Ага, вот я тут

Глава 1. Работа, как она есть

Работай, когда тебе грустно, – это единственное средство разогнать грусть. Работай, чтоб не впасть в тоску: ничто так не избавляет от унылой пустоты, как работа. Работай, когда тебе сопутствует успех: нет иного лекарства против «головокружения», кроме работы.

Иоганнес Роберт Бехер

С самого основания наша компания работает в сфере IТ-анализа финансовой информации. В принципе всё просто, элементарная статистика и прогнозирование в мире финансов, основанная на материалах, почерпнутых из общедоступных источников. Здесь главное – постараться убедить клиентов в эксклюзивности и правильности наших прогнозов. Это привлекает ещё больше новых клиентов, а значит, всё чаще приходится работать с данными, предоставленными ими. Здесь необходимо «отделить зерна от плевел», а точнее разобраться в важности того или иного события и не пропустить реально важное, поначалу показавшееся чем-то незначительным.

В обычных прогнозах мы прибегаем к помощи нейросети, а вот в индивидуальных частных заказах приходится всё делать практически вручную. И это в две тысячи двадцать первом году!

Во время перерыва я подошел к окну. Надо же, уже снег выпал, красота то какая! Погулять бы, да корона буйствует. Многие давно уже перешли на удаленку, но наш начальник тормозит. Хотя, сам он давно уже «на удаленке», ещё до того, как ввели ограничения. Руководит коллективом из любой точки мира, куда отправляется в командировку с очередной офисной дивой. Правда, сейчас особо не покатаешься, но он всё равно решил, что каждый день на работу ходить, не царское это дело. Да и расходы так немного сократятся, а это его очень радует.

От нас он требует непременного ежедневного пребывания в офисе, даже умудряется штрафовать за опоздания или несвоевременный уход с работы. Но это только тогда, когда у него что-то не ладится в личной жизни. Даже сейчас, когда весь мир на удаленке, мы должны ежедневно посещать офис.

Задумавшись, я по привычке зашел в кабинет начальника отдела и не сразу сообразил, почему кто-то сидит в кресле начальника с видом повидавшего немало на своем веку? Правда, как-то сгорбившись, неуверенно, как будто его вымотала работа. И тут я вспомнил, что, наконец-то, с меня сняли бремя руководителя, и теперь я полностью могу погрузиться в удивительный мир IT-технологий. Новый шеф посмотрел на меня и, немного наморщив лоб, начал занудную нравоучительную речь:

– Андрей, ты лучше всех знаешь наше программное обеспечение…

***

Андрей, программист.

А я смотрю на него и думаю: «Конечно лучше всех! С нуля начинал, собственными мозгами и руками. Потом, конечно, расширили штат программистов, меня сделали начальником, но административная и руководящая работа не для меня. Мне проще было, сделать самому, чем объяснить куче недоучек, чего я хочу получить в итоге. Так что моя карьера быстренько закончилась. Теперь в кресле начальника сидит это недоразумение и поучает меня, как лучше и продуктивнее работать. А у меня время горит, сейчас как раз отличная идея нарисовалась. Хочется поскорее начать её разрабатывать, тем более, что материала собралось достаточно…»

***

Мысли прервал нудный, совсем не начальственный, бубнящий голос:

– Тебе задача: на этой неделе поехать домой к нашему главному начальнику и установить ему все что нужно для удаленной работы. Как мне он сказал: «Задолбался я к вам в офис ездить».

Ну это явная подстава. Ему что, технарей не хватает? Вон их сколько, бездельников, слоняющихся от курилки к кофемашине, иногда изменяя маршрут в сторону сортира.

Словно прочитав мои мысли, он извиняющимся голосом продолжил:

– Да я знаю, что ты великий профи, мозг фирмы. Но ты один из тех, кто разрабатывал этот софт. Кого как не тебя отправить к Биг Боссу?

Посмотрел я в его глаза, как у шрековского кота, выдержал МХАТовскую паузу и не нашел причины возразить.

– Хорошо. Уговорили. Только я поеду сегодня. Быстрее сделаю, быстрее смогу заняться действительно важными делами. У нас новый модуль анализа финансовой статистики никак не компилируется.

Начальник вспомнил, что он начальник, а я всего лишь подчиненный, быстро сменил большие глазки на ехидный прищур и выдал фразу, достойную истинного карьериста:

– Так ты думаешь установить софт для Семена Аркадьевича неважно? Ну, ну, хотя ты же у нас на особом положении.

Не отреагировав на его многозначительное похмыкивание, я продолжил:

– И кроме того нужно срочно доработать модуль сбора данных для анализа. Поисковики выпустили обновление. Думаю, завтра с утра возьмусь.

– Хорошо, я прямо сейчас с ним созвонюсь и договорюсь о твоем визите.

Начальник несколько минут разговаривал с Биг Боссом, а я наблюдал, как снежинки падают за окном и представлял, какая красота сейчас за городом.

Начальник, прикрыл трубку рукой, жестом показал, чтобы я подошел поближе и продолжил разговор с собеседником.

– Опять, как свинья, – нарочито-грустно произнёс он, скрывая раздражение. – Андрей я созвонился с нашим, – он показал большим пальцем в потолок.

– Ты можешь сегодня к нему приехать. Он ждет тебя после восьми часов. Но не обращай внимания на его состояние. От него ушла жена и он пытается как-то смягчить эту ситуацию, своеобразно конечно, но как умеет. Обещает к твоему приезду прийти в норму. Хотя я в этом сильно сомневаюсь.

Я кивнул в знак согласия и направился на рабочее место, где меня ждала потрясающая тема, от которой ну никак не хотелось отвлекаться на незначительные мелочи, вроде лицезрения шефа, в экстренном порядке пытающегося выйти из состояния запоя, чтобы не предстать перед подчиненным в неподобающем виде. А мне придётся изо всех сил делать вид, что я не замечаю последствий длительного запоя. Так уж повелось, что желания руководства надо исполнять незамедлительно, особенно если хочешь продолжать работать в нашей компании. Надеюсь, главный не будет доставать своими нелепыми приказами и желаниями.

До шести часов было время, и я попытался с головой погрузиться в работу, но мысли о том, что жизнь несправедлива зудела где-то в подсознании. Да, я один из трех программистов, который написал все программы для нашей организации, и зарплата у меня побольше чем у начальника отдела, и работаю я в нашей компании с самого начала, и владею десятью процентами акций, казалось бы, работай и радуйся. Но наш новый генеральный откровенно забил на работу.

И вот сейчас я должен бросить работу и отправляться на встречу к полу адекватному человеку, чтобы выполнить его прихоть.

Я выключил компьютер, взял в гардеробе куртку и вспомнил, что забыл флешку с установочным пакетом в ящике стола. Вообще то, кроме меня ею никто воспользоваться не мог, потому что информация закодирована, а вход надежно защищен. Кроме сканера отпечатка пальца я ввёл дополнительный ключ на шестьдесят четыре символа, но и это показалось мне недостаточным. Возможно это паранойя, но по крайней мере я смог бы взломать подобный код, поэтому стараюсь не оставлять флешку без присмотра.

Странным показалось то, что ящик стола был слегка приоткрыт, как будто кто-то в спешке не успел его задвинуть. Но я уходил последним из офиса, а клиринговая служба ещё не появилась, так как в связи с санитарным ограничением у нас предусмотрен часовой перерыв между сменами. Поэтому я подумал, что скорее всего я сам не задвинул до конца, тем более, что с утра заметил, что ящик как-то туго входит в пазы. Надо будет завтра с утра посмотреть, что там могло застрять. Сейчас время торопило, и я, сунув наушники и включив запись новой электронной книги, быстро выскочил на улицу.

Бр-р-р, на большом экране соседнего здания увидел неутешительную цифру «-14», для наших мест это очень холодно. Порывистый ветер, казалось, проникал сквозь пуховик, а шапка-кепка оставляла много открытых мест, которые тут же отреагировали на холод. Я опустил отворот кепки на уши, тем самым окончательно отключив свой слух от внешнего мира, и бросился бегом к метро. Начиналась метель, и я не раз вспомнил старые-добрые шапки-ушанки, которые надежно завязывались под подбородком и защищали от любого холода, но не лишали слуха.

В метро было тепло и уютно и я очень быстро согрелся.

Для прохода через турникет использовал свой пропуск, хорошо, что недавно его продлил. Я заметил, что давно надоевшие баннеры с рекламой кошачьего корма сменили. Теперь с одного из них какая-то полуодетая красотка приглашает посетить всем известный город-курорт, с другого – известный спортсмен рекламирует инновационные бритвенные станки. Я подумал, что пора изменить направление, и изобретать не новые станки для бритья, а придумать крем, который наносишь на лицо, и борода сама удаляется. Мечты, мечты.

Я уже давно не обращал внимание на великолепие внутренней отделки станции, это только провинциалы ахают и восторгаются, впервые увидев своды из белого мрамора и яркой мозаики из натурального камня. Мне за десять лет ежедневных поездок всё это уже примелькалось. В метро я действовал автоматически: прошел к центру станции, дождался нужного поезда и прошел в середину вагона, сел на свободное место и закрыл глаза. Ехать около сорока минут, и это хороший способ немного отдохнуть после рабочего дня перед предстоящей встречей с Биг Боссом, как его называет новый начальник.

Голос диктора, наговаривающего в уши текст электронной книги, был несколько монотонным, так что я стал придремывать. Не надеясь на то, что удастся не уснуть, поставил будильник на пять минут до времени прибытия на нужную мне станцию и расслабился.

Всё-таки я уснул, но настойчивая вибрация заблаговременно вывела меня из объятий Морфея. Я спокойно проморгался, поозирался по сторонам, встал, едва сдерживая желание потянуться и зевнуть от всей души. Всё-таки общественное место, надо соблюдать какие-то правила приличия. На двери вагона прочитал знакомую надпись «не …слоняться», прослушал очередную старую шутку одного из подростков, что «а тут никто и не слоняется, тут только входят и выходят», подхваченную другим: «… замечательно выходит». Начитанные парнишки, хотя сомневаюсь, что они хотя бы держали в руках книгу Милна с рисунками Шепарда. Скорее источником их образования является Союзмультфильм, хотя, и это не факт. Возможно эту шутку они почерпнули из какого-то мема. И не факт, что это шутка про Винни Пуха.

Двинувшаяся на выход толпа вынесла меня на станцию, втиснула на эскалатор и вскоре я снова оказался на оживленной улице. Я огляделся по сторонам, сверился с нарисованной начальником схемой, как пройти к нужному мне дому. Было два пути, длинный – обойти парк по набережной, и короткий, прямиком через парк. Вообще то уже стемнело и правильнее было выбрать более безопасный длинный путь по людным освещенным местам, но резкий порыв холодного ветра напрочь заморозил все мои страхи. Я свернул налево, к парку.

Проходя сквозь кованые темные ворота обратил внимание на расписание работы и отметил, что ворота закрывают в девять часов вечера. Снега намело основательно, даже на центральной аллее кое-где пришлось протаптывать дорожку, но это меня не расстраивало, потому что я представил, как в выходные приеду сюда с женой Настей и дочкой Юленькой, как будет радоваться моё маленькое зеленоглазое сокровище валяясь в сугробах. Главное, чтобы погода не подвела. Я улыбнулся и подумал, что на обратном пути надо будет купить им что-нибудь сладенькое в магазине.

Приятные мысли были напрочь выметены очередным порывом ветра. Я сжался, втянул голову в плечи и прибавил шагу, совершенно упустив из виду, что в парке начались работы по благоустройству. А ведь ещё пару дней назад это была основная обсуждаемая жителями близлежащих домов тема на городском форуме, мол, «нашли время, зимой плитку менять».

Раздался громкий треск, сопровождаемый жутким шумом, огненным фейерверком и внезапно наступившей темнотой. Мой примороженный мозг не сразу понял, что произошло: ветка упала на провод и оборвала его. Я переставлял ноги, делая шаги как можно шире, переходя на бег, чтобы поскорее выбраться из этого жуткого места. «Ещё немного, и я окажусь в роскошном двухуровневом пентхаусе шефа», – подумал я, и услышал шаги за спиной.

В паре метров от выхода из парка что-то заставило меня обернуться, я почувствовал, что теряю равновесие, падаю и… зависаю в какой-то непроглядной темноте. Я словно парю, никаких мыслей нет, только спокойствие. И тихий женский голос мягко произносит:

– Твое время не пришло. Помни.

Репортаж по телевидению

– Криминальные новости. Вчера вечером на территории парка в юго-западном округе столицы произошло убийство с ограблением. Ведётся следствие. Очевидцев этого события просят откликнуться и обратиться в ближайшее отделение милиции. У убитого остались молодая жена и дочка.

– Ну надо же, совсем распоясались бандиты, – произнёс раздраженный мужской голос. – Куда только полиция смотрит?

– Петренко, сделай тише, – произнёс второй. – И хватит нервничать, тебе вредно. Снова давление поднимется.

– Сейчас сестра придёт, заберет телевизор, – добавил ещё кто-то. – А скоро матч!

Глава 2. Второй шанс, первые шаги

Каждое утро – это шанс начать жизнь заново.

Пауло Коэльо

Я открываю глаза. Кажется, я спал, но почему? Попытался встать, но сверлящая головная боль заставила отбросить все попытки. Узкая панцирная кровать прогнулась под моим телом, заскрипела, оповещая всех присутствующих о моём пробуждении. Насколько это было возможным, осмотрелся по сторонам. Судя по всему, это больничная палата. Как я здесь оказался? И почему рамы и двери деревянные? Уже несколько лет, как их заменили на металлопластиковые. Или я не в городе? Я снова попытался намного приподняться, и в этот раз это удалось. Да, это больничная палата на восемь коек, которые ощетинились голыми сетками со свернутыми рулоном полосатыми матрацами. В углу, облицованном кафельной плиткой, похоже было что-то типа санузла. Такой допотопный «Мойдодыр», состоящий из бака для воды, крана и раковины, я видел лет тридцать назад у дедушки на даче, куда родители отправили меня на каникулы. Откуда эти голоса?

Я опустил голову на подушку и сквозь усиливающуюся головную боль подумал: «Куда же я попал?»

***

В то же время в ординаторской

– Алексей Петрович, мальчик пришел в себя, – с улыбкой произнесла медсестра, пожирая глазами явно обожаемого ею доктора.

Второй врач нахмурил брови и уточнил:

– Это тот, который пять дней назад упал в особняке барона?

– Да тот, – нехотя ответила она второму и снова обратилась к своему обожаемому коллеге. – Сработало!

– Поток плетения показателей состояния пациента, явно указывает, что он в сознании, – сказал второй.

– Завтра с утра его обследую, – ответил Алексей Петрович и, улыбнувшись медсестре, погрузился в бумаги.

***

«Как-то всё это странно, – подумал я. – И голоса, и больница. Как я вообще здесь оказался? Я шел к шефу с заданием, споткнулся, упал. Неужели что-то сломал? Жуть. Не хотелось бы выбиваться из рабочего режима. Надо попросить, чтобы завтра принесли мой ноутбук. Здесь же есть интернет? Кстати, где моя флешка. Надеюсь, она не пропала и не оказалась в чужих руках».

Нос нестерпимо зачесался, и чтобы не чихнуть, я поднял руку и потёр его. Стоп! Это не моя рука! Тонкая кисть с длинными пальцами с обгрызенными заусеницами не имела ничего общего с моей ухоженной рукой. Программист, как хирург, должен следить за состоянием своих рук, что я в свои неполные тридцать пять лет делал с особым, я бы сказал маниакальным, удовольствием. Я поднёс руку ближе к глазам. Да, это рука подростка. Терзаемый жуткими предчувствиями я пощупал живот ниже пупка. Полная безволосость едва не повергла меня в шок. Я быстро оттянул резинку штанов и уставился туда, где должно располагаться нечто, идентифицирующего меня как представителя мужского пола. Уф-ф, всё на месте, правда размеры огорчили. Кое-как поднялся с кровати и шоркая растоптанными безразмерными тапочками подошел к умывальнику, в который чуть повыше крана было врезано небольшое зеркальце.

Я рассмотрел внимательно лицо мальчишки, едва вышедшего из пацанячьего возраста. Этакий юный отрок с ямочками на бледных щеках и конопатым носом. Пригладил пятернёй темные вихры, плеснул пригоршню воды в лицо и всё-таки смачно чихнул. «Будь здоров, призрачный мальчик, – подмигнул я своему отражению. – Приятно было познакомиться.»

Уверенный в том, что это всего лишь сон я лег на кровать и закрыл глаза. Скоро я проснусь, и окажусь в своей старой квартире, на любимом раскладном, ортопедическом диване. А рядом, разметав по подушке русые локоны будет тихо посапывать моя Настя. «А кровать мы так и не купили» – подумал я, зевнул и уснул.

***

Яркий солнечный луч скользнул по подоконнику и добрался до моей кровати, настойчиво оповещая о том, что пора просыпаться. Я удивился, почему не прозвенел будильник, а потом вспомнил, что вечером не активировал сигнал. Не открывая глаз, я вспомнил свой сон, и того вихрастого мальчишку с конопушками. Улыбнулся и опустил руку вниз, чтобы «поздороваться со своим добрым другом». То, что я там нащупал, заставило меня подскочить в кровати. Сердце бешено колотилось. Сон продолжался.

Вот таким встрепанным и растерянным меня застала женщина лет пятидесяти, в белом халате, толкающая перед собой тележку с двумя кастрюлями. Она всплеснула руками и жалостливо произнесла:

– Никак опростоволосился, болезный? Давай быстренько постельку поменяю.

– Да нет, нет, – я поспешил её разуверить в её предположениях. – Всё в порядке. Просто сон страшный приснился.

– И-и-и, не мудрено, с голодухи то – улыбнулась она. – Почитай, пять дён не емши. Сидай завтрикать.

Она достала большую тарелку с делениями, больше похожую на поднос, открыла крышку одной из кастрюль, откуда разнёсся далеко не больничный аромат. У меня слюнки потекли, и где-то под ложечкой томно засосало в предчувствии настоящей еды.

Она продолжала мне что-то говорить, а я понимал, что говорит она не на современном русском языке. Может и не на русском, но я её прекрасно понимал. Этот странный акцент и подбор диалектизмов, характерный народам Сибири, где русский язык не оброс таким количеством мусора, позаимствованного из разных иностранных языков, давно перешел в разряд архаичных. Но тем не менее, эта заботливая женщина уверенно им владела.

На завтрак я получил пюре, пару сосисок, два куска хлеба, кусочек масла и стакан компота. Быстро работая вилкой, я отметил, что ярко ощущаю вкус еды, значит это не сон. Не сон? Да, не сон. Значит, надо разобраться что к чему и наметить дальнейшие планы.

Итак, я – подросток.

Бред. Мне 35 лет. Я успешный программист, у меня жена и дочь. Живу в столице…

Ну, судя по теперешнему возрасту и внешним данным некоторых особенностей моего организма, женой и детьми тут и не пахнет.

То, что я в столице – тоже под сомнением. И не факт, что это вообще Россия, судя по говору первого встретившегося здесь человека.

И, вероятно, что все мои знания программиста здесь окажутся невостребованными. А вдруг меня похитили именно «из-за моих знаний»? Кого я убеждаю. Знания вполне тривиальные. Таких как я много. Но, почему именно я?

Погрузившись в размышления, я не заметил, как добрая женщина ушла. Наверное, она что-то говорила мне, но я так был погружен в свои мысли, что даже не поблагодарил её за вкусный завтрак.

Поставил пустую посуду на тумбочку и снова прилег на кровать. А что ещё здесь делать? Только есть и спать.

Дверь снова скрипнула, впустив в палату мужчину в белом халате. По его уверенному виду я сразу догадался, что это врач.

– Ну, здравствуйте, молодой человек, – вежливо начал он, – меня зовут Афанасий Игоревич. Как Вы себя чувствуете? Вы помните, что с Вами произошло?

Я подумал, что не стоит рассказывать доктору о походе через парк, об оборванном проводе и странном женском голосе, поэтому просто соврал:

– Ничего не помню. А Вы знаете, кто я?

Доктор внимательно посмотрел мне в глаза, пощупал пульс и задумчиво произнёс:

– Это не удивительно. Вы упали с третьего этажа. Чудо, что Вы вообще живы и не поломали ни одной косточки.

Я отметил, что он говорит с тем же акцентом, что и повариха. И повариха ли она, или у неё какие-то другие функции? Надо будет познакомиться.

– Молодой человек, – продолжил доктор торжественным тоном. – С Вами желает поговорить страж.

– Я не против, пусть приходит. Отвечу на его вопросы. А кто такой страж?

– Это высший блюститель порядка, – пояснил он, увидев мои удивленные глаза. – И так как Вы были найдены на территории барона, владеющего потоком, допрос будет проводить именно он.

«Как полицейский, – подумал я и слегка насторожился.»

Допрос – это серьезно. Надеюсь, это не допрос с пристрастием. Я же ничего не смогу пояснить о мотивах действия этого паренька, в теле которого сейчас нахожусь. Оп-п-паньки! Стоп! Так это что получается, я – переселенец в чужое тело? Попаданец, что ли? От этих мыслей я побледнел и едва не потерял сознание. Это, похоже, не осталось незамеченным доктором. Он изучающе посмотрел на меня и тихо добавил:

– Юноша, а давайте-ка я ещё раз осмотрю Вас. Раздевайтесь. Я хочу убедиться в отсутствии скрытых травм.

Странное голубоватое свечение, возникшее вокруг головы доктора во время осмотра, убедило меня, что я нахожусь в каком-то другом мире. Осмотр занял от силы пару минут, и за это время, без рентгена, МРТ и УЗИ доктор полностью обследовал мои внутренние органы. Что его удивило, так это амнезия без травмы головы. Но он сказал, что такое может быть и от стресса. А я всё-таки куда-то там влип в особняке барона, раз вывалился с третьего этажа, или меня выбросили, как ненужного свидетеля? Ничего не помню.

Доктор ушел, пообещав через пару часов встречу со стражем. И я не нашел ничего более интересного, как просто уснуть.

Проснулся от скрипа двери. Они тут вообще петли смазывают, или это сигнал вместо вежливого «тук-тук-тук»? Открыл глаза и увидел серый потолок больничной палаты. Ещё одно разочарование и крушение надежды, что в какой-то раз проснусь в своей квартире, на диванчике, рядом с Настюшкой.

Солнце светило уже не так ярко, его лучи переместились на противоположную стену и теперь не слепили меня. Семь кроватей так и оставались свободными, но, пока я спал, кто-то развернул матрацы и постелил белые простыни. Стало намного уютнее. Я подумал, что всё это сделано не для меня, а для того самого важного и таинственного «стража», прибытие которого ожидалось с минуты на минуту. И очень не хотелось думать, что палату приготовили для приема новых пациентов.

По натуре я не очень общителен, но не классический интроверт. У меня есть семья, которую я обожаю, и узкий круг людей, с которыми приятно проводить время. Меня считают душой компании, и никто не догадывается, как сложно мне держать лицо на корпоративах. При первом удобном случае я скрываюсь в одноместном номере с узкой кроватью и не отвечаю на звонки.

Глава 3. Неопределенность

В хорошую больницу простой человек может

попасть только по несчастному случаю.

Дмитрий Пашков

Голова практически перестала болеть. Я осторожно повертел шеей в разные стороны и не ощутил никаких неприятных симптомов, кроме лёгкого похрустывания. В животе предательски заурчало и появилось просто зверское ощущение голода. Ещё бы, судя по всему, я проспал не только обед, но и завтрак. К тому же, внутренний будильник просигналил, что он хочет не только есть. Я хотел было уже отправиться в поисках места, где можно было удовлетворить естественные потребности организма, как дверь приоткрылась и медленно показалась сначала шевелюра то ли стального цвета, то ли седая, затем два глаза, на несколько секунд уставившиеся на меня с явным любопытством. И всё это так же быстро скрылось. Дверь широко распахнулась, и перед моим взором предстал полный силуэт обладателя серой шевелюры в форме насыщенного темно-синего цвета.

По ровной осанке и четкому размеренному шагу я предположил, что это кадровый военный. Слегка хрипловатым голосом он уверенно представился:

– Страж третьего класса, вольный горожанин, Иннокентий Львович. Ваш лечащий врач назначил время нашей беседы. Я прибыл вовремя, но Вы спали.

– Добрый вечер, Иннокентий Львович. Да меня предупреждали о Вашем визите. Вы что-то хотите уточнить, но я мало чем могу помочь. У меня полная амнезия.

Я заметил, что от его тела исходило слабое серое свечение. Больше всего светилась голова. Иннокентий пристально смотрел мне в лицо, не задерживая взгляда на каком-то органе. Обычно люди смотрят в глаза, на нос, губы, лоб, а он смотрел внутрь.

– Вас привезли пять дней назад, чуть позже полудня… Вы помните откуда? – прозвучал его первый вопрос.

Я поднял руки к вискам, наморщился, делая вид, что всеми силами пытаюсь вспомнить, события пятидневной давности. Но что я мог вспомнить, если сутки тому назад был совсем другим? Не говорить же правду, кто я и откуда. Думаю, он не поверит, и я попаду к «кровельщикам в белых халатах», которые попытаются подлатать мою крышу и убедить, что всё это привиделось от бурной фантазии и переизбытка гормонов. Так что буду врать, насколько хватит фантазии.

– Я не помню – выдавил я обреченно и опустил руки.

Пока я изображал попытки упорной мыслительной деятельности, страж сиял всеми оттенками серого и, казалось, не дышал.

В голове появились какие-то мысли о ремонте, о моей торопливости и невнимательности, об испытанном внезапном страхе. Точно, так и было, я торопился, испугался короткого замыкания, упал… Но почему-то где-то глубоко внутри появилась несколько другая картинка, не снежного парка, а каких-то темных коридоров, похожих на лабиринты.

Страж не отводил от меня взгляд, свечение, исходящее от него, становилось сильнее и в какой-то момент показалось, что он пытается откорректировать мою память. «А вот этого делать не стоит» – возмутился я, и страж встрепенулся.

– Ты говоришь правду, – хрипло начал он, прокашлялся и продолжил. – Похоже, твоя память действительно пострадала. Я постараюсь тебе помочь вспомнить. Итак, тебя привезли с закрытой территории стройки. Ты каким-то образом пробрался через глухую ограду и забрался на третий этаж строящегося особняка барона, – он снова прокашлялся. – Впрочем, его имя не стоит пока раскрывать. Ты сам это должен вспомнить, как и то, зачем ты туда полез.

Зрачки его глаз сузились, и от радужной оболочки стало распространяться странное свечение, больше похожее на направленную туманность. Я поёжился. Стало как-то не по себе.

«А я, оказывается, аж с третьего этажа упал, – удивился я. – Поэтому у меня всё так болит.»

Вполне логично, если я не помню, как упал, то и не помню, как там очутился. Но я не стал разглагольствовать, а скромно потупив глаза, даже выдавив слезинку, которая должна бы подтвердить моё отчаянное желание помочь, обреченно повторил:

– Не помню…

Не только глаза, но и всё тело стража стало покрываться туманной дымкой, постепенно распространяющейся по палате.

– Извините меня, я ничего не помню. Помню только, что я оказался в этой больнице. Врача помню. Женщину, приносившую мне завтрак… Больше ничего.

Я снова почувствовал нестерпимое желание посетить туалет, огляделся по сторонам, и, не найдя ничего, что могло помочь мне в этом, обратился к Стражу:

– Простите, не могли бы мы на время прервать беседу. Мне очень надо…

—У Вас появились какие-то желания? – обрадовался страж.

– Да, но не те, о которых Вы думаете, – я скромно улыбнулся. – Я же живой человек, и мне надо… очень надо.

Пелена темно-серого тумана скрывавшая стража почти полностью рассеялась. Я бросил взгляд в сторону умывальника и заметил, что туман в отражении зеркала отсутствует. Это что же получается, свечение вижу только я в реальной жизни? Хотя, можно ли считать реальным то, что сейчас творится со мной. Но если я прямо сейчас не найду туалета, то…

– Что же, ты не врёшь, – быстро закруглился страж. – Больше у меня нет вопросов. Я сделаю слепок ауры и постараюсь узнать кто ты.

Страж поспешно вышел, и, что странно, дверь не заскрипела, а я бросился в поисках нужного мне места. Как подсказывала практика прошлой жизни, места общего пользования находятся в конце коридора. Я осторожно выглянул из палаты, и, не обнаружив никого из персонала в зоне видимости, рванул по коридору с крейсерской скоростью.

Вернувшись, я принялся внимательно изучать обстановку палаты. Рамы покрыты каким-то лаком, сквозь который видна структура дерева. Стекло очень прозрачное и такое чистое, что кажется, будто его нет. Я даже пальцем провел, но никакого следа не осталось. В палате семь кроватей, рядом с каждой тумбочка, прям как в казарме.

На какой-то миг возникло желание, что неплохо было бы обзавестись соседями по палате и ненавязчиво разузнать, где я всё-таки оказался. Но потом понял, что лучше помалкивать, чтобы не попасться.

***

В отделении стражей

После беседы с пациентом больницы, Иннокентий Львович поспешил в главное управление. Дежурный поприветствовал стража и предупредил, что начальник очень ждет его возвращения.

Кабинет начальника находился на третьем этаже в конце коридора. Пока страж шел к нему, встретил несколько сослуживцев, которые интересовались результатами его беседы, но он молчал, только разводил руками, мол, «без резолюции начальства я нем как рыба».

Едва он вошел в кабинет, как начальник нетерпеливо спросил:

—Ну?

– Он ничего не помнит, – кратко доложил Иннокентий.

– Это хорошо, – начальник встал и медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – В этой ситуации это лучшее. А он помнит, как его зовут?

– Нет

Начальник взял с полки тоненькую книжку и начал перебирать страницы:

– Так. Сегодня имена начинаются с буквы М.

Глава 4. Новое имя

Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям.

Чарлз Дарвин

Ближе к вечеру я откровенно заскучал. На окнах не было занавесок, и лежа в кровати я любовался наступающими сумерками и появлением звезд на небе. Я задумался о вечности, о вселенной, но тут зажегся свет, и мысли стали более прозаичными.

– Интересно, а насколько велика сама больница? Надо бы посмотреть, что там есть…

И всё здесь какое-то странное. Вот потолок просто побелен, а светильник будто наполовину утоплен в потолке. Или нет. Это больше похоже на огромный глянцево-белый мыльный пузырь прилепившийся к потолку. Интересно, а как он включается? Ничего похожего на выключатель я не видел.

Пол похож на паркетный, но очень затертый, без малейшего признака какой-то обработки. Узкие железные кровати с панцирными сетками не способствовали комфортному сну, а если добавить к этому ещё простыни из грубого полотна и перьевые подушки с колющимися остяками, то становится понятно, что о комфортном пребывании пациентов в больнице заботились в последнюю очередь. Кстати, я не знаю и как здесь лечат. По крайней мере, за пять дней моего пребывания здесь, похоже, со мной ничего не делали.

Я подошел к умывальнику и попытался рассмотреть себя в зеркало, насколько это возможно. Печальное зрелище. На тощем тельце болталась рубашка, слегка напоминающая водолазку, но из какого-то натурального волокна, а штаны не падали только благодаря шнурку, затянутому вместо резинки вокруг талии.

Такое ощущение, что я провалился в прошлое, где-то на пару веков. Но что за свечение исходит от доктора и стража? Хотя, возможно это всего лишь игра света, или проблема со зрением.

В конце концов я притомился, разглядывать обстановку палаты и решил прилечь отдохнуть.

Снова скрипнула дверь, и уже другая женщина вкатила в палату тележку с кастрюлями.

– Завтрак! – громко прокричала она и загремела тарелками.

Я поморщился. Насколько разные здесь люди. Вчера страж несколько часов дожидался, пока я проснусь, изредка заглядывая в палату сквозь щелочку. А сегодня бесцеремонная мадам в белом халате с завязочками на боках сунула в одну руку тарелку с горячей манной кашей, в другую граненный стакан с чаем, пристроила сверху стакана два куска хлеба, увенчала это куском сливочного масла, и, ничуть не беспокоясь о том, как я буду вставать с этой пирамидой, поспешила на выход:

– Как позавтракаешь, поставь всю посуду на тумбочку, я ее после заберу.

Я кое-как изловчился, встал, переложил тарелку и стакан на тумбочку и пошел умываться. Кусок холста, который я нашел в тумбочке, был единственным предметом, напоминавшим полотенце, им я и воспользовался. Зубы чистить пришлось пальцем, обернутым в уголок этой же ткани. Надо будет осторожно узнать, как тут проводят гигиенические процедуры.

Каша оказалась вполне съедобной, а чай в меру сладким, как раз таким, как надо к бутербродам с маслом. Почувствовав приятную сытость, я прилёг в кровать и снова задремал.

Очнулся от пристального взгляда. Вчерашний доктор внимательно смотрел на меня и терпеливо ждал, когда я проснусь окончательно.

– Как ваше самочувствие больной? – спросил он с улыбкой.

– Нормально, но почему-то сильная усталость, все время хочется спать, и еще я вижу какое-то свечение от вас и посетившего меня вчера стража, – выпалил я на одном дыхании.

Доктор удивился, задумался и после некоторого раздумья ответил:

– По всей видимости ты видишь поток. Но как? Человек, обладающий такими способностями, без опытного наставника не может их активировать. И я не вижу в тебе таланта. Вокруг тебя нет никакого потока. Впрочем, тут нужны другие специалисты, – он снова задумался. – Я хотел выписать тебя завтра, но по вновь открывшимся обстоятельствам, не могу. Нужно понять, что с тобой происходит. А сейчас я хочу осмотреть тебя.

Свечение усилилось. Доктор какое-то время просто смотрел на меня, а потом попросил встать.

– У тебя всё в пределах нормы, – сказал он. – но сегодня в районе головы появился бело-желтый цвет. Это не понятно, обычно в районе головы не появляется это цвет, скорее всего это связано с твоей травмой. Сейчас, можешь отдыхать.

– А Вы светитесь солнечными лучами, – сказал я с улыбкой. – А Страж серым туманом.

Доктор удивленно посмотрел на меня, и, не говоря ни слова, вышел из палаты.

Остаток дня был похож на предыдущий. Я спал, ел, бродил по палате и снова спал, и снова ел… А с утра, без всякого предупреждения, ещё до завтрака, в палату ввалился страж.

– Я проверил тебя по всем архивам, – начал он моё разоблачение. – Ничего нет!

Я присел на кровати и икнул от неожиданности. Наверное, у меня был очень испуганный вид, потому что он сжалился, и даже попытался выдавить что-то наподобие улыбки.

– Значит, придется оформлять новые документы, – продолжил он. – Имя было выбрано в соответствии с нашим календарем. Теперь тебя зовут Михаил.

Он выжидательно посмотрел на меня, и я быстро-быстро закивал головой в знак согласия:

– Хорошо, Михаил, значит Михаил, – и тут же задал интересующие меня вопросы. – А где я буду жить? Учиться или работать? И будут ли у меня на руках необходимые документы? На какие средства я буду существовать?

– Да, чуть позже получишь всё необходимое, – отмахнулся он в ответ. – А сейчас встань, я хочу проверить тебя на наличие таланта к потоку.

Я встал, Страж пристально смотрел на меня, так продолжалось несколько минут.

– Да, у тебя несомненно есть талант к потоку, – сказал он. – Пока еще небольшой, его нужно развивать. Значит так, я определяю тебя в интернат полного профиля, на полный пансион. В данное время у нас недостаточно людей, имеющих талант к потоку, поэтому всех вновь выявленных мы определяем в интернат.

Страж ушел, а я снова слонялся по палате, не зная, чем себя занять. Единственным развлечением были приемы пищи и наблюдение за появляющимися раздатчицами пищи, которые почему-то входили бесшумно, пряча взгляд, не говорили ни слова и торопились покинуть палату.

Похоже, слухи о моих способностях покинули пределы этой палаты.

Утром пришел страж, вручил новые документы и направление в университет.

***

В университете

В кабинете ректора собрался практически весь педагогический состав.

– Коллеги, к нам пришла депеша от стражей.

Все удивленно посмотрели на ректора.

– Стражи убедительно просят принять в наш университет одного необычного подростка. Ему нужен будет куратор. Есть добровольцы?

Просто опустить взгляд и отмолчаться в таких случаях нереально, поэтому присутствующие начали активно переглядываться в поисках желающего.

Никто не хотел связываться с протеже стражей, но откровенно высказать своё нежелание – чревато последствиями.

– Ну что же, вполне ожидаемо, – произнёс ректор и нахмурил лоб. – Преподаватели игнорируют просьбу стражей, не желая взять на себя ответственность за Михаила. Придётся обратиться к смотрителям. Это наложит на нас дополнительные обязанности, но не принять этого юношу в университет мы не можем.

***

После обеда в мою палату ворвалась женщина в красной мантии и больших очках в роговой оправе. На вид ей можно было дать лет двадцать пять, возможно я ошибаюсь, но она несомненно была молода и хороша собой. Она поправила пальцем очки, сползавшие с её вздернутого носика, выпятив нижнюю губу сдула упавшую на лоб непослушную кудрявую прядь волос и, стараясь быть серьёзной, произнесла:

– Меня зовут Юлианна. Не Юлия, а именно Юлианна, прошу это запомнить. Я смотритель пятого класса и буду выполнять функции твоего попечителя, куратора, охранника…

– …и просто жилетки, в которую можно будет поплакаться, – прервал её я.

Юлианна фыркнула, сдерживая смех, и пытаясь сохранить остатки серьёзности первого официального знакомство продолжила:

– Всех новых одаренных талантом курирует наше отделение.

Покинув палату, Юлианна отправилась к врачу за выпиской.

***

ОТ АВТОРА

Итак, Андрей получил новое имя – Михаил. Теперь ему предстоит учиться в университете. Какие сложности будут у подростка в отношениях с более взрослыми однокурсниками, или это совсем не главное?

Хотите узнать об этом?

Читайте следующую главу.

Выкладка прод каждые три дня.

Добавьте книгу в библиотеку.

Пишите комментарии.

Не забывайте ставить лайки.

Глава 5. Зачисление в университет

Трудных предметов нет, но есть бездна вещей, которых мы просто не знаем, и еще больше таких, которые знаем дурно, бессвязно, отрывочно, даже ложно. И эти-то ложные сведения еще больше нас останавливают и сбивают, чем те, которых мы совсем не знаем.

Александр Иванович Герцен

В ординаторской

Смотритель постучала в дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Три врача, сидящие за столами оторвались от работы и внимательно посмотрели на того, кто посмел ворваться в святая святых, не дожидаясь позволения войти. При виде красивой девушки в красной мантии хмурые лица разгладились и губы непроизвольно растянулись в улыбках.

– Добрый день, – представилась девушка. – С сегодняшнего дня я являюсь опекуном Михаила. К кому я могу обратиться?

– Ко мне, – сказал один из них и улыбнулся ещё шире. – Я являюсь лечащим врачом Михаила. Здравствуй, Юлианна!

Девушка с удивлением посмотрела на вставшего из-за стола человека в белом халате и узнала в нём тихого, всеми затюканного, ничем не примечательного мальчишку, дерзнувшего пригласить её на выпускной бал. Тогда она отказала и пошла с красавцем Артуром из параллельного класса. Сейчас перед ней стоял уверенный в себе стройный, обаятельный мужчина, готовый распахнуть свои объятия навстречу однокласснице, с которой не виделся уйму лет.

– Афанасий? – опешила Юлианна. – Это ты? Вы? Простите, не знаю Вашего отчества.

– Игоревич, – немного смутившись, подсказал ей молодой врач. – Но можно просто Афанасий.

– Афанасий Игоревич, – официальным тоном продолжила Юлиана. – Мне нужен подробный отчет о состоянии здоровья Михаила.

– С ним все хорошо, – погасив улыбку ответил доктор. – Точнее физически абсолютно здоров, но он утверждает, что ничего не помнит. Такое случается при травме головы, но он поразительно быстро восстанавливается. На настоящий момент никаких побочных эффектов, кроме частичной амнезии.

Афанасий взял со стола историю болезни и протянул Юлианне для ознакомления. Но она спрятала руки за спину и быстро сказала:

– Нет-нет, это совершенно лишнее.

«Точно, как тогда, – вспомнил Афанасий, как протянул ей открытку с приглашением. – И так же руки спрятала. Ничего не изменилось.»

– Мне достаточно Вашего устного отчета, – добавила Юлианна и щеки предательски запылали, похоже, она тоже вспомнила тот случай.

– А ты совсем не изменилась. Все так же красива, – восторженно произнёс Афанасий.

Юлиана окончательно залившись краской буркнула:

– Спасибо, но это излишне. Я жду от Вас документы на Михаила.

Афанасий Игоревич вручил ей официальные документы и предложил расписаться в получении. Юлианна что-то быстро черкнула в журнале, поставила личный штамп и поспешно удалилась.

***

В ожидании Юлианны я просто сидел на краю кровати, мысленно настраиваясь на новую жизнь. Честно, было немного страшно, но я изо всех сил убеждал себя, что самое страшное уже позади. Ведь свалившись с третьего этажа я остался жив и при памяти. Хотя, это вызывало некое сомнение, если бы этот я был жив, то смог бы ли подселиться «тот другой Я», который, похоже, тоже коньки отбросил. Да. Скорее всего отбросил, иначе какие-то его воспоминания остались бы.

Мои размышления прервала Юлианна, заглянувшая в дверь и молча поманившая за собой.

Я вышел из палаты в больничной пижаме и тапочках, но её, похоже, совершенно не смутил мой внешний вид. Мы прошли по длинному коридору и оказались перед сидящей за большим столом хмурой женщиной в белом халате. Она явно была недовольна, что мы оторвали её от писанины, мельком бросила взгляд на протянутую карточку, кивнула в сторону двери и снова погрузилась в работу.

Юлианна распахнула дверь, втолкнула меня внутрь с какой-то поспешностью и подтолкнула к каменной арке. В каком-то фильме я видел похожую конструкцию, кажется там был телепорт. Но откуда он может быть здесь, в далеком прошлом…

Юлиана шепотом произнесла какую-то фразу, из которой я смог разобрать только «… шшер … а … мас …», и коснулась одного из множества выступающих камня. Пространство в арке пришло в движение, рассыпалось на множество разноцветных частиц и закружилось в безумном вихре, образуя портал.

– Михаил, ты первый. Я пойду за тобой, – сказала мне попечитель и мягко подтолкнула к арке.

Было очень страшно, я раньше не видел ничего подобного, но, получив ещё один более внушительный пинок, сделал шаг.

На доли секунды, показавшиеся вечностью, оказался в полной темноте, но тут же всё восстановилось, и я оказался в большой комнате, напоминающий нечто среднее между лабораторией, кабинетом и библиотекой.

Мне не удалось рассмотреть всё подробнее, потому что из портала вывалилась Юлианна, и, получив ещё один пинок, я практически впечатался в стол.

– Извини, – сказала мой попечитель, – но ты сам виноват. При выходе из теле-арки нужно отходить в сторону, ты что забыл?

– Я раньше не пользовался теле-аркой, и не знаю правил, – ответил я.

– Понятно, иди за мной, – скомандовала Юлиана.

Мы оказались в тускло освещённом коридоре, облицованном лакированными деревянными панелями. Юлианна уверенно сворачивала в боковые галереи, и с каждым переходом в новый коридор, сумрак рассеивался. Я не понял, откуда здесь вообще был свет, потому что ничего похожего на светильники или окна не обнаружил.

И вот мы оказались перед широкой каменной лестницей с перилами из деревянного массива. Посередине лестницы лежала красная ковровая дорожка с длинным ворсом.

«Встречают, как важную делегацию» – подумал я, хотя и засомневался, стоит ли идти по дорожке, путаясь в длинном ворсе, или просто протопать рядом. Тем более, на каменных ступенях меньше шансов потерять мои больничные шлёпанцы.

Я шел вслед за смотрителем и изо всех сил пытался осознать реальность происходящего. Неужели это тот самый университет, в котором мне предстоит учиться? Что-то слишком шикарная для этого обстановка.

Юлианна решительно распахнула массивную дверь, обитую каким-то светлым материалом, и мы оказались в просторной комнате с большим окном. Судя по открывающемуся из окна виду, мы находились примерно на пятом этаже, хотя я не знаю, какой высоты деревья в этой реальности.

– Добрый день, – ответила на наше приветствие сидящая за столом немолодая женщина.

– Я смотритель пятого класса, – представилась Юлианна, и, кивком указав на меня, продолжила. – Это мой подопечный, вот документы на его зачисление, заселение и обучение.

Она протянула женщине сверток с документами.

– Я оставлю вас, у меня срочные дела, – сказала Юлиана и быстро скрылась за дверью.

Мы остались вдвоём. Приподняв брови, дама бросила внимательный взгляд поверх модных очков, оценила мой непрезентабельный вид и кивнула на один из стульев, приглашая присесть. Она распечатала сверток и принялась внимательно изучать документы.

Пользуясь случаем, я принялся рассматривать кабинет: стены обиты деревянными панелями, но значительно светлее, чем в коридоре. Множество стеллажей с книгами и журналами манили к себе. Захотелось подойти поближе и взять пару томиков в руки, но я не решился. На стене, за спиной у женщины, висела картина с голографическим изображением водопада настолько реалистичным, что казалось, будто вода прольется сейчас прямо в этот кабинет.

Тем временем женщина закончила изучать документы, подняла голову и произнесла:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Алла Васильевна. Я главный казначей университета.

– Меня зовут Михаил, – начал я, и внезапно во мне пробудился дар красноречия. – Мне посчастливилось очнуться в больнице. Страж сказал, что меня нашли практически бездыханным на закрытой территории стройки замка какого-то высокопоставленного человека. Почему я там оказался, и каким образом вывалился из окна третьего этажа никто не знает. К сожалению, я тоже ничего не помню. Ни само событие, ни что было до этого.

– Я прочитала твои документы, – улыбнулась она. – Из них следует, что твоих родственников не нашли. Получается, что ты сирота. Поступаешь к нам в университет на подготовительный факультет с полным пансионом. На подготовительный, потому что в университете обучаются после школы, а ты как я поняла не имеешь школьного образования и лет тебе двенадцать, правильно?

– Тринадцать, – уточнил я, хотя понятия не имел сколько мне на самом деле. – Все остальное правильно. Мне только сказали, что я буду учиться в университете, на полном пансионе, а об остальном я не знал.

– Понятно, – произнесла она и продолжила знакомить с тем, что мне предстоит в ближайшем будущем. – Уровень твоего таланта к потоку находится в начальной стадии, поэтому обучение начнёшь с общих предметов. Будь готов что твои однокурсники будут старше тебя, минимум на три года.

