Понтеймо. Раз уж мы все плывем на одном бревне, давайте откровенно. Согласны?

- Да.

- Давно пора!

- Допустим. И?

Каирми подождал других ответов, дождался двух угрюмых кивков и одного пожатия плечиков и продолжил:

- Я знаю, что несмотря на соглашение, каждый из нас так или иначе контактировал с нашими желтыми… друзьями. Нелегальные драконьи фермы, контрабанда товаров, торговля. Я сейчас не спрашиваю, кто и чем, я спрашиваю – в последние две недели хоть один контакт с желтыми был? Хоть у кого-то?

Повисло тяжелое молчание.

- Э… нет, - наконец неохотно ответил Нолле. – Они обещали мне… неважно что. Но не явились.

- Нет, - угрюмо уронил Жиссе.

- Нет…

- Что вы на меня-то смотрите? – вскочил Понтеймо. – Я ничего! То есть…мне тоже ничего! Я вообще ничего!

- Заткнись, Понтеймо. – Мейрано сбросил свою одуванчиковую маску и зло усмехнулся. - То есть они просто перестали с нами общаться. Мы им больше не нужны.

- Драконы уходят – мы и стали не нужны.

- Зато добро наше очень нужно!

- И мы можем понадобиться. На компоненты! И согласия не спросят!

- Да как они смеют?! Мы же… мы…

- Да заткнись ты уже! Кай, что мы можем сделать?

- Не так много, как хотелось бы. Во-первых, поднимаем оружие – то, из старых запасов. Это не их «махои», но убивает не хуже. Во-вторых…

- Оружие! Какое оружие? Самое действенное требует драконьего участия, не забыл?

- Во-вторых, - Каирми даже вида не подал, что его перебили, и Жиссе замолк, сразу как-то подобравшись, - надо поискать драконоверов. Попробовать договориться с драконами.

- Что?!

- Мы их защищаем от похищений злобных иномирных захватчиков, а они нам помогают. Все просто.

- Не поверят…

- Надо чтобы поверили. Вот что… пошерстите там, в предгорьях Ловчих. Там их немного, но должны быть.

- И что с ними…

- Драконий зад, Жиссе, почему я все должен объяснять?! Перевяжите их тесемочкой и оставьте возле долины Крылатых. В знак добрых намерений!

Глава 4

Бои, заговоры, атаки и все остальное - дело не главное. Главное - семья!

Тахко. Макс

Бабушка Ира!

Я грохнулся на колени так, что пол дрогнул. Попытался прощупать пульс. Мешок мешал, я его отшвырнул и замер, не зная, за что хвататься – за руку? За шею? Где там бывает этот чертов пульс?!

Она была такая маленькая на полу. Я привык, мы все привыкли, что она сильная, я всегда воспринимал ее как высокую худощавую женщину. А она ведь ниже меня. Кровь на щеке, кровь на виске, лицо даже не бледное, а серое, заострившееся…

Бабушка Ира…

Я все-таки взял ее за руку – теплая. И пульс сразу толкнулся мне в пальцы - маленькой упругой капелькой.

- Бабушка Ира? Бабушка?

- М-м… - пальцы в моей ладони дрогнули и сжались. Дрогнули и раскрылись ресницы. Закрылись.

- Бабушка!

- Ти… ше…

Серые глаза посмотрели на меня как будто издалека. Странно посмотрели.

- Макс… ты… Не переживай. Все хорошо… будет…

Хорошо?!

Я заорал так, что за дверью что-то упало и раскатилось. Орал одновременно и в нагрудную шкатулку, и просто в пространство, звал на помощь, не выбирая выражений и адресатов, и подействовало быстро. Шкатулка дернулась на груди и попыталась узнать, что творится, а дверь уже ласточкой порхнула в сторону, и в комнату ворвались двое. Дежурный от входа и маг из Руки, Гэрвин.

- Что?

- Ерина Архиповна!

- Покушение?

- Жива!

- Не двигайтесь! Я сейчас…

Гэрвин упал рядом, на лету вздергивая рукава, парень-дежурный метнулся за помощью. Но та уже и сама спешила на место происшествия, блистая золотом Знаков.

Полетели первые приложения, мягко убирая кровь, высвечивая запрокинутое лицо, шею. Зазвучала специфическая врачебная скороговорочка:

- Травм нет…

- Внешне лишь незначительные ушибы.

- Падение?

- Скорее всего.

- Внутренние повреждения?

- Скопление крови в теменной части. Не здесь смотри, левее.

- Кровоизлияние, почему?

- Перенапряжение?

- Возможно. Но отчего, в чем причина?

- Посмотрите на искры!

- Действительно… явный отток маги. Но ведь Ерина почти не использует магию, она даже Знаки не наносила пока.

- А впечатление такое, что она пруд кипятила, не иначе.

Меня быстро оттеснили в сторону, а потом и из комнаты. Я сидел под дверью и тупо пялился на выложенный камнем узор на стене. В руках – непонятно когда подобранный мешок с семенами. И было мне муторно, как давно не было.

Наверное случайно… да конечно, случайно! Но бабушка Ира повторила последние слова моей мамы.

Предгорья. Взгляд со стороны

Обычно Ловчие предпочитали селиться в столице и других более-менее крупных городах. Во-первых, ближе к рынкам сбыта, во-вторых, по укоренившейся традиции. После Дней Безумия, когда профессия Ловчих наряду с вельхо была овеяна славой спасителей мира от «кровавых тварей», каждый город считал за радость, если оные спасители поселятся в его стенах.

Даже когда память о жутком времени стала уходить в легенды, Ловчие еще были весьма и весьма уважаемыми гражданами – за счет того, что именно у них можно было разжиться драконьей чешуей для светильников, лекарственными снадобьями на драконьей крови и прочими полезностями, за которые вельхо драли в три шкуры. И, разумеется, столь уважаемым гражданам частенько прощались некоторые недоразумения вроде приставания к чужой жене или дочери, драку со смертельным исходом и присвоение понравившихся товаров. Это же драконоловы! Геррои! Таким – да не простить! Именно на них взирали с восхищением беспокойные юнцы, мечтавшие, как, наверное, юнцы всех миров, о славе и приключениях на все известные места. Именно на них посматривали хорошенькие девушки, приглядывавшие себе мужа.

