Агрегация 3: Сила власти

Пролог

Вот уже много дней кряду глава центрального азиатского филиала корпорации Эталон не находил себе места. И на то были причины.

Причина первая носила название «проект Тантра».

Котсу прекрасно понимал, что как только проект будет успешно завершен, и производство биокораблей встанет на поток, это настолько сильно скажется на балансе филиалов, что никакие баллы и дотации ничего уже не изменят.

Слишком совершенны биокораблики, биоскафандры и прочее. Слишком мало ресурсов требуют, слишком просто «выращиваются», слишком надежны. Азиатскому филиалу нечего выставить в противовес…

А ведь космическая отрасль – это почти тридцать процентов всех их разработок. Понятно, что полностью филиал не закроют. Но финансирование в пользу Эрика и его вотчины капитально перекроят. Уже начали перекраивать.

А где отсутствие денег, там отсутствие людей и статуса.

Котсу не мог потерять статус. Это было делом чести.

Причина вторая носила имя Канцлер.

Прецедент, когда Канцлер простил обвиняемых кураторов того проклятого проекта. Простил, несмотря на их чистосердечное признание и неопровержимые улики… Простил…

Канцлер никогда не прощал. Бывало, оправдывал, изменял меру пресечения, но не «прощал». Тем более с формулировками «предупреждает» и «надеется».

Бред какой-то.

Складывалось ощущение, что Канцлер заранее выставил биотехнологиям гигантский приоритет.

Или там были какие-то иные причины, а Котсу себе просто накручивает? В конце концов, проект Тантра еще не сдан, и ничего непоправимого для азиатского филиала не произошло, а изменение финансирования в пользу Эрика хоть и неприятно, но не критично. Пока не критично. Или все-таки критично, и нужно, пока не поздно, принимать меры?..

Мысли у Котсу в голове путались.

Тантра… Канцлер… Тантра… Канцлер… Спикер Совета корпорации…

Спикер…

Там была какая-то отдельная и крайне мутная история, думать о которой не хотелось особенно.

Вообще ни о чем не хотелось думать. Хотелось свежего воздуха.

Полноватый азиат в дорогом, идеально подогнанном костюме подошел к окну, открыл створку, подставил лицо прохладному ветру и медленно выдохнул, считая до пяти.

В дверь постучали.

Котсу закрыл окно, вернулся в кресло, придал лицу соответствующее выражение и только после этого разрешил войти.

— Господин директор, — низко поклонилась юная секретарша, одетая в расписанное золотыми нитями кимоно. — К вам господин Адам. Говорит, вы его ожидаете.

— Через десять минут.

— Да, господин директор. — Девушка выпрямилась, поклонилась еще раз и бесшумно вышла вон. Котсу проводил ее взглядом и невольно задумался, не слишком ли он старомоден? В современном мире девушки не носили кимоно и не делали классических японских причесок. А секретарша делала. По его, Котсу, прямому распоряжению. Задумался, что со стороны это все, наверное, выглядит как бессмысленная блажь.

Но, с другой стороны, ему было далеко за пятьдесят. Он тридцать лет потратил на карьеру, поднявшись на свое место с самых низов. Он до последнего оставался на фронте забытой войны, и даже в мыслях ни разу не позволил себе усомниться в идеалах конфедерации. Даже сейчас он грудью стоял за свой филиал, своих людей и свою честь. Неужели он не заслужил права на маленькие слабости? Неужели не заслужил секретаршу и «десять минут почтительного ожидания»? Минут, которые очень быстро пролетели.

В дверь постучали еще раз. Постучали более громко и уверенно.

***

— Господин Котсу. — Молодой мужчина лет двадцати пяти, с уложенными в пробор волосами и в безупречно подогнанном дорогом костюме вежливо поклонился владельцу кабинета, плотно прикрыл дверь и, не дожидаясь приглашения, аккуратно присел в стоящее напротив Котсу кожаное кресло. — Мой отец всячески обдумал ваше предложение и готов оказать всю зависящую от него поддержку.

«…в обмен на некоторые услуги со стороны вас и вашего филиала в его адрес», — мысленно добавил Котсу, однако от замечаний вслух воздержался.

— Кроме того, — продолжил гость, — мой отец в знак особого к вам уважения не только отправил меня сообщить данную новость лично, но также просил передать вам это. — Адам извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой футляр, открыл его, развернул и поставил перед Котсу на стол. После чего молча встал, вежливо поклонился и вышел вон.

Котсу бережно закрыл футляр, бережно убрал его в верхний ящик стола, посмотрел в окно и вновь протяжно вздохнул. В голове невольно всплыла сказанная кем-то мудрым древняя поговорка: «Яйцо не бывает квадратным».

Часть первая. Цепи и кольца

То ли «Дом Восходящего Солнца» пуст,

То ли полночь ещё не вошла во вкус,

Но, не зная того, камни падают вверх,

И тебя уже бьёт то ли дрожь, то ли смех.

Пикник «Пляшут искры около рта»

Глава 1

— Маша, — наконец не выдержала Лера, когда они наре́зали по безлюдной поверхности полигона уже несколько десятков кругов, — что-то случилось?

Мария в ответ резко остановилась, обернулась в сторону катящегося следом метрового диаметра розового металлопластикового шара и взвизгнула: «Ты мне надоел! Забейся в угол и не мозоль глаза!»

— Укажите нужный угол, хозяйка, — раздался в ответ бодрый «мультяшный» голос.

Мария дергано огляделась вокруг и ткнула тонким пальцем в сторону ворот центрального ангара: «Там, возле ворот стой!»

— Слушаюсь, хозяйка! — бодро отрапортовал «пузырь» и покатился в нужном направлении.

Мария же закрыла глаза и, не то собираясь с силами, не то успокаивая нервы, протяжно вздохнула.

Тантра молчала и ждала.

— Я… — наконец произнесла Мария, — Не хочу, чтобы Йоно был военным. Понимаешь?

— Не очень… — тихо произнесла Лера. — Что случилось?

— Не хочу… — Марию забил озноб. — Если он меня любит… Действительно любит, то…

— То? — настороженно уточнила Лера.

— То пусть придумает что-нибудь! — неожиданно сорвалась на душераздирающий крик девушка. — Он же гений, значит, обязан что-то придумать! Обязан! Понимаешь?!