– Да, я готов к этому, – уверенно ответил я.

– К занятиям приступишь через два дня, – пояснила Алла Васильевна. – Занятия вообще уже идут, но сейчас выходные. Так что, считай тебе повезло. У тебя есть время заселиться, обустроиться и познакомиться с однокурсниками. Вот это ордер на заселение в пансионат. Он находится в этом же здании, в северном крыле, на четвертом этаже. Теперь разнарядка на вещевой склад и в кассу университета. Тебе, как сироте, положена стипендия в размере трех с половиной серебряных рублей в месяц. Это сумма позволит жить более-менее сносно.

Ага, понятно, тут в качестве валюты используются рубли, как и в моем мире.

Глава 6. Все еще университет. Обзавожусь имуществом

Как приятно знать, что ты что-то узнал!

Мольер

Алла Васильевна протянула мне несколько листочков и сказала:

– Сначала зайди на вещевой склад, он находится в конце коридора на этом этаже. Там ты получишь необходимые на первое время личные вещи, и учебные принадлежности. Чтобы не заблудился, запомни: дверь обита красной кожей, и на ней табличка с изображением горы мешков и надписью «склад». Ты читать умеешь?

– Немного, – скромно ответил я, чем заслужил одобряющий кивок от казначея.

Я ещё в больнице обратил внимание, что буквы в этом мире был похожи на кириллицу, так что, думаю, чтение не вызовет особых затруднений. Главное – понимать, что написано.

Попрощавшись с главным казначеем университета, отправился на поиски вещевого склада.

Деревянные панели коридора постепенно сменились каменными стенами в старинном стиле со стилизованными светильниками в виде факелов. Ощущение монументальности усиливалось галереей портретов в резных рамах. Яркий монохромный свет позволил внимательно рассмотреть не только изображенных на портретах людей, но и прикрепленные к рамам таблички с указанием имен и заслуг. Это была своеобразная галерея почета университета. Я заметил, что люди на портретах были не молоды, а их лица отличались поразительной симметричностью, что очень редко встречается в реальной жизни. Возможно, это дефект 3Dизображения.

Нужная мне дверь отличалась не только ярко-красной обивкой, но и отполированной до блеска табличкой из желтого металла. Мне даже показалось, что она золотая, но я отмел эту мысль, потому что кто будет вот просто так оставлять без присмотра столь ценную вещь в проходном коридоре.

Я постучал и толкнул дверь, но она оказалась запертой, и на повторный стук никто не отозвался.

В арке, открывающей вид на лестницу, появился молодой парень с лицом, изъеденным перенесенной оспой. Он удивленно посмотрел на меня сверху вниз, что было не сложно с высоты его немалого роста и поинтересовался:

– Заперто?

Я молча кивнул, немного испугавшись его внешнего вида.

– Сейчас позову господина Лексея, – охотно предложил помощь первый встреченный человек. – Он скорее всего у своего друга. Это на два этажа ниже.

– Большое спасибо, –– произнес я и улыбнулся.

Парень улыбнулся в ответ, и его лицо стало не таким отталкивающим. Он отправился вниз по лестнице в поисках нужного мне человека.

Я вышел на лестничную клетку и выглянул в окно. Перед моим взглядом открылся вид на университетский парк, точнее, на верхушки деревьев. А сразу за парком начинался город с его шумными улицами и плотной застройкой домами максимум трёхэтажными. Я не знал, это весь город такой малоэтажный, или только этот университетский район.

***

В каморке главного слесаря-ремонтника университета два давних друга отмечали важное событие.

–– Лексей, я тебя поздравляю, твоя Анночка родила прекрасного малыша, – слегка заплетающимся голосом произнёс один из сидящих за столом мужчин и протянул собеседнику зажатый в руке стакан, до половины наполненный какой-то жидкостью.

Второй нахмурился и, проигнорировав тост, парировал, явно нарываясь на скандал:

–– А ты откуда знаешь, что он прекрасный? А? Анатолий?

–– Да ладно тебе, Лексей, – примирительно продолжил первый, положив руку на плечо собеседника. – Я давно знаю вашу семью. И зять у тебя крепкий мужик. Это ж сын моего брата. В общем я не сомневаюсь, – и он широко улыбнулся.

Назревающий конфликт прервал решительный стук в дверь.

–– Кто там? – поинтересовался хозяин каморки.

Из-за двери послышалось:

–– Это Артур с второго курса. Лексей у Вас?

–– Да он тут.

–– Там под его дверью новенький ожидает, – донеслось из-за двери.

Лексей чокнулся о стакан Анатолия, залпом выпил и вышел.

***

Я услышал торопящиеся шаги, как будто кто-то поднимался через две ступени. Невысокий, крепко сбитый мужичок, с бородой почти до пояса едва не сшиб меня в лестничном пролете.

– Ты что тут делаешь? Почему не на занятиях? – строго спросил он. – Снова шпионишь?

– Нет, – ответил я, удивившись такому напору со стороны этого странного мужичка, но, почувствовав исходящий от него лёгкий запах алкоголя всё понял. – Я новенький.

– А, так это ты меня ждёшь? – уже более приветливо произнёс он. – А Артурка сказал, что ты под дверью торчишь, вот я и поторопился.

Он посмотрел на мой непрезентабельный вид и поинтересовался, тщательно скрывая улыбку:

– Откуда ты такой красавчик прибыл? Что-то я не помню такой одежды ни в одном селении.

Я переступил с ноги на ногу, взяв полы рубахи двумя пальцами, изобразил церемонный поклон, что-то типа реверанса, и важным голосом ответил:

– Позвольте представиться. Прибыл прямиком из больницы, куда попал после падения с третьего этажа на закрытой стройке какого-то вельможи. Пять дней в коме, частичная амнезия. Во время обследования у меня что-то там нашли, и вот я здесь, определяюсь на полный пансион. Своего имени не помню, но мне выдали документы на имя Михаил.

Я показал ему ордера, которые так и держал в руке.

– Ну что-ж, добро пожаловать, Михаил, – улыбнулся мужичок. – Меня зовут Лексей, я тут вроде как по хозяйской части представлен к разным материальным ценностям. Извиняюсь, что пришлось ждать, – он оглянулся по сторонам и доверительным шепотом продолжил. – У меня родился внук и я со своим другом отмечал, это радостное для меня событие.

Он сделал выразительный жест, постучав по шее, а потом прижав указательный палец к губам «Тс-с-с, секрет!».

– А то тут есть такие, что любят начальству о проступках докладывать, баллы за благонадежность зарабатывать.

– Стукачи, что-ли, – уточнил я.

– Как ты сказал? Стукачи? Интересное слово, надо запомнить.

Он достал из кармана большой кованый ключ, вставил его в замочную скважину и несколько раз повернул. Но я заметил, что он незаметно расположил пальцы левой руки каким-то способом и нажал на обшивку. Похоже, таким образом он отключает сигнализацию.

Мы вошли в большое помещение. Лексей указал мне на скамейку, взял ордера и отправился бродить между стеллажами в поисках необходимого мне имущества.

Я удивился, как он мог что-то найти в этом, казалось, хаотическом нагромождении книг, одежды, каких-то предметов похожих на шары, статуэток и многого другого, чему я даже не мог придумать названия. Но я заметил, что каждый стеллаж имеет своё обозначение в виде римской цифры и буквы. Приглядевшись, я всё-таки понял, что какой-то порядок размещения всего этого есть, но, похоже, это понятно только одному Лексею.

Он появился довольно быстро, держа в руках охапку полагающегося мне имущества.

– Вот принес все, что тебе положено на первое время. Проверь и распишись в получении.

В итоге я стал обладателем целого гардероба. Лексей громко озвучивал, я брал из кучи на столе названное, откладывал в сторону. Лексей записывал в журнал на мою личную страничку.

– Штаны три штуки!

Я достал три пары штанов, все серого цвета. Одни меховые, зимние, другие плотные, третьи из мягкой ткани, похожей на велюр.

– Рубашка две штуки.

Ткань светлая, приятная на ощупь, с виду шелк.

– Ботинки две пары.

Я примерил. Одни зимние, другие демисезонные, из толстой кожи черного цвета.

– Бельё: носки шесть пар, из светлой шерсти; трусы четыре штуки, майка одна.

Надо же, а ткань какая нежная, похожа на шелк. Приятно, однако.

Дальше я получил ещё три свитера, из натуральной шерсти, куртку из толстой черной кожи и драповую шапку с козырьком, как у Шерлока Холмса. На всех вещах разноцветными металлизированными нитками была вышита эмблема университета.

Получилась довольно объемная куча одежды. Думаю, я выпрошу какой-то мешок, чтобы я смог всё это дотащить?

– Так, теперь по канцтоварам, – сказал Лексей, макая перо в чернильницу. – Внимание: самая дорогая вещь. Береги и используй только по назначению!

С благоговением, будто вручает что-то очень ценное, он протянул мне склянку, запечатанную сургучом. На этикетке я с некоторым трудом, но самостоятельно, прочитал: «Чернила черные. Беречь! Использовать по назначению». Странно. Довольно обычная вещь, я бы сказал «копеечная», но кто знает, вдруг здесь это и правда редкость.

Также я стал обладателем деревянной перьевой ручки с запасным пером, трёх толстых тетрадей с листами желтого цвета, судя по объёму, листов по восемьдесят и дневника посещения, внешне очень похожего на тетради, но на обложке указано, что это именно дневник.

Для конспектов в университете вроде маловато будет, но кто знает, сколько здесь пишут. Надеюсь на месяц хватит. Алексей обратил внимание на моё замешательство и вопросительно поднял бровь.

– Лексей, а можно попросить черновик?

– А что это такое? – удивился Лексей.

– Это тоже тетрадь, в которой тренируются писать.

Лексей широко раскрыл глаза, картинно почесал затылок, развел руками, покрутил головой, вроде как в недоумении, и подошел к стеллажу с римской цифрой пять и буквой А.

– Вот, держи. Её не стал брать один из студентов пятого курса, говорит, что испорчена.

Я раскрыл тетрадь. Ровно посередине на каждой странице было пятно. Но мне это не помеха, для оттачивания навыков чистописания сойдёт.

Три учебника были не новыми, но аккуратно подклеенными и обернутыми в прозрачную бумагу.

Самым толстым был учебник по основам обращения с потоком, да ещё с цветными иллюстрациями. История древнего мира насчитывал от силы листов сто, а учебник по основам чистописания и вовсе больше похож на брошюрку, очень тонкий, листов тридцать. Если это всё, чему меня будут учить в университете, то голову знаниями особо забивать не будут.

Сверив ещё раз полученное с ордером и со списком, выпросив мешок, куда всё это можно сложить, я поинтересовался, как добраться до кассы.

– Тебе нужно пройти в конец коридора, там будет металлическая дверь на которой табличка, на ней нарисован мешочек с монетами. Постучишь в нее, тебе откроет дверь Ксандр, – ответил Лексей и, выйдя вместе со мной в коридор, тщательно запер дверь, махнул рукой в направлении, куда мне надо идти, направился к лестнице.

Я услышал его быстрый топот, похоже он спускался через три ступеньки, чтобы поскорее вернуться к прерванному мероприятию. Надеюсь, он не попадётся на глаза к недоброжелателю.

В кассе меня встретил высокий немолодой человек с грустным лицом.

– Ксандр? – уточнил я.

Он молча кивнул, и его взгляд стал ещё более грустным. Я протянул ему кассовый ордер на получение стипендии. Он внимательно посмотрел на нее, потом на меня. И в его жалобных глазах явно читалось: «Что? Правда надо выдать? Вы не шутите?» Мне даже показалось, что он сейчас расплачется.

Но он прошел вглубь комнаты, долго возился с дверцами сейфа, повернулся, наверно надеясь, что я ушел, и, увидев, что я всё ещё здесь, глубоко вздохнул.

Он протянул мне кожаный мешочек с таким видом, будто я его только что ограбил. Странная личность.

– Спасибо, – сказал я ему и вышел.

За все это время Ксандр не произнес ни слова, а лишь грустно кивнул мне на прощание.

Я подбросил мешочек в ладони и ощутил скупой перезвон нескольких монет. Да, не густо. Надо привыкнуть, что мешочки в этом мире заменяют кошельки.

В поисках пансиона я вышел на лестницу. Я помню, что он находится в этом же здании, в северном крыле, на четвертом этаже.

На лестнице я снова встретил Артура. В голове появилась мысль: «А не тайный ли это соглядатай? Что-то часто он мне встречается на пути.»

По промелькнувшему выражению в глазах я понял, что он прочитал мои мысли. Тем не менее, он так же приветливо ответил на все мои вопросы, а потом как бы невзначай добавил:

– Если я понадоблюсь, всегда можешь найти меня здесь, – он показал рукой на лестницу сверху вниз и снова вверх и не спеша пошел вниз. – В свободное от учебы время я ответственный дежурный за этим периметром.

Мне стало стыдно, я не нашел, что можно сказать в своё оправдание. Да и афишировать свои способности мне ещё рановато.

Согласно полученной от Артура инструкции я спустился вниз, перешел по стеклянной галерее в северное крыло, поднялся на четвертый этаж.

Глава 7. Пансион. Первые шаги познания

Ничто так не разделяет людей, как общее жилье.

Збигнев Холодюк

В коридоре было очень тихо. Мне казалось, что место, где обитает много молодых людей должно быть шумным. Я бы понял эту тишину, будь это учебный день, но и тогда пара-тройка студентов-прогульщиков слонялась бы без дела. Но я помню, что Алла Васильевна сказала, что сейчас два дня выходных, значит решение многочисленных бытовых проблем должно быть в самом разгаре. Тем не менее было очень тихо. Я отправился в поисках своей комнаты, вспоминая, как число «четыреста семнадцать» будет выглядеть в римском начертании. Первую сотню я ещё как-то представлял, а дальше было совсем туго. Но, вспомнив, что Артур говорил, что четыре – это номер этажа, а семнадцать – номер комнаты, решил действовать по наитию. Отсчитав семнадцать дверей беря слева и справа, увидел надпись «CDXVII». Покопавшись в своих знаниях, вспомнил, что Х – это десять, VII – семь. Значит «XVII» и есть семнадцать, то есть моя комната.

И тут я вспомнил, что у меня нет ключа. Значит, теперь надо искать кого-то неведомого, кто распоряжается ключами? Толкнув от досады дверь, я с удивлением обнаружил, что она не заперта.

На всякий случай постучал, и не получив ответа, осторожно вошел. Это оказалось комнатой на одного человека, и судя по отсутствию вещей, здесь никто не жил. Обнаружив на полу ковер, я разулся и с наслаждением прошелся босиком, ощущая, как длинные ворсинки массируют мои уставшие ступни.

Итак, похоже это то самое место, где мне предстоит прожить некоторое время.

Обстановка несколько аскетичная, но при желании её можно сделать более разнообразной. Стол, стул, узкий закрытый шкаф для одежды и полки для учебников, тетрадей и прочих приспособлений и узкая кровать, почти такая же, как в больнице, только деревянная. Я с удовольствием опробовал упругость кровати, растянувшись во весь рост и несколько раз подпрыгнул на пружинящем каркасе. Эта кровать не скрипела.

Стены выбелены в приятный приглушенно-синий цвет. Я провел рукой по стене – на ладони не осталось следа. Значит это не побелка, а краска.

Интересно, мне «одиночка» досталась случайно, в силу моего возраста или при изучении моего психотипа было определено, что я интроверт?

Я встал с кровати, разложил по полкам принесённые в мешке вещи по полкам. В ящике стола обнаружил ключ и окончательно почувствовал себя хозяином этих владений.

Никаких признаков кухни и санитарных удобств в комнате я не обнаружил, поэтому вышел в коридор и отправился на поиски. Да, всё как и в моём мире. С одной стороны коридора душевая и туалет, с другой – кухня и что-то типа комнаты отдыха. Но, судя по наличию шкафа с посудой, нескольких столов, накрытых скатертями и стульями, это была комната приема пищи.

Приняв душ и переодевшись в форму университета, я решил немного пролистать учебники. Тем более, что занятия уже начались, и мои однокурсники наверняка что-то уже изучили. Для начала я раскрыл учебник истории, так как интересно было узнать, насколько эта древняя история отличается от нашей.

К моей радости, это были всё те же Египет, Вавилон, древний Рим, древняя Греция. Всё точно так же до первого года нашей эры.

Небольшая брошюрка по чистописанию, показавшаяся мне сначала какой-то легкомысленной, на самом деле вызвала массу вопросов.

Во-первых, здесь были другие обозначения знаков препинания, во-вторых, у слов было принято прописывать ударения и в зависимости от ударения, менялось значение слова. Я не стал вдаваться в подробности без посторонней помощи. Думаю, в этом мне поможет преподаватель. Хорошо, что я еще одну тетрадь у Лексея взял.

Открывать или нет учебник по потокам я сомневался, но, всё-таки решил прочитать хотя бы вводный урок.

На учебнике было написано «Основы управления потоком» и ниже пояснение, что книгу сможет открыть только инициализированный владеющий потоком. Я попытался открыть книгу, как ни странно, но мне удалось.

Значит, я действительно владею потоком.

Введение содержало краткую историческую справку по возникновению потока. Из нее я узнал, что первые упоминания о владеющих потоком появились в Европе в пятнадцатом – шестнадцатом веках.

Были найдены записи некоего ученого по имени Карл, который обнаружил странные способности своего подмастерья, сопровождающиеся появлением странного свечения. Он провел множество опытов, которые можно сравнить с пытками, определяя природу появления свечения в зависимости от состояния подопытного. Результаты этих опытов он тщательно записывал, и эти записи сохранились до более поздних времен, что позволило потомкам определить истоки возникновения потока. Да, Карл во многом ошибался, но, как было выяснено позже, в результате общения с подопытным, у него произошла самоинициация, что привело к осознанию возможности выявления владеющих и придумать немало бытовых заклинаний. В дальнейшем понятие «заклинание» было изменено на «плетение».

Изучением потоков заинтересовались в Лондонском университете, и Карл был приглашен туда в качестве преподавателя, где, используя свои уникальные способности, выявлял владеющих и за определенные деньги инициировал их. Это позволило ему сколотить немалый капитал и купить себе титул.

Свою жизнь он закончил богатым и знаменитым. Но его отпрыски не унаследовали его способности и очень быстро промотали наследство и даже продали титул, чтобы как-то вылезти из нужды. Довольно поучительная история.

Первая глава была посвящена цветовым оттенкам свечения и их связи с определенными способностями. Так, например, свечение серебристо-серого цвета указывает предрасположенность к лекарскому дару, темно синее к водным наукам и стихиям. Обладатели ярких красно-жёлтых свечений могут повелевать огнём, темно-зеленое указывает на способности управлять природой, черное показывает, что его обладатель может подчинять своей воле живые существа. Но самым интересным мне показалось прозрачно-белое, практически не видимое свечение, означающее, что человек универсал может управлять всем понемногу.

В учебнике упоминалось, что не только цвет, но и его интенсивность является показателем уровня способностей владеющего. Но это далеко не полный перечень предрасположенностей к управлению определенной силой, о чем, как указывала ссылка, будет рассказано на уровне третьего углубленного курса изучения потока.

Вторая глава посвящена определению потока с помощью специальной медитации, но самостоятельно определить, какой у тебя дар невозможно. Это доступно только стороннему владеющему и как минимум третьего уровня. Я подумал, что завтра, после похода в город я займусь поиском того, кто сможет мне помочь. Сам я подозревал, что я – универсал со слабым даром, иначе меня так быстро не поместили в университет. Думаю, это было сделано, чтобы не упустить меня из виду, и не получить неуправляемого универсала.

В моём мире есть пословица «голодное брюхо к наукам глухо», поэтому почувствовав чувство голода, решил посетить столовую, тем более, что уже время обеда, а я ещё даже не завтракал.

На первом этаже я нашел дверь с голографической табличкой в виде тарелки с дымящейся паром едой и движущейся ложки. То, что это место, где кормят можно догадаться не только по табличке, но и по аромату, вырывающемуся в коридор всякий раз, как дверь открывается.

Как и ожидалось, это была столовая самообслуживания, где питались все, от студента до администрации. Разница была только в том, что для того, чтобы получить доступ к еде, надо вставить в определитель личную карточку, получить поднос, соответствующего цвета и получить доступ к определенным полкам с едой.

Я получил поднос коричневого цвета, предоставляющий доступ к самым распространенным блюдам, то есть для студентов. У преподавателей подносы были синего цвета, у финансового зеленые, а у администрации золотые.

В золотых шкафчиках блюда были ресторанного типа. Я попытался открыть

один из золотых шкафчиков, но мне это не удалось, как, впрочем, и других.

– Новенький? – спросил стоящий за мной обладатель синего подноса.

Я молча кивнул. Тогда он взял со своего шкафа тарелку со вторым блюдом, поставил мне на поднос и подмигнул.

Найдя свободный столик, я с удовольствием принялся за еду. Молодой организм требовал калорий, так что два вторых блюда, студенческое и преподавательское, пришлись как нельзя кстати. На выходе я снова столкнулся с тем самым преподавателем, и он снова обратился ко мне:

– Вкусно?

– Да, – честно ответил я.

– Почувствовал разницу?

– Нет.

– Ты честный парень, – улыбнулся он. – Здесь действительно готовят для всех одинаково. Как говорится, «из одного котла», просто сервируют по-разному. И для золотоподносников делают ресторанную выкладку. А по сути то же самое.

Не дожидаясь моего ответа, он торопливо пошел по своим делам, а я решил выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. На улице уже темнело, редкие прохожие спешили поскорее добраться домой, не обращая внимания на клонящееся к закату солнце. Поймав несколько недоуменных взглядов, я вернулся в комнату. В сумерках комната с синими стенами выглядела мрачно. Интересно, а можно их перекрасить в другой цвет?

Я оглянулся по сторонам, и, не найдя никакого подобия выключателя, просто подошел к настенному светильнику у кровати и прикоснулся к нему. Мягкий, равномерный свет заполнил комнату, не отбрасывая теней от предметов. Я посчитал, что такое освещение очень удобно, лежишь в кровати, читаешь книгу, в глаза не светит. Захотел спать, протянул руку, прикоснулся к светильнику и свет выключится.

Читать перед сном я не стал, просто посетил санузел, разделся, лег на кровать и, устроившись поудобнее, начал анализировать результаты прошедшего дня.

Что мы имеем?

Плюсы. Я поступил в университет. Похоже здесь изучают магию, хотя магия тут называется потоком. Меня обеспечили всем, что может пригодиться на первых порах. Люди, которых я встречал до сих пор очень доброжелательные и предупредительные. Мне выдали стипендию, интересно, а три с половиной рубля это много?

Минусы. Как-то не верится в реальность происходящего. Вдруг это всего лишь плод моей фантазии? Я не знаю ничего об этом мире. Легко могу попасть впросак. Мало знаю о потоке, или, как называют это в моём мире, о магии. Я снова мелкий пацан, и мне предстоит сесть за парту. И все мои однокурсники взрослые. Или это не минус, а плюс? С этим потом разберусь.

Я зевнул, протянул руку к лампе и мгновенно заснул в наступившей темноте.

***

Где-то в центре города

Странный человек, без особых примет, нерешительно замер перед дверью, но после минутного замешательства всё-таки постучал в дверь.

– Войдите! – произнес нетерпеливый голос.

Странный человек переступил порог и, поклонившись человеку, сидевшему за большим письменным столом, замер, не решаясь подойти ближе.

– Нашли мальчика? – после короткой паузы спросил сидящий за столом, проигнорировав приветствии вошедшего.

– Да, – раболепно ответил вошедший. – Но сейчас мы не можем ничего с ним сделать.

– Почему? – разъярился хозяин кабинета и кулаком ударил по столу.

Стоящий на столе стакан с недопитым чаем подскочил и выплеснул несколько капель на лежащие бумаги, но оба мужчины не обратили на это внимание.

– Стражи определили его в университет, – более уверенным голосом произнёс посетитель. – Для нас это закрытая зона.

Сидящий за столом наконец-то обнаружил непорядок, взял промокшие бумаги, попытался стряхнуть с них разводы, но увидев, что стало ещё хуже, яростно смял их и бросил на пол.

– Он что-нибудь помнит? О чем-нибудь рассказывал?

Вошедший отрицательно помотал головой и пояснил уже более уверенным голосом:

– Мы осторожно опросили персонал больницы, где он находился. Лечащей врач убежден, что у него стойкая полная амнезия. Ему даже имя другое дали.

Хозяин кабинета встал из-за стола, подошел к окну, повернувшись спиной к посетителю. Он не хотел, чтобы тот увидел, как предательски дергается его глаз от чувства бессилия.

– Ясно, продолжайте наблюдение, – грозно произнёс он. – Сами ничего не предпринимайте, все шаги согласовывайте со мной.

Посетитель криво ухмыльнулся, еле сдержал желание показать неприличный жест спине этого начальника. Хорошо тому, раздавать приказы. А попробовал бы поискать сам среди инициированных.

Глава 8. Город

Единственный способ жить хорошо – сразу уходить оттуда, где плохо.

Цитата, найденная на просторах интернета.

Не знаю точно, что меня разбудило, то ли яркое солнце, ворвавшееся в окно, то ли яростный позыв биологического будильника. Быстро нацепив тапки, я как был, в трусах и майке, рванул в конец коридора с одной только мыслью «добежать бы без потерь». О том, что на этаже могли быть девушки я даже не подумал, настолько приспичило. И только получив облегчение я представил, как буду выходить из санузла в таком виде. Надо было хоть штаны с собой прихватить. Но я очень торопился, даже тапок по пути где-то потерял.

Я прислушался. По-прежнему была тишина. Может кроме меня здесь никто не живёт? Стало немного жутко, и я решил немного нарушить тишину, исполнив пару популярных песен. Мой громкий голос многократным эхом отразился от кафельных стен, образуя невообразимую какофонию. Я замолчал.

От наступившей тишины стало ещё жутче. Капли воды, падающие из неплотно закрытого крана мерно и монотонно, сводили с ума. Я подошел к раковине, открыл кран, зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо. Из зеркала, прикрепленного над умывальником, на меня смотрел встрепанный мальчишка с испуганными глазами, по лицу которого стекали крупные капли.

Пытаясь как-то привести себя в нормальный вид, несколько раз провел по волосам растопыренными пальцами, чтобы немного пригладить непослушные вихры. Это мало что изменило. Тогда я решился на кардинальные меры, открыл душевую кабинку и замер в нерешительности. Здесь не было привычных кранов и душевой лейки. Но стоило мне только подумать о том, как хорошо было бы принять душ, как сверху обрушился настоящий ливень. Я немного понежился под струями тёплой воды и подумал, что с утра вообще более полезным был бы холодный душ, и температура воды тут же понизилась. Это было так неожиданно, что с диким ором я выскочил из кабинки. Тут же подача воды прекратилась.

Стуча зубами посреди санитарной комнаты, почувствовал себя полным идиотом. Почему пошел в душ без полотенца, не говоря уже об остальном.

И тут вспомнил, что ничего этого мне не выдали. Не значит ли это, что все эти вещи мне надо приобретать самостоятельно за столь маленькую стипендию? Или есть какие-то другие источники, где всё это можно получить. У противоположной стены я заметил какие-то прямоугольники, напоминающие встроенные ящики, но без ручек. От моего прикосновения он открылся и выдал полный набор для душа: мочалку, мыло, и ещё какие-то бутылочки, и пузырьки, которые я не смог опознать. Второй раз оказаться под неуправляемым душем желания не было, поэтому я не стал брать ничего из предложенного набора, тем более не был уверен, что это не чужое.

Во втором ящике оказалось несколько полотенец, одно из которых я и позаимствовал у неизвестного хозяина. Вытерся насухо и наконец-то перестал мерзнуть. Посмотрев по сторонам, куда пристроить мокрое полотенце, увидел открывшееся под ящиком отверстие с мигающей стрелкой «сюда». Я сунул туда полотенце, отверстие закрылось и послышалось лёгкое жужжание, как будто включился режим автоматической стирки.

Да, мне ещё многому придётся удивляться. Вроде бы попал в прошлое, а уже такие развитые технологии. Или это только здесь, где собрались маги разных уровней?

В коридоре по-прежнему было пусто, но я уже не боялся. Бодрым шагом, напевая что-то типа бравурного марша я проследовал в свою комнату, подцепив по пути потерянный тапок, быстро заправил постель, оделся так, как принято у студентов университета, взял тощий кошелёк, запер дверь и отправился в город. Всё-таки надо воспользоваться привилегиями выходного дня.

Внизу встретил первого живого человека. Им оказался немолодой охранник, который совершенно равнодушным взглядом окинул меня и погрузился в только ему одному понятную нирвану.

Университетский парк был очень ухоженным, каждая травинка росла на своём месте, и в то же время казался первозданным, диким. Ровные дорожки представляли собой просто хорошо утоптанную землю, и это было тоже необычным. Но ходить по ним было одно удовольствие.

Когда я смотрел на парк из окна, казалось, что выход в город находится совсем рядом, но сейчас пришлось топать не меньше пяти минут, прежде чем я оказался перед кованой оградой, представляющей собой остроконечную решетку, увитую цветами и лианами. Ворота показалось мне вообще верхом мастерства, но я долго их не рассматривал, чтобы не показаться бараном. Думаю, у меня будет немало времени, чтобы внимательно рассмотреть эти причудливые переплетения, рожденные воображением дизайнера.

Фасад университета выходил на круглую площадь, мощеную камнем. Конные экипажи двигались в разных направлениях, подчиняясь определенному порядку. И этот порядок устанавливался автоматическими указателями, напоминающими наши светофоры, но с двумя световыми сигналами – красным и зеленым.

Внезапно появилось ощущение приближения чего-то большого и мощного. Рассекая воздух на высоте в пару десятков метров над дорогой пролетел какой-то массивный металлический предмет, похожий на автомобиль начала двадцатого века. Сквозь наглухо затонированные окна я не смог разглядеть того, кто им управлял, но там точно кто-то был. Автомобиль пролетел быстро, бесшумно, не оставляя после себя никакого запаха отработанного топлива, и это напомнило мне фантастический фильм «Назад в будущее».

Начинаю понимать силу магии, то есть потока, как здесь её называют. Наверное, управлял этим аппаратом кто-то очень сильный. И, скорее всего, такой способ передвижения был мало кому доступен, потому что больше ничего подобного в зоне видимости я не обнаружил. Зато очень сильно удивился наличию нескольких дирижаблей с рекламными баннерами. Интересно, а когда в наше время появилась реклама? Помню, уличные вывески торговцев разными товарами появились достаточно давно, а вот такие, как эти? Я оглянулся по сторонам и увидел рекламу какого-то пенного напитка с пузырьками газа в прозрачном бокале. Вторая реклама настойчиво приглашала в салон парикмахерских услуг, где услужливый мастер за пару движений ножницами превращал заросшего детину в гламурного красавца. Анимированная реклама не отличалась особым изыском, но тем не менее привлекала внимание. Я заметил, как один из прохожих остановился, потрогал свои волосы, и решительно распахнул дверь.

Дождавшись разрешающего сигнала светофора перешел улицу и пошел вдоль домов в поисках магазинов и кафе, где можно будет недорого получить всё необходимое.

Дома не отличались особой архитектурой и казались одинаковыми. Деревянные окна с массивными ставнями на всех этажах похоже защищали не только от незваных гостей, но и от чего-то более существенного. Хотя, это может быть просто дань моде. Всё-таки средние века, самый расцвет магии.

Перед ярко-желтой вывеской с изображением пирожного я остановился, ощутив желание немедленно попробовать это кулинарное чудо. Да и само невысокое здание, несколько выделяющееся среди общего однообразия зелеными ставнями и новенькой черепичной крышей, казалось уютным и гостеприимным.

Пока я размышлял о том, что пирожное на завтрак – это не лучший вариант, распахнулась дверь и из кондитерской вышел румяный мужчина. Его довольный вид развеял все сомнения, и я решительно вошел внутрь. Обстановка кафе несколько отличалась от привычной. В центре располагалась витрина, предлагая посетителям большой ассортимент кулинарных изделий, выпечки и напитки. По периметру вдоль стен располагались небольшие столики, половина из которых, несмотря на раннее время, была занята.

На витрине и не увидел ценников, поэтому обратился к продавцу. Тот, бросив взгляд на мою куртку с эмблемой университета, сказал, что для всех студентов действует скидка в тридцать процентов.

– Но я не про скидку, а про цены на всё это великолепие, – немного нахмурившись сказал я.

– А что вас интересует, сударь? – Учтиво спросил меня продавец. Вот уже сударем заделался.

– Меня интересует цена на пирожные, кофе и салаты.

– Вот эти пирожные по пять копеек, – показал он мне на среднюю полку. – Кофе две копейки, а салатики по семь копеек.

Для меня, привыкшего к ценам даже не в десятки, а в сотни и тысячи рублей, это показалось безумно дешево. Поэтому, блеснув голодным взглядом по полкам, заказал себе кофе, салат из яблока с клубникой и два пирожных. Ну люблю я сладкое.

Мой выбор удивил продавца. Он быстро посчитал и осторожно озвучил сумму счета:

– С вас, с учетом скидки тринадцать копеек, – и добавил доверительным шепотом. – Я немного округлил.

Я расплатился и пошел к свободному столику. Меня удивила его реакция, он так раскланивался, будто я у него автомобиль приобрел.

Когда я утолил первый голод, пришло осознание реальности, что не могу позволить себе питаться вне университета. Даже если только на лёгкий завтрак буду тратить тринадцать копеек, а стипендия у меня три с половиной рубля… Проблема. Нужно думать, как заработать еще денег. А тут еще мой возраст. Интересно, с какого возраста тут берут на работу?

***

Мои знания в области IT-технологии здесь скорее всего не пригодятся. А что я ещё умею? Отец в детстве учил меня чинить автомобиль, но, судя по всему, это тоже мимо. Мама… мама учила меня и сестру хорошим манерам, но была слишком занята дома и на работе. Вообще-то она пыталась поначалу учить мою сестру чисто женским навыкам: стирать, убирать, готовить, ну там ещё шить-вязать-вышивать, но у той не было особого желания и усидчивости, так что мама махнула рукой: «Подрастёт, жизнь научит». Сейчас сестра заканчивает десятый класс. Интересно, она начала задумываться о будущем? И когда наступает тот самый возраст, когда женщина начинает думать об этом самом «будущем»?

Судя по моей супруге, которая с лёгкостью может махнуть рукой на немытые полы и разбросанные носки, чтобы поиграть с Юляшкой или посидеть со мной перед телевизором, задумываться о будущем некоторые даже и не начинают. Не начинают, пока уверены в этом самом будущем. Сейчас, наверное, им уже сообщили о моей гибели. Бедные девочки, остались совсем одни. Сблизит ли их общее горе с моими родителями, или они обрушат друг на друга массу упреков и…

Мама никогда не понимала, что у меня ненормированный рабочий день не потому, что «Насте денег мало», а просто специфика такая. А я так и не нашел времени, чтобы ей это объяснить.

В офисе наверняка все грустят, и не просто о том, что я погиб. А больше о том, что десятки проектов так и остались в стадии разработки, причем, все материалы для них недоступны.

Вот кто искренне сожалеет о моей гибели, так это Юля. Юляшка. Моя доченька. Она так искренне любит папу. И мне её очень не хватает.

***

Я доел пирожное до последней крошки, но чувство голода так и не покинуло меня. Еле поборов желание повторить заказ, я встал из-за стола и направился к выходу, бросив грустный взгляд на кулинарное изобилие на витринах. Это окончательно утвердило меня в намерении найти подработку.

Я шел по улице, всё ещё удивляясь поразительной чистоте и ухоженности. Такое ощущение, что здесь всё постоянно моют и полируют. Умиротворенные горожане сидели на лавочках, установленных вдоль пешеходных дорожек в тени деревьев с изумрудно-зелеными листьями. И всё здесь было гармонично, без кричащей пестроты, преимущественно зеленого и синего оттенка. В одежде тоже преобладали эти цвета, но они были более приглушенными, но не тусклыми.

Чем дальше я шел, тем больше удивлялся. Не знаю, шел я из центра или в центр города, но всё чаще стали встречаться здания причудливой архитектуры. Было понятно, что это современные здания, но построены «под старину» и приспособлены под различные заведения, магазины и лавки. Стали появляться уличные кафе с открытыми верандами, где за чашкой кофе горожане читали газеты или просто глазели по сторонам.

Большое трехэтажное здание, похожее на типовой универсальный магазин середины двадцатого века привлекло мое внимание. На вывеске было написано “Универсальные товары Валерия Братского”. Именно написано, а не нарисовано. И это тоже показалось мне странным.

Я решил обязательно посетить сей удивительный оазис с русским колоритом и решительно открыл дверь. Сразу несколько разочаровался. Вместо привычной расстановки «торговый зал – прилавок», это больше походило на обычный супермаркет с многочисленными стеклянными витринами и полками.

Глава 9. Первые покупки

Источник знания неистощим: какие успехи ни приобретай человечество на этом пути, все людям будет оставаться искать, открывать и познавать.

Иван Гончаров

Сразу у входа был расположен рыбный отдел, но никакого запаха я не почувствовал. Огромные аквариумы с живой рыбой привлекали детишек и, пока их родители выбирали то, что станет сегодня обедом, они с интересом наблюдали, как величаво помахивали плавниками гигантские осетры и торопливо сновали туда-сюда более мелкие особи. Время от времени продавец сачком доставал понравившуюся покупателю рыбу, предварительно опустив шторку, чтобы не травмировать детскую психику. Потом он скрывался в подсобке, доводил рыбу до состояния «рыбный продукт», заворачивал в пакет и после получения оплаты вручал покупателю.

В этом отделе было много посетителей с детьми, но покупали далеко не все, из чего я сделал вывод, что аквариумы выполняли роль зоопарка. Мне стало интересно, как будет выглядеть мясной отдел, но я его не нашел. Видно мясом и птицей торгуют в специализированных лавках.

Сыры, колбасы, масло, творог, сметана – всё точно так же, как и в моём мире, хранилось в специальных охлаждающихся витринах, но доступ покупателям туда был органичен. Товар доставал человек в снежно-голубом комбинезоне. Он же упаковывал всё в оберточную бумагу, приклеивал ярлык со стоимостью покупки.

В хлебном отделе я обратил внимание на наличие ценников. Здесь тоже был специальный человек, но в светло-бежевом комбинезоне. Я уточнил, что означает надпись «III=Iк» и очень удивился. Оказывается, за три калорийные булочки с изюмом я должен заплатить всего одну копейку.

Мне тут же захотелось купить эти аппетитные булочки, но продавец, увидев мой голодный взгляд, слегка наклонился ко мне и доверительным шепотом предложил подождать несколько минут. Я встал рядом с ним, делая вид, что внимательно рассматриваю булку хлеба.

– Внимание! – раздался голос из какого-то громоговорителя. – Прослушайте информацию. В Хлебном отделе действует суперакция. В течение получаса вы сможете приобрести товар со скидкой пятьдесят процентов…»

– У тебя сколько денег? – быстро спросил продавец.

Я удивленно посмотрел на него, не зная, что ответить в таком случае. Парень явно искренне хотел помочь голодному студенту.

– Есть две копейки? – продолжил он и быстро стал упаковывать разные булки.

– Вот, – я протянул ему две медяшки.

– Беги на кассу, – он вручил мне большой сверток. – Окажешься первым, получишь скидку.

«Скидку? С двух копеек? За пакет булочек?» Мне показалось, что он посмеялся надо мной, но я действительно оплатил всего две копейки и получил скидочный талон на любой товар в этом магазине, срок действия которого заканчивается сегодня.

Это явилось стимулом продолжить поход по магазину. Так как едой я более-менее обеспечен на несколько дней, если учитывать питание в столовой, решил пройтись по другим отделам. С потолка свисала стрелка с тройным указателем: «Лучшая одежда», «Удобная обувь», «Интересные книги».

«Это то, что мне нужно» – подумал я и, перехватив поудобнее пакет с булочками, стал протискиваться в толпе покупателей.

Поднявшись по лестнице, изготовленной из фигурного металлического литья, я оказался между двумя деревянными стойками, очень похожими на контрольные турникеты, которые устанавливают в наше время в магазинах самообслуживания для борьбы с несунами. Интересно, от какого источника энергии они работают? Или у них другие функции?

В отделе одежды очень интересная логистика. Там каждая модель занимает отдельную секцию, где образец рекомендуемого комплекта одежды висит на вешалке, а на полках лежат варианты этой модели разных размеров и цветовых оттенков. Здесь же предоставлены различные размеры и фасоны обуви, рекомендуемой к этому комплекту.

Цены вполне приемлемые. К примеру, комплект одежды похожий на тот, что надет на мне, можно приобрести всего за три рубля.

Вдохновленный столь низкими ценами в магазине, захожу в книжный отдел. Здесь, в отличие от других торговых залов, покупателей не было. Сонный продавец в сером комбинезоне с удивлением посмотрел на меня. Он явно не ожидал увидеть здесь мальчишку в университетской форме с большим пакетом под мышкой. Но я был настроен решительно.

– Здравствуйте, – громким голосом произнёс я. – Вы можете подсказать, где тут у вас книги по традициям и обычаям?

– Добрый день, – ответил консультант, одаривая меня широкой улыбкой. – Прошу следовать за мной.

Он провел меня вглубь зала к закрытому шкафу с прозрачными дверцами. Не часто, наверное, интересуются тут книгами, если он с такой готовностью бросился мне помогать.

Я окинул взглядом корешки книг, но они мне ни о чем не говорили. Взять книгу до покупки было нельзя, а брать «кота в мешке» не хотелось. Видя моё замешательство, продавец снова пришел мне на помощь. Он прикоснулся к стеклу в районе одного из переплетов книги, и как на экране появилась рукописная аннотация с кратким содержанием и пересказом основных тем книги.

Я поблагодарил его и стал самостоятельно знакомиться с имеющимися в продаже книгами. На второй нижней полке моё внимание привлекла книга «Традиции и устои современной Российской империи». Кажется, это то что мне нужно. Перевожу взгляд на ценник и озадаченно хмыкаю: «Четыре рубля. Книга стоит больше моей месячной стипендии».

– А книги по потоку у Вас есть? – громко просил я у продавца, который так и остался стоять неподалеку, не сводя с меня взгляда.

Это почему-то очень развеселило его. Он издал что-то среднее между нервным смешком и озадаченным хмыканием и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Шкафы с интересовавшими меня книгами были похожи на сейфы, оббитые желтым металлом. Я принялся внимательно изучать надписи на корешках толстых фолиантов.

– Здесь полный перечень книг по потоку, – торжественно произнёс он. – Я чем-то еще могу вам помочь?

– Возможно, – ответил я. – А пока я хочу ознакомиться с ними. Принцип тот же?

Он кивнул и поспешил удалиться.

Я стал знакомиться с книгами и чем дальше, тем больше мрачнел, цена начинается от 30 рублей. Да мне год на книгу копить! Стало очень грустно, в моем мире цены на книги тоже высокие, но на зарплату я вполне мог купить несколько книг, без особого ущерба для семейного бюджета.

Что-ж, наверняка в университете есть библиотека. Пока буду брать книги там. Я вздохнул и, не прощаясь с продавцом, покинул магазин.

На улице я обратил внимание на парня, явно убегающего от кого-то. Странно, но прохожие совершенно не реагировали на него, хотя он что-то сжимал в руке и то и дело оглядывался назад. Он со всего разбега налетел на меня, и я инстинктивно выставил вперед ногу. Он споткнулся и рухнул на тротуар.

Раздался треск порванной одежды, и прохожие, как будто проснувшись, тут же бросились ему на помощь.

– Откуда он появился?

– Я его не видел?

– Как он тут оказался?

Раздалось со всех сторон. А парень посмотрел на меня злыми глазами, достал что-то типа фонарика и на мгновение ослепил меня.

– Ты за это ответишь, – услышал я злой шепот.

Моргнув несколько раз, я быстро восстановил зрение. На том месте, где только что лежал парень, лежал кожаный мешочек, похожий на тот, что мне выдали в кассе университета. Я быстро подобрал его и, заметив, что все смотрят вслед убегающему парню, положил в свой карман.

Через несколько секунд беглец снова пропал, а по толпе прокатился рой недовольных шепотков:

– Куда он пропал?

– Нужно позвать городового, скрытом нельзя пользоваться на улице.

Я сунул руку в карман и ощупал мешочек. Очень захотелось поскорее узнать, что там. Зайдя в ближайшую подворотню, я нашел скрытый зеленью укромный уголок, высыпал содержимое на ладонь и присвистнул. Ого! Да это целое богатство! Три серебряных двадцатки, пять облигаций номиналом пятьдесят рублей и золотое кольцо с какой-то вязью по внутренней стороне. «Кольцо Всевластия от властелина колец» – усмехнулся я.

Не знаю правильно ли я поступил, может нужно было отдать всё это представителям власти, не знаю, но мне очень хотелось купить книги.

Буду считать это бонусом за попадание в этот мир.

Я вернулся в книжный отдел и подошел к продавцу.

– Вы что-то забыли? – поинтересовался он уже без улыбки.

– Я за книгами, – ответил я, протягивая ему монеты. – Я ходил к отцу за деньгами.

– Хотите что-то определенное?

– Да. Мне нужна книга по созданию потоков внутри предметов.

Он показывает книгу, на третей полке. «Конструирование предметов и применение потоков к ним» автора Ивана Городецкого, служащего канцелярии потока второго класса. Цена тридцать восемь рублей.

Похоже, это то, что надо. Я кивнул продавцу, он открыл шкаф, достал книгу и проводил меня к кассе.

Немолодая женщина удивленно посмотрела на меня из-под очков и бросила вопросительный взгляд на продавца. Тот уверенно кивнул и протянул ей свой опознавательный жетон и книгу. Пока они обменивались взглядами, я с интересом рассматривал допотопный кассовый аппарат. Нечто похожее я видел недавно в программе «Охотники за складами» на телеканале Дискавери.

– С Вас тридцать восемь рублей, – сказала кассирша, прервав мои размышления.

Я протянул монеты, всё ещё любуясь кассовым аппаратом.

– Понравилось? – поинтересовалась она. – Последняя модель!

«Последняя? – удивился я. – Кажется в программе говорили о тысяча восемьсот шестидесятом годе или что около того. Похоже, попал не совсем в средневековье. Уже легче.»

– Да, – вспоминаю я и лезу в карман. – У меня есть купон на скидку. Он действует в вашем отделе?

– Действует, – кивнула кассирша, отсчитывая мне сдачу медными монетками.

– Да Вы счастливчик, молодой человек, добавил продавец. – Сэкономили папе немалую сумму.

