Агентство по расследованию преступлений особой жестокости

Глава 1

Мутная вода окружала мое тело, плотная и холодная. Я едва видел руки, державшие мою шею, будто привычное плохое зрение стало еще более ущербным. Когда я в полной мере осознал, что происходит, то тут же вцепился в чужую бледную кожу и попытался отодрать неизвестного от себя. Сквозь толщу воды я услышал смех…

Детский смех….

А следом, знакомый голос, как скальпель разрезавший видение и вернувший меня в настоящий мир.

- Деймон? Деймон, как ты? — заботливо спрашивала меня Эмили, наш штатный психолог и единственная в Агентстве, кого я кое-как терпел. Она наклонилась ко мне из своего кресла, протягивая стакан с водой, и я уставился на него, медленно приходя в себя.

Опять вода. Я задумчиво проследил за игрой света на прозрачных стенках этого старомодного, до противности стандартизированного, стакана, пока взгляд не зацепился за русый волос, прилипший к его поверхности.

Повинуясь внутреннему порыву, я дернулся вперед и со всей ненавистью откинул волос в сторону.

Женщина даже не пискнула, замерла, пережидая вспышку моего раздражения.

- Тебе следует носить пучок, или, по меньшей мере, косу. Разве может врач, пусть даже психолог, быть настолько негигиеничным? — буркнул я, откидываясь обратно на диван. Мы находились в ее кабинете, где были большие окна, которые я каждый раз требовал зашторить полностью, удобный мягкий диван для клиентов противного кирпичного цвета, кресло самой Эмили напротив, и еще много всяких ненужных штук, которые люди называют декором. Большинство побывавших здесь, хвалили хозяйку кабинета за созданный ею уют, я же давился желчью от количества деталей. Они словно отвлекали от чего-то важного, шумели вразнобой в информационном поле, которое я пытался считать. Это бесило.

- Думаю, это личное дело каждого, как ему поступать со своей прической. В конце-концов, врачи тоже люди, верно? — Эмили мягко улыбнулась, и, видя, что я никак не реагирую на протянутую воду, отставила стакан в сторону. Затем она сцепила руки в замок и продолжила: - Гнев, захлестнувший тебя, был вызван моим вмешательством в твое видение, верно? И, судя по всему, то, что ты видел, озадачило тебя, если не ошарашило, раз ты так долго не мог найти злости выход. Деймон, что ты видел?

Должен отдать должное этой женщине, она прекрасно знает и понимает, как я ненавижу, когда меня лечат. Поэтому ее тактика переключения моих эмоций с неуправляемых вспышек на конкретные задачи крайне действенна. Лучше нее с этим справлялась только…. Нет. Сейчас я не буду об этом думать.

Я снял очки, протер их о край рубашки и невзначай бросил:

- Я думаю, это было чье-то воспоминание.

- О чем оно было? — Эмили не давила, но весь ее вид говорил о концентрированном внимании к моим словам.

Я никогда не любил говорить осторожно, и никогда не щадил никого. Поэтому, не раздумывая, ответил:

- Я видел, как один ребенок топил другого в каком-то грязном водоеме и смеялся. Вернее, я и был тем ребенком.

- Который топил или которого топили? — уточнила психолог, оставаясь внешне невозмутимой.

- Конечно, которого топили. Когда мне везло? Или, тут надо сказать, повезло, но как утопленнику? — я усмехнулся.

Эмили моего веселья не разделяла. Она посмотрела на папку документов на столе, который стоял чуть сбоку от нас, и нахмурилась.

- Но в деле нет ни одного случая, связанного с утоплением. Ты уверен, что твое видение относится к нашему расследованию?

Она потянулась было к документам, но я перехватил их раньше. Открыл папку, начал листать всех описанных жертв. Все они были подростками, учились в Средней школе Уэрфлида, были в разных классах, имели разную успеваемость, почти не были знакомы между собой, и были убиты в течении двух последних месяцев в различных местах. Тела их были обезображены, причем, если верить судмедэкспертам, у ранних жертв после их смерти, у более поздних, видимо, смерть наступала в процессе пыток. Как будто первые служили пособием и тренировкой для последующих убийств. И действительно, ни одного случая с водой, всех убивали колюще-режущими предметами, иногда подвешивали на крюках за балки заброшенных амбаров (два случая), чаще — связывали и потом убивали.

Я захлопнул папку.

- Разумеется, оно имеет отношение к этому делу. Мне просто нужно выяснить, какое именно. И, замечу, если бы ты не прервала меня, возможно, нет, скорее всего, я увидел бы больше.

- Ты задыхался, Деймон. Я…

- Неужели испугалась? — фыркнул я. Вот еще одна причина, почему мне больше нравилось работать не с Эмили, а с….

Я вздохнул. Мысль не была новой, и то, с какой неотвратимостью она возвращалась ко мне, заставляла меня все больше убеждаться в ее правильности.

- Эмили, послушай, - начал я вкрадчиво. Женщина, явно недовольная моим отношением, все же сдержанно кивнула, мол, я вся во внимании.

- Как ты отнесешься, если с нами будет работать кое-кто еще?

- Прости? — она опешила.

- Мой старый друг. Уравновешенный, спокойный и прекрасно умеющий толковать мои видения. Я просто чувствую, знаю, что он нам нужен.

- Это...неожиданно, - Эмили задумалась, - раз ты так уверен, то, я не против. Конечно, если Барретт разрешит.

Барретт Форрестер — наше непосредственное начальство. С ним могут возникнуть проблемы.

- Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне в этом вопросе, Эмили. Полностью на моей стороне. Потому что Барретт…

- Может не одобрить кандидатуру твоего друга? — догадалась она.

- Скорее всего не одобрит.