Лера непроизвольно отступила на несколько шагов. Маша ее пугала, но бросить подругу в таком состоянии она не могла:

— Что случилось? Вы поругались? Он что-то лишнее сказал?.. Может, сделал чего? Если да, то он не со зла, ты же понимаешь? Всякое бывает…

— Нет, — замотала головой Мария. — Ничего он не сказал и не сделал. Пока не сделал, понимаешь?! Пока!!!

Тантра телепатически закрыла глаза и медленно досчитала до трех, возвращая самообладание. Чтобы там ни случилось, Маше нужно помочь. Для начала хотя бы успокоить и выяснить, что все-таки произошло.

— Маша, я тебе подруга?

— Да… — шепотом произнесла Маша и все так же дергано закивала.

— Я тебе хоть раз вреда желала?

— Нет…

— Тогда я тебя очень прошу, объясни мне, что произошло у вас с Йоно?

— Пока ничего. — Мария больше не кричала, зато дрожала, как в лихорадке. — Пока. Но скоро всё изменится.

— Что «всё»?

— Всё, Лера, всё… — Мария шмыгнула носом. — Военные — они другие, понимаешь? Они… другие.… И он станет другим… А я не хочу этого. Я хочу, чтобы он остался таким, как есть.

Лера невольно поймала себя на мысли, что ее подруга находится в наркотическом опьянении. На опьянение алкогольное это все как-то не тянуло.

— Маша… — как можно теплее и мягче произнесла Лера. — Ответь мне, пожалуйста. Каким, по-твоему, должен скоро стать Йоно?

Видимо, зря Валерия эту последнюю попытку сделала, потому что в ответ Мария опустилась на траву и обхватила колени руками.

— Я так по тебе скучаю, сестренка моя, — глядя в пустоту, раз за разом шептала она, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. — Я так по тебе скучаю…

Тантра на всех парах рванула к центральному ангару.

Розовый «бабл», наоборот, бросился к своей хозяйке.

***

— Хорошо, что все хорошо закончилось, да, Лера? Мы даже дверь не выломали, — вслух сама к себе обратилась Тантра и вслух же вздохнула, вспоминая конец той истории.

А закончилось всё тем, что в самый последний момент из тех же ворот центрального ангара, на ходу бросив ей: «Все нормально! Мы все контролируем! Не лезь!» — пулей выскочили и со всех ног кинулись к Маше Вальтер и Елена.

Сестренка его знает, что там было «нормально», но лезть Лера и не собиралась. От нее сейчас Маше будет больше вреда, чем пользы. Потом они, конечно, поговорят. Обязательно поговорят. Но только когда разрешит Елена.

— Что-то многовато у нас с тобой приключений в последнее время, да, дорогая? — вновь сама к себе обратилась Лера. — То пилотю увозят непонятно куда, то с Машей что-то непонятное…

«Неизвестно куда» было преувеличением. Знала Лера, куда увезли ее пилотю! Точно знала! К Канцлеру его увезли, на… киборгизацию.

Марка увезли, а Лера его ждала и опасалась.

Она даже не сомневалась, что тот вернется. Альвар это лично гарантировал. Но вот каким Марк вернется?

Не изменится ли? Не прошьет ли ему Хозяин мимоходом в мозги что-нибудь лишнее? Хотя… Все тот же Альвар и прочие вроде через это уже давно прошли, и ничего. Шут, вон — шутит, Альфонс — комплименты раздает. Стало быть, не влияет киборгизация на личность. Или влияет? Лера ведь даже понятия не имела, какими Шут и Альфонс были до того как стали Фениксами. До того как стали военными. Военный Шут, военный Альфонс, военный Йоно, которого теперь почему-то так боялась Маша. Военный Марк, который…

Марк, Маша, Марк, Маша, Елена, которая почему-то вообще не интересовалась ее, Тантры, состоянием.

И хорошо, что не интересовалась.

Не горела Лера желанием с ней беседовать. Она вообще ни с кем не хотела разговаривать. Даже с Сестренкой.

— Что-то ты, Лера, как-то вообще, того-этого, — констатировала в пустоту Тантра и устало вздохнула.

Вздохнула и сфокусировала взгляд на переподаренных ей «фамильных» часах пилоти. Шесть вечера.

В дверь постучали.

Лера мысленно усмехнулась. Вот, кажется, и Елена пожаловала.

Рольставни начали медленно подниматься. В просвете между ставнем и полом показалась морда Тефтеля.

Глава 2

— Привет, — выдохнул Марк и улыбнулся. — Я дома.

— Гав! — подтвердил волчком вертящийся у его ног пес.

— Что с глазами? — тихо и настороженно поинтересовалась Лера. — Почему ты в очках?

— Какой красивый у тебя голос, — невпопад ответил Марк. — Гений наколдовал?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— А ты — на мой.

— Угу, Гений. Сказал, что давно нужно было дать мне более… человеческую речь. Сильно извинялся, что раньше у него руки не доходили. — Лера вздохнула и телепатически закрыла глаза. — Твой ход.

Марк медленно снял солнцезащитные очки и продемонстрировал кораблику ярко-красные «светодиоды» зрачков.

— Ты видишь?

— Да.

— Хорошо видишь?

— Вполне.

— Это теперь так навсегда?

— Зак говорит, что нет. Говорит, что через пару суток моя нервная система пообвыкнет, и они погаснут. Мол, если у него постоянно глаза не горят, то и у меня не будут. Говорит, что тогда и будет со мной разбираться, чего там в меня Хозяин напихал, и как всем этим богатством пользоваться. А пока велел специальные таблетки пить.

— А много в тебя Канцлер напихал?

— Сам не знаю. По сравнению с Заком, вроде немного. Глаза, уши, сердце, печень, ну и так, по мелочи…

— А… — Тантра замялась, подбирая правильные слова. — Мозги?

— А в мозгах у нас с тобой Хозяин еще до первого экзамена поковырялся. Или ты про наши разъёмы для его щупалец забыла?

Апартаменты Леры погрузились в тишину. Как обычную, так и телепатическую.

А потом Марк надел очки, вынул из-за пазухи массивный, состоящий из двух половинок браслет, и молча замкнул на правой передней ноге кораблика.

