Афрост: Путь некроманта

Пролог

Далеко на северо-востоке Элькарии в Топях располагается затонувший город, когда-то названный в честь легендарного завоевателя Нариада. Погружённый безжалостной рукой Повелителя Мёртвых на самое дно болот, он был населён странными существами – гшангами, чьё тело было полностью змеиным, но обладало человеческими руками и ногами...

Несчастные гшанги – в прошлом отличные воины и моряки – обманутые и преданные, вынуждены были выживать в гнилостных Топях. Их тело огрубело, покрылось чешуёй, их языки вытянулись и раздвоились на манер змеиных – только так они могли питаться мошкарой и тоненькими стебельками болотных лилий – другой пищи в болотах не было. На месте ушей у них выросли жабры, а между пальцами появились перепонки, как у рыб. Жили они в воде и не представляли себе другой жизни.

В глубине своих болот сотни лет хранили гшанги самый большой и тёмный секрет Элькарии. И никто, кто них, о нём уже и не помнил. Никто – кроме того, кто об этом секрете не забывал никогда...

Арша стояла на посту. В перепончатых лапах она держала в руках небольшое копьё с ядовитым наконечником, и когда в камышах кто-то зашуршал, взяла его наизготовку и предупредительно крикнула:

– Ос-становись, инач-че погибнеш-шь!

– Арш-ша, это я, Ш-шира! – Из камыша высунулась голова Шширы, сестры стража.

– А, это ты. – Арша опустила копьё и наклонила голову, показывая, что готова слушать доклад разведчицы.

– У меня тревож-жные новос-сти, сес-стра. – Змеиное тело Шширы скользнуло к хвосту Арши.

– Что с-случилось? – обеспокоено спросила гшанга; она сбросила с лица капюшон, и на сестру глянули два жёлтых глаза с узкими вертикальными зрачками.

Шшира торопливо начала рассказывать; тело её несколько раз обвивалось широкими кольцами вокруг тела сестры; алый раздвоенный язык постоянно показывался из складчатого рта, мешая говорить:

– Демон... он вернулс-ся три дня наз-зад. Его армия движ-жется в наш-шу сторону. Похож-же, они идут за Ч-чёрным камнем, и наш-ших с-сил не хватит, чтобы ос-становить полч-чищ-ща его прислуж-жников! Они уж-же дос-стигли З-забытого города и с-скоро перес-секут Горы Ветра, и тогда нам нас-станет конец! Враги будут з-здесь к з-завтраш-шнему полудню...

– С-сколько их? – Спросила Арша после недолгого молчания, и у Шширы возникло ощущение, что сестра нахмурилась, хотя змеиная чешуя, конечно, не позволяла сделать этого.

– Огромная армия, больш-ше ш-шес-сти тыс-сяч-ч вс-садников, з-закованных в ч-чёрные дос-спехи! – При этих словах гшанга широко развела руки в стороны, как бы показывая огромные размеры войска противника.

– С-сообщ-щи об этом с-сёс-страм и Королеве. Гш-шанги никогда не отдадут С-сандрилу Ч-чёрный Камень. Ес-сли только у него не будет вес-сомых прич-чин...

Глава 1. Маг и воин

...История людей полна белых пятен. Об их прошлом можно составить мнение только по отголоскам редких легенд и песен. Официальная версия выдвинута Вервелином, но она звучит не очень убедительно. Есть множество других версий, которые выдвигают вполне авторитетные историки и маги, но одно утверждение бесспорно точно: смутное время миновало, и люди начинают писать свою новую историю...

Верховный Белый маг, которого все называли Вервелином, стоял у стены Магической Академии, располагающейся внутри великого замка Проградиор, и наблюдал закат. Солнце било ему прямо в глаза, и он почти не мог смотреть на яростный свет; его прищуренные, лишённые ресниц глаза слезились.

Прямо за спиной волшебника на стене Проградиора вырастала тёмная тень. Чем ниже опускалось солнце, тем насыщеннее и больше становилась эта тень, потому что все тени становятся больше и сильнее, когда светило уходит на ночной покой. И, наконец, настал момент, когда солнце особенно ярко блеснуло перед тем, как начать падать за линию горизонта, и Вервелин в этот миг казался ничтожным перед страшной громадой, выросшей за его спиной... Издали донёсся протяжный волчий вой, а в траве зашуршала лягушка. Она увидела маленького и беззащитного пред своей тенью Вервелина, и ей стало жутко; она поспешила скрыться в земляной ямке, ибо чувствовала что-то неладное, витающее в звенящем вечернем воздухе...

***

Юный маг Эглин, смахнув с лица длинные белые волосы, укоряюще взглянул на брата; Дэвлин беззлобно усмехнулся и продолжил седлать своего жеребца по имени Огонь.

– Шутки в адрес мага могут плохо окончиться для шутника, – произнёс Эглин и уселся на топчан, зажав свой дубовый посох между колен.

– Не боюсь я вас, магов. Вы только умеете иллюзии создавать да огнём швыряться, – стараясь, чтобы это прозвучало как можно раздражённее, произнёс Дэвлин и слишком сильно дёрнул ремешок на подпруге; Огонь оскорблено заржал.

– Ну-ну, – ответил, сверкнув ровными белыми зубами, Эглин.

Близнецы замолчали. Эглин, опустив глаза, теребил в ладони правой руки обсидиановый камушек, висящий на холщовой верёвочке на шее (такой же висел на шее у Дэвлина), – это были заговорённые юным магов талисманы, с помощью которых можно было связываться друг с другом на любых, даже безумно огромных расстояниях, коими славилась Элькария.

Накануне братьям исполнилось двадцать пять лет; они достигли совершеннолетия, и сегодня пути их разошлись окончательно. Они были двойняшками, но внешне очень различались. Эглин, в котором текла магическая кровь матери, был высоким, в меру худым, светлокожим и светловолосым. Дэвлин, которому предначертано было стать воином, был среднего роста, очень сильным, смуглым и черноволосым. У него обильно росли усы и борода; щёки же Эглина оставались гладкими и нежными, словно у младенца.

Сегодня Дэвлин отправлялся с отрядом отборных воинов на другой конец королевства Элькарии – в пустыню Мрака, ибо оттуда стали доходить тревожные вести. Гонцы и шпионы короля сообщали, что на севере появился чёрный маг Афрост, величайший из некромантов, сила которого могла сравниться, пожалуй, только с силой Вервелина. В пустыне всего лишь в сотне лин от города Глэнца возвышался Тёмный Портал – портал в иные миры. Ныне усилиями Вервелина он был закрыт, ибо тысячу лет назад Элькарию захватили злые силы, воспользовавшиеся им. Многие из выживших чёрных магов грезили о тех временах и мечтали их вернуть. Поэтому охрана Портала была делом не только почётным, но и необходимым – по крайней мере, до тех пор, пока Вервелин не придумает способ окончательно разрушить его.

Таким образом, задание Дэвлина: он должен прибыть в город Глэнц, передать письмо короля Лирина тамошнему правителю Эл-Мару, старому другу королевской семьи, и вместе с его войсками прочесать Пустыню в поисках Афроста.

Эглин же готовился к Великому Испытанию в магической роще Хавайот. В чём оно заключалось, он не знал, поскольку посвящённые маги хранили тайну за семью печатями. Вместе с Эглином Испытание должны были проходить двое его друзей: Андий и его сестра Шия, а также сын местного дворянина Карей. Эглин практически не выходил из своей круглой комнаты в башне Иглис-Рам, самой высокой башни Проградиора. Он готовился ко всему: и сражаться с демонами, и варить приворотное зелье, и заклинать ветра, и только сейчас покинул свою келью, чтобы проводить брата...

– Ну что, сын, готов? – с этим громким и жизнерадостным возгласом, оглушительно топоча железными подковами сапог, в конюшню вошёл Друй – военачальник города Сладина, столицы Элькарии, отец близнецов Эглина и Дэвлина.

– Да, отец. – Почтительно склонил голову Дэвлин.

– Он готов, – подтвердил Эглин, чуть привстав с места и не выпуская из рук посоха. Друй замешкался на секунду, смерил сына-мага холодным взглядом, а затем быстро подошёл к сыну-воину.

– Вижу, что готов. – Друй, пытаясь улыбнуться, похлопал Огня по крупу и проверил седло, подпруги. – Хорошо седлал, хорошо... – Поглядев на сына снизу вверх, он погладил свою чёрную, как уголь, бороду широкой жилистой ладонью, на которой был явственно виден незаживающий рваный шрам.

– Я жду команды, отец, чтобы выехать! – произнёс Дэвлин, лихо проведя ладонью по таким же, как и у отца, чёрным усам; в будущем он надеялся отрастить такую же бороду – вообще, он во всём стремился подражать Друю.

– Теперь ты самостоятельный человек, я не вправе тобой командовать! – тепло улыбнулся Друй, мягко коснувшись обеими руками плеч сына. – Ответь мне: ты готов принять на себя почётную обязанность – караул Портала?

– Конечно, отец.

– Возьми этот меч. – У Дэвлина перехватило дыхание, потому что Друй вынул из ножен древний рунический меч, который, попав в луч света, бьющий из щели в крыше, как искра сверкнул в полумраке конюшни. – Он служил моему деду и отцу, служил мне... Именно он сразил демона Сандрила и вернул мир и покой в нашу страну. А сейчас я вверяю его тебе... Его зовут Киландарь. Бери, бери, теперь он твой! – И он протянул меч сыну, держа его остриё в раскрытой левой ладони, а рукоять в раскрытой правой.

Дэвлин, сердце которого замерло, с трепетом прикоснулся к рукоятке, на которой были выгравированы изображения крылатых коней и единорогов, провёл пальцем по гарде, по искусно кованому полотну, а затем решительно схватил меч правой рукой, отступил на несколько шагов, взмахнул им, очертил в воздухе несколько кругов и поражённо выкрикнул:

– О, отец! Он как... он... словно к руке прирос... Он как моё продолжение, отец! Хвала Кирику! Я поражён... Не могу поверить! – Он ещё несколько раз взмахнул мечом перед собой, напрягая могучие мышцы, – и когда полотно попадало в лучи света, казалось, что сталь горит огнём.

– Так и должно быть, сын, – серьёзно произнёс Друй. – Это меч нашего рода. Ты должен прославить его и заслужить право передать своему сыну... Главное, помни: Киландарь всегда должен стоять на страже Элькарии.

– Я... я понимаю, отец. – Жадными глазами Дэвлин вглядывался в своё отражение в зеркальной стали. – Я буду верно хранить его... – И он решительной рукой уложил меч в протянутые ножны; ножны закрепил под мантией на талии.

