Агентство МП (охотники за нечистью) 6

Глава 1 "Странный старик"

- Милочка, у вас проблемы? – спросил старик, присевший на скамейку рядом. – Что-то случилось?

Его взгляд был странным: не выцветшим, какой обычно бывает у старых людей, а каким-то обволакивающим, убаюкивающим, в то же время в нём проглядывало что-то… хищное.

Но женщину, уставшую от проблем, это не насторожило, она вообще не заметила никакого предостерегающего сигнала.

Солнце, словно яйцо, неудачно разбившееся о сковороду, растекалось в предзакатном мареве. Маргарита сидела на скамейке парка, обхватив голову руками, и почти физически ощущала, как жизнь утекает сквозь пальцы, оставляя лишь горький привкус безысходности в сердце.

Не понимая почему, Рита, будто на исповеди, рассказала этому незнакомому человеку обо всём: про ипотеку, которая душила; про мужа, который ушел к её же подруге, повесив все выплаты на неё одну.

Квартиру на днях она точно потеряет и останется на улице. Уже и предписание есть. А ведь комнату, принадлежавшую им с мамой, которая уже шесть лет как умерла, Рита продала, чтобы оплатить первый взнос. Теперь и это пропадёт.

Маргарита бы справилась, хоть экономить, конечно, пришлось бы на всём.

Зарплата у неё была вполне приличная, вот только и на работе неожиданно попросили написать заявление по собственному желанию.

Ипотека? И что? Начальству наплевать на чьи-то там проблемы. Её место понадобилось кому-то из «своих». Сказали, что всё равно уволят, не захочет мирно, так придумают за что, но тогда, вполне возможно, уже по статье. Раньше она сказала бы, что нужно бороться, есть ведь трудовая инспекция и на крайний случай, суд. Но это палка о двух концах. Поди докажи, что ты не верблюд. Коллеги вряд ли захотят тратить время: бегать на заседания и давать показания. Своя рубашка всегда ближе к телу.

- Вот так у меня всё и покатилось снежным комом с горы. Как говорится, пришла беда – отворяй ворота, ведь одна она не приходит.

Наверное, давно никто не слушал Риту так внимательно. Старик ни разу не перебил, даже головой осуждающе не покачал. Потому и поведала про все свои проблемы первому встречному, хоть немного заинтересовавшемуся её жизнью – больше всё равно некому.

- Пожалуй, помогу вам, - решительно заявил незнакомец, когда она закончила рассказ. – Помощница мне нужна, с проживанием. Старым я стал, сам уже мало что могу, а надо и готовить, и стирать, я же, увы, к жизни совсем неприспособлен. Нет ни жены, ни детей, даже родни не осталось. Таблетку, если плохо станет, некому подать. Денег за жизнь накопил с излишком, а вот силушки уже нет.

Хотел домработнице отписать квартиру, как помру, но она оказалась сердечницей, ушла за грань бытия раньше меня. Оставила одного. Если согласитесь, то будете жить совершенно бесплатно, а за помощь по хозяйству я буду платить. Требования невелики: обычные домашние дела, ничего больше. Вас как зовут?

- Рита.

- Хорошо, буду вас Риммочкой называть, - ответил старик. – Прежнюю мою помощницу тоже так звали. Очень удобно, имена не спутаю.

«Да, он ещё и глуховат, бедняга», - мысленно пожалела собеседника женщина.

- Квартира у меня, правда, однокомнатная, одному больше было и не надо. Зато она не крохотная, целых пятьдесят метров, и потолки три. Пока могу обеспечить пропиской, а как помру, оставлю вам недвижимость в наследство. Всё равно больше некому. О, вот и фонари включили. Совсем вечер наступил.

Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым. Словно бесплатный сыр в мышеловке.

А дедок продолжал, наклонившись к ней поближе:

- Соглашайтесь. Я не требовательный, к изыскам не приучен: кашка с утра, бульончик в обед да какой-нибудь бутерброд на ужин, вот и всё. Мы подружимся. Мне уже много лет, и точно недолго осталось.

Он попытался изобразить улыбку, но получилось не слишком хорошо, а в сумеречном свете даже немного жутковато.

- У вас же однокомнатная, вы сказали. А где я буду спать? – поинтересовалась Маргарита Сергеевна.

Её собеседник улыбнулся. Такой вопрос уже означал предварительное согласие. Примеряется, значит, почти готова.

- За ширмочкой. У меня есть очаровательная китайская ширмочка, старинная – очень тонкой работы. За ней спала моя прежняя домохозяюшка, бедняжечка, как вспомню, так сами слёзы текут. Хорошая была женщина.

Старик глубоко вздохнул, деланно всхлипнул, и отвёл глаза, чтобы собеседница не заметила в них усмешку.

Маргарита чувствовала – что-то не так, но никак не могла понять что именно. Слишком уж всё это хорошо, чтобы быть правдой. Слишком странно. С другой стороны откажись она, такого случая может больше и не подвернуться. Чем может быть опасен этот дедуся – толкни, упадёт и рассыплется. Вряд ли он станет приставать. Скорее ему нужен тот, кто станет варить кашки да стирать рубашки.

Женщина представила себе эту однокомнатную квартиру, заставленную старой мебелью, пропахшую нафталином и одиночеством. И эту ширмочку: китайскую, старинную, за которой спала… «прежняя домохозяюшка, бедняжечка».

- Спасибо, - проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но я, наверное, откажусь.

Откажетесь? – в голосе старика послышалось удивление и разочарование. – Но я ведь так хотел вам помочь, Риммочка.