Но постепенно драконов становилось все меньше, цены на их товар - все выше, а Ловчие в своих притязаниях и амбициях – все наглее. И романтика, овеявшая профессию Ловчих, потихоньку растворялась и таяла, показывая смелых, но наглых, амбициозных и склочных живодеров…

Так что потихоньку-полегоньку, но в городах (особенно там, где драконоверы ушли в подполье, но все еще «трепыхались») Ловчим стали намекать, что герои – это хорошо и замечательно! Но несомненно, таким прид… м-м-м… прекрасным и достойным людям не пристало тесниться в узких городских улочках, им нужен простор! Ведь среди городской суеты не сможешь достойно возвыситься духом для очередного потроше… м-м… подвига во имя спасения людей! Ведь верно? Не понимавшим величия и свободолюбия своих натур (а соответственно необходимости жить подальше от презренных городов) намекали более прямо – порой у особо непонятливых горели дома и пропадало имущество.

И вскоре у весьма приличной части Ловчих шикарные особняки в центре города или в богатых кварталах сменились на чуть менее шикарные, но вполне красивые дома в своих собственных, обособленных от людей поселках.

Многие даже нашли в этом преимущества. Все свои, никто не мешает разгуляться как следует, хоть ты упейся в драконье пузо! Никто завидущими глазами не смотрит. А покупатели, выпивка и уйма веселых девочек сами явятся, и ловить не надо!

Такие поселочки пользовались дурной славой – доставлять туда товар брались не все, и путники, бывало, рядом пропадали (особенно путницы). Всякое бывало. Надо же героям расслабиться после удачной (и тем более неудачной) охоты.

Но пока вельхо Ловчим покровительствовали, никто не мог добиться наказания или даже правильного расследования - все списывалось на «кровавых тварей» и их приспешников, полоумных сектантов-драконоверов, «жаждавших отомстить доблестным героям».

Пока вельхо нужны были драконьи потроха, на помощь вельхо можно было положиться!

Правда, недавно обнародовали запрет за убийство драконов, и это было странно. Но особо Ловчие не встревожились. Драконы и без того стали тварями очень и очень редкими, хорошо если раз в год попадались. Зато и цены на их кровь-чешуйки-когти подлетела так, что за одного дракона можно было лет пять всем поселком жить безбедно, и еще оставалось. Так что на дурацкий указ драконоловы пожали плечами и продолжили гулять – их это не обеспокоило. Не беда!

Не встревожились и в поселке Коготь, что обосновался, вопреки традициям, поближе к горам. Основатели поселка все-таки неплохо знали повадки своей «добычи» и давно просчитали, где «добыча» не летает. Драконоверы же, хоть и придурки, а все ж таки атаковать без магии хорошо укрепленный поселок на вершине крутого холма – это надо быть вовсе дурнем! Вот они и не лезли. А на клиентов доблесть когтевцев производила нужное впечатление. Ну, а на самый крайний случай (если какой-то полоумный дракон решится напасть) в поселке имелись и сетеметы, и прочие вещи, нужные для встречи дорогого гостя.

Все шло хорошо. До поры до времени.

Когда в поселке вышагнули из воздуха разом две пятерки вельхо, это тоже никого не встревожило. Мало ли чего чароплетам занадобилось!

А потом они вошли в дома…

Тахко. Макс

- … могли? Без обучения, без подстраховки, даже без лекаря рисковать самостоятельным освоением такого дара? Как вы могли, Ерина?

- Глупость сделала, - негромко и очень устало ответила наша уже-не-бабушка. – Кажется, только теперь понимаю, насколько большую глупость.

- Вы не доверяете нам.

- А вот про это забудьте, - чуть оживился ее голос. - После всего-то?Нет, Гэрвин, нет. Кому еще доверять, как не друг другу.

- Тогда почему? Почему вы не рассказали?

- Сначала не поверила. Потом… потом сочла практически бесполезным. Низкий КПД.

- Что?

Бабушка помолчала.

- Малоуспешным, - после паузы проговорила она. – Толку мало, а больная потом целый день ходишь.

- Но ведь можно развить… обучить?

- Учителя где искать? В Нойта-вельхо?

Они о чем вообще?

- Да и не до учебы сейчас. Решила им пока просто не пользоваться.

- А сегодня что же?

- А сегодня я не пыталась, Гэрвин. Сегодня он сам. И мне… меня это напугало

Да что же это такое? Если оно пугает нашу бесстрашную не-бабушку, то я вообще в панике! Все, что я понял, что бабушку Иру едва не прикончила ее собственная магия? Неразвитая магия, которой она не занималась…

Гэрвин зашипел. Он вообще легко вспыхивает, если все-таки решится доплавить остатки своих Зароков, точно Огненный дракон получится. Вот и сейчас полыхнул:

- Вы же видели, что такое драконий Дар! Вельхо про это почти забыли, одаренных драконами давно не было. Но у нас в городе их уже больше двух пятерок. Лекарь, который теперь видит любую хворь даже без Знаков и в перспективе сможет исцелять одним касанием! Садовница Митана, которую теперь Зеленые принимают за свою! Пекарша, которая может в мешке муки узреть увидеть несколько крошечных пылинок примеси ядовитого сорняка или грибковой плесени? И убрать их тоже может! Хотите вы этого или нет, признаете или нет, будете развивать или постараетесь задавить – неважно! Это дар, он все равно пробьется!

- У всех?

- Что?

- У всех… пробьется? У Яночки тоже?

- Рано или поздно – у всех.

Пауза. Я тоже призадумался, что мы скажем Янкиным родителям, если (чисто гипотетически!) когда-нибудь с ними встретимся. Мол, сорри, уважаемые, так уж вышло, что у вашей дочки дар магический и – вы только не нервничайте! – она драконом стать может. Так что вы уж поаккуратнее.

Бедные родители!

- Понятно. Вы уж простите меня, Гэрвин. Доставила вам хлопот...

- Все правильно. Как вы сказали, мы все в одной лодке. Интересное выражение…

- Встать-то можно? У меня работы много…

- Шшто?!

Гэрвин точно будет Огненным. Сейчас, к примеру, он точно мог вулкан зажечь – когда, полыхая негодованием, разъяснял нашей непоседливой не-бабушке, что ей можно только лежать, причем только под надзором, и только тем, который он обеспечит лично! И что он не ожидал такого легкомыслия от такой ранее здравомыслящей и рассудительной женщины! Это неправильно! Может быть, он ошибается, и кровоизлияние что-то изменило в ее голове? Сейчас он вызовет лекарей уже из лечебницы, и тогда они посмотрят…

С этой угрозой он нас и покинул, на прощание таки обеспечив нашей боевой бабушке присмотр – в моем лице.

Когда разозленный будущий Огненный растаял в Шаге (видимо, отправившись в больничку за обещанным обследованием и присмотром), я обернулся.