Мой студенческий кошелек значительно потяжелел. Спрятав книгу под рубашку, сунув пакет с булочками под мышку, я быстрым шагом покинул магазин, желая поскорее оказаться в своей комнате и погрузиться в чтение.

***

В то же время в центре города в большом доме

– Кольцо принес? – нетерпеливо спрашивает властный, богато одетый человек, по всей видимости начальник.

– Я смог его взять, – утвердительно ответил посетитель и принялся что-то невнятно бормотать. – После положил в мешочек и повесил его на пояс.

– Кольцо принес? – с раздражением повторил его начальник

– Нет.

– Почему?

– По дороге сюда я упал и во время падения, скорее всего потерял его.

– Кто это видел?

– Там был подросток. Он подставил мне ногу.

– Он видел тебя? – удивленно подняв брови спросил начальник.

– Скорее всего. Я ... я смог сделать его портрет на портативный вераскоп.

– Показывай.

Вор открыл коробку вераскопа и появилась очень мутное изображение, не подлежащее идентификации.

– Болван! – прошипел начальник.

Он показал стоящим позади посетителя охранникам жест резко распахнутой ладони и отвернулся.

Вор получил сильный удар по затылку и тут же был подхвачен под руки. Его выволокли за дверь. Дальнейшая судьба его была предрешена.

– А вы отслеживайте все странности в городе, – немного успокоившись произнёс начальник своим доверенным лицам. – Надеюсь скоро мы его найдем.

Глава 10. Освоение нового мира

Обучение наукам способствует развитию добродетели в людях с хорошими духовными задатками, в людях, не имеющих таких задатков, оно ведет лишь к тому, что они становятся еще более глупыми и дурными.

Джон Локк

Ощущение, что за мной следят не покидало ни на минуту. Возможно, кому-то из прохожих показалось странным поведение озирающегося по сторонам юноши, прижимающего к себе большой сверток, но внешних эмоций они не показывали. Зато у меня их было предостаточно. Я понял, что того парня действительно никто кроме меня не видел, пока я его «не уронил на тротуар». А потом эти внезапные возмущения прохожих о применении чего-то, противозаконного? Может ли человек стать невидимкой? Может я тоже стал невидимкой? Стоп! А ведь этот парень меня сфотографировал. Зачем? Это уже паранойя. Хотя, как оставаться спокойным, когда вокруг столько необычного и, судя по всему, немало тех, кто не прочь обойти рамки закона. А у меня как назло в руках такие ценности и чужой кошелек. Да, я его не украл, и вернуть хозяину не представлялось возможным, но попробуй обоснуй, откуда у мальчишки-студента взялась такая солидная сумма и необычное кольцо. Так что с представителями закона я тоже не очень хотел общаться.

Странным образом, все эти навязчивые мысли на грани панической атаки исчезли, едва я вошел в университетский парк. Как будто меня переключили на другую программу. Все страхи мгновенно улетучились и появилось огромное желание открыть книгу и погрузиться в чтение.

Я ускорил шаг, но открывшаяся величественная картина университетского архитектурного ансамбля заставила меня остановиться и замереть от восхищения. Три основных корпуса выполнены в едином старинном стиле и напоминали что-то среднее между замком и роскошным дворцом. В южном крыле находились административно-хозяйственные помещения, в северном – пансион для студентов. Другие многочисленные постройки казались более современными, но не портили общего вида. Все корпуса соединены переходными галереями, по которым легко можно перейти из одного корпуса в другой, не выходя на улицу, что очень удобно. В каждый корпус можно попасть с улицы, или по галерее.

Я вычислил, что через главный корпус путь к пансиону короче, решительно вошел в вестибюль и снова встретился с «медитирующим» охранником. Он выглядел настолько отрешенным, что мне показалось, будто это голограмма. Хотя, откуда ей взяться в, предположительно, восемнадцатом веке? Но не стоит отбрасывать возможности магии, или потоков, как это здесь называлось. Так что я поборол искушение вывести охранника из гипнотического состояния и поспешил в свою комнату.

От прогулки разыгрался аппетит. Войдя в комнату, я положил книгу и кошелек на стол и поспешил развернуть пакет с булками. Десять восхитительных булочек, три кекса и шесть пирожков – это целое богатство в моём понимании. И всё это издавало такой поразительный аромат, что у меня даже голова закружилась. Я взял румяный треугольный пирожок и осторожно откусил краешек. Хрустящая корочка, нежнейшее тесто и пряная начинка из какой-то зелени были просто восхитительны! Я быстро съел половину пирожков и почувствовал, что сыт.

Очень хотелось взяться за чтение, но я посмотрел на находку и решил, что не стоит оставлять такие сокровища на виду, к тому же в комнате наводит порядок уборщица. Она не должна ничего взять, но лучше не смущать человека.

Раньше я в свободное время почитывал книги о попаданцах и был уверен, что приобретаемые ими вскоре после перемещения «рояли», в виде различных привилегий, явление вполне обоснованное. Так что доставшееся мне внезапное богатство я тоже посчитал этаким бонусом, вроде как аванс на скорейшую адаптацию. Теперь надо правильно распорядиться всем этим, а для начала найти укромное место.

Я осмотрел комнату, и вспомнил, что при строительстве обычно остаётся ниша под окном – это хорошее место для устройства тайника. Я осторожно расшатал подоконник и потянул его на себя. Как я и предполагал, там оказалась небольшая ниша, как раз для того, чтобы спрятать мой клад. Немного подумав, я вынул кольцо из кошелька и положил его отдельно, прокопав небольшое углубление и присыпав строительной смесью, высыпавшейся на пол. После этого вставил подоконник на место, постарался зачистить пазы таким образом, чтобы никто не заметил моих действий и тщательно всё убрал.

Провозился с устройством тайника достаточно долго, и мой молодой растущий организм снова потребовал калорий. Было искушение доесть пирожки, но я решил, что сухомятка до добра не доведёт, тем более на пансионе бесплатное питание. Замаскировав книгу на полке среди тетрадей, я отправился в столовую.

Время ужина заканчивалось. В студенческом меню оставался не такой большой выбор, но я вспомнил слова вчерашнего щедрого преподавателя и улыбнулся. Простота сервировки вполне компенсировалась свежестью и сытностью блюд. После ужина возвращался к себе с намерением немного почитать, но дневные впечатления настолько вымотали, что, поднявшись на этаж почувствовал дикую усталость. Наскоро посетив санитарную комнату, я рухнул на кровать, оставив все гигиенические процедуры на утро.

Мне снился первый школьный звонок, и мама с нарядном платье с большим букетом. Она махала мне рукой и ободряюще улыбалась, от чего становилось ещё страшнее перед неизбежным. Но я старался не показывать волнения и дарил ей, и всем окружающим, лучезарную улыбку. Помню, какая-то тётка пнула своего ревущего малыша и прорычала сквозь зубы: «Вон, какой мальчик хороший, смелый, улыбается. А ты мне нервы треплешь. Трус!» Тогда эти слова показались мне странными, но через какое-то время я понял, в любой ситуации надо улыбаться.

Проснулся рано. Солнце едва появлялось из-за горизонта. С четвертого этажа было видно, как оно медленно выкатывается на небосвод, разбрасывая предрассветные лучи.

Несмотря на раннее время, в душевой было полно народу. Похоже, это здесь в порядке вещей. Меня удивило, что здесь одновременно мылись разнополые люди. И это никого не смущало. А вот моё появление вызвало некое замешательство. Казалось, они хотели задать единый вопрос: «Пацан, а ты берега не попутал? Заблудился, малыш?»

Краем глаза я быстро оценил обстановку, заметил, что ящиками с гигиеническими принадлежностями и полотенцами пользовались все, уверенно вошел в кабинку душа и сконцентрировался на выборе оптимальной температуры: сначала помылся тепленькой, а потом взбодрился в более прохладной воде. Правда, пока мылся, почувствовал чьё-то вмешательство в мой поток, но быстро устранил его. Это не осталось незамеченным, и, выходя из кабинки, почувствовал заинтересованные взгляды, что-то вроде: «А ты не так прост, малыш».

После утренних процедур я надел университетскую повседневную форме и снова удивился, что выглядит она «с иголочки», как будто не было вчерашней длительной прогулки по городу. Скорее всего, здесь задействован поток, но, возможно, и ткань какая-то необычная. Но я решил особо не заморачиваться по этому поводу, отметив только, что если каждое утро у меня будет идеально чистая одежда, то переживать насчет каких-то форс-мажорных ситуаций не стоит.

Глава 11. Однокурсники

В один прекрасный момент мне стало абсолютно все равно что думают другие люди – и жить стало легче.

Цитата, найденная на просторах интернета.

Я спустился на первый этаж, нашел информационную доску и расписанием занятий и миновав пару переходов по галереям нашел дверь с табличкой «Подготовительная группа Г. Первый год обучения». Это была именно текстовая информация, без всяких там поясняющих рисунков, из чего я сделал вывод, что все студенты как минимум умеют читать.

Моё появление в аудитории вызвало живой интерес, как ко всякому новенькому. Светловолосый парень с правильными чертами лица и отлично развитой фигурой тут же подошел ко мне, преградив путь.

– А с каких пор в университет принимают малолеток? – прищурив глаза спросил он с неким оттенком ехидства и внешнего превосходства.

– Всякое бывает, – ответил я с улыбкой. – Меня зачислили в университет недавно, потому что я уже вижу поток. Тебя что-то смущает? – парировал я.

– Меня твой возраст смущает. Нам уже по пятнадцать лет, а тебе сколько Одиннадцать? Двенадцать?

– Тринадцать, – не стал накалять обстановку сказал я.

– Из какого ты рода? – с нажимом спросил он.

– То есть? – удивился я и, немного подумав, добавил. – Похоже, не из какого. Я мало что помню.

– Поня-а-атно, – он тут же потерял ко мне интерес и отвернулся, бросив через плечо. – А на будущее запомни, вставай, когда старшие с тобой разговаривает, тем более люди благородного сословия. Я – боярич Алексей. Разговаривай со мной почтительно, а то обижусь и плетьми ты не отделаешься.

Несколько минут я находился в ступоре. Какие роды? Что он хотел этим сказать? Неужели это то, о чем я читал в прошлой жизни о родовых династиях?

Если это так, то надо срочно восполнить пробел в знаниях, а то правда, отхвачу ненароком плетей за недостаточную почтительность какому-то отпрыску боярского рода. Надо будет после занятий в библиотеку зайти, поискать что-то подходящее по этой теме.

Мои размышления были прерваны громким голосом вошедшего преподавателя:

– Здравствуйте, господа студенты. Меня зовут Борис Вонифантий. Я ваш учитель по древней истории.

Присутствующие в аудитории видимо посчитали, что учитель достаточно важная фигура и встали. Я ещё не успел сесть, поэтому просто положил тетрадь на свободный стол и остановился рядом.

– Прошу садиться, – сказал учитель и первым сел за учительский стол рядом с кафедрой. – Давайте познакомимся. Представьтесь, и если вы являетесь дворянином, обязательно скажите это!

– Боярич Алексей из рода Миролюбов, – начал первым тот самый парень. – Я четвертый сын боярина Ивана Миролюба, который служит в казначействе нашего города.

– Вольный горожанин Илия Береза, – встал второй, ничем не примечательный парень, среднего роста с темными волосами. – Я сын купца третей гильдии Григория Березы.

Поднялся следующий парень.

– Я Добеслав Капуста, – представился третий парень, крупной комплекции, с широкими плечами и твердым взглядом. – Вольный. Сирота, нахожусь на полном обеспечении государства.

– Меня зовут Зоя Венцеслава, – поднялась единственная девушка в группе, большая, но не толстая, как про таких говорят «кровь с молоком», у нее была длинная коса приятного каштанового оттенка. – Вольная. Прибыла из деревни. Родители обычные крестьяне.

Настала моя очередь представляться и все с любопытством уставились на меня. Я встал, улыбнулся и пожал плечами:

– Михаил, меня определили сюда из больницы. Скорее всего тоже вольный.

– А твоя фамилия? – уточнил преподаватель.

– Я не помню, – ответил я.

– После урока зайди в административный корпус, уточни, как тебя записали, – добавил он и обратился к аудитории. – Я понял, что у меня за группа. Немного смущает наличие здесь Михаила.

– Нас тоже, – хмыкнул боярич.

Преподаватель бросил на него строгий взгляд, мол, не стоит перебивать преподавателя, и продолжил:

– У нас сегодня по плану первое занятие по древней истории. Этот предмет поможет вам понять, как образовалось наше государство и откуда появился поток.

Борис Вонифантий весь урок рассказывал, как по мнению ученых, зародилась жизнь. Дал нам задание, прочитать первую главу учебника и вышел из аудитории с таким важным видом, будто выполнил очень важную миссию.

Урок чистописания вел вчерашний выпускник этого университета Илия Креслав. После короткого знакомства, как и на первом уроке, он показал, как правильно держать перо, как пишутся разные буквы и ревностно следил за правильностью нажима и наклона.

Я выводил буквы, а в голове вертелась песенка «Железным перышком скрипя, пишу тебе в альбом: люби меня, как я тебя и помни обо всём».

У меня в принципе получилось весьма неплохо, даже наклон был хороший. В общем преподаватель остался доволен нашей подготовкой.

Две пары пролетели незаметно. На выходе из аудитории я спросил у Илии Березы, как пройти в библиотеку. Тот с кислым выражением пробурчал, что надо вернуться в пансион на третий этаж.

Старушка-библиотекарша не выразила удивления по поводу моего возраста. Наверное, для неё не было разницы между тринадцатилетним мальчишкой и шестнадцатилетним юношей. Для неё мы все были внуками. На мой запрос она быстро нашла книгу с названием «Устройство Российской империи», предупредила, что эта редкая книга не подлежит выносу за пределы библиотеки и предложила расположиться в читальном зале.

Едва я сел за свободный стол, как вокруг меня образовался какой-то невидимый купол, напрочь отсекший все посторонние звуки. Это оказалось очень удобным.

Я посмотрел в оглавлении раздел про сословия и дворянские титулы и погрузился в чтение. Новая информация не всегда совпадала с уже имеющимися у меня знаниями из прошлой жизни, так что пришлось изрядно попотеть, чтобы мысленно составить какое-то подобие краткого конспекта.

Главный титул – Великий Князь. Император. Правитель Российской империи. Весьма любопытная личность. Как правило, это наследный титул, переходящий к старшему сыну правящего императора. Если таковых не имеется, то к старшему из младших братьев, а если нет и таковых, то к мужу старшей дочери. Вроде всё понятно, но обязательным условием является видение потока. То есть, если кто-то из рода не владеет потоком, то стать Императором ему не суждено. В военное время, император является главнокомандующим.

Потомки и иные родственники императора, то есть дяди, отцы, дедушки, племянники, являются великими боярами. Имеют право приказывать, всем кроме Великого Князя. Каждый боярин имеет во владении собственный город «на кормление», где является всемогущим господином, вершителем судеб и законности. Если боярин владеет потоком, у него есть шанс стать наследником и получить титул князя. В военное время бояре – заместители главнокомандующего или командиры отдельных дружин.

Граф или князь – это боярин, владеющий несколькими городами, объединенных в область. Имеют максимум два поместья. Могут создавать свой род. Наследный титул. Глава клана, должен обязательно владеть потоком. В военное время командир десятитысячного соединения.

Великий боярин – этим титулом награждают особо отличившихся на военной или гражданской службе бояр. Они имеют право создавать свой род, как и графы. Имеют в собственности города или деревни. Могут отдавать распоряжения всем нижестоящим в иерархии. Не наследный титул. Обязательно владение потоком. В военное время командир тысячи или своей дружины, если она не превышает тысячу воинов.

Барон – управляющий городом или деревней. Имеет поместье, переходящее старшему сыну. Может входить в графский или княжеский род. Титул могут получить, нижестоящие бояре. Наследный титул. Обязательно владение потоком главы семьи. В военное время командир пятитысячного соединения.

Баронет – владеет небольшим городом или деревней, имеет поместье, которое после смерти передается графу, который решает кому отдать поместье. Входит в графский или княжеский род, но по положению ниже барона. Является вторым или последующим сыном графа. Обязательно владение потоком. В военное время командир тысячи.

Боярин – владеет своей деревней, входит в графский или княжеский род. Поместье и деревня после смерти боярина отходят графу. Наследный титул. Не обязательно владение потоком. В военное время командир пяти сотен.

Сын боярский – входит в дружину графа, князя, барона на должности не более сотника. Имеет не наследное поместье. Титул не наследный. Не обязательно владение потоком владение потоком. В военное время командир сотни.

Дворянин – не наследный титул, нет поместья. Обычно служат в дружине максимальная должность пятидесятник. Не обязательно владение потоком. В военное время командир пяти десятков.

И самый низший не наследный дворянский титул шевалье. Его, кстати, можно получить, закончив университет с отличием. Не обязательно владение потоком. В военное время командир двух десятков.

Дальше идут вольные люди, у них свои градации, сначала идут купцы после городские вольные после просто вольные. В военное время или вольноопределяющийся на рядовой должности, рядовой состав, или ополченец.

Интересно, что дворянин, владеющий потоком, может подняться вверх по иерархии, вплоть до императора. Стоит задуматься. Да, дворянином быть хорошо, если бы не обязанность: в случае чего, всё бросать и отправляться защищать свою землю.

Кое-как разобравшись во всех этих родах и титулах, я понял, что преимущества имеет тот, кто владеет потоком. Однако, любой вышестоящий по титулу, даже не владеющий потоком может наказать нижестоящего вне зависимости от его способностей к потоку. Хотя, мне кажется, что тот, кто владеет потоком, просто не позволит какому-то «беспоточнику» бесчинствовать. Одно хорошо: рабства нет.

На последней странице я увидел карту Российской империи, которая примерно совпадает с границами привычной мне России, правда, Аляска всё ещё наша, русская, в центре Сибири большое озеро, разделяющее империю на две части и нет Черного моря. Крымская область граничит с Османской империей.

Я посмотрел последнюю главу, в которой даётся анонс следующего тома энциклопедии. Оказывается, что Российская империя в основном как аграрная страна экспортирует зерно, хлопок, кукурузу, семена подсолнечника. Насчет промышленной индустрии ничего не нашел, но вот то, что экспортируют железную руду, даёт повод задуматься. Почему сами не перерабатывают? Интересно, а нефть здесь есть? Надо будет в следующий раз посмотреть.

Закрыл книгу, встал из-за стола и тут же звукопоглощающий купол исчез. Я с удовольствием вернулся в реальность. Поблагодарил старушку-библиотекаря, обменялся с ней несколькими приятными комплиментами и отправился в столовую.

***

В то же время в центре города

– Вы нашли кольцо? – спрашивает начальник.

– Мы прилагаем все усилия, – кланяясь едва ли не в пол доложил один из присутствующих. – Предполагаем, что это один из студентов университета. Есть несколько человек, соответствующих описанию. В самом университете ничего необычного не произошло.

– Ищите лучше! – зло рыкнул начальник. – Мне дали десять дней на поиски. Без кольца невозможно совершить ритуал.

***

ОТ АВТОРА

Добавьте книгу в библиотеку.

Пишите комментарии.

Не забывайте ставить лайки.

Глава 12. Университет

Недостаточно только получить знания: надо найти им применение.

Иоганн Вольфганг Гете

После столовой я зашел в канцелярию к Алле Васильевне. Она поинтересовалась тем, как я устроился, и как прошел первый учебный день. Я ответил, что всё хорошо, даже в город выходил на экскурсию, чем вызвал её одобрительную улыбку.

– Только есть небольшая проблемка, – сказал я, пожав плечами. – Я не знаю своей фамилии.

– Это не проблема, – ответила Алла Васильевна. – Сейчас посмотрю в личном деле.

Она подошла к шкафу с документами и нашла мою папку. В ней было около десяти листов. Откуда такое большое досье на меня?

– Ты Михаил Ларин.

– Большое спасибо, – сказал я и поспешил удалиться.

Я возвращался по гулким коридорам и мысленно примерял своё новое имя «Михаил Ларин… Ларин… Ла-рин». Немного странное сочетание. С фамилией Ларин у меня возникает только одна ассоциация «Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу еще сказать?» А сказать мне, в отличие от Татьяны, есть что. И очень много. Правда, можно не всё, дабы не сменить уютный пансион университета на покои больничных палат.

На лестнице столкнулся со старым знакомым.

– Привет, снова в администрацию ходил? – поинтересовался Артур.

– Ага, – ответил я после обмена рукопожатием. – Уточнял анкетные данные. А ты всё дежуришь?

– Ещё неделя здесь, потом переведут в корпус пансиона.

– Будем чаще встречаться, – улыбнулся я и снова пожал руку.

Он улыбнулся в ответ, но взгляд его показался грустным. Я не стал докапываться до причины, потому что хотел поскорее попасть к себе, а, как подсказывает опыт прошлой жизни, обычный дежурный вопрос «чего грустишь?» может вызвать поток откровений. И тогда, как говорится, «без бутылки не разберешься». А я ещё слишком мал для этого.

В комнате было чисто, как после уборки. Я бросил внимательный взгляд в сторону подоконника и не заметил признаков взлома тайника. Разложил учебные принадлежности по местам, переоделся и съел пару пирожков из своего запаса. Уроки на завтра сделаны заранее, читать книгу о потоках не решился без вводной лекции преподавателя. Подожду неделю, пока начнётся курс. Побродил немного босыми ногами по ворсистому ковру и ощутил невероятный прилив бодрости. В коридоре слышались голоса, но у меня не было желания знакомиться с соседями по общаге.

Общага. Вспомнилось слово из прошлой жизни. А действительно, что такое этот пансион, если не типичная общага? Надеюсь, что тут не будет таких буйных оргий, как в моей прошлой жизни. Хотя, кто знает, на что способны маги, или как тут их называть? Поточники? Я ухмыльнулся и подошел к окну.

В университетском парке прогуливались парочки. Они церемонно раскланивались со встречными, разве что шляпы не приподнимали. Я засмотрелся на них и облокотился на подоконник. Он качнулся и тихо скрипнул. Я не смог подавить искушение, чтобы не заглянуть в тайник.

Из ямки выкопал кольцо и, положив на ладонь, сдул прилипшие пылинки. Интересно, это ценная вещь, или просто какой-то сувенир? Взял кольцо двумя пальцами левой руки и принялся рассматривать его. Судя по всему, оно всё-таки золотое, значит какая-то ценность в нём есть. И, похоже, обручальное. Так вот почему этот парень торопился? Он спешил к невесте, чтобы сделать предложение. Мне стало безумно стыдно, что я помешал такому важному событию. Лирическое настроение очень быстро сменилось здравым смыслом, едва возник вопрос: зачем он применил невидимость, озирался по сторонам и очень быстро скрылся после нашего столкновения, сфотографировав меня перед бегством?

Мне жаль было бросать романтическую историю, я представил, как парень становится на колено перед возлюбленной, протягивает ей кольцо и надевает его своей невесте. Под влиянием нежных чувств, я невольно повторяю это движение и подношу кольцо к безымянному пальцу правой руки… Странное ощущение. Как-будто вокруг образуется мощное поле, которое многократно усиливается, стоит кольцу оказаться на пальце. Яркая вспышка на миг сменилась темнотой и где-то в глубине сознания образовалась какая-то нейронная связь. Внешне я ничего не почувствовал. Как стоял, та и стою, разве что теперь тупо глазею на кольцо на правой руке. «Без меня меня женили», – пронеслось в голове, и я тут же снял кольцо с пальца. Возникшее поле тут же пропало. Я попробовал снова приблизить кольцо к пальцу – поле усилилось. От чего это происходит? Причина в кольце или в пальце? Это только прибавило вопросов. А мне казалось, что я легко разгадаю тайну кольца.

Вздохнул, спрятал кольцо в тайник и решил, как бы ненароком, разузнать у однокурсников и преподавателей о необычных свойствах магических предметов.

***

В это время на совещании у ректора

Как всегда, в начале учебного года решалось много текущих вопросов, согласовывались расписания лекций и вопросы новых финансовых возможностей для различных кафедр.

В конце совещания ректор, как бы вспомнив что-то, спросил у Бориса Вонифатия, как дела у нового подготовишки Михаила.

– В группе его приняли холодно, – не стал скрывать преподаватель. – Но оно и понятно. Михаил младше своих однокурсников. Впрочем, это его не беспокоит. А вот поток у него не развит.

– Он сегодня заходил ко мне, – добавила Алла Васильевна. – Интересовался своей фамилией.

– И что вы ему ответили?

– Я взяла карточку и нашла его фамилию, Ларин.

Ректор задумчиво побарабанил по столу пальцами и тихо спросил:

– Он что-нибудь вспомнил?

– Нет, – уверенно ответили Борис и Алла.

***

Мысли о кольце не покидали меня ни на минуту. Я не мог думать ни о чем, кроме как о странном воздействии образовавшегося поля на моё сознание. Несомненно, я поступил опрометчиво, поддавшись искушению примерить, казалось бы, обычное обручальное кольцо. Не зря же существует множество примет, запрещающих использовать чужие артефакты. А то, что кольцо и в обычном мире имеет магические свойства сомнений не вызывает. Так что, похоже, я влип.

Странные ощущения переросли в физическую усталость, будто я пару вагонов разгрузил. И эта физическая усталость снизила мои умственные способности. Мой мозг отказывался что-либо соображать. Было одно желание: спать-спать-спать. Первый самостоятельно предпринятый эксперимент с потоками привел к грандиозной потере энергии. И я не нашел способа, как её восполнить.

Проснулся с пустой головой. Еле-еле доковылял до санузла, зашел в душевую кабинку и долго стоял под жесткими струйками холодной воды, пока не почувствовал что-то вроде пробуждающейся бодрости.

В столовой автоматически выбрал блюда, быстро позавтракал и поспешил в аудиторию. Сегодня я пришел раньше всех, поэтому смог пройтись по кабинету и рассмотреть висящие на стенах плакаты и дипломы в классических рамочках. По времени занятие должно уже вот-вот начаться, а никто так и не появился. Появилось смутное сомнение, что я что-то перепутал и пришел не туда и не в то время, но за пару минут до начала дверь оглушительно распахнулась и ввалилась толпа моих однокурсников. Никогда не подумал бы, что четверо великовозрастных детин, торопящихся занять свои места, могут наделать столько шума.

Вошедший Илия Креслав одним взглядом навел порядок, быстро подошел к столу, раскрыл журнал и, сверив присутствующих со списком, остановил взгляд на мне.

– Михаил, а ты хорошо усвоил то, что мы изучали на прошлом занятии?

– Да, – уверенным голосом ответил я и попытался выдавить что-то наподобие улыбки, но после вчерашнего это не удалось.

– Хорошо, – кивнул преподаватель и жестом пригласил к доске. – Напиши первые пять букв алфавита и объясни правила начертания.

Двумя руками, словно шпагу или меч, он подал мне что-то вроде указки. Так же двумя руками я взял этот предмет и заметил, что с одного конца эта указка была слегка «припылена». Я прикоснулся к нему и на пальце остался четкий след. Похоже, эта указка использовалась для письма на доске. Потом прикинул на руке вес и отметил, что центр тяжести смещён к концу, противоположному пишущему. Мелом, конечно, было бы удобнее писать на вертикальной поверхности, но, как говорится, будем использовать то, что имеем.

Я взял пишущую указку как карандаш и принялся старательно выводить буквы, поясняя правила начертания.

Преподаватель внимательно смотрит на меня, каким-то отрешенным взглядом. Когда я закончил и отошел чуть подальше, чтобы всем было видно, что я написал, он как-то странно хмыкнул и пафосно произнёс:

– Плохо, очень плохо Михаил! – он обернулся к аудитории и продолжил. – Вы не понимаете сущности данной дисциплины. Ко всему, что я вам говорю и показываю надо относиться очень серьёзно. Надо научиться очень точно изображать символы.

Студенты не скрывали своих усмешек, явно не разделяя мнения преподавателя, тем не менее, он снова обратился ко мне:

– Михаил, а поясните, почему именно у вас ввели мой предмет?

Я выдержал паузу, изображая раздумье, и ответил первое, что пришло на ум:

– Мы, как выпускники университета, должны уметь красиво писать, ведь многие из нас в дальнейшем выберут государственную службу, а там это умение очень пригодится.

– Для этого существуют писари и мелкие клерки, – произнёс боярич Алексей и ехидно прищурив глаза скрестил руки на груди.

– Все так, – поддержал его Илия Креслав. – Научиться красиво писать на бумаге – не самое главное, хотя и является показателем уровня образованности. Для вас главное другое. Освоив точность отображения букв и символов, вы научитесь управлять потоком.

Он выхватил у меня из рук указку, которую я едва не сломал от волнения, взял тремя пальцами, как дирижерскую палочку и начертал на доске несколько символов, практически не прикасаясь к поверхности. Я стоял ближе всего, поэтому заметил, как из пишущего конца появилось что-то вроде струи, как из краскопульта, но очень направленного действия.

– Садитесь Михаил, Вы вчера не очень прилежно занимались, – преподаватель протянул указку к аудитории и произнёс. – Кто-нибудь желает испытать сей дивный предмет, подойти к доске и правильно написать буквы?

Желающих не было. Никто не рискнул получить замечания, тем не менее, пока я шел к своему месту, бросали на меня насмешливые взгляды.

У меня всё ещё не было сил, чтобы оправдываться, что-то доказывать или просто общаться с однокурсниками. Я просто отбыл время, отпущенное на учебу, пообедал, погулял в парке университета, поужинал и отправился в пансион.

Проходя мимо душевой, я услышал необычно приятную мелодию, доносившуюся из-за приоткрытой двери. Я посмотрел по сторонам, но, похоже, никто из жильцов, снующих в коридоре, её не слышал. Тем не менее, мелодия была настолько великолепной и манящей, что я вошел внутрь и закрыл дверь. Внутри была полная тишина. Пустые кабинки, разбросанные полотенца и больше ничего. Я не стал долго размышлять, тем более, что пустая душевая – это уже удача. Быстро сбегал к себе в комнату, переоделся и вернулся в душевую. Зашел в среднюю кабинку, сделал комфортную температуру воды и с полчаса просто стоял под душем, прислушиваясь к происходящему вокруг. Где-то в коридоре продолжалась бурная общажная жизнь, но никто даже не делал попыток войти в душевую. Я выключил воду и попытался понять, откуда могла звучать та дивная мелодия, но ничего не нашел.

В комнате я достал одну из булочек и подсел к окну. Наблюдение за происходящим в университетском парке заменяло мне просмотр телевизора. Медленно отщипывая кусочки сдобы, я механически жевал, не чувствуя вкуса.

А перед моим взором расстилались мощные кроны вековых деревьев. Они покачивали ветками в каком-то магическом танце и пробуждали воспоминания.

Когда-то в прошлой жизни мы с женой и дочкой устроили пикничок в парке, а потом улеглись под деревом на траве и наблюдали, как качаются ветки. Помню, Юляшку тогда очень заинтересовало, «как выглядят деревья с обратной стороны».

И вот сейчас я смотрю как раз «с обратной стороны», практически с высоты птичьего полета, и безбрежное зеленое море колышется всё сильнее и сильнее. Похоже, поднимается ветер. Внезапно среди этого зеленого безумства промчался ярко-рыжий комочек. Это белка спешила в своё дупло.

Солнце медленно опустилось за горизонт. В парке зажглись разноцветные фонари. Качающиеся кроны деревьев, подсвечиваемые снизу, приобрели фантастические очертания. Соединенные воедино сила природы и творение человеческих рук вызывали бурю эмоций. Хотелось запечатлеть это буйство красок на холсте, но, увы, я не владел этим даром. Я просто смотрел и смотрел, и от этого становилось спокойнее на душе. «Жизнь начала налаживаться» – подумал я.

В коридоре раздался какой-то шум. Я оторвался от созерцания фантастического мира и вернулся в реал. Осторожно подошел к двери и прислушался. Тихо. Похоже все соседи уже спят. Я зевнул, стряхнул с подоконника хлебные крошки на пол и улегся в кровать. Немного повозился, устраивая себе уютное гнёздышко из подушки и колючего одеяла, хлопнул ладонью по светильнику и погрузился в мир сновидений.

События следующей недели я помню смутно. Вставал, как робот, выполнял утренние процедуры, шел на завтрак, потом на занятия, обедал и возвращался в комнату. Ни с кем из общаги не подружился, даже не познакомился. Всё-таки я и в этой жизни не компанейский человек. А может всё потому, что я не нашел близкого по духу человека. В любом случае, с Юлианной и с Артуром я быстро нашел общий язык, а вот однокурсники по-прежнему меня игнорировали, если не отвергали.

Очередное субботнее утро началось с оглушительной тишины. Все соседи по пансиону куда-то тихо исчезли. В полном одиночестве я порезвился в душевой, сходил на завтрак и, вернувшись в комнату стал придумывать, как лучше распорядиться свободным временем. Вариантов было всего два: или пойти в город, или всё-таки начать читать приобретенную в прошлый выходной книгу. Честно говоря, после сытного завтрака хотелось спокойного отдыха, поэтому сделал выбор в пользу чтения. Достал с полки книгу и удивился, что на ней нет пыли. Не значит ли это, что книгу кто-то брал в руки, чтобы хотя бы просто протереть? Машинально бросил взгляд под окно, куда я вчера стряхнул крошки с подоконника. Там тоже было чисто. Похоже, пока я был в душе и столовой, кто-то прибрался в моей комнате? Странно уборщицу или уборщика я не видел, хотя в комнате чисто, даже постель аккуратно заправлена. А я точно помню, что сегодня я этого не делал. Возможно, в этом мире уборщица – это не пожилая тётенька с ведром и шваброй, а кто-то другой, возможно даже владеющий магией. И это даже более вероятно, потому что при наведении порядка в комнате никогда не был передвинут ни один предмет, за исключением, заправленной постели. И одежда в шкафу висела и лежала так же, как я оставлял её, только была постоянно идеально чистой.

Был искус начать читать книгу в постели, но, кто его знает, что там выскочит из книги. Поэтому я придвинул стул к столу, уселся поудобнее и открыл книгу. Начинаю читать с аннотации, и вдруг осознаю, что текст воспроизводится в голове аудио форматом, в котором голос произносит вступительную речь и благодарит за выбор книги. Я словно попал в аудиторию, в которой автор вел лекцию по предмету.

***

В то же время в центре города

Начальник уже зло спрашивает:

– Нашли кольцо?

– Нет, видимо тот, кто его нашел не знает функций кольца.

– И что, фон потока нормальный?

– Да, все в пределах нормы.

– Ищите. Время на исходе.

Глава 13. Книга

Единственный путь, ведущий к знанию, – это деятельность.

Бернард Шоу

С первых строк я понял, что не ошибся с выбором книги. Это было подробнейшее руководство, в котором автор знакомит с теорией, даёт практические советы и делится знаниями. После нескольких заминок я понял, что это книга не для начинающих и без базовых знаний очень трудно разобраться в некоторых моментах. Но мне очень хотелось поскорее понять. Очень-очень хотелось. Упорства мне не занимать, так что где-то на уровне подсознания, где-то по принципу аналогии я начал кое-что понимать, хотя не уверен, что правильно. В любом случае, сегодня я решил ограничиться теорией, и, помня неудачный эксперимент с попыткой разобраться с кольцом, не вдаваться в подробности и уж точно больше не ставить экспериментов на себе.

Первая глава – называется «Виды потоков. Применение и использование». Эффект аудио не действовал, то ли я не знал кода доступа, то ли информация предназначалась только для тех, кто априори умеет читать. Для меня это показалось странным, но в этом мире, похоже, мало кого заботит всеобщая грамотность. Итак, слегка полюбовавшись идеальным оформлением страницы с прекрасным, легко читаемым шрифтом, погружаюсь в текст: «Ощущение потока, пронизывающего все сущее, можно обозначить, как канал». Смысл главы сводится к тому, что поток можно представить, как реку, которая протекает по болотистой местности. Она не всем видна, и не все знают, о её существовании. Но всё-таки она есть и в нее впадает множество ручейков. Так и поток: даже если он невидим для большинства, это не значит, что его нет. Поток охватывает и пронизывает все существующее.

Потоки отличается по цвету, насыщенности и плотности. Чем темнее и гуще поток, тем сложнее им управлять и соответственно помещать его в разные предметы. Опытный владеющий может увеличить или уменьшить плотность потока, направив его по специальному руслу, войдя в границы которого он становится управляемым и не взаимодействует с посторонними предметами, не порождая таким образом неуправляемых побочных эффектов.

Не каждый владеющий обладает даром управления потоком, поэтому были изобретены специальные диффузоры потока. Получив определенные техническое знания, практически каждый владеющий получает возможность корректировать силу и плотность потока. Но изготовление диффузоров ограничено из-за того, что нужны очень редкие кристаллы.

Элиту владеющих составляют одаренные, которые не только могут управлять густым и насыщенным потоком, но и концентрировать его до состояния, из которого можно изготавливать предметы, являющиеся артефактами. Только создавший артефакт знает все его возможности. Недостаточно одаренный тоже может создать артефакт, но нет гарантии, что им можно управлять. Нет ничего опаснее неуправляемого артефакта, попавшего в руки дилетанта.

Есть сведения что некоторые одаренные могли менять цвет потока, но всего официально известно лишь о пяти таких людях. Их имена засекречены.

И еще автор акцентировал внимание на том, что одаренный может развиваться самостоятельно и подняться на уровень выше его изначального статуса.

А вот интересно до какого уровня можно подняться? Наверное, есть предел, однако, все познается в сравнении.

Без указания конкретного имени автор рассказал об уникальном человеке, который в совершенстве управлял всеми видами потока и мог поместить любой поток в любой артефакт. Но это уникальный случай. На практике предмет можно превратить в артефакт, только используя соответствующий поток. Дальше приведена таблица, из которой я отметил, что вокруг меня много предметов в которых используется поток. Так поток огня находится в светильнике, печи, сушилке, поток воды – в душе, поливалке, стиральной машинке, поток жизни я ощущал лежа в больнице, а поток информации в ментальном и визуальном ощущении при чтении газет и книг, то есть то, что я в полной мере ощутил при чтении аннотации.

Другие виды потока практически не используются при создании артефактов из-за малоизученности и низкой эффективности. Автор прямо указывает на то, что есть возможность поместить в любой предмет и любые виды потока, но пока это ни у кого не получалось. Ниже этих строк, кто-то сделал приписку красными, выцветшими от времени чернилами: «Пробуй, может у тебя получится?»

А что? И попробую! И тут мой взгляд упал на часы. Тоже в своём роде уникальная вещь. Мне выдали их три дня назад, чтобы я мог лучше ориентироваться в индивидуальном распорядке дня. На циферблате была всего одна стрелка, указывающая на определенный цветовой промежуток: красный – время приема пищи, синий – время занятий и самоподготовки, желтый – свободное время. Кроме этого по контуру циферблата располагались римские цифры, в которых я уже немного ориентировался.

Стрелка на часах указывала на красную зону между двенадцатью и часом. Мой желудок требовательно заурчал. Время обеда. Я спустился в столовую, активировал карточку и открыл шкафчик нужного цвета. Я уже не обращал внимание на внешний вид, так как попробовал практически всё меню, и выбрал то, что мне по вкусу. Я торопился поскорее закончить с обедом, поэтому двигал челюстями с удвоенной скоростью, запивая компотом застревавшие в горле непрожеванные куски. Мне было всё равно, как это выглядит со стороны так как хотел поскорее продолжить чтение книги. И эта моя торопливость не осталась без внимания окружающих. Немногочисленные посетители столовой похихикивали, а молодая женщина на раздаче сокрушенно качала головой.

Покончив с обедом, я быстро собрал тарелки на поднос и отнёс на мойку. В дверях я натолкнулся на ту самую женщину с раздачи, которая окликнула меня: «Сынок, погоди, маленько!».

Я удивленно оглянулся и наткнулся на её страдающий взгляд. Она, озираясь по сторонам, подошла ко мне и сунула в руки небольшой сверток.

– На, поешь, болезный. Ишь, как изголодался. Кожа да кости.

Она погладила меня рукой по голове и быстро скрылась за дверью, на которой висела грозная надпись «посторонним вход воспрещен». Только сейчас я понял, как расценила мою торопливость эта женщина. Возможно, у неё тоже были дети моего возраста, вот она и прониклась ситуацией.

Я оглянулся по сторонам и быстро поднялся к себе в комнату. От свертка умопомрачительно пахло. Я развернул его и едва не воскликнул от радости. Два отлично прожаренных стейка. Мясо! Вот чего мне не хватало в этой жизни.

Покончив с мясом, я мысленно отблагодарил щедрую женщину и с ощущением полной сытости и более ясной головой продолжил чтение книги.

Вторая глава: «Подготовка потока к транфсормации в предмет».

Качественная подготовка – залог успеха.

Прежде чем поместить поток в предмет, оцените возможные негативные последствия и устраните шанс использования вашего предмета сторонним лицом.

Необходимо поставить задачу: каких результатов вы хотите добиться, с учетом возможности перемещения в предмет не более двух не связанных между собой потоков. Есть гипотеза, что перемещение потока в предмет не ограничивается двумя единицами, но результативных попыток пока нет.

Лучшим вариантом будет составление плана, учитывающего первоначальную задачу, возможности исходных сведений и конечный результат.

«Прямо как программирование, – подумал я. – Мне это уже нравится.»

Для достижения лучшего результата используйте таблицы символов преобразования потока.

Я пролистал книгу и не нашел ничего похожего на таблицу. Значит существуют справочники, в которых есть необходимый материал. Думаю, я смогу найти что-то в университетской библиотеке, хотя получить справочник в личное пользование вряд ли удастся. Во-первых, я всего лишь подготовишка, и могут возникнуть ненужные вопросы, во-вторых, учитывая цены на книги, справочник если и есть, то в ограниченном количестве экземпляров.

При следующем выходе в город надо будет купить тетрадку и что-нибудь типа самописки, чтобы не возиться с пером и чернильницей, тем более, что Лексей предупредил, что «чернила надо беречь».

О значимости символов я задумался всерьёз после того, как получил отрицательный отзыв от преподавателя. Немного пошевелив пальцами и кистью руки, изображая процесс письма, я понял, что потоком управляют не только силой мысли, но и практически незаметными движениями рук. Значит, необходимо развивать мелкую моторику до автоматизма. Думаю, если найти такую же «указку» как у Илии Креслава, и использовать её вместо тренажера, то можно быстрее добиться результата.

Символы управления потоком совсем не похожи на магические руны, которые использовались в моём мире и напоминают сложные геометрические фигуры, состоящие из множества символов. Каждый следующий символ соприкасается с предыдущим, и это называется плетением. Таким образом образуется рисунок, который наносится на заготовку специальным приспособлением, тоже являющимся артефактом. В книге не говорится о том, кто его изобрел, но это явно магический предмет недоступный простому человеку.

После нанесения рисунок уменьшается и сливается по цвету с предметом. Владеющий потоком может увидеть плетение и понять его сущность, но управлять артефактом может только тот, кто его создал.

Очень важно, при выполнении плетения не пропустить ни одного символа и строго выполнять все правила начертания. Использовать заготовку можно лишь один раз. Интересно, а что тут используют в качестве заготовки?

В примечании к тексту указано, что преобразование потока в схемах изучается на втором курсе факультета артефакторики, и дана ссылка на необходимый учебник. Книгу я освоил за два дня, с перерывами на еду и сон. Не факт, что всё понял правильно, но какая-то база прочно отложилась в моём мозгу.

За окном было совсем темно. Я посмотрел на часы. Стрелка прочно устроилась в середине желтой зоны между двенадцатью и часом. Давно пора спать, завтра начинается новая учебная неделя. Уже засыпая вспомнил, что хотел выйти в город, чтобы купить тетрадь, но зачитался и забыл.

Проснулся рано, стрелка была еще в желтой зоне. Чувствовал себя бодрым и полным сил, похоже книга сама по себе является артефактом и восстановила мой энергетический баланс. «А не начать ли по утрам делать зарядку? – подумал я и скептически покачал головой. В прошлом мире меня едва хватило на пять дней. Я вскочил с кровати и сделал несколько энергичных телодвижений.

После зарядки иду в душ, и снова оказываюсь в полном одиночестве. Такое ощущение, что соседи меня игнорируют или… опасаются? Странно, что во мне есть такого особенного, кроме возраста?

Выбирая блюда в столовой, заметил ту самую сердобольную повариху, которая, увидев меня, быстро поставила в раздаточный ящик тарелку с большой порцией. Я улыбнулся ей с благодарностью, сел за ближайший столик и за обе щеки принялся уминать очень вкусную кашу, куда она под гарнир замаскировала ещё один стейк, заблаговременно порезанный на небольшие кусочки. Съев всё до последней крошки и подобрав остатки подливки кусочком хлеба, я повернулся в сторону раздаточной и хотел поблагодарить женщину хотя бы взглядом, но её там не оказалось.

Я уже хотел встать из-за стола, но меня привлек разговор за соседним столиком. Два парня, лет по шестнадцать, перешли на повышенные тона, не в силах сдержать эмоции.

– Почему она должна идти с Вами? – возражал невысокий, смуглый парень с темными волосами.

– А что со мной не так? – парировал высокий, тощий с волосами цвета соломы.

– Я сегодня собирался пригласить Зою Венцеславу, но Вы мне мешаете

– Как я могу Вам мешать? Я всего лишь предложил ей посетить на выходных театр грез.

– Она согласилась?

– Пока нет, сказала, что даст ответ позднее.

– Вам повезло, что она пока не согласилась, – зло прошипел черноволосый. – Запомни, это я собираюсь пригласить ее на свиданье.

Парни слегка успокоились и перешли на спокойный тон, хотя продолжали глазами метать стрелы в соперника.

На первой паре по чистописанию, преподаватель снова вызвал меня отвечать пройденный материал. Что же, вполне ожидаемо. Нас мало, на ком же ему ещё практиковать свою педагогическую способность, не на бояриче же Алексее? Я встал у доски, повернулся лицом к аудитории и встретился взглядом с девушкой.

«Зоя Венцеслава, вольная крестьянка? Неужели именно ты стала причиной соперничества двух молодых людей, явно не из простых семей?»

Мои мысли были прерваны требованием преподавателя начертать два первых символа алфавита. Я активировал нужные мышцы пальцев правой руки и выполнил задание чисто автоматически.

Глава 14. Первое занятие по потоку

Картина, которую ты видишь в своем разуме, со временем станет твоей жизнью.

Артур Шопенгауэр

Практически не применяя давление, я точными движениями наношу узоры букв на доску. Это словно идет изнутри, я просто не мешаю своей руке изображать символы.

