Агатовый браслет

Пролог

Очередной теплый летний день. Один из множества, когда даже ночью теплый ветерок гуляет по открытым дверям и створкам окон, поигрывая с тонкими занавесками. Жизнь даже в самых малонаселенных уголках Марфурта кипела с самого утра и почти до сумерек, но вот Генрих не спал еще с первых лучей зари. Не любил он как-то много отдыхать, поэтому едва солнце показалось из-за горизонта, как парень начал творить добрые дела.

— Генрих, мальчик, пожалуйста, не забудь перетащить бочку, — высказала просьбу пожилая одинокая женщина, живущая по соседству.

— Обязательно, фрау Зельда, через пару минут приду! — крикнул тот в ответ через забор, приветливо помахав женщине рукой. Та широко улыбнулась, не стесняясь отсутствию большинства зубов, и, сгорбившись, тихонько зашла в свой домик. Подобные обращения в стране сейчас уже почти не употребляли, но Генриху нравилось, как улыбается соседка, когда слышит это слово. Да и обращение «мальчик» очень уж ему льстило. Парню уже 21 год скоро исполнится, но именно такие добрые люди, как Зельда, внушали ему надежду и не давали отчаиваться раньше времени.

Присев на обшарпанную деревянную, потрепанную временем лавочку, Генрих вытер пот, поправил повязку на глазах и ненадолго погрузился в раздумья. Он все еще помнил свое далекое детство, когда мог беззаботно носиться по дворам с другими ребятами. Несмотря на небогатый статус, скромная семья никогда не жаловалась на жизнь, а благодаря урожаю овощей, фруктов и ягод с заготовками дома всегда было что поесть. Десятилетний неутомимый мальчишка рос сильным и ловким на радость матери, помочь ей или другим нуждающимся людям ему никогда не было в тягость. Паренек также был душой компании в любой игре, но в один роковой день все изменилось...

Вспомнив об обещании, Генрих быстренько поднялся и пошел во двор Зельды к злополучной бочке. По дороге в него едва не врезался пробегавший мимо невысокий местный мальчишка, но, к счастью, все обошлось.

Замерев, удивленный ребенок смотрел в закрытые повязкой глаза мужчины и тщетно пытался понять, как тот его увидел. Да, Генрих уже почти десять лет не различал лиц людей или красоты природы, но при этом он мог чувствовать нечто иное.

— Аккуратнее надо быть, мало ли что может случиться? — пожурил он мальчика и растрепал ему макушку.

— Например, что? — переспросил тот, по-детски нахмурившись и отшатнувшись.

— Например, удариться или пораниться.

— Да не, со мной такого не будет! — игриво вскрикнул ребенок и умчался за друзьями как ни в чем не бывало. — Эй, меня подождите!

С досадой сжав губы, Генрих провожал юное дарование взглядом и с горечью вспоминал о тех днях, когда думал так же. Случайное падение, удар головой… Он не придал случившемуся значения и продолжил развлекаться с дворовыми ребятами, но вскоре ему стало не до игр. Мир в его карих глазах стремительно размывался и темнел, пока не угас окончательно.

С тех пор мальчишка резко перестал быть душой компании, превратившись в предмет насмешек. Убитая горем мать бросала все средства на лечение единственного сына, но и сама в итоге слегла с тяжелой болезнью. Отчаявшийся Генрих всеми силами пытался свыкнуться со своим изъяном и помочь матери, но ничего не вышло. Менее, чем через год парнишка остался совсем один, предоставленный сам себе…

Да, пара добрых соседей оказывала мальчику помощь, но и та быстро сошла на нет.

Трудности по дому, голод, насмешки и холод местных жителей… Суровая правда жизни заставила слепого юного Генриха слишком быстро повзрослеть. А уж какое жалкое существование влачил от отчаяния, так лучше и не вспоминать. Воровство в надежде выжить стало для него чуть ли не единственным источником пропитания, за что его невзлюбили все ближайшие соседи.

Помнил мужчина и день, когда все изменилось. Тогда, в свои одиннадцать лет, он задумывал очередное небольшое ограбление с целью добыть съестного. По тропинке на опушке леса, бывало, поздно вечером проходили пожилые одинокие люди, чем Генрих и пользовался, жадно обворовывая невинных.

Он еще не догадывался, кто станет очередной целью в тот день… Притаившись в кустах, ориентируясь на один лишь слух, мальчишка составил примерный образ прохожего. По сбивчивому дыханию, постукиванию деревянной палки и чуть слышному кряхтению он понял, что сегодня его будет кормить какой-то неместный старик. Болезненно скривившись, Генрих коснулся урчащего от голода живота. Вкус украдкой наворованных из соседних дворов яблок уже комом стоял в горле, а сами плоды уже давно не приносили былой сытости, но выбора у него особого не было. Он и сам то и дело осуждал себя за подобные проступки, но какого-либо другого способа выжить он в тот момент не видел.

Заветная цель подошла достаточно близко, чтобы можно было тихонько подкрасться, подбежать и украсть плетеную корзинку, по его представлениям доверху наполненную едой. Дальше оставалось только быстро удрать, и ищи-свищи потом виновника.

В итоге решившись, Генрих шустро выскочил из куста и ловким движением вырвал корзинку из рук старика. Только вот далеко сорванцу отбежать не удалось — из плетеной ручки резко выросли цветы, которые стали собой обвивать тело воришки. Через пару минут, крича от страха и тщетно сопротивляясь растениям, мальчишка упал на землю и выронил злосчастное лукошко.

— Ай-яй-яй, и не стыдно тебе воровать у пожилых людей? — отчитывал мужчина сорванца, с усмешкой наблюдая, как тот барахтается в надежде высвободиться.

— Не ваше дело! — недовольно прошипел Генрих. — Освободите меня, сейчас же!

— Еще чего, — после слов старика лозы зашевелились, еще сильнее сжав в своей хватке виновника. — Я тебя твоим родителям в таком виде доставлю, чтобы они объяснили, как нехорошо воровать.

— Нет у меня родителей! — с горечью крикнул мальчишка, мысленно вспомнив о потерянной матери и почти нескончаемом с тех пор бедствии и голоде. Темная повязка сорвалась с его лица, также явив незнакомцу помутневшие от слепоты глаза.

Растения, крепко обвивавшие руки и ноги воришки, вдруг перестали шевелиться и ослабили хватку. Теперь уже Генрих мог хотя бы спокойно присесть на земле, не боясь, что лозы его задушат.

— Так ты, получается, с голоду, что ли, воровал? — догадки старика заставили мальчишку замереть от удивления. Он же не говорил об этом вслух. Как тогда незнакомец мог узнать об этом?

— Угу, — Генрих кивнул и виновато потупил взгляд. — Соседские ворованные яблоки и ягоды поперек горла уже стояли, и я надеялся добыть что-то съестное.

— А хлюпенькие старики, как правило, не могут дать сдачи и не особо рвутся гнаться за воришкой, — дополнил его мысль мужчина.

Слова незнакомца так задели мальчишку, что тот почувствовал, как его щеки побагровели от стыда.

Мужчина словно видел его душу и читал мысли...

— Не на ту жертву в этот раз ты напоролся, — усмехнулся старик. — Сам я с виду, может, и дряблый, но вот магия не имеет свойства стареть. А вещи мои все зачарованные: если кто их у меня отбирает, тот сразу под заклятие и попадает.

Генрих тщетно хлопал ослепшими глазами, с каждой секундой все сильнее осознавая, в насколько неловком положении он оказался. Встретиться с магом на опушке леса среди сумерек мальчишка уж точно не ожидал. Но куда страшнее ему было представить, что с ним теперь будет… Стражи порядка уже давно дали понять, что не отпустят его в случае ареста. Получается, гнить ему голодной смертью в какой-нибудь холодной темнице?

— Уф, вот и что мне с тобой делать? — задался вопросом старик, почесав отросшую седую бороду.

— Можете наказать, побить кулаками или розгами, только умоляю, не отдавайте стражам! — пропищал испуганный мальчишка.

Смех мага, раздавшийся в ответ, отдался в худом от голода тельце воришки мурашками.

— Я ж не изверг какой-то, чтобы так гнусно с детьми поступать, пусть и нечистыми на руку. Да и дар мой не терпит, когда с его помощью зло творят. Так что ничего я тебе не сделаю, можешь вздохнуть спокойно.

Услышав ответ, Генрих выдохнул с облегчением, но, как оказалось, рано.

— Но у меня к тебе будет одна просьба.

Мальчишка наклонил голову, как бы намекая, что готов выслушать старика. Почему-то ему казалось, что ничего сильно страшного он не попросит.

— Какая?

— Я тебя отпущу на все четыре стороны и даже отдам свое лукошко с едой, а ты взамен перестанешь воровать.

Мальчишка неловко замялся. Еда в корзине рано или поздно закончится… Как ему тогда выживать, если не воровать?

— А чтобы было легче справиться, тебе поможет моя магия, — из раскрытой ладони мага вылетело два огонька, голубой и зеленый, которые вселились в сердце слепого мальчишки. Генрих их не видел и немного дернулся, почувствовав легкий укол, будто укус комара. Спустя пару секунд он в изумлении замер ото осознания, что теперь видит силуэт сидящего напротив него мага. Не отчетливо, лишь прерывистыми линиями, но ведь это куда лучше, чем беспросветная тьма… Через несколько секунд ему удалось различить возможный окружающий пейзаж и предметы.

Примерно минуту удивленный происходящим мальчишка молчал, будучи не в силах до конца поверить в случившееся. Неужели он теперь и вправду сможет хоть что-то видеть?

Мужчина заботливо поднял с земли упавшую повязку и отряхнул ее, а лозы ослабили свою хватку и наконец-то выпустили пленника на волю. Генрих вновь закрыл свои глаза потрепанной темной повязкой и изучающе замотал головой, привыкая к новому миру.

— Не могу поверить. Это сон, правда?

— Нет, не сон, — усмехнулся старик. — Дар жизни помогает своему обладателю видеть сущность живого или же созидать. Те же лозы в корзине как раз и созданы этой магией. Пока что ты можешь лишь немного видеть сущности окружающего мира, но со временем твое тело привыкнет к наполняющей его магии, и тебе откроются новые способности.

— Какие же?

— Трудно сказать, — пожал мужчина плечами. — В душе каждого человека энергия жизни проявляет себя по-разному.

— И вы вот так просто отдаете свою магию мне? — недоумевал мальчишка. Перед ним же опытный маг… Почему он выбрал именно его, ободранного и слепого сироту-беспризорника?

— А есть разница, кто ты? Да, тяжелая жизнь зажала тебя в тиски, но я же чувствую, что душой ты добрый парнишка. Мой дар сам выбрал тебя владельцем, и я лишь поделился им с тобой. Теперь только от тебя зависит, продолжит ли он развиваться благодаря добрым делам или же угаснет в темноте твоей души, оскверненной плохими поступками.

Так и сидел Генрих какое-то время с открытым ртом, привыкая к новообретенному дару. Теперь он также чувствовал, как будто в его сердце вновь разгорается вера в самого себя, которую он безвозвратно потерял вместе со зрением.

— Ну что, нравится? — старик лукаво улыбнулся, а Генрих мысленно возликовал, когда пусть и не отчетливо, но увидел, как согнулись губы мага.

— Очень! Большое спасибо! — счастливый мальчишка дружелюбно пожал его дряблую руку.

— Вот и отлично. Расти над собой, как растет цветок из саженца, и совершай добрые дела, подпитывая теплом души дар. Но запомни важную вещь: магией жизни делиться надо! Когда приходит время, растение отдает часть своей сущности, чтобы породить на свет семя или саженец, так и тебе нужно будет поделиться даром с другим человеком.

— Поделиться даром? — уточнил Генрих. Такие подробности его немного смутили.

— Да, — кивнул маг. — Магия будет развиваться в твоей душе в течение десятка лет, а потом ею нужно будет поделиться. Если этого не сделать, то дар начнет гибнуть, а ты постепенно вновь лишишься зрения.

Пока мальчишка размышлял, старик, хрустнув выпрямленной спиной, поднялся с земли и зашагал восвояси.

— Подождите, а как мне им поделиться? И с кем? Я не знаю!

— А это ты уже сам поймешь, когда время придет, — ответил маг, не прекращая идти вперед. — Не болей, паренек. И поесть не забудь.

Генрих буквально на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на корзинку, но маг уже пропал из поля его зрения. Растерянный случившимся паренек тихонько подхватил лукошко с едой и направился в сторону покосившегося старого домика, оставшегося от матери.

С тех пор его жизнь и изменилась. Мальчишка перестал воровать, как напутствовал ему незнакомец, и занялся усердным трудом. Неимоверных богатств он не заработал, но дом облагородил, а на лишнюю тарелку еды денег ему хватало. Конечно, всеобщего уважения к себе он не заработал, ведь мало кто мог принять к себе в друзья слепого, скромно одетого парня, но ему хватало и тех знакомых, которые его хотя бы понимали и как-то поддерживали. Например, та самая Зельда, что чуть позже поселилась по соседству и с первых дней окружила его дружеским теплом.

По прошествии десятка лет, как и напутствовал старик, Генрих стал порой ощущать странную усталость, а магическое зрение начало и вовсе его иногда подводить. Тут-то однажды ночью во сне он и вспомнил, что пришла пора поделиться даром с достойным человеком. Только вот как это сделать? Где найти такого человека и как его почувствовать? Этого он так и не понимал вопреки совету мага.

В сердце парня постепенно стала селиться тревога. Ему очень не хотелось еще раз потерять зрение. В надежде отвлечься, Генрих после работы у соседки направился в сторону центральной площади. Место там людное, да и заведений много интересных. Он не знал, что его ждет там, но какое-то незримое чувство словно подсказывало, что там вполне мог бы сыскаться тот, кто ему нужен…

Глава 1

Тем временем в окрестной деревне...

Звонкое пение птиц, чудесный аромат роз, разносящийся по всему двору, запах сладкой выпечки, от вдыхания которого слюнки начинают течь, как от долгого голода… Уж сколько лет прошло, а я до сих пор помню, как мама, встретив вернувшегося с работы с отца, нежным и заботливым голосом звала меня домой, чтобы поужинать. Но мир цветов оказался настолько притягателен и прекрасен, что мне, девятилетней девочке, было нелегко его покинуть даже на короткое время. Кто ж захочет возвращаться домой, мыть руки и что-то там есть за столом, когда можно наблюдать за каждым цветущим бутоном, изучать каждый лепесток и с содроганием видеть, как насекомые кружат вокруг них, наслаждаясь сладким нектаром?

Вот и я, разумеется, не могла устоять.

— Идем, Эрика, папа не хочет садиться за ужин без тебя, — уговаривала меня мама. — Мы же не будем заставлять его голодать после работы, правда?

Отец все мое детство работал в полях. Виделись мы только по вечерам, но зато с богатым урожаем дома было что поесть круглый год. Мама же, благодаря своей любви к цветам, превратила участок в прекрасный цветущий сад. Разноцветные клумбы очаровывали, не давали никому из прохожих пройти мимо, а уж приезжие и вовсе не оставались равнодушными. Иногда мама создавала из цветов прекрасные букеты, которые потом продавала в соседнем городе — Марфурте. Она даже брала меня с собой, поэтому городишко с малых лет занял местечко в моем сердце. Просторные деревянные жилища, постепенно перетекающие в каменные огромные дома, множественный цокот копыт и скрип повозок, широкие улицы и бесчисленное множество людей вокруг… Наша деревня в сравнении с этим городом вполне сгодилась бы за одну улицу!

Забежав домой вперед матери, я принюхалась и с аппетитом облизнулась.

— Да, я приготовила к ужину и твой любимый малиновый пирог! — мама погладила мою русую голову и придвинула ближе тарелку с ужином. — Угощайся на здоровье, дочка.

Ох, и как же удержаться, чтобы не съесть все и сразу? Этот вкус жареного мяса с приправами, остротой отдающего на язык, нежность теплого молока, заботливо вскипяченного на печи, и растекающаяся по телу сладость пирога, политого сверху домашним медом… Кто в здравом уме останется равнодушным?

Прекрасные чувства, которые я так любила в детстве, и которые, к сожалению, стали лишь воспоминанием…

Приятный запах, наполнивший каждый уголок комнаты, все же вырвал меня из объятий сна и заставил открыть глаза.

— Пора вставать, Эрика! — заботливо проговорила старушка Имма, моя воспитательница. — Сегодня на завтрак твой любимый пирог в честь праздника.

— Спасибо, скоро приду, — ответила я, присев на кровати и через силу улыбнувшись.

— Дай угадаю: тебе снова приснились родители, да?

За девять лет, что мы знакомы, женщина уже изучила меня как свои пять пальцев.

— У-угу… — выдавила из себя я, грустно потупив взгляд.

— Понимаю, — Имма кивнула и шагнула к выходу. — Тогда приходи к нам, как будешь готова. Мы с ребятами ждем тебя.

Воспитательница закрыла дверь, а я, грустно вздохнув, рухнула обратно в кровать и задумалась. Как же хотелось прямо сейчас обнять своих родителей, поиграть с отцом дома в прятки, поухаживать вместе с мамой за садом и насладиться семейным ужином, но судьба распорядилась иначе. Теперь у меня нет ни отца, ни матери, а дом уже девять лет как лежит в руинах…

Взяв волю в кулак, я все же тихонько поднялась с кровати и стала приводить себя в порядок. Остальные три кровати в комнате оказались застеленными. Похоже, воспитательница не обманула, когда сказала, что все ждут за столом только меня. Расчесывание у зеркала с закрытыми глазами успокаивало, позволяя на время позабыть, где я нахожусь. И лишь заканчивая с прической, я, открывая глаза, вспоминала о реальности. Крупные шрамы от ожогов на левой щеке просто не давали шанса оставить все без внимания…

Спрятав изъян несколькими прядями, я поправила легкое, потрепанное годами платье и направилась в столовую. По дороге, разумеется, поухаживала за цветами на подоконнике. Земля в горшке у цветущей лазурной фиалки немного подсохла, и пришла пора ее полить, а яркоцвет в очередной раз отцвел, и нужно было собрать семена.

За увлекательным занятием, переданным мне, похоже, с молоком матери, пролетело еще несколько минут.

Ох, вот теперь ребята меня и вправду потеряли!

Еще раз проверив свой внешний вид, я вышла из комнаты и пришла в столовую. На столе, как обычно, стояли порции свежеприготовленной к завтраку каши, а в центре на меня смотрел большущий пирог. Судя по запаху — малиновый. Выпечка отличалась от той, которую готовила мама, но даже такой знак внимания радовал сердце и иногда навевал воспоминания о счастливых днях, когда родители еще были живы...

— А вот и виновница нашего торжества, — воспитательница указала на стоящий рядом пустой стул. — Присаживайся, мы уже тебя заждались.

— Ее высочество Эрика наконец-то соблаговолила притащиться! — фыркнул Джерд, еще один воспитанник приюта. Хоть он и на два года меня младше, но все же редкостный забияка! Внешне он, несомненно, красив — черные волосы, серые глаза, да и телосложением не обделен, а вот колкая речь издревле портила о нем все впечатление.

— Прекрати, Джерд! — упрекнула парня Имма, пригрозив сморщенным от возраста пальцем. — Мы сегодня празднуем особый день! Не только день рождения Эрики, но и ее выход в свет.

Мальчишка засмеялся, а вместе с ним захихикали и другие дети приюта. Все, кроме моей подруги.

— Выход в свет? У Эрики? Да эта чушка ни дня вне стен приюта не продержится! — не унимался он.

— А ты бы долго один продержался, не окажись в приюте? — фыркнула я в ответ, равнодушно поковыряв ложкой в тарелке. — От хорошей жизни, наверное, сюда попал, скучно стало.

— От меня, по крайней мере, хоть какой-то толк будет, — усмехнулся Джерд, с важным видом приподняв подбородок. — Я и на тяжелую работу сгожусь, и лицом пригож, и за будущую жену свою с ребенком постоять смогу. А вот ты на что сгодишься? Лицом некрасива, фигурой худющая, да только о цветах и думаешь.

Я постаралась не подать виду, но на сердце от его слов стало больно. Конечно, за годы, проведенные в приюте, мне удалось привыкнуть к колкостям, но все равно каждая подобная шутка свербела на душе отголоском боли.

— Прекрати сейчас же, Джерд! — выругалась воспитательница. — Эрика не виновата, что с ее семьей такое горе приключилось. А вот иметь мечту и стремиться к ней, несмотря ни на что — очень дорогого стоит. В этом тебе стоит у ней поучиться.

— А что, я не прав? — не унимался парнишка. — Она ж не о готовке для будущего мужа думает или о быте и семье, а о том, какой цветок где растет. Хотя… Кто ж ее такую замуж вообще возьмет?

Остальные дети загалдели, то и дело хихикая и перешептываясь. Терпеть происходящее сил больше не было. Приборы и тарелки подскочили на месте от силы моего удара по столешнице.

Все резко затихли, бросив на меня удивленный взгляд, а я же, не проронив ни слова, встала из-за стола пошла к выходу. Не хотелось больше ни минуты находиться в этом зверинце!

— Эрика, ты же не съела завтрак! — пыталась окликнуть меня Имма, но безуспешно.

— Я не голодна, спасибо, — буркнула я, изобразив равнодушие, и выскочила на улицу в сторону беседки. Вокруг нашего скромного приюта росло множество цветов. Когда мне было грустно, лишь они всегда могли меня выслушать. Иногда даже жаль, что людям не дано понимать их мысли, слышать их слова…

Никогда не любила лить слезы, но одна гадкая слезинка все же прокатилась по рельефам ненавистных шрамов. Лицо, казалось, вновь загорелось от одних лишь воспоминаний о том злополучном дне. Проклятой ночи, когда моя прежняя жизнь канула в небытие…

Прячась в беседке и ухаживая за цветами, я и не заметила, как сюда подкралась Имма. На хлипком подносе пожилая женщина принесла стакан молока и кусок знакомого малинового пирога.

— Держи, — воспитательница поставила угощение на лавочку и присела рядом. — Не стоит отказываться от любимого пирога в такой важный для тебя день.

— Незачем обо мне беспокоиться, — буркнула я, не отрывая взгляда от клумбы. — Я уже давно привыкла к подобному.

Женщина аккуратно присела позади и заключила меня в объятия. Не такое любящее, как у родной мамы, но все равно теплое.

— Не представляю, как горько тебе на душе, но при этом я горжусь, какой завидной невестой ты выросла, — добрые слова женщины отдались в ушах успокаивающей мелодией.

— Скажете тоже… — недоверчиво фыркнула я, положив ладони поверх ее рук. — Какая из меня невеста? Да мне с цветами во сто крат удобнее общаться, чем с людьми. Те хотя бы не ткнут в меня пальцем и не посмеются, увидев мое уродливое лицо.

— Ой, да пусть верещат и смеются сколько угодно! — ослабив объятие, женщина села напротив и спрятала мне за левое ухо русые пряди, скрывавшие ожоги. — Гнилые душой люди лишь поиздеваются или сделают больно, зато достойные примут тебя не за внешность, а за светлую душу.

Ее слова звучали так тепло и по родному, будто со мной, спустившись с небес, разговаривала мама. Не сиди Имма сейчас живой передо мной, то я бы так и подумала.

— Думаете, мне правда стоит поехать в Марфурт? — пожала я плечами. — Это ведь не в деревне жить, где все тебя знают, там людей еще больше.

— Конечно, стоит! — кивнула воспитательница. — Лучше попробовать, чем вовсе сидеть сложа руки. Мечта сама себя не осуществит!

— Мечта… — прошептала я, грустно потупив взгляд.

— Прекрасная мечта! — усердно подбадривала меня старушка. — Я верю, она обязательно сбудется! Но и тебе нужно постараться, разумеется. Да, в одиночку будет сложно, но знай, что ты всегда, если понадобится, можешь вернуться в родную деревню. Уж у меня всегда найдется уголок для такой красавицы, помогу чем смогу!

Ее забота так согрела теплом, что я сама не заметила, как улыбнулась.

— Спасибо! Обязательно постараюсь!

— Вот и отлично! — Имма довольно кивнула и указала на угощение. — А теперь пора перекусить, я же пирог в первую очередь для тебя пекла!

Помыв руки под струей лейки, я уселась на лавочку и приняла поднос с уже слегка остывшим, но не менее вкусным пирогом.

— Вкусно! — ахнула я, радуясь приливу сахара. Один лишь кусочек — и все проблемы словно отошли в сторону. Обожаю это чувство!

— Рада, что тебе понравилось, — воспитательница поднялась со своего места в намерении покинуть укромную беседку. — Что ж, отдыхай, завтракай, а после обеда подъедет повозка, на которой тебя и увезут в город. И не забудь обязательно зайти попрощаться!

— Не забуду! — кивнула я и махнула женщине рукой. — Спасибо!

Имма потихоньку пошла обратно, оставив меня на дальнейшие размышления и войну с пирогом. Я провожала ее взглядом до самой двери приюта и думала, насколько все же правильно мое решение. Дело цветочницы очень мне нравится, но в деревне это занятие не сильно пользуется спросом. А домохозяйка из меня не самая хорошая: уж сколько раз случалось, что во время кормления скота взгляд то и дело падал на какой-нибудь цветок… И вроде не раз я пыталась стать взрослее, взяться за ум, а дело матери и вид прекрасного сада все никак не выходили из головы. Аромат цветущих бутонов, разносившийся по дому вместе с запахом вкусной домашней еды, красота родного дома, обвитого вьющимися цветами, чарующие алые розы, растущие в клумбах у входа, добрые слова матери и улыбка отца — все эти детали составляли единую композицию, которая навсегда заняла место в моем сердце. И которой мне так сейчас не хватало…

В голове вновь мелькнуло воспоминание о той злополучной ночи. Всей семьей мы крепко спали, и никто не заметил, как начался пожар. Когда я проснулась, моя комнату уже объяло пламенем. Было тяжело дышать, небольшая обугленная деревяшка неожиданно упала прямо мне на голову. Отцу удалось вытащить меня на улицу, но из-за обрушения мама угодила в ловушку. Поцеловав мою опаленную макушку, папа ушел на помощь маме, и с тех пор я больше никогда их не видела…

Соседи выражали сочувствие, пытались забрать меня с руин, которые когда-то были домом с цветущим садом, но я никуда не хотела уходить.

Мне не хотелось верить, что их больше нет!

— Они наверняка вернутся! Мама! Папа! — крики отчаяния, когда взрослые все же усадили меня в повозку, больно кольнули на сердце.

Как же я скучаю по родителям! Просто словами не передать…

Утерев слезинку рукавом платья, я собрала пустую посуду и пошла обратно в приют. Имма права, надо все же попытаться исполнить мечту! Зачем давать Джерду и другим ребятам лишний повод для насмешек?

Прибрав за собой, я направилась в свою комнату и стала собирать те немногочисленные вещи, которые насобирала в приюте: расческу, справочник о растениях, зеркальце, запасное, потрепанное временем платье, плащ и горшок с лазурной фиалкой. Очень уж он мне нравился. По словам Иммы это единственный цветок, который чудом уцелел после пожара. Несколько месяцев растение сильно болело, но в итоге расцвело. Приходилось даже пересаживать некоторые черенки, и так вскоре лазурная фиалка украсила своими цветами едва ли не весь приют, и вот одному горшочку еще предстояла поездка со мной в Марфурт.

Я так увлеченно собирала вещи, что не заметила, как в комнату вошла моя соседка.

— Не слушай Джерда. Ты большая молодец! — подбадривала Бриджит, заключив меня в дружеские объятия. — Я с этими цветами повсюду ни за что бы не управилась.

— Спасибо! А с лазурной фиалкой справишься? Ее так часто поливать не надо.

— Все равно сложно, но я постараюсь, — неловко улыбнувшись, подруга освободила меня из объятий и почесала свою рыжую кудрявую макушку. — Надеюсь, он доживет до твоего приезда.

— Думаешь, я так быстро вернусь обратно? — спросила я исподлобья.

— Нет, ты приедешь с мужем нас проведать! — выкрутилась подруга. — И никакая ты не уродина! Запомни! Вот увидишь, Джерд с его шайкой будут потом еще пальцы кусать от зависти.

— С мужем ты загнула, конечно, — с иронией усмехнулась я.

— Нет, не загнула! — Бриджит с укоризной помахала мне указательным пальцем. — Через полтора года и мне будет пора выпускаться, и я надеюсь, что за это время мы еще раз увидимся.

— Ладно, — отмахнулась я. — Ничего не обещаю, но постараюсь.

— Ловлю на слове, — подмигнула мне Бриджит и вскочила с кровати. — Ладно, ты пока собирайся, а я тебя на улице подожду.

— Хорошо, — крикнула я ей вслед и вновь задумчиво уставилась на сумку с пожитками. Да уж, богатства не самые великие, но зато много возить с собой не надо.

Ожидая повозку, я отдыхала, читая книги и прогуливаясь по окрестностям. На сегодня меня освободили от привычного труда, так что мне оставалось только со стороны наблюдать, как остальные ребята трудятся на благо приюта и соседей. Кто-то на грядках помогал, кто-то скотину кормил, а кто-то вместе с поварихой стряпал на кухне. Дело было для каждого, и вот после обеда я, как и обещала, заглянула к Имме.

Женщина завела меня в комнату и прикрыла дверь, а после достала из шкафа незнакомое на вид платье.

— Это тебе.

— Ого! Но зачем такое дорогое? — ахала я, разглядывая дивное платье цвета топленого молока и хлопая ресницами от удивления.

— Для тебя, милая Эрика, ничего мне не жалко, — голос женщины странно дрогнул, будто она сожалела о грядущем расставании. — Ты же для меня почти как дочь. Разумеется, мне не хочется отпускать тебя в люди с пустыми руками. Так что надевай скорее!

Не желая заставлять женщину ждать, я тихонько сняла старое платье и нарядилась в новое. Мягкая ткань струилась по телу, цветочная вышивка выгодно выделяла грудь и талию, а рукава с воланами придавали образу невиданной женственности. В деревне такое платье я бы, наверное, носить не стала, а вот для образа горожанки вполне подходит!

— Большое спасибо! Оно очень красивое! — воскликнула и обняла добрую воспитательницу, пустив слезу на радостях.

— Не за что. Чудесное платье для доброй и прекрасной девушки, — Имма заботливо утерла мне лицо платком. — Носи с удовольствием и почаще улыбайся. А еще возьми вот это, — женщина протянула мне сверток с едой, а также запечатанный конверт и тяжелый мешочек из плотной ткани, по ощущениям наполненный деньгами. — Как окажешься в городе, разыщи таверну «Марфуртский странник» и отдай письмо ее владельцу. Смуглый такой, с черными волосами и бородой, может седой немного. Он мой давний знакомый и хозяин заведения, поэтому наверняка не откажет в помощи на первое время. Кровом каким-нибудь или же работой… А деньги помогут продержаться до первых зарплат, здесь должно хватить примерно на месяц. Не стесняйся если что писать или обращаться за помощью, я всегда буду рада тебя видеть! Да и Бриджит будет скучать.

— Даже не знаю, как отблагодарить вас! — прошептала я, аккуратно уложив подарки в сумку и обняв воспитательницу.

— Твоя улыбка — уже благодарность. А когда приедешь сюда с мужем и первенцем и расскажешь о сбывшейся мечте, так я еще счастливее буду, — женщина похлопала меня по плечу и разомкнула объятия. — Ладно, засиделись мы тут. Повозка уже ждет тебя. Пойдем.

Крепко держась за руки, словно мать и дочь, мы вышли на улицу и подошли к повозке. Внутри сидели молодые мужчина и женщина в окружении нескольких мешков овощей и круп. Видимо, поехали в город торговать. Добрые люди помогли мне загрузить вещи и забраться в повозку, а через пару минут мы уже отдалялись от деревенского приюта, который в последние годы частично заменил мне дом и стал спасением. До последней секунды я махала Имме, Бриджит и ребятам, пока те не исчезли из поля моего зрения.