Сделанное на заказ украшение село как влитое.

— Это что? — Лера подняла ногу, рассматривая обновку.

— Кольцо, — пожал плечами Марк. — Обручальное. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— Смешно, — после очередной небольшой паузы отстраненно произнесла Лера. Вслух.

— Это неправильный ответ. У тебя вторая попытка. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— Я — негуманоидный инопланетный мутант.

— А я — активный телепат и нафаршированный имплантатами боевой киборг. И что?

— Гав! — нагло вклинился в разговор умостившийся у ног Марка Тефтель и высунул язык.

— И всё. Нет, пилотя, мне приятно, но… как ты себе это представляешь? Как ты представляешь нашу свадьбу?

— Ну… — вновь пожал плечами Марк, словно не понимая, в чем его обвиняют. — Вначале внесем запись в Единый реестр супружеских пар, потом нас Захар по всем правилам обвенчает, а потом банкет.

— Я мутант, ты киборг, а вместе мы — особо важный проект. Таких как мы в реестр не вносят.

— Марк находит утверждение Леры ошибочным, — улыбнулся пилот и закатал рукав, обнажая «клеймо».

Испускаемая клеймом голограмма гласила: «Предварительная заявка на заключение брака между Валерией Лийе и Марком Сенчиным одобрена». Ниже шли два изображения: Марка и самой Леры. Портрет Леры была старым, «человеческим».

Тантра впала в ступор.

— Всегда есть минимум один вариант, помнишь? — привёл её в себя голос Марка.

— Как…? — Лера телепатически ошарашенно уставилась на напарника.

— Попросил Хозяина, — в третий раз с крайне непритязательным видом пожал плечами Марк. — Привел доводы, почему это будет полезно. Хозяин признал доводы разумными. Если ты согласишься, то он сделает нам официальную запись. Если ты согласишься, — повторил он, телепатически поцеловал Леру в щеку, и вместе с Тефтелем вышел вон.

***

«Отправитель Виктор: Ну и как?» — неожиданно выскочило у Марка перед глазами.

«Пока не знаю, — отписался во внутренний корпоративный чат подразделения Марк. — Дал ей время. Надеюсь, она согласится».

«Девяносто три процента, что согласится, — вклинился в переписку Альвар. — Если пока не будешь ее трогать, шанс поднимется до девяноста семи процентов».

«И не говори ей, сколько на самом деле стоит та цацка, — добавил Альфонс. — Она не поймет подарка за миллион чеков».

Марк был согласен. Лера такой щедрости действительно не поймет.

Миллион чеков накопившегося за год денежного довольствия, полученного от Хозяина, в обмен на обручальное кольцо для Леры... Как по Марку, обмен был равноценный.

«Красивая вещь, — присоединился к переписке Джинн. — И поступок красивый. Мужской. Еще бы букет соответствующий».

«Пчелка цветы не любит, — отписался Марк. — Считает, что срезать растения для того, чтобы те медленно дохли в вазе, — глупость. И я с ней согласен».

«Если с романтикой пока закончили, — подключился к общению Захар, — предлагаю перейти к рабочим моментам».

В чате синхронно появились выставленные Альваром, Артистом, Джинном, Клином, Призраком и Альфонсом плюсы.

«Значит, так, — обратился Захар непосредственно к Марку. — Слушай и запоминай. Во-первых, «леденец» находится у тебя в правом нагрудном кармане. Заглотнешь его ровно через двадцать три минуты. Затупливать нервную систему строго по графику, пока модификации не приживутся, исключительно в твоих интересах».

Марк проверил карман, действительно нашел там сосательную таблетку, невольно усмехнулся ловкости пальцев Захара и выставил на клейме таймер.

«Дальше. Поздравляю с твоим первым настоящим самостоятельным заданием, — продолжил Захар, и перед глазами Марка замигал черный квадрат. — Это пакет данных касательно Йоно, его пассии и всего того дурдома с их участием, который случился на полигоне в наше отсутствие. Особое внимание обрати на все, что связано с пропавшей сестрой нашей болезной Машеньки. Вся информация достоверная. Получена на основании проведенной Хозяином экспертизы ДНК и цифровой реконструкции событий. Твоя задача, опираясь на эту информацию, утрясти все с Гением по всем фронтам. Но предварительно отсветись перед Лари. Вопросы есть?»

«Так точно. Есть вопрос. Что про мои модификации кураторам рассказывать можно, а что нет?»

— Для них открыто все, что касается непосредственно тебя, — Прозвучал у Марка в голове голос Альвара. — И закрыто всё, что непосредственно тебя не касается.

Глава 3

Лари нашел Марка сам.

— Мне с твоим хозяином один на один поговорить надо, так что брысь, — приказал полковник Тефтелю, после чего протянул Марку руку. — Ты как? Все в порядке?

— Вроде того. — Марк посмотрел на проигнорировавшего приказ Лари пса. Тефтель недовольно пробурчал что-то на своем «собачьем» языке, но все же неспешно потрусил в сторону пищеблока. — Есть ряд странноватых ощущений, но Зак говорит, что это нормально и скоро всё пройдет.

— Ощущение, как будто некоторые органы ледяные, а некоторые огнем горят? Знакомо. — Полковник покачал головой, после чего резко сменил тему: — Поздравляю, сынок. Рад, что ты решился сделать ей предложение. Горжусь. Свадебное кольцо просто шикарное.

— Пчелке в жилой блок микрофоны установили?

— И видеокамеры тоже. Но она не в курсе.

— Давно пора. В таком случае, я тоже вас поздравляю, куратор. Свадебное платье Елене вы купили не менее шикарное.

— Откуда?

— Секрет, — беззлобно усмехнулся Марк.

Лари усмехнулся в ответ. Неожиданно посерьезнел, пристально посмотрел на Марка и резко сменил тему:

— Ты про Гения и прочее уже в курсе?

— Так точно.

— И что скажешь?

— Касательно чего конкретно, куратор?

— Ну, например, касательно Ронара, будь он неладен.

— Его решение отказаться от притязаний на Марию и переключиться на другую женщину было правильным. Это положительно скажется и на состоянии Марии, и на состоянии его собственном. Что-то подсказывает мне, что данное решение он принял не самостоятельно, но…

— Самостоятельно, — перебил Марка Лари. — Это я тебе официально заявляю.