Преподаватель прищурившись внимательно смотрит, как я вывожу буквы алфавита и губы его растягиваются в улыбке.

– Молодец Михаил, практически идеально.

Пока я, под завистливые взгляды возвращался на место, учитель очистил доску и вызвал самого титулованного ученика.

Боярич Алексей с высокомерным выражением «как ты, смерд, посмел боярича обидеть» с неохотой подошел к доске.

Преподаватель нахмурился и не поддался на провокацию. В университете мы все равны, и крестьянка, и боярич.

– Алексей, – обратился он намерено игнорируя титул. – Вас я хочу попросить, правильно, – он интонацией выделил это слово, – написать первые три буквы нашего алфавита. Посмотрим, насколько лучше других вы владеете правилами чистописания.

Алексей внешне не проявлял никаких эмоций, кроме величественного пренебрежения ко всем нижестоящим, но по тому, с какой силой он прижимал пишущий конец указки к доске, что даже руки дрожали, было понятно, что он явно паникует.

На выполнение задания ему понадобилось не более минуты.

Преподаватель покачал головой и пояснил его ошибки:

– Вы делали слишком большой нажим при начертании. Буквы получились слишком жирные. Наклон не тот. Советую больше тренироваться. Берите пример с Михаила.

«Ну зачем он это сказал? Мне это может осложнить жизнь,» – подумал я и недовольно скривился.

Моя кислая мина не осталась незамеченной Алексеем. Возвращаясь к своему столу, он недобро прищурил глаза и что-то прошептал одними губами. Я понял, что это мне ещё аукнется, особенно если он принял мою мимику на свой счёт.

Занятие продолжилось. Преподаватель предложил желающим выйти к доске, но после позорного разгрома боярича никто не рискнул попробовать. Пообещав завтра сделать поголовный опрос, Илия Креслав прочитал лекцию о том, чем чистописание отличается от простого письма. Я внимательно слушал, стараясь не пропустить ни одного слова, поэтому не сразу обратил внимание на свернутый листок, прилетевший мне на стол.

«Смотри не перестарайся. Все и так поняли, что ты самый умный!»

Я посмотрел на Алексея. Его высокомерный вид и показное пренебрежение не сбили меня с толку. Значит не настолько он уверен в себе, если простое замечание учителя вывело его из себя. При всём его убеждении в собственном превосходстве, уникальности и величии, он, при первой же неудаче, снизошел до скрытых угроз в сторону простолюдина. Что же, как говорится «предупрежден, значит вооружен». Готовимся к битве. Я свернул записку и сунул в карман.

Преподаватель продолжил лекцию и повернулся спиной к аудитории, чтобы начертать на доске какие-то замысловатые символы. Этим тут же воспользовались студиозы, начав переглядываться и перешептываться. Похоже, есть тема, которая волнует всех.

– Ну что решила, чье предложение примешь, – нетерпеливо спросил кто-то ехидным голоском.

– Не твое дело, я сама разберусь, – решительно отбрила любопытного Зоя Венцеслава.

– Ну, ну, тебе же Алексей предлагал защиту, соглашайся, – искушал тот же голос.

Кто же этот «сваха»? Мне стало очень любопытно, и я повернулся к беседующим.

– Михаил! – грозно сказал преподаватель, который увидел, что я отвлекся. – Ваши успехи не настолько велики, чтобы игнорировать дальнейшее обучение.

– Прошу прощения, – ответил я, вытянувшись во весь рост. – Больше этого не повторится.

– Цель подготовительного курса выработать умение быстро и четко изображать алфавит, – продолжил преподаватель. – Это будет являться гарантией перевода на первый курс, где вы будете осваивать написание специальных схем потока.

– Это что, – с ухмылкой спросил Алексей. – Кто не научится буковки красиво писать, останется на второй год?

– Зря ёрничаете, боярич, – нахмурился преподаватель. – Не стоит пренебрегать тонкостями и как можно больше практиковаться. Очень важна правильная постановка руки, и движения при написании должны быть легкие, не в коем случае не нужно прикладывать чрезмерные усилия.

– Поток – это мощь, – возразил Алексей и, сделав страшное лицо, яростным жестом направил на меня воображаемый поток. – А не поглаживание котёнка.

– Похоже, зачисление Вас на курс было ошибочным, – сказал преподаватель задумчиво.

– Я боярич! – возмутился Алексей.

– Ну и боярствуйте себе где-то среди себе подобных, – пожал плечами преподаватель. – К сожалению, не я подбираю кандидатуры. Так что Вы получите тот же объём знаний, что и Ваши сокурсники. Другое дело, как Вы сумеете ими распорядиться.

После звонка все быстро покинули кабинет. Я вышел последним, слегка задумавшись о словесной перепалке. Это что получается, набор нашей группы был стихийным, очень уж разномастная публика собралась. И все ли действительно попадут на первый курс? Хватит ли одних стараний, или здесь какая-то скрытая интрига?

В дверях меня поджидал боярич. Ведёт он себя как-то не по-дворянски. Нет в нём стержня. Да и быкует не по делу.

– Ты внимательно прочитал записку, – и лицо у него такое доброе, доброе стало. – Все там понял?

– Да.

– Тогда запомни, – он ухмыльнулся. – Никто в классе не должен учиться лучше меня, ты понял меня?

Я кивнул, хотя в душе был не согласен. Но в данной ситуации, один на один с неуправляемым громилой, ростом на голову выше и физически явно сильнее, я ничего другого предпринять не мог. К тому же, кто знает, не исключили бы меня за непочтительное прикосновение к дворянской особе.

– На первый раз я тебя прощаю, но не разочаровывай меня, понял?

Боярич легонько толкнул меня в грудь крепко сжатым кулаком, явно намекая, что просто кивок его не удовлетворяет.

Я снова кивнул и, изобразив покорность и страх, еле слышно произнёс:

– Понял…

Он довольно улыбнулся и с чувством собственного превосходства царственной походкой отправился прочь по гулкому коридору.

Внутри у меня что-то тихо булькнуло. Но это был не страх. Я посмотрел на часы. Стрелка показывала, что мне надо поторопиться, иначе я останусь без обеда. Точно! «Война войной, а обед по расписанию», – как говорил король Пруссии Фридрих Вильгельм Первый.

В столовой было очень мало народа, да и выбор невелик. Но, заботливая повариха подсуетилась, подсунув мне три блюда с добавочной порцией. Взглядом поблагодарил её и быстро расправился с обедом. Конечно не так быстро, как Наполеон, но с другой стороны, меня же не ждут великое дела. Хотя, как сказать. Сейчас будет первое занятие по потоку.

В аудитории я занял место в первом ряду. Мои однокурсники продолжали держаться особняком, сосредоточившись вокруг боярича. А тот не оставлял попыток очаровать Зою, но, по-моему, результат нулевой. Зоя сидела с невозмутимым лицом, хотя покрасневшие щеки выдавали её эмоции.

Со звонком в аудиторию буквально ворвался мужчина в синей мантии.

– Добрый день! Меня зовут Белослав Изидорович, и что бы не было никаких пересудов, я – внук нашего ректора. А теперь давайте знакомиться.

Я сразу почувствовал доверие к этому невысокому темноволосому человеку с удивительно живым лицом. При знакомстве он внимательно смотрел на каждого представляющегося и, казалось, был со всеми одинаково приветлив, но я почувствовал изменение плотности его потока при взгляде на Зою Венцеславу. «Он что, тоже на ней запал?» – подумал я и тут же почувствовал на себе пристальный взгляд.

– А это значит вы тот самый одаренный, что в столь юном возрасте уже смог увидеть поток?

– Да, это я, – сказал я таким тоном, будто меня уличили в чем-то противоправном.

Это вызвало у преподавателя весёлую усмешку.

– Я понял, что за группа мне досталась.

Стукнув ладонями по крышке стола, он встал и начал вводную лекцию.

– Сегодня ваше первое занятие по потоку, это вводное занятие. Итак, что такое поток? Это условное название элементарной частицы, не видимой обычному человеку. В определенном состоянии сознания, одаренный может управлять потоком, и с его помощью управлять пространством, создавать предметы и управлять силами природы. Потоки различаются по цвет и плотности. Владеющий может обнаружить любой поток, и воздействовать на него. Бывали случаи, когда одаренный смог преобразовать поток в нужный ему цвет.

– Вы говорите об одном человеке? – спросила Зоя.

– Да.

Студенты заинтересовались, стоит ли говорить о единичном случае, но преподаватель не акцентировал внимание на этом, и с большим вдохновением рассказал о том, как был открыт поток. Он коснулся факта, что это не первый случай возникновения потока. Что в далёком тринадцатом веке был массовый всплеск рождения людей, обладающих особым даром. Но так как это были простолюдины, и ни один власть имущий не был наделен этим даром, этих людей объявили вне закона и подвергли гонению. За сравнительно небольшой срок все были уничтожены Великой Инквизицией. И долгое время любой, сколько-нибудь отличающийся от основной массы, вынужден был скрывать свои способности, дабы не оказаться вне закона. Сейчас снова стали появляться люди, наделенные способностью видеть, создавать и управлять потоком. Кто они – потомки тех, кто был раньше, или новая ветвь – сие науке неизвестно.

Этими словами преподаватель закончил вводную лекцию, снова хлопнул ладонями по столу и спросил, есть ли вопросы.

Я поднял руку.

– Да, Михаил слушаю Вас.

– А как одаренный наносит схемы потока на предмет?

Преподаватель, удивленно посмотрел на меня и после короткой паузы всё-таки ответил:

– Это тема не подготовительной группы. Не уверен, что Вам будет понятно. Но если вкратце, примерно так. Одаренный, сначала в уме, рисует специальный символ или символы, у нас это называется «схема». В эту схему, вливается поток определенной направленности, который сначала тестируется, и только после этого с помощью специального артефакта переносится на предмет. Как поток вливается в плетение, вы узнаете уже на первом курсе университета. Сейчас эта информация для вас закрыта, пока не изучите в совершенстве теорию потока.

– Это что, так сложно? – заинтересовался Алексей.

– Кому как, – ухмыльнулся преподаватель, бросив выразительный взгляд в мою сторону.

Это в очередной раз взбесило боярича. Он покрылся пятнами, и, если бы это было возможным, тут же испепелил бы меня.

«Пока не началась практика, надо как-то наладить с ним отношения», – подумал я и поёжился, представив, на что способен неконтролируемый поточник.

Этот безмолвный обмен эмоциями не ускользнул от внимания преподавателя. Чтобы как-то разрядить обстановку, он решил устроить небольшой опрос:

– А как вы думаете, какие виды потока существуют?

Все подняли руки, желая ответить на вопрос. Кроме боярича никто не рисковал вступать в разговор с преподавателем без разрешения.

Белослав Изидорович рукой с вытянутым указательным пальцем водил по классу, выбирая того, кто будет отвечать. Когда его палец останавливался на ком-то тот вставал и выдавал свою версию. По одобрительным кивкам я понимал, что он доволен ответами. Меня он «оставил на десерт». Когда уже все виды потоков были названы, он обратился ко мне:

– Ну, юное дарование, чем порадуете? Есть дополнение?

Я встал и коротко ответил:

– Ментальный.

Белослав немного нахмурился, но все же одобрительно кивнул:

– Да есть и такой, но о нем не принято говорить, и откуда вы о нём знаете, молодой человек?

Я не смог сказать правду, что прочитал в книге, поэтому соврал:

– Совсем недавно я лежал в больнице после травмы с амнезией. Там случайно услышал в разговоре.

Белослав Изидорович сделал вид, что поверил, но я понял, что он огорчен моей ложью, хотя и понял, что я не мог сказать правду при всех присутствующих. Я хотел остаться после занятий и признаться ему, но он очень быстро покинул аудиторию, попрощавшись уже в дверях.

После занятий я вернулся к себе в комнату, оставил учебники на столе и поскорее отправился на ужин. Сегодня успел вовремя. Было многолюдно, я едва нашел свободное место, подсев к какой-то ярко-рыжей старшекурснице. Она с удивлением уставилась «на малолетку», но я быстро поел и освободил место.

В дверях встретил свою кормилицу, которая с улыбкой протянула мне три яблока. «Так и до грехопадения недалеко» – подумал я, с благодарностью принимая поистине райские плоды.

После ужина до захода солнца многие шли в парк на прогулку, но я поспешил к себе в комнату, так как мне не терпелось прочитать третью главу книги. Проходя мимо душевой, я снова услышал чарующую мелодию. Недолго думая, быстро отворил дверь и ворвался внутрь. Около второй кабинки промелькнула тень.

***

В особняке в центре города

Начальник кричал на вытянувшихся перед ним по стойке смирно людей. Он был очень разъярён и весь его длинный монолог состоял из коротких фраз непонимания и междометий.

– Как это понимать? А? Почему нет никаких результатов? Я вас спрашиваю! Где кольцо? Где? Где? Мне намекнули, что если я не справлюсь с этим, то меня просто уберут. Вы знаете, что за этим последует? Вас тоже уберут! Совсем! Понимаете? А?

Он метался из угла в угол, размахивал руками и брызгал слюной от ярости. Выплеснув массу негативных эмоций, он сел за стол и после непродолжительной паузы произнёс более спокойно:

– У нас новое задание. Найти универсала. Всем группам сосредоточится именно на этом. Кольцо отменяется!

Глава 15. Первая встреча с призраком

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.

Бернард Шоу

Существование тени без присутствия твердого тела было несколько странным. Мне стало страшно, но какая-то сила удерживала от бегства. Возможно это тень хотела пообщаться. Никогда не сталкивался ни с чем подобным, ни в этой, ни в прошлой жизни, а, как говорится, «первый раз всегда страшно». Тем не менее, когда я сделал шаг навстречу тени, она слегка дрогнула и сконцентрировалась. Отдельные нотки слились воедино и зазвучали чарующе. Наверное, так сирены заманивали корабли на скалы.

– Очень необычная и красивая музыка, – тихим, дрогнувшим голосом произнёс я, опасаясь реакции призрака.

Темп музыки и тональность изменились, как будто тень хотела мне что-то сказать. Она пульсировала, и я почувствовал, как моё тело отреагировало неким волнообразным импульсом. Это было непонятно, и оттого страшно. Хотелось поскорее сбежать от этого странного существа, но каким-то внутренним чувством понимал, что я его единственная надежда. Похоже, кроме меня этого никто не видит и не слышит.

– Ты хочешь мне что-то сказать, но я ничего не понимаю, – сказал я уже более уверенно и пожал плечами.

Музыка затихла, потом выдала несколько коротких обрывочных фальшивых звуков и тень растворилась в воздухе. Мне показалось, что вот такой какофонией тень показала всё своё презрение к недогадливому существу и выругалась от души.

Зайдя в комнату, я почувствовал непреодолимое желание отдохнуть. Разделся, лёг на кровать, но сон не шел. Немного покрутившись в постели, встал и принялся за чтение третьей главы.

Примерно до полуночи я пытался разобраться в изложенном материале о способах плетения и достижении желаемого эффекта, но многочисленные отсылки на справочный материал, которого у меня не было, затрудняли понимание темы. Я решил, завтра во что б это ни стало, попытаться добыть хотя бы таблицы и лёг спать.

Первая половина дня прошла без особых событий, я ел, учился, пытался разобраться в сложных отношениях однокурсников, но все мысли были только о том, как заставить библиотекаря дать мне доступ к необходимому материалу. Что-то подсказывало, что это будет непросто.

– А вы на каком курсе учитесь? – спросила меня библиотекарша строгим голосом.

Сегодня это была не та добрая старушка, которая с готовностью помогла мне в прошлый раз, а молодая, но уже разочаровавшаяся в жизни женщина. В прошлой жизни я повидал множество таких уверенных в том, что все им должны. И вот сейчас, только взглянув в её колючие глаза понял: шансов получить таблицы ноль.

– Пожалуйста, предъявите карточку студента, – скрипучим голосом произнесла она и протянула руку, не давая шансов на отступление.

– Я на подготовительном, – как можно более уверенно ответил я и протянул карточку.

– У Вас нет доступа к этой информации. Таблицы с символами потока разрешается выдавать студентам первого курса университета. Сожалею, но это распоряжение нашего императора.

Увидев на моём лице искреннее огорчение, она широко улыбнулась. Как мало человеку для счастья надо, только увидеть, что кому-то плохо.

Неудача в библиотеке несколько охладила мой пыл. Действительно, не стоит бежать впереди паровоза. Пока нет возможностей продвигаться дальше, стоит обратить внимание на совершенствование базы. Прежде всего надо довести навыки чистописания до совершенства и попытаться выпросить указку-самописку у преподавателя хотя бы на несколько минут в день, чтобы оттачивать мастерство. Интересно, а кто-то ещё из однокурсников понял необычность этого предмета?

На мою просьбу Илия отреагировал очень спокойно, не сказал ни да ни нет, но после каждого опроса оставлял указку у меня на столе и, пока он объяснял новый материал, у меня была возможность тщательно её изучить. На ощупь указка напоминала обычный деревянный монолит, но, появление на конце пишущего вещества указывало на то, что внутри, пор идее, должна быть полость с резервуаром.

В какой-то момент я заметил насмешливый взгляд преподавателя. Не прекращая лекцию, он, казалось, прочитал мои мысли, и что-то в рассуждениях его явно рассмешило. Точно! Я же рассуждаю как обычный технарь, совершенно выпустив из головы, что нахожусь в совсем другом мире, где всем управляют потоки. Насмешливый взгляд преподавателя сменился на тревожный, похоже его что-то насторожило. Надо следить за своими мыслями. Думаю, стоит обратиться к куратору за консультацией. Кстати, почему Юлианна ни разу меня не навестила?

После занятий я зашел в канцелярию и поинтересовался, как можно связаться с куратором.

– У Вас возникли проблемы? – озабоченно спросила секретарь.

– Нет, просто хочется поговорить с красивой девушкой, – ответил я, пытаясь всё свести к обычному флирту. – Вы же не будете со мной общаться?

– Что? – воскликнула секретарь и широко раскрыла глаза.

– Запишите меня на консультацию к куратору, – спокойно продолжил я. – Время и место не имеет значения.

Я вышел из канцелярии, сопровождаемый гневным взглядом секретаря. «Мальчишка!» – прошипела она мне в спину, но я не стал реагировать на столь бурное проявление негатива. Надеюсь, она всё-таки выполнит мою просьбу.

Время до выходных пролетело незаметно. Я нашел себе интересное занятие – исподтишка наблюдать за развитием соперничества Алексея и старшекурсников за внимание Зои Венцеславы. Но, похоже, ни у кого из них нет шансов. Зоя, как истинная крестьянская дочь, не пыталась выскочить «из грязи в князи», поэтому строго себя блюла и не давала повода для слухов. Единственной её реакцией были пылающие гневом щёки и сжатые до зубовного скрежета челюсти.

К выходу в город я подготовился основательно. Прежде всего вспомнил о неудобстве таскать в руках пакеты, поэтому достал наволочку, в которую в первый день моего пребывания в университете Лексей сложил множество мелких вещиц. Убедившись в прочности материала, просто сделал ножом надрезы. Получилось что-то типа сумки. Представил, с каким недоумением будут смотреть горожане на мальчишку с наволочкой в руках, решил несколько её видоизменить, нарисовав чернилами смайлик.

Пока моя импровизированная сумка сохла, я достал из тайника найденный кошелек, пересчитал монеты и, так как не знал, во сколько мне обойдётся покупка, решил взять всё. Положил кошелек в карман, потом подумал и переложил наличность в другой кошелек, мой студенческий, где всё ещё скупо позванивали несколько стипендиальных монет. Таким образом я перестраховался: вдруг хозяин кошелька опознает свою потерю, как я смогу доказать, откуда он у меня взялся, и почему я потратил, по сути, чужие деньги. Честно заработанную стипендию я положил в чужой кошелек, добавил пару монет в качестве бонуса, и спрятал в тайник.

Сумка подсохла, послюнив палец, провел несколько раз по рисунку. Чернила не оставили следа – прочная краска. Я свернул сумку и сунул в другой карман. Всё. К походу в город готов. Только надо будет прежде зайти в столовую, чтобы не испытывать приступы голода при виде съестного.

Я решил особо не глазеть по сторонам, а сразу отправиться в книжный отдел.

– Мне нужна таблица символов потока, – сказал я как можно увереннее, чтобы ни у кого не возникло и сомнения в том, что мне ещё рано такое иметь.

– Существует запрет на свободную продажу, – улыбнулся продавец, переглянувшись с кассиром. – Но по окончании университета предоставляется право на приобретение подобных справочников.

– Вы же ещё не закончили университет? – вставила свои пять копеек кассирша.

У них были такие довольные лица, и взгляд, полный превосходства, что я даже не попытался как-то с ними договориться.

– Я понял, – огорчился я и отправился в торговый зал, в надежде найти что-то полезное.

Я вышел на улицу и медленно побрел в никуда. Не хотелось признаваться, что мои смелые замыслы провалились.

– Интересуетесь таблицей поточных символов?

– Что? – я не сразу понял, действительно ли ко мне кто-то обратился, или этот голос был плодом моей фантазии.

Я оглянулся по сторонам и заметил стоящего в двух шагах от меня человека. Он тщательно скрывал свою внешность и старался выглядеть как можно незаметнее. Тем не менее, он действительно обращался ко мне:

– Это вы интересовались таблицей поточных символов?

– Да, – тихо ответил я, всё ещё не веря в реальность происходящего.

– Деньги есть?

Я насторожился, предположив возможность элементарного ограбления.

– Я не грабитель, – ухмыльнулся он. – Просто таблица из шести символов стоит двадцать пять рублей, а ваш внешний вид не говорит о платежеспособности.

– У меня есть такая сумма.

– Тогда идите за мной, – тихо сказал он, осторожно осмотревшись по сторонам. – И помните: если у вас найдут эту таблицу, молчите где и у кого её приобрели.

– Я понял, – тихо сказал я, почувствовав себя участником грандиозного противоправного действия.

Минут десять мы петляли по переулкам, ныряя в какие-то узкие щели, углубляясь всё дальше и дальше. Через какое-то время снова закралось подозрение в том, что меня сейчас элементарно заведут в какие-то трущобы и ограбят. Хорошо, если в живых оставят. Провожатый почувствовал моё волнение и успокоил:

– Не волнуйтесь, не заблудитесь. Это вынужденная мера. Я должен убедиться, что за нами никто не следит. Как купите то что нужно, я верну вас к тому месту, где мы встретились.

Глава 16. Запретные приобретения

Сильное желание чему-то научиться – это уже половина успеха.

Дейл Карнеги

Вынырнув из очередной подворотни, мы оказались перед белым трёхэтажным зданием с каким-то символическим рисунком на весь фасад.

– С торца здания вход в подвал, – проинструктировал мой спутник. – Дальше сам. Я жду здесь.

Он скрылся в подворотне, а я перешел улицу и нашел вход в подвал. Спустившись по каменным ступенькам, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Сначала мне показалось, что это какой-то экзотерический магазинчик, где торгуют разными благовониями, амулетами и прочими диковинками.

– Вы с какой-то целью зашли, или просто полюбопытствовать, – спросила женщина в темном балахоне и маской на лице.

– Да, – сглотнув слюну, отвечаю я, – мне нужна таблица символов потока.

– А вы знаете о запрете императора?

– Да, – киваю я. – Но мне очень нужно.

– Хорошо, – убедившись в моём намерении произносит она. – Пока я могу продать только базовую таблицу из шести символов, в ней три огненных плетения и три водных.

– Хорошо, – стараясь сохранять спокойствие произнёс я, хотя в душе ликовал.

– Еще что-нибудь нужно?

– Набор заготовок для создания предметов.

Она заинтересованно посмотрела на меня и огласила сумму покупки:

– Итак, таблица двадцать пять рублей и набор заготовок тридцать рублей, с вас пятьдесят пять рублей.

Я не решился торговаться и протянул деньги. Она кивнула, указав взглядом, чтобы я положил их на стол, и поинтересовалась:

– Хочу полюбопытствовать, кто вас сюда привел?

Я описал ей парня странной темной одежде:

– Понятно, – ответила она.

Наверное, так она определяет кому отдать процент с продажи. Если тут такое практикуется, а может быть он у нее на ставке, нужно будет разузнать о возможностях заработка.

Получив два свертка, я достал из кармана сумку и сунул туда свои покупки. Даже под маской было заметно, как удивленно расширились глаза женщины.

– Это что у тебя такое? – полюбопытствовала она.

– Сумка.

– «Сумка»? – удивилась она. – Что это такое?

– Это такая вещь для удобства, чтобы носить разные покупки из магазина.

– Можно? – спросила она, протянув руку.

Я дал ей сумку, она сунула пальцы в отверстие, взвесила в руках, внимательно рассмотрела рисунок и удивленно констатировала:

– Похоже, это наволочка?

– Да, была когда-то, пока я её не модернизировал.

– Модер.. что?

– Модернизировал, усовершенствовал, то есть, – пояснил я. – Вообще то лучше было бы пришить ручки, но у меня не оказалось под рукой нужных швейных принадлежностей.

Это очень заинтересовало хозяйку магазина, и я рассказал ей о том, как пришить ручки для переноски, как сделать более объемными по принципу майки. Судя по всему, скоро в этом магазинчике появится в продаже очередная диковинка. Интересно, подарит ли она мне парочку, как автору ноу-хау?

Парень действительно ждал меня в подворотне.

– Ну как, удачно? – он кивнул на сумку.

– Спасибо, – я искренне поблагодарил и рассказал про сумку и о том, что хозяйка магазина тоже ею заинтересовалась.

– Это очень предприимчивая дама, – разоткровенничался парень. – Ты захаживай к ней. Похоже ты сможешь у неё заработать.

Ну вот, возможно наметился один источник заработка. Главное, не вляпаться во что-то противозаконное.

– Ты же в университете учишься? – поинтересовался парень, пока мы шли обратно, уже не петляя по лабиринтам.

– Да, – ответил я. А как ты догадался?

– Это очень просто, – рассмеялся он. – У тебя же эмблема университета на одежде.

Точно, всё так просто. Как я сам не сообразил? Весело насвистывая какой-то мотивчик, я слегка пританцовывал и радовался удачному дню. Внезапно почувствовав чей-то пристальный взгляд остановился и посмотрел по сторонам. Какой-то мужчина поспешил скрыться в одной из подворотен, но я успел рассмотреть его: среднего госта, крепкого телосложения со шрамом на лице. Похоже он следил за мной. От хорошего настроения не осталось и следа. Быстро попрощавшись с новым знакомым, я, оглядываясь, быстро вернулся в университет. Войдя в комнату, почувствовал себя в относительной безопасности и только сейчас вспомнил, что так и не узнал имя моего помощника. Хотя, не думаю, чтобы он сказал правду.

Заготовки для предметов сунул в ящик стола, не доставая из сумки, карточки с таблицами спрятал между страницами книги и отправился на обед. Впервые у меня получилось попасть в столовую в самом начале обеда. Я удивился, сколько людей здесь питаются, причем, не все студенты. Я заметил несколько женщин, явно домохозяек, которые активировав карточки получили доступ к секциям, где еда была разложена в судочки «на вынос». Интересно, такое практикуется каждый день, или только в выходные дни, когда большинство студентов разъезжаются по домам?

Вернулся в комнату сытый и довольный, разложил на столе всё, что может мне понадобиться и принялся рассматривать приобретенные карточки.

Итак, всего за двадцать пять рублей я получил доступ к шести потокам: по три плетения на две стихии. Конечно, начертать такие плетения я ещё не смогу, но вот видеть конечный результат, понять, к чему надо стремиться – это очень полезно. Я внимательно рассматривал каждый символ плетения, пытаясь обнаружить какую-то закономерность, но кроме того, что это очень похоже на электронные схемы из моего прошлого мира, ничего на ум не приходило. Это больше походило на сложную графику, как изображают на плоскости трёхмерные рисунки. Я сделал несколько произвольных пассов руками, как бы образуя между ладонями невидимую сферу и представил, как она выглядела бы на плоскости. Ближние линии были бы более толстыми, и чем дальше, тем тоньше. Так что при подготовке потока надо учитывать не только правильность начертания, но и под каким углом символ будет располагаться в пространстве. Возможно, от этого зависят какие-то параметры силы потока.

Вволю насмотревшись на символы, я разложил карточки на две стопки по стихиям: огонь, вода, и принялся читать рукописные пояснения под каждой схемой.

«Первая схема: стихия огонь, действие – освещение ограниченной территории.»

Ну это более-менее понятно, действует как фонарик.

«Вторая схема: стихия огонь, действие: непосредственный контакт предмета с огнём на установленное время.»

Тоже более-менее понятно, подвергаем воздействию огня что-то на определенное время, или просто для устрашения, или до полного уничтожения. Тут надо очень четко рассчитать время, «чтобы не пережарить шашлычок» – и мне так живо представился этот самый сочный шашлык, который мы жарили на пикнике, что я даже слюной едва не подавился.

«Третья схема: стихия – огонь, действие – нагрев.»

Думаю, это отличается от предыдущего отсутствием прямого контакта с огнём. Наверное, это может быть полезным в зимнее время вдали от цивилизации.»

Мне показалось странным, что в сложных потоковых схемах я увидел их бытовое применение, но, наверное, это старая привычка, видеть во всём выгоду.

Беру вторую стопку и читаю первую карточку: «Стихия – вода, действие – образование капель воды из окружающего пространства».

Похоже на вызов дождя, сила и длительность которого будет зависеть от заданных параметров. Полезная штука.

«Вторая схема: стихия – вода, действие – непромокаемость.»

То есть, вода отталкивается от предмета или объекта, к которому применена схема. Интересно, а можно создать такой поток, чтобы переходить вброд реку или море?

«Третья схема: стихия – вода. Действие – малая струя воды.»

Сразу представился кран с водопроводной водой, и очень захотелось напиться

Я попытался запомнить плетение, потом закрыл глаза и попытался её воссоздать. И только после того, как у меня ничего не получилось, я подумал, что надо быть поосторожнее с желаниями. Вот сейчас создал бы неконтролируемый поток у себя в комнате и залил бы соседей до первого этажа. Я понимаю, что при помощи магии всё быстро бы устранили, но давать лишний повод для разговоров как-то не хотелось. И так в силу моего возраста я выделяюсь из общей массы. Вон, уже на улице стали обращать на меня внимание. Интересно, а что заинтересовало этого человека со шрамом, я сам, или моя сумка в руках?

Я посмотрел на часы, стрелка показывала время ужина. Я убрал карточки в книгу и отправился в столовую. На раздаче снова увидел знакомую повариху, которая не только улыбнулась мне, но и подала знак, чтобы я подождал её на выходе.

– Привет, – сказала она, протягивая мне небольшой сверток. – Это я сама испекла. Такие пирожки любил мой сын.

– Спасибо, – поблагодарил я. – А что случилось с Вашим сыном?

– Он ушел. Наверное, насовсем. Но я жду.

Заметив, как заблестели её глаза, я не стал расспрашивать и лезть в душу. Если захочет, расскажет сама. Но она промолчала. Просто улыбнулась и ушла.

Я не сразу пошел в комнату. Мне захотелось немного прогуляться по парку. Уже начало темнеть и немногочисленные парочки в поисках тихих мест для приватных разговоров, заняли уютные ниши с лавочками. Я нашел свободный уголок, сел на скамейку и развернул сверток. Румяные пирожки запахли свежевыпеченной сдобой.

– Это пирожки с вязигой, – раздался голос и рядом со мной остановился молодой человек, едва вышедший из юношеского возраста. – Такие пирожки пекла моя мама.

Я молча протянул ему один пирожок, он взял с благодарностью, понюхал и с наслаждением откусил большой кусок.

– Точно такой же вкус, как у моей мамы, – мечтательно сказал он.

– Ты зачем ушел от мамы, – напрямую спросил я.

– Глупо получилось, – грустно ответил он. – Ушел, и не знаю, как вернуться. Она, наверное, забыла обо мне.

– Ой, дурак, – протяжно произнёс я, и парень едва не подавился пирожком от удивления. – Да она эти пирожки для тебя пекла.

– Как… для меня? – он стал озираться по сторонам, судорожно запихивая пирожок в рот. – Ой, я дурак, ой, дурак!

– Да, для тебя, – улыбнулся я. – А ещё у неё очень грустные глаза. И она тебя ждёт.

– Ты её видел? – с надеждой спросил он.

– Да вот только что, – улыбнулся я. – Ты же видишь, пирожки ещё горячие.

– Где моя мама, – прошептал парень.

– В студенческой столовой. Она там поваром работает.

Парень сорвался с места и помчался по аллее.

Ну вот. Сделал доброе дело. Это у меня получается, а вот почему не даются самые простые плетения? Я уверен, что приобрел самые простые схемы, потому что что-то более сложное строго охранялось, и, завладей я чем-то подобным, мог бы нарваться на проблемы с законом. И не факт, что более сложные схемы оказались бы более замороченными, чем эти. Возможно даже, что именно эти, что у меня, и есть самые сложные в исполнении.

Утром я решил, что сегодня непременно расспрошу Белослава Изидоровича о том, как все-таки активируются плетения потока и почему простым людям нет доступа к информации.

После лекции я подошел к нему и задал интересовавшие меня вопросы. Он ответил, что для простых людей это в принципе опасно. Не подпитанная потоком схема может повредить разум. Даже не все избранные могут справиться с этим, особенно, когда вмешиваются сторонние силы. И вообще для начала надо определить собственную стихию потока, и потом уже строить схемы и совершенствоваться.

– Это зависит от цвета потока владеющего?

– Да, – ответил Белослав Изидорович. – Безопаснее для себя и окружающих, если владеющий определенным видом потока будет использовать соответствующие стихии и совершенствоваться в применении теории на практике.

– И еще один вопрос можно? – раззадорился я.

– Да спрашивай, – ухмыльнулся он.

– А как использовать плетения?

Учитель внимательно оглядел меня сверху вниз и категорически ответил:

– Ты слишком молод. Это небезопасно для твоей психики. Возможно, я расскажу тебе об этом на первом курсе университета.

– Понятно, спасибо большое, – поблагодарил я, несколько разочаровавшись в его неверии в мои силы, но не признаваться же на самом деле сколько мне лет, и что моя психика точно выдержит поток.

Не получив ответа на интересующие меня вопросы у преподавателя, я снова решил заняться самообразованием и отправился в библиотеку. Посмотрев мою студенческую карточку, библиотекарь без лишних расспросов выдала затребованные книги по основам потока. Одна из книг, датированная прошлым веком, написана на неизвестном мне языке, но содержала большое количество рисунков, схем и таблиц, из которых я понял, что ничего нового в ней я не почерпну, так что не стоит тратить время на перевод.

Убедившись, что лучшей книгой является сборник лекций Городецкого, которую я купил для личного пользования, я сдал эти книги обратно и пошел в столовую.

Счастливый взгляд поварихи без слов рассказал, что встреча с сыном состоялась. А я получил отличный кусок хорошо прожаренного антрекота с запеченным картофелем и фруктовый десерт с мороженым. В этой жизни я ещё не пробовал ничего подобного. Хорошо, что в столовой не было принято «заглядывать в чужие тарелки», а то многие бы удивились такому студенческому меню.

Глава 17. За что?

Этот мир течёт согласно закону, такому огромному, что мы и представить его себе не можем. Понять это течение, разложить на составляющие, создать заново... Это может алхимия!

Эдвард Элрик.

Результат моих длительных упражнений в начертании букв, во время которых я оттачивал нажим пера до филигранного исполнения, в очередной раз был отмечен на уроке чистописания. Никогда не думал, что меня будет огорчать похвала преподавателя, но я видел, как злит это нашего боярича, которому никак не удавалось вырваться в число лучших учеников. Мне даже хотелось предложить ему помощь, но я представил, как это будет выглядеть со стороны, и насколько может оскорбить его дворянское самолюбие, что я оставил даже мысли об этом.

Во время перемены мне захотелось посетить уборную. Когда я открыл кран, чтобы вымыть руки, раздалась тихая музыка, звуки которой трансформировались в какой-то странный шум, среди которого угадывались какие-то слова. И, вдруг, совершенно четко я услышал: «Берегись!» после чего музыка стихла. Странно, ведь я не сделал ничего плохого или противозаконного, разве что в очередной раз рассердил боярича и купил запрещенные таблицы.

На лекции по истории Древнего Рима было весьма интересно сравнивать прошлые мои знания с новыми, а отличия несомненно были. Значит я, как и предполагал, не просто попал в прошлое, но и в какую-то параллельную ветвь. Но то, что это наша планета Земля – однозначно.

Из аудитории я уже по сложившейся традиции выходил последним. В дверях столкнулся с двумя мужчинами в серой форме стражей.

– Михаил?

– Да, – честно ответил я, не понимая, чем мог привлечь внимание стражей.

– Попрошу следовать за нами, – сказал один из стражей, доставая наручники. – Это необходимая мера. Так Вы не сможете применять поток.

Я протянул руки и мои запястья оказались крепко скованными браслетами. Неужели они верят в то, что мальчишка-подготовишка, хоть и считающийся студентом университета, может как-то им навредить? Или это превентивная мера? Я попытался пошевелить руками, но они плохо слушались, словно заморозили. Что это? Действие потока, или браслетов? Визуально и по ощущению наручники изготовлены из материала, похожего на пластик, и по идее не должны оказывать такой эффект. Но, не стоит забывать, что я нахожусь в мире, где любой предмет может оказаться не тем, чем он на самом деле является. Немного сосредоточившись, я смог определить присутствие потока.

По переходной галерее мы прошли в другое здание и, спустившись на второй этаж, вскоре оказались перед ничем не приметной дверью. Один из стражей открыл дверь, доложил о том, что меня доставили и пропустил меня внутрь.

За столом сидел стражник в такой же серой форме без опознавательных знаков, но явно выше по званию, чем те, кто меня сюда доставил. У него были такие выдающиеся густые усы, что кроме них я ничего не запомнил.

Он молча указал мне на стул, куда я тут же послушно присел, сам взял второй, поставил спинкой ко мне и оседлал его, положив руки на спинку стула

– Михаил, как же так? – сочувственно произнёс он.

Я ничего не понимал, поэтому только пожал плечами. Конечно, мне было в чём признаться. За это время я много чего нарушил, но вот так, чтобы заинтересовать стражей. Изобразив искреннее непонимание я совершенно честными глазами уставился на эти черные выдающиеся усы. Стражник хмыкнул, пригладил усы рукой, будто я растрепал их своим взглядом и встал.

Переместившись за стол, он убрал с лица сочувственное выражение, как бы наглядно демонстрируя, что закончилась доверительная беседа, начинается официальная часть.

– Поступила жалоба от дворянина, – строгим голосом произнёс он, показывая пальцем на лист бумаги, лежащий на столе. – Хочу услышать Ваше признание. Расскажите об обстоятельствах произошедшего? Что Вас сподвигло на применение силы?

Я, мягко говоря, был немного ошарашен. Когда такое было, что я кого-то ударил, да еще и дворянина.

– Какой дворянин? – искренне удивился я, перебирая вы памяти события последних дней. – Я никого не бил. Да и драться не умею!

– А вот тут написано другие, – он взял листок со стола и помахал им в воздухе. – Вчера, после урока чистописания при выходе из аудитории Вы ударили Алексея, локтем в живот.

– Это не правда!

– А вот это, – он взял в другую руку несколько исписанных листов. – Это письменные показания двух свидетелей.

– Они лгут, – уверенно сказал я. – Существует наказание за лжесвидетельство?

– Но у Вас с ним был конфликт?

– Да, – честно ответил я. – Был и есть. Он завидует тому, что я учусь лучше него и преподаватели ставят меня в пример другим.

– Вы готовы обвинить дворянина в ложном доносе?

– Я не буду никого обвинять, – поникшим голосом произнёс я. – Вы же заранее решили, что я виновен. Зачем ещё врагов наживать. Хватит и одного Алексея.

– Вы признаёте свою вину?

– Нет.

– Итак, вы не признаете вину и пытаетесь отрицать очевидное, тем не менее вы признаетесь виновным. Вы понесете наказание в виде трёх ударов плетью.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – тихо процитировал я речь прокурора из моего мира, но стражник это услышал и побагровел.

– Андрей! – крикнул он, вызывая стражника. – У нас там всё готово для приведения наказания в исполнение?

– Так точно! – отрапортовал Андрей.

– Ну, в добрый путь, – злобно прорычал усач и нетерпеливо махнул рукой.

Андрей сопроводил меня в соседнюю комнату, закрыл дверь и взял в руки кнут. Увидев, как я побледнел, он тихо сказал:

– Я постараюсь быть нежным.

– Спасибо, – не обращая внимания на двусмысленность слов, машинально ответил я.

Комната была приспособлена для приведения наказания в исполнение. Посреди стояла крепкая устойчивая скамья, а два узких окна располагались под самым потолком, что исключало вероятность подсматривания с улицы.

– Раздевайся, – скомандовал Андрей, похлопывая свернутой плетью по ладони. – Устраивайся поудобнее лицом вниз и расслабься.

Я покорно выполнил все его просьбы, лег на узкую скамью, обхватив её руками и приготовился покорно принять наказание, хотя всё моё существо протестовало против творящейся несправедливости. Андрей достал откуда-то плоский брусок и попросил прикусить его зубами.

– Ну, держись, Михаил, – сочувственно произнёс Андрей и распрямил кнут.

Я крепче обнял лавку, стиснул брусок и кивнул, мол «готов». Но я не был готов к этому. После первого удара мне показалось, что кнут разорвал меня напополам. Я так заорал, что едва не выронил дощечку.

– Держись, малец, – прошептал Андрей и ударил второй раз.

Третьего удара я не почувствовал, потому что лишился сознания. Очнулся от того, что кто-то вылил мне на голову кувшин холодной воды. Внезапно на меня нахлынул приступ неконтролируемой злобы, и я заорал:

– Бей, гад! Что? Удовольствие растягиваешь? Бей!

– Парень, ты что? – Андрей похлопал меня по щекам, приводя в чувство. – Уже всё закончилось…

– Да? – искренне удивился я. – А я не почувствовал третьего удара.

– Не почувствовал? – удивился Андрей и хохотнул. – Могу повторить.

– Спасибо, – возразил я. – Не утруждайте себя лишними телодвижениями. Берегите силы.

– Ну ты крепкий орешек, – с уважением сказал мой палач. – Я думал, что ты концы отбросил, а ты ещё шутки шутишь. Хорошо, что ты на меня нарвался. Серёга такого бы не простил, и точно добавил от себя парочку смирительных.

– Постараюсь к нему не попадать, – тихо сказал я, едва сдерживая слёзы. Было нереально больно.

– Ну, что, вставай? – Андрей протянул мне руку, увидев мои тщетные попытки самостоятельно подняться.

– Ух ты, – удивился я, встав на ноги. – Я целый!

Андрей удивленно уставился на меня, и я пояснил, что после первого удара решил, будто меня напополам перебили. Он достал какую-то склянку со снадобьем, аккуратно смазал мне следы от ударов и помог надеть рубашку.

– Завтра обратишься в лекарский кабинет, там тебе обработают раны, – сказал он и, оглянувшись по сторонам, сунул мне в карман остатки снадобья. – Попроси, чтобы тебя приняла Елена. Дай ей это. Она может хранить тайны.

– Спасибо, – тихо ответил я и поковылял к выходу.

– Ты это, – смутился Андрей. – Не сердись. Пришлось бить в полную силу. Серёга подсматривал, как я исполняю приказ. Если бы заметил, что я не очень стараюсь, то бил бы сам, зверюга. А меня бы уволил.

Я подал ему руку в знак примирения и, не помня как, добрался до своей комнаты и рухнул в постель. Несколько раз я выходил из состояния забытья, но боль снова возвращала меня в мир грёз.

***

ОТ АВТОРА

Не забывайте писать комментарии и ставить лайки.

Глава 18. Неожиданный помощник

Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь

Пословица

Проснулся от скрипа двери. Приложил неимоверные усилия, чтобы повернуть голову и увидел входящего преподавателя по потоку. Изначально решил, что это галлюцинация, ибо что делать преподавателю, к тому же племяннику ректора в каморке студента? Кое-как принял вертикальное положение и, хотя всё тело затекло, первоначальной боли уже не было.

– Михаил, добрый, день тебя сегодня не было на занятиях.

– Здравствуйте, Белослав Изидорович, – ответил я сиплым голосом, так как в горле всё пересохло. – Я, наверное, не смогу ходить на занятия некоторое время.

– Надеюсь, причина уважительная?

Я осторожно снял рубашку и повернулся к Белославу спиной.

– Понятно, – сказал он, дрогнувшим голосом. – Могу узнать подробности?

Я несколько раз попытался начать рассказ, но из горла вырывались только хрипы. Белослав нахмурился и вышел из комнаты. «Ну вот и всё. Не смог объяснить пропуск, – подумал я, стоя посреди комнаты с окровавленной рубашкой в руках. – Теперь меня отчислят».

Дверь снова распахнулась, явив Белослава с кувшином и стаканом. В кувшине оказалась живительная влага, чуть с кислинкой, но очень освежающая и восстанавливающая силы. Я выпил так много, что мне тут же захотелось посетить туалет. Мой просящий взгляд рассмешил преподавателя, и он только рукой махнул. Я, как можно быстрее выскочил из комнаты. Хорошо, что в коридоре никого не было. После туалета я быстро ополоснулся под краном, стараясь, чтобы вода не попала на спину. Когда я задрал ноги, чтобы вымыть ступни, услышал звонкое треньканье отдельных нот, слившихся в набор звуков, и я различил: «Доверься».

Посмотрев по сторонам, я заметил лёгкую тень, выпорхнувшую в открытую форточку. И всё-таки хорошо, что тень не всегда здесь, а то принимать душ пришлось бы чинно и благородно, без всяких шалостей.

Вернулся в комнату, где меня ждал Белослав и хотел надеть чистую рубашку.

– Подожди, – остановил он, показывая на мою спину. – Это всё надо как-то обработать.

Я немного помедлил, стоило ли показывать ему склянку со снадобьем, которое получил от Андрея, но, посмотрев в его честные глаза решился.

– Чудодейственный эликсир? – удивленно сказал преподаватель, снимая крышку. – Похоже, Михаил, у тебя появился верный соратник.

Он взял некоторое количество мази и осторожно нанёс на раны.

– Не спеши одеваться, – сказал он. – Пусть тело подышит, и всё впитается. Ну, рассказывай.

Я ничего от него не утаил, рассказал со всеми подробностями и не только произошедшие события, но и мои ощущения и домыслы.

Белослав Изидорович внимательно выслушал меня, практически не выражая эмоций. Но после окончания моего монолога, его словно прорвало. Он искренне негодовал, и не только потому, что меня наказали, а потому, что не соблюдены установленные законом правила.