Он медленно поднялся со скамейки, и Маргарита увидела, что старик гораздо выше, чем показалось вначале. В глазах, которые секунду назад казались успокаивающими, теперь плясали отблески нездорового интереса. Дедок будто стал сильнее, крепче, чем несколько минут назад.

- Вы не понимаете, Риммочка, - прошептал он, наклоняясь.

Запах старости, смешанный с чем-то гнилостным, ударил ей в нос.

- Я так долго ждал… подходящую. Мне без вас никак! Я обязан о вас позаботиться.

Внезапно в её голове всплыли обрывки одной из бесед её коллег во время обеденного перерыва: мистика; пропавшие без вести женщины; старые дома с мрачными секретами…

Сказки, конечно, но они так увлечённо про это говорили.

Маргарита испуганно отступила на шаг. Сердце бешено заколотилось. В горле пересохло. Она вспомнила, про телефон, про возможность закричать, даже про полицию. Но ноги словно приросли к земле.

- Подходящую для чего? – спросила она хриплым голосом.

Старик усмехнулся. Улыбка обнажила желтые, чуть заостренные зубы.

- Для того чтобы жить за ширмочкой, конечно. Она очень любит… новые лица.

Он протянул руку, и Маргарита увидела, что ногти на его кривых пальцах отчего-то длинные, загнутые, похожие на когти. Она попыталась вскочить, но старик оказался на удивление проворным и схватил женщину за запястье.

Маргарита почувствовала, как что-то холодное и скользкое поползло по коже её руки.

Взглянула и с ужасом увидела в свете стоявшего поодаль фонаря, что на руке этого ужасного человека, прямо под рукавом пиджака, пульсирует… вена. Только это была не просто вена, она была толстой, черной, извивающейся, словно змея.

Маргарита закричала, но крик застрял в горле, превратившись в хрип. Она попыталась вырваться, но хватка старика оказалась слишком крепкой.

- Тише, Риммочка, тише, - прошипел он, притягивая её к себе. – Не надо кричать. Никто не услышит. Здесь всегда после заката так тихо и безлюдно, а я люблю посидеть в тишине.

Он наклонился к её лицу, и Маргарита увидела в его глазах что-то жуткое, голодное, ей даже показалось, что не совсем человеческое.

Старик прижал женщину к себе, и Маргарита ощутила, как холодная, липкая вена, выбравшись из его руки, змеёй медленно обвивается вокруг её запястья, пытаясь проникнуть под кожу.

Рита закричала снова, на этот раз громче, отчаяннее.

И вдруг… рядом возник молодой парень. Наверное, любитель бега. Одет он был подходяще, да и сложение, как у спортсмена.

Что здесь происходит?! – воскликнул он.

Старик отшатнулся, словно его обожгло.

Вена на его руке тут же втянулась обратно под кожу.

Он посмотрел на Маргариту, на его губах появилась злая усмешка.

- Ты ещё пожалеешь об этом, Риммочка! Сама ко мне прибежишь, ты уже в моей власти, но условия проживания теперь будут другими! – прошипел он и, развернувшись, быстро скрылся в темноте парка.

Маргарита, дрожа всем телом, попыталась встать со скамейки, но ноги подкосились, и она упала обратно.

Парень ничего не понял, но на всякий случай поинтересовался:

- Вы в порядке? Он к вам приставал?

Женщина не могла говорить. Она только дрожала и смотрела в ту сторону, куда исчез старик, и чувствовала, как холодная, липкая вена всё еще пульсирует на её запястье, хотя и невидима теперь.

«Ширмочка… она очень любит… новые лица», – эхом отдавались в голове слова старика. Она посмотрела на свою руку, на место, где только что ощущала его прикосновение.

- Ничего, - наконец, выдавила она из себя, - он просто странный. Говорил что-то про китайскую ширмочку. И вены у него… страшные, двигаются, будто змеи. Напугал.

Парень, обеспокоенный её бледностью, заметной даже в полумраке, осторожно спросил:

- На вас лица нет, может быть, стоит скорую вызвать?

Маргарита покачала головой. Она понимала, скорая не поможет.

Женщина чувствовала, что столкнулась с чем-то, что выходит за рамки обычного. Про такое врачам не расскажешь – в дурку загребут!

- Вы идите, со мной всё хорошо. Простите, что побеспокоила. Я… я тоже пойду! – прошептала она, медленно вставая со скамейки.

Ей нужно было срочно уйти. Уйти как можно дальше от этого парка, от этого места, от воспоминаний о жутком старике.

«Хорошо, что он ушёл в противоположную сторону!»

Она шла, не оборачиваясь, всё ещё чувствуя на себе удивлённый взгляд парня, но была уже не в силах остановиться.

Каждый шаг отдавался в голове эхом слов жуткого незнакомца: «Ты ещё пожалеешь об этом, Риммочка!»

Маргарита ускорила шаг, почти побежала. Она не знала, куда бежит, но знала одно – ей нужно было выбраться из этого кошмара. Оглянулась через плечо. Солнце уже утонуло во мраке сумерек. Парк был тёмен и пуст. Только деревья, казалось, молчаливо наблюдали за ней.

Внезапно она почувствовала легкое покалывание на запястье. Словно что-то тонкое и шелковистое скользнуло по коже. Она остановилась, подняла руку. Ничего. Но ощущение не проходило. Оно становилось сильнее, настойчивее.

Маргарита посмотрела на свои пальцы. Они показались намного ей длиннее и корявее, чем обычно. Рита в ужасе дёрнула рукой.

- Нет… нет, это не может быть! – прошептала она, но её собственный голос звучал чуждо, глухо.