— В таком случае, куратор, Ронар меня приятно удивил.

— Аналогично. Дальше. Что конкретно про Машку скажешь?

— Если вся та информация достоверна, то, с учетом ее прошлого, ее же реакция на военный статус Йоно была ожидаема и предсказуема. Я не очень понимаю, почему нельзя было принять ряд превентивных мер с целью не допустить срыва. Но если куратор Елена посчитала необходимым не вмешиваться до момента, пока Марию не прорвет, значит, так было нужно. У меня нет оснований не доверять куратору Елене и сомневаться в ее профессиональной пригодности. Тем более что куратор Елена всячески мониторила состояние Марии, в том числе и при помощи посаженых на нее «блох». Единственное, что меня смущает, так это тот факт, что Лера предварительно не была поставлена в известность, и случившийся с Марией приступ мог ее перепугать. Однако при условии, что на момент моего недавнего с ней общения Пчелка никоим образом не коснулась того прецедента, можно считать, что…

Полковник протяжно вздохнул и очень странным взглядом посмотрел на Марка.

— Что-то не так, куратор? — прервал тот свою речь. — Вас что-то смущает в моих словах? Я где-то допустил ошибку в выводах?

— Его смущает не «что» ты говоришь, а «как». Ты кажешься ему слишком бездушным и чужим. Добавь эмоций, — раздался в голове у Марка телепатический голос Альвара. — А то мне на полковника аж смотреть больно.

Хоть виду Пилот и не подал, но в глубине души смутился. По двум причинам.

— Как только система перенаправления на меня всей твоей сенсорики притрется, — телепатически продолжил Альвар, — картинку и звук будешь кидать исключительно по желанию. Я научу, как это делать. А пока смирись, терпи и исправляйся с полковником.

— Так точно. — Марк телепатически приложил руку к виску, перевел взгляд на Вальтера и немного смущенно улыбнулся. — Простите, куратор. Столько времени рядом с Альваром даром не проходит. Как говорится, с кем поведешься… Самого раздражает порой.

Аура полковника вспыхнула парой желтых искр облегчения. Осталось только чуть-чуть закрепить результат.

— Я понимаю Машку. Ее «военный папа» не смог пережить демилитаризацию, и убил ее маму. Такой триггер на военнослужащего мужа у кого хочешь в мозгах отложится. Да еще и сестра ее… Я вообще не знал, что у нее есть сестра.

— А этого, сынок, никто не знал. В личных делах сотрудников братья-сестры, конечно, отмечаются, но… никак не те, которые пропали в раннем детстве, и о существовании которых человек яростно умалчивает всю жизнь. — Лари протяжно вздохнул, покачал головой и выдал в пустоту: — Сколько же у этой бабы тараканов в голове. На роту хватит. Травим их, травим. А они все лезут и лезут. Конца и края им нет. И не вышвырнешь ее уже. Больно много узелков на нее завязано.

Выдав это, Лари замолчал. Марк тоже.

Тихо запищало клеймо.

Очередной «леденец» отправился под язык.

По телу пробежала приятная дрожь, а окружающее пространство словно бы чуть замедлилось.

— Конфеты? — поинтересовался Вальтер.

В ответ Марк покачал головой:

— Лекарства. Для кибер-имплантатов. — Еще немного помолчал и добавил: — Не волнуйтесь, куратор, с Йоно я разберусь. Все будет в порядке.

***

— Почему, при наличии на полигоне Елены и всех нас, нормализовать Гения направляют именно тебя, да еще и в одиночку? — телепатически поинтересовался у Марка Альвар, когда тот, распрощавшись с полковником, медленно направился… нет, пока еще не к лаборатории Йоно. Прежде чем туда соваться, нужно было подготовиться. Основательно. — Почему он сейчас «консерва», которую никто не трогает?

— Гений — мой непосредственный подчиненный в рамках подразделения Фатум, и я, как первый заместитель командира данной группы, должен быть способен самостоятельно и в любой момент…

— Зачет, — телепатически кивнул Альвар. — Действуй.

Глава 4

— Хозяин, к вам посетитель, Марк Сенчин, — раздалось откуда-то из-под потолка, как только Пилот переступил порог лаборатории.

Марк мысленно покачал головой. Многовато же на полигоне оказалось технических нововведений: Лерин речевой синтезатор, камеры и микрофоны в Лериных же покоях, а теперь еще и это. Раньше у Гения Консул функцию дворецкого не выполнял.

— Чего пришел? — устало поинтересовался Йоно, не прекращая работы над какой-то розовой полусферой.

— Это вместо «здравствуй, рад, что ты вернулся»?

— Здравствуй, рад, что ты вернулся. Чего пришел?

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Посмотри на меня, — с нажимом в голосе повторил Марк.

Ученый медленно обернулся и буквально впился в гостя провалившимися глазами:

— Мышка сказала Лене, что не хочет, чтобы я ее бил. Она реально верит, что я смогу ее ударить. Я же…

— Молчать и слушать, — резко, на полуслове, прервал его Марк и сложил за спиной руки. — Я в курсе всего. Вообще всего. Так что избавь меня от пересказа, хорошо?

Йоно механически кивнул.

— Даю вводную. Ситуация на данный момент следующая: Ронар от Машки отлип. Окончательно. Лена Марии мозги на предмет твоих погон ПОЧТИ, — Марк сделал акцент на последнем слове, — утрясла. Хвосты, конечно, остались, но… там ничего критического. Дело буквально пары дней.

— Почему кураторы изначально мне… — открыл было рот Йоно. Марк, в свою очередь, снял очки и пристально посмотрел ученому в глаза пылающими светодиодами зрачков. Ученый нервно сглотнул и поспешил заткнуться.

— Хочешь немножко правды, Гений? — Марк надел очки и заговорил гораздо мягче. — Дело не в том, что тебе кураторы чего-то там не сказали. Дело в том, что ты не можешь себе простить, что сам не почувствовал странного состояния своей подружки. Ты считаешь, что если бы почувствовал, то смог бы принять какие-то меры.

Йоно молча закусил губу.