- Ох. Ну, не думаю, что все так плохо, ты же не за преступника просишь, а за друга, - Эмили безмятежно улыбнулась, но стоило ей взглянуть на мое лицо, как улыбка померкла.

- Именно, Эмили, именно, - подтвердил я ее опасения. — И я полагаю, ты слышала о ней. Дело довольно громкое, в том числе, в судебной психиатрии…

Женщина прикрыла глаза.

- И как же зовут твою подругу?

- Кира Грейсон.

Глава 2

Кира Грейсон. Моя школьная подруга, с которой я не виделся уже два года. Серийная убийца, непосредственно не убивавшая, но имеющая решающее значение в нескольких суицидальных делах. Ее вину было бы невозможно доказать, если бы не вмешательство ее старшего брата, Меттью Грейсона. Это он связал воедино кусочки моих видений и некоторые факты о жертвах, вычислив свою сестру. Сделал то, чего я не стал. Мог бы, но не хотел.

Все же Кира и я, хоть и имеем разные психические отклонения, по большому счету, всегда были в одной лодке. До ее приговора и отправки на принудительное лечение.

С Меттью я с тех пор не общался. Знаю, что он занял видный пост в мэрии, после того, как разоблачил свою сестру — вопреки здравому смыслу. То, что должно было бы стать пятном на его репутации, Меттью, с присущей ему легкостью, исказил так, что оно стало его преимуществом в глазах общества. Как сказала бы Кира: Вот оно, мастерство Актера….

Я действительно скучал по Кире. И, помимо моего эгоистичного желания вернуть ее, было еще несколько моментов, объективно важных для ведения расследований. Я обязан был убедить в своей правоте Эмили.

- Нет, - наконец подала голос женщина. Она покачала головой и повторила: - Нет.

- Кира имеет несколько особенностей, делающей ее крайне эффективной в следовательской практике, особенно в тандеме со мной. Она уравновешивает мою вспыльчивость, лучше, чем это делаешь ты, Эмили. И она отлично расшифровывает мои видения. Кроме того…

- Деймон, она психопатка, почти не способная на чувства и эмоции! — повысила голос психолог. — Я уж молчу о том, что она манипулятор, действующий исключительно из соображений своей выгоды. Как врач, я просто не могу позволить тебе контактировать с кем-то, вроде нее.

- Кем-то, вроде нее? С психом? Но я сам псих! — я криво улыбнулся и продолжил: - И, как тот, кто знает ее лучше, чем любые врачи и следователи, со всей ответственностью могу сказать тебе: она гораздо нормальнее, чем я. Она настолько адекватна, что это и является ее отклонением, понимаешь? Впрочем, не важно.

Я немедленно встал с дивана и стал возбужденно расхаживать по кабинету Эмили.

- Послушай, если я — бомба, способная взорваться от любого движения, то Кира — якорь, не дающий мне упасть в бездну безумия. Ты, Эмили, с этим не справляешься — я это чувствую, ты это видишь, мы оба это знаем. То, что ты делаешь своей терапией, лишь замедляет мое падение. А Кира — с ее обширными познаниями в психиатрии, умноженными на особенности характера и психики, - это гарантия того, что я останусь в строю еще надолго. И мои способности, которыми так дорожит Барретт, что создал этот тайный экспериментальный отдел — по сути, лишь для меня, - будут продолжать работать на благо горячо любимой им справедливости. Иначе…

- Уволишься? — устало спросила Эмили.

- О нет, кто же мне позволит? Просто сойду с ума. И, думаю, уже скоро.

- Ты не врач, чтобы ставить себе диагнозы, - попыталась возразить женщина.

- Разумеется, диагнозы мне будут ставить уже после того, как я слечу с катушек, такие же специалисты, как ты. Я лишь чувствую динамику того, как я к этому прихожу. Кажется, это зовется саморефлексией? — я хмыкнул.

- Деймон, это звучит крайне безумно…

- Как и все, чем мы занимаемся здесь. Зато ты получишь опыт наблюдения сразу за двумя психами. Уверен, под твоим чутким присмотром, наш отдел станет самым успешным в Агентстве.

- Это слишком явная лесть, - Эмили негромко посмеялась, но смех ее звучал крайне нерадостно.

- Разве не ты говорила, что зачастую людей обманывает их же восприятие? Что, прежде чем делать выводы, нужно посмотреть на ситуацию холодно, со стороны, без лишних эмоций?

- И что с того?

- Кира мастерски делает это. Так, как никто другой.

Эмили замолчала. Она будто вслушивалась в тихие звуки с улицы, в эхо моих слов, в свое собственное молчание. Наконец она сделала движение — будто искала опору — и потянулась к оставленному стакану с водой. Я успел раньше — поставил ладонь на стол, прямо перед ней и ее целью. Наклонился, предлагая компромисс:

- Необязательно решать сейчас. На самом деле, я думаю, нам сначала следует поговорить кое-с-кем.

- С кем же?

- С тем, кто знает ее еще лучше, чем я. Ты ведь понимаешь, о ком я?

- Меттью… Что же, если у него найдется для нас время — это может оказаться полезным, - она потерла подбородок. Я видел, насколько нервным был для нее разговор, и этот жест был сигналом, что Эмили немного отпустила себя, свое волнение. Это то, что мне надо было, убрать дискомфорт, когда речь идет о Кире. Настолько, насколько возможно.

Я распрямился и удовлетворенно выдохнул.

- Тогда, я договорюсь с ним о встрече. У меня остались кое-какие его контакты…

Взявшись за ручку двери, прежде, чем покинуть кабинет Эмили, я остановился и, не глядя на нее, потребовал:

- Баррету пока ни слова о нашем разговоре.

И не прощаясь, вышел. Впрочем, вряд ли она ждала от меня иного.