Затем отец с сыном обнялись, и Дэвлин вскочил на коня.

– Прощай, брат! – крикнул воин вскочившему с топчана Эглину и пришпорил Огня; тот заржал, встал на дыбы и кометой ринулся вон из конюшни.

Когда пыль рассеялась, Эглин, опираясь обеими руками на посох, произнёс скучающим тоном:

– Мне кажется, что он был чем-то обеспокоен...

Друй ничего не ответил, а, сверкнув глазами, быстрым шагом покинул конюшню. Эглин, смахнув со лба чёлку, пожал плечами и вышел следом.

***

На главной площади города Сладина перед замком Проградиор уже собралась огромная толпа провожающих. Сотня конников на чистокровных рыжих элькарийских скакунах, возглавляемая Дэвлином, племянником короля, была готова к выезду. Прощания, слёзы, упрёки, просьбы, мольбы – всё осталось в прошлом, и на гордых лицах воинов не было и тени сомнений. Они старались не глядеть на жён, родителей, детей, провожавших их с криками, в которых смешалась и радость, и тоска. Король Лирин произнёс пафосную прощальную речь, и отряд, отдав честь ему и принцу Друю, двинулся в путь. Сладинцы следовали за своими мужчинами до самых ворот, и шли бы ещё дальше, до самых гор Пояса, но стражи их не пустили. Тяжёлые каменные ворота с глухим стуком сомкнулись, разлучив любящие сердца...

Отряд скакал, мощным ветром развевалось огромное гордое знамя Элькарии, на котором был изображён единорог, схватившийся с драконом на фоне расколотой молнией башни. Кони скакали, не ведая усталости, а воины могучими голосами пели древнюю песню. Слова разлетались далеко по равнине, и даже обычно бесстрастное и далёкое небо внимало им. Сердца всадников переполняла гордость за родную страну, за короля, за свою силу... И небо их испугалось...

***

Замок Проградиор возвышался неприступной серой громадой, и любой стоящий у его подножия невольно ощущал трепет. Только безумный захватчик мог дерзнуть осадить Проградиор, ибо силы замка были поистине безграничны. Он мог выдержать сколь угодно долгую осаду, и завоеватели рисковали превратиться в безымянный прах, а в замке бы давались балы... Подземелье замка хранило не меньше тайн, чем жуткое подземелье Демона в горах Пояса, а в шпилях Академии было сосредоточенно столько волшебства, что его хватило бы на создание нового Кристалла, если бы маги были в этом заинтересованы.

Эглин же священного трепета почти не испытывал. Замок был ему знаком как пять пальцев, хотя подземелье, где томился в облике каменной горгульи демон Варий, порой преподносило ему малоприятные неожиданности. Например, полгода назад, когда он побежал в тёмные узкие коридоры за непослушным гомункулом, на него напал Печальный Призрак – один из многочисленных духов Проградиора. Тогда Эглин отделался лёгким испугом и частичным обморожением левой ноги; вмешательство Вервелина спасло незадачливого мага от превращения в лёд. С тех пор Эглин зарёкся спускаться ниже первого этажа, но иногда обстоятельства или (что чаще) задания Вервелина вынуждали его нарушать обет. В таких случаях маг всегда призывал себе в помощника какого-нибудь мелкого элементала со Второго уровня реальности.

Сейчас Эглин, имитируя глубокую задумчивость (то есть у него был нахмуренный лоб, сведённые вместе белые брови и сморщенный нос), стоял перед запертыми воротами и размышлял, как ему лучше проникнуть в замок: пройти сквозь стену или воспарить в воздухе. Конечно, ворота магу никто открывать не собирался – тяжёлые обсидиановые двери сдвигали только в одном случае: если король Лирин по какой-либо причине покидал своё жилище; обычно пользовались почти незаметной потайной дверью – так называемыми Теневыми Воротами. Но и их Эглину никто бы не отворил – и этому были две причины: во-первых, воины, охранявшие ворота, мягко говоря, недолюбливали магов, и, во-вторых, они знали, что настоящий маг всё равно войдёт туда, куда ему надо.

В итоге Эглин решил полетать. Его выбор объяснялся довольно легко: и ворота будут пересечены, и достигнет кельи без утомительного подъёма по винтовой лестнице.

Спустя несколько минут маг сидел в любимом кресле, покрытом шкурой снежного тигра, и перечитывал длинный свиток, посвящённый искусству создания пентаграмм. Над его головой курились благовония, и постепенно он входил в транс. Самогипноз был жизненно необходим каждому магу, потому что запомнить такое огромное количество заклинаний и протозаклинаний – свыше полумиллиона – не был в состоянии ни один человек, даже Вервелин. Впрочем, реальной силой обладали только немногие заклинатели, ибо магия значительно ослабилась после утраты двух Кристаллов. Но маги по традиции обязаны были знать как можно больше заклинаний, заклятий и приговоров: видимо, в сердцах старых волшебников, колдунов, чародеев, кудесников и Красных жрецов теплилась надежда на восстановление древней магической силы времён Сандрила и Рудхиры. Поэтому они заставляли юных магов запоминать странные и непонятные слова и жесты, которые не производили ровным счётом никакого эффекта.

«Кем же я стану? – размышлял Эглин. – Андий уже совершенно определился... Иллюзии всегда давались ему хорошо, и он станет отличным чародеем. Из Карея выйдет только кудесник. Шия станет настоящей волшебницей, если только Крий не захочет приблизить её к себе... И тогда она станет колдуньей. – Он улыбнулся... – А я бы хотел стать волшебником-элементалистом и вызывать этих могучих существ со всех семи уровней реальности...»

Внезапно затуманенный взгляд юного мага упал на книгу, скрытую под зелёным сукном, и мгновенно прояснился... Эглин, сидя в кресле, поджал ноги... «Некромекрон», страшный, тёмный фолиант некромантов, волхвов, чернокнижников и заклинателей... Вервелин на уроках всегда с увлечением и даже с каким-то азартом живописал разрушительную силу чёрной магии, и это захватывало воображение Эглина. Хотя те же самые слова приводили в священный испуг Андия, и ничто бы не заставило его даже просто наблюдать за каким-либо тёмным обрядом. Месяц назад Эглин втайне от Вервелина стащил «Некромекрон» из огромной библиотеки Проградиора, но до сих пор не раскрывал его. Однако в последнее время его занимали мысли: почему ещё не хватились страшного фолианта, и почему Вервелина было так легко обмануть? Уж не специально ли он подсунул эту книгу своему ученику? Зачем?

Мысли Эглина были прерваны стуком в окно, расположенное за спиной. Раздражённый тем, что его побеспокоили, маг, нахмурившись и стряхнув с лица длинный локон, крикнул:

– Кто там?

– Это я, Андий!

Суровое выражения лица Эглина смягчилось, и он повернул кресло в сторону окна. Розовощёкий и рыжеволосый Андий висел в воздухе, комично дёргая руками, – он пытался справиться с мощным ветром, господствующим на этой вышине. Движением посоха Эглин снял магическую защиту с окна и отворил ставни. Андий влетел в келью друга и облегчённо выдохнул; на лице его появилось некое подобие улыбки.

– Что привело тебя ко мне? – спросил Эглин, шагнув навстречу другу и заключив его в объятия.

– Не что, а кто. Вервелин велел, чтобы ты немедленно явился в Зал Советов. – Андий наколдовал себе стакан с водой и залпом выпил его; впрочем, жажда его не была утолена, и он в задумчивости почесал переносицу. Потом он сообразил, что Эглин защитил своё жилище разными магическими способами и колдовать здесь было бесполезно.

– В Зал Советов? – удивлённо произнёс Эглин. – Туда же приглашаются только самые высокопоставленные личности... Ещё вчера Вервелин выгнал меня оттуда, хотя я принёс ему необходимые свитки...

– Очевидно, мы стали этими высокопоставленными личностями в течение одной ночи. Ибо меня и Шию тоже просят присутствовать...

Глава 2. Совет

Людям свойственно надевать маски. Поэтому мы не можем отделить зло от добра, тень от света.

Мы не можем поверить в то, что мир меняется, потому что нам уютнее жить в себе, строить внутри себя империю и приспосабливать окружающих к ней.

Когда наша воля сталкивается с чужой волей, мы всеми силами стремимся отбиться от неё, спасти свою империю от нашествия иной... И именно это губит наш мир...

Друзья влетели в Зал Советов через окно... Именно такое эффектное появление часто грезилось Эглину, но реакция оказалась несколько иная. Вместо того чтобы восхищённо приветствовать прибывших или хотя бы изумиться тонкому колдовству, Вервелин укоризненно покачал головой и произнёс в бороду нечто вроде: «Безобразники». Эглин и Андий точно спланировали на приготовленные для них места; Шия уже была здесь, но маги не успели перекинуться с ней и парой слов, когда двери Зала с грохотом распахнулись, и вошёл гремящий сапогами Друй.

Советники и прочие приглашённые поднялись, приветствуя принца, а тот, ответив на несколько поклонов лишь лёгким кивком головы, проследовал на своё место слева от королевского трона. Троица приглашённых магов располагалась в дальней стороне обширного деревянного стола. Никто не успел присесть, как в Зал под гром фанфар и визг труб вошёл король Лирин. Пока он двигался к своему роскошному трону, герольд, запинаясь от волнения, зачитывал его титулы, но потом был остановлен властной рукой. Почтительно поклонившись, слуга торопливо скрылся вместе с музыкантами.

– Оставим приличия и начнём, – произнёс Лирин, усаживаясь на трон. – У меня для вас тревожная весть...

Советники начали шумно рассаживаться и разворачивать пергаменты; король терпеливо ждал, пока закончится скрип дерева и шуршание высохшей кожи. Потом он продолжил:

– Мне прекрасно известно, что отряд, который отправился сегодня патрулировать Пустыню Мрака, состоит из людей, которые дороги каждому из нас...

Среди присутствующих пронёсся настороженный шепот; Эглин заметил, что Вервелин сегодня был очень хмур. Волшебник находился по правую руку от Лирина; он стоял, сосредоточенно пощупывая пальцами левой руки нижнюю губу, и напряжённо оглядывал присутствующих.

– Многие из всадников – ваши дети. Несомненно, все они считают честью выпавшее им испытание – десять лет провести вдали от родины, на опасных и неверных землях...

– Хватит тянуть, кузен! – внезапно соскочил со своего места Друй; лицо его перекосила неистовая ярость. – Что ты пытаешь сказать? К чему эти глупые и... настораживающие прелюдии?