— Но юмор заключается в том, — продолжил Марк, — что даже если бы ты что-то и почувствовал, то все твои «меры» заключались бы в постановке в известность кураторов о том, что с Машей что-то не так, и не более. А так как кураторы изначально были в курсе, но решили не вмешиваться, а ждать, то… Мне продолжать, или ты понял?

Йоно отрицательно покачал головой. Марк был прав. Но от этого ученому легче не становилось.

— Если с этим разобрались, то… — Марк подошел к ближайшему столу и положил на него документ с гербом корпорации. — Читай и подписывай!

— Это что? — Ученый пробежал по бумаге глазами.

— Это официальная расписка о неразглашении информации, которую я тебе сообщу. О сестре твоей девушки. Тебя ведь в первую очередь это интересует? На обратной стороне последствия за разглашение. Особое внимание обрати на пункты три и пять.

Ученый обратил и невольно вздрогнул.

— Это настолько обязательно? — Йоно оторвал взгляд от документа, и пристально посмотрел на Марка.

— Это не просьба, Гений. Это — приказ. Подписывай.

Йоно подписал. Судя по ауре, он не хотел этого делать, но — подписал.

— Прекрасно. — Марк забрал документ, сложил его вчетверо и убрал в нагрудный карман. — Прежде чем начнем, один маленький нюанс. — Он вздохнул и, сменив начальственный тон на дружеский, продолжил:

— Гений, осознай, что игры кончились. Это уже не экзамен, и последствия необдуманных поступков могут быть… — Он еще раз вздохнул. — Ты хотя бы частично понимаешь, что могло бы произойти, осуществи ты задуманное и получи неправомочный доступ к центральному терминалу?

— Ты и про это в курсе? — обреченно усмехнулся ученый.

— Я Феникс, Гений. Мы в курсе всего.

— Ты не Феникс. Ты – Фатум.

— Юридическая демагогия, не меняющая сути. — Марк медленно опустился на ближайший стул и заговорил гораздо тише: — Тут никто тебе не враг. Особенно я. И ты это знаешь. Знаешь?

Йоно пару раз быстро кивнул.

— А раз знаешь, то… Зачем ты пытался меня подставить?

Йоно непонимающим взглядом уставился на Марка.

— Я тебя не…

— Да ну?! — Марк исподлобья посмотрел на ученого. — Командир несет ответственность за действия подчиненных. А я, если ты забыл, твой непосредственный командир в рамках отряда Фатум. Соответственно, если бы у тебя все получилось, чисто теоретически, разумеется, — Марк сделал рукой неопределенный жест, — то в первую очередь наказали бы меня. Как минимум, Хозяин забрал бы у меня глаза, как в свое время забрал их у Альвара. Ты этого хочешь?

Ученый дергано замотал головой.

— Выводы сделал?

Ученый закивал.

— Тогда с этим вопрос закрыли. А теперь заткнись и слушай. Информация достоверная. Прямиком от Канцлера. История запутанная, так что если захочешь что-то уточнить, — поднимаешь руку. Договорились?

Йоно в очередной раз кивнул, и Марк начал:

— У Марии действительно была сестра. В четыре с половиной года ее похитили и сдали в «Радужную долину».

На словосочетании «Радужная долина» Йоно вздрогнул, но промолчал.

— Девчонку там обработали, вырастили и продали богатому садисту с навыками хирурга.

Йоно вздрогнул еще сильнее, но снова промолчал.

— Тот ее, — продолжил Марк, — у себя в подвале на куски резал. Минус руки, минус ноги. Прочее, хвала Сестренке, вырезать не успел, вмешалась Канна.

Йоно молча поднял руку.

— Да, — кивнул Марк. — Та самая Канна. Она тогда как раз усиленно под «Долину» копала. Потом был суд. Ну, про суд-то многие слышали. А вот про то, что одним из главных свидетелей была маленькая искалеченная девчонка, не слышал почти никто, как и про «особенные» склонности некоторых клиентов. Цензура. Сам понимаешь, излишние краски никому были не нужны, и так вой на сотни секторов поднялся.

Йоно понимал.

— После того как организаторов и множество клиентов долины осудили, Машину сестру — ее звали Юнна — отправили в госпиталь…

А вот тут ученый не выдержал. Вскочил с места и затараторил:

— Она сейчас там?! Где?! Адрес! Я ей протезы сделаю! Я умею! Я научусь!

— Поднимаешь руку, — напомнил Марк. — Не получится. — Его голос дрогнул. Он не знал ту девчонку, но ему все равно было чудовищно ее жаль. — Нет ее больше…

Йоно рухнул в кресло.

— Не перебивай меня пока, хорошо? После того суда Юнну отправили в госпиталь. Временно, пока формальности не утрясутся. Канна планировала над ней попечительство оформить, сама из «Долины» чудом вырвалась, так что понимала, каково девчонке. Но ей, Канне, попечительства не давали. Мол, низкий доход для содержания иждивенца.

Йоно медленно поднял руку:

— У ревизора Совета — низкий доход?!

— А она тогда еще не была ревизором. Она была безработной. Ее, после того как она кашу с «Долиной» заварила, из полиции задним числом выперли. Начальство слишком за свои шкуры боялось. Сам знаешь, какие там, в «Долине», были клиенты, и какие у тех были связи. То, что это ни организаторам, ни клиентам не помогло, и все они сели, — разговор отдельный.

Йоно снова поднял руку:

— Как она погибла?

— Пожар в госпитале. Почти всех успели спасти, кроме Юнны. Обрушилась балка и загородила проход. Бедная девочка сгорела заживо. Канна лично расследование проводила.

Третий подъем руки:

— Ты же сказал, что ее уволили…

— Приказом Верховного Совета она была восстановлена на службе и получила звание майора.

— Виновных нашли?

— Да. — Марк закрыл глаза. — Родственники одного из клиентов постарались. Хотели отомстить ключевой свидетельнице. Все получили по заслугам. Кто срок, кто вообще уехал в Эталон на опыты. Но Канна…

— Изменилась, да? Стала такой, как сейчас?

Марк поджал губы, вздохнул, поднялся со стула и вышел из лаборатории.

Глава 5

— Почему в отношении Йоно ты сказал и сделал именно то, что сказал и сделал? — с порога вслух поинтересовался у Марка Альвар.

