Аферист. В поисках смысла

Глава 1

Цветной и странный сон снился мне на новом месте. Сизые горы серебра до горизонта. Я брожу среди них и ищу золото. Но его нигде нет. Гурский, почему-то с бородой, как у Льва Толстого, подходит и говорит: «Золото - это молчание, а ты все растрепал». Появляется Степан в треуголке, на плече ворона вместо попугая. И та орет: «Пиастры, пиастры». А Степан так укоризненно кивает: « И что удумали, ваше благородие? Жили себе, не тужили. И тут куда-то собрались. Понесла его нелегкая. Без головы вернетесь, будет Вам. А давай ко мне в учебный центр охранником? Форму черную дадим. Не хужей, чем в «Магните». А то все мало им и мало. Вот зачем тебе деньги?». Я пытаюсь выдавить из себя: «Не корысти ради, а только волею пославшей меня...». Ловлю смешливое настроение и просыпаюсь.

Январское солнце уже заглянуло в окна. Значит, часов десять. Будить, видно, не стали. И правильно. Я приехал с запасом времени, чтобы освоиться. Хорошая погода редка в Питере. Грех не погулять. Бродим с Игнатом не спеша. Разглядываю с нескрываемым любопытством все вокруг. Нарядные барышни и господа, проворные торговцы, солидные офицеры. Очень солидные. Возьми форму хоть генерала моего времени — не дотянет и до поручика.

Сам я в английском дорожном костюме. Он почти как тот, который приобрел два года назад, летом тысяча восемьсот двадцать первого года. Только цвет темно-песочный. Даже ботинки купил похожие, толстой воловьей кожи. Пришлось их смачивать и смазывать, чтобы по ноге сели. Зато теперь можно десятки верст шагать без ущерба. Но в дорогу Игнат уговорил надеть унты, его братом сшитые для меня специально. Сверху лисья шуба нараспашку и бобровая шапка. Образ европейского путешественника, попавшего в дикую Московию.

В прежней жизни довелось побывать в Северной Столице только один раз, да и то на обысках. Не до красот тогда было. Зато сейчас можно сколько душе угодно гулять, но музеев и выставок нет. Зато и пробок нет, никто не гудит, музыку под окнами не включает.

Игнат в белом овечьем полушубке и белой же папахе от меня не отходит. Знаю, что есть у него кинжал и пистоль, которые прячет под одеждой.

Мне назначена встреча с самим Великим князем Николаем Павловичем. Надо подготовиться. Мало ли о чем пойдет речь. И я прокручиваю в голове последние значимые события.

Полгода назад я вернулся с тайной встречи, окрыленный идеей поиска сокровищ. Но пыл юности вскоре пал перед здравыми рассуждениями. Для начала я засел на несколько дней в своем кабинете для записи воспоминаний на эту тему. Никто меня не тревожил под страхом проклятия. Я орал на котов, искал, чем прибить сверчка, которых заводят для богатства. Кофей с крепким чаем уже не лез. Но нужного результата все не было.

Когда-то, в еще прежней жизни, я собирался вплотную заняться поиском серьезных кладов и изучал всю доступную информацию. Тем способом, к которому меня приучили. Заводились папки по каждому направлению, куда складывались распечатки с форумов, вырезки из газет, ксерокопии библиотечных журналов и докладов с конференций, собственные справки по прочитанным трудам историков и археологов, сводки происшествий по антиквариату от знакомых ментов.

Оказалось, морские находки по содержанию в денежном эквиваленте многократно превосходят сухопутные. Оно и понятно, на дно идут грузы драгоценных металлов и прочих сокровищ государственного масштаба, а в землю зарывают крестьянские и купеческие схроны на случай войны. Есть, правда, в Индии прецедент, но это исключение. Да и добраться до нее сейчас для меня нереально.

Но моря у нас нет. Да я еще и воду не люблю. Плавать умею, но восторга ныряние не вызывает. Такая вот особенность организма. Поэтому поездки в роли черного дайвера на побережье Балтики и Черного моря я не рассматривал. Зато под боком протекает великая русская река Волга, где, уверен, катастроф тоже немало было.

Это и подвигло меня на изучение морской тематики. На каждый случай я тоже завел отдельные папочки. Привычка такая. И собирал информацию по технологии и тонкостям водного поиска, которой оказалось малые крупицы. Даже по уже свершившимся фактам. Нигде в открытом доступе толком не сыщешь ни координат, ни объемов добычи, ни затраченных сил и средств. Только общие фразы типа «золота и серебра найдено столько-то тонн». Но золото сильно отличается от серебра. А золото инков по составу отличается от стандартного золотого песо или ювелирки по европейским стандартам.

Тем не менее, удалось на англоязычных форумах найти примерные районы погружений. С пояснениями, что сокровища подняты далеко не все, а только треть или половина. Или даже десятая часть, что и объясняет покров тайны. Зато выяснилось несколькохитростей поиска, которые пригодятся на реке с песчаным дном.

Вот я и вспоминал когда-то нарисованные собственноручно схемы, названия островов, кораблей и имена подводных археологов, которые это все нашли. Можно съездить в Севилью и попросить документы о крушениях, но я мало верил в скорый успех такого предприятия.

Через три дня сложилась следующая картина. Есть несколько районов, в которых испанские галеоны затонули сравнительно неглубоко. Но шторма и подводные течения растащили груз на километры. О том, чтобы все поднять, и мечтать не приходится. Но, если то, что писали, правда, то и десятая часть груза будет сказочным богатством. Впрочем, я бы на их месте соврал, разумеется, в меньшую сторону. А самое ценное и вовсе укрыл для частных коллекций.

Для такого мероприятия необходимо средство доставки. В голове вертится слово «шлюп», поскольку именно этот вид морских судов чаще всего применялся для проведения научных исследований. Не знаю, как с реальной наукой, а в качестве легенды исследования морского дна очень подойдут, даже если исключительно частным порядком пойдем.

Собрать экспедицию, это весьма серьезноедело. Подготовка может занять не один год. Команда шлюпа не менее пятидесяти человек. Плюс моя банда. Всех их надо кормить, поить, одевать и платить жалование.

Шлюпы бывают военные, с приличным вооружением, а бывают не очень. Переделанные в транспорт или купеческие суда. И мне достанется скорее всего именно такой.

Где золото, там очень много желающих поучаствовать. Начиная от пиратов, кончая вполне цивилизованными англичанами, которые возвели каперство в государственную политику, французами, недалеко ушедшими от них, и испанцами, которые предъявят свои права на груз и будут правы. Поэтому желательно иметь козырь на случай непредвиденных обстоятельств.

Я уже голову сломал, над этим думая. Пушки отмел сразу. Нужен металл и производственная база. Я крупповскими секретами не владею, бесмеровскими тоже. Нет ни технологий, ни мощностей, ни таких денег на все это. Торпеда? Прекрасно, только до электрического двигателя еще работать и работать. Но все же мысль о ней запала глубоко. Это натолкнуло на концепцию единственного точного удара. Один залп на опережение. И победа.

Это, наверное, влияние карате. Так внушили, так воспитали. Это же не спортивный вид для махания кулаками, вроде бокса. Философия боя и поведения другая совершенно. Удар должен быть первым и последним. Или для него или для тебя. Потому что повторить не дадут. Очень точно и максимально эффективно, скрытно и непонятно для врага.

Я и сейчас не забросил тренировки. Правда, не много делаю, но самое нужное, на мой взгляд. Растяжка обязательно. Сейчас не станешь поддерживать, потом с возрастом будешь, как Баба-Яга ходить. Йога в виде дыхательных практик, асан и силовых упражнений, которые мне очень нравятся. Из боевых умений иногда работаю шестом, но это только дань ностальгии по той юности, которой больше не будет. Кисти пробовал качать, но это пока не очень получается. С детьми Пасечника мне не сравниться. Запястье у меня тонкое. Зато не устаю отрабатывать каждый день удар по свечке и иногда по стене. Читал, что есть школы на Тибете, в которой изучают один единственный удар, но доводят до такого совершенства, что его хватает для обороны в любой ситуации. Метание ножей тоже не пропускаю, но мои детишки обходят меня в точности. И это радует.

Алена, как услыхала про путешествие, прямо вспыхнула. Глаза горят. Теперь передумать не получиться. Под мышки вынесет. Она тоже готовится по своему. Все выспрашивает меня, в чем ходили девушки моего мира. Что-то рисую ей, как могу. Стала ходить со мной на тренировки, для чего потребовались костюмы. Тут уж сама нарисовала и вместе с Ольгой Филипповной пошили. Враги точно не устоят, даже и шпаги не надо.

Но она у меня рациональная. Понимает, что в фехтовании ей с мужчинами не тягаться, поэтому заказали ей пару изящных пистолетов. И стреляем вместе. Конечно, пока еще не как Александр Сергеевич, который утро начинал расстреливая мух на стене из постели, а по всем правилам практической стрельбы, на соревнованиях по которой я был несколько раз. У нее уже хорошо получается.

Еще она запросила кинжал. Тоже учимся. Мои разбойники быстро показали ухватки, какими владели. А потом цыгане нашли нам мастера, который приезжает раз-два в неделю и тренирует какой-то индийской технике.

А вот отставной учитель немецкого живет у нас постоянно. Каждый день час надо позаниматься. Он такой педантичный, как все немцы. Французский отбросили, впрочем, Катарина иногда дает Алене уроки. Но для ее легенды лучше немецкий.

На время раздумий я попросил выходные к неудовольствию Клауса. Но пока ничего дельного в голову не пришло. Потом я устал думать, потребовал ужин и жену. После трех дней мозгового штурма пришлось вернуться к делам. Они реальные, в отличие от утопических планов.

Мне доложили обстановку. Крестьяне ободрали все ивы в округе. Скупщики ездят по соседним уездам и губерниям. Петров подсказал, что схожие жаропонижающие свойства есть у таволги. Проверили, и действительно, обнаружили в ней салицилаты. Но сезон травы уже подходил к концу. Тогда решили пустить в дело не только кору, но и древесину прутьев, для чего их нужно измельчать.

Через месяц первый пуд был готов. В отдельной комнате устроили цех фасовки, где разложили порошок по бумажным пакетикам, по десять долей веса, что приблизительно четыреста сорок миллиграммов. Я посчитал все затраты, умножил на десять и выставил цену. Получилось дороговато. Рубль за грамм. Но поскольку альтернативы нет, то пока так и оставили. Вместе с Петровым сочинили показания. Я добавил еще и противопоказания, куда включил склонность к кровотечениям и язву желудка. Михаил Веретенников развез для пробы по аптекам Костромы и Мереславля, а часть даже отправил в Питер.

Не долго ждать пришлось. Вскоре пошли письма с просьбами о новых партиях. Все разошлись даже с аптечной наценкой. Подагра, это все еще болезнь богатых людей. Они готовы платить за избавление от мук. Мигрень тоже не подарок. Как и ревматизм разных видов. Вместе с запросами пришли и пожелания: врачи получили эффект и требуют во имя человечества снизить цены.

Мы собрали совещание, я предложил оставить прежнюю цену на сулицин. И поставлять салициловую кислоту в порошках. Да, много побочных эффектов, горькая и тошнит от нее, но зато дешевле в семь раз.

Десять пудов очищенной салицилки в порошках ушли в торговые точки. А я дал задание Рослину срочно искать метод промышленного производства. Должен же быть дешевый способ, а то так никакой ивы не хватит. Но пока даже никаких предположений по этому поводу не появилось.

Мы набрали еще работников и работниц. Химик подготовил несколько учеников, способных выполнить весь цикл производства. Я велел написать знакомым химикам и мастерам, кто по его мнению мог бы стать своим человеком. Рослин с энтузиазмом достал блокнот и карандаш. Я дал десять рублей на письма.

В корпусах становилось тесно. Весь внутренний двор забит сырьем. Чаны и перегонки заняты круглосуточно. Народ снует, как в улье.

Вскоре ребята поймали двоих чужаков, которые пытались выведать дорогу в Чижово. Петьша поговорил с ними. Оказались обычные крестьяне, которым заплатили неизвестные личности за устройство на работу к нам. На любых условиях. Все-таки правильно, что фабрика укрыта в лесу. Но это ненадолго остановит шпионов. Надо готовить безопасников.

Учебный центр все же получился. Степан, хоть и с одним глазом, но дело свое знает крепко. Построили избу под учебный класс. Полосу препятствий сколотили в своем понимании. Разные тренажеры для рубки, метания и ударов.

Трое дворянских отроков приехали в августе, на полном серьезе ловили каждое слово. Разместили их в полевых условиях. Они сами поставили шалаш и развели костер. Сами готовили кашу, добывали подножный корм и воду. Не сразу, конечно. Сильвер вошел в роль и покрикивал на курсантов, но от тумаков воздерживался.