— Вы первый раз едете в город, да? — полюбопытствовала незнакомка, приспустив свой плащ с капюшоном.

— Угу, — кивнула я, крепко сжимая в руках сумку с письмом, едой и деньгами.

— А мы туда часто наведываемся. Может вам подсказать какое-нибудь интересное место?

Сразу вспомнилось указание воспитательницы:

— Знаете таверну «Марфуртский странник»?

Женщина переглянулась с мужчиной, а потом кивнула.

— Знаем. Нам с мужем как раз по дороге, так что даже покажем.

На том мы и условились. Между нашей троицей завязался увлекательный разговор, а еще меня угостили свежими яблоками. Несколько часов поездки пролетели как-то незаметно, и вот поздним вечером, когда солнце уже давно склонилось к закату, на горизонте возник пока еще неотчетливый, но все же городской пейзаж.

— Мы прибыли, — торжественно заявила попутчица. — Еще немного, и до таверны доберемся.

Мои глаза, казалось, вот-вот выскочат из глазниц. Даже сейчас, издалека, Марфурт казался куда огромнее нашей деревни. А что будет, когда мы приедем?

Сердце учащенно забилось от предвкушения и интереса. Ох, что же ждет меня там?

Глава 2

Несмотря на сумерки, сна не было ни в одном глазу. Одна лишь мысль о том, насколько огромен город в сравнении с нашей деревней, пробуждала неугасимое желание поскорее изучить каждый укромный уголок этого места!

Сначала на самой окраине мы встретили небольшие домики, похожие на деревенские, но чем глубже повозка пробиралась в Марфурт, тем чаще нам стали встречаться либо большие деревянные дома, либо и вовсе каменные. С непривычки было удивительно видеть множество окон в каждом из этажей. Ох, как жалко, что мне ни разу не доводилось приезжать сюда с родителями! Здесь же так интересно! И теперь ни мама, ни папа уже не увидят всей красоты.

Немного мысленно погрустив о разлуке с родными, я отринула в сторону печали и продолжила рассматривать новые, совсем незнакомые для себя улицы, часть которых даже охранялась стражами. Некоторые горожане с недоумением смотрели, как любопытная девушка в лице меня с выпученными глазами ахала и странно улыбалась, разглядывая каждый дом, дерево или клумбу. Мне же в тот момент было все равно. Уродливая, странная… Какая, собственно, разница? К колкостям мне не привыкать, хотя хотелось бы, чтобы на новом месте их было поменьше.

Вскоре мы остановились у двухэтажного каменного здания. Большинство створок на окнах были закрыты, но в некоторых, еще открытых, проглядывалось зарево света.

— Мы приехали, — попутчица указала на деревянную табличку, висящую над входом.

— «Марфуртский странник», — прочитав надпись, я уважительно поклонилась и потянулась к вещам. — Спасибо за помощь!

— А вам спасибо за нескучное путешествие, — незнакомка улыбнулась и подтолкнула супруга в плечо. — Поможешь девушке донести вещи?

— Да что вы, мне не тяжело! — попыталась отмахнуться я, но женщина оказалась непреклонна.

— Не переживайте, все хорошо.

Я тихонько подхватила сумку с деньгами и письмом, а мужчина выгрузил из повозки остальные мои вещи. Все вместе мы вошли в таверну, где семейная пара помогла мне устроиться за одним из столиков.

— Вот теперь мы с вами прощаемся. Желаю вам удачи! — попутчица помахала мне на прощание и исчезла в дверях, не дождавшись моего ответа.

Лишь когда они ушли, я осознала, какова все же красота здания изнутри. Разумеется, обстановка, скорее всего, не сравнится с каким-нибудь богатым залом, но наше заведение в деревне на фоне этого выглядело как питейная.

В зале было пусто. Лишь девушка в фартуке старательно бегала и мыла тяжелые, немного обшарпанные столы из темного дерева. Смерив меня взглядом, незнакомка продолжила работу как ни в чем не бывало.

Зато из-за стойки выглянул смуглый, среднего возраста мужчина, очень похожий на описанного Иммой:

— Добрый вечер. Мы скоро закрываемся, поэтому еду уже не подаем, но могу предложить напитки или удобную комнату для ночлега, если вам нужно отдохнуть с дороги.

— Добрый вечер. Скажите, вы владелец этого заведения?

Мужчина покосился на меня, но подозрений не высказал.

— Он самый, Альфред Бернсайд. У вас есть какие-то жалобы? Или вы что-то хотели узнать?

Неловко замявшись, я нырнула рукой в сумку, из которой спустя пару секунд достала конверт.

— Я из соседней деревни. Моя воспитательница просила передать это вам.

Удивленно подняв бровь, Альфред распечатал письмо и стал вчитываться в буквы.

Пару минут мужчина внимательно изучал бумагу глазами, иногда кривя губы и мыча что-то непонятное, а я стояла рядом и никак не могла найти себе места. Ох, и что там моя воспитательница такого написала?

— Надо же, а Имма, я смотрю, время зря не теряла, — усмехнулся владелец таверны, аккуратно сложив письмо и спрятав его в карман. — Значит, вы ее воспитанница из деревенского приюта?

— Угу. А вы с ней знакомы?

Альфред почесал макушку и перевел взгляд к стойке. Послышалось копошение, негромкий звон стекла и плеск разливающегося напитка.

— Встречались пару раз по молодости, она мне с обустройством таверны помогла немного, а потом со временем мы разошлись каждый своей дорогой. Писали друг другу письма иногда, но с возрастом и от этой традиции отошли. Приятно слышать, что она не только жива-здорова, но и вот воспитанницам своим помогает, — мужчина поставил на стойку стакан с оранжевой жидкостью. — Держите, угощаю.

— Спасибо, — скромно кивнув, я тихонько ухватила напиток и отхлебнула немного содержимого. Сладковато-кислый привкус прохладного сока растекался по телу, помогая бороться с усталостью и жарой. — Вкусно!

— А то! Мы тут дешевое пойло не подаем! — усмехнулся владелец таверны, в следующее мгновение убрав улыбку с лица. — Но вы, как я понял, сюда приехали не просто так.

— Вы правы. У себя в деревне я словно чужая, и мне захотелось попробовать обжиться в городе.

— Думаете, в Марфурте будет легче? Жизнь в городе гораздо суровее в сравнении с деревней. Только самым усердным трудягам удастся занять место под солнцем, — Альфред пожал плечами и бросил взгляд на мою левую щеку. — В вашем же случае будет еще труднее. Не поймите меня неправильно, но много кто здесь встречает именно по одежке, а у вас…

Даже и спрашивать не понадобилось, что именно он имеет в виду. Все те же проклятые шрамы, которыми меня наградила та злополучная ночь, и с которыми я не в силах что-либо сделать…

— Понимаю, на что вы намекаете, но ведь от этого я не перестала быть человеком. У меня также есть умения и мечты, которые я намерена постараться исполнить.

— Неужели? — мужчина удивленно поднял бровь. — И что вы умеете? О чем мечтаете?

— В приюте я по мере сил помогала с уборкой и готовкой, но больше всего мне нравится работать с цветами.

Владелец таверны кашлянул в кулак, будто услышал что-то смешное, но сдержался. Взгляд его становился все серьезнее с каждой секундой, и в моем сердце начали прорастать семена волнения. Ох, неужели он посмеется надо мной и выгонит?

— Без обид, но у меня не оранжерея, чтобы о цветах думать. Имма в своем письме просила меня дать вам работу на время и комнату, и по старой дружбе отказывать мне не хочется. Но дела при этом у меня сейчас не так хорошо идут, чтобы брать на работу кого попало. Спрашиваю еще раз: что вы умеете? Помимо возни с цветами, разумеется.

Воцарилось неловкое молчание. Дружелюбный с первых секунд Альфред теперь сверлил меня строгим взглядом в ожидании ответа, а я и не знала, что ему ответить. Мне хотелось сквозь землю провалиться…

— Мы в приюте занимаемся уборкой, помощью на кухне и кормежкой скотины. Это, наверное, и умею.

Мужчина устало помассировал морщинистый лоб.

— Уф, как же все плохо…

Его тон мне не понравился. Еще не хватало из-за собственной слабости лишиться работы!

— Вы не подумайте ничего плохого, я не ленивая! Если надо, за любое дело возьмусь! Мне бы только крышу над головой хоть какую-нибудь, чтобы ночевать, да зарплату за труды. Как денег достаточно накоплю, так в другое место заселюсь, обещаю!

Сохраняя молчание, мужчина окидывал меня оценивающим взглядом и поглаживал заросший бородой подбородок. По спине прокатилась волна мурашек: то ли от волнения, то ли от смущения. Куда же мне податься, если он откажет? Я же только приехала в город и совсем ничего здесь не знаю.

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Э-эрика, — ответила я, с недоумением хлопая ресницами. Как понимать его вопрос? Неужели согласился?

— Так и быть, Эрика, возьму пристрою тебя у себя, а там посмотрим, чего ты стоишь. От тебя не много требуется: в зале прибирать, да заказанную еду с напитками разносить. Для ночевки могу предложить простую комнату со скидкой — так заработанных денег хватит, чтобы оплачивать проживание и питание, да еще и откладывать хоть что-то сможешь.

Мне еле удалось сдержаться, чтобы не запрыгать от счастья. О лучшем исходе я не могла и думать!

— Спасибо! Буду стараться изо всех сил!

— Не сомневаюсь, — с важным видом кивнул Альфред, в следующее мгновение переведя взгляд на работающую в зале девушку. — Джетта, ты на сегодня свободна. Завтра жду тебя как обычно.

Та ничего не ответила, лишь уважительно кивнула, сняла фартук и убежала в помещение за стойкой. Видимо, чтобы переодеться и собрать вещи.

— Когда приступать? — настроение как-то улучшилось, и мне уже не терпелось начать делать свою работу.

— Вот покажу тебе комнату, разложишь поклажу и приступишь, но прежде я хочу тебе сказать еще кое о чем.

Тон мужчины еще больше посерьезнел. Что же он хочет мне поведать?

— Внимательно вас слушаю.

— Дело в том, что таверну я продавать собираюсь, и вроде как даже имеются возможные покупатели. Вполне вероятно, что сделка состоится, так что, скорее всего, пожить здесь и поработать ты сможешь лишь недели две.

Эта новость мне уже не пришлась по душе, но выбора у меня особого не было. Лучше хоть какая-то крыша над головой, а за две недели, как в городе освоюсь, наверняка что-то найдется.

— Ничего, я все равно поработаю. Немного узнаю город и отыщу другую комнату, если понадобится. А если новому владельцу понадобится работница, то я тем более не откажусь.

Мужчина отрицательно замотал головой.

— Вряд ли он захочет с тобой работать, — Альфред носом указал на мою левую щеку. — Ты знаешь почему.

Его ответ воспринимался болезненно. Очень хотелось услышать совсем иные слова.

— Идем, я покажу твою комнату. Нечего без дела рассиживаться. Работа сама себя не выполнит.

Шагая за хозяином таверны по деревянной лестнице с массивными перилами, я добралась до комнат, где отдыхали гости. На одних дверях висела табличка «Занято», а на других ее не было. Свободные, видимо. В некоторых помещениях было пусто, а из некоторых раздавались разговоры и шум. Не сильно громкий, но для соседей, я думаю, не всегда приятный.

По бесконечному коридору мы в итоге добрались до самой дальней двери, куда Альфред и зашел, поманив меня рукой.

— Убранство скромное, эту комнату редко на ночь снимают, но тебе, я думаю, сгодится. Со скидкой выйдет не так уж много, — рассуждал мой теперь уже начальник, указав на комод, куда можно спрятать вещи. — Как разберешь вещи, сразу спускайся и приступай к работе, нужно будет домыть зал. В среднем ящике комода ты найдешь немного сменной одежды, чуть позже тебе принесут платье и фартук. Смена начинается в девять утра. Не опаздывай! Поблажек тебе, как воспитаннице Иммы, на рабочем месте я не дам.

— Хорошо. Спасибо!

Проводив взглядом владельца таверны, я села на застеленную кровать и с улыбкой оглядела комнату. Размером она немного уступала приютской, но при этом здесь помимо спального места с одеялом и высокой подушкой стоял вместительный обеденный стол, а у стены стоял большой и вместительный комод, над которым висело простое овальное зеркало. Единственное окно украшали легкие молочного цвета занавески, а на подоконнике стоял небольшой горшок с толстянкой. Земля в нем немного подсохла, поэтому я первым делом чуть-чуть полила растение водой из кувшина, а после отодвинула его, чтобы закрыть створки окна. Взглянув на небо, усеянное яркими огоньками звезд, я улыбнулась и закрыла глаза. Несмотря на тревогу после поездки на новое место, на душе все равно было легко и спокойно. А уж про комнату и говорить не надо — пусть она и небольшая, но теперь мне не нужно делить ее ни с кем! Никакой очереди, чтобы искупаться или воспользоваться зеркалом, и никто не откроет окна без твоего ведома. Некому больше зудеть под ухом, что я допоздна не сплю, и никто не осудит меня за слабость к цветам или недоеденный завтрак!

Но были у меня при этом и причины для беспокойства. Даже за такую скромную и уютную комнату надо платить, поэтому работа для меня сейчас на вес золота. Хотелось бы, конечно, устроиться в какой-нибудь цветочный магазинчик, в родную стихию, но всему свое время. Сейчас куда важнее узнать город и его жителей получше, заработать их доверие, а то, если вспоминать слова Альфреда, со своими изъянами долго продержаться мне здесь вряд ли удастся.

Уже после работы, погасив свечу, я забралась в кровать, тихонько улеглась на мягкую подушку и закрыла глаза в надежде уснуть. Надо набраться сил, чтобы сделать еще один шаг к мечте! Кто знает, может, ключ к ней спрятан где-то рядом…

Только вот отдых на новом месте оказался не такой легкой затеей: то кровать необычайно мягкая, то под одеялом слишком жарко, то подушка высокая. Песнопения и говоры неизвестных соседей в нескольких дверях от меня также совсем не располагали ко сну. В приюте все укладывались спать в одно и то же время, поэтому в комнатах затихали даже те, кто не хотел спать, и теперь слышать веселые застолья посетителей таверны было мне в диковинку.

Как оказалось, бодрое веселье и танцы были меньшими из зол. Огромные башенные часы в ратуше били каждый час, даже ночью! А еще некоторые люди не брезговали поработать в сумерках, что создавало непривычный моему уху шум. В конце концов, мне удалось как-то уснуть, но иногда сквозь сон все равно слышался бой башенных часов.

В какой-то момент все стихло. Таинственные объятия сна все же объяли меня своей силой, явив мне ночное видение. В нем я счастливая хожу по незнакомому дворику, любуясь прекрасными цветами. Лилии, розы, пионы — бутоны всех цветов и размеров украшали клумбы и сам дом. Не большой, но вполне вместительный и уютный для семейной пары или одинокой девушки… На улице рядом с забором на меня поглядывают соседи, высказывая свое одобрение и уважение, а кто-то даже просит продать ему собранный моими руками букет! Улыбки, теплые слова… Никто даже и не обращал внимания на так ненавистные мне шрамы! Мои щеки обагрял здоровый румянец, а глаза так и светились счастьем. И можно было подумать, что такой мир идеален, но был в этом сне и таинственный мужчина. Его лица и тела почему-то не было видно, но прижимал он меня к себе так заботливо, что можно было бы поверить в тепло его чувств. Я таяла в его объятиях, как снег под жарким весенним солнцем, а с его лица не сходила счастливая улыбка.

Было так легко и спокойно, будто мы знали друг друга вечность…

Тут-то на душе снова заскреблось сомнение. Разумеется, сон просто чудесный, но разве возможно в моей жизни подобное чудо? Собственный просторный дом, дивный сад и любящий мужчина рядом, которому все равно на мои изъяны… Если в первые две детали я бы могла поверить, то вот в последнюю — вряд ли. Кроме Бриджит и Иммы, никто не относился ко мне с уважением, а мои шрамы всегда были предметом насмешек. О каком любящем мужчине может идти речь? Глупости все это!

Зато во сне удалось хотя бы помечтать о собственном красивом саде. Пока что мне не сильно верилось, что желание воплотится в жизнь, но при этом я не собиралась опускать руки! Мама с папой никогда не сдавались, даже если было очень трудно. Имма с Бриджит тоже напутствовали мне стараться. Нельзя просто так сдаваться, хотя бы ради них!

Сон так захватил меня с головой, что время пролетело совсем незаметно. Шум городских улиц, множественный цокот копыт и даже бой часов — ничего в тот миг не могло отвлечь меня от наслаждения заветной мечтой.

В какой-то момент громкий стук, раздавшийся в дверь, все же заставил меня открыть глаза и вернуться в новый день, в ту самую комнатку таверны, любезно выделенную мне на работе начальником для проживания. Сонно потянувшись, я неторопливо поднялась с кровати и распахнула створки окна, улыбнулась теплому солнышку и стала неторопливо готовиться к работе, совсем позабыв о госте, что недавно стучался в дверь.

Переодевшись в платье для работы и сделав прическу, я прошла по уже знакомым коридорам до лестницы, что спускалась в главный зал таверны. Почему-то Альфред топал ногой и с недовольно косился на меня, скрестив руки на груди.

Я с недоумением смотрела на начальника, тщетно пытаясь понять его мысли. Почему-то казалось, что случилось нечто серьезное, и новость мне явно не понравится…

Глава 3

Несколько секунд в зале сохранялось гробовое молчание. Лишь, когда стоявшая неподалеку черноволосая девушка в фартуке осуждающе зацокала, стало понятно, что случилось нечто серьезное.

— Ты опоздала, Эрика! — недовольно прошипел Альфред. — Я к тебе даже стучался, чтобы разбудить, но ты все равно продолжала спать как ни в чем не бывало! Чем ты занималась ночью?

Сердце, казалось, в этот миг рухнуло камнем куда-то вниз. Ноги так и норовили подкоситься от отчаяния, а по спине пробежали мурашки. Вот тебе, Эрика, и первый день в городе!

«Неудачница, неудачница! Ха-ха!» — нашептывал мне внутренний голос, еще сильнее распаляя панику.

— Простите, мне плохо спалось ночью, — оправдывалась я, нервно теребя руки. — Не привыкла совсем к бою часов и городской суматохе, вот и не могла уснуть допоздна. Я прямо сейчас приступлю к работе, только скажите, что делать.

Мужчина так сильно сузил глаза, что гнев из-за моей оплошности ярко читался в его взгляде.

— Значит нужно было лечь пораньше! — фыркнул начальник. — Теперь, получается, я на тебя рассчитывал, а ты не пришла. Подготовку к открытию мы закончить не успеем!

— Нет, еще успеем! Скажите только, с чего начать.

Альфред недоверчиво сжал губы и указал на заготовленное ведро с водой.

— Ладно, если успеешь все подготовить вовремя, то даже наказывать на первый раз не буду. Протри все сиденья и столешницы, а на каждый стол надо поставить вазу с цветами. Живее! Времени мало!

Последние слова он произнес так громко, что ноги сами понесли меня выполнять работу. Протирая полотенцем места для посетителей, я мысленно корила себя за оплошность. Альфред доверился мне, совсем незнакомой девушке, а я взяла и беспечно проспала! Еще и Джетта подливала масла в огонь, стоя у стойки и злорадно улыбаясь.

К счастью, мне удалось исправить все до того, как в таверну пришли первые клиенты.

— По лезвию ножа ходишь, Эрика, — глядя на чистый и подготовленный зал, владелец заведения с важным видом почесал бороду. — В следующий раз заплатишь за опоздание частью зарплаты, а будешь часто барагозить — могу и вовсе уволить. Тебе же это не нужно, правда?

— Разумеется, нет, — ответила я, виновато опустив голову. — Такое больше не повторится.

— Очень на это надеюсь, — буркнул Альфред, с недоверием на меня покосившись. — Ладно, иди пока, стой у входа и приветствуй клиентов. Джетта займется сбором заказов, а вот разносить их будешь ты. И будь внимательна! В твоих же интересах ничего из ряда вон не натворить, если не хочешь неприятностей…

Быстро кивнув, я заняла место у входа и, прикрыв левую щеку локонами, стала приветствовать посетителей. Сначала их оказалось не особо много, некоторые даже дружелюбно здоровались в ответ, но чаще всего люди равнодушно фыркали или нехотя мямлили что-то невнятное, бросая на меня презрительные взгляды. Когда повара приготовили первые заказы, мы с Джеттой стали обслуживать столики. Точнее, каждая из нас работала сама за себя — девушка даже не пыталась завязать беседу или познакомиться поближе. Немного неприятно было это осознавать, но и предаваться грусти времени не было. Чем больше денег мне удастся заработать, тем ближе будет исполнение мечты!

Ближе к полудню в таверну зашел солидного вида мужчина. Его черные недлинные волосы, зачесанные назад, блестели, как водная гладь под солнцем, а ножны с кинжалом, прикрепленные на правом боку темно-синего камзола, и вовсе давали намек, что заведение посетил если не представитель армии, то очень важный гость.

Я стояла в стороне, искренне надеясь, что обслуживать его будет Джетта. Только вот девушка в это время была занята за другими столиками, и спустя несколько секунд незнакомец нахмурился, обидевшись на отсутствие внимания.

— Эрика, чего стоишь? Не видишь, что клиент важный зашел? — прошипел Альфред, взглядом указав на того самого мужчину. Строгий взгляд гостя пробирал до мурашек, и, казалось, готов был испепелить меня даже издалека…

— Может быть, его лучше Джетта обслужит? — пожала я плечами. — Она наверняка знает его вкус.

— Ты же видишь, что она занята. Иди сейчас же, нельзя заставлять господина Зайберта ждать!

От нечего делать пришлось на время позабыть о страхе и пойти к столику, за которым якобы важный гость вовсю уже ждал внимания. Делала все, как моя напарница по работе: подошла к столику и поклонилась.

— Добро пожаловать в таверну «Марфуртский странник»! Меня зовут Эрика, буду рада принять ваш заказ.

Хлопнув ладонями по столу, мужчина приподнялся с места и вытянулся, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— М-да, неужели у Альфреда настолько плохи дела, что он взял на работу ободранную простушку? — незнакомец так скривился, будто ему в рот положили несколько кислых долек лимона.

Я чуть не захлебнулась от возмущения. Одно дело, когда Джерд, будучи, по сути, еще ребенком, мог позволить себе подобную наглость, но от столь благородного с виду мужчины я подобного не ожидала.

— Что, милая, язык проглотила?

Пару секунд я стояла, раздумывая над ответом. Обзываться в ответ — не в моих правилах, как бы ни хотелось. А сейчас на моих плечах еще и работа!

— Как идут дела у владельца таверны, вам лучше спросить у него самого. Скажите, вы будете оставлять заказ? — ответила спокойным голосом, стараясь не обращать внимания на колкости.

Пожалуй, еще никогда мне не доводилось видеть такое пугающее лицо. Ноздри мужчины раздулись, как у озлобленного быка, а в глазах словно налилась ярость. Казалось, еще немного, и точно замычит или лягнет!

— Это так вас учат разговаривать с теми, кто выше по статусу? — возмутился гость, еще раз громко ударив ладонью по столешнице, чем заставил меня подпрыгнуть на месте. — Хотя если вспомнить, из каких трущоб вы явились, то удивительно, как вы вообще можете разговаривать!

Я промолчала, не зная, что ответить. Попробую возразить или возмутиться — и точно тогда придется проститься с работой. А я же здесь только первый день!

Владелец трактира краем глаза наблюдал за нами, но вмешиваться не спешил.

— Альфред, подойди сюда! Сейчас же! — громко крикнул незнакомец, чем привлек внимание не только всех работников, но и пары скромно сидящих в углу посетителей. А мне же хотелось сквозь землю провалиться…

Начальник заведения бросил свои дела и спешно выскочил из-за стойки.

— Доброго дня, господин Зайберт. Сегодня вы рано. Будете как обычно? — любезничал он с гостем, нацепив на лицо глупую улыбку.

— У тебя дела настолько плохи, что ты посылаешь отребье, чтобы обслужить меня? — с презрением фыркнул гость. — Да, буду как обычно.

— Что вы, господин, никакого плохого умысла! Просто Эрика первый день сегодня работает, нужно же девушке как-то учиться.

— Где ты ее вообще откопал? — казалось, еще немного, и из глаз хама полетят искры.

— Из соседней деревни, — пыталась ответить я, но тут же получила взамен еще больше грубых слов.

— Я не с тобой разговаривал! — фыркнул мне Зайберт, в следующую секунду переведя взгляд на владельца таверны. — Альфред, я к тебе всей душой, как к хорошему знакомому, но зачем же ты ее взял? Тебе своих бед мало?

— Она воспитанница моей давней подруги, поэтому я не мог отказать по старой дружбе.

Зайберт с презрением закатил глаза.

— О себе тебе сейчас думать надо, да о том, как заведение успешно продать. Нахлебниц на работу для этого брать не обязательно.

— Но… — всё, что успела сказать я в надежде дать отпор.

— Просто помолчи, Эрика, — перебил меня Альфред, в следующую секунду обратившись к гостю. — Господин, я займусь обучением своей работницы, и скоро вы не отличите ее умения от той же Джетты, обещаю.

Упомянутая девушка сразу же подбежала и поставила на стол Зайберта выпивку и угощения, после чего мужчина немного подобрел и сел на свое место.

— Обучением он займется… — бурчал гость, пробуя закуски и попивая напитки. — Ну, посмотрим. Но на твоем я бы от нее избавился как можно скорее, она своим видом только всю солидность заведения портит.

Колкие слова в очередной раз рассекли сердце, обагрив его кровью. Губы мои задрожали, и мне еле удавалось сдерживать слезы. Уезжая из приюта, я надеялась гораздо меньше слышать осуждение своих изъянов, но вышло в итоге наоборот.

— Вы так говорите, будто я хотела стать такой! — прошипела я, со злобой швырнув на стол полотенце. — Приятного аппетита! Больше не смею портить ваш аппетит своим присутствием!

С этими словами я развернулась и ушла в другую часть зала, чтобы обслужить других гостей. По спине иногда проносились мурашки от сверлящего взгляда богатого хама, но шума он больше не создавал. Голоса клиентов, которых все больше появлялось в заведении, просто перебивали его ворчание, и от этого становилось хоть немного легче.

Поздним вечером, когда смена подошла к концу, перед возвращением в комнату меня подозвал к себе Альфред.

— Не скажешь, что это за выходка сегодня днем была? — его взгляд злобно сузился, а в голосе так и читалось осуждение. — Как можно было додуматься не только пытаться возражать, но и бросить в господина Зайберта полотенце?!

Эм, мне кажется, или Альфред серьезно настроен защищать подобного хама? Но почему?

— Вы же прекрасно все слышали, — буркнула я, отведя взгляд в сторону. — Как я вам всю солидность порчу и из каких трущоб явилась…

— А я не просто так говорил, что здесь по одежке встречают. Марфурт — это тебе не деревня, здесь могут выжить только сильные духом. Тебе остается либо привыкнуть, либо мы просто не сработаемся.

— Хотите сказать, что я должна терпеть подобные выходки?! — голос мой уже дрожал от близящейся истерики.

— Придется, если ты хочешь остаться в этом городе, — Альфред равнодушно пожал плечами. — Слабых тут не любят. По окончании рабочего дня можешь делать все что угодно, даже давать волю чувствам, но в рабочее время ты должна быть холодной, твердой и уверенной, будто скала. Поняла меня?

В груди от досады зажгло так, будто мое сердце бросили в огромный куст крапивы. Несправедливо! Как будто, обретя шрамы, человек резко лишится мозгов и всех знаний… Но, разумеется, не в моих силах было как-то переубедить Альфреда или горожан. Все, что мне оставалось — либо смириться, либо же возмутиться и остаться без работы. В мыслях сразу возник образ горячо любимой воспитательницы, которая никогда не говорила мне колких слов за мою внешность, и за это я всегда уважала ее не меньше, чем маму и папу…

— Я жду ответа, Эрика! — строгий голос начальника мигом вернул меня из мира воспоминаний в суровую реальность.

— Хорошо, я постараюсь, — с горечью ответила я, шумно вздохнув и потупив взгляд.

— Вот и умница. Хвалю твою решимость, — Альфред ободряюще хлопнул меня по плечу. — Не забудь, завтра снова твоя смена, так что не опаздывай.

Ага, забудешь тут после такой суматохи…

— Прежде чем вы уйдете, могу я поинтересоваться кое о чем?

Мужчина заинтересованно поднял бровь.

— Слушаю.

— Кто такой этот Зайберт? Сначала он произвел впечатление богатого и симпатичного мужчины, пока не…

— Т-с-с! Потише будь! — Альфред встрепенулся и, приложив указательный палец к губам, отвел меня от окна. — Господин Зайберт имеет один из высших чинов в городе. Если его разозлишь, то обязательно жди беды!

— И поэтому все ему потакают, как капризному ребенку? — спросила я, чуть понизив голос.

— Ты думай, что говоришь! У стен, так-то, бывают уши! — начальник постучал себе кулаком по лбу, как бы показывая, какую глупость я сказала, и зашептал. — Разумеется, никому не хочется неприятностей, вот ему и подыгрывают. Нам, простым горожанам, ссоры с властями ни к чему. В его силах сделать так, что ни за какие коврижки заведение у меня никто не купит, а оно мне надо? Сам я не в том возрасте уже, а из родных таверну тянуть у меня некому, так что приходится как-то выкручиваться. Так что подыграй мне, чтобы все прошло как по маслу. Да и тебе куда полезнее будет научиться терпению, без него в городе никуда. В твоем случае особенно…

«Уродина, ха-ха! Не будет у тебя друзей! Никто тебя не полюбит!» — Альфред явно не хотел намекать на что-то колкое, но внутренние сомнения все равно загудели в голове, будто рой пчел над цветком.

— Неужели у властей города нет хотя бы одного человека, кому не все равно? Такое поведение… Это же низко!

— Даже если и есть, не все уделяют внимание таким мелочам. Поэтому каждый горожанин полагается лишь на себя и самых близких людей. Советую тебе поступать также, если не хочешь рано или поздно больно уколоться. Ты ж не хочешь в итоге вернуться в деревню ни с чем, верно?

— Нет, не хочу, — выдавила я из себя, грустно потупив взгляд.

— Тогда учись. В жизни очень пригодится, — Альфред потер ладони и направился к выходу. — Ладно, теперь можешь отдыхать. Не опоздай только, а то второй раз поблажки я не дам.

— Хорошо, постараюсь, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от несправедливости.

Когда владелец таверны ушел, я присела на стул и обхватила голову руками. Грудь распирало от обиды, а слезы так и норовили выкатиться из глаз. Пожалуй, никогда мне не доводилось слышать слов обиднее, чем сегодня. И ведь это лишь первый день, прожитый в городе!

Что же будет дальше? Может, Джерд прав, и мне, уродине, не суждено исполнить мечты? Ведь кто захочет работать с такой, как я, или же вовсе жить под одной крышей…

В мыслях вновь проскочило воспоминание детства. Как я обнимала родителей и играла с ними в цветочном саду, а потом в одночасье все исчезло, будто ничего не было. Отпустив голову, я подняла взгляд к еще не закрытому на ночь окну, где стояла толстянка и привезенная мной лазурная фиалка. Что ж, хотя бы они не осудят меня за внешность и неопытность…

Ухаживая за зелеными листьями и поливая подсохшую землю, я негромко изливала цветущим друзьям все волнения. Очень удобно, кстати: и мне гораздо легче, когда эмоции не томятся в сердце, и цветам хорошо, ведь побеги очень любят, когда с ними разговаривают…

Делала я это шепотом, чтобы не привлечь лишнего внимания. Кто знает, может, Альфред не зря осторожничал и кто-нибудь подслушает мои мысли? А мне неприятностей пока не хотелось. Да и внутренний голос мне подсказывал, что сегодняшний день был лишь началом моих испытаний.