— Вначале, — вытянулся Марк по стойке смирно, — я хотел поговорить с ним как друг, но, так как данная линия поведения уже в самом начале показала свою неэффективность, я решил изменить линию на «командир-подчинённый». С другом можно не пожелать разговаривать, но командиру отвечать необходимо всегда.

Сидевшие там же, в комнате для переговоров, кураторы переглянулись, Альвар удовлетворенно кивнул.

— Далее я идентифицировал истинную причину его состояния. Причиной оказалась вина, и я эту вину загасил, наглядно продемонстрировав, что та несостоятельна.

— Каким образом выяснил причину? — поинтересовалась Елена.

— Мимика и аура.

— Продолжай, — приказал Альвар.

— После того как состояние Гения оказалось нормализовано, я перешел ко второй фазе. А именно вопросу касательно Машкиной сестры, так как в первую очередь Йоно интересовало именно это. В качестве «щита» и «крючка» одновременно я решил выбрать это. — Марк вынул из кармана подписанную Йоно бумагу и положил ее на стол перед кураторами. — Причиной выбора именно такой методики послужило чрезмерно серьезное отношение Гения к официальным бумагам, вкупе с низким опытом работы с ними.

— Есть у него такое, — пробубнил себе под нос Вальтер, взял бумагу в руки и принялся внимательно разглядывать. — Солидная самоделка, сынок. Перечень взысканий, список доверенных лиц… даже голограмму налепил.

— Благодарю, куратор. Я старался.

— Заканчивай, — потребовал Альвар.

— После того как я вынудил Йоно проглотить «крючок» с распиской, я вновь сменил линию поведения и заговорил с ним как друг. Ибо дальше давить на него авторитетом не было смысла. Касательно его желания отыскать сестру Марии через кураторский терминал… мной был применен блеф, что якобы за этим последовало бы некое страшное наказание меня Хозяином. Целью блефа было поселить в подкорке Гения мысль, что самостоятельные действия подобного плана отныне категорически не приветствуются. В будущем Гений, как минимум, будет спрашивать разрешения, ибо побоится ЛЮБЫМ необдуманным действием подставить всех. Особенно МЕНЯ. Причем, и как друга, и как командира.

— Грамотно, — покачал головой полковник. — А настоящую историю про Юнну ты ему зачем выдал? Почему дезинформацией не накормил?

— По двум причинам, куратор. С одной стороны, та история достаточно драматична, чтобы Гений, даже наплевав на расписку, не выдал ее своей пассии. А со стороны другой, та же история заставит Йоно смотреть на Канну совершенно иначе и не ссаться при ее виде в штаны, так как она для него будет теперь не страшным «инквизитором-биороботом», а всего лишь облеченной властью женщиной с трудным прошлым.

— Подведи итоги операции.

— Состояние Йоно, вызванное реакцией Машки на его погоны, нормализовано. Йоно заброшен «крючок», благодаря которому он всегда будет спрашивать, прежде чем делать. Йоно больше не будет панически бояться Канны. Ибо член Фатума не должен до паники бояться ревизора Верховного Совета. Они на одной стороне.

Марк замолчал. Все молчали. А потом тишину прервали редкие аплодисменты Альвара.

***

— Держи, честно заработал. — Альвар вынул из-за пазухи и протянул Марку небольшой клинок в ножнах. — Это наш тебе свадебный подарок.

Марк принял презент и повесил его себе на пояс.

— Ты хоть вынь да посмотри, — буркнул Джинн.

Марк послушно вынул нож. Взвесил его в ладони, примерил прямой и обратный хват…

— Что скажешь? — продолжил Джинн.

— Странная балансировка. И подозрительно легкий для своих габаритов.

— Это плохо или хорошо в боевом плане? — как бы невзначай поинтересовался Альвар.

— Хорошо.

— Обоснуй.

— В целом, для обычного ножа данные вес и балансировка, несомненно, плохое качество. Однако при условии того, что этот нож подарили мне вы, можно прийти к выводу, что данные особенности специально заложены в его конструкцию и являются неким, пока не известным мне, преимуществом.

— А может, он просто сувенирный? — изогнул бровь Шут, — А ты все переусложняешь.

— Сомневаюсь. У сувенирных ножей не бывает профессиональной антискользящей рукояти.

Шут усмехнулся и протянул Марку руку: «Дай-ка игрушку. Фокус покажу».

«Фокус» оказался впечатляющим. Четыре ножки одного из стульев укоротились примерно на пять сантиметров каждая с такой легкостью, будто были не цельными дюралевыми трубками два пальца диаметром, а подтаявшим сливочным маслом.

— Ну, и? — усмехнулся уже сам Альвар, отбирая клинок у Шута и протягивая его Марку.

— Любопытно. — Марк внимательно разглядывал лезвие. Сплав? Какая-то уникальная «молекулярная» заточка? Расположенное вдоль лезвия режущее силовое поле со спрятанным в рукояти аккумулятором? Или все сразу?

Что же… Вот и дорос он до «корпоративного» клинка Фениксов.

— Не угадал, — вслух констатировал Альвар. — Это эксклюзив, специально для тебя. Корпоративные ножики Феникса выглядят так. — Он выставил ладонь, и из его запястья выдвинулось серебристое полуметровое лезвие. — Но такое тебе излишне.

— Залезу в кокон и уже не попользуюсь?

— Очередной зачет.

«Клинок смерти» медленно скрылся в запястье. Марк проводил его взглядом, вспомнил тот их с пчелкой «побег» и подумал, что будь тогда все по-настоящему…

— От головы до задницы, — едва слышно произнес Расул. — На две ровные половинки.

Комната для переговоров вновь погрузилась в молчание. А потом Марк услышал телепатический голос кораблика:

— Я согласна. Но Маша должна быть свидетельницей.

Глава 6

Объявление о скорой сдвоенной свадьбе особо фурора среди персонала не произвело.

То ли люди и так ждали чего-то подобного, то ли после всего пережитого разучились удивляться, то ли Сестренка его разберет.