– Сядь, Друй! – тихо, но властно проговорил Вервелин, и принц неохотно повиновался. – Сегодня я видел в магическом шаре страшную картину... – Голос мага окреп и теперь гремел на весь Зал. – Портал в Пустыне Мрака открыли...

Советники повскакали с мест и закричали, жарко споря. На стол со звоном грянули мечи, а там, где сидели маги, прошелестела беззвучная молния...

– Тихо! – закричал громоподобно Лирин (без магии Вервелина, конечно, здесь не обошлось). – Успокойтесь же! Я разработал план!

Люди неохотно сели, и только Друй остался стоять. Он исподлобья смотрел на короля, его руки были скрещены на груди.

– Кузен, – произнёс он с угрозой, – не нужно нас успокаивать. Пятьдесят лет назад мы уничтожили братьев, мы, воины! – Он обернулся, ища поддержки, и несколько старых боевых товарищей поддержали его одобрительными криками. – А не вы, глупые маги и неразумный, даже не умеющий держать меч, король...

– Сядь, Друй! – ярость исказила лицо Лирина. – Если ты не замолчишь, я лишу тебя права...

– Мой сын отправился к Порталу. Он попадёт в ловушку! – Мощный удар кулака потряс стол. – Мы должны собрать армию и немедленно выступить. Если твой план иной – то на мою помощь можешь не рассчитывать... – Друй сделал паузу. – Брат...

Ноздри Друя свирепо раздувались. Он гордо поднял голову и злобно смотрел на морщинистое лицо короля. Король задумался. Он уставился на гладкую дубовую поверхность стола, его руки нервно теребили складки костюма.

Наконец, он поднял взгляд и увидел покрытое шрамами лицо кузена. Адскими угольками горели его чёрные глаза. Губы Лирина сжались и побелели. Но он произнёс уверенно, тщательно подбирая слова:

– Подданные мои! Я... я понимаю, что ваши дети – там... Они считают за честь патрулировать Пустыню Мрака и убивать чёрных магов... Ведь мы совсем недавно освободились от ужасных братьев и только-только наводим порядок на своей земле. Нам удалось сплотить людей в едином королевстве – в нашей Элькарии. Мы установили законы, порядок, создали Орден Белых магов, учредили при нём Академию...

– Спасибо, мы читали об этом в учебниках по истории, – с сарказмом произнёс Друй. – Ты можешь предложить что-либо действенное?

Лирин продолжал, не обратив ни малейшего внимания на ядовитый выпад принца:

– Но видимо, мы что-то упустили. Видимо, кто-то из наших противников выжил и пытается отомстить... – Король внимательно осматривал недоверчивые лица. – Наш народ... он не готов драться снова. Нет, – Лирин поднял руку, предотвращая ропот, – будет драться, если беда придёт в наш край, будет драться до последнего, если у него не останется выхода... Я в него верю...

– Не веришь! – выкрикнул Друй.

– Верю! – упрямо повторил король, посмотрев прямо в глаза кузена.

– Если бы ты в него верил, ты бы возглавил ополчение и... – Вдруг принц замолчал, уставившись в потолок и почёсывая бороду.

– И что дальше? – Король покачал головой. – Ты помнишь, благодаря кому мы одержали победу? Сейчас Кирика нет с нами, и нам нужно самим как-то бороться.

– И что ты предлагаешь? Прятаться? – Друй усмехнулся и вновь наткнулся на прямой взгляд Лирина.

– Да, – невозмутимо ответил король. – Нам необходимо затаиться и ничего не предпринимать. А когда враги подойдут к горам Пояса и начнут их переходить, чтобы освободить Имвенила, Вервелин, – он кивнул в сторону волшебника, – наложит на горы заклятие, которое уничтожит всю нежить...

– Простите, что перебиваю, – сказал кто-то из магов. – Но такое заклятие потребует очень, очень много энергии. Откуда Вервелин возьмёт её? – При этих словах Вервелин чуть заметно усмехнулся.

– Мы отправимся к альвам и попросим их проводить нас к Кристаллу. Вервелин воспользуется его энергией, – ответил Лирин, который стоял, почему-то сгорбившись.

– А если Кристалл будет разрушен? – спросил тот же маг. – Вдруг Белый маг не сможет совладать с его энергией?

Но этот вопрос заглушил другой, который донёсся с той стороны стола, где сидели воины:

– А кто ведёт армию нежити?

– Мы не знаем, – устало ответил Лирин и потёр седеющий висок. – Зато мы знаем, что Портал открыл ни кто иной, как чёрный маг Афрост...

Члены совета на секунду смолкли, а затем начали шуметь, обсуждая новость, ещё сильнее прежнего.

– Афрост! О великий Кирик! – Шия схватилась за голову. – Величайший чёрный маг, уничтоживший десятки волшебников... Он же умеет повелевать мёртвыми, он вхож в мир Нидавеллир!.. Не удивительно, что этот негодяй призвал нежить в наш мир!.. В его душе нет ничего, кроме ненависти и злобы...

Эглин был очень бледен, поскольку всё это прекрасно знал, и со страхом ждал подобного сообщения; Андий же выглядел спокойным (вообще, сегодня он был на редкость невозмутим).

– А что Портал? – К Лирину почти вплотную подошёл Друй. – Ну, наложит Вервелин заклинание, ну убьёт эту нежить... А Портал-то останется! И враги снова придут, а потом снова, и снова. Нет, нужно драться, чтобы прорваться к Порталу и разрушить его!

Лирин что-то хотел возразить, но почувствовал на плече пальцы Вервелина.

– Сядь, Лирин, – произнёс едва слышно маг, и король подчинился. Затем Вервелин возвысил голос и прокричал на весь Зал: – Я учёл и этот вариант. Мы предпримем диверсию. Мои лучшие ученики, которых я пригласил сюда сегодня, Эглин, Андий и Шия, уничтожат Портал.

Маги, переглянувшись, вжались в свои стулья, желая избежать пронзительных взглядов со всех сторон. А затем они были оглушены криками и топотом, лязгом оружия и шелестом молний. Друй что-то яростно говорил королю, но тот смотрел поверх голов, закусив губу, и молчал.

– Я знаю способ, я знаю заклинание! – прокричал Вервелин.

Друй швырнул в сторону мага свою железную перчатку, но, увидев, как тот движением посоха направил снаряд в окно, развернулся, глухо прорычав, и покинул Зал Совета, распахнув с такой силой двери, что одна из створок покосилась. Вслед за ним ушла значительная часть воинов и магов.

Король устало опустился на трон и уронил голову на ладони. Вервелин, побледнев как мрамор, пустил молнию в дверь, висящую на одной-единственной петле, и она упала с таким грохотом, что вся башня затряслась и загудела.

Эглин, Андий и Шия несмело поднялись из-за стола. Остальные маги встали вместе с ними. Кто-то подтолкнул Эглина в спину, и он, увлекая друзей за собой, подошёл к трону.

– Он поведёт войска на самоубийственную войну... – прошёптал чуть слышно Лирин и закашлялся.

– Что же нам делать, учитель? – взволнованно произнесла Шия.

Вервелин повернулся к магам; глаза его были словно затянуты пеленой.

– Ученики мои, – проговорил он торжественно, но печально, – вы должны уничтожить Портал... Чего бы это ни стоило... – Маги поёжились, словно от внезапного холода. – А я направлюсь к альвам и воспользуюсь силой Кристалла... Чего бы мне это ни стоило...

– А как же Посвящение? – вдруг спросил Эглин, и Шия бросила на него свирепый взгляд.

– Ах, да! Конечно! – Вервелин хлопнул себя по лбу. – Боюсь, что вы не посетите Хавайот, по крайней мере, в ближайшие месяцы... Посвящение состоится сегодня в полночь в моей подземной лаборатории. Все Красные жрецы будут там, поэтому приходите без опозданий. Испытания не будет, ибо то, что предстоит совершить вам, затмит самое тяжёлое испытание, поверьте мне, юные друзья... И всё-таки вам повезло. Вас воспоют барды...

– Если это можно назвать везением! – усмехнулась Шия, отступая на шаг и складывая руки на груди. – Уж лучше спокойно колдовать и оставаться живой, чем погибнуть, но быть воспетой бродячим музыкантом...

– А кто говорил, что вы погибнете? – улыбнулся Вервелин. – Я позабочусь, чтобы вы остались целыми и невредимыми...

***

В полночь, когда все воины крепко спали, Дэвлин лежал на спине, смотрел на сверкающие звёзды и слушал тишину. Его мысли витали далеко – он предавался сладким воспоминаниям детства... Он уже не понимал, где реальность, где сон, и плыл по волнам блаженства...

– Дэвлин! Проснись! – внезапно над лицом командира нависла тёмная косматая голова, заслонив собою льдинки звёзд.

– Чего тебе, Мигин? – раздражённо спросил командир, зевая во весь рот и почёсывая подбородок.

– Кони беспокоятся; похоже, здесь кто-то есть...

Дэвлин сел, протёр глаза и попросил воды. Отхлебнув из фляги, он обулся, накинул на плечи плащ с капюшоном, быстро поднялся и последовал за Мигином.

– Эй, Огонь, дружок, ну что случилось? – спрашивал Дэвлин, ласково гладя коня по роскошной рыжей гриве.

Огонь с беспокойством перешагивал на месте, иногда несильно рвался с уздечки и фыркал. Точно также вели себя и другие кони.

– Ничего не пойму... – Дэвлин одёрнул руку, так как Огонь попытался его укусить. – Ой, что ты делаешь? Мигин, поднимай отряд. Пусть все проверят оружие и будут начеку. Наверно, где-то близко циклопы... Тихо слишком...

– Но ни люди, ни кони не отдохнули, – возразил Мигин.

– В первую очередь для меня важна безопасность моих воинов, – отрезал Дэвлин. – Уж лучше они будут невыспавшимися, чем с перерезанным горлом.

– Может быть, стоит просто усилить посты?

Дэвлин задумался на секунду, затем решительно тряхнул головой и произнёс:

– Вряд ли это поможет. Но если циклопы увидят, что весь лагерь не спит, они, скорее всего, поостерегутся нападать.

– Логично. – И Мигин исчез в темноте.

Через мгновение раздался его громкий голос:

– Внимание, всем подъём!..