Она снова взглянула на руку. На этот раз с ней всё было в порядке.

- Мерещится, - решила она, - это от страха!

Женщина бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь, чуть ли не падая! Она чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Да, внешне этого не видно, но её тело становится чужим, мысли путаются, смешиваясь с чужими желаниями.

Рита убеждала себя, что это последствия стресса. Она никогда не верила ни во что этакое.

Но в голове назойливо звучало: «Ширмочка… она очень любит… новые лица».

И она знала, что это не конец. Это только начало. Начало чего-то ужасного, что уже пустило корни в её душе. И что теперь, возможно, никогда не отпустит.

Только закрыв на оба замка дверь своей квартиры (хотя, какой уж теперь своей) Рита немного успокоилась.

Включила свет, рассмотрела руку…

Как и предполагала, ничего на ней не оказалось.

«Совсем сил не осталось! Ромашковый чай и сон, вот что мне сейчас просто необходимо!» - подумала она, зевая.

***

Утро меняет мир. Это правда.

Даже жуткий старик показался меньшим злом, а вот перспектива оказаться на улице – угнетала, как ни крути.

Конечно же, она всё напридумывала. Стресс, говорят, и не такое может творить с людьми.

К тому же, в кармане своей кофты Рита обнаружила бумажку с адресом своего потенциального работодателя.

«Риммочка, я жду вас по адресу…»

И когда только он успел её положить?

А, может быть, это она сама взяла и сунула свёрнутый вчетверо тетрадный лист в карман?

Но, когда же он её написал?

- Ничего не помню! Точно была в неадеквате. Заорала, напугала пожилого человека.

Вполне возможно, у него действительно больные вены, но он уже не молодой. Может быть, это какое-то варикозное расширение или что там ещё бывает? Болезни ведь никто не отменял, а в пожилом возрасте они обостряются. Сказал же, что недолго ему осталось, значит, действительно хворает, а мне всякие страшилки примерещились! Дедушка помочь хотел.

Маргарита и впрямь почему-то не помнила почти ничего из произошедшего вчера. Будто кто ластиком все картинки стёр. Теперь казалось, что увидев вздувшиеся вены пожилого мужчины, она накричала на того, кто искренне хотел помочь, и убежала, оставив своего собеседника одного в пустынном парке.

Теперь женщина чувствовала себя виноватой.

Выпив чашку чая, она собрала волю в кулак, и пошла по указанному адресу. Нужно же где-то жить. Не на улицу же идти, в самом деле. А заодно стоило бы перед дедушкой извиниться. Он добрый, он простит.

***

- А вот и вы, проходите.

Маргарита вошла и замерла у двери.

Хозяин квартиры закрыл дверь и посмотрел на неё.

- Я согласна, – сказала Рита.

Голос почему-то задрожал и показался совсем чужим.

Старик кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он протянул ей руку.

Рита испуганно покосилась на неё, но на этот раз никаких страшных вен не обнаружила.

Его пальцы, сухие и костлявые, показались Рите холодными, как лёд.

«Старый дедуля, кровь уже не греет. А вены нормальные. Точно вчера из-за стресса что попало примерещилось!» - подумала она.

– Тогда добро пожаловать, Риммочка. Завтра утром приезжайте насовсем, я дам вам ключи от квартиры. – Идёмте пить чай.

Рита вышла из подъезда, отчего-то чувствуя себя так, словно только что заключила сделку с самим дьяволом. Солнце светило ярко, но ей казалось, что мир вокруг стал серым и тусклым. Она шла по улице, и каждый шаг отдавался в голове эхом слов старика: «за ширмочкой». Что скрывалось за этой китайской ширмочкой? И почему он так странно смотрел, когда говорил о своей «прежней домохозяюшке»?

Но изменить решение уже не могла. Что-то в ней сломалось. Рита это понимала, но сил сопротивляться не было. Она ощущала себя даже не рыбой на крючке, а скорее крысой, идущей за звуком волшебной дудочки крысолова.

На следующий день, с небольшим чемоданом, в котором уместилось самое необходимое, Рита стояла перед дверью квартиры, где ей предстояло жить. Сердце бешено колотилось в груди. Хотелось развернуться и бежать, но женщина не могла и шага сделать в попытке осуществить своё желание. Вместо этого она нажала на кнопку звонка.

Дверь тут же открылась.

– Проходите, Риммочка, я вас ждал! – заметив её мысленные метания и странно улыбнувшись, пригласил старик.

На этот раз он был одет в добротный халат, такие когда-то носили дворяне, правда видеть их ей довелось лишь на картинках.

Женщина перешагнула порог.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Старинная мебель, книги на полках, запах пыли и чего-то сладковатого, похожего на ладан, но точно не он.

Старик показал кухню, ванную, и, наконец, место, где ей предстояло жить. Это была небольшое пространство, скорее большая ниша, примыкающая к гостиной, отделенная от неё той самой старинной китайской ширмочкой.

Ширма была действительно красивой: с изображением пагод, водопадов, красивых китаянок в старинных нарядах, диковинных зверушек. Всё было прописано тонко, с изяществом. Но, как ни странно, отчего-то она показалась Рите зловещей.

– Вот здесь вы будете спать, – сказал старик, указывая на узкую кровать. – А здесь, – он открыл небольшой шкаф, – у вас будет одежда. Я приготовил для вас несколько платьев.

Маргарита с трудом сдерживала дрожь. Она чувствовала себя так, будто попала в прошлое, в странный, застывший во времени мир. Одежда тоже была старинной, как всё в квартире.

– Спасибо, – прошептала женщина.