Нет, в кулуарах, разумеется, новость обсуждалась. Но как-то слишком тихо и мимоходом. А, впрочем, что говорить о персонале, если даже сами брачующиеся…

— Какой-то ты неправильный жених… — Мастерящий ритуальную треугольную арку Илай покосился на Марка и отложил в сторону молоток. — Другой на твоем месте сейчас бегал бы, панику наводил, вмазал бы грамм сто на радостях. А ты стоишь, с псом играешь.

— Думаю я. — Марк забрал у пса мячик и спрятал в карман.

— И о чем, если не секрет? — Илай подкурил сигарету и глубоко затянулся.

— О будущем, прошлом и вообще…

— Послушай, что я тебе скажу, механоид. — Струя дыма улетела вверх. — Если ваше сиятельство решило удариться в ностальгию, рефлексию или еще какую дрянь, то момент для этого крайне неудачный. Прошлое твое уже закончилось. Совсем. А будущее… всем бы такое будущее. Сейчас поженитесь, загудим на денек, отдохнем, кураторы выходной обещали. Потом начнем потихоньку с Фатумом ковыряться. Мне даже интересно, что там будет, куда и как. Комита дождемся. Может он нормальным мужиком окажется. Ну, и дальше, мал по малу.

— Как ты меня ласково… — усмехнулся Марк. — Механоид. Знаешь, а ведь железо мое — это отдельная тема. Я ведь и…

— …диот? — неожиданно раздался у Марка за спиной голос Шута. Марк обернулся. — Согласен! Человека, который забыл сожрать очередной «леденец» и теперь чушь несет, потому что у него нервишки горят, иначе и не называют. Вот на кой тебе их заблаговременно дали, если ты графика не придерживаешься? Так хорошо Гения отработал, что тебе сам Альвар аплодировал, — что, по большому секрету тебе скажу, дорогого стоит, — а тут такой нелепый косяк. Выговор тебе!

Марк не на шутку смутился, вынул злополучный «леденец» из кармана и теперь гипнотизировал лекарство взглядом, в раздумьях, не поздно ли еще его принять?

— Забыл, где у тебя рот находится?

Марк немедленно сунул под язык несчастную «конфету».

— Выговор, пока устный. Исключительно в честь предстоящих мероприятий. Впредь подобной халтуры я от тебя не потерплю. Ясно?

— Так точно! — по стойке смирно вытянулся Марк. — Виноват! Исправлюсь!

— Лицо проще сделай. — Шут отряхнул полу своей белой, расшитой золотыми треугольниками мантии.

Марк позволил себе чуть расслабиться.

— Вольно, я сказал, — хмыкнул Шут, вздохнул и как бы невзначай поинтересовался: — Скажи-ка мне, господин бывший заводской рабочий, ты со сваркой дело имел?

— С электродуговой и не особо плотно.

— Сойдет. Значит, так. Раз ты все равно бездельничаешь, то двигаешь сейчас во-о-он туда. — Захар указал пальцем в сторону центрального ангара. — Находишь там, справа, за углом, сварочный аппарат, металлические листы и трубки, тащишь все это богатство сюда. Будешь заводскую молодость вспоминать.

— Так точно! — Марк приложил кисть к виску. — В чем будет заключаться конкретная задача?

— Будем канонический Ксайкалас делать. Кто-то ведь хотел, — подмигнул он Марку, — чтобы венчание было по всем правилам, да, капрал? Заодно и отвлечешься, пока препарат подействует.

Как вскоре выяснилось, Ксайкаласом назывался ритуальный треугольный столик, используемый в вероучении Келле.

Треугольный столик, расшитая треугольниками мантия священника и треугольная же ритуальная арка…

Келле.

Треугольник.

Три равные стороны, три равных угла, три точки опоры.

Правда, ложь, истина. Мужчина, женщина, дитя. Начало, середина, конец. Рождение, жизнь, смерть. Могу, хочу, надо. Тысяча трактовок. Тысяча истин. Книга тысячи истин…

Захар был прав. Марку действительно нужно было отвлечься. И в том, что Марк идиот, забывший принять препарат, — тоже прав.

Да и чем Марку еще заниматься, при условии, что ни макияж, ни примерка свадебного костюма ему не грозили? Пить? С Тефтелем играть, пока рука не отвалится? Завалиться к Пчелке и испортить всем девичник?

***

Испортить девичник было сложно, потому что никакого «девичника» и не было. Лера просто лежала брюхом на полу, Маша сидела на краешке надувной кровати, а Елена внимательно рассматривала себя в специально притащенное зеркало. Тишина при этом стояла такая, что заброшенный склеп рухнул бы от зависти.

Елена в бесчисленный уже раз повернулась к зеркалу сначала левым, потом правым боком. Платье было красивое, лаконичное, подчеркивающее фигуру, сидящее как влитое и явно не дешевое, но…

Елене в нем было дискомфортно. Разучилась она носить такие вещи. Лет двадцать ничего подобного не примеряла. То форма, то брюки.

Елена незаметно вздохнула. Будь она на предстоящей церемонии в чем-то привычном, ей было бы проще. Вот только в форме венчаться было нельзя. Не то чтобы кто-то запрещал. Просто Лари ведь старался. Целую спецоперацию провел. И мерки тайком с формы снял, и Альфонса для выбора фасона подключил. Некрасиво получится, если невеста платье не наденет.

— Госпожа куратор, — едва слышно произнесла Мария, выводя Елену из раздумий. — А комит точно потом не сможет приказать вам развестись?

— Точно, Маша. Это не в его юрисдикции.

— Точно-точно?

— Точно-точно. Даю слово старшего куратора всего нашего сумасшедшего дома.

— Хорошо, — протяжно вздохнула Мария.

Она действительно не хотела, чтобы Лера с Марком по чьей-то воле… Это было бы неправильно. Лера и так слишком многого натерпелась, в том числе и по ее, Машки, вине, чтобы напоследок еще и…

Действительно натерпелась. Что тогда, когда сломала ей — по ее же, Машки, вине — ногу, что недавно, когда Маша перепугала ее этим своим припадком.

Девушка протяжно вздохнула еще раз.

Что на нее тогда вообще нашло? Как она только могла допустить, что Йоно — ее Йоно! — сможет поднять на нее руку?! Ну, бред же? Лютый бред!

Девушка вздохнула третий раз, посмотрела на Тантру и выдала:

— Лера, а давай тебя накрасим? У тебя свадьба все-таки.