Дэвлин поднял голову и увидел над собой огромный багровый диск луны. Эту луну звали Лиэна, и её появление говорило о том, что скоро к ней присоединится жёлтая Кёрна. Луны, словно лучшие подруги, всегда ходили вместе, и одна из них обязательно бросала тень на другую; лишь один-единственный раз в сорок ночей можно было увидеть их полными по разные стороны небосклона...

Вглядевшись в рисунок поверхности Лиэны, Дэвлин внезапно ясно увидел на ней оскаленную морду волка... а откуда-то с севера ветер принёс звуки голодного заунывного воя...

***

На самом высоком шпиле Лааэра – замка Эл-Мара, правителя Глэнца, сидела толстая чёрная ворона. Она склонила голову с красными бусинками глаз набок, как будто к чему-то прислушиваясь; её тонкие перья топорщились от резких порывов ветра. Посидев несколько секунд, она громко каркнула и тяжело взлетела. В вечернем небе её тело расплылось неясным тёмным пятном, а потом и вовсе исчезло из виду.

Эл-Мар, высокий стройный мужчина пятидесяти лет, сидел во главе стола в тронном зале; ужин давно унесли, и теперь вместо мяса и вина на столе стоял канделябр с тремя свечами, едва разгоняющими тьму. На коленях правителя лежал пергамент с неясными рунами. Эл-Мар был настолько поглощён чтением, что не заметил, как к нему вошёл советник.

– Господин, – тихо проговорил он, – у меня для тебя неприятная новость.

– Что случилось? – вздрогнув, спросил Эл-Мар и поднял на советника глаза, подёрнутые лёгкой дымкой; длинные каштановые волосы свесились на лоб и защекотали переносицу, и Эл-Мар встряхнул головой, убирая их.

– Мои шпионы сообщили, что в наш город проник Афрост.

– Не может быть! – Оцепенение, охватившее правителя после сытного ужина, пропало. Он вскочил, отбросив пергамент, глаза его метали молнии. – Я лично отрублю голову этому негодяю! Такие, как он, не имеют право жить! Стоп. – Он взял себя в руки и вдруг прошептал: – Сегодня же Ночь Полных лун...

– О да. – Советник сделал шаг назад.

– Страшно подумать, что будет, когда он превратиться в волка... – Эл-Мар до крови закусил губу. – Где его видели?

– В таверне «Подорожник». Он был с какой-то девушкой...

– Девушкой? Странно.

– Тем не менее, это так. Эл-Мар, что будем делать? – В голосе советника слышалась крайняя озабоченность.

– Я думаю, – нервничая, ответил правитель; он быстро зашагал по залу, воздымая время от времени руки и что-то негромко говоря. – Я знаю! – Он повернулся к советнику и произнёс: – Таверну окружить. Двадцать лучников, вооружённых серебряными стрелами и осиновыми колами. Пусть те три волшебника, что остановились в моём замке, тоже будут там. Скажи, Мать жриц ещё не уехала?

– Нет. – Советник замотал головой.

– Сообщи ей, что я прошу у неё аудиенции...

***

Мать жриц, носившая ранее имя Ланна, ждала Эл-Мара в домике, который правитель Глэнца специально отдал Жрицам Природы для проживания. В Ордене полным ходом шло приготовление к отъезду, но ради Эл-Мара Мать жриц согласилась задержаться.

– Я ждала тебя, – проговорила она, когда правитель неслышно вошёл в её покои. – Благодарю тебя за гостеприимство твоего города. – Она, прищурившись, посмотрела на Эл-Мара и улыбнулась, видя, как тот мнётся на пороге, словно школьник.

– Не стоит, – скованно махнул рукой Эл-Мар. – Это была честь для меня...

Мать жриц понимающе улыбнулась... Она была прекрасна, и правитель поневоле смущался, глядя на неё.

– Что привело тебя ко мне? – спросила она, поправляя волосы.

Эл-Мар медленно произнёс:

– Мои шпионы видели Афроста.

Рука Матери жриц, взбивающая прядь, остановилась, а глаза яростно сверкнули. Она воскликнула, сжав кулаки:

– Где? Где этот убийца?

– Он в таверне «Подорожник», Мать жриц. Мы готовим на него облаву. Ты присоединишься к нам?

Женщина скрипнула зубами.

– Конечно! – сказала она. – На его руках – кровь моих дочерей...

– Тогда... Мы ждём твой Орден за час до полуночи на площади. – И, почтительно поклонившись, Эл-Мар, внутренне ликуя, покинул покои Матери жриц, которая, закусив губу смотрела ему вслед.

Правитель Глэнца считал, что не оставил оборотню Афросту, чёрному и страшному магу, ни единого шанса...

Глава 3. Посвящение

Прежде чем маг получит свой посох, он должен доказать свою приверженность трём добродетелям: чести - потому что маг должен руководствоваться своей совестью при принятии решении; сочувствию - потому что маг должен понимать, что движет другим человеком; любви - потому что маг должен быть милостив.

В руках у мага великая сила, и он способен менять мир. Но мир должен быть уверен, что маг не причинит ему вреда. Потому что мир бессилен перед по-настоящему могучим волшебником...

Незадолго до полуночи, когда шпиль башни Иглис-Рам окрасился красным от света Лиэны, Эглин, Шия и Андий начали спуск в подземелье Проградиора. Лаборатория находилась на втором уровне подземелья и была защищена опасной и могучей магией; только тот, кого Вервелин точно решил пропустить, мог достигнуть заветной деревянной двери с серебряной ручкой.

– Стойте, а вы куда? – раздался ехидный голос позади друзей, когда Шия потянула рычаг, открывающий потайную дверь в коридоре.

– Ох, Карей! – проговорила девушка, возводя глаза вверх. – Шёл бы ты своей дорогой...

– Моя дорога – с вами... Вы, как я слышал, проходите Испытание досрочно... – Карей по-шутовски поклонился. – Будет достаточно честно, если мы пройдём его вместе...

– Магия тебя не пропустит, – мрачно ответствовал Андий.

– Пусть это будет моим испытанием... – С этими словами Карей плечом оттолкнул Эглина, стоящего в проёме потайной двери. – Как я понимаю, вы идёте в лабораторию нашего старика... – И он зашагал вперёд, освещая себе путь кончиком искрящегося посоха. Шия пожала плечами, поглядев на растерянных друзей, и пошла следом за Кареем.

Путь продолжался недолгие пять минут. Внезапно от стены с грохотом отделился рыцарский доспех, вооружённый короткой рапирой, и напал на Карея. Маг прошептал заклинание невидимости, но это его не спасло. Раненый и оглушённый, он, тихо охнув, упал на пол лицом вниз, а доспех поплыл в сторону троицы. Эглин первым сообразил пустить луч огня из посоха, и призрак был поглощён струёй пламени. Через секунду на камень с громким стуком упали оплавленные куски металла.

– Ох ты. – Маг перевёл дух и уставился на оцепеневшую Шию. – Надо было кого-нибудь вызвать в телохранители, да нет времени для волшебства...

– Что с Кареем? – спросил бледный Андий, выступая из тени.

Эглин быстро подошёл к лежащему магу и осторожно перевернул его на спину. Лицо Карея было залито кровью, глаза закрыты, но он дышал.

– Придётся доставить его в больничные палаты, – невесело проговорил Андий, почесал переносицу и вдруг кивнул в сторону сестры.

– А что ты на меня киваешь? – огрызнулась Шия, отступая на шаг и складывая руки на груди. – Можно подумать, это я притащила его сюда. Теперь ты предлагаешь нести его к докторам? Может, просто бросим его здесь, а на обратном пути подберём?..

– Надеюсь, это была шутка, – проговорил Эглин, смахивая чёлку со лба. – Ну-ка, давайте поднимайте посохи, пускай летит впереди нас; не на себе же его тащить...

***

Часы пробили полночь, и друзья, наконец, вернулись в подземелье. Они доставили Карея в больничные покои, и теперь не беспокоились за его судьбу. Когда маги проходили мимо оплавленных частей доспеха, Шия не удержалась от язвительного выпада в сторону рыжеволосого брата:

– Слушай, Андий, интересно, что было бы, если бы Эглин не сообразил выпустить луч огня?

Андий смущённо хмыкнул. Эглин резко повернулся к Шии и проговорил:

– Ты лучше придержи свой язычок! Ты тоже мало чего сделала для нашего спасения. И вообще, доспехи просто так не оживают, их направляла чья-то могущественная сила...

– Могущественная сила, как же! – ядовито ответила Шия. – Можно подумать, что за углом прятался Вервелин и от нечего делать напускал на нас доспехи!

– Не обязательно Вервелин. – Эглин отвёл взгляд от Шии и в упор поглядел на Андия. – Это была иллюзия жизни. А один из нас – чародей. Иллюзионист.

Андий, недоумённо поглядев на Эглина, рассмеялся:

– Ты в своём уме, друг? Зачем мне напускать на нас ожившие доспехи?

– Чтоб мы опоздали... Или чтобы Карей не дошёл. Я знаю: вы с ним старые соперники...

– Он хороший колдун, а не чародей, и мне он не соперник, – зло проговорил Андий. – А вот колдунье... – Он кивнул в сторону Шии.

– Но это же не повод на него нападать! – запротестовала девушка. – Тем более, что я не умею создавать иллюзии...

– Ладно, прекратили! – прервал спор Эглин. – Мы и так опаздываем... Нехорошо это.

Но дойти до лаборатории без приключений им было не суждено. В узком коридоре, освещаемом лишь слабым светом волшебных посохов, им перегородил дорогу двухметровый голем. Пожалуй, не было во всём магическом мире существ страннее, чем эти ожившие нагромождения камней, в которых смутно угадывались очертания человеческого тела. Глухо зарычав, голем бросился на магов. Шия истошно завизжала и бросилась назад, чуть не сбив брата с ног; Андий, избежав столкновения, поспешно скрылся в тени. Эглин остался один на один с разъярённым монстром. Пущенный им луч огня лишь слегка опалил голема... А он был уже в пяти метрах от мага, и пол трясся от его шагов, и создавалось впечатление, что сейчас подземелье рухнет, погребя под собой и это невероятное существо, и мага, по воле случая столкнувшегося с ним... Губы Эглина сами собой произнесли заклинание холода, и ледяная волна намертво приморозила голема к стене. Он попытался вырваться, но оковы льда надёжно сдерживали его. Юный маг облегчённо вздохнул, улыбнулся уголками рта и, смахнув с лица мокрую прядь, маленькими молниями аккуратно разобрал голема на составляющие...

Затем он повернулся к друзьям, замершим у дальней стены, и, крепко сжимая скользкий посох в руках, произнёс:

– Я спас ваши жизни два раза подряд. С каждого, как минимум, по два приворотных зелья...