– Не за что, Риммочка. Теперь вы – моя забота. И я позабочусь о вас, уж поверьте.

Эти слова прозвучали как приговор. Она была в ловушке: ипотека, долги, потеря работы, даже квартиры – всё это казалось теперь далёким, незначительным по сравнению с тем, что её ждало здесь, за этой странной ширмочкой.

Глава 2 "Хлыстень"

- Ромка, где тебя так долго носило? Я пока детей накормила, думала, с ума сойду, а потом ещё раз чуть не спятила, пока их искупала и в постель загнала. Может быть, будешь бегать позднее, например, после полуночи? А лучше вообще вокруг дома! Отличная дорожка...

- Катенька, я ведь не пони на манеже, чтобы по кругу бегать. Задержался не нарочно.

- Опять кто-то пристал?

- Нет, сегодня другое. В общем, тут такое дело, даже не знаю, как объяснить…

Со второго этажа раздался радостный визг:

- Папа пришёл! Пап, мы сказку ждём!

- Помолчите немного, папа только с пробежки, он сначала пойдёт в душ! Если хоть один возглас из спальни услышу, то сегодня никакой сказки вам не будет! – крикнула Кицу так убедительно, что шум тут же утих.

Затем она шепнула мужу:

- Иди уже мойся, ждут ведь. Только сильно кровавые истории им не рассказывай. Знаю, не сказки, а самые настоящие дела агентства им подсовываешь, хитрец.

Так оно и было. Роман поначалу пытался читать ребятишкам детские сказки. Нравились лишь те, где упоминались лисы.

Например, сказку о колобке им стало интересно слушать лишь в самом конце, когда этому беглецу от бабушки и дедушки пришёл конец. Утром дети дружно попросили у матери поскрести по сусекам и испечь каждому по шустрому хлебобулочному изделию, чтобы можно было бегать за ним по дому.

Катенька задумчиво поскребла… подбородок, а потом сама до упада гоняла их и по дому, и по ограде. Лисята поначалу радостно визжали, но когда, наконец, выдохлись, то больше к матери не приставали. Папе же тогда было приказано, чтобы, прежде чем вываливать на подрастающее поколение какую-то информацию, думал, как оно, то самое поколение, на это отреагирует.

Припомнила Кицу и то, как после сказки о зайце, у которого была лубяная избушка, непоседы немедленно поинтересовались, у какого зайца родители отжали такой большой дом. А ещё попросили купить петуха, чтобы оторвать ему голову, а то вдруг он надумает выгнать маму с папой. Петуха получили на ужин. Мама поставила блюдо на стол и сказала, что с опасной птицей она и сама сумела справиться.

Малыши радостно задрали носы, говоря этим всему миру: «Видели, какая у нас смелая мама?!»

Оборотень подмигнул в ответ, соглашаясь с их невысказанными вслух доводами.

Вот тогда он и перешёл на реальные истории. Вряд ли им и в голову не придёт просить принести в дом какого-нибудь тагмонга или сутлатагана.

Сначала лисята многого не понимали, но постепенно втянулись, начали разбираться в сортах нечисти. Несколько раз даже умудрились дать вполне дельные советы по поимке некоторых существ, чем вызвали гордое выражение лица папаши, когда он пересказывал это Катеньке.

Кицу хоть и сомневалась, что отпрыскам пришло время про такое знать, потом всё-таки решила, что однажды им всё равно придётся столкнуться с чем-то подобным, так пусть хотя бы будут к этому готовы.

Даже обычных детей воспитывать ещё та головная боль, а дети кицунэ – особая.

Роман не представлял, как Катенька умудряется держать их в узде, и как они до сих пор не разнесли дом. Если ему необходимо было поработать, она заставляла ребятишек вести себя тише и не мешать папе.

Отца дети обожали. Он не был с ними достаточно строг, потому, когда мама уходила по делам, в доме царил шум и гам! Только регулярные занятия спортом позволяли папаше немного передохнуть. Хоть для лисят даже самые тяжёлые тренировки и были игрой, зато после них почти на час, а иногда и на два, игры подрастающего поколения становились менее шумными.

А после вечерней сказки они моментально засыпали. Катенька завидовала. Говорила, что у неё так не получается. Супруга лукавила. Она не любила читать сказки, а тем более что-то рассказывать.

Через полчаса папенька «серый волчок» спустился в гостиную.

- Уф! – с усталым, но весьма довольным видом, заявил он, плюхаясь в кресло, стоящее рядом с небольшим столиком, такие обычно называют журнальными.

Набегавшиеся за день лисята спали всегда крепко, хоть дискотеку устраивай.

Теперь можно было расслабиться: поболтать с женой, съесть что-то вкусное и вредное, выпить винца…

Катенька его уже ждала в кресле напротив, приготовив те самые вкусности и вино.

Они, не сговариваясь, одновременно произнесли:

- Уснули!

И засмеялись.

Поболтали немного. И тут Ромка вспомнил про старика и женщину, которых встретил в парке.

Он рассказал обо всём, что видел, а когда почти закончил, заметил, что жена его ни разу не прервала. Такое случалось… да ни разу не случалось!

Кицу обязательно вставляла свои «пять копеек» в любой рассказ. Она всегда остроумно его подкусывала. Оборотню этот стиль общения очень нравился. Он у неё даже пытался учиться. Да куда там!

Роман оторвал взгляд от бутерброда с сыром, на который нацелился, и посмотрел на Катеньку.

Лиса сидела неподвижно. Её лицо было очень бледным.