Сегодня сон пришел ко мне гораздо быстрее. Либо это я с непривычки забегалась на работе, либо пережитые эмоции натолкнули, но уже через пару минут, едва светло-русая голова коснулась подушки, началось мое волшебное путешествие…

В том цветущем, недоступном в дневное время мире, мне снова явился уже знакомый таинственный мужчина. Как и вчера, его лицо никак не удавалось различить, но от его нахождения рядом вовсе не было страшно. Наоборот, от этого силуэта исходило приятное тепло, будто рядом стояла половинка меня самой.

Не проронив ни слова, незнакомец протянул мне руку. Спустя мгновение из его раскрытой ладони на меня смотрел удивительной красоты браслет с яркими алыми круглыми камнями. Мужчина молчал, как и положено простой тени, но в его незримом взгляде ощущалось желание надеть украшение мне на запястье, чем тот и занялся, получив в ответ от меня дружелюбный кивок и улыбку. Когда браслет занял свое место, гость из сна вновь заботливо прижал меня к себе. Сердце учащенно билось от чарующего ощущения присутствия кого-то близкого и родного, а душа едва ли не парила от легкости и спокойствия…

Так не хотелось просыпаться и вновь возвращаться в мрачный мир, полный равнодушия и злобы, но, к сожалению, выбора у меня не было. Украдкой поглаживая левое запястье, на которое таинственный незнакомец из сна надел свой подарок, я усердно работала в ожидании окончания дня. Ведь тогда мне удастся не только побыть в комнате наедине с цветами или вернуться в волшебный мир сна, но и пообщаться с неприметным с виду уже близким другом.

Следующее за еще одним рабочим днем утро я встречала с улыбкой. Как же не радоваться, когда начальник дал тебе выходной? Теперь у меня был шанс немного поизучать окрестности или же поискать возможную замену нынешней работе. Стало до сумасшествия интересно, что же мне в итоге удастся узнать, но больше всего хотелось, разумеется, отыскать любые цветочные магазины. Кто знает, может у меня получится не только поглазеть на красивые цветы, но и занять среди всей этой красоты почетное место…

Глава 4

Едва заря заиграла на улице, и сон как рукой сняло. С улыбкой потянувшись, я поднялась с кровати, умылась, навела порядок в комнате, переоделась в подаренное воспитательницей платье и направилась за порцией полагающегося мне завтрака.

К моему приходу на кухне уже вовсю корпели повара, заготавливая еду для будущих гостей. Уже у лестницы, по дороге обратно в комнату с подносом еды в руках, меня остановил Альфред.

— Ну что, придумала, куда пойдешь? — в его строгом голосе будто читалось беспокойство. Не будь мужчина моим начальником, то легко подумала бы, что со мной говорил отец. В детстве голос родителя казался мне слегка грубоватым, но потом, по возвращении домой с работы, на его лице появлялась улыбка. Теплые семейные объятия до последнего не оставляли и шанса усомниться в любви одного из самых близких мне людей…

— Пока не знаю, — пожала я плечами, поставив еду на стойку. — Буду изучать окрестности, присматриваться к разным магазинчикам и при этом стараться не заблудиться.

Альфред залез в один из ящиков своего рабочего места и протянул мне старую на вид бумагу, сложенную вчетверо.

— Держи, может, пригодится.

Внутри листка мне удалось разглядеть рисунок нашего заведения, подписанный и помеченный крестиком, и расположение окрестных домов, а в целом документ представлял собой нечто похожее на карту города.

— Насчет заведений, изображенных здесь, я не очень уверен, ведь карта не совсем свежая, но, по крайней мере, заблудиться будет сложнее.

— Вы правы, так отыскать путь назад будет гораздо легче. Спасибо! — поблагодарила я начальника с улыбкой.

— Не обольщайся. Это чисто ради того, чтобы не пришлось тебя по всему городу искать. А если еще опоздаешь, мне потом нервничать придется, штраф тебе дать. Зачем оно мне надо?

Альфред усердно изображал из себя сурового начальника, но в его строгом взгляде я разглядела искорку добра. Иначе просто не объяснишь такую заботу о незнакомом человеке.

— Поняла вас. Постараюсь не потеряться.

Положив карту в карман и благодарно кивнув, я взяла поднос с едой и направилась в свою комнату, где и принялась уплетать уже слегка остывший, но не менее вкусный от этого завтрак. Постепенно уничтожая порции с запеканкой и фруктовым салатом, я поглядывала на карту и раздумывала, куда могла бы пойти. Не сильно далеко, чтобы точно не заблудиться, и чтобы при этом долго не гулять, ведь платить за езду обратно не хотелось, а значит, нужно было дойти до таверны на своих двух.

Прибрав за собой посуду и прикрыв локонами левую щеку, я тихонько зашагала к выходу. Перед тем как выйти, еще раз проверила, что шрамы не видно, и уже вышла на улицу. Поначалу было до ужаса неловко, хотелось спрятаться за угол и не показываться. Да только по площади неподалеку от таверны людей гуляло больше, чем, наверное, в трети нашей деревни! А сколько же их во всем городе? Неужели все они будут на меня смотреть, смеяться над моим уродством?

Поддавшись волнению, я все же тихонько вжалась в угол ближайшего здания в надежде успокоиться и дождаться, когда все пройдут, но в итоге сделала только хуже. Некоторые люди останавливались и с недоумением оглядывали меня, а одна молодая девушка и вовсе не осталась равнодушной и решила поинтересоваться, что случилось.

— С вами все в порядке? — незнакомка с длинной рыжей косой оценивающе оглядывала меня, словно ее и вправду озаботило мое самочувствие. — Что-то случилось? Может, вам помочь?

— Спасибо, со мной все в порядке, — ответила я, запустив руку в карман и вытащив подаренную Альфредом карту. — Просто пыталась исследовать город, но…

— Но вы приехали из деревни и не привыкли к местной суматохе? — от слов девушки я еще больше смутилась.

— Откуда вы знаете?

— Я чувствовала себя так же, когда приехала сюда три года назад, — незнакомка так спокойно со мной разговаривала, будто мы близкие друзья. — Тоже ходила, словно сама не своя, тихонько исследуя незнакомые места, а как прикупила себе карту, так жить гораздо легче стало. Если хотите, могу с вами прогуляться, расскажу об окрестностях.

Во мне от ее слов все сжалось. Сердце будто чувствовало подвох в ее предложении. Одно дело Бриджит, ведь мы знакомы с моего первого дня пребывания в приюте, а эту горожанку я вижу впервые в жизни. Да и она еще моего уродства не разглядела, так бы давно уже убежала, смеялась на всю площадь. Нужно как-нибудь ее спровадить, но при этом не вызвать подозрений в недоверии.

— Не думаю, что это хорошая идея. Вас наверняка кто-то ждет или вы торопитесь. Вам незачем обо мне беспокоиться, — негромко ответила я, потупив взгляд так, чтобы она не увидела изъянов.

— Перестаньте, все хорошо! Я как раз искала, чем заняться! Идемте!

Зазывающе махнув мне рукой, незнакомка неторопливо зашагала вперед и через несколько шагов остановилась, выжидающе взирая в сторону моего уголка. Похоже, она и вправду не успокоится, пока не познакомит меня со здешними красотами. Но зачем ей это?

Делать нечего. Проглотив образовавшийся в горле ком, я тихонько вышла из-за угла и последовала за незнакомкой. Та рассказывала мне о своих приключениях в первые дни по приезде, а также поведала, где какие заведения находятся. Дабы лучше запомнить, я раскрыла полученную от начальника карту, чтобы свериться с рисунком.

— Ой, а она уже устарела маленько, — растерянно проговорила рыжеволосая спутница, указав на один из нанесенных на бумагу магазинчиков. — Тут сейчас уже другая лавка открылась.

— Не страшно, мне лишь бы в городе не заблудиться после прогулки, — отмахнулась я, нацепив на лицо неловкую улыбку. — Главное — на работу прийти вовремя, а то начальник меня за опоздание совсем не похвалит.

— Ну этого ты можешь не бояться, если понадобится, я тебя сама обратно провожу. Идем!

Спустя примерно пару часов прогулки под палящим летним солнцем не умолкавшая все это время незнакомка немного выдохлась, и мы зашагали обратно, пока не очутились возле знакомой таверны.

— О, так ты в «Марфуртстком страннике» остановилась? Отличное заведение, сколько в нем раз ни была — всегда довольная уходила. Жаль только, что хозяин продавать его собрался, но понять человека можно. С возрастом все-таки тяжелее управляться даже с маленьким магазинчиком, не то что с целой таверной.

— Это да, — ответила я, пожав плечами. — Но ничего, поработаю сколько смогу, а потом еще куда-нибудь заселюсь. Спасибо, что показали окрестности.

— Не стоит благодарности, это тебе спасибо за приятную прогулку, — с улыбкой отмахнулась спутница. — Кстати, предлагаю познакомиться наконец-то, а то неловко, когда сверстники меня на «вы» называют. Имя мое — Криста, а твое?

Я притихла, неловко сжав губы. С одной стороны, в лишнем знакомстве нет ничего плохого, но, с другой, зачем тешить себя надеждой на какую-то дружбу?

Но Криста так настойчиво смотрела на меня, что отнекиваться было бессмысленно:

— Эрика.

— Отлично! Если что, я живу вот здесь, — девушка ткнула пальцем в карту, указав на место в четырех кварталах отсюда. — Если понадобится что, то обязательно обращайся, помогу чем смогу.

— Я подумаю. Спасибо.

— Пока! — прокричала она уже на расстоянии, а через мгновение и вовсе растворилась в толпе горожан.

Пару минут я так и стояла, растерянно взирая на карту. И зачем мы познакомились? Все равно через пару дней она наверняка меня даже не вспомнит. По крайней мере, Криста каким-то чудом ничего не сказала о моем изъяне, и это немного радовало. Все-таки приятно осознавать, что не все люди встречают по одежке…

Возвращаться в таверну так скоро не хотелось, поэтому я продолжила свою прогулку, но теперь отправилась в другую сторону. Расхаживая вдоль каменистой широкой дороги, я в итоге наткнулась на один любопытный магазинчик.

Ох, цветочная лавка!

Любопытство сразу заиграло в полную силу. Очень захотелось взглянуть, какая красота скрывается внутри!

По ту сторону немного хлипкой деревянной дверцы на меня смотрели, как и полагалось, различные травы и цветы. Не в таком изобилии, как было у нас в семейном саду, но взглянуть было на что. Цветущие бутоны и травы так и источали из себя жизнь и счастье, а вот у некоторых побегов наблюдались признаки недомогания. Подсохшая почва и опущенные мягкие листья явно намекали о нехватке воды. По привычке я взяла замеченную неподалеку маленькую лейку и полила растение, пока не сообразила, что нахожусь даже не в приюте, а в совершенно чужих владениях.

— Могу я поинтересоваться, что вы делаете? — выбежавшая в зал молодая светловолосая девушка нахмурилась и забрала лейку из моих рук. — Пожалуйста, не надо трогать товар в следующий раз.

— Простите, я не желала ничего плохого. Просто увидела, что цветы сильно подсохли из-за нехватки влаги, и руки по привычке сами потянулись полить их.

Незнакомка удивленно вздернула бровь.

— Вы разбираетесь в цветах?

— Разумеется, — ответила я, гордо положив на грудь правую ладонь. — У меня большой опыт. С детства ими занимаюсь. Еще не распустившиеся бутоны чайной розы будет полезно выставить поближе к окну, чтобы лепестки напитались солнышком, а вот ромашка лекарственная вполне может стоять и подальше, они на улице, бывает, и в теньке растут.

Показывая девушке знания, я даже не догадывалась, что мои слова могли не прийтись ей по душе.

— Хвалю ваши умения, но сейчас вы просто посетитель. Нужно позволять владельцам заведений и торговцам самостоятельно вас обслуживать, а не блистать знаниями. Это неприятно, — незнакомка нахмурила брови и неодобрительно посмотрела на меня, будто я на ее глазах совершила преступление.

— Что вы! Да я ни в жизни… — попыталась отмахнуться я, всеми силами тщетно подавляя неловкость. Мне и в голову не приходило, что простая сердечная помощь могла бы кого-то разозлить.

— Забудьте, — девушка вздохнула и мотнула головой. — Давайте начнем наш разговор сначала, будто я ничего не видела. Скажите, что привело вас в сей небольшой магазинчик?

— Любовь к цветам и привела. Я недавно в этом городе, вот ходила, изучала окрестности, пока не наткнулась на всю эту красоту. Цветы будто часть моей души… Очень хотелось бы по возможности работать с ними. Может, вам сгодится для дела опытная цветочница?

Незнакомка в ответ развела руками.

— Сожалею, но прибыли у меня не настолько много, чтобы брать еще работников. Цветы и травы покупают, конечно, но не в количествах, которые позволили бы купаться в деньгах. Ваши знания ценны, но нам с вами пока что не по пути.

Ее взгляд скользнул на мою левую щеку, и все сразу стало понятно. Снова предрассудки из-за моей внешности… Уф, доживу ли я когда-нибудь до того дня, когда надо мной перестанут усмехаться?

— А здесь есть еще похожие магазины? Желательно такие, чтобы можно было на жизнь подзаработать.

Девушка отвела к окну задумчивый взгляд.

— Насчет других не знаю, но точно помню про «Ночную азалию» госпожи Аделаиды. Женщина содержит приличного размера оранжерею, и каждый день к ней приходит множество клиентов. Только вот не каждой цветочнице хватает терпения у нее работать…

В груди будто екнуло, и я едва заметно дернулась, услышав возможный подходящий вариант.

— Почему? Разве плохо работать в большой оранжерее?

— Дело не в размере заведения, и даже не в количестве цветов. Просто… Вы сами знаете, богатым людям часто свойственно со временем становиться надменными. Подобная судьба постигла и Аделаиду: женщина стала грубой и жадной. За труды цветочниц она хорошо платит, а вот требований у нее неоправданно много, из-за чего даже крепкие духом девушки надолго у ней на работе не задерживаются.

Несмотря на всю возможную суровость слов, на душе все равно стало как-то легче. Уверена, после приюта с его режимом дня к любым условиям можно привыкнуть! Зато, если все получится, можно будет работать в полюбившемся сердцу месте!

— А еще… — в этот миг незнакомка с досадой прикусила губу и перевела взгляд на ненавистные мне шрамы. — Не поймите меня неправильно, но вам еще сложнее будет. Скорее всего, она вас даже на работу не возьмет.

Все хорошее настроение мгновенно увяло, как высохший цветок. Сколько еще раз я услышу от людей о своем изъяне?

— Уверена, что госпожа Аделаида, как богатая владелица лавки, в первую очередь оценит мои навыки и знания, а не внешность.

Незнакомка вздохнула и пожала плечами.

— Что ж, я искренне надеюсь, что так оно и будет. Возможно, вам и вправду по силам убедить Аделаиду в своей правоте. Главное, чтобы ее возможный отказ не стал для вас сюрпризом.

Вытащенную из кармана карту я распрямила в руках и протянула хозяйке магазинчика.

— Покажете, где находится ее оранжерея?

Та без какого-либо сомнения ткнула пальцем в нужное место на бумаге.

— Здесь. Магазинчик работает, вроде как, до семи часов вечера.

Поблагодарив соратницу по интересам, я попрощалась и направилась обратно в сторону «Марфуртского странника». Теперь на улицах было еще люднее, чем при моем уходе, и с непривычки это немного пугало.

Тихонько, стараясь не привлечь лишнего внимания, я шагала вдоль дороги, пока не наткнулась на изможденную незнакомку. Пожилая женщина в потрепанной одежде сидела на низеньком ящике, опустив грустный взгляд к стоящей напротив коробке, на которой виднелась небольшая банка с одной одинокой монеткой внутри. Похоже, женщина тщетно пыталась насобирать хоть какую-то милостыню, но ничего у неё не получилось. При взгляде на бедняжку сердце облилось кровью от жалости. Конечно, у меня самой сейчас не так много денег, чтобы ими разбрасываться, но без пары монет как-нибудь проживу!

Услышав звон упавших в банку денег, старушка оживилась и подняла голову.

— Спасибо тебе, детка, — на ее покрытом морщинами лице возникла настолько добрая улыбка, что даже отсутствующие зубы ее нисколько не очернили. — Теперь я смогу хотя бы хлеба купить… А ты, я смотрю, не местная?

— Так похоже, да? — смущенно спросила я, крепко сжав юбку платья.

— Заметно очень, что твоя душа не попорчена равнодушием и холодом, присущим всем здешним, — фыркнула старушка, нырнув одной рукой в грязный обшарпанный карман. — Редко мне попадаются воистину добрые и такие прекрасные люди.

От теплых слов женщины стало так легко на душе, что казалось, будто дунь сейчас легкий ветерок, и я воспарила бы в небо пушинкой. В ее взгляде не улавливалось какого-либо презрения за мои изъяны, чем она напомнила мне Имму и Бриджит. Кроткая и спокойная старушка как-то совсем не смотрелась среди всей этой городской суматохи. Даже представить боюсь, какое горе могло ее настигнуть, раз она решилась просить милостыню на улице. И как же жаль, что мне деньгами ей помочь не по силам. В конце концов, мне еще самой надо как-то выживать.

Старушка разжала руку, явив моему взору дивное украшение. Округлые каменные серо-голубые бусины с темными полосками неожиданно напомнили мне собой браслет из видения во сне, разве что только цвет отличался.

— Может, ты хочешь себя побаловать? Настоящий агат. Продам совсем недорого. Одна из немногих драгоценностей, что у меня пока еще остались.

— С радостью бы, но, простите, не могу, — внутри все готово было сжаться от жалости к бедняжке, но выбора у меня не было. — У меня сейчас каждая монета на счету. Как крепко осяду в этом городе, то обязательно все куплю, да еще и на пропитание подброшу!

Женщина улыбнулась во все свои оставшиеся зубы.

— Такого ответа я и ожидала. Не переживай, старушка Хильда все прекрасно понимает. Да и браслет тебе куда больше сгодился бы другой.

— Какой же? — полюбопытствовала я, удивленно подняв бровь.

— Из алого агата, — с умным видом ответила незнакомка, чем напомнила мне Имму. — Издревле считается, что камень помогает своему обладателю обрести уверенность, выручает в решении проблем и дарует успокоение в темные времена. Одиноким девушкам камень также помогает отыскать любовь, а два уже скрепленных узами чувств сердца он связывает сильнее самой плотной нити!

Говорила Хильда таким таинственным голосом, что было трудно ей не поверить, но одна мысль все же вернула меня в чувство.

— Звучит интересно, но вот в любовь я верю слабо.

— Почему же это? У такой доброй и красивой девушки не должно быть отбоя от кавалеров.

Ох, не будь женщина пожилой, то я, наверное, не удержалась бы, чтобы не ответить язвительной, горькой насмешкой. У меня-то и кавалеры?! Глупости какие-то!

— Вы ошибаетесь. У меня нет возлюбленного и, скорее всего, не будет.

— Так не бывает, — с кряхтением кашлянув, старушка отрицательно мотнула головой. — Любой человек на свете достоин второй половинки, особенно те, кто светлы душой и чисты сердцем. Вот увидишь, он появится в твоей жизни неожиданно и поможет справиться со всеми невзгодами!

Я с улыбкой кивнула, притворяясь, будто разделяю добрые слова женщины, и для отвода глаз взглянула на часы. Объяснять, почему я ей не верю, просто не было смысла. Наполненные усмешками и презрением взгляды горожан лишь тому подтверждение.

— Надо же, как много времени. Сожалею, но мне пора идти. Спасибо за беседу. Примите мои наилучшие пожелания.

— Спасибо, милая. И помяни мое слово: настоящей любви все равно, какие у тебя изъяны. Он появится в твоей жизни неожиданно, и вместе вы исполните мечты. Будет тебе чудесный дом и сад, красавица, вот увидишь.

Услышав последние слова, я замерла, от удивления выпучив глаза. Разговор про мои мечты и пристрастия мы не заводили. Откуда тогда женщина могла знать о моих желаниях?

Вспомнив о времени, я попрощалась и зашагала в сторону таверны, то и дело оглядываясь на старушку краем глаза. Едва я отошла, как к ней подошел незнакомый мужчина в темных легких брюках и молочного цвета рубашке. Тот со звоном бросил в банку несколько монет, чем вызвал на лице Хильды улыбку, а потом приобрел у неё тот самый агатовый браслет. Взглянув на волнистые темные волосы незнакомца, длиной чуть ниже плеч, я на мгновение поймала себя на мысли, как он похож силуэтом на гостя из моего сна. Жаль, что лица и в этот раз не удалось разглядеть — мужчина все время стоял ко мне спиной.

Помотав головой, чтобы прийти в чувство, я направилась в заведение, где мне предстояло провести очередную ночь.

Подготавливаясь ко сну, я сидела у окна и шептала толстянке с фиалкой все свои секреты. О том, как познакомилась с Кристой, про какие заведения сегодня узнала и как пообщалась с загадочной, совсем незнакомой старушкой. В глубине души мне очень хотелось верить, что ее предсказания сбудутся, но другая часть меня осознавала, что подобное невозможно. В конце концов, угадать с предсказанием нетрудно: любая девушка могла грезить об истинной любви, да и цветы любить. Но кое-что в ее пророчестве мне понравилось: добрая улыбка и сердечные пожелания всего лучшего мало бы кого оставили равнодушным.

Что ж, буду тогда стараться изо всех сил, а там поглядим, как карта ляжет. Кто знает, может, догадки женщины хотя бы в чем-то окажутся правдой…

Глава 5

Следующим утром, несмотря на необходимость идти работать, я все равно проснулась с хорошим настроением. Добрые слова загадочной старушки с агатовым браслетом внушили надежду, что все вполне могло бы закончиться куда лучше, чем мне представлялось. И если в первый день после той встречи все шло вполне неплохо, то с каждым новым днем дела мои обстояли все хуже и хуже. Джетта никак не хотела знакомиться поближе или заводить дружбу, поэтому все время бросала на меня недовольные взгляды и хмыкала, будто с ней рядом работала прокаженная, не иначе.

Три раза за эту неделю в заведение наведывался и ненавистный мне Зайберт. Обслуживать мне его с тех пор не давали, да и, если честно, не очень-то и хотелось. От одного лишь его надменного вида в груди противно жгло, будто меня с головы до ног осыпали красным ядреным перцем, а от его вечно возмущенного голоса уши так и норовили свернуться трубочкой. Иногда мне, правда, приходилось приносить к его столику готовые заказы, тогда-то он и отыгрывался с лихвой: то о моем изъяне усмехнется, то съязвит, как такую неумеху на работу взяли, то на платье моем какое-нибудь несуществующее пятно найдет и ткнет в него пальцем, выставляя меня грязнулей… В его присутствии также начинали поступать другие посетители, и это еще сильнее выводило меня из себя. Наблюдая, как иногда целые компании заливисто смеются, тыча в меня откормленными пальцами, я всеми силами сдерживалась, чтобы не сорваться, а вечером после работы возвращалась в свою комнату, где изливала душу подопечным: толстянке и фиалке.

За последние несколько дней, благодаря умеренному поливу, правильному уходу и частым душевным беседам цветы немного разрослись, а толстянка даже засобиралась цвести, что бывает ой как редко. Предвкушение, что со дня на день пухлые веточки покроются маленькими белыми цветочками-звездочками, радовало не меньше, чем дружеское объятие или теплые слова, которых мне, разумеется, очень сейчас не хватало.

Укладываясь спать, я часто думала о Бриджит, воспитательнице Имме и других ребятах из приюта. Как они там? Вспоминают ли обо мне? Или же они рады были забыть меня, как страшный сон? Перед глазами, как назло, возникало насмешливое лицо Джерда, который ни разу не сказал про меня доброго слова за все время нашего совместного пребывания в приюте.

После разговора с Хильдой мне больше не снился тот добрый незнакомец, поэтому даже в мире снов никто не проявлял ко мне заботы или знаков внимания, что наводило на грустные мысли. Та веселая и болтливая девушка Криста, что помогала мне исследовать окрестности, тоже ни разу не пришла в таверну с тех пор, как мы тогда распрощались. На душе становилось все больнее и больнее… Лишь мнимая надежда, что когда-то черная полоса должна вновь обратиться белой, не давала мне хандрить и окончательно потонуть в болоте отчаяния.

Но вскоре произошло то, что заставило меня еще сильнее взволноваться.

— Сегодня я буду вести переговоры с будущим покупателем, — объяснил Альфред, указав носом в сторону пока еще пустого, дорогого блестящего подноса. — Джетта сегодня выходная, так что обслуживать столик гостя придется тебе.

— Эм, вы уверены? Что, если ваш клиент захочет меня живьем съесть?

— Не, по сравнению с Зайбертом он вполне спокойный мужчина, но отношение к нему надо проявить достойное, — начальник заведения с важным видом почесал бороду. — Советую тебе произвести на него хорошее впечатление, тогда, глядишь, в случае продажи таверны даже работу искать не понадобится.

Выбора у меня особого не было. Взяв волю в кулак, я принялась помогать подготавливать для будущего гостя достойный прием: и стол лишний раз до блеска отмыла, и свежие цветы в вазу поставила, и занавески на окнах поправила, и посуду расставила красиво. Оформляя место для гостя, я искренне надеялась, что хотя бы эта смена пройдет тихо и спокойно.

Ага, покой мне только снился… Важного вида мужчина, в назначенное время оказавшийся на пороге таверны, с первых секунд засверлил меня знакомым взглядом. В отличие от Зайберта, открыто свое презрение он ко мне не выражал и голоса не поднимал, но при этом не гнушался на хитрости: то он специально вдохнет всем носом запах цветов и чихнет, как бы намекая на несвежий букет и неприятный запах, то показательно проведет пальцем по столу, будто тот год не мыли, то попросит поменять ему напиток, потому что предыдущий выдохся и уже не такой вкусный, как он любит. Пф, пить быстрее надо, тогда, глядишь, и портиться ничего не будет!

Скрипя зубами, я, стараясь не показывать волнения, терпеливо исполняла свои обязанности, пока будущий владелец не подозвал меня к себе. Во мне сразу все сжалось от ожидания возможных неприятностей. Подобные просьбы еще ни разу до добра не доводили!

На удивление мужчина вел себя вполне спокойно. Один раз, правда, очень неудобно махнул рукой и я пошатнулась с подносом в руках, пролив немного напитка. Альфред сверлил меня злобным взглядом, как бы намекая на мое неподобающее поведение, но незнакомец его успокаивал и всеми силами давал понять, что из него мог выйти вполне достойный начальник.

Примерно через час после переговоров обе стороны принялись подписывать документы, а затем довольно пожали друг другу руки и разошлись. Крепко держа в руках бумагу о продаже, Альфред вернулся за стойку и принялся разбирать свои вещи.

— Как все прошло? — полюбопытствовала я, тихонько встав рядом. Клиентов в зале все равно не было, поэтому в такие моменты работникам вполне разрешалось отдохнуть. Косым взглядом я тихонько поглядывала в сторону выхода, чтобы сразу же приветствовать любого возможного гостя.

— Вполне отлично, несмотря на все недоразумения, — ответил теперь уже бывший владелец, внимательно собирая вещи. — В этот раз, пожалуй, можно тебя и похвалить — держалась достойно, хоть иногда и чудила немного с непривычки.

— Спасибо, — ответила я, смущенно улыбнувшись. — А что вы теперь будете делать?

— Ну денег на достойную старость мне и жене должно хватить, — усмехнулся Альфред, почесав седую голову. — Либо хотя бы на ее часть, а там уже видно будет. Буду иногда захаживать, разумеется, и наблюдать, как меняется «Марфуртский странник» под крылом нового владельца.

— А я смогу здесь жить или мне надо искать другое место?

Воцарилось неловкое молчание. Гнетущее и пугающее, будто мне собирались поведать страшную новость. Лишь шум с кухни хоть как-то намекал, что вокруг еще есть жизнь.

— Я теперь больше не владелец, поэтому ничего не могу обещать, — бывший начальник растерянно пожал плечами. — Разумеется, я замолвлю за тебя словечко, попрошу не рубить сгоряча и дать тебе шанс проявить себя, но лишь от Ландольфа, твоего нового начальника, уже будет зависеть все остальное. Вечером перед закрытием он придет на ужин, где мы все и обсудим. Если хочешь, можешь задать ему вопрос во время трапезы, только аккуратно — не стоит все же злить людей, особенно если они дают тебе работу и хоть какую-то крышу над головой.

— Спасибо, буду очень признательна. Все-таки не хотелось бы возвращаться в деревню слишком быстро.

— Понимаю, душа просит приключений и разнообразия, — Альфред понимающе улыбнулся. — Ладно, посмотрим, как получится, а пока что продолжай работать — до вечера я все же твой начальник.

Задорно кивнув, я продолжила заниматься своими обязанностями как ни в чем не бывало, иногда при этом вспоминая слова Альфреда. В чем-то он прав: мне и вправду хотелось узнать как можно больше о новом месте, но при этом я понимала, насколько сейчас зависима от работы, платы за нее и от крыши над головой.

Чем быстрее приближался вечер, тем сильнее на душе нарастало волнение. Вспоминая свое знакомство с Ландольфом, могу сказать, что, скорее всего, в общении с ним так легко не будет…

Вскоре на пороге вместе с новым хозяином заведения возник еще один гость. От одного лишь взгляда на него душа моя ушла в пятки. Не может быть! Что здесь делает Зайберт?

Растянув губы в злорадной ухмылке, ненавистный мне гость повернулся к Ландольфу и что-то зашептал ему на ухо, не прекращая при этом указывать на меня. По телу пронеслись мурашки, а ноги, казалось, вот-вот подкосятся от безнадеги. Страх, что от этой встречи не стоит ждать ничего хорошего, все сильнее разрастался на душе, как ползучий сорняк. Стараясь не подавать виду, я терпеливо обслуживала столик, за которым помимо гостей разместился и Альфред, и вскоре, к моему облегчению, весь этот пугающий званый ужин закончился.

Зайберт первым поднялся со своего места и, с усмешкой фыркнув в мою сторону, исчез в дверях, а вот два хозяина заведения, бывший и будущий, все еще о чем-то негромко переговаривались.

Когда пришла пора готовить заведение к закрытию, новый хозяин заведения подозвал меня к себе.

— Эрика, присядьте, пожалуйста, — светловолосый гость указал на стоящий напротив него стул. Страх заиграл во мне с новой силой, и я, сглотнув образовавшийся в горле ком, тихонько пристроилась на выделенное мне место. — Что ж, давайте обсудим ваше дальнейшее положение.

Альфред скромно молчал, лишь бросая выжидающие взгляды то на меня, то на нового владельца, и это еще больше наводило жути.

— Внимательно вас слушаю.

— Я немного пораздумал и решил, что мы, скорее всего, с вами не сработаемся.

Услышанное отдалось в груди болью, будто в сердце пророс огромный терновый куст. Нет, только не это! Нужно срочно попробовать переубедить его!

— Понимаю, вас наверняка смущает отсутствие опыта, но могу обещать, что буду стараться изо всех сил! В конце концов, все люди с чего-то начинали, не так ли?

— Так-то оно так, но я планирую сделать заведение чуть более элитным, чем оно есть сейчас, — объяснил Ландольф, отпив из бокала шипучего напитка. — Поэтому мне требуются не только умелые работники, но и способные одним своим видом заставить гостя прийти к нам еще раз. Не в обиду, но в вас нет ни того ни другого.