…За эти полчаса тут все изменилось. Небольшая бабушкина комната, обычно и так чистая, сейчас обрела прямо-таки стерильность. Занавеска на окне отодвинулась, а табурет, наоборот, придвинулся, накрылся белоснежным полотенчиком и уставился высокой чашкой, темным пузырьком с какой-то настойкой и коробочкой-таблетницей. На узкой хозяйской постели откуда-то взялось еще две подушки, зато пропала полочка рядом с ночником, на которой всегда лежало несколько свитков, папок или книг – наша дотошная не-бабушка вечно читала перед сном какие-то документы. Видимо, не рассчитывая на совесть пациентки, маги убрали от нее все, что связано с работой.

Один шкаф, который мы со Славкой сконструировали вместо местных сундуков, стоял невозмутимо и недвижимо, как саркофаг.

- Макс, послушай… Прости, что напугала.

Только теперь я посмотрел на бабушку Иру. Она лежала на этих своих подушках даже удобно. Лицо уже налилось живым цветом, и крови больше не было, только… как она сказала? Напугала? Ага.

Я ведь реально запаниковал. Я… черт, да я одурел от страха! Сидел там, в коридоре, у нее под дверью, и психовал так, будто у меня рушится мир! Опять. Я так в столице не боялся, когда думал, что сейчас до меня таки дотянется очередная хватуха! Тогда мне помогала злость и желание побороться с этими вельхо сволочными, напихавшими ловушек прямо в городских кварталах, с их придурочными эксплози и сетеметами. А здесь бороться было не с чем, и я опять стою беспомощный и ни хрена не способный сделать, как… как тогда.

Когда врач вышел из маминой палаты и я по лицу понял, что он собирается сказать.

Когда «скорая» увезла деда.

Когда не война и не нападение вельхо, все спокойно и тихо, а твоего самого-самого человека больше нет, и мир опять рушится. Болезнь – подлая штука.

Больше всего мне хотелось сейчас сцапать бабушку с Иррей, Славку и Янку и запереть их нафиг где-нибудь под замком, под тем самым надзором. Чтобы не смели меня так пугать. Чтобы были живы. Но не запру же я туда всех, к кому я посмел привязаться? Мне ведь и Гнездо туда прятать придется, и почти полгорода…

Придурок. Пацан сопливый. Какой из тебя дракон, щенок ты домашний!

Самооскорбления не помогали.

Мне хотелось наорать. Хотелось куда-то бежать и что-то делать, хотелось – вот же придурок! – обнять нашу, как оказалось, вовсе не железную не-бабушку и заставить пообещать, что она останется жива и будет хоть немного думать о своем здоровье! Но я только подтащил к себе вторую табуретку и сел.

- Да уж. Я реально чуть не рухнул рядышком. Что ты так себя не бережешь?

- Не вовремя это все, Максимушка, - невпопад проговорила она, что-то рассматривая на моем лице. – Работы столько…

Смотреть на нее оказалось неожиданно тяжело. То ли потому, что желание утащить и спрятать никуда не ушло, то ли потому, что сама она глядела будто из-за стекла. Не понимаю, как по-другому сказать. Она была рада меня видеть, это точно, но что-то не давало ей радоваться, словно какие-то мысли не давали покоя, и она их думала-думала-думала, и никак не находила выхода – постоянно, мучительно.

- Работа не дракон, не улетит.

- Не улетит, - невесело согласилась моя названая родственница. И снова что-то мелькнуло такое в глазах, тень какая-то, будто какое-то сомнение… или мрачное воспоминание. – Но делать ее надо. Это что у тебя? Апельсины в сеточке?

- Какие ап… - иногда ее совершенно нельзя понять! Вот при чем тут… Я посмотрел на «апельсины» - нет, этот мешок меня что, преследует? От когда я его прихватить успел? в упор не помню. А хотя кстати. Отвлечется от своей работы. – Не, сегодня в роли апельсинов выступает картошка!

И я жестом фокусника показал один из клубней – уже чуть подвядший и торчащими кое-где фиолетовыми ростками. Не самая красивая, но и не местная. Тут картофель был, но реально странный – мелкий, размером с фасоль, он варился прямо так, в кожуре, а потом уже зажаривался или заливался маслом с чесноком. Я даже не сразу просек, что это за странная крупа такая. Когда мы его чистить пытались, на нас так смотрели…

- Видела? Это не местный горох!

- Макс… Где взял?

- Подарили. И еще вот, вот, вот и вот.

Одна за другой стопки пакетиков с семенами ложились на одеяло. Огурцы. Кабачки. Мешочек с кукурузой. Какой-то кудрявый салат. Петрушка. Помидоры. Редиска… Зачем же все-таки любительнице кавказцев нужны были какао-бобы? Оранжерея у нее, что ли, была? Потом спрошу.

Ирина Архиповна поднесла к лицу пакетик с петрушкой и мечтательно вдохнула запах.

- Как давно я ничего не сажала…

- Вот выздоравливай – и посадишь.

Но моя названая бабушка только невесело улыбнулась.

- Постараюсь. Славушка там как?

- Доберусь до больнички – узнаю. Что это вы оба затеяли болеть? Мне теперь хоть разорвись.

- Ты передай, чтобы выздоравливал. Максим, ты Риту своему шкатулку для связи оставлял?

- Нет, он не взял. Сказал, что скорей всего после ограбления Подвалов все «скромники» взбесятся и начнут подозревать всех и каждого. Могут и до обысков докатиться, и вообще. Решили пока переждать. А что?

- Мне нужен король.

Я чуть картошку не выронил.

- Зачем?

- Встретиться.

- Ну… ну ладно… Только помощи от него особой не жди, власти у него тут мало.

- Неважно. Я хочу посмотреть… - Ирина Архиповна невидящим взглядом смотрела на петрушку.

Я поразмыслил. Темнит она что-то. Ой, темнит.

Нет, они со Славкой точно родственники. Оба скрытники и оба постоянно ставят меня в тупик. Одному нужно было, чтобы я организовал побег не только его, а всей тюрьмы в комплекте. Другой – встреча с королем. Супер.

- Король, значит? Я постараюсь устроить. Есть на него один выход, только этот выход сначала привести в порядок придется.

- Только, пожалуйста…

-..осторожней. Я знаю. Буду.

- Макс, пожалуйста! – она попыталась привстать, и я в панике схватил ее за руку. - Прошу.

- Буду-буду. Ну буду, честно. Полезу только если все три раза проверю.И перепроверю еще. Обещаю. Будет тебе встреча с королем!