Барчуки прошли все доступные на тот момент ступени, чем очень гордились. Причем, Виктору помогли загнать лося, которого он прикончил лично. Из ножа сделал копье и со зверским лицом, весь перепачканный во время погони, ударил в шею весьма удачно. Зажарили по обычаю печень и сердце тут же на месте. И съели. Виктор получил имя Быстрый Олень и был счастлив неимоверно. К новым именам всем вручили соответствующие уровню красивые нашивки и тесемочки, которые девочки сплели. Я посоветовал нашить их в неприметном месте. На обратной стороне лацканов, например.

Со своей стороны я прочитал курс первой медицинской помощи. Все научились накладывать повязки, шины на сломанные конечности, жгуты при кровотечениях, делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

А избранным я читал основы оперативного мастерства. На основании своего видения вопроса, конечно. Я же не разведчик, и не контрразведчик. Тут мои знания больше теоретические. Но других нет. И теперь я рассказываю Петьше и еще пятерым отрокам об оперативном обеспечении объектов. О вербовке и работе внутри коллектива, о прикрытии подходов к объекту и ловушках для шпионов. Одним из таких капканов будет ложная лаборатория. Потом.

По зимней дорожке приезжал Егор с отчетом и очередным пополнением. Новеньких мы загнали в учебный центр на месяц. Укороченная программа вполне доступна беглым солдатам, крестьянам, старообрядцам и каторжникам. Степана я величаю «Господин директор учебного центра». У него сначала слезы наворачивались, но потом привык.

У Егора Тимофеевича теперь есть заместители, целых трое. Все приехали представляться в новом качестве. Я выступил с напоминанием нещадно карать порочащих честь наших родов и семей:

- Только один способ есть для победы. Это стать умнее, честнее, сильнее духом. Плоть немощна, дух силен, так написано в Писании. Удаляйте, не сомневаясь, из своей среды бесчестно поступающих со своими или подопечными.

- Так-то оно так, - попросил слово один из замов, - только безграмотные вокруг все. Ума где взять?

- Ум в школах не преподают, - продолжил я с интонацией пророка, - разве обращались вы к старым и мудрым людям, чтоб они вас арифметике выучили или географию преподали?

- Да он хочет сказать, что рылом не вышли, - просто объяснил Егор Тимофеевич.

- Так выйдите! Сказано: будете народом учителей и пророков. И кому? Неграмотным пастухам в аравийских пустынях. Вы чем хуже? И это знамя не поднято до сих пор. Не в уме или деньгах дело. Приди сейчас сюда с гор черкесы, и если они будут лучше вас, то будут руководить и поучать.

- Да видели мы их, - бросил бывший солдат, - дикие совершенно.

- Таковыми и будут, пока устремления свои не направят в нужную сторону.

- Разбогатеют, так сразу поумнеют, - ответил солдат, - завсегда сытому лучше благодушным быть.

- Вот уж нет, - усмехнулся я, - если вместо глиняной сакли будет домина красного кирпича, вместо скакуна, допустим, карета самобеглая, по английской науке сделанная, а вместо сабли наилучшее и богатое оружие, то ничего не изменится. Как скакали в сакле, так и в доме скакать будут. Но если станут поступать лучше, чем мы, вот тогда и возьмут верх. И не силой, а по праву. Но кто вам мешает? Про это я толдычу уже час.

- Так что нам, в скит податься? - Не понял Егор.

- Есть два способа возвеличиться. Это самому подниматься или других опускать. Самому очень тяжело. Да в скиту и без вас есть, кому молиться. Себя не дайте опустить. И довольно с вас будет. Смотрите, кто наливает вам чарку и что при этом хочет. Если будет малейшая гниль, с таким безжалостно расправляйтесь.

- Так у нас все всухую, пока службу исполняют.

- Вот поэтому и получается дело. Понимаете? Как только кто раздор внесет, мерзость какую или пьянство, тут и конец всем мечтам и начинаниям. А стало быть, всякий такой — враг вам и детям вашим.

Старшие прониклись и обещали увещевать всех остальных. Егор доложил о состоянии соляной добычи. Получалось так себе. Только и хватало, что на хлеб. По Волге соль поднималась баржами чище и дешевле. А наша черного цвета была изначально.

- Это ничего, - вспомнил я свои поездки в Кострому по прежней жизни, - с этого дня убираем всю соль в прежних весах из продажи. Теперь соль наша особенная, лечебная, черная. Продавать будем через аптеки. Разложим по пакетикам бумажным. Цену ставим в пять раз дороже. Что и как, я вам сейчас напишу. Егор, подойдешь к Михайле Веретенникову, знаешь его?

- Вестимо.

- Пусть пакеты закажет с картинкой и описанием. Отправит по своим каналам везде, куда только можно.

- Ишь, голова, - уважительно кивали старшие, - поди додумайся.

- А ну как это обман станется? - Прищурился бывший солдат Аким.

- Так я напишу, отчего реально помогает. Про шерсть овечью соленую слыхал?

Выяснилось, что слыхали, только не думали, что можно вот так, отдельным рецептом господам советовать. Применяют ее для лечения суставов. Вымачивают обязательно овечью шкуру или даже кусок тулупа в очень крепком растворе соли, сушат, а потом прикладывают к пояснице или коленям. Или где болит.

Потом обсудили охранные дела. В Костроме зарегистрировались, как фирма по охране грузов и людей. Губернатор препятствий не чинил. Заносят долю ему регулярно. А вот в Мереславле холодно возразили, что имеющиеся уланы и без помощи справляются, других не- надобно.

Зато в Ивановской даже обрадовались. Там местные разбойнички шалят, как и в Нижегородской. Причем, в Нижнем Новгороде увидели конкурентов. Казаки уральские, бывшие яицкие, купцов охраняют, но без серьезной организации. Наймет кто, и ладно. Решили присмотреться к казакам. Кого-то и привлечь можно.

Через два месяца стало понятно, что справиться с заказами нет никакой возможности. Сулицин разбирали по назначенной цене. У кого денег не было, брали салициловую кислоту.

Петров приехал ко мне в Стрельниково озабоченный

- Угадай, что у меня в саквояже? Подскажу, это журнал.

- Все, что я могу предположить, не подойдет. Не томи.

- Журнал «Ланцет». Со статьей про сулицин. Читай, - он достал не сильно толстый журнал без картинок на английском языке.

- Читай сам, если понимаешь.

- Да уж взял труд, перевел. Статья называется «Китайские секреты в руках варваров».

- Многообещающе звучит.

- Если коротко, то сильно ругают, что утаили изобретения от мировой общественности. Требуют сообщить все тонкости получения препарата в Королевскую Академию. Считают, что мы сами не могли такое получить, да еще в провинции. По предположению одного из знатоков России, украли в Китае. В связи с этим общественность требует направить экспедиционный корпус в Поднебесную для добычи благ цивилизации. Конечно, это пока только настроения, но для действий имеется благодатная почва.

- Китай же закрыт для европейцев? Португальцы вроде только торгуют.

- Не совсем. Отс-Индийская компания наращивает ввоз бенгальского опиума в Китай с каждым годом. Если так дальше пойдет, то лет через десять его будет столько, что бедствие дурмана охватит Поднебесную.

- Меня больше интересуют наши дела, а не китайские.

- Думаю, что следует ожидать вызова в столицу. Вечером приедет Илья Силыч с сыном для обсуждения сего казуса.

Купцы прибыли двумя экипажами. Второй был забит снедью и бутылками.

- На жилу напали, Андрей Георгиевич, на золотую, - гремел Веретенников-старший, - давай, Мишка, говори.

Веретенников-младший огладил небольшую бородку и глядя в потолок начал:

- Чистой прибыли с грамма получается полтина. Кору дерут по другим губерниям, скупщики ездят, а это все расходы. Чиновников надо смазать. Денежка и уходит. В Санкт-Петербурге представительство открывать надобно, а это тоже траты. Уеду туда вскоре по каучуковым делам. Без личного присутствия никак не можно.

- А не взять ли мне других помощников? - Сходу я ставлю на место купцов, - вы мне не компаньоны еще. Доверил вам кусок, так и за тот отчитаться не можете. Мало желающих, думаете?

- Помилуй, кормилец, - опешил Илья Силыч, - как можно. Обещал нас взять, а теперь от ворот поворот, как дело пошло?

- А я и не вижу, как оно пошло. Статью в английском журнале вижу. Там больше меня знают. А вашего расклада по аптекам, по сбыту и потребностям нет.

- Так думали, вам не интересно цифры считать.

- Твое дело отчитаться. Первые партии пошли, а уже непонятное между нами. Я этого не допущу. И сейчас объясню, почему.

Я достал несколько листов с подписями и печатями.

- Мне, может и не очень любопытны детали торговых операций. Этим должны специальные приказчики ведать. Но я отвечаю не только за себя. Это свидетельство о регистрации Торгового дома «Первая российская лекарственная компания». А вот устав. И посмотрите, кто в совладельцах.

Михаил прочитал вслух. Слышен треск свечи, мышь шуршит где-то.

- Теперь понятно? - Продолжаю я, - когда мы переведем все в товарищество или акционерное общество, тогда будем говорить о долях, и ваших, в том числе. А сейчас мне нужен четкий расклад по прибыли.

- Копию свидетельства вы нам дали, - сказал Михаил задумчиво, - я еще думал, это как надо чернильниц ублажить, чтобы так быстро предприятие завелось.

- А вот так. Теперь вы посвящены, некоторым образом, в тайну. И если что не так, не взыщите. Суда и острога не будет. Теперь все рассказывай заново.

Купеческий сын все обстоятельно поведал. Торговые дела идут прекрасно даже при высоких ценах. Сложности с мощностью производства. Надо открывать еще фабрики и лучше поближе к столицам, чтобы дорожные расходы снизить. На это моего согласия нет. Не уследим за секретом. Если англичан послушают, то про нас никто и не вспомнит. Так я и заявил. Пока не получим способ дешевого синтеза, все останется, как есть. А сырье пусть готовят.

Вряд ли я разберусь во всех тонкостях торговли, да и не мое это. Но вот контроль специалистов запускать нельзя.

- Мне очень будет вас не хватать. Обоих. Но если придет тайный ревизор, а он приедет, я его сам привезу, и найдет грехи, то за обман прощать не буду. Не за деньги, они еще будут в моей жизни, а за предательство покараю. И наверх отчитаюсь.

- Да по неопытности Мишка, - Илья Силыч отвесил леща сыночку, - у всякого ослепление может сделаться, когда пуд за шестнадцать тысяч ушел в неделю. Вот и думают некоторые, что его заслуги самые главные.

- Заслуг ваших не уменьшаю. Говорю только, что сейчас решать надо. Или вы оба со мной, или нет. Не из-за денег. Их я вас не лишу. Кусок оставлю, но и все на этом.

Вербовка самостоятельных людей всегда сложна, если нет компромата. Но если получилась, вы приобретаете друга не только для оперативной работы. Взамен и самому нужно таким другом быть. Если заставите делать что-то неприемлемое, то на том все и кончится.

- А выпорю-ка я тебя, - сказал Веретенниов-старший сыну, - тебя на ноги поставили, открытие ради этого сделали. Вон, англичане матерей родных партиями продают, чтоб секрет узнать, а ты юлишь ужом.

- Ваши степенства, - пресекаю я хитрый маневр Ильи Силыча, - решайте. Оба и сейчас. На бумаги не смотрите. Их за ночь сделать можно. И на громкие имена тоже. Они сейчас есть, а потом во врагах окажутся. По делам судите. Нужно вам такое?

- Честно скажу, боимся. Но с Вами будем по мере наших сил. Слово свое даю, Веретенниковское, обману Вам не будет.

- И на том спасибо.

Я понял, что вербовку не вытягиваю. Можно через силу, через колено перегнуть, но это не то, что мне нужно. И что я от них хочу? Ведение финансовых дел? Внедрение стартапов? Не идет, значит и не надо. Я уже привык прислушиваться к себе в таких вопросах. Два раза разговор был, третьего не будет. И правильно. Зачем все яйца в одну корзину складывать?

- Тогда так решим, - поджал я губы, - контора в Питере нужна. И не только для продвижения лекарств. Деньги возьмите из прибыли и сделаете все от имени Компании. Михаил, тебе задание. Обзаводись связями среди моряков, купцов, которые флот используют. Нужно выяснить цены на перевозки, на корабли и услуги экипажей.

- В Англию повезем? – Приободрился младший.

- И туда тоже. Не медли.

И вот я в Северной Столице. Ночевать нас с Игнатом устроили в комнатах конторы. Это двухэтажный дом, пока еще не очень занятый посетителями. Мы разговаривали за ужином допоздна. Михаил хорошо справился, вызнал все мелочи.

Корабль построить можно. Шлюп обойдется тысяч в сто двадцать. До двухсот. Это сейчас не подъемно. Проще нанять чей-то вместе с командой. Но такой вариант мне не годен. Люди должны быть свои.

- Пока суть да дело, присмотри судно, которое можно отремонтировать для морского плавания. И команда нужна вместе с капитаном.

- Так у нас весь товар здесь продается. Европа скупает по двойной цене. И везти никуда не надо.

- Миша, я сказал, ты услышал.

- Будет сделано, Андрей Георгиевич.

- И заведи пару тайных комнат, чтоб никто не видел входа. Мало ли какие гости пожалуют.