На эмоциях я так сильно сжала юбку платья, что руки затряслись и покраснели. Снова я неудел из-за своего изъяна. Сколько еще раз мне сделают больно?

— Вы правы, у меня нет дорогих платьев и украшений, как и опыта работы, но ведь я готова учиться! Еще у меня с детства хорошо получается справляться с цветами — можно было бы украсить ваше заведение лучшими бутонами, за содержание которых я лично бы отвечала. Прическу можно сделать такую, что лицо будет выглядеть свежим и красивым. Пожалуйста, давайте попробуем?

Незнакомец отрицательно замотал головой.

— Сожалею, но мое мнение не изменить. Я также наслышан от Зайберта о ваших заслугах, поэтому еще больше склонен к отказу о вашей работе здесь.

— Мне так нравится это место… Прошу, дайте мне шанс хотя бы проявить себя! — отчаяние все сильнее захватывало с головой, и, казалось, я была готова на все, лишь бы не остаться без работы. — Я пока что плохо знаю город, а здесь еще и комнаты удобные — можно было бы обустроить их и сделать жизнь гостей лучше!

Пока я пыталась уговорить будущего начальника, тот без каких-либо угрызений совести жевал кусок жареного мяса с приправами, а после отпил из бокала и продолжил разговор.

— М-м-м, кстати о комнате…

Мужчина взял ручку и принялся писать на бумаге цифры. Тихонько наблюдая за ним, я чуть заметно дернулась из-за пробежавших по спине мурашек. Ох, что же он там еще придумал? Почему-то в голове прочно засела мысль, что написанное мне не понравится еще больше, чем возможный отказ в работе.

— В каждую из комнат я собираюсь завезти новую мебель, а также необходимо сделать легкий ремонт. В связи с этим изменится и стоимость проживания, — владелец заведения придвинул ко мне листок. — Теперь плата за один день составит вот столько.

Увидев цифры, я раскрыла рот от удивления. Цена теперь значительно увеличилась, почти в два раза! От осознания, что теперь моё дальнейшее пребывание в городе под большой угрозой, я стала выпрашивать у владельца хоть какой-нибудь шанс сберечь лишнюю монету.

— Для вас это дорого? — Ландольф задумчиво поднял бровь.

— Н-немного, — ответила я, нервно сглотнув. — Даже со скидкой, не имея работы, средств мне надолго не хватит. Пожалуйста, позвольте мне работать у вас! Я быстро научусь, честно!

Владелец так удивился, что вздернул вверх обе брови. Можно было даже сосчитать каждую морщинку, образовавшуюся на его лбу…

— Какой такой скидкой?

— Я ж вам рассказывал, Эрика — воспитанница моей давней подруги, — напомнил ему Альфред. — По старой дружбе я сделал девушке скидку на проживание, чтобы ей легче было на первых порах жизни в городе. Трудно все-таки начинать с нуля по приезде из деревни.

Ландольф недовольно сузил глаза и скрестил на груди руки.

— Понятно теперь, почему в финансовых записях аренда одной из комнат была такой дешевой. Что ж, времена меняются, Эрика. Вы сами обрекли себя на трудности, приехав сюда без должной подушки на руках. В отличие от Альфреда, я вам поблажки давать не намерен. И, кстати, настоятельно требую также выплатить сумму, нагло сэкономленную вами на проживании таким способом. Заведению сейчас важна каждая монета выручки!

От пугающего взгляда нового владельца заведения мне стало не по себе. Это же шутка, правда?

Заприметив, что из моих глаз вот-вот хлынут слезы, Альфред решил вступиться.

— Эм, я все понимаю, но все скидки гостям были сугубо моим решением. Она тут ни при чем! Если вас смущает, что цену я снизил по долгу дружбы, то могу назвать вам любую другую причину. Кто-то же делает скидки красивым девушкам. От чистого сердца, например.

С уст Ландольфа сорвалась громкая усмешка.

— Боюсь, в случае с вашей нынешней гостьей такой вариант не подходит, — надменный взгляд мужчины вновь скользнул ко мне. — Я имею право еще и цены на проживание повысить, если захочу. А может, мне натравить на вас стражей, чтобы те выгнали нищенку из Марфурта?

— За что вы так со мной? Я же просто хотела… — в этот раз я уже не сдержалась, и слезы сами полились ручьем.

— Никто не обязан жертвовать благополучием ради вашей мечты, — прошипел владелец заведения, хлопнув ладонями по столешнице и поднявшись с места. — Даю вам два дня, чтобы выплатить долг. Что же касается проживания… Будете дальше снимать комнату или мы расстаемся?

— Ландольф, зачем ты с ней так? — пытался вступиться за меня Альфред. — Добрая же и усидчивая девушка, взял бы ее к себе работать…

— Я не собираюсь оправдываться перед гостями за уродства и кривые руки своих работников! Никто с ней в городе нянчиться не будет, пусть привыкает или уезжает обратно в деревню. В Марфурте слабакам не место! — прошипел Ландольф и в следующее мгновение повернулся ко мне. — Я жду ответа.

— Хорошо, я оплачу, что вы хотели. Еще мне нужна комната на ночь, — ответила я потерянным голосом, будто только что смирилась с приговором. На душе было так гадко, словно на меня вылили ушат помоев.

Получив желаемое, гнусный владелец таверны злорадно улыбнулся и указал на лестницу, ведущую к гостевым комнатам.

— С вами приятно иметь дело, Эрика. Где находится ваша комната, думаю, вы уже знаете. Освободить ее нужно к полудню. Всего доброго.

Закрыв лицо руками, я вскочила из-за стола и, прикрывая мокрое от слез лицо руками, забежала в выделенную мне комнату. Краем уха я слышала, как Альфред, кажется, о чем-то спорил со своим покупателем, но мне было уже все равно.

Сидя у окна, я изливала горе своим единственным цветущим друзьям и раздумывала, как жить дальше. Теперь нужно срочно искать новое жилье, а из-за жадного Ландольфа мои запасы прилично уменьшились! Если я не найду работу в ближайшее время, то у меня не будет выбора, кроме как вернуться в родную деревню! Одна лишь мысль о том, как будет смеяться надо мной Джерд и другие ребята, нагоняла тоску и отчаяние. Неужели я и вправду так многого хочу? Что, если мне не суждено получить желаемого?

Взгляд моих янтарных глаз скользнул к левому запястью, и в голове возникло воспоминание сна. Именно эту руку поглаживал незнакомец, когда вручил мне дар, предсказанный Хильдой. Как она там говорила? Что любовь поможет исполнить мечты? Глядя на то, как я выгляжу в глазах других, ни о каком светлом чувстве не может быть и речи! Неуклюжая неумеха с уродливым лицом… Вот кто я такая для всех остальных! Как будто есть моя вина в том, что в память о том злосчастном дне судьба подарила мне эти ненавистные шрамы…

Поддавшись горю, я и не заметила, как уснула, оперевшись на подоконник, и лишь глубокой ночью пришла в себя, когда нечаянно рухнула на пол. Ночь прошла — словно глазом моргнула, и вскоре после завтрака пришла пора освободить комнату.

Новый хозяин заведения, разумеется, лично явился, чтобы убедиться в моем уходе.

— Вы кое-что забыли, Эрика, — съехидничал он, указав на подоконник, который украшала почти распустившаяся толстянка.

— Это не мой цветок. Он здесь и стоял.

— Так и быть, можете забрать этот несчастный куст, мне он здесь все равно не нужен, — голос Ландольфа прозвучал так, будто он сделал мне одолжение. — Продадите его, выручите лишнюю монету. Хотя поможет ли она вам?

Под усмешки негодяя я взяла в руки горшок и вместе с остальными вещами вышла на улицу. Стоило только ступить за порог, как мужчина тут же захлопнул позади меня дверь, будто он только что прогнал какого-то ненавистного вредителя.

Присев на лавочку неподалеку, я достала карту и стала думать, куда можно отправиться. Для начала явно нужно позаботиться о ночлеге. Подойдет любая комната, лишь бы стоимость была приемлемая. Мне многого не надо: самую простую кровать, где можно вздремнуть, да одеяло хоть какое-нибудь, чтобы не околеть прохладными ночами.

Отыскав на карте пару небольших подходящих заведений, я взяла в руки брошенную Ландольфом на произвол судьбы толстянку и продолжила путь.

«Не переживай, друг, скоро будешь цвести в приятном месте!» — подбадривала я шепотом цветок, по дороге рассматривая его листики. В отличие от фиалки, которая выглядывала у меня из сумки, за толстянкой после бывшего хозяина еще необходим уход. Да и два горшка сразу мне все равно в руках не унести.

Так я и расхаживала по улицам, интересуясь в ближайших заведениях о ночлеге. Но, как и обычно, все оказалось не так-то просто: где-то цены были неподъемные, а где-то и вовсе все было занято на несколько дней вперед. Также немного денег пришлось потратить на самую простую и дешевую еду, все-таки одним святым духом сыт не будешь…

Постепенно солнце закатывалось за горизонт, но отыскать какой-либо ночлег так и не удалось. Оказавшись неподалеку от дома, показанного на карте недавней новой знакомой, я спешно отправилась туда. Может, хоть она дома и сможет меня пристроить на ночь? Да, понимаю, негоже людей на ночь глядя беспокоить, но есть ли у меня выбор?

Отыскав нужное здание, я убрала карту в карман и тихонько постучалась в двери.

— Криста, ты дома? Это я, Эрика. Открой, пожалуйста!

Но ответом мне, к сожалению, стала лишь тишина. Оставаться одной на улице среди ночи совсем не хотелось, так что я начала громче и быстрее стучаться.

— Криста, пожалуйста, ответь! Скажи, что ты дома! Мне очень нужна твоя помощь!

Ни единого шороха, ни света в окнах… Похоже, Кристы или ее родных здесь нет. А может, она специально сказала мне неправильный адрес, чтобы в случае чего я не прибежала к ней попрошайничать?

— Эй, а ну, прекрати горланить, пока я стражу не позвал! — из окна соседнего дома выглянул сварливый старик и угрожающе замахал рукой.

— Может, вы знаете, Криста дома? — поинтересовалась я, еще крепче обхватив горшок.

— Не знаю я ничего, а если не перестанешь шуметь, то стражи махом обеспечат тебе ночлежку в городской тюрьме!

Мужчина с грохотом захлопнул створки окна, а я, грустно вздохнув, продолжила одиноко плестись по улицам. Было наивно с моей стороны думать, что Криста могла искренне желать нашей дружбы. Эх, ничему меня жизнь не учит…

Сумрак все сильнее накрывал своими объятиями город, проносясь по телу прохладным ветерком. Уже скоро все заведения закроются на ночь, а мне так и не удалось ничего найти…

Крепко стискивая свою сумку и горшок с толстянкой, я шагала по почти темным улицам и усердно старалась сдерживать стремительно разрастающийся страх. Бродить в одиночестве по темным и малознакомым улицам — не самая удачная идея, но есть ли у меня выбор? Если буду стучаться в двери к незнакомым людям, то точно сдадут стражам!

Посреди уже безлюдной улицы передо мной неожиданно возник темный силуэт. Представив себе какого-нибудь грабителя или что-то похуже, я в страхе остановилась и вжалась в стену. Приблизившись, силуэт в свете фонарей обрел знакомые черты.

— Кто это тут? Эм, я тебя помню… А чего это мы шатаемся по улицам на ночь глядя? — буркнула Хильда, с укоризной помахав мне дряблым тонким пальцем. — Нельзя девушкам гулять поздно в одиночестве. Иди скорее домой.

Можно было бы возразить, мол, что тогда она сама здесь делает, но грубить доброй женщине совсем не хотелось.

— Я бы пошла, да только…

Хильда терпеливо ждала ответа, но так и не услышала.

— Тебе что, негде жить?

Мне не хватило сил ответить. Так я и стояла, покусывая от досады губы и тщетно сдерживая слезы. Как же все-таки обидно осознавать, что мне и вправду некуда идти…

— Так, иди за мной, — старушка пошла вперед и зазывающе махнула мне рукой. — Дом у меня, может, и подразвалился с годами, но ничего, дам теплое одеяло и хоть переночевать сможешь!

Утерев слезы, я послушно зашагала за женщиной, которой недавно помогла монетой. Хильда для своего возраста бодро шагала вперед, иногда что-то бурча себе под нос, а я тихонько семенила за ней, раздумывая о том, что бы случилось, не сведи нас судьба на этой улице…

Спустя время, уже глубокой ночью, мы очутились у подкосившегося от времени и заросшего сорняками одинокого домика, который и оказался жилищем старушки. Без какой-либо неприязни она впустила меня вовнутрь и указала, куда ставить вещи. Вместо горячего чая женщина протянула мне всего лишь стакан воды в немного треснутой чашке, но даже этот добрый жест отозвался теплом на сердце.

— Вот так, отдохнешь сегодня, переночуешь, а завтра будем решать, что с тобой делать, — шептала Хильда, заботливо укутывая меня в одеяло, словно родная бабушка.

У меня не нашлось сил ответить. Так хотелось спать, что я просто кивнула ей, промямлив что-то невнятное, и клубком рухнула в выделенную мне кровать. На душе стало чуть легче от проявленной заботы. Что бы я делала, не попадись она мне на пути? Наверное, так и гуляла бы всю ночь по темным улицам, пока в итоге не сыскала бы себе на голову неприятностей.

На душе вновь заиграла искорка надежды. Надо будет обязательно отблагодарить Хильду за доброту! Только вот как? Об этом, пожалуй, можно подумать чуть позже. Женщина права: сначала нужно отдохнуть и восстановить силы, а там уже видно будет. В конце концов, если понадобится, всегда можно будет принять свое поражение, прыгнуть на повозку и поехать обратно в деревню. И все же я искренне надеялась, что принимать подобное решение мне не понадобится…

Глава 6

Поутру, сразу после моего пробуждения, между мной и Хильдой завязался разговор.

— Итак, красавица, рассказывай, как же тебя так угораздило? — полюбопытствовала старушка, протянув мне чашку горячего чая и тарелку печенья. Угощение оказалось очень сухим, явно испеклось давно, но сейчас от отчаяния мой живот, кажется, был готов принять и такое.

— Таверну, в которой я остановилась и работала по приезде в Марфурт, позавчера продали, а новый владелец решил избавиться от меня, не дав шанса даже проявить себя. Цены на аренду комнаты он тоже поднял, а денег у меня в запасе не так много, чтобы их растрачивать на радость жадному хозяину заведения. Я надеялась, что смогу за день отыскать себе хоть какой-то ночлег, но ошиблась. И если бы не вы… — В надежде скрыть подкрадывающийся от эмоций к горлу ком, я окунула краешек печенья в чай и откусила. Тепло горячего напитка разлилось по телу, заставив на мгновение позабыть о горестях и расслабиться. Жаль только, что помогло это ненадолго…

— Ох уж эти богачи, вечно все им денег мало, — буркнула Хильда и тихонько подула на свою чашку, чтобы остудить чай. — Но ничего, будет и на твоей улице праздник, уж помяни мое слово.

— Очень сомневаюсь, — мотнула я головой, отхлебнув из чашки. — Пожалуй, только слепой разве что не посмотрел на меня с презрением после приезда сюда. Глупо было, наверное, вот так срываться и уезжать из деревни, только людей насмешила.

— Ты же неспроста ехала в город. Была, значит, на то причина, — женщина взирала на меня настойчивым взглядом, так и желая услышать искренний ответ, а я и не собиралась ничего утаивать. В этом просто не было смысла…

— Наивно надеялась, что смогу начать новую жизнь. После смерти родителей, пожалуй, не было и дня, чтобы кто-нибудь не кольнул меня за шрамы на лице. Став взрослой, я думала, что люди будут ценить мои умения, душу, но я ошиблась.

— И что, ты готова все бросить лишь после одной неудачи?

Ее строгий взгляд напомнил мне Имму. Та тоже всегда напутствовала не сдаваться и бороться до конца. Но как же это тяжело, когда рядом нет никого, кто поддержал бы, выслушал, дал совет или же просто побыл рядом…

— Наверное, нет, но без работы долго прожить здесь у меня не получится. Аренда комнаты и хоть какая-то еда все же денег стоят.

— Тоже мне проблема, — фыркнула Хильда, шумно отпив из чашки. — Если нужна крыша над головой, то можешь спокойно оставаться здесь. Дом у меня, конечно, старенький, по ночам здесь прохладно, а мне уже не по силам заниматься ремонтом, но если не брезгуешь подобным ночлегом, то милости прошу. Мне хоть одиноко не будет, да и с тебя ни монетки требовать не буду. А коль захочешь потом в другое место перебраться, так я тебя на добрый путь благословлю. Как ты на это смотришь?

Я едва не поперхнулась чаем.

— Вы? Так просто? Пу́стите меня к себе пожить?

— А что здесь такого? — непонимающе пожала плечами старушка. — Девушка ты, чувствую, добрая, да и своровать здесь в случае чего можно лишь потресканную посуду или полуразваленную мебель, так что терять мне нечего.

— Что вы, да я никогда в жизни… — от одной лишь мысли, что я могла бы опуститься до воровства, мне стало дурно.

— Я не про тебя, детка, а в целом про людей. Никогда не знаешь, что малознакомые гости натворят, так что надо быть начеку, — выдержав паузу и прожевав остатки печенья, женщина уставилась на меня выжидающим взглядом. — Ну-с, что скажешь?

Похоже, выбора у меня особого нет. На поиски ночлега понадобится время, и было бы здорово провести его хоть с какой-то крышей над головой. Или же «подушкой», как назвал ее мерзкий Ландольф, лишивший меня хоть какой-то веры в возможное счастье. Конечно, с появлением Хильды на душе стало гораздо легче, но при этом я понимала, чего стоит ждать от других. Что Криста, которая обманула меня и показала неправильный адрес, что Альфред, который ни разу не поинтересовался о моем самочувствии после продажи таверны, что сам надменный новый хозяин заведения, который от одного лишь взгляда сделал вывод о моих умениях — теперь я понимаю, что мало на чье плечо можно в этой жизни опереться. Эх, хотя бы эта старушка не выглядит злой и надменной. Может, мы и вправду поладим?

— Буду благодарна вам за ночлег и крышу над головой, — ответила я, уважительно поклонившись. — И обязательно отблагодарю вас, как только представится возможность.

Хильда широко улыбнулась, и ее узкие от морщинок глаза сузились до состояния ниточки.

— Коль так хочется — хорошо. Добро пожаловать ко мне в гости!

Я улыбнулась женщине в ответ, и так началась моя жизнь теперь уже в доме доброй женщины. Мне не хотелось распаковывать вещи, но Хильда была непреклонна и настояла на том, чтобы я обустроилась поудобнее. Еще ее удивили мои цветы: если фиалку в своей жизни она видела, то вот цветущую толстянку — нет. Мои зеленолистные подопечные отлично чувствовали себя в новом доме, а толстянка уже на следующий день порадовала нас белоснежными и маленькими, словно звездочки, цветочками.

— Денежное дерево у тебя зацвело, значит по приметам точно богатая будешь! — шутила хозяйка дома, с интересом наблюдая, как я в очередной раз ухаживаю за своими цветущими друзьями. — Нет, все-таки талант у тебя, надо искать тебе работу цветочницей!

Добрые слова приободрили меня, и я решилась: работу и вправду надо искать! Деньги на жизнь, в конце концов, сами себя не заработают…

Начинала я с посещения небольших магазинчиков: там и условия могут быть поудобнее, и товару не так много, легче привыкнуть будет, а плата за труды наверняка будет на первое время приемлемой. Хильда, как и обещала, не взяла с меня ни монеты за проживание, и вечно отмахивалась, когда я сама пыталась давать ей денег. Тогда я придумала другой откуп — едой! Мы вдвоем ели не так уж много, и стоимость все равно выходила в несколько раз дешевле, чем съем комнаты в таверне. Еще я по мере сил навела в ее доме порядок. Конечно, на замену потрескавшейся посуды или мебели понадобятся и время, и деньги, но с этим женщина меня просила не беспокоиться.

Следующие три дня поисков, к сожалению, не принесли особых плодов. Пыталась искать работу если не цветочницы, то что-то легкое по хозяйству, но всех не устраивали либо моя внешность, либо умения, либо еще какие черты. Кто-то и вовсе наслушался сплетен от Зайберта с Ландольфом, что тоже повлияло на отношение ко мне людей. Из ближайших оставался лишь последний вариант — тот самый магазинчик «Ночная азалия» от якобы сварливой и надменной госпожи Аделаиды. Одна лишь мысль, что мне, возможно, снова придется переживать унижения за свою внешность, зарождала в душе семена сомнения в надежде отговорить меня от замысла, но мечта оказалась сильнее. Имма всегда учила меня, что надо следовать навстречу желаниям. Как я тогда добьюсь цели, если не буду стараться?

На четвертый день, получив благословение Хильды на удачу, я направилась к магазинчику Аделаиды, попутно сверяясь с оставшейся мне от бывшего начальника картой. Косые взгляды горожан сверлили меня даже когда я просто утыкалась в карту носом и не обращала ни на кого внимания, и от этого становилось не по себе. Достигнув нужного заведения, я еще раз остановилась у входа, чтобы проверить свой внешний вид. Платье в порядке, прическа не распустилась, шрамы волосами прикрыты…

В этот момент из «Ночной азалии» выскочила незнакомка. Судя по брани, раздавшейся откуда-то изнутри, девушка явно чем-то не угодила.

— Желаю вам найти достойных работниц, способных вытерпеть ваши выходки! — крикнула девушка и, бросив на меня мимолетный взгляд, решительно удалилась.

Да уж, похоже, сплетни о характере Аделаиды оказались правдой.

Взволнованно сглотнув, я решительно потянулась рукой к железной ручке и толкнула вперед дверь из темного дерева, украшенную табличкой с надписью «Добро пожаловать!». Заведение вполне оправдывало свой статус: просторный зал с множеством витрин-клумб со свежевыращенными цветами, зеленью и травами украшала дорогая и уютная мебель, а окна прикрывали присборенные лентой лавандовые занавески. Помимо всего этого, за рабочим столиком располагалось несколько полок с пустыми или же наполненными склянками, внутри которых проглядывалась темная жидкость. На полках ближе к полу стояли пустые горшки, корзины и вазы разных размеров, а в отдельной плетеной коробочке можно было найти бумажные пакетики с семенами. Дальше всего в самом углу на посетителя смотрели плотные темные мешки: скорее всего с землей, золой или опилками — природными удобрениями.

Рабочий столик цветочницы изобиловал разными лентами и веревками для украшения и связывания цветов. Большой рулон разноцветной бумаги использовался для защиты цветов в непогоду или также для украшения, а крупными стальными ножницами удобно либо отрезать стебли с клумбы, либо укорачивать их перед продажей.

Очень милая лавка! От одного лишь взгляда на всю эту красоту на сердце становилось как-то легко и спокойно, словно я в родной стихии. А звон колокольчика, звучавший при входе, лишь играл в голове нежной мелодией, настраивая на добрый лад.

Дверь чуть слышно хлопнула, и мне навстречу вышла женщина в непривычно дорогом для цветочницы наряде. Чуть седые длинные светлые волосы, собранные в пучок, мелкими прядями ниспадали на открытые, едва прикрытые тканью платья плечи. Строгий взгляд женщины развеивал все удивление и очарование изысканной вышивкой на рукавах и юбке ее наряда, привлекая внимание к самой хозяйке.Даже не знаю, чего в ее образе больше — надменности или мелких бусин на платье…

— Добрый день! — желая произвести приятное впечатление, я поздоровалась и уважительно поклонилась хозяйке заведения. Только вот та либо не оценила мой жест дружбы, либо просто показала привычную холодность, но в ответ никакого тепла женщина не проявила.

— Добрый день. Чем могу вам помочь? — раздался мне в ответ сухой, лишенный каких-либо светлых эмоций голос.

— Вы же госпожа Аделаида, правильно? Мне в городе поведали, что вам на работу требуется цветочница.

Хозяйка с подозрением покосилась в мою сторону правым глазом.

— Правильно поведали. Если у вас есть кто-нибудь из подруг на примете, то можете пригласить их ко мне, чтобы обсудить условия.

— Я уже знаю кое-кого, — добавила я, мило улыбнувшись.

Женщина удивленно подняла бровь.

— И кого же?

— Себя! — гордо ответила я, положив руку на грудь.

Аделаида икнула и кашлянула в кулак, словно сдерживая смешок.

— Мне нужна опытная работница, хорошо знающая все о цветах и уходе за ними, а вам-то хоть восемнадцать лет есть?

— Есть. Совсем недавно исполнилось. А с цветами я с детства близка, так что отлично с ними знакома.

— Неужели? — хозяйка недоверчиво усмехнулась. — Хорошо, ответьте тогда на мои вопросы, и я подумаю о вашей работе здесь.

На меня ворохом посыпались вопросы, посвященные растениям и уходу за ними: об удобрениях, семенах, рассаде, условиях роста, типах почвы, сезонах цветения… Аделаида также указывала мне на произвольный цветок и требовала рассказать все, что я о нем знаю. После продолжительной пытки вопросами, на большинство из которых я ответила безукоризненно, женщина все же сдалась и продолжила разговор о работе.

— И вправду, знания у вас приемлемые, но все же я сомневаюсь, что мы сработаемся, — рукой, украшенной перстнями, она обвела свой магазинчик.

— Почему же? Я понимаю, что первое время будет нелегко, и готова учиться.

— Моя лавка — не какое-то рядовое заведение. Здесь собраны лучшие цветы, и гости сюда приходят соответствующие. А еще… — женщина отодвинула прикрывавшие лицо локоны и указала на щёку, испещренную шрамами. — Это вот что такое?

— Они у меня с детства, — ответила я, отстранившись и стыдливо прикрыв щеку. — Но ведь я же не стала от этого худшим работником, и знаний у меня не убавилось… Прошу, дайте мне попробовать! Обещаю, что не подведу вас!

— Неужели? — женщина недоверчиво скрестила руки на груди и присела на диван. — Я очень требовательна к своим работницам, вам наверняка об этом рассказывали. Откуда мне знать, что со своим нежным характером вы не сбежите после первого же дня?

— Не сбегу! — твердо заверила я женщину. — Ради исполнения мечты я готова на все, даже если будет нелегко!

— Неужели? И что за мечта, если не секрет?

В ее вопросе явно читалась усмешка, но и не ответить теперь считалось бы грубостью. — Хочу обустроить огромный сад в собственном доме. Такой, чтобы горожане проходили мимо и удивлялись красоте участка.

Снова тот скрытый смешок и кашель в кулак. Было до боли неприятно слышать подобное, но пришлось сделать вид, будто я ничего не слышала. Ради работы в таком шикарном магазинчике я была готова на все!

— Любовь, большой дом, чудесный сад… Да уж, только наивные приезжие из деревни могли бы мечтать о чем-то подобном, — Аделаида на секунду скривилась, будто ей на язык положили кислую дольку лимона. — Ладно, если вам так хочется, то могу принять вас на работу с испытательным сроком. У вас будет три дня, чтобы продать товара на определенную сумму. Справитесь — оставлю вас дальше работать, если же нет — распрощаемся. Устроит?

Делать нечего, пришлось согласиться. Правда, я мало смыслила в продажах, но в душе искрила надежда, что все должно закончиться хорошо.

— Лавка открывается в девять утра. Не опаздывай! Будет обидно вылететь с работы в первый же день, не так ли?

— Хорошо, спасибо! — я старалась не подавать виду, но внутри меня словно все засияло от радости. Меня и вправду взяли на работу! Да, с испытательным сроком, но первый шаг теперь позади!

Домой я не торопилась и внимательно изучала товары, предложенные в лавке. Про цветы и травы все и так понятно, а вот какие удобрения, семена и прочие вещи здесь продаются знать наверняка важно! Да и приступать к работе наверняка куда легче, когда хоть немного о ней знаешь. Аделаида мне не мешала и терпеливо вела торговлю сама, лишь иногда краем глаза наблюдая за моим поведением. Боялась, видимо, что я ей цветы испорчу или товар побью, но тут ее понять можно.

Клиенты в «Ночную азалию» захаживали и вправду непростые. Не королевских кровей, конечно, но явно обеспеченные. Тех мужчин, кто больше приглянулся к душе, хозяйка также угощала горячим ягодным чаем и булочками. Интересно, ей хочется покорить чье-нибудь сердце, или же это просто уловка для удержания гостей?

Близился вечер, и я засобиралась обратно к Хильде. Уже не терпелось поскорее рассказать ей о своем успехе!

— Не забудь, Эрика, опаздывать нельзя! — напутствовала Аделаида, помахивая в мою сторону указательным пальцем.

— Я помню, спасибо, — шагнув за порог, я еще раз чуть заметно поклонилась на прощание. — До завтра, госпожа Аделаида.

— Иди уже, — усмехнулась хозяйка, махнув мне рукой, словно отгоняя от себя моль. — До завтра.

Дверь позади меня закрылась, и я чуть слышно взвизгнула от радости. У меня теперь есть работа!

По спине вдруг волной пронесся странный холодок, чем заставил меня обернуться. Странно, ветра на улице не было. Тогда что же произошло?

Источник мурашек выяснить не удалось, зато я, обернувшись, вновь увидела того самого таинственного незнакомца, который, кажется, недавно являлся ко мне во сне и купил у Хильды браслет. Снова он стоял спиной ко мне, но теперь гораздо ближе, и мне удалось разглядеть повязку, украшающую его голову цвета темного шоколада. Никогда не видела ничего подобного. Что у него за работа такая?

Но вот духу подойти и поговорить с ним у меня как-то не нашлось. Что я ему скажу? Так и представляю себе всю глупость нашего разговора: «Простите, мы, случайно, не встречались у меня во сне?»… Да он меня наверняка на смех поднимет!

Подавив странное желание, я отвернулась и зашагала к дому Хильды, попутно сверяясь с подаренной мне картой. По пути также заскочила за едой для ужина, и вскоре мы за столом обсуждали прошедший день. Точнее, хозяйка дома задавала мне вопросы, а я на них отвечала в промежутках между питьем горячего чая и прожевыванием ужина.

— Очень рада за тебя, Эрика! — умилялась старушка, отставив в сторону пустую чашку. — Теперь хватай быка за рога и старайся изо всех сил, тогда мечта мимо тебя уж точно не проскочит!

Мне тоже очень хотелось верить, что дела мои наконец-то пойдут в гору, но воспоминания сегодняшнего разговора также намекали, что все может оказаться не так просто. Аделаида ясно дала мне понять, что легким мой испытательный срок не будет, а если еще учесть, какие сплетни о ней ходят, то на душе и вовсе становилось не по себе. А этот ее взгляд на мое лицо… Еще немного, и она точно завопила бы, что к ней пришла проситься на работу нищая уродина!

Остаток дня я занималась делами по дому, ухаживала за цветами и размышляла о том, какие козни могла бы мне устроить надменная хозяйка лавки. Наверное, будет следить, чтоб ни одного лепестка или травинки лишних с товара не упало, да насмехаться, какая ее новая работница непутевая.

Закрывая глаза ночью, я взглянула на свое отражение в потрепанном и местами расколотом зеркале, чтобы настроиться на добрый лад. Нужно постараться держать себя в руках, как бы тяжело ни было! Только так я смогу добиться желаемого…

Глава 7

К счастью, в этот раз я умудрилась не проспать. В предвкушении смены на новом, более желанном месте, словно само нутро заставило меня проснуться пораньше, чтобы плотно позавтракать, сделать все дела и привести себя в порядок, что я в итоге и сделала.