Успокоилась.

- Даже не спросишь, зачем?

- Надо будет – расскажешь, - отмахнулся я, приглядываясь. У нее наконец-то заблестели глаза. Словно нашелся какой-то выход из мучительной неопределенности, не дававшей ей покоя. Вот и хорошо.

Я только недавно заново открыл, как это здорово – радовать кого-то подарками. Особенно мою новую и такую оригинальную семью.

Ну… если бабушке нужен король, она его получит!

«Подкидыши», кстати, остались в столице. С одной стороны, принц не захотел уезжать из города, где его отец был совсем рядом. С другой – я сам не стремился тащить в Тахко тех, кто не будет потом там жить.

Вот и остались они в той купленной нами гостинице под присмотром Терхо Этку – маг все еще не терял надежды снять предсмертное проклятие их бывшего наставника, чтоб ему на том свете угольков пожарче подсыпали.

Так.

Попасть в столицу, пообщаться с парнями на предмет снятия проклятия. Если не получится, придется все-таки звать кого-то Огненного и уговаривать парнишек не психовать. Огненный – оружие хорошее, но такое… массового поражения. Проклятие снимет, но и магию может «снять» заодно. Надо подумать.

Ладненько, без проблем, сгоняем в столицу. Первый раз, что ли?

А пока… где там мой дорогой побратим? Ну, если он тоже решил поболеть!

Предгорья. Взгляд со стороны

Незваные гости уже собирались уходить. Они вели себя вполне прилично – для вельхо. В этом Ловчим повезло. Мажьи Зароки, конечно, вещь хорошая и для простяков полезная, только полной безопасности для окружающих не дают. Так-то да, сами по себе вельхо не имеют права причинять серьезного вреда. Но, выполняя приказ начальства, маг получал послабление - при выполнении приказа ответственность за поступки и проступки мага система клятв, именуемая Зароками, возлагала на его начальство. А уж оно пусть со своими клятвами разбирается.

Вот и сейчас – вельхо ничего серьезного не сломали, никого не покалечили, даже обыска устраивать не стали – прибрали только то из имущества, что лежало на виду.

Но…

Пятнадцать мужчин, почти все взрослое население Когтя!

Их выволокли во двор, не отвечая на вопросы, наскоро зачитали какой-то указ о нарушении каких-то законов (каких?!), сбили в кучу и принялись обматывать какой-то цветной веревочкой…

- Да чего вам надо? – возмущался оторванный от варенки и дичины староста по прозвищу Горелое ухо. - Одурели, что ли?

- Чего вы творите?

- Что за ***** творится?

- Мажье отродье, только явитесь потом за драконьими потрохами!

- Цыть, драконьи подарки! – только и ответили ему.

- Да чего вы делаете-то?

- Тесемочкой перевязываем, - со скукой в голосе проговорил седой полноватый мужчина в просторном темном одеянии. – С бантиком. Подааарочек! Пошевеливайтесь парни! Нам еще как минимум один поселок чистить придется для количества, а потом еще и Драконьему Хребту это все волочь! И что, на это весь день терять? У меня есть дела поважнее!

Вельхо засуетились, заматывая «подарочки» цветной тесьмой, как пауки – влипших в беду мух. И вовремя. Осознав, что все это не шутка, что их действительно собираются отдать кровавым тварям, Ловчие принялись рваться из пут и вопить, немногочисленные женщины – причитать и плакать, а вельхо щедро вознаградили такое поведение пинками и Знаками…

И никто не видел, как несколько минут назад из лужи поднялся отброшенный туда старик, метнул на вельхо яростный взгляд и крадучись двинулся на чердак – туда, где было сложено оружие. Старый Ловчий давно не охотился сам – ни руки-ноги, ни глаза для охоты больше не годились. Да и память была уже не та. Его кормили-поили здесь только за прежние заслуги и родственные связи со старостой. А небрежно отпихнувший его вельхо не посмотрел, куда толкает «старого пьяницу». Ударился он сильно, старческие кости только хрустнули.

Но на то, чтобы добраться до чердака, его хватило. И на то, чтобы взять старый сетемет и прицелиться. Старик был мстителен и не слишком хорошо понимал, кто именно пришел в их поселение и зачем. Его обидели – и это было важнее всего.

Оружие странно подействовало на старого пьяницу. Только что трясущиеся руки вдруг замерли, а давняя мутноватая пелена перед глазами на миг рассеялась…

И туго скрученная сеть сорвалась в свой последний полет.

Старик давным-давно был не в состоянии точно прицелиться. Старый сетемет был порядком разболтан и до мишени было слишком близко, развернуться полностью сеть просто не смогла. Стрелять из маленького чердачного окна было очень неудобно. Попасть в вельхо всегда довольно сложно.

Но в жизни случается все.

И туго скрученный кольцо-валик врезался туда, куда его направили – в голову Высшего Жиссе, который по договору с Понтеймо пошел сегодня с «краповыми», чтобы приглядеть какой-нибудь компромат против дорогого друга Каирми.

Удар был страшен. Затылок Жиссе вмяло внутрь черепа, а голову не оторвало чудом. Высший маг, «скромник», проживший на свете двести сорок лет, повалился на неметеный двор и затих.

Секунду «краповые» ошеломленно молчали. Потом к небесам рванулся яростный вопль, и рукава лопнули, обнажая золото Знаков… Лишиться на задании Властвующего, да еще высшего, да еще от простяков! Непростительно.

Вельхо ушли через полчаса, оставив позади горящий поселок.

План умиротворения драконов путем подарков был сорван. Временно.

Тахко. Макс

- Значит, ящик просто так упал, да? И клещи тоже сами упали, за компанию с плеткой. Да? Какие в этих Подвалах вещички агрессивные. Риту надо сказать, что там полтергейст завелся. Вдруг он еще на кого нападет?

– Макс!

Я продолжал развлекаться:

- Понял, полтергейст под твоей защитой! А скажи-ка мне, друг Слав… - я понижаю голос. - Продуктами, надо понимать, корзинка сама делилась? Ой, нет, я понял: это продукты сами решили, что лучше они пойдут к другим мастерам.

- Макс… - Славка смотрел на меня с привычным терпеливым выражением «и тебя тоже вылечат», так что, можно сказать, что развлекались мы оба. Просто каждый по-своему.