***

Они вошли в магическую лабораторию Вервелина, благополучно минуя преграды и ловушки. Увидев фигуру, стоящую в центре огненного круга, юные маги смиренно поклонились. Вервелин произнёс, стоя к ним спиной:

– Красные жрецы уже ушли. Вы опоздали почти на целый час.

– У нас была причина, – ответила Шия, складывая руки на груди.

– Какая причина может задержать магов, готовящихся получить статус волшебника? – Вервелин повернулся к ученикам и обвёл их взглядом; затем он пристально посмотрел на Эглина. Юный маг выдержал взгляд учителя и сказал:

– На нас напали.

– Это не удивительно. Но вы уже достаточно взрослые, чтобы справляться с подобными неприятностями. Иначе вас бы здесь не было.

– Может быть, мы и достаточно взрослые, – проговорила Шия, – а вот Карей – нет. На него напал оживший доспех и оглушил его. Нам пришлось отвести его в больничные палаты...

Брови Вервелина поползли вверх.

– Карея? Маги? В больничные палаты? – И вдруг Верховный маг широко улыбнулся. – Оказывается, в вас есть ещё сострадание. Я уж думал, что жажда знаний и силы губит в магах всё человеческое; я очень рад, что заблуждался относительно вас.

– Это нападение было подстроено? – поражённо выкрикнула Шия и тут же хлопнула себя ладонью по губам.

– Нет, – серьёзно ответил Вервелин, – я ничего об этом не знал.

– Однако, – пробормотал Эглин; он поискал взглядом Андия и обнаружил того прячущегося в тенях, впрочем, как и всегда... Маг тени, чародей...

– Ну что ж, друзья, – громко и жизнерадостно, чтобы уныние покинуло сердца всех магов, проговорил Вервелин, – проходите, не стойте на пороге... – Он развёл руки, как бы желая принять визитёров в объятия.

Когда ученики подошли ближе к магическому кругу, в руках Вервелина мистическим образом появились три одинаковые, абсолютно ровные и гладкие, ивовые ветки длиной около метра каждая.

– Это ваши посохи и скипетры. Но они не имеют своей истинной формы. Каждый из вас протянет руку и возьмёт тот... предмет, который укажет ему его сердце. Этот выбор и определит весь ваш дальнейший путь...

– Очерёдность играет роль? – спросила настороженно Шия.

– Нет, конечно. – Казалось, Вервелин усмехнулся; впрочем, в обманчивых тенях можно было легко ошибиться.

– Тогда я первая! – решительно проговорила девушка и, не давая никому опомниться, пересекла границы магического круга и взяла из рук Верховного мага среднюю ветвь.

Она тут же обратилась в крючковатый посох, на вершине которого угадывалась фигура змеи, пожирающей свой хвост.

– Что это? Посох колдуньи? – Глаза Шии широко раскрылись.

– Да, – подтвердил Вервелин.

– Конечно, нет ничего удивительного. Кто-то ожидал иного? – В голосе Андия просквозила насмешка.

Шия победоносно улыбнулась, не обратив на реплику брата ни малейшего внимания.

– Я знала об этом всю свою жизнь. – Её взгляд пылал торжеством, черты лица заострились, она стала как будто выше ростом...

Эглин посмотрел на Шию и представил её лет через десять-пятнадцать: высокая, стройная, прекрасная, холодная, недоступная... – и через сорок: маленькая и сгорбленная, как её мать сейчас.

– Твоя очередь, Андий, – произнёс Вервелин, прищурившись.

Юный маг вышел из тени и взял правую ветвь. Через мгновение в его руке сиял золотой полуметровый скипетр с крупным изумрудом, венчавшим навершие.

– Чародей, – с удовлетворением произнёс Верховый маг.

– Иллюзионист, – шепнул Эглин так тихо, что никто, кроме, разумеется, Вервелина, этого не услышал.

– Теперь твоя очередь, – сказал Верховный маг, обращаясь к своему талантливейшему ученику. – Сделай шаг навстречу судьбе.

Эглин взял оставшуюся ветвь. В ту же секунду она стала удлиняться, и не веря своим глазам, юный маг наблюдал метаморфозу, о которой никогда и не смел мечтать. Через мгновение в его руке находился посох волшебника – посох самого Вервелина, Шаемдилл...

– Учитель! – Дыхание Эглина перехватило. – Я не могу поверить! Ты даруешь мне свой посох?

– Ты сам его выбрал, – загадочно улыбаясь, ответил Вервелин, – ты – настоящий волшебник...

– Все здесь волшебники! Просто мы – специалисты! – не удержалась Шия.

– Но я самый настоящий! – желая подразнить подругу, весело ответил Эглин. – Настоященнейший из всех настоященнейших! Ах, учитель, я так благодарен тебя за оказанную мне честь! – И он склонился в низком поклоне; Шия и Андий последовали его примеру.

– Ну что ж, с Посвящением определились. Теперь поговорим о вашем задании. – С лица Вервелина исчезла улыбка, и его лицо приняло привычный суровый вид.

Он подошёл к столу, где среди чернильниц и перьев лежал небольшой кусок пергамента, исписанный мелкими рунами, выполненными аккуратным почерком Верховного мага. Вервелин свернул пергамент в тонкую трубочку, обмотал её тонкой шёлковой нитью и протянул её Эглину.

– Что это? – спросил тот, беря предмет.

– Это заклинание, с помощью которого вы разрушите Тёмный Портал. Но заклинание очень сложное, и я не до конца составил его; руны, которые должны закрепить разрушение, отсутствуют. Я надеюсь расшифровать их в ближайшее время, но пока возьми то, что есть.

– То есть, тобой ещё не найден ключ? – уточнила Шия.

– Именно так, – кивнул Вервелин; дождавшись, пока Эглин спрячет свиток в потайной карман под камзолом, он произнёс: – У меня уточнение к вашему маршруту. Вы пойдёте не через Перевал Гарпий, а через Подземелье Демона...

– Что? – хором вскричали маги.

– Это шутка, – уверенно произнесла Шия.

– Это наиболее короткий путь, и это единственный шанс пересечь горы Пояса раньше Дэвлина.

– Зачем нам его опережать? – недоумённо спросил Эглин, и вдруг в его голове промелькнула мысль: «А как же телепорты в башнях?» – но он прогнал её, посчитав, что лучше довериться Вервелину. Верховный белый маг ответил:

– Если он и его отряд успеют перебраться на другую сторону, они обречены. Они будут обязаны вступить в драку с силами противника, а любая схватка с нежитью обречена на провал: каждый погибший воин только прибавит силы врагу...

– Что же нам делать? – Шия пытливо посмотрела на уверенное лицо учителя.

– Вы должны будете пересечь горы Пояса и выяснить местоположение Кристалла, а затем передать найденные координаты мне...

– Ясно, – произнесла Шия, – а как мы найдём этот самый Кристалл?

– Спросите у альвов. Именно они являются его Хранителями.

– Учитель, – взволнованно проговорил Андий. – Мы знаем, что Портал пробудил этот ужасный Афрост, некромант. А кто ведёт войска нежити? И куда?

– Я ждал этого вопроса, – благосклонно улыбнулся Вервелин. – На совете я не стал называть этого имени, потому что воины не были готовы... Это Сандрил...

После того, как стихли звуки ужасного имени, на головы магов обрушилась такая тишина, что слышно было, как где-то под потолком жужжит пойманная в липкие нити паутины муха.

– А куда он направляется? – Голос Шии был непривычно тихим и хриплым.

– В Топи через Забытый город. Он ищёт Чёрный Камень, древний артефакт, который уже несколько веков вбирает в себя души чёрных магов... Если демон найдёт его и сможет использовать, то он получит невероятную силу, которой хватит, чтобы... Не знаю, что взбредёт ему в голову: может, он создаст огромную армию нежити, может быть, просто затопит нашу страну...

– Такой артефакт не может быть без охраны! – произнёс Эглин.

– Конечно. Охрана там есть. Но... Это гшанги. И мне кажется, что Сандрил найдёт с ними общий язык... Когда-то они его поддерживали, и к тому же именно я наложил на них проклятие. Уверен, они захотят отомстить...

В лаборатории повисла угрюмая тишина, нарушаемая только шорохами крыльев невидимых существ – бабочек или мух...

– А если мы не успеем? – задала Шия мучивший магов вопрос.

– Вы успеете. Я освобожу Имвенила из его подземелья и направлю его в Перевал Гарпий; это задержит Дэвлина, а ваш путь через Подземелье Демона будет безопасен...

– Безумие! – вскричала колдунья. – Он же уничтожит отряд в мгновение ока!

– Я буду его полностью контролировать! – повысил голос Вервелин. – Он не причинит никому ни капли вреда...

– А как же мой отец? Он же тоже не будет сидеть на месте! Или... – Эглин поражённо уставился на Верховного мага. – Великий Кирик, нет! Ты не посмеешь!

– Я сделаю это; Варий тоже будет освобождён...

– Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь... – проговорила неуверенно Шия. – Я тебе доверяю и поэтому сделаю всё, что ты повелишь...

– Время приказов прошло. Теперь вы Посвящённые, и вы равны мне по статусу; я имею право только просить... – Вервелин помедлил, прежде чем продолжить. – На совете я утаил ещё один факт. Сандрил... он ступил на нашу землю не вчера, а три дня назад. Поэтому вам необходимо торопиться; чем скорее вы выедете, тем будет лучше для всех...

Глава 4. Искушения и преступления

Существовало две легенды, которые объясняли появление гор Пояса. Одна из легенд рассказывала, почему возникли башни-близнецы Двим-Дуа и Двим-Ритир, но из неё не было ясно, почему горы носят именно такое название; другая же объясняла смысл названия, но про башни-близнецы даже не упоминала.

Первая легенда относится к той древней эпохи, когда королевство людей было очень слабым. Потерпев поражение в одной из войн с соседним островом, люди бежали из бывшей столицы, города Арейан, на остатках своего флота. И, чтобы история с предательским нападением на порт не повторилась, основали новый город Сладин вдалеке от берега. Однажды разведчики доложили, что в сторону королевства движется огромная армия кентавров, которые были намерены положить конец королевству людей. И тогда король обратился к магам, которые испокон веков жили в магической роще Хавайот и не принимали участие ни в каких событиях, с просьбой помочь. В обмен на право периодически выбирать себе учеников для занятий магией из числа людей, волшебники (которыми в то время были представители почти всех рас, кроме кентавров и циклопов, – люди намного позднее почти полностью вытеснили скайонов, альвов и фей с магической арены), применив сложное колдовство, воздвигли за несколько часов две магические башни – Двим-Дуа и Двим-Ритир. Затем они сдвинули землю, находившуюся между строениями, и на пути врагов возникла непроходимая преграда.