С каждым шагом к заветному магазинчику сердце начинало биться все чаще от волнения, и мне приходилось отвлекаться на другие мысли, чтобы не сойти с ума от избытка эмоций.

«Наивная! Неужели ты и вправду думаешь, что добьешься успеха?» — науськивал меня у дверей «Ночной азалии» внутренний голос в надежде внушить сомнения. Поборов страх, я коснулась уже знакомой ручки и под звон придверного колокольчика вошла во внутрь.

— Надо же, и вправду не опоздала, — съязвила хозяйка магазинчика, косо взглянув на часы. — Молодец.

— Доброго утра, госпожа Аделаида, — почему-то мне показалось, что начать первый день с поклона и приветствия будет хорошей идеей, но женщина продолжала сверлить меня угрюмым взглядом.

— Лучше так с клиентами любезничай! — прошипела она, указав на небольшую дверцу, явно ведущую в смежную комнату. — Иди повесь на крючок свою сумку, приведи себя в порядок и приступай к работе. Я тебе расскажу, как себя надо вести с посетителями.

Подготавливаясь к смене в укромном помещении, я ловила себя на мысли, что другие девушки, похоже, не зря от Аделаиды сбегали. Уже с порога она встретила меня, как злая собака незваного гостя, а что будет впереди?

Стоило мне появиться в зале, как хозяйка магазинчика сразу же взялась за мое якобы обучение. Хотя таковым его сложно назвать — это скорее перечисление правил, как что должно быть в ее лавке и как надо делать определенные задания.

Каждая склянка или же цветочек должны находиться строго на своем месте, и никак иначе! За любую провинность Аделаида грозилась выговором, который мог бы повлиять на мою оплату за день. Да, она и без этого оставалась более, чем приемлемой для меня, но терять в деньгах все же не хотелось.

Еще хозяйка мне объяснила, как надо общаться с клиентами. Богатых и важных гостей требовалось не только обслуживать, но и угощать специально приобретенными Аделаидой для этого вкусностями: булочками или же печеньем. Заваривать любимый для клиента чай было обязательно!

— Если увижу, что не угостила важного клиента — лишу дневного жалования! — выговаривала женщина, с укоризной размахивая указательным пальцем. Не очень мне нравились такие требования, но в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Зато мне удалось получить любимую работу!

Первый день прошел почти отлично. Я уже предвкушала, как получу сегодняшнюю оплату, как вдруг на пороге неожиданно возник человек, которого мне очень не хотелось видеть.

— Ландольф, доброго вам вечера! — приветствовала гостя Аделаида, расплываясь в глупой улыбке. Казалось, еще немного, и она затанцует вокруг него реверансы. — Пришли за букетом для своей возлюбленной?

— И вам доброго вечера, Аделаида! Да, мне все как обычно, — мужчина, лишивший меня крыши над головой, с важным видом поправил воротник костюма и на секунду отвел взгляд в сторону, а потом, заметив меня, хитро улыбнулся, словно настоящий злодей. — Ой, я смотрю, у вас тут новая работница.

— Это Эрика, первый день сегодня работает, — равнодушно ответила хозяйка, один за другим отрезая цветы для букета. — Вот учу ее, как надо обслуживать важных клиентов. Присаживайтесь за столик. Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки свежезаваренного чая?

— Не откажусь, — Ландольф как ни в чем не бывало тихонько присел на указанное место. — А с Эрикой мы знакомы уже, можете нас не знакомить.

Удивленная Аделаида выпрямилась, положила срезанные цветы на рабочий столик и уселась напротив гостя.

— Значит, вы уже с ней работали? И как она вам?

В зале резко стало душно. Ощущение, что несостоявшийся начальник сейчас расскажет ей обо мне гадости, никак не давало покоя. Вон какое злорадное лицо! Мало того что денег с меня содрал с три короба без причины, так теперь еще и жизнь портить мне пришел?

— Я недавно купил таверну «Марфуртский странник», там ее и увидел — она у бывшего хозяина работала. Девушка мне сразу не понравилась: издалека даже видно, что она явилась в город, как только молоко на губах обсохло, захотела побыть самостоятельной. А внешность ее вы видели? Да я бы такую работницу разве что вредителей ловить взял, и то сто раз подумал бы… И что вы в ней нашли?

Возмущение обожгло меня, словно раскаленный уголек, и я дернулась от негодования с цветами в руках. Садовые ножницы вылетели из моей хватки и громко звякнули о столешницу рабочего стола. Ох, как же хотелось сейчас высказать этому гаду в лицо все, что я о нем думаю, и воздать сполна за содранные с меня деньги! Но при этом я понимала, что если так поступлю, то сделаю только хуже, ведь в глазах других лишь покажу себя такой, какой меня хотят видеть: грубой и неуклюжей, ни на что не способной плаксой!

— Чего уши греешь? — возмутилась хозяйка, заметив мою реакцию. — Лучше принеси гостю чай и угощения.

Отложив в сторону букет, я пошла исполнить просьбу начальницы, но Ландольф не удержался, чтобы лишний раз не насолить мне. Когда я ставила положенное угощение рядом с гостем, тот украдкой ткнул мне в бедро локтем, из-за чего я дернулась и часть чая пролилась.

— Эх, Эрика, что ж вы так? — насмехался он, злорадно улыбаясь. — Не зря, видимо, я от работы с вами отказался.

Не желая показывать свои эмоции и набрести на неприятности, я молча отошла и вернулась к созданию букета. Учение Альфреда о том, что некоторые только и хотят видеть мою слабость, развеивало злобу, позволив мне окунуться с головой в любимое дело. Может со своим уродством я никогда не встречу здесь любящих и надежных людей, зато хоть можно пока заниматься делом, которое мне по душе.

Но мужчина не унимался и усердно старался подливать масла в огонь, рассказывая обо мне небылицы, якобы услышанные от Альфреда. То я ругаюсь с клиентами и бью посуду, то нарочно пачкаю их одежду. А уж за россказни, что я якобы делаю всю работу с грязными руками, хотелось и вовсе обругать шутника!

После чаепития Ландольф принялся оценивающе разглядывать свой букет. Делала его я, поэтому, разумеется, мужчина сразу же разглядел на бутонах несуществующих мелких жуков и жухлые листья, а Аделаида, потакая ему, сделала на цветы приличную скидку! А ведь мне сейчас, чтобы пройти испытательный срок, важна каждая монета выручки!

С досады сжимая губы, я провожала взглядом ненавистного гостя, не переставая при этом наводить на столе порядок. Прикрыв дверь, начальница озарила меня угрюмым взглядом. Ноги, казалось, вот-вот подкосятся от напряжения. Ох, неужели она хочет меня уволить?

— Госпожа Аделаида, слова Ландольфа… Это неправда! Я никогда…

Властным жестом женщина заставила меня притихнуть.

— Вот только не надо сейчас оправдываться. Просто продолжай свою работу. Ландольф и раньше слыл тем еще ушлым пареньком, с тех пор не особо-то что-то и изменилось. Не забывай — мое условие о выручке все еще в силе! Отнесись к делу серьезно если хочешь сохранить работу.

В этот момент я даже как-то зауважала эту пусть и строгую, но все же понимающую женщину. Так легко на душе стало от осознания, что не все люди верят слухам и предпочитают увидеть все своими глазами.

Остаток дня прошел вполне спокойно: волноваться уже почти не приходилось, а работа шла на удивление легко, будто она предназначена мне судьбой. Да, требования у Аделаиды были нескромные — даже пообедать я могла пойти только с ее разрешения и только в определенное время. Опаздывать нельзя было ни на минуту во избежание неприятностей и потерь в зарплате! Еще женщина требовала всегда и везде соблюдать чистоту: на полках не должно быть ни пылинки, склянки на них должны стоять идеально ровно, после работы с цветами все инструменты и ленты должны находиться только на своих местах, а на самой столешнице не должно быть ни мусоринки! Хотя последнее требование я вполне понимала — сама не люблю, когда кто-то разбрасывает мусор или свои вещи. Единственное, что мне не нравилось — это угощение якобы важных клиентов, но со временем я поняла, для чего Аделаида так делала: куда приятнее заходить в гостеприимное местечко!

О своих приключениях я решила не рассказывать Хильде. Все же прошло вполне хорошо, зачем давать пожилой женщине повод волноваться? Поэтому я лишь заверила ее, что у меня все отлично, а дальше мы после ужина занялись каждая своими делами.

Разглядывая маленькие и белоснежные, словно звездочки, цветочки, я, облокотившись на подоконник, мечтательно шептала немым друзьям свои секреты. О том, каким редкостным гадом оказался Ландольф, и о том, как прошел мой первый день. Сон стремительно подкрадывался, и мне даже казалось, будто цветы шептали в ответ, что все будет хорошо…

На следующий день я уже освоилась и сразу немедля приступила к работе. Привычку здороваться с Аделаидой я, кстати, решила не забрасывать. Кто знает, может женщине не хватает вот таких банальных и теплых слов, вот и проявляет характер? О ней вон сколько всяких слухов ходит…

Дела мои, к сожалению, шли не так хорошо, как хотелось бы. Сегодня Аделаида уже почти не помогала мне с продажами, и все зависело лишь от меня. И бог с ними, с этим чаем и булочками, это лишь малая часть беды… Клиенты мне попадались такие, что при одном лишь взгляде на меня либо разворачивались, либо нехотя заводили разговор, покупая не так много, как хотелось бы. От такого поведения сердце все больше обливалось кровью.

Неужели я и вправду такая непривлекательная, что меня надо обходить стороной? Неужели мне никогда не исполнить желаемое и не обрести друзей и любовь?

В начало третьего рабочего дня я вступала с раздумьями о возможном исходе. В глубине души я надеялась, что мне удастся получить работу и не ударить в грязь лицом, но едкая капля сомнения при этом настойчиво зудела в голове в надежде прорастить в моем сердце семена отчаяния. Масла в огонь подливало волнение за выручку: как бы я ни старалась, ее катастрофически не хватало, чтобы пройти испытательный срок. Конечно, можно было бы понадеяться на доброту Аделаиды, но страх остаться без работы разгорался внутри меня с каждой минутой.

В конце рабочего дня владелица магазина ненадолго вышла по своим делам, оставив меня одну. После подсчета выручки стало понятно, что набранной суммы явно не хватит для выполнения уговора. Можно было бы, конечно, и пожертвовать часть своих денег ради сохранения работы и купить какие-нибудь цветы, но вот как оценит такой ход Аделаида оставалось загадкой. Что, если она вышвырнет меня за обман?

Как назло, через несколько минут после ухода начальницы пошел дождь. Крупные капли непрерывным потоком хлестали по листьям, дорогам и крышам, нещадно заливая все вокруг. Разбегаясь кто куда, люди стремительно исчезали с улиц, а вместе с ними испарялась моя надежда выполнить уговор. Теперь-то клиентов уж точно не дождешься…

Растерянно уставившись в пол, я, вслушиваясь в шум дождя, смиренно выжидала последние минуты своей работы, как вдруг в уши ударил знакомый звон придверного колокольчика. Вид возникшего на пороге мужчины заставил меня на миг замереть от удивления. Эти волнистые волосы цвета кофейных зерен, темные штаны и молочного цвета рубаху просто никак не спутаешь… Передо мной стоял тот самый таинственный незнакомец! И лишь при взгляде на его лицо мне пришло осознание, что за повязка украшала его голову. И нет, это совсем не защита от жаркого солнца…

— Ох, вот это погода разыгралась не на шутку, конечно, — с досадой проговорил гость, помотав во все стороны головой, словно оглядываясь. — Простите, что явно помешал вам в столь поздний час, но, может, вы позволите мне переждать, пока ливень не поутихнет?

Такой добрый, приятный до дрожи голос! Его отзвуки пронеслись по телу неведомым и приятным теплом. Мрачная погода за окном и мое незавидное положение как работницы в тот миг отошли на второй план, пробудив во мне желание помочь гостю.

— Доброго вечера. Конечно, вы можете переждать непогоду у нас. Давайте я покажу вам, где можно присесть.

— Не стоит утруждаться, я и сам найду, — неловко отмахнулся гость, попятившись и пристроившись на диванчике неподалеку. Воцарилась неловкая тишина. Мужчина молчал и потерянно смотрел в пол, перебирая сцепленные замком пальцы, а я не знала, как бы начать разговор. Можно было бы предложить ему товар в надежде получить дополнительную выручку, но делать этого совсем не хотелось. Вместо этого мою голову почему-то заполонили мысли, что, несмотря на явный недостаток в виде отсутствующего зрения, мужчина оказался очень даже привлекателен. Почему-то меня одолело настойчивое желание проявить к нему знак внимания, открыть свою душу!

— Вот, угощайтесь. Горячий напиток поможет согреться и не заболеть, — произнесла я, присев рядом и протянув гостю небольшой поднос с чашкой еще теплого ягодного чая и булочкой. Да, Аделаида наказывала, чтобы я угощала только важных гостей, но все равно вряд ли кто-то еще придет в такой ливень, не пропадать же добру. Мужчина тихонько поднял взгляд в мою сторону и трепетным, медленным движением взял в руку чашку.

— Ох, спасибо! — гость отпил глоток и улыбнулся, наслаждаясь теплом разливающегося по его телу напитка. — Очень вкусно.

— И не забудьте булочку, — игриво подметила я, указав на круглую, мягкую маленькую сдобу, украшенную белоснежной сахарной пудрой.

— Ой, вы точно меня закормите! — усмехнулся незнакомец, одним движением откусив сразу больше трети угощения. — Спасибо! Вы такая добрая… Не от каждого человека сейчас встретишь подобное гостеприимство, особенно к таким, как я.

С последними словами голос его дрогнул, отдавшись в моем сердце сочувствием. Если уж меня все поголовно готовы смешать с грязью, то не представляю, что пережил он…

— Не стоит благодарности. Чувствуйте себя как дома и не волнуйтесь.

Тихонько сидя рядом, я с трепетом наблюдала, как молодой человек уплетал сдобную булочку, запивая ее чаем. Какой же он все-таки красивый несмотря на эту повязку! А его сильные руки и рельефная грудь, выглядывающая через разрез слегка расстегнутой рубашки… От одной лишь мысли, что этот человек являлся мне во сне, становилось не по себе. Почему именно он?

Опомнившись, что дела сами себя не сделают, я тихонько поднялась и занялась рабочими делами, то и дело краем глаза бросая на гостя любопытные взгляды. К окончанию дня всегда требовалось все привести в порядок, иначе Аделаида могла и рассердиться. Конечно, было до боли жаль расставаться с этим местом, но при этом, напоследок, мне хотелось хотя бы достойно попрощаться с женщиной, что научила меня делу цветочницы и доверяла мне все эти дни.

— Давно здесь работаете? — вдруг заговорил гость, поставив на поднос пустую чашку.

— Несколько дней, — ответила я, растерянно пожав плечами и забрав из его рук посуду.

— Должно быть, вы очень любите свое дело, раз с таким теплом относитесь к гостям.

— С добрыми и приветливыми людьми я иначе и не могу.

— Тогда вы прекрасный человек. Встретить вас — величайшее счастье!

Почему-то щеки жарко загорелись от смущения, а губы сами согнулись в улыбке. После вечных упреков и насмешек так непривычно слышать от незнакомых людей добрые слова…

— Не стоит, я всего лишь выполняла свою работу.

Гость привстал с дивана и ухватился за краешек подноса, который я еще не успела унести.

— Еще как стоит. Лично мне не грех сказать несколько теплых слов прекрасной девушке.

«Прекрасной девушке»… В обычном случае можно было бы счесть его слова за издёвку, но, к счастью, я вспомнила, что гость просто не мог видеть моих изъянов, вот и отвесил лестный, по его мнению, комплимент.

— Благодарю. Вы тоже очень милый молодой человек.

Лишь скрывшись в смежной комнате с посудой в руках, я осознала, что ему сказала. Наверняка он мог подумать, что мне хочется добиться его внимания, как парня к девушке! Кому же понравится, если к нему так нагло будут вешаться на шею?

Но, к моему удивлению, гость сохранял спокойствие и также тепло улыбался, будто ничего страшного не произошло и его все устраивает.

Опять тишина… В этот раз волнующая до мурашек! Когда незнакомец снова присел на диван, я, доделав дела, тихонько пристроилась рядом. Почему-то впервые за долгое время мне очень захотелось самой завязать беседу! Мужчина вроде бы ни о чем не догадывался, а мне же казалось, будто рядом со мной оказалась родственная душа.

— Кажется, ливень потихоньку стихает, — произнес он, с умным видом подняв указательный палец. — Еще немного, и придется покинуть вас, хотя так не хочется.

— У вас настолько чуткий слух? — полюбопытствовала я, тщетно пытаясь вслушаться в шум тарабанящих по крыше капель.

— Да, со временем привыкаешь и не к такому, — не сводя взгляда с окна, собеседник неловко улыбнулся и почесал макушку. — И невольно завидуешь тем, кому не надо носить повязку…

Так хотелось сказать, что она ничуть его не портит, но я воздержалась и тихонько угукнула в ответ. По себе знаю, как обидно слышать упоминания о собственном недостатке…

Весьма некстати на пороге все же возникла владелица магазина.

— Доброго вечера, — незнакомец привстал, чтобы любезно поприветствовать вошедшую женщину, а та, захлопнув мокрый зонтик, лишь смерила того в ответ холодным оценивающим взглядом.

— Ага, добрый, с такой-то погодой, — буркнула Аделаида, равнодушно шагнув в смежную комнату. Увидев еще не убранную посуду, женщина недовольно покосилась на меня, но ни слова не сказала, однако душа моя уже предчувствовала неприятный разговор.

Пока начальница копошилась в другой комнате, я растерянно смотрела в окно на затихающий дождь. Так не хотелось прощаться с гостем, и так не хотелось, чтобы этот день заканчивался…

— Ну что ж, Эрика, пришла пора решить судьбу твоего испытательного срока, — услышав знакомый голос, я обреченно вздохнула и повернулась к хозяйке магазинчика.

— Слушаю вас.

Аделаида равнодушным жестом протянула мне бумагу, где была записана выручка, и я горько ахнула, еле сдерживая крик от резко нахлынувшей на меня обиды. Оказывается, не хватило совсем чуть-чуть, буквально несколько монет! Продай я на пару цветков больше, и место осталось бы за мной!

— Как видишь, тебе не удалось собрать нужную выручку. Согласно уговору, я вынуждена с тобой проститься.

— Но… Но ведь не хватило всего пару монет! Госпожа Аделаида, пожалуйста, дайте мне шанс! — выдавила я от отчаяния, из последних сил сдерживая слезы, но женщина была непреклонна.

— Уговор есть уговор. Придется тебе поискать другое место.

Расстроенно опустив голову, я шагнула в сторону смежной комнаты, чтобы забрать сумку и навсегда покинуть магазин, но меня остановили слова незнакомца в повязке. Оказывается, он не ушел и все это время подслушивал за происходящим, а я на эмоциях и не заметила.

— Простите, а могу я купить у вас цветы? — немного повертев головой, мужчина указал на ящик с рассадой алых роз. — Скажем, вот эти.

— Рабочий день, конечно, подошел к концу, но если вам хочется, то пожалуйста, — не ожидая подобного вопроса, Аделаида на секунду бросила на меня растерянный взгляд и дала указание. — Эрика, обслужи гостя.

Придя в себя, я ухватила садовую лопатку и спешно подбежала к рассаде.

— Они еще не дали бутоны, но ростки здоровые, со дня на день зацветут. Уверены, что хотите именно их?

— Ничего страшного, меня все устраивает.

— Хорошо, сколько вам нужно? — поинтересовалась я, приложив лопатку к самому здоровому и симпатичному, на мой взгляд, кустику.

— Весь ящик, пожалуйста.

На мгновение я замерла, удивившись услышанному.

— Эм, вы уверены? В одном ящике два десятка ростков.

— Да, — сквозь повязку не было видно глаз незнакомца, но и без этого мне удалось оценить его уверенность. — Давайте их все.

Из небольшого тканевого мешочка гость отсчитал несколько монет и протянул их мне.

— Столько хватит?

— Да, конечно! — ответила я немного растерянным голосом. Все никак не могла поверить, что это действительно не сон!

Приняв деньги, я подошла к ящику, чтобы поднять его и вручить незнакомцу, но тот потянулся к рассаде сам.

— Он тяжелый, я сам унесу, спасибо, — его рука нечаянно коснулась моей, и я смущенно отстранилась, давая возможность покупателю забрать причитающийся ему товар. — Аделаида, у вас такая чудесная и прекрасная работница! Берегите ее… — с этими словами мужчина покинул магазинчик под грустный звон придверного колокольчика. Дождь к этому времени стих, но не перестал лить окончательно и противно моросил, и это еще больше нагоняло тоску на душу. Все-таки таинственный незнакомец не успел переждать непогоду… Да еще и вся эта беда с потерей работы… Что же я скажу Хильде? Женщина пристроила меня, а мне теперь нечем будет ей ответить за добро!

— «Прекрасная», хах… Что ж, раз уж так вышло, то можешь продолжать работу, — выдавила из себя начальница, с холодным взглядом пересчитав выручку. — Иди домой и отдыхай. Завтра жду тебя как обычно.

От удивления я забыла, как надо дышать. Я не ослышалась? Аделаида сохранила мою должность?

— Ну чего встала как вкопанная? — рыкнула начальница. — Иди домой уже, мне тоже отдохнуть надо. Или тебе хочется поработать всю ночь?

Спешно собрав вещи, я выскочила из магазина и поспешно зашагала в сторону дома Хильды. Через пару минут дождь совсем стих, и какое-либо присутствие непогоды выдавали лишь лужи, образовавшиеся на улице.

По дороге к жилищу старушки я размышляла о том, что сегодня случилось. Гость с повязкой не просто оказался добрым и прекрасным душой парнем, но еще и очень помог мне. Кто бы в здравом уме стал бы вот так выручать совсем незнакомого человека? На душе стало так легко и приятно, будто под ногами вместо земли образовался пух. А его взгляд… Несмотря на повязку, он все равно казался ярким!

По возвращении обратно Хильда, разумеется, заприметила мое хорошее настроение, поэтому пришлось рассказать ей о том, что мне удалось пройти испытательный срок. А вот секрет о незнакомце мне захотелось сохранить при себе. Да, я помнила предсказание старушки и тот таинственный сон, но разве можно было мне рассчитывать на чувства, хотя бы отдаленно похожие на то волшебство, что происходило ночью? Несмотря на возможную болезнь, мужчина все равно выглядел привлекательно, но вот мог бы он испытывать ко мне нечто подобное? Или для него, как и для других горожан, я тоже белая ворона?

Засыпала я с надеждой и желанием увидеть того мужчину вновь. Очень уж хотелось поблагодарить его за добрый поступок, благодаря которому мне удалось не остаться без работы и денег. Да и о розах я ему ничего рассказать не успела…

Глава 8

Следующим утром я пришла на работу вовремя, но меня все равно ждал не самый приятный разговор.

— Эрика, ты помнишь, что я говорила насчет угощений? — буркнула начальница, недовольно сдвинув брови и скрестив на груди руки.

По спине пронесся пугающий холодок. Казалось, будто Аделаида испускала его одним лишь взглядом.

— Разумеется, — невозмутимо ответила я, выпрямившись после ухода за розами с инструментом в руках. — Вы просили угощать чаем и сладостями важных клиентов.

— Правильно, — кивнула женщина. — Только как это относится к мужчине, которого я увидела в зале вчера вечером?

Даже к гадалке ходить не понадобилось, чтобы догадаться, из-за чего она могла взбеситься.

— Вы же видели, какой дождь лил на улице, а уже близился конец рабочего дня. В такую погоду даже собака лишний раз нос из будки не высунет, что уж о людях говорить. В лавку зашел чуть промокший гость, почему бы не предложить ему чаю? — размышляла я, вопросительно разведя руками. — Все равно эта булочка уже никому не пригодилась бы.

Аделаида подозрительно молчала, не сводя с меня злобного взгляда. Ее поседевшие брови задергались, а желваки зашевелились, явно показывая, как женщина нервничает.

— Это не значит, что надо кормить теперь кого попало!

— Может у этого мужчины небогатая одежда и нет несчетного множества денег, но он все равно в моих глазах был важным клиентом. Вспомните, сколько саженцев он купил… Если бы не его покупка, то мы бы с вами сейчас не разговаривали. Хотите наказать меня за булочку, которую все равно бы выбросили?

— Человек не станет важным гостем лишь оттого, что вдруг приглянулся твоему взгляду, — фыркнула начальница. — За это угощение вычитаю с твоей дневной оплаты. В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем кого-то угощать, если не хочешь в итоге покормить бедняков за свой счет. И не дай бог выйдет так, что действительно богатому клиенту не хватит угощения: оштрафую так, что мало не покажется! Понятно?

— Я все поняла, госпожа Аделаида, — ответила я, крепко сжав губы в надежде не сорваться и сохранить невозмутимый взгляд. — Еще какие-нибудь указания будут?

— Просто работай, Эрика! — процедила та сквозь зубы. — Я же пока что пройдусь, нужно доделать кое-какие дела. Постарайся не наделать глупостей.

Сказав это, хозяйка покинула лавку, оставив меня здесь одной. Я старалась не подавать виду, но как же меня распирало от злости и обиды! Аделаиде, похоже, совсем неведомы сострадание, доброта, желание помочь… Все, что она может, так это жадничать каждую монету! Вот что она сделала бы с этой испортившейся со вчерашнего дня булочкой? Как будто она бы стала сама ее есть… Что ж, по крайней мере мне душу грели добрый поступок и теплые слова необычного гостя с повязкой. И любимое занятие, разумеется.

Во время работы видение прекрасного незнакомца еще несколько раз возникало в моей голове. Его лестные слова, приятный голос, а эта улыбка… Через повязку не было видно его глаз, но сердце словно чувствовало его теплый взгляд!

Аделаида в течение дня несколько раз возвращалась с каким-либо товаром в охапке, отпускала меня на перерыв и потом снова уходила. Чем быстрее близился конец смены, тем больше меня изъедало любопытство. Очень уж хотелось еще раз увидеть мужчину, который добрым поступком помог мне сохранить работу.

Остаток дня прошел вполне спокойно, но были поводы и понервничать. Несколько клиентов считали должным уколоть меня за недостатки внешности: то негоже такое скромное платье носить работнице в столь шикарном магазинчике, то кто-то подшучивал, поглядывая на мою левую щеку, мол уж не садовой ли лопаткой себе в лицо зарядила. Я старалась сохранять спокойствие и просто продолжала выполнять свои обязанности, но злость на такое хамское поведение так и распирала меня изнутри. Можно было бы не скромничать и ответить как есть, но что-то мне подсказывало, что если я опущусь до перепалки, то быстро лишусь работы. А ведь она мне очень нужна!

К окончанию смены я думала лишь о том, чтобы поскорее вернуться в скромный домик Хильды, но все мысли мгновенно улетучились, когда моему взору предстал знакомый на вид мужчина.

Молодой человек в повязке, что вчера выручил меня своей покупкой, стоял неподалеку от входа и шаркал по земле носком ботинка, но резко встрепенулся, услышав знакомый звон колокольчика и хлопок входной двери магазинчика.

— Добрый вечер. Поздравляю с окончанием рабочего дня.

Снова тот самый теплый голос и добрая улыбка. Щеки мои вновь побагровели от подобного внимания пуще помидора, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Добрый вечер. Если бы не ваша помощь, то никакого рабочего дня сегодня и не было бы. Вчера я не успела сказать этого, но… Спасибо вам!

— Не стоит благодарности. Милой и отзывчивой девушке просто грех не помочь в беде, — на мгновение молодой человек отвел взгляд в сторону, а потом вновь повернулся ко мне. — Чем планируете заниматься? Может, вы хотите немного прогуляться по вечерним улицам Марфурта?

В каком-то другом случае я ни за что бы не согласилась пойти на прогулку с незнакомым человеком, но какое-то неведомое чувство подсказывало мне, что этому мужчине можно верить. Незримая сила словно тянула меня к родственной душе, и мне не удалось сдержаться.

— С радостью прогуляюсь с вами и поизучаю улицы города. Спасибо!

— Что ж, тогда идемте.

Получив мое согласие, мужчина улыбнулся, и мы вместе, бок о бок, неторопливым шагом пошли по окраине дороги, вымощенной камнем.

— Поизучать улицы, значит-с… — размышлял он, задумчиво почесывая выбритый подбородок. — Давно приехали? И откуда, если не секрет.

— Чуть больше недели назад приехала, из соседней деревни, — ответила я, почему-то ни капельки не смутившись подобному вопросу. — Как из приюта выпустилась, так сразу сюда и отправилась. Тогда я не осознавала, какую глупость вот-вот совершу, и никто ж даже отговорить меня не пытался…

— Почему? — мужчина так сильно поднял брови, что даже в глаза сквозь повязку смотреть не понадобилось, чтобы понять его удивление.

— Глупо было приезжать, не имея рядом не то что семьи, а хотя бы друзей или знакомых, которые помогли бы на первых порах делом или советом. Сейчас, к счастью, мне есть где жить, а ведь все могло сложиться совсем не так…

Собеседник шевельнул нижней губой, будто ему грустно.

— Наверное, вам было очень одиноко и страшно одной, без друзей… Но я могу помочь вам решить эту проблему.

— Как это? — поинтересовалась я, удивленно вздернув бровь.

— Имя мое Генрих, — молодой человек протянул мне открытую ладонь в знак приветствия. — Милая Эрика, добрая цветочница, могу я стать вам надежным другом?

От растерянности я замерла на месте, уставившись взглядом в то место темной повязки, где могли быть глаза мужчины. После всех насмешек, с которыми мне довелось столкнуться, было как-то трудно поверить, что кто-то мог искренне предложить мне дружбу. Взять даже Кристу, например… После нашего знакомства она тут же исчезла, ни разу даже не заглянув в таверну, где я остановилась, а сама назвала мне неправильный адрес. Откуда мне знать, что и сейчас не случится то же самое?

«Ему можно верить!» — шептал мне в голове внутренний голос, всеми силами разгоняя сомнения.

— Хорошо, — прошептала я, медленно протянув руку и коснувшись его ладони. Едва уловимым движением он нежно положил свободную руку сверху, тем самым создав своеобразный замок. Несколько секунд мы так и стояли, не проронив ни слова, а потом Генрих освободил мою руку, и мы продолжили путь как ни в чем не бывало.

— Вот и отлично. Отныне и впредь давай будем звать друг друга по имени, а то как-то неловко получается. Тебе, как я понял, восемнадцать лет?

— Угу, — неловко промямлила я, опустив взгляд и немного вжав голову в плечи.

— А мне двадцать один, — Генрих улыбнулся и необычно мотнул головой, будто хотел мне подмигнуть. — Как видишь, я ненамного тебя старше, а значит, есть еще один повод обращаться ко мне по имени или на «ты».

— Мне понадобится время, чтобы привыкнуть, но я согласна.

— Что ж, Эрика, давай немного прогуляемся, и я провожу тебя домой. Тебя же наверняка ждут, не так ли?

— Да, ждет, — ответила я, дружелюбно кивнув. — Одна добрая старушка, но она не будет против, если я немного задержусь.

— Тогда не будем заставлять хозяйку дома ждать слишком долго. Идем, — парень тихонько ухватил мою руку, и мы продолжили нашу небольшую прогулку, не забывая при этом общаться обо всем, что только приходило в голову. С каждой минутой недоверие к новому знакомому постепенно исчезало, заменяясь дружеской верой. Почему-то мне казалось, что Генрих и вправду так просто меня не бросит, не исчезнет из моей жизни, как это сделала Криста, и не сделает больно, как любят поступать другие люди…

— Генрих, могу я задать тебе один вопрос?

— Конечно! Внимательно тебя слушаю.