Выглядел напарник не так уж плохо, учитывая обстоятельства. Иррей уже просветила, что перелом они (маги+Зеленые) Славке срастили, энергетику подпитали, голову тоже привели в порядок. Да, оказывается, клещами ему попало сильнее, чем мы думали. И у него тоже было это распроклятое кровоизлияние… Нет, они с бабушкой точно кровные родичи! Как сговорились. Рехнусь я с ними когда-нибудь.

Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон! Все уже норм, оба живы и почти здоровы, их только каким-то образом надо удержать в постели хотя бы до завтрашнего утра. Весь вопрос – как. Магическая медицина – это супер, но только если тот, кого лечат, не носится по городу, как шопоголик по моллам и бутикам. А мои родичи – трудоголики. В кубе.

- И этот человек говорил мне о честности! Пфе! Хорошо, что я твой характер уже уяснил, посылал в тройном размере. Но вот про ящик… ты мне не покажешь, побратим, кто у нас подтолкнул тот ящик к таким неправильным поступкам?

- Сам разберусь.

- Кто бы спорил…

Ну вот не получаются у меня душевные разговоры! Зашел в палату, посмотрел, как он свою голову на подушке пристраивает – обрадовался же! Что он живой, что мы его вытащили все-таки, что еще чуток – и с ним все будет хорошо.

А на язык просятся только подколки.

Хоть в Единение опять уходи, там как-то все само собой получается сказать.

Ладно. Он понимающий, сам разберется.

- Как там Янка? И бабушка?

Словом, неплохо посидели. Выпили за встречу здешнего компотика, обсудили здоровье бабушки (пришлось хватать Славку за пижаму и не пускать). Поболтали о Подвальных порядках (себя за штаны я хватал сам – устраивать мордобой «вымогателям было не время). Уговорились проверить новых попаданцев, если они будут. Погадали о том, что сейчас творится в столице, и посочувствовали Риту, которому все это слушать. Пообщались о семенах (картошечка, моя прелесть!). Прикинули планы насчет подкидышей и короля (и снова пришлось притормаживать побратима, потому что он был категорически против того, чтобы я отправлялся в город в одиночку, а в качестве напарника видел, естественно, себя!). Поговорили о том, как работает местный фильтр – разобраться, кто есть плохиш, будет непросто. И, угадайте, кого опять пришлось хватать и не пускать немедленно усиливать собой этот самый фильтр?

Блин. Вот положу их с бабушкой в одной палате, и пусть друг другу мозги выносят на тему охраны собственного здоровья.

Кстати… а это мысль!

А вечером моя оригинальная семья наконец собралась вместе.

Я все-таки привел в действие свой коварный замысел, и в результате Славка и наша боевая не-бабушка оказались в одной комнате. Сначала оба растерялись и даже поругали меня за странную идею (даже в больнице палаты мужские и женские, Макс, что ты выдумал!). Зато потом чудно спелись, выставили меня из новоорганизованной палаты и уговорили друг друга соблюдать постельный режим до завтра. Подозреваю, что они поговорили еще и многом другом, но пусть их, захотят – сами расскажут. Чуть попозже с уроков и дополнительных занятий явилась Янка, с Янкой, само собой, примчался Штуша и – немного позже – ее «жених». За всем этим присматривала сначала девушка из больнички, а потом, уже вечером – Иррей.

И пусть Иррей была усталой – она все равно была самой-самой. Той, от которой мне тепло.

И пусть Янка ухитрялась разговаривать со всеми одновременно и еще жениху рассказывать про всякое-разное – она была огонечком, от которого становилось теплее.

И пусть Славка и бабушка на этом семейном междусобойчике не сидели, а полулежали, и у обоих на левом виске красовались лечебные нашлепки, глаза у обоих блестели. Особенно когда я жестом фокусника выставил на накрытый стол тарелочку с хрустящим картофелем. Потратил на это две картошины, но это того стоило – у обоих стали такие мечтательные лица…

Это был замечательный семейный праздник, очень домашний, очень счастливый. А потом мне принесли записку.

«Парню, который упал на крышу, от человека, которому он доверил держать свои штаны.

Объявись рядом со столицей, есть срочная информация.

Если будут предлагать подарок, не соглашайтесь, сразу не соглашайтесь. Подарок с подвохом»

Глава 5

Глава 5.

Да какого фига?!

Я таращился на записку так, словно из нее вот-вот должен был выползти полицейский или девочка Садако из ужастика. Хотя тут – скорее досточтимый Понтеймо, чьи Подвалы мы так классно обнесли…

- Но откуда?

Помощник мэра, принесший привет от Рита, невозмутимо (он вообще редкостно невозмутимый тип) ответил:

- Это принесли к драконоверам. Неизвестный доброжелатель, который время от времени предупреждал столичную общину о грядущих неприятностях. На этот раз он прислал вот это, и наши собратья несколько… удивились. Передумали вариантов тридцать, кто сей достойный человек, откуда он упал на крышу, при чем тут штаны и какой именно подарок надо не брать. На всякий решили отказаться от всех,а копии записки разослать по всем общинам, в надежде, что они поймут, о чьих именно штанах идет речь.

Ага, то есть наш кающийся грешник не первый раз подбрасывает драконоверам соломки на предмет помочь. И сейчас тоже, только помочь он собирается мне. И видимо, это было срочно, раз он решил не ждать, а решился прислать записку таким кривым путем, чем драконоверью общину. Потому и текст такой… странный. Вот что он имел в виду?

Подарок? Какой еще подарок?

Нам вроде ничего такого в последнее время не…

Не семена же?!

Семена не отдам!

Но пока я пребывал в размышлениях, очнулись остальные.

- Подарок? Какой подарок? – подпрыгнула на месте Янка. Как это: подарки – и мимо нее! Непорядок.

- Упал на крышу? – подняла брови наша названая бабушка. – Макс, это откуда ты падал?

- Подержать штаны? – фыркнул Славка. – Побратим, мне начинать ревновать? Это кому там ты доверил держать свои штаны, напарник?

И ржет, поганец!

Я возвел очи к небесам. Небеса, в лице беленого потолка бабушкиной комнаты, остались безмолвны. Похоже с тем, что за подарочек нам должны подсунуть в ближайшее время, разбираться придется самому.

- Не бери в голову… - вдруг предложил Славка, в этот момент почему-то выглядевший удивительно здоровым. – Разберемся!

- Давай подумаем вместе? – включилась наша продуманная бабушка, видимо, осознавшая, что рассказа про крышу пока не будет. - Две головы лучше, чем одна. - А три головы… - обрадовано подхватил напарник.

Но я сбил его на взлете бородатым приколом:

- А три головы - Змей Горыныч! Не примазывайся. Обсуждать секреты моих штанов я буду только с человеком, которому их доверил!