- Кать, ты чего? – спросил он, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Обычно его Катенька была как маленький вихрь, всегда готовый подхватить, поддразнить, рассмешить. Её острый язык был для Ромки, как бальзам, как привычная, любимая приправа, перчик, который делал их жизнь такой… живой.

Но сейчас она была тихой. Слишком тихой. Её обычно яркие, лукавые глаза смотрели куда-то вдаль, словно она видела что-то, чего не видел он.

- Да так, вспомнила кое-что, - прошептала Катя, и её голос был таким тихим, что Ромка едва расслышал.

Она медленно моргнула, словно возвращаясь из какого-то далёкого, неведомого ему мира.

- Сколько времени? Как думаешь, Дэн уже спит?

- Шеф? Вряд ли. Он рано не ложится. А что случилось-то, толком объясни.

- Хлыстень. Если бы ты не сказал про ширму, я бы подумала, что просто странный дед. Но такое совпадение невозможно.

- Хлыстень? Что или кто это?

Катенька посмотрела на мужа в упор.

- Это – страшное существо. Однажды я чуть не попала в его лапы. Живёт в человеческом обличии, чаще показывается либо ребёнком, либо пожилым человеком. К ним доверия больше. Вот здесь, - Катя повернула руку ладонью вверх и показала пальцем чуть выше запястья, - у него гуляющий «хлыст». Он похож на толстую вену. Когда это чудовище берёт кого-то за руку, то хлыст выбирается из-под его кожи, обвивает руку человека и впивается под кожу жертвы, чтобы ввести туда жидкость, подавляющую волю. С этого момента хлыстень уже управляет тем, кого поймал, как марионеткой. Тот считает, что принимает решения сам, вот только это не так.

- А причём тут ширмочка? – нетерпеливо спросил Ромка.

Будь он обычным городским жителем, так вообще в такую ерунду не поверил бы, но за время работы в агентстве, чего только не пришлось увидеть.

- Он с этой ширмой практически единое целое. Вся роспись на ней – это настоящие люди. Точнее то, что от них осталось. Впрочем, там не только люди. Постепенно одни рисунки исчезают, будто выцветают, на их месте появляются другие. Если хлыстень забрал человека средних лет, он на ширме выглядит, как молодой, но картинка с ним стирается быстрее.

В зависимости от страны, где хлыстень временно обитает, у этого существа меняется цвет кожи, разрез глаз, рост, даже манера общаться и привычки – адаптируется он шикарно. Говорит без акцента, где бы ни жил, это уж само собой. На одном месте долго не задерживается.

Как только на полотне ширмы появляется новый рисунок, вся сила того, кто им стал, переходит в ширму, а из неё немного и хлыстню достаётся – симбиоз.

- Получается, что та женщина, которую я видел в парке, не спаслась, хоть я его и прогнал?

- Увы, она уже на этом свете не жилец.

- А как спасти? Как можно таким людям помочь?

- Уже ни как. Если его яд попал под кожу, обратной дороги нет. Изолируешь такого заражённого от внешнего мира – всё равно не поможешь. Он просто сойдёт с ума и быстро умрёт. Насколько помню, неделя – это максимум.

Я эту тварь в Китае видела. Некоторые считают, что именно там его родина. Он тогда императорскую наложницу увёл. Мне повезло. В этот день я должна была в саду для императрицы цветы собирать, а потом в её покои унести, но Мин-Чжу (яркая жемчужина) перед владычицей за день до того немного провинилась, вот и попросила уступить очередь, чтобы сгладить углы, прощения попросить. В том саду её хлыстень и подстерёг. Наша жемчужинка даже пикнуть не успела. Охрана сказала, что приходил какой-то художник, хотел зарисовать цветы в саду, чтобы подарить императору красивую ширму. Разрешение имелось, так что они не могли запретить. Да и что плохого мог сделать старик-художник, который едва ноги переставлял. Кому и чем такой мог навредить? Видели, что-то вроде бы рисовал. А наложница приходила, цветы рвала, а потом исчезла, решили, собрала букет и ушла. Дед с ширмой, красками и кистями пришёл, с ними же и ушёл. Сказал, завтра вернётся и работу доделает. Никто ничего не заподозрил. Это и не удивительно, разве мог кто-нибудь подумать, что наша маленькая Мин-Чжу осталась картинкой на его ширме?

Хватились, когда цветы, собранные из императорского сада, нашли брошенными под сливой. Никто бы не посмел такое сотворить.

Меня за то, что поменялась местами, лишь высекли, а выброси я букет, так могли и руки отрубить. К счастью, стражники подтвердили, что рвала цветы Мин-Чжу.

- Лютые у вас там нравы были.

- Это ты и половины не знаешь. После палок только в кино все на второй день все бегают, как живчики, а девчонки порой месяц встать не могли. Бывало и не выживали, если доставалось по максимуму.

Делали палки, которыми наказывали за проступки, из дерева чу (прутняк коноплёволистный). Тонкими («чи»), били по попе за незначительные преступления.

Наказание имело пять степеней: десять ударов, двадцать, тридцать, сорок, и пятьдесят.

Мне тогда досталось лишь десять; к тому же я была на вид совсем молоденькая и очень худенькая, да и провинность мелкая, так что били меня не со всей дури, пожалели.

Опять же, у меня хорошая регенерация, но всё равно пришлось пару недель притворяться: стонать и охать во сне.

- Я в кино видел, как били палками, немного похожими на вёсла…

- Это «чжан, ими полагалось бить за более тяжкие проступки. Чжан были в два раза толще, и с одного края, действительно, широкие. Ими били не только по мягкому месту, но и по спине, и по ногам. И количество ударов могло быть от пятидесяти до ста.

А немного позднее и вовсе нашёлся евнух, который видел всё, но был слишком напуган, потому и молчал. Его за то, что вовремя не доложил, по-моему, казнили или на каменоломни сослали, сейчас уже не припомню.

Хлыстня, конечно же, не нашли. Он же не дурак сидеть и ждать, когда за ним придут. Могли бы поискать человека с ширмой, да не догадались, что этот атрибут с ним постоянно. К тому же, в то время почти в каждом доме ширмы имелись, это в Европу они попали только в семнадцатом веке, а в Китае появились ещё с седьмого века до нашей эры. По-китайски ширма называется пинфэн, на современный лад можно перевести, как «защищающий от ветра экран».

Кормилица императора, которому служила я, часто говорила:

- Пинфэн – это не просто защита от сквозняков, хотя и от них тоже. Она оберегает нас от всего дурного, что может проникнуть во дворец. Ширма – барьер, который помогает сохранить гармонию и спокойствие.

А евнухи постоянно гоняли слуг, требуя, чтобы на ширмах не было ни пылинки.

Считалось, что ширма защищает не только от ветра, но и от негативной энергии. Именно поэтому позади трона императора, который стоял так, чтобы его владелец смотрел на юг, всегда располагалась ширма, перекрывавшая холодную энергетику севера.

Знаешь, возможно, люди тогда были тёмными и много чего надумывали, но как сейчас помню…

Однажды, когда я сидела в комнате одна, разразилась сильная гроза, ветер завывал так, что даже мне было не по себе, словно дикий зверь, а потом ещё и дождь забарабанил, будто духи бегали по крышам в деревянных башмаках. Внезапно, сильный порыв ветра распахнул дверь, и холодный, сырой воздух лавиной хлынул в комнату. Я закрыла дверь, но почувствовала необъяснимое беспокойство.

И тут мой взгляд остановился на ширме, стоявшей у окна. Дракон на ней вдруг показался почти живым и очень могущественным, а феникс стал более ярким. Я подошла к ширме и прикоснулась пальцами к шелку. И, не поверишь, почувствовала тепло, исходящее от неё, словно от живого существа. Беспокойство тут же ушло. Всё-таки, есть в них что-то этакое, какая-то древняя магия, не зря хлыстень выбрал именно ширму… или она его.

Раньше умели делать интересные вещицы.

Жаль, что ширмы со старинными шёлковыми панно до наших дней не дожили, у них ведь в то время не было каких-то защитных покрытий. Так что ширмочка хлыстня, единственная в своём роде, хорошо сохранившаяся древность.

Ладно, давай ещё немного посидим, отдохнём, а завтра я сама схожу в агентство. Не хочется сейчас шефа дёргать, он ведь, если появится пища для размышлений, опять всю ночь не уснёт.

Глава 3 "Наведу справки"

Шеф пришёл в офис немного позже остальных, заезжал куда-то по вопросу, связанному с последним из завершённых дел.

- Катенька? – удивился он, увидев Кицу. – Ты решила выйти на работу? А как же ребятишки? Неужели решила отдать их в детский сад?

- Денис Олегович, не надо сыпать соль на сахар, - фыркнула лиса, - они ведь садик разнесут по кирпичику. Радует, что хотя бы на лето их отец забирает. Обещал к школе научить спокойно сидеть за партой и вести себя, как люди. Надеюсь, сумеет. Мне совсем не хочется оставлять их на домашнем обучении. Я ведь с ума сойду! На работу хочу!

- Не ты ли говорила, что труд – это для рабов на галерах?

Кицу отчаянно замотала головой.

- Уж лучше на галеры!

Все присутствующие в офисе постарались спрятать улыбки, а шеф спросил:

- Так что привело нашу красавицу-лису в агентство?

Катенька заново рассказала всё, что поведала вчера Ромке.

Шеф хмыкнул, задумчиво поджав губы, а минуту спустя сказал:

- Интересный, однако, экземпляр этот хлыстень. Не каждый способен из живого человека этакое сотворить. Статуи, помнится, у Горгон недурственно получались, но изображение на шёлке… впервые о таком слышу. Говоришь, он китайского производства?

Кицу кивнула.

- Впервые о нём заговорили именно там, но очень давно, сейчас, наверное, про эту дрянь никто уже и не помнит. Он ведь теперь путешествует по всему миру. Люди ведь регулярно повсюду исчезают. Во многих странах даже не подозревают о таком существе. А он то европеец, то африканец, то индус… теперь вот, судя по всему, русский. Я даже не знаю, есть ли ещё подобные ему существа. Возможно, хлыстней много. Но всё-таки, думаю, он такой один. Просто однажды странным образом обычная нечисть объединилась с ширмой, созданной каким-нибудь даосом, или мастером с особым даром. Причём это мог быть, как изготовитель резного деревянного основания, так и художник, расписывающий шёлк.

- И, как от него избавиться, я полагаю, не знаешь?

- Откуда? Я с этой тварью только однажды столкнулась, да и то не лично. Не случись тогда беды с Мин-Чжу, не знала бы, что такое вообще существует. И надо же такому случиться, теперь Ромка с этим дедом встретился. Прямо преследует меня хлыстень, но каждый раз где-то рядом, вскользь касается, напрямую со мной не общается. Так и в судьбу поверить недолго.

Кстати, мой благоверный его запах запомнил. Если надумаете уничтожить, то может попробовать найти лежбище этого зверя. Хлыстень не так много людей забирает для своей ширмы, потому на него никто внимания и не обращает.

Шеф покивал, думая о чём-то своём.

- Так-то оно так, - продолжил он. – Предположим, если он одного человека раз в несколько лет забрал, кажется, не особо и заметно. Людей в мире, что муравьёв в муравейнике, кишмя кишат.

Но, если подумать…

У твоей знакомой Мин-Чжу могли быть дети, которые из-за хлыстня не появились на свет, внуки и так далее. Если всех возможных потомков собрать, получится небольшой город.

- Она была наложницей, и не факт, что император вообще с ней ещё хотя бы раз переспал. А случись такое, наступи беременность, конкурентки сделали бы всё возможное, чтобы дитя появилось на свет. Это – гарем: там и травили, и топили, и…

Но, если как пример брать современного человека, то вы, Денис Олегович, конечно, правы, я об этом не подумала.

- Катенька, давай сделаем так: я посоветуюсь с Варварой Панкратьевной, решим, как дальше быть, заодно поищу материалы про это существо, а ты попроси Рому отследить место жительства дедуси с ширмочкой, пока след окончательно не пропал. Осадков уже две недели не было, так что эта возможность, скорее всего, долго не продлится. Дождь отлично смывает все следы.

Катенька поднялась с кресла для посетителей.

- Тогда я побегу домой. Отправлю Ромку поискать нужную нам дислокацию, пока его деточки вусмерть не заездили.

Она ушла, а Дэн, посмотрев на дверь, вздохнул и сказал:

- Эх, какая была замечательная сотрудница!

- Денис Олегович, разве я плохо работаю? – тут же обиженно проныла Юлька.

- Что ты, Юлечка?! Отлично ты работаешь. Просто как-то странно видеть нашу Кицу в кресле, где обычно сидят посторонние.

Секретарь, поняв, что шефа всего лишь мучает ностальгия, тут же сменила тему и громко произнесла:

- Антон, ты когда-нибудь смотрел детективные фильмы?

- Смотрел, а что? – откликнулся программист.

- В некоторых такой момент: заходят детективы в комнату, видят на столе две кружки…? Напомни мне, что они при этом говорят?

- Что у героя этой сцены кто-то недавно был в гостях? – не отрывая взгляда от монитора, отозвался Тошка из своей «кельи», так ещё в бытность прежнего хозяина называли эту небольшую, увитую проводами комнату. – Отгадал твою загадку?

Алекс почти беззвучно рассмеялся. Он-то уже понял, к чему клонит Юлька.

- Тогда, Тошечка, скажи, сделай милость, сколько человек поместится в твоём закутке?

Наивный программист, увлечённый чем-то важным, и тут не почувствовал подвоха.

- Помимо меня человека четыре, конечно, если убрать оборудование. Сама знаешь, места хватает только на то, чтобы мог разместиться посетитель для записи «исповеди». А что?

- Ошибаешься, и с оборудованием, как минимум, шестеро! – теперь уже явно ехидным тоном ответила девушка. – И они ходят к тебе ежедневно, торчат в твоём кабинете с утра до вечера!

- Чего-о-о?

Антон напрягся. Даже от экрана отвлёкся. Мало ли…. Всё-таки не в обычной конторе трудится, тут о каких только существах не слышали, каких только не видели!

- Рассуждаю, как детективы из сериалов, - продолжила Юлька. – Ты у себя чашки из-под кофе посчитай.

Лёшка, не сдержавшись, уже в голос прыснул со смеху.

- Ну, ты и язва! – беззлобно отозвался Тошка. – А просто сказать не могла? Никогда замуж не выйдешь! Никто на такую злыдню не позарится!

Тем не менее, через несколько минут все чашки были принесены, вымыты и поставлены на место.

«Женщина в коллективе не какое-то там украшение офиса, как пишут в книжках, а жизненная необходимость!» - подумал шеф, глядя на чистую посуду, и улыбнулся.

Почему-то вспомнилось. Как Катенька донимала подобными разговорами Ромку. И чем всё закончилось?

***

Варвара Панкратьевна встретила племянника, как всегда, во всеоружии.

- Только что вареники сварила, и начинка как ты любишь: лучок на подкопченном сале обжарила и в толчёную картошечку добавила, - приговаривала тётушка, между делом собирая на стол. – Сметанка своя, не магазинная. Вера Мостовая последнее время меня снабжает. Ты же с её сынишкой вроде учился в школе? Помнишь Лёньку?

Денис кивнул. Лёньку Мостового он помнил.

- Корова у них уже год как новая, - продолжала тётушка, - прежняя-то не очень рентабельная была, только свой корм и оправдывала, вот и закололи той зимой на мясо. А у этой и удой хороший, и молочко жирное да вкусное. Как от такого отказаться? Тем более что мною оно честно заработано. Отец у Лёньки всегда был тартыгой (гулякой и выпивохой), но никак не шла ко мне Вера, не просила помочь. А без просьбы, сам знаешь, нельзя в семью лезть. По весне она, наконец, решилась. Теперь вот, на радостях, то молоко мне, то сметану или масло таскает. Денег-то я не брала. Зато муж у неё стал всем на зависть: работящий, на сторону ни-ни, спиртное на дух не переносит – золото не мужик. Попросила её, чтобы особо не болтала. Сказала, иначе всё, что прежде было, назад обернётся. Не хватало, чтобы в моей ограде вся деревня бок о бок толклась. Бабы они ведь чуть поругаются с мужиками, как оглашенные по ведьмам бегут, всё им порчи да сглазы мерещатся. Не все, конечно, но и таких хватает. Вера пустила слух, что мужик её закодировался, а молочко у них я покупаю. Так она решила всем бредким (болтливым) рты заткнуть. А мне разницы нет, сработало, да и ладно.

- Тётушка, скажите, вот как вы умудряетесь угадывать, в какой день я приеду?

Я слышал про микрохимеризм плода и матери, но про такое же явление между тётей и племянником – не доводилось.

- Микро… чего? – фыркнула Варвара, усаживаясь к столу. – Ты по-русски говорить умеешь?

- Ну, как бы понятнее объяснить? Это, когда в течение беременности клетки ребёнка и матери циркулируют между ними обоими, материнские малышу, а его – мамаше. После родов некоторые клетки ребенка, иногда в весьма приличном количестве, остаются в организме родительницы, в её тканях, костях, мозге и так далее. И, к примеру, если сердце или какой другой орган маменьки повреждён, клетки плода могут его восстановить. Стволовые клетки – это, по сути, «чистый лист», который легко превращается в любые ткани и поэтому играет важную роль в развитии плода.

Клетки выношенного женщиной ребёнка находят в головном мозге матери даже через восемнадцать лет после его рождения, иногда и намного позже. Именно поэтому она может интуитивно почувствовать своего сына или дочку, даже когда их нет рядом.

Так же перемещаются клетки между близнецами, и даже при переливании крови есть вариант.

Вот я и говорю, мы ведь не мать и сын, но вы меня будто чувствуете. Предвидите, когда приеду. Да чего уж там, даже точное время и место знаете.

Сегодня как раз мимо продуктового магазина проезжал, и тут ваш звонок: «Притормози, купи пару пачек круглого риса, а то у меня почти закончился».

- Так рис и впрямь закончился, - ничуть не смутилась Варвара. – Чего это мы всё обо мне да обо мне? Ты лучше расскажи, Дениска, зачем приехал-то? Я ведь не бабка-отгадка какая-нибудь, потому знать не знаю, что там у тебя произошло. А любопытно. Явно какое-то новое дело нарисовалось.

В её глазах мелькнул неподдельный огонёк предвкушения. Она любила загадки, а это была загадка, наверняка достойная её внимания, с простыми случаями в агентстве и сами прекрасно справляются.

«Ай да тётушка! Вот же хитрая лиса! Как же она виртуозно ушла от ответа!» – восхищённо подумал Дэн и улыбнулся.

Затевать бесполезный спор и пытаться вывести Варвару Панкратьевну, как говорится, на чистую воду – пустая забава. Уж что-что, а это её племянник отлично усвоил. Да и время дорого – на улице почти ночь, он же ещё даже не приступал к разговору, ради которого приехал.

А комнату уже наполнил умопомрачительный аромат свежесваренного кофе – маслянисто-карамельный с ореховой ноткой, значит, пришло время поговорить о деле.

- Хм, каких только чудес не бывает! Я тоже про такого никогда не слышала, - хмыкнув почти так же, как Дэн, когда ему Катенька поведала о хлыстне, подытожила тётушка. – Говоришь, он родом из Китая?

- Предположительно.

- Тогда я наведу справки именно там. Заодно и у знакомых японцев поспрашиваю. Ширмы ведь, насколько помню, в первую очередь из Поднебесной в Японию перекочевали. Мало ли! Вдруг хлыстень появился именно в Стране восходящего солнца? Наверняка о месте его рождения мы с тобой не знаем.

Племянник задумчиво покивал, соглашаясь с доводом Варвары Панкратьевны о происхождении существа. История этого существа окутана плотным туманом времени и неизвестности. Никто не мог с уверенностью сказать, где впервые возник из теней этот хищник.

Методы добычи информации у тётушки были не всегда традиционными, но всегда весьма эффективными. Она обладала удивительной способностью находить сведения там, где другие их в упор не видели. Частенько и он был одним из этих «других».

- Ты уверен, что перед нами именно хлыстень? – спросила она. – Может, это кто-то другой? В мифологиях разных народов столько всего необычного, что не мудрено в разновидностях всякой нечисти запутаться.

- С одной стороны, вы правы, но с другой, много ли мы знаем существ, повсюду таскающих за собой старинную китайскую ширму? Я, к примеру, до сих пор не слышал ни про одного.

- Да уж, таких маловато, иногда попадаются и такие штучные чудики. Кстати, дедуся, раз уж в Китае бывал, мог бы бездонный мешочек Цянькунь завести для удобства. Впрочем, кто же ему даст истинный божественный артефакт? – размышляя вслух, сама себе возразила ила тётушка. – Ну, тогда хотя бы добыть подобие этого мешочка, пусть не с нескончаемыми дарами, как в Цянькуне. Удобно же. Места в таких вполне достаточно, чтобы громоздкую старинную диковинку спрятать, а не носиться с ней по всему миру, как с писаной торбой.

Кстати, а ведь Роман не сказал, что видел у него на плече или подмышкой ширму, дед о ней только говорил. Может быть, никакой «ширмочки» и в помине нет? Хотя, и хлыст, выбирающийся из вены, тоже очень необычное явление. Ладно, сегодня ночью поболтаю с приятелями, сделаю им сюрприз, а завтра сама заеду к тебе в офис, где-нибудь после обеда. Ты же никуда в это время уйти не планируешь?

Денис усмехнулся. Можно подумать, она не знает, что с утра его в офисе не будет, а к полудню драгоценный племянничек наверняка вернётся. Именно поэтому и сказала, мол, «заеду к вам в офис, где-нибудь после обеда», а не до него!

- Хорошо, завтра жду. Попрошу Юленьку свежих булочек купить. Знаю, что вы с корицей любите.