Глава 2

Встреча назначена в большом доме графа Кочубея на Фонтанке. В синих весенних сумерках я подъехал на извозчике за квартал до адреса. Там прошелся пешком. Швейцар прищурился на мою фамилию и вызвал провожатого. Неизвестный капитан проводил меня в кабинет. У меня с собой мешочек золота на три килограмма. Велел набрать червонцами, хоть сейчас их мало в обороте. Доля с продаж. В этом вопросе аккуратность нужна, как нигде.

Через другие двери вошел высокий молодой человек, немногим старше меня, чисто выбритый. На высоком лбу уже видны будущие залысины. Я не сразу понял, что это и есть Николай Павлович. Портрет в памяти из школьного учебника был с усами и грозными комментариями «Палкин».

- Здравствуйте, Ваше Высочество, - наклонил я голову.

- Здравствуйте, Зарайский, - серые глаза изучали меня, - наслышан о Ваших достижениях и весьма загадочных похождениях.

- Старался, как мог, - я не смог сдержать легкую улыбку.

В голове крутилось «Вельми понеже. Паки паки иже херувимы. Житие мое».

- Вижу, Вы не тушуетесь. Хвалю. Я желал бы слышать Вашу историю, какова она есть на деле. Но не хочу давать Вам повод к смятению, - он выжидательно замолчал.

- История моя туманна весьма и для меня самого. Я показываю те стороны своего характера, которые имеются сейчас, и не вспоминаю о прошлом, да и помнить не хочу.

- Что ж, тем не менее, Ваши наблюдения и догадки, не побоюсь сказать, гениальные озарения, на лицо. Мне доложили, что Вы не интересуетесь совершенно успехами своих начинаний. Так я сам расскажу Вам. Прошу, - он указал на стул около стола, и сам уселся во главе, - ваш «сулический способ» удаления аппендикса теперь практикуют во всем мире. Как и операции при ранениях кишечника. Увы, результаты не столь впечатляющие, как у Вас. Но европейские хирурги не используют вашу методу полностью. Многие дают весьма ироничные отзывы о защите от бактерий, которые Вы применяли. Впрочем, практика показывает вашу правоту.

-Свою голову не приставишь, - покривился я, - даже трупы не убеждают ученых баранов оставить раздутое самомнение.

- Такие бараны имеются во всех сферах. Зато маски для наркозного сна переняли в точности. Эфир теперь дают дышать всем. Ваши английские коллеги очень желают познакомиться с Вами.

- Боюсь, что это окажется для меня тяжелой ношей, - я картинно кладу кожаный кошель на стол.

- Это и есть для меня главная загадка, - трет он подбородок, - Вы убегаете от выгоды и почестей.

- Будь иначе, не было бы загадок, - улыбаюсь я.

- Сначала было предположение, что Вы один из посвященных тайного общества ученых, сбежавший по своим причинам. Но это не так. Вы сами по себе.

- Могу заверить, что никто меня не посвящал и в общества не принимал. И я не сбегал из Англии или Америки.

- Волею Провидения Вы оказались замешаны в весьма серьезной игре. И показали себя с лучшей стороны. Поэтому я оставлю без внимания чужие домыслы о ваших приключениях. Пусть все останется так, как есть.

- И много домыслов?

- Изрядно. И преинтересные. Говорят, помимо прочего, что Вы разбойникам покровительствуете и даже породнились?

- Я показываю заблудшим сиротам путь к честной жизни. И весьма успешно. На дорогах не грабят, цыгане под присмотром, казна получает налоги.

- Любопытно. Но я позвал Вас не за этим. Все же хочу услышать от Вас лично, стали бы Вы рисковать жизнью, если бы знали, что в Вас подозревают вражеского агента?

- А я знал. Если за личный интерес господина Гурского, то не стал бы. Но видно было, что он за идеал свой старается. И это не деньги или почести.

- Таких, как он, мало. Алмаз. На чем же он погорел, что Вы так его раскусили?

- На профессионализме. Умен очень для уездного полицмейстера. Не помещается он туда.

- Не помещается? Хорошо сказано. Поместим по его формам, - улыбнулся Великий Князь, - так и Вы не помещаетесь.

- И я. Поэтому мне нужно покинуть Россию?

- Открою Вам тайну, - Николай Павлович заложил руки за спину, - Константин Николаевич написал отречение от престола. Его рано предавать огласке. Тем более в свете предстоящей операции. И Вы – один из идейных ее вдохновителей.

- Наследник теперь Вы?

- Я. И с полного согласия правящего монарха. Мало того, по его просьбе. Но я не хочу принимать управление над бурлящей кастрюлей с революционными идеями. Сейчас самое время вытащить угли и остудить пар.

- Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия, - вспомнил я Столыпина.

- Именно! А Вы умнее, чем мне докладывали.

- Это не я. Это поступь веков. Я пытаюсь не угодить под пяту.

- Ваши идеи мне близки. Жаль, что ничего не хотите сказать. Но Ваше начинание народного просвещения в именно такой форме мне дорого. Я просил уже одного из своих приближенных определить лозунг «Православие, самодержавие, народность». Именно под ним я хочу править. Но с пониманием народности возникли известные сложности. Боюсь, что все труды будут лишь пустой теорией. А Вы практик. И этим нужны.

- И что предлагаете?

- Я собираю верных людей вокруг себя. И предлагаю принести мне клятву прямо сейчас.

Бац! Два-ноль. Все-таки я пока не тяну против них, как не пыжусь. Прекрасная вербовка. Без вариантов. Подготовка, вовлечение, оценка результата моей деятельности, отметили положительные моменты и пользу для Родины. И вербовочное предложение, от которого я не смогу отказаться.

Как дворянин, я подчиняюсь монарху. Мне показали, что согласны с моим статусом и озвучили желание Императора. Мне доверили информацию, с которой долго не живут сами по себе. И мне предложили пряников виде поддержки, как бы это назвать, социального эксперимента.

А что взамен? Потеря самостоятельности. Теперь все будет под контролем? То, от чего я пытался сбежать со своей собственной идеей народности, настигло меня неотвратимо.

С другой стороны, сколько мне этих подписок о сотрудничестве давали? Пачка в сейфе лежала. Толку то с них. Но здесь другое. Запросто не пошлешь. Будущий царь мне симпатичен. И обманывать его не хочу. И отказывать тоже. Да и выбора нет. Все порушить или принять ради своих идей.

- Я готов, Ваше Высочество.

- Я был уверен, что Вы сделаете правильный выбор.

Из темноты появился скромный человечек, похожий на Викентия Ивановича. Я подписал клятву верности. Человечек протянул мне бумагу и шило.

- Мне понравилась Ваша идея братания с Гурским. Что-то древнее в этом, нордическое презрение к боли.

Я кольнул палец и приложил к толстому листу возле подписи.

- Но там двухстроннее участие.

Великий князь улыбнулся и взял шило. Внизу появился его отпечаток с подписью «Сим удостоверяю».

- Надеюсь, потомки не осудят нас за эти мальчишечьи игры, - сказал он.

- Не поверят, даже если найдут, - ответил я.

- А теперь расскажите о своих планах.

- Хочу совершить морское путешествие.

- Кругосветное? Это наилучшее для Вас, что можно придумать. Я помогу. Морское ведомство снарядит корабль, пойдете на нем.

- У меня есть уже собственные цели. Не буду скрывать, я питаю надежду найти затонувшие сокровища.

- Вот как? Но промысел искателей кладов хоть и заманчив, но крайне безуспешен.

- У меня есть некоторые соображения. И я рад увидеть Вас в компаньонах. К тому же, я хочу опробовать технические новинки, без которых предприятие это действительно сомнительно.

- А вот это попрошу сейчас же показать, - улыбнулся Великий Князь, - Вы узнаете мундир, что на мне?

- Не очень.

- Нельзя так закрываться в своих мыслях. Вокруг Вас тоже жизнь. Я являюсь шефом саперного батальона, помимо прочего.

Я рассказал свои соображения по поводу водолазного и поискового оборудования. На счет ракет только общие соображения высказал. Они не сильно заинтересовали его. Зато водолазный костюм привел в полный восторг. Я нарисовал то, что обычно показывают детям в энциклопедии и в мультиках. Трехболтовый скафандр.

- И как глубоко в нем можно опуститься?

- До шестидесяти метров, думаю.

Николай Павлович не ответил. Молча написал записку. Лакей заглянул на звонок и скрылся с бумажкой. А нам подали кофий с булочками.

- Куда думаете направиться? – спросил он.

- К берегам Флориды. Для начала. А там посмотрим.

- Мне кажется, что у Вас уже есть план. Вы производите впечатление человека, который ничего просто так не делает.

Мы молча пили и думали о своем. В дверь постучали. Николай Павлович забрал бумаги.

- Вот. Ознакомьтесь. Нарочно держу Вас, что бы показать самую совершенную модель водолазного костюма системы Августа Зибе. Недавно купили инкогнито в Англии. Я посмотрел чертежи.

- Этот Зибе англичанин?

- Немец. Уехал в Англию, считает, что там больше возможностей, - Николай Павлович посмотрел на меня с прищуром.

- И что тут? – Я разглядываю чертежи с пояснениями на русском языке, - так у него же шлем снизу открыт! Выход воздуха через низ, а если водолаз упадет?

- Такие случаи имели место. К сожалению, водолаз погиб. Этот недостаток пока существует.

- Извините, но это полное фуфло. Посылать человека в таком шлеме, это преступление.

- Тогда познакомьтесь с моим доверенным лицом, - Николай Павлович открыл дверь и пригласил бравого офицера с аккуратными усами, - полковник Карл Андреевич Шильдер, командир второго пионерного батальона. Сейчас по делам в инженерном училище. А это тот самый скрытный помещик, изобретатель новомодных лекарств от головной боли. Обратил свой взор на морское предприятие и ругает площадными словами изобретение господина Зибе.

- Любопытно, премного наслышан, Андрей Георгиевич, - полковник коротко поклонился.

- Думаю, вам будет о чем поговорить. Карл Андреевич, можете смело доверить свои мысли господину Зарайскому. От вас, Андрей Георгиевич, жду непременно того же. Скрытность хороша от врагов. Здесь вы среди друзей.

На этом аудиенция закончилась. Мы с Шильдером вышли на улицу.

- Приглашаю Вас на ужин в мою скромную обитель. Мне дали на время комнату в Михайловском дворце. Мы теперь зовем его инженерным.

- Позвольте ответить тем же. У меня условия более прозаические, зато лишних глаз и помех не будет. Представительство Первой лекарственной компании.

- Что ж, не откажусь. Это у господина Веретенникова? Его каучуковая компания переводится в акционерное общество, насколько мне известно.

-Переводится. Но большую часть акций приобретут известные нам лица.

- И разумно поступят. После того, их степенство разместил новую фабрику недалеко от порта, стало много удобней всем.

- А мы разумно поступим, если завтра часов в восемь вечерком соберемся поговорить о том, о сем.

Этим вечером я разбирался в ситуации. Да, меня успешно завербовали. И что? А если бы нет? Если бы всех послал, то чтобы я сейчас делал?

Самолюбие я успокоил и гордыню унял. Наши пути пока совпадают, так что все правильно. Да мне, по сути, карт бланш дали, а я еще сомневаюсь. К тому же, сейчас появится возможность ускорить мои планы. И прекрасно, если сведут со знающими людьми. И нечего отказываться от официального прикрытия. Я вспомнил свой сон. Ради чего весь этот благородный металл? Забрать, отомстить мелким негодяям и сидеть, гашиш курить, как граф Монте-Кристо? Мелковато для меня.

С утра я объявил Михаилу и Игнату, что у нас гость на ужин. Купец предложил все заказать в трактире и взял на себя составление меню. А я засел за чертежи. Ничего там сложного нет. Не знаю, почему до сих пор не додумались? Шлем с тремя окошками. Стекло полдюйма толщиной. Манишка, к которой он прикручивается на три болта. И комбинезон из прорезиненной ткани, к нему еще галоши с утяжелителем и перчатки. Но чертеж для работы сделать, это не картинки рисовать.

Я задумался о деталях. Клапан для выпуска воздуха. Пусть воздух подается помпой под давлением и свободно выходит в одну сторону. Нужен золотниковый клапан. Если паровые машины есть, значит, и это тоже должно быть. Запасной для травления воздуха тоже предусмотрим. Трубку из чего делать? Нужно метров пятьдесят. Из той же прорезиненной ткани, армированной проволокой, чтоб не перегибалась.

Воздух качать будем помпой. Они ручные, надо двух человек и две смены, а то устанут быстро. А если без помпы? Глупость. Дыхательные тренажеры основаны на сопротивлении воздуха при вдохе, чем больше длина, тем тяжелее вдох. Три метра уже много. А тут водолаз и три минуты не продышит.

Ладно, погрузили мы его. А вытаскивать как? Всякие кессоновы болезни. Мало помню про них. Надо постепенно доставать, с остановками каждые пять метров, а потом каждый метр или два? От глубины зависит. Если более двенадцати метров рабочая глубина, то нужна декомпрессия. Сам я точно не полезу, а людей угроблю. Потом совесть замучает. Поэтому пока метров десять освоим, а там посмотрим.