Другая легенда связывало возникновение гор Пояса с молодым, но невероятно могущественным волшебником по имени Райван. Он любил прекрасную девушку-альва, но в ней не было магической силы, и по этой причине они не могли быть вместе. Райван нарушил запрет своего учителя и тайно сбежал со своей возлюбленной; за ними направилась погоня. Трое суток Райван и его девушка скрывались от магов, но с каждым днём их неминуемо настигали, и разлука казалась неизбежной. Тогда Райван сорвал с себя пояс, в котором заключалась вся его магическая сила, и кинул его назад, прошептав заклинание; на пути преследователей возникли высокие, неприступные горы, и тогда погоня отстала. А Райван, ставший простым смертным, спокойно дожил остаток своих лет со своей возлюбленной в Лунном лесу...

В покоях короля было очень тихо; но Лирин не спал. Он лежал на своей роскошной кровати, укрытый одеялом до подбородка, и думал о последних событиях. Ему было больно от того, что Друй не поддержал его и решил идти наперекор королевской воле. Он пытался найти этому объяснение, но тщетно...

– Лирин! – внезапно ласково позвал его тихий женский голос.

Рука, скользнувшая было под подушку, где находился остро заточенный кинжал, остановилась: Лирин узнал этот голос.

– Тебе здесь не место! – произнёс он хрипло, обращаясь в темноту. – И ты прекрасно об этом знаешь...

– Знаю, но я здесь... Поговори со мной!

Лирин против воли поднялся с кровати и подошёл к стене; нетвёрдой рукой он откинул красный полог, обнажив ряд картин художника Хариама, изображавших его супругу, покойную королеву Неризель. Крайний портрет, словно заколдованный, жил собственной жизнью: глаза Неризель блестели, лицо было непривычно румяно, а алые пухлые губы двигались, когда раздавался её нежный звенящий голос.

– Что ты хочешь? – спросил король; голос его дрожал.

– Я вновь предлагаю тебе уйти со мной... Это будет не больно – всего один глоток... – вкрадчиво произнёс голос Неризель.

– Нет! – дико вскричал Лирин, озираясь со сверкающими глазами. – Стража!

– Тебя никто не слышит. Когда ты разговариваешь со мной, тебя никто не слышит... Никто! – Голос всё тише и тише повторял эти фразы, и король постепенно погружался в сон. Но вдруг он одним резким движением стряхнул с себя оцепенение и схватил портрет за раму.

– Я люблю тебя, Неризель, больше жизни! – тяжело дыша, прошептал он. – Я чуть не умер от горя, когда ты погибла вместе с нашим сыном! Но почему ты мучаешь меня и сейчас?

– О нет, – ласково поговорил голос. – Я тебя не мучаю, я предлагаю тебе выход! Стань вместе со мной тихим призраком, незаметным облаком, едва слышным шелестом! Стань лёгким пёрышком и твёрдой скалой! Всего один глоток!

– Это сводит меня с ума!!! – Лирин сорвал портрет со стены и швырнул его наземь.

– Вот так! – Искривило губы изображение королевы. – Ты не контролируешь свои эмоции, а это прискорбно. Ты не достоин быть королём!

Лирин выхватил из-под подушки кинжал и занёс его над портретом жены... Но рука не посмела проткнуть полотно...

Он со стоном откинул оружие в сторону и посмотрел прямо в живые глаза Неризель, глаза небесного цвета...

– Я не могу... – произнёс король тихим измученным голосом. – Сандрил вернулся... Моя страна в опасности...

– Ты больше не властелин страны, и ты об этом знаешь. Так что будь вместе со мной, войди в сонм духов... И ты забудешь обо всех своих колебаниях и страданиях, ты станешь по-настоящему свободным... Не это ли ты ищешь? Один глоток... Кубок всегда в моей руке!

Из портрета протянулась ладонь, сжимающая серебряный кубок с дымящейся жидкостью...

***

В то же самое время по Магическому предгорью гнали галопом своих коней три молодых мага. Впереди всех была рыжеволосая торжествующая Шия; за ней – сосредоточенный Эглин, а замыкал колонну полусонный Андий. В небе сияла багровая Лиэна, чуть заслоняемая облаками; рядом с ней жёлтая Кёрна из полной луны медленно превращалась в месяц – ночь Полных Лун близилась к завершению. Эглин был в тяжёлых раздумьях: он никак не мог решить, какими словами убедить своего горячего брата не пересекать горы. Наконец, он кое-что придумал и, приободрившись, улыбнулся. Он расправил плечи и огляделся.

Маги скакали на северо-восток, в сторону Подземелья Демона; магическая роща Хавайот, стоящая на вершине высокого холма и поэтому видная за многие лины, постепенно приближалась. Сладин оставался позади, и по истечении часа окончательно скрылся. Андий, обернувшись, уже не смог различить даже шпиль Иглис-Рама.

Эглин пришпорил своего коня и поравнялся с Шией. Перекрикивая ветер, он прокричал:

– Эй, колдунья! Перестань глазеть на Хавайот, всё равно мимо проедем! Главное – не сбивайся с курса и держись поближе к горам!

Шия свирепо взглянула на мага и ничего не ответила; Эглин, расхохотавшись, отстал.

Внезапно амулет на груди его потеплел, и перед ним предстал призрачный Дэвлин. Конь мага от неожиданности резко остановился и взвился на дыбы. Эглину стоило большого труда удержаться в седле.

– Что случилось? – спросил он своего брата обеспокоенным тоном, когда конь мага успокоился.

– Прости, что побеспокоил. – Лицо Дэвлина было сконфужено: он видел старания Эглина, когда тот пытался не вывалиться из седла. – Но у меня важное сообщение.

– Говори, говори. – Маг погладил коня между ушей, и, махнув рукой Шие и Андию, чтобы они двигались дальше, обратил полное внимание на разговор; его конь неторопливой рысцой побежал вслед за спутниками.

– Мы хотели двинуться к перевалу Гарпий, но наши разведчики доложили, что на этом безопасном пути расположился лагерь циклопов. Поэтому мы поскачем к ущелью Ножа и пересечём горы около Подземелья Демона. Предупреди отца, чтобы он собрал ополчение и уничтожил циклопов. Это всё... – И Дэвлин хотел отключиться.

– Постой! – торопливо проговорил Эглин, хватаясь за амулет. – Тебе вообще не надо пересекать горы! Возвращайся в Сладин...

– Это ещё с какой стати? – Дэвлин сложил руки на груди и исподлобья посмотрел на брата.

Эглин торопливо, но с максимальной точностью пересказал ему всё, что происходило на совете. Дэвлин помолчал минуту, размышляя, а потом медленно произнёс, пощипывая нижнюю губу:

– Я согласен с отцом, что план Вервелина – безумие. Именно поэтому я переправляюсь через горы Пояса и вступаю в бой с врагом. Людям по ту сторону нужна наша помощь; моя миссия к Эл-Мару приобретает дополнительный смысл...

– Боюсь, что ты меня не понял! – жарко возразил Эглин. – Вервелин утаил от совета то, что нежить в Элькарии уже три дня...

– Три дня? – вскричал Дэвлин, хватаясь за голову. – Но это же безумие! Сколько бедствий нежить натворит за такой срок! А если их кто-то ведёт...

Эглин колебался; он не мог решить, стоит ли посвящать брата в планы Вервелина, и если стоит, то полностью ли? В конце концов, он произнёс:

– Ты можешь продолжать свой путь. Однако учти, что при подходе к Подземелью Демона тебя ждёт неприятный сюрприз; чтобы тебя задержать, Вервелин планирует освободить Имвенила...

Дэвлин сжал кулаки и произнёс:

– Я никогда ему не доверял. Боюсь, что этот маг решил всех нас предать; по-другому мотивировать его действия нельзя...

– Что ты говоришь? – Эглин задохнулся от возмущения. – Верховый Белый маг – благородный человек! Он думает только о благе Элькарии; я не потерплю такие оскорбления в его адрес! Он мой учитель и друг!

– Ты ещё юн, братишка! – снисходительным тоном проговорил Дэвлин и почесал подбородок. – Несмотря на то, что ты чуть-чуть старше меня, я всё же могу тебя кое-чему научить. Первое правило воина: не доверяй никому; лучшие друзья – всегда удобные предатели, поскольку их можно подкупить...

– Глупости! – произнёс решительно Эглин и движением головы убрал чёлку со лба. – Первое правило мага: доверие ко всем. Иначе жизнь не имеет смысла; если видеть во всём измену...

– То дольше проживёшь! – перебил Дэвлин нетерпеливо. – Передай Вервелину, что я никогда не буду играть по его правилам. Я отправлюсь в Глэнц и помогу Эл-Мару сдерживать мертвецов...

– Послушай ещё одну вещь, – торопливо проговорил Эглин. – Об этом мало кто знает... Но говорят, что в катакомбах или на вершинах башен-братьев – я точно не знаю – есть некое устройство, позволяющее мгновенно путешествовать между Двим-Дуа и Двим-Ритир...

– Ага, катапульта, – мрачно сострил Дэвлин. – Зачем ты мне это рассказываешь?

– Если заклятие Вервелина будет наложено, то для людей это будет единственным шансом спрятаться от нежити и демонов...

– Бред всё это. – Недобрая ухмылка исказила лицо Дэвлина. – Вы ненавидите нас, воинов. Даже если вся Элькария будет лежать в руинах, то вы спасётесь в своих башнях-братьях, Двим-Дуа и Двим-Ритир. Зачем же вам нас-то спасать? С вашей точки зрения это весьма глупо...

– Мы хотим, чтобы и вы жили! – воскликнул Эглин, простирая руки к брату. – Когда-то в древности маги обещали помогать простым людям, и мы не намерены нарушать клятву наших предков. Возможно, есть честолюбцы, которые ни в грош не ставят это обещание, но их, поверь мне, совсем немного!..

– Ага. Знаешь, что все маги – такие честолюбцы? Кроме тебя, конечно. Прощай, я больше не намерен продолжать наш спор. Можешь идти в свои башни. – И Дэвлин пропал.

Эглин пришпорил коня и тот помчался галопом; сжав зубы, маг, чтобы ветер не сносил его, прижался всем телом к мягкой гриве. В голове лихорадочно проносились мысли, глаза блестели, словно два кармакаула... Неожиданно он дёрнул поводья и повернул коня влево.