– Они не имели права без разрешения совета университета даже общаться с тобой, – откровенно сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Понимаешь? Они полностью нарушили договор. При вынесении приговора и во время исполнения наказания должен присутствовать твой представитель. Кто твой куратор?

– Юлианна…

– Пф-пф-пф, – Белослав скорчил брезгливую рожицу. – И когда ты видел в последний раз сие очаровательное существо?

– Она приходила за мной в больницу и привела в университет, – откровенно ответил я. – Больше мы не виделись. Правда, с неделю назад я попытался её разыскать и оставил заявку в канцелярии, но…

– Пф-пф-пф… Надо с этим что-то делать, – решил Белослав. – Но это потом. Вернёмся к нашим баранам. Как имя того стража, который назначил тебе наказание?

– Он не представлялся, но вроде бы Сергей, – неуверенно ответил я. – Но его легко узнать по пышным черным усам.

– Это не аргумент, – нахмурился Белослав. – Возможно усы не настоящие.

Я вспомнил, что мне тоже так показалось, особенно когда он начал поглаживать усы, как будто проверяя их на прочность.

– Понятно, – решил он. – сегодня же разберусь с этими стражами.

Он постучал ладонями по коленям, глубоко вздохнул и обвел взглядом мою комнату.

– А у тебя тут пустовато, книг совсем нет, – его взгляд остановился на полке, где находилась книга Городецкого. – Интересно, а что это? Можно посмотреть?

– Да, конечно, – с готовностью ответил я.

Он взял книгу, пролистал выборочно страницы, хмыкнул и вернул на полку.

– Серьезная книга, и стоит много денег, как она оказалась у тебя?

Я судорожно сглотнул и понял, что после всех его высказываний о непременном соблюдении закона, не могу рассказать всю правду. Но и лгать, как будто кто-то подарил, тоже не имеет смысла, потому что возникнет вопрос «кто?», а на него я точно не смогу ответить. Поэтому я рассказал почти правду, но начал издалека.

– На уроке чистописания преподаватель рассказал нам о том, что правильное начертание букв поможет нам освоить поток. Мне очень захотелось узнать подробнее о том, что такое поток, и в первый же выходной отправился в город, чтобы купить книгу.

– Но ты же мог взять книгу в библиотеке? – удивился Белослав.

– Не все книги дают подготовишкам, – улыбнулся я. – А мне хотелось, чтобы книга всегда была под рукой. Каждый раз спускаться в библиотеку и сидеть «под колпаком» не всегда удобно. К тому же, работает не круглосуточно. В любой момент может подойти сотрудник и сообщить, что библиотека закрывается. И не факт, что в нужный момент книга окажется свободной, или у меня её не отберут в самый интересный момент, потому что она понадобилась кому-то более титулованному.

– Там что, действительно такие порядки? – удивился Белослав.

– Ну да, – улыбнулся я. – Но уже хорошо хотя бы то, что малоимущие студенты имеют возможность получить дополнительную информацию бесплатно.

– Итак, ты отправился в город, чтобы купить книгу, – нетерпеливо перебил меня Белослав.

– Не совсем так, – уточнил я, стараясь немного отсрочить момент вынужденного вранья. – Купить книгу не было моей целью. Я просто решил посмотреть город, в котором никогда не был.

И я в подробностях рассказал, что было, как я получил на распродаже пакет булочек, чем очень рассмешил Белослава. Его смех заставил меня нахмуриться:

– Вот Вы смеетесь, а меня эти булочки очень выручили, – с дрожью в голосе произнёс я. – Я растянул их на целую неделю, и только благодаря этому щедрому продавцу не голодал.

Белослав удивленно поднял брови, потом нахмурился, задумавшись о чем-то и посмотрел на часы.

– Кстати, время обеда, – сказал он. – Я так понял, ты не завтракал?

– И не ужинал, уточнил я.

– Я тоже проголодался, – сказал Белослав. – Давно не посещал студенческую столовую. Давай сделаем так: я пойду пообедаю, и закажу тебе доставку. Думаю, что тебе в таком виде лучше не выходить из комнаты.

Не дождавшись моего ответа, он вышел, и буквально через пять минут в дверь постучали. На пороге стоял тот самый парень, сын поварихи, с золотым подносом в руках.

– О! – воскликнул он. – Это Вы та самая важная персона?

– Что? – не понял я.

– Да сейчас преподаватель спустился, о чем-то пошептался с нашей начальницей, и она как взмыленная принялась нагружать поднос едой для очень важной персоны.

– Судя по всему, так оно и есть, – рассмеялся я. – Давай, ставь на стол.

Он простелил скатерть, быстро сервировал и тоном первосортного халдея пригласил меня к столу.

Я не стал особо важничать, приступил к еде, предварительно пригласив его разделить со мной трапезу.

– Не-е-е, спасибо, – решительно отказался он. – Мама меня прекрасно кормит. Кстати, очень переживает, куда ты делся. Она тебе там таких пирогов напекла со сладкими абрикосами. Говорит, что ученому надо много сладкого – мозг подпитывать.

– Ну, не такой уж я и ученый, – возразил я с набитым ртом. – А пирожки твоя мама печёт отличные.

– Я теперь знаю, где ты живёшь, могу приносить.

– Думаю, это будет не совсем удобно, – с сожалением сказал я. – Правилами университета запрещены посещения. Давай встречаться после ужина в парке.

– У меня не будет времени, – огорченно ответил он. – Я же работаю.

– Ну, думаю, как-нибудь пересечемся, – с надеждой в голосе сказал я. – Кстати, мы так и не познакомились. Я – Михаил Ларин.

– Я Ефим Матушкин.

Мы обменялись рукопожатиями, Ефим забрал поднос и вышел, едва не столкнувшись в дверях с Белославом.

– Хорошо пообедал? – спросил он.

– Да, спасибо, – озорно стрельнув глазами ответил я. – Обед для важной персоны оказался выше всяких похвал!

– Тогда продолжим?

– В магазине я заметил указатель «Лучшие книги» и отправился туда, в полной уверенности, что куплю книгу, даже если придётся потратить всю стипендию.

– А это сколько? – уточнил Белослав.

– Три рубля серебром без малого, – ответил я. – Ведь я уже потратил несколько копеек на пирожные и булочки. Итак, в магазине было очень много книг, поэтому я обратился к консультанту за помощью, и он сразу подвел меня к закрытому стенду с нужными мне книгами. Я выбрал эту, но, узнав цену очень огорчился и пошел в ближайший парк, сел на лавочку и достал булочку. Пока заворачивал остальные, булочка выпала из рук. Наклонился, чтобы её поднять и заметил под лавочкой какой-то предмет. Это оказался кошелёк. Он был очень грязный и запыленный, похоже, что лежал уже давно. Я хотел выбросить его в мусорку, но полюбопытствовал, что там внутри. В нем оказалось семьдесят серебряных монет, которыми я и расплатился за книгу.

– Но у тебя остались ещё монеты? – уточнил Белослав.

– Да, – улыбнулся я. – Судя по всему, я богатый человек.

– Почему ты остановил выбор на книге Городецкого?

– Я прочитал аннотации к книгам, и понял, что это наиболее полный сборник по потокам. А что, книга плохая?

– Нет, наоборот, очень хорошая – ответил Белослав. – Но твоих знаний недостаточно для прочтения и осмысления этой книги. И не вздумай создавать какие-либо предметы, это очень опасно.

Я молча кивнул в знак согласия. Хорошо хоть таблицы и заготовки для предметов не увидел.

– Ну хорошо, – сказал Белослав, вставая со стула. – Я узнал всё, что необходимо для отчета о твоём пропуске. Думаю, три дня тебе утвердят. Кстати, покажи-ка твою спину ещё раз.

Я повернулся.

– Давай обработаю раны твоим чудо-бальзамом ещё раз. Ты только не надевай ничего, пусть заживает на воздухе. Завтра пришлю медика для осмотра.

– А можно Елену? – попросил я и, увидев удивленный взгляд Белослава уточнил, показывая на склянку. – Она в курсе всего этого.

– А, понятно, – улыбнулся он. – Не забудь только ей потом отдать эту склянку. Это препарат строгого учета.

Попрощавшись с Белославом я почувствовал себя более уверенным и, хотя каждое движение всё ещё отдавалось болью, я решил заняться чтением книги Городецкого.

Глава 4. Артефакты. «Любой предмет содержащий поток и обладающий возможностью источать либо поглощать поток является артефактом». Я уже немного знал об артефактах. Ещё из прошлой жизни интересовался необъяснимыми странностями и, помню, как поразило меня сообщение о странных предметах, найденных в одном из замков.

Теперь я могу не только пояснить что это, но и самому научиться создавать нечто подобное. Автор очень понятным языком объяснил порядок создания артефакта, так что я вполне усвоил теорию. Во-первых, надо изменить цепи составного вещества с помощью регрессии, потом специальным пером нарисовать схему плетения, подождать, чтобы плетение впиталось в предмет и готово. Всё так просто, но это только кажется. Кроме того, что впитывание плетения в артефакт может занять довольно длительное время, и только знающий человек способен понять, когда процесс закончен, первоначальное изменение производится с помощью регрессии. А регрессия – это особый вид плетения, который доступен артефакторам. Кто такие артефакторы – в книге не объясняется, а спросить, не вызвав излишних подозрений не у кого.

Глава 19. В поисках справедливости

Некто спросил:

– Правильно ли говорят, что за зло нужно платить добром?

Учитель сказал:

– А чем же тогда платить за добро? За зло надо платить по справедливости, а за добро – добром.

Конфуций

Я не заметил, как заснул, склонившись над книгой. Может показаться странным, но сидя за столом я прекрасно выспался. Спина практически не болела, и я уже мог относительно нормально передвигаться. Посмотрел на часы и понял, что время завтрака закончится буквально через пару минут. Желудок требовательно заурчал, и я поторопился в столовую. Ну как «поторопился» – поковылял с прямой спиной и растопыренными лопатками, чтобы одежда не прикасалась к ранам.

В столовой практически никого не было, только одна девушка из персонала столовой медленно заполняла шкафчики с едой. Я вставил карточку и, получив коричневый поднос, глубоко вздохнул, чем привлёк внимание девушки.

– С вами все в порядке? – участливым голосом произнесла она. – Сейчас идут занятия, а вы в столовой.

– Спасибо, всё нормально, – улыбнулся я. – У меня открепление по медицинским показаниям. Белослав Изидорович в курсе.

– Извините за моё излишнее любопытство, – улыбнулась она. – Просто время завтрака для студентов закончилось. Через полчаса будет открыт доступ для вольнонаемного персонала, – и почти шепотом добавила. – Хотите попробовать что-то из их меню?

– Не откажусь, – также шепотом ответил я.

Девушка быстро поставила в мой шкафчик несколько тарелок и пожелала приятного аппетита. Я кивнул ей и пошел к столику.

Меню значительно отличалась от студенческого, даже от золотого. Это было похоже на наш фастфуд, но с другим набором специй. Скандинавский гренки с яйцом, запеченные яблоки в хрустящей карамели, свежие морковные палочки с творожным кремом и кофе. Я постарался поскорее закончить завтрак, чтобы не вызвать ненужных пересудов «почему студент прогуливает занятия».

Подниматься по ступенькам было сложнее, чем спускаться, и я позволил себе немного похныкать. А что? Я же ещё мальчишка, мне можно.

Дверь в душевую была полуоткрыта, и оттуда доносилась тихая музыка.

«О, похоже, меня ждут?» – подумал я и уверенно вошел в помещение.

В дальнем углу вместо тени я увидел темную полупрозрачную расплывчатую фигуру, слегка пульсирующую в такт мелодии. Это уже больше было похоже на призрак.

– Спасибо, за предупреждение, – с благодарностью произнёс я и попытался поклониться.

– Пожалуйста, – расслышал я среди нагромождения звуков.

Я решил воспользоваться случаем, и удовлетворить своё любопытство:

– Простите за бестактность, а Вы «кто», или «что»?

Призрак приблизился ко мне, и я услышал мелодичное:

– Не знаю.

– А Вы давно тут?

– Давно.

Он давал односложные ответы, словно простейшая нейросеть.

– С кем Вы ещё общаетесь?

– Только с тобой.

– У Вас есть для меня сообщение?

Призрак усиленно завибрировал и выдал поистине симфонический вариант нагромождения множества звуков, среди которых я смог разобрать:

– «Ты неправильно плетения создаешь."

Это меня слегка озадачило. Как это существо из душевой может знать, чем я занимаюсь? Следит за мной? Так почему тогда обосновалось здесь, в душевой, а не у меня в комнате? Эта информация меня несколько озадачила, и я решился на более конкретный вопрос:

– Как правильно создавать плетения?

– Не сейчас. Моё вре..

Музыка внезапно стихла, повеяло холодом и призрак стал растворяться в пространстве.

– Подожди! – выкрикнул я, в надежде задержать его, но всё без толку.

В комнате я плюхнулся животом на кровать и немного расслабился, пустив слезу. Во-первых, было больно, во-вторых, обидно, в-третьих, за что это всё мне? Кому я помешал, что меня лишили семьи, любимой работы, привычного образа жизни и забросили сюда? Чего они ожидали, что я сейчас здесь проверну что-то экстраординарное и изменю мир? Ага! Как бы не так!

Постучав в дверь, а комнату вошел Белослав:

– Доброе утро, Михаил. Ты всё спишь?

– Здравствуйте, Белослав Изидорович, – ответил я, с трудом поднимаясь с кровати. – Я уже давно проснулся, даже в столовую сходил на завтрак.

– Ну вот и замечательно, – улыбнулся он. – Времени мало. Нас ждут великие дела.

– Что? – удивился я.

– Собирайся мы едем в суд, – ошарашил меня он. – Давай только спину намажу.

После того, как я привел себя в порядок, Белослав участливо поинтересовался:

– Ты как себя чувствуешь, идти сможешь?

– Спина побаливает, но идти смогу.

– Хорошо, тогда поторопимся.

У главного входа нас ожидала летающая машина, что-то вроде такси. Для пассажиров предназначались сидения сзади, где мы и устроились с относительным комфортом, насколько это было возможно в небольшом салоне. Я осторожно облокотился на спинку сидения и с удовлетворением отметил, что мягкий кожаный диван тут же принял форму моей спины, а это значит, что поездка будет приятной, без давления на болевые точки.

Привычно сунув правую руку между сидением и дверью, я удивился, не обнаружив ремней безопасности. Пока Белослав согласовывал с водителем вопрос о каком-то седьмом скоростном коридоре, я внимательно рассмотрел салон. Ретро-руль, как в автомобилях пятидесятых, а вот приборная панель суперсовременная, с мониторами, но без привычных изображений стрелок спидометра и прочих датчиков. Это скорее было похоже на голографические или просто трёхмерные значки.

Внезапно я почувствовал, как мой желудок «упал вниз», а потом подпрыгнул к самому горлу. Яркий свет на мгновение ослепил меня и в окнах появилось бесконечное голубое небо. Похоже, этот водитель мастер по драгу. О скорости, с которой мы летели можно было только догадываться по тому, как тело вжималось в сидение. Это тоже было странным, потому что я видел, с какой неспешностью движутся по небу автомобили в черте города.

Я посмотрел из окна вниз на город и заметил, что мы движемся строго над какой-то прямой трассой, пересекающей город, как будто соблюдаем правила движения, только летим высоко и быстро. Минут через десять автомобиль рухнул вниз, едва не соприкоснувшись с каменной мостовой, высадил нас перед зданием светло-желтого цвета с колоннами, и так же быстро исчез.

Я сделал несколько глотательных движений, пытаясь успокоить мой взбунтовавшийся желудок, за короткое время переживший такие встряски.

– Ты в порядке? – озаботился Белослав, заметив моё состояние.

– Норм, – ответил я, сделав ещё глотательное движение.

– Бери себя в руки, – поторопил Белослав, бросив взгляд на часы. – Быстро за мной, не отставай.

Высоко подняв голову, быстрым, уверенным шагом он шел посередине коридора и все встречные уступали ему дорогу. Я едва успевал за ним, пытаясь понять, куда мы идём. Он остановился у большой деревянной двери с табличкой «Зал заседаний №14», посмотрел список рассматриваемых дел, написанный на обычном желтоватом листе бумаги, снова посмотрел на часы и нахмурился:

– Придётся подождать. Предыдущее слушание ещё не закончилось.

Наконец, из зала суда вышли люди, обсуждающие только что вынесенный приговор. Судя по всему, не все были довольны, но мне некогда было раздумывать по этому поводу, потому что нас пригласили пройти в зал. С десяток совершенно незнакомых мне людей, в том числе парочка из тех, кто только что вышел, быстро заняли места для слушателей. Меня Белослав подвел к первому ряду. Насколько я помню, первый ряд занимали участники процесса. Рядом с нами сел невысокий молодой человек в отличном драповом костюме, судя по ровному загару и тщательно уложенным волосам, очень любящий себя. Он аккуратно поправил на правом лацкане пиджака значок, указывающий на его принадлежности к какой-то категории чиновников и всем видом продемонстрировал, что он готов к процессу.

Зал был небольшой, но выглядел монументально из-за деревянных резных панелей и мебели из морёного дуба в западноевропейском стиле.

Глава 20. Суд. Первые показания

– Господин судья, я протестую!

– Почему?

– Потому что это ломает всю мою защиту!

Флетчер Рид

Без всякого предупреждения «Встать, суд идёт», в зал вошла судья в черной мантии, заняла место за столом, ударила молотком по специальной подставке и тихим, но властным голосом произнесла:

– Суд начинается.

Я смотрел на эту старушку с седыми волосами и недоумевал. Больше всего ей подошло бы видеть в вольтеровском кресле у камина с вязанием в руке в окружении любящих внуков. Словно прочитав мои мысли, она посмотрела на меня, и я на несколько мгновений увидел белое сияние потока.

«Ого, вот так бабулька!» – удивился я, а её зеленые глаза озорно блеснули.

То, что происходило дальше, удивило меня не меньше, чем судья.

– Слушается дело по обвинению дворянина Алексея в неправомерных действиях, повлекших получение тяжких увечий. Обвинителем выступает университет.

Молодой человек, сидящий рядом с нами, подошел к кафедре и зачитал обвинительную речь. Вот так-так, а я его нарциссом посчитал.

Суть обвинения сводилась к тому, что боярич Алексей из рода Миролюбовых, написал донос на Михаила Ларина, сироту, находящегося на полном обеспечении университета, обвинив того в рукоприкладстве по отношению к дворянину. Привлек к делу своего дальнего родственника, которого кстати уже взяли под стражу, который по написанному доносу, вынес приговор в три удара кнутом, в результате которого Михаил чуть не лишился жизни.

Все это обвинитель говорил без эмоции, словно робот.

Судья внимательно выслушала обвинителя сказала;

– Ваше обвинение мы принимаем. Теперь выслушаем сторону защиты, – она кивнула в сторону высокого господина в очках с толстыми линзами, сидящего рядом с Алексеем.

– Уважаемый суд, мой подзащитный не виновен. Михаил Ларин действительно ударил его, что подтверждают письменные показания свидетелей.

– И вашу точку зрения я выслушала, – судья кивнула ему. – Стороны желают примириться до судебного разбирательства?

– Нет, – одновременно сказали обвинитель и защитник.

– Стороны отклонили примирение, – сказал судья и ударила молоточком. –

Приступаем к опросу непосредственных участников процесса.

– Уважаемые сограждане, как выяснилось все началось с мелкого конфликта, – обвинитель обратился сначала к залу, а потом ко мне. – Михаил, Вы готовы рассказать всю правду и ответить на вопросы?

– Да.

– Займите место за столом, – предложил он, и пока я усаживался, пояснил присутствующим. – Этот стол является артефактом. Человек прикасается к нему и говорит только правду. Михаил, – обратился он ко мне. – Расскажите, когда и как случился первый конфликт с Алексеем.

Я рассказал, как получил записку от Алексея на уроке чистописания, и как сначала не принял это всерьёз.

– А вы можете доказать, что записка была прислана именно Алексеем? – прервал мой рассказ защитник.

– Нет, не могу, – честно ответил я, – Но это почерк Алексея. Разве что кто-то не подделал его.

– То есть Вы не отрицаете возможность подделки записки? – не унимался защитник.

– Нет, не отрицаю, – честно ответил я. – Хотя нас к группе всего пятеро. И не думаю, что кто-нибудь, кроме боярича, смог бы нарушить правила университета «беречь чернила» и так расточительно тратить бумагу.

Защитник довольно кивнул и на его лице появилась мимолетная улыбка.

– А после урока что-то было? – напомнил обвинитель. – Он Вам угрожал?

Я посмотрел на Алексея, он под столом показывал мне кулак. Хм.

– Да, после урока Алексей встретил меня на выходе из кабинета и попросил меня хуже отвечать и вообще не высовываться.

– Он попросил или приказал? – уточнил защитник.

– Попросил, – ответил я.

– Вы прислушались к его просьбе? – задал наводящий вопрос обвинитель.

– Да. Несколько дней подряд я снижал результативность на уроках. Все-таки я его испугался. Он же старше и сильнее. К тому же дворянин, а я сирота.

– Хорошо, а что было дальше? – настаивал обвинитель.

Я рассказал про второй случай, когда преподаватель меня похвалил за хороший ответ и как ухмылялся Алексей.

– Может он вспомнил что-нибудь веселое, – вмешался защитник. – Вы же это допускаете? Или может ему ваш ответ понравился?

– Да, может быть, – ответил я. – Но после уроков Алексей мне открыто угрожал, и даже замахнулся кулаком.

– Это может кто-то подтвердить? – не унимался защитник.

– Нет, мы были один на один, – признался я. – Я всегда последним выхожу из аудитории, чтобы не встречаться лишний раз с Алексеем. А в этот раз он меня ждал.

– Зачем? – дал наводящий вопрос обвинитель.

– Он уточнил, получил ли я его записку, и понял ли, что там было написано.

– Алексей сказал, что это он писал записку? – уточнил обвинитель.

– Да, он так сказал.

– Но у Вас нет свидетелей, что он действительно так сказал? – наседал защитник.

– Нет.

Защитник довольно улыбнулся и, широко распахнув руки, покачал головой.

Обвинитель нахмурился, но не стал поддаваться этой явной провокации.

– Когда и где Вас арестовали стражи?

– На следующий день после уроков, когда все ушли, я посетил туалет. И на выходе меня окликнули два стража и предложили проследовать за ними.

– Вас не насторожило это?

– Нет, – спокойно сказал я. – Мне приходилось раньше встречаться со стражниками.

– Вы совершали противоправные действия? – тут же влез защитник.

– Нет, – улыбнулся я. – Просто я попал в больницу с амнезией после травмы. Приходили стражники, чтобы опросить и удостоверить мою личность.

Допрос продолжался очень долго, нудно и монотонно. Обвинитель и защитник задавали вопросы, которые порядком утомили. Особо из интересовали действия стражников. У меня даже возникло желание что-нибудь соврать, чтобы проверить действие артефакта. Но тут вмешался судья:

– У защиты еще остались вопросы?

– Нет.

Судья позволила мне сесть на место и пригласила Алексея к перекрестному опросу.

– Алексей, вы завидовали тому как Михаил знает предмет? – спросил защитник.

– Да.

Я удивился, как легко он в этом признался, но вовремя вспомнил он же положил руки на артефакт.

Защитник:

– Это вы принесли обвинительный донос на Михаила, вашему родственнику?

– Нет.

– У меня, пока, нет вопросов, – заявил защитник.

Судья:

– У обвинения есть вопросы? – спросил судья.

– Если суд позволит, свои вопросы я задам после опроса свидетелей, – попросил обвинитель.

– Разрешаю, – сказала судья. – Переходим к опросу свидетелей. Вызываем свидетелей обвинения.

– Пригласите первого свидетеля, – попросил обвинитель.

Я обернулся и едва не вскрикнул, когда в двери показалась Зоя. Она слегка раскраснелась, но шла уверенно, как всегда скромно устремив взгляд в пол. Заняв место за столом, она уверенно положила руки перед собой и приготовилась отвечать на вопросы.

– Назовите своё имя и социальное положение, – сказала судья.

– Зоя Венцеслава, вольная, из крестьян, в настоящее время студентка подготовительного факультета университета.

– Вы знаете этих молодых людей?

– Да, это боярич Алексей из рода Миролюбов и Михаил Ларин, сирота.

– Откуда Вы их знаете?

– Мы учимся в одной группе.

– Какие возникли отношения у боярича и сироты, – защитник намеренно указал не имена, а социальный статус, и Зоя поняла его.

– Боярич завидовал, что сирота учится лучше него и всячески его унижал.

– В чем это выражалось? – уточнил обвинитель.

– Сначала он его словесно гнобил, потом стал подговаривать других, но с Михаилом никто не хотел ссориться.

– Почему?

– Он добрый, да к тому же сирота. Худое это дело, сироту обижать.

– Это Вы передали стражу донос на Михаила Ларина? – вмешался защитник.

– Нет, – честно ответила Зоя. – Но я видела, как Алексей передает, стражу Андрею несколько листков.

– А можно поинтересоваться, откуда вы знаете Андрея? – настаивал защитник.

– Я бы не хотела отвечать на этот вопрос, – тихо произнесла Зоя, умоляюще глядя на защитника.

– Вопрос снимается, – довольно улыбнувшись согласился защитник. – Следующий мой вопрос. Вы уверены, что на листках, переданных Андрею это был донос?

– Нет не уверена.

Защитник вновь улыбается, и, наклонившись, как можно ближе, что-то стал быстро говорить Алексею, злобно уставившемуся на свидетеля.

Глава 21. Суд. Главный свидетель

Прекрасно сказано, что в споре двух сторон. Суд обе стороны обязан выслушать.

Еврипид

Этот странный суд длился уже более четырёх часов. Обвинитель и защитник с упоением опрашивали свидетелей, задавая вопросы, на которые невозможно было дать однозначного ответа. Судья редко вмешивалась, но, когда один из участников процесса воскликал: «Протестую!» – она вздрагивала, ударяла молоточком и выносила вердикт: «Суд принимает протест», – и снова затихала. В какой-то момент мне показалось, что старушка просто спит, но тут же ощутил пристальный взгляд её зеленых глаз и лёгкое свечение. Она как-бы призывала меня не расслабляться и не делать поспешных выводов.

Мне было не понятно, зачем университет затеял этот суд. По сути ничего страшного не произошло. Я жив. Меня наказал дворянин. Имел он право? По этому законодательству да. Надо будет поговорить об этом с Борисом Вонифатием. Как учитель истории он должен лучше всех разбираться в тонкостях, хотя это может насторожить его. По идее все эти статусы впитываются с молоком матери. Правда, можно сослаться на амнезию, но, лучше не рисковать.

Пока я размышлял над превратностями судьбы, забросившей меня в этот похожий-непохожий мир, в зале суда наступило некое оживление. Обвинитель вызвал главного свидетеля Андрея. Неужели это тот самый? И со стороны обвинения? Дверь распахнулась и в зал суда уверенным шагом вошел тот самый страж, который арестовал меня и привел приговор в исполнение. Я заметил, что он слегка прихрамывает, лицо несколько вспухло от свежих гематом, а белки глаз казались красными от лопнувших сосудов.

«Его что, пытали?» – ужаснулся я.

Мне не хотелось бы, чтобы на него повесили вину за содеянное, ведь я его давно простил. Ещё тогда, когда он оказал мне первую помощь и извинился, что применил силу. Да и тот факт, что он дал мне склянку с бальзамом, который, как сказал Белослав «является препаратом строгой отчетности» тоже о чем-то говорит.

Тем временем, обвинитель, дождавшись пока Андрей подойдет к столу свидетелей и положит не него руки, начал опрос:

– Свидетель представьтесь, и обозначьте ваш статус.

– Я вольный горожанин Андрей Некрытов, – он закашлялся, но тем не менее продолжил. – Я страж, недавно получил пятый класс.

Его немного покачивало.

– Что можете сказать по делу? – продолжил обвинитель.

– Я получил донос от Алексея и передал его своему начальнику Сергею, – сказал Андрей тихим голосом, было заметно, что ему нездоровится.

– А показания свидетелей тоже передали вы? – уточнил обвинитель.

– Нет, Сергей сам проводил расследование, – Андрея качнуло. – Он сам искал свидетелей.

– Вы считаете обвинение, предъявленное Михаилу справедливым?

– Нет, – Андрей энергично отрицательно замотал головой.

– Что-то Вам показалось подозрительным? – обвинитель прищурил глаза.

– Я видел, как Алексей заходил к Сергею, – глядя в глаза бояричу произнёс Андрей. – И ещё я узнал, что они родственники, значит, Сергей являясь заинтересованным лицом и не мог проводить расследование.

– Протестую, – воскликнул защитник. – Свидетель не может делать заключений.

– Протест принят, – судья снова ударила молоточком по столу.

– Вы можете что-то добавить по делу, – нахмурившись спросил Обвинитель.

– Да, – уверенно сказал Андрей. – Такое наказание применяют при совершении тяжких преступлений. Михаил, даже если в чем-то и не прав, такое наказание к нему не приемлемо.

– У меня больше нет вопросов, – сказал обвинитель.

– У защиты есть вопросы? – уточнил судья и, получив отрицательный ответ, обратился к свидетелю. – Свидетель может быть свободным.

Андрей встал, бросил хмурый взгляд исподлобья в сторону Алексея и прихрамывая вышел.

– Я хотел бы обсудить кое-какие действия с моим подзащитным, – попросил защитник.

– Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут, – сказала судья, ударила молоточком и вышла из зала суда.

По залу пронёсся вздох, и толпа слушателей рванула к двери. Во время слушания дела выходить никому не позволено, вот все и поторопились воспользоваться перерывом, чтобы утолить желания организма.

Я не стал выходить из зала, хотя мне очень хотелось пить, но наблюдать за тем, как переговаривались боярич и защитник было весьма интересно. Алексей на чем-то настаивал, а защитник пытался его отговорить. Похоже, между ними кошка пробежала, потому что в какой-то момент защитник вспыхнул и демонстративно отвернулся от Алексея.

Время перерыва подходило к концу, и все спешили занять свои места. Вошла судья, ударила молоточком по столу и торжественно произнесла:

– Слушание дела по обвинению Алексея в доносе на Михаила, повлекшее тяжкие последствия продолжается.

Защитник бросил выразительный взгляд в сторону Алексея, но тот только утвердительно кивнул головой.

– Уважаемый суд, мой подзащитный желает сделать заявление.

Алексей встал и с высокомерным презрением, уверенно произнёс:

– Я признаю, что написал не правду, Михаил не бил меня, – слова давались ему с большим трудом.

Зал буквально взорвался от возмущения, судье пришлось основательно постучать молоточком, призывая к порядку, и только угроза вывести посторонних из зала утихомирила присутствующих. Такого поворота никто не ожидал. Выдержав паузу в наступившей тишине судья поинтересовалась у обвинителя и защитника, есть ли вопросы к Алексею и, получив отрицательный ответ провозгласила:

– Слушание дела закончено. Суд удаляется для принятия решения. Вердикт будет провозглашен в шестнадцать часов по местному времени.

Белослав посмотрел на часы и тронул меня за плечо:

– Время обеда прошло, ты как, проголодался?

– Наверное да, хотя не чувствую голода, – и в это время мой желудок издал утробный звук, который можно было принять за звук фанфар.

– Пойдем перекусим слегка, – рассмеялся Белослав и первым вышел из зала.

Напротив здания суда оказалась неплохая столовая где за небольшие деньги можно было выбрать что-нибудь из предложенного меню. Мы наполнили подносы и устроились за столиком в углу, чтобы не только утолить голод, но и поговорить без свидетелей. У меня было много вопросов, но я не решался первым начать разговор.

Покончив с едой, Белослав взял чашку чая и внимательно посмотрел на меня.

– Ты ничего не хочешь спросить?

– У меня только один вопрос: почему университет выдвинул обвинение против Алексея.

– Это очень просто. Ты – сирота, находишься на полном обеспечении университета. Университет является твоим опекуном до достижения тобой совершеннолетия. После этого ты будешь находиться под защитой нашего рода. А я, как ты помнишь, внук ректора. Университет принадлежит нашему роду.

– Вы берете под опеку всех сирот? – уточнил я.

– Нет, – твердо сказал Белослав. – Но ты же догадываешься, что несколько отличаешься от всех?

Я задумался. Отличаюсь ли я? Наверное да, ведь мои знания из прошлой жизни всё чаще прорываются в сознании этого мальчугана, в теле которого я сейчас живу. Или это потому, что все опасаются, не вспомню ли я, что произошло со мной до того несчастного случая. И было ли это именно «несчастным случаем». Да и вообще, черт побери, зачем мальчишка полез на эту стройку?

– Мне сложно что-то ответить, – промямлил я. – У меня амнезия не проходит.

– А тебе хотелось бы вспомнить что-то?

– Да, – более уверенно сказал я. – Прежде всего: кто я? Ведь Михаил Ларин – это не моё имя.

Белослав снова посмотрел на часы и воскликнул:

– О! А мы с тобой засиделись. Надо поторопиться, а то опоздаем к началу объявления вердикта.

***

В то же время в большом особняке в центре города

Работу начальника, усердно выписывающего буквы поскрипывающим пером, прервал внезапно материализовавшаяся фигура в темном плаще с капюшоном, скрывавшем лицо. От этой фигуры веяло холодом, и начальник встал из-за стола, нащупывая висящий на спинке стула форменный сюртук. Его руки дрожали, и он не сразу смог попасть в рукава. Кое-как запахнув сюртук на груди, он слегка поклонился и подобострастным голосом произнёс:

– Добро пожаловать! Чем заслужил такую честь лично лицезреть Вас в этом скромном обиталище.

Проигнорировав приветствие, гость булькающим гортанным голосом задал вопрос, ради которого и явился здесь:

– Как продвигаются поиски универсала?

Ещё более испугавшийся человек разразился длинным монологом, в надежде усмирить гнев черной фигуры:

– Мы внедрили в университет наших агентов. Они вычислили наличие универсала среди слушателей подготовительного отделения. Но определить силу его потока не удалось, потому что агентурная сеть раскрыта. В настоящее время мы создаём новую сеть и внедряем более опытных профессионалов, которые…

– Это ваши проблемы, – прервал его гость. – Помни. Моё терпение не бесконечно.

Темная фигура медленно растворилась в воздухе. Вспотевший, несмотря на холод, мужчина, пристально следил, как уходит одна из самых злобных сущностей этого мира.

***

У здания суда, мы заметили какое-то столпотворение. С десяток слушателей дела о чем-то оживленно переговаривались. Между ними сновали несколько человек, внимательно прислушивались к разговорам и делали какие-то записи в блокнотах. Похоже, это журналисты, или как там ещё их называют в этом мире. Судя по ажиотажу, дело обещает стать резонансным.

Ровно в шестнадцать ноль ноль судья объявила вердикт:

– Суд внимательно выслушав обвинение, возражения защитника, опросив свидетелей и приняв к сведению заявление подзащитного постановляет: так как Алексей Миролюбов является дворянином, он освобождается от наказания, полагающегося за ложный донос. Однако, он подлежит исключению из университета без права повторного поступления и в течение трёх лет не имеет права продолжить обучение в другом университете империи.

Когда судья начала зачитывать приговор, в зале стояла полная тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц в блокнотах журналистов. Присутствующие не совсем понимали, что происходит. Пока ясно было одно: дворянин не подвергнется наказанию. Это вызвало недовольство и тихий ропот прокатился по залу. Судья, обратив взгляд на публику, выдержала паузу и дождавшись полной тишины завершила чтение вердикта.

– Семья Миролюбовых за недостаточное воспитание сына Алексея, нарушившего законы дворянской чести, подвергается штрафу в десять тысяч рублей, которые будут направлены в имперский фонд поддержки сирот. Все судебные издержки возлагаются на Алексея Миролюбова.

Судья ударила молоточком по столу и не скрывая улыбки вышла из зала.

Приговор, показавшийся изначально слишком мягким, озадачил присутствующих. Все начали мысленно подсчитывать, насколько существенной является сумма в десять тысяч рублей для служащего в казначействе Ивана Миролюбова, отца Алексея.

***

В отделении стражей

На совещание в кабинет начальника был собран весь свободный от несения дежурства персонал. Всем было известно о произошедшем чрезвычайном происшествии, так что без предварительных рассусоливаний начальник сразу начал метать громы и молнии:

– Как так получилось, что в наших рядах оказался предатель? – он выдержал театральную паузу и в полной тишине продолжил. – Служба безопасности вообще работает, или только штаны протирает? Почему сотрудники не выполняют свои прямые обязанности? Как они смогли пропустить Сергея? Кто его проверял?

Руководитель службы безопасности, обычный, серый человек среднего роста, которого не различишь в толпе, встал и попытался оправдать работу своих сотрудников:

– Мы каждую неделю проверяем стражей, несущих службу на территории университета. Сергей неоднократно проходил проверку, и к нему никогда не возникало вопросов. Мы разбираемся в том, что случилось.

– Разбираться в том, что уже произошло поздно, – буркнул начальник отделения. – Надо принять меры по недопущению подобных случаев. Усилить контроль. Проверить внутренние инструкции. Где-то же нашли лазейку те, кто завербовал Сергея?

– Обязательно выполним, – клятвенно пообещал начальник службы безопасности и многообещающим взглядом обвел своих подчиненных.

– А как вы объясните, что одного из самых перспективных наших стражей сутки продержали в секретном отделе университета? – голосом, не обещающим ничего хорошего, спросил начальник. – И вы об этом ничего не знали?

***

ОТ АВТОРА

Добавьте книгу в библиотеку.

Пишите комментарии.

Не забывайте ставить лайки.

Глава 22. Правда и предрассудки

Лишь немногие в состоянии спокойно высказывать мнения, расходящиеся с предрассудками окружающей среды, большинство же людей вообще неспособно прийти к такого рода мнениям.

Альберт Эйнштейн

По возвращении из суда, Белослав попросил никому не рассказывать о вынесенном решении, а если будут настаивать, то отправлять всех к нему. Для меня это было лучшим решением, так как я не очень разбирался в особенностях юриспруденции этого мира, мог как-нибудь «накосячить». Я понимал, что Алексея наказали не потому, что в результате его действий мне были нанесены сильные увечья. Ведь, по общественному мнению этого времени, я – родства не помнящий бедный сирота, вообще неизвестно по какой причине попавший в число студентов университета, обучение в котором стоило очень дорого и далеко не каждому доступно. Так что, Белослав прав.

Часы показали время обеда, и я отправился в столовую. Моё появление вызвало оживление. Ага, получается из разряда «незамечаемых» я перехожу в разряд «всеми-обсуждаемых». По крайней мере, те возгласы, которые усилились в этом подобии дворянского собрания, подтвердили моё опасение, что моему длительному одиночеству, что было приятно мне как интроверту, приходит конец. Судя по праведному гневу, слухи о решении суда сюда ещё не дошли. Дворяне, которых собралось большинство в столовой были целиком на стороне Алексея. Везде слышались возгласы:

– Да что это они себе позволяют?

– Как они посмели в суд на дворянина подать?

– И что, правящая верхушка это потерпит?

– Пора поставить зарвавшихся рабов на место!

«Э, стоп-стоп! – едва не воскликнул я. – Рабства здесь нет!»

Какой-то долговязый старшекурсник, один из активистов этой импровизированной акции протеста, удостоил меня внимания и, с высоты своего роста буквально пригвоздил меня к месту:

– Михаил, а ты что скажешь по этому поводу?

Я так и замер с пустым подносом в руках, приготовившись защищаться от разъяренной толпы дворянских отпрысков. И что меня спасло, так это то, что дворянская честь не позволяет самолично наносить удары низкородным плебеям, каким меня они считали. Если бы на меня разгневались равные по статусу личности, рукопашной было бы не избежать. И то хорошо.

– Мне не велено рассказывать, – тихо и подобострастно проблеял я, изобразив крайнюю степень страха.

– Ну что ты жмешься, – недовольно скривился активист. – Ну хоть скажи, что с Алексеем случилось?

– Все вопросы к Белославу, – твердо ответил я. – Я не могу. Я слово дал.

В одно мгновение в столовой повисла тишина – никто не ожидал от простолюдина высказывания «я слово дал». Что же, это сыграло мне на руку. Я спокойно выбрал блюда, нашел свободное место за столиком, с удовольствием поужинал и направился к выходу, сопровождаемый изумленными взглядами. Похоже, по моей интонации все поняли, что произошло нечто экстраординарное.

В комнате я наконец-то обрёл душевное равновесие. Заниматься и читать книгу не хватало сил, поэтому я впервые решил просто побездельничать. Я облокотился на подоконник и уставился в окно, с высоты четвертого этажа наблюдая за происходящим вокруг. Воспоминания о тревожных событиях сегодняшнего дня ушли на второй план, а мысль о том, что в нескольких сантиметрах, в тайнике под подоконником, находится настоящий клад с монетами и артефактом приятно согревал душу. Душа… душ… А ведь с момента проведения экзекуции я не посещал душевую… Появилось нестерпимое желание смыть с тела всю эту грязь.

Не обращая внимания на то, что по коридору сейчас ходили соседи по пансиону, я вышел из своей комнаты и решительно направился в душевую. Там тоже было относительно многолюдно, по крайней мере все кабинки были заняты. Но это не остановило меня. Я разделся и подошел к ящичкам и уверенно выбрал всё необходимое для принятия банных процедур.

– Ох, ничего себе! – воскликнул кто-то и сразу наступила тишина.

Мне показалось, что старшаки возмутились моей бесцеремонностью, а потом понял: они увидели мою спину. Три удара плетью оставили заметный след на моём хрупком мальчишечьем теле. Наверное, это выглядело ужасно, потому что я, обернувшись, увидел это в глазах присутствующих. Ну что же, по крайней мере с десяток очевидцев быстро разнесут новость по университету.

С утра ни в душевой, ни в столовой, ни в университете никто не приставал ко мне с вопросами, но следов одобрения или сочувствия я не заметил. В основном это были или осуждающие, или игнорирующе-равнодушные взгляды.

В аудиторию я вошел первым и сел за самый дальний стол. Перед самым началом лекции вошли однокурсники, явно находящиеся под впечатлением о вчерашнем событии. В руках Добеслава была свернутая газета и я смог прочитать часть заголовка передовицы «Дело чести. Боярича ис…»

Скорее всего написано «исключили», но может быть и «использовали», кто знает, как эти писаки повернут ситуацию. Поразила оперативность газетчиков. Уже в утреннем выпуске появился отчет о вчерашнем судебном заседании о деле чести. Интересно почитать, что там написано, но я не решился попросить газету.

Илия Креслав вошел в аудиторию с газетой в руках. Заметив газету на столе у Добеслава он слегка нахмурился, видно хотел первым донести информацию, но быстро взял себя в руки и начал урок чистописания.

– Сегодня начнем урок с проверки, – произнёс он. – Первым, пойдет Михаил. Михаил прошу продемонстрировать написание любых пяти букв.

Я несколько дней не посещал занятий и не упражнялся в написании букв, поэтому выбрал буквы попроще, старательно их вывел на доске и опустил пишущую указку.

Илия встал рядом и внимательно осмотрел символы.

– Самые простые выбрал, и это понятно, – сказал он, покачивая головой. – Очередное доказательство, что заниматься надо ежедневно. Сказать об этом «великолепно» нельзя, но в целом неплохо. Иди на место.

Один за другим Илия вызывал моих однокурсников к доске, и они прекрасно справились с заданием, чем очень удивили преподавателя.

– Великолепно, и что вы раньше так не отвечали? – после недолгой паузы спросил Илия. – Неужели все действительно сдерживали себя в присутствии Алексея?

Зоя покраснела, а парни побледнели. Никому не понравилось завуалированное обвинение в трусости.

– Итак, – продолжил Илия. – Могу с уверенностью констатировать, что группа очень неплохо занималась и мы прошли курс алфавита. Честно говоря, ещё вчера я думал, что результат намного хуже. Дальше мы займемся построением отдельных элементов схем будущих плетений.

И он нарисовал нам пять простых геометрических фигур, о которых я уже читал в книге. Да, моё предположение об объемности начертания подтвердилось, хотя преподаватель об этом ничего не говорил. Но то, как он ставил кисть руки, как ослабевали или напрягались пальцы, как, рисуя фигуру правой рукой, он невольно дублировал начертание левой, но в зеркальном отражении, не осталось без внимания моих однокурсников.

– В принципе, из этих фигур и состоят, практически, все плетения, вы зарисовывайте их себе в тетрадь и как можно точнее это делайте, помните, что в плетениях важно все! И наклон, и толщина линий. Если неправильно что-то отобразить, то плетение может выдать результат совсем не тот, на который вы надеялись.

«Сделать хотел утюг, слон получился вдруг» – вспомнились слова песенки, которую так любила напевать моя доченька. Я непроизвольно глубоко и шумно вздохнул, сдерживая наворачивающиеся слёзы.

– Михаил, – поинтересовался Илия. – С вами всё нормально?

– Да, спасибо, – ответил я, и принялся старательно выводить в тетрадке фигуры.

– Есть вопрос, – подняла руку Зоя. – Как я поняла, плетения выполняются в пространстве, без контакта с поверхностью, на которую переносится итоговый рисунок?

– Вы правильно рассуждаете, – удивленно ответил Илия Креслав. – Действительно, специальное приспособление для нанесения плетения является бесконтактным.

– Зачем тогда нам рисовать фигуры в плоскости?

– Чтобы запомнить до автоматизма начертание, начал снова пояснять преподаватель, но был прерван следующим вопросом от Добеслава:

– Но это же неправильно.

– Что «неправильно»? – удивился преподаватель.

– Учить то, что потом придётся переучивать, – уточнил я.

Илия Креслав с удивлением посмотрел на нашу группу и обратился к Илие Березе:

– Вы тоже такого мнения?

Молчаливый ученик только кивнул и внимательно уставился на преподавателя.

– Мы давно заметили, что при начертании букв вы как-то странно шевелите руками, как бы проталкивая символы вглубь, продолжила Зоя.

– И есть какая-то зависимость толщины линии в плоском изображении, – наконец-то решился подать голос Береза.

Илия Креслав задумался, переводя удивленный взгляд с одного ученика на другого, потом уверенно произнёс:

– Похоже, пора переходить к следующему этапу познания. Поздравляю, студиозы! Вы в рекордный срок одолели трёхмесячный курс. Но! В тетрадках писать не забываем.

Улыбки и доброжелательные взгляды, которыми обменялись мы с однокурсниками говорили о многом. Я понял, что наконец-то стал своим.

После занятия я подошел к преподавателю с вопросом, где можно раздобыть дополнительные тетради, потому что те, что мне выдали уже заканчиваются.