Теперь где это делать? Я позвал Веретенникова-младшего. Он с удивлением смотрел на рубаху и штаны в виде комбинезона.

- Прорезиненную ткань делаете, так сможете сшить? Снизу тонкое. Шелк пропитанный, например. Сверху холст крепкий льняной. Лучше в три слоя, надежней будет. И где здесь можно шлем заказать?

- Ткань пропитаем, одежку пошить найдем кого. А вот с этим в кузню надо и в слесарню.

Выяснилось, что в Питере довольно много заводов и мастерских. Но кто решится изготовить опытный образец неизвестно чего? К тому же я думал для секретности отдельные части заказать в разных местах. А для этого надо иметь чертежи каждой детали. И клапанов тоже. А я не помню, какие они.

Весь следующий день я провел за чертежами. Хорошо бы махнуть рукой, как та царевна, мол, пошейте мне костюм водолазный, какой я у мово батюшки в тереме видала. И все всё понимают. К вечеру готовый приносят.

«А ты думал, все так просто? - Говорю я себе, - ну, имеешь ты представление, как это должно выглядеть и зачем. Так и Леонардо имел, и многие другие, только по другому. Ты видел это раньше, они пророчески видели образы будущего. Детали решают все. Разве Зибе не понимает, что в его скафандре наклоняться опасно? Понимает прекрасно. Но не знает, как исправить. А ты знаешь. Но никто за тебя этого делать не будет. Хорошо, Рослин попался бескорыстный, преданный и увлеченный. Но тот романтический период, когда на тебя смотрели, как на пророка, подходит к концу. Надо самому ручки приложить».

Так, за кофием и самоуговорами родились довольно приличные чертежи шлема, манишки и клапанов, самых простых. Сдвигаешь кнопку, пропускают. Не трогаешь, держат напор. В нашей школе черчение преподавали, в отличии от современных. Я не отличник, но что-то помню. Нарисовал набело штаны-комбинезон, рубаху, перчатки и галоши с утяжелителями.

Ближе к назначенному времени я порвал все черновики. Михаил послал приказчика в трактир Палкина проследить за доставкой. «Анисим Палкин мереславский, считай, наш», - обосновал он свой выбор. Посетителей в конторе не было уже, но я попросил накрыть стол в одной из тайных комнат. Биточки, семга, пирожки разные, закуски. И графин водки в тазике со льдом.

Шильдер появился с немецкой пунктуальностью.

- Вы имели предложение подводного костюма?

- Да, мне нужен водолазный скафандр. И я его сделаю.

- Как вы сказали? Скафандр? Необычное слово. Но подходит. От греческих лодка и человек. Лодкочеловек, - улыбнулся Карл Андреевич.

- Ну, да к, - хмыкнул я и налил в рюмки.

Через пол часа Шильдер впился глазами в чертежи. Я не понимал немецкого бормотания, но интонации удивленные.

- Это непременно нужно сделать! - Заключил он, - немедленно.

- Так зима еще.

- Ничего, в проруби испытаем, - выпили мы за русскую зиму.

- Я не хочу, чтобы это стало достоянием чужих глаз, поэтому прошу у Вас помощи в свершении задуманного.

- Но ведь это целое дело! Зибе со своим костюмом далеко позади. Если запатентовать и предложить, всем окажется нужно. И пионерным частям в первую очередь. Наведение мостов, понтонов, расчистка дна. В каждую роту, на каждый корабль. Уму не постижимо. Срочно делать!

Мы перебрали все мастерские, куда можно обратиться. Выбор пал на завод Амстронга и завод Берда.

- Удобнее к Берду. Карл Николаевич мне лично знаком. Делал для нас опытные образцы понтонов. Я беру на себя визит к нему.

- Он немец?

- Шотландец. Чарльз Берд. В мастерских его завода делают все. Если слыхали про первый пароход «Елизавета», то тоже их рук. Я представлю это, как светильник необычной формы. Тем более, крюк для подвеса предусмотрен.

- Стекла в часовой мастерской я думал поискать.

- Это там же сделают. Как иллюминаторы. Толщина какая?

- Три четверти дюйма.

Карл Андреевич не пьянел. А вот меня начало развозить. Провести фокус, как с Петровым не получается. Зато полковник проникся ко мне трогательным доверием. Рассказал, как были сложности со здоровьем супруги, и он даже вышел в отставку подполковником. Но чуть более года назад Великий Князь Николай Павлович лично попросил его вернуться. В чине полковника определили командовать вторым пионерным батальоном возле Динабургской крепости. С обещаниями перевода в Петербург.

Выпили на брудершафт.

С хитрой улыбкой полковник спросил бумагу и карандаш. Через пять минут я стал узнавать силуэт одной из первых подводных лодок. Не удачной, насколько помню.

- Это моя мечта, - заявил Шильдер, - когда-нибудь я построю ее. Это будет прорыв в тактике морских сражений, переворот.

- Не будет, - налил я водки и забрал у него лист, - не обижайся, смотри.

Все мы родом из детства. Не взирая на нелюбовь к воде, я грезил в десять лет подводными лодками и подводным миром. Читал и перечитывал Беляева. Если честно, мало что понимал в тонкостях устройства, но кое-что запомнил. Наверное, любой бывший мальчик вспомнит тоже самое, если постарается.

- Чего велосипед изобретать? Гусиные лапки какие-то, - ткнул я карандашом в движетель. В его модели матросы руками ворочали вал, и плавники двигались поочередно взад-вперед

- Велосипед? Вы имеете в виду машину Дрезе для бега?

- Да блин.

Я нарисовал велосипед. Потом подробней звездочки с передачей через цепь.

- Как водный велосипед. Здесь лопасти вместо лапок. У тебя как усилие передается? Ручками? Да морячки сдохнут через двадцать минут такой работы.

Я объяснил, почему его проект обречен на неудачу. На обратной стороне нарисовал примерную схему подлодки времен второй мировой. Во весь лист. Перископ рядом нарисовал с треугольными призмами, как его из «Юного техника» запомнил.

- А это что? - чуть дрогнувший палец указал на торпеду, устремившуюся к цели и оставившую за собой бурун.

- Дистанция восемь кабельтовых, - махнул я рюмку, - упреждение один корпус. Первый второй торпедные аппараты — залп. Торпеды вышли. Ждем. Бабах. Андреич, сожги все это, на хрен. Я тебе потом все расскажу.

Но Карл Андреевич так и не отвис. Я взял лист и поднес к свечке. У него хватило мужества не вырвать рисунок, но я уверен, что память его не подведет. Игнат проводил нас по комнатам.

Утром меня терзали две мысли. Первая, что Алена меня убьет. Обещал неделю туда, неделю здесь и неделю обратно. А сам пробуду еще неизвестно сколько. Вторая, что я также плохо управляю собой пьяный, как и раньше. И это меня подводит очень сильно. «Вот, не можешь себя в руках держать, так не пей, - внутренний голос в десятый раз елозил по больному месту, - треплешься, а потом проблемы на ровном месте получаешь». И выпили по пол-литра всего, да под хорошую закуску, да за разговором с умным человеком. И похмелья нет, молодая печень все обезвредила. А осадок есть.

Заглянул Игнат: «Завтрак накрыт. Гость ожидает». По военному вскочил, оделся, причесался. Усы и раньше плохо росли, но уже пробиваются. Надо бриться. Не охота, буду стиль свой создавать.

Карл Андреевич листал газету и курил трубку. Сладковатый дым довольно приятно пах.

- Доброе утро, - уселся я за стол, - прошу прощения за вчерашние сумбурные речи. Какой только бред не придет в пьяную голову. Если был дерзок, так то не со зла, а от излишней восторженности.

- Излишняя восторженность это у меня всю ночь была, - полковник отложил газету, - некоторые пророки употребляли для большей открытости невидимым силам травы и грибы, а Вас нужно угостить хлебным вином.

- Еще раз прошу прощения, не хотел Вас обидеть, и признаю, что был не прав.

- Да это я был не прав, - хитрая усмешка в усы дала понять, что все он прекрасно помнит и понимает, - как Вы сказали? Хрень на утиных лапках? В сравнении с вашей схемой, таковой и является. И я очень желал бы задать Вам вопросы, но полагаю, что для этого вновь потребуется хороший ужин.

- Мне снова стыдно, - опустил я притворно голову, - давайте лучше вспомним скафандр.

- Давайте. Те клапана, которые Вы предложили, напор не удержат. Течь будет. У меня есть некоторые мысли на сей счет.

- Нарисуете?

- Конечно. И их мы тоже закажем отдельно. Сегодня я располагаю временем, поэтому предлагаю, не мешкая, отправится к Берду.

Владелец завода принял нас в роскошном кабинете конторы управления. После взаимных приветствий мы переданы мастеру, который отвечает за наш заказ. Пока я пил предложенный кофий, Шильдер рассказывал наши пожелания. Мастер покивал головой и забрал бумаги.

- Не передаст третьим лицам? - Кивнул я в его сторону.

- Предупрежден. Но Вы напрасно волнуетесь. Ваша подозрительность в некоторых случаях может быть даже оскорбительной. Неужели жизнь Ваша протекала среди коварных людей?

- Вы правы. Я стараюсь исправиться, поэтому ни в коем случае и никогда не принимайте мою осторожность на свой счет.

Потом я попросил Михаила проводить меня к мастерам его каучуковой фабрики. Прорезиненные шланги они освоили. Обещали сделать. Диаметр меня устроил. А вот костюм совсем нет. Он должен быть герметичный. Отдельно штаны и рубаха очень плохо. Пойдет сейчас, но лучше все как следует делать.

Каучуковая фабрика, в отличие от завода Берда, грязнее. Но нашли мне место в кабинете начальства. Я ломаю голову: вот сошьем мы все вместе, швы вулканизируем и проклеим. А надевать через что?

Через плечо заглядывает Михаил. Ему рассказали его часть работы.

- А если в такое чудо через голову влезть, а сверху завязать, как чулок? А на груди глаза стеклянные проделать?

- С глазами уже было. Не пошло. А вот через голову можно. Только не завязать, а шлемом прижать. К чему, вопрос? К манишке. А ее? А ее ремнем закрепим, который между ног пустим. А как изоляция будет?

- Так саму рубаху и пустить между шлемом и манишкой. Шлемом зажмется, она же резиновая, - преданно смотрит Веретенников-младший.

- Молодец! От лица всего нашего рода объявляю благодарность! - в моей памяти начинает копошиться воспоминаниеролика, как сосед, моряк-подводник, этот костюм одевает. Но я не помню деталей. Помню только, что его встряхивали втроем, чтобы влез. Так и сделаем.

А меня одолевает грусть-печаль. Я не самый умный тут. Не самый хитрый и продуманный. Даже наоборот, во многом не дотягиваю. Придется делать хорошую мину при плохой игре, как тут говорят. С другой стороны, пока никто не видит сейчас во мне врага. Весьма добро относятся. Может, стоит мне понять и принять? К чему эта вечная борьба?

Еще утром я отправил письмо Алене. Мне нужна поддержка. Но долго грустить мне не дали. Посыльный принес свернутое конвертом письмо. «Прошу быть сегодня в четыре недалеко от собора Воскресения Христова. Н.П.»

В четыре ровно прогуливаюсь по дорожке. Наметанный глаз отмечает кавалерийские патрули. Или охрана? Встали поодаль. Подъезжает карета, меня приглашают внутрь. Резво запрыгиваю.

Рядом с Николаем Павловичем сидит темноволосый мужчина средних лет. Черные бакенбарды оттеняют одухотворенное лицо.

- Позвольте представить, - улыбается Великий Князь, - тот самый оригинал, господин Зарайский. Андрей Георгиевич, прошу любить и жаловать, Сергей Семенович Уваров, президент Академии Наук. Он будет Вашей опорой и помощью во многих делах, про которые мы вели речь. Народность тоже с ним обсудите.

- Очень приятно. Как только вернусь из путешествия, обязательно поговорим.

- Очень кстати вспомнили, - подал голос Уваров, - сейчас в Бразилии с весьма пикантными поручениями находится экспедиция Григория Ивановича Лангсдорфа. Имеет схожие задачи. Немного Вы не успели со своими предложениями. Но сейчас там половина команды больна. Необходимо поддержать ее. Есть мнение направить в помощь корабль. Коцебу готовится в кругосветную экспедицию.

- Вынужден отказаться от столь высокой чести, - расставляю я все по своим местам, - я желал бы самостоятельно снарядить судно и использовать его исключительно в своих целях.

- Не забывайте, господин Зарайский, что я теперь ваш компаньон в сем мероприятии, - сказал Николай Павлович.

- Так я во благо и действую.

- И я тоже. Подготовить уже проверенный корабль с бывалой командой много легче, чем набирать новую. От этого существенно зависит успех дела. К тому же кое-кому нужна успешная экспедиция. И не только Вам.

- Могу попросить разъяснения?