Шия, отъехавшая к тому времени на большое расстояние от него, обернулась, обеспокоенная тем, что Эглин её до сих пор не нагнал, и увидела, как волшебник мчится прочь.

– Андий! – прокричала она. – Эглин сбежал!

Она резко повернула своего коня и бросилась в погоню за волшебником. Чародей, справившись со своим упрямым конём, последовал за ней. Бешеная скачка продолжалась несколько часов; Шия увеличивала скорость своего скакуна с помощью магии, но скоро поняла, что тот может погибнуть от напряжения. Эглин тоже, по-видимому, пользовался заклинаниями, потому что постепенно он отходил всё дальше к горизонту, становясь всё меньше и меньше; слезящиеся глаза Шии уже с трудом различали фигуру всадника и его коня, и, в конце концов, поняв, что Эглина ей не догнать, колдунья прекратила погоню. Вместе с Андием она вернулась на прежний курс, хотя на сердце её было очень тяжело...

***

Чуткие кони чувствовали на себе взгляды из темноты; они беспокойно фыркали и не могли устоять на одном месте. Дэвлин до боли в глазах вглядывался в окружающую мглу, но не замечал ни одного движения, ни одного взора... Это его и волновало больше всего; воин не боялся циклопов – они были из плоти и крови, но его охватывал ужас, если он допускал мысль, что за отрядом наблюдают духи или (спаси великий создатель Кирик!) драконы...

Наконец, вернулся Мигин с донесением от разведчиков:

– Кто нас окружил, не ясно. Пожалуй, единственным правильным решением нашей ситуации может быть только одно: двигаться дальше. В трёх линах отсюда расположен лагерь циклопов; наших сил хватит, чтобы победить врага...

– Сколько их?

– Свыше трёхсот, не считая женщин и детей...

Дэвлин закусил губу и почесал подбородок.

– Но они спят и ничего не подозревают; на карауле стоят всего пятеро... – Мигин чуть обнажил свой меч, потому что ему показалось, что кто-то крадётся к нему со стороны спины.

– Нужно дождаться утра и двигаться к ущелью Ножа... – решительно произнёс Дэвлин.

– Нервы людей не выдержат.

В голове Дэвлина закружились отчаянные мысли. Он чувствовал тяжкую ответственность за людей и не мог решить, какой путь лучше. Циклопы или разъярённый демон? В конце концов, он решился: лучше множество смертных врагов, чем один, но почти бессмертный.

– Собери весь отряд, я расскажу вам новости, – приказал он Мигину.

Сын Друя понимал, что его воины имеют право знать правду. В Сладине у них остались родственники и друзья – есть кого защищать; именно долг и честь лежали в основе системы ценностей истинного воина.

***

И хотя Дэвлин закончил свой рассказ о нависшей над Элькарией опасности, воины молчали. Лица закалённых людей не выражали никаких эмоций, и только дрожащие уголки губ или нервно дёргающиеся веки выдавали внутренние переживания.

– Я не обязываю никого переправляться через горы Пояса. – Дэвлин чувствовал сухость во рту. – Если кто-то откажется, я его пойму, ибо мой план безумен и рискован. Мы не пойдём к Подземелью Демона, а попытаемся прорваться сквозь стан циклопов. Чем скорее мы окажемся на другой стороне, тем больше шансов спасти мирный народ. Однако я вынужден признать, что план Вервелина достаточно логичен и прост, и вы можете последовать за волшебником; но план его не предусматривает спасение сотен тысяч мирных жителей...

Дэвлин больше не мог говорить; им овладевало отчаянье... Ответственность за жизни отряда давила на его плечи невероятно тяжёлым грузом...

– Командир, мы пойдём за тобой в огонь и воду, – произнёс Мигин, и Дэвлин благодарно на него посмотрел.

Мигина поддержали неуверенные голоса.

– Я даю вам полчаса, – проговорил Дэвлин, закрывая глаза и чувствуя, как уходит земля из-под ног... – Если вы решаете уйти, уходите; вам хватит этого времени. С теми, кто останется, мы атакуем циклопов...

***

Спустя полчаса незначительно поредевший отряд достиг перевала Гарпий и направился к стоянке циклопов. Разведчики во главе с Мигиным продвигались впереди, за ними следовал Дэвлин с ударной группой, а замыкали шествие арбалетчики.

Атака была внезапной, а битва короткой и яростной. Пятеро циклопов-часовых погибли, так и не увидев нападающих. С устрашающими криками множество воинов ворвались на территорию лагеря; их противники даже не смогли организовать достойную оборону, и через десять минут камень был красен от их крови. Люди не пощадили никого, даже женщин и детей.

Успокоив лошадей и почистив оружие, отряд продолжил свой путь. К вечеру следующего дня Дэвлин планировал пересечь горы Пояса, поэтому воины двигались почти без отдыха...

Глава 5. Одиночество мага

Человек не должен быть один. Когда человек один, его одолевают плохие мысли.

Хуже. когда в одиночестве оказывается бог или демон. Тогда плохие мысли превращаются в плохие поступки, имеющие последствия для всего мира.

...Люди, боги, демоны, духи – все они мечтают об одном: о свободе. Именно из жажды свободы происходят все идеи и все помыслы, именно жажда свободы вынуждает сильнее биться сердца и заставляет сильных людей искать своё место в непростом мире. Свобода – это тот самый звёздный нектар, тот самый философский камень, который тщетно пытаются найти волшебники и заклинатели, чернокнижники и чародеи... Одно слово «свобода» способно всколыхнуть людей, а также затушить их стремления... Магическое слово, которое лежит у истоков любого мира. Вначале была она – свобода...

...Элькария была создана богом огня Кириком, богом, на которого по неизвестным причинам ополчился сам Миротворец. Падший, гонимый, несчастный бог стал единственным защитником своих созданий, на души которых охотились алчные демоны и мстительные ангелы. В былые времена Красные жрецы часто призывали своего бога; незаменима была его помощь во время Великой Битвы, когда армия под руководством Вервелина, Друя и Лирина освободила Элькарию от узурпатора демона Сандрила.

Но постепенно бог стал являться всё реже, а потом пропал совсем, и многие заподозрили, что до создателя Элькарии добрался Миротворец и заточил его в Лимб. А это значит, что нашему миру грозит опасность, исходящая если не от демонов, так от ангелов...

Эглин нещадно настёгивал коня; он видел, что ночь уже заканчивается и луны отходят к северу... Его мысли были целиком заняты предстоящим разговором с братом: какими словами он заставит его изменить своё мнение и присоединиться к Вервелину...

...Копыта коня застучали по камню; этот бодрый звук пробудил Эглина от дремоты. Волшебник принялся с удивлением озираться, пытаясь понять, где он находится. На небе уже сияло слепящее полуденное солнце; по правую руку высились горы, настолько высокие и неприступные, что их мог рискнуть покорить только самый отчаянный скалолаз. Эглин почувствовал жажду и голод, поэтому остановил коня около небольшой тенистой расщелины.

– Милый мой, увы! Для тебя у меня еды нет, и вряд ли я найду её в горах, – печально произнёс он, обращаясь к коню. – Отправляйся домой! Ну!

Он снял с него мешок с провизией, расседлал и несильно хлопнул его по крупу; громко и радостно заржав, тот поскакал на юг. Волшебник смотрел на него до тех пор, пока он не стал едва видимой точкой; после этого он вошёл в прохладу расщелины, расстелил свой плащ и пообедал. Насытившись, он развернул карту и с помощью магической монеты определил своё местоположение. Затем хотел вызвать брата, но в последнее мгновение передумал, решив, что будет лучше, если он явится к нему неожиданно.

Выйдя из тенистой расщелины, Эглин, используя силу Шаемдилла, воспарил над местностью и полетел на восток, в сторону Перевала Гарпий. Но долго лететь ему было не под силу: во-первых, само по себе заклинание было сложным, во-вторых, он и Шаемдилл ещё не привыкли друг к другу, «не сработались». Волшебник мягко спланировал на склон какой-то горы и продолжил путь пешим.

***

Через несколько часов путешествия мёртвая, пугающая, столь не свойственная равнинам тишина, лишь изредка прерываемая свистом неистового ветра, а также полная неизвестность и неопределённость сделали своё дело; мало-помалу Эглина начала охватывать паника, и однажды он не сдержался и, не разбирая дороги, бросился бежать, крича во всё горло... Звук собственного голоса немного отрезвил его, придал уверенности, и он зашагал спокойно, но через несколько минут ситуация повторилась. Волшебник побежал вниз по пологому спуску, совершенно не контролируя себя.

Под его правую стопу попался небольшой камешек; Эглин, оступившись, вскрикнул и по инерции рухнул вниз; скатываясь по склону, он ощущал только тупую боль в подвёрнутой ноге, а, оказавшись на дне ущелья в куче щебня, почувствовал, как страшно ноет избитое падением тело. Чихая и кашляя от пыли, волшебник попытался подняться; с трудом встав на четвереньки, он снова упал, сильно ударившись обо что-то рёбрами. Полежав несколько минут и подождав, пока боль уймётся, он провёл ладонями по лицу и ощутил на пальцах что-то липкое. Устало закрыв глаза, он повернулся на бок, поджал колени к груди и замер.

Наконец, пыль осела. Эглин, сплюнув, что-то прохрипел, пробуя голос, и по ущелью пронеслось жутковатое эхо. «Шаемдилл!» – внезапно вспомнил маг, и принялся оглядываться в его поисках, но тщетно: его нигде не было видно. К горлу подкатился удушающий горький комок, а в голове закружился целый вихрь отчаянных мыслей. Насилу успокоив себя, Эглин начал вспоминать последние события, чтобы понять, когда он выпустил посох из рук, и вдруг его осенило: то, обо что он ударился рёбрами, и есть его посох! Волшебник чуть не заплакал от радости: он спасён! Подтянув Шаемдилл к себе, Эглин прошептал пару заклинаний и уже через полминуты шагал по дну ущелья, напевая себе под нос бестолковые песенки и пытаясь сообразить, где находится северо-запад. Солнце упрямо продолжало свой каждодневный путь и безоблачное небо не давало никаких решений, поскольку Эглин умел ориентироваться только по звёздам, а монетка на карте показывала только местоположение волшебника, но не стороны света...