– А ты что, еще ничего не получал? – удивился Илия. – Каждый месяц тебе должны выдавать новые тетради и стипендию.

– А дополнительные тетради можно получить?

– Зачем? – уточнил он.

– Тренироваться в написании букв и фигур, – уверенно ответил я.

– Хорошо, на складе скажешь, что я разрешил взять еще две тетради сверх нормы.

– Спасибо! – с улыбкой на произнес ему я.

Вот же я сглупил! Совсем упустил из вида, что стипендия выдаётся ежемесячно. И почему я решил, что три рубля – это годовое пособие? Прошло уже больше месяца, можно пополнить свои материальные запасы.

Во время следующей лекции я поглядывал в окно и размышлял о странностях жизни, совершенно не вникая в рассказ о Вавилонском царстве. Борис Вонифатий несколько раз бросил на меня настороженный взгляд, но не сказал ни слова. И вообще он сегодня какой-то странный. Вошел быстро, как в клетку с тиграми, и тут же начал говорить давно заученные слова, совершенно не окрашивая их эмоционально. Лекция казалась невероятно скучной, я даже удивился, что никто не уснул. Едва закончилось отведенное учебным планом время, преподаватель покинул аудиторию, как мне показалось, с огромным облегчением. Да что же такое случилось? Неужели всех так взволновало вчерашнее решение суда?

***

В преподавательской царило необычайное оживление. Илия Креслав рассказывал о невероятном событии в подготовительной группе.

– Представляете, я думал, что этих подготовишек мне дали в качестве наказания, ведь из этой пятёрки только двое чему-то учились раньше. А трое вообще неизвестно как попали в университет. Два сироты и крестьянка.

– Странно, что их вообще взяли на обучение, – высокомерно произнёс преподаватель геральдики. – Пытаться обучить низшие слои…

– В том то и дело, что эти самые «низшие слои», как Вы выразились, уважаемый коллега, показали просто невероятные результаты! – воскликнул Илия Креслав.

– Но Вы же всегда иронизировали по поводу их необучаемости? – укоризненно произнесла молодая аспирантка.

– Иронизировал, не скрою, – согласился Илия. – И сейчас глубоко в этом раскаиваюсь. Представляете, оказывается они очень даже талантливые ребята! Сегодня произошло просто невероятное!

– И что же сегодня было? – усмехнулся математик.

– Я бы сказал точнее «сегодня не было» – Илия поднял указательный палец, призывая всех к вниманию, акцентируя на слове «не было». – Сегодня не было главного тормоза.

– Кого?

– Исключенного из университета за неподобающее поведение дворянина, – тихо сказал Илия. – Оказывается, он не очень блистал в знаниях, а хотелось быть лучшим.

– Естественно, – хихикнула аспирантка. – Он же – дворянин!

– Вот именно, – подхватил Илия. – Поэтому запугал всех, кроме нищего сироты.

– Из-за него и погорел, – ухмыльнулся математик.

– Мне кажется, надо поставить вопрос о недопустимости давления дворянских отпрысков на однокурсников более низкого сословия, – предложил Илия.

– И кто это предложит? – спросил вошедший в кабинет Белослав Изидорович с улыбкой. – Есть кто смелый?

При появлении внука ректора наступила тишина. Один за другим преподаватели тихо ретировались и вскоре осталось только двое.

– Ну что, будем бороться? – спросил Белослав.

– Будем, – решительно сказал Илия.

Белослав пожал руку новому союзнику и, не говоря ни слова вышел.

***

В столовой на меня по-прежнему бросали косые взгляды, но с вопросами никто не приставал. То ли Белослав Изидорович всё рассказал, то ли газетная статья утолила их любопытство, то ли это попытка бойкота. Ничего, меня этим не испугаешь. Я – интроверт.

На складе сегодня был другой человек. Его хмурый вид не располагал к общению, поэтому я не стал расспрашивать, куда делся Лексей, а поздоровавшись протянул свою карточку. Он не ответил на приветствие даже кивком головы, молча взял её, надел очки и открыл гроссбух.

– Михаил Ларин, по нормативам тебе полагается две тетради и чернильница, сказал кладовщик, ушел за стеллажи и через минуту принёс всё необходимое.

– Илия Креслав сказал, что мне можно взять дополнительно еще две тетради, – как можно более уверенно сказал я.

Кладовщик нахмурился, сделал пометку в гроссбухе, снова пошел вглубь склада и вернулся с нужными мне бумажными накопителями информации. Во как! «Накопителями информации» – это я выдал… Ага! Похоже в моём мозгу прочно обустраивается айтишник. Как бы не выдать что-нибудь этакое, что привлечет ко мне ещё больше внимания.

Я поблагодарил хмурого мужчину и, широко улыбаясь и прижимая к себе полученные тетради и чернильницу, покинул склад.

Касса казначейства оказалась заперта, но я постучал и дверь тут же открылась, как будто этот молчаливый человек ждал кого-то. Он протянул руку, но я сразу не понял, что ему надо. Он кивнул головой и сделал движение кистью руки, как маленькие дети просят «Дай-дай». А, понятно. Я протянул карточку, он взял её и тут же скрылся внутри, не забыв закрыть за собой дверь. Странное поведение, но в свете последних событий меня уже ничто не удивляет. Вскоре дверь полуоткрылась, казначей молча сунул мне мешочек с монетами и карточку и тут же захлопнул её. «Спасибо» я сказал уже закрытой двери и быстро вернулся в свою комнату.

Глава 23. Кольцо

Моя собственность. Моя любовь. Моя... моя прелесть.

Голлум

Разложив тетради на столе, выбрал ту, что показалась мне наиболее подходящей для черновика, открыл новую чернильницу и вставил новое перо. Я изобразил десять раз первую фигуру «квадрат» и остался доволен. Вторая «треугольник» была несколько сложнее, но тоже справился относительно легко. Третья фигура «круг» напомнила мне о хранящемся у меня артефакте, и у меня появилось нестерпимое желание немедленно надеть кольцо. Я вспомнил, чем закончилась предыдущая попытка, отбросил все мысли о нём и продолжил выписывать круги в тетради. Но с каждым разом у меня получалось всё хуже и хуже. Что за напасть? Меня не покидало видение кольца, сопровождающееся тихим шепотом: «Моя прелесть!» Черт побери, я что, в Голлума начинаю превращаться? Этого ещё не хватало.

Дрожащими руками я вытащил подоконник, основательно намусорив на полу раскрошившейся штукатуркой, сунул руку в тайник и из-под слоя пыли откопал кольцо. Вот оно, слегка припыленное, но всё такое же прекрасное. Ни капли не сомневаясь, надеваю его на безымянный палец правой руки, там, где раньше носил обручальное кольцо, подаренное Настей в день нашей свадьбы. Тогда ещё громко играла музыка, а какой-то местный вокалист пел хрипловатым голосом: «Обручальное кольцо, не простое украшение, двух сердец оно решение…» Так, долой ностальгию, возвращаемся в реал. Я снова взял в руки перо и прекрасно справился с начертанием остальных фигур. Кольцо совершенно не мешало мне и не казалось чужеродным предметом, поэтому я решил его не снимать.

Часы показали время приема пищи и я, хотя и не испытывал чувства голода, решил всё-таки не пропускать ужин. В столовой было малолюдно и я наконец-то получил возможность хоть краем глаза переглянуться с доброй поварихой, так поддержавшей меня в сложное время адаптации. Сейчас её улыбка была для меня не менее важна, чем те гастрономические изыски, которыми она меня баловала.

– А где Ефим? – тихо спросил я, когда она подошла поближе, чтобы поставить тарелки с едой в шкаф.

– Как стемнеет, приходи в парк, – так же тихо ответила она и быстро удалилась.

Сегодня вместо полагающегося жидкого студенческого компотика я получил стакан отличного фреша, который не пробовал с момента переселения в этот мир. Снова навеяли воспоминания, как Настюша по утрам выжимала для нас с Юляшкой сок из свежих овощей и фруктов, и мы с дочкой пытались определить все ингредиенты. Победитель получал сладкий шоколадный батончик, вредный, но очень вкусный…

После ужина я вернулся в комнату и посмотрел в окно. Было ещё достаточно светло, поэтому я решил подготовиться к завтрашнему опросу по истории. Чувствую, что после сегодняшнего скучного урока преподаватель возьмёт реванш и устроит поголовный опрос. А так как я узнал, что отличникам учебы платят повышенную стипендию, то решил попробовать увеличить свой официальный доход.

История этого мира несколько отличалась от той, что я учил в своё время. Так здесь письменность была изобретена именно в Вавилонском царстве, правда не указывалось кем. Просто первые таблички с письменами были обнаружены именно в этом историческом периоде. В наше время было доказано, что первая письменность появилась в Шумере за 1000 лет до образования Вавилонского царства. Может просто археологи этой реальности ещё не докопались до более ранних источников? Но то, что это была клинопись – сведения совпадают.

Я начал рассматривать иллюстрации с изображением табличек с клинописью и с удивлением понимаю, что могу прочитать то, что там написано. Это была табличка с записями какого-то купца о наличии товара на складе. Надо же, оказывается, необходимость в «бухгалтерской отчетности» способствовала развитию письменности? Я прочитал ещё пару табличек с такой же легкостью, и, кажется, смог бы сам написать подобное. Правда, для этого нужна специальная непросохшая глиняная доска и клин, которым продавливаются изображения букв… Ага! А если воспользоваться благами современной цивилизации? Что мне мешает воспроизвести тексты чернилами на бумаге? Открыл страницу тетради, макнул перышко и нарисовал несколько клинописных букв. Сначала я действительно рисовал каждый клинышек, в виде вытянутого треугольника, а потом стал добиваться нужной толщины линии нажимом пера, от узкого конца к толстому. Получилось! Немного освоился и понял, что записи, выполненные при помощи пера, немного похожи на китайские иероглифы.

Увлекшись новым занятием, я не сразу понял, что то, что сейчас со мной творится – это ненормально. Ну не могу же я за несколько минут освоить шумерскую клинопись в совершенстве, что даже тексты пишу? Что это? Какой-то морок? Я ущипнул себя за руку, почувствовал боль, значит это реальность. Ощущение анормальности не покидало меня. Где я мог нахвататься галлюциногенов? В столовой? Фреш? Нет, не может быть, добрая женщина никогда бы не навредила мне… И тут мой взгляд упал на кольцо на указательном пальце. А если?...

Я осторожно снял кольцо с пальца, положил на стол и не почувствовал никаких изменений. Ничего не закружилось, никаких посторонних ощущений. Я посмотрел в тетрадку и кроме беспорядочного нагромождения каких-то треугольничков ничего не увидел. Я схватил учебник, впился глазами в табличку и не смог ничего понять… Надеваю кольцо, снова смотрю на табличку и спокойно читаю текст.

В каком-то невероятном возбуждении я судорожно перелистываю страницы учебника в поисках иллюстраций с древними письменами, но в основном они оказывались нечитабельными от качества самого рисунка или плохой сохранности изображенного предмета. Наконец, нашел конную скульптуру воина в доспехах с четкой клинописью по периметру «египетский воин в полном вооружении, пять тысяч триста пятидесятый год». Интересно, а эффект памяти у этого артефакта есть? Снял кольцо с пальца, зажал в руке, посмотрел на надпись. Ура! Я раскрыл один из секретов кольца – это некое подобие Google-переводчика, который активируется при тактильном контакте.

Меня порадовало, что кольцо перестало вытягивать из меня энергию, как это было при первой попытке надеть его на палец. Возможно, тогда произошла активация, настройка на мой ментальный уровень, и я просто не был к этому готов. Да, похоже, иногда придётся жертвовать физическими силами, чтобы приобрести виртуальные возможности.

Я посмотрел в окно. Сумерки перешли в фазу темной ночи, и где-то там в парке меня должен ждать Ефим. Мне очень не хотелось расставаться с кольцом, но носить его на руке рискованно. Мой взгляд упал на тонкую веревку, которой был перевязан пакет с одной из покупок. Подходящая вещь, чтобы сделать что-то вроде подвески. Я продел веревку в кольцо, завязал узлом, надел на шею и спрятал под рубашку. Губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке, я погладил рукой место, где кольцо прикасалось к груди и тихо промолвил: «Моя пре-е-еле-е-есть!» Тут же тихо матернулся, обзывая себя тупым Голлумом и поспешил в парк к месту встречи. Ночь окончательно вступила в свои права, но я прекрасно видел в темноте. Ага! Получается я приобрел способность ночного видения? Хорошее колечко, хорошее!

Ефим Матушкин сидел на лавочке, где мы встретились в первый раз. Я увидел его издалека и, пока приближался, смог немного понаблюдать за ним. Всё его естество выражало крайнюю степень нетерпения. Видно, что он уже истомился в ожидании, но не потерял доброжелательности.

– Миха, привет! – воскликнул он, едва я появился в свете фонаря.

– Привет, Фим! – обрадовался я. – Смотрю, ты уже давно ждёшь? Прости, увлекся уроками, не заметил, как стемнело.

– Да ладно, – он добродушно махнул рукой и принялся разворачивать пакет. – Хорошего человека можно ждать вечно, а вот пирожки остывают!

Мы сидели на лавочке, ели пирожки и болтали обо всём и ни о чем, как положено настоящим друзьям, пока в конце аллеи не появился женский силуэт.

– О, это мама, – воскликнул Ефим и помахал ей рукой.

Повариха подошла, устало опустилась рядом на скамейку и шумно вздохнула:

– Уф-ф-ф, сегодня еле управилась, – потом хитро взглянула на нас и таинственным голосом раскрыла секрет. – Зато на завтрак будет что-то очень вкусное.

Они проводили меня до входа в корпус и пошли домой. Глядя им вслед, я подумал, что они очень счастливы, и как хорошо, что семья воссоединилась.

Вернувшись в комнату, я быстро переоделся, положил кольцо под подушку и пошел в душ. Было уже довольно поздно, похоже соседи давно спали, так что все банно-прачечные процедуры я выполнял в полном одиночестве. Сначала прислушался, не раздадутся ли звуки мелодии, а потом запел во весь голос арию Фигаро, причем на итальянском.

https://www.youtube.com/watch?v=m1e9GCwE4W8

Устраиваясь поудобнее в кровати с решил: нужно будет завтра на уроке истории знаниями блеснуть.

Утром я после всех гигиенических процедур оделся, спрятал кольцо на веревочке под рубашкой и открыл учебник. Ура, заработало! Я посмотрел на часы – время завтрака. Спешу в столовую, получаю порцию восхитительной творожной запеканки с клюквенным соусом и настоящий какао. Я встретился взглядом с поварихой и жестом показал, что это действительно восхитительный завтрак.

На паре чистописания, несмотря на уверения Илии Креслава в том, что группа очень продвинулась в учебе, мы по-прежнему выписывали перышками в тетрадке разные знаки и символы. Я снова показал не лучший результат, чему, как ни странно, оказался вполне доволен. Значит, есть к чему стремиться, над чем работать, и кольцо мне в этом не помощник.

На обед мы пошли вместе. Даже сидели за одном столом, но вот сближения, которое должно быть между однокурсниками так и не произошло. Ничего, не всё сразу. Алексея всего два дня нет.

На уроке истории я постарался занять место в первых рядах, поближе к преподавателю. Борис Вонифатий сегодня уже был более собран и тему древнего Египта рассказывал весьма увлекательно, даже продемонстрировал несколько плакатов с изображениями и переводом текстов. Я погладил рубашку, проверяя наличие кольца и внимательно рассмотрел древние надписи. На первом плакате перевод правильный, а вот на втором я обнаружил ошибку. Официальный перевод гласил «… высокомудрый Хеопс правил…» и годы правления, а мой переводчик выдал не «высокомудрый», а «достопочтенный».

Борис Вонифатий закончил лекцию, с легкой гримасой высокомерия обвел присутствующих и задал традиционные вопрос:

– Кому что не понятно?

– Здесь ошибка, – сказал я, показывая на второй плакат.

– В чем?

– Не точный перевод. Не «высокомудрый», а «достопчтенный».

Преподаватель удивился, некоторое время молчал, изучая надпись на плакате, а потом авторитарно заявил:

– Михаил, переводили тексты специалисты по древнему Египту, вы хотите сказать, что вы лучше них язык знаете?

Я понял, что попал в собственную ловушку. В любом случае, как бы я ни ответил, но проблемы будут. Поэтому решил переть напролом:

– Нет, я не лучше их знаю, просто так показалось.

– Почему?

Борис Вонифатий пристально уставился на меня, и, что самое скверное, все в классе на меня смотрели, как на идиота. Я покраснел и произнес:

– Не знаю, возможно я раньше знал этот язык.

Глава 24. В поисках нового

–Я не ищу неприятностей!

–Какой ужасный подход к жизни.

Капитан Джек Воробей

Три месяца учебы пролетели незаметно. Каждый день был похож на предыдущий, но это скорее успокаивало, чем раздражало или вводило в состояние меланхолии. Мне нравилось ежедневно часами выписывать элементы плетения, читать книги и изредка выходить на прогулки. У меня по-прежнему не было друзей, кроме Ефима и его матушки, а одноклассники меня дружно игнорировали. Единственная попытка к сближению на второй день после исключения Алексея так и не нашла продолжения.

Во время одной из прогулок по городу я зашел в небольшую лавчонку и приобрел изящный прочный шнурок для кольца. Дважды встречался с призраком в душевой, но кроме приятных мелодий он ничем меня не порадовал. Вкратце так. Да, совсем забыл. Мне удалось снова стать первым учеником по чистописанию, обогнав Зою, но это её совершенно не обеспокоило. Как мне кажется, её больше волнует количество новых кавалеров из благородных.

Книга Городецкого по-прежнему является моей настольной книгой, из которой я получаю основные знания по потокам. Лекции Белослава Изидоровича кажутся мне недостаточно информативными, и отвечает на мои дополнительные вопросы он всё менее охотно. То подобие близких отношений, возникших между нами после экзекуции сошло на нет. А после суда я и вовсе практически остался в изоляции. Ничего, для интроверта это даже хорошо, но иногда хочется привлечь к себе внимание какой-то выходкой, но я не хочу рисковать. Мало ли какое наказание последует за этим. Из университета, как я понял, меня исключить не могут, но пребывать на статусе «бедной сиротки на полном обеспечении» как-то не хочется.

Сегодня я долго смотрел в окно на зимний парк. Снегопад закончился совсем недавно, и студенты младших курсов, вооружившись широкими деревянными лопатами, вышли расчищать дорожки. Это было хорошей традицией университета – добровольно помогать местному дворнику собирать листья осенью и расчищать аллейки зимой. Зато парк всегда выглядит очень ухоженным и гулять в нём одно удовольствие. Я не принимаю участие в подобных мероприятиях, так как заметил, что при моём приближении все как-то настораживаются и стараются держаться подальше. Ну что же, бывает и такое. Теперь за всеми игрищами во время подобных мероприятий я наблюдаю издалека.

Парни устроили настоящую снежную баталию, забрасывая друг друга снегом, а девушки, предусмотрительно держащиеся в сторонке, весело повизгивали, и бросали выразительные взгляды. Среди девушек я заметил Зою. Ну конечно же, как это игры с парнями и без неё? У меня появилось что-то типа ревности, хотя, как девушка она мне совсем не нравилась.

Я вздохнул и вернулся к занятиям. Ещё раз прочитал и попытался понять выделенную в тексте жирным шрифтом фразу: «При нанесении схемы на предмет, следует учитывать, что некоторые схемы на самом предмете могут встать несимметрично и линии стоит наносить как можно тоньше». По идее это должно как-то связываться с полученной ранее информацией, что можно скомпоновать бесчисленное количество схем, и если линии будут толстыми, то при помещении в предмет они будут накладываться друг на друга. К тому же не стоит пренебрегать объёмностью схемы и непропорциональным уменьшением отдельных узлов сложных схем. Судя по всему, можно такого нагородить, что последствия будут весьма печальными. Хотелось попробовать что-то сотворить, тем более что в ящике стола у меня так и лежат несколько заготовок, но чем больше изучаю потоки, тем более осторожно я отношусь к практическому применению теоретических знаний.

Из доступной практики для меня сейчас является совершенствование в области чистописания. Уже пятая тетрадь исписана тонкими и толстыми линиями, различными сочетаниями, небольшими обрывками схем, многие из которых придумал сам. В который раз убеждаюсь, что схемы потоков очень похожи на электрические схемы из моей прошлой жизни. Интересно, а если создать некий симбиоз реальности и магии? Я лёг на кровать и погрузился в раздумья: «Почему у меня не получается активировать схемы потока?»

В последнее время, я до мельчащих подробностей научился мысленно воспроизводить все составляющие схемы. Правда, пока только с закрытыми глазами. Дальше сложнее: при направлении потока в схему, происходит постепенное затухание. Изначальная связь каким-то образом рассеивается, не пройдя и половины пути. Пробовал увеличить силу потока, но результат тот же: едва-едва совершается половина процесса.

Внезапно меня осенило: «А если подключить цветовую идентификацию потока?»

Я вскочил с кровати, встал посередине комнаты и закрыл глаза.

Мысленно скрупулезно, воспроизвожу схему, для освещения небольшой области и тонкой струйкой, на вход схемы, к основному потоку добавляю энергию потока огня красного цвета. Самым сложным оказалось сдерживать эмоции и не допускать ослабления потока, подпитывая его цветовой базой.

После прохождения первой части симбиоза я почувствовал некое завихрение, образовавшееся в схеме, но не прекратил введение потока, который стал несколько плотнее, дошел до заключительной цепи, прошел её и… поток исчез из схемы. Я открыл глаза и огляделся. Вроде ничего не изменилось. В какой-то момент я заметил, что от меня исходит слабое, едва различимое свечение.

– А-а-а-а, получилось! – вскрикнул я и подпрыгнул от избытка эмоций.

Эффект свечения продержался недолго, но это было не так важно. Главное, что я смог провести поток через схему. Теперь можно будет поэкспериментировать с силой потока, хотя кто знает, как поведет себя схема и вообще, все ли в порядке будет с моим сознанием? Не будет ли эффекта перенапряжения, как у электрической лампочки при коротком замыкании?

Было страшно, но я отбросил все сомнения и решил продолжить эксперимент, пока не закреплю достигнутый эффект. Для начала увеличил силу потока и на выходе получил увеличение силы свечения всего тела, но свет был какой-то тусклый, безжизненный, таким только ночью в темном месте прохожих пугать. Добавляю яркости цветовому спектру и получаю ярко-красное свечение. Если потренироваться, можно добиться визуального эффекта горения, но это не то, что мне надо. Хочется сделать так, чтобы не весь я светился, а только моя рука. Чтобы получился этакий мини-факел.

Я сконцентрировался: итак, повторяю весь предыдущий этап прохождения потока через схему, одновременно представляю своё тело, уменьшаю схему и «передвигаю» её на воображаемую руку, направляю в нее небольшую энергию потока. Жду, пока она пройдет всю схему и открываю глаза. Рука светилась до локтя.

– Ура, у меня получилось! – снова воскликнул я.

Как говорится «если долго мучиться, что-нибудь получится». Интересно, а первые владеющие как додумались до схем?

Когда прошел первый приступ эйфории, я почувствовал, что смертельно устал. Появилось желание немедленно выйти на улицу и пройтись по пустынному городу, но я знал, что это не допускается общими правилами. Студенты, впрочем, как и все горожане, в ночное время должны находиться по месту жительства и не покидать его без письменного разрешения определенного ведомства. Это связано с проведением работ по реконструкции и благоустройству города в ночное время, естественно, с применением магии. Я уже несколько раз видел, как всего за одну ночь исчезали целые кварталы, и на их месте возникали новые, более современные и благоустроенные. Так что рисковать я не стал и остался в комнате с намерением при первой же возможности выйти на улицу, пройтись по скрипучему снегу, ощутить на себе морозный ветерок.

Часы показывают, что время ужина подходит к концу и я решил поторопиться, чтобы не остаться голодным, ведь те пирожки, которыми меня время от времени снабжают Матушкины, закончились ещё вчера.

В столовой я выбрал из оставшегося в меню кашу с фруктами и компот, сел за столик и огляделся по сторонам. Теперь я часто так делаю, с тех самых пор, как стал чувствовать попытки задеть потоком. Но у меня мощная защита, ведь я сам «поточник», и, кажется, не из самых слабых. Разобраться бы ещё в своей цветовой принадлежности.

Никто не пытался меня обидеть или очаровать, так что ужин прошел относительно спокойно. Правда, я не увидел ни повариху, ни её сына, но это ничего. Утром во время завтрака встретимся.

***

ОТ АВТОРА

Не забывайте писать комментарии и ставить лайки.

Глава 25. Неожиданные события

Чтобы ни случилось с тобой – оно предопределено тебе из века. И сплетение причин с самого начала связало твое существование с данным событием.

Марк Аврелий

Таким ярким может быть только зимнее солнце в снежный период. Я выглянул в окно – погода великолепная. Наскоро сделал несколько гимнастических упражнений и взяв полотенце отправился в душевую. Да, теперь у меня есть собственное полотенце, которое я выпросил у Лексея во время последнего посещения склада. Правда, он не сразу согласился на это, но предложенные мною тридцать копеек (половина стоимости полотенца в магазине) сделали своё дело.

Знакомая призывная мелодия с нотками грусти оповестила о том, что меня давно ждут. И точно: призрак, похоже, истомился и выглядел не таким пугающим, а, скорее, уставшим. Ещё не расслышав ни одной буковки в наборе звуков, почувствовал фразу: «И где же ты ходишь?»

– Доброе утро, призрак, – произнёс я как можно более приветливо.

Музыка сливается в понятную речь, и я отчетливо различаю:

– И тебе того же, Михаил! Только больше не зови меня призраком. У меня есть имя – Горазд!

«Ого, вот это имечко! И угораздило же его…» – улыбнулся я возникшей тавтологии и, пока общение идёт без особых помех, решил максимально добыть информации об этом странном существе.

– Горазд, а ты кто?

– Я часть души основателя университета, – ответил он.

– Очень, интересно, – продолжил я. – А почему часть?

Мне показалось, что Горазд глубоко вдохнул перед ответом. С каждым словом всё больше ускоряя темп выдал довольно любопытную информацию.

– Главная часть Горазда, то есть то что у вас принято называть душой давно покинула этот мир. Я всего лишь слепок с его души, у меня осталось совсем немного эмоций. Но у меня сохранилась память и хорошо задействована логика. А сейчас Михаил, мне нужно идти, я появляюсь в этом месте, потому что здесь я умер. Каждый день я появляюсь тут, а сейчас извини, но мне пора идти…

Последние слова он произносил скороговоркой, почти растворившись в воздухе.

Думаю, что на подобную откровенность Горазд решился, увидев на моей шее кольцо на шнурке. Это что же получается, основатель университета умер здесь? В душевой? Или раньше здесь было другое сооружение? Или вообще ничего не было, просто пустырь? Или стройка? Последний вариант показался мне наиболее вероятным, ведь я тоже погиб в парке при строительстве нового тротуара, и теперь болтаюсь со своим разумом в чужом теле паренька, кстати, тоже погибшего на стройке. «Погибшие на стройке всех времен и народов – объединяйтесь!» – пропел я во весь голос и зашел в кабинку.

Регулируя температуру и силу подачи воды, я добился максимального эффекта расслабления, привел мысли в порядок и почувствовал, что готов к новому дню.

Ефима я встретил ещё до входа в обеденный зал. Он толкал перед собой тяжелую тележку с продуктами, и я ему немного помог. На моё предложение прогуляться вместе в город Ефим ответил отказом, так как сегодня было очень много работы на кухне, и он не может оставить мать одну.

– Ну ничего, – успокоил я расстроенного друга. – Ещё успеем прогуляться.

– Конечно, – улыбнулся Ефим. – А вечером давай встретимся в парке. Мама поставила тесто, будут пироги с мясом.

Я представил аромат этих пирогов, сглотнул мгновенно выделившуюся слюну и поспешил в столовую на завтрак.

Вернувшись в комнату, я первым делом снял веревочку с кольцом и спрятал в тайник. Потом пересчитал имеющуюся у меня наличность, что-то около шестидесяти рублей, и взял десять рублей серебром и одну облигацию стоимостью в двадцать пять рублей. У меня были приоритетные покупки – расширение гардероба, а то все время в одном и том же хожу. Я вообще-то к вещам отношусь спокойно, но не стоит забывать об окружающих. Обязательно надо посетить тот самый странный магазинчик и прикупить новые схемы и прочную цепочку для кольца, а то нитяные шнурки постоянно перетираются. Ну и, конечно же, ставшее уже традиционным посещение ближайшего к университету кафе. С тех пор, как я понял, что стипендию мне будут платить ежемесячно, я стал завсегдатаем кондитерского отдела, и даже помимо традиционной студенческой скидки получил персональную, как постоянный посетитель.

Я шел по парку, с наслаждением вдыхая чистый морозный воздух. Лёгкий ветерок приятно охлаждал разгорячённое лицо и сметал с ветвей деревьев лёгкие снежинки. Они серебряными искорками сверкали под яркими солнечными лучами, создавая праздничное настроение. У меня не было термометра, но по ощущениям я определил, что морозец где-то минус пять-шесть, не больше.

В кафе сегодня многолюдно, похоже, не одному мне захотелось согреться горячим напитком. Перед стойкой с товаром стояло несколько человек, и я встал за ними, чтобы получить консультацию продавца. Было много новинок, но я остановился на классике:

– Пожалуйста, мне большую чашку кофе и вон те аппетитные пирожные, похожие на эклеры.

– Да конечно, – с ослепительной улыбкой ответила мне продавец, – с вас двадцать пять копеек, оплачивайте, садитесь за свободный столик. А чуть позже, наш официант принесет ваш заказ.

Я сел за столик и задумался. Похоже, здесь сменился хозяин. И официанты появились, и оплату сразу берут, и скидки не считают. Надеюсь, продукция всё так же вкусна. В ожидании официанта я смотрел в окно на пробегающих мимо грустных людей, кутающихся в одежды. Не все были одеты по погоде. Внезапно один из прохожих посмотрел на меня и широко улыбнулся такой светлой улыбкой, что она тут же отразилась на моём лице. И сразу вся грусть улетучилась без следа.

Официанта пришлось долго ждать, и если бы я заранее не оплатит заказ, то уже покинул бы это заведение. Кафешек много, а вот время зря тратить я не привык. Хотел даже мысленно поупражняться в создании потока, но вовремя вспомнил о категорическом запрете использовать что-нибудь магическое за пределами стен университета. Это тоже не добавило мне хорошего настроения, поэтому, когда официантка всё-таки появилась с моим заказом, я, еле скрывая раздражение, спросил:

– Девушка, а почему у Вас всё так дорого?

– Все потому, что сейчас идет рождественская неделя, в эти дни цены поднимаем в 3 раза.

Я покачал головой, не соглашаясь с такой политикой. В моём мире наоборот существует множество праздничных скидок. Некоторые люди специально экономят весь год, чтобы хорошо погулять на рождество.

– Понятно, – сказал я с сожалением в голосе. – А скидку для учеников университета вы отменили?

Девушка официант, внимательно посмотрела на меня и удивилась:

– Вы ученик университета? Но не вижу у Вас значка.

– Да, я ученик, – ответил я и расстегнул пальто, показывая значок.

Она кивнула и сказала мне:

– Тогда с Вас девятнадцать копеек.

– А скидка постоянного клиента действует? – поинтересовался я.

– Да, – ещё больше удивилась официантка. – А Вы постоянный клиент?

– Ещё какой, – ухмыльнулся я. – Лучший клиент, по мнению предыдущего владельца.

– Одну минуточку, – попросила официантка и отошла к стойке.

Похоже, её рассказ обо мне вызвал интерес у новой хозяйки. Она с удивлением уставилась в мою сторону, и, пока официантка ей что-то рассказывала, кивала, не сводя с меня удивленных глаз. Наконец она открыла кассу, достала оттуда несколько монет и положила на блюдце.

– Да, Вы правы, – сказала с улыбкой официантка, вернувшись к моему столику. – Мы чтим традиции заведения. Во время рождественских праздников постоянным клиентам товар будет отпускаться по старым ценам. Минус студенческая скидка. Итого, с Вас десять копеек.

Такого щедрого подарка я не ожидал. Получилось даже дешевле, чем в обычное время. С наслаждением съел пирожное, выпил кофе и, поблагодарив хозяйку благодарным кивком головы вышел из кафе. Интересно, почему они выполнили все мои требования по скидкам. Неужели это остаточное действие потока? Или они правда прониклись сочувствием к бедному студенту. Мелькнула шальная мысль, а что если каждый день во время рождественских каникул приходить сюда? Я вполне могу себе позволить тратить шесть копеек ежедневно на сладости. Но будут ли этому рады хозяйки заведения? Как бы не перейти из разряда «любимый клиент» в тот, которым плюют в кофе…

В самом лучшем настроении, позвякивая монетками в кармане, я шел по отлично расчищенному от снега тротуару и тихонько напевал рождественскую мелодию

https://www.youtube.com/watch?v=HEgdKEfi2TY

Очень хотелось сделать что-то хорошее, хотя бы раздать нуждающимся эти девятнадцать копеек, но я не знал, как это сделать.

Жалобное мяуканье нарушило беззаботную радость утра. Я свернул в подворотню и тихо позвал:

– Кис-кис-кис, ты где?

Мяуканье повторилось, и я решительно направился в ту сторону. Внезапно почувствовал нарастающую тревогу и замер.

– Это он, – сказал хриплый мужской голос.

Глава 26. Похищение

Большинство людей живут на свете и не думают, что однажды их могут похитить. Даже во сне такого не видят, заметил? Но когда тебя похищают – это уже не сон. Это какой-то сюрреализм. Только представь: тебя похитили. Разве можно в такое поверить?

Харуки Мураками

Похоже, меня вырубили элементарным ударом по голове, потому что, очнувшись, я почувствовал жуткую боль в затылке. Стараясь сдерживать стон, я попытался определить, где я нахожусь. Судя по тому, как всё качалось и поскрипывало, я находился в каком-то движущемся транспортном средстве. Это не похоже на автомобиль. Скорее какой-то крытый шарабан или старая карета, что более вероятно по наличию мягкого сидения. Меня не просто оглушили, но ещё и связали по рукам и ногам, сунули в рот кляп и надели на голову какой-то мешок. Я не мог определить куда меня везут похитители, и как долго я находился без сознания. Но, судя по тому, как затекли руки и ноги, а также по появившемуся естественному физиологическому желанию, времени прошло немало. Я подумал, что так можно и конечностей лишиться, но не рискнул дать понять, что я пришел в себя, хотя мучения были на грани терпения.

Наконец карета остановилась, меня достали, словно мешок картошки и грубо бросили на пол. Я не выдержал и застонал.

– О, с возвращением, – прорычал тот же грубый голос.

С меня сдёрнули мешок и вытащили кляп.

– Теперь можешь орать, – заржал похититель. – Никто тебе не поможет.

– Особо и не хотелось, – просипел я.

– Шутник, однако, – рассердился похититель, снова сунул меня в мешок и, перевалив через плечо куда-то потащил.

За то короткое время, пока был без мешка на голове, я успел заметить, что привезли меня в какой-то заброшенный дом, увитый плющом и лианами. Территория перед домом не была расчищена, а налипший на стены снег делал его похожим на ледяной замок. Окна в здании зияли провалами, и только на втором этаже было пара застекленных окон, сквозь который пробивался свет от огня. Похоже, там был камин. Но похититель понёс меня не туда, а куда-то вниз, похоже в подвал. Скрипнул засов, послышался скрежет давно не открываемых дверных петель и меня внесли внутрь, бросили на пол, разрезали веревки и оставили одного.

Некоторое время я лежал без движения, не ощущая ни рук, ни ног. Но я понимал, что каждая минута бездействия приводит к точке невозврата. Прилагая невыносимые усилия, я смог сесть и заставить конечности шевелиться. Сначала это были просто хаотичные удары руками по ногам, чтобы хоть как-то заставить мышцы реагировать. В какой-то момент я почувствовал невыносимую боль, но продолжал судорожно растирать затекшие конечности, пока не почувствовал, что двигательная активность восстановилась.

В подвале было холодно, темно, но не сыро. Вытянув вперед руку, я сделал несколько осторожных шагов и уперся в стену. То же самое было во всех направлениях. Каморка оказалась совсем крошечной и около противоположной от двери стены было что-то типа деревянного настила из необработанных досок. Я попытался ощупать его, и тут же загнал занозу. Болезненный укол острой щепкой активировал мой мозг: «Ага! А что это я тут в темноте сижу? Пора применять на практике свои умения».

Было так темно, что мне не пришлось зажмуриваться, чтобы не отвлекаться на посторонние предметы. Воспроизвести плетение освещения удалось с первой попытки, и я направил поток на один из потолочных брусьев, получив тем самым приличный светильник. Я осмотрел комнату и убедился, что окон действительно нет, значит снаружи никто не сможет обнаружить освещение, но я всё-таки опасался реакции тех, кто может войти. Подойдя к двери, я прислушался. Тишина. Значит сторожить меня не стали. Это говорит о том, что место, куда меня привезли, действительно безлюдное.

Я попытался сделать плетение воды, но не совсем удачно распределил силу потока, гейзером вырвавшегося из каменного пола. Пришлось быстро устранять кратковременные последствия потопа, сконцентрировав воду в наледи на одной из стен. Получилось что-то вроде импровизированного зеркала, и при потолочном освещении я смог рассмотреть себя со стороны.

Как всегда, бледен, растрепан и испуган. Вид самый тот, что нужен для общения с похитителями. Отколов от ледышки небольшую сосульку, я с удовольствием её схрумкал, утолив жажду. Потом устроился на деревянном настиле и, положив шапку под голову, попытался уснуть, включив режим невидимки. Теперь свет не видит никто, кроме меня. Сон был не долгим – дал знать биологический будильник. Я заметил в углу каморки деревянную бадью с крышкой, подошел к ней и понял, что не ошибся. Это было именно то, что мне сейчас крайне необходимо. Утолив физиологические потребности, я снова развалился на импровизированной кровати решив, что раз похитители подумали о таких мелочах, как нужник, то убивать меня не планируют.

А кто же меня всё-таки похитил? Неужели Алексей? Но маловероятно, что дворянин пойдёт на организацию похищения человека, даже такого незначительного, как безродный мальчишка-сирота, чтобы окончательно не погубить свою репутацию.

Спал я крепко и долго, и проснулся от чувства голода. Посмотрел на часы – время ужина, а я ещё не обедал.

Я подошел к двери и несколько раз пнул её ботинком.

– Ты чего буянишь? – послышался раздраженный голос.

– Я проголодался.

– Это твои проблемы, – заржал тот же самый голос. – Терпи.

– Меня ещё долго тут держать будут? – я попытался наладить контакт с этим человеком.

– А кто его знает. Мне самому это надоело. Домой хочу.

Понятно, ничего от него не добьёшься. Он сам ничего не знает. В расстроенных чувствах я отгрыз ещё одну сосульку со стены и снова лёг спать. Несмотря на голод, я довольно быстро уснул.

Разбудил меня шум за дверью. Кто-то пытался отодвинуть засов, но это у него не получалось.

– Свети сюда, – раздался раздраженный голос, показавшийся мне знакомым.

– Надо чуток дверь придавить, тогда получится, – дал совет кто-то другой.

– Сам придавливай! – рыкнул первый и вскоре засов со скрипом отодвинулся и дверь распахнулась.

В приглушенном поточном освещении я увидел два силуэта, появившиеся в дверях.

– Темно тут у тебя, как у бабы под подолом, – усмехнулся первый и сделал осторожный шаг внутрь.

Я понял, что защита «невидимка» сработала и вошедший не видел меня. Зато я его прекрасно рассмотрел. Как и предполагал, это был Алексей собственной персоной.

– Эй, дай огня! – прокричал он кому-то в коридор, и вбежавший похититель быстро сунул ему в руки свечу. – Так-так-так, это всё-таки ты, Михаил. Человек, лишивший меня всего и сделавший изгоем в своей семье.

– Ты не прав, – уверенно парировал я. – И сам это знаешь.

– А в чем это я не прав? – язвительно проговорил Алексей.

– Во всём, – ответил я. – Прежде всего в отношении к людям.

– К людям? – рассердился Алексей. – Кого ты считаешь человеком? Себя? Червь ты, и место твоё среди…

Он сжал кулаки от ярости и, не сдержав эмоции изо всей силы ударил по лицу.

– Ты должен гордиться этим, – ухмыльнулся он, поглаживая кулак. Похоже, ему тоже было больно.

– Чем гордиться, – спросил я, ощупывая языком, целы ли зубы.

– Сам боярич приложил к тебе руку, – заржал Алексей. – И скажи спасибо моему отцу…

– А при чем тут твой отец?

– Он давно ищет универсала, – спокойно ответил Алексей. – И как оказалось, это ты. Представляешь, каково мне было каждый день видеть тебя и осознавать, что ты для моего отца значишь больше чем я?

– Этого не может быть, – возразил я. – Ты же его кровный сын.

– И только что «кровный», – рассерженно проговорил Алексей. – Но если бы стоял выбор, кого спасать первым, он бы с лёгкостью пожертвовал родным сыном ради безродного, но зато универсала.

– Почему? – ошарашенно спросил я, широко раскрыв глаза от удивления.

– Мой отец для всех всего лишь мелкий служащий в госаппарате, – пояснил Алексей. – Но кроме службы он руководит и одним из самых опасных в империи кланом, специализирующимся на кражах. Ему нужен универсал, чтобы выйти из тени.

– И он уверен, что я буду ему помогать?

– А ты не уверен? – ухмыльнулся Алексей и сделал знак стоящему за его спиной охраннику.

В комнату занесли старый, но ещё крепкий стул с подлокотниками.

– Трон для вашего величества универсала, – съязвил Алексей. – Усаживайся поудобнее.

Я увидел появившегося второго охранника с веревками в руках и понял, что они хотят сделать. Всеми силами я сопротивлялся, пока меня пытались усадить на стул, пока Алексей не нанёс мне сильный удар в живот. Я охнул и ослабил сопротивление. Пока восстанавливал дыхание, два детины крепко привязали меня к стулу и так сильно перетянули руки и ноги, что я испытал сильную боль.

Алексей, убедившись, что меня связали крепко, удовлетворенно кивнул и направился на выход, за ним все остальные. Последним выходил парень, лицо которого показалось мне знакомым. Он тих шепнул:

– Держись. Скоро встретимся.

Глава 27. Освобождение. Раскрытие тайны

Всё тайное рано или поздно становится явным.

Сократ

Я старался, но боль была такой сильной, что я потерял сознание. Очнулся от того, что кто-то тихонько шлёпал меня по щекам, приводя в сознание.

– Э-э-эй, ты как? – настаивал чей-то голос. – Давай быстрее, у нас мало времени!

Я почувствовал, как он освободил меня от веревок и растирал затекшие конечности своими руками.

Внезапно я ощутил во рту вкус крепкого алкоголя и закашлялся. Человек попытался повторить попытку влить в меня немного алкоголя, но я решительно воспротивился. Я и в прошлой то жизни не любил крепкие напитки, разве что мог выпить пару пивка с друзьями в спортбаре. А сейчас я вообще малолетка, и неизвестно, как отреагирует мой организм на откровенное пьянство.

– А ты неплохо тут устроился, – произнёс тот же голос, показавшийся мне знакомым.

Я открыл глаза и с удивлением обнаружил Андрея. Того самого охранника, который выпорол меня по приказу родственника Алексея. «Что он тут делает?» – насторожился я.

– Всё в порядке, Михаил, – успокоил он меня. – Тебе больше ничего не угрожает. Всё под контролем.

– Ты как-то связан с родственниками Алексея?

– Да, – честно ответил Андрей и посмотрел мне в глаза. – Я долгое время работал в тесной связи с ними.

– Значит, ты мой враг? – огорчился я.

– Нет, – улыбнулся Андрей. – Я твой друг.

– Но как же так?

– Мы уже давно следим за Алексеем и его семьей, но у нас не было прямых улик, указывающих на их причастность к группе воров и убийц, – серьёзным голосом произнёс Андрей. – И даже предположить не могли, что отец Алексея окажется организатором, главарем банды.

Я с удивлением слушал откровенный монолог человека, работающего под прикрытием. В своё время я прочитал много книг о легендарных разведчиках в тылу врага, но то, что рассказывал Алексей было за гранью понимания.

А всё началось с того, что некоему человеку, не обладающему способностями к потокам, захотелось подчинить себе владеющих, и заставить их работать на себя. Для этого им нужен был беспринципный универсал, готовый пойти на преступление без раздумий. Готового универсала, способного на подобные безрассудства, они найти не смогли, поэтому решили найти кого-то юного, перспективного, кого можно воспитать так, как им надо. Каким-то образом им удалось выйти на меня. Задачей Алексея было сломить мою волю, заставить безоговорочно подчиняться, но это ему не удалось. Даже применение физического воздействия не дало нужных им результатов.

– Тогда мы взяли тебя под защиту, – продолжил Андрей. – Необходимо было поставить метку, чтобы постоянно держать тебя на контроле. Но есть только одно место, где это делается – здание суда.

– Но со мной там ничего не делали, – удивился я. – Какая ещё метка?

– Во время дачи показаний, ты прикасался к столу, – пояснил Андрей. – Так был считан твой код и помещен в базу. И воспользовавшись определенной программой в любой момент можно было определить твоё местоположение.

– Тотальная слежка? – нахмурился я. – Я постоянно был под наблюдением?

– Нет, – ответил Андрей. – Это могло использоваться только в крайнем случае, как сейчас, когда ты не появился в своей комнате вовремя.

Я не стал особо докапываться до подробностей, хотя меня, как айтишника, очень заинтересовала техническая составляющая считывания кода и наличие базы данных. Но я подумал, что Андрей не тот человек, который мог ответить на мои вопросы. Да и я особо не хотел светиться своими познаниями в области электроники. Хватит того, что им стало известно о моей принадлежности к поточникам-универсалам.

Мне безумно хотелось есть, но я не стал говорить об этом Андрею. А ещё больше мне хотелось поскорее покинуть это ужасное место, о чем я и сказал.

– Я не могу уйти отсюда сию же минуту, – задумался Андрей. – Но, если ты мне доверяешь, могу дать человека, который тебя сопроводит.

– Я согласен.

– Петр, – крикнул он, выглянув в коридор. – Подойди сюда.

– Что случилось? – тут же ответил громкий голос. – Есть проблема?

– Есть, – улыбнулся Андрей. – Знакомьтесь, это Петр, это Михаил.

– О, – удивился Петр. – Тот самый?

– Да, тот самый, – рассмеялся Андрей и обратился ко мне. – Видишь, о тебе уже наслышаны.

– Рад познакомиться, – приветливо сказал Петр и энергично потряс меня за руку.

– Отвези его домой, – попросил Андрей. – Он очень хочет поскорее вернуться.

Петр удивленно посмотрел на Андрея, но тот только покачал головой и прижал палец к губам, призывая к молчанию.

Мы вышли из дома и сели в допотопную бричку, запряженную парой лошадей.

Петр протянул мне тулуп и сказал:

– Садись на сиденье, а я буду кучером. Укутайся потеплее. Тут ехать долго.

Да, дорога была длинной, но в тулупе было тепло и я задремал. Проснулся уже около университета. Петру удалось каким-то образом подъехать прямо к корпусу общежития, так что мне не пришлось долго топать по морозу через парк.

– Михаил, ты храбрый парень, – сказал Петр на прощание. – Но постарайся больше не попадать в истории.

– Как будто это от меня зависит, – ухмыльнулся я.

Обменявшись рукопожатиями, мы попрощались, и я быстро поднялся себе в комнату. На лестнице встретил несколько своих соседей по этажу, которые при виде меня рты пораскрывали от удивления. Ну да, я был несколько не в форме, одежда грязная и рваная, синяк в пол лица, да и запашок не очень свежий. Надо было посетить душ, но голод был просто нестерпимым. Я посмотрел на часы – время приема пищи заканчивалось, поэтому, наскоро переодевшись, практически бегом рванул в столовую. Из оставшихся на раздаче блюд взял то, что было больше по объему. Сейчас я готов был съесть всё что угодно, лишь бы побольше.

Сытый и довольный я снова поднялся к себе в комнату, собрал разбросанные в спешке вещи и повесил их в шкаф. Я не знал, что делать с ними. По идее в таком состоянии их можно было только выбросить, но у меня не было больше теплой одежды, а сидеть безвылазно до весны я бы не хотел. Надо будет узнать о возможности получить другой комплект одежды. Всё-таки я нахожусь на полном обеспечении университета. К тому же, одежда пришла в негодность не по моей вине.

Я достал из шкафа большое полотенце, которое я купил специально для посещения душа, отдав рубль из своих сбережений. Зато это позволило мне продлить момент наслаждения после душа. В своей прежней жизни я любил понежиться нагишом, закутавшись в махровую простыню. Простыню я здесь не нашел, но зато взял самое большое полотенце, которое при моей теперешней субтильности и росте, практически было то же самое.

Я долго стоял под горячим душем, просто отмокая и согревая тело. После суток, проведенных в холодном подвале, хотелось вообще то понежиться в ванной, или поплавать в бассейне, но это удовольствие было пока для меня недоступным.

Едва я выключил воду, как услышал грустную мелодию. Точнее такую тоскливую и жалостливую, что слёзы на глаза навернулись.

– Михаил, привет, – глубоко вздыхая произнёс Горазд.

– Привет, – ответил я. – Почему ты так печален?

– Любовался тобой, – всхлипнул призрак. – Печальное зрелище.

– Ты уверен? – удивился я и подошел к зеркалу. – Действительно, зрелище не из приятных.

Интересно, сколько времени понадобится, чтобы избавиться от синяков. Завтра идти на занятия, а стать объектом для сочувствия, насмешек, а то и злорадства, мне не очень-то хотелось. И если синяки на руках и ногах ещё можно было скрывать под одеждой, то гематому на пол лица…

– М-да, – задумчиво произнёс я.

– Что с тобой случилось? – поинтересовался Горазд. – Я вообще то слышал эту историю, но хотелось бы узнать, как говорится, из первых уст.

Я пересказал историю моего похищения, которая очень эмоционально сопровождалась ахами-охами и музыкальными экзерсисами в исполнении призрака.

– И вот, как ты видишь, результат на лицо, – завершил я свой рассказ, показывая пальцем на чернеющую гематому, и усмехнулся. – Точнее, «на лице».

– Я могу тебе помочь, – живо откликнулся Горазд. – Подойди к зеркалу. Я сейчас на конденсате нарисую тебе очень простую схему, которую ты легко воспроизведешь по памяти на зеленом потоке.

Действительно, схема была не сложной, всего каких-то десять элементов, которые соединялись обычной цепочкой, даже без закольцевания. Это говорило о том, что использовать её можно бесконечно, дублируя и регулируя силу потока на определенных участках.

– Ну мне пора, – заторопился Горазд и очень быстро растаял.

– Спасибо, – крикнул я ему во след, но не уверен, что он услышал.

В душевой кроме меня никого не было, и я решил сразу проверить действие схемы в зеленом потоке. С ним я ещё не работал, но очень надеялся, что получится. Немного постоял. Вроде ничего не произошло, но почувствовал, что боль в конечностях стала меньше. Так вот почему надо использовать зеленый поток! Это лечебное плетение и очень хорошо, что Горазд мне его показал. Судя по такой активной жизни, это мне пригодится ещё не раз. Я подошел к зеркалу и увидел, что синяк стал намного меньше. Ага! Сейчас я тут как сконцентрируюсь!

Моих усилий хватило на плетение тройной схемы и удлинения времени действия потока. Боль и гематомы исчезли, но навалилась такая усталость, что я едва дополз до кровати и прямо в полотенце завалился спать.

Глава 28. Возвращение к обычной жизни

Самая высокая степень человеческой мудрости – это умение приспособиться к обстоятельствам и сохранять спокойствие вопреки внешним грозам.

Даниэль Дефо

Утром очень удивился, обнаружив себя голым на кровати. А потом вспомнил события вчерашнего дня и усмехнулся – это не самая большая неприятность, которая могла произойти. Почувствовал себя вполне бодрым, поэтому наскоро сделал небольшую зарядку и достал кольцо из тайника. Хорошо, что снял его перед выходом в город, а то неизвестно, что произошло бы, окажись оно в руках злодеев.

Одежда в шкафу оказалась чистой, но из-за дыр всё равно выглядела просто удручающе. Надо попытаться обменять её на складе, мотивируя тем, что за это время я подрос и башмаки жмут.

Наскоро умывшись я по привычке причесал непослушные волосы пятернёй, так как снова забыл купить расческу. Хотя, как это «забыл»? Просто снова так сложилось. Кстати, мои похитители обчистили мне карманы и забрали всю наличность, что была со мной.

В столовой встретил Ефима, который тоже был наслышан о моих приключениях.

– Это я виноват, – с грустью сказал он. – Если бы я пошел с тобой в город, этого не случилось бы.

– Думаю, случилось бы, – вздохнул я. – Просто тебя устранили бы, как ненужного свидетеля.

– Ты так думаешь?

– Ну да, – с сожалением пояснил я. – Им был нужен я. И они ни перед чем бы не остановились… А я никогда не простил бы себе потери друга.

В аудиторию я вошел перед приходом преподавателя, когда мои однокурсники уже были в полном составе и о чем-то оживленно переговаривались. Илия Креслав вошел стремительно, кивнул всем в знак приветствия и сразу начал опрос. Все отвечали хорошо, а Добеслав даже удостоился похвалы преподавателя. Но, как он отметил, достичь уровня Михаила пока не удалось. Интересно, а он знает, что я уже активирую схемы в разных потоках? По крайней мере, он это не показывает.

– Михаил, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он после того, как закончилась лекция и мои однокурсники вышли из аудитории. – Смотрю, ни синяков, ни каких-либо других травм у тебя нет.

Я почувствовал в этом вопросе подвох, но признаваться в том, что избавился от всего с помощью схемы, подаренной самим Гораздом не стал.

– Со мной обращались достаточно гуманно, – ответил я и покраснел от собственного вранья, поэтому добавил. – Хм-м-м, впрочем, били не очень сильно.

– Понятно, – ответил Илия Креслав, и я почувствовал, что он разгадал мою неискренность. – Я вот что хотел сказать. Ты пока можешь не опасаться выходить в город, Алексей и все Миролюбовы и к ним причастные вчера вечером покинули территорию страны.

– Хорошая новость! – улыбнулся я и на душе стало легко и радостно.

После занятий я посетил столовую и пошел на склад в полной уверенности, что удастся получить новый комплект зимней одежды. Наверное, стоило предварительно обговорить этот вопрос с кем-то из руководства университета, но я подумал, что и так все знают, что порча государственного имущества произошла по вине семейства Миролюбовых, высланных из страны за противоправные действия.

По пути на склад я не встретил ни одного человека. Впервые за всё время пребывания в университете, у меня появилось чувство одиночества, будто меня намеренно избегают. Даже Артема, постоянного дежурного в этом корпусе не было на месте, хотя, при нашей последней встрече он говорил, что его переведут куда-то поближе к пансиону, но с тех пор я его так и не видел. Возможно, он где-то в другом месте, но даже в столовой мы ни разу не пересеклись. Неужели меня действительно избегают?

Я постучал в дверь склада, и она тут же распахнулась, как будто Лексей стоял за дверью.

– Михаил, рад тебя видеть, – сказал он совершенно искренне. – Ну, расскажешь, что там с тобой произошло?

Его приветливость объяснялась едва доносящимся запахом лёгкого перегара и свежего опохмела. Похоже, накануне он неплохо провел время. Наверное, это странно, но к этому не совсем трезвому человеку я испытал чувство глубокой признательности, ведь он первый искренне поинтересовался моим самочувствием и был готов просто выслушать. И я, встав посреди склада, старательно, как стишок Деду Морозу, рассказал все мои приключения, не скрыв и тот факт, что следы побоев и истязаний смог устранить самостоятельно, с помощью лечебного плетения.

– Хорошая работа, – констатировал Лексей, разглядывая едва различимые следы на моём лице. – Очень хорошая… Послушай, а это плетение только на синяки действует?

– Не знаю, – честно ответил я.

– А давай проверим, – хитро подмигнул Лексей и откровенно признался. – Понимаешь, после вчерашнего головка бо-бо, а ещё раз похмелиться – это уже в запой уйти. Так и до увольнения недалеко.

В стенах университета не запрещено пользоваться магией, поэтому я не стал особо раздумывать и набивать себе цену, быстренько собрал схему и направил поток на страдающего человека. Эффект был невероятный. Он весь как-то встрепенулся, схватился за голову и принялся ощупывать себя руками.

– Ну ты даёшь, – ошарашенно произнёс Лексей. – Всё прошло! За это и не выпить!

Он с удовольствием достал из шкафчика початый шкалик, открыл пробку, понюхал им скривился:

– Фу, какая гадость, – прошипел он, подошел к раковине и вылил всё до последней капли. – И как её люди пьют!

Ага! Похоже я тут случайно человека от алкоголизма вылечил. Интересно, насколько продлится этот лечебный эффект? Надо будет запомнить это плетение, чувствую, оно пригодится в будущем не раз. Жаль, что в моей прошлой жизни это было неприменимо. И вернусь ли я когда-нибудь туда, или так и останусь навсегда в образе этого студента-оборвыша?

– Лексей, так как же мне с одеждой быть? – с надеждой спросил я, сделав на всякий случай глаза, как у шрековского кота.

– В этом сезоне тебе уже все выдали, – с сожалением ответил Лексей, просматривая записи в книге регистрации. – Вариант, или не выходить до конца зимы из университета, или самостоятельно починить одежду. Могу дать бесплатно всё необходимое для штопки.

Я кивнул, и он вскоре притащил мне ремнабор, в котором было несколько кусочков ткани, ножницы, нитки и несколько иголок.

В самом расстроенном чувстве, я вернулся в общагу и потратил много времени на починку одежды. Конечно, навыка в подобном деле у меня не было никакого, а использовать плетение для подобных случаев я не смог – не хватило знаний. Да и стоило ли расходовать ментальные силы там, где можно просто приложить руки. На первый взгляд получилось неплохо. Я повесил одежду в шкаф и принялся за выполнение домашнего задания.

Уже перед сном подумал, что каждое утро я доставал из шкафа чистую одежду. Её же кто-то стирал, чистил, гладил. А почему не заштопали? Или это не включено в услугу полного пансиона? «Аll inclusive» – усмехнулся я и уснул.

Глава 29. Наука

Наука не отвечает на все вопросы, зато помогает понять бессмысленность многих из них.

Хенрик Ягодзиньский

На следующий день я блеснул знаниями на уроке по древней истории, рассказав о Древнем Риме то, чего не было в учебнике. В качестве дополнительного вопроса Борис Вонифатий показал несколько плакатов с древнеримскими письменами и попросил перевести тексты. Я исправил неточности перевода, чем снова озадачил преподавателя.

– Михаил, после занятий подойди ко мне, – попросил он. – Это очень важно.

– Хорошо, Борис Вонифатий, – ответил я не задумываясь. – Я с удовольствием посвящу Вам своё свободное время, даже в ущерб обеду.

У преподавателя глаза на лоб полезли. Мы с ним не в таких отношениях, чтобы допускать подобное панибратство. Да и не в присутствии других учеников. Зоя с осуждением посмотрела на меня и покрутила пальцем у виска, а Добеслав посмотрел на меня, как на осужденного на вечную каторгу. Я понял, что слегка переборщил и с раскаянием добавил:

– Простите, Борис Вонифатий. Я обязательно приду.

– Только после обеда, – хмыкнул Борис и вышел.

Слух о произошедшем в аудитории событии быстро разлетелся по университету. И если вчера я страдал от недостатка внимания, то сегодня этого внимания было с избытком. В столовой было многолюдно, но меня демонстративно пропустили без очереди и каждый, на кого только падал мой взгляд показывал жестами, чтобы я быстрее работал ложкой и бежал на встречу. Всё это несколько портило удовольствие от приема пищи, но я спокойно доел всё, до последней крошки, медленно отнёс тарелки на мойку и покинул обеденный зал.

В кабинете историка все стены были заняты стеллажами с книгами. Такое количество учебной литературы я ещё не видел. Даже в библиотеке выбор казался победнее. Борис Вонифатий представил меня сидящему за столом человеку среднего возраста, судя по всему специально приглашенному для встречи со мной.

– Фёдор Степанович, это тот самый Михаил Ларин – дерзкий молодой человек, утверждающий, что знает древние языки.

– Прямо так и «знает»? – с улыбкой поинтересовался гость.

– Да, знаю, – уверенно ответил я, стараясь погасить это лёгкое высокомерие, которое всегда мешает правильному восприятию информации.

Борис Вонифатий нахмурился, погрозил мне пальцем, призывая не дерзить и уточнил:

– Фёдор Степанович, один из лучших учёных по периоду античности. Он преподаёт у нас историю на старших курсах.

Гость поднял руку, призывая остановить поток хвалебных речей в свой адрес, чем тут же расположил меня к себе. Похоже, ему действительно важно получить достоверную информацию, а не просто «поставить на место зарвавшегося юнца».

– Как ты читаешь древние надписи? – перешел он к прямым вопросам.

– Точно не могу объяснить, – честно ответил я. – Но перевод непроизвольно всплывает в мыслях. Я не знаю, откуда эти знания. Возможно, раньше я занимался языками.

Федор обменялся с Борисом недвусмысленными взглядами и продолжил опрос.

– Почему ты не знаешь, что учил раньше?

– У меня была травма, – пояснил я. – Потом частичная амнезия.

– Ты в этом уверен?

– Я даже имя своё забыл, – огорченно ответил я.

– Да-да, – подтвердил Борис Вонифатий. – Имя «Михаил Ларин» ему дали в спецсекторе, даже куратора назначили.

– А кто куратор?

– Юлианна, смотритель пятого класса, – ответил я с улыбкой, вспоминая эту шикарную женщину в алом плаще. – Обещала, что будет выполнять функции моего попечителя, куратора, охранника и просто жилетки, в которую можно будет поплакаться.

Федор Степанович едва не поперхнулся, услышав это имя и мои рассуждения по поводу наших отношений.

– И давно ты её видел?

– С тех самых пор, как она привела меня в здание университета и не передала с рук на руки Алле Васильевне, ни разу.

– Странный попечитель, – промолвил Федор. – Но, вернёмся к теме нашей встречи. Итак, предлагаю прочитать вот это.

Фёдор Степанович вытащил из запертого деревянного шкафа футляр, из которого с большой осторожностью достал и осторожно расправил на столе пергамент с древними письменами. Я провел рукой по краешку раритета. Похоже это действительно подлинный пергамент. Надо же, историческая ценность, а хранится в обычном кабинете, где даже нет решеток на окнах. Хотя, о чем это я? В этом мире нет необходимости в решетках – охрану обеспечивает система потоков.

Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это очередной список предметов и товаров в лавке какого-то азиатского купца, то ли китайского, то ли монгольского. Я перевел несколько строк, всего лишь раз запнувшись на слове, не имеющем аналога перевода в современном языке.

– Я не очень разбираюсь в древней торговле, – признался я. – И вот это слово мне не понятно. Возможно, оно означает какой-то товар, но в современном мире его нет.

– Есть какие-то предположения? – задал наводящий вопрос Борис.

– Возможно это название вина, – с сомнением выдал я.

– Почему ты так решил? – уточнил Федор.

– Здесь указано количество этого товара «шесть кувшинов», – пояснил я.

– Так может это масла или благовония? – не унимался Федор.

– Нет, – возразил я. – Масла учитываются в амфорах, а благовония по меркам.

– Поразительно! – воскликнул Федор. – Это получается, что в лавке был запрещенный товар!

– Контрабанда? – уточнил Борис.

– Похоже на то, – с какой-то странной интонацией произнёс Федор. – Представляешь, Михаил, что ты сейчас сделал?

– Перевел текст, – спокойно ответил я.

– Ты сделал переворот в науке! – возбужденно заговорил Федор. – Это значит, что в древние века, в эпоху империи Цинь существовала контрабанда и особая терминология на обозначение этих товаров.

– Язык контрабандистов? – уточнил Борис.

– Михаил, но как в столь юном возрасте ты смог перевести этот текст? – удивился Федор. – Я потратил на это почти три года. А ты просто взял и с ходу перевёл.

– Не знаю, как так получается, – скромно ответил я, ну не буду же я ему про кольцо, которое висит у меня на шее рассказывать. – Может, во всём виновата травма головы, которую я получил недавно.

– Возможно, возможно, – кивая головой произнёс Фёдор, думая о чем-то другом.

Нависла пауза, во время которой каждый думал о своём, погрузившись в мысли, а я старательно разбрасывался мыслями, чтобы не дать возможности им проникнуть в мой мозг, если кто-то из них обладал такими способностями. Но, похоже, этого дара у них действительно не было, иначе, как можно было сохранить спокойное выражение, вытащив из памяти «раз-два, а ну ещё, три-четыре-горячо, ах ты камбала не вобла, смотри в оба, смотри в оба, а когда сказал четыре – получил синяк под глаз, три-четыре, три-два-раз, а ну ещё, три четыре…» и так до бесконечности. Эту «глушилку» я вычитал в прошлой жизни в каком-то фантастическом романе про телепатов и время от времени использовал, чтобы отвлечься от ненужных разговоров. Замечательно мозг прочищает.

Наконец, приняв решение, Федор Степанович решительно встал и вышел в другую комнату. Вернулся он с серебряным футляром, при виде которого у Бориса Вонифатия загорелись глаза. Я понял, что это что-то очень важное.

– Посмотри вот это, – торжественно произнёс он.

Я очень осторожно вытащил свиток и погрузился в чтение. Очень интересно. Кажется, это и есть то самое первое упоминание о возникновении потока, о котором упоминалось в книге Городецкого. Древнекитайская империя Цинь… Но здесь приводится специальная терминология, многое из которой мне не понятно. Надо поработать со словарями, чтобы более точно дать современную версию текста.

– Да, я смогу перевести этот свиток, – как можно спокойнее, стараясь не показать своего интереса, сказал я.– Здесь научная работа.

– Молодой человек, просто чудо, что Борис смог отыскать тебя, воскликнул Федор. – Я много месяцев бьюсь над переводом, но практически топчусь на месте. Что тебе нужно для работы? Время и словари по потокам. Их нет в библиотеке.

– Ну, с этим проблем не будет, – широко улыбнулся Борис. – Необходимой литературой обеспечим без промедления. Это я беру на себя.

– Признаюсь, на изучение, и перевод этого свитка мне выделили солидный грант, – разоткровенничался Федор. – И я готов им с тобой поделиться, скажем, рублей сто я свободно могу выделить.

Я изумленно уставился на учёного и кивнул:

– Когда мне приступать?

– Думаю, через неделю, – довольно потирая руки ответил Федор. – Мне надо оформить твой допуск к этому материалу.

– Да конечно, но я смогу работать только после занятий.

– Хорошо, буду ждать в среду, – сказал Федор, и я понял, что аудиенция закончена.

– Не забудь хорошенько пообедать, – не преминул напомнить Борис.

Мы вышли из рабочего кабинета в отличном настроении. Борис Вонифатий был доволен, что его ученик не облажался перед ученым, а я рад, что скоро моя копилка пополнится на сто рублей. Интересно, а можно получить аванс, чтобы купить новую одежду?

– Да, Михаил, – сказал Борис. – Можешь больше не «выкать» Федору. Он княжеского рода и у них принято обращение на «ты».

– Спасибо, что сказали, – я вежливо кивнул и попрощался с преподавателем.

Часы показывали, что настало время ужина и я отправился в столовую, где было так же многолюдно. Я заметил, что многие уже закончили с ужином, но не спешили покидать столовую. Похоже, сегодня я – гвоздь программы.

– Господа, – громко сказал я, воздевая руки к небу. – Прошу расходиться, концерт окончен.

Я церемонно раскланялся во все стороны, вызвав замешательство среди ожидающих продолжения представления. Многие спешно ретировались, устыдившись в том, что приняли участие в травле мальчишки-подготовишки, но самые упорные продолжали буравить меня своими взглядами. Однако, это нисколько не нарушило мой аппетит. Сожаление вызвало только то, что под пристальными взглядами повариха не смогла подменить мне блюдо на более калорийное. Зато на выходе я получил от Ефима сверток с пирожками и твердое убеждение в том, что следующие выходные пойдём в город вместе.

Остальные дни этой недели небыли ничем примечательными. Всё так же ходил на занятия и мужественно терпел, к счастью, постепенно ослабевающее, внимание к моей персоне.

Зато, в своей комнате, я погружался в мир плетений и потоков, освоив схему воды с использованием потока синего цвета. Теперь я мог создавать различные потоки воды, от капельного орошения до водопада. Правда, вовремя сообразил, что испытывать водопад лучше в душевой, и то, едва не затопил этаж. Хорошо, что в это время подоспел Горазд, и помог справиться с перерождением водопада в наводнение.

Я заметил, что при прохождении плетения, поток меняет цвет, и насыщенность: то становится гуще, то совсем пропадает. Если соблюдать все условия применения потока, получается нужный результат. Я научился удерживать каплю в воздухе и рассматривать её при различном освещении на разных фонах. Интересно, а смогу я удерживать капли дождя? Если это получится, то можно будет не носить с собой зонтик.

По аналогии создания светильника в руке, решил попробовать направить водный поток из пальцев. В уме воспроизвожу схему с водной струей, наполняю её потоком максимальной насыщенности, которой я могу на данный момент создать. Чувствую небывалую концентрацию влаги и открываю глаза. Человек-парогенератор! Хорошо ещё, что пар холодный, а то мог бы и ожоги заработать. Несколько раз повторяю эксперимент с разным насыщением потока и направляю в руку, но то ли в схеме ошибка, то ли я что-то не так делаю, но ничего не получается. Значит, надо искать причину в теории.

Глава 30. Артефакт своими руками

Магия не хорошая и не плохая. Всё зависит от того, как ты её используешь.

Мерлин

Эту субботу я хотел провести с Ефимом в городе, но погода не располагала к прогулкам. С утра ударил мороз, да такой, что деревья трещали. Мы не рискнули выходить из корпуса, немного пообщались за завтраком в столовой, и он пошел помогать матери на кухне. Конечно, мне очень хотелось купить новых карточек со схемами плетений, особенно после того, как не смог овладеть потоками воды, но это можно отложить, тем более, что я нашел довольно интересный листок, вложенный в книгу Городецкого между восьмидесятой и восемьдесят первой страницей. Странно, что раньше я его не заметил.

Рукописный рисунок представлял собой довольно таки сложную схему видения линий потока в артефактах. Но это только на первый взгляд, потому что под схемой, и кое-где на полях, были пояснения, как наиболее эффективно использовать тот или иной участок цепи. Самое интересное было то, что питать схему надо было энергией прозрачного белого цвета. То есть, изначально предполагалось, что эта схема доступна только универсалам? Интересно-интересно. И всё-таки меня не покидало ощущение, что этот листок мне кто-то подбросил уже после того, как я ознакомился с содержанием всей книги, перелистывая страницу за страницей. Кто бы это мог быть?

Исходную схему я разбил на блоки ранее встречающихся связей, что значительно упростило процесс запоминания. Закрыл глаза, представил мысленно схему и ввёл белый поток. На какое-то время у меня открылось поточное зрение, но за неимением достаточного количества артефактов я не смог попрактиковаться. На всякий случай я проверил все предметы, находящиеся в комнате на принадлежность к артефактам, но кроме кольца, о котором я и так знал, что оно – артефакт, ничего не обнаружил. Данный процесс занял довольно много времени, и я едва не пропустил время обеда.

В столовой я снова немного поговорил с Ефимом. Вот в чем прелесть, что у человека выходной – он может сидеть со мной за столиком, что невозможно в рабочее время. Мы оживленно разговаривали на различные темы, чем привлекли внимание посетителей столовой. Я почувствовал, как из-за дальнего столика, где сидели старшекурсники, потянулись нити потоков. Старшаки явно любопытствовали, что общего может быть у пацана-подготовишки, регулярно вляпывающегося в неприятности, и работника столовой. Да, этим титулованным особам не понять, что может быть простое человеческое общение. Я мог внести помехи в их схемы-прослушки, но не хотел, чтобы они догадались о моих способностях. Пусть лучше научатся простому человеческому общению, а не этому напыщенному чинопочитанию. Вдруг получится?

Вернувшись в комнату, я продолжил эксперименты с потоками, повторил уже освоенные функции и задумал сделать пар, совместив две схемы нагрева и воды с регулируемой температурой. Как известно, водяной пар возникает при закипании воды, но пользоваться таким паром небезопасно как для себя, так и для окружающих. Но очень хотелось получить именно водяной пар, не обжигающий, но очень похожий на настоящий. Это сможет отпугнуть вероятного противника. Ага! Вот я тут уже и о противниках задумался. Похоже, несмотря на самоудаленность, потихоньку адаптируюсь в социуме.

Долго думаю над совмещением схем и потоков воды и огня, убираю показавшиеся мне лишними цепочки и, мысленно перекрестившись, пытаюсь воспроизвести этот симбиоз. В моей прежней жизни в подобных случаях я думал только об одном: «Как бы не замкнуло», что могло вызвать перенапряжение и короткое замыкание. Но это касалось каких-то железяк, которые легко можно заменить. Если что-то коротнёт в мозгу – менять будет нечего. Да и некому. Никто не поймёт, что со мной случилось, ведь о моих экспериментах с потоками никому неизвестно. Или известно? Кто-то же подложил в книгу этот листок?

Закрываю глаза, мысленно совмещаю энергии красного и синего потоков, получаю на выходе яркий фиолет, который запускаю в схему. Поток проходит схему, слегка притормаживая в тех местах, где я убрал дублирующие связующие, но в целом совмещение прошло успешно. Я открываю глаза и вижу пар, но он… холодный, как из открытой морозилки холодильника в жаркий день. Ещё чуть-чуть холоднее, и это был бы иней или снег. Тоже полезный вариант, даже представил, как я летом, на пляже беру теплую бутылочку пивка, сжимаю в руках и получаю прекрасный холодный напиток.

Мечты-мечты, но здесь нет ни пляжа, ни пива, ничего из того, что так ценилось в прошлом. Значит будет реалистами и делать то, что может пригодиться в этой жизни. Итак, делаем горячий пар.

Немного сбив нужный настрой ностальгическими воспоминаниями, я слишком поторопился и «поиграл палитрой цвета» совмещения потока, выбрав лавандовый и запустил в схему. Резкая боль возникла с первой же секунды по завершению слияния, но я ничего не мог сделать, пока не завершится срок действия процесса. Хорошо, что он неустойчивый и идёт по ниспадающей. Первоначальный кипяток очень быстро снизил температуру, но и этих нескольких секунд хватило на то, чтобы получить серьёзные ожоги. Слегка подвывая от боли, я воспроизвел зеленую лечебную схему от Горазда и запустил её в руку. Волдыри быстро исчезли и боль ушла. Но появилась другая проблема: я запустил в руку зеленый поток, не убрав оттуда предыдущую схему и потоки. Считай, что мне повезло, и они не соединились сейчас, но в любой момент это может случиться, причём, контролировать процесс я не смогу. Впервые я серьёзно запаниковал и едва не наделал глупостей. Оценив ситуацию, решил временно прекратить эксперименты со схемами и потоками на себе и понаблюдать за возможными последствиями.

После таких приключений потянуло в сон. Я сходил в душ, в тайне надеясь встретить там Горазда, который мог бы подсказать, как выйти из подобной ситуации, но его там не оказалось. В расстроенных чувствах я пришел в комнату, разделся и провалился в сон.

Встал поздно. Сегодня воскресенье, значит, можно расслабиться. Но, посмотрев на часы, я подскочил с кровати, быстро оделся и помчался в столовую. Время завтрака стремительно подходило к концу. Успел в самый последний момент, двери для посетителей уже закрывались для уборки. Но работник столовой узнал знакомого главной поварихи и пропустил меня. На стойках уже не было блюд, но мне дали пару тарелок с едой и стакан с напитком. Я постарался не задерживаться и быстро проглотил завтрак, но смог оценить качество приготовленного воздушного омлета и овощного салата с какой-то необычной заправкой. Надо будет спросить, что это такое.

Вернувшись в комнату, я не удержался и всё-таки открыл книгу Городецкого на главе, где рассказывается, как делать заряженные потоком предметы. Для эксперимента я наугад вытащил из ящика стола заготовку, одну из купленных мною в том самом странном магазинчике. Внешне это был просто брусок обработанного дерева. Но, приглядевшись, можно было заметить, что заготовка похожа на небольшой посох, а твердость у нее запредельная. Я попытался её деформировать, но она была очень жесткой, словно отлита из металла.

Но это не стало препятствием к работе над артефактом. В книге есть глава, как с помощью специальной схемы размягчить заготовку из любого материала и придать ей нужную форму. Эта схема была приведена в учебнике, но с предостережением, что после работы по приданию формы заготовке, в течение часа к ней нельзя прикасаться, пока она снова не отвердеет. Да и после этого заготовка слишком хрупкая, и к ней нужно применить схему прочности. К моему большому сожалению в книге не оказалось этой схемы. Значит работаем с тем, что есть, и при случае ищем схему отвердения артефакта.

В свой первый артефакт я решил заложить, только что получившееся у меня плетение, вызывающее пар.

Специального инструмента, артефактора, с помощью которого наносится плетение у меня нет. Но в конце книги была нарисована схема, по перемещению виртуальной схемы на предмет. Правда, срок службы артефакта небольшой. Но, с учетом того, что и сама заготовка будет хрупкой, я не зацикливался на её долговечности.

Несколько настораживало то, что для этого снова придётся задействовать руку, а там и так много чего понамешано, но молодой задор и некая безбашенность отмели все сомнения. Я решительно провел процесс размягчения бруска, придал ему форму утолщенной волшебной палочки, подождал, пока застынет и мысленно воспроизвел нужную схему. Оставалось самое главное: зажать хрупкий предмет в руке и направить поток желтого цвета не менее пяти раз.

По окончанию всего цикла, осторожно положил свой первый артефакт на стол и внимательно рассмотрел со всех сторон. На заготовке, в том месте, где я держал, отпечаталось плетение, как будто, выжженное самой тонкой иглой. Но узор очень быстро стал бледнеть, как бы растворяясь в заготовке. Это меня очень расстроило, я подумал, что сделал что-то не так, но вовремя вспомнил про поточное зрение и, подключив его, увидел тонкие линии полупрозрачного синего цвета.

Мне не терпелось проверить действие артефакта, хотелось схватить это подобие волшебной палочки, взмахнуть ею, произнести заклинание и… Хотя заклинание здесь вовсе не нужно, разве что для пущего эффекта театрального воздействия на окружающих. А вот о хрупкости артефакта не стоит забывать. Я осторожно взял со стола заготовку, направил в неё огненно-водяной поток лавандового оттенка и с глубоким изумлением наблюдал, как плотным кольцом повалил пар в том месте, где я держал заготовку во время активации плетения. Это несколько разочаровало меня, ведь изначально представлялось, что пар тонкой направленной струёй будет бить из конца «волшебной палочки», а я буду направлять его туда, куда хочется.

Немного подумав, я понял, что рабочая зона артефакта как раз в том месте, где соприкасается нарисованная схема и поток. «На ошибках учатся» – подумал я и продолжил работу. Необходимо установить активатор, чтобы включать артефакт в нужный момент. Для начала решил попробовать что-то типа элементарной кнопки: нажал – включилось, нажал ещё раз – выключилось. К выбору места установки кнопки я отнёсся со всей серьёзностью, изначально наметил место, которое будет наиболее удобно, но, чтобы случайный человек, которому попадёт в руки артефакт, не смог его активировать. Плетение внедрил с точностью до миллиметра и, по завершению процесса, с трепетом в сердце, снова взял в руки волшебную палочку.

Жму на кнопку и ничего не происходит. Жму ещё раз. Опять ничего. Странно.

Направляю поток на плетение в артефакте, из него опять пошёл пар. Значит, он работает. Но почему без потока он не действует?

Мне показалось, что ответить на эти вопросы может Горазд, но встретиться с ним удалось только вечером следующего дня. Возвращаясь из столовой, после ужина, я услышал тихую мелодию. Стремительно распахнув дверь, я ворвался в душевую и увидел колеблющуюся тень.

– Э! Э! Поосторожнее со сквозняком! – возмутился призрак. – Ты едва меня в пространстве не разметал.

– Прости, Горазд! – радостно прошептал я. – Мне так нужно с тобой поговорить.

– Да вижу-вижу, – уже спокойнее проговорил призрак, концентрируясь и уплотняясь в своём привычном углу. Ну, и в чем проблема?

– Вчера я собрал магический артефакт, но он у меня не заработал.

– Давай поподробнее, но без эмоций и лишних слов.

Я пошагово описал весь процесс, стараясь не упустить детали.

– У тебя две ошибки, – голосом строгого учителя начал Горазд. – Первая, ты не использовал накопитель для потока, вторая, ты не соединил специальными линиями плетение и управляющий конструкт. Схема заработала только потому, что поток пробил до схемы.

– Так просто? – удивился я. – А почему в книгах по артефакторике этого не было?

– Это настолько базовые вещи, что авторы априори предполагают, что это известно, – ответил Горазд и снова всколыхнулся. – Всё, мне пора.

Призрак растаял очень быстро, я даже не успел его поблагодарить.

В задумчивости я покинул душевую и пошел в свою комнату. Как же я не подумал про накопитель. Это же очень элементарно. Даже в нашем мире приборы не работают без источника энергии. Теперь мне нужно в город, но попасть туда я смогу только на выходных.

Глава 31. На краю опасности

Опасности лучше идти навстречу, чем ожидать на месте.

Александр Васильевич Суворов

Эта неделя показалась мне бесконечной. Время тянулось, как в замедленной съёмке. До выходных ничего интересного не произошло, а в субботу я собрался, взял с собой последнюю облигацию номиналом в пятьдесят рублей и сразу после завтрака отправился в город. Ефиму в этот раз не дали выходной, чему он очень огорчился. Одно успокаивало, что, вроде бы, после высылки Миролюбовых мне вроде бы больше ничего не угрожало.

Возле универсального магазина я не встретил того парня, который сопровождал меня к странному магазину, поэтому поднялся в книжную лавку и обратился к кассиру:

– Добрый день, а где я могу найти вашего друга, который в прошлый раз помог мне с книгами.

Продавец удивленно посмотрел на меня, но очень быстро сориентировался:

– Я вас вспомнил, выходите из магазина, через минуту он подойдёт.

И правда, через пару минут появился парень в капюшоне, кивнул, приглашая идти следом. Через пару кварталов он остановился и протянул руку для приветствия.

– Долго ждёшь?

– Всего минуту.

– Тебе туда же надо?

– Ага.

– Тогда поторопимся, – сказал он и, постоянно сворачивая и проходя сквозь арки домов, очень быстро доставил до места.

Я заметил, что в этот раз он шел другим путём. То ли мне не доверяет, то ли слежки опасается. Но так или иначе мы снова оказались перед нужным домом, правда, с другой стороны.

– Михаил, добрый день, – поприветствовала меня хозяйка, едва я вошел в каморку. – Ищите что-то определённое?

– Да, – ответил я, удивленный тем, что она знает моё имя. – Добрый день, к сожалению, я не знаю Вашего имени.

– Зовите меня Татьяна, – вытянув губы «уточкой» произнесла она.

«Итак, она звалась Татьяна», – промелькнули бессмертные строки, и я улыбнулся.

– Прекрасное имя, Татьяна, – сказал я. – Мне нужен поточный накопитель.

– Тебе нужен съёмный или не съёмный?

– А в чём разница?

– В цене Михаил, в цене, – ответила Татьяна и сделала выразительный жест пальцами. – А также позволь поинтересоваться, тебе нужен ученический или профессиональный накопитель?

– А можно узнать порядок цен?

– Несъёмный ученический стоит пять рублей, – пояснила Татьяна. – Ученический съемный восемь рублей, профессиональный несъёмный пятнадцать рублей и профессиональный съёмный двадцать пять рублей. И ещё если тебе нужен натуральный камень, он больше энергии потока сможет удерживать, то тогда добавь к цене ещё три рубля.

– А что не так с камнями? – удивился я.

– Ученические камни имеют предел, – уточнила Татьяна. – Профессиональные не имеют ограничения по количеству использований. Обычно используют искусственные камни, их хватает на три применения артефакта с средним использованием потока или на одно применение с максимальным потоком, если использовать натуральные камни, то число использовании увеличивается в три раза.

В принципе, получить профессиональные накопители из натурального камня очень заманчиво, но у меня ещё не так много опыта, чтобы задумываться о чем-то глобальном, да и денег маловато. Вздохнув, я сделал выбор:

– Дайте мне, пожалуй, три ученических накопителя.

– С вас пятнадцать рублей, – тщательно скрывая разочарование сказала Татьяна.

Я протянул продавщице облигацию и получил сдачу наличными.

– Спасибо! – вежливо сказал я и поинтересовался. – А Вы на реализацию артефакты принимаете?

Татьяна посмотрела на меня удивленно и, предполагая мои возможности, сказала:

– Скорее всего, ты сможешь приносить артефакты не выше двенадцатого уровня. Я могу их брать на реализацию с ученическим накопителем по восемнадцать рублей, штуку. Но с условием, что ресурс должен быть не менее 800 и пройти у меня контрольную проверку. А с профессиональным накопителем я беру от сорока рублей за штуку.

– Спасибо, вы меня обнадежили, – улыбнулся я, забрал покупки и сдачу, попрощался и вышел.

Парень ждал меня в другой проходной. Едва я вышел, он махнул рукой, показывая, куда мне идти и исчез. Я прошел в указанном направлении несколько кварталов, пока не услышал тихий свист. Я быстро нырнул в подворотню и бросился вдогонку за моим проводником. Не доходя универсама, мы попрощались, и он сказал:

– В следующий раз, когда я тебе понадоблюсь, скажи консультанту «Архивариус». Потом спускайся вниз и иди прямо по улице.

– К чему такие шпионские страсти, – удивился я.

Он как-то странно посмотрел на меня, но ничего не ответил.

– Большое спасибо, я пошёл, – попрощался я и в самом радужном настроении поторопился в университет.

В одном из проулков навстречу мне двинулись какие-то тени.

– Это он! За него обещали хорошо заплатить! Но только за живого.

Услышав эти слова, я бросился бежать.

Две тёмные личности, явно с криминальными наклонностями вышли из темной проходной мне наперерез. На их лицах я прочел алчные планы. Они уже мысленно пересчитывали монеты, которые получат за меня от какого-то неизвестного заказчика. Но мне вовсе не хотелось снова оказаться в плену. Бросив взгляд по сторонам, я не нашел кого-то, кто мог мне помочь, поэтому просто развернулся и рванул изо всех сил в обратном направлении.

Планировка внутри городских кварталов напоминала гигантские лабиринты со множеством переходов-перелазов и только внутренние улицы, ограничивающие кварталы были ровными и ухоженными. Несколько раз я спотыкался о неожиданные преграды, оказывающиеся на пути, падал и снова поднимался.

«Хорошо, что зима, – подумал я после очередного падения. – Иначе окончательно бы угробил одежду».

Мне удалось немного оторваться от преследователей, но они упорно не отставали. Видно, сумма, предложенная за мою поимку, была немалой.

Оказавшись в безлюдном месте на берегу реки, я остановился. Преследователи тоже замедлили шаг, считая, что дело сделано. Да, практически они отрезали все пути к отступлению, и поимка была делом нескольких минут, как это было бы с обычным человеком.

Что-ж, придётся преподать им урок. Я закрыл глаза и, пытаясь сосредоточиться, мысленно воспроизвел известную мне схему и направил её в руку.

– Оставьте меня в покое, – предупредил я, давая им шанс.

– Не-е-е! Вот ты и попался, – это последнее, что смогли сказать мои преследователи.

Мощная струя горячего пара вырвалась из моей руки, окутывая незадачливых похитителей. Через пару мгновений они с дикими воплями рухнули в снег, пытаясь охладить обожженные лица. Похоже, я немного перестарался, но я же давал им шанс.

Я посмотрел по сторонам, и, не обнаружив случайных свидетелей, быстро покинул место происшествия.

Через несколько кварталов я понял, что окончательно заблудился. А ещё очень проголодался. Сунул руку в карман и проверил, не растерял ли свои монеты во время бегства и многочисленных падений. Всё оказалось на месте, и я решительно открыл дверь ближайшего кафе. Мой непрезентабельный вид вызвал у хозяина заведения хмурую гримасу, но я так тщательно старался очистить одежду от налипшего снега, что он смилостивился и даже кивнул официанту, чтобы тот мне помог. Получив несколько увесистых ударов веником по спине, я обернулся и искренне поблагодарил помощника.

Чашка капучино и пара бисквитов обошлись мне в двадцать пять копеек, но я не стал афишировать принадлежность к студенческой братии в надежде получить скидку. Всё-таки я находился далеко от университета, и могли бы возникнуть вопросы, как я тут оказался. В кафе было тепло и уютно. Моя одежда быстро высохла, но от этого внешне не стала выглядеть лучше. Заметив несколько удивленных взглядов от посетителей, я решил покинуть это не совсем приветливое заведение с намерением, больше сюда не приходить.

На аллейке я увидел сидящего на лавочке старика, который с ладони кормил белок орешками. Оглядевшись по сторонам и не заметив больше ни одного человека, на мгновение подключил поточное зрение и понял, что от него нет никакой угрозы. Уверенным шагом я подошел к нему и почтительно склонив голову поприветствовал, а потом поинтересовался, как пройти к университету.

– Добрый день, юноша, – приветливо ответил старик. – Студент, значит? Потерялся, значит? Тебе парень нужно пройти до вон того красно кирпичного здания, за ним повернуть и после идти по прямой. Дальше, значит, доходишь до оживлённой улицы с большой дорогой и там, значит, поворачиваешь влево. И идёшь пока не упрёшься в университет.

– Спасибо, – поблагодарил я и быстрым шагом направился в указанном направлении.

Глава 32. Первая победа

Успех – это движение от неудачи к неудаче без потери энтузиазма.

Уинстон Черчилль

Здание университета я увидел издалека, и, не удержав эмоций, бросился бежать по заснеженной улице, рискуя столкнуться с прохожими. Но они заранее расступались, давая мне дорогу и почему-то все улыбались. Странно, никогда ранее не замечал столь ярко выраженной эмоциональности на лицах горожан.

На четвертый этаж я взбежал с ощущением колотящегося сердца в глотке. Ещё чуть-чуть, и оно выскочит наружу, оставив меня холодным и бессердечным. Пробегая мимо душевой, я заметил, что дверь приоткрыта, но оттуда не доносилось ни звука. На всякий случай я заглянул туда и подошел к умывальнику, чтобы слегка охладить разгоряченное лицо. Можно было бы, конечно, воспользоваться потоком, но зачем зря тратить энергию, когда есть вполне доступные блага цивилизации. Я быстро ополоснул руки, плеснул несколько раз водой на лицо, посмотрел в зеркало и улыбнулся. На меня из зеркала смотрел настоящий домовёнок Кузька: встрепанный, в заштопанной одежонке, с горящими от возбуждения глазами и по-кукольному румяными щеками. Теперь понимаю, почему горожане улыбались.

В комнате я снял верхнюю одежду, слегка пригладил волосы пятернёй и пошел в столовую ужинать. Наконец то я пришел вовремя и поглощал пищу не торопясь. В коридоре встретил Ефима со свертком от мамы и вкратце рассказал о своих приключениях в городе.

– Кто хочет тебя похитить? – насторожился он. – Неужели это снова Миролюбовы? Но ведь их всех выселили из страны?

– Да, мне так сказали, – с сомнением в голосе сказал я.– Но у меня почему-то всё меньше доверия к этому человеку. Возможно, он преследует какое-то свои цели.

– Надеюсь, не меркантильные, – задумчиво произнёс Ефим.

– Да что с меня возьмёшь? – я махнул рукой, но эта мысль меня встревожила.

– Может те, кто напал на тебя просто пользовались старыми сведениями, полученными ещё до того? – предположил Ефим, но тревога не покидала меня.

– Не уверен, – с сомнением в голосе ответил я. – Похоже, есть ещё кто-то, кому не спится спокойно, пока я на свободе.

В общаге я чувствовал себя в полной безопасности, поэтому без всякого опасения пришел в комнату и тут же приступил к новым экспериментам.

При первоначальном формировании артефакта из заготовки, я не предусмотрел углубления для установки накопителя, поэтому пришлось применить обычный перочинный ножик. Острым лезвием я довольно долго ковырял твердый монолит, помня о его хрупкости. В итоге у меня получилось углубление рядом с активатором – «кнопкой включения», куда я вставил кристалл. Объединить воедино все цепочки плетения не составило труда. За основу я взял принцип элементарной электрической цепи, просто соединив линиями накопитель, активатор и само плетение. Поточным зрением проверил порядок и качество соединений и направил в накопитель поток синей энергии и чуть меньше красной. Он медленно начал мерцать, показывая, что процесс зарядки пошел.

Помня из прошлой жизни, что первоначальная зарядка аккумулятора должна быть обязательно завершена на сто процентов, а накопитель по сути тот же аккумулятор, я занялся хозяйственными делами. Пересмотрел вещи в шкафу, отложил несколько пришедших в негодность и решил в ближайшее время непременно заменить их. Если не получится через попечителя, купить в городе. Денег у меня маловато, но оборвышем ходить как-то не хочется.

Накопитель всё ещё мигал. Поэтому я взял полотенце и отправился в душевую. Там было несколько старшекурсников, которые о чем-то оживленно переговаривались. Когда я вошел, они с удивлением посмотрели на меня и переглянулись.

– Ты Ларин? – спросил один из них.

– Да, Михаил Ларин, – ответил я.

– Тогда ты точно должен знать это, – уверенно сказал он и поднял руку вверх, призывая всех ко вниманию. – Миролюбовых точно выслали из страны?

– Да, – ответил я. – По решению суда.

– Всех? – уточнил другой.

– Мне сказали, что всех, – честно ответил я.

– Кто сказал?

– Белослав Изидорович, – честно ответил я, не видя смысла утаивать это.

– Похоже, тебя обманули, – сказал первый. – Одного из Мирославов видели в городе.

Я побледнел. Значит, опасность не миновала. Теперь выходить в город небезопасно? Но не могу же я сидеть в четырёх стенах безвылазно? А может они ошиблись? Тогда, как можно объяснить сегодняшнее нападение?

Старшекурсник похлопал меня по плечу и с сожалением в голосе сказал:

– Похоже ты влип.

Я наскоро принял душ и вернулся в комнату. Мерцание накопителя прекратилось, и теперь он излучал равномерный матовый свет. Я взял артефакт, направив плетение от меня, и нажал кнопку активатора. Ровный пар повалил из артефакта.

– Ура, у меня получилось! – закричал я, не в силах сдержать эмоции.

Всё плохое ушло на второй план. Я развернул пакет от Ефима, вытащил пару плюшек с корицей и с наслаждением съел. Подумал, что стоит обзавестись стаканом и чайной заваркой, ведь проблему «с кипяточком» я уже решил.

Сегодняшний день меня порядком утомил, я быстро посетил санузел, почистил зубы и лёг спать.

Следующие несколько дней прошло в обычном режиме: подъём, утренние процедуры, завтрак, занятия, обед и работа над артефактами. У меня возникла идея, вставить в артефакт два накопителя: один с энергией воды, другой с потоком огня. По логике вещей, должен получиться многофункциональный артефакт.

Сделал углубление под второй накопитель, установил кристалл, сделал соединительные линии от него к активатору. Первый накопитель очень аккуратно освободил от совмещенного потока, попросту говоря – разрядил батарейку, замкнув на контур. Затем наполнил накопители каждый отдельным потоком. Пока накопители наполнялись, выучил уроки, пообедал и даже успел пересчитать имеющуюся у меня наличность – тридцать четыре рубля семьдесят пять копеек. Не густо, но на первый случай хватит.

Всё свободное время я посвящал усовершенствованию артефакта, добиваясь точности и удобства в использовании.

Глава 33. Профессор

Наука – способ разгадки мировых тайн путём открытия новых загадок.

Аркадий Давидович

Наступила среда, и после занятий я отправился к Федору Степановичу. Профессор очень обрадовался моему появлению, напоил чаем с печеньками и вспомнил, как Борис Вонифатий напоминал, чтобы я не забыл пообедать.

– Это какой-то тайный знак? – поинтересовался он.

– Да нет, – рассмеялся я и рассказал тот случай. – Просто понимаете, мой растущий организм требует постоянной подпитки.

– Понятно, – рассмеялся Федор Степанович. – Ну ты как, успел пообедать?

– Да, спасибо, – ответил я серьёзно. – И готов приступить к работе.

Я осмотрелся: в комнате на стеллажах с магическими книгами и артефактами много странных предметов, предназначение которых мне неизвестно, а большой стол, за которым нам предстояло работать, был хорошо освещен естественным освещением, что очень важно при работе с текстами.

Прежде чем приступить к работе, профессор рассказал о своей работе над текстами. Бывали случаи, когда из-за неосторожного обращения с огнём, свитки приходили в негодность, а то и просто сгорали, что наносило непоправимый ущерб науке. С гордостью он рассказал о случае, когда он, будучи ещё молодым студентом, только закончил работу над копированием текста со свитка, как началась гроза, и порывом ветра опрокинуло светильник прямо на свитки. Огонь вспыхнул мгновенно, но студент Федя смог выскочить из очага пожара, крепко прижимая к себе тетрадь с копией свитков.

– Теперь это единственное, что сохранилось из найденного в той экспедиции, хотя в качестве научного доказательства и не может быть принято.

– А почему Вы не попытались спасти оригиналы? – поинтересовался я.

– Ты не поверишь, – грустным голосом произнёс Фёдор Степанович. – Свитки вспыхнули все одновременно, как будто какие-то сторонние силы посодействовали этому.

– Может быть в этих свитках был какой-то тайный смысл, – предположил я.

– Возможно, – согласился профессор. – Но я не обладал достаточными знаниями, чтобы разобраться в этом. Возможно, ты бы нашел этот самый скрытый смысл, у тебя дар. А я в то время был всего лишь очень одаренным студентом, которого взяли в экспедицию.

– Но почему-то взяли именно Вас, – не унимался я.

– Я был самым старательным и усидчивым, – гордо ответил Федор и озорно блеснул глазами. – Мне можно было доверить любое сложное задание, и я скрупулёзно исполнил бы его. После меня можно было не перепроверять.

– Мне тоже нравится докапываться до истины, – сказал я. – Наверное, это издержки профессии.

– Профессии? – удивился Федор.

Я понял, что сболтнул что-то лишнее, надо срочно выкручиваться.

– Я имел в виду моё будущее. Возможно, работая над потоками рано или поздно я докопаюсь до истоков. И где гарантия, что они не окажутся в том самом античном мире?

– Вы правы, мой юный коллега, – улыбнулся профессор. – Всё новое, это хорошо забытое старое.

После краткого экскурса в ностальгические воспоминания, профессор принёс тубус и развернул пергамент на столе. Я посмотрел на текст, и отдельные символы тут же начали складываться в слова. Слова в предложения, предложения в текст.

Профессор придвинул мне стопку сероватой бумаги и карандаш. Чернильницей и пером пользоваться опасались – вдруг клякса, или ещё какая-то оказия.

В первый день я записал всего лишь двести слов. Вообще то, я перевел сразу, но стоило больших трудов адаптировать его к современному восприятию. Текст был сложный по своей сути, содержал множество терминов, которые невозможно однозначно объяснить современным языком. Если вкратце, то речь шла о древнекитайских ученых, которые в процессе медитации могли видеть не только ауру человека, но и поток, окружающий все предметы, находящиеся рядом с ним.

Профессор оказался очень доволен моей производительностью, хотя я адаптировал сравнительно небольшую часть текста.

– Михаил, вы гений! За несколько часов такой результат! Я бы и за неделю не управился. Ну что, подкрепимся немного?

Я не отказался, и, пока профессор грел чайник и насыпал в тарелку печенье, рассказывал ему о трудностях перевода и некоторых терминах, которые вроде бы похожи по звучанию на те, что существуют в настоящее время, но обозначают совершенно другое.

– А как ты догадался? – удивился профессор.

– По общему смыслу текста, – коротко ответил я.

– То есть, ты прочитал весь текст? – удивился профессор.

– Да, – я пожал плечами. – Только в том виде, в котором я прочитал написать невозможно – никто ничего не поймёт. Надо адаптировать текст.

– Что? – глаза профессора стали очень большими. – Ты ещё и… адаптируешь?

– Ну да, – спокойно сказал я, взял свиток и продолжил. – Вот здесь сказано…

И я зачитал отрывок так, как он написан, с учетом грамматики древнекитайского языка определенной провинции. Глаза профессора просто остекленели. Я понял, что он в полном тупике. Тогда я дал ему свой перевод и в его глазах появилось что-то разумное. С трудом выдохнув, он покачал головой и попытался улыбнуться.

– Ну, Михаил… – только и смог произнести он. – Ну, Михаил…

Потом достал из кармана горсть монет и протянул их мне.

– Вот возьми. Это пока всё, что у меня есть. И не вздумай отказываться.

– Я и не думал, – радостно воскликнул я. – Кто от денег откажется?

Как говорится в моем мире «Дают – бери, бьют – беги».

Выйдя от профессора, я не удержался и пересчитал монеты. Неплохо для первого гонорара – целых пять рублей!

А жизнь-то потихоньку налаживается.

Я вернулся в комнату и положил монетки в ящик стола, ведь не было причины прятать мой первый честный заработок в тайник. Думаю, найдётся мало тех, кто позарится на доход бедного сироты. Да и если найдётся такой воришка, то, не обнаружив ни копейки, начнёт обыскивать комнату. Где гарантия, что не наткнётся на тайник? Конечно, жалко каждую копейку, но надо уметь жертвовать малым, чтобы не допустить больших потерь.

Странно, но последняя мысль напомнила мне фразу какого-то известного человека из моего прошлого мира, и, кажется, не очень хорошего.

За ужином мне снова удалось поговорить с Ефимом. Я рассказал ему о своём первом заработке, и заметил уважение в его взгляде.

– Вот что значит ученый человек, – сказал он. – А мы с мамой завтра уезжаем на родину. Пришла весточка, что там что-то произошло, собирают родню. Очень не хочется, но ослушаться нельзя.

– Надеюсь, что повод для сбора будет приятный, – сказал я и улыбнулся обнадеживающе.

– Спасибо, дружище, – искренне ответил Ефим. – Знаешь, я тут волновался, как ты будешь без дополнительного питания. А теперь, когда ты стал зарабатывать, я спокоен.

– Ты истинный сын своей матушки, – рассмеялся я. – Такой же заботливый.

– Не зря же у меня фамилия Матушкин, – подмигнул Ефим.

Глава 34. Где я?

– Профессор, это правда или это у меня в голове?

– Конечно, у тебя в голове, Гарри. Вот только почему это не может быть правдой?

Альбус Дамблдор

Кап, кап, кап...

Этот монотонный звук отдаётся гулким эхом в голове.

Полная тишина.

Только это «Кап, кап, кап…»

Широко распахиваю веки, и ничего не вижу. Глубокая темнота. Тру глаза руками. Никакого эффекта. Я ослеп?

Очень сильно болит голова, не давая мыслям сосредоточиться, и это монотонное «кап, кап, кап» сводит с ума.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – пытаюсь прокричать я, но из горла вырывается только сухой хрип.

Похоже я здесь давно. Тело затекло от лежания на чем-то жестком. Пришлось основательно постараться, чтобы восстановить кровообращение в конечностях. Пытаюсь поднять голову, и ощущаю сильную боль в затылке. Снова с губ срывается тихий стон от боли и ощущения полной безнадежности.

Я уставился в то место, где, по идее, должен быть потолок и заметил точечное зеленоватое свечение. Насколько позволяет мозг, сосредотачиваю на нём всё внимание, и свечение становится более насыщенным, разрастается, пока не обретает форму потолочного светильника. Но этот свет не похож на обычный. Он струится лёгкой дымкой по окружающим предметам и растекается туманом по полу. Странное ощущение, но даже в этом тумане я смог рассмотреть мою темницу.

Каменный мешок. Слева от кровати дверь. Толстая, массивная, по виду новая. Похоже, ее совсем недавно установили, она выглядит чужеродной и… пахнет волей.

По этой же стене, сразу за дверью находится поржавевшая железная раковина, над ней кран, из которого капает вода.

Кап, кап, кап…

У дальней стены прямо в полу дыра, о назначении которой можно догадаться по жутким миазмам, доносящимся оттуда. Свежая лужа, поблескивающая в зеленоватом свете, говорит о том, что кто-то совсем недавно пользовался этой дырой. Но кто? Кто входил в камеру? Почему я этого не заметил?

Пытаюсь встать, ухватившись за спинку кровати и непроизвольно вскрикиваю. Снова заноза в пальце, темница, кровать из необработанных грубых досок с кучей вонючего тряпья. Дежавю. Это уже было. Только в этот раз я не помню момент похищения. А темница, кровать, заноза… неужели снова Алексей?

Мне хочется заорать от отчаяния. Хватаю зубами занозу и рву её вместе с кожей.

– А-А-А! – кричу я очень громко, в надежде, что меня услышат.

Почему-то хочется поскорее покинуть это место, увидеть похитителей, узнать, что случилось и что от меня хотят. И не чувствовать больше это зловонье канализационного коллектора. Еще в галерею запахов добавляется исходящий от матраса кисловатый запах. Наверное, спустя некоторое время, я перестану чувствовать эти запахи, а пока стараюсь не дышать полной грудью. И всё это мешает сосредоточиться и применить свои знания.

Похоже травма головы серьёзнее, чем я предполагал, потому что даже тихий скрип открывающейся двери вызвал очередной приступ жуткой боли и я, сжав виски, громко закричал:

– А-А-А!

Меня словно электрическим разрядом пронзило. Резкое движение и я едва не потерял сознание.

Придя в себя, я не мог понять, как я здесь оказался. Последнее, что я помнил, это метро. Я заснул в вагоне и едва не проспал свою остановку. Выскочил на перрон уже при закрывающейся двери и пошел через парк к дому начальника, которому должен был установить наше новое программное обеспечение, для удаленной работы и контролем за сотрудниками, но как я оказался тут?

Я повернул голову в сторону открывающейся с тихим скрипом двери и увидел в проеме силуэт в балахоне с капюшоном.

– Пойдем за мной, – он говорил резко, словно выплевывая слова, оглядываясь на кого-то, стоящего за его спиной.

Я с трудом принял вертикальное положение, каждое движение давалось мне с трудом, меня мутило. Но я не посмел ослушаться. Я понимал, что, если буду медлить, он заставит меня двигаться побыстрее, и мне это точно не понравится.

– Ну! – злобно добавил он.

Я постарался двигаться быстрее, но каждое движение – это новая боль. Скрипящие ступеньки старого дома казались непреодолимыми, но грубый тычок в спину заставил собрать все силы и сделать эти двадцать шагов вверх. На последней ступени лестницы я почувствовал, что сердце готово выскочить из груди. Мне не хватало воздуха, хотелось вдохнуть полной грудью, но в мозгу что-то перемкнуло, и я мог дышать только часто и поверхностно, как собака в жаркий день. Разве что язык не вывалил.

Пройдя по коридору, мы остановились у новенькой двери, не такой массивной как в моей камере, но, похоже, тоже установленной совсем недавно. Кому понадобилось реставрировать это старый особняк с обшарпанными стенами и забитыми фанерой окнами?

– Стой тут, – рыкнул конвоир и постучав в дверь, не дожидаясь ответа, грубо схватил меня за шиворот и втолкнул в темную комнату.

Это было совершенно пустое помещение без всяких признаков присутствия живого существа. Стоял такой жуткий холод, что при дыхании пар вырывался изо рта. В прошлой жизни я только раз ощущал такой холод, когда для проверки работы оборудования вошел в камеру глубокой заморозки. Но тогда на мне был специальный костюм и шапка. Сейчас я просто дрожал от холода в своём лёгком одеянии и старался не упасть от головокружения.

У единственного окна, заколоченного досками, стояла фигура в такой же мантии с капюшоном, как и у моего сопровождающего. Точнее, не стояла, а парила в воздухе, по крайней мере ног под мантией я не видел. Конвоир грубо схватил меня за плечо и ударил по ногам, заставляя стать на колени. Я рухнул на каменный пол и почувствовал, что без посторонней помощи мне не подняться.

– Михаил, правильно? – механическим, скрипящим голосом спросил темный некто.

Я кивнул, не в силах произнести ни звука.

– Отвечай, когда спрашивают! – конвоир отвесил мне тяжелый подзатыльник.

– Да я Михаил, – тихо просипел я, морщась от усилившейся боли в черепе.

Мне хотелось послать ко всем чертям этих уродов и покончить раз и навсегда со всеми этими похищениями-перемещениями, но увидел потянувшиеся ко мне нити серого потока и понял, что ещё не пришло время для открытого бунта.

«Терпи, Миша, терпи!» – я собрался и приготовился к очередному испытанию.

– Ты универсал? – скорее констатировал, чем спросил тёмный некто.

– Я могу видеть все цвета потока, – ответил я как можно спокойнее. – В книгах прочитал, что это могут только универсалы, значит скорее всего да, я универсал.

– Понятно, – он сделал взмах рукой, серое свечение пропало.

Фигура потускнела, растворилась в воздухе и в комнате сразу стало теплее.

– Выходи, – приказал конвоир и грубо взяв меня за локоть помог подняться с колен.

– Спасибо, – сказал я, но он, кажется, не понял, за что я его поблагодарил.

Спуск по лестнице был не менее мучительным. Каждый шаг отдавался гулким «бум!» в голове. Хорошо, что конвоир не подталкивал в спину, видно озадаченный моим искренним «спасибо».

– Жди здесь, никуда не уходи, – хохотнул он, когда мы добрались к моей темнице. – Хотя, у тебя нет других вариантов. Утром за тобой придут.

Я споткнулся о порог и рухнул на пол рядом со зловонной лужей. Она стала ещё больше, похоже, в моё отсутствие кто-то снова воспользовался услугами канализации.

Я встал, испытывая огромную злость, добрался до кровати и лёг, уткнувшись лицом в вонючее тряпьё. Голова раскалывалась, слёзы душили меня… Но в какой-то момент я вспомнил, что в моей руке есть готовая схема плетения исцеления, надо её только активировать, чем я и воспользовался. Направив зеленый поток в руку, я ощутил, как боль проходит, появляется ясность мыслей и желание жить и бороться.

Оказывается, то, что я посчитал ранее досадной помехой, оказалось очень даже полезным. Ага, вот я тут теперь «сам себе артефакт». Тоже полезное дело!

Боль прошла, захотелось просто поспать и набраться сил для завтрашних встреч с похитителями, но ложиться на грязную кровать как-то не хотелось. Так что я потратил ещё немного собственной энергии, «постирав бельишко» сначала в теплой воде, а потом, высушив его горячим воздухом и помощью синего и красного потоков и наскоро собранных схем плетения.

Ну вот, теперь можно и поспать. Я с наслаждением растянулся на кровати, подложив под голову свернутый тюк чистого белья. Ничего, что на жестком. Говорят, это для здоровья даже полезно. На всякий случай я не стал «гасить свет», включив режим невидимки. Мало ли кто решит навестить меня ночью. И не факт, что это будет дружественный визит.

Уже погружаясь в глубокий сон я внезапно вспомнил, что предшествовало моему похищению.

В пятницу вечером в душевой я снова встретился с Гораздом, который дал мне весьма сложную схему, активировать которую можно поочередным направлением потоков трёх цветов на артефакте, изготовленном на основе листвы. Потом артефакт следует измельчить и принять внутрь. Это сделает нашу связь постоянной, и в любой момент я смогу обратиться к нему за помощью. Он раздвоится, и одна часть всегда будет со мной.

– А я не стану психически больным?

– Нет, общаться со мной сможешь лишь ты и только по твоему желанию, постоянно слышать меня ты не будешь.

Я подумал, что это отличный вариант, и не надо будет всякий раз бежать в душевую, чтобы получить совет от опытного поточника.

Всех составляющих для изготовления артефакта у меня не было. Я решил сдать имеющиеся у меня артефакты в магазин и купить нужные ингредиенты.

Все прошло хорошо, мои артефакты были достойно оценены и вырученной суммы хватило на покупки. В радостном настроении я вышел из магазина… Очнулся уже здесь.

***

ОТ АВТОРА

Не забывайте писать комментарии и ставить лайки.

Глава 35. Неизвестность

– Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

– А куда ты хочешь попасть? – ответил Кот.

– Мне все равно… – сказала Алиса.

– Тогда все равно, куда и идти, – заметил Кот.

– … только бы попасть куда-нибудь, – пояснила Алиса.

– Куда-нибудь ты обязательно попадешь, – сказал Кот.

– Нужно только достаточно долго идти.

Алиса в стране чудес

Проснулся от странного звука: как будто кто-то пытался открыть дверь отмычкой. Противный скрежет по металлу вызывал раздражение, но я с удовольствием отметил, что от головной боли не осталось ни следа. В любом случае, я решил не афишировать это. Пусть мои похитители думают, что мне по-прежнему очень плохо, а то есть шанс получить ещё пару увесистых оплеух, и неизвестно, выдержит ли мой мозг повторное сотрясение.

Включаю поточное зрение и не обнаруживаю даже легкого присутствия потока. Значит, за мной пришли простые люди. И это явно не те, кто притащил меня сюда. Двойное похищение? Если бы это были друзья, они бы обозначили своё присутствие, окликнув меня. Но вошедший, невысокий мужчина довольно плотного сложения, старался сохранить своё инкогнито, спрятав в глубоком капюшоне своё лицо.

Освещение в режиме невидимки было ему недоступно, а я прекрасно видел, как он долго вглядывался в кажущуюся ему непроглядную тьму, пытаясь определить, где я нахожусь.

– Темно, как в желудке кашалота, – недовольно проговорил он, стараясь таким образом подбодрить себя. – Эй, ты! Где ты там?

Я не стал злить этого странного посетителя и, сделав вид, что только что очнулся, простонал, обозначив своё присутствие.

– А, вот ты где? – обрадовался он и, протянув руку в сторону, откуда доносился мой стон решительно замахал. – Поднимайся и подходи ко мне.

Уверенный в том, что он меня не видит, я встал, сделал несколько разминочных упражнений, даже побоксировал в его сторону. Было очень интересно наблюдать за этим странным человеком, прислушивающемуся к каждому моему движению. Наверное, на его лице было выражение недоумения, но оно было скрыто под капюшоном. Я убрал поток освещения и всё погрузилось во тьму. Единственным источником освещения была слабая полоска тусклого света, пробивающегося в неплотно закрытую дверь.

Словно почувствовав моё приближение, страж быстро распахнул дверь и выскочил наружу, дав команду кому-то «принимать объект».

Едва я вышел из камеры, меня тут же схватили, надели на голову плотный мешок и скрутили руки за спиной. Я почувствовал прикосновение металла к запястьям и понял, что руки сковали в кандалы. Всё это делалось очень быстро, видно, что мной занялись профессионалы, поэтому я не стал задавать лишних вопросов и выражать недовольство по поводу излишне пыльного мешка. Просто чихнул несколько раз и полностью подчинился их власти.

Идти было намного легче, но, видимо, прослышав о том, что я едва передвигаюсь, меня практически несли на руках, ухвативши за предплечья. Было больно, предчувствовал очередные синяки, но не сопротивлялся, чтобы не усугубить положение.

По внезапному порыву ветра я понял, что мы оказались на улице. Меня приподняли и вбросили в какое-то тесное помещение, где я тут же упёрся головой в противоположную стену. Дверь захлопнулось и пол закачался.

– Но, пошла! – скомандовал старческий голос.

Раздался свист кнута, недовольное конское ржание и у меня уже не было сомнения в том, где я оказался. Это какая-то повозка или карета очень старая, без рессор, потому что трясло её очень сильно. Было очень неудобно лежать на дне этой повозки со связанными руками. Меня болтало из стороны в сторону, и я пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы остановить эту безумную болтанку. К счастью, поездка была недолгой. Резко затормозив, повозка остановилась и меня напоследок основательно припечатало головой. Я едва снова не лишился сознания.

Дверь снова открылась, меня грубо за ноги вытащили из повозки, отпустив в самый последний момент, пока я не весь вывалился наружу. Иначе, очередное соприкосновение со ступенькой окончилось бы для меня весьма плачевно.

– Это точно он? – спросил кто-то.

– Не сомневайтесь, он! – подтвердил старческий голос.

С меня грубо сдёрнули мешок, продемонстрировав мою основательно запылившуюся физиономию человеку в зеленой форменной одежде с ухоженными усами.

«Солдат», почему-то сразу подумал я, а потом пригляделся к весьма странным погонам: одна перечеркнутая полоса и замок с ключом.

– Прошу следовать за мной, – спокойным голосом сказал он, делая приглашающий жест.

– А наручники с меня снимут? – не веря в успех спросил я.

– Не положено, – не оборачиваясь ответил солдат. – Быстрее иди за мной. Холодно.

Подошел ещё один конвоир и встал позади меня. Думаю, если бы я стал медлить, он пинками заставил бы меня пошевелиться.

Мы подошли к зданию, очень похожему на первые железнодорожные вокзалы в моём мире. К конвоирам присоединились ещё двое вооруженных солдат, похоже, моя личность представляла особую ценность, раз её так охраняли. Внутрь мы не вошли, а скорым шагом обогнули здание в правой стороны и двинулись вдоль глухого забора. Небольшая калитка открыла проход напрямую к железнодорожным путям, на которых стоял состав. Паровоз был немного похож на те, что были в девятнадцатом веке, но не имел трубы и не источал клубы пара пассажирам под ноги. Совершенно бесшумная конструкция, похожая на памятник.

– Быстрее, – поторапливал меня конвоир, поёживаясь от пронизывающего ветра. – Нам к третьему вагону.

У ступенек нас встретили трое в серой форме без погон и быстро сопроводили меня в двухместное купе. Постель была застелена только на одном спальном месте. Естественно, мой сопровождающий занял комфортабельное место, предоставив мне место на голой полке. Ну что, же, мне не привыкать. Зато хоть без заноз.

Я сел передвинулся поближе к окну и стал смотреть на вокзальную суету, всегда возникающую перед отправлением поезда. Кто-то прощался, кто-то с вещами бежал к своему вагону, кто-то просто смотрел по сторонам. Какая-то дамочка, увидев моё грустное лицо улыбнулась и помахала рукой. Мне захотелось ответить ей, но мои руки были крепко скованы за спиной, поэтому я просто подмигнул и улыбнулся в ответ. И в этот же миг картинка за окном сдвинулась, поплыла куда-то в сторону и вскоре исчезла, сменившись однообразным снежным пейзажем. Я понял, что поезд тронулся, хотя ни первого толчка, ни перестука колёс слышно не было.

Мой спутник привалился к стенке вагона и, казалось, дремал. Но я понимал, что эта его беспечность нарочита. Он чутко следит за моим поведением

– Когда с меня снимут наручники? – спросил я.

Он не отреагировал, и я повторил свой вопрос громче. Снова ноль реакции. Я завозился на полке, стараясь устроиться в лежачем положении, но со скованными за спиной руками это было очень непросто.

– Ну будь человеком, сними, – жалобно проныл я, стараясь вызвать в нём чувство жалости.

– Не положено, – ответил он как можно строже.

– Что «не положено»? – съязвил я. – Человеком быть не положено?

Сопровождающий закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

– Всё ясно, – обреченно сказал я. – А в туалет можно?

– Через пол часа.

Ну что же, подождём, мне не к спеху. Главное, заставить руки развязать.

Спустя полчаса, мой спутник открыл глаза:

– Поднимайся, я провожу тебя.

Мы вышли в коридор, где я заметил на приставных сидениях по обе стороны купе ещё двоих конвоиров. Один встал и первым прошел в сторону туалета, тщательно следя за тем, чтобы все двери в купе вагона были закрыты. Такая предосторожность озадачила меня. Неужели они опасаются, что меня попытаются ещё раз выкрасть? О том, что кому-то придёт в голову меня освободить я даже не подумал, потому что не было в этом мире человека, который мог решиться оказать сопротивление официальным властям.

Им всё-таки пришлось снять наручники, чтобы я смог посетить туалет. Естественно я воспользовался имеющимися в вагоне услугами, хорошенько умылся, почистил щеткой одежду, пригладил волосы, вытащив оттуда мелкие соринки и, подгоняемый конвоирами вернулся в купе. Меня ждал сюрприз. На полке я обнаружил свернутый рулоном старенький матрац. Хорошим признаком стало то, что руки мне сковали спереди, что давало некую возможность устроиться с относительным комфортом.

Расстелив матрац я с наслаждением растянулся на полке, положив руки под голову и попытался наладить контакт со своим спутником, но он упорно молчал.

– Долго ещё ехать? – повысив голос спросил я, в надежде, что этот вопрос услышат те, кто находится за пределами купе.

В ответ тишина. Мой спутник поморщился и тихо сказал:

– Нам запрещено разговаривать с преступниками.

Итак, я – преступник. Какие законы я нарушил? Чтобы это понять, надо знать законы этого мира, а я как-то не удосужился с ними ознакомиться. Знаю только, что частным лицам в городе нельзя использовать энергию потока. А я не только использовал, но, кажется, ещё и покалечил парочку пытающихся похитит меня придурков. А что ещё?

Три дня я изнывал от безделья. Меня кормили трижды в день, водили по надобности в туалет, давали возможность спать в любое время суток. Всё, кроме возможности заниматься любимым делом. Любые попытки сосредоточиться и погрузиться в схемы плетения вызывали мгновенную реакцию у конвоира. Наконец я получил строгое предупреждение, в случае повторения обратиться к потоку, оказаться снова со скованными руками.

Я снова растянулся на полке, заложил руки за голову и с огромным разочарованием уставился на сидящего напротив мужчину. Он так и просидел всё это время, с полузакрытыми глазами. Зачем ему постель? Может стащить к него подушку и одеяло? Но я не стал этого делать, подумав, что, скорее всего, ночью он спит. После ужина я забывался каким-то странным сном. Скорее всего в еду что-то подмешивали, но несколько часов я находится в состоянии небытия. Наверное, в это время он выходил в туалет, спал, общался с другими конвоирами. Ну не может нормальный человек столько времени сидеть истуканом.

В один из дней, возвращаясь из туалета я неплотно прикрыл дверь купе и стал свидетелем разговора охранников.

– Долго нам еще ехать? – спросил молодой, такой же нетерпеливый, как я.

– Три дня еще, – ответил пожилой и протяжно зевнул. – Потом передадим мальчика Мике, и на этом наша работа закончится.

– Это тот самый Мика – почитатель темного?

– Да, тот самый. Мерзкая личность.

– А мальчик им зачем?

– Я не знаю, – равнодушно ответил старик, продолжая шумно зевать. – Скорее всего, принесут в жертву, чтобы усилить кого-то из клана.

– А что, этот мальчик уже универсал?

– Ты же видел наручники?

– Да, как-то не подумал, – с сочувствием произнёс молодой. – Не повезло ему.

– Ладно, наше дело доставить его на место, – равнодушно ответил старик. – Не приставай с глупыми вопросами. Дай поспать.

Вскоре из коридора послышался храп, который разбудил моего спутника. Он заметил приоткрытую дверь, встал и закрыл её до упора.

После услышанного мне стало реально страшно. Меня везут на убой, и все это знают, и всем на это наплевать. А жить то как хочется!

Я начал обдумывать планы побега, но, кроме того, что обезвредить конвоиров и выпрыгнуть из вагона на полном ходу ничего в голову не приходило. Я понимал бредовость этой мысли. Даже если не разобьюсь насмерть при падении из поезда, оказаться зимой в неизвестном месте то ещё удовольствие.

Я воспылал лютой ненавистью к своим конвоирам и старался как можно больше им навредить: портил воздух в купе, заставляя спутника морщиться от брезгливости, наступал на ноги конвоирам во время следования по коридору, писал мимо унитаза, но всё это выглядело так жалко, по сравнению с тем, что меня ждёт.

В какой-то момент я придумал новую месть: резко открыл дверь туалета и чуть не пришиб того самого пожилого, который равнодушно рассказывал о предстоящей мне казни. Его глаза расширились, лицо покраснело от гнева, и изо всей силы двинул мне кулаком в живот. От этого удара я согнулся пополам и едва не блеванул. Силён, старичок, такого просто так не зашибёшь. Но нужно отдать должное, он ничего не сказал о моём покушении на него.

Глава 36. Снова похищение?

Иногда мне кажется, что я слишком далеко зашел со всеми этими похищениями и взрывами.

Пабло Эскобар

На следующей станции сменился конвой и мне сменили наручники, блокирующие силу потока. Хорошо, что снова сковали не за спиной, а спереди, так что это было неким послаблением режима пленника.

Мысль о побеге не покидала меня, даже если мне придётся погибнуть, просто так жертвенным бараном я не стану.

Постепенно пейзаж за окном сменился. Ровная степь сменилась холмами, потом появились небольшие горы и через очень непродолжительное время в окнах были видны только отвесные скалы. Всё чаще поезд нырял в тоннели, и в это время в вагоне наступала темнота. Я удивился, как они смогли проложить тоннели в горах, хотя, возможно всё дело в магии.

Мысль о побеге не оставляла меня, и я решил, что вот мой шанс, надо только рассчитать время, когда поезд будет в тоннеле. В темноте проще освободиться от конвоиров.

– Мне надо в туалет, – говорю я охраннику.

Он отложил недочитанную газету в сторону и приготовился меня сопровождать. За время пути я вел себя примерно, да и охранники не принимали меня всерьёз, как противника. Для них я был всего лишь мальчишка. Предыдущая смена была более насторожена, так как знали, что я не так прост, как кажусь на первый взгляд. Особенно после моего неудачного нападения на охранника, но он по какой-то причине не стал никому говорить о произошедшем. Возможно посчитал, что я ударил его дверью случайно, а может просто опасался, что его могут отправить в отставку в силу возраста. Но тем не менее, ударил он тогда меня знатно.

– Ну, долго тебя ждать, – сердитым голосом произнёс охранник.

Он уже открыл дверь и проверил наличие охраны в коридоре, а я всё сидел, погруженный в раздумья. Я встал, поправил наручники и немного размял руки. В этот момент поезд резко затормозил, и охранник ухватил меня за плечи, едва не свалив меня. То ли он просто не удержался на ногах от резкого торможения, то ли хотел усадить меня на полку.

– Оставайся здесь, – охранник запер купе и вышел.

– А как же туалет? – обиженно спросил я.

– Позже сходишь!

Я подошел к двери купе и прислушался. В коридоре раздавались возмущенные голоса пассажиров, требующих немедленно продолжить движение. Эта суматоха могла сыграть мне на руку. Нужно только придумать как открыть купе, до того, как вернется мой охранник.

Я обыскал всё купе, но ничего подходящего не нашел. Бдительные охранники практически не оставили мне шансов самостоятельно выбраться, ничего такого, что можно бы было использовать в качестве защиты или оружия.

Предпринял попытку выбить стекло в окне, но оно было очень прочным. В полном отчаянии я резко присел на полку, и в то же время окно разлетелось вдребезги. Я не понял, как это произошло, пока не увидел в стене купе, чуть повыше моей головы, характерное отверстие от пули. Это что же получается? В меня стреляли?

О том, что в этом мире есть огнестрельное оружие я не знал. Хотя, как показал последний месяц, я очень многого не знал. Здесь не так безопасно, как показалось мне на первый взгляд. Предчувствую, что впереди меня ожидает масса неожиданностей, и что-то подсказывает, что они будут отнюдь не приятными.

На столе после завтрака остался стакан с подстаканником и ложка. Ложку я сразу сунул в карман, может пригодиться в экстренной ситуации, а подстаканник прикинул в руке. Увесистая штучка. При удачном стечении обстоятельств вполне можно вырубить охранника ударом по голове, жаль только, что руки закованы. Я примерился несколько раз, как можно размахнуться и притаился за дверью.

Наверное, у меня всё-таки хороший ангел-хранитель. Только я прижался к стене, как дверь с оглушительным треском влетела внутрь купе. Если бы я стоял или сидел – получил бы серьёзные травмы. А мне как-то надоело ходить покалеченным, тем более, что воспользоваться потоком с наручниками не могу.

Силуэт в белом балахоне на какое-то мгновение показался в проеме двери и, махнув рукой, приказывает кому-то войти. Двое вооруженных до зубов воина немедленно врываются в купе и замирают от неожиданности, увидев меня, вжавшегося в стену. Секундное замешательство позволило мне рассмотреть внешность нападающих и понять, что сопротивление бесполезно. Я незаметно выпустил из рук подстаканник и поднял руки, показывая, что я полностью в их власти.

Увидев наручники, нападавшие осклабились и что-то затараторили на своём языке. Их ставшие от удивления широкими глаза, снова сузились в щелочки и на лицах появились довольные улыбки. Они ощупали меня, радостно закивали головами и жестами показали, чтобы я выходил.

Я медленно высунул голову в коридор, чтобы оценить обстановку. Как-то не хотелось схлопотать шальную пулю или попасть под потоковый удар. Первоначальная суматоха приобрела упорядоченный характер. Из каждого купе слышались голоса и каждый истерический взвизг прерывался тихим выстрелом, как из духового ружья. Ого! Они, похоже, отстреливают непокорных.

Похоже я слегка замешкался, потому что получил чувствительный тычок в спину. Один из нападавших требовал, чтобы я немедленно покинул вагон, а другой слегка притормозил его, кивая вглубь купе.

Первый внимательно посмотрел на меня, потом кивнул на наручники, и взяв с постели одеяло, перекинул через руки, чтобы их не было видно.

Из вагона меня вытолкнули пинком, и я со всего маха полетел в рыхлый снег. В самый последний момент мне удалось удержать одеяло, иначе пришлось бы совсем плохо. Толпа полуодетых пассажиров сбилась в тесную кучку, стараясь слиться в единый монолит. Никто не воспротивился горстке вооруженных людей, напавших на поезд.

Эх, сейчас бы снять наручники, блокирующие потоки, я бы показал этим мразям, кто в доме хозяин. Было очень холодно, но у меня было одеяло, в которое я плотно закутался, вызывая завистливые взгляды у менее удачливых пленников.

Когда все пассажиры были рассортированы по группам, вперед вышел тот самый азиат в белом и начал толкать речь. Сухощавый старичок, стоящий в паре шагов от него, очень сильно коверкая слова, переводил то, что он говорил. Смысл этого пафосного спича была такова:

– Вы все являетесь моими рабами, и по приходу в наше поселение я определю судьбу каждого из Вас, а теперь строимся и идем за моими войнами. Среди вас есть дворяне?

Я был уверен, что дворяне были, но никто не отозвался. Наверное, было страшно оторваться от общей массы. Кто знает, что собирались делать с дворянами эти то ли монголы, то ли китайцы, вдруг у них особое отношение к правящему классу, и вовсе не значит, что более почтительное.

Едва толпа сделала первые шаги, как из вагона выскочила маленькая девчушка и бросилась к кому-то из пленников. Один из конвоиров вскинул оружие и предостерегающе крикнул, но девочка продолжала бежать, зовя кого-то. Но в толпе никто не отозвался. Конвоир ещё раз прикрикнул и прицелился. Я кинулся на него, но запутался в одеяле и рухнул на снег. Тут же ко мне подскочил другой конвоир и, мерзко улыбаясь, ударил прикладом по голове. Последнее, что я слышал, глухой хлопок выстрела.

Глава 37. Путь в неизвестность

Только знай и верь, что всё, что случается с тобой, ведёт тебя к твоему истинному, духовному благу, и ты будешь встречать болезни, бедность, позор, – всё то, что считается людьми бедствиями, – не как бедствия, а как то, что нужно для твоего блага, как земледелец принимает нужный для его поля дождь, измочивший его, как больной принимает горькое лекарство.

Лев Николаевич Толстой

Очнулся я от холода. Долго не мог понять, где нахожусь. Очень сильно пахло хвоей. Еловые ветки низко склонились под тяжестью снега, образуя причудливые гроты у самой земли. Вот бы туда скатиться и затаиться, пока все не пройдут. Но скрытно этого сделать не получится, потому что, оказывается, я стал самой известной фигурой в толпе. Меня, после открытого бунта, не убили, а только оглушили и теперь тащили на самодельной волокуше из еловых веток. Думаю, причина в том, что кто-то опознал необычные наручники, в которые я был закован.

Не думаю, что это похищение было организовано ради моей особы. Похоже, я просто попал под раздачу. Интересно, есть ли среди моих нынешних похитителей кто-то, кто способен по достоинству оценить мои возможности? Или не оценят в силу моего возраста?

Пленники, которым приказали меня тащить, постоянно сменялись, громко выражая своё неудовольствие, поэтому, как только увидели, что я пришел в себя, очень обрадовались, но это вовсе не значило, что относились они дружелюбно.

– Очнулся наш болезненный, – язвительно сказал один. – Вставай давай, а то надоело тебя тащить.

Он попытался стряхнуть меня с волокуши, высоко подняв ветви, но я и сам поторопился принять вертикальное положение. В голове зашумело, но я уже как-то привык к такому полубессознательному положению, как смертельно больной привыкает к своей боли и смиряется с ней. На удивление, никто не утащил моё одеяло, хотя одетых не по погоде было предостаточно.

– Ты это, – тихо сказал один из стоящих рядом. – Руки свои спрячь. – Он кивнул на наручники. – Кое-кому это очень не нравится.

Я сделал вид, что не понял, о чем речь, чем рассердил этого более-менее дружелюбного пленника.

– Ты дурочку не валяй, – раздраженно сказал он. – Они заметили, что на твоих руках наручники, блокирующие поток, и, угрожая оружием, приказали тебя забрать, а то ты так бы и остался лежать там, рядом с поездом.

Увидев, что я очнулся, ко мне подошел китаец-переводчик и сказал:

– Сейчас станет легче, ты почему не сказал, что владеешь потоком?

– Меня никто не спрашивал.

– А да, ты уже был не в сознании, когда был задан этот вопрос. Плохо, конечно, что ты слишком мал, но мы тебя испытаем.

После этой фразы, китаец направил на меня слабую струю зеленого потока.

Сразу стало легче, но окончательно излечивать меня он не стал. То ли не посчитал нужным тратить энергию на какую-то темную лошадку, то ли не обладал достаточной силой.

Мы продолжали идти через лес, вышли на какую-то поляну, и я услышал:

– Бежим, это наш шанс.

Многие из бывших пассажиров рванули от своих охранников. Один из охранников повернулся ко мне и направив оружие на меня, что-то громко крикнул. Я инстинктивно понял, что он приказал мне не двигаться, поднял руки и замер на месте.

Таких же послушных пленников было человек пять. Они тоже молча стояли, подняв руки, смирившись со своей участью. Я понимал, что у них больше шансов выжить и получить лучшие условия жизни.

Ко мне снова подошел переводчик и тихо сказал:

– Руки спрячь, не привлекай внимание.

Я опустил руки и посмотрел туда, куда он кивнул. Один из конвоиров внимательно присматривался к моим наручникам, приняв их за браслеты. Его глаза алчно поблескивали, видно он уже мечтал завладеть ими при удобном случае. Похоже, это был самый простой человек, понятия не имеющий о потоках и вообще магии. Такой субъект был наиболее опасен, потому что, возжелав что-то получить, не откажется от этой затеи. Но я-то понимал, что наручники можно снять только особым заклинанием… или с трупа.

Переводчик понял мои мысли, и я просительно протянул к нему руки.

– Нет, не могу, – грустно сказал он. – Я не знаю, как это делается.

– Я могу сделать схему, но не могу воспользоваться, – прошептал я. – Поможешь?

– Я могу пользоваться только зеленым потоком, – ответил он. – Я всего лишь лекарь и немножко переводчик.

– Но ты прекрасно говоришь на нашем языке, – возразил я.

Он усмехнулся и посмотрел на меня очень странно:

– Ты так ничего и не понял?

– Что?

– Я с тобой говорю на нашем языке, и ты меня прекрасно понимаешь. Ты же универсал?

Я слегка ошалел. Пока легко понимать другую речь я мог с помощью кольца, когда оно находится в активном состоянии. Но сейчас оно надежно спрятано в тайнике в моей комнате, и никто не знает, как его активировать. Разве что тот, кто следил за мной. Но кто? Белослав? Горазд? Профессор? Хотя, профессор отпадает, он обычный. Так или иначе, но кто-то достал кольцо и активировал его.

«А колечко-то сильное, – подумал я. – Шесть дней пути, расстояние немаленькое, да и блокировка потоков включена, а оно действует.»

Это очень меня обрадовало, так как наладить прямой контакт с иноязычным народом – это половина успеха.

Из леса послышались выстрели. Похоже, конвоиры нашли беглецов. Что же они как стадо ломанулись все в одну сторону? Хотя, оказаться зимой в лесу в одиночку – удовольствие не из приятных.

Вернулись все, но многие были ранены. Тяжелых не было, видно стреляли больше для устрашения.

Из-за вынужденной задержки мы не успели до темна дойти до селения, поэтому на следующей поляне конвоиры скомандовали привал.

– Останавливаемся здесь на ночлег.

Все очень устали и физически, и эмоционально. Поэтому без разговоров уселись прямо в снег. Конвоиры о чем-то переговорили, и половина из них отправилась в лес. Вернулись с дровами и еловыми лапами.

Они развели костер и принялись готовить еду, бросив несколько густых лап, из которых мы тут же устроили общую лежанку. Сгрудившись в кучу неподалеку от огня, мы даже согрелись. Но вот ужином с нами не поделились.

Я лежал, завернувшись в одеяло и смотрел на звездное небо. Полная луна освещала поляну лучше уличных фонарей. И я вспомнил, как в прошлом мире любил выйти на балкон во время полнолуния и, глядя на круглый яркий диск, мечтать о других мирах. Ага, мечты сбываются, и вот я тут…

***

В то же время в центре столицы

– Как на поезд напали? Кто посмел? – человек в темных одеждах орал на строй людей, стоявших перед ним. – Вы понимаете, что наш повелитель этого не простит? Уже три раза он скрывается. Кто такой, этот самый Михаил? Он даже из моего поместья смог сбежать во время ритуала. Вы что не понимаете? Если в ближайшее время он не появится здесь, мне конец, а вместе со мной и всем вам.

***

ОТ АВТОРА

Закончилась первая книга о непростой судьбе Михаила Ларина, тринадцатилетнего мальчика из параллельного мира, наделенного необычными способностями. Мы не знаем, что с ним было до того, как он погиб в замке барона, выбросившись из окна третьего этажа, тем самым сорвав какой-то магический ритуал. Но, судьбе было угодно дать ему второй шанс, подселив в его тело попаданца из XXIвека, тридцатипятилетнего Андрея, специалиста IT-технологии, занимающегося анализом финансовой информации.

Конечно, по закону жанра, Андрей тоже погиб. И можно считать, что для него это тоже «второй шанс», но пока Андрей никак себя не проявляет, разве что в силу своей профессиональной любознательности, с головой погружается в новый для него мир схем, плетений и потоков.

Но кому-то нужен именно Михаил Ларин.

Не пропустите, скоро начнётся публикация второй книги «Ага, вот я тут…», а точнее начну в новогодние праздники.

Не забывайте писать комментарии и ставить лайки.

Вторая книга: https://author.today/work/410205