Мне рассказали. Я читал о путешествии Беллинсгаузена и Лазарева. Открытие Антарктиды и прочие изыскания. Но ничего не слышал о кругосветной экспедиции Васильева и Шишмарева на шлюпах «Открытие» и «Благонамеренный», которая проводилась одновременно. Только задачи ей были поставлены в Северном полушарии. Искали проход в Атлантику за Аляской. Не нашли. Вернулись прошлым летом. Конечно, открыли несколько островов, сделали съемку побережий, но это все не то, что ожидалось.

- Но корабли износились, - рассуждаю я.

- Есть время для ремонта, - возражает Уваров, - пригоднее шлюп «Открытие». Его командир капитан-лейтенант Васильев сейчас в Крондштате. Но желающих, уверяю, будет много.

- А я? Капитан обязательно нужен, но цели должен определять я. И тактику их достижения тоже.

- И будете. Все указания капитан получит. И лучше иметь офицера с боевым опытом. А Ваши аппетиты такие, что желающие присоединиться к обеду могут найтись. На русское военное судно мало кто осмелится напасть, но все же настоятельно рекомендую не манкировать советами знающих людей.

- Хорошо. Мы идем на помощь нашим людям в Бразилии?

- И для изучения подводных течений с проверкой ваших скафандров. Сразу скажу, Карл Андреевич доложил мне свои соображения. Не буду их разглашать, но впредь употреблять вино в присутствиинепосвященных лиц запрещаю, - Великий Князь улыбнулся.

- Да вышло так. Что пьяные речи слушать?

- Не скромничайте. Знаете же пословицу: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И возьмите, - Николай Павлович бухнул мне на колени мой кошель с золотом, - считайте это моим взносом на постройку водолазного костюма вашей системы. За сим, прощайте.

Я вышел. Так, мою идею взяли и активно продвигают без меня. Да и ладно. Вот чего я сопротивляюсь? Чуйка подсказывает, что опасности нет, даже наоборот, именно этим предложением и нужно воспользоваться.

В конторе я позвал Михаила на разговор.

- Во сколько обойдется работа по устройству того костюма? В золоте?

- Золото нынче на ассигнации поменяют. Прикинуть надо. Как выполнят все, так и будет ясно. Только Вы, Андрей Георгиевич, не извольте беспокоиться.

- Отчего же? Ты хоть знаешь, что я тебе заказал и для чего?

- Очень даже знаю. Понимаем лучшим образом.

- И что понимаете?

- Да так уж, не лаптем щи хлебаем, - улыбнулся Веретенников-младший, - под водой лазать пригодное приспособление. А для кого, и так понятно. Золото привезли для компаньона высокого, долю. А теперь с ним обратно вернулись. Стало быть, вложился он в ваше мероприятие. А раз такие люди Вам верят, что с нас спрашивать? Скажите только, что надо, и выполним.

- А ведь у тебя дальний прицел, Михаил Ильич. Кроме тебя, в случае удачи, никому и не поручишь производство.

- А никому и не надо. Раз Господь свел, так и не людям разводить, - купец размашисто перекрестился.

Глава 3

Каучуковые мастерские Веретенникова справились быстрее всех. Я несколько раз надевал рубаху скафандра под присмотром Игната и Михаила. Даже один раз в прорубь залез по плечи. Ничего не течет.

Ботинки нескольких размеров, самого простого исполнения заказаны шустрому сапожнику. «Это за какие грехи такие вериги?» - ужаснулся он, услыхав про крепление тридцати фунтовых подошв. «За непослушание ходить будут, - усмехнулся я, - делай, не бойся. Во зло не употребим».

Со шлемами и манишками быстро не получилось. Их делали из отожженного медного листа и армировали прутами. Нас с Шильдером позвали для согласования деталей и доделок.

А по возвращении ожидала меня неприятная новость. Письмо принесли Михаилу, что Веретенников-старший находится при смерти. Михаил Ильич дождался меня и умолял ехать с ним. Отказать нельзя. Полковник заверил, что проследит за выполнением заказа и заберет себе. Быстро собрались и не жалея денег, помчались домой на почтовых.

Вечером второго дня я стоял у мертвого тела. Мы не успели. Со слов родных, удар сделался. Еле языком ворочал, но был в сознании. Промучился неделю да и преставился.

На похоронах весь Сулич был. Даже губернатор Баумгартен приехал. Увиделись и с Гурским.

- Так вот, Андрей Георгиевич, - в сторонке от крестов он заговорил со мной, - живешь, да в какой момент предстанешь пред Господа, то и не ведаешь.

- Все там будем, - кивнул я, - вопрос, с чем?

- Спаси Господь нас всех.

- Как там наш общий знакомый поживает, господин Тростянский?

- Хорошо поживает. Истребовал разрешение на лечение за границей, да и уехал. Сначала в Италию. А теперь вроде как в Англии. Имением интересуетесь? Он через меня очень желает продать его казне. Ну, это дело еще не ясное. Наслышан я, что занялись морскими вопросами? - Перевел он разговор на нужную тему.

- Есть такое. Неужели вы курируете и это?

- Ну что Вы. У меня свои дела, про которые лучше и не знать.

- А мы вновь на Вы перешли?

- Перестань, видишь же, что я стеснен разговором, но другого удобного места может не статься.

- Тогда не тяни.

- Очень заинтересовались твоими исследованиями англичане.

- Как, уже?!

- Так, в Англию товар попал. Теперь желают патент на производство.

- А, ты про это, - я выдохнул, - одни уже заходили через местных. Пока удалось просчитать.

- Молодцы. А ты что-то уже другое придумал? То-то встрепенулся.

- Придумал. За мной наблюдение установлено?

- А как же.

- И кто по мне работает?

- Никто еще не работает. Ты встречался с Великим Князем Николаем Павловичем. Негласный надсмотр в целях безопасности Наследника. Так положено.

- Ты же не только это мне хотел сказать?

- К сожалению, не только это. Прошли слухи о возможной экспедиции на помощь в Бразилию. Теперь иностранные дипломаты предполагают разное. Либо людям Лангсдорфа истинно нужна помощь по причине болезней и прочих невзгод, либо они нашли что-то такое, чего сами вывезти не могут. И как понимаешь, в последнее поверят охотнее.

- Я думаю, в самой экспедиции есть агенты, как ваши, так и их.

- Конечно, есть. Даже не секрет, кто. Художник один, что делает зарисовки, на англичан работает. Но человек не сильно толковый, хоть и немец.

- И вы терпите?

- Не так просто его заменить. Да если пришлют взамен толкового, намучаемся.

- Потом на русских замените?

- Тоже на немцев. Вы же не задумавшись обратились к Берду?

- По рекомендации Шильдера. Я ему поверил.

- Вот именно. Не делайте всех немцев чудовищами. Но если хотите русскую партию, то рекомендую посмотреть купца Всеволжского. Гвардейский офицер, впрочем, войны счастливо избежал. Откупился двумя стами сорока пятью душами в ополчение да деньгами на обмундирование. Статский советник. Купец первой гильдии. Восходит к самым древним родам земли русской. Десятки тысяч душ, миллионы десятин земли и морских вод на Каспии. Огромное состояние. Ему инженер Соболевский не так давно два парохода построил, без всякого патента Фултона. Вы же знаете, что Берд строит по его патенту?

- А Соболевский не стал?

- Да. Такой вот русский технический бунт, - улыбнулся Дмитрий Семенович, - так вот, выгнал купец этого инженера недавно без копейки жалования. За ворота завода выкинул, так, что пришлось ему с семьей пешком сто с лишком верст до Перми идти.

- Поругались. Что ли?

- Подробностей не знаю.

- А чем этот Соболесвкий занимается?

- Металлом. А орден получил за термоламп. На светильном газе.

- Да ты что! Какое полезное изобретение.

- Да уж. Только бюрократы затянули дело. Обиделся он и к Всеволжскому подался.

- Не хорошо так со специалистами поступать.

- А до этого француза обманул. Изобрел он ему конную тягу. Чтоб баржи тянуть легко. Патент даже выправили, а денег с купца ни гроша не получил. Только заемное письмо, так под него ссужать не торопятся. Пропадает сейчас в Петербурге без средств совершенно. А про своих крестьян и говорить нечего. Вытягивает все жилы. А ты говоришь, немцы не нравятся.

- Вот в этом и беда. Свои хуже чужих.

- Не ты один этим заботишься.

- А что за француз пропадает? И Соболевский? Если оба в Питере, так позову их в гости. Раны душевные залечивать.

- Позови, коль хочешь. Я тебе адреса скажу. Напиши, сам передам. Завтра уезжаю на почтовых.

- А что поучаствовать в них, думаешь, польза будет?

- Рослина пригрел, так те не хуже станут. Ты у нас известный странноприимец, куда только полиция смотрит, - хитрая полуулыбка не к месту на кладбище, но нас уже никто не видит.

Он прав. Первое обстоятельство таково, что число желающих войти в семью превысило все ожидания. Егор доложил, что даже после самого жесткого отбора бойцов набирается более пятисот человек по разным местам. И у большинства нелады с законом. А у меня они под присмотром. В города их старейшины не отпускают, а в наши земли полиция не суется. А если и приезжает грозный чиновник с проверкой, то никого не находит и удаляется, сытый и веселый. Среди прочих оказалось два водолаза из казаков с Яика, которые что-то с властями не поделили. Было три, один не успел убежать. Вот их я Егору не отдал, поселил в Чижове до особых распоряжений.

Я предложил приводить ко мне для клятвы только начальников любого ранга, даже десятских. И продвижение со мной согласовывать. А новых пусть старейшины оценивают и за них отвечают. На том и порешили. Если я в отлучке, то так удобней. А если погибну? Это я еще не продумывал.

Зато обговорил с Егором тактику.

- Ты пойми, Егор Тимофеевич, - внушал я, - наша сила в скрытности и невидимости. Умение собрать из ничего в одном месте команду и также быстро рассеять, вот что нужно.

- Это понятно. Тогда зачем охранную компанию завели?

- Жертва своего рода. Для отвода глаз. Кого сосчитали, того и знают. Не свети народ без надобности.

- Так полагаю, чтоб побороть нас, в кучу собрать постараются?

- Правильно полагаешь. Против государственной силы не выстоит никакая банда. Даже Пугачев не выдюжил, а за ним народу много шло. Поэтому кучка для нас смертельна. Тайные бригады, пятерки, десятки, за этим наше будущее. А видимые силы для видимых дел.

- Давно спросить хотел, девок по домам терпимости тоже охранять?

- Конечно! И что спрашиваешь? У тебя тут самостоятельность. Как действовать понял? Так и работай. И девок, и купцов, и помещиков, какие интересны. Но не зарываться. Жадность губит многих.

Мы обговорили устройство подпольной силовой структуры. Боевые пятерки появятся задолго до эсеров. Все, как в обычной силовой структуре. Есть легальный состав, обычные опера. Есть нелегальный. Тоже опера в своем роде: наружное наблюдение, технические и поисковые группы, которые вскрывают замки, ставят жучки и выполняют прочие щекотливые задания. Есть силовой блок, спецназ. И есть агентурный аппарат. Я сразу сказал, что если есть возможность, то пусть наши подставляются под вербовку полиции. Будут двойные агенты. Зато будем знать, чем та сторона дышит.

Есть второе обстоятельство. Алена устроила что-то вроде приюта. Точнее, пришлось устроить. Народ решил, что мы не только беглецов принимаем, но и всех сирых и убогих. И побрели погорельцы, сироты и странники в нашу сторону. Если с паломниками как-то разобрались, выделили отдельную избу для ночлега и назначили дежурную с готовкой каш, то с детьми так не выйдет.

Когда я увидел первый десяток, то убежал в свой кабинет, чтоб не видели суровых мужских слез. И не только от вида льняных головок и голубых глазок на чумазых лицах, а от расхождения своей придуманной картины мира с действительностью. Неужели эти благочестивые православные христиане, что каждое воскресение стоят в церкви в лучших одеждах, на каждые праздники зазывают батюшку и крестятся по всякому поводу, не смогли разобрать на воспитание своих соплеменников? Когда мелкие просят кусочки хлеба, то это их не цыгане поставили на точку и не мафия нищенская отрядила, а просто есть нечего и дать некому.

Есть приютские и сиротские дома, но их мало и на всех мест не хватает. Да и далеко они, кто повезет? Так само образовалось еще одно дело. Я положился на внутренний голос, а он говорил, что воспитывать будущее надо самому.

У нас с Аленой детей пока нет. Она очень переживает по этому поводу. Пьет травы разные, а ласку отдает сиротам. Она - хороший организатор. Назначила старших из детей, подобрала нянек из крестьянок. Мальчиками будет заниматься Степан, девочками — Домна. И она этому рада очень, хоть внешне суровая и важная. Надо будет ставить корпуса для детей Я решил поговорить об этом с управляющим.

Семен Семенович молодец, получил с обоих имений доходу пятнадцать тысяч за прошлый год. Это много. Я и на половину не надеялся. Выручила удачная торговля сеном и льном. Теперь он предлагает расширить посевы и покосы максимально. Выгоднее вырастить и продать то, что растет хорошо каждый год, чем по традиции мучиться с пшеницей и даже рожью. Ее легче закупить в южных губерниях. Я с ним согласен. Точнее, не лезу туда, где мало понимаю. Рыбин мне очень нужен, поэтому на правах партнера я разрешил ему занять помещичий дом. Самому душа не лежит переезжать. Как-то привычней Стрельниково. Зато Семен Семенович рад безмерно. Его сорок процентов это шесть тысяч рублей. Большие деньги в провинции. Он достойно оделся сам и нарядил семейство. Супруга прогуливается в модной шубке, а дочери преподает приглашенный учитель.

В разговоре я всегда подчеркиваю, что верные мне люди получают все самое лучшее. Свою долю я велел пустить на развитие хозяйства. И первым делом устроить попавших ко мне детей. Их тоже не всех приняли. После проверки выяснилось, что было несколько, которых родственники решили прокормить задаром. Петьша со своей гвардией съездил и объяснил, что так нехорошо делать.

Есть и третье обстоятельство. Древлеправославные отчего-то решили, что я записался в их благодетели. И теперь потоки просто ходом идут со всех направлений. В этом есть большой минус. Постоянная причина для проверок полиции и чиновников. Люди, которые придерживаются строгих правил, работают и на все руки мастера, оказались опасны для государства. Все они вне закона. Не совсем, правда, но притесняют их сильно. Зато теперь у меня три кузнеца, два механика, один стекольщик. Есть даже четверо рабочих вместе с мастером, бежавших с уральского завода, льющего пушки. Всем оказан прием, все принесли клятву верности. Кузню обустроили, да помогают новый корпус делать.

После похорон неделя ушла на разборы тяжб, разъездов по имению, визитов к нужным людям и прочую нужную текучку. А потом я засел за планы. Все-таки дедлайн уже определен. Через год мне нужно быть готовым.

Скафандры сделаем, допустим. А приспособления? Нужны лебедки для спуска и подъема водолазов, для поднятия грузов. Ох, надо всю технологию обкатать где-нибудь по- близости. После недолгих раздумий выбор пал на Балтийское море. Есть там два объекта, уже в мое время найденных, чье местоположение я изучал.

Была у одного непоседы из нашей компании копателей идея, как обойти закон вместе с финскими пограничниками, но она не прошла. Зато я, пользуясь случаем, собрал все, что можно о местоположении затонувших кораблей. Здесь они оба еще благополучно ждут своего часа. Правда, глубоко. Около сорока метров. Но мы же на испытание пойдем, а не на дело. После Фридрихсгамского договора в одна тысяча восемьсот девятом году Финляндия уже под Россией, бояться нечего.

Но это все не то. Мысли упорно возвращаются к вундервафле. Хочется защиты. Не привык я еще к сильному правителю, которого уважают в мире и верят его слову. Чтоб не сопли пускал и замалчивал, когда его корабль потопят или захватят, а готов был объявить войну негодяю. Царь именно такой. И по-другому нельзя. Но козырьличный мне надо иметь.

Как любой мальчишка в нашем районе, я умел делать бомбочки. А потом и бомбы. Литературу читал, но поскольку без надобности, быстро забылось. Да и не детские нужны игрушки.

Алена заглянула. Огромные серые глаза я не смог прогнать, поэтому раздумья прервались. Послали заварить кофий к калиткам и плюшкам.

- Не езди без меня никуда, - заявила жена.

- Так я же только туда и обратно, - улыбнулся я, - дела надо делать.

- Без меня не надо. Пойми, тебе одному нельзя. Сила только, если мы вдвоем.

- Думаешь? - Нахмурился я.

Последние события опустили меня с небес на землю. Я почувствовал себя игрушкой, пусть и ценной, в руках весьма умелых господ.

- Сам Писания людям читаешь. А там написано, что где двое или больше во Имя Мое, там Я посреди них. Так же и в остальном.

- В каком остальном?

- Сам знаешь. Никогда тебе силу не переломить по чужим правилам. Никогда не станешь умней и расчетливей, не обгонишь в этом. Всегда найдутся умники умнее, хитрецы изворотливей. Тут по- нашему надо.

- Погадаешь?

- А хоть и так. Чем плохо?

- Названием. Давай так. Не гадания, а неформальный долгосрочный стратегический прогноз динамики основных событий объекта.

- Мудрено загнул. Зря шутишь.

- Не шучу. Без тебя мне плохо.

- Вот! - Заблестели серые глаза, - давай рассказывай, о чем все думаешь.

- Все о том же. Нас усиленно отправляют в заграничную командировку. Понимаешь, о чем речь?

- Уж с кем поведешься, от того и наберешься, - смеется жена, - уехать надо. Теперь тебе и сам Николай Павлович о том сказал. Так?

- Именно. Да еще задания даст. Поплывем в дальние страны, за моря-океаны. Сокровища несметные искать будем.

- За моря поплывем. А сокровища? Нужны они тебе? - Не разделила энтузиазм Алена, - хлопот от них не оберешься.

- Уже думал про это. Но деньги тоже нужны. А думаю я о том: защитит нас флаг российский от напастей или кушак затянуть да свои кулаки нарастить?

- Сейчас не скажу. Надо с теткой Домной советоваться, - сказала она, забираясь на колени.

Через пару часов я сидел за столом и думал.

Динамит. Хорошая штука. Американцы даже корабль соорудили для стрельбы снарядами динамитными. Пушки там пневматические были или паровые, не помню. Но сначала надо нитроглицерин сделать. А для этого глицерин получить, который потом нитровать нужно. Помню, что из жиров получается, но на этом все.

Пироксилин. Что-то из клетчатки. Хлопок ручной сборки, это самый лучший вариант. Можно и хлопковую ткань обработать смесью серной и азотной кислот, промыть и высушить. Много раз промыть и высушить. Нитроцеллюлоза очень нестойкая вещь, если есть примеси и плохо промыта. Потом ее надо очень аккуратно порезать.

А дальше сложней. Мелинит, он же пикриновая кислота. Это фенол, который нитровали. И тринитротолуол, он же тротил. Нитрированный толуол. Проблема в том, что их надо еще выделить из смолы каменноугольной или еще какой. Я не химик и в этом случае моим сотрудникам придется очень долго искать условия реакции. И будут искать. Но сейчас что придумать?

Теперь продумаем средство доставки боевой части. Имеем линейный корабль условного противника или фрегат, что тоже не слабо. И до него надо донести килограмм двадцать взрывчатки. Еще и взорвать. Торпеды за год не сделать. На сжатом воздухе получатся тихоходные, а электрический двигатель еще не изобрели.

Ракеты — первое, что приходит на ум, как реально достижимая цель. Только они летят навесом куда сами пожелают, а мне надо в борт. Если напихать в трубу дымного пороха, то по прямой далеко не улетит. Будут, как местные первобытные ракеты.

Ночью Алена пристроилась на кровать. Часа два уже, наверное. Скоро петухи запоют.

- Бюро прогнозов, вы там прозаседались с теткой.

- Не спишь? - она забралась верхом на меня и встормошила.

- Как теперь уснешь? Ты же не дашь. Ну, что разузнали?

- Если коротко, то лес и сахар. Это про твою вафлю. Ну и все остальное, конечно

- Вот, сразу все понятно, так бы давно сказали. Лес и сахар. Сам я и не додумался. Может, подробности какие есть?

- Ответы только такие, которые ты сможешь применить. Это видения, их так просто не объяснишь. Где-то лес, а где-то сахар. Думай, голова, шапку куплю, - засмеялась она.

- Лес? Если применять к моим раскладам, то целлюлоза. То есть пироксилин для начинки.

- Пироги печь собрался? - Моя красавица распустила волосы.

- Подожди. А сахар при чем?

- Для теста. Или варенье сваришь.

- Точно! - осенило меня, - сварю. Карамельное топливо!

Еще в детстве по журналу «Юный техник» мы делали ракету всем двором. Ведущая роль была у старших мальчишек, но я их потом расспросил, а позже и журнал сам нашел в библиотеке. Топливо из калийной селитры и сахара. Пропорции только вспомнить. Еще террористы используют его в ракетах «камас». Правда, они летят очень неточно, но зато на восемнадцать километров. Мне столько не надо. Реальное поражение корабельной артиллерии около пятисот метров. На полтора и даже два километра пушка стрельнет, но ядро на излете борт не пробьет. Мне на два километра точно послать, и большего не надо.

- Утром запишешь, - впивается в губы любимая.

У них после таких ночных бдений энергия женская бурлит. Не знаю, как Домна обходится, но Алена, как кошка мартовская, извивается. Впрочем, догадываюсь. У них со Степаном прекрасный воспитательный дуэт. Ладно, утром, так утром.

После пробуждения я отказался обедать, пока все не запишу. Писал я в школе доклад по «Катюше». Деталей не много помню, но они сейчас важны. Там ученые долго искали способ увеличить тягу. И решили не просто набивать полую трубу порохом, а сначала канал оставили в середине. Но и этого мало. Тогда стали использовать несколько пороховых шашек. Семь, вроде. И каждая с каналом. Сопло надо еще. Лаваль вертится в голове. Тягу увеличивает. Нужно ли сейчас? Еще мембрану, чтобы шашки не выпали. Из чего их делать? Керамика? Как вариант. А стабилизаторы? Нужна точность, а не дальность. Значит, отметаем крылышки. Сделаем отверстия под углом, чтоб ракета закручивалась. Будет до тысячи оборотов в минуту. Гироскопический эффект. Все, хватит фантазировать. Буду уточнять детали.

Через неделю пожаловал на дрожках Жан Батист Пуадебар или Иван Иванович, по нашему. Дорогу, очевидно, ему оплатили, потому что видом он мало отличался от Рослина, когда тот заявился из Кологрива. А вот возрастом отличался. Шестьдесят два года уже старость.

Встретил я его с распростертыми объятьями, отчего Иван Иванович очень расчувствовался, потому как наслышан был о моей суровости и непреклонности. В прошлом аббат и кюре, он совершенно не практичен. Ему важны отношения.

Иван Иванович получил комнату в одном из корпусов. И задание. Мне нужна мастерская, хорошо оборудованная, с кузней и станками. Их нет, но надо найти. В подчинение ему передал всех кузнецов, рабочих с мастером и механиков. Но приватно с французом я все же переговорил.

- Я знаю, что Вас обманули при расчете.

- Увы, мой друг, остаться в старости без средств весьма тяжкое испытание. Но я еще надеюсь получить деньги за патент.

- Не надейтесь. Пустое занятие.

- Я чувствую это, но надежда на человеческую порядочность умирает последней. У меня есть знакомые, которым я еще могу быть полезен. Я четыре года преподавал математику в университете. Может, там меня помнят и ждут?

- Я Вас жду. У Вас будут ученики, интересное дело и старость без испытаний нищетой. У нас не всегда богато, но всегда дружно. Мы семья. И я предлагаю Вам войти в нее.

- Но я француз. И я католик.

- У каждого свои недостатки. Шучу. Я навел справки о Вас. Не обижайтесь, это необходимость. Кого попало, мы не принимаем.

- И я здесь?

- И вы здесь. Что скажете?

- Семья звучит так притягательно. У меня никого нет, а тут столько народу. Вы будете мне родственник?

- В определенном смысле. Как и Вы мне.

- Я согласен.

Я встал и обнял старого профессора, прижал трясущиеся плечи и поцеловал в лоб.

- Мы с Вами тут таких дел наворотим!

- Обещаете? - Улыбнулся тот, вытирая щеки.

Вечером мы собрались всем механическим цехом за столом. Рабочие чинно молчат. Француз с мастером перебирают общих знакомых из уральских купцов. Я рисую на листочках.

- Иван Иванович, - оторвался я, - знаете Шильдера?

- Полковник, приезжал в инженерное училище по пионерной надобности. Я туда обращался насчет службы, но было отказано.

- Понятно, откуда уши растут. Этотпионерный офицер очень любит морские прогулки. Давайте поможем ему, - я пододвигаю листки.

- Что это?

- Водный велосипед.

- О, мой Бог, - Пуадебар замер, - два корпуса?

- Это катамаран. Бочки железные запаяем. Или деревянные пока поставим. Цепь сделаете. Шестеренки.

- Это я рассчитаю. Но кто это придумал?

- Дыхание времени. Пора уже давно, а то гребут бедные матросы руками. Ноги сильнее намного.

- Невероятно! - француз расправил плечи и будто помолодел, - Вы даете это мне?

- Вам. Кстати, не знаете, почему древние греки не летали на воздушных шарах? Шелк или ткань плотная были, лак был, все условия. Но даже не задумывались.

- Вы хотите шар?

- Нет. Но об этом мы с Вами поговорим после.

Глава 4

Шильдер прислал письмо со срочным пожеланием видеть меня в Санкт-Петербурге. Все детали уже изготовлены, а сам он доработал клапан для шлема.

Только-только нам привезли заказанные реактивы, а тут собирайся. А может, наоборот? Пригласить его ко мне, пусть захватит детали. Здесь и опробуем. Там все-равно Нева еще не вскрылась, но вот-вот. Да и глаз посторонних много. А здесь в омуте опробуем. Я написал письмо и отправил.

Вчера пришли все долгожданные компоненты. Целый воз калийной селитры, другой воз с сахаром. Химическая лаборатория во главе с Рослиным все силы бросила на выделение легких фракций из каменноугольной смолы.

Михаил Ильич Веретенников прислал довольно толковый отчет о продажах и оперативной обстановке. Ничего тревожного не было. Покойный Илья Силыч в завещании оставил нам с Петровым пять процентов акций Каучуковой компании. Я даже не ожидал. Отказываться не стал, хоть и получил сполна денег за свою идею. В завещании приписано: «на перспективу умникам, чтоб добрым словом вспоминали и моего сыночка не забывали». Доход растет с каждым месяцем, даже на эти два с половиной процента можно жить не бедствуя. Михаил надеется, что производство расширим под мои идеи.

А меня больше волнуют лекарства. Растительное сырье все-же весьма дорого обходится. Вернусь если, надо свое производство химическое продумывать. Деятельность моих химиков - это самая затратная часть хозяйства. Особенно дорого обходятся всякие автоклавы и прочие установки. На мои вздохи Рослин не преклонен: «Изволили дать задание, так дайте и потребное к выполнению оного». И я даю.

Всю землю в поместьях распределили между крестьянами и вновь прибывшими до кустика. Барской земли нет. Зато теперь есть наши с Рыбиным мельница, круподерни и льняной заводик. Управляющий быстро понял, что приносит выгоду и вложился в производство. Для посадок льна куплены у обедневших помещиков по соседству и монастыря несколько пустошей, около трехсот десятин, в целом.

Сегодня я всех выгнал из лаборатории, оставил одного Химика и принялся колдовать. Рецепт карамельного топлива я вспомнил примерно. Сахар и селитру мелко перемололи на ручной мельнице, добавили немного окиси железа. Ее не было, но было железо и серная кислота. Рослин сделал. На спиртовке нагрели водяную баню, в которую поставили глиняный горшок. Из бересты мне сделали трубочку, с одной стороны заклеенную наглухо, куда я и запихал ложкой карамель, и центральный канал оставил в который воткнул тонкую трубку с порохом для запала. Заткнул бумажкой и понес испытывать, что получилось. Ракету привязали к палке и воткнули в рыхлый зернистый последний снег, что остался в тени.

Народу вывалило смотреть чуть не под сотню. Один из учеников-химиков поднес огонь. Белый дым ударил струей, трубка фыркнула и вьюном заметалась между елками.

- Работает! - Выдыхаю я.

- Это необыкновенно, не знаю как сказать, - задыхается Химик, - сахар и селитра.

- Никак не надо. Этот состав будет секретным, пока не сделаем другого. Потому что ракетами займемся позже. Мне нужна начинка для пирога, - перевожу я разговор.

Подошел Француз:

- Простите мне любопытство, Андрей Георгиевич, - акцент старого механика не раздражает, а придает шарм, - на чем летала ваша ракета? Я видел подобные забавы ученых. И даже запуски ракет Конгрива есть в моей памяти. У вашей нет дымного следа, характерного для порохового заряда. Это другое топливо. Разве я не прав?

- Ну конечно, правы, Иван Иванович, - обнимаю я его за плечо, - и нам, помимо прочих забав, предстоит создать корпус для этого топлива. Причем, в кратчайшие сроки.

- Ручного труда не достаточно для ваших запросов.

- Что же Вы хотите? Паровой молот?

- Это неплохо. Но быстрей сделаем на механической силе. Все же я механик, не забывайте. Я настаиваю на размещении кузни возле речки, что вытекает из болота. Мы ее запрудим и поставим колесо. Механический привод много облегчит работу.

- Время уйдет.

- Месяц, если будет распоряжение. Зато обойдемся без паровой дорогой машины.

Я уже видел подобные устройства. Колесо вращается от воды и передает импульс на горизонтальное колесо в сарае или доме вроде мельницы. А вот к нему подходят несколько линий передач механической энергии к различным потребителям. Выглядит, как система желобов и валов в них, которые двигаются вперед-назад, приводя в действие механизмы, порой, даже на значительном расстоянии. Раз берется, пусть делает. К тому же это соответствует концепции старца Амвросия.

- Берите деньги и не мешкайте, - киваю я.

Карл Андреевич приехал только через месяц. Он галантно поцеловал Алене ручку и обнялся со мной. Скафандр привез только один. Я ничего не спрашиваю. Сначала покормить, попоить, в баньке попарить, а там и сам расскажет.

- И думаю, Вы ждете от меня подробностей, - начал он за чаем после бани.

- Отдыхайте с дороги. Я всецело доверяю Вам. Если что-то получилось не так, значит, на то были веские причины.

- Удивительная выдержка, - усмехнулся он, - я бы не смог так. Но не буду тянуть. Все ваши изделия в полной безопасности. У меня чесались руки собрать один скафандр, но я решил, что это Ваша привилегия. Остальные под надежной охраной.

- Отлично, с утра и займемся. К тому же, я пригласил Вас не только на совместные испытания. Для Вас тоже есть, что посмотреть.

- Да я же ночь спать не буду!

- Будете, и прекрепко.

Утром за завтраком мы решили начать с моих поделок. Гостя уважить надо в первую очередь. Кузнецы, да и сам Пуадебар заглядывали не раз. Доложили, что все готово. Мы загрузились в брички и двинулись к озерку. До него в сторону Сулича километров десять.

На месте нас уже ожидала вся команда Механика. Иван Иванович картинным жестом сдернул рогожу. Пред взором Шильдера предстал катамаран из толстой двойной пропитанной жиром и смолой кожи, натянутой на каркас.

- Даю вам привилегию первому пройтись, хотя, думаю, мои орлы уже опробовали. Так просто бы не выпустили. Обратите внимание на механизм.

Карл Андреевич обратил. Забрался, пачкая сапоги, на сиденье, его толкнули от берега.

- Крутите педали, - смеюсь я.

Сначала неумело и даже робко, затем с проверкой полной скорости катамаран описывал круги на озерке легко догоняя быстро идущего по берегу человека. Стал стягиваться любопытный люд из окрестных деревень.

- Вот уж сюрприз, - взял меня за плечи Карл Андреевич после прогулки, - восхищению моему нет предела. Устроено как хитро! Теперь вижу воочию, почему Вам смешны были утиные лапки.

- Если понравилось, то давай подумаем, что с этим сделать. Можешь эту модель разобрать и к себе отвезти. Будешь дам катать.

- Если позволишь, то я возьму чертежи. Действующую модель посторонним пока видеть не к чему.

- Еще сухопутная машина будет. Но позже. Других дел много.

- Очень любопытно, каких? - улыбается полковник.

- Поехали, кое-что покажу. Непосредственно к минному делу относится.

- Прости, мой друг, но ты еще тот интриган. Я сейчас пешком побегу от нетерпения.

Пироксилин не сразу получился. Точнее, то, что получится, будет взрываться и само по себе. Хорошо, что мы делали маленькие порции. Успели без большой беды выяснить, что его надо держать мокрым. Рослин придумал смочить его смесью спирта и эфира. Взрывчатка стала мягкой и трамбовалась в шашку. Залили ее воском, чтоб не высыхала. Еще очень много экспериментов нужно, чтобы выяснить все тонкости применения. А еще лучше сделать бездымный порох. Но там нитроглицерин нужен опять же.

О взрывателе я тоже задумался. Нарисовал примитивную схему. Оказывается, гремучая ртуть уже есть, как и бертолетова соль. Мало того, и капсюль изобретен каким-то американцем почти десять лет назад.

Шильдер не захотел после обеда, пришлось ехать на полигон не отдохнув.

Шашка на сто грамм заложена в лунку. Воск удалили, вставили трубку с порохом, а к ней огнепроводный шнур. Пока мои минеры-химики готовились, я показал полковнику «фокус».

- Смотри, - держу я на ладони белый волокнистый кусок, - угадаешь, что это?

- Вата, - уверенно отвечает Карл Андреевич.

Я подношу огонь. Кусок в мгновение ока становится облаком огня и исчезает без следа и дыма.

- Как это?

- Вот так. Дыма при сгорании не образует. Если сделаем из этой штуки метательный заряд, то получим перспективы необозримые. А сейчас увидишь, как четверть фунта бахнут, - я машу рукой.

Человек отбегает от дымящегося шнура, зафырчала трубка. Бах! Комья земли полетели в стороны.

- Мощнее пороха раза в три, - сообщаю я опешившему Шильдеру, - но пока капризен, требуются условия хранения.

- Ты вот так спокойно говоришь? Имеешь на руках такое, и вот так запросто? - Он протер лицо рукой, - честно скажу, большей части слухов я не верил. Аквапед изобрели, так на то профессор есть, человек не последний в науке. Но сейчас не знаю, что и сказать. Одно дело чертежи с картинками, другой каленкор воочию видеть. Говорю сразу, как офицер, как патриот России, я доложу о твоем изобретении.

- Доложи. Но только не ленивым и важным хомякам с генеральскими погонами, а тому, кто волен им дать просветляющий пендель.

- Все шутишь? Мне не до смеха, я в полном восторге. Хотя и смешно, надо запомнить.

- Давай возьмем паузу. Все вопросы после обеда.

Откушав и вздремнув пару часов, мы осмотрели лабораторию. Довольно простая технология получения пироксилина поразила Карла Андреевича.

- Ты совершенно не практичный человек, чтобы там не говорили про тебя, - заявил он вдруг, - и я уверен, что тоже патриот в самом высоком смысле.

- В этом я тоже уверен.

- По другому и быть не может, иначе уехал бы со своим изобретением и всей командой в Европу или Англию.

- Не уеду.

- Да мы с такой начинкой все крепости на воздух пустим!

- С такой не знаю, но есть планы.

- Я же говорю, непрактичный. Военное ведомство может выделить деньги на разработку, только покажи им такую шашку. Да что там, надо непременно, чтоб Николай Павлович лично увидал.

- Так пособи, чем можешь, - улыбаюсь я, - есть мысль сделать огнепроводный шнурхороший. Как раз для твоих нужд.

Чуть было не добавил, что мы в детстве делали. Не такой конечно, но похожий. Делов -то было вымочить шнурок хэбэшный в насыщенном растворе калиевой селитры. Натриевая хуже, но тоже можно. А чтобы совсем хорошо, водкой разводим черный порох до густой сметаны и шнурок в него погружаем. Лишнее тесто можно убрать, если через дырку миллиметра в три-четыре аккуратно протянуть. Оплетка из скотча. Такой и под водой гореть будет.

- Ты не знаешь, где взять скотч? - Говорю я в сторону, но полковник слышит.

- Привезут шотландского, коли охота есть. По мне так лучше водки нет.

- Ну да.

Я рассказываю ему, как хочу сделать.

- Оплетка нужна.

- Это я решу, - глаза его блестят, - можно битумом пропитать, камедью покрыть. Дашь мне со собой это?

- Ну конечно дам. Иначе бы и показывать не стал.

Следующим утром на омуте маленькой речки стали собирать скафандр. Его уже опробовал в ванной Шильдер, не утерпел. Зато доработал клапан, как следует. Призвали водолаза побойчей и теперь втроем запихиваем его внутрь. На берегу человек двести. Крестьяне такое развлечение не пропустят. На всякий случай рядом лодка с четырьмя людьми. Для накачки воздуха пока меха используем. Завинтили, проверили. Все части подошли и встали, как нужно. Испытатель кивает, что готов.

Блестя на солнце медью, водолаз, важно переваливаясь, пошел в омут. Скрылся при всеобщем ахании. Обильные пузыри указывает, где он находится. Судя потросу, глубина оказалась пять метров. Не так и мало для такой речушки. По нашим условиям пробыть ему надо в воде десять минут. Шильдер вслух объявлял о каждой минуте на своем хронометре в виде луковицы. Время вышло, подергали веревку, Когда шлем показался в воде, несколько человек бросились одетыми в воду помогать. Надо подъемный механизм делать. Не волоком же его потом вытаскивать.

- Воздуху поболее желательно, - кивнул водолаз, употребив стопку водки и ожидая еще.

- Мил человек, - поднимаю я бровь, - доложи без проволочек.

- Так и доложу я Вам, Андрей Георгиевич. Будь у нас такие на Волге да на Яике, да на Каспии, не осталось бы ни единой полушки на затонувших купцах. Но воздуха надо качать сильнее.

Вот теперь я выдохнул. Нигде ничего не протекло. Уши не заложило.

- Напомни, как зовут, - смотрю я в глаза казаку с Яика.

- Власом, ваше благородие.

- По отчеству как?

- Петров. Влас Петров Печкин.

- Так вот, Влас Петрович, назначаю тебя старшим водолазом. Будешь ответственным за испытание. Помнишь, о чем я говорил Вам, когда клятву мне давали?

- Как не помнить, и детям расскажу.

- Так я не ради красного словца ветер гонял. В Санкт-Петербург со мной поедешь.

Влас замер и даже будто раздулся в размерах.

- Поздравляю искренне, Андрей Георгиевич, - Шильдер колол усами, когда целовал, - на этой маленькой речке свершилось огромное событие, которое войдет в историю. И как я рад, что присутствовал при нем.

- Клапан Шильдера тоже упомянут. Есть еще вопрос. Ты Соболевского знаешь?

- Если инженера, то знаю Петра Григорьевича, но не близко. Он недавно в Петербурге.

- Я ему тут письмо посылал с приглашением, так он очень вежливо отказался.

- Оно и понятно. Я слыхал, были у него мытарства, после которых осторожничает. Он сейчас хлопочет о месте в Горном кадетском корпусе. И, вроде, не безнадежно.

- Дело у меня к нему. Нет, у нас. Нужен фонарь для работы на глубине. Это на шесть метров что-то видно. А на сорок уже темно. Он со светильным газом работал. Наверняка, он сейчас нуждается, пока места нет. Я тебе дам триста рублей. Постарайся, пожалуйста, чтоб он этот фонарь сделал. Газ будем подводить шлангом прорезиненным, воздух тоже. Маленькая установка. Для одного-двух фонарей.

- В свете, прошу прощения за каламбур, использования новых водолазных костюмов такая лампа будет нужна при работе пионеров и спасательных команд.

- Вот-вот. Нам бы еще маленькую паровую машину.

- Это зачем?

- Пылесос хочу.

- Прости, туговат на ухо стал.

- Наоборот только. Нужна струя воды, чтобы песок сдувать.

- Может, водки выпьешь все-таки?

- Поехали, нарисую.

Дома я изобразил чертеж подсмотренного у морских кладоискателей будущего приспособления. Оно надевается на винт катера, и получается водомет. Через трубу зачищают дно от песка, чтобы найти мелкие предметы. Да и не мелкие тоже.

- Такое лучше отдельно на лодку поставить. А почему винт в воде?

- Потому что лодка на нем поплывет.

- Мощности не хватит. Колесо лучше.

- Посмотрим. Возьми еще двести рублей на маленький паровик.

Задерживаться полковник не стал. Поспешил в столицу с докладом. Да и часть оставлена. Через неделю я получил от него письмо, что специальная комиссия рассмотрит изобретение. Будет присутствовать и сам Н.П. Также меня ждет Уваров для решения вопроса с экспедицией.

Раздав указания, стали собирать команду в Питер. Обязательно беру с собой Механика. Ему не легко пришлось, пусть будет рядом, когда первые лица увидят испытания. Не важно, чего именно, главное, дух поднять. Рослина определил, наоборот, под двойное наблюдение. Он и его ученики теперь особо ценны. Петьше настрого наказал, да он и сам понимает.

Ну и конечно, Алена с одной из девочек-служанок из новоприбывших. Василиса забеременела и ее в дороге растрясет.

Таким поездом в три экипажа мы прибыли в Питер. Я снял дом на окраине. Жилье очень дорогое, одно слово, столица. С Веретенниковым тоже встретился. Ему поручались простые устройства для подъема водолаза. Все сделали за неделю.

- Спрятал все на складе, - доверительно шепнул купец, - только уж не забудьте своих, Андрей Георгиевич.

- Молодец. Пока причин забывать нет, - улыбаюсь я.

Помпу раздобыл Шильдер и оставил ее для меня в Инженерной Академии.

Алена освоилась и нашла лавки, где можно недорого купить мясо, овощи. Творог и сыр домашний нам молочник приносит.

В назначенный день я явился к Уварову. Он сейчас директор департамента мануфактур и внутренней торговли, но остается президентом Императорской Академии наук.

- Давненько желал я Вас видеть, да дел мне определили уйму. Но все своим чередом, - хитринка в его глазах заставляет думать, что все непросто.

- В самый раз, Сергей Семенович, даже хорошо, что так. Сразу можно несколько дел обсудить.

- Тогда прошу изложить свои соображения.

- Они просты. Я прибыл, чтоб испытать перед комиссией водолазный костюм, именуемый скафандром. Дома мы с Шильдером его уже опробовали. Вполне пригоден после устранения мелких недочетов, над которыми уже потрудились здесь. Предполагаю, что будут рекомендации для флота и инженерных частей, пионерных, в первую очередь, что повлечет заказы.

- Верно. Так все и будет. Вы не возражали против компаньонства в Вашем предприятии нашего общего, хм, знакомого.

- Конечно. И рад, что имею поддержку в этом вопросе.

- В таком случае, есть смысл организовать товарищество с продажей акций.

- Какова же моя доля участия?

- Тридцать процентов вам, тридцать Великому Князю, сорок прочим.

- Я могу делить свою долю с кем-либо еще?

- Можете, с согласия других членов. Вас смущает, что процент невелик?

- Ничего не смущает. Доля не только в процентах бывает.

- Вы умны, господин Зарайский. И все же мне непонятны.

- Любите загадки?

- Люблю. Античная археология, в которой я не последний человек, приучила обращать внимание на самые мелочи.

- Вот как? Да у нас будет, о чем поговорить и чем заняться после моего возвращения.

- Вы умеете заинтриговать. Тогда поговорим об отъезде. За компанию не беспокойтесь, известный Вам поверенный устроит все в лучшем виде. С Вашей легкой руки есть Первая каучуковая компания, Первая лекарственная. Будет и Первая водолазная.

- Подводная.

- Что? Почему подводная?

- Не только скафандры производить будем. Планы грандиозны.

- А что еще?

- Работы всякие, поиски, не говоря уже о военных делах.

- Прекрасно. Кстати, вы не определились с капитаном?

- Мне рекомендуют командира по прежней экспедиции капитана-лейтенанта Васильева.

- Он уже капитан первого ранга. Это отличная кандидатура. Николай Павлович тоже желает видеть его на борту «Открытия».

- Корабль выделили?

- Да, утвердили. Но это секретно, имейте в виду. Мало того, его уже ремонтируют. Обещали в июне закончить.

- Могу увидеть капитана?

- Он ждет Вас в Кронштадте.

На следующий день я отправился в Кронштадт. Михаил Николаевич Васильев появился через пять минут, после того как я спросил его у дежурного. После взаимных представлений он отвел меня в отдельное помещение, где, по его уверениям, никто не помешает говорить. И вместо разговора о готовности корабля я получил пищу для размышлений.

Со слов Васильева, Лангсдорф, консул в Рио-Де-Жанейро, во время их захода в порт передал очень важную информацию и просил помощи. Здесь Михаил Николаевич был не- внятен. Речь шла о поисках какого-то артефакта, без которого, ну совсем не жизнь. А вот если найти, то можно получить господство во всем регионе. Я так его понял.

Перед экспедицией ставились другие задачи, и менять их было не во власти Васильева. Он ушел своей дорогой. А Лангсдорф сам прибыл в Петербург. Кроме коллекции различных минералов и предметов, о которых никому не известно, он предоставил проект экспедиции в центр Бразилии. Цели тоже неясны, кроме, что собрать известное количество образцов трав, семян, камней да сделать съемки местности и зарисовки. Но тем не менее Государь Александр Павлович горячо поддержал идею, выделил денег по иностранному ведомству, а потом еще и увеличил ежегодное содержание путешественников в три раза.

Все остальное настолько секретно, что Михаил Николаевич не уполномочен даже намекнуть. Расскажут, по мере надобности. Да и сам он много не знает. Разве что сейчас секретная английская экспедиция послана в Бразилию и, предполагает, не во вражду ли нашей?

Так или иначе, основная его задача выяснить положение дел и оказать помощь.

- Так Вы без меня пойдете? - Состроил я недоуменное лицо.

- Без Вас нельзя никак. Но Вашей миссии я и вовсе не знаю.

- Тогда давайте разъясним ситуацию. Вы будете назначены командиром шлюпа «Открытие»?

- Совершенно так. Уже назначен секретным предписанием. Выделены деньги на ремонт и поддержание до нужного времени.

- А я что делать буду на вашем шлюпе?

- У Вас своя миссия, мне неизвестная пока. Даны указания всецело оказать всяческое вспомоществование.

- А если моя задача важнее Вашей?

- И так может статься. Но плавание к Америке - не почтовые лошадки, гикнул да погнал. Не каждый год бывают, а посему и пожеланий много. Бог даст, Андрей Георгиевич, что сможем, то и сделаем. Вот пришел я прошлый год из кругосветного плавания. Слыхали?

- Конечно.

- Да, обогнули земной шар, а задачи своей не исполнили. Северный проход так и не нашли из Тихого океана в Атлантику.

- Зачем его искать? Он среди сплошных льдов. Даже если и найдете, пройти по нему нельзя.

- Почему Вы так считаете? Разве Вы слыхали о нем?

- Что там слушать? Паковые льды кругом. Если будет потепление климата и таяние, то лет через двести пятьдесят еще можно попробовать. Но Ваш посыл мне понятен. И я согласен полностью. Будем делать, а там, как получится.

- Тогда поговорим подробней. Мне важно знать Ваши планы.

- Излишне Вам напоминать о секретности всего мероприятия. Мы пойдем к берегам Флориды и к островам Карибского бассейна, а потом уже в Бразилию. Или наоборот. Наша цель — испытание новейшего водолазного оборудования для подъема затонувших грузов. И поиск этих грузов. Подробные ориентиры будут сообщены в районе поиска.

- Вот, значит, как. И сколько времени могут занять поиски?

- По моим предположениям, мы отправимся в путь будущей весной и вернемся через год.

- Боюсь, весной не выйдет. Пассаты устанавливаются ближе к концу осени. На Карибы желательно прибыть к концу ноября. Тогда для морских работ самое спокойное время. А так на ураганы попадем. Они там шесть месяцев в году бушуют.

- Тогда вручаю Вам планирование с легким сердцем. Вы - капитан. А мне, действительно, только вспомоществование.

- Вы не переживайте. Дойдем и все, что нужно сделаем. Пойдемте обедать, там и договорим, - улыбнулся Васильев.

Вид у капитана весьма суровый. Невысокий, плотный, с тем выражением лица, которое легко может поменяться от улыбки до бешеной ярости. Густые черные брови и аккуратно постриженные бакенбарды, переходящие в усы, придавали шарм разбойника.

В общей зале нас усадили за отдельный стол. Блюда без изысков. Щи со сметаной, гречневая каша со свининой, жареное мясо с подливой, селедка-ратник с луком, красное вино, каша гурьевская на десерт.

- А чье будет найденное в ходе экспедиции? - вытер я рот салфеткой.

- Того ведомства, которое отрядит ее, - пожал плечами Васильев.

- Понятно.

- Вы хотели спросить про испытания водолазного костюма?

- Да. И это сейчас основное.

- «Открытие» в пригодном состоянии. В пределах Балтики можем пойти, куда пожелаем.

- Прекрасно. Показательные смотры пройдут, думаю, на Неве. Но мне хочется устроить полевой, точнее морской выход на реальное дело.

- С моей стороны все готово.

После беседы с капитаном первым порывом было бежать к Уварову и заявить, что мы и сами куда-нибудь сплаваем. Добычу я делить ни с кем не собирался. Но по дороге трезвый рассудок вернулся. Если жить в России, то портить отношения не надо. Выясним на берегу все расклады, а там посмотрим. А для этого надо грамотно сформулировать, что хочу сказать. Завтра подумаю.

Но все решилось раньше. Дома меня ожидал Викентий Иванович. Алена потчевала его чаем с плюшками. Присоединился и я.

- Соскучился по Вам, Викентий Иванович. Чего-то не хватает, такого надежного, умного.

- Этого добра всем не хватает, - усмехнулся Куратор, - должно быть, вы от Васильева?

- От него, голубчика. И нужно выяснить некоторые детали имущественного плана.

- А вот мы их сейчас разъясним, - улыбается тот, - но сначала давайте решим с Подводной компанией. Так я назвал?

- Так. Будущий концерн. Планирую разную деятельность.

- Ох уж Ваши американские словечки. Пока давайте компанию оформим.

- У Вас, поди, все готово?

- В некотором смысле, да. Знаете же, что я соблюдаю выгоду условий известных Вам личностей.

- И что же?

- Ваши тридцать процентов.

- Согласен. Но есть вопрос.

- Внимаю.

- Нам помогут заключать соглашения с ведомствами?

- Безусловно. Ответа тут не требовалось. Или сомнения возникли?

- Если мы находим груз и привозим, то надо его поделить.

- Ах вот что. Но это решаемо. Есть предложения?

- Тридцать процентов ведомству, семьдесят компании. За исключением особых случаев.

- Это каких же?

- Когда предмет невозможно оценить или поделить. Редкие книги, картины, украшения, единичные артефакты. Они будут моей личной собственностью с покрытием цены из доли компании или моей личной доли в компании. Это, как приоритет. Если возражения возникнут, то будет решаться на специальной комиссии.

- Такие моменты, думаю, решите и без комиссий. Никто насильно у Вас ничего не отберет. Зря беспокоитесь.

- Я не про моих компаньонов или партнеров говорю, а про интересантов других государств.

- