Агент ЛГС. Крым Наш!

Глава Первая. База

Знал Ван Райк и всех героев звёздных троп. Так, он рассказывал о Сэнфорде Джонсе, первом человеке, решившимся на межзвёздный перелёт.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

Иду по полю космодрома "Заслона". Буцы магнитами клацают по плацу.

"Цук-цук..." — как красотка по подиуму на каблучках.

На Земле эти магниты не нужны, только на станциях, но по регламенту форма должна быть соблюдена и здесь.

Нарушаю. Это я уже насчёт поля. Да, я должен проходить через тоннель долгими кривыми путями, несколько раз воспользоваться лифтом, пройти трижды контроль, выкладывая всё металлическое, чтобы попасть в Диспетчерскую. А до неё на самом деле от моего Карго рукой подать. Пару шагов, так сказать, и ты в домике. Из их окна видно нашу парковку. Эх, иметь бы свой карманный телепорт! Жил бы в Ялте. И с пляжу сразу в сланцах в офис попадал бы!

По технике безопасности идти напрямик через Космодром строго запрещено. По полю может передвигаться только обслуживающий персонал. И то, если над зданием не горит красный маячок, когда ожидается взлёт или приземление корабля. А, ну, да. И роботы всякие могут ещё шнырять. Так привык их не замечать, что уже не воспринимаю как существ. А зря. Обидятся, сговорятся и революцию устроят. Хотя бы против меня.

А, нет, вру! Вон ещё строем ведут новобранцев на военный транспорт. Тоже нарушают. Красиво шагают. Пожалуй, это не новобранцы, а элитное подразделение. Штурмовики, мать их за ногу! Завидки берут.

Как я мечтал служить в Космических Войсках в детстве! Так мечтали и многие мальчишки, пока не началась эта заварушка на Луне. Эх, прошляпили мы, как колонисты с Марса Лунатиков под себя подстроили. Прошляпили.

Нет, это не те Марсиане, которыми раньше называли воображаемых инопланетян. Наши, Земляне. Много лет назад, колонизировав Марс, они окрепли и объявили о своём суверенитете. Там обнаружили редкоземельные ископаемые, и их колония резко разбогатела. Не захотели делиться с Землёй. А, набрав силу, решили подмять под себя и нас. Но не тут-то было. Подмялка не выросла! Пообломали мы их тогда. Утихомирили. Но вялотекущее противостояние осталось. Сейчас они пошли хитрым путём. Спровоцировали на Луне мятеж, мы проморгали путч, и к власти у Лунатиков пришло промарсианское марионеточное правительство. И, млин, законно всё у них вышло! Не подкопаешься. Их бывший правитель сбежал к нам на Землю, живёт сейчас где-то под Ростовом.

А теперь Марсиане снабжают Лунатиков новым вооружением, и те пытаются грабить проходящие мимо корабли, устраивают набеги на станции, которых много расплодилось вокруг Земли-матушки. Так, по крайней мере, говорят по головизору. А, ведь недавно мы их самих считали своим сателлитом, спутником. Карманным почти. )

Зачем так много станций у "Заслона"? Так, давно уже всю промышленность перенесли в космос, на периферию. Там вахтами трудятся люди, возвращаясь на Землю лишь отдохнуть. Земля теперь — райское место! Без выбросов, без мусора. Экология, мать её! Но жить на Земле дорого. Не всем по карману. Многие семьями так и живут на станциях, прилетая сюда лишь в отпуск.

Подхожу к КПП. Михалыч. Я знаю, что сегодня его смена. А у Михалыча есть лапочка дочка, в которой он души не чает.

— Привет, Михалыч! Зацени, какие цацки я для твоей малышки у Лунтиков выменял на фантики! — протягиваю ему брюлики.

Это не настоящие. Луняне их выращивают на экспорт. Они там очень дешёвые, горстями продаются. Но его девчонке будет приятно. А Михалыч закроет глаза на мои аферы. Это через три кордона я не могу пронести контрабанду, а Михалыч зажмёт кнопку на своей пикалке, и она промолчит, когда он на камеру будет ею махать вдоль моего тела. И в сумку заглянет лишь для проформы, капаться не будет. Он знает, чем я промышляю. И я знаю, что он знает. И он знает, что я знаю, что он знает. Но мы взрослые дяди, знаем оба, что лучше промолчать. А с этими дешёвыми брюликами к нему перекочует незаметно и что-то посущественнее. Но это наш с ним секрет. Даже напарник не поймёт, будет видеть лишь цацки.

— Кстати, Макс, сегодня конторские будут со складскими играть в скейтбол. Ты не будешь участвовать?

— Не! Мы же и ни к конторским не относимся, что сидят наверху в офисах, и ни к складским, что внизу ишачат. Так, не пришей к кобыле хвост. Вот, точнее, мы и есть, тот хвост, что управляет кобылками, грузы на которые распределяют конторские, а загружают складские.

— Аха! Прокладка между ними!

— Точно, Михалыч! Но не будь этой прокладки, и обе команды в лужу сядут, не зная, как поступить. Только и останется им, как играть меж собой в скейтбол.

— Пора погонщикам кобыл свою команду варганить!

— Да, не! Мы все постоянно в разъездах. Здесь появляемся лишь маршруты получить у конторских, да груз забрать у складских. Так что пускай верхи разбираются с низами без прокладки на своих играх!

Прошмыгиваю дальше, лифт не жду, взбегаю по лестнице, по старинке, минуя Окурочные, что стихийно устраивают втихаря конторские между пролётами, скрываясь от камер на этажах. Здоровый образ жизни сейчас норма, и Курцов за Власть Советов притесняют нещадно, наказывая более низкой зарплатой и штрафами. Никто не признаётся в пристрастии к табаку, но их можно вычислить по благоуханиям ароматов всяких деодорантов изо рта, которые флаконами впрыскивают себе курцы. Но это им кажется, что они убивают запах сигарет. Этот запах не задушишь, не убьёшь! Вот и воняет от них, как в том анекдоте про "кто под ёлочкой покакал".

Ещё этаж и — офис.

"Логисты. Водителям вход воспрещён".

Когда и зачем сделали эту надпись, никто не знал. Но как же иначе могли Водители Кораблей пообщаться напрямую с Логистами? Нет, конечно же, некоторых водил Логисты и в глаза не видели никогда, общаясь лишь по мыслефону. Но я предпочитаю только живое общение!

Глава Вторая. Надо!

Упаси меня бог спорить с вольным торговцем о его правах!

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

— Ой, ты ж божечки ж ты мой! Кто к нам явился-не-запылился! Где тебя носило? Весь день до тебя не могли по мыслефону докричаться! — на пороге я застаю Ульяну, собиравшуюся выходить из офиса, но при виде своего потерянного работника, то бишь меня, решившую остаться.

Ульяна держит нашу шайку-лейку в ежовых рукавицах за самые я... стесняюсь говорить, за что. Она молодая, амбициозная и очень волевая. Наши погонщики на цыпочки встают в струнку, когда она вот так вот отчитывает каждого.

Лера, сидящая спиной ко входу, аж разворачивается:

— Мы тебя весь день выкрикивали, а ты как сквозь землю провалился! Опять в бане парился, не вынув чипа?

А наша Валерия тоже не из тихого десятка. Может так рявкнуть, что локаторы в трубочку свернутся, лишь бы незаметным шлангом прикинуться. Её должность в компании скромная, но поговаривают, что она чуть ли не сама хозяйка фирмы.

— Так точно! Забываю, что марсианские чипы такие изнеженные, всего девяносто градусов тепла их выводит из строя после бани! Как же с ними в космосе работают?!

— В космосе они не парятся, как ты! Опять, небось, пару нагнал пару и не заметил, как чип закис?

— Да, было дело...

— Да, ладно тебе! Небось специально решил от всех скрыться. Знал, что так будет, и специально сделал? — берёт меня на понт.

Ульяна в гневе. Делаю на лице удивление, изображаю негодование:

— Да как ты можешь такое про меня подумать! Я же весь белый и пушистый! — и, нежно взяв в обе руки её ладонь, щёчкой прижимаюсь к ней. Действенный способ. Когда неожиданно резко, но не наглея, нарушаешь границы пространства девушек, они все теряют контроль, и мозг их борется между "принять" или "отвергнуть", забывая о других проблемах. Проверенный способ.

— Что ты себе позволяешь, Макс! — уже не так строго журит меня Начальница.

И тут идёт в ход мой коронный козырь — из моей ладони появляется рафаэлка как незапланированный презент.

— Ах, ты как всегда...

Вторая конфетка перекочевала Лере. Получает сладость и Аннушка, сидящая рядом.

Аннушка у нас на стажировке из другой компании, но крепко уже вливается в коллектив. С виду тихоня, но я слышал случайно, каким отборным матом она отчитывала по мыслефону обнаглевшего погонщика.

— Ты только дам угощаешь? — только тут замечаю вальяжно развалившегося возле Анны на стуле, как в кресле, Колю Ратушина.

— О! Колямба! Прости, не заметил тебя! — и достаю из воздуха батончик "Степа". — На, держи, специально для тебя приберёг!

Я действительно его не замечаю при входе. Он уже в офисе что деталь интерьера. Как ни придёшь, он всегда там. Приезжает заранее за полдня до рейса и может часами забавлять дам своим присутствием. Он не лентяй, в работе просто Асс! Почти как я всё успевает по графику, быстро и в срок. Но очень любит внимание к себе. Прямо купается в нём.

У окна напротив сидит дедок с непонятной бородкой. Он пока что молчит, не торопится. Знает, что и до него очередь дойдёт.

— Хоттабыч! А это для тебя! Это не крылышки из Ростикса, но вполне едабельно! — протягиваю ему леденец со вкусом шашлыка.

Евген тоже недавно в конторе, непонятно, как и зачем туда попал. Есть подозрение, что с какой-то неизвестной непосвящённым миссией.

— Эх, Макс! Напрасны твои фокусы. Мы, когда не докричались до тебя по мыслефону, отдали рейс как раз Николаю. Он уже верифицировал маршрут, так что извини. Следующий тайминг будет только к утру. Тебя записывать? Как раз готовлю реестр.

— А ничего не будет на короткую ногу? — щурюсь, пытаюсь подмигнуть.

— Увы, маршруты сейчас готовит ОПМ из Владимирского Централа. Это раньше мы могли сами составлять. Теперь только — "лопай, шо дают". Думаешь, Колямба обрадовался, когда ему твой маршрут перепал? Но сам виноват, что рано приехал. Там не только дальние станции, но ещё и в строгие интервалы почти каждая точка.

— Ага, ни с пиратами с Луны не повоевать, не от ментов не поудирать. Скукота... — зевнул Ратушин.

— Загляни в Подорожник. Может у них есть какая оказия до утра. Не зря они так называются. У них хоть и мелкие заказы, но подороже наших. Глядишь, на обед заработаешь.

Аха. Понимаю, на что намекает Хоттабыч. Совсем не на Подорожник. Скорее всего, информирует меня, что есть хорошее предложение в Даркнете. Я знаю, что он давно знаком с Лёшей Куликовым из нигде не значащейся, но широко известной конторки "ПодВЕЗём". Почему не значащейся? Да нигде фирма не фигурирует. Попадают туда только проверенные кадры, типа меня. Почему широко известной? Да потому что все знают, что если надо какую контрабанду доставить тихо и быстро, то это через них. И, кстати, я как раз туда хочу заглянуть с пакетом, что старательно проносил через Михалыча.

И, да, Лёша и Лера совсем не однофамильцы. Это тоже известно не всем.

— Ладно. Я тогда к операторам мыслесвязи, заменю чип и буду на волне. Разрешите удалиться? — я по-солдатски чеканю каблуками и прикладываю правую ладонь под козырёк каски, выполненной под модную кепи.

— Давай вали уже. И от рейса тебе не отвертеться. — непонятно про какой рейс говорит Лера. Про официальный или в конторе её мужа Лёши.

— Не забудь отметиться о прибытии за час до погрузки! — это уже Хоттабыч. Значит, всё же речь про утренний маршрут.

— Ест, сэр! Ест Мэм! Рад и сам поесть! Разрешите старт?

— Вали уже! — хлопает Лера меня по заднице журналом, но я успеваю уже ретироваться.

— Поехали! — изрекаю я заезженную цитату Гагарина и выхожу.

— Семь фруктов тебе под кильку! — вслед кричит мне Лера переиначенное морское напутствие.

Глава Третья. Да ладно?!

Каждое Могущество имеет две грани — светлую и тёмную — и эти грани хорошо сбалансированы.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Макс Григорьев

В фойе этажа вспомнил, что так и не поел. До доширачной столовки идти было в лом. Решил воспользоваться пищевым принтером "Вкусно и точка". У них хоть вид синтезированной еды выглядит аппетитно в виде всяких бургеров или сандвичей. Хотя это — самый обыкновенный пластик, как и прочая еда в любых пищевых терминалах. Между собой мы этот фастфуд называем "Вкус...Очка", сокращая длинное название до минимума. Это более отражает действительность.

На самой Земле еда очень дорогая, но вся из натуральных продуктов. В Космопортах, как и на станциях жрачка корпоративная, по регламенту не положены другие точки общепита. А за пределы Космопорта выходить не хочется сегодня, а то сорвусь и рвану обратно домой. Раз вышел на вахту — назад дороги нет. Платят хорошо и лишиться работы — не вариант.

Спускаюсь на нижние этажи, на ходу жуя пластфуд. Лифтом принципиально не пользуюсь, предпочитая обычную лестницу. Даркнет не таится, проход к ним не засекречен, кордонов и охраны нет. Все всё знают, но делают вид, что ничего нет. Там торгуют всем и возят всё. От брюликов до человеческих органов. Иногда бывает и человеческий груз. В специальных автономных контейнерах. И кто там находится, не известно. То ли ВИП-персоны, то ли рабы — можно только догадываться. Ничего лишнего спрашивать нельзя.

Опять очередная курилка. Только окурков здесь больше, и никто не прячет место. Даже диванчики стоят и шахматный столик. Голографический проектор во всю стену и зачем-то боксёрская груша. Явно не для спорта, а, скорее всего, чтобы стресс снять. Сейчас на ней чья-то физиономия спроецирована. Морда вся в подтёках. Профессиональный программер поработал. Видно, что изображение меняется в зависимости от места приложения удара. Сбоку ухо сломано, скорее всего, от маваши-гери.

Как только вхожу в фойе, приятный голос электронной Марфуши шепчет, словно возле уха:

— Добро пожаловать снова к нам, Максим! Ребята Вас уже ждут.

"Сцк! Как они меня просекли? Я же чип в бане специально выпарил, чтобы не дёрнули на работу в выходной!"

Ах да. Наверняка по старинке — считывание походки или лица. Хоть в капюшоне будешь, сквозь одежду и маску просканируют. На-мля технологии, мать их за ногу. Небось, ещё и в сортире спектральный анализ мочи берут. Говорят, что есть такие сканеры, что по любому открытому участку тела считывают ДНК человека сразу и с базой данных сравнивают моментально.

В комнате Даркнета как и полагается, полный Дарк и света Нет. Лишь три голографа светятся, выдавая на одном трёхмерную проекцию части космического пространства. На втором, видимо, отслеживают траекторию перемещения какого-то важного груза. А третий показывает лохматого мужика в одиночной камере, закованного в импульсные кандалы.

При моём появлении третий проектор гаснет, но я запомнил этого типчика. Такого хрен забудешь, ночью приснится и не даибох с таким в подворотне встретиться!

— О! Макс, привет! Вовремя зашёл! Груз надо срочно к утру доставить на Луну! — встречает чуть ли не у порога Лёха, сам начальник конторы.

Значит, дело действительно важное. Лёха "в пустоту" не общается. Когда говоришь с ним, ощущение возникает, будто он не только пытается глаза твои держать на контроле, но и всё, что за ними. Как рентгеном считывает, попутно мониторя ситуацию вокруг тебя. Хотя создаётся впечатление, что на тебя он не смотрит.

— Не! Не выйдет. Наши меня уже на утренний рейс подписали. Мне бы что-нибудь на короткую ногу?

— Ну, как же так? Надо было сперва к нам зайти, а потом к своим. — это уже мой тёзка Макс, Лёшин Логист Борода.

Мы с ним вынуждено терпим друг друга. Он даже руку подаёт для приветствия, отвернувшись, всем видом показывая вынужденность ситуации. Было у нас с ним парочку конфликтов. Один из них даже сам Лёха спровоцировал, а потом как бы меня защищал.

— Ладно, там терпит. После рейса заскочишь тогда. Груз только ты сможешь доставить. Сейчас тебе Борода даст одно задание на станцию. Короткое, но денежное. К своему рейсу успеешь.

Вот же ляд! Знают же они всё! И когда рейс у меня, и даже, скорее всего, куда он будет. Но к чему эта проверка "на вшивость" тогда была?

Отдаю Лёхе пакет, пронесённый мимо властей. Он и не спрашивал про него, сам видел у меня в руках. К чему лишние фразы? Привёз и привёз. Сумма тоже не спрашивая, капнет мне на счёт.

И тут я замечаю в кабинете опять Ратушина. Когда он успел сюда переместиться? Небось, пока я пластфудом баловался, он на лифте прошмыгнул. Сидит сейчас возле Нади, что-то шепчет ей на ухо, приобняв одной рукой за плечи, второй рукой коленку её гладит.

Борода приносит пакет. Но даёт не в руки, а кладёт на стол:

— Координаты по мысленджеру скину. Как прочтёшь, они сотрутся.

— Так чип же у меня того... Запарился, — я стучу по голове, где вшит чип.

— Пройди вон в ту комнату, ты же знаешь. Петруха восстановит всё. Некогда ждать, пока ты к операторам мыслесвязи доберёшься. А хочешь, мы тебе проверенную китайскую заменим? Качество...

— Не! Китайские хоть и самые надёжные, но мне не по карману пока, — и нехотя иду к Лёшиным программерам.

Глава Четвёртая. Узник

А теперь Сэнфорд Джонс принимает на борт своей призрачной «Кометы» всех космонавтов, погибших на посту….

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

В камере светло и не сыро. Но это не радует, а наоборот, угнетает. Хочется спать, а яркий свет мешает этому. Его не гасят ни днём, ни ночью. Ещё и зум какой-то бесконечный. Я сперва думаю, что это у меня в голове. Потом понимаю, что это специально включено. Ненавязчивая Пыточная.

Погорел я случайно. Земляне атаковали нас на Луне. Это они по всем головизорам трындычат, что мы посягаем на их мирные торговые корабли, на самом деле мы сбиваем только военных, вторгающихся в наше пространство. А также вылавливаем диверсантов, постоянно засылаемых к нам на Луну.

Как всё раньше хорошо было! Все люди — братья! Да, мы не коренные Луняне. Или как нас обидно пытаются называть — Лунатики. А то и вовсе, принимая за олигофренов — Лунтики. В ответку мы их зовём Грязня. А Землю — планета Грязь. Мы такие же Земляне в прошлом, как и они, как и Марсиане. Потомки первых колонистов с Прародины. Но мы давно уже выплатили все долги и хотим суверенитета. Чтобы не зависеть от прихотей зажравшихся олигархов Земли. Им бы лишь качать недра наших планет, да богатеть. На наше процветание им фиолетово насрать! А нас хоть и меньше их рати, но у всех семьи, дети. Мы уже давно там не вахтами живём, а полноценной жизнью. Стараемся также радоваться Солнцу, растить сады, воспитывать детей. А их нисколько не заботит наш быт.

Первыми взбунтовались Марсиане. Им повезло. Нарыли какие-то полезные ископаемые, сделали запас. Втихаря создали свою армию, космический флот. Выплатили все долги Земле до последнего рубля, потраченные на освоение планеты. И стали жить счастливо и богато. Пусть почва у них не так плодородна, как на Земле, и настоящая живая еда там стоит баснословных денег, но все накормлены синтезированной едой. А большинство народа даже ни разу и не пробовало иную пищу.

Сперва Марс свой суверенитет отстаивает. А потом помогает нам. Мы свергаем присылаемое с Земли правительство, что лишь контролирует выкачку денег, и законно выбираем Правительство из своих, кого заботят именно наши, Лунские проблемы. Да, Марсиане нас финансируют, присылают специалистов. Снабжают оружием, помогают создать армию. Заметьте, безвозмездно! Да, им сейчас принадлежат многие наши предприятия, но они заботятся о процветании народа, а не только об обогащении. По крайней мере, дружба с ними ни в какое сравнение не идёт с тем имперским отношением, что веяло от Грязни.

Меня хватают неожиданно. На отдыхе. Скорее всего, та сучка опаивает меня чем-то. Очухиваюсь я уже скованным, и везут меня оккупанты под покровом ночи на Тёмную сторону Луны. Где сейчас прячут — не пойму. Но мы точно не покидали планету. Гравитация и сейчас прежняя.

Я родился и вырос на Земле. На Луну меня занесло по службе до Революции Сознания. Я всегда иду не в ногу с указаниями, а по воле сердца. Никогда не пытаюсь услужить начальству, но и Устав стараюсь не нарушать. Единственно, что всегда и везде отстаиваю свой бзик. У меня с рождения роскошные вьющиеся волосы, доставшиеся по наследству от отца. Я ими горжусь и никогда не даю сбрить. Даже в армии попадаю в карцер, но так и не сдаюсь. Потом к моим причудам привыкают. На Луне лояльно относятся к хаеру. Хотя большинство предпочитают милитари налысо или под ёжика. А я считаю, что эту моду навязывают рано лысеющие, чтобы не выглядеть самим белой вороной. Служили же при Петре все армейские чины с локонами!

Именно за обильную растительность на голове меня и называют — Леший.

Зачем меня сейчас похищают? Это и так ясно. Как раз с моим появлением меняется тактика действий повстанцев. Я-то и предлагаю нашему президенту новую стратегию. И пусть он законченный болван, сидящий на транквилизаторах, но народ его обожает! В минуты просветления мозга он, правда, впадает в панику, причитая "зачем я в это ввязываюсь?" Но стоит его охране, приставленной Марсианами, дать ему очередную дозу, так сразу окрыляется, становится героем, готовым порвать всех в клочья.

Мои действия поддерживают и Марсиане. В народе, если честно, их не любят. Называют МарсоЯнки. Но от их помощи никто не отказывается.

Почему-то учёные отвергают значение влияния отдельных личностей на политические изменения. Утверждают, что независимо от тех или иных субъектов под давлением объективных предпосылок Мир рано или поздно придёт к той формации, к который ему уготовлено идти. Однако мы знаем и много исторических доказательств, как именно личности меняют ход Истории. Не будь того же Ленина, мечтающего отомстить за своего брата, который мстил, в свою очередь, царю Александру Третьему, своему настоящему отцу, то Россия раньше справилась бы сама с трудностями, князь Михаил принял бы отречение Николая и привёл бы Россию к процветанию. А не победи Трамп во второй раз, Россия и Америка стали бы злейшими врагами и разорвали бы Землю в клочья. А так страны становятся хорошими друзьями и приводят планету к процветанию. И не стань у власти на Земле сейчас злосчастный Диктатор, Луна и Земля так и остались бы братскими народами и не было бы противостояния. Вот и я надеюсь, что моё участие в судьбах Мира, по крайней мере, в действиях защитников Луны коренным образом влияет на ход Истории.

Аха! Особенно сейчас, когда я попадаю в плен! Получается, что роль личности этой продажной девки, которая опоила меня, оказывается, тоже непредвиденным субъективным фактором, влияющим на...

Ни фига! Я просто так не сдамся! Меня рано ещё списывать со счетов. Даже находясь в плену, я буду бороться!

Время зря не теряю. Не имея возможности перемещаться даже в пределах этой камеры, делаю возможные упражнения, разминая по очереди все мышцы. Сначала шею, потом стопы, колени, кисти рук, предплечье, поясницу и в завершение мышцы грудной клетки. Вся разминка от периферии к сердцу. Главное — не скиснуть здесь и не сдаться. Попутно в уме перемножаю трёхзначные числа, повторяю стихи и тренирую артикуляцию. Не забываю и про гимнастику для глаз.

"Нас не победить! Луна навеки! Луна превыше всего!"

Глава Пятая. На старт!

Я всегда был уверен, что не подвержен мечтаниям и влиянию волшебных снов…

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Максим Григорьев.

Я не удивляюсь, что очередное задание от Даркнета — доставка лишь пакета с сообщением. В наш век тотального взлома коммуникаций лишь бумажный носитель может обеспечить полную секретность. Не знаю, что там такого важного и ценного, способного оправдать рейс моего космического грузовика, но я давно к такому привык. И часто, получая маршруты, перескакивая с одной станции до другой, параллельно просчитываю, что и где можно ещё прикупить, чтобы выгодно сбагрить в другом месте за время стоянки. А для этого мне приходится знать наизусть номенклатуру выпускаемой продукции на всех станциях, вникать как в политические передряги, так и в разного рода житейские события на каждой станции. Я всегда держу руку на пульсе новостей как из открытых источников, так и из теневых. Не гнушаюсь криминалом, если он не идёт вразрез с моими убеждениями, чутко слежу за модными тенденциями каждого региона.

Например, сейчас мне предстоит лететь к спутнику, находящемуся в непосредственной близости к Луне. А там, как я знаю, очень ценно оружие. Нет, не для Лунатиков, а для групп самообороны прифронтовых пунктов. Они все имеют представителей на этом Спутнике, куда я лечу. И им всем не хватает официальных поставок вооружения. Вот я и прихватываю по пути военный груз, благо лечу налегке.

Михалычу на КПП на ходу машу рукой и торопливой походкой пересекаю космодром. У моего Карго уже стоят роботы с грузом, заказанным мной всего несколько минут назад. Даю указание на борт своим роботам принять груз. Поднявшись на борт, облачаюсь в экзоскелет и сам контролирую погрузку для баланса груза на корабле. Мне не нужны помощники, я работаю один. Система навигации у меня самая совершенная, корабль оснащён передовыми грузовыми системами и наипоследнейшим внешним вооружением. Все ответственные решения я принимаю сам, так что и напарник мне не нужен, а автопилот последней модели даёт мне возможность даже вздремнуть по пути и посмотреть очередную серию модного гипносна. Сейчас модны гипнопутешествия с полным погружением в реальность. Я обожаю странствовать по горам Крыма, изучаю архитектуру, историю полуострова. Для чего? Не знаю. Просто нравится мне это волшебное место! Многие даже на Земле не бывали ни разу, а попадая на неё зачем-то спешат в злачные места. Моя семья живёт на Земле, могу себе такое позволить. И мы с женой и дочкой часто путешествуем, когда я в отпуске. А во время своих поездок я собираю материал, чем их потом удивить в очередном живом походе. Отслеживаю гипноблоги самых продвинутых Ю-трубных блогеров. Составляю проверенные маршруты. И, да! Чаще всего это — путешествие по Крыму.

Эти долбанные машины, как бы не умны бывают, до конца не могут просчитать все варианты случайностей. Вот и сейчас я нахожу недостаточно продублированным крепление груза. Не хочу, чтобы при перегрузках что-либо оторвалось и болталось у меня в трюме, как граната в бочке с порохом. Может, и не удачное сравнение, но я блюду технику безопасности. Проще иногда сделать самому, чем попусту гонять роботов.

Мой корабль оснащён самым передовым импульсным двигателем. Их изобрели недавно, хотя принцип действия зародился ещё в Двадцать Первом Веке. Когда Китайцы провели первое испытание квантовой телепортации Шестнадцатого Июня Две Тысячи Семнадцатого года, переместив фотон с Тибета на Космическую Орбиту всего на Тысяча Четыреста километров, отдача отколола Ледник Ларсен С в Антарктиде. Это могло привести к колоссальным климатическим последствиям, но огромнейший айсберг зациклили южнее Чили, и гигантское таяние предотвратили. Лишь спустя годы на основании анализа научилось использовать этот эффект отдачи в благих целях. Сейчас обычными телепортами, использующими квантовую запутанность, никого не удивишь. Их научились зацикливать самих на себя. Но эффект отдачи придумали использовать в двигателях космических кораблей. Они позволяют разгонять молниеносно непилотируемый транспорт и очень быстро перемещать корабли с человеческим экипажем на допустимом пределе перегрузок. Отпала необходимость сооружать Столы для Запуска. Корпорация "Заслон" во всяких мыслимых и немыслимых местах теперь строит Космопорты. Они сейчас безопасны. Можно теперь стоять рядом со стартующим Космическим Кораблём, как раньше на пирсе возле отчаливающего Океанского Лайнера.

Дожидаюсь, пока грузовые роботы самозафиксируются. По кораблю разрешено ползать только диагностическим роботам. Но у них надёжная система фиксации. Они могут даже в открытом космосе лазить по корпусу корабля без опаски слететь во время полёта.

Бортовой Кок где-то на Камбузе готовит мне еду по расписанию. Когда проснусь, он сам меня накормит строго по режиму. Медицинский робот во время всего полёта анализирует моё состояние и всегда готов предупредить об опасностях для здоровья. Не могу себе представить, как раньше люди обходились без техники! Без неё сейчас даже в сортир не сходишь!

Всё проверено, могу стартовать. Облачаюсь в полётный костюм и иду в рубку управления. Там место для двух пилотов, но я, повторюсь, всегда летаю один. Погружаюсь в удобное кресло, произношу команду:

— Поехали!

И добавляю уже привычное:

— Семь фруктов мне под килькой!

Глава Шестая. Поворот

— Леди, я здесь именно потому, что не сделал того, что должен сделать.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Максим Григорьев.

Люблю во время полёта смотреть на дисплей, отражающий то, что находится впереди корабля. Это только в голофильмах звёзды летят на встречу с бешеной скоростью. На самом деле они практически не изменяют своего положения на протяжении всего перемещения по прямой. Меняются только всполохи от посторонних частиц в открытом Космосе. Космический мусор иногда устраивает забавные представления. Ещё интересно наблюдать приближающийся объект цели визита. Особенно нарастающую планету. Но сейчас Земля позади меня. Во время полёта мне, конечно, будут в отдалении поблёскивать другие станции, но в целом картина статична и именно этим она меня и завораживает. Я могу часами смотреть в открытый Космос. Он сильно отличается от Звёздного Неба, что мы видим даже по ночам с Земли. Но за пределами планеты ты чувствуешь его глобальность! Он живой! Дышит тебе в лицо.

Иногда начинает гореть зелёный индикатор идентификации, когда где-то поблизости пролетает корабль. Это значит, что он опознан и опасности не представляет. Хуже, когда индикатор оранжевый. Это означает, что опознанный объект либо полицейский, либо военный. И не дай бог, индикатор вспыхнет красным — это говорит о том, что объект не опознан, а, значит, таит в себе скрытую угрозу. Тогда сразу приходят в боевое состояние все виды вооружения.

Мой корабль снабжён куполом невидимки, но к нему сто́ит прибегать в самом крайнем случае. Во-первых, это ещё секретная разработка, откровенно сворованная. Во-вторых, срок её действия недолог. Она тратит очень много энергии, которая может истощить запасы корабля.

Вот и сейчас горит оранжевый индикатор. Мне навстречу летит военный. Идентифицируется, как свой, но мне нельзя сейчас встречаться ни с чужими, ни со своими. Намерения его мне ясны — я в зоне военного конфликта. Он патрулирует местность. Даже если он меня не видит, просто прочёсывает сектор.

Индикатор только загорелся, значит, меня ещё могли не заметить. У меня мощнее радар, чем у вояк. Срочно перехожу в режим "Стэлс". Энергии у меня достаточно, хватит, по крайней мере, до Спутника.

Военный шлюп проносится мимо. Отключаю "Невидимку". Пока всё спокойно. Но в этом нельзя быть уверенным до конца. На всякую хитрую *опочку всегда найдётся более коварная *рака.

Вот и конечная точка! Выхожу из режима "Стелс". Идентифицируюсь. Запрашиваю стыковку. Получаю пароль к логину. Попутно общаюсь с местной биржей. Как вольный купец предлагаю свой товар. Если бы втюривал напрямую клиентам, вышло бы дороже, но это надо было застрять там на сутки в поисках покупателя. У меня же всего полчаса для "отдать депешу", надо успеть к своему маршруту. Да и с такой маржой через брокеров, я в хорошем наваре. Соглашаюсь на сделку. Пока буду относить пакет куда надо, мои грузчики уже разгрузят товар, а местные примут. Денежка капнет мне на счёт.

На спутнике система КПП проще, но я и здесь не забываю подмазывать смену. Меня везде знают и встречают как родного!

— Привет, Палыч! Смотри, какие конфетки я твоей внучке принёс! — передаю кулёк конфет с Земли.

Для меня это пустяки, а здесь это небывалая роскошь. Конфетами он поделится со сменой, а, вот, то, что среди них, возьмёт себе. Никто и не заметит. Пусть я и прохожу сегодня порожняком, без контрабанды, но традиции не надо нарушать, он же не спросит в следующий раз, несу ли я запрещёнку.

Вот здесь, на Спутнике, магнитная обувка очень в самый раз. Притяжения нет. До маховика, который обеспечивает кручением сносную силу тяжести, ещё идти коридором, так что, дабы преодолеть невесомость, цепляюсь ногами по железному трапу. Магнитки сами прихватываются и отлипают в такт моей походке. Автоматика. Внешне выглядит, будто я просто прогуливаюсь, шаркая, как старичок, на самом деле я парю, перехватываясь этими самыми магнитками. У нас они называются бахилами или чешками.

Местное отделение Даркнета. Здесь они официально выполняют функции Системного Администрирования. Контора легальная, а, вот, про дополнительные функции не все знают.

Захожу, надеюсь не встретить в офисе Ратушина.

— Привет, Угрюмый! Тоби пакет!

— Не тоби, а — Вам! — охотно поддерживает заезженную шутку местный Логист.

— Зачем оно мне? Это тоби!

Оба дежурно улыбаемся, Угрюмый тут же распечатывает конверт. Улыбка сходит с его лица. Чувствую, что-то неладное.

— Ты сам в курсе, что там написано?

— Н-н-нееет... — начинаю понимать, что влип в дерьмо.

— Тебе предстоит отправиться на Луну, забрать кое-какой груз. Оплата увеличивается в десять раз от тарифа.

— Я так понимаю, отказаться никак не могу?

— Не можешь.

— Но я подписывался только на доставку письма! — бормочу нелепицу я и тут же хватаюсь за спасительную соломинку, — у меня же утренний маршрут! Я уже подписался под него! Мне времени хватит лишь на обратную дорогу.

— Здесь написано, что так и скажешь. Вот, сопроводиловка, — он протягивает бланк голопочты.

Экран мерцает и появляется изображение Хоттабыча:

— Прости, Макс, нельзя было тебе сразу говорить раньше. В общем, это и есть твой маршрут. Ульяна в курсе. Лёша тебе намекал, ты предварительно дал согласие. Мы надеемся на тебя. Ты наш герой! Оглянись — смотри, какой шикарный Чёрный Плащ развивается за твоей спиной!

Глава Седьмая. Груз

Это был подарок судьбы, который люди редко получают.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Максим Григорьев.

Как расшифровывается ЛГС, не знает никто. Даже руководство. Как только не представляли аббревиатуру:

Логистическая Грузовая Служба

Легальная Гражданская Сеть

Лучше Голым Свалю

Да, много кто и как ещё изгалялся. Официально все логистические конторы на Земле независимы, но по факту они все взаимосвязаны и часто перекрывают задания друг друга. Я уже к этому привык и не удивляюсь, что задание Даркнета даёт мне Логист ЛГС. Только, кажется мне, что в этот раз Ульяна совсем не в курсе событий. Возможно, мой маршрут как-то и прописан, на его выполнение действительно поставлен я, и закроют его в случае успешного выполнения именно на меня. Но, подозреваю, что будет он фиктивным. Вряд ли в нём значится Луна и груз Даркнета. Меня это не утешает, но я привык.

Привык, что всегда всех выручаю, привык, что когда самая *опа, меня посылают закрыть эту брешь. Привык вздрагивать от незапланированной вибрации мыслефона с криком о помощи. Как правило, это никогда не сулит ничего приятного.

Но и компенсация всегда следует соответствующая. Я привык жить на адреналине. Потому и не скулю. По крайней мере, перед руководством. Только сам себе в жилетку. Ну, иногда с Хоттабычем поговорим "за жизь" в свободное время. Ему, кстати, все изливают свою душу. Ему и Лере. Карма у них такая. Маркевич, например, никогда не может просто ответить на срочный вопрос "да" или "нет". Он всегда выльет Логистам поток информации про всё, о чём думает. И про палец свой раненный, и про движок ракетный допотопный, и про то, что у него несварение от пластиковой еды такое, что кал становится фиолетового оттенка, если просвечивать на лампочку. Кратенько поведает, минут на двадцать-сорок.

— И какое у меня задание? Перебросить десант в столицу Луны? Прикрытие хоть будет?

— Нет, — задумался Угрюмый. — Прикрытия не ожидается. Полетишь на Тёмную Сторону.

— И как же я...

— Макс, я в курсе про твою "Невидимку". Меня предупредили. Иначе... Я не такой сумасшедший, чтобы посылать кого-либо на верную смерть. Но в данный момент у нас никого нет, кто мог бы забрать био-контейер в кратчайшие сроки.

— Ах, всё-таки био... Даже не буду спрашивать, кто там, заложник или раненый боец. Если раненый, надеюсь, он там с бригадой биороботов-медиков. И питания ему хватит для путешествия.

— Здесь не переживай, там провизии заряжено на неделю. А тебе лететь меньше дня.

— Аха, это, если без погони армии целой планеты, пытающейся тебя уничтожить.

— Не переживай, уничтожать тебя никто не посмеет.

— Ах, даже вот как? То есть там пленник из Лунатиков? Случайно... Нет, нет! Не говори кто! Меньше знаешь, крепче спишь. Хотя с Вами поспишь, пожалуй. Когда вылетать?

— Уже вылетаешь. Тебе на борт доставили дополнительные баки с энергией. Хватит на сутки режима "Стэлс". Груз твой продан по самым высоким ценам, летишь пустой. Не вздумай ничем не затариваться! Напомню, рейс оплатят по десятикратному тарифу.

— Понял я, понял! — и поспешил обратно на корабль.

А так хотелось сходить в чайна-таун. Легендарный сектор на Станции с обалденной кухней! У них только пельменей около двадцати девяти видов! И прикупить мелочишку всякую не успел на турецком рынке. Вот вроде бы близость к фронту, а комерсов это не пугает. Торговать будут до последнего часа, когда уже при атаке на Спутник (тьфу-тьфу-тьфу) тот будет разрываться на части, те будут упорно втюхивать свой товар, будто на мирном Земном базаре, торгуясь за каждый рубль, до последнего цента.

Как и положено по регламенту, захожу проверить крепление погрузчиков и самого груза. Роботы надёжно зафиксированы, груз...

— Что за хрень?! — ругаюсь вслух, скорее всего, для самого себя, чем на отсутствующую публику.

Био-контейер не был закреплён!!!

Вызываю мысленно программу "Супер-Карго". Глазами прогоняю порядок работ. Везде стоят отметки "выполнено"! Не могли роботы отметку сделать, не совершив действий!

Либо это какой-то сбой... Либо...

Только этого не хватало. Медленно достаю бластер, медленно же обхожу грузовой отсек. Никого. Из грузового отсека в сам корабль можно попасть только тем путём, что я вошёл. Взломать замок невозможно в принципе! Если кто-то и открепил контейнер, он должен быть только в трюме.

Какого...

Решил просканировать камеры. Да, всё верно. Роботы ни при чём. Они добросовестно прикрепили контейнер. У этой модели свои крепления. Их и использовали роботы, надёжно зафиксировав груз. Я обычно в таких случаях сам ещё дублирую. Но очень эти контейнеры неудобные. Полтора размера стандартных. В стандартных кораблях, как для одиночки, нет места крепления, для двойного далековато. Но у меня платформа не знает слова "нет". У меня возможно всё! Надо притащить только дополнительные стропы.

Но я упорно решаю досмотреть по камерам, когда именно произошло раскрепощение, и кто это сделал. На всякий случай держу наготове бластер.

Так! Вот этот момент. Одна фала неожиданно отстреливает и повисает в воздухе, потом шлёпается о стенку контейнера. Аха, тот же фокус и со второй. Ждём. Вот и третья последовала примеру товарок. Что за чертовщина. Никого не было в этот момент рядом! Перематываю на ускорении до момента, когда я сам вошёл в трюм. Никто не появлялся.

Подхожу с осмотром к фалам. Фалы как фалы. Обыкновенные. Хотя нет! Крепления замка немного толще обычных. Пробую их сжать. Всё в порядке, не отстреливают сами. Жду немного. Без изменений. Может, от натяжения расщёлкнулся ненадёжный марсианский механизм? Тоже мне, правительственные службы, а используют не качественные китайские, а дешманские. На всякий случай приношу свои файлы и креплю груз поновой.

Теперь можно в путь!

— Поехали!

Глава Восьмая. Миссия выполнима

Равновесие должно существовать во всех мирах.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Шустрый

Мы давно знаем о существовании базы Грязни на Тёмной Стороне нашей Луны. Но где именно она располагается, найти до сих пор не удаётся. И тогда я предлагаю себя в качестве троянского коня. Я сам с Земли, но давно и безнадёжно влюблён в Роксалану. Она выросла на Луне и предки её отсюда. Красоты она необыкновенной, и ради неё я бросил всё и рванул сюда, пообещав даже погибнуть за неё! Эх, кто меня только дёргал за язык пообещать такое!

С родиной отношений не прерываю, и мне легко удаётся втереться в доверие к их воякам. Я знаю, в каком направлении надо давить и вскоре оказываюсь как раз на этой базе. Но где именно она, мне так и не удаётся понять. Попадаю я туда при странных обстоятельствах. Во время сна меня перевозят. Как спящего Царевна.

На базе я проявляю активную деятельность, но стараюсь не вредить своим друзьям с Луны. И вот, однажды мне везёт. Я вижу, как привозят пленённого Суворина. Сперва глазам своим не верю! Но ошибки быть не может. Это действительно он. Меня, однако, он либо не узнаёт, либо делает вид, что равнодушен к моей персоне. Это к лучшему. Я не в обиде, лишь бы живым остаться и не рассекретиться.

Его помещают в био-контейнер. О! Про эти чудо-домики я знаю всё! Я работал в компании, их производящей. Там всё на автоматике, и можно в зависимости от модели содержать как узника, так и прятать ВИП-персону. Это, по сути, автономный бункер с системой жизнеобеспечения начиная от контроля и поддержания системы снабжения воздухом и синтезированной пищи до полностью роботизированной операционной без участия человека. Система модульная. В полном фарше заполняются все отсеки оболочки. В урезанном виде образуется много пустот. Можно с лёгкостью играть, как в детстве в прятки. Эх и зачем я так тороплюсь, не продумывая до мелочей предстоящую операцию по спасению пленённого Главнокомандующего. Будь у меня в запасе хотя бы день... Да, что там день, пару часиков бы.

Не скажу, будто бы случайно, но я узнаю, что за био-контейнером прибывает тайно от властей Луны корабль, который должен доставить эту посылку на Землю. Такого допустить никак нельзя! Я подготавливаю в свободных модулях оболочки убежище для себя и, собрав себе запасы, залегаю там. Там же у меня есть доступ ко всем системам этого бункера. Обнаруживаю, что кто-то устраивает в самом помещении настоящую пыточную. Внутри капсулы никогда не выключается яркий свет. Я делаю освещение комфортнее. Также изверги закорачивают реле, и от них идёт в комнату противный зум в тревожном диапазоне. Вряд ли узник заказывал такую дискотеку. Меняю зум на успокаивающий розовый шум. Надеюсь, Суворин будет благодарен. Полностью убрать помехи нельзя. Это как триггер сигнализации. Если его отключить, сработает сирена. Пусть лучше будет так. Из двух зол выбираем то, что легче всего причинить.

Чувствую, что вовремя схоронился. Нашу капсулу куда-то перемещают. Скорее всего, уже грузят на корабль вместе с безбилетником, то есть мной. Подстраиваюсь к внешним мониторам. Так и есть. Мы уже в грузовом трюме. Интересно, это военный транспорт или гражданский? Сколько экипажа на корабле?

Несколько роботов-погрузчиков закрепляют контейнер встроенными в него стяжками. Это хорошо, что не своими такелажками. В этой модели капсулы используются крепления с дистанционным управлением как натяжения, так и замка. Роботы это знают и подключаются к системе. Через них я скачиваю код доступа к управлению ими. Когда уже внешние роботы склада покидают трюм и корабль готов к взлёту, я отстёгиваю капсулу и собираюсь выбраться из своего укрытия, чтобы, добравшись до экзоскелета, так удачно закреплённого в грузовом отсеке, открыть шлюз и после старта корабля и выхода его на орбиту ещё в стратосфере сбросить контейнер обратно на Луну. У капсулы есть встроенная система эвакуации. Сработают тормозные парашюты, и груз плавно приземлится на поверхность планеты. Надеюсь, не обратно на базу диверсантов.

Только бы ещё придумать, как мне самому покинуть этот тюремный транспорт.

Но придумать не успеваю, как не успеваю и совершить задуманное. В помещении появляется, вероятно, командир судна. По одежде он гражданский, не военный. Но на удивление ловко разобрался в ситуации и закрепил контейнер своими стяжками. Да причём так, что случайно перекрыл мне возможность выбраться из укрытия.

Ситуация патовая. Я не могу спасти нашего командира, и мне самому угрожает опасность. Скорее всего, в целях экономии поддержания воздуха не будет обеспечена герметичность трюма, так как единственный груз имеет свою автономную систему поддержания жизни заключённого даже в случае атомной войны, не говоря уже о простом выходе в Космос. Значит, мне грозит быть разорванным изнутри, когда корабль выйдет полностью на орбиту. Скафандр, даже самый простой, я прихватить не догадался.

"Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!!"

Самое обидное, что я вижу висящий в трюме в специальном отсеке такой костюм, но добраться до него не имею возможности. Что же делать?! Либо предупредить как-то пилота, что на борту есть ещё человек и ему грозит опасность, либо бездарно сдохнуть, не выполнив поставленной задачи.

Я аккуратно включаю коммуникатор, чтобы войти в контакт с заключённым.

Глава Девятая. Призрак Свободы

Каждый раз, когда Федерация в своём идеалистическом вакууме вырабатывает новый закон, на сцене немедленно появляется какой-нибудь ловкач, который будет день и ночь ломать голову, как бы этот закон обойти.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший.

Неожиданно свет тухнет. Не до конца, а достаточно, чтобы что-либо различать. Для меня это как бальзам на душу. Сразу становится комфортно. Иногда, чтобы ценить обычные вещи, необходимо их лишиться, а потом вновь приобрести.

"Неужели пытки закончились и на смену кнуту пытаются дразнить пряником?" — успеваю подумать я, как вдруг прекращается ещё и надоедливый комариный зум. Я так уже к нему привык, что стало даже не хватать его.

Но полная тишина не настаёт. На смену зуму приходит тёплый расслабляющий шум. Релакс!..

Это неспроста, значит, скоро последует требование чего-либо. Типа после лишения показали счастье. Если не хочешь его снова потерять, плати. Чем платить? Признаниями, предательством, да ещё фиг знает чем. Кстати, странно, что меня ни разу не вызывают на допрос. Может, берегут для кого-то важного? Посмотрим. Когда меня конвоируют сюда, я замечаю Шустрого. Мелкая сошка из наших. Но здесь он расхаживает как у себя дома, свободно. Возникает желание плюнуть ему в морду, но сдерживаю себя. Вдруг он двойной агент? Хорошо, если ещё наш, засланный к ним, но, может, и наоборот, их шпион, вернувшийся домой для отчёта. Повременим.

Не знаю, сколько прошло времени, но почувствовал, что капсулу куда-то перемещают. Хреново находиться в неведении. Куда меня и зачем тащат? Явно не на Землю. Где находится база оккупантов, мы так и не вычислили, но вырваться с неё невозможно. Пусть Тёмная Сторона Луны, как называют её Земляне, и не так сильно заселена, но мы контролируем всё пространство над планетой. С неё не взлетит ни одна мошка. Хотя... Как-то же они сюда попали?

Перемещения прекратились. Мне неслышно, что происходит снаружи, но догадываюсь по лёгким толчкам, как контейнер где-то фиксируют. Ждём, что будет дальше.

Томительное ожидание неизвестного выматывает. Даже замечаю лёгкое покачивание на грани ощущений. Что это значит? Отстегнули капсулу? Зачем? Тишина.

Сколько проходит ещё времени, не знаю. Но неожиданно слышу шёпот:

— Командор! Это Шустрый. Не подавайте виду, что слышите меня. Голотрансляция с Вашей камеры идёт вовне, и кто-то контролирует изображение. Звук я отрубил. Устроил небольшое короткое замыкание. Голо отключать нельзя, поднимут тревогу. Хотя её как раз и надо бы поднять, по идее. Кивните, если слышите меня.

Я медленно поднимаю и опускаю голову. Со стороны непонятно, что это кивок, но кому надо, поймёт.

— Вот и прекрасно! Я пробрался в оболочку контейнера, открепил его после погрузки. Хотел скинуть за стартом. Капсула должна приземлиться на тормозных парашютах. Но хозяин корабля заметил откреп и зафиксировал вручную. Мой выход тоже перекрыт этими фалами. Пока я думаю, как с этим быть.

Нервно дёргаю уголком рта, давая понять, что понимаю критичность ситуации.

— Во время старта пилот будет занят, ему станет не до трюма. Пока идёт вертикальный взлёт, я приведу в действие одного из роботов, он перережет троса. Сигнализация не сработает, так как пилот не догадывается снова зафиксировать фалы контейнера. Да и я смог бы их отключить изнутри.

И тут до меня доходит, что времени старта мало для того, чтобы выполнить все действия, пока судно не выйдет в разряженное пространство. И, возможно, Шустрый рискует жизнью. Даже если всё пройдёт как запланировано, как он сам покинет корабль?

Словно угадав мои мысли, Шустрый продолжил:

— Я не буду покидать капсулу, у меня здесь есть возможность управлять одним из роботов, который всё и сделает. Так что отправлюсь в свободное падение вместе с Вами. Лишь бы он успел всё сделать до выхода в Космос. Вам там ничего не угрожает, но я нахожусь вне зоны поддержания системы жизнеобеспечения.

Понимаю критичность ситуации и в знак признательности крепко сжимаю кулак.

* * *

Максим Григорьев

Старт проходит штатно. По крайней мере, для меня. Я включаю "Невидимку" заранее, так что меня не отслеживают не только мятежники с Луны, но и наша засекреченная база прошляпывает мой старт. Их подстраховщики так и остаются в ожидании моего полёта. Оно и к лучшему. С ними мне, наоборот, грозит провал. Враги могут стрелять по ним, а попадут случайно по мне. Куликов имеет в виду именно эту мою способность уходить от погони, используя нестандартные варианты, когда говорит, что только я смогу справиться с заданием. Так и есть. Я — герой! Проверяю, не жмёт ли мне сзади воображаемый Чёрный Плащ.

— Что за ерунда? — возмущаюсь я, когда вижу на внутреннем дисплее зрения, как индикатор одного из роботов активен.

Я же их всех выключал, когда ставил в стойло! Непорядок. Видимо, прозёвываю. Но я уверен, что индикатор молчал при старте. Я замечаю его только сейчас. Ладно, на Земле разберусь. Сейчас лишь отрубаю его. Аха! Странно, он не на своей базе. Чтобы это значит? Чем он там занимается? Снова включаю его и отправляю на парковку, а затем принудительно отключаю всем роботам доступ к самостоятельным действиям. Это чревато опасностью при экстренной ситуации, но мне сейчас не сподручно выяснять в чём дело.

Моё внимание от инцидента отрывает огромное количество вражеских кораблей, скопившихся вокруг Луны. Что они задумывают?! Это похоже на готовящееся вторжение. Неужели они планируют напасть на Землю?! Там много кораблей и с Марса. Они меня не замечают, расположены довольно неблизко друг к другу. У меня же они на радаре, и я отыскиваю лазейки, как прошмыгнуть между ними. "Стелс" не даёт обнаружить себя технике, но визуально меня могут засечь. Конечно, в такой суете, что творится там, меня запросто могут принять визуально за заправщика, лишь бы не догадались сравнить с показаниями локации.

Глава Десятая. Ай, да ж...

— Мой бедный наивный ребёнок, — насмешливо растягивая слова, проговорил Камил.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Шустрый.

Я улавливаю момент старта, когда пилоту уже некогда будет отвлекаться на другие детали, кроме полёта, скорее всего, под обстрелом сил армии Луны, и активирую дистанционно одного из роботов. У меня в запасе мало времени. Направляю его к нашему контейнеру. Даю команду перерезать одну, ближайшую к нему, фалу, потом вторую, третью. Разумнее всего, конечно, начать с дальней стропы, которая запечатывает мой выход, но робот может не успеть перерезать другие, если вдруг пилот заметит внезапную активность своего подчинённого.

Какой же я глупец! Надо было всё-таки начать со своей стороны, а там бы я, вырвавшись, что-нибудь соображу. Как ни странно, обстрела корабля не происходит, и он идёт на взлёт ровно, не уворачиваясь от преследования. Как на обычной прогулке. И, вероятно, не отвлекаясь на погоню, пилот рано замечает активацию робота. Тот замирает буквально возле фалы, сдерживающей моё укрытие! Этот гад берёт управление роботом на себя в ручном режиме и возвращает на базу. А потом и вовсе обесточивает! Я никак не могу взломать теперь систему по банальной причине отсутствия у робота питания...

— Эпическая сила! — только и успеваю я выругаться.

Леший напрягается, вскидывая бровь:

— Что происходит? — он уже, не скрываясь, обращается ко мне, нарушая конспирацию. Хотя какая может быть конспирация в таком критическом случае...

— Роботы обесточены. Я не могу им дать приказ. Все фалы, кроме одной, перерезаны, но оставшаяся как раз пережимает мой выход. Не могу я и выйти, чтобы скинуть за борт Вашу капсулу. И...

— ... и скоро мы выйдем в безвоздушное пространство?

— Да...

— И...

— ... и меня разорвёт внутренним давлением.

— Как я могу помочь? Ты можешь открыть мою капсулу? Я выйду и воспользуюсь экзоскелетом.

— Во-первых, у Вас связаны руки и ноги. Во-вторых... А в-десятых капсула откроется только после доставки Вас на Землю. Я не смог подобрать электронный ключ или разблокировать. Но успел дать команду...

— К чёрту блокировку. Я могу вышибить двери?

— Это не под силу даже роботам. Двери и корпус из высокоуглеродистого пластика. Это попрочнее титана.

— Как можно помочь тебе? Я могу вызвать моих пленителей? Пусть ты и попадёшь к ним в лапы, но останешься жив, а там мы...

— Я отключил звук, коротнув его. Но даже если они будут знать, что на корабле есть угроза чьей-то жизни, они и пальцем не пошевелят. Вы для них важнее.

— Послушай, воин! Я тебя узнал, я сделаю всё, когда выберусь отсюда, чтобы...

— Скажите Роксане, что мои последние слова были о ней.

— Родители твои...

— Нет их для меня. Я ж с Земли. Мне с ними не по пути. Луна навеки!

— Луна превыше всего! — на автомате откликается командор, но это не сбивает его с темы. Он что-то пытается мне сказать...

Я уже плохо соображаю, в голове гудит, глаза застилает пелена крови, виски бешено стучат.

"Как же так?! Зачем я умираю молодым? Что я успел сделать в этой жизни? Для чего жил?"

Я даже чувствую, как у меня лопаются глаза, сосуды, мозг. Это только в голофильмах космонавты умирают мгновенно. Для меня время замирает и длится бесконечно долго! С каждым мигом боль усиливается всё больше и больше. И когда она уже кажется невыносимой, оказывается, есть ещё более мучительная боль. Сознание разрывается от понимания безвыходности и обречённости. Каждую секунду я проживаю всю свою жизнь заново, раскаиваясь в содеянном в разных ситуациях из воспоминаний. Я вижу, как лопаются мои сосуды, хотя мне и видеть уже нечем, скорее всего, глаза вытекли ранее. Боль усиливается до бесконечности.

"Може бой! Как я хочу жить!"

* * *

Максим Григорьев

Я удаляюсь от Луны, а конца края вражеских полчищ не видно! Кажется, что они роем занимают всю Тёмную Сторону Луны! Но нет, вон видно Землю. Что это? Они все летят параллельно мне? Это атака на нашу планету?

Мой грузовичок шустрый, но патрульные будут половчее. Однако вся эта орава движется с общей скоростью флагмана. Поэтому я опережаю всю кавалькаду и устремляюсь вперёд на родную Землю. Я должен всех предупредить! Хотя о чём я? Такую армаду не скроешь. Скорее всего, их давно уже засекают и готовят отпор. А это значит, что мне ни в коем случае нельзя снимать "Невидимку", иначе меня подобьют свои же! На подлёте пытаюсь выйти на связь, но панцирь "Невидимки" глушит все волны, даже мысленной связи. Вот тебе и выбор — снять панцирь и быть подбитым случайно обнаружившими меня защитникам, даже не успевшими опознать "свой-чужой". Или прорываться как есть. Выбираю второй вариант. Раскрою себя только у самой Земли. Забиваю программу поведения управлением "Невидимкой". А, может, надо было на Спутнике сдать контейнер? Хотя, вероятно, Спутника уже нет. Уничтожен. Эта саранча сметёт вмиг такую кроху, какой бы она гигантской ни казалась в сравнении с моей шлюпкой.

Вижу перед собой Землю. Но меня не радует её вид. То тут, то там я вижу вспышки на планете! Её уже атакуют! Наверное, с дальних подступов ещё. В назначенное место я прибыть не смогу. Меня просто собьют либо те, либо другие. Любым случайно пролетающим кумулятивным снарядом из роя подобных. Возможно, даже не под мою цель калибром.

Скоро надо будет производить торможение и разворачивать корабль на все сто восемьдесят градусов. Уж что-что, а садятся корабли до сих пор попкой вниз, своей нижней точкой.

Можно разворот сделать заранее, и тогда спуск будет плавным. Но я решаю побыстрее достичь Земли, опасаясь, что с каждой минутой бой становится всё жарче и жарче! Придётся делать петлю ближе к планете. Это опаснее, требует мастерства, но так больше шансов выжить и быстрее встретиться с почвой в хорошем смысле этого слова.

Глава Одиннадцатая. Всё не так, ребята!

— Я, приятель, никогда не считаю, что дело — дрянь, пока не вляпаюсь по самые уши.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

Мне эхом ещё слышится предсмертный крик Шустрого. Он умирает долго. Может, на самом деле проходит лишь пару минут, но для меня они растягиваются на часы! Я чувствую всю его агонию. Каждый штрих его боли отзывается во мне, словно я вместе с ним переживаю всё это. Слёзы хлыщут его кровью из моих глаз.

Остаток пути я провожу в оцепенении. Эмоции давно выплескались, остаётся лишь пустота. Для чего это всё, если мы не можем спасти жизни тех, кто пытается спасти нас?

Со временем я замечаю странности в поведении космолёта. Он, видимо, уже входит в поле притяжения какой-то планеты, и это, скорее всего, не Луна. Нарастающей силой тяжести мой контейнер отрывает от палубы трюма. Я знаю, что из всех креплений осталась лишь одна фала. Не знаю, как крепил стропы тот космолётчик, но даже разрезанные другие почему-то не ослабляют это крепление. Капсулу переворачивает. Верх и низ у меня сперва меняются местами, а потом я и вовсе улетаю в угол потолка, видимо, диаметрально противоположный закреплённому углу пола.

Руки и ноги мои стянуты пластиковыми браслетами, что сковывает мои движения. Лучше уж быть привязанным к кровати! А, нет, не лучше. Неожиданно захотел в туалет. Но как добраться до унитаза, что сейчас свисает над моей головой?

Едва приноравливаюсь к новому положению, как снова начинается болтанка! Меня швыряет по всему кубрику. В какой-то момент, видимо, рвётся крепление, и теперь контейнер шандарахает по всем стенкам трюма. Я скорее чувствую, чем слышу какой-то скрежет, и тут снова воцаряется невесомость! Что это? Мы снова в космосе? Или я падаю в капсуле в свободном полёте?

Снова рывок. Меня зашвыривает буквально под кровать, катясь по полу, я прикладываюсь носом об одну из ножек койки, едва не теряя сознание. Верх и низ снова приходят в норму. Чувствуется притяжение, более сильное, чем наше на Луне. Скорее всего, сработали парашюты, и моя капсула парит в неизвестном направлении.

* * *

Максим Григорьев

Я принимаю решение приземлиться в самой безопасной точке планеты — в Крыму. Там нет никаких баз или скоплений городов и военных баз. Это всепланетный курорт и здравница. Но сейчас несезон и всё население там — лишь дежурный персонал отелей и пансионатов. Там даже местных жителей давно уже нет. На время внесезонья они мигрируют в города, где кипит жизнь. Почему-то выбираю местом приземления Аю-Даг. Мишка всегда меня манил. Маршрут корабля автоматически просчитан бортовым мозгом.

И тут я замечаю странное. Корабль начинает рывками швырять, будто бы что-то в его утробе бултыхается. Взгляд на мониторы — так и есть! Несчастный единственный груз закреплён остаётся лишь одной точкой. Что с другими стяжками случилось — не имею ни малейшего представления! Надо было проверить обстановку после инцидента с роботом, но меня отвлёк квест с вражеской армией.

Принимаю решение отправиться в трюм. На всякий случай цепляю парашют и аварийное снаряжение. Как чувствовал!

В трюме меня встречает пустота. Хорошо, что груз был один и не побил другие, а будучи закреплён по центру, до обшивки сразу не достал, повредил лишь немного палубу.

Мой грузовик снабжён как лифтом для подачи снизу, так и боковыми шлюзами. Так как другой поклажи нет, я не герметизировал трюм, и внутренние ворота были не задействованы. У контейнера оторвана последняя фала, и капсула каким-то образом попадает прямо во внешние ворота. Шанс — один из десяти. Он их снёс и сейчас застрял, создавая дисбаланс центровки корабля. За курс я не беспокоюсь, Корабельный Мозг всё просчитает и скорректирует. Но как быть с грузом? Спешу к экзоскелету. Роботов-то я обесточил. Но сперва решаю осмотреть поближе, чем держится капсула.

Но, когда я к ней приближаюсь, она рвёт остатки внешнего шлюза и прямо на моих глазах вываливается за борт!

Её приземление надо отследить. Я знаю, куда приземлится моя Ласточка, она справится и без меня. Поэтому я, припомнив, что со мной предусмотрительно прихвачен парашют, выпрыгиваю следом за грузом.

Это только на уроках физики тела любого веса падают с одинаковой скоростью и ускорением. А Вы попробуйте уронить на ногу себе гантель в три килограмма или пуховую подушку с тем же весом. Каков будет эффект?

Чтобы хоть как-то догнать стремительно удаляющуюся капсулу, я группируюсь, переворачиваюсь головой вниз и, выпрямляясь в струну, пытаюсь стрелой догнать капсулу. По крайней мере, я её ещё держу в поле зрения.

А Земля приближается с бешеной скоростью. До неё уже...

Наконец-то у капсулы с запозданием срабатывает экстренный парашют. Потом он сразу вытягивает второй. Контейнер замедляет падение и теперь плавно спускается. Куда? Пока не знаю, но явно где-то в Крыму. Надеюсь. )

Теперь и я, уже почти приблизившись к капсуле, могу выпустить парашют. Дёргаю за кольцо... Лишь бы это не чека гранаты.

Надо мной раскрывается сперва тормозной парашют, а потом он вытягивает и основной. Я парю в некотором отдалении от плавно спускающегося контейнера.

Эх, сейчас бы насладиться красотами Крыма с высоты! Но я занят, пытаюсь вычислить точку приземления и корректирую по ветру натяжением строп своё направление. Меня почему-то всё время сносит от траектории капсулы.

Похоже, мы приземлимся в районе Долины Приведений. Теоретически до Аю-Дага рукой подать, но сколько мы будем туда добираться, не известно. Почему "мы"? Подозреваю, что капсула раскроется при приземлении и оставлять человека внутри неё небезопасно. Если это наш человек, мы доберёмся за несколько часов. Если пленник, потребуется целый день. Вряд ли он будет спешить.

И тут по нам начинают стрелять! Всё-таки в Крыму остались военные. Как им объяснить, что я свой? Достаю ракетницу, запускаю. И в этот момент боль сковывает мою правую руку.

Глава Двенадцатая. Кто ты, враг мой?

Говорят, в космосе всё возможно, верно?

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

Это я удачно под кровать попадаю. Руки и ноги у меня связаны, хоть я и нахожусь в замкнутой камере. Во время этой болтанки мне очень сложно защищаться от ударов о стены, а так я упираюсь ногами в ножку, обхватив её по возможности связанными стопами. Руки мои, повторюсь, также в пластиковых ремнях, но, вытянув их, умудряюсь кистями обхватить другую, дальнюю ножку кровати. Разумнее будет переместиться к двум ближним друг к другу, но во время чертыханий капсулы боюсь вообще вылететь из-под укрытия, надёжно привинченного к полу. Подожду, когда немного устаканится, и перегруппируюсь.

Наконец-то дождался такого момента. Контейнер застрял где-то в перекошенном состоянии. Его больше пока не трясёт. Удерживаясь ногами всё за ту же ножку, сгибаюсь, дотягиваюсь до другой, ближней к первой. Перекидываю за неё руки, зажимаю в локте. Такая хватка понадёжнее. И вовремя.

Тянутся томительные минуты ожидания. А, может, всё-таки секунды, но очень длинные. Чувствуется, что капсула где-то покачивается, потом ощущаю вибрацию и...

Свободный полёт! Сперва понимаю, что вверх тормашками мы с капсулой летим в бездну. Потом резкий рывок и верх с низом приходят в привычную ориентацию. Наверное, раскрылся парашют. Мы парим. Это явно Земля...

* * *

Макс Григорьев

Через жуткую боль пытаюсь контролировать ситуацию. Понимаю, что из правой руки хлещет кровь. Нужна перевязка. Я давно ношу на руках и ногах приспособления для самостоятельной затяжки на такой случай. Левой рукой открепляю шпильку и накручиваю её, стягивая жгут. Когда кровотечение останавливается, снова фиксирую в захватки. Не зря таскал эту дрянь. Пригодилась!

Могу теперь лучше контролировать ситуацию, не надо сильно переживать за потерю крови.

Нас несёт на Демерджи. Интересно, на Южную или Северную Вершину? С Южной путь короток, там давно обустроена туристическая тропа. Северную Вершину покоряют только опытные путешественники.

Эх, напрямую к Мишке не пройдём. Внизу в Алуште вижу вспышки. Кому понадобилось бомбить маленький курортный городок? Там же и жителей сейчас нет! И тут с удивлением вижу, что с разных сторон города раздаётся ответная стрельба.

Оу, нет! Только сейчас понимаю, по кому стреляют и сверху, и снизу! Импульсниками сверху из нагоняющих космических кораблей лупят по моей Ласточке! Она уворачивается, и обстрел приходится по городу. Город же атакует снизу тоже моё судёнышко! Вы что, сговорились?! Оставьте мой грузовик в покое! Будь у меня сейчас бластер, досталось бы и тем и другим. Хотя им это, что слону мухобойка. Только выдал бы себя.

Кстати, как ни странно, но ни меня, ни контейнер никто не замечает! Даже на ракетницу, похоже, не обратили внимания. Может, им и невдомёк предположить, что я катапультируюсь? Они же не в курсе, что капсула просто выпала из корабля, а я добровольно сиганул за ней. Наверняка это воюют роботы как с той, так и с другой стороны, и наша выходка не укладывается в их логику. Видимо, решили, что вылетела часть обшивки.

В любом случае идти через Алушту опасно. Как и по основным дорогам. Придётся передвигаться к моему кораблю горами. Надеюсь, после того как мы покинули шлюп, он включил снова режим "Стэлс"? Ведь идёт корабль курсом от гор в море. И только в режиме "Невидимки" должен свернуть к Гурзуфу, направив ложную мишень дальше в сторону Турции.

Капсула не нашла ничего лучшего, чем направиться прямиком в ущелье водопада Джур-Джур. В мирное время самое простое — пойти по дороге через Генеральское на прибрежный серпантин и далее через Алушту к Гурзуфу, но с учётом атаки Лунатиков и активными боевыми действиями, вызванными нашим побегом, идти придётся через Южный Демерджи и Долину Приведений. Как быть дальше, решу потом. Задача номер один — удачно приземлиться, учитывая, что я тяжело ранен, а в месте падения полно острых деревьев и рассчитывать, что наши парашюты не порвутся, спуская нас до Земли — шансов один на миллион.

Эх... Накаркал...

* * *

Леший

Любому свободному падению рано или поздно придёт конец. В этом я не сомневался. И с готовностью ждал приземления. Однако что-то пошло не по плану. Я почувствовал резкий рывок, затем нас подбросило обратно вверх, и по затухающей амплитуде пришлось ещё немного потанцевать. Не скажу, что мне эти танцульки пришлись по душе. Что происходит, мне не ведомо. Но, почему-то я нисколько не сомневаюсь, что посадка оказывается внеплановой и экстремальной. Остаётся ждать. Только вот чего?

И тут происходит странное.

Раздаётся шипение, и я понимаю, что открылись какие-то шлюзы. К добру это или к худу мне не известно.

Выжидаю некоторое время и, теша себя ничем не обоснованными надеждами, вылажу из укрытия, медленно на связанных ногах подпрыгиваю к выходу. Нажав сплетёнными руками на ручку, открываю дверь. Внешний шлюз действительно открыт!

Эпилог

Читатель, если тебе интересно, как дальше будут развиваться события героев этой книги, следи за развитием в следующей части.

Как сложатся отношения между двумя представителями враждующих Миров? Какие препятствия им предстоит преодолеть как в физическом, так и в нравственном смысле. Какие их ждут открытия?

Читайте и слушайте другие книги авторов и чтецов Евгения Смарта и Эжена Шегги.

Часть Вторая. Узники Демерджи

Часть Вторая. Узники Демерджи

Глава Первая. Дух Леса

Еще были «шепчущие», о них существовало множество легенд. Их призывные голоса слышат космонавты, которые слишком долго скитаются в пространстве.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

То, что предстаёт моему взору, ошеломляет меня до глубины души. Да, я рождён на Земле, но очень давно живу на Луне и мне уже привычны и Лунский пейзаж, и необычайно яркое Солнце, и ненавистный лик планеты Грязь, загораживающий почти полнеба, который мы стараемся не замечать. Я привык наслаждаться цветом и игрой теней Лунской породы. Подобно ребёнку радоваться редким каплям воды в фонтанах, что является наивысшей роскошью. Цветы дарю девушкам исключительно пластиковые, сочинённые великими мастерами на 3D-принтере.

То, что предстаёт моему взору сейчас — взрыв памяти из прошлого. Как удар со всей дури по я... я лучше промолчу "по куда".

Мой контейнер завис на стропах парашюта, который в свою очередь, не смог продраться сквозь заросли офигенно огромных деревьев. Они, деревья, значительно выше меня! В несколько раз! Это не те карлики, которыми мы привыкли любоваться в оранжереях под куполом. Это...

Парашют клочьями окутывает ветви исполинов. Капсула, скорее всего, держится не так на этих тряпках, как на стропах, запутавшихся в раскидистых ветвях. Надеюсь, достаточно надёжно, чтобы я, не ожидая подвоха, неожиданно не рухнул в этом своём домике, грозящем стать могильной плитой, прямо на ту красоту, что подо мной.

То, что предстаёт моему взору, поистине великолепно! Передо мной в ущелье срывается бесконечным потоком каскад водопада! Я, буквально раскрыв рот, заворожённо смотрю на это чудо! Кажется, что вот-вот, и кто-то перекроет краник, и явление исчезнет. Или это вообще окажется гипносном. Кстати, гипносны и голофильмы про Землю у нас запрещены. Наши Правители стараются вычеркнуть воспоминания из мозга даже тех, кто был там или жил когда-то. И у них получается! Я — характерный тому пример. Смотрю на рядовое по меркам Землян явление, как религиозный фанатик на пришествие своего мисси́и. Млин, что это я?! Какая Земля?! Планета Грязь! И не Земляне, а — Грязня! Гряз-ня! Луна превыше всего!

Пытаюсь скинуть с себя морок очарования, но хочется снова и снова глядеть на низвергающийся бесконечный поток воды!

Почему нас лишили возможности здесь бывать?! Я с великим удовольствием готов прилетать сюда с семьёй, если она у меня когда-нибудь будет.

Хотя, если честно, не нам запрещают, а мы сами отказываемся. Но в этом могу признаться я лишь сам себе.

Есть ещё один вариант бывать здесь по своему желанию. Если Грязь станет нашей! Не мы их вассалами будем, а они нашими! Я не брежу. Это замысел Верховного. Он, глупец, не понимает, что этой надеждой его подогревают Марсиане. Причём я никогда не слышу от них явного согласия, лишь намёки. Я пытаюсь спорить с Правителем, доказывая, что сейчас ещё рано, но его амбиции тяжело унять, особенно когда его накачивают Марсианские охранники какими-то препаратами. Я-то вижу это!

Да, я пытаюсь спорить, стараюсь объяснить, что сейчас главная цель — удержать наши завоевания на Луне. И пока мне это удаётся.

Поправка. Удаётся, пока я нахожусь при нём. Что происходит с тех пор, как меня похитили, мне не ведомо. Как не ведомо и то, как повлияют на нашего Правителя наши друзья Марсиане, пока меня нет. У меня даже возникает подозрение, что это именно они причастны к похищению, а вовсе не Грязня.

Вода. Я не могу оторвать взгляд от этого водопада. Как мне хочется встать под его струи! Я знаю, что он холоднючий, но мне плевать на это. Я закалённый.

И тут меня поражает второй факт, что именно притягивает моё внимание в этом водопаде! Это же изображение какого-то старца в белых хламидах, что как бы благословляет меня своей правой рукой.

Пытаюсь проморгаться, виде́ние не исчезает. Даже колышется немного от бесконечных брызг и смотрит на меня глазницами камней, обдаваемых сверху потоками воды.

Оцениваю высоту до почвы. Если правильно сгруппироваться, я смогу приземлиться, не получив ни вывихов, ни переломов, даже невзирая на то, что ноги и руки мои в пластиковых кандалах. Высоту можно уменьшить, если я зацеплюсь обеими руками за выступ шлюза и опущусь как можно ниже. Именно так я и поступаю. Это не сложно. А, оказавшись в висячем положении, немного раскачиваюсь и отпускаю от себя контейнер. Надеюсь, он не полетит вслед за мной, сожалея о нашем расставании.

Лечу вниз. Приземляясь, группируюсь, перекатываюсь...

И только тут меня парализует сильная боль! Я не сразу понимаю, что происходит, но увидев торчащую сквозь ногу арматуру, осознаю — точка приземления была неудачной. Хорошо, что я при падении напоролся не всем своим телом на этот штырь, а лишь левой ступнёй.

Пульс бешено стучит в висках, от адреналина вскипает кровь, и меня обдаёт жаром. Необходимо что-то срочно предпринять! Стянутыми руками пытаюсь выдернуть штырь. Со второй попытки это получается, но ступня быстро заливается кровью. Пересиливая боль, пытаюсь доползти до реки, что бурным потоком несётся от водопада. Заталкиваю в поток обе ноги, так как они скованы вместе. Новый всплеск крови по телу, но теперь уже от парализующего холода. Привыкнуть к нему, конечно, можно, но для тела он неожидан.

Внезапно наваливается апатия. Мозг пытается бороться, но уступает. Так не хочется никуда идти, а сидеть, погрузив ногу в холод. Даже волшебство водопада уже не манит меня.

Мне становится всё безразлично. Почему-то хочется спать. С чего вдруг такой перепад настроения? Не понимаю...

Сквозь дрёму слышу какую-то песню. Кто-то невидимый заботливо вытаскивает меня из речки и кладёт на мох.

Глава Вторая. Борись!

Никто не пытался подняться на борт «Новой Надежды», никто не пытался отвести её в порт, потому что видели её только те корабли, которые сами терпели бедствие, и выражение "увидеть «Новую Надежду»" стало синонимом несчастья.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

Прихожу в сознание и понимаю, что вокруг лес. Весенний Крымский Лес! В Крыму природа и погода не однообразны. В Ялте всю зиму может стоять жара, что хоть в плавках загорай на пляже, но сто́ит углубиться в горы, как попадаешь в царство Снежной Королевы.

То же творится и в Алуште, и на Гурзуфе. На земле лежит снег. Но местами видны прогалины с проклёвывающимися подснежниками.

Подснежники — это не один вид цветка, а разные. Вон, вижу целую поляну крокусов. Листвы на деревьях нет, но чувствуется, что ещё немного и она полезет бурным потоком.

К своему удивлению, осознаю, что повис на берёзе. Не знаю почему, но это редкое дерево для Крыма! Как оно попало сюда, не понимаю.

Я не чувствую уже правую руку, в которую мне попадают при приземлении. Не могу ею пошевелить. Пытаюсь оценить ситуацию. Нас заносит в ущелье Хапхал. Точнее, не нас заносит, а неуправляемое паре́ние парашюта с контейнером. Я следую за ним вполне сознательно. Подо мной бешено пинает свои воды Улу-Узень. Она полноводна в любое время года. А вот и самый известный водопад Крыма — Джур-Джур, где с высоты пятнадцати метров ежесекундно свергается до трёхсот литров воды ливнем шириной около пяти метров. Издалека, особенно как сейчас с высоты, очертаниями водопад напоминает Андрея Первозванного. Не зря водопад именно так и называется несколько столетий тому назад.

Наблюдаю и контейнер, тоже застрявший на стропах среди деревьев. Его шлюз открыт! Куда же сбега́ет обитатель? И кто он? Пленник или ВИП? А, может, раненый боец?

Вижу! Это всё-таки пленник. Ноги и руки его стянуты пластиковыми браслетами. Ба! Да я его знаю! Этого лохматого гиганта тяжело не узнать! Это же главнокомандующий Лунатиков собственной персоной! Вот это да! Знают ли вражеские корабли, по ком затевают стрельбу?! А, может...

Может, они знают и специально хотят уничтожить, чтобы такой ценный язык не достался нам? К чёрту эти политические игры! Как не хочется лезть в это дерьмо! Но я вступаю в него, как Ленин в партию.

Почему он лежит и не двигается? Вижу, что левая ступня у него в крови. Кровь видно и под контейнером, и по пути до речки. И это не постанова. Наверное, неудачно упал. Перелом? Не похоже. А, вон! Вижу окровавленную арматурину. Как она-то сюда попала? Позже. Сейчас надо добраться до него. И не дать уйти! Это не значится в задании, но и я упускаю груз не по сценарию. Формально мой груз — контейнер, а не содержимое, но и ежу понятно, какие сейчас приоритеты.

Как мне спуститься? Перерезать стропы? Вариант. Но лететь вниз далеко. И, недаибох, мне попадётся такая же железяка, как моему подопечному. Да и сгруппироваться со своей парализованной рукой — задача не из лёгких.

Принимаю решение раскачаться и ухватиться за ствол дерева, а там...

А там уже решим. Но... Но как у той обезьяны — "Толку думать, прыгать надо!"

Раскачка даёт ожидаемый эффект. Я хватаюсь целой рукой за ветки дерева и подтягиваюсь, обвиваю ствол ногами, достаю нож из одного из своих разгрузочных карманов на комбезе. Отрезаю без сожаления стропы и начинаю понемногу стравливать себя вниз по столбу, придерживаясь здоровой рукой.

Вот и почва под ногами. Пока слезаю, боюсь отключиться. Я теряю немного крови, но голова кружится и гудит.

Мне еле хватает сил спеленать пленника, привязав к дереву, и только после этого даю себе поблажку — напиться из реки.

Но, едва попив, обнаруживаю, что сильно голоден. Ещё в пути я так и не даю команду своему робоКоку приготовить мне что-нибудь на корабле. Тогда ещё тешу себя надеждами, что скоро прибуду на Космодром "Заслона" и там уже удовлетворю свои мирские потребности.

Силы покидают меня, рассудок слега туманится. Надо бы оказать первую помощь пленнику. Да и о себе позаботиться. Старые добрые бинты я всегда вожу с собой. Их не заменит никакое нововведение. Даже современные самозатягивающиеся повязки в жёстких условиях могут дать сбой. Бинты не подведут никогда! Ещё со времён мумий. Можно, конечно же, в крайнем случае порвать штаны узника на лоскуты (не свой же комбез!), но, раз у меня есть запас стерильного перевязочного материала, то почему бы им не воспользоваться?

Достаю перекись из того же кармашка, где лежат бинты, смачиваю небольшой кусочек, обрабатываю рану пленнику по старинке. Он даже не дёргается. Можно и по морде дать ему. Видимо, в сильной отключке. Накладываю повязку. Порядок! Теперь пора позаботиться и о себе. Расслабляю жгут. Кровь сочится, но уже не хлещет, как ранее. Отстёгиваю рукав, также обрабатываю перекисью рану. Не смертельно, кость не задета, значит, ещё повоюем. Жидкость шипит, пенится, работает! Себе, вспомнив, наношу заживляющую мазь. Надо бы и пленнику ею мазануть, но сил не хватает заново всё размотать. Хватит ли терпения на себя?

Вот и перевязка готова.

Без малейшего уже желания надеваю рукав и решаю чуть прилечь поодаль пленника. Я ненадолго, минут на десять.

Сквозь дрёму вижу, как мимо меня проходит тот самый старец, чей образ передаёт водопад, направляясь к моей берёзе. Делает на коре надрез в виде латинской V и, поддев снизу уголок, образует козырёк. Берёт небольшую веточку, расщепляет её и как прищепку насаживает на это остриё козырька. Кончик веточки направлен в старую армейскую кружку. Затем чуть выше уступа делает ножичком два прокола почти вертикально, немного склонив низы к центру. Оттуда сразу течёт жидкость.

"Это он что, кровопускание делает дереву? Зачем?!" — проносится в моей туманной голове.

Кружка наполняется быстро. Старец переливает её содержимое в бутылочку и идёт ко мне.

Вижу всё это как во сне. А, может, я действительно уже сплю? Как я могу разглядеть такие детали на большом расстоянии?

— На, глотни, хлопец. Поможет, — старец подносит бутылочку к моим губам.

И как ни странно, я безропотно выполняю его пожелания.

Приятный нектар утоляет не только мою жажду, но и сбивает голод. Божественнее этого напитка я не пивал никогда в жизни!

И я, наконец-то, полностью отключаюсь.

Глава Третья. Друг мой — враг мой

Рука товарища в твоей руке — это было нужно не только для того, чтобы не потеряться в тумане, это давало ощущение безопасности и уверенности, в котором так нуждался каждый из них.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

— Отпей, сынок, сочку, тебе легче станет, — отец заботливо придерживает мою голову, поднося ко рту большую армейскую кружку.

— Благодарствую, тятя! — шепчу фразу из глубокого детства.

“Стоп! Какой батя? Его нет уже давно!" — проносится у меня в голове, и я открываю глаза.

Древний волевой старец сидит возле меня и поит из бутылочки как младенца. Где я его мог видеть раньше?

— Кто ты? — силюсь спросить, но выходит отрывисто и невнятно.

— Не волнуйся, я зла не причиню. Живу я здесь. Очень давно. Людей тута в такое время года не бывает. Вам повезло, что я иногда спускаюсь водицы набрать.

— А это что ты мне даёшь? Не похоже на студёную водицу из речки.

— Правильно. Это и не речная влага. Это жижица — соки Земли нашей, прогнанные через берёзку. Здесь это редкость. Одна такая на всю округу. Не растут они у нас здеся. Не растут.

— Берёза? Не растёт здесь? Я помню из электрорассказок, раньше можно было встретить её на всём континенте...

— Ну, не на всём. Только там, где бывает зима. Посадить-то её можно и на экваторе, только сок целебный она может давать лишь там, где есть морозы и стужа зимы. А в этом урочище всегда зимой снег есть и морозы тоже, хоть и лёгкие, но для спячки достаточно. Эта божественная амброзия идёт лишь после сна деревца. Весной с моментом распускания почек. Вот видишь, почки стали мягкими, набухают? Значит, пришла пора собирать сок Земли. Ты поспи, твои боли вмиг улягутся. Кровушка твоя соки прогонит через тебя, залечит.

Старец указывает на стоя́щие рядом с ним бутыли:

— Вот, я Вам тут нацедил немного, пейте на здоровье! А я пойду залечу ранки берёзоньки отваром. Вздремни. Сон — лучший лекарь!

Приятная жижица растекается по моему телу, действительно оживляя его. И в то же время хмель окутывает моё сознание. Мне давно так не было хорошо!

* * *

Прихожу в себя я резко и сразу. Что это такое? Сон или морок? Старца уже нет рядом. Только бутылочки напоминают о его былом присутствии. Сам я связан и узами прикован к дереву. Когда успел этот старикан...

А, нет. Это, скорее всего, не он. Неподалёку сидит мой конвоир. Тоже в отключке. У него окровавлена правая рука. Вряд ли он так же, как и я, упал неудачно на железяку. По всей видимости, ранения огнестрельные. Странно, огнестрел сейчас такая редкость, когда круго́м бластеры да импульсники. "Может, мы проваливаемся в прошлое?" — нелепая мысль всплывает в моей голове.

"Скажи ещё, что в сказку попал!" — сам же себе и отвечаю. Прекрасный собеседник для шизоноика.

А вот и страж мой шевелится. Очухивается.

* * *

Макс Григорьев

Сознание возвращается внезапно. Я привык спать урывками, иногда лишь эти получасовые дрёмы от станции до станции и составляют мой суточный отдых. Работа такая.

Пленник просыпается до меня и сейчас волком смотрит исподлобья. Это хорошо, что я успеваю спеленать его раньше. Сейчас мне бы с ним не совладать. Но что делать дальше?

— Что дальше будем делать? — повторяет теперь он мои мысли.

— Снимать штаны и бегать, — выдыхаю я слова по инерции.

— Шутник, значит. Забавно. Ну, снимай. Посмотрим, как далеко побежишь. Меня на горбушку закинешь?

— Зачем на горбушку? Могу и оседлать. Хотя нет. Сам пойдёшь впереди меня.

— А если я не захочу? Видишь, у меня нога повреждена.

— Ничего страшного. Мы тебе сук хороший срубим. Будешь опираться на него, а другой ногой ковылять. Если, конечно, не хочешь, а то я тебя могу и здесь бросить. Ночью волки придут на водопой. Вот, глянь — следы на снегу.

* * *

Леший

На снегу и вправду виднеются отпечатки лап. Чьи это следы, волков или собак, не известно. Но вполне возможно, что парень прав. На Грязи сейчас много заповедников, где обитают дикие звери. И, если мне не изменяет память, Крым сплошняком один из них.

Кроме побережья, где только летом отдыхают курортники.

— И куда же мы пойдём? К твоим сдаваться? Оно мне надо?

— Для начала мы идём к моему кораблю. Он на Аю-Даге. Знаешь, где это?

— Понятия не имею. Я же с Луны свалился.

— Хорош мне тут заливать. Я знаю, что ты раньше жил на Земле. И сомневаюсь, что ни разу не бывал в Крыму.

Тут он угадывает. Да, в Крыму я отдыхал и не раз. Но исключительно валяясь на пляже. Ну, иногда нас катали на квадролётах, показывали местные красоты. Про Мишку я знаю. Бывал в Гурзуфе. Очень забавный горный городочек. Но на саму сопку я не ходил. Видел лишь издалека. Говорят, внутри горы секретные лаборатории раньше были до демилитаризации.

— Значит, про меня тебе всё известно. А сам-то чьих будешь? На вояку непохож. Космолётчик, который меня конвоирует?

— Я не тебя конвоирую, а везу груз. Мне погрузят контейнер, я и еду.

— Аха, так я и верю уже охотно. Один и без охраны?

— Ну, почему же... Охрану дают. Должны приставить. Только я один сбега́ю. На опережение. Не люблю, когда вокруг меня снуют всякие мишени, крича "стреляйте сюда!"

— Забавно. А не боишься один на один со мной?

— А что ты мне сделаешь? Укусишь или убежишь? Беги на здоровье! Мне вообще фиолетово! Я груз доставляю. Контейнер — мой груз. Вон он, под моей охраной висит.

— Прям так и отпустишь? Тогда разомкни браслеты!

— У меня нет ключей или кода. А этот пластик ничем не перепилишь. Ходи так. Тебе идёт.

— Шутник, значит. В армии служил? Видимо, нет, иначе бы много отжимался за такие подколки.

— А ты не мой командир. Даже наоборот. Так что терпи. Ладно, я двигаю дальше. Ты со мной или на ужин волчкам останешься?

— Уговорил. Отвязывай от дерева. Так уж и быть, поохраняю твою спину от хищников. Но, как выберемся к цивилизации, расходимся.

Глава Четвёртая. Сам такой

Нет худшего наказания для человека, чем остаться одному.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Макс Григорьев

Я, конечно, лукавлю, что мне без разницы его судьба.

Я понимаю, что лучше для меня доставить его к нашим. Он часть груза. Хотя я и уверен, что за его пропажу, даже бегство, меня никто не осудит. Мы уходим от погони, нас подбивают. Почти подбивают. Я, по крайней мере, ранен. Лично за пленника я не расписываюсь. Но, повторюсь, лучше его сдать. Понимает ли это вояка? Думаю, да. Он обязан просчитывать ситуацию. Иначе и не дослужиться до таких чинов. Молчит. Значит, ему это пока выгодно. Пока что. Пока мы действительно не выйдем к цивилизации. Но мы не должны к ней выйти ни под каким предлогом. И я постараюсь этого не допустить. Пленник местности не знает, а я бываю в этих лесах часто, не раз. В гипноблогах Александра Михайленко и Сергея Покидько. Знаю и примерный маршрут, как нам избежать людей. Но для этого надо идти в горы. Сразу вверх на плато мы, два калечных, не взберёмся. Придётся идти вдоль реки по более пологому пути.

— Эй, солдат! А почему мы не по той тропинке пошли, что для туристов обустроена к водопаду?

— Ты так быстро хочешь умереть? Там сейчас война. Пристрелить могут и тебя, и меня.

— Война?! И кто же воюет? Ваше население с Вами?

На миг я призадумываюсь. Неужели он не знает про нападение? Не он ли его готовит? Хотя в плену их Главнокомандующий провёл некоторое время, могли и без него начать вторжение. Из своей капсулы он наверняка не может слышать про атаку. Моё ранение для него тоже пока не объяснимо.

— Разбойники шалят. Грабители.

— Что-то ты темнишь, парнишка. Не наши ли всё-таки нападают? Но почему сюда? Этот полуостров не имеет никакого стратегического значения. Или за нами идёт погоня?

Решаю, сказать ли ему правду? А, узнав её, не кинется ли он искать своих? Навряд ли. Не могут те так быстро и массово десантироваться, чтобы добраться до каждой деревушки.

— Только не говори, что не ты сам планируешь это вторжение!

— Вторжение?!! — вояка неожиданно неподдельно удивляется. И, похоже, он на самом деле не в курсе.

* * *

Мы уже долгое время пробираемся сквозь кустарник на сопку из ущелья вдоль реки Улу-Узень. Снег ещё здесь не сходит, хотя на побережье той же Алушты уже, возможно, вовсю загорают. Крым, он разнообразный. Как шкатулка с секретиком первоклашки.

— Правая рука не знает, что делает левая? — иронизирую я, но попадаю в точку.

— Нет, я знаю, что этот наркоман вынашивает такие планы. Но я считаю это безрассудным и несвоевременным. Я вообще против нападения. Мы лишь защищаемся от Вас.

— Вы-то, возможно, и не готовы нами управлять. Но МарсоЯнки спят и видят, как подмять под себя Землю. Они используют Вас, разве не замечаете?

— Это ложь! Они нам помогают! И, заметь, бескорыстно!

— Замечу! Сам предлагаешь. Кто теперь основные хозяева Ваших производств? Кто Вам назначает Глав городов? Не Вы выбираете!

Похоже, я задеваю врага за живое. Он насуплен, но молчит, готовый взорваться. Решаю добить его, благоразумно прорвавшись немного вперёд, чтобы в гневе он не мог достать меня:

— Они готовы защищать Луну до последнего Лунтика! Вы для них лишь пушечное мясо!

— Да что может ещё сказать Грязня?! Вы — ватники, рабы своих хозяев! Думаете только так, как Вам внушают с головизора!

— А я не смотрю ни голо, ни гипно. Вернее, смотрю, но только исключительно про путешествия!

Я тут лукавлю. Смотрю. И смотрю много, чтобы быть в курсе конъюнктуры рынка всех станций и Спутников. Я знаю даже, чем дышат, в переносном смысле, и Лунатики, и МарсоЯнки. Я и вражеские новости штудирую, прежде чем ввязываться в какую-то торговую аферу. Но потенциальному врагу не призна́юсь сейчас.

— Ты солдат. Ты винтик. Ты не понимаешь глобальности происходящего. Да, Марсиане скупили все наши заводы. Но они вкладываться в них! Это Ваши олигархи выжимают все соки из производств! Марсиане заботятся о персонале. Зарплаты повышают, за здоровьем следят...

— Аха, как фермер за коровой, чтобы больше давала молока и мясо потом было сочнее.

— Дурак! Ты... — вояка захлёбывается в гневе и пытается прорваться ко мне.

Я ускоряюсь. Так мы быстрее вместе и передвигаемся. Я первый забираюсь на горку и замираю. Лунянин карабкается следом. Ему совсем неудобно ковылять со скованными ногами и ещё вдобавок одной из них раненной. Но я даже не пытаюсь как-то ему помочь. Спасение утопающего — проблема самого утопающего. Если начну с ним сюсюкаться, ещё и на голову мне сядет, свесив ножки.

По ровной дороге ему ещё нормально прыгать, особенно где корневищами многолетние буки и дубы образуют ступени, а, вот, сейчас почти отвесно в гору лезть действительно сложно. В этом месте склон сильно крутой. Вояка палкой отталкивается, коленками скользит вверх по склону как можно дальше. Затем повторяет.

Так уж и быть. Решаю помочь ему, а то сотрёт и штаны, и ноги, до верха одни ушки дотянут. Встаю слева от него, подставляю плечо раненой правой руки. Он понимает, перекладывает палку в свою правую руку, левой опирается на мои плечи.

— Извини, обнять тебя нежно за талию не могу, рука прострелена, плохо слушается, — не удерживаюсь от сарказма я.

— Наши попали? Но у них же лучемёты, а прострел огнестрельный.

— Не поверишь, свои подбили. Причём из допотопной техники. Подозреваю, автоматика, не люди.

— Всё правильно. Бей своих, чтоб чужие боялись.

Теперь мы оба стоим на сопке. Я-то уже чуть раньше здесь побывал. А, вот, иноземец только что сюда забирается. Поднимает свой взор на то, что впереди за сопкой и остолбевает! Очень его понимаю.

Глава Пятая. Догоним!

Мы, люди, боимся темноты. Это заложено в нас от рождения. Но в нас заложено и то, что мы должны бороться с этим страхом, пытаться подавить его, иначе жизнь наша превратится в кошмар.

(Андрэ Нортон. "Корона из сплетённых рогов")

Ганс

Задание предельно ясно. Если честно, мне и самому не нравится этот выскачака. Много о себе возомнил.

Я давно слежу за его карьерой. И даже настаиваю, чтобы ему не дать допуск и близко в руководство. Но обстоятельства благоволят ему.

Сперва этим солдафоном восхищаются все Лунтики. Прямо героя из него делают. Как он залихватски не допускает расстрела "мирных" митингующих, требующих отставки прогнившего правительства Лунян, ставленников Земли. Помогает без побоев организовать и провести выборы. Потом бескровно справляется с мятежом, что устраивают приверженцы старого режима. По сути, он не выигрывает ни одного сражения! Просто, правда, потому, что этих сражений нет. Всё ему достаётся гладко и легко. На эйфории таких побед народ продвигает этого мужлана в Совет Обороны. Да и тот болван, что танцует полностью под нашу музыку, очарован этим бездарем. Прислушивается к его мнению. И никак не хочет начать вторжение на Землю. Мы им и техники пригоняем, и советников, от них только требуются исполнители. Те, кто будет погибать на передовой. Там, где могут не справиться андроиды и не полезут наши Марсолюди.

В устранении мешающего нам служаки мы прибегаем к помощи Даркнета. Им всё равно, кто платит. Лишь бы сумма была хорошей. И тут наши интересы совпадают с желанием Грязни избавиться от человека, не раз обводящего их вокруг пальца. Всё идёт по плану. Воеводу вяжут на банальной подставе, забирают в плен к себе на Лунскую базу. Держат там некоторое время, достаточное, чтобы нам убедить нашего болванчика начать вторжение на Грязь. В оговорённое время пираты собираются вывезти его якобы на их Станцию, по пути мы планируем подбить конвой с пленником. Но что-то идёт не по плану. Перевозчик исчезает не только от нас, но и из поля зрения оккупантов. Наши передовые силы, начавшие своё вторжение, неожиданно обнаруживают беглецов уже на самой Грязи! Но им и там удаётся сбежать, отправив преследователей по ложному следу. Засекают наши лишь, где предположительно высаживаются парашютисты.

Преследовать беглецов наши вторженцы не решаются, так как подвергаются атакам неизвестными установками. Точнее, установки-то сами известны, но позабыты. Их последнее применение относится к более, чем вековой давности. У нас даже противодействия им нет! Мы привыкаем пользоваться лучевым оружием, от него же и защищаться. Огнестрел, а это именно он, признан менее эффективным и позабыт всеми давно, как некогда шпаги.

Я выясняю, что пилот удравшего корабля десантирует контейнер с пленником и отправляется вслед за ним. Для чего он применяет такую странную схему действий, мне очень пока непонятно. От ДаркНета пилот таких указаний не мог получить.

Возможно, он связывается с кем-то ещё на Грязи и ему приходят новые, неизвестные нам инструкции. Разберёмся на месте. Не зря я давний потомок легендарного агента Джеймса Блянда.

Мой космический катер универсален. Предназначен как для передвижения в открытом Космосе, так и в плотных слоях атмосферы, плотнее, чем сейчас на Марсе и Луне. Его специально проектируют для разведки на Грязи. Он, конечно, уступает китайским технологиям, но тоже достаточно продуман.

Обхожу наши передовые отряды, которые атакуют стратегические силы планеты. Направляюсь к забытой богом части суши под названием Крым. Там нет никаких военных укреплений, место чисто курортное. Странно, кто же атакует преследователей беглецов?

Я перехожу в плавный дрейф, изучаю по мыслевизору карту местности. Мне точно известна точка высадки. Это какой-то мелкий водопад. Мелкий по сравнению с другими известными на Грязи. Но довольно крупный для окрестностей. А для жителей Марса он вообще уникален.

Неожиданно по мне начинают стрелять!

Действительно, мои системы не распознают атаку! Благо, что катер мой оборудован противометеоритной защитой и как-то умудряется отклонять так называемые пули. Но долго это не продлится. Поглощение энергии адское! В Космосе такого шквала не бывает.

Кто же это может стрелять? Неужели это автоматические установки ещё прошловековой давности? Вряд ли Грязня содержала всё это столетие оперативные войсковые части для поддержания боевой готовности к защите места, не представляющего никакой военной ценности. Тем более в некурортный сезон, когда шанс оказаться там хоть каким-либо шишкам ничтожно мал.

Я стремлюсь прижаться как можно ближе к поверхности. Видел в исторических голофильмах, что так поступали герои тех дальних военных лет. И тут происходит странное...

Очухиваюсь я уже на берегу. Что происходит, не знаю. Понимаю, что мой катер, вероятно, подбит. Причём перед моим взором до сих пор стоит виде́ние какого-то бородатого инвалида, что вскидывает нелепую палку в руках и прицельно направляет её на меня.

Я лежу на пляжу. Но не загораю. Рядом со мной парашют. Видимо, меня катапультирует. Где мой катер неизвестно. Что дальше делать? Понятия не имею. Мыслесвязь не работает. Могу лишь пользоваться локально сохранёнными данными.

Вызываю Нафигатор. Аха. Местечко называется Солнечногорское. Идиотское название. Как, интересно, его придумали местные? Увидели с пляжа Солнце, увидели горы и сразу родили гениальную мысль — назовём это место в честь Солнца и Гор! А почему не Пляжепесоцк? Или не Уморск? Не понимаю эту Грязню с их дебильной топонимикой. Почему нельзя, как у нас, на Марсе — Квадрант 9/18-39/226-12 — всё сразу ясно! Девятый Квадрант, Восемнадцать Градусов Тридцать Девять Минут Северной Широты и Двести Двадцать Шесть Градусов Двенадцать Минут Восточной Долготы. Каждый школьник сразу с гордостью скажет, что это самая высокая точка в Солнечной Системе! Повыше Эвереста на Грязне в несколько раз! У бывших колонистов, правда, эта местность называлась — Провинция Фарсида, но кто это уже помнит, кроме историков?

Глава Шестая. Наверх и обратно

Когда есть только один выход, человек может сделать все что угодно.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

Зрелище на самом деле захватывающее! Я краем глаза вижу, с какой гордостью пилот с Грязи смотрит за моей реакцией, но ничего поделать с собой не могу. Рот сам собой открывается от восхищения. Не забыть бы его закрыть. Как же я отвык от Земных пейзажей! Млин, опять планету Грязь назвал Землёй...

На Луне я не задумываюсь о красоте ландшафтов. Не скучаю по покинутым просторам некогда любимой родины. От всего пережитого я привык с презрением вспоминать про опостылевшую отчизну. Она у меня всё это время неразрывно связана с той политикой, что проводят её коррумпированные олигархи. Умом-то я понимаю, что сама планета здесь ни при чём. Не за что её ненавидеть. А, вот, любоваться, оказывается, есть чем.

Стою. Любуюсь. Бесплатно.

А повосхищаться действительно есть чем.

Как мы сюда на вершину выползаем, можно даже полноценный голофильм снять. Измучиваемся оба до остервенения. Сперва мой конвоир презрительно сторонится меня, потом проявляет милосердие. Я и не отказываюсь. Жить-то тоже хочется. Я в курсе, что Крым теперь заповедная зона. Здесь сейчас полно диких зверей и оставаться беззащитным в лесу небезопасно. По правде сказать, пилоту тоже достаётся нехило. Он ранен не меньше моего, но мужественно подставляет своё плечо. Кстати сказать, плечо раненой руки.

И вот все мучения позади. Мы стоим на вершине горы. Здесь настоящее плато. Ровное. Почти ровное. А на горизонте видно море! Морюшко. Как я по нему успеваю соскучиться...

Слева на краю моря узнаю́ силуэт Мишки, припавшего жадно к воде, да так и замершего у водопоя. Я помню этот облик с самого детства. Это один из символов Крыма.

Мы забираемся как раз на закате и очарованные наблюдаем за буйством красок. Где именно заходит солнце непонятно. Небо заволакивают тучи, подсвеченные светилом. Такой разноцветной палитре, которой размалёваны облака, позавидует любой художник. Даже абстракционист.

Но видим мы и кое-что необычное. Там же на горизонте у моря светятся огни городка. Я предполагаю по памяти, что это Алушта. Но огоньки светятся не только от окон и фонарей. По городу то там, то там вспыхивают огненные точки, скорее всего, от стрельбы с Космоса из лучемётов, следы от которых по небу больше походят на молнии. А вот ответная пальба кажется чем-то похожим на праздничные салюты. Я-то знаю, что это следы трассирующих огнестрельных снарядов. Но их не используют уже больше сотни лет!

— Это автоматика отвечает, — поясняет мне пилот. — Подозреваю, она здесь ещё с былых войн, забыта местными и просыпается по триггеру атаки. Я тоже, кстати, ранен огнестрелом.

— Как ты думаешь, кто побеждает? — поддерживаю его разговор.

— А я думаю, это не атака Ваших. Они пытаются нас с тобой найти. Так что у тебя есть шанс быть подстреленным вместе со мной твоими же подопечными.

— Шутник.

— А я и не шучу. Нам с тобой опасны как нападающие, так и защитники. Поэтому мы с тобой и пойдём горами, где нас никто не ждёт.

* * *

Макс Григорьев

Я действительно не шучу. Даже более того, я полностью уверен, что чем дольше мы схоронимся в лесах, тем меньше вероятности, найдут ли нас. Нам бы недельку продержаться. Вряд ли война продлится больше. Без своего бравого командира, который так искусно обводит наших стратегов, у Лунатиков, даже с помощью МарсоЯнок нет шансов на победу. А там...

Но почему-то мне всё больше и больше становится странным, что его так легко похищают прямо под носом Лунтиков. Не замешаны ли здесь ещё какие силы? Да, да. Я про МарсоЯнок. Но в чём может быть союз двух непримиримых врагов? Помнится, я читал, что когда-то давным-давно спецслужбы двух враждующих лагерей устранили даже Президента. Вроде Кеннеди того звали. Причём он был неугоден тогда не только противникам, но и своим. Не такая ли и сейчас ситуация?

— Скажи, враг, а чем ты неугоден друзьям своим, что они хотят тебя грохнуть? — не удерживаюсь я от провокации.

— А с чего ты решаешь, что они желают мне смерти?

— Не похоже, что они заботятся о твоей сохранности, утюжа город, где тебя, по их предположениям, прячут.

Опять вояка молчит. Но уже не лезет в драку. Видимо, и сам подумывает на эту тему. Но тем лучше. Пускай думает. Лишь бы не пытается стремиться к встрече скорой со своими.

Закат уже давно перерастает во мглу. Солнышко торопится побыстрее удрать, чтобы поскорей оббежать Землю и порадовать нас своим Восходом с утра. Только как нам просуществовать до этого самого утра? С Заходом Солнца сильно холодает. Зря мы не прихватываем свои парашюты. В них я сейчас с превеликим удовольствием готов закутаться. У меня-то ещё тёплая форма, а пленник отправляется в увеселительную прогулку как есть, без пижамы и тапок, лишь в штанах и босой.

— Хорош балдеть, служивый! Пора собирать хворост и костёр делать. Только надо его на склоне развести, чтобы из города никто не смог заметить. Помнишь по пути небольшой грот? Вот туда сейчас и вернёмся.

— А какого хрена мы там сразу не остаёмся? Лишний час сюда ползём!

— Не! Ты, если хочешь, оставайся здесь. Ещё и помаши своим над костром — "Я здесь! Сожгите меня заживо!"

Вояка ворчит, но разворачивается, пытается спускаться сам, на попе.

По пути мы собираем валежник. Надеюсь, с Генеральского нас не заметят. Помню, что кучу веков назад партизаны мох палили, чтобы без дыма костровать. Но я не уверен, что такой мох, который попадается нам, сможет гореть. Влажный он.

До грота мы добираемся почти вслепую. Луна тоже предательски нам почти не светит. МароЯнки не только там ставят марионеточное правительство, но и скрывают тучами саму Луну от нас двоих. Из вредности, однозначно!

Глава Седьмая. УАЗинг

Скука и безделье вызывают космические мании, и труженики галактических трасс быстро поняли, что спастись можно, лишь заняв каким-нибудь делом голову и руки.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Ганс

На пляже, кроме меня, нет ни души! Никто не хочет загорать. Ну и что ж, раз дело близится к вечеру? Не Зима же здесь?! Или Зима? Не! По Земным меркам Апрель — Весна. Я изучал. Я знаю!

Заботливо собираю парашют. Быстро. Скорее по привычке. Не знаю зачем, но, может, ещё пригодится. Ткань в нём хорошая. Кто знает, как дальнейшее повернётся. Надо идти в горы. Выхожу на дорогу. Какая непозволительная роскошь! Дороги не обычные пластиковые, а самый настоящий асфальт! С запахом. Допотопный век! Явно оставлен для туристов. Для погружения в эпоху... как она там называется... Неважно.

Движения никакого. Ни в воздухе, ни по этому самому асфальту.

Вдруг замечаю за перекрёстком, как раз в интересующую меня сторону, какое-то корыто, отдалённо напоминающее машину, но очень кустарно изготовленную. К тому же не на импульсной или магнитной подушке, а на самых настоящих, ещё дней царя Гороха, колёсах! Я помню такие по музеям старины.

Подхожу скорее из интереса, чем за надобностью.

— Падхади, дарахой! С ветерком пракачу! Доволен будешь! Мамой клянусь!

— А это ещё и ездит?! — поддерживаю разговор скорее в шутку. Ясно, что на таком агрегате невозможно передвигаться.

— Абижаешь! Моя ласточка никого ещё не подводила! Садись, не пожалеешь!

— А где у неё сопла? Чем она двигается?

— Какие сопла? Это раритет — УАЗик! Двигатель внутреннего сгорания. Таких только две всего осталось! Одна у меня, вторая... Тоже у меня, сын недавно туристов повёз к водопаду на ней. Скоро возвращаться будут. Поедем, давай, а?

— И сколько такое удовольствие стоит?

— Всего два рубля!

— Серьёзно?

— Мамой клянусь!

— Да что ты всё мамой клянёшься? Она хоть у тебя жива?

— Нэт, дарахой... В прошлом году схоронил.

— Наверное, сильно часто ею клялся? Ладно, поехали. Или как у Вас говорят? Поскакали?

Извозчик залихватски перепрыгивает через дверку со своей стороны, с пассажирской открывает приглашающе нажатием на какую-то ручку. И ручка, и дверь характерно скрипят.

— Праашу!

Я с сомнением сажусь в некое подобие кресла. Оно даже не принимает автоматически форму моего тела, а тоже издаёт протяжный стон.

— Присягнись! Будет страшно!

Отчего-то я сразу верю ему, что ехать действительно будет страшно на этом драндулете. Шутник чем-то щёлкает под круглым колесом на приборной панели и раздаётся устрашающее рычание. Машина словно оживает, начиная лихорадочно подёргиваться и урчать.

И тут этот мужичок начинает со всей мочи крутить колесо перед собой с такой силой, будто собирается его отвинтить, а оно сопротивляется.

— Давай, радная! — гладит он машину по панели, и та действительно трогается с места.

Поездка становится экстремальной. Да я ещё не знаю, что это только самое безобидное начало. Знал бы, даже и не подумал в неё залазить. Лучше спокойно пешком пойти!

Мы минуем какой-то безлюдный посёлок, постоянно подпрыгивая по дороге, и тут только я понимаю, что не в сказку попадаю. Дальше идёт сплошное бездорожье, толчками отдаваемое в моё тело через те самые колёса, на которых катится машина. И эта бешеная тряска, как я понимаю в дальнейшем, всего лишь увеселительная плавная прогулка. Перед нами автоматически поднимается шлагбаум, и только тут начинается настоящий ад!

Если я не буду пристёгнут, меня нахрен выкинет из открытой кабины к чертям собачьим! Нас швыряет так, будто мы на испытаниях дробильной машины.

— Ты пристёгиваешься дарахой? Сейчас будет немного трясти!

— Чего?! — я чуть не выругиваюсь на международном русском. — А что же было до этого?

— До этого мы ехали по ровной дороге. Её, правда, никто не ремонтировывает давно.

— Власти денег не дают на ремонт?

— Нет! Мы с сыном не даём ремонтировывать. Бизняс, понимашь?

Ни хрена я не понимаю, но ответить побаиваюсь. Точнее боюсь, что растрясу свои зубы при ответе и прикушу язык.

И тут я вижу, что дорога впереди действительно заканчивается. Дальше лишь какая-то просека с камнями и булыжниками, видимо, заботливо выложенными семейкой для большего эффекта. Краем глаза успеваю замечать, что сам извозчик не пристёгнут! Он упирается своим задом в кресло, левой рукой в трясущееся боковое зеркало, правой хватается за рулевое, как оказывается, колесо, еле удерживая его, чтобы не отвалилось, а ногами вгрызается в какие-то педальки снизу.

Машина начинает заползать в очень крутую горку, что аж не видно из-под капота самой дороги. Потом мобиль переваливается через какой-то бугор и стремительно несётся вниз! У меня аж кишки от страха начинают плясать. А в самом низу машина выходит на крутой поворот, правые колёса, как раз с моей стороны, взлетают в воздух. Хорошо, что я пристёгнут ремнями, так как чуть не заваливаюсь на гогочущего от веселья водителя этого исчадия ада. Машина чиркает землю левым боковым зеркалом, оно сгибается. Лихач ставит его на место, нас швыряет вправо, баланс выравнивается.

И тут нас ждёт новое испытание! Дорога очень узкая, машина еле помещается на ней, скользящие вдоль борта по бокам ветки иногда хлещут в лицо.

А навстречу нам с такой же бешеной скоростью несётся такое же жестяное корыто! В нём то ли от восторга, то ли от страха орут люди. Они не пристёгнуты и стоят во весь рост, упираясь чем только можно и куда только можно, чтобы не выпасть.

Столкновение неизбежно!

Глава Восьмая. Ночуем. Мы с тобой кайфуем

Но самое странное хобби было у врача Тау.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

По темноте мы наконец-то добираемся до грота. Ну, как грот... С натяжкой его так можно назвать. На склоне растёт дерево, под его корневищем то ли выветривает, то ли вымывает небольшое углубление. Там способны поместиться трое запросто. В Крыму дожди редкость, но иногда могут накрыть в дороге, и если негде спрятаться, то можешь и промокнуть. Не хочется среди ночи суетиться и искать, где схорониться.

Сперва я для нас обоих готовлю импровизированный лежак.

— Извини, но спать будем вместе. У меня нет желания прижиматься к тебе, но так легче сохранить тепло. Надо хотя бы спинами друг друга защитить.

Лохматый хмыкает. Ему проще — распустит свою гриву и укроется ею. Шучу. Мне же надо ещё и голову кепкой накрыть на ночь — большой минус для бритого на лысо зимой.

Пленник помогает в меру своих сил.

Костёр решаем установить на входе. Я знаю много способов устройства бездымных костров. Самый лучший, если есть топор, то можно срубить сухое дерево, поделить его на две части, обстрогать по одной стороне, нанести на ней крупные засечки и сложить друг на друга вертикально, обстроганными сторонами навстречу. По бокам вбить колья, чтобы не развалилась конструкция. А между этими брёвнами проложить для зазора небольшие камушки, между ними же отстроганную щепу и мох. Только мох надо брать сухой, лучше с дерева. Тот, что попадается нам под деревьями, повторюсь, влажный, не годится. Так разводили костёр партизаны в последнюю войну в лесу, чтобы сверху их видно не было, а по бокам можно хорошо греться. Нам такой партизанский способ не исполнить. Топора нет, только тесак, сантиметров тридцать общей длины. А пилить им деревца — здоровья не хватит. Придётся делать костёр индейцев, что жили на Земле ещё больше веков назад.

— Давай, вояка, помогай. Я буду рубить дёрн, а ты отталкивай, — зову я вражину, ведь спасаться нам предстоит вместе, пусть отрабатывает, тем более что правая рука у меня только начинает приходить в себя. Двигать ею уже могу, но работать полноценно она ещё неспособна.

Я отмеряю окружность диаметром на длину моего тесака. Прочерчиваю границы и рублю дёрн.

Лохматый оттаскивает комья в сторону. Я не останавливаюсь. Рублю землю ниже по склону. Пока он вычищает эту ямку, я рублю следующую, сантиметров в десяти-пятнадцати от первой. Она уже поменьше диаметром вдвое.

— А теперь делаем кувшин. Или грушу, — киваю я на первую ямку. — после десяти сантиметров горлышка надо с глубиной расширять дно до полуметра глубины. Понимаешь?

— Понимаешь. Не дурак, — огрызается мой помощник. — Что-то типа печки делаем?

— Молодец, кумекаешь! Вот этот нижний ход выгребай под уклон к первому. Поддувалом будет.

— Хитро. Сам придумал?

— Нет. Книжки бумажные читал про войну индейцев. Ту, что была очень давно. Да и в походы любил в детстве ходить. Я и по Крыму семью постоянно таскаю. Мы с женой и дочкой не на пляжах тюленями валяемся, а по горам Крымским лазим спозаранку каждый день отпуска, по всяким архитектурным и природным достопримечательностям.

— И совсем не загораете?

— Отчего же? Ближе к вечеру, когда Морюшко хорошо прогревается, возвращаемся к берегу и нежимся на Солнышке, плещемся в Морьке.

— Да... На Луне так не поотдыхаешь.

— А кто ж Вам не даёт? Живите с миром, не грызитесь с нами, приезжайте, как и раньше к нам в гости на курорты. Зачем враждовать?

Вояка молчит. Тем временем мы завершаем обустройство печки. Кладём на её дно сушняк, щепки. Сверху над ними внутри ямы я строю шалашиком ветки. Поджигаю снизу через поддувало. Костёр вспыхивает мгновенно. Пламя радует и ласкает глаз. Становится светлее.

Служака хотел подбросить палку, но я распознаю в ней осину.

— Стой, эту не надо. От осины будет много искр, могут заметить издалека.

— Но мы же за холмом, из города не видно!

— Так-то оно так, но лучше не светиться. С Генеральского могут наши заметить, примут за вторженцев, подстрелят. Жить-то хочется?

Вражина молчит, не спорит, но и, по всей видимости, не соглашается. Понимаю, ему хочется, чтобы нас могли найти. Могли найти оккупанты. С воздуха. Не верит моей идее, что его жизнью они не дорожат. Его дело веры. Не буду втягивать в свою Секту Почитателей Осторожности.

Костёр готов. Надо бы сварить какую-нибудь похлёбку. Старец у водопада на прощание оставляет нам бутылочки с берёзовым соком. По пути на вершину мы им и питаемся. Очень утоляет как жажду, так и голод. Но часть из запасов заканчивается и мы наполняем в них водицы из водоёмов вдоль русла Улу-Узень. Водоёмов там несколько. Это чаши Любви, Молодости, Здоровья, Радости, Счастья, Грехов. Я много могу рассказать легенд про них, но не хочется делиться даже такими секретами с потенциальным врагом. Пусть прозябает в неведении.

Итак, вода есть у нас. Из чего же сделать котелок? А это самое простое! На складе у нас по регламенту необходимо находиться в СИЗ. Средствах Индивидуальной Защиты. Это — светоотражающая жилетка, магнитные буцы с титановым мыском и каска! На складе можно взять обычную уродливую строительную каску позапрошлого века. Но я же весь на стиле! Приобретаю себе моднявую кепи со вшитой каской. Ну, не совсем вшитой, её можно оттуда вынимать, чтобы простирнуть оболочку. А я так и забываю её снять после экстренного старта. Вот сейчас она и пригодится. Вынимаю, делаю из неё котелок.

Сперва готовим на огне чай. Чай всему голова! Разливаем его в мою фляжку и освободившиеся бутылочки. Наливаем оставшуюся воду в каску и готовим суп из топора...

Глава Девятая. Новость

– Она могла уйти только вдоль ручья, – проговорил он. – Либо вверх, либо вниз.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Ганс

Перед самым столкновением эти лоханки неожиданно разъезжаются в разные стороны. Только тут замечаю, что на этой узкой дороге имеются карманы для таких вот разъездов. Видимо, эти гонщики неоднократно проделывают трюк с неизбежным столкновением на потеху туристам, и все их манёвры давно уже отработаны. Признаю́сь, меня это поражает до глубины души и сраки. А душа сейчас находится как раз в районе чуть ниже копчика.

Машины становятся параллельно и напротив друг друга так, что водилы оказываются лицом к лицу.

— Привет, Гарик! Как там? Всё спокойно?

— Нэ совсэм, отэц! Какие-то шайтаны сверху туда попали.

— Конкурэнты? Бизнес хотят отнять?!

— Нэ! На парашюхисты!

— Вай, вай! Я слышал, в Алуште стреляють! Хотел туда рвануть, но ради туриста решаю остаться, — машет в мою сторону погонщик. — А кто такие? Видэль их?

— Нэ! Они, наверна, в пещеры идуть.

— Да уж... Дела. Сообщи Рафику, пусть прочешут район пещер. А куда направлятся? На Ликон? Или дальше на Нефань-Баши?

— Нэ знаю. Запиську не оставиль. Там их палатка в деревьях висить. Наверняка вернутся, отэц!

— Поняль! Давай, дуй к Рафику. Надо прочесать пещеры, не даибох на лабораторию выйдут!

Вот это я вовремя сюда попадаю! Ценная поездочка. По мыслевизору вызываю карту местности. Ясно. Беглецы идут в горы подальше от сёл. Но зачем? Не проще ли пилоту сдать пленника и быть свободным? Или это Леший берёт всё в свои руки и сейчас тащит в пещеры своего бывшего конвоира? А что за лаборатории там? Интересно...

— Да что им в лабораториях-то делать? — наивно подбиваю уже отъехавшего от сына лихча на "проболтаться".

— О! Нэ говори так! Они давно охотяца на наш секретный технологий можжевелового самогона! Все знают — у Гарика самые лучшие напитки! Мы даже кленовое и берёзовое шампанское делаем!

— Убедительно, — соглашаюсь я с ним, но сам думаю про другое.

Уходят они действительно, скорее всего, не на Южное Демерджи, как мы думаем, а вглубь гор. В сторону Белогорска (это я по карте Нафигатора смотрю). Почему уверен? Наши сразу засекают, что после их высадки и перед исчезновением космический грузовик отправляется в сторону моря. Явно обманный манёвр, чтобы запутать нас. Значит, если там верховодит пилот, двигаются они в противоположную сторону. Если в свои руки управление берёт Суворин, то тем более в его интересах уйти подальше от цивилизации. Аха. Вот они, пещеры на карте мыслевизора. Туда и пойду. Но сперва надо осмотреть место приземления парашютистов. Недалеко остаётся.

Мы подъезжаем к импровизированной дикой стоянке для машин.

— Дальше пешком, братишка! Вон, видишь, лестница оборудована. Я тебя здесь подожду. Но не больше часика! Сам слышаль, мне в погоню надо. Но, если добавишь ещё рупь, могу с тобой сходить, рассказать легенды. Ты, когда увидишь старца из воды, не пугайся. Это водопад так падает, будто белый монах идёт на тебя. Раньше водопад называли именем Андрея Первозванного. Говорят, он и сейчас в этих местах обитает. Охраняет нас.

Я подхожу к лестнице. Встаю на первую ступеньку. Жду. Лестница не движется. Что за ерунда? Не работает? Оглядываюсь на провожатого. Тот смеётся аж до ушей, противно захлёбываясь.

— Что? Не ожидал? Не работАть? Это не Ваши технологические штучки! Здесь Вам нэт цивилизаций! Здесь всё первобытное. И лес, и дорога, и водопад. Это и нравится туристам. Пешочком! Ать, два! Ать, два! Ножками.

Дикари. Для чего тогда лестницу делают? Ну, пусть и ползут все по склону, цепляясь за коренья.

Контейнер я вижу ещё издалека. Вон он, застрявший в ветвях на стропах парашюта. Неподалёку висит второй. Пустой. Внизу вижу следы крови, когда подхожу ближе. Видимо, здесь и происходит схватка. Интересно, кто берёт вверх? Если Леший, то почему не убивает конвоира? Значит, пилот побеждает.

Вот здесь я вижу, что привязывают кого-то. Точно, пилот одерживает победу.

— Тебе туда надо.

Вздрагиваю, как молнией шарахнутый! Только что никого же не было!

Подле меня стоит старец в белых хламидах. Без оружия.

— Они вдвоём туда идут?

Старец молчит, разворачивается, собираясь уходить.

— Тебе туда, — и снова машет рукой в ту сторону, откуда я прихожу сюда, игнорируя мой вопрос.

— Стой! Подожди! — кидаюсь вслед за ним, но спотыкаюсь о корень и падаю.

Быстро поднимаюсь и...

Старца нигде нет!

"Что за чертовщина?!" — оборачиваюсь вокруг себя и остолбеневаю!

Старец стоит далеко позади меня, но он таких гигантских размеров!

Точнее, это не совсем он, а водопад, очертаниями напоминающий старика! Та же хламида, те же лохматые волосы, та же повелевающая длань. И взгляд! Тёмные камни глазниц смотрят прямо на меня!

— Тебе туда!

Паника охватывает меня, я прячусь назад, мне даже не хочется наслаждаться созерцанием местных красот.

— О! Так быстро?! Даже селфи не делаль? Уже обратно? Зачем тогда ездиль сюда? Или ты... — только тут до него доходит, что я одет в иноземную форму, за спиной у меня ранец с парашютом, да и говорю я с марсианским акцентом. Хотя и его акцент тоже своеобразный, не местный, но нас, марсиан замечают везде по гордому независимому взгляду.

— Может, у тебя и денех нет?

Я презрительно достаю два рубля и кидаю ему в машину.

— Э! Нэт! Не нада мелочью! Две тыщи с тебя!

— Ты же говорил, что два рубля?

— Маленький, что ли? Кто за два рубля поедет? Это так принято, без тыщ говорить.

— Вот, без тыщ и получай! — мне надоедает с ним препираться. Достаю бластер, нажимаю на курок. Абориген падает, срезанный наискось пополам.

— А не надо жадничать!

Глава Десятая. Добрая встреча гостей

"Королева" – послушный закону торговый корабль, на ней нет ни лучемётов, ни резонаторов.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Ганс

Я, видимо, тороплюсь с устранением аборигена. Надо же сперва всё разведать! Но я же чувствую агрессию со стороны дикаря, и рука сама выполняет заученные действия. Ну и треш с ним. Сам разберусь. Надо бы только куда-то спрятать тело, чтобы не сразу его спохватились. Пустая машина ещё ни о чём не говорит. Мог же действительно и пойти на поиски пришельцев пешком, прямо отсюда в горы. Кстати, о поисках. Нахожу на мыслевизоре места, о которых говорили местные. Это надо лезть на сопку восточного склона. Делать нечего. Беру обе половинки слишком сообразительного неудачника и несу к речке.

Привязываю к камням и скидываю в водоём под водопадом. Когда ещё сюда придут туристы... А я успею уйти впереди поисковой группы.

Восхождение не обременительно, но и не комфортно. Ноги свои я вынужден пачкать грязью планеты Грязь. Но мне всё равно. Надеюсь, недолго предстоит блуждать. Кто-то из них ранен после драки. Далеко не уйдут. Догоню, пристрелю и...

А что дальше "и" подумаю после. Придумаю, как выбраться с этой мерзкой планеты. Сейчас надо сосредоточиться на погоне.

Склон я выбираю, конечно, довольно крутой. Надо бы дальше пройти по дороге, может, выпадет что поположе. Но мне некогда выбирать. Надо преследовать. "Толку думать, прыгать надо!" — как говорит одна обезьяна в клетке, задвинутой на шпингалет.

Однако следов преследуемых я не обнаруживаю. Вероятно, они рассуждают логически и, не ожидая погони, не спеша идут вдоль дороги и находят-таки более пологий склон. Что делать? Возвращаться на дорогу и вынюхивать, где те входят в лес? Безрассудно.

Вызываю снова мыслевизор и осматриваю карту местности.

Какой же я придурок! Вот же она, прямо кричит на карте — "Все сюда!".

Одинокая среди леса метка — "Дом Лесника". Они точно идут туда, если пилот знает местность. А он знает, не зря же именно сюда скидывает с корабля груз и сам за ним отправляется.

Теперь-то, напрямик, я их быстро догоню. Надо только взобраться на это плато.

Хоть склон и крутой, но оказывается, что у многих деревьев обнажены корни, за них легко можно цепляться и забираться становится не так проблематично. И, когда я совсем расслабляюсь, случается непредвиденное.

Я соскальзываю с одного из корней дерева и слетаю по другую его сторону, куда и не планирую наступать. Моя нога попадает в прошлогоднюю пожухлую листву, и в этот момент дичайшая боль сковывает и парализует меня. "Приехали! Здравствуйте, девочки!"

Обычно, когда парни говорят про боль, девушки ехидно ухмыляются — "А ты попробуй родить! Тогда и поговорим, что такое боль!" Не знаю, я пока не рожал, но понимаю, ведь никакие роды не сравнятся с тем, что я испытываю сейчас!

Не понимаю, что это за устройство и для чего оно здесь, но оно очень древнее, так как изготовлено из самого настоящего металла, а не из пластика. Может, его специально готовят для таких, как я, не знакомых с новыми обычаями Грязни?

Срочно вызываю справочник из мыслепедии, фокусируя свой взгляд на этой гадости. Перед моим взором вспыхивает объёмное изображение некоего "капкана", предназначенного для охоты на средних и крупных животных! Это они меня кабаном посчитали?! Но охота же в этих заповедных местах запрещена! Надо рапорт накатать на местных жителей. Хотя не примут, мы же теперь с ними в состоянии войны и такие действия примут как за партизанскую операцию по отлову особо опасного разведчика, то есть меня.

Мыслевизор охотно рассказывает, как применялись эти доисторические приспособления, демонстрирует устройство...

— Дальше, сцк! Дальше! Ищи, как его обесточить и снять!

Обиженная Марфуша что-то бормочет на своём электронном, но показывает, что необходимо сделать для раскрытия этой хреновины. Она, оказывается, даже без источника питания! Всё надо делать вручную!

Повозившись немного с этой безобразиной, снимаю её с себя. Теперь надо заняться раной. Кость, слава КПСС, цела. А? При чём здесь Кодекс Правил Специальных Служб? Да, это шутка такая у нас. В этом Кодексе прописаны все правила, которых должен придерживаться агент этих самых специальных служб, но там ни хрена нет практических советов. Вот мы и шутим порой, когда возникают сложные ситуации и встаёт вопрос "что делать?", иронизируем "обратись к КПСС и действуй по регламенту". Это равносильно тому, что сказать "молись и надейся на чудо!".

Достаю портативный 3D-принтер, задаю задание изготовить обезболивающее и антисептическое лекарство. Молюсь КПСС, чтобы все составные части формулы были в наличии.

Необходим был какой-то каннабис, но чудо техники нашло ему синтетическую замену. Произведённую субстанцию собираюсь нанести на ногу, но вдруг понимаю, что через ботинок оно не подействует. Придётся его снимать!

Вы когда-нибудь рожали? Повторю. Я — нет, но уверен, ведь это ничто в сравнении с теми адскими болями, что я испытываю, когда снимаю обувь с повреждённой ноги!

Когда я наконец-то освобождаю тело ступни, оказывается, что мазь я опрокидываю и она смешивается с грязью планеты Грязь. Снова достаю 3D-принтер. И снова он требует добавить каннабис.

— Да где же я его тебе возьму в этой богом забытой дыре?! — в сердцах кричу я в пустоту.

И пустота откликается голосом Марфушы:

— Его здесь в изобилии! — и перед моими глазами на экране мыслевизора подчёркиваются некоторые травки, растущие действительно рядом со мной. Этот прибор чувствует их присутствие, что ли?

Глава Одинадцатая. Сам себе враг

Над постом, расположенным между утёсом и «Королевой», взвился столб дыма, раздался грохот. Да, сообщение было получено...

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

Суп из семи... ингредиентов, в основе которых легко мог оказаться и топор (если он у Вас имеется в наличии) получается на славу! Даже этот верзила оценивает похлёбку. Моя прошлая холостяцкая жизнь учит меня делать из ничего нечто.

— Эх, благодать... Ещё бы эти кандалы снять, и можно представить, что мы в простом походе из детства. — откидывается на спину Суворин.

Он действительно суровый мужик. Из одежды на нём только тюремные штаны, торс голый, ноги босые, а ему всё нипочём. Не мёрзнет. Говорит, метаболизм хороший. С такой его грудой мышц и стопищами чемоданного размера тюремщикам тяжело, небось, подобрать арестантскую одежонку, но он не жалуется.

— А ты в детстве ходил в походы по Луне?

— Почему по Луне? Я на Земле жил. На Дальнем Востоке. Город Находка. Мы с другом моим Тимкой Тесленко часто по горам лазили. Маршброски по сорок километров в день совершали.

— Да, ладно?! А как угораздило за Лунти... Лунян впрячься? Небось, ещё и в Армии Земли служил?

— Служил. Я присяги не нарушал. Когда власть перешла к Новому Правительству, я там был. И официально войска были отданы в подчинение как раз этом Новому Правительству.

Мы, уже поевшие, лежим под навесом грота. Как и договариваемся, спина к спине. Под нами прошлогодняя сухая листва, которой, оказывается, в избытке в этом углублении. Склон не даёт ей намокнуть, своды защищают от выветривания, но как она сама туда попадает, остаётся загадкой.

На руках и ногах бывшего заключённого до сих пор висят кандалы. Когда он спокоен, это обычные браслеты. Но сто́ит проявиться агрессии в его поведении или возникнуть резким движениям, между оковами образуются хаотические электрические дуги, которые понемногу начинают стягивать оковы ближе к друг другу, если симптомы опасности не проходят. И тем сильнее их стягивает, чем сильнее сопротивление. Не знаю почему, но я не переживаю, что он сбежит или придушит меня ночью. Когда я его застаю в первый раз, и когда мы начинаем движение, в нём ещё полно агрессии, и браслеты это чувствуют, поэтому его руки и ноги стягиваются плотно между собой, что составляет проблемы нам при движении. Сейчас он расслаблен и может даже развести как руки, так и ноги.

* * *

Леший

А этот наглёнок неплохо готовит. Я так и не понимаю, правда, из чего. Отходит в сторонку, там чего-то капнёт, здесь сорвёт, где-то что-то отрезает своим не перочинным ножичком и понемногу добавляет в похлёбку по мере варки.

Разгадываю наконец-то секрет своих кандалов! Случайно замечаю, что спокойно могу разводить ноги и руки, и их больше не притягивает друг к другу полем браслетов. Анализирую ситуацию. Ради опыта пытаюсь напасть на пилота, меня мгновенно скручивает. Тот даже не замечает ничего. Ну, и хорошо. Главное, я об этом теперь знаю. Надо контролировать себя и свои эмоции.

Мы лежим спина к спине. Мой конвоир бездумно отрубается и уже спит. Мне становится слегка прохладно, хотя я редко испытываю чувство холода. Парень ловко придумывает костровую печку для приготовления похлёбки, но сейчас тепла от неё нет. Может, подкинуть побольше дровишек? Кто нас сможет сейчас увидеть? Вон он, посёлок какой-то вдалеке. Заметить оттуда наш маленький костерок можно с трудом даже в ночи. Бои идут в Алуште, а за хребтом нас не видно.

Тихо, не будя спящего попутчика, встаю, набираю дровишек и сую в горловину грушевидной печи, обратно ложусь на импровизированное лежбище.

А ведь здорово здесь! Спокойно, комфортно. Так и тянет в поход, как в детстве. Жаль, что идёт война. Пусть поскорее всё закончится в ту или иную сторону. Ловлю себя даже на мысли, что я не против и победы противника, если всё вернётся как было раньше... Что за чушь я несу?! Но так не хочется возвращаться к текущим политическим проблемам. Неужели я верю этому врунишке, что это Марсоиды готовят моё пленение и сейчас собираются меня уничтожить? Бред. Хотя...

Эх, лучше не думать об этом, а наслаждаться треском костерка и малолунной ночью.

"Стоп! Какой треск? Откуда?!" — резко подскакиваю я с лежанки, и кандалы снова стягиваются.

— Что происходит?! — мгновенно просыпается и конвоир.

— Становится прохладнее, я подкидываю дровишек, и, вероятно, в темноте попадается палка ольхи, про которую ты говоришь, что она искрит. Нас могут увидеть в том посёлке?

— Насчёт ольхи ты почти прав. Только я говорю про осину, а не ольху. Но в целом верно. Это она сейчас трещит. Будем надеяться, что до посёлка очень далеко и эти искры там никто не заметит. А ночью вряд ли кто будет шарахаться по лесу. Туристов сейчас нет, а местным не до путешествий.

* * *

Ганс

Я уже спокоен. Обрабатываю ногу, накладываю саморегулирующийся жгут с медикаментами, предварительно обработав раны той злосчастной мазью. Идти дальше мне неудобно, и я решаю заночевать на склоне, где меня застаёт несчастье. Наскоро ужинаю 3D-едой, закинув в приёмник местной почвы. В ней оказываются все необходимые ингредиенты.

Набросав в аппарат тот самый каннабис, произвожу великолепную палатку, которая сможет укрыть меня на случай дождя, а они бывают на Грязи часто и спонтанно, не по заказу и не локально, как у нас.

За пределами моего укрытия даже ночью продолжается жизнь. Кто-то стрекочет, шуршит, воет и мычит. Может, и не рядом, но меня это напрягает. Вылазию осмотреться.

Ночь. Тишина. Относительная тишина, если не учитывать вышеупомянутых производителей звуков, что сейчас мне кажутся лишь фоном.

— Что это?! — я аж чуть не давлюсь от неожиданности!

На противоположном склоне я замечаю что-то искрящее. Или мне это кажется? Повелеваю мыслевизору увеличить изображение хотя бы методом интерполяции, насколько это возможно в такой темноте.

Сомнений нет! Это костёр, хоть деталей и не видно. Вот это я вовремя здесь задерживаюсь! Иначе мои поиски грозят уйти по ложному следу!

Глава Двенадцатая. Сделай выбор!

– А тебе не кажется, что это был кто-то из экипажа? Уцелел, а потом вернулся за своим добром..

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Ганс

Я лихорадочно пытаюсь ползти, не в силах ступать на ногу. Первый порыв — спуститься вниз и, миновав снова водопад, подняться по склону, где восходят беглецы. Но здраво взвесив ситуацию и вызвав на мыслевизор Нафигатор, понимаю, что проще завершить восхождение на мой склон и по относительно ровному плато обойти ущелье по кругу. В который раз лень экономит мне время и силы. Тело требует остаться на ночлег до утра, но разум решает использовать шанс неожиданной атаки на противника. Восхождение на несчастные несколько метров занимает у меня далеко не один час. Вконец вымотанный, я добираюсь до верха и без сил падаю.

Вспоминаю, что забываю прихватить палатку!

Нахожу в себе силы на ещё один рывок воли и спускаюсь за ней, нахожу её компактно сложенной и успешно забытой. Забираюсь в это своё укрытие, предварительно поставив палатку заново там же.

Ну, как ставлю... Она же саморазборная. Может как сама складываться, так и раскладываться. Но я же ведь смог сам дать ей указание!

Мимо меня проносится несколько часов. Мазь делает своё дело, но не так быстро, как того хочется. Очнувшись, нахожу удобную палку и, опираясь на неё, собираюсь двигаться наверх дальше, а потом в обход ущелья. Только бы по моему следу не отправилась погоня из местных! Я удивляюсь, что от них до сих пор нет никакой реакции. Либо они действительно все устремились в сторону пещер, как и планируют, а про исчезновение мной порешённого до сих пор не знают. Либо идут по моим пятам! Последняя мысль может привести в ужас кого угодно, но не меня, опытного агента!

За размышлениями забываюсь и прозёвываю камень на дороге, спотыкаюсь об него и носом пытаюсь вспахать почву. Мне эта идея с пашней не нравится, встаю, отряхиваюсь. Снова творю на 3D-принтере заживляющую и дезинфицирующую мази. Подумав, заказываю ещё американо и круассан. Я знаю секретный код, чтобы заказать ещё и запрещённые сигары, но вовремя понимаю, что запах табака привлечёт преследователей и выдаст меня.

Снова останавливаюсь на отдых уже на вершине плато, устав от бесконечных попрыгушек на одной ноге. Заказываю опять американо и орешки. Ставлю всё на камушек и хочу посмотреть как там нога. В этот момент я и подвергаюсь варварскому нападению!

Какое-то отвратительное существо прыгает прямо с дерева и, на ходу подхватывая орешки, снова ретируется в крону дерева, что на склоне.

Вызываю Марфушу, спрашиваю, опознаёт ли она грабителя. Та уверяет, что кличку разбойника не знает, но называет порядковый номер согласно егерского учёту. Само животное именуется Белкой. Ничего не видел в жизни более мерзкого и наглого! Для чего их разводят только на Грязи?! Почему их не содержат в клетках, как мы на своей планете? Или эти твари в сговоре с местной администрацией и делятся награбленным у туристов?

Я, конечно, мог бы сотворить себе ещё немного орешек на 3D-принтере, но столь хамское поведение этой негодяйки приводит меня в бешенство, и я пытаюсь залезть на одиноко стоя́щее дерево, куда сбега́ет воровка. Мне уже наплевать на повреждённую ногу, на усталость и грязь от лазания по дереву, но честь превыше всего! Мне даже кажется, что я прирождён прыгать на руках с ветки на ветку с грацией лучших представителей семейства веткопрыгающих. Но каждый раз, когда я добираюсь до этой мерзавки, она перепрыгивает на другую ветку и, нагло грызя очередной орех из моих запасов, в упор смотрит на меня и, как мне кажется, злорадно смеётся. Такое хамство заводит меня снова и снова.

Когда мы добираемся до самой вершины, Белка уже вроде доедает все припасы, смачно зевает и, как мне кажется, сплёвывает в мою сторону, а затем прыгает на мою же на голову, а потом, быстро тормозя острыми лапками, сбега́ет по мне вниз. Далее, перескакивая опять с ветки на ветку, исчезает из поля зрения.

— Вот же ты... с сука спрыгнула! — в сердцах ругаюсь я и понимаю, что назад слезть намного тяжелее, чем забраться вверх. Вниз и смотреть-то страшно!

Делаю вид, что цель моего карапканья — лишь обозреть местность вокруг повыше.

Уже светает, но противоположный склон застилает какая-то дымка, сквозь которую не видно ничего! Всё-таки надо слазить обратно вниз. Проклиная диверсантку, пытаюсь это сделать. Уходит на сиё занятие очень много времени, и когда я касаюсь почвы, Солнце уже светит вовсю, а туман рассеивается, хоть заново лезь наверх за обзором. Но стимул уже пропадает с бегством виновницы.

Когда подхожу к палатке, из неё выпрыгивает какое-то безобразное животное с длинными ушами и тут же утекает от меня прочь вниз по склону.

— Как здесь все живут?! — кричу ему вслед. — Сплошные ворюги! Что в правительстве, что в народе! Вот, освободим Вас, всех уничтожим!

Красть в палатке нечего, командую ей компактно сложиться, решаю взять с собой, чтобы не тратить потом энергию 3D-принтера на синтез новой. Замечаю свой недопитый американо, на удивление не тронутый. Надеюсь, никто из этих зверят не плюнул туда. Но меня ждёт разочарование. Остывший кофе превращается... в "оно".

Надо будет двигаться в обход ущелья. И тут я вспоминаю, что у меня ранена нога. И таксокоптер не вызовешь!

Так, ковыляя, опираясь на палку, я бреду по каменистому плато навстречу своим очередным неприятностям, которые, как окажется потом, лишь только начинаются!

Эпилог

Читатель, если тебе интересно, как дальше будут развиваться события героев этой книги, следи за развитием в следующей части.

Догонит ли Ганс наших героев? Кто вмешается в развитие событий? Наступит ли Мир во всём Мире?

Читайте и другие книги авторов и чтецов Евгения Смарта и Эжена Шегги.

Часть Третья. Демерджи. Наперегонки со Смертью

Часть Третья. Демерджи. Наперегонки со Смертью

Глава Первая. Гуляем

Одно утешение – нам можно будет общаться с тобой по-прежнему... конкурент из тебя, сам понимаешь...

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

Проснулся я от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Открываю глаза. И действительно смотрит. Белка! Самая настоящая белка! Сидит прямо напротив, лапки сложила, будто что-то выжидает.

Подмигиваю ей. И она тоже мне подмигивает! Или мне так кажется? Допустим, синхронная реакция. Замечаю не в первый раз, что, если на кого-то смотреть и тот моргнёт, ты тоже инстинктивно повторишь. То же самое и с зеванием. Стоит в коллективе зевнуть кому-нибудь, так сразу пойдёт цепная реакция. Но она не моргает, а именно мигает, как и я, одним глазом!

— Давай знакомиться! Я — Макс. Землянин. Прилетел к тебе в гости. Принимаешь?

Белка, как мне кажется, кивает и что-то толкает прямо мне под нос. Фокусирую зрение на этом предмете. Да это же орешек! И не простой, а кешью! Они же здесь не водятся! Откуда такая реликвия здесь у неё? Магазин ограбила? На Земле ещё остаются магазины, где торгуют настоящими, несинтетическими продуктами. На всех станциях и других освоенных планетах давно уже делают вещи и продукты на 3D-принтерах. У многих есть даже портативные для повседневной носки с собой. Но они не всегда находят необходимые ингредиенты, чаще синтезируют аналоги, опять же не всегда пригодные для употребления. Оттого и вкус у еды становится пластиковый. Наши рецепторы очень чувствительны к подменам. Вот и этот орешек на пробу отдаёт синтетикой. Наверное, спёрла у туристов, что прилетели не с Земли.

Стоп! Не с Земли?! А давно ли к нам кто прибывает с других планет? МарсоЯнки и Лунатики в состоянии вражды с нами, а поселенцы со станций прилетают только в период отпусков, а сейчас несезон. Вывод один — следом за нами кто-то идёт! И этот кто-то не так далеко. Я, конечно, не скажу про свою догадку моему попутчику, он пока не верит, что его хотят уничтожить и может, наоборот, подставить меня.

— С кем ты там разговариваешь, спать не даёшь? — бурчит из-за меня отвёрнутый спиной к моей спине великан.

Он так и спит всю ночь без одежды, в одних тюремных штанах. Костёр давно прогорает. Завалившись спать, мы как-то не удосуживаемся устроить вахты для дежурства, настолько оба выматываемся походом и расслабляемся от похлёбки.

— С местными духами. Вот, один сидит напротив и говорит, что пора двигаться дальше.

Громила поворачивается, чем пугает белку. Та резко отпрыгивает и сигает на дерево. Но он её замечает, значит, не примет меня за сумасшедшего.

— О! Белка! Как настоящая! — по-детски умиляется взрослый мужик.

— Не! Это чучело, нашпигованное электроникой. Белкандроид.

— Гонишь! Зачем здесь в лесу плодить роботов? Живая, я же вижу!

— Конечно, живая! Мы же в заповеднике. Здесь специально разводят всяческую живность. Нам кабаны ещё встретятся, и лисы, и даже волки! Так что не сто́ит пренебрегать мерами предосторожности. Ладно, я, гражданский. Но ты же военный! Должен же наряды распределять, а не дрыхнуть без задних ног!

— А я и не сплю всю ночь. И ноги мои при мне. Даже задние. Тебе весь день ещё искать дорогу, меня тащить. Вот и даю тебе выспаться. А, раз не спишь уже, собирайся, пойдём дальше.

А он молодец. Если действительно, как и говорит, дежурит всю ночь, беру свои слова обратно. Но вслух не признаю́ заблуждения на его счёт.

Встаю, отряхиваюсь. Вижу незамеченные нами в темноте сыроежки. Парочку съедаю сам, две даю попутчику. Тот доверяется мне, проглатывает, не морщась.

Идём дальше.

* * *

Леший

Забавный этот пилот. Пытается строить из себя бывалого опытного путешественника, а про дежурства забывает. Я жалею его почему-то. Молодой, горячий, как я в его годы. Поначалу готов прибить как врага, но понемногу за время небольшого восхождения приходится воспользоваться его помощью. И помощью не липовой, "на отвяжись", а искренней, с заботой обо мне. Вот так за вечер и притёрлись. Ночью, конечно, подкрадываются мысли грохнуть его и самому идти дальше, тем более что я разгадал секрет браслетов. Но совесть пытается обмануть разум, подкидывая аргумент, что вдвоём идти легче, а там...

А там дальше — посмотрим.

Раз он уже просыпается отдохнувший, надо идти в дорогу дальше. Мне-то хватает в день поспать часа три. Обычно два часа ночью и два раза по полчаса днём. Я в совершенстве обладаю техникой аутогенной тренировки и могу ввести себя в транс за считаные мгновения, причём сразу в фазу глубокого сна. Могу и в дрёму, когда организм спит, а слух на страже. Именно так я этой ночью и отключаюсь на время. Небо заволакивает тучами, и даже от неполной Луны света немного. Так что, хоть с открытыми глазами лежи, хоть с закрытыми, ничего не увидишь. Вот я и дремлю всю ночь, контролируя каждый шорох. Несколько раз просыпаюсь, когда слышу отдалённый вой собак в деревеньке, что прячется в ущелье. На шуршание мелких грызунов внимания не обращаю, а крупные животные, слава богу, нас обходят стороной, почуяв запах костра, вероятно. Птицы есть. Даже доносятся иногда вздохи филина. Хорошо, что не дятла.

Вот как подкрадывается белка, я действительно не замечаю! Хотя уже давно предрассветная наступила пора, когда Солнца ещё не видно за горизонтом, но уже вовсю светло. Да и шорохов от неё я не замечаю. Может, и вправду это дух лесной? Пришёл проведать нас.

— Рота, подъём! — командую я и резко пытаюсь встать. Но браслеты реагируют на эти движения как на агрессию и скручивают меня. Валюсь обратно скрюченный.

— Чёрт! — ругаюсь я пристойно. Сам виноват, забываю про них. — Ладно, можно ещё минут десять понежиться в постельке. Сваргань мне чашечку кохую, плиз?

— Из тёпленького могу только поссать тебе в кроватку. Костёр разводить не будем. Завтракаем берёзовым соком и в путь! Потерпим до обеда, по пути поймаем зайца или ещё что-нибудь.

Глава Вторая. Столешня

От него веяло такой дружеской простотой, что Дэйн тут же согласился.

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Ганс

Это только на карте мыслевизора кажется, что идти в обход ущелья близко. Проекция хоть и передаёт мелкие подробности в объёме, но не в режиме реального времени. Вот здесь отображается мелкая поросль, а на самом деле уже довольно вымахавшая рощица попадается на пути. Можно даже срезать через неё, а не обходить путанные заросли, как предлагает Марфуша. А в целом это плато, как только я на него вскарабкиваюсь, оказывается, практически голым. Предрассветным утром я даже удивляюсь, как на такой большой высоте может раскинуться такая немалая степь! Даже ночью идти становится легко, если не считать, что я ковыляю, опираясь на палку. Мне попадается довольно-таки вытоптанная тропа, по которой, вероятно, летом ходят толпы туристов. Хорошо, что сейчас несезон. Сколько бы лишних свидетелей пришлось бы порешить.

Эх, сейчас бы скутер на магнитной подушке или экзоскелет в режиме бега. Я с ними быстро нагоню беглецов. А так кажется, что, чем дальше иду, тем больше ещё остаётся. С высоты пешего туриста ближайший пригорок кажется далёкой горой, а, когда заходишь на него, оказывается, что это лишь небольшой взъём.

Тем не менее к позднему утру я вышел на очень интересную местность. Марфуша называет его Стол-гора. И вправду возникает ощущение, что какой-то великан устанавливает здесь свой рабочий стол, чтобы следить за всеми предстоящими событиями. Сидит на столешнице в позе лотоса и созерцает. Медитирует. Восхожу на самую высокую точку в надежде попросить его подвинуться. А по всей округе пустота...

Только птица какая-то кружит в небе. Мне даже лень спросить у Марфуши, что за порода. Всё равно никакой практической пользы это знание не даст. Даже если она съедобная, я не смогу её изловить и приготовить. Лишь бы не наоборот, пусть не она на меня охотится.

С высоты Стол-горы осматриваю местность. Сверяюсь с Нафигатором. Отыскиваю точку, где ночью замечаю костёр. Настраиваю интерполяционное зрение.

Да! Точно! Не ручаюсь, что это обычный костёр, скорее какой-то костёр-мутант, но в нём явно что-то жгли недавно. Вижу и какой-то грот под деревом, примятую листву. Она ещё сильно прижата, значит, логово покинуто недавно. Странно, следы ведут в разные стороны. Либо путники разделились, либо возвращались сюда снова. Неважно, разбег между дорожками небольшой. Провожу в Нафигаторе проекцию траектории протоптышей, анализирую, куда могут направиться путешественники уже по плато.

Ага! Вот дальше небольшое ущелье с очередным водопадом Джурла. Вряд ли беглецы возвращаются к водопаду Джур-Джур набрать воды, значит, будут пополнять запасы по пути. Сомневаюсь, что им в дороге попадётся автомат с напитками и едой. А такой портативный 3D-принтер, как у меня, может позволить себе не каждый!

И тут случается непредвиденное!

Проснулся мой мочевой пузырь...

Я воспитан в интеллигентной семье. Правила хорошего тона у меня в крови. Я всегда перехожу дорогу на зелёный свет, вилку держу левой рукой и, убивая кого-то, искренне сожалею об этом. Так вот, меня приучают с детства, что справлять даже малую нужду необходимо в специально оборудованном отхожем месте. Пусть даже это будет обычная выгребная яма, но она должна быть строго в обозначенном для этого пространстве. Ни в подворотне, ни под кустом, ни, тем более, посреди открытого поля! А сейчас как раз и есть такая ситуация. Во всей округе я не наблюдаю кабинок для самоуединения! И это ещё называется туристическим местом?! Я даже один балл из ста не поставлю такой организации отдыха! Подайте мне жалостливую книгу!

Так как предъявить претензии здесь некому, а до ближайшего муниципалитета или жандармерии далеко, приходится мне проглотить своё возмущение. Чего никак не скажешь про моё негодование. Оно прёт прямо как из брандспойта. Вот с таким же напором из меня сейчас готов низвергнуться и самый настоящий водопад, подобный Джур-Джуру. И водопад не только негодования.

Ладно, я уже мирюсь с тем, что нет ни какого заведения с кодексом под фабулками "М" и "Ж", и готов испражняться прямо под кустиком! Но я нигде не наблюдаю даже одинокого чахлого деревца! Более того, я нахожусь на полностью открытом пространстве, просматриваемом на сотни парсеков вокруг, на самой вершине с доступом для обзора кому угодно! Тоже мне — секретный агент.

Начинаю усиленно ковылять, почти не опираясь на свою палку. Только бы побыстрее найти укрытие. Где-то здесь должны выйти преследуемые. Правда, это случается ещё ранним утром, а сейчас Солнце давно уже стремительно бежит по небосклону. Но круго́м отвесный обрыв! Не могли же они взобраться по...

И тут я действительно вижу канатную лесенку! Быстро залазаю на неё и начинаю спускаться, понимая, что сама она не включится и не опустит меня яки лифт. Чувствую под ногами спасительную почву. Ура! Вот и кустики. К этому времени кроме малой нужды от стремительного бега приобретаю и большую потребность к общему испражнению. Приходится полностью снимать штаны и садиться под деревце.

Наступает глубочайшее облегчение...

И мне глубоко насрать на моральные устои и вшивую порядочность. Нас... рать. Нас таких миллионы.

И тут я с ужасом понимаю, что в кустах не один...

Глава Третья. Гады

– Пока нам ничего не известно, – холодно сказал капитан. – Ступайте, ребята, поешьте и отдохните...

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Макс Григорьев

Осмотревшись на плато, принимаю решение двигаться по обычной туристической тропе. В народе её называют Коровьей Тропой. Видимо, с давних времён пастухи водят здесь своих животинок, настолько простым и безопасным представляется путь. Или гиды, не будь гадами, гоняют по этим дорожкам стада туристов.

Запасов воды у нас пока достаточно, спасибо Старцу за бутылочки, даже берёзовый сок от него ещё остаётся. Можно, конечно, спуститься к водопаду Джурла, но не хочется делать крюк. У моего ведо́мого ещё не поджила нога, идти ему пока что тяжело лишние километры, да и я, постоянно подставляя плечо, напрягаю простреленную руку.

А, вот что следует нам, так это — поохотиться. Кролика поймать в степи — задача не очень выполнимая. Белка, что прячется сейчас в кустах и следит за нами — не в счёт, она нам друг. Вспоминаю, что здесь водятся змеи. Единственная ядовитая змея в Крыму — это маленькая кусачая Степная Гадюка. Их отличить легко. Они серые с тёмным рисунком в виде классического зигзага или пятен, даже на голове. Иногда встречаются и чёрные особи, так называемые меланистами. Но такие чаще в Керченской части Крыма. При её укусе место поражения опухает, краснеет, а то и вовсе синеет, повышается температура (повод в школу не ходить), возникает головная боль. Вряд ли в степи найдёшь сыворотку от укуса. Самое лучшее в таком случае — не двигаться, чтобы кровь не разгоняла по телу яд. Вдалеке от медицинской помощи пострадавшего лучше уложить, давать обильное питьё и смачивать место укуса чем-то холодным. Через несколько часов симптомы уменьшаются, но потом долгое время по телу хаотично появляются синяки.

Иногда за Гадюку принимают Медянку, которая давно уже редкость в степи, её ошибочно считают ядовитой. Чаще всего она рыжевато-коричневого оттенка с явным металлическим отблеском, более ярким на брюшке. Но бывают и тёмно-коричневые особи, и даже чёрные. Главное отличие от гадюк — глаз с поперечной чертой. Не каждый, правда, отважится приблизиться, чтобы посметь посмотреть опасности в глаза. Зубки у неё мелкие, неядовитые. Укусы сродни царапкам расшалившегося котёнка и заживают за пару дней. Питаются же Гадюки ящерицами или яйцами птиц, птенцами и насекомыми.

Ну, и часто туристы в Крыму встречают Ужей. Этих ни с кем не спутать! На вид они мерзкие, ярко-тёмные с очень приметными яркими светлыми пятнами в виде ушек по бокам головы. Их часто можно встретить вблизи водоёмов. Питается они лягушками и мышами и совершенно не ядовиты, хотя укус их загнутых зубок болючий, может занести инфекцию. И не дай бог, Вы напугаете Ужа. Он выплюнет на Вас содержимое своего кишечника! От столь омерзительного запаха не отмыться и неделю.

Ближайший его родственник — это Полоз. Он гораздо крупнее, бывает до двух метров. Тело Полоза тёмное, бурое, оливковое, медное или иногда даже чёрненькое, а чешуя гладкая, брюшко ярко-жёлтое или оранжевое. Глаза немного выпученные, с жёлтыми пятнами вместо бровей. Но он чаще встречается в лесах, а не в степи. Нападает всегда сам, а не в обороне, как другие змеи. Укус его не ядовит, но очень болезнен, как порез ножиком.

Самый красивый из гадов — Леопардовый Полоз. Кожа у него художественная, часто используемая в принтах одежды. Фон серый или бурый с яркими рыжими или красноватыми пятнами в чёрной окантовке. Он не опасен, ранки быстро заживают, самому ему надо бояться, так как каждый хочет добыть из него себе ремешок или украсить им свой интерьер.

Мы уже долго идём по степи. Непривычно видеть справа равнину, а слева впереди за обрывами глубоко внизу — Морюшко. Как будто бы срез разных реальностей, а мы на грани этого среза. Забавно. Сюр настоящий, выдумка гипно- или даже мысле-режиссёров. Но нет, я точно знаю, что это самая настоящая реальность. Реальнее не бывает, о чём настойчиво урчит проголодавшийся желудок. Да и Бельчонок, шуршащий за нами среди пожухлой травы тоже не глюк и не кошмар из сновидений.

Охотиться на змей не так просто. Да, у них не очень развито обычное зрение, реагируют больше на движение, но у гадюк на морде есть инфракрасные рецепторы, что позволяет им увидеть Вас даже ночью. Обоняние — самый главный охотничий инструмент змей. Но они ещё чувствуют и вибрацию земли своим брюшком!

Есть множество приспособлений для ловли змей. Это и клеевые ловушки, и даже рыбные, что представляют собой цилиндрическую металлическую сетку с отверстиями для входа по торцам, но только в одном направлении пролаза, обратного хода там нет. А, кроме того, что их негде приобрести сейчас в степи, для них ещё нужна и приманка в виде мышек, яиц или чего-то пахнущего едой. Можно, конечно, сделать ловушку из пластиковой бутылки, а можно выкопать в земле воронку и вкопать с неё сетки, проволоку или спицы. Но для всего этого опять нужна приманка. И примака должна быть живой, а не тухлой. Сойдут даже улитки.

Я же предпочитаю старый, испытанный дедами метод. Ещё в лесу я отламываю прочную палку с разветвлением, обстрагиваю её, заостряю наконечник в виде латинской "V", точнее "Y". До поры до времени таскаю её с собой, мой попутчик даже не спрашивает у меня для чего она. Ему такая без надобности. С его весом на такую не опереться.

А я всё жду, когда эта палка выстрелит. Точнее, наступит звёздный час её применения.

Глава Четвёртая. Сын прерий

Дэйн взглянул на клетку, где теперь сидел невидимый вредитель. Он сделал все, что мог, они сделали все, что могли…

(Андрэ Нортон. "Саргассы в Космосе")

Леший

Странно, но этот юный враг начинает мне нравиться. Наглый, конечно, но уверенный в своей правоте и непогрешимости. Всё для него понятно, объяснимо. Вот и сейчас, куда мы идём он и сам не знает, но ведёт уверенно. Понятно, что подальше от цивилизации, не хочет столкновения ни со своими, ни с нашими, пока неясна общая ситуация. Но стратегии никакой!

У него есть только понимание, что надо делать в сиюминутной ситуации. Вот сейчас он решает, что нам нужна еда. Замечу, считает, что нам! Не ему, не еда вообще, а именно — нам! То есть он уже зачисляет меня в свою команду, как и ту Белку, что следует за нами. И пытается действовать как вожак, заботясь о стае. Даже меня не спрашивает, готов ли я подчиняться этим его инструкциям. Хотя... Что я могу сделать? Отказаться от его помощи? Самому себе добывать еду? Уйти от него? Нет. Пока что — нет. Пока нам по пути. Пока что.

Затею с палкой я сразу просекаю. Понимаю, для чего она ему. Хоть я и давно покинул Землю, но помню ещё, чем она дышит. Помню и про змей. Может, я в них и не разбираюсь, но сразу понимаю, что рогатина нужна от них. Хотя, может и для них, точнее для их ловли.

Я не ошибаюсь. Не проходит и часа наших блужданий по плато, как мы замечаем какую-то змейку. Она вылезает погреться на начинающем припекать весеннем Солнышке. Не знаю, как она называется, но на вид она совсем безопасна. Сама на нас не нападает, а, заприметив приближающихся людей, спешит ретироваться прочь. Ядовитая так наверняка поступать не станет. А эта ещё и невзрачная какая-то, серая с зигзагами по верхней части тела.

Пилот оказывается проворнее, он успевает придавить своей рогатиной в левой руке голову Ужику прямо на камне и недолго думая, перехватывает палку правой рукой, которая пока что у него плохо слушается, но держать деревяшку уже способна. Затем ловким движением левой же руки вытаскивает свой тесак и быстрым махом отрубает змейке голову.

— Вот теперь эта рептилия не опасна.

— А этот Ужик разве нападал на нас?

— Нет. Но поверь, если он укусит, тебе мало не покажется. Ощущения сравнимы с пыткой раскалённым гвоздём, которым тебе нежно и ласково водят по коже. И это не Ужик, а Гадюка.

Что-то мне уже не хочется проверять слова про нежные поглаживания гвоздём по коже на практике.

— Значит так. Понимаю, что мы оба проголодались, но эту тушку надо бы подвесить на часика два-три, чтобы мясо легче отделять потом от кожицы. Да и кровушку надо спустить.

Парень подвешивает животину за хвост на одинокий куст. Подставляет под неё миску из своего берета, в которой вчера варит суп.

— Для нас с тобой эти два часа, конечно, бесценны для дороги, но поверь, лучше их потратить на готовку похлёбки, чем потом еле ползти от истощения. Я сгоняю за водой, а ты пока пошукай хворосту или валежника. Встретимся здесь же.

И вот так просто мой конвоир бросает меня одного, исчезнув в южном направлении. Интересно, как ненавязчиво я из бравого командира в прошлом превращаюсь в послушного солдатика. Но он прав. Сам я скакать по скалам неспособен, а наломать дровишек в подлеске, что под горой, я в состоянии. Надеюсь, за время нашего отсутствия никто не стыбрит нашу добычу. Хотя кто здесь ещё может быть? На сто вёрст вправо пустая степь, под скалой обрыв. Мало кто найдёт тропку, по которой мы выбрались на это плато.

Ах да! Мы же уже изрядно проходим от того места, где выбираемся. Но мне наудачу попадается подобный проход вниз, куда я пытаюсь спуститься, стараясь не делать резких движений, дабы браслеты не стянулись. Молодой быстро уходит куда-то на юго-запад.

* * *

Ганс

Путешествовать в одиночку по такой степи, где нет никого, кроме мелкой мошки, немного жутковато. Но смелости и отваги мне не занимать. Беру за ориентир вон то одинокое деревце, что нелепо торчит посреди скалистого плато.

Лишь приблизившись, обнаруживаю нелепое самоубийство. На этом чахлом деревце повесилась какая-то невзрачная змейка! Видимо, либо детки достали, либо безработица межсезонья. И только вблизи вижу маленькую миску под повешенной.

Чаша полна крови!

Определённо какой-то древний ритуал аборигенов! Я резко оглядываюсь вокруг — ни-ко-го!

"Только я и ветер

на всём Белом Свете!"

Ух ты ж! Какой я складный стих сочиняю. Но восхищаться некогда. Видимо, тот, кто чинит здесь шаманство, скоро придёт обратно. Не хочется с ним столкнуться. Не желается также оказаться на его жертвеннике. Я спешу дальше к Джурле.

А, может, шаман чует моих беглецов и, бросив свой обряд, кидается за ними? Подождать, пока он их прикончит их или самому прийти ему на помощь, а потом и его лишить жизни? Лишь бы не попасть под раздачу самому.

Решаю для начала нарушить таинство обряда и ногой сбиваю чашу с кровью. Та падает на землю, и багровая жижа впитывается в почву шипя. Явное колдовство!

Я спешу дальше на юго-запад к водопаду. На ходу вижу большой камень, сиротливо стоя́щий посреди степи. Интересно, какой такой Сизиф закатил его на гору? Он явно не мог отколоться от какой-нибудь скалы. Выше него нет ничего вокруг! Но некогда созерцать. Надо спешить, пока опять не захочется в туалет. Вот бы будет на обратном пути сходить за этот камень, воспользоваться его прикрытием.

Со стыдом вспоминаю, как утром пугаюсь зайца, когда вот также я прячусь под кустик. Мы тогда оба чуть не усираемся от страха. Только он сигает от меня прочь, а я испускаю зловонный дух там же не отходя. Надеюсь, рядом нет камер наблюдения, и никто не выложит ролик в сеть.

Глава Пятая. Нас рать таких

Все глядели на Рипа разинув рты. Смелость и опасность его предложения ошеломляла.

(Андрэ Нортон. "Зачумленный корабль")

Макс Григорьев

Мог же я передумать? По пути к водопаду Джурла решаю, что пока схожу к нему и обратно, пройдёт полдня. Воды в бутылках у нас хватает, лучше продвинуться за это время подальше в сторону Долины Приведений. Это в нормальном походе такая прогулка займёт от силы день, а то и часы. Для нас двух калек это дали дальние. Если честно, оторваться от попутчика я хочу лишь по одной причине — мне желается в туалет по очень большой проблеме. Я много читаю книжек, и почему-то в них всегда замалчиваются такие ситуации. Герои сутками напролёт переживают приключения, и ни разу автор не обмолвится про их естественные нужды. Максимум про что расскажет, так это про то, как герой ест или жрёт.

Ну, иногда автор спать персонажей укладывает. Но про проблемы, связанные с "грязными" житейскими трудностями, замалчиваются. Особенно если герои разнополые. Меня всегда интересует, как они подстраховывают друг друга в моменты вынужденного уединения? Мне, например, некомфортно справлять нужду при моём подопечном. Напрямую попросить его отвернуться, язык не повернётся. Вот я и придумываю, как отделиться от него на время.

По пути нахожу камень. Огромный такой, что за ним спокойно может спрятаться отделение солдат. Так что мне одному схорониться на время достаточно. Я не из тех скорострелов, что присядут, отложат кучку и обратно по делам, едва не забыв подтереться. Я люблю пофилософствовать во время уединений, пообщаться со своими мыслями, почитать, если книжка хорошая подвернётся. Сейчас редко кто читает, все больше увлекаются гипно- или голо-спектаклями или фильмами. А я люблю полистать бумажные страницы, самому представить себе персонажа, обстановку. В крайнем случае послушать аудиопостановку без визуализации. Особенно в исполнении живых чтецов. Голосовые озвучки роботами меня раздражают. Кажутся какими-то пластиковыми фаст-фудами. Недоваренными.

Ну, провёл я полчасика в уединении, а что тут такого? Дал отдых вояке. Может, он тоже хочет отдохновения, но стесняется отлучиться, боясь, что у него стырят гумно?

Назад я возвращаюсь, а попутчика ещё нет. Только Белка сторожит нашу стоянку из кустов. Вот, лежит охапка хвороста. Не она же её приносит? Наверное, обнаружив, что я ещё не пришёл, Леший отправляется за второй партией. Ему-то ходить полезно, пусть ногу разрабатывает.

Решаю пойти к нему на помощь. Явно он не в степи такой сухостой собирает. Хорошие ветки, будут гореть без дыма. Белка следует за мной чутка в стороне. А, вот он где спускается с плато! Иду на помощь. Иду крадучись, не так чтобы его не спугнуть, как не навлечь на нас обоих случайных обитателей заповедника. По пути к своему удивлению нахожу лопату! Как она сюда попадает и при каких таинственных обстоятельствах, для меня загадка, но, не знаю зачем, беру её с собой. Хотя бы затем, чтобы отбиваться, к примеру, от кабана или медведя. А что? Это же заповедник, вдруг таких здесь разводят?

Вот и заросли. Целая полоса кустарников идёт по склону. А за ними кто-то таится. Явно не мишка. Скорее всего, это заседает мой подконвойный. Заросли на пригорке образуют целую стену, я случайно замечаю притаившегося верзилу. Такого тяжело спрятать. Опускаюсь чуть ниже. Меня не видно. Не знаю как, но закрадывается желание его разыграть. Случай как раз предоставляется феноменальный! Он только, видимо, присаживается, только оголяет свой зад, ещё не начинает главное действие спектакля. Я по наитию поднимаю лопату и тихонько просовываю её между кустиков, стараясь их не касаться. Сейчас ранняя весна и растительность в разных местах разная. Там, внизу у водопада ещё снег лежит, почки едва набухают. А здесь, на вершине, Солнышко уже пригревает, и листва вовсю прёт. Вот и скрыта туша моего напарника по приключениям за этой зелёной массой. Ровно, как и я от него. А снизу у земли пусто, просвечивает всё.

Вовремя я лопату просовываю. На неё как раз плюхается содержимое присевшего за кустом человека.

* * *

Леший

Я уже и сухостоя принёс, а моего безалаберного конвоира всё нет. Почему безалаберный? Так разве так охраняют? Я же запросто могу сбежать, пока он где-то шляется. Хоть Белка и следит за мной, но и из неё стражник, я Вам скажу, такой ещё.

Но я не сбега́ю. А куда мне бежать? Пока что вместе сподручнее. А там дальше — посмотрим. Возвращаюсь за следующей партией валежника. И тут меня охватывает непреодолимая тяга естества. Хорошо, что вокруг никого нет! Но тем не менее выбираю подходящий кустик, не садиться же на просвете склона, вдруг кто просматривает сопки с берега. Шучу, нет такой мысли. Просто привычка у меня, свой тыл защищать. Комфортнее ощущать, что спина прикрыта, пусть даже и этим жидким кустарником.

Я не понимаю тех людей, что сидят на горшке часами. Что там высиживать? Наслаждаться запахами, которыми сами портят природу? Вдыхать аромат своих испражнений? Бред. Я не такой. Снимаю штаны, усаживаюсь поудобнее. Вот! Готово. Даже слышится странный шлепок, будто не в мягкую землю удобрение упало, а на бетонный пол. Странно. Беру заранее сорванные листики, оборачиваюсь.

— Что за чертовщина?! — ругаюсь вслух, скорее обращаясь к себе, а не к проделкам судьбы. — А где оно?!

"Кто украл моё гумно?!" — пролетает в голове нелепая мысль. Я её отгоняю прочь как самую идиотскую. Кому может понадобиться эта драгоценность? Но факт остаётся фактом. Оно исчезло!

Листиками убеждаюсь, что действие свершается. Абсурд. Поистине поверишь в чёрные дыры пространства и интермальные тоннели локального значения. А что ещё можно предположить? Не вражеский же лазутчик прибывает добыть мои экскременты?!

Глава Шестая. Чанга Чукч Большой Змей

— Надеюсь, у вас готова правдоподобная история, — сказал он, когда все собрались в шлюзовой камере...

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

Я напеваю какую-то древнюю песенку на не менее забытом языке:

— Ля проксимо эн брильята мар

Суб ля оро суна радиар...

Белка из кустиков зорко следит, чтобы я не смел фальшивить.

Большого я замечаю издалека. Он тащится, опираясь на клюку из палки и действительно, умудряется ещё и нести валежник. Мужик!

Кожу с гадюки, предварительно промыв её, я снимаю легко, надрезаю по брюху до самой погремухи. Слегка подвяленная, она прямо сама отслаивается. Если на месте этого гада вдруг окажется удав или какой другой констриктор, я вряд ли так легко смогу снять с него шкуру, у таких кожа прикреплена к множеству мышц по всей длине тела. А этот ползучий разделывается на ремешок на раз-два-три. Остаётся только снять с кожи излишки мясистых тканей. Небольшой слой мездры можно оставить, если найдём соль позже, то попробуем её задубить. Излишки мездры впоследствии легко снимутся ножом.

— А куда ты подевал кровь змеи? Всю сам выпил? — наезжаю я на подошедшего, сбивая его с мысли, если вдруг он решит уточнить, не я ли спёр его прелесть.

— Я? Выпил?! Думал, это ты сам сделал. Когда я пришёл с первой охапкой, чаша была пуста и валялась на земле. Это я её поставил обратно.

— Понятно. Видимо, кроликам всхотнулось испить кровушки своего врага, чтобы стать такими же крепкими и неумолимыми.

— Кролики?

— Ну, хорошо, зайцы. Кролики — это на фермах, культурные. А эти, видишь, безобразничают. Некультурные.

Что это проделки Белки, никто из нас даже и не думает.

Я вычищаю полость змеи от внутренностей простыми зачерпывающими гребками согнутых в лодочку ладоней. Особенно надо делать это аккуратно в нижней части пищеварительной системы, иначе змея выделит неаппетитные вещества напоследок.

— На! — киваю я выглянувшей из-за кустика Белке.

Та подкрадывается, нюхает требуху и, отшатнувшись, снова ретируется.

— Змеиное сердце будешь? — это я уже обращаюсь к Лешему.

Великан аж отшатывается от меня, скривившись от отвращения.

— Как знаешь. Индейцы ели сердце сырым, становились хитрыми и изворотливыми. Читал книжку Фенимора Купера про Большого Змея?

— Это который Венету?

— Нет. Венету сын его.

— Нет, не читал.

Почему-то здесь я не верю командиру Лунатиков. Но это его право скрывать свои детские пристрастия.

Однако уже и костёр прогорает на угольки, заботливо обложенный камешками, и мясо нанизано на шпажки из веточек лещины толщиной чуть меньше пальца, что я обнаруживаю на склоне, когда возвращаюсь с диверсии. Очень хороши для жарки ветки ивы, но её можно встретить лишь у водоёмов, с чем у нас здесь напряжёнка. Определённо не сто́ит строгать шампура из хвойных, которых тут много растёт. Они дадут нежелательный привкус мясу. Веточки я предварительно очищаю от кожуры и смачиваю водой. Мясо насаживаю, проткнув кусочки по диагонали, не оставляя между ними просвета, чтобы не подпалить деревяшку.

— Понятно... — кивает Леший на остатки веточек лещины. — Шутник, значица.

Тут я уже не удерживаюсь и прыскаю в кулак:

— А шо такое? Пошёл в лес пописать, увидел медведя, заодно и покакал?

— Если бы! Присел посрать, да говнокрады из-под самой задницы результат украли. Припомню я тебе, как людей до цугундера доводить!

— Да, без проблем. Хочешь, своё подарю?

— Как дам щас больно... — замахивается Косматый, вроде и не сильно всерьёз, но браслеты реагируют молниеносно и стягивают его руки вместе.

Мне показалось, или я слышу хихикание Белки?

— Чёрт! И ты, Брут! Ладно, я спокоен. Но я злопамятный, — и Великан напоказ сотворяет улыбку, больше похожую на оскал.

Ещё немного, и обед готов. Не знаю, как этот прожорливый Берсерк, но я наедаюсь до отвала. Мне моей порции хватает по самые уши. Я уже устраиваюсь на начинающую зеленеть травку. Бельчонок утыкается в меня мордочкой, и я чешу ему за ушком.

— Ну, червячка заморили, можно и путь дальше держать, — мечтательно потягивается мой попутчик, разваливаясь и зевая.

— Если это "спасибо", то — пожалуйста.

— Прости. Действительно, всё очень вкусно. Очень нежное мясо.

— О! Это ты ещё скажешь, когда попробуешь мой коронный шашлык из рёбрышек, смачиваемых во время жарки кагором. Там такая сладкая хрустящая корочка получается! — я аж мечтательно закатываю глаза. — Но, в путь, так в путь. Надо закопать костерок. А то сейчас прошлогодняя трава сухая, вспыхнет вся степь от искры, если бросить так без присмотра.

— Да, ты прав, — и, скинув расслабуху, воин принимается руками рыть землю.

Я протягиваю ему свой нож рукояткой к нему. Он удивляется, хмыкает, но нож берёт. Из меня копач пока никакой, как из него бегун, но моё доверие врага подкупает.

Вынутая земля становится рыхлее, объём больше, и над этим местом уже возвышается бугорок, прямо как могилка.

— Эх, жаль, я выкинул лопату... — вспоминаю не вовремя я.

— Какую лопату? — удивляется мой попутчик.

— Да, забей. Плохая она была. Пахло от неё мерзко, — вспоминаю я, зачем её выбрасываю.

И тут же перевожу внимание на другую тему:

— Одолжи на время свой посох, старец? — протягиваю я руку за его палкой.

Великан с удивлением протягивает её мне, ни слова не говоря. А я достаю шкурку гадючью и обвязываю спиралью с минимальным нахлёстом, мездрой наружу. Пусть подсохнет в пути, да подвялется. Как добудем соли, поддублю её. Авось для чего-нибудь и пригодится.

— Не пропадать же добру! — объясняю попутчику свои действия. — Потом красоткам на рынке загоним за баснословные денежки. Можно ремешок сварганить или какие-нибудь другие аксессуары. Вот если попадётся леопардовый полоз — пляши от счастья, редкость небывалая. Он как раз обитает в секторе от Севастополя до Феодосии. Но выше Шестисот метров от уровня моря встретить его нереально. И любит он греться большей частью на ветках деревьев и кустарников.

— Откуда ты такой умный? — с прищуром смотрит на меня Суворин.

— Не поверишь, от мамы с папой! — подмигиваю я Бельчонку.

Глава Седьмая. Атака Демонов

— Что-то в этом есть, — он выглядел теперь намного бодрее. Жадно проглотив напиток, вторично предложенный Дэйном, врач, держа кота под мышкой, торопливо направился в лабораторию.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Ганс

Иду я долго. Мне уже начинают попадаться и кустарники, и деревья. Слишком лёгким кажется мне путь, всё время с горы. Сверяюсь с Нафигатором.

— Да, эпический ты бох! — ругаюсь в сердцах.

Я доверяюсь рельефу, а он уводит меня в сторону. И попадаю я не к водопаду Джурла, а в какую-то другую местность. Называется местечко на местном — Каменные Гребни. Даже мне становится интересно, что это такое. Подхожу к краю обрыва, и меня охватывает оцепенение...

Снизу из ущелья на гору стремительно надвигается туман. Может, это даже облако. У нас такого на Марсе нет, но я прекрасно осведомлён о природе и погодных явлениях планеты Грязь. Знаю, что это такое состояние воды, которая витает в воздухе. Раньше мне видеть подобное не доводилось, а сейчас меня охватывает паника! Не утону ли я в этом потоке, не захлебнусь ли от такой массы воды?

Беру себя в руки, глубоко вдыхаю, задерживаю дыхание, медленно выдыхаю. Я спокоен!..

— Да какое на хрен спокоен?! Если вся эта масса воды...

Но договорить сам себе вслух я не успеваю, понимаю, что вся та масса всей той воды обтекает меня стороной. Вот она есть впереди меня, вижу её по бокам, оборачиваясь, вижу и позади! Но непосредственно возле меня её нет! Или это мне так мерещится? Я, наверное, просто не вижу её из-за малой плотности? А, если...

Заглянув под обрыв, понимаю, почему скалы эти называют Каменным Гребнем. Из глубины тумана на самое плато надвигаются хребты, подобные хребтине Динозавра, а то и вовсе Дракона. Из-за постоянно колышущегося тумана создаётся иллюзия, что эти гребни действительно движутся, извиваются. Хорошо, что я не из робкого десятка и не поддаюсь на такие атракционы. С психикой у меня всё в порядке!

И тут туман позади меня немного редеет так, что даже выглядывает Солнце. Я успеваю это заметить обернувшись. Улыбнувшись светилу, поворачиваюсь обратно к Гребням, дабы получше их рассмотреть под освещением. И тогда меня пронимает дрожь!

Над всем этим адским варевом из клубов дыма, что исходит из ущелья, появляется гигантский Призрак, к тому же окружённый пламенным радужным ореолом, как восставший из преисподней повелитель этих самых Драконов!

Это уже не иллюзия, и не мираж! Я действительно вижу Демона! Хоть несколько раз закрывай и открывай глаза. Инстинктивно я пытаюсь защититься от виде́ния руками. Исполин приходит в гнев от моих действий и тоже вскидывает руки. Только они подобны плетям, взвившимся тысячами кнутов, рассекающими пространство. Из глубины ущелья раздаётся томный стон рабов, а Монстр заливается истошным хохотом, перекрывая вопли глубин. Глаза Демона вспыхивают ярким пламенем, и кажется, что он прожигает меня насквозь своим огнём.

Улучив момент, когда Деспод запрокидывает голову назад в припадке сатанинского гогота, я резко срываюсь с места и бегу прочь! Бегом, правда, сложно назвать мои ковыляния с поджатой покалеченной после капкана ногой, но обратный путь занимает у меня гораздо меньшее время, чем путь к этим про́клятым Каменным Гребням.

На пути мне снова встречается огромный валун, мимо которого я пробегал. Я устремляюсь к нему, пытаясь спрятаться за ним.

Вроде спрятался. Пытаюсь отдышаться, приподнимаю больную ногу... Чувствую странный запах...

— Вот дерьмо! — в сердцах ругаюсь я.

И это не фигура речи, а констатация факта!

— Надо же так было вляпаться! Лучше бы в партию вступил, а не в это!

* * *

Леший

Странный этот Землянин. Настроение у него меняется похлеще, чем погода в этом Крыму. То шутит нелепо как начинающий комик, то выдаёт здравые идеи, то хмурится без причины, то веселится и радуется чему-то как ребёнок.

Я действительно благодарен ему за обед. Сам я не смогу так просто уничтожить ядовитого змея и играючи разделать его. Неужели у него такая богатая практика походов?

Не понимаю, к примеру, его шутку про лопату. Что он имеет в виду? Саму лопату я не наблюдаю, видимо, она лишь в его воображении или вообще иносказательная. Да, шут с ней.

На пути нам попадается большой валун. Сразу возникает желание сходить за него, опорожниться. Пытаюсь ненавязчиво избавиться от помощи своего конвоира.

— Не сто́ит этого делать, — мгновенно реагирует мой помощник.

— Не сто́ит что именно делать? — удивляюсь я.

— Не сто́ит ходить за этот камень. Если так приспичивает, могу просто отвернуться. Бельчонок, тоже отвернись! Дядя стесняется.

— Да, не. Не надо. Я хочу всего лишь немного размяться сам.

Нет, так нет. Не спорю. Видимо, на это есть причины. И, надеюсь, весомые.

Идём дальше. Неожиданно попадаем в локальную зону тумана. Туман ведёт себя странно. Не просто тихо стелится, а прямо несётся сквозь нас! Или это не просто туман, а самые настоящие облака, что огибают вершину плато?

— Вот интересно! — не удерживаюсь вслух выразить своё восхищение.

— Погоди. Самое забавное ещё впереди. Подойди к краю обрыва и взгляни вправо.

Я безропотно выполняю. Не столкнуть же он меня хочет?

И тут я действительно вижу странное! Мы будто находимся на спине Дракона! И не просто изваяния, а живого! На его спине хребет вздыбливается, клыки каждого позвонка прямо играют, перекачиваются! Я понимаю, что это лишь игра тумана, то скрывающего, то обнажающего скальные гребни.

Неожиданно сзади меня туман рассеивается и меня озаряют лучи Солнца! Я в восхищении смотрю на явление слева. Я знаю, что это! Самый натуральный Брокенский Призрак! Это ненастоящий или мнимый монстр. Это моя тень на облаках. Я слышал про такое явление, даже видел в голопроекциях. Выглядит феноменально. Поднимаю в приветствии правую руку, отражение приветствует меня левой. Наклоняюсь влево, Призрак в ответ мне наклоняется вправо. Тень не статична, колышется под наплывом разной густоты тумана. Эффекта добавляет гул, раздающийся из ущелья. От стонов и подвываний до гомерического хохота. Страшилка для слабонервных, не имеющих представления, с чем они сталкиваются. А уж радужный ореол вокруг моей проекции головы на облака так и вовсе способен нагнать богопочтенный трепет.

— Прикольно! — улыбаюсь я попутчику.

— Прикольно? Только и всего, что ты можешь сказать?

— Ну, да. А ты ждал, что я брошусь наутёк?

— Ну, да... — повторяет он за мной. — Это обычная реакция непосвящённых. Вон, смотри, как сигает прочь Бельчонок. А ты, видимо, в курсе явления.

— Ну, хорошо... Ой! — наигранно делаю я лицо "Крика", подперев картинно щёки ладонями.

Глава Восьмая. Познавая Путь

— Надеюсь, у вас готова правдоподобная история, — сказал он, когда все собрались в шлюзовой камере и принялись одевать скафандры, необходимые для преодоления безвоздушной, лишённой защиты поверхности астероида.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Максим Григорьев

Я немного разочарован спокойной реакцией напарника. Обычно всех приводит в восхищение вид Каменных Гребней, а неожиданно удачно подвернувшееся явление Брокенского Призрака так и вовсе повергает в трепет неподготовленных. Леший, похоже, знает, с чем сталкивается. Он даже издевательски кривляется, вызывая у Призрака подражание своим движениям. Ну, хотя бы улыбку вижу на его вечно хмуром лице. И то результат.

Повеселившись, идём дальше. Бельчонок уже сидит на моём здоровом плече.

Нам надо бы пополнить запасы воды. Теперь уже точно! Поэтому я направляю нашу группу к Средней, а потом и Верхней Джурле. Не совсем по пути, но для ретивой кобылы и сто вёрст не круг. Не скажу уж, что наша группа слишком ретивая, но и торопиться нам особо некуда. Я очень надеюсь, что пока мы бродим, ситуация в Алуште изменится в лучшую сторону.

По пути мы молчим. Дорога не такая крутая, как была в начале нашего пути, но Суворин пытается идти сам, опираясь на посох в змеиной коже. Я помогаю ему лишь на сложных участках. Моя рука, как ни странно, понемногу заживает. Не знаю, сказывается ли на быстрой поправке действие сока Земли, прогнанного через берёзу, то ли это живительное влияние Улу-Узеня с его чашами Здоровья. А, может, это просто моя выносливость и стремление выжить. Однако на путь, по которому обычный турист потратит час или два, мы расходуем почти полдня.

Первой на этом участке маршрута нам попадается гора Диплис, известная ещё как Перья Диплиса. Говорят, здесь где-то гнездятся Орлы. Над нами действительно в небе кружит птица. Кто это, сокол или орёл я не разбираюсь. А вот что касается Перьев, то они сходны по строению со скальными глыбами Каменных Гребней, где мы в первый раз наблюдаем явление Брокерского Призрака.

— О! Мы и здесь будем Демона вызывать? — видимо, Леший тоже находит это сравнение двух мест пожим.

— Нет, здесь мы такое не увидим. Для этого необходимо стечение нескольких факторов. Во-первых, туман или облака, заполняющие там ущелье. Во-вторых, Солнце должно быть в спину, и тень твоя должна проецироваться на этот туман. Здесь же светило проглядывает сквозь эти облака нам навстречу, так что ничего не выйдет.

— Жаль, я бы ещё раз полюбовался Призраком. Но зато теперь можно хорошо рассмотреть хребты динозавра. Теперь без тумана они не меняют форму. А в этих горах все скалы такие?

— Не совсем. Ещё на Ай-Петри подобные гребни есть. Дальше мы попадём в Долину Приведений, там другая разновидность скал. Они больше фаллической формы. Выглядят как на витрине в секс-шопе или на капищах викингов со множеством идолов. Там каждый турист видит в тех скульптурах что-то своё. Кто Екатерину, кто индейца, кто голубя, а кто-то и, как я говорил, нечто непотребное.

— Да, никогда не задумывался, что Крым столь разнообразен. И всё-таки как такие хребты образуются? Это что-то типа сталагмитов в пещерах?

— Ни в коем случае! Совсем разные образования. Сталагмиты и сталактиты возникают от бесконечного капания воды с частичками породы со сводов пещер. Здесь сводов нет. На формирование этих хребтов повлияло несколько факторов, — я вхожу в раж экскурсовода.

А именно так я всегда рассказываю жене и дочке про все красоты Крыма во время наших совместных путешествий, заранее подготовившись.

— Главным фактором этого явления является крутонаклонное залегание слоёв. Если глянуть на хребты снизу или со стороны, они кажутся отвесными. Но это не так. Их наклон около Шестидесяти градусов. Во-вторых, структура этих скал слоистая. Основа всей толщи — монолитные известняки, из них формируются стенки. А между ними прослойки песчаника.

— Что-то типа слоёного пирога? — проявляет заинтересованность Суворин.

— Да! Именно. Но эти чередующиеся слои всего два-три сантиметра. Они разрушаются гораздо быстрее, чем известковый монолит. Вот и появляются на месте разрушений глубокие коридоры, разделяющие стены.

— Такое простое объяснение? А почему же тогда...

— Это ещё не всё! — перебиваю я своего слушателя повышением интонации заправского лектора. — Третья, но не менее важная составляющая — трещины! Здесь, на Диплисе три системы трещин. Одна вдоль слоёв. Вторая поперёк. А третья, — я выдерживаю паузу для большего эффекта. — Третья — под углом! Именно эта третья и создаёт наклонные, клинообразные очертания останцов.

Бельчонок, видимо, поражённый моим ораторским мастерством, сидит с приоткрытым ртом.

— Откуда ты это всё знаешь? — удивляется Леший. — Сам домысливаешь?

— Нет. Это изыскания Блага из КФУ, а излагают их так доходчиво потомки блогера Татьяны Головиной в адаптированных гипноблогах на основе её путешествий.

— Никогда не слышал о таких.

— Ты много ещё за чем не следишь. Всё не охватишь. Особенно если тебе в этом нет необходимости по работе или службе.

— Всё верно. Это все факторы? Или есть ещё другие?

— Есть. И не один. Вот, к примеру, своеобразное залегание пластов. Оно позволяет продуктам разрушения быстро удаляться из кулуаров, иначе нижние будут задерживать скатывающиеся обломки, и рельеф будет выравниваться.

— Забавно. А почему в соседних местах такого нет?

— Ну… это как раз из-за экспозиции склона. Там, где склон слегка меняет направление, хребтов уже нет.

Вот так, за разговорами мы и подходим Байрак-Хая и Базарбой. А, вот, перед нами предстаёт и Средняя Джурла.

Глава Девятая. Я в самой топе!

С тех пор, как начались регулярные полёты в космосе, никакой корабль не приземлялся на родную планету непосредственно после возвращения — все обязательно проходили карантин на Луне.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Молодой Блохер

Меня знают все!

Ну... По крайней мере, так считает моя мамка. Она единственная верит в меня и поддерживает все мои начинания. Моя мама работает горничной при пансионате летом. На зиму тоже остаётся дежурить, правда, за менее интересную сумму. Но нам выделяют целую комнату в служебной части и, чтобы её не потерять, мама соглашается и на такое. Денег, заработанных за сезон нам хватает, иногда я помогаю, мне, кстати, чаевых достаётся больше. Я приноравливаюсь плести из полотенец лебедей, всегда их сооружаю для новеньких постояльцев. Если те, уходя, оставляют утром хорошие чаевые, я плету им новые композиции. Каждый день разные. И, как следствие, чаевые возрастают со сложностью фигур. Если сильно повезёт, то суммарно мои чаевые превосходят заработок моей мамы.

Зимой у нас нет постояльцев. Я давно зову мамку перебраться в Ялту, там пансионаты круглогодичные, но она так боится потерять здесь работу, что держится за это место до фанатизма.

А в свободное время я веду свой блог. Это можно сейчас во внесезонье — ходить пешком по горам и рассказывать всё, что знаешь в гипноблогах или на мыслевизорах. Но последние транслируют лишь путешествия именитых мыслеблогеров, которые раньше тоже начинали обычными свободными гипноблогерами, как и я.

У меня уже скоро будет тысяча подписчиков! Это не много по сравнению с миллионниками. Но и этого количества я добиваюсь уже очень долго. По началу меня никто не замечает и не интересуются моими похождениями. Но я засвечиваюсь пару раз на стриме двух известных гипноблогеров, подсказав им новые локации. Те отмахиваются, типа сами знают, но пока что якобы время не доходит до тех мест. Да, видимо кто-то из зрителей замечает мои поправки, и на страничке у меня в гипно-трубе появляются несколько новых подписчиков. Даже поднимается рейтинг старых моих гипноснов, которые кто-то востребует.

Я беру на вооружение эту технику и начинаю мелькать на стримах других знаменитых путешественников, подтверждая какие-нибудь факты и дополняя своими детальными подробностями. Они причём сами часто просят подписчиков "подсказать" в комментах про то или иное ими освещённое место. Я-то знаю, что гипноблогеры таким образом пытаются спровоцировать активность на своём канале в виде бредовых комментов. Но в моём случае это срабатывает. Меня даже замечают их постояльцы, а я замечаю их уже среди своих подписчиков.

Только я не забываю отвечать каждому своему комментатору, чего не делают зазнавшиеся гипники. Я даже захожу к каждому своему подписчику, лайкаю их пусть даже самые глупые гипносны, ставлю восторженные комментарии. Я знаю, чтобы потом имя работало на тебя, надо сперва самому поработать на своё имя!

А ник у меня выстреливает случайно. Я планирую сперва назваться "Молодой Гипноблоггер", почти как "диггер", но "блоггер"' а потом решил убрать слово "гипно", чтобы можно было подумать, что, а вдруг я ещё и "мыслеблоггер", но не выпячиваю это. Так и собрался написать "Молодой Блоггер", уже и аккаунт зарегиваю и только после подтверждения замечаю, что слово "Блоггер" каким-то образом преобразовывается в "Блохер". В панике хочу поменять, но регистрация завершается, скопленные на неё денежки списываются со счёта моей мамы.

А имя всеми замечается. Сперва меня пытаются троллить, я отшучиваюсь, срабатывает вирусная реклама. Вряд ли так активно пойдёт карьера с невзрачным и заезженным словом "блоггер".

Я долго решаюсь, как вести себя в гипноблогах. Некоторые ведут панорамные блоги от первого лица, не показывая себя. Но в таком случае их никто не узнаёт на улице. Другие, и таких большинство, как бы влекут зрителя за собой, постоянно находясь в кадре, иногда даже чересчур, закрывая весь вид и беря себя крупным планом. Я же нахожу свой путь. Не маячу постоянно в кадре, показываю всё "из глаз". Но часто стараюсь поймать своё отражение то в озере, то стёклах витрин, то оставляя стереоскоп на штативе, появляюсь мельком в кадре, чтобы показать какую-нибудь интересную вещицу.

А ещё стараюсь не размахивать взглядом из стороны в сторону, как делают многие, даже именитые гипники. Панораму разворачиваю плавно и всегда слева направо с небольшим наездом для подчёркивания деталей. Я лучше покажу с другого немного ракурса, к примеру, пейзаж, чем буду водить туда-сюда раз двадцать.

Но, почему-то у меня всё равно малый охват аудитории.

Когда в Алуште начинают палить по захватчикам автоматические турели, про которые все уже давно забывают, я решаю идти освещать события. Кроме меня никого не оказывается в городе. Даже Александра Михайленко! Это мой триумф! Я надеваю стереоскоп на макушку и иду на улицу вести стрим! Неожиданно он попадает в топ, и моими глазами уже наблюдают происходящее сотни, а потом и тысячи зрителей! Моментально популярность моя взлетает до миллиона просмотров! Я успеваю засечь все самые важные моменты вторжения, все самые главные отражения атак, умудряюсь попасть на места крушения космических флаеров.

Наступает мой звёздный час! Ко мне в прямой эфир даже подключаются ведущие мировых каналов! Именно из их разговоров между собой на моём стриме я узнаю́ версию, что вроде был выброшен вражеский десант в районе Демерджи.

И я принимаю решение отправиться туда, объявляю зрителям, что они смогут через меня увидеть всё своими глазами прямо с поля разворачивающихся действий!

К концу стрима у меня становится десять миллионов подписчиков! А наутро я не верю своим глазам — их теперь более ста миллионов!

Глава Десятая. Давай!

Это было не только рискованно, это было настолько неслыханно, что в первую минуту они даже не поняли Рипа.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Ганс

Переведя дух, я пытаюсь обдумать ситуацию. Если тот путь захватывает какой-то местный Демон, значит, там никто больше не пройдёт. Видимо, и наши беглецы, нарвавшись на него, меняют направление, если и идут тем путём. Если же они ранее, до вторжения Демона, избирают другую дорогу, то надо их вычислить.

На обратном пути я снова оказываюсь возле жертвенника. Только теперь на нём нет распятого змея, а рядом я вижу свежевыкопанный небольшой холм. Ясно. Жертву здесь хоронят с каким-то ритуалом. Захоронение небольшое, значит там под землёй не человек. Интуиции мне не занимать!

Вероятно, этот обряд как раз и вызывает явление служителя Сатаны. Но куда исчезают сами жрецы? Ведь на пути мне они не попадаются. Кроме нас никого нет в этом районе. Все местные сейчас идут на поиски по ту сторону ущелья! Значит, шаман, выставив здесь преграду в образе чудовища, сам тоже отправляется в погоню за моими беглецами! Всё логично.

Достаю Нафигатор.

Вот оно! Самое великолепное место, чтобы быть в курсе всего, происходящего в окру́ге! Надо идти по верху плато до самой Северной Демерджи напрямик. Как же я раньше не догадываюсь? Либо и беглецы идут также, либо я их сверху издалека увижу.

* * *

Молодой Блохер

Хоть я и подписываюсь под это путешествие, но, когда до меня доходит смысл предстоящего, я чуть в панике не беру свои слова обратно. Однако, поразмыслив, решаю, что второго такого шанса у меня не будет больше никогда. И, что немаловажно, я становлюсь действительно самым топовым гипноблогером Крыма! Не это ли моя мечта? Шутка ли, у меня теперь подписчиков больше, чем у самого высокооплачиваемого блогера в десять раз! Ради такого надо рискнуть.

Сборы проходят недолго. В назначенное мной время я включаю стрим и выдвигаюсь. Моими глазами за событиями смотрят уже сотня миллионов зрителей. Не зря я подготавливаюсь столько времени. По пути я рассказываю о своём предварительном маршруте. Для начала я всем покажу, что творится на самой высокой точке Демерджи, а именно на его Южной Вершине. Оттуда я увижу всё и всех и поведаю про это всему Миру. Мои репортажи уже берутся комментировать даже известные мыслеблогеры мирового уровня. Дело в том, что к Алуште никто не может даже близко попасть. Любой летательный аппарат сбивается автоматическими турелями, управлять которыми никто не может. Их настраивают ещё сотню лет назад. Про них забывают на целое столетие, и вся документация за невостребованностью теряется. Так что я один на всём свете могу эксклюзивно освещать события. Надеюсь, никто не догадается поехать на машине по дорогам. Все так привыкли к флаерам, что без них считают Алушту неприступной.

Я становлюсь на моноколесо и качу по настоящему заброшенному асфальту, а не пластику, в Лучистое. По лесу на таком колесе не покатаешь, придётся там дальше идти пешком. Заодно решаю провести экскурсию всем, кто не знаком с Крымом. За время начала репортажа я успеваю ненароком светануть своё отражение в стекляшках Алушты. Пусть знают своего героя. Уверен, меня уже осветили в мыслевизоре, на всех каналах рассказывают про мою жизнь, связываются с одноклассниками и учителями. Ну, по крайней мере, мне так хочется думать.

Замечтавшись, спотыкаюсь и слетаю с моноколеса. Оно резко тормозит и возвращается ко мне.

— Спасибо, Моня! Обратите внимание, — это я уже зрителям, — на марку моника. "Ё-мобиль". Это колесо моё самое любимое. И да, я готов на тестирование подобной продукции. Пусть со мной свяжутся производители.

Вот я уже в Лучистом. По пути я показываю красоты горного серпантина на трассе из Алушты. Подкатываю к началу всех маршрутов по местам Демерджи.

— Если Вы решите путешествовать по горному массиву Демерджи-яйла, Вам на выбор предоставляется несколько маршрутов. К примеру, Вы решите сразу идти к водопадам, тогда лучше направиться по Коровьей Тропе, а решите сперва посетить Долину Приведений, то можете пойти здесь, — я указываю направление. — В начале пути Вы увидите очень легендарное древнее дерево и камень из многочисленных фильмов позапрошлого столетия. Что такое фильмы? О, это так смотрели первобытные люди репортажи блогеров, смонтированные на плоском экране, не то что без голографических эффектов, но даже без допотопного стерео! Представляете, и люди тех лет в восторге от таких фильмов!

Я вставляю из банка памяти фрагменты голоснимков самых вкусных мест предстоящей прогулки, но меня прерывает именитый мыслеблогер, зарезервировавший ранее прямое включение в мой стрим:

— Всё это интересно, мальчик, но нельзя ли побыстрее доставить нас к месту событий?

Я аж опешил от такого заявления:

— Но я же в реальном времени снимаю... Я не могу перекрутить в ускоренном темпе свой подъём. Это же не запись.

На экране мелькают тысячи комментариев. Бот-сортировщик вычленяет самые частые и формирует из них общие вопросы, насущные для большинства:

"Пусть малыш говорит, нам интересно!"

Приободрившись поддержкой зрителей, я обращаюсь к вклинившемуся мыслеблогеру с вызовом:

— Прошу прощения, как только я достигну арены событий, я Вас извещу. А пока что можете попить Иван-Чай "Сказка", он поможет Вам скоротать время в наслаждении его ароматом, и он успокоит Ваши нервы, которые, как я понимаю, напряжены в связи с последними событиями.

Я не зря упоминаю Иван-Чай, потому что замечаю, как мне падает крупный донат от его производителя с предложением заманчивого контракта.

На экране бот-сортировщик выделяет сообщение, ставшее общим для большинства:

"А малый не промах! Палец в рот не клади. Так держать! Аффтар жхги!"

Глава 3-Одиннадцатая. Обгонки

— Остаётся сад — Фрэнк проводил в нём много времени — и кладовая, он пересчитывал по пальцам, — камбуз и кают-компания.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

Средней Джурлы мы достигаем довольно быстро. Наполняем пустые бутылки, Бельчонок находит себе жёлуди. Я предлагаю в шутку Лешему искупнуться.

— Прямо в этой холодной воде?! — удивляется он.

— Да, а что? Ты же не боишься холода? — провоцирую я его.

— Нет, не боюсь. Но тёплый душ мне как-то больше нравится.

— Без проблем, Бельчик, сбе́гай наверх водопада и попроси открыть вентиль с горячим источником.

Великан гогочет своим громоподобным смехом и раздевается, дабы не намочить свои единственные штаны.

"О, млин! Вот это у него..." — неожиданно замечаю я кое-что, но стараюсь больше туда не смотреть, прикрываю глазки Бельчонку.

Верзила разгоняется и прыгает в водяную ванну, брызги летят в меня, я аж вздрагиваю. Отряхивается и Бельчик.

— А что же ты сам не идёшь, командир? — удивляется Суворин, подставляя свои могучие плечи под безжалостно хлещущие струи водопада.

— Да я не настолько сумасшедший, чтобы лезть в ледяную воду в такое время года! — отхожу я подальше, и брызги не достигают меня.

— А меня, значит, считаешь достаточно сумасшедшим? — напоказ хмурится он, и ребром ладони очерчивает по воде круг так резко, что брызги теперь достают-таки до меня.

— Ну, ты сам это только что решаешь доказать. Выходи давай, — подаю ему свой рукав от куртки отстегнув. — На, вытрись, а то замёрзнешь. Штанами не стоит, в мокрых идти неудобно будет.

— Как речка, говоришь, называется? Джурла? — интересуется Суворин.

— В этом месте — да. Так и называется. — киваю я, а самого начинает в дрожь бросать от холода при виде покрытого крупными каплями тела Суворина.

— Что значит в этом месте? Будто дальше она по-другому зовётся? — недоумевает Исполин, выходя из ванны водопада.

— Представь себе, именно так. Эта речка с тремя названиями! Здесь — это Джурла, потом часть её называется Алака, а в самом низу — Сотера.

Бельчонок, как мне кажется, кивает головой.

— Как всё сложно. А эта часть в честь водопада? — обводит он рукой бурлящий поток, обтираюсь услужливо поданным мне рукавом.

— Водопадов на ней на самом деле несколько. Там ниже они по-другому называются. А, вот этот — Средняя Джурла, чуть выше мы ещё встретим Верхнюю Джурлу, — я всё ещё ёжусь, глядя на вояку, а ему всё нипочём.

— С ума сойти, не встать. Интересные места, — бормочет дядька, надевая штаны.

— Это ты ещё не всё увидишь. Если мы с тобой пойдём когда-нибудь в простой поход, я тебя обязательно свожу ниже, в Долину Сотеры, там уникальное явление — Скалы Грибы. Шляпки у них как блины горизонтальные из твёрдой породы, а ножки совсем из другой, более рыхлой, — я начинаю движение дальше в гору.

— Ну, нам, как я понимаю, всё равно шляться по этим горам ещё долго. — вздыхает мой подопечный, рассматривая свои браслеты, не реагирующие на его резкие движения под водопадом.

— Если идти здоровым шагом, можно весь маршрут часов за семь пройти от Джур-Джура до Лучистого, а то и быстрее, коли не любоваться красотами. Но с нашими темпами придётся на ночлег где-то становиться. Здесь, кстати, есть грот. В нём можно и от дождя укрыться, но мы до ночи ещё успеем немного пройти. А заночуем уже в Долине Приведений.

— Звучит многообещающе! Это по пути? — попутчик уже догоняет меня.

— Не совсем. По Коровьей Тропе, возможно, будет ближе выйти в Лучистое. Но нам с тобой пока лучше избегать населённых пунктов.

* * *

Ганс

Идти мне, конечно, тяжело, не то что моим беглецам. У них четыре ноги и здоровые. У меня одна нога калечная, значит, и иду я в четыре раза медленнее. С математикой я дружу!

Иду по самой вершине гор. На удивление, здесь много протоптанных дорог! Неужели в наш век комфортного транспорта ещё находятся люди, готовые вот так ходить пешим порядком? Грязь — поистине планета сумасшедших! Если бы мой катер не подбили, я бы взял там мобильный челнок и мотался бы на атомном ходе по всем этим горам хоть до потери пульса.

Но чего нет, того нет. С расстройства очень хочется есть. Достаю 3D-принтер. Благо он тоже работает на атомном заряде. Выбираю, что можно поесть. На удивление анализатор указывает, что все необходимые ингредиенты имеются в наличии вокруг меня. Точнее самый главный — почва! Везёт же Грязне! У них с голоду не помрёшь, хоть лопатой жуй грязь под ногами. Пусть только аппарат снова не требует каннабис. Его-то я в окру́ге не замечаю. Минует меня сия чаша, в нём надобности нет.

С аппетитом жую гамбургер из местного гумуса и перегноя. Вот как завоюем эту чёртову планету, надо будет поставить на ней фабрики по производству еды из почвы. Сами жители, видимо, больные на всю голову. Не догадываются такой бизнес замутить. Зачем им просто, если можно сложно? Они выращивают какие-то растения, траву, плодоносящие деревья, разводят всякую живность, птицу только для того, чтобы добыть из них ту же пищу, что 3D-принтер выдаст за пять минут! Ну, да... Вкус у синтетической еды какой-то не такой, пластиковый, но все необходимые минералы и аминокислоты присутствуют в требующемся количестве же! А что ещё надо организму?

Хорошо поужинав, занимаю наблюдательную позицию. Место просто великолепное! Вся окрестность у меня как на ладони. Сейчас бы дальнобойный лучемёт, и никуда ходить не надо. Но у меня лишь короткодистанционный бластер, да мои феноменальные способности специального агента!

С этой мыслью я и засыпаю, уютно расположившись в шикарно оборудованном гнёздышке.

Глава 3-Двенадцатая. Встреча без Эльбы

Подняв голову, он увидел отряд людей «И-С», находившихся в центре Зала перед троном… Люди с «Королевы» застыли — в облике вновь прибывших было что-то, внушающее им беспокойство.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

А вот этот грот мне не знаком. Его мы обнаруживаем случайно, миновав Верхнюю Джурлу и небольшое озерцо с прошлогодней листвой и сухой травой. Это Бельчонок нам показал. Там и решаем заночевать. Ужин делаем уже привычный из пары ужиков. Да ещё Бельчонок притаскивает нам несколько грецких орешков, я колю их и делю на три части. Мы снова разводим партизанский костёр. Жаль, что я в тот раз выкидываю лопату, с другой стороны, тащиться с ней нам не с руки. Ничего страшного, и с моим тесаком обходимся.

Наутро, лишь начинает светать, мы двигаемся через Седло Демерджи, перевал между Южной и Северной вершинами.

— Вон там, — указываю я на гору, — находится Южная и самая высокая вершина. За ней как раз Долина Приведений с множеством диковинных природных скульптур. А если пройти дальше, то можно выйти на Аленга. Там тоже очень забавно. Жаль, что нам не по пути. Там даже Сфинкса можно встретить и Сиамских Близнецов.

Суворин хмурится:

— Может, ну её, эту войну? Почему нельзя жить мирно? Я с удовольствием приеду в отпуск сюда, и ты покажешь мне все красоты Вашего Крыма...

— Так в чём же дело? Всё просто. Прекратите воевать с нами и давайте жить дружно! — наивно удивляюсь я.

— Легко сказать. Сейчас уже не вернуть назад. Кто же знал, что у Марсоидов планы не нас освободить, а напасть на Землю.

— Да, ладно! То есть ты сам это понимаешь?

— Не знаю, отстань, — раздражается хмурый воин.

Но, помолчав, добавляет:

— Сейчас со стороны мне всё ясно. Но, когда я был в гуще событий и требовалось принимать кучу сиюминутных решений, всё казалось совсем по-другому. Мне надо осмыслить всё. А это что за диво такое? — указывает он на чудны́е нагромождения рядом с тропой.

— А! Это Игольное Ушко. Прикинь, никто специально такого не делает. Сама природа сотворяет. Здесь много ещё удивительного. Если отсюда немного отойти от тропы, спуститься по обрыву в сторону опушки, среди кустов можно встретить природное сооружение типа дольмена. Но он действительно нерукотворный.

— Да, заразный ты. Почему я раньше такие красоты не замечаю? Решено, если... Точнее, когда кончится война, мы с тобой ещё раз сюда вернёмся и основательно погуляем по всем этим и другим достопримечательностям! Запиши себе в ежедневник.

— Хорошо. Тогда уговор. Давай сперва войнушку прекратим.

Вояка молчит, и мы в тишине идём дальше, только слышно, как Бельчонок шуршит по траве, разминая ножки, отсидев их, свесив на моей шее.

* * *

Молодой Блохер

Скоро начнёт светать. Уже видны очертания природных изваяний Долины Приведений, а у меня уже Триста Миллионов подписчиков!

Моментально приходит обобщённое сообщение от бота-сборщика, выдающего самый частый комментарий зрителей:

"А что такое Демерджи?"

— Если Вам интересно, я могу рассказать, пока мы идём к месту событий.

Бот-сборщик сразу выдаёт сообщение:

"Да! Давай, жхги!"

Интересно, он действительно обобщает общее мнение или сам так заинтересован? Но тем не менее я уже начинаю:

— Демерджи — это обширное урочище, включающее в себя несколько гор и горное плато, — говорю я немного несвязно от волнения. — Само название в переводе с крымско-татарского означает "Кузнец". Есть легенда, что местный Чернобородый Мастер продаётся врагам, те платят ему огромные деньги, и он день и ночь напролёт куёт для них доспехи и мечи. Над горами не переставая клубится дым от его десятков горнов. И приходит к нему Дева по имени Мария, и начинает уговаривать его не помогать врагам. Но Чернобородый только смеётся над ней и пытается снасильничать. А Дева находит в себе силы и отталкивает Кузнеца так, что тот падает в свой горн, опалив волосы и бороду. Разъярённый Предатель хватает нож и лишает Марию жизни. Поражённый таким варварством Дух Гор сотрясает в гневе скалы и подгребает всю кузню в своём чреве. Замирают каменными изваяниями и враги, станом стоя́щие вокруг.

Я говорю всё это единым порывом на одном дыхании и замечаю, что за это время никто не решается прервать меня ни единым комментарием.

— У этих гор множество легенд. Вот, например, эта одинокая скала кого Вам напоминает? — разбавляю я свой монолог игрой, вовлекая в процесс и зрителей.

Бот-Сборщик немного в замешательстве выдаёт несколько самых популярных версий:

"Индеец."

"Идол."

"Императрица."

— Ура! Есть правильный ответ! Это именно Императрица Екатерина. Говорят, что когда она путешествовала по Крыму, один из тайно влюблённых в неё высек из камня её образ в горделивой осанке. Но это, конечно же, лишь легенда. На самом деле все скульптуры, что нам попадаются — творение сил Природы.

На всём протяжении пути я безостановочно сыплю давно заученными фактами, рассказывая своим зрителям про все местные достопримечательности.

И это мой звёздный час!

* * *

Ганс

Вот они! Я вижу их! Они идут прямо мне навстречу! Как же удачно я догадываюсь обогнуть их маршрут!

Я прячусь за выступами, стараясь подпустить беглецов поближе, чтобы уничтожить их наверняка. Здесь и целиться особо не надо, просто веди бластером куда попадёшь, пока надвое не разрежешь. Мощности хватает.

Но неужели я просто так перережу его, и всё? Ни тебе театральных предсмертных вскриков, ни плевка ему в морду? Нет, я хочу высказать этому прогнидышу всё, что у меня копится на него годами! Как он срывает нам планы один за одним, как мешает обрабатывать их Лидера, как мутит Лунатикам умы. Если бы не он, мы давно готовы напасть на планету Грязь. Лунтики нужны нам лишь как плацдарм, да пушечное мясо. Не зря передовые эшелоны штурмовиков полностью из них состоят. Мы давно уже натаскиваем их, доверяя новейшее оружие.

— Эй ты! — больше я ничего не нахожу, что сказать. Слова сами как будто прилипают к сухому горлу.

— Простите, это Вы мне? — удивляется пилон из Грязни.

— С чего это я с тобой должен говорить? — в свою очередь возмущаюсь я.

— Но ведь сейчас Вы именно со мной говорите?

— Я?! С тобой?! Да ни с кем я не разговариваю!

— А! Ну, тогда можно идти дальше?

— Да иди ты куда хочешь! Нет, стойте! Леший! Ты меня не узнаёшь?

— Узнаю, конечно. Это ты всегда оказываешься в ненужный момент, когда наш Предводитель уже понимает, что делает всё неправильно. Именно ты...

— Молчать! Какой ещё Предводитель?! Он — ничто! Это наше создание! С единственной целью — рассорить Вас с планетой Грязь! Нам Ваша вшивая планетка нужна только как база для атаки на главного нашего врага! Всё! Повторяю, всё на Вашей лилипутской планетке принадлежит нам! Мы на такую сумму уже поставляем Вам оружия и космолётов, что вся Ваша паршивая планета давно уже наша со всеми потрохами. Даже Ваши души! Вы рабы! И не смеете нам перечить! — я уже не могу остановиться, из меня прямо льёт всё, что накопилось.

Неожиданно из-за камня на пересечении дорог появляется какой-то пацан и уверенной походкой направляется прямо к нам. Кажется, что он обращается не к нам, а ведёт разговор с кем-то внутри себя:

— Вот мы с Вами и подходим к самой кульминации нашего с Вами путешествия. Надеюсь, Вы все слышите, что говорит этот мужчина в армейской форме, кстати, не нашего покроя. Скорее одежда смахивает на униформу Марсоидов. Это феноменальное признание...

Я не даю ему закончить, в ярости подскакиваю и хватаю за грудки, тыча бластером в лицо:

— Ты кто такой, паршивец? И с кем сейчас говоришь?

— О! На эти вопросы я Вам с лёгкостью отвечу. Я гипноблогер, веду прямую трансляцию своих путешествий по Крыму для обширной аудитории всего Мира! А разговариваю я с многомиллионной аудиторией, которая именно сейчас видит всё моими глазами и слышит моими ушами. Их сейчас уже миллионов пятьсот... Ой, простите, поправочка. Сейчас за нами наблюдает уже миллиард зрителей. Но эта цифра всё ещё растёт. Знаете, я вижу, что нас уже полтора миллиарда! Нет, уже два! И...

Я хватаю мальчишку и тащу за собой.

— Всем стоять! Ни с места!

— Так, мы и так стоим, — разводит руками пилот. — Может, тогда наоборот, присесть? А Вы в курсе, что в руках у Вас не бластер, а обыкновенная деревяшка?

Эпилог 3

— Ну вот. На самом интересном месте! — разочарованно скажете Вы и будете правы.

Но не расстраивайтесь, чтобы узнать, что произойдёт дальше, скорее спешите прочитать Четвёртую Часть похождений наших героев.

Что же их ждёт дальше? Неужели Вы полагаете, что близок финал? Нет! Это только начало головокружительных приключений!

Как отреагирует Мир на сенсационное заявление представителя Марсоидов? Кого же убьёт он? И убьёт ли? Или все чудесным образом спасутся? А, может...

Не надо гадать! Надо всего лишь срочно читать продолжение.

Часть Четвёртая. Династия МАН

Уже скоро!

Глава (4-1)Первая. Как?

И как бы подслушав его мысли, Ван Райк в светящейся тунике, облегавшей его мощное тело, со шляпой на светлой голове, сошел по трапу, раскачивавшемуся под его тяжестью. (Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

На удивление в пещере помещается много народу. В центре, конечно, мы втроём. Я, Суворин и Ганс. Каждый тычет дулом в двух других. Позади Ганса держат на изготовку оружие его бойцы. За Лешим стоят местные с допотопными ружьями наперевес. За мной мои ребята из ЛГС, прилетевшие на выручку.

А ещё этот Молодой Блохер ходит вокруг нас всех, заглядывает каждому в глаза и что-то тихо бормочет своим зрителям.

Ситуация патовая. Все против всех. Как мы докатились до такого?

* * *

Александр Шлепников

Мы редко когда собираемся дружно все вместе. Постоянно кто-то в рейсе. Каждый скандалит с начальством поодиночке. Но в этот раз возмущены все до единого. Сообща отказываемся от рейсов, и я собираю всех в Ростиксе.

— Да хрен с ней с войной! — как всегда, не по теме кипишует Рома Иванов. — Перевозки всем нужны. Нас не тронут. Но почему никто не ищет Макса?

— По регламенту не положено, — с трубочкой во рту цедит коктейль Саня Бураков.

— Я, вот, их не понимаю, — Хаким Абдулхакимов берёт с общего стола очередное аппетитное острое крылышко себе и своему брату Мамаджанову Али. — Почему они не поднимают тревогу?

— А я тебя поддержу! — двусмысленно выдаёт Шихмурат Кожаков и тоже тянется за вкусняшкой. И непонятно, в чём он поддержит — в трапезе или в возмущении.

— А я недавно палец поранил... Хотите, покажу? Нет? Показывал уже? Ну, ладно, — привлекает к себе внимание всех Андрей Маркевич. — Так, вот, ни одна бяка не пожалела меня! Только Лера полчаса успокаивала. Обещала даже приехать подуть на него.

— Лерка молодец! — причмокивает Серёга Печерский. — Она всегда за нас горой стоит!

Оба Костика, Решетилов и Чернышов, сидят молча, не высказываются, но, видно, солидарны с каждым.

— Не, ребят. Рейсы сорвём, налетим на штрафы. Ну его, на фиг, у меня пятитрюмник, где я ещё такую лафу найду? — это уже Серёга Клюев. Он не из штатников, как и Кожаков, но оба приходят поддержать нас.

— Да задолбали с этими штрафами! Тут война вовсю, а им лишь бы на авизацию успели за час до погрузки! — Колька Овчинников не ест крылышки, но в складчину поддерживает. Чаёк только цедит.

Петар Станишич говорит тихо, но все его слышат:

— А я считаю, что это никакой не срыв рейсов. Мы все вместе за наших впрягаемся.

Он не с Земли, а с какой-то из станций, но давно уже живёт здесь и становится нам как родной.

— Ребят, если мы не выйдем, подведём Ульяну, — ни к кому лично не обращаясь, вздыхает Али Мамаджанов. — Что она на это скажет?

— А ни хрена не скажет! — все аж вздрагивают от неожиданно резкого голоса из проёма дверей. — Точнее, скажет — правильно делаете! Мы своих не бросаем! Макс хоть и подлец, подставил меня, вляпался, не предупредив, но я — с Вами.

Ульяна собственной персоной стоит в дверях, засунув руки в брюки, и с вызовом смотрит на собравшихся.

* * *

Ганс

Я буду не я, если не смогу выжать даже из проигрышной ситуации все плюсы. Я мгновенно оцениваю ситуацию. Я один, этих двое. К сожалению, я наговариваю лишнего. Кто же может предположить, что здесь будет освещать события какой-то блогер? Зачем эта парочка его нанимает? И как они так быстро вычисляют место нашего рандеву?

Но главное не это. Кто подменяет мой бластер на кусок коряги?!!

Кажется, я понимаю кто.

На камушке сидит Белка! Да, та самая, что крадёт мои орешки! Как я её узна́ю? По её наглой хитрой ухмылке! Вон, сидит, лыбится. Как я догадываюсь, что это именно она занимается здесь воровством и подменой? Да очень просто. Кто ж, как не она, ворует у меня провизию в прошлый раз? Не аргумент? А мой бластер в её лапках сейчас? То-то же! Я умный, я запросто могу вычислить!

Так, на фиг. Надо срочно искать плюсы, а то пока что я привожу только минусы.

Есть плюс! Репортаж этот вшивый блогер ведёт, скорее всего, на большую аудиторию. Значит, увидят события и наши. А, значит, придут мне на помощь!

Хотя здесь же и минус. Узнает руководство, что я умудряюсь лохануться, да ещё и засветиться, и... слить всю секретную инфу про наше вмешательство. Жирный минус.

Так. Что же делать? Надо срочно бежать! Хватаю снова мальчишку за шкирку:

— Именем Галактики! Ты арестован!

Сам не понимаю, причём здесь Галактика, но моя угроза действует на парнишку, и он безропотно следует за мной. Неужели мои слова имеют такое внушительное воздействие?

— Да, я иду за Вами. Только уберите нож от моего горла! — жалобно пищит мальчишка.

Какой нож? А! Точно! Я же ещё и нож достал. Хорошо, что эта Белка и его не подрезает у меня! Я же спец!

* * *

Молодой Блоххер

Меня аж распирает от адреналина! Я... и в гуще самых важных в Мире событий! Число моих подписчиков стремится к заоблачным далям. Рейтинг мой взлетает до небес. Со мной заключают контракты самые известные компании. Мама может мной гордиться! Я...

Когда меня захватывают в плен, я сперва расстраиваюсь, но, увидев мгновенно взлетевший свой рейтинг в Гипно-Трубе, забываю про опасность, меня даже радует такой драйв! И я стараюсь прокачать его на все Сто! Нет, на все СтоПясот! Я с удовольствием соглашаюсь на плен. Это же такой контент в перспективе! Надеюсь, этот вояка меня мучить не будет. Не хочется пострадать.

— Так, — обращаюсь я к Похитителю, — а куда мы с Вами направимся похищаться? Я знаю здесь рядом хорошее местечко! И подписчики порадуются, и Вам будет удобно скрыться от преследователей. Знаете, там в последнюю войну партизаны скрывались. Там...

— Там? Это где "там"? — мне удаётся удивить моего Пленителя.

— Там? А, да это... Пещера МАН называется.

— Пещера? Гм... Это интересно. А в этом что-то есть. Ну, давай, веди меня в свою пещеру династии Ман. Только это будет выглядеть, что ты меня похищаешь, а не я тебя. Ну, да ладно. Надо только, чтобы и эти туда за нами отправились.

— За это не переживайте. Нас сейчас уже смотрит целый миллиард! Кто-нибудь да передаст им, куда мы идём.

— Кто Передаст? А! Им передаст... Ну, пошли.

— Какой Вы пошлый, однако. Хорошо. Пошли, так пошли.

Глава 4-Вторая. Где?

Каждый столб увенчивался металлической корзиной с горючими материалами. И здесь не было никаких низких табуретов и торговых столиков. Длинный круглый и узкий стол, имевший лишь один разрез у входа, тянулся вдоль всей стены. В противоположном от входа конце Зала на невысоком помосте находился трон вождя.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Порфирий Иванов

Блудные отроки всегда возвращаются.

Наша раса приходит на Землю с Луны, на которой и прилетели сюда. Луна — мать планет наших. Заселённых Человеками. Мало кто теперь об этом знает. Это сейчас Человеки летают яки блохи с одной планеты на другую. Они не догадываются, что путь гораздо ближе. Всё приходит через осознание себя. Надо только настроиться, познать себя, а затем познать и Мир. И тогда Мир придёт в тебя сам.

Ещё два столетия назад я пытаюсь достучаться до людей, поведать им кто мы и зачем мы. Меня сажают как умалишённого в стены, пытаются усмирить и успокоить. Я соглашаюсь, иду туда, куда меня ведут, но всегда ухожу сам, когда мучители мои считают, что я уже сломлен и подавлен.

Я зову за собой Человеков, но лишь единицы следуют за мной.

И тогда я понимаю, что их проймёт только чудо. И я следую на нашу прародину, когда туда такими тяжёлыми трудами доставляют, как им кажется, Первого человека. Он прибывает в громоздких одеждах, сковывающих, но, как ему кажется, защищающих его. И я выхожу к нему нагой. Точнее, босой.

— Здравствуй, Нил! Как самочувствие после дороги? Не уставший?

Астронавт (а именно так они себя называют) приходит в оторопь, увидев меня, крестится и несёт что-то типа:

— О, Господи! Свидетельствую, что нет бога, кроме Бога!

Я пытаюсь его успокоить, а он плачет:

— Мы все погибнем, Господи!

Тогда я пытаюсь его утихомирить и прошу рассказать, что его приводит к такому выводу. Оказывается, после высадки ребятки начинают откачивать воздух из гелиевого бака, и охлаждённый гелий проникает в топливопровод, а там образоыввается ледяная пробка. Давление в топливопроводе из-за пробки растёт. Если он разорвётся, топливо попадёт в двигатель, и тот взорвётся.

— Не кручинься, хлопец, — говорю я ему. — Через полчаса взойдёт Солнце, растопит пробку и ничего страшного не произойдёт.

Не знаю, расскажут потом астронавты своим про нашу встречу или нет, нигде про это так и не упоминается. Видимо, сами себе не верят.

— Про что это я? — обвожу детишек взглядом.

В комнате их мало. Нас вообще мало спасшихся. Дети сейчас рождаются редко в Мире. Все боятся перенаселения после того, как количество Землян переваливает за Пятьдесят Миллиардов. И все правительства поднимают тревогу, требуя сокращение рождаемости.

Нашим же женщинам мы разрешаем рожать сколько душа пожелает. Только, вот не все сейчас способны на это. Полная химия во всём приводит к мутациям.

Да, я собрал коммуну и увёл жить в горы, к природе. Мы призываем своих приверженцев селиться в пещерах, а не в этих искусственных домах, что излучают радиацию и поглощают потоки волн самой Земли. Мы ведём праведный образ жизни, соблюдаем житейские заповеди и стараемся не пользоваться греховными соблазнами человечества, вроде бы призванных улучшить жизнь, а на самом деле усугубляющих существование.

И, да! Мы способны посещать нашу прародину. Мы частые гости на Луне. Как мы туда добираемся? Очень просто. В наших пещерах очень много ходов. Ими опоясаны все окрестности. Одни из них тупиковые, их мы используем как комнаты, другие позволяют попасть в разные места на Земле, а третьи приводят нас на другие планеты, например, на эту самую Луну.

Но Человеки попадают на Луну по небу. Греховно это и затратно. Они и её решают подстроить под себя. Разводят там всякие технологии, возводят на её поверхности дома, соединяют их между собой тоннелями с закаченным туда воздухом. Воздух, кстати сказать, есть и в пещерах Луны. Но они до сих пор не исследуются должным образом. Да что там говорить, если и пещеры Земли мало изучают. Только неглубокие и только места, близкие к поверхности. До ходов, соединяющих между собой города по короткому пути доходят единицы. А уж до межпланетных ходов, кажется, только мы и дошли. И немудрено, эти проходы окутаны страхами, наложенными предками, вот и боятся туда соваться те, кто привык к благам нового человечества.

А страхи эти не беспочвенны. Предки наши устраивают немало бед на Луне. Гробят её, вот и сбега́ют на Землю. Здесь, уже на Земле решают жить по-новому. И первые несколько тысяч лет им это удаётся. А потом память развращает их снова, придумывают от лени, как упростить себе жизнь. Снова создают механизмы, которые их опять порабощают.

Но мы не такие! Мы не пользуемся сатанинскими вещицами.

На современную Луну сейчас хожу только я один. Слежу, что там происходит. А происходит там немало. Сперва у них всё идёт хорошо. Обживаются, работают, строятся. А потом от скуки начинают конфликтовать. Конфликтуют друг с другом. Конфликтуют с теми, кто их туда послал. Конфликтуют сами с собой. Но не сами они до этого доходят. Подталкивают их к этому люди, которые ещё раньше попадают на Марс и им там случайно везёт с разграблением планеты, богатой на всякие редкие ископаемые. Они богатеют и хотят сами уже всеми командовать.

На Марс я по тайным ходам пещеры не хожу. Боюсь, что за мной обратно придут захватчики. Уж больно они любопытные и всерьёз занимаются своими недрами.

Среди взбунтовавшегося Нового Правительства я примечаю одного из их лидеров. Я чувствую с ним родство. Он из наших, из адептов, но сам пока этого не знает. Слухи быстро достигают ушей, если знать, куда эти уши прикладывать. Вот и мне становится известно, что этого Нашенского берут в плен, а он бежит к нам на Землю.

Что ж. Надо идти к нему на помощь. Созываю совет, и мы выдвигаемся.

Глава 4-Третья. Кто?

Дэйн взглянул на клетку, где теперь сидел невидимый вредитель. Он сделал всё, что мог, они сделали все, что могли…

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Александр Шлепников

Одно дело решать, и совсем другое — выполнять. Нет, собраться-то у нас получается, но вылететь на своих космических грузовиках с "Заслона" мы не можем. На Земле объявляют беспилотную зону в связи с атакой Лунатиков с МарсоЯнками. Так что мы не срываем рейсы, это самый настоящий технический простой.

Но как добраться в этот самый Крым? На выручку приходят друзья из регулярной армии. В юности Али Мамаджанов служит в Космических Войсках под Питером. У него там остаётся много друзей. Рустам, его однополчанин, сейчас пилот атмосферника. Он и берёт нас всех на борт. Ему как раз выпадает задание с полётом в Симферополь. Но к самому месту событий подлёт невозможен. Там просыпаются законсервированные допотопные автоматические зенитные установки. Как отменить им указания, никто не знает. Они сбивают всех, кто оказывается в зоне поражения. Причём ни у кого нет средств борьбы с таким варварским оружием. Ни у МарсоЯнок, ни у наших Земных войск.

Из Симферополя нас везёт знакомый Костика Решетилова на не менее допотопном транспорте.

— Как ты говоришь, называется эта лоханка? — поражается Саня Бураков. — "Буханка"?

— Ну, да, — не понимает его удивления Костик. — Или ещё "Таблеткой" её называют.

— А какая связь?

— Не знаю.

— Непонятно... Но очень интересно, — замечает Константин Чернышов.

И мы лишь принимаем это к сведению. Нас ещё заверяют, что и для этой машины версия необычная. Кабриолет. С открытым верхом.

И вот, мы уже трясёмся по необычно древним не пластиковым дорогам. Такое ощущение, что мы, как в детстве прыгаем на табуретках, изображая погоню. Но и "Табуретка", то есть "Таблетка", доставляет нас лишь до вершины перевала. Выходим. И видим ещё один памятник древности.

На постаменте нашему взору открывается странного вида сарай, под который зачем-то подсунуты колёса.

— Это что за домик на колёсиках? — не может удержаться от смеха Хаким Абдулхакимов.

— Не видишь, что ли? — показывает на надпись Колька Овчинников. — Это памятник Первому Троллейбусу. Забавно. Для чего его использовали?

— Наверное, животинку возили на базар, — смеётся Роман Иванов.

— Базар? — удивляется Костик Решетилов. — Что такое базар?

— Базар, — многозначительно ухмыляется Санька Бураков, — это то место, куда приходили люди поговорить, побазарить, когда им было скучно.

Как-то не очень мы поверили в такую теорию, но, обогнув постамент, мы идём дальше в горы.

Это ещё удачно, что Серёга Печерский ездит иногда в отпуск по Крыму и в курсе многих мест. Вот и сейчас он уверенно ведёт группу за собой. По пути рассказывает нам про местные красоты и достопримечательности.

Откуда мы знаем, куда именно надо идти? Да всё просто! Весь Мир следит в прямом эфире за репортажем местного блогера, попавшего в водоворот событий. Сейчас весь экшен происходит в некой пещере МАН. Вот именно туда мы и стремимся.

— А что это за пещера такая, Серёж? — вытягивает из нашего гида самую суть Ульяна. — Там какая-то китайская династия заседала?

— Почему именно китайская? — недоумевает Печерский.

— Ну, как же? Династия Цинь, династия Лян, если не ошибаюсь? А в каких годах в Крыму правит династия Ман?

— А! Да не... МАН — это Малая Академия Наук. Детишки из кружка Юных Археологов открывают эту пещеру. Ещё почти два столетия назад. Изучают сей край и случайно натыкаются на пещерный комплекс. Там обнаруживают останки Неандертальцев и святилища Тавров. А ещё находят наскальные рисунки первобытного человека.

— Смотрите! — кричит Ромка Иванов. — Копьё торчит из земли! Это, наверное, первобытная ракета!

— Какая это тебе ракета, — ворчу я. — Стелла это. Здесь же написано — Памятник Строителям Дороги.

— А здесь есть дорога? — снова не угоманивается Ромка.

— А мы на Табуретке по чему ехали, по-твоему?

— Так это и есть дорога? — в ужасе закрывает он себе рот. — Как я восхищаюсь людьми прошлого! Так страдать и ради чего? Почему не летать на квадротакси? Сколько же они тратились на эти "до-ро-ги".

— Оттого и называли их так, что они обходились людям дорого, — смеётся Шихмурат Кожаков.

— Вон, видите большое полое дерево? — указывает Печерский. — Здесь пути расходятся. Верхний ведёт на Эльх-Кая, нижний на поляну МАН.

— Дай, угадаю, — замечает Петар Станишич. — Нам по нижней же? Не хочется ползти ещё вверх.

— Вверх нам по-любому надо. Но сейчас действительно идём по нижнему пути до большого дерева, — вздыхает Серёга.

— Замечательный ориентир — большое дерево, — ворчит Ромка. — А если его молнией шандарахнет? Не будет ориентира, не смогут экскурсоводы группы здесь водить. Заблудятся.

Мы огибаем склон, обходя его параллельно. И даже немного опускаясь. Но потом начинается снова подъём. На середине стоит указатель "Поляна МАН направо".

— Нам, надеюсь, туда? — стонет Андрей Маркевич.

— Нет. В горку, — расстраивает его Печерский.

Наконец, слева по дороге видим родник.

— Так. Набираем здесь воды. Дальше источников не будет, — командует Серёга.

У нас нет командиров в этой экспедиции, все равны. Но сейчас он наш проводник.

— Минут через десять будет поляна, можем сделать привал, — радует всех Сергей.

— Некогда приваливаться, Серёжа. Пойдём дальше, — торопит Ульяна.

Но мы вынужденно тормозим на этой поляне. Оттуда открываются такие потрясающие виды, что у нас аж дух захватывает. Серёга всё-таки останавливается:

— Вон там — вершина Пахкал-Кая. Это — скала Козырёк, а вон то внизу — видна панорама долины Алушты.

Все заворожённо любуются, забыв о цели визита. Но понемногу, оглядываясь, следуем дальше по широкой дороге, уходящей влево к северному краю горы.

Там конечная точка нашего маршрута. Но не конечная цель нашего путешествия. Это лишь начало наших приключений.

Глава 4-Четвёртая. Зачем?

И как бы подслушав его мысли, Ван Райк в светящейся тунике, облегавшей его мощное тело, со шляпой на светлой голове, сошёл по трапу, раскачивавшемся под его тяжестью. Приблизившись к своему помощнику, он энергично принюхался и одобрительно кивнул головой.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Ганс

Я умный. Я вспоминаю, что у меня есть мыслефон, которым я почему-то не пользуюсь всё время приключений на Грязи. Наверное, сказывается погружение в первобытную среду, где такими плодами цивилизации не пользуются. Но более странно и то, почему меня через него никто не выкрикивал?

Я вызываю Центр.

— Какой Ганс? — удивляются на том конце связи. — Ганс?!! Ты выжил?! Твой же катер сбили? А почему в Центр не докладываешь? Когда доложил? А, сейчас? Что? Скрытность от кого? Понятно, Белка может подслушать. Какая Белка?

Оказывается, они не смотрят Гипно-Труб! Значит, руководство пока не в курсе моего провала! Срочно прошу прислать группу поддержки. Наши учёные давно уже вычисляют, что между планетами можно путешествовать не только через Космос, но и через пещеры! Только вот, куда именно ведут ходы, не знает пока никто. Вычисляют совершенно случайно, когда в подМарсном секретном бункере случайно обнаруживается древний старец, бредущий по катакомбам. Его не решают не задерживать, а за ним проследить. Но тот возьми и исчезни куда-то бесследно! Снаряжённая за ним экспедиция попадает как раз в Крым! И, вроде где-то в эти края. Я тогда не сильно интересуюсь смежниками. Моя задача — Луна. Но я умный. Я вспоминаю вовремя!

Воодушевлённые моими успехами соратники высылают в эти пещеры группу захвата мне на подмогу. Осталась самая малость — заманить туда Лешего.

* * *

Леший

Кто он мне такой, по сути, это мальчишка с Земли? К тому же сующий свой нос в чужие разборки. Но мне его лицо чем-то напоминает лик девушки из моей далёкой юности. Может, он брат её. Навряд ли. Она живёт в Находке, что им делать в Крыму?

Нет, не подумайте, я нормальной ориентации, мальчишка просто всколыхивает память о былом и ничего более.

Мой сопровождающий против нашего преследования похитителя блогера. Он мечтает побыстрее добраться зачем-то на Аю-Даг, и вынужденное отклонение от маршрута его злит. Пилот даже не берёт во внимание, что его соотечественник в опасности. Говорит, мол, тот сам вляпывается, по своей воле. А, раз ведёт репортаж на весь Мир, значит, о нём знают и теперь есть кому побеспокоиться о его безопасности. К тому же чрезмерное внимание посторонних к его персоне может навлечь на нас неприятности.

— Не хочешь идти со мной, я сам отправляюсь в эти пещеры за пацаном. Я же не привязан к тебе? Имею право выбора?

— Имеешь, конечно. Но вдвоём сподручнее пробираться, прикрывать друг друга, да дежурить по ночам. К тому же ты до сих пор ещё калечный, помощь тебе нужна!

Белочка на плече пилота энергично кивает головой, будто что-то понимает из сказанного.

— И что? Ты теперь меня и домой к себе потащишь?

Белка заинтересованно тоже смотрит в глаза своему кумиру.

— Ладно, не кипишуй. Погорячился я. Признаю́, не прав. Надо пацанёнка спасать, — идёт на попятную пилот. — Но как мы это сделаем?

— Ты знаешь, где эта пещера?

— Да, конечно. Рядом совсем. С нашими темпами день пути, — и улыбается.

— Что ты знаешь про неё? — пытаюсь хоть как-то подготовиться к предстоящим событиям.

— Ну, она не из самых красивых. В ней нет такого шарма, как в Красной, к примеру, или Мраморной. Но у неё есть особенность. Там имеется верхний ярус со свободным проходом длиной почти тридцать метров. Заканчивается тоннель завалом и глубоким колодцем. Сейчас спуск вниз колодца оборудован специальным подъёмным механизмом типа люльки, и при опускании туристы могут насладиться процессом погружения.

— А там ниже большой зал?

— О! Там не один зал, их множество. Есть даже своё подземное озеро. Как раз сейчас, по весне, оно наиболее полноводное и может перекрывать дальние подходы.

— Хорошо сейчас, а как раньше на эти нижние ярусы попадают люди?

— Не только люди, но и звери, заметь, — и подмигивает Белке. — Некоторых сбрасывают или они сами туда падают. Другие спускаются по верёвкам. Предполагают, что в пещеру есть и иные проходы. Два столетия назад там находят кости полноценного скелета Пещерного Медведя. Существует даже предположение, что звери эти приручённые, как домашние. А кормят их тогда как раз сбрасываемыми сверху животными. Ритуал жертвоприношения.

Белка в ужасе закрывает глазки.

Остаток пути мы шествуем молча. Я уже приноравливаюсь сам идти, но пилот помогает мне лишь на трудных участках.

Долго ли, коротко ли (скорее долго), как говорят в сказках, мы добираемся до пещеры. Однако всё оказывается не так благополучно, как описывает Землянин. Допустим, вход мы почти без труда находим, хоть его без подсказки действительно не так-то легко увидеть. К счастью, он не заселён никакими хищниками, нам не приходится с ними сражаться. Но на этом наше везение и заканчивается. Обещанной люльки не оказывается. Ладно бы, если кто-то спускает её и забывает там. Но не работает и вызов её обратно. Хорошо хоть остаются троса, вероятно, натянутые для её спуска и подъёма. Это уже облегчает задачу.

Облегчает, но не в нашем случае. Два калеки, неспособных к самостоятельному спуску. Ладно, у меня хоть только нога, она не нужна для спуска по тросам, руки у меня невредимые. Чего не скажешь про моего напарника. Он уже может действовать простреленной рукой, регенерация у него хорошая. Но удерживать ею свой собственный вес при спуске не сможет, это точно.

— Ну, положение безнадёжное. Мы не спустимся, — вроде даже как бы радуется этому пилот. — Поворачиваем обратно. Миссия провалена, переход на прежний уровень.

Белка спрыгивает с его плеча и гордо шагает назад.

— А кто сказал, что провалена? Мы ещё повоюем. Одного ты меня же не отпустишь, верно? Придётся мне тебя опускать на этих тросах. Вот смотри, люлька обрезана там внизу, тросы болтаются. Но их у нас достаточно, чтобы соорудить блоки для пассивного опускания тебя вниз. Действуем!

Расстроенный Бельчонок возвращается с поникшей головой.

Глава 4-Пятая. Почему?

Прежде чем выйти из клетки лифта, он нажал кнопку подъёма и привёл её в такое положение, чтобы лифт, поднявшись вверх, там и остался. Это отрезало торговцев на этаже студии, но и мешало представителям закона проникнуть на их этаж.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Ганс

Я умный. Я понимаю, что от преследователей надо оторваться. Поэтому, едва мы коснулись дна колодца пещеры, я перерезаю все стропы, удерживающие люльку.

— Замечательно! — восклицает Блохер. — А как мы попадём обратно наверх?

— Наверх? Зачем? Разве здесь нет другого выхода?

— Представьте себе — нет! Мало того, весной подземное озеро настолько расширяется, что перекрывает доступ во многие залы пещеры.

— Ну, до весны ещё дожить надо, — успокаиваю я юнца.

— Замечательно. А сейчас какое время года? — язвит мне наглец.

— Это не важно. С утра апрель обещают вроде.

— А у Вас достаточно провизии? — не унимается пацанёнок.

— О! За это не беспокойся! Не знаю, как у тебя с запасами, но мне хватит.

— И Вы разве не позаботитесь о пленнике согласно Женевской Конвенции?! — наигранно удивляется блогер.

Зараза, откуда он таких умных мыслей набирается? Я уже не знаю, что ему отвечать. Постоянно приходится вспоминать, что через него идёт трансляция на весь Мир. Я начинаю жалеть, что беру его в плен. Надо было брать Белочку. И, кстати, сработает ли мой план, пойдёт ли за нами Суворин? А если пойдёт, то как я его уничтожу без бластера? В тот момент меня застигают врасплох, когда Белка ворует моё оружие. Сейчас я надеюсь подготовиться к новой встрече с Лунатиком-дезертиром. Хотя до сих пор ума не приложу, как это сделать.

Мы идём по пещере, круго́м грязь, сырость, освещения нет. Хорошо хоть, что у меня есть встроенные фонарик.

— Как же здесь туристы ходят?! — не удерживаюсь я от возмущения. — Ни одной цивилизации!

— Ну, это Вам не Пещерный Комплекс Таврида под Симферополем. Там даже дорожки светящейся плиткой выложены. А эти пещеры для диких туристов.

— Диких? А бывают ручные? Этих не кормят, что ли?

— Ну, это для неорганизованных путешественников. Которые сами собираются в группы и лазят там, где им вздумается, без туристического агентства.

— Безобразие! Почему здесь также не организуют?

— Вы не поверите, но ещё есть такие любители, которые хотят действовать сами. В основном в Крыму действует туристическая сеть "Портал Времени". Их флаеры курсируют между десятью крупными точками полуострова. Вы покупаете абонемент на десять дней за Тридцать Тысяч рублей и можете сколько угодно кататься в течение этого времени от одного места к другому.

— А какой в этом смысл?

— Всё элементарно! В каждой из этих точек есть гостиницы этой туристической сети, где Вы в рамках этого абонемента можете разместиться. Вас будут кормить три раза в день. Предоставлять комфортабельные места для отдыха в горах или у моря. И каждый день, по желанию, экскурсии. Либо две коротких до обеда и после, либо на выбор длинную на весь день в окрестностях. В длинном путешествии Вас будут ещё и кормить.

— Эти экскурсии за отдельную плату или также "в рамках этого абонемента"? — пытаюсь съязвить я.

— Конечно же, всё включено!

— Скажи, парень, — закрадывается у меня подозрение, — а ты, часом, не их агент? Тебе доплачивают за рекламу?

Мальчишка смущается, но мгновенно переводит тему:

— Ой, аккуратнее! Вы испачкались!

Я судорожно пытаюсь оттряхнуть несуществующую прилипшую грязь и понимаю уловку негодника. Ладно, пусть. Это его хлеб.

Однако, Леший задерживается. Но и мои штурмовики не спешат на помощь. От скуки решаю подыграть предприимчивому юнцу:

— А размещают всех в одинаковых номерах?

— Нет, — ухватывается он за брошенную мной подачку. — Это всё входит в базовый тариф. И комнаты на двоих, троих или более, в зависимости от семьи или компании. За более комфортабельные номера необходимо доплатить в зависимости от условий. Есть даже люкс-номера, где еду приносят прямо в номер. Меню тоже можно разнообразить в ассортименте.

— Скажи, а если я буду распространять эту информацию у себя на Марсе, мне будут какие-то бонусы?

— Конечно, конечно! — сглатывает мою наживку мальчонка. — Вы будете получать комиссионное вознаграждение!

— Так вот! — обрываю я его азарт на корню. — Ничего этого не будет! Наши войска захватывают Вашу зажравшуюся планету с помощью Лунтиков, и вскоре мы установим здесь свои правила! Мы сами будем контролировать всё у Вас! И цены будут уже не Тридцать, а Триста Тысяч! И путешествия будут лишь привилегией избранных! А Вы только будете у нас в услужении! Ты это понимаешь?! — я ловлю себя на повышении голоса с раздражённым тоном, вспоминаю, что идёт трансляция на весь Мир, и меняю гнев на милость. — Но если Вы, Грязня, добровольно сдадите своих никчёмных правителей-олигархов, то мы, возможно, смилостивимся и оставим для Вас эконом-туры в такие вот заброшенные пещеры. Будете ходить сюда дикарями, вспоминая тот образ жизни, который вели когда-то здесь Ваши предки.

Парень горько вздыхает и говорит как бы в пустоту:

— Вот поэтому наш народ Вас и не поддержит, а сплотится и даст отпор. Вы, конечно, можете замаслить единцы, пообещав им сладкую жизнь при Вас, но все Ваши обещания — лишь пыль, облетающая при уборке.

Я в гневе хватаю наглеца за грудки, но он успевает выкрикнуть:

— Работаем, братья!

Глава 4-Шестая. Когда?

Приблизившись к своему помощнику, он энергично принюхался и одобрительно кивнул головой.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Порфирий Иванов

За этим Землянином, попавшем в заварушку переворота на Луне, я слежу давно. Слежу и тогда, когда он волею случая становится их военным предводителем. Замечаю и стычки его с оккупантами с Марса. Он проявляет удивительную смекалку в противостоянии с ними, хотя формально соглашается с их поддержкой. Нелегко ему. Нелегко. Похоже, что он и с самим собой ещё не находит компромисс. Поддаётся всеобщей мыслительной агрессии, будучи эмонатом, но в глубине души понимает ошибочность многих принимаемых решений. Ему удаётся избегать кровопролитных событий, но трясина общего ожидания неминуемого затягивает его. Замечаю, как его пленят. Даже помогаю одному из его солдат проникнуть на базу для помощи командиру. Но дальше моё влияние не доступно.

Леший, а именно так прозвали вояку с моей подачи, исчезает с арены разворачивающихся событий и вот теперь оказывается у нас в Крыму. Я посылаю на помощь свою воспитанницу. Но неявно к нему лично, а в их группу. У Лешего помощник нашёлся. Тоже из наших, из Землян. Торгаш, далёкий от политики, но не лишённый патриотизма в пределах разумного. Моя посланница постоянно со мной на связи. Поэтому я в курсе, что они сейчас двигаются к нам в пещеры. Но впереди них сюда идёт группа из агента с Марса и добровольного заложника из местных. Что ж, надо их всех встретить. Пойти, что ли, Мишку разбудить? Всю зиму в берлоге нежится. Хватит ему уже спать. Пора и публику развлекать. Пусть тренируется. Скоро сезон, туристов понаедет, начнут костры жечь, да краснокнижные цветы рвать. Кто, как не Хозяин Леса должен их вразумлять? Не кабаны же с волками? Хрюшки больше по загонам браконьеров специализируются. А Волки для сказок и эпоса маячут. На людей не нападают.

Надо нашенских поднимать. Селян.

Вооружены мы по старинке, огнестрельными пукалками. Больше пригодными для неспешной охоты, чем для драки. Всякие модные бластеры, ионные ружья, да магнитострелы в народе не приживаются. Только пули-дуры. Да и не припомню я на нас нападения уже давно. Последние случаются, если не ошибаюсь, лет двести назад.

Однако, чтобы дойти к нам, всем ребяткам предстоит преодолеть несколько препятствий в пещере. А что? Думают, что в сказку попадают? Пусть потрудятся. Не зря же мы трудности эти веками создаём! Вот, предприимчивые экскурсоводы специально гоняют своих туристов через них, и ничего, никто ещё не окочуривается, им даже это забавой кажется. Не нам же к ним пробираться через эти квесты, как их сейчас модно называют. Кстати, про эти квесты не все знают. Только избранные. Вот сейчас и посмотрим.

* * *

Молодой Блоххер

— А ну, стой сюда, кому говорят?! — кричит мне этот странный похититель.

Всё как-то неправильно у нас. Он меня должен тащить куда-нибудь, а не я его. Я должен трепетать благоговейно от его угроз. А мне смешно становится.

— Здесь мы с Вами отличная мишень для тех, кто сверху будет спускаться. У них же теперь Ваш бластер, если не ошибаюсь?

— Не у них. У Белки!

— Ну, всё равно надо уходить из этого зала пещеры.

— Я знаю! Я умный! А куда надо идти?

— Ну, здесь очень большая сеть ходов. Правда, весной подземное озеро подтапливает, и оно перекрывает некоторые проходы.

— Я знаю! Поэтому мы пойдём в другую сторону!

— Но там тупик! Там есть Спальня Молодожёнов. Но если нам там перекроют вход, то деваться будет некуда.

— Правильно! Поэтому я и говорю, что мы туда и не пойдём! А озеро глубокое?

— Ну, это надо проверить.

— Так чего стоишь? Ныряй, проверяй!

— А не боитесь, что я уплыву от Вас?

— Я знаю! Думаешь, я дурак тебя одного отправлять? Вместе пойдём!

— А намочиться не боитесь? — я уже откровенно его троллю, и он ведётся как ребёнок.

— А там что, мокро?!

— Конечно! Это же вода.

— Я знаю! Ты что, думаешь, я тупой?!

— Так это не я, а Вы так говорите.

— Я... Ты... Короче, вперёд! Шнеля!

Так, мы и идём мимо красивейших сталактитов и сталагмитов. Они рядами стоят вдоль прохода пещеры, как застывшие древние богатыри. Я подсвечиваю зал своим налобным атомным фонариком, на который специально раскошелился недавно для подобных путешествий в темноте.

— Видите этих истуканов? — обращаюсь я уже к своим подписчикам, забыв про конвоира. — Это часть тех воинов орды, что спаслись от гнева богов, разрушивших горны Кузнеца. Тех, что остались на поверхности, мы с Вами сможем потом увидеть в Долине Приведений! Легенда гласит...

— А это правда воины?! — удивляется шествующий за мной горе-похититель. — Если их воскресить, они на чьей стороне будут?

Я с радостью использую такой шанс для троллинга:

— Они зорко следят за теми, кто шастает по пещерам, и докладывают всё Чёрному Спелеологу. А уж тот решает, как поступить с нерадивыми диггерами. Кому верёвку подпилит, у кого провиант подрежет, а за кем и проход замурует.

— Слышь, а с ним можно договориться?

Я чуть было не ляпаю про жертвоприношения, но вовремя спохватываюсь, что жертвой он сделает меня, поэтому придумываю на ходу байку:

— Для этого надо найти древнее капище, где надо пустить свою кровь или отрезать свою руку. И тогда он по зову крови придёт к своему побратиму и поможет.

— Так. Не отвлекайся, веди к этому капищу! А обязательно кровь? Слюна не подойдёт?

— Ну, если Вам наплевать на него...

— Ни в коем случае! Я этого не говорил, что ты там себе удумал?!

Вот мы и у озера. Я даже и не предполагал, какие нас ждут дальше приключения, достойные создателей виртуальных игр!

Глава 4-Седьмая. Кому?

Быстро пройдя по комнате, он остановился перед Дэйном, руки его протянулись, чтобы отбросить обрывки окровавленной одежды.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

Пещеру мы находим быстро. Я в курсе про неё. Знаю, что и не все могут её найти, даже проходя совсем рядом. Иногда путают с другими гротами, коих здесь множество. Я спокойно могу выдать один из них за искомое место и уверить Лешего, что похититель решает передумать и валит в каком-то другом направлении. Но, подумав, собираюсь так не поступать. В конце концов, и мне становится жалко этого случайного блогера, вероятно, ненамеренно оказавшегося у нас на пути. В принципе, мы никуда не спешим. Корабль мой прячется в таких местах, куда в несезонье никто не забредёт, а нам необходимо выждать время, пока войнушка сама собой не рассосётся. Кто же знает, что самые главные сражения на Земле как раз разворачиваются здесь!

— Это и вся пещера? — удивляется Суворин, оглядывая уходящий всего метров на тридцать вглубь зал.

— Ну... да... — так и подмывает меня убедить его в этом, но нахожу в себе силы и указываю, — Только вот, через тот колодец можно спуститься под землю, а там пространства намного больше.

— Вот как? Забавно. А это, значит, обманка получается? — действительно удивляется Леший.

— Получается, что так. Здесь есть ещё один небольшой завал, но за ним хода нет. А основная сеть как раз внизу. Полезем туда или ну его на фиг? — с надеждой на отказ спрашиваю я.

— Ну его на фиг... Полезем! — и вояка побрёл к колодцу. — О! Да здесь троса висят какие-то.

— Там должна быть люлька для спуска. Её сейчас не видно, проход кручёный спиралью, не прямой. Но у люльки магнитный ход специально разработан под эти условия, — назидательно, как учитель, объясняю я.

— Люлька, говоришь? Да нет там ничего, — хмыкает он.

— Ну, она внизу, наверное, — не унимаюсь я.

— Может, и внизу, но троса не натянуты даже. Болтаются. Может, спёр кто? — ворчит гигант.

— Да кому она может понадобиться? В ней над Землёй не полетаешь, а тащить её до цивилизации надрывно, — всё ещё не сдаюсь я.

— Ну, может кто-то там внизу освободил её от пут, в надежде, что мы с тобой не решимся спускаться за ними, — предполагает мой подопечный.

— Да... ? Считаешь? — начинаю сдавать свои позиции я.

— Посчитал уже, — язвит негодяй.

— Полезем? — пытаюсь развести его на сомнения.

— Полезем, если пролезем, — уклоняется от прямого решения напарник.

— Да там ширина-то приличная. Только вот, по канатам спускаться несподручно, — пытаюсь заглянуть я через его плечо.

— Толку думать, прыгать надо.

— Зачем прыгать? Надо аккуратно спуститься, — иронизирую я.

— Да, это из анекдота про обезьяну, — отмахивается служивый.

— Слезть-то можно. Но не факт, что троса идут до самого низа. На месте убегающих я бы их давно обрезал на середине.

— Похоже, Ганс именно так и решает поступить, — вздыхает мой попутчик.

— Ганс? — я понимаю, что речь про Марсианина. — Но он же русский?

— Да. Это погоняло у него такое. Алёша Медведев это, но ведёт себя как настоящий Ганс — усмехается Суворин.

— Ну, судя по его поступкам, сам он до этого не додумается. Разве, если кто подскажет, — предполагаю я, хотя встречаюсь с ним первый раз на той тропе.

— Да, верно. У него на любое замечание есть коронное "я знаю, я умный", а на самом деле...

— Тогда надо проверить. Я спускаюсь, — неожиданно даже для самого себя принимаю решение.

— А если всё же обрезаны троса? — сомневается напарник.

— Вот и проверим. Ты молитвы какие знаешь?

— Я атеист, вот те крест!

— Не бывает атеистов. Все во что-то верят. Одни верят, что Бог есть, другие верят, что нет. Но в тяжкий момент все призывают к высшим силам, лишь бы помогли выбраться. Держи трос крепче! — указываю я Лешему, хотя знаю, что троса здесь наверху закреплены надёжно.

Но тем не менее он действительно хватается за трос и с усилием держит его. Вот что значит — вояка! Приказы руководства выполняются беспрекословно. А сейчас я его начальник в этом походе.

Я не альпинист, но лазить по канату приучен с детства. Делаю подстраховочный обвяз, проверяю натяжение и лезу вниз. Спуск оказывается недолгим, благо проход не совсем отвесный, больше напоминает винтовой штопор. Странно, что колодец никто не спрямил, оставили в историческом варианте, хотя многие другие пещеры давно уже оборудовали удобствами для туристов. Сюда же ходят лишь дикари-энтузиасты. Неофициально. Хорошо хоть кто-то озабачивается люльку поставить с круговым ходом на магнитной подушке. Троса ей необходимы лишь для направления.

А вот и она. Управление люлькой вывели из строя. Троса обрезаны, но на уровне роста. Выше Ганс забраться, видимо, не решается.

— Падай! — кричу я Лешему. — Путя открыта! Трос в двух метрах от пола обрезан.

Спустя время сверху показывается Суворин с суровым выражением лица и просит:

— Не одолжишь мне свой тесак?

— Харакири сделать хочешь? Устал спускаться?

— Нет. Арбуз порезать. Ты в доле? Нож дашь?

Я понимаю прекрасно зачем тесак. Он хочет избавиться от возможной погони. Только вот кто будет за нами идти по следу неясно. Наши или ихейные. Видно, Суворин осознаёт, что свои за ним не спасать придут. Ножик ему даю. Он неожиданно ловко для своего веса взбирается выше и отрезает чуть ниже половины все канаты, на одном делает петлю. Парочку тросов отрезает повыше половины, стягивает их между собой остатки, просовывает в эту петлю, складывая их надвое. Спустившись, один конец из пары привязывает к сталагмиту.

— Если будет погоня и сверху потянут канаты, второй конец выскользнет из петли и упадёт вниз. А если погони не будет, мы сможем, вернувшись, забраться обратно, — объясняет мне свои действия подопечный.

— Хитро! Сам придумал? — оцениваю я.

— Нет, в книжке про себя прочитал. — лыбится Леший.

— А в той книжке не написано, куда нам дальше идти? — уже издеваюсь я над ним.

— Увы и ах. Обещали в продолжении. Но положительные герои всегда идут направо. — ультимативно вещает герой.

— Направо для тебя или для меня? — смеюсь я, так как мы стоим уже друг напротив друга.

— Ты иди на своё право, а я пойду на своё. Потом возвращаемся и обсуждаем.

На том и решаем проблему.

Глава 4-Восьмая. За что?

Но не зайти к своему пациенту — это не похоже на врача.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Молодой Блоххер

Обожаю приключения! Особенно, когда мне за них ещё и доплачивают. Представитель фабрики "Скороход" замечает на мне кроссовки своей фирмы и предлагает умопомрачительный контракт. Я на ходу соглашаюсь. Мне авансом прилетает охренительный донат.

— Вот видите на мне красовочки? — как бы обращаюсь к похитителю, но на самом деле играю на публику.

— Хрень какая-то, — фыркает военный.

— А не скажите! Они плотно облегают мою ногу, не дают воде проникнуть внутрь. Да и сами непромокаемые. Все швы смазаны и пропитаны гусиным жиром, — это я уже сочиняю по ходу пьесы небывальщину. — А их подошве износа нет! Я уже третий сезон в них хожу! — и на мыслекамеру невзначай показываю новенький ещё протектор подошвы. На самом деле я их покупаю лишь неделю назад и дальше города никуда в них пока не вылажу, но надо же рейтинг поднимать!

— Я знаю! — вставляет свои пять центов вражина. — Но и у меня армейские буцы тоже непромокаемые. Они...

— Они менее комфортные, да и весят, небось, килограмма два!

— Больше. — не подумав, пробалтывается мой попутчик и тут же поправляется, — зато они с Марса! Хочешь, поменяемся? — хитро улыбается он.

— Не! Были бы нашенские или на худой конец китайские... Ваши Марсианские вещи все одноразовые. Да и размеры у нас не совпадают. Ваши мне не налезут. А мои будут на Вас болтаться, как прорубь над утопленником.

Агент расстроенно отводит взгляд.

— Раз такие непромокаемые, лезь давай первым в воду! Будем проход искать!

— Да, без проблем! У меня и непромокаемый комбез фабрики "Большевичка".

Эх, знали бы про это производители...

Я смело иду вброд по озеру. Я уже не в первый раз здесь. В прошлый приезжаю осенью со старым и бывалым Сергеем Покидько, когда ещё сухо здесь. По памяти крадусь в сторону прохода. Ныряю. Термобельё у меня тоже от "Большевички". Надо будет им счёт за рекламу выставить потом. Проплываю по моим прикидкам свод пещеры и выныриваю в следующем зале.

Эх, Здесь бы устроить засаду, но у меня нет никакого плана действий. Придумать не успеваю, из воды показывается и мой конвоир. Он взахлёб выплёвывает воду и таращится на меня.

— Ты куда рванул?! Не было же команды!!! — истерически начинает на меня орать.

— Так, Вы киваете, я и стартую, — наивно улыбаюсь ему.

— Я знаю! Но я не кивал, я просто... просто... — не может отдышаться и что-то вразумительное придумать вражина.

— А Вы трос привязали на той стороне, чтобы знать потом, куда возвращаться? — подкидываю ему новую мысль, дабы вывести из ступора.

— Я знаю! Ааа... зачем? Или ты хочешь, чтобы и преследователи знали, куда мы идём?! На них работаешь?!! — в гневе агент сотрясает кулаками.

— Так, а разве не Ваша идея заманить их сюда? — подкидываю я ему мысль, за которую он жадно хватается.

— Я знаю! Думаешь, я не просчитываю всё заранее?! Я просто тебя проверяю. Да! Надо указать им, куда мы идём! Сейчас я...

Он пытается влезть обратно в воду, но вспоминает, что она холодная.

— Нет, лучше ты сходи! — возвращается обратно.

— А не боитесь, что я сбегу? — опять троллю я его.

— Я знаю! Я ж не дурак тебя отпускать! Я проверял. Ладно, сами догадаются, если умные. Так, идём дальше! Шнеля!

Я хочу уже сказать, что лучше их здесь подождать и застать врасплох, когда они будут выныривать, но вовремя спохватываюсь, что это не в моих интересах. Да и зрителям моим лучше показать дальше пещеру. И мы двигаемся в путь.

Мокрым лазить по пещере неудобно, но чего только не сделаешь ради контента! Попутно я рассказываю своему попутчику и заодно своим подписчикам легенды про гору Кузнец и заточённых в ней воинах орды, которую лишь вкратце обрисовал при подъёме на неё утром. У меня уже миллиард подписчиков! Это почти каждый десятый житель нашей Солнечной Системы прилип к мыслевизору! Да, да! Меня уже транслируют не только в гипноблогах, но и по всей мыслесети!

И я начинаю сам фантазировать на ходу истории и легенды.

— А вот видите ряд горных гномов, что притаился под сводами? — указываю я на причудливые сталагмиты.

— Да, да! Точно! Очень похожи на гомов! Ой, гномов! Я знаю! Они охраняют вход в свои сокровищницы!

— Верно! — на ходу я сочиняю и рассказываю новую былинку. — Говорят, что если сдвинуть одного из них, то откроется потайной ход в эту самую их сокровищницу. Только надо угадать, какого гнома именно. Потому что если ошибиться, то разверзнется земля, и искатель приключений ухнет в самые недра.

— Я знаю! Я угадаю! Я умный! — сам себя начинает уговаривать вояка и лезет к этим гномам. Я пытаюсь его сопровождать, дабы продемонстрировать подписчикам чудны́е нерукотворные скульптуры.

Мы вместе оказываемся возле крайней фигуры, и он с силой хватается за неё. Я внутренне смеюсь. Такую махину не то что поднять, даже сдвинуть невозможно.

— Нет! Это не она, — констатирую я факт, видя потуги агента, что не в силах даже шелохнуть её.

— Я знаю! Я просто тренируюсь! — потирает он руки, делая вид, что разминается.

Мне кажутся фигуры похожими на шахматные, тем более что они также стоят в два ряда. Посередине самая большая фигура, отдалённо напоминающая короля. Вояка, видимо, замечает мой взгляд на истукана и пытается обнять скульптуру. Мне становится смешно:

— Уж лучше сдвинуть самую маленькую из всех, — и указываю на пешку посередине.

— Я знаю! Я и сам об этом давно думаю! Какую? Эту? — наваливается он на соседнюю.

И на удивление статуя действительно поддаётся его напору и клонится вперёд! Слышится скрежет, лязг и...

... И пол под нами действительно разверзается, отправляя нас в самый Ад!

Глава 4-Девятая. Каким Образом?

Это привлекло внимание Дэйна. Неужели его догадка оказалась правильной?

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Александр Шлепников

Всей ватагой мы пытаемся убежать от неожиданно разразившегося дождя. Ромка Иванов слегка отклоняется от маршрута, когда решает свернуть по малой нужде, потом случайно идёт чуть выше нас и натыкается на грот с воплем:

— Все сюда! Срочно!

Мы сперва решаем, будо на него кто-то нападает, бросаемся на выручку, вооружившись всем, что под руку попало, а он лишь улыбается:

— Это я нашёл логово Династии Ман!

— Балбес! — отвешивает ему подзатыльник Сергей Печерский.

— А чё я? Я ничего. Я пещеру нашёл!

— Мы думали, тебя медведь дерёт, — задыхаясь, выпаливает Костя Решетилов.

— И не надейтесь! — обижается Ромка Иванов и, насупившись, ворчит — Чуть что, сразу Иванов...

— А медведи разве не в берлоге сейчас спят? — переводя дыхание, интересуется Ульяна.

— Как раз сейчас они уже просыпаются, — вздыхает Хаким Абдулхакимов.

— Ага, — подтверждает Али Мамаджанов, — если пещерные люди мишек не съедят за зиму.

— Да зачем же им их есть-то? — вздыхает Сергей Клюев, уже сидя на камушке, используя вынужденную задержку как привал.

— А ты думаешь, зачем пещерные люди разводят медведей? — продолжает свою мысль Али Мамаджанов. — Они их как Шихмурат овец специально держат у себя для стратегического запаса. Если зима холодная и голодная, забивают спящую тушу исполина и кушают.

— А что? Удобно! — гогочет Ромка Иванов, радостный, что тема перешла с него на косолапого. — И кормить зимой не надо, и холодильник не нужен!

— Короче, — завершаю я бардак, — это точно не та пещера?

— Точно не та! — подтверждает наш проводник Сергей Печерский. — Та огромная должна быть. Глубиной метров тридцать, высотой от трёх до десяти.

— Метров? — уточнил Ромка Иванов.

— Нет, мля. Километров! — Буркнул Саня Бураков.

— Да, метров, — на всякий случай поправляет Серёга Печерский.

— Ха! И это большая? — опять гогочет Рома Иванов, хлопая себя по коленям. — И как они в такой пещере хотят скрыться? Там даже пукнуть негде будет. Это разве большая?

— Это только верхний зал. В нём есть колодец вниз, метров пятнадцать. Вот внизу уже сеть пещер.

— И как мы туда спустимся? — не унимается Ульяна, элегантно поправляя спортивный костюмчик.

— Там и посмотрим, — хмурюсь я.

— А что смотреть? — приносит из дальнего угла грота какие-то мотки верёвки с карабинами Костя Чернышов, уже обследовавший за время дебатов пещерку.

— Ну, оно лишним не будет, — принимает у него находку Сергей Печерский, — но там спуск давно оборудован специальной люлькой на магнитной подушке.

— И ты наивно полагаешь, — вмешивается Санька Бураков, — что похититель её нам вот так просто оставит? И даже троса ради прикола не подпилит?

— Резонно! — соглашаюсь я. — Поэтому сей такелаж нам может и пригодиться.

Однако грот этот нас спасает от небольшого дождика. Пока мы его пережидаем, устраиваем небольшой привал. Петар Станишич сооружает костёр из дров, кем-то заботливо припасённых в пещерке. Сушняка вокруг сейчас много, но собирать его под дождём и мокнуть — не лучший вариант. На правах организатора экспедиции я распоряжаюсь, что когда дождь пройдёт, мы должны будем собрать хворосту раза в два больше, чем израсходуем, для будущих случайных путников, и сложить для просушки недалеко от входа.

Шихмурат Кожаков с Петаром Станишичем на костерке готовят нам чаёк из ароматных трав и импровизированный завтрак из прихваченного сухпайка. И едва нам удаётся насладиться перекусом, дождь заканчивается, и мы продолжаем поиски настоящей Пещеры МАН.

Благодаря нашему проводнику Серёге Печерскому мы находим-таки её, но сам вход открывается нам, лишь когда оказываемся уже почти у самого его порога.

— На хрена же так прятать эту пещеру! — ворчит Колька Овчинников, — можно подумать, что там сокрыты все сокровища Скифов.

— Где сокровища? Покажите! — орёт отставший Ромка Иванов, не расслышав толком начала диалога.

— Скорее всего, так и есть, — мудро воздевает к небу палец Хаким Абдулхакимов, по привычке не реагируя на Ромкины выкрики. — И не только Скифов, но и Крымских Ханов. Говорят, что все пещеры Крыма соединены между собой тайными ходами и попасть из одной из них в другую можно каким-то чу́дным образом быстрее, чем по поверхности. Эти проходы скрадывают расстояние.

— Да! — подтверждает Али Мамаджанов, — говорят ещё, что можно проникнуть по этим ходам не только в другие пещеры самого Крыма, но и в пещеры других городов планеты, даже на других материках.

— А ещё более отчаянные умы утверждают, — продолжает Хаким Абдулхакимов, — что этими ходами можно пройти и на другие планеты. На Луну, например. Или на Марс.

— Ну Вы сказочники! — не верит Андрей Маркевич, — скажите ещё, что и между мирами так можно путешествовать!

— Совершенно верно! — кивает Али Мамаджанов, — даже в Миры не только в наших Галактиках, но и в Миры Параллельной Реальности.

— Хорош заливать! — подводит итог диспуту Александр Бураков, как самый старший по возрасту из всей нашей экспедиции. — Дождь позади, Солнце уже высоко, пора в путь трогать!

И мы тронули путь.

Глава 4-Десятая. Как так-то?

Жадно проглотив напиток, вторично предложенный Дэйном, врач, держа кота под мышкой, торопливо направился в лабораторию.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Макс Григорьев

Ага, как же! В разные стороны идём! Не знаю, что попадается ему, но я сразу наткнулся на озеро. Весной, как я знаю, здесь перекрывает некоторые входы скопившаяся вода так, что не пройти. Не лезть же в эту непонятную жижу. Разве что сходить искупнуться и взбодриться решу, дабы не спалось. А если вообще заплыв устроить, то можно и в судорогах от холода очень быстро утопиться. Но топиться я пока не собираюсь.

Запустив плоский камешек по глади, не успеваю я и двух шлепков насчитать, как камешек врезается в стенку, рикошетит и идёт ко дну. Вот и поплавали. Окончив водные процедуры, прогуливаюсь по бережку, пинаю пачку сигарет, столь редкую в наше время, и отправляюсь обратно, посмотреть, что там пытается надыбать пленный.

Ах да! Он же всё ещё официально мой подконвойный. Что ж я так его беспечно одного отпускаю?

Нет, не сбёг. Слышу, как он скребётся где-то. Ворочает камни. Решаю немножко напугать, иду мягко, стараясь не шуршать камешками, хотя их здесь как на пляже в Ялте.

Вдалеке виднеется шарахающийся в разные стороны свет от фонарика, что я дал вояке. Приглушаю свой и крадусь ближе. Камешки под ногами уже заканчиваются. Только склизкие валуны так и норовят сбить мне лёгкость походки.

— Нет здесь ни фига, — ворчит Суворин, будто чует, что я рядом.

Или действительно чует? Решаю подыграть, беру небольшой камешек и кидаю в дальний угол каверны. Тот гулко стукается, раскатываясь эхом. Если я такое услышу в одиночку, точно обосрусь. Этот же верзила только вздыхает:

— Да хорош придуриваться! Нет там ничего. Ты и впрямь думаешь, что если нажмёшь на какой-то камушек, то сим-сим и откроется?

Тут он меня совсем удивляет, повернувшись именно в мою сторону. Я аж опешил:

— Ты что, меня чуешь?

— А как тебя не учуять? Дышишь тяжко, как астматик, топаешь, яки слон в аптечной лавке...

— В посудной, — поправляю я его.

— Что по ссудной? — снова ворчит великан.

— Лавке, — поясняю.

— Какой лавке? Или скамейке? — снова типа недоумевает.

— А, ладно. Проехали. Нашёл чего?

— Кукишь с маслом, да ни хрена маленько. Там дальше лаз есть в какую-то комнату, но и она пустая. Нет никого. А у тебя как?

— У меня тоже голяк. В той стороне только озеро. Затопило всё.

— Озеро? А за ним что?

— А что за ним? За ним скалы, что ж ещё.

— Ну, не поверю, что озеро берётся из ниоткуда. Как-то вода туда поступает же? Не через лаз же по канатам сверху, как и мы?

— А! Ну, там дальше ещё должны быть комнаты, но проходы в них залило этим водоёмом. Попасть туда можно, но лишь вплавь под водой.

— Ну, так поплыли! Чего ждём?

— Ты в своём уме? — удивляюсь я. Там же холодно и... мокро!

— Ты думаешь, похитителя мальчиков это остановит? Да, небось, это и есть его коварный план, что мы не захотим спускаться под воду и прекратим погоню.

— Резонно. А ты уверен, что надо так лезть туда?

— А ты предлагаешь обойти? — удивляется уже снова он.

— А, хотя бы и обойти! Может, в ту пещеру есть другой тайный проход?

— Веди! — протискивается служивый мимо меня и уверенно идёт в сторону озера.

Что он имеет в виду? Вести к озеру или тайному проходу?

Догоняю его уже у кромки воды.

— Ну, и где же этот тайный проход?

— А я почём знаю? На то он и тайный, что о нём никто не знает! — изрекаю я, как мне кажется, мудрость.

— Так, давай думать логически. В какой стороне затопленные комнаты?

— Ну, наверное, там, — машу я в правый сектор озерка.

— Понятно! — со знанием бывалого Леший направляется туда, будто вот прямо сейчас ему откроется таинственный проход, о котором не могли догадаться тысячи спелеологов за две сотни лет.

Суворин поднимает найденную мной допотопную пачку сигарет:

— А вот и привет от Ганса. Это он такую дрянь курит. Так что мы на верном пути.

— Ты реально считаешь, что вот так с ходу возьмёшь и найдёшь его?

— А почему бы и нет? Если проход есть, как ты говоришь, то найти его возможно. Он же есть? Ты меня не обманываешь?

Как-то мне не хочется разубеждать верзилу, пусть думает, будто я правду говорю, а не ляпаю с сундука, что первое тогда на ум приходит.

— Но мы даже не знаем, где этот проход примерно. Может, он тоже под водой затоплен! — пытаюсь я отговорить от безумной затеи напарника.

— То есть ты, всё-таки хочешь лезть в воду? — поворачивается он ко мне.

— Брр... Ни в коем случае! Я просто говорю, что никто не знает, где этот проход.

— Смотри! — тычет следопыт пальцем в стену. — Видишь, эта часть стены не такая влажная, как остальные? Посвети сюда, эта сухая часть, кажется, отделена трещиной от мокрой части. Надо немного поднажать.

Естественно, у дядьки ничего не получается. Непросто сдвинуть вековые скалы. Но он пытается снова и снова. А скала не поддаётся.

Я, поглядывая в сторону борца с вечностью, прогуливаюсь вдоль свода и со скуки пинаю сталагмиты, недотягивающие до их собратьев по разуму сталактитов, так яростно тянущихся к ним сверху. Вот, одной паре это почти удалось. Вероятно, они самые старые здесь и давно участвуют в гонке со временем. Всего каких-то миллиметров пять или столько же столетий в вечности, и они сольются в едином экстазе. Как и любой вредный мальчишка, я пытаюсь этому помешать и толкаю ногой сталагмит. К моему удивлению, тот слегка поддаётся, еле заметно качнувшись. Я, конечно, не губитель природы, но меня это раззадорило. И я прилагаю усилий побольше. Глыба заметно отклоняется от своей оси, и тут за своей спиной я слышу скрежет и вопль своего попутчика:

— Я сдвинул её!

Ага, как же. Ему и невдомёк, что это мой рычажок дал ход монументу.

Кажется, теперь это понимает и оратор, прекращая верещать и наблюдая, как скала уже без его усилий уходит в стену...

Глава 4-Одиннадцатая. Точно так?

Первым заговорил пожилой салариец, сидевший слева от Халфера, человек без ножа-когтя и в тёмном плаще, который вносил диссонанс в пестроту одежд его товарищей.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Александр Шлепников

— Смотрите! Здесь действительно есть колодец! Он явно ведёт вниз! — орёт истошно Ромка Иванов, первым пробравшийся вглубь верхней пещеры.

— Странно будет, если колодец поведёт вверх. На то он и колодец, чтобы идтить вниз! Иначе бы это была труба, — это уже бурчит Саня Бураков.

— Там ещё висят какие-то канаты! — ликует Колька Овчинников. — Зря мы тащим с собой ту поклажу!

— Ничего не зря! — урезониваю его я. — Запас попу не тянет. Вдруг ещё и пригодится такелаж. — И уже обращаюсь ко всем ребятам: — А ну-ка, тянем их все обратно к нам! Хотя нет! Стойте! Сперва проверим, не скреплены ли они там внизу с чем-то.

Ромка Иванов заглядывает в колодец и, присвистнув, изрекает:

— Да там неглубоко! Можно спрыгнуть!

— Ром, ты дурачок, что ли? — крутит у виска Серёга Печерский. — колодец не прямой, с завихрениями. Это ты видишь только ближайший поворот, а там дальше изгибы с такими перепадами, что мама не горюй. А в самом низу и вообще отвесный спуск.

Костики Чернышов и Решетилов поочерёдно подёргали каждый из канатов. Те спокойно поддавались. Видимого натяжения не было.

— Давайте, я спущусь вниз, — предлагает Серёга Печерский, как самый опытный среди нас и уже бывавший здесь.

— Зачем рисковать? — останавливаю его я. — Ты же не знаешь, какая бяка поджидает тебя внизу? Вдруг все троса обрезаны посередине или обмазаны чем-то скользким, что ни обратно не залезешь, ни спрыгнуть вниз не получится без разбиения.

— А ты прав! — соглашается Сергей Печерский. — лучше лезть со снарягой, закреплённой самостоятельно.

— Считай, что Шлепников тебе жизнь спас! — молвит Хаким Абдулхакимов.

— Саша, тебе плюс один к карме, — поддерживает своего брата Али Мамаджанов. — Так и запишем в Большой Книге Бытия. — И рисует пальцем в воздухе то ли плюсик, то ли крестик, поглядывая на меня.

Костик Чернышов уже готовит снаряжение для спуска, которое сам и находит в прошлой пещере. Ему помогает Шихмурат Кожаков.

Подошедший снова к ним Ромка Иванов заглядывает в пропасть и присвистывает:

— Не! Это же надо самоубийцей быть, чтобы вот так — шасть в неизвестность! Я не полезу тудой!

Андрей Маркевич неподалёку с жаром рассказывает Ульяне, как он недавно поранил пальчик при погрузке, но она, похоже, его не слушает. Прервав на полуслове, отходит к новоявленным спелеологам.

— Ребят, а можно я первой спущусь?

Все ошарашенно смотрят на неё. Ромка Иванов не удерживается:

— Ты же наша начальница там, в реальной жизни! Как же мы без тебя будем, еси чё?

— А ты, Ромочка, не спеши меня хоронить. Если я в офисе бизнесвумен, это ещё не значит, что у меня за плечами нет хорошей физической подготовки. Может, я с детства лажу по скалам. И даже справляюсь с отрицательными отвесами. А здесь что? Крепись понадёжнее и шагай себе как турист сверху вниз. Это же задание для новичка.

И, не дождавшись ответа, забирает у ребят найденное снаряжение, на ходу поясняя:

— Хорошая снаряга, я Вам скажу! Вот это называется решётка. Очень важная вещь.

— Трещотка? — переспрашивает Ромка Иванов. — Чтобы медведя отпугивать?

— Дурында ты! Ща, подожди, — Ульяна ловко облачается в экипировку, проверяет крепления и продолжает: — Благодаря этой решётке мы спокойно и безопасно сможем крепиться. Берём её так, чтобы вот этот рожок был справа, муфтой к себе, дабы мы постоянно видели её состояние. Теперь слева от кроля и между усом длинным и коротким засовываем, замуфчиваем, проверяем — работает!

— Спускаться будешь дюльфером? — проявляет свою эрудицию Серёга Печерский.

— О! Ты даже такое знаешь? — удивляется Ульяна.

— Нет, — вмешивается Саня Бураков, — без Дюльфера полезет, он будет её ждать внизу, подстраховывать.

Ульяна кидает на него весёлый взгляд, но ничего не говорит, подходит к колодцу. Там тесновато, все не помещаются. Мы с Сергеем Печерским помогаем вкручиваться, не доверяя существующим креплениям.

— Так, ребятки! Я готова! Любите меня молодой и держите за меня кулачки!

— Не переживай, кулачки мы за тебя не только поддержим, но и поработаем ими! — тут же нашёлся Шихмурат Кожаков.

— Пошляк! — скорчила ему гримаску Ульяна, однако, подмигнув.

— А что я такого сказал? Я про то, что мы за тебя побьём и медведя этими кулачками! Но... мне нравится ход твоих мыслей... — мечтательно закатил глаза Шихмурат.

— Смотрите сюда, кулачкисты, — Ульяна берёт в руку решётку, что уже пристёгнута к карабину. — Особенно те, кто полезет в первый раз.

Она указывает на свои карабины:

— Берём свой короткий ус, защёлкиваем на Карабин Комфорта, закрепляем, проверяем...

— А почему это Карабин Комфорта, а не Любви, к примеру? — опять встревает Ромка Иванов.

— Для любви полагаются семейные узы. А если будет только узел, без Карабина Комфорта, ты когда придёшь жемаром сюда, тебе неудобно будет тянуть короткий ус аж сюда. И тебе не хватит длины уса, ты сразу запаникуешь.

— Туда... Сюда... — послышалось бормотание Серёги Клюева, только что добравшегося от входа до нас.

— А Карабин Комфорта у каждого свой индивидуальный или...

— Или! Конечно, "или". Он один, вначале крепится возле вкруток. Именно с защёлкивания к нему каждый из нас и начинает спуск, — Ульяна нам по-матерински доходчиво и без раздражения всё рассказывает и показывает.

— Смотрите — заводим внутри решётки первое кольцо троса, заблокировали поближе к узлу. Второе кольцо завели, взяли бобышку, защёлкнули. Потом первый рог, через нижний, второй рог. Всё! Он заблокирован. Убираем под правую ногу...

— А, если левша? — встревает Ромка Иванов.

— Отрезаешь правую ногу, — изрекает Бураков Саня, — и левая автоматически становится правой!

Все дружно смеются, но Иванов не обижается.

— Теперь полностью вывешиваемся на верёвке, — продолжает Ульяна. — Правая рука уходит сюда, чушь выше...

— А если... — опять начинает Ромка Иванов.

— Отрежешь... — не принимает возражений Саша Бураков.

Ульяна продолжает, как ни в чём и не бывало:

— Снимаем блокировку, руку за попу, и поехали! Чем больше трения, тем медленнее едем.

И Ульяна потихоньку потекла вниз, не слышала уже комментарии Ромки Иванова про попу.

— Сейчас надо немного левее уходить, — суетится возле лаза Серёга Печерский.

— Ух, красота! — раздаётся снизу голос Ульяны. — А что это за странный сталактит?

— Не трогай его, пусть живёт.

— Поздно, ребята! — Слышим мы голос Ульяны. И тут же снизу раздаётся скрежет. — Ой! Какой–то лаз открывается! Серёж, так и должно быть?

Печерский заволновался:

— Нет! Ничего такого не было. Обычно его никто не трогал. А лаз большой?

— Да нет. Но там легко можно пролезть. Ребят, я — туда!

Глава 4-Двенадцатая. Да ладно?

Подняв голову, он увидел отряд людей «И-С», находившийся в центре Зала перед троном… Люди с «Королевы» застыли — в облике вновь прибывших было что-то, внушающее им беспокойство.

(Андрэ Нортон. "Зачумлённый корабль")

Молодой Блоххер

Вот когда мы летим по крутому спуску вниз, у меня даже мысли не возникает, что заденем ногой или рукой что-нибудь, будто можем столнуться друг с другом, что где-то в конце или середине спуска будет узким тоннель, и мы застрянем или голову размозжим о свод. К счастью, ничего этого не происходит. Под финиш мы попадаем на взъём, этим и тормозим движение, а в итоге на пологом месте и останавливаемся. Сколько проходит времени спуск? Не знаю, может, полчаса, может минут, десять, а, может, и всего минутку. Но за этот промежуток я успел и восхититься ощущениями, и насладиться скольжением, и подумать о вечности.

Мне кажется, что Ганс, а именно так называют его те двое, немножко сильно пугается. Не ручаюсь, что запашок исходит от него, но глаза вояки вращаются навыкате, он сидит на попе ровно и лихорадочно глотает воздух.

— Приехали. Станция конечная. Обережно, двери зачинаются... — машу я рукой перед ним, подсвечивая налобным фонариком.

— Я... это... Я знаю! Надо привести в норму организм, чтобы избежать декомпрессии. Я часто погружаюсь с аквалангом и в оба раза... Нет, я больше погружаюсь! Это я про прошлую неделю. Я каждую неделю по два раза погружаюсь! Я... это... Я знаю!

Наконец-то он приходит в чувство, дышит уже ровно, поднимается.

— Где мы? – озирается он вокруг.

— Я у Вас хотел спросить — где мы?

— Я знаю! Я просто тебя проверяю. Как ты считаешь?

— Ну, наверняка мы попадаем в заброшенный древний Мир. Возможно, в сокровищницу скифов или караимов...

— Сокровища?!! Где они? Веди меня к ним срочно! Мне надо... для отчёта, во!

Радостный, что нашёл веский повод, агент стал обстукивать каждую стенку, внимательно прислушиваясь.

— Нас замуровали?!! Мы здесь погибнем?!! — вояка быстро накручивает себя, впадая в панику.

— Ну, Вы же обследовали всего три стены? Есть надежда ещё на четвёртую. Пока писец к нам не подкрался ещё.

Солдафон бежит к четвёртой стене, обстукивает её, ничего не находит.

— А теперь? — с надеждой смотрит на меня.

— А! Ну, теперь точно — писец! Можно паниковать.

Но нам не суждено впасть в панику. По крайней мере, служивому. Я же был спокоен и горд, что демонстрирую годный контент на аудиторию больше миллиарда!

В углу расходятся камни и приглашающе открывают еле подсвеченный проход. Я спокойно иду в его глубину. Шпион спохватывается и, опережая и отталкивая меня, рвётся первым. Ну, и хорошо. Он первый вступает в вонючую жижу, чуть не падает в неё.

Посреди огромной комнаты стоит Старец в белых хламидах. Позади него толпится народ.

А впереди за этой толпой мы видим тех, кого ищет весь Мир — солдата с Земли и командира Лунян, враждующих между собой Миров.

Ганс выхватывает корягу, которую ранее кладёт для спокойствия вместо утерянного бластера. Он выходит в центр зала, к нему также подходят навстречу те двое.

* * *

Макс Григорьев

— И что дальше? Лезем туда?

Я так и жду, что он скажет "нет", но к моему разочарованию верзила, ни слова не говоря, устремляется в образовавшийся проём. Мне не остаётся ничего лучше, чем следовать за ним. Темнота кромешная, как у негра в... Ну, Вы сами догадались где.

— Ты хоть под ноги смотришь? — ворчу я ему в спину скорее не в укор, а лишь бы выразить своё недовольство. И на мой грешный язык эта туша впереди вдруг исчезает! Вот только что был здесь и теперь его нет!

— Эй! Хватит так шутить меня! Ты где? — лихорадочно вожу фонариком везде, но тщетно.

Осматриваю пол, вдруг провалился? Но нет, его нигде нет! Наваждение какое-то. Крадусь приставным шагом, освещая фонариком стены. Ни-ко-го. Ни-че-го...

Яркий луч света бьёт мне прямо в глаза. Я инстинктивно зажмуриваясь и закрываюсь руками.

— Ты куда пропал? — возмущается Суворин. — Вроде шёл за мной, попу мою фонариком подсвечивал и тут, вдруг раз... Ни тебя, ни подсветки! Я думал, что ты провалился куда-нибудь, но пол был цельным, без ям.

— Так и ты у меня перед глазами исчез! А вместо тебя твердь каменная впереди.

— Посмотри сзади себя, — указывает вояка фонариком. Там тоже твердь. И сейчас ты неожиданно вышел из неё.

— Что за чертовщина? — я протягиваю руку, действительно, позади меня каменное древнее основание. — Скажи ещё, что это портал такой.

— Гм... Думаешь? А, ведь и вправду похоже на то. Только ещё, похоже, что портал односторонний. Сюда впускает, обратно нет.

— Да ладно?!

— Прохладно!

— Замёрз?

— Нет. Идиома такая.

— Кто идиома?

— Проехали. Идиём дальше. Смотри, да здесь хорошо протоптанная дорожка! Интересно, наши беглецы по ней пошли? Хотя они, возможно, не этим путём отправились, а, всё-таки через озеро, вплавь!

Дорожка неожиданно обрывается и выводит нас в большую комнату. Посередине стоит Старец в белых хламидах. Позади него небольшая толпа оборванцев. А на другом конце каверны мы видим наших преследуемых. Стоят мокрые и такие же удивлённые, как и мы. Но Ганс, увидев нас, идёт навстречу, вытащив что-то из кобуры.

"Кстати, а где Белка?!" — не к месту вспоминаю я, но забываю про неё, когда, отодвинув меня в сторону, Леший идёт навстречу Гансу. И я зачем-то иду за ним.

* * *

Александр Шлепников

Ульяна как кошка проныривает в лаз и зовёт нас за собой. Снаряга у нас одна на всех, так что ей приходится разоблачаться и отправлять все снасти к нам наверх.

Вторым спускается Серёга Печерский. Ромка Иванов категорически отказывается, упирается.

— Ну и фиг с тобой. Останешься тут один, снарягу мы заберём. Медведей покормишь.

— Чем? — поддаётся он на провокацию.

— Ну, мяска в тебе мало, на рагу Мишке сойдёшь.

— Я не хочу к Мишке! Я это... Я с Вами!

И пока он не передумывает, я цепляю на него снарягу, объясняю, как спускаться, благо посматриваю, как это делается на примере Ульяны и Серёги Печерского.

Четвёртым вызывается Шихмурат Кожаков, он молча делает сам всё правильно и без ошибок. Тоже наверняка внимательно наблюдает за первопроходцами.

Хаким Абдулхакимов и Али Мамаджанов идут следующими. Потом два Костика, Чернышов и Решетилов.

Очередь Сани Буракова, Кольки Овчинникова, Петара Станишича.

Андрюха Маркевич что-то бубнит, крестится, выдыхает и тоже лезет.

Остаёмся мы с Серёгой Клюевым. Я смотрю на него, он на меня. Серёга не выдерживает:

— Я останусь здесь, сторожить Ваш путь.

— Мишек кормить?

— Может, и мишек кормить, а, может, уберегусь от этого. Кто знает, какие чудеса там, в пещере? Вдруг там на каждого по Мишке?

— И ты нас там так и бросишь?

— Зачем? Я на помощь позову, если понадобится Вам, приведу сюда.

— Точно не полезешь?

— Точно не полезу.

— Ну, давай, бывай! — облачаюсь уже я и машу ему на прощание.

— Будем! И Вам не хворать.

Я спускаюсь к лазу, снимаю снарягу, заботливо кладу в сторонку. Явно пригодится ещё.

Ребята уже разведали ход. Впереди была небольшая зала. И больше ничего!

— И для чего такая скрытность? — выражает общее мнение Ромка Иванов.

— Чтобы подразнить тебя! — бурчит, как всегда Саня Бураков. — Ты думаешь так просто в сокровищницу Скифов пройти? Впереди, небось, ещё куча испытаний, борьба с боссами уровня, спасение прынцесс или в нашем случае прынцев...

— Сокровища? — хватается за тоненькую ниточку надежды Ромка. — Тогда вперёд! Чего ждём? Алга!

И он, не останавливаясь, идёт прямо на стену! Шихмурат Кожаков только и успевает поднять руку, чтобы схватить Ромку, но промахивается.

Ромка, проходящий сквозь стенку! Это было зрелище! С минуту мы сидим молча, не в силах поверить в то, что видим собственными глазами. Но это есть свершившийся факт.

Первой пришла в себя Ульяна. Она подходит к стене, пытается её потрогать, не касаясь, лишь подсвечивая фонариком:

— С виду обыкновенный камень. Странно.

Теперь она старается надавить на стену, но рука проваливается в монолит, да так, что затягивает её всю, она даже ойкнуть не успевает.

Ей на выручку кидаются Хаким Абдулхакимов и Али Мамаджанов, схватив за вторую руку. Но и их затягивает вместе с ней.

— Мдя... — вздыхает Бураков Саня. — Ситуёвина... Я так понимаю, нам надо следовать за ними?

И, не дождавшись ни от кого ответа, также шагает в неизвестность. За ним следуют и оба Костика. Чернышов и Решетилов.

Колька Овинников мотает головой:

— Не, ребзя, я в камень замуровываться не хочу! Пойду к Серёге Клюеву, вместе мишек покормим.

Петар Станишич вздыхает и также идёт в никуда. За ним Шихмурат Кожаков и Андрей Маркевич.

Остались мы с Серёгой Печерским.

— Прошу! — услужливо указывает мне на каменный проход он.

— Вы так любезны. Но я лучше после Вас.

Должен убедиться, что все ушли.

Серёга Печерский поднимает и опускает плечи и, зажмурившись, ныряет в массив. Я следом за ним.

К моему удивлению, я не чувствую тяжести камня, ничто не сдавливает меня. Я просто оказываюсь в просторной комнате в окружении всех ребят, прошедших ранее.

Но мы там не одни! Посередине каверны стоит Старик в белых хламидах. Позади него кучка оборванцев.

Справа я вижу Макса Григорьева с каким-то огромным и лохматым мужиком. Ба! Да это же Суворин! Главнокомандующий Лунян! Но почти нагой, лишь в каких-то нелепых шароварах тюремного покроя и расцветки.

Слева суетится некий пацан, с восхищением смотрящий на происходящее. С ним я узнаю́ марсианского спецназовца по их крикливой расцветке формы и разгрузки. Этот спец выхватывает из кобуры видимо бластер и идёт на нашу парочку. Григорьев с мужиком выходят навстречу.

Делать нечего, я собираю ребят и мы встаём за спиной Макса.

И тут из темноты выходит ещё группа в крикливой марсоянковской расцветке, встают за спиной своего лидера. Из какого сортира их принесла нелёгкая?

Макс Григорьев

На удивление в пещере помещается много народу. В центре, конечно, мы втроём. Я, Суворин и Ганс. Каждый тычет дулом в двух других. Позади Ганса держат на изготовку оружие его бойцы. За Лешим стоят местные с допотопными ружьями наперевес. За мной мои ребята из ЛГС, прилетевшие на выручку.

А ещё этот Молодой Блоххер ходит вокруг нас всех, заглядывает каждому в глаза и что-то тихо бормочет своим зрителям.

Ситуация патовая. Все против всех. Как мы докатились до такого?

И тут положение усугубляет тот самый старец, которого уже никто в расчёт не берёт.

— Как всё-таки прекрасно, что все мы здесь сегодня собрались!

— Слышь, дед! Не видишь, тут взрослые дяди собрались? Ты чё, бессмертный, что влазишь в наш базар? — тычет корягой в грудь Старика

— Да. Я бессмертный. Я уже давно живу здесь и повидал всяких лихих людей, кто и не тебе чета. — с этими словами он подходит к Гансу и преспокойно берёт в руку то, что тот выдаёт за бластер.

Из-за его шевелюры появляется та самая Белочка, прыгает по его руке и цепкими лапками выхватывает корягу из рук Ганса.

— Эй ты! Животное! Слышь, отдай бластер!

— Так, ты же ей сам его отдал ещё раньше. А это всего лишь корешок, что ты себе возомнил грозным оружием.

— Я это... Я знаю! Отдай корешок! Ой, нет, отдай бластер!

— Ты бы уж определился, что тебе надо. Корешок или бластер?

— Ко... Конечно, бластер!

— Так, его здесь нет. Значит, и отдавать нечего. То есть корешок тебе не нужен?

И старик подкидывает корягу вверх к своду пещеры. Все с интересом следят за ним и не понимают, куда тот исчезает.

А тем временем Белка уже тащит с собой связку бластеров, которые стаскивает у зазевавшихся спецов, прибывших на подмогу Гансу.

— У тебя уже новые игрушки? — гладит он животинку. — Ах, ты ж моя дорогая...

— Слышь... — начинает гнусавить Ганс.

— Это ты меня услышь! — Старец вроде и не повышает голоса, но его тональность заставляет всех вздрогнуть и вжаться в плечи по самые уши.

Старик обходит вокруг нас троих и поднимает руку:

— Итак, если Вы все хотите выйти отсюда, Вам предстоит двумя командами пройти некие испытания. Это не моя причуда. Вы сами сюда попали, без моего желания и позволения. Но я готов Вас отпустить и даровать Вам свободу. Выхода из этой пещеры два. Какой выбираете Вы, решать Вам, но каждый из них потребует от Вас командной сплочённости и чувство локтя товарища. В одиночку путь этот не преодолеть. Всегда нужна будет помощь друга. Испытания начинаются!

И в противоположных концах пещеры вспыхивают Синий и Красный порталы. Ганс устремляется к Красному, за ним следуют его гвардейцы.

Мы с моими ребятами направляемся к Синему. Я оборачиваюсь. Суворин стоит в нерешительности перед горсткой местных оборванцев.

— Ты с нами или с ними? — указываю на группу Ганса.

— Что за глупый вопрос? С ними мне не по пути. Разве что вон с теми, — указывает на оборванцев за спиной Старца. — Но я не знаю, кто это такие. Я просто думаю, обычно бывает три пути на перепутье.

— Ты видишь ещё один портал?

— Нет.

— Тогда бери ноги в руки и айда!

* * *

Порфирий Иванов

В зале остаюсь только я с Белкой. Позади нас призраками стоят воины прошлого.

— Ну а ты как решаешь, с кем пойдёшь? Со мной или с Максимкой?

Белочка кивнула в знак благодарности и сиганула к заходящим в красный портал.

— И как этот вояка почувствовал третий проход? Благо, что тот бесцветный и за нами его никто не заметил. Ребятки, — поворачиваюсь я к Лунянам, — берите своего и валяйте туда! — указываю на Лунный Портал.

4-Эпилог

Вот, вроде бы, и всё. Или нет? Конечно же, нет! Это ещё не финал, приключения продолжаются, спешите узнать, как все прошли испытания в пещере и к чему это всё привело.

Часть Пятая. Испытание Вечностью

Продолжим?