Глава 7

Спрятавшийся за углом центрального ангара Ронар, он же Алеф, как обычным, так и «внутренним» взглядом наблюдал за церемонией.

Одетый в белую мантию Захар стоит ровно в центре треугольной арки. В одной руке у него яростно чадящее густым зеленым дымом кадило, в другой старая и дорогая, возможно, даже музейная, книга. Книга, которую тот держит исключительно для антуража.

Лицо Шута безэмоционально, но аура выражает тихую, неподдельную радость.

Слева от жреца стоят матка и трутень. Трутень одет в свой извечный камуфляж, а матка частично покрыта золотой краской. Аура у обоих выражает усталость. При этом у трутня еще и с примесью задумчивости.

По другую сторону от жреца расположилась вторая пара. Полковник и психолог. Эти одеты куда наряднее. Елена в платье, Лари в начищенной до блеска парадной форме. Аура Елены выражает покой и удовлетворение, аура Лари — гордость и удовлетворение.

Чуть позади новобрачных — третья пара. Йоно и Мария. Официальные свидетели.

Мария…

Будь тогда все по-настоящему, Алеф бы на нее даже не взглянул. Не уважал он таких женщин. Слишком слабая, слишком глупая, слишком трусливая, слишком ведомая и категорически не способная за себя постоять. Не то, что по морде съездить, а хотя бы словами ответить. А когда она против воли и здравого смысла к Матке кинулась? Так не смелость там была, а коллекционная глупость.

Но тогда, в свое время, она была ключевым звеном, а потому были и «ухаживания», и «соперничество» с Гением, и… «великий подвиг» в надежде что-то доказать Маше

Все было логично и практично. Но от этого не менее смешно.

Да, все получилось. Как и всегда. Пусть получилось и не совсем как планировалось, пусть Алефа зачислили не в сам Феникс, а в дочернюю структуру при Фениксе, но… местами так было даже удобнее.

Алеф перевёл взгляд на Йоно.

Если абстрагироваться от того, что Йоно находился по другую сторону баррикад, и смотреть на него просто как на человека, то, в отличие от Машки, мозговик хоть что-то из себя представлял. Пытался огрызаться и скалиться.

Алеф невольно мысленно усмехнулся, вспоминая финал той истории. Процесс был небыстрый и непростой, но теперь Йоно гарантированно забыл тот разговор с выдававшим себя за Термитник Повелителем (Сколько же всего тогда пришлось соблюсти и учесть, чтобы разговор стал возможен…) и был искренне уверен, что спровоцировал трутня и матку на побег сам.

Лишнее надо отсекать сразу, как только оно перестало быть полезным. Так учил повелитель.

Мозговик… Пожалуй, Алефу даже будет немного жаль, когда тот в итоге сдохнет.

Алеф мысленно вздохнул и вновь сфокусировал внимание на Шуте. Тот как раз зажигал расставленные по краям ритуального столика свечи.

Многочисленные зрители как по команде поднялись со скамеек.

В тишине, повисшей на несколько секунд на всей поверхности полигона, Алеф различил за спиной шаги. Кто-то явно хотел застать Алефа врасплох. Бессмысленное занятие. Застать Алефа врасплох могла только госпожа Канна, у прочих не было ни единого шанса.

***

За пару метров до Ронара Анджела остановилась и принялась внимательно наблюдать, как тот наблюдает за другими. Ронара явно что-то терзало, и Анджела даже догадывалась что именно.

Не отпустило его еще после той идиотки Машки.

Маша… Анджелу перекосило. Ну не понимала она, что в той такого особенного, что за нее такие мужики как Йоно и Ронар закусываются. Что они в ней нашли? Ни лица, ни груди, ни темперамента… Да еще и тупая. Это кем нужно быть, чтобы требовать от своего мужчины отказаться от статуса военного?! И не просто «военного», а особо приближенного к самому Канцлеру!

Впрочем, Машка с Йоно были одного поля ягоды. Тот тоже хоть гением и звался, но мозгами думать не умел. Нет бы, оказавшись в должности временно исполняющего обязанности старшего куратора проекта, бонусами да перспективами озадачиться. Так нет же…

Хорошо, что сама Анджела не такая и умеет по достоинству ценить то, что послала ей судьба. А послала та — члена Фатума, практически «птенца» Феникса, быть официальной женщиной которого значило иметь такие перспективы, что при должном подходе можно даже на контролеров секторов смотреть, как на помои. Главное быть аккуратной и деликатной. Оно окупится.

Анджела сделала нарочито громкий шаг:

— Привет. От кого прячешься?

Ронар очень медленно обернулся и буквально впился в нее бесконечно уставшим взглядом:

— Я не прячусь. Просто стою и думаю.

— О чем?

— Обо всем понемножку, — грустно усмехнулся мужчина. — О погонах этих своих дурацких. О статусе медика, который мне Хозяин присвоил, хотя я не то что шприц — клизму толком в руках не держал. О комите этом…

— А я думала, что ты Маше…

— Об этом тоже. Но там все закончилось. Я ей не нужен. И никогда не был нужен. — Протяжный вздох. — Понял бы это раньше...

— Правильно. — Анджела улыбнулась и бесцеремонно ухватила Ронара под руку, от чего тот немного смутился. — Она закончилась, началась — я. Пойдем, выпьем, пока никто не видит. Или тебе устав запрещает?

— Понятия не имею, — пожал тот плечами. — Я еще никакого устава в глаза не видел.

***

За Анджелой Алеф двигался с мысленной усмешкой.

Эта женщина искренне верила, что это она поймала его на крючок.

Он покосился на Анджелу. Посредственность в плане внешности. Посредственность в плане фигуры. До уровня его обычных фавориток эта женщина не дотягивала даже близко.

Фаворитки…

А вот по ним Алеф скучал.

Нет. У него с ними никогда не было ничего «личного» и ничего «лишнего». А еще с каждой из них, пока она его интересовала, он обращался как с истинной леди. Во-первых, ему нравился образ аристократа, тот хорошо «продавался» среди паствы, а во-вторых… зачем мять красивые бутоны? Они созданы не для этого.

Покидали поверхность Алеф и Анджела под оглушительные, не относящиеся к ним, овации персонала.