***

Прошагав весь день, Эглин к вечеру внезапно почувствовал страшную усталость; как и любой маг, он не привык к длинным пешим прогулкам. Присев на валун, он зажал посох между коленями и воззрился на небо. Выполз краешек жёлтой луны Кёрны и показались первые звёзды на пока ещё мутном чернеющем небе. Эглин узнал созвездие Креста и понял, что ошибся с направлением и всё это время путешествовал в противоположную от перевала Гарпий сторону. Вздохнув тяжело-тяжело и немного помассировав икры, волшебник, сжав зубы, поднялся и поплёлся назад.

Вскоре совершенно стемнело; Эглин продолжал двигаться, очевидно, решив не останавливаться на ночлег. С помощью заклинания он использовал ночное зрение, но видел всё-таки плохо – Эглин не был оборотнем, которые, как известно, есть одни из немногих существ, прекрасно видящих в темноте. Волшебник ориентировался по Кресту, но, однако, в конце концов, всё равно сбился с пути. Понял он это слишком поздно, а когда понял, то его вновь охватило страшное отчаянье. Эглин с трудом подавил в себе крик и жгучее желание закрыть глаза и бежать куда-нибудь сломя голову. Вместо этого, глубоко дыша, он присел, схватился за голову и прошептал: «Успокойся, Эглин! Возьми себя в руки! Всё нормально, всё хорошо... Сейчас ты посмотришь на звёзды и пойдёшь по горам... по утёсам... а не по дну ущелья, потому что оно сворачивает в другую сторону... По горам, по утёсам...»

Он схватил камушек-амулет и сконцентрировался на образе брата – и в ту же секунду понял, что ему кто-то мешает, кто-то могущественный и древний, кто-то абсолютно равнодушный к жизни и смерти... – Дракон. Борясь с паникой, Эглин мгновенно прервал контакт, схватился за посох и очертил вокруг себя защитный магический круг. Едва он успел его замкнуть, как услышал внутри себя безжизненный голос: «Не бойся, смертный, есть я тебя не собираюсь: маленький ты, бесполезный...» Эглин, побледневший, словно мрамор, завертелся внутри круга подобно зверьку, тщетно пытаясь увидеть Дракона.

– Где ты? – крикнул он срывающимся голосом.

– ...ты... ты... – передразнило его эхо.

– Покажись, ну же!

– ...ну же... ну же...

– Я здесь, смертный!

Эглин почувствовал позади себя жар и тяжёлое дыхание. Он резко обернулся и увидел, как в ближайшей горе, которая была вовсе не горой, а головой Каменного Дракона, открылся узкий вертикальный глаз. Этот глаз был абсолютно чёрный, пустой, манящий, как пропасть, и свет звёзд гас, пропадая в нём бесследно... Он не выражал никаких эмоций, в нём не отображалось движение мыслей, и это могло ввести в заблуждение неопытного путника, который мог решить, что Дракон неразумен. Но это было бы его величайшей ошибкой, ибо Драконы являлись мудрейшими существами во всей Элькарии. Их невозможно было обмануть, и тем более невозможно было от них сбежать.

Колени Эглина подкосились, и он упал на холодный камень, вытянув посох в дрожащей руке.

– Не бойся, смертный, – прогремел голос Дракона в голове юного волшебника, – опусти посох и расскажи, зачем явился в эти края.

– Я... Я... – запинаясь, начал Эглин, но потом, убедившись в мирных намерениях Дракона, взял себя в руки, выпрямился, опустив посох, и выпалил: – Меня зовут Эглин. Я маг. На нашу Элькарию напал воскресший Сандрил. Он ведёт армии нежити...

– О, ты заблуждаешься, смертный! – властно перебил его Дракон. – Сандрил вовсе не воскрес, так как его телом и разумом управляет настоящий Король Мёртвых. И ведёт он армию не нежити, но живых людей из плоти и крови...

– Не может быть! Я тебе не верю! – Эглин принял защитную стойку.

– Не зли меня, смертный, а слушай. – Повинуясь колдовскому голосу, Эглин опустил посох. – Вы, белые маги, провозгласившие себя хранителями жизни, ничего не знаете о жизни... впрочем, равно как и о смерти. Знай: когда некромант воскрешает мертвеца, он отдаёт ему часть своей жизненной энергии. Именно поэтому управлять ордами нежити может только очень сильный маг. Однако, когда проходит семь лет, в воскресшее тело возвращается душа. – Дракон хмыкнул. – Странный закон жизни. Но с ним приходится считаться. Поэтому те, кто сейчас напал на вашу страну, смертный, являются живыми людьми, а не мертвецами. Они преданы своему повелителю, который вернул им жизнь, поэтому они будут сражаться с вами, будут сражаться за своё будущее...

– Что их привело в Элькарию? – недоумённо спросил Эглин и нетерпеливым движением стряхнул волосы со лба. – Раз они люди, то зачем им сражаться с нами?

– Их собственный мир... – Каменный Дракон запнулся, а глаз его несколько раз моргнул. – Их собственный мир... он... как бы понятнее для тебя объяснить... он сжимается...

– Как это? – непонимающе спросил Эглин.

– Неважно. Просто пойми: их вселенная умирает. Им некуда вернуться...

– Но почему?

В голосе Дракона проскользнула насмешка:

– Всё когда-то умирает. Вашей Элькарии тоже суждено погибнуть...

– Не смей так говорить! Я её спасу! – запальчиво воскликнул Эглин.

Каменный Дракон прикрыл глаз. Казалось, он беззвучно смеялся.

– Тот, кто открыл Портал, покажет тебя твою суть и объяснит тебе твоё предназначение, – сказал Дракон. Эглин хотел было возразить, но его собеседник гневно воскликнул, – Не спорь со мной, ибо я ведаю истину, знаю прошлое и могу предсказать будущее!

Эглин, шагнув назад, невольно покинул магический круг. Уже наступила ночь, и стало очень холодно. Волшебник закутался плотнее в плащ и произнёс:

– Тот безумец, что открыл Портал... Афрост. Где мне его найти?

Дракон, хмыкнув, ответил:

– Ну, он не совсем безумец... Ты, вероятно, поймёшь это, когда встретишься с ним; он невольная жертва обстоятельств...

– Жертва? – крикнул гневно Эглин. – Жертвы не открывают врата в иной мир и не призывают исконных врагов Элькарии! Повторяю свой вопрос: где я его могу найти?

– Что ж, твоя судьба. Тебе суждено встретиться и, возможно, даже сразиться с ним. Только поэтому отвечу на твой вопрос: он в Городе Ангелов, в Глэнце... Но спеши! Правитель Эл-Мар прошлой ночью устроил на него облаву. Сейчас он скрывается и может ускользнуть из города в любую минуту!

– Я отправлюсь немедленно! – решительно проговорил Эглин. – Спасибо за помощь. Позволь узнать...

– Я уже достаточно разговаривал с тобой, смертный! Уходи! – внезапно раздражённо прогремел Дракон и замолчал; его глаз закрылся.

Волшебник почувствовал, что драконья аура также исчезла, и теперь он мог беспрепятственно связаться с братом. Но Эглин даже и не вспомнил о Дэвлине – у него появилась новая цель: Афрост.

***

Ополчение Сладина было готово выступить в любое мгновение. Командиры отрядов в последний раз проверяли снаряжение своих воинов и упряжь коней, герольды зачитывали списки добровольцев, писцы фиксировали окончательный военный состав... Принц Друй нетерпеливо теребил поводья своего скакуна и ждал, пока затянувшийся смотр завершится. Наконец, все герольды и писцы удалились, командиры отчитались, и войско общей численностью в три тысячи человек было готово выступать.

Но тут случилось непредвиденное...

Из верхних окон Иглис-Рама верхом на оживших горгульях вылетели десятки белых магов в дорожных одеждах. Они покружили немного над крышами Сладина, как бы прощаясь с городом, а потом разом повернули на запад. Длинной вереницей они растаяли в темнеющем небе, словно птицы осени. При их виде жителей столицы охватила странная тоска. Возможно, Друй тоже её почувствовал, и именно поэтому он громко и бодро прокричал:

– Славное ополчение! Не унывать! Пятьдесят лет тому назад мы, воины, а не маги смогли победить зло, и теперь нам надлежит повторить наш подвиг! Вперёд, сыны Элькарии!

Взмахнув мечом, он развернул коня к городским воротам и оказался спиной к Проградиору; но ухо не уловило ни дружного «ура!», как обычно бывало после его слов, ни цоканья копыт. Вместо этого послышался страшный гул, словно в далёкой пещере произошёл обвал.

Друй повернул голову и обомлел. На его глазах великий и неприступный Проградиор рушился; величественные башни ломались как спички, и их острые шпили падали вниз со страшным скрежетом; прочные и дававшие иллюзию надёжного убежища стены покрывались трещинами, словно забытыми древними рунами, и целые камни размером с крупную лошадь выпадали из кладки точно игрушечные; пыль клубилась густым туманом, скрывавшим в своей тягучей глубине ужас разрушения. И над всем этим хаосом восставал Снежный демон, страх и бич Элькарии, Варий, демон, которого заточили на многие лины вглубь земли, в подземелье самого древнего замка в обличие уродливой каменной статуи и чьё имя тщетно пытались забыть.

Демон был зол.

***

В это же самое время намного севернее, уже по ту сторону гор Пояса юный волшебник по имени Эглин устраивался на ночлег на выступе скалы, которая нещадно продувалась ледяными ветрами. Закутанный в плащ, он грелся у магического костра, и, несмотря на страшный холод, его сморило; вдруг сквозь дремоту маг почувствовал лёгкую вибрацию. В его сон, наполненный странными пугающими образами, вползло нечто совершенно невиданное; это был не кошмар, но отголосок реальности. Эглин пытался проснуться и не мог; вместо этого он продолжал блуждать по длинным и сырым коридорам с мигающим факелом в руках, свет от которого давал слабую видимость только буквально на два шага.

Маг не знал, что ждёт его в окружающей темноте, и не мог без содрогания проходить мимо зияющих густой пустотой ходов то справа, то слева. Но больше всего Эглин боялся того, что было позади него, в смыкающейся за его спиной тьме, – если это что-то погонится за нам, он не был уверен, что сможет убежать. И вот это что-то начало своё преследование; это что-то было полностью реальным, ибо Эглин чувствовал: оно может сделать с его душой нечто ужасное, чего не может сделать сон... Но это что-то жило только во сне... И исчезало наяву...

Вдруг кошмар кончился. Эглин вскочил с пронзительным криком, освободившись от тяжёлых объятий сна, и схватился за посох; но его взор не видел никакого врага, а настоящий враг его был далеко на севере, и он нашёл то, что искал...