Что-что, а дурака валять я никогда не отказываюсь!

- Бабушка Ира, слышала? – Славка трагически закрыл глаза. - Мы не заслужили высокого доверия!

- У штанов? – азартно поинтересовалась малявка.

- У Макса! – на миг выпав из роли, уточнил Славка. И снова изобразил трагедию на ровном месте. - Я не переживу!

- Переживешь! – проявил я бессердечие. – Это мои штаны!

- Ну, я в общем-то, особо и не претендовал... Наверняка это совершенно особенные штаны. Незабываемые. Ведь только за возможность за них подержаться тебе и письма шлют, и о встрече умоляют. Причем срочной.

- Поклеп!

- Я вам еще нужен? – поинтересовался помощник мэра, которого Иррей под шумок угостила травяным отваром и бутербродом с жареной картошкой (ничего себе сочетание, а?). Получил ответ, что нет, извинился и умчался по делам.

Мы перестали валять дурака и принялись толочь воду в ступе. Что Рит не прислал бы просьбу о встрече просто так, все соглашались. Что в столицу надо смотаться – тоже. Но что смотаться нужно именно мне… вот тут уже начинались проблемы.

По неведомым причинам просто так отпускать меня в столицу бабушка не хотела и стояла (то есть лежала) насмерть. Во-первых, сначала Славка должен поправиться… Да, Славка тоже со мной отправится, а как же иначе? Во-вторых, мы должны освоить магический Шаг. Точка.

- В смысле – Шаг? – офонарел я.

- Зачем? – точно так же обалдел побратим. - Мы же всегда можем попросить кого-то из наших магов. - Да мы в случае чего крыльями отмашемся!

- Разве это возможно в принципе? Маги могут превращаться в драконов, это понятно. Но обратное превращение пока еще ни разу не зафиксировано документально.

- Вот и проверим заодно.

Что проверить? С моими способностями к магии я упроверяюсь с освоением Шага до второго пришествия желтолицых! А Рит? А пока еще не отловленный король? А сволочной парень Паша, устроивший Славке такую классную экскурсию в Подвалы – он что, пока небитый походит?! И это если еще не вспоминать про нашего доброго дедушку-лавочника!

- А Рит?! Он же просил срочно! Бабушка Ира, он бы не стал подставляться просто так, он о чем-то предупредить хочет.

- Макс…

Почему-то в этот миг наша железобетонная бабушка выглядела более… ну, не мягкой, конечно, но крошечная капелька неуверенности в ее голосе проскользнула. Я глянул на Славку (напарник почему-то молчал, как банкомат без кредитки), и принялся ковать железо пока не убежало:

- И я тебе короля обещал. Как я его буду отсюда ловить? Ну бабушка Ира, вот честно, мы со Славкой будем осторожные, как… как…

- Как суслики, - все-таки присоединился уговорам Славка. – Чуть что- и мы в норку.

Бабушка примолкла, видимо, пытаясь представить себе драконосусликов, и махнула рукой:

- Ладно. Считайте, почти уговорили.

- Ура!

И опять бабушка Ирина смотрела на нас странно. Словно издалека. Словно хотела что-то сказать и не решалась. Мне вдруг показалось, что в ней сейчас бушевало то же самое желание, что во мне утром: спрятать свое от мира, уберечь любой ценой. Запереть. Не пускать!

Но она только сказала:

- Не слишком радуйтесь! Завтра еще обговорим, как все это сделать хоть немного… безопаснее.

- Вот и хорошо. Вот и ладненько. Ну, мы пойдем? А вы отдыхайте. Время уже, пора по кроватям, завтра работы много…

Кстати, реально много. С этими Подвалами я выпустил из вида организованные фирмы-заводики-мастерские, а чтобы новое что-то – и без проблем, такого не бывает. Так что селекторному совещанию на переговорных шкатулках быть, и хорошо если в полдня получится уложиться…

- Макс, а шкатулку принесешь? Скучно просто так лежать. Я хоть с Ритхой поговорю.

Чего-чего? Шкатулку? Щас!

Я тебя, драгоценный мой напарник, насквозь вижу! Сначала с Ритхой поговорить, потом про дела в племени расспросить, потом: а позови, сестренка, кого-то из Старших, например, Урху… И все, пошло обсуждение дел, а сну – привет ручкой.

Ну уж фигушки.

- И не подумаю. А будешь вредничать – скажу Штуше, что у тебя под пижамой спрятаны орешки.

- Чир-чир-чир? – заинтересовался Штуша, запрыгивая на одеяло страдальца. А заодно поближе к заворожившим его ломтикам жареной картошечки на тумбочке.

Славка вздохнул и покорился судьбе.

Умотали мы быстро. Янка со Штушей были уложены на койке Иррей, мы моей кувшинкой улеглись на моей. Она придвинулась и как-то очень естественно прижалась лбом к моему плечу. Это было так похоже на настоящее объятие…

Я замер, ловя это мгновение.

Ночь, и одна постель на двоих, и пахнущие свежей травой волосы у моего лица. Ее тепло, ее близость… чертовы реакции тела, как они иногда мешают! Хоть в дракона превращайся, в том виде с этим легче… Иррей, кувшинка мояненаглядная! Я не гад тащить в постель девчонку, которая из всего понятия о сексе реально знает только про пестики и тычинки у цветочков (в буквальном смысле!). И которая в человечьем теле меньше месяца!

Но порядочность никогда еще мне так дорого не обходилась! Нет, драконы все это как-то лучше контролируют…

- А лечиться он придет? – вдруг прошептала Иррей.

Я отвлекся от мыслей о драконьем виде.

- Кто и от чего?

- Тот трехголовый дракон, о котором вы говорили. Это ведь болезнь или мутация?

- Э-э…

- Или это такая порода?

И мысли сразу стали вполне… благопристойными и даже деловыми: следующие полчаса я тихонько объяснял Иррей, что это за уникальный мутант Крылатого – с тремя головами. И где он водится. И почему его лечить не надо…

Взгляд со стороны

Ночь выдалась не по-весеннему теплая. Пригретая солнцем земля быстро зарастала первоцветами и ждаником – скорой вешней травкой, рута цвела, от дерева к дереву перебрасывая нежные зеленовато-желтые облачки пыльцы. Где-то под корой уже выбирались из оболочек-куколок первые бабочки. Утром они расправят крылья…

Обрадованная весенним теплом, из развалин неторопливо выбралась перезимовавшая в колодце жаба. Она еще не слишком хорошо себя чувствовала (затянувшаяся зима и недавний ледяной дождь порядком подпортили ей пробуждение), но возлагала определенные надежды на муравейник рядом с вросшим в землю камнем. Муравьи – достойная еда для почтенной, уважающей себя жабы. Не то, что слизняки.

Но почти добравшись до симпатичного холмика у края развалин, жаба была крайне разочарована: в развалины неизвестно почему заявились громадины-человеки!Если бы жаба умела разговаривать, она донесла бы до нехороших громадин, что их тут никто не ждал! Тут уже лет тридцать, как живет только она! А до этого – ее предки! И, раз тупые громадины когда-то разрушили это прекрасное место, то нечего им тут делать теперь.

Но увы. Жаба могла только раздувать горло и в полном возмущении смотреть, как две громадины, возникшие прямо из воздуха, протащили под руки третью и… сгрузили прямо на ее муравейник! Это было невиданное безобразие, и жаба от души квакнула, выражая негодование подобным захватом чужой собственности. Наглые громадины дрогнули:

- Это что?!

- Жабу не признал?

- Темно тут…

- Ушам тоже темно? Горожанин ты и неженка. Ну что, кладем его? Эй, куда?

- А что? Тут сухо и холмик симпатичный.

- Кхе. Не, ничего, раз так вышло, то пусть уж.

- А что это за место?

- Развалины. С прежних времен еще. Раньше, говорят, источник какой-то рядом был, а теперь болото ползучее. И остатки построек вот. Чем их так разметало-то – и не поймешь. Эх.

- А почему мы его тут…

- А тут вымогать не у кого будет. Жилье есть, но живут тут суровые парни-лесорубы. Приютить-приютят, но месяца три топориком поработает.

- А он не замерзнет?

- Он тепло одетый, да и… положил ты его так, что проснется скоро! Уж поверь!

- А что такое-то?

И громадины растаяли, оставив третью на захваченном муравейнике.

Обозленная жаба мрачно обозрела захватчика, от души обквакала его (он зашевелился и разлепил глаза) и ускакала к рухнувшему дереву. Придется пока ограничиться слизняками…

Не только жабе пришлось возмущаться в эту весеннюю ночь. Точно такой же повод для недовольства представился немолодой лисице, подбиравшейся к курятнику в поселке молитварей; плюхнувшаяся во дворе фигура заставила кур поднять такой шум, что во двор с фонарем наперевес выбежали хозяев, и крайне разочарованная лиса вынуждена была убраться голодной.

Чуть позже нежданным визитерам послала шумное проклятие пара местных белок, облюбовавших крестьянский грибовник. Белки также остались без завтрака и очень по этому поводу негодовали. Зато крестьянская команда крепких стариков возрадовалась двум парам новых рабочих рук и тут же пристроили их к делу. Работники особым энтузиазмом не пылали, но деваться было особо некуда. Северная глушь – это северная глушь, до ближайшего городка топать и топать, а белки, медведи и меуры принимать в оплату обнаруженные в кармане золотые не собирались.

Новые путники появились у рыбачьей деревни у Долгой Шхеры… у хутора пчелосмотрителей… у болотных рудокопов… у лесников… сборщиков янтаря…

А пятеро самых вымогалистых вымогателей оказались на Урко – очень симпатичном месте с дивно-свежим морским воздухом, отличной рыбалкой и замечательными видами. Всю эту сказочную прелесть портило только одно – остров был полностью необитаем и находился довольно далеко от обитаемых земель. Инструменты им оставили, домик на острове был, покинутый личиночий приют, а дальше… все зависело от них.

Тахко. Макс

Утром я проснулся рано – в комнате только-только начинало светлеть. Еле расклеил глаза - дела не ждали. Но постарался соскользнуть с кровати тише мышки – не хотел будить Иррей. И к двери так и крался - на цыпочках, подхватив штаны и положенный с вечера комплект из чистой рубашки, полотенечка и кой-каких мелочей для умывания. Причем все это строго на ощупь – глаза упорно склеивались веками и на мир смотреть не хотели. Ничего, умывание в конце коридора (именно там располагалось подобие ванной) исправит ситуацию.

Зря старался.

Когда у порога глаза таки открылись – полюбоваться на спящую кувшинку - никаких признаков Иррей в постели не обнаружилось.

Так. Похоже, меня опять бросили.

Понятие «утро» Славка и бабушка Ира, как выяснилось, толковали очень широко – их в комнате тоже не оказалось, и когда конкретно для них наступило утро, оставалось загадкой.

Трудоголики, блин. Чем я думал, оставляя их без присмотра?

Надо было хоть штору повесить.

Хотя нет, не помогло бы.

Вот если бы я дверь забил… или кирпичами заложил… тогда бы еще был шанс.

Взгляд со стороны. Вида.

- Остай, я… вы… я всегда был… я всегда жил правильно, я…

- Успокойтесь, Хейки Виталл...

Непохож на братом. Черты лица похожи, разрез глаз и брови, да и рот тоже. Но человек больше, чем черты лица. А глаза у него совсем другие. И шрамов Хейки Юрана у младшего нет.

- И я никогда… я не знал!

- Успокойтесь. Я вам верю. Вы просто ничего не знали о неправильном поведении вашего брата. Так бывает. Наверняка он был скрытным и таил свои замыслы диверсанта даже от родственников.

- Да. Да, Юран, он… мог. Но это не я!

А вот он тебя защищал.

- А… что теперь будет?

- Ничего. Вы будете работать как работали. Может быть, вам даже улучшат условия. Подвалы перешли под ведение Высшего мага, он ценит хороших работников. А у вашей семьи хорошая репутация.

- Да. Да. Благодарю… я… а я могу спросить?

- Слушаю?

- А с ним? С Юраном… что будет?

- Не знаю. Но скорее всего, ничего хорошего.

- Но…

Может быть, все еще не так плохо? Боятся все, но не всех страх толкает на предательство. Может быть, парень просто перетрусил до потери соображения? Так тоже бывает. Но тогда ему время опомниться.

- Вы хотите за него поручиться?

- А?

- Вы хотите за него поручиться?

- Н… н…

- Не понимаю.