Я остановилась, протяжно выдохнула и задала вопрос ребром.

— Почему ты помог мне вчера? Мало кто в городе способен прийти на помощь незнакомому человеку…

«Особенно такому, как я…» — хотелось добавить, но я воздержалась. Генриху, возможно, досталось куда сильнее, чем мне. Зачем бередить человеку возможные раны?

— Тебе самой, может, это не заметно, а вот я со стороны почувствовал, с каким трепетом ты относишься к своей работе. Тебе же нравится работать с цветами, не так ли?

— Да, очень нравится, ты угадал. Больше всего на свете… Но обычно людям все равно на мечты других. Их интересует лишь собственная выгода.

Я сжала губы и задумалась. Парень же ничего не видит, как можно разглядеть при этом мою любовь к какому-то делу?

— Возможно, тебе покажется это странным, но я другой, Эрика. Мое детство тоже легким не назовешь, но судьба показала мне, как важно сохранять здравый рассудок и доброту в душе. Поэтому для себя я решил, что буду помогать тем, кто чист душой и сердцем. Твоя вчерашняя ко мне забота лишь тому подтверждение. Этот теплый ягодный чай и сладкая булочка… Их вкус я помню до сих пор, поэтому просто не мог поступить иначе. И раз сегодня ты по окончании рабочего дня вышла из магазина, значит, моя помощь помогла, чему я очень рад.

Даже ответить не успела, как вдруг Генрих остановился прямо на дороге, поморщился и болезненно застонал, обхватив голову руками. Другие люди, завидев нас, лишь мотали головой, фыркали и равнодушно проходили дальше, не придавая происходящему никакого значения. Я же в этот миг испугалась не на шутку. Сердце учащенно забилось от страха, будто вот-вот случится что-то плохое!

— Генрих, что с тобой? — пролепетала я, взволнованно вглядываясь в его лицо в надежде понять происходящее, но все оказалось тщетно.

— Мой дар… Голова… Больно… — шептал он, не переставая морщиться от пронзившего его приступа боли.

— Что мне сделать? Как помочь? Может, позвать кого-нибудь?

Пересилив недуг, Генрих отпустил голову и медленно пошел вперед, будто ничего не случилось.

— Не надо, мне уже гораздо легче. Идем, я провожу тебя до дома. Покажешь дорогу?

— Ты уверен? — переспросила я, засеменив с ним рядом. — Если плохо, то надо либо к целителю обратиться, либо отдохнуть, а дойти я и сама могу.

— Отдых мне поможет, но сначала я отведу тебя обратно, — возразил Генрих. — Не переживай, такое в последнее время иногда случается. Посплю и буду бегать пуще прежнего, не волнуйся.

Ага, как не испугаешься тут, когда человеку плохо?

Остаток пути мы провели в тишине. Генрих больше не морщился и в целом шел так, будто никакого недуга и не было, но тревога все равно билась в моем сердце, стремительно нарастала, давя на стенки груди.

Неподалеку от дома Хильды я вдруг вспомнила, что не хотела бы лишний раз показывать, где живу. Мы с Генрихом знакомы всего второй день, да и ему сейчас плохо, знакомить с ним хозяйку дома сейчас точно не стоит! Да и Хильде может не понравиться визит моего нового друга. Подумает еще, что я привожу к ней кого попало, хотя живу тут, между прочим, на птичьих правах!

— Дальше я дойду сама, тут недалеко, — попробовала намекнуть я, остановившись в паре кварталов от нужного места. — А вот тебе очень нужно отдохнуть. Мне кажется, или ты побледнел?

Генрих уткнулся носом в землю, будто грустно потупив взгляд.

— Ты права, отдых мне и вправду не помешает. Скажи, могу я рассчитывать на нашу встречу завтра?

Пару секунд я молчала, раздумывая над ответом. Несомненно, я была бы рада встрече с Генрихом, но при этом мне не хотелось, чтобы ему из-за этого стало хуже.

— Буду рада нашей встрече. Только обязательно отдохни, хорошо?

Парень потянулся к моей руке, словно желая коснуться ее, но в последний момент передумал.

— Обязательно отдохну. Завтра проснусь как огурчик, вот увидишь. До встречи, Эрика.

Немного попятившись и помахав мне на прощание, Генрих развернулся и пошел по обратному пути. До самого последнего момента я провожала его взглядом, пока силуэт нового друга не исчез в последних лучах солнца.

По возвращении домой меня терзали смешанные чувства: я была рада новому знакомству, но при этом волновалась о самочувствии парня, предложившего ту самую дружбу. Сколько разных болезней мы повидали в приюте и деревне, аж вспоминать страшно! Очень не хотелось бы однажды узнать страшную весть о смерти строптивого парня с повязкой…

Хильда встречала меня с улыбкой, особо ни о чем не допытываясь. Лишь сказала, что видит, как светится от радости моя душа, и напутствовала продолжать в том же духе.

«Вот так, гони сомнения прочь!» — ее добрые слова, словно мелодия, раз за разом звучали в моей голове, пока я готовилась ко сну и ухаживала за своими цветами. У толстянки распустилось еще больше маленьких, словно звездочки, цветочков, а еще фиалка решила далеко не уходить от своего собрата и порадовала меня новым назревающим бутоном.

Какое-то время мне никак не удавалось уснуть. Я все думала о Генрихе и его возможном самочувствии. Он так морщился, что нельзя было даже подумать об обмане! Вдруг он серьезно болен, но по какой-то причине скрывает это?

Поежившись, я посильнее укуталась в одеяло и перевернулась на другой бок. Не хотелось даже и думать о том, что все могло быть настолько плохо.

«Мой дар… Голова… Больно…» — его жалобные слова отдались эхом в моем разуме. Дар? Что бы это могло значить? И что это за дар такой, что приносит своему владельцу лишь боль? Конечно, магия наверняка разная на свете бывает, и мне всего этого не понять, но ведь не должна же она вредить своему владельцу! На Генриха же в тот момент было страшно смотреть!

В мире снов ко мне также явился мой новый друг. Теперь уже в облике человека, не силуэтом, и такой вид мне нравился еще больше. Вместе мы сидели у костра, посматривали на потрескивающее пламя и делились друг с другом историями из жизни, случившимися до нашей встречи. Я, например, рассказала, как мне за шиворот однажды заполз огромный шмель. Он кружил вокруг меня, словно возмущаясь моему вмешательству в жизнь цветов, и незаметно подлетел сзади. Почувствовав щекотку, я почесала рукой в том месте, а через секунду по спине от шеи волной разошелся приступ боли. Лишь по пошатывающемуся шмелю, что вылез у меня из-под платья без жала, стало понятно, что же случилось. Ужалил, гад! Вот и чем я ему не понравилась? Мама тогда заботливо обработала место укуса целебной мазью, но несколько часов рана нещадно жгла, будто меня уронили на поляну, усеянную крапивой. С тех пор как-то удалось мне научиться дружить с насекомыми, больше они меня почти не жалили. Пара укусов, разумеется, не считается.

Генрих внимательно слушал мою историю и не перебивал, не забывая при этом иногда подбрасывать в костер свежие дрова. Чуть позже ловким движением парень выудил из-под углей печеную картошку, которую мы с удовольствием съели, когда та остыла.

Держа двумя руками у рта большой запеченный клубень, я с неким трепетом смотрела на своего нового друга, который не только умудрился явиться ко мне ранее во сне, но и теперь возник в реальности. Может, это и есть его дар? Но почему тогда столь прекрасная магия приносит ему боль?

Весьма не вовремя сон рассеялся, напомнив мне яркими лучами зари о наступлении утра. Пришла пора снова собираться на работу, и за всеми заботами я на время отвлеклась, уделяя тщательное внимание приготовлению завтрака.

После сытной трапезы Хильда вновь благословила меня на успешный день, а я неторопливым шагом направилась в сторону лавки. Сверля землю задумчивым взглядом, я вновь вспомнила о Генрихе. Он вроде как хотел встретиться со мной сегодня. Только вот зачем? Ему же куда важнее отдых, чтобы скорее выздороветь, разве нет? Нельзя же, в конце концов, менять свое здоровье на дружбу…

Вышагивая из-за угла дома, что служил ориентиром на пути к лавке, я увидела среди людей знакомую фигуру и замерла в удивлении. Эту повязку на лице и волосы темного шоколада так просто не спутаешь… Но что он здесь делает? Разве ему не нужно отдыхать?

Похоже, парень не удержался и решил исполнить обещание о встрече пораньше. Только вот у меня рабочий день, о чем придется ему тонко намекнуть. Заодно, пожалуй, поинтересуюсь у него о здоровье. Времени до начала смены еще много, поэтому, я надеюсь, Аделаида не разозлится…

Глава 9

Скромно пряча за спиной левую руку, друг шел мне навстречу, пока мы не встретились у входа в магазин.

— Доброго утра, Генрих. Конечно, я рада тебя видеть, но разве стоило приходить так рано? Тебе же нужен отдых…

— Доброго утра, Эрика. Не переживай так, мне уже гораздо лучше. Я не смог удержаться, чтобы не пожелать тебе удачного дня и не преподнести вот это, — вздохнув для храбрости, парень протянул мне спрятанный за спиной букет из полевых цветов. Ромашки, маки, васильки, медуницы — яркие разноцветные бутоны, словно миниатюрная радуга, при одном лишь взгляде на них так и заставляли улыбаться, а здесь еще и подарок от друга, так что мне не удалось сдержаться.

— Ох, какая красота! Спасибо! — ответила я, приняв из рук мужчины букет и уткнувшись в него носом. — Чудесно пахнут.

Насчет аромата, кстати, лгать вовсе не пришлось. Многие люди удивлялись и крутили пальцем у виска, а мне вот всегда нравился запах, исходящий от любых цветов. Да даже просто запах скошенной травы уже вызывал некую легкость, а уж что говорить об этих ярких бутонах? Разве что запах некоторых сорняков или лопухов немного неприятный, но и с этим при должном старании можно смириться.

— Тебе правда нравится? — в его голосе прозвучали настолько удивленные нотки, как будто этот яркий букет никак не должен был прийтись мне по душе.

— Конечно! — ответила я не задумываясь. — Мне раньше никогда не дарили цветы, да и вот так понюхать бутоны и ощутить сладкий аромат тоже здорово. Спасибо! Мне правда очень приятно!

Парень с облегчением выдохнул и улыбнулся.

— Тогда я рад, что тебе понравилось. Скажи, могу ли я сегодня рассчитывать на еще одну вечернюю прогулку? Провожу тебя домой после работы, как и вчера.

— Можешь, — ответила я, изо всех сил стараясь не покраснеть от смущения прямо на месте. — Сначала, правда, надо дожить до конца рабочего дня.

— Уверен, ты справишься. Я в тебя верю.

Его рука словно невзначай коснулась моей. Не знаю, чего Генрих хотел: помочь подержать букет или же просто проявить внимание, но так тепло от этого жеста стало, что дыхание сперло. Сразу вспомнились слова Иммы про бабочек в животе и про то, как прекрасно и волнующе подобное чувство… Неужели это оно?

— С тобой точно все хорошо? Может, тебе стоит и сегодня отдохнуть? Я не хочу, чтобы тебе снова стало плохо…

— Этого не будет, — заверил меня друг. — Не переживай, со мной все будет хорошо.

Ненадолго сжав губы в раздумьях, я кивнула и дала ответ:

— Хорошо. Тогда до встречи вечером?

— До вечера. — Генрих ярко улыбнулся, будто ребенок, обрадовавшийся новой игрушке. — Я зайду за тобой после работы.

Проводив парня взглядом, я еще раз вдохнула сладкий аромат цветов и вошла в магазинчик. Аделаида копошилась по своим делам в смежной комнате и даже не выглянула, но мне от этого не было ни холодно ни жарко.

— Проходи, Эрика, и готовься к работе. Я скоро выйду.

В ответ на ее глухой и недовольный голос я растерянно поморщилась и подошла к рабочему столику, чтобы найти удобную вазу для букета. В итоге, чтобы, если что, не злить начальницу, просто взяла большую пустую банку, которую и наполнила водой. Менее, чем через минуту окно у рабочего столика цветочницы украшал пусть и простой с виду, но такой яркий букет… От одного лишь взгляда на него и так солнечный день казался еще ярче, а в груди будто разгоралась искорка счастья. Со мной ни разу не случалось ничего подобного, и как же, оказывается, это чувство приятно!

Но радость моя не была долгой. Доделав свои дела, начальница вышла в зал и первым же делом заметила объект якобы преступления.

— Это еще что за веник? — рыкнула Аделаида, указав морщинистым пальцем в сторону окна, где я и пристроила букет.

— Это не веник, а цветы, — парировала я, сжав от волнения в руках юбку платья. — Мне их только что подарили. Когда смена закончится, я унесу их домой.

— Огрызаешься, значит, да? А вредителей от своего полевого веника ты выводить сама потом будешь?

— Что вы, госпожа Аделаида, да тут ни одного малейшего жучка даже нет! Сами посмотрите!

— Мне плевать, живет там кто-то или нет, цветы нужно убрать из магазина. Избавься от них. Сейчас же!

— Что вы, да разве так можно? Это же подарок от всего сердца! Я не могу просто так взять и выбросить их!

В глазах начальницы, казалось, вот-вот разгорится настоящий огонь.

— А если я пригрожу штрафом? Скажем, размером в половину дневной оплаты!

От слов женщины в груди у меня все сжалось, но уступать я ей при этом не собиралась.

— Если какой-то невинный букет, по вашему мнению, стоит моего штрафа, то я не буду вас останавливать. Но почему бы не попробовать решить все иначе? Если он так вас смущает, то я могу убрать его с окна.

Некоторое время Аделаида молчала, сверля меня своим жутким взглядом, но в итоге сдалась.

— Убери этот несчастный веник в соседнюю комнату, подальше с глаз моих. Поставь его так, чтобы он мне не мешался. Сегодня вечером чтоб забрала свой якобы подарочек, если не хочешь увидеть его выброшенным!

— Хорошо, — проглотив обиду на начальницу за грубые слова, я взяла банку с букетом и направилась в указанное место.

— И что ты нашла в этом облезлом разноцветном кусте? — с презрением фыркнула женщина, когда я проходила мимо.

— Этот якобы куст — тоже цветы, — парировала я, поставив цветы в уголок окна нужной комнаты. — И как подарок они мне также приятны.

— Нормальные люди покупают цветы в магазинах, подобных моему, а не собирают по улицам сорняки.

— А я считаю, что важна не цена, а само внимание.

Неведомая сила все сильнее затягивала меня в словесную перепалку. Очень уж хотелось выйти из спора победительницей и показать этой женщине, насколько она не права.

— Любому нормальному человеку будет гораздо приятнее получить дорогой подарок, а не дешевку с подворотни, — прошипела начальница, недовольно скрестив руки на груди. — Хотя если учесть, кто передо мной стоит, то неудивительно.

— Дело не в богатстве человека, а в его воспитании. Если его научили с детства уважать других и ценить их внимание, то он таким и будет, а если нет…

Казалось, каждая морщинка на лице женщины начала багроветь от злости.

— На что это ты намекаешь?! Что я невоспитанная?!

— Я намекаю на то, что мне подарок нравится независимо от цены. Вы же можете думать все, что вашей душе угодно.

Подойдя к рабочему столику, я, как ни в чем не бывало, занялась своей работой по уходу за растениями и созданием букетов, но Аделаиде моего ответа оказалось мало.

— Чего ты так цепляешься за этот веник, как будто его подарил какой-то важный человек?

— Может, выглядит он небогато, но у него сердце доброе.

Начальница так громко засмеялась, что того и гляди склянки с полок попадали бы.

— Уж не тот ли замухрышка с повязкой?

В моем сердце стремительно начала разрастаться злоба. Эту женщину, похоже, только могила исправит… Как она смеет даже думать подобное?

— Не говорите о нем так. Вспомните, сколько рассады роз он купил, чем помог мне получить работу. Его поступок куда благороднее, чем лестные слова ваших якобы важных клиентов.

Аделаида надула щеки, будто перезрелый помидор, который вот-вот лопнет.

— Да что ты вообще понимаешь?! Думаешь, раз взрослая стала, так морали мне читать уже можно? Или же наивно веришь, что он мог подарить этот веник от чистого сердца, потому что любит?

В сердце от ее последних слов что-то екнуло, словно нарастающая тревога. Она так говорит, будто между мной и Генрихом ничего не может быть.

— А разве бывает иначе?

— Еще как бывает! С твоим… кхм… уродством вряд ли кто-то способен полюбить тебя серьезно. Ему, слепому, просто удобно быть с тобой рядом, не более. Не таким убогим выглядит на твоем фоне, вот и всё.

Каждое ее слово будто резало по сердцу ножом. Очень не хотелось верить, что такой добрый человек мог не быть искренним. С другой стороны, ни от кого, кроме него, Кристы, Альфреда и Хильды, я в этом городе добра как такового не видела.

— Пожалуй, мне лучше вернуться к работе, — фыркнула я, показательно выложив на столешницу свежие цветы и занявшись созданием букета.

— Не хочешь — не верь, — бросила мне в ответ начальница, направившись к выходу. — Пойду, пожалуй, заберу в пекарне булочки для гостей. А с тебя, кстати, штраф за треклятый веник — я видела жука на столе, хотя ты обещала, что ничего не будет! Так что обработай все вокруг стола хорошенько от вредителей. И не смей филонить! Не дай бог хоть сантиметр пропустишь, накажу с лихвой! Все понятно?

— Понятно, — буркнула я, сжав губы, чтобы не сорваться. Хорошее настроение вмиг улетучилось от одной лишь встречи со сварливой начальницей. Давно бы уже ушла искать другое место, но слишком уж нравилось мне мое дело. Да и, учитывая все предрассудки, вполне существовала возможность, что меня в другое место просто бы не приняли.

До самого конца дня мы с Аделаидой не разговаривали, и каждая из нас занималась своим делом. Лишь иногда от нее звучали простейшие просьбы, но потом и они почти сошли на нет. Стараясь погасить разгоревшуюся на душе обиду на надменную женщину, я погрузилась с головой в работу, мысленно уже думая о предстоящей прогулке с Генрихом и грядущем выходном, который мне каким-то чудом дала начальница.

«Ему просто удобно быть с тобой рядом!» — насмешливый голос Аделаиды эхом отдался в голове. Конечно, я догадывалась, что мало кого способна привлечь своими пугающими шрамами, но разве все настолько плохо? Неужели Имма обманывала и никто на самом не ценит добрых душой и сердцем людей?

По окончании рабочего дня я пошла переодеться для прогулки, но Аделаида и тут не удержалась от колкостей.

— Сорнячный куст свой не забудь, иначе я его выкину! — прокричала она, не отвлекаясь от пересчета выручки. За эту смену она и вправду заплатила мне гораздо меньше положенного, и это расстраивало. Что ж, по крайней мере, мне пока есть на что жить. Вот если штрафы станут постоянными, тогда придется что-то делать…

Все плохие мысли быстро улетучились, когда на улице я увидела Генриха. Его лучезарная улыбка словно прогнала прочь усталость и вернула мне бодрость.

— Добрый вечер, Эрика. Надеюсь, сварливая начальница не слишком докучала себе сегодня?

— Спасибо, все хорошо, — ответила я, смущенно сжав губы и покрепче ухватив букет. Жаловаться мне, разумеется, не хотелось. Незачем ему знать о моих проблемах. — А как твое самочувствие? Ничего не болит?

— Я сегодня тоже работал, поэтому немного устал, но сил прогуляться мне хватит с лихвой. Идем.

Нежной хваткой он взял мою руку, и так началась наша прогулка. С каждой минутой разговора сомнения, вызванные насмешками Аделаиды, растворялись все сильнее, как удобрение в теплой воде. Не хотелось мне даже думать о том, что Генрих мог бы оказаться плохим человеком.

К сожалению, наша прогулка по вечернему Марфурту не обошлась без приключений. Выручивший меня друг старался не подавать виду, но при этом все равно касался рукой правого виска, словно ощущая недомогание.

— Генрих, тебе же снова плохо, разве нет? Давай позовем на помощь!

— Не надо, Эрика, я привык, — попытался отмахнуться он. — Скоро все пройдет.

— Что же это за дар такой? Разве не должен он приносить владельцу счастье?

Генрих резко побледнел, будто я только что узнала его самый сокровенный секрет.

— Откуда ты знаешь?

— Ты же вчера сам жалобно стонал, когда хватался за голову от приступа, — ответила я, пожав плечами. — Я магию даров живьем не видела, в деревне это редкость, но точно уверена, что он не должен причинять владельцу боль. Что же случилось? Как тебе помочь?

Примерно минуту Генрих молчал, словно обдумывая слова.

— Можешь не говорить, если не хочешь… — с волнением прошептала я, опустив взгляд к земле.

— Нет, я все расскажу. Идем в сторону твоего дома, так и поговорим.

Не мешкая, я, крепко держа друга за руку, уверенно зашагала в сторону дома Хильды.

— Внимательно слушаю.

Протяжно вздохнув и прикусив губу, Генрих начал рассказ.

— Неловко, конечно, это рассказывать… Мне тогда было одиннадцать. Непоседливым я пацаном был: заигрался, упал, головой ударился — так зрения и лишился, а потом вскоре и мать слегла. От отчаяния даже подворовывать стал, за что мне до сих пор стыдно.

Сердце в этот миг словно залилось слезами. Стало невыносимо жалко парня.

— Ты не виноват, это жизнь нелегкая!

Генрих чуть заметно улыбнулся.

— Не переживай, я все и сам прекрасно понимаю. Несмышленым мальчишкой был, вот и творил глупости. Однажды я встретился с магом, который по доброте душевной наделил меня даром. Благодаря ему я до сих пор могу хотя бы силуэтами видеть людей и предметы.

— Но почему тогда тебе так больно? Это какая-то расплата за грехи?

— Что ты, нет, конечно! — отмахнулся Генрих. — Я сам мало понимаю, но в тот роковой день маг рассказал, что спустя десять лет даром надо как-то поделиться, иначе он исчезнет. Все эти приступы начались недавно, и есть подозрение, что скоро моего дара не станет и я потеряю зрение окончательно.

В груди словно защемило, из глаз так и норовили потечь слезы. Даже и представить себе не могла, через какое горе умудрился пройти мужчина, что стоял сейчас напротив меня. Боль, что он пережил, и, возможно, еще переживет, не шла ни в какое сравнение с моими проблемами. Да, у меня тоже жизнь не сахар, но у меня хотя бы есть зрение…

— Тогда нужно срочно что-то делать! Скажи, как помочь тебе?

— Я и сам не знаю, — Генрих с досадой пожал плечами. — Но светом своей души ты пробудила во мне надежду, что все, возможно, сложится не так уж и плохо. Просто будь моим другом, а я постараюсь что-нибудь придумать. Хорошо?

Я сжала губы и медленно кивнула.

— Вот и отлично, — Генрих мягким движением погладил мою руку и отвел взгляд в сторону. — Кажется, мы уже пришли. Тебе пора домой.

— А мы завтра встретимся? — из моих уст вдруг сам по себе вырвался вопрос.

— Если захочешь, то да, — парень застенчиво улыбнулся. — Я зайду за тобой после работы.

— А у меня завтра выходной!

Ох, что со мной? Почему я сейчас так нагло напрашиваюсь на прогулку, когда у друга едва ли не горе?

Эм, а почему он так радостно улыбнулся?

— Отлично! Тогда когда встретимся?

— М-м-м, даже не знаю, — промямлила я, смущенно пожав плечами. — Может в полдень?

Парень задумчиво почесал подбородок.

— Хм, я тогда тоже возьму выходной. Значит, жду тебя завтра на этом месте в полдень, — на его лице возникла лукавая улыбка. — Не опоздаешь?

— Не опоздаю, — усмехнулась я, улыбнувшись ему в ответ.

— Тогда до завтра? — его рука вновь словно невзначай погладила мою. Так приятно и мягко, будто по моему запястью провели пушистым одуванчиком.

— До завтра, — ответила я, скромно забрав у парня руку и отступившись назад. Генрих пошел обратно, иногда краем взгляда оглядываясь, но при этом не останавливался до тех пор, пока и вовсе не исчез из поля моего зрения.

Шагая к домику Хильды, я размышляла обо всем, что сегодня услышала. Слова сварливой Аделаиды и рассказ Генриха перемешивались в голове и путали мысли, чем нагоняли сомнения. Мне очень хотелось помочь другу, особенно после всех теплых слов, что я от него услышала, но страх, что слова надменной женщины окажутся правдой, никак не хотел ослаблять своей хватки.

— Надо же, какая красота! Заходи скорее, дам тебе вазу с водой, поставишь букет! — ахала Хильда, умиляясь красоте полевых цветов. На жаре, правда, те немного завяли, но меня это не особо расстроило — мне отлично известны способы, как вернуть цветам прежнюю красоту!

— Итак, дорогая, рассказывай, кто тебе такую красоту подарил? — женщина села за стол, оперлась на свои руки и уставилась на меня выжидающим взглядом.

Отмахиваться не было смысла, поэтому я вкратце рассказала Хильде о Генрихе и нашей встрече. Тайну друга я ей, разумеется, раскрывать не стала: женщине просто незачем знать обо всех бедах парня, а мне и не хотелось по этому поводу сплетничать.

— Обязательно приведи его познакомиться! — подмигнула мне хозяйка дома.

— Зачем? — удивилась я, на эмоциях захлопав ресницами. — Да и разве прилично будет к вам домой друга приводить…

— А вот о приличиях уже мне судить, так что не стесняйся и приводи его. Очень уж хочется мне посмотреть на человека, что такой добрый поступок совершил.

Осознав, что отнекаться не получится, я поблагодарила старушку за беседу, дала обещание исполнить ее просьбу и направилась в свою комнату. Перед сном, разумеется, пообщалась немного с цветущими друзьями — небольшой разговор на ночь еще ни одному бутону не повредил! Взирая на звезды, я с волнением размышляла обо всем, что сегодня услышала. Как-то совсем неожиданно от одного вида Генриха на душе стало теплее, но при этом в голове ярко жаром пылало воспоминание о насмешках Аделаиды. Может ли между мной и Генрихом возникнуть светлое чувство? Или же мне и правда не дано обрести любовь?

Хотелось бы, конечно, верить в хороший исход, но и настаивать на чем-либо я не собиралась. Человеку и так тяжело пришлось… У нас в приюте, не говоря уже о моей семье, всегда сначала прилагали все силы, чтобы помочь больному. Только в случае в моим новым другом лечение от болезни и вовсе не известно.

Покрепче обняв подушку, я закрыла глаза и погрузилась в сон. Нужно обязательно что-нибудь придумать! Генрих очень меня выручил, нельзя просто пройти мимо…

Глава 10

Несмотря на выходной, проснулась я все равно ни свет ни заря. Поспишь тут, когда разные мысли одна за другой рвутся в голову! Еще ночью, помню, во сне мне явилась Аделаида! Мало мне было на работе сварливой начальницы, теперь и ночью от нее покоя нет…

В этом пугающем сне Аделаида была огромным гигантом и со злорадной ухмылкой нависала надо мной, выкрикивая оскорбления и колкости.

«Никто тебя такой не полюбит! И мечты тебе не исполнить!» — ее пугающие слова отдавались в голове болью. И можно было бы попробовать перетерпеть выходки надменной женщины, но рядом также появился Джерд с Зайбертом и Ландольфом. Такие же огромные… Вся эта троица больно тыкала в меня пальцами и смеялась, оставляя на моем теле синяки.

«Да кому она нужна? Только о цветах и думает!» — съехидничал Джерд, почесав под носом.

«Не зря я тебя на работу к себе не взял, неумеха!» — поддакнул Ландольф, больно ткнув меня пальцем в левую щеку.

«Посуду в руках хоть держать научилась?» — усмехнулся Зайберт, вылив мне на голову взятую из пустоты чашку горячего чая. Слезы, текущие из моих глаз, смешивались с обжигающим напитком под заливистый смех обидчиков. Боль становилась все сильнее, а кожу все сильнее жгло от горячего напитка, но в один миг ненавистный смех утих, а моей мокрой головы мягко коснулась чья-то рука. Удивившись происходящему, я оторвала влажное лицо от ладоней и увидела Генриха. Он сидел рядом, поглаживал мое плечо и со злобой смотрел на обидчиков, а потом, чуть позже, поднялся с земли и пошел в их сторону. Пораженные таким положением дел негодяи стали пятиться назад, пока и вовсе не обратились в пустоту вместе с окружающим миром…

Проснулась я почему-то в холодном поту. Похоже, шалости гостей из сна не прошли даром, и меня за ночь хорошо так потрепало. Страхи, что слова каждого из обидчиков окажутся правдой, не хотели так просто меня отпускать…

Выдохнув для успокоения, я выбралась из-под потрепанного одеяла и подошла к умывальнику. Прохладная вода бодрила, помогала хотя бы на время позабыть о невзгодах и приподнимала настроение.

— Не забудь, сегодня я жду вас! — напутствовала после завтрака хозяйка дома, игриво мне подмигнув. — Дорогой ужин, конечно, не обещаю, но хоть посидим в тепле и уюте, познакомимся, да о жизни поговорим.

— Хорошо, Хильда, мы обязательно придем, — ответила я с улыбкой. — По дороге еще угощения купим, чтоб не вам одной стол готовить.

— Главное не торопись обратно, Эрика, проведи день так, как хотела. Дела по дому успеются, а жизнь у нас всех одна.

— Спасибо! — поблагодарила я женщину, дружелюбно пожав ее тонкую дряблую руку, после чего вышла за дверь.

На улице стояла на удивление прекрасная погода: яркое солнышко, сияющее среди ясного неба, нежно грело мне лицо, чем поднимало настроение и бодрило, а пение не спящих с первых лучей зари птиц даровало успокоение и настраивало на добрый лад. Даже угрюмые лица людей, проходивших мимо или проезжавших на повозке, как-то почти меня не смущали, хотя иногда от их взглядов в глубине души так и норовили прорасти ненавистные семена сомнения. Казалось даже, что каждый из них, пусть и не подает виду, но насмехается над моими изъянами. Вон как косятся!

Несколько раз быстро мотнув головой, чтобы прийти в себя, я ускорила шаг, чтобы поскорее прийти к нужному месту. Очень не хотелось опоздать! Кому же понравится ждать другого человека дольше положенного, да еще и на солнцепеке?

К счастью, когда я пришла, Генриха еще на месте не было, так что у меня было немного времени, чтобы поправить косынку на голове и проверить прическу. Не хотелось мне, чтобы лишний раз хоть кто-то видел мою левую щеку, поэтому приходилось закрывать то место прядями даже в жару. Выглядело, возможно, это немного странно, зато хоть меньше горожан посмеются над моим уродством…

Ждать мне пришлось недолго: уже через пару минут вдали завиднелась знакомая фигура.

— Доброго дня, Эрика. Надеюсь, тебе не пришлось меня ждать слишком долго?

— Доброго дня, Генрих, — ответила я с улыбкой. — Я только пришла, так что долго мне стоять не пришлось.

— Это радует, — друг тихонько взял меня за руку. — Что ж, тогда пойдем.

Мы шли медленно, не торопясь, словно смакуя каждый лучик солнца и поток ветерка, что обдувал наши волосы. Генрих выглядел совсем здоровым, будто никакие приступы его никогда не мучили. Как-то незаметно пугающие мысли отошли на второй план, и мне стало так легко на душе, будто рядом со мной и вправду близкий мне человек.

Спустя время мы добрались до рынка, где горожане бегали и суетились, пожалуй, еще пуще, чем обычно. Отступивший на время страх стал снова сдавливать мне грудь, и мой друг заприметил это.