- Нет…

Вида проводил взглядом парня. Справного и ладного парня, который в плечах и поясе был заметно пошире своего старшего брата – лучше кормили? Меньше перепадало от надзирателей? Или просто телосложением удался покрепче? Телом да, покрепче. А вот сердцем…

Там, где Хейки-старший стоял камнем, прикрывая родню, младший расплывался в лужицу, жертвуя и отцом, и братом – лишь бы его самого не трогали. Старший защищал, младший… пользовался? Так бывает. Старшие братья и сестры часто с детства защищают младших. И многое им прощают. Из доброго сердца или подсказки родителей, неважно. Младшенький стащил твое яблоко? Ну, он же маленький, не понимает. Он испортил твою игрушку? Он пока малыш, не понимает. Он дерется? Ну ты же старше и умнее… Он измазал ягодным соком твою выходную рубашку? А может, ты просто наговариваешь? Как он мог? Он же маленький…

Так бывает.

И потихоньку младшие привыкают, что им позволено больше. И можно пользоваться тем, что тебе уступят, помогут, что тебя защитят – он же старший, он должен, а что хочет он сам – неважно. Сейчас Хейки-младший просто воспользовался этой защитой снова.

И что теперь?

Тут простая сортировка не сработает. Не столь важно, подлец этот Виталл или просто трус, а может, недальновидный дурак, так бездумно пожертвовавший своим последним щитом… но старший-то его любит – такого, какой он есть. И отец. Они семья. Семьи нельзя разлучать.

Что ж, Хейки Юран. Все равно с тобой нужно поговорить откровенно.

Вот сам и решишь. Ведь приглядывать за ним придется.

Из кресла Славка выкорчевывал меня силой. Как сказочный дед – многострадальную репку. Я цеплялся за стол и уговаривал подождать еще пять минуточек. Напарник мне не верил и правильно делал.

На селекторном совещании с говорящими шкатулками я засел с утра. За три недели дела слегка подзапустились. Четыре шкатулки не отозвались вообще. Семь с разной степенью бодрости провещали, что у них все хорошо, что моя доля прибылей меня ждет и что если у меня есть еще что-то интересненькое, то они всегда готовы… ну, понятно.

Остальные меня утопили. В жалобах, расспросах, мольбах и требованиях.

Знаю ли я, что копчености растут в цене? Знаю? Так скорей надо прибыть к ним и подписать договор на расширение заводика! Такие деньги мимо проплывают!

Нельзя ли вместо конского волоса в набивку диванов использовать что-то другое? Коны – деревья довольно колючие, и бороды у них тоже колкие, на диване сидеть будет неудобно. Кони? А кто такие кони? Животные с копытами для езды и перевозки грузов? Быки, что ли? Неважно, чей волос, лишь бы упругий? Отлично!

Шкафы нарасхват, когда я прибуду за прибылью? Когда? А раньше никак? Ну, сложности у них… нет, небольшие. Но хотелось бы совета. Я говорил, что можно делать мебель из опилок, я не обманывал? Правда можно? А как?

Вельхо запретили продукцию новой мастерской, заявляют, что она небезопасна! Это неправильно! Совершенно неправильно! Они просто боятся конкуренции! Что делать?

Тысяча благодарностей Пяти богам за то, что они свели с таким замечательным мной! Нет, никаких проблем, все восхитительно, стоило чуточку понизить цену – и изделия буквально расхватывают! Мясорубки они уже освоили, но что я там говорил про овощерезки? Правда? Если они такие же замечательные, то не соглашусь ли я, талантливый юноша и вообще благое дитя бога, поделиться задумкой этой… овощерезки именно с их мастерской? И опытным образцом, если можно!

Зонтики! Все сошли с ума с этими новомодными зонтиками, а вельхо, говорят, потеряли своих подвальных умельцев… нет-нет, они не против вельхо и вообще не против… но вдруг великомудрый остай Макс, то есть я, сможет найти кого-то или сам посоветовать что-то относительно изготовления зонтиков? Сможет? О радость! А когда?

А не скажет ли остай Макс, как удешевить консервы? Жесть – дорого! Стекло? Хм… ну… что я там говорил про жесть?

И так далее, и тому подобное. Одно тянуло за собой другое, другое – третье, и я реально замаялся со всем этим. Вот откуда я дома мог знать, что мне придется обговаривать литье чугуна, химические реакции, рецепт лака, цены на шерсть и характеристики торфа в качестве топлива? Рехнуться от всего этого можно. Знал бы – сидел бы дома над учебниками без передышки.

Так ведь не сидел?

Дурью маялся?

Вот и получил. И пришлось спасаться тем, что помнил сам, помощью драконьих друзей-родных-знакомых, старыми книжками, которые правдами-неправдами сохранили местные ученые и советами других невольных прогрессоров – Славки и бабушки Иры.

Ничего, разберемся. Хотя придется быть поосторожнее. Сейчас, наверное, вельхо еще не до пополнения своих Подвалов, но кто их знает…

- Макс?

- Слав, минутку еще! Остай Симми, разделяю ваше негодование, но, поверьте, даже среди магов можно отыскать и порядочных людей. Конечно, порекомендую. Конечно, подсчитаем. Конечно, при личной встрече…

- Ма-акс, давай, выходи из сумрака!

- Счас-счас, только график набросаю. Минутку, остай!

- Макс, ты в столицу собираешься, или я один пойду?

- Что?! Остай Симми! Я кое-что уточню и в следующий раз обязательно позво… хм… вызову вас сам. Тогда и договоримся. Да, разумеется.

Я захлопнул шкатулку.

- Слав? Как здоровье?

Напарник прислонился к стене и состроил задумчивое лицо.

- Да как тебе сказать… «Прекрасно» сойдет?

- Сошло бы, если бы я не научился видеть, когда ты врешь.

- Тогда – прилично.

Научился юморить все-таки. Раньше был весь такой смертельно серьезный… Интересно, если Славка научился шутить и врать, то, может, и я научусь Шагать, как маг?

Ой, вряд ли.

Упорная бабушка сдалась через три дня. Пало сдался раньше. Ни недоверчивый я, ни упорный и продвинутый в учебе Славка освоить Шаг так и не смогли. В чем была причина такой неспособности освоить в общем-то не слишком сложное для вельхо приложение - так и осталось непонятным. Магии (основной причины того, почему Шаг осваивали все-таки далеко не все) у нас хватало, общее понятие о механизме этого Знака наличествовало, с фантазией проблем не было. Энтузиазм и вовсе бил через край – лично я, чтобы меня скорей отпустили к родным шкатулкам и загадочному Риту прояснить вопрос о штанах и подарках, готов был сидеть на полигоне до потемнения в глазах! Но местный телепорт по-прежнему оставался недостижимой мечтой. Маги бились с нами, упорные, как комары в попытках добраться до человеческой крови… и отваливались один за другим, расписываясь в неспособности достучаться до наших мозгов.

Пришлось отправляться так.