— Эрика? С тобой все в порядке? — через темную повязку, как и раньше, не было видно его глаз, но преисполненный беспокойством голос ярко выдавал эмоции парня.

— Да, все хорошо, просто…

— Что? — Генрих наклонил голову и поднял правую бровь.

— Так непривычно много людей на улице… Раньше я столько здесь не видела.

— А, это местные просто к фестивалю готовятся. За несколько дней до любого праздника торговцы проводят ярмарки и распродают имеющийся товар, чтобы в сам праздник порадовать покупателей особым меню или сувенирами.

— Что за фестиваль? — полюбопытствовала я.

— А у вас такой не проводится? — удивился Генрих. — У нас в Марфурте, например, принято праздновать окончание каждого месяца лета. Издревле так отдавали дань уважения богам, что послали нам теплую погоду и урожай. Конечно, сейчас в это уже почти никто не верит, но вот повод попраздновать остался. В такие дни на ярмарке можно недорого купить разные безделушки, а иногда и еду.

— Понятно, — выдавила из себя я, растерянно потупив взгляд и неловко ухватив свободной рукой юбку платья.

— Что-то не так?

— Нет, что ты, все хорошо! — отмахнулась я. — Просто у нас в деревне не праздновали ничего подобного, вот я и…

— Тогда есть повод начать, — бровь Генриха необычно дернулась, будто он мне подмигнул. — Пойдем.

Крепко держась за руки, мы направились в сторону рынка и постепенно смешались с толпой гуляк. Казалось, будто теперь на улице образовался нескончаемый поток из горожан. К некоторым прилавкам и вовсе было не протиснуться! Ох, все будто резко сошли с ума! Но было в происходящем и кое-что хорошее — на меня мало кто обращал внимание. Я стала для всех в этот миг неприметной серой мышью, и никого не интересовало мое уродство. Всегда бы так было…

Взгляд мой нечаянно скользнул в сторону прилавка с овощами и ягодами. Аппетитные, сочные, свежесобранные и вымытые вишни так соблазнительно поблескивали на солнышке, что у меня потекли слюнки.

— Понравилось что-то? — заприметил мой интерес Генрих.

— У-угу, — промычала я, растерянно взглянув на длинную очередь, что собралась у прилавка.

— Тогда давай купим? Очередь пронесется быстро, вот увидишь.

Мой взгляд упал на ценник товара, и в голове тотчас возникла мысль, что мне сейчас не нужны лишние траты. Да, еду для ужина тоже купить понадобится, но все же мимолетные желания — это одно, а обязанности — немного другое. Так что хотелку в виде вкусных ягод придется отложить до лучших времен…

— Не стоит. Потом, после прогулки, если понадобится, заглянем сюда вечером.

— Но ведь ягоды тогда, скорее всего, раскупят, — парень растерянно повернулся к уже заметно сократившимся запасам вишни. — Ты уверена?

В глубине души так и хотелось сказать «Давай купим!», но язык не повернулся. Нельзя мне сейчас позволять себе лишние траты…

— Уверена, — было до ужаса неловко обманывать, но иного выхода я не видела.

Пожав плечами, Генрих продолжил вместе со мной прогулку, но спустя пару кварталов неожиданно остановился.

— Я сейчас. Подожди меня тут.

Парень так стремительно растворился в толпе, что я даже не успела переспросить, куда он побежал. Хотя мало ли какие нужды могли возникнуть у человека…

Каково было мое удивление, когда Генрих спустя несколько минут вернулся назад с большим бумажным кульком, доверху наполненным вишней!

— Держи. Угощайся, — друг ловко забросил себе в рот одну ягодку и остальное протянул мне. — Сладкая, я проверил.

— Спасибо, но… — растерянно промямлила я, приняв из рук друга угощение. — Почему? Я же говорила, что не стоит…

— Если бы я мог видеть, то сказал бы, что желание у тебя на лице написано, — усмехнулся Генрих. — Так что ешь на здоровье.

— Но ты же деньги потратил…

— От одного кулька с ягодами я не обеднею, поверь. Угощайся и не переживай.

— Тогда ты тоже ешь вместе со мной!

На лице друга возникла улыбка.

— Хорошо, — ответил он, зачерпнув немного ягод и носом указав в сторону дороги. — Пойдем.

Наша скромная прогулка продолжилась, и теперь мы шли по людным улицам, не только обмениваясь историями, но и дружно уплетая ягоды. Наслаждаясь вкусом вишни, я мысленно удивлялась происходящему. Еще ни один человек в моей жизни не вел себя со мной вот так… Лучезарная улыбка, добрые слова, прогулки и эти приятные подарки… Еще никто не проявлял ко мне чего-то подобного! Кроме Иммы или Бриджит, разумеется. Для всех я всегда была уродиной, недостойной мужского внимания. Почему же с Генрихом все иначе? Ему пришлось куда хуже, но при этом он словно сияет изнутри! Никаких признаков отчаяния, стыда или смущения! Эх, хотелось бы мне так, да только как спрятаться от этих насмешек и косых взглядов людей?

Несколько ягодных косточек я, кстати, незаметно спрятала в карман, чтобы когда-нибудь посадить в саду. Если он у меня будет, разумеется. Вырастить собственное дерево из ягод, подаренных другом… Разве не здорово?

Когда с вишней было покончено, мы свернули на менее людные улицы и остановились возле небольшого фонтана. Журчание воды и лучи солнца, поигрывающие на сверкающей глади, еще больше разгоняли сомнения и наполняли сердце теплом.

Как же хорошо… Хотелось, чтобы этот день не заканчивался!

— Кстати, я хотел бы кое-что тебе показать, — Генрих занырнул рукой в карман брюк и в растерянности замер. Он явно что-то искал, но не мог нащупать. Послышался топот, а спустя секунду я увидела убегающего от друга мальчишку. Осознав, что случилось, Генрих ломанулся за ним. Я побежала следом, но ребята быстро от меня оторвались. Не готовы были мои ноги к подобному забегу…

Вскоре я услышала ворчание Генриха и незнакомый писклявый голос. Отдышавшись и выглянув из-за угла, я увидела, как друг держал за руку перепуганного мальчишку. Жизнь у бедолаги была явно не сахар: худое испачканное тельце ребенка, облаченное в разорванные до колен штаны и потрепанную дырявую жилетку, как бы намекало, что за спиной у мальчишки не один день нищеты.

— Воровство — один из самых гнусных поступков, какой только может совершить человек, — отчитывал ребенка Генрих, пряча отнятую у воришки добычу в карман. — Лучше прекращай это дело, пока не угодил в неприятности.

— Вас забыл спросить! Отпустите меня! — злобно прошипел паренек, безрезультатно дернувшись в крепкой хватке.

— Я серьезно, — буркнул Генрих. — Есть куда лучшие способы заработать на пропитание. Даже для мелкого мальчишки, как ты, работенка сыщется, если захотеть.

— Неужели? — воришка перестал дергаться и заинтересованно посмотрел на собеседника.

Мужчина аккуратно отпустил руку мальчишки и поправил свою повязку.

— Да, надо лишь постараться.

Мальчишка резко ломанулся прочь, крича издалека насмешки:

— Ха-ха, дурак наивный! Спасибо, что отпустил!

Генрих не стал преследовать беглеца и просто провожал его взглядом, не произнеся при этом ни слова. По немного дрожащим губам, сжавшимся в линию, можно было сделать вывод, что ему грустно или даже обидно за слова мальчишки.

— Генрих, не обращай внимания, ты не такой! — воскликнула я, приблизившись и мягко взяв парня за руку.

— Что ты, я и не думал обижаться, — отмахнулся он. — Просто его поведение напомнило мне себя самого в детстве. Тоже огрызался на взрослых и воровал, чем нажил себе на голову неприятностей. И кто знает, как сложилась бы моя жизнь, не случись той судьбоносной встречи… Наверное, заболел бы и погиб в холодной темнице после ареста стражами.

— Уже не так важно, как сложилась бы тогда твоя жизнь. Главное, что ты сейчас живой, у тебя есть своя крыша над головой и друзья рядом.

Генрих чуть заметно улыбнулся.

— Ты права. Куда важнее то, как мы живем сейчас, а не что было в прошлом. Жаль только, что мальчишке тому это уже не объяснишь.

— Как я понимаю, скорее всего он из местных. Наверняка мы встретимся с ним, да и не один раз.

— Тоже верно, — усмехнулся друг, бросив взгляд в сторону дома, за которым и исчез маленький беглец. — Теперь постараюсь быть начеку, чтобы выследить ловкача заранее, — его рука снова потянулась к моей. — Пойдем обратно к фонтану.

И как же тут откажешься? Неторопливым шагом мы вернулись к тому самому месту, где и прервался наш разговор. Я тихонько оперлась на мраморную оградку фонтана, а Генрих продолжил разговор.

— Так вот, я не успел тогда сказать. Точнее, дать тебе кое-что, — своей сильной рукой он снова занырнул в карман штанов и вытащил оттуда…

Эм, а мне точно не чудится?

— Что это? — переспросила я, растерянно разглядывая на его ладони браслет из красных округлых бусин, напоминающих агат.

— Это украшение принадлежало моей матери, а ей оно досталось от бабушки. В нашей семье оно считается символом крепких уз. Да, возможно это прозвучит странно, но за эти несколько дней я понял, что ты очень мне дорога. Прошу, прими этот браслет в знак нашей крепкой дружбы.

Я молчала, не зная, что и сказать. Меня удивляла красота украшения, которое ранее мне виделось во сне, и просьба самого Генриха.

Я ему дорога? Но почему? Что во мне особенного?

— Даже не знаю, Генрих… Это как-то…

Парень недоуменно поднял бровь.

— Что-то не так? Тебе не нравится?

— Что ты, подарок просто чудесный! — ответила я, в растерянности замахав руками. — Просто я…

— Думаешь, что недостойна его? — сердце от его слов на миг замерло в груди. Парень словно прочитал мои мысли! Но разве подобное возможно?

— У-Угу… Просто мы знакомы так мало, а вокруг вон сколько людей…

— Однако именно ты не отнеслась ко мне с холодом при знакомстве, встретила с теплом в непогоду и угостила вкусным чаем, — голос Генриха посерьезнел, словно намекая на всю искренность его слов. — Ты чудесная девушка, которая привлекла меня светом своей души. Я понимаю, что тебе нужно время, поэтому не прошу чего-то из ряда вон. Просто хотя бы прими этот подарок в знак моего уважения и дружбы.

Смущенно улыбаясь, я тихонько протянула парню левую руку. Генрих понял мой намек без слов и аккуратно надел браслет на мое тонкое запястье. Через несколько секунд мы оба завороженно наблюдали, как ярко переливаются алые камешки в лучах солнца.

— Жаль, не могу в полной мере оценить, насколько браслет прекрасен на твоей руке, но я уверен, что он ничуть не посрамил твоей красоты.

Сердце бешено заколотилось от столь добрых и приятных слов. Даже и представить себе не могла, что когда-нибудь услышу подобное. Какая-то часть меня до последнего не хотела верить, что мне могли бы сказать такие теплые комплименты.

«Ему просто с тобой удобно!» — нашептывал внутренний голос, напомнив мне о недавнем неприятном разговоре с Аделаидой.

— Ты уверен? Это же семейная драгоценность. Такое надо дарить только близким сердцу и важным людям. Не могу же я…

— Можешь, Эрика. Сейчас именно ты самый важный для меня человек. Пожалуйста, не отказывайся.

Казалось, будто даже через темную повязку я почувствовала его настойчивый и уверенный взгляд.

— Хорошо, не буду. Спасибо, Генрих!

Большим пальцем парень пробежался по бусинам, словно поигрывая с ними, а потом погладил мое запястье. От неожиданности по телу пробежали мурашки, и я чуть заметно вздрогнула от подобного знака внимания.

— Вот и молодец. Идем, продолжим нашу прогулку. Ты не думала, чем можно заняться?

— Кстати об этом, — вдруг опомнилась я, шагая рядом с другом. — Хозяйка дома, где я сейчас живу, очень хотела с тобой увидеться.

Генрих удивленно вздернул бровь.

— Прямо сегодня?

— Угу, — кивнула я.

— Хм, я, конечно, на подобное не рассчитывал, ну да ладно, — парень задумчиво почесал подбородок. — Тогда нужно еще какое-нибудь угощение прикупить к ужину. Придется поторопиться, пока самое свежее и вкусное не разобрали!

С улыбкой кивнув, я зашагала вслед за другом и тихонько смешались с толпой в поисках подходящей еды для легкого и скромного ужина. Чтобы не готовить, мы взяли немного копченого мяса, хлеба, выпечки и фруктов.

Ближе к закату мы сделали последнюю покупку и разложили все в купленную для дела вместительную корзину.

— Ну что, показывай, куда идти! — Генрих снова необычно с улыбкой мне кивнул, будто подмигнул.

Ответив ему тем же жестом, я указала парню путь до дома Хильды.

— А вот и гость пожаловал! Красавец какой! — расплывалась в похвалах хозяйка дома.

— Ой, я вас помню! Мы с вами на рынке как-то виделись! — осененно произнес гость.

— Да, я тебя тоже помню, — с улыбкой поддакнула Хильда. — Симпатичный такой и добрый молодой человек. Я даже рада, что судьба свела тебя с Эрикой. Вы очень подходите друг другу.

Ох, и почему из уст старушки эти слова звучали так, будто я привела жениха на смотрины? Хотя о чем я вообще думаю? Между нами не может быть подобных чувств. Мы же знакомы без году неделя!

Ужин прошел вполне спокойно. Хозяйка дома болтала со мной и Генрихом либо о делах и новостях повседневных, либо рассказывала нам истории из своей жизни. Настолько теплая и дружелюбная беседа получилась, что стало мне легко и спокойно на душе. К сожалению, все имеет привычку заканчиваться, в том числе и наш увлекательный вечер.

— Эрика, подожди-ка на улице, — женщина косым взглядом посмотрела на Генриха. — Мы сейчас выйдем.

Пожав плечами, я последовала просьбе хозяйки дома и вышла во двор. Краем глаза я видела, как Хильда, кажется, что-то шептала парню на ухо. Тот кивнул, что-то шепотом ей ответил, а потом последовал за мной на улицу.

— Спасибо за увлекательный вечер, — благодарил он, дружелюбно ухватив обе мои руки. — Завтра у тебя работа?

— Да, — ответила я, скромно кивнув.

Ох, и почему мои щеки вдруг воспылали огнем, а в груди будто разожглись искорки?

— Тогда я завтра обязательно зайду. Перед работой или после… А может, и все сразу! Да еще и цветов нарву!

— Только, если захочешь, то лучше приноси их вечером, чтобы они весь день в магазине не томились, — постаралась намекнуть я, чтобы не обидеть друга. Если вдруг Аделаида увидит еще один букет, то об оплате точно придется забыть.

— Хм, хорошо! — прозвучал мне в ответ вдохновленный голос. — Я очень буду ждать нашей встречи, Эрика!

— Я тоже, — ответила ему со скромной улыбкой.

— Спокойной тебе ночи.

Уф, еще немного, и ноги меня не удержат!

— Приятного отдыха, Генрих.

Погладив и отпустив мою руку, парень вышел за калитку и пошел по обратному пути. Я провожала его взглядом и тщетно пыталась понять свои чувства. Рядом с Генрихом мне до сумасшествия приятно находиться, будто он родной мне человек. Но при этом в душе все еще не угасало сомнение, что между нами не может быть ничего общего. Зачем такому светлому человеку, как он замухрышка из деревни?

Своими мыслями я также поделилась со своими цветущими друзьями. Как и раньше, они не отвечали мне голосом, но при этом я словно чувствовала их ответы. Либо же это моя фантазия все придумывает, кто ж знает…

Взирая на агатовый браслет, поблескивающий в свете луны, я пыталась представить, что могло бы случиться дальше. Вроде так хотелось почаще быть с Генрихом рядом, но страх оказаться осмеянной и ненужной никак не хотел меня оставлять.

Следующим утром меня разбудили незнакомые голоса и шорох во дворе. Тихонько зевнув, я выглянула в окно и обомлела.

Нет, только не это! Пожалуйста, скажите, что увиденное мне лишь чудится… От визита стражей города нельзя ждать ничего хорошего!

Глава 11

Быстро умывшись и переодевшись, я застала жуткую картину: грустно потупив взгляд, Хильда стояла у двери вместе с незваными гостями.

— Что здесь происходит? — полюбопытствовала я, встав рядом с хозяйкой дома.

— Вас это дело не касается, мисс. Мы пришли говорить лишь с ней, — равнодушно проговорил один из стражей, указав на старушку.

— Почему? Хильда, что случилось?

— П-понимаешь, Эрика, дело в том, что… — попыталась та оправдаться, но явившиеся незваные гости сделали это за нее.

— Дело в том, что эта женщина должна в казну города такое огромное количество налогов, что советом Марфурта было принято решение изъять ее дом. Это мы еще пошли на уступки и не учли сюда ее попрошайничество на улицах города…

Сердце мое, казалось, в этот миг рухнуло куда-то вниз. Никак не хотелось верить, что все здесь происходит взаправду.

— Вы, должно быть, шутите? Разве можно оставить человека без крова? Это же чудовищно! — попыталась заступиться я за женщину, но мужчины оказались непреклонны.

— Учитывая количество нарушений, которые остались за душой этой женщины, мы вообще могли бы посадить ее в темницу, так что, считайте, мы еще по-людски поступили. А вот вы ей кто? — глаза незнакомца сузились в подозрении. — Подозрительно яростно вы за нее заступаетесь!

— А, это моя недавняя знакомая, живет тут недалеко, — женщина подошла сзади, схватила меня за плечи и неловко улыбнулась. — Приходила в гости, да так заболтались мы с ней, что вот и осталась она у меня переночевать.

Несколько секунд мужчина в военной форме сверлил меня взглядом, но предпринимать каких-либо мер не стал. Видимо, он все же поверил словам Хильды.

— Тогда я настоятельно советую вам, мисс, поскорее собрать свои вещи и покинуть дом. Теперь он принадлежит государству, а значит, нечего на его территории находиться посторонним.

— Дадите нам несколько минут? — высказала просьбу Хильда, не выпуская моих плеч.

— Хорошо, — мужчина с важным видом поправил свой камзол и вместе с двумя своими помощниками направился к выходу. — Мы будем ждать вас во дворе, Хильда.

Когда незваные гости ушли, хозяйка дома облегченно выдохнула и отошла в сторону.

— Скажите, что здесь случилось? Почему они хотят забрать вас? — вопросы нескончаемо сыпались из моих уст, как проливной дождь на землю. Было до ужаса страшно не только на судьбу пожилой женщины, но и за свою собственную.

— Все просто, деточка, в долгах я перед родиной нескончаемых. Пыталась работать как могла, но к старости совсем не осталось сил у меня платить налоги и пошлины всякие, вот в итоге дом мой в счет их оплаты и отписали.

— Куда они вас отвезут? И что теперь с вами будет?

— Там, куда меня отвезут, я буду в безопасности и под присмотром. Тебе теперь надо думать о собственной судьбе.

Губы мои задрожали, в глазах стали собираться слезы.

— Получается, это конец? Мне все же придется вернуться в деревню?

— Почему же? — женщина тихонько взяла мою левую руку и провела пальцем по агатовому браслету, что украшал запястье. — Помнишь, что я говорила тебе про вторую половинку, которая убережет тебя от невзгод?

— Помню, — ответила я, растерянно потупив взгляд. — Но ведь между нами ничего нет, мы просто друзья.

— А я вижу, что ваши души связывают куда более крепкие чувства, — возразила женщина, пожурив меня за сомнения указательным пальцем. — Иди собери побыстрее свои вещи и после работы иди к Генриху — он тебе поможет!

— Нет-нет, подождите, может, можно как-то выплатить долг? У меня ведь есть деньги, пусть и не так много!

— Эрика, брось эти глупости! — женщина отрицательно замотала головой. — Ты лишь зря потратишь сбережения, да и негоже тебе сейчас на совсем чужих людей тратиться. Генрих хороший и добрый мужчина, он не оставит тебя в беде.

С улицы послышался возмущенный мужской голос.

— Хильда? Вы там скоро?

— Да-да, моя знакомая собирается, скоро выйдем! — крикнула ему в ответ Хильда и замахала руками, как бы подгоняя меня. — Поторопись, Эрика. Стража терпеть не будет!

Делать нечего, пришлось спешно пойти в свою в комнату и начать сборы: быстро сбросила в сумку несколько вещичек, поставила сверху горшок с еще цветущей толстянкой, а в охапку уже взяла фиалку.

— Долго вы собирались, — представитель власти с укоризной посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на теперь уже бывшую хозяйку дома. — Идемте, Хильда, нам пора.

Женщина горько вздохнула и обняла меня трясущимися то ли от болезни, то ли от слабости руками.

— Мне жаль… Береги себя, Эрика. Желаю тебе счастья всем сердцем!

Мне не хватило сил что-либо ответить. С горечью угукнув, я выпустила добрую женщину из объятий, а потом с грустным взглядом провожала карету стражей, что повезли ее прочь.

Крепче сжав горшок с фиалкой, я пошла по улице и стала думать, что теперь делать дальше. Деньги у меня, конечно, есть, но, учитывая любовь Аделаиды к штрафам, их может не хватить на оплату аренды.

Можно было бы последовать совету Хильды и обратиться к Генриху, но очень уж не хотелось беспокоить мужчину из-за своих неприятностей.

«И не надейся, всем плевать на тебя!» — ехидничал внутренний голос, все сильнее распаляя в сердце страх. Страх поражения и возвращения обратно без исполненной мечты… Да меня же весь приют до конца жизни высмеивать будет!

Изо всех сил собрав волю в кулак, я потихоньку направилась в сторону «Ночной азалии» навстречу очередному рабочему дню. Конечно, меня наверняка ждет неприятный разговор с начальницей, но, может, женщина поймет мою беду и даст мне совет? Или, например, позволит переночевать в магазинчике, пусть и за отдельную доплату?

— Чего лицо такое красное? Ты что, ревела?! — сходу огорошила меня начальница. Глаза женщины, казалось, вот-вот воспылают огнем ярости.

— Нет, что вы, просто соринка в глаз попала, — неловко промямлила я, спешно утерев правый глаз рукавом.

— Вместе с неоправданным нытьем я еще больше ненавижу вранье! — рыкнула Аделаида, указав на мои пожитки. — Что это за сумка у тебя? И откуда цветы? Рассказывай, не заставляй меня допытываться!

Присев на диван, я рассказала начальнице об утренней и не самой приятной новости.

— Хах, бездомная, значит. И что ты теперь будешь делать после работы? — в голосе женщины слышалась отчетливая усмешка.

— Я надеялась, что вы позволите мне переночевать в подсобной комнате, в кресле. А там потом на ближайшем выходном занялась бы поиском жилья.

— Ты, должно быть, с ума сошла? — прошипела Аделаида. — Чтоб я еще бездомных у себя в магазине держала?! Ты хоть представляешь, что обо мне клиенты подумают, если прознают?

— Мы же никому не расскажем, — ответила я, растерянно пожав плечами. — Это лишь на денек-другой. Если надо, я даже заплачу за вашу помощь.

— Заплатишь ты штрафом, если не уберешь отсюда свои горшки! — рыкнула начальница, указав на мою любимую фиалку. — Что я говорила про чужие цветы в магазине?

— Они мои, я за нами ухаживала! — промямлила я, так и норовя вновь пустить слезы от отчаяния.

— Убери их отсюда в другую комнату, — дала приказ Аделаида. — Вечером отпущу тебя на час раньше: в это время почти все заведения еще открыты, там и поищешь себе комнату. Ну либо ты всегда можешь нанять себе повозку и отправиться обратно в свое родное захолустье. Решай.

Так горько было, конечно, слышать подобные слова, но в чем-то я вполне понимала эту надменную женщину. Ей, как и остальным, просто нет дела до моих бед. Для нее главное, чтобы я вовремя приходила на работу и выполняла свои обязанности, а где я буду жить и что делать после смены — ее не волнует.

Выбора особого не было — пришлось согласиться на условия начальницы. Теперь во время смены она отыгрывалась по полной, в отсутствие клиентов насмехаясь над моим горем: то сумку с вещами нечаянно пнет, то опять зашипит на мои стоявшие в углу горшки, то лишний раз съязвит, какая я неудачница.

— А где твой ухажер с повязкой? — ёрничала ближе к вечеру Аделаида, с важным видом попивая чай за столом и наблюдая за моими сборами. — Неужто сбежал, прознав о твоем нищебродстве?

— Рано ж еще, вот он и не пришел, — попыталась отмахнуться я, всеми силами сдерживая нараставшее в сердце горе.

— Я б на его месте и не приходила бы, — фыркнула собеседница. — Больно надо лишний рот на свое попечение брать.

В конце концов, я не выдержала и со злобным взглядом выпрямилась.

— А вы не думали, что не все ставят благополучие на первое место? Что есть те, кто любят других за красоту и добрую душу!

— Ха-ха, красота — это не про тебя! — вазы с цветами, казалось, вот-вот попадают на пол от ее заливистого смеха. — Теперь, когда у тебя даже крыши над головой нет, ты ничем не лучше мелкого уличного отребья. Я бы держалась от тебя куда подальше, чего и пареньку тому советую. А то сядешь довольная на шею ему, да ножки развесишь. Будут еще высмеивать его все в округе, какая у него девушка уродина!

Со злостью топнув, я подняла свою сумку, взяла в руку свой горшок и направилась к выходу.

— Мусорные кусты все свои собрала? Отлично. Ну так что ты решила? Поедешь в свое захолустье или попробуешь попытать счастья в городе?

— Не дождетесь, — прошипела, стиснув зубы. — Я приду завтра снова! И без пожитков, вот увидите!

— Ага, верю-верю! — со стороны можно было подумать, что Аделаида вот-вот укатится под стол от смеха. — Иди давай, искательница ночлега. Если завтра не явишься, то буду считать, что ты уволилась и вернулась домой.

Злобно фыркнув, я вышла на улицу и изо всех сил хлопнула дверью с досады. Начальница, кажется, что-то недовольно прокричала мне вслед, но я ее уже не слушала. Сердце изнывало от боли обиды, руки тряслись на эмоциях, а из глаз так и норовили вновь политься слезы. Усердно сдерживаясь, чтобы не заплакать, я шла по улицам Марфурта в надежде отыскать себе какой-либо ночлег. О помощи Кристы я больше даже не думала, ибо какой в этом смысл, если девушка меня обманула?

Только вот отыскать ночлег оказалось не так просто: в заведениях, которые попадались мне по дороге, все было уже занято. Хозяева таверн лишь разводили руками, указывая на время, мол, поздновато я пришла. Ох, да была бы у меня возможность, так я бы днем пришла! Пыталась договориться на ночевку хоть в кладовке, но мне все равно отказывали.

Когда я вышла на улицу после очередной неудачной попытки, весьма некстати пошел дождь. Неприятный, проливной и холодный, а у меня даже не было зонта с собой. Горожане сразу засуетились в надежде поскорее спрятаться от непогоды, а я так и продолжала медленно идти, потерянно потупив взгляд. Отчаяние так заполонило разум, что мне уже было все равно на холодные капли, что обжигали лицо.

Один из жителей так спешил, что врезался в меня на лету. Я упала на дорогу, а горшок с фиалкой, вылетевший из моих рук, разбился вдребезги.

Прямо как мои мечты…

— Смотри, куда прёшь, уродина чумазая! — прокричал он, равнодушно продолжив свой путь, будто ничего и не случилось.

Площадь стремительно опустела, и вскоре я осталась одна посреди улицы. Будучи не в силах подняться, я так и сидела на холодной и мокрой каменистой дороге и, обхватив руками помятый кустик фиалки, плакала над своей судьбой. За что она со мной так? Неужели я слишком много хотела от этой жизни, что меня нужно так мучить?

Отчаяние так заполонило мой разум, что я не могла больше ни о чем думать. Мир вокруг словно исчез, и было слышно лишь надоедливое капанье нескончаемого дождя…

Как-то неожиданно среди всего этого мрака передо мной остановился мужчина. Через опустошенный взгляд, обращенный к земле, я не сразу разглядела, кто ко мне подошел. Интересно, это кто-то решил обо мне побеспокоиться? Или же кто-то из местных решил таким образом выразить свое презрение в мой адрес?

— Эрика?! Пресвятые небеса, что с тобой случилось? — взволнованно протараторил Генрих, присев рядом на корточки и вручив мне зонт. — Боже, да ты же вся промокла.

— Я… Я просто… — мои губы будто онемели, и мне не удалось вымолвить ни слова.

— Потом расскажешь. Сначала давай дойдем до моего дома. Тебе срочно нужно согреться!

Держа в трясущихся от холода руках зонтик, я растерянно наблюдала, как друг сначала поднял мою сумку и аккуратно уложил туда фиалку, а потом взял меня под руку и помог подняться. Шагая рядом с ним, я долго не могла поверить в происходящее. Мне же это не снится? Генрих и вправду пришел мне на помощь? Но почему?

Всю дорогу парень не говорил ни слова, крепко меня держал и направлял, указывая мне путь. Так вскоре перед нами возник потрепанный временем, но все же просторный деревянный дом. В тумане из-за дождя трудно было разглядеть двор, но как минимум неподалеку от входа моему виду предстали заросли сорной и луговой травы.

Оказавшись в доме, Генрих без какого-либо проявления брезгливости усадил меня мокрую на диван и побежал к камину. Через пару минут поленья заполыхали, а их тепло стало распространяться по телу приятной покалывающей волной. Вскоре друг присел рядом, держа в руках большое полотенце и незнакомый мне наряд, в сложенном виде напоминающий платье.

— Вот так, — произнес парень заботливым голосом, мягко вытерев мне руки. Чуть мокрое полотенце он потом вручил мне, и я принялась усердно протирать лицо.

Опустив полотенце, я также оценила свой внешний вид: мое повседневное платье не только промокло, но еще и испачкалось. Чуть позже ко мне пришло осознание, что в таком наряде я, оказывается, еще и расселась на диване.

— Ой! — воскликнула я и попыталась вскочить с места, но Генрих схватил меня за плечи и не дал этого сделать.

— Не вставай, Эрика, сиди и грейся. Твое здоровье сейчас важнее.

Неловко сжав губы, я протянула руки к пылающим в камине головешкам и закрыла глаза. Приятное, расслабляющее тепло разливалось по телу, даруя легкость и успокоение.

— Переоденься, а я пока твои вещи разберу, — отдал приказ мой спаситель и исчез за дверью комнаты.

Взгляд мой скользнул к незнакомому платью и желание избавиться от мокрой одежды взяло верх. Пока я переодевалась и пыталась согреться, Генрих где-то взял наполненную землей пустую банку, куда и посадил потрепанную фиалку. Также мужчина достал из сумки и другие мои вещи, которые стал сразу же раскладывать: все испачканное бросил в корзину с грязным бельем, а размякшую от воды еду выбросил в мусор. Мой мешочек с деньгами он аккуратно на моих глазах спрятал в ящик комода, а потом ушел на кухню, откуда спустя пару минут принес горячий чай и тарелку с несколькими печеньями.

— Вот держи, — друг протянул мне угощение и тихонько присел рядом. — А теперь расскажи, что же случилось?

— Хильду забрали стражи, а ее дом арестовали за долги, — ответила я гнусавым голосом, шмыгнув носом и отпив немного напитка. — Масла в огонь подлила и начальница, всю смену насмехаясь надо мной, как над бездомной бродяжкой. Пришлось срочно после работы искать другое место, но ничего не получилось. От отчаяния мне стало так плохо, что я врезалась в кого-то из горожан, да так и упала в грязь… А дальше ты все уже видел.

— Кошмар какой, — запричитал Генрих, накинув на меня старый, но теплый плед. — Ничего, не переживай, теперь у тебя есть крыша над головой! Сиди, отдыхай — я буду неподалеку.

— Но Генрих, я… — стало как-то неловко от подобного знака внимания.

— Отдыхай, Эрика, — уверенно ответил друг, кочергой пошевелив поленья в камине. — Что делать дальше решим уже завтра. Сейчас куда важнее, чтобы ты обсохла и не заболела.

Попивая чай и откусывая чуть суховатое, но все же сладкое печенье, я с облегчением наблюдала за искорками, вылетающими из трескучих пылающих головешек. Тепло напитка потихоньку прогоняло прочь плохие мысли, постепенно даруя успокоение. Дрожь исчезла, и под теплым пледом меня так разморило, что глаза стали сами закрываться.

Словно почувствовав, что я вот-вот усну, Генрих подошел и аккуратно уложил меня на диван, подложив мне под голову подушку.

— Вот так, лежи и отдыхай, набирайся сил. Утром проснешься и будешь бегать пуще прежнего.

Своими сильными пальцами он погладил мою руку, украшенную сияющим в полумраке комнаты агатовым браслетом.

— Спасибо, Генрих, — прошептала я, усердно сдерживая слезинку счастья. — Я уже думала, что…

— Не стоит благодарности, — с улыбкой ответил друг, без какого-либо презрения погладив мою мокрую голову. — Спокойной ночи.

Поднявшись с пола, Генрих погасил свечу и покинул комнату. Остатками сил я тихонько наблюдала за огнем в камине, пока не погрузилась в сон.

Какое-то время я мысленно думала о друге и о том, какой поступок он только что совершил. Он же вот так, совсем не брезгуя, помог мне укрыться от дождя! Да еще и угостил чаем, дал этот теплый плед…

Для себя я решила: надо обязательно ответить другу той же монетой! Но это чуть позже… Для начала необходимо набраться сил, а то мне даже просто шевельнуться трудно.

На мгновение в мыслях проскочило воспоминание о напутствии Хильды. Женщина настаивала на том, чтобы я встретилась с Генрихом. Неужели она догадывалась, что так все и случится?

Пожалуй, подумаю об этом потом. Сначала нужно отдохнуть, а там и решение, глядишь, придет само собой…

Глава 12

Пожалуй, еще никогда на свете мне не было так трудно просыпаться. Неведомая сила словно не хотела выпускать меня из объятий сна! Там, в другом мире, который люди видят лишь ночью, я увидела себя со стороны. Та Эрика, пусть призрачная и размытая, но такая живая, одиноко сидела в луже и проливала слезы. Было видно, что ее нервы напряжены до предела, а сама она не могла даже дышать — настолько душили ее рыдания. Тьма сгущалась над ней, так и норовя уволочь в свой капкан, но неожиданно в левой руке девушки, на запястье которой сиял агатовый браслет, зажегся яркий свет. Взмыв в воздух, он привлек ее взгляд и заставил позабыть о боли. Будучи очарованной происходящим, Эрика из сна потянула к огоньку руку, а потом во вспышке яркого и теплого света тьма растворилась, превратившись в…

— Эрика! Эрика! — бормотал Генрих, окидывая меня обеспокоенным взглядом. — Что с тобой?

Придя в себя, я, не поворачивая головы, мельком оглядела обстановку. Пожалуй, из окружающих меня предметов сейчас смутно вспоминался лишь горящий камин. Попыталась привстать, но тело совсем не хотело меня слушаться. Неизвестная слабость одолела меня, лишила последних сил.

— Генрих… — болезненно прошептала я, переведя взгляд на своего друга.

— Эрика, ты бредила! — Генрих коснулся рукой моего лба. — Ох, у тебя еще и жар. Ты все-таки заболела! Я сейчас принесу мокрое прохладное полотенце. Потерпи немного.

Краем уха слушая, как обеспокоенный друг копошится вне поля моего зрения, я тщетно пыталась вспомнить, что случилось. В голову словно кто-то забрался и нескончаемо гудел там, лишая меня возможности хоть как-то мыслить. Постепенно рассудок прояснился, явив мне горькую реальность: происходящее во сне случилось со мной взаправду…

Пока я думала, мой спаситель уже вернулся с маленьким железным тазиком, наполненным водой. Мокрым прохладным полотенцем он протер мое лицо и руки, потом сполоснул его и положил мне на лоб.

— Вот так, пот с тебя весь смыл, надо теперь еще горячего чая тебе принести, а лучше с вареньем, чтобы не оставить вирусу ни шанса!

Пока Генрих хозяйничал на кухне, я немного откинула теплый плед и тихонько приподнялась на диване. Свежий воздух одул меня легкой прохладой и прокатился по телу волной мурашек. Голова слегка кружилась, а каждую мышцу сводила неприятная тянущая боль. Ох, не помню, когда последний раз я так сильно болела.

«Нахлебница, ножки свесила и довольна!» — в голове эхом прозвучал голос Аделаиды. Ох, а ведь есть в сказанном доля правды. Со мной же, можно сказать, друг сейчас нянчится, как с ребенком. Разве так можно?

Пересилив недуг, я тихонько поднялась с дивана и пошла в сторону источника шума. Нужно как минимум извиниться перед хозяином дома. Я же ему вон диван намочила, например, не считая других созданных мной неудобств.

Завидев меня, Генрих спешно поставил угощение на комод и резво подхватил меня.

— Эрика, тебе нельзя сейчас вставать! Давай, ложись скорее обратно, — друг помог мне пристроиться назад на диван и набросил на меня плед. Заботливый жест почему-то сразу напомнил мне о маме и папе — те тоже так ухаживали за мной, даже если я не болела. Поглаживали мои волосы, поправляли мое одеяло… Как же мне этого не хватало…

— Генрих, тебе не стоило мне помогать. Я сама виновата, — пролепетала я, шмыгнув носом и приподнявшись с места.

Его сильная рука мягко ухватила мою.

— Запомни, Эрика, я ни за что не оставлю друзей в беде! А тебя — особенно.

— Мне неловко. У тебя явно своих дел хватает, а ты со мной еще возишься в такую темень. Кстати, сколько сейчас времени?

— Времени четыре часа ночи, — спокойно произнес он, будто ничего из ряда вон не случилось.

— Ох, и из-за меня ты не спишь… — промямлила я, спрятав голову в колени.

— Не говори глупостей! На самом деле меня иногда одолевает бессонница, так что я привык. Сейчас тебе нужна забота — это гораздо важнее, чем мой сон, — парень приподнялся, взял с комода угощение и протянул мне. — Вот, выпей. Чай с малиновым вареньем. Надеюсь, ты такое любишь.

Смущенно через силу улыбнувшись, я приняла из рук друга угощение и отхлебнула немного чая. Сладость малины вместе с теплом сначала обдала язык, а потом распространилась по телу приятной волной. Стало так легко и приятно на душе…

— Нравится? — полюбопытствовал Генрих, лукаво улыбнувшись.

— Очень! — прошептала я с облегчением. — Спасибо. Мое любимое.

— Благодарить меня будешь, когда на ноги встанешь, а пока что пей чай и ложись отдыхать.

Я послушно опустошала чашку, закусывая печеньем. Несмотря на некоторую суховатость, угощение все равно казалось мне сейчас самым вкусным и желанным. Сердцу стало тепло, будто в нем загорелся огонек надежды.

— Молодец, выпила, а теперь укладывайся, — дал приказ Генрих, будто настоящий лекарь пациентке. Своей рукой он заботливо подоткнул плед, чтобы нигде не поддувало, а потом опять погладил мою голову. Улыбнувшись парню в ответ, я закрыла глаза и погрузилась в целебный сон.

Теперь глаза мои открылись по привычке на рассвете. Приподнявшись на диване и не застав рядом хозяина дома, я тихонько выбралась из закутка пледа и встала на ноги. Голова еще кружилась, но потихоньку мне удалось отыскать часы. Сверившись с временем, я с горечью осознала, что надо идти на работу, иначе Аделаида меня уволит. Только вот в зеркале неподалеку мне предстало не самое приятное на вид отражение: намоченные дождем волосы слиплись в мочалку, кожа моя была бледна, будто меня окунули в бочку с мукой, да и незнакомое, слегка влажное от пота, платье, надетое на тело, было мне немного велико. По крайней мере, плечо мое частично выглядывало из разреза для головы, а рукава свисали ниже запястья.

Да уж, не нужно даже обладать особым даром, чтобы сейчас видеть всю мою ничтожность…

Неподалеку я отыскала и корзину, доверху наполненную моей промокшей одеждой. На дне еще лежали штаны Генриха и его рубашка — похоже, выручая меня, мужчина тоже промок до нитки, из-за чего на душе стало еще больше стыдно.

Я потянулась к корзине, чтобы взять ее в руки, но неожиданно в проходе возник сам хозяин дома.

— Эрика? Что ты здесь делаешь? Ты же больна, тебе лучше быть в кровати.

— Прости, я просто искала, что надеть. Мне нужно на работу.

Генрих подкрался сзади, обнял меня и помог подняться.

— Глупенькая, кто же больным на работу ходит? Тебе сейчас важен покой и отдых в тепле.

— Я сама виновата, что простыла, мне и отдуваться, — буркнула я, противно шмыгнув носом. — Ты не должен помогать мне.

— Однако именно это я и делаю, — усмехнулся Генрих. — Так меня учили поступать с друзьями и важными сердцу людьми.

Его рука мягким движением скользнула по моей левой щеке и спрятала мне за ухо светлые локоны. Вспомнив об уродливых шрамах, я отстранилась и растерянно отвела взгляд.

— Если я не пойду на работу, то меня уволят.

— Пусть только попробует! — возразил Генрих. — Я тогда лично пойду и расскажу все твоей начальнице. Это ведь она тебя довела, да? Вот пусть и отдувается за свои выходки.

— Она тут ни при чем, — ответила я, отрицательно мотнув головой. — Я сама виновата, что приехала в город, не имея банально крыши над головой.

— Будь у неё сердце вместо камня, то она бы не поленилась хотя бы выразить свое сожаление или подсобить с поисками, — фыркнул друг, злобно скрестив руки на груди. — Только посмотри, до чего она тебя довела… Так что я с этой женщиной сам поговорю, а тебе лучше отдохнуть.

— Если ты считаешь, что так нужно… — неловко промямлила я, но Генрих не дал мне договорить.

— Поверь мне, еще как нужно! — его рука скользнула по моим еще лохматым после дождя волосам. — Так что отдыхай, ни о чем не волнуйся, угощайся всем, что на глаза попадется. Я быстро вернусь и займусь твоим лечением.

Я не нашлась, как возразить. Стало понятно, что Генрих так просто не отступится от своего решения, и это навеивало мне двоякие чувства. С одной стороны, я радовалась, что у меня появился такой добрый и надежный друг, а с другой — мне так не хотелось досаждать ему своей беспомощностью.

Пока хозяин дома собирался, я копошилась в корзине с бельем в надежде отыскать хотя бы сухой наряд.

— Что ты делаешь? — усмехнулся Генрих, с улыбкой наблюдая за моим процессом поиска одежды.

— Ищу, во что переодеться, заодно присматриваюсь, какие вещи с чем постирать, — ответила я, пожав плечами.

— Ой, точно, больных же переодевают, чтобы мокрое после жара не носили, — Генрих задумчиво почесал подбородок, а потом подхватил корзину с бельем и направился к выходу.

— Подожди, ты куда? — попыталась окликнуть я его, остановившись на пороге.

— Сейчас увидишь, — друг лукаво улыбнулся и направился в сторону соседнего дворика. Спустя минуту на его стук выглянула пожилая женщина.

— Ой, Генрих, ты ко мне еще и сегодня зайти решил? — незнакомка смущенно улыбнулась в несколько отсутствующих зубов.

— Доброе утро, фрау Зельда. Неловко вас, конечно, еще раз просить об одолжении, но может вы поможете мне со стиркой?

Старушка с удивлением взглянула на заполненную корзину.

— Ты когда ж столько стаскать успел? — на глаза пожилой женщины попался рукав моей одежды. — Это что? Женское платье? Я что-то о тебе не знаю?

Генрих с улыбкой перевел взгляд в мою сторону.

— Это Эрика, моя подруга. Она вчера попала под проливной дождь и прихворала немного, а ее одежда промокла, вот я и подумал…

Женщина также посмотрела на меня и расплылась в приветливой улыбке. Почему-то мне сразу вспомнилась Имма, хоть именно с этой женщиной я не знакома.

— Ой, Генрих, я так рада за тебя! Ты ж мне как внук, так что я с радостью помогу тебе и твоей красавице, — пошире открыв дверь, Зельда жестом попросила Генриха войти. — Давай, заноси сюда!

Друг послушно ступил за порог, поставил корзину и вышел обратно.

— А еще могу я вас попросить…

— Что именно? — женщина выжидающе подняла седую бровь.

— У вас не найдется еще одного платья? У Эрики ночью был жар и…

Старушка приложила указательный палец к своим губам и зашипела:

— Т-с-с, я тебя поняла. Иди пока по своим делам, сейчас принесу.

Кивнув соседке, Генрих вновь вернулся обратно и коснулся моего плеча.

— Зельда принесет тебе платье. Как переоденешься, можешь заниматься чем угодно, только не утруждай себя. Я скоро вернусь. Не скучай.

Мои губы согнулись в чуть заметной улыбке.

— Спасибо, Генрих.

Снова он ласковым движением спрятал мне за ухо локон.

— Не благодари. Ну всё, я пошел.

Растерянным взглядом я провожала друга в путь, не проронив ни слова. Сердце в груди гулко билось, и удары его отдавались эхом в голове. Я точно не сплю? Ко мне и вправду относятся с теплом и заботой? Но почему? Разве я заслужила подобное?

Из раздумий меня вывел дружелюбный голосок старушки.

— Вот, держи, когда болеешь почаще в чистое переодеваться надо, — женщина протянула мне еще одно платье, похожее на мое нынешнее. — Великовато оно тебе немного, смотрю худенькая ты совсем, но ничего страшного, — Зельда замахала своей дряблой рукой, словно подгоняя меня в дом. — Иди давай, переоденься да в кровать ложись. Вирус тепла ой как боится!

— Спасибо. Рада с вами познакомиться, — любезно ответила я, уважительно склонив голову.

— Ой, а я-то как рада, — женщина лукаво улыбнулась во все оставшиеся зубы. — Не каждый день Генрих девушек домой приводит, еще таких очаровательных и добрых. Так, всё, хватит нам лясы точить. Иди лечиться!

Женщина шутливо подтолкнула меня в дом, тихонько прикрыла дверь и пошла обратно. Пожав плечами, я улыбнулась и пошла к зеркалу. Избавившись от мокрого платья, я также занялась прической. Отдыхать все же куда удобнее, когда волосы собраны в косу, а не прилипают к лицу и телу…

Устроившись обратно на диван, я укуталась в плед и стала раздумывать, что делать дальше. Если Аделаида и вправду сохранит мне работу, то надо тогда поскорее выздороветь, чтобы не оставаться нахлебницей у Генриха. Да, как друг он проявляет недюжинное гостеприимство, но разве есть у меня право и дальше здесь оставаться? Я тут оказалась лишь по воле случая, незачем досаждать человеку своим присутствием…

Из раздумий меня вывел подозрительный звук открывшейся двери. Кто же там пришел? Точно не Генрих, ведь времени прошло мало.

— Отдыхаешь? Молодец! — похвалила меня Зельда, поставив на тумбочку рядом с диваном большую железную миску, полную маленьких яблок. — Вот, угощайся. Ударь по хвори вкусной и полезной едой!

— Ой, вы меня так закормите, — усмехнулась я, с аппетитом взглянув на угощение. — Спасибо!

— Перестань, вон какая худющая, — женщина показательно прищипнула свободно болтающуюся на боку ткань платья. — Немного вкусного еще никому не пошло во вред. Да и, чего греха таить, хочется уже скорее взглянуть на здоровую, радующуюся жизни невесту Генриха. Он же мне как внук, с детства его знаю.

Щеки мои резко заалели от смущения.

— Вы не о том подумали, мы лишь просто друзья! Генрих помог мне на время отыскать хоть какое-то жилище, вот и все.

Зельда осуждающе цокнула.

— Зачем же ты так говоришь? Я же видела, как сияли твои глаза при взгляде на парнишку, а уж он-то как рад! Через повязку его очей не видно, но улыбка лучезарная тоже тому доказательство. Еще, я смотрю, он тебе свой семейный браслет подарил. Так что не стесняйся, лучше прими его чувства. Или ты, как и все, стыдишься его болезни?

— Что вы, конечно же, нет! — отмахнулась я. — Генрих — замечательный друг и нам хорошо вместе. Наверное…

Женщина недоверчиво покосилась на меня и потом чуть заметно улыбнулась.

— Тогда я буду с нетерпением ждать твоего выздоровления и других добрых вестей. Будь здорова, Эрика.

— Постараюсь. Спасибо!

Напряженно выдохнув, я откинулась на спинку дивана, посильнее укуталась в плед, взяла из миски одно яблочко и с хрустом надкусила.

Слова Зельды о наших возможных с Генрихом отношениях заставили задуматься. Чего уж греха таить, я и сама осознавала, что привязалась к своему другу. Даже при первой встрече у меня не было мысли о каком-то уродстве парня. Скорее наоборот, тот нежданный гость в дождливый вечер казался мне таинственным и каким-то родным… Несмотря на темную повязку, что прячет его глаза, Генрих с первых минут проявил себя как обаятельный, веселый и добрый человек. А еще он очень гостеприимный — несмотря на некий свойственный холостякам беспорядок, было в этом доме место уюту. Один вон камин чего стоит! И хоть головешки в нем уже не горели, но разум мой еще помнил вчерашний вечер. Сначала горький, как настойка из полыни, а потом теплый и сладкий, как утренний малиновый чай…

Положив в миску яблочный огрызок, я призадумалась, как бы отблагодарить друга. Генрих столько всего для меня сделал, а я ничем ему не отплатила. Наверное, как выздоровею, можно будет навести в этом доме порядок. Да и дворику небольшой уход не помешает. Скосить сорную траву- и уже вид куда прекраснее станет! Такой человек, как Генрих, вполне достоин этого…

Взгляд мой также скользнул на подаренный другом браслет. Зельда намекнула, что это дорогая и важная для Генриха семейная реликвия. Почему же тогда он отдал ее мне? Это знак, как я важна для него? Но разве можем мы быть вместе? Да его горожане засмеют, когда увидят, какая горе-девушка идет с ним под руку…

Наевшись вдоволь яблок, я опять вылезла из-под пледа и окинула взглядом кухню. Спать мне совсем не хотелось, но недуг при этом еще отзывался внутри меня легким головокружением. Мысль возникла незамедлительно: надо приготовить для друга что-нибудь поесть и заняться уборкой, чтоб хоть как-нибудь отплатить за проявленное ко мне добро…

Только вот особого выбора еды в доме не было. В деревянной узорчатой хлебнице хранилось лишь несколько уже знакомых печений и половина краюхи белого хлеба, а в шкафчике рядом — несколько банок варенья. Под мойкой хозяин дома также припас несколько разных видов солений: огурцы, помидоры… Даже лук! В соседнем от хлебницы шкафчике нашлись мука, соль, сахар и перец, а также сушеные травы. Можно было бы приготовить что-то быстрое и вкусное, но вот есть ли тут яйца?

Копченое мясо, картофель, морковь, тыквы, кабачки… Обыскав всю кухню, я в итоге пришла к печальному выводу: яиц в доме нет. Надо бы сходить купить, да вот только дорогу я совершенно не запомнила. В тот злополучный вечер сердце так разрывалось, что я лишь сверлила землю потерянным взглядом, пока Генрих помогал мне добраться до своего дома.

Отыскав свою сумку, я также с горечью осознала, что карта, подаренная Альфредом, насквозь промокла, и весь рисунок на ней размылся. Выйдя на крыльцо, я переводила взгляд то на листок, то на соседние дома в надежде сориентироваться, но ничего не получалось.

— Эрика? А Чего это ты тут делаешь? Разве тебе не нужно отдыхать? — соседка, расхаживающая вокруг большого тазика, доверху покрытого пеной, сверлила меня удивленным взглядом.

— Мне уже немного лучше, и я вот раздумывала о том, какое бы блюдо приготовить, чтобы угостить Генриха, но ничего в голову не приходит: здесь только мука, сахар и варенье, — ответила я, растерянно отведя взгляд и сжав в руках длиннющие рукава платья.

Зельда отвлеклась от стирки и лукаво улыбнулась.

— Генрих мало себе готовит — с его зрением просто невозможно уследить за поджаристой корочкой, например. Поэтому быстро портящиеся продукты он у себя не хранит — банкам в шкафчике ничего не страшно, а хлебом, копченым мясом и печеньем он себя балует, когда хочется срочно перекусить. Остальную сытную еду ему я сама готовлю — он мне продуктов приносит с запасом, а я ему даю домашней еды. Сейчас я уже стара стала, не могу уже готовить часто вкусные ужины, а вот ты… — женщина большим пальцем указала на свой дом. — Может тебе тогда яиц дать? Испечешь ему пирог с вареньем.

От радости я аж просияла. Точно! Пирог! И мука в дело пойдет, и варенье… И не понадобится другу тогда грызть суховатое печенье!

— Было бы здорово! Только вот есть одна проблема…

— Какая?

— Я не очень умею пироги печь, — смущенно промямлила я, потеребив руками юбку платья.

— Ой, так это дело поправимое! — усмехнулась Зельда. — Идем, я тебе рецепт дам и покажу, что да как.

На том мы и порешили. Менее, чем через пару минут я уже стояла на кухне соседки с вареньем и мукой. Женщина тщательно наблюдала за моим самочувствием, а так же подсказывала как и что делать. Вскоре мы обе с улыбкой до ушей ставили выпекаться пусть и небольшой, но аппетитный на вид пирог.

— Вот видишь, не так уж и сложно, — Зельда шутливо мне подмигнула и направилась во двор в сторону не достиранного тазика. — Иди пока домой, отдохни. Как пирог испечется, так сразу принесу.

Кивнув в знак согласия, я зашла обратно в дом Генриха и пристроилась на уже привычном диванчике. На волнистой и потрепанной обивке моему взору также предстало знакомое пятно. Похоже, я и вправду испачкала диван, когда уселась сюда в мокром и грязном платье. Навязчивая мысль об этом никак не выходила из моей головы, и решение я видела лишь одно: я не успокоюсь, пока не очищу диван!

В маленьком железном тазике, который Генрих использовал для ухода за мной во время жара, я развела воду с пеной и принялась отмывать злополучное пятно. Терла яростно, рыча на него и шипя… Так в итоге увлеклась, что голова снова закружилась. Почувствовав возвращение болезни, я взяла тазик в руки, чтобы вылить грязную воду, но неожиданно ноги мои подкосились и с громким звоном железка полетела на пол, образовав на полу пенную лужу.

Весьма не вовремя на пороге возник хозяин дома с плетеной корзиной в руках. Внутри меня в этот миг все сжалось от волнения в ожидании хорошей взбучки. Увиденное ему наверняка не понравится.

— Эрика? Что ты делаешь? — игнорируя лужу на полу, Генрих подскочил ко мне, бросил рядом корзину и ладонью коснулся моего лба. — У тебя же снова начинается жар. Разве я не просил тебя отдыхать и ждать меня?

— Я просто увидела пятно на диване и хотела его отмыть, — оправдывалась я, неловко сжав губы.

— И зачем же? — брови друга дернулись вверх от недоумения.

— Это же из-за меня диван испачкался, ведь я в лужу падала. Раз виновата — надо отмыть.

Генрих осуждающе покачал головой.

— Да и бог с ним, с этим диваном, я все равно этого пятна в жизни бы не разглядел, а твое здоровье сейчас куда важнее! К тебе же снова возвращается жар… Разве стоило это пятно твоих мучений?

Его слова тронули меня до глубины души. Впервые вижу, чтобы кто-то так обо мне беспокоился! Его сильная рука прижимала меня к себе, словно родного и близкого сердцу человека. Казалось даже, будто я в какой-то миг услышала, как учащенно забилось его сердце от волнения.

— Идем. Теперь тебе точно нужен отдых.

Заметить не успела, как Генрих подхватил меня на руки. Взвизгнув от испуга, я обхватила его крепкую шею и закрыла глаза. Такого исхода я точно не ожидала.

— Вот так. Сиди здесь, сейчас я тебе кое-что принесу, — напутствовал он, усадив меня на сухую часть дивана и накинув на меня плед.

Краем глаза, хитро поглядывая в сторону кухни, я наблюдала, как друг разбирает принесенную с рынка корзину. Издалека мне удалось разглядеть какие-то фрукты и непонятные бутыльки, напоминающие настойки трав.

Догадки мои подтвердились: через несколько минут Генрих поставил на шкафчик по соседству с оставшимися яблоками две чашки горячего чая и показал мне бутылочки с лекарством.

— По дороге обратно я зашел в целительскую лавку. Настойки тысячелистника и можжевельника мигом поставят тебя на ноги!

С неким удивлением я разглядывала закрытые настойки, в которых плавали травы, а потом тихонько добавила несколько капель каждой в свой чай. Спустя несколько секунд на пороге возникла соседка, держа в руках круглый поднос с пирогом.

— О, вы как раз чай пить сели? Вот вам и угощение будет.

— Что вы, фрау Зельда, не стоило так утруждаться, — смутился Генрих, отставив чашку и подхватив из рук гостьи угощение.

— А это не я готовила, — огорошила парня старушка. — Это Эрике захотелось тебя порадовать, я лишь одолжила ей свою печь.

Друг необычно наклонил голову, будто смерив меня подозрительным взглядом, и ненадолго нахмурился, а потом снова посмотрел на соседку и неловко усмехнулся.

— Понятно. Тогда спасибо, фрау Зельда, что помогли моей подруге управиться с выпечкой.

— Всегда пожалуйста, Генрих, — с улыбкой ответила старушка, хитро мне подмигнув. — Эрика, не стесняйся заходить в гости за рецептом или помощью, чем смогу — всегда подсоблю.

— Спасибо, Зельда, — ответила я, смущенно вжав голову поглубже в плед, словно страус.

— Выздоравливай, — похлопав ладонями, женщина спешно засобиралась на выход. — Приятного чаепития, дети.

После ухода соседки Генрих несколько секунд молча взирал на пирог, будто раздумывал, что делать дальше, а потом пошел на кухню за ножом.

— Не любоваться же нам на него, в конце концов, — усмехнулся он, примеряясь, как бы получше нарезать пирог. Острое лезвие легко вошло в свежевыпеченное ароматное тесто, выпустив наружу свежую ягодную начинку. Ало-фиолетовое содержимое медленно потекло на тарелку, пробуждая тем самым зверский аппетит. Ох, так и слюни пустить недолго! — Ну что ж, давай немного перекусим.

С этими словами каждый из нас взял по кусочку пирога и скоропостижно уничтожил его, запивая горячим чаем. Мой напиток отдавал вкусом трав из-за добавленных в него настоек, но впечатления от совместного чаепития это нисколько не испортило. Еще никогда я не пила чай наедине с мужчиной… Трапезы в приюте просто не сравнятся с ощущениями, которые я испытывала сейчас. Тепло напитка разливалось по телу, заставляя меня позабыть на время о недуге, а при взгляде на добрую улыбку Генриха сердце начинало биться все чаще.

— Кстати, как прошел разговор с Аделаидой? — задалась я вопросом во время нашего чаепития.

— Вполне неплохо, — ответил Генрих, быстро прожевав только что откушенный кусок пирога. — Сначала пыталась язвить, мол чего я сюда притащился, а как узнала, что я о тебе поговорить пришел, так переменилась в лице.

— Что она сказала?

— Сначала пыталась ехидничать, мол раз ты не придешь, то быть увольнению, но потом она передумала, — друг чуть слышно болезненно зашипел и стал разминать правое запястье. В голове мелькнули жуткие мысли, что Генрих мог из-за меня ввязаться в драку.

— У тебя болит рука?

— Немного. Когда ввязался с ней в перепалку, на эмоциях ударил со всей дури по столешнице. А дерево-то крепкое, вот и отшиб.

От переживаний, казалось, аж в груди защемило. Из-за меня друг еще и пострадал!

— Ох, не стоило тебе из-за меня…

— Перестань, я мелким и не в такие драки ввязывался, — отмахнулся Генрих, продолжив пить чай как ни в чем не бывало. — Зато разговор в итоге принес свои плоды.

— И какие же?

— Она сохранит за тобой место до полного выздоровления. Если все пройдет хорошо, то, может, дня через три-четыре уже снова вернешься в магазинчик.

Я вздохнула с облегчением и улыбнулась. Приятно было осознавать, что желанная работа осталась при мне, но при этом меня волновало самочувствие друга. Раз такой добрый человек, как Генрих, прибег к удару по столешнице, то разговор был явно не из легких. И почему же он так мучался ради меня?

— Ты рада? — полюбопытствовал друг.

— Кому ж не понравится со спокойной душой лечиться и при этом не терять работу?

— Тоже верно, — кивнул собеседник. — Что ж, тогда я рад, что смог вновь тебе помочь.

Дальше мы пили чай молча, лишь иногда обмениваясь мыслями о сегодняшнем дне. Я не произносила этого вслух, но поступок Генриха произвел на меня еще большее впечатление, чем раньше. При этом неловкость все больше грызла меня, как мышь мешок с крупой. Мысль о том, что люди были правы, говоря о моей никчемности, все сильнее наводняла разум. К счастью, дружелюбный голос друга вовремя вывел меня из раздумий.

— Спасибо, пирог очень вкусный, — похвалил меня Генрих, едва заметно облизнув испачканные вареньем губы. — Только не стоило тебе так утруждаться в твоем состоянии.

— Мне просто очень хотелось тебя порадовать, ведь ты столько для меня сделал, — попыталась оправдаться я, отведя в сторону растерянный взгляд.

— Порадуй меня своим выздоровлением, — его рука вновь коснулась моей. Нежными движениями он поглаживал мои тонкие пальчики и поигрывал с недавно подаренным мне браслетом. Неизвестное, но приятное чувство заставляло меня позабыть о проблемах и насладиться каждым мигом нашего уединения.

— Постараюсь. В конце концов, когда-нибудь нужно возвращаться на работу.

— Нет, — замотал головой Генрих. — Ты выздоровеешь ради нас с тобой. А с работой все приложится, не переживай.

Добрые слова друга отдались звонкой проникновенной мелодией в моих ушах, чем заставили меня улыбнуться. После стольких гадостей, что мне доводилось слышать в свой адрес, я никак не могла поверить, что все происходит взаправду. Казалось, что я вот-вот открою глаза, проснувшись на каком-нибудь сеновале, и продолжу влачить жалкое существование в попытках исполнить мечту…

Как-то неожиданно из моего рта вырвался протяжный зевок. Похоже, меня вновь разморило теплом.

— Кажется, тебе надо вновь отдохнуть, — Генрих мило улыбнулся, будто его нисколько не смутило мое поведение. — Ложись поудобнее и набирайся сил.

— А как же уборка? — вдруг опомнилась я, представив себе ту самую пенную лужу.

— Вот выздоровеешь, тогда и подумаешь об уборке, — друг положил мне на лоб прохладное мокрое полотенце. — Спи.

Сказав это, он задернул шторы, погасил пламя свечей и покинул комнату. Под чарующее пение птиц я закрыла глаза и стремительно провалилась в сон.

Последней моей мыслью были воспоминания о добрых поступках Генриха, и что надо ответить ему тем же. Скорее бы выздороветь! Так я смогу вернуться на работу, навести порядок в доме друга и отыскать себе жилье. Нельзя же, в конце концов, вечно оставаться у него и досаждать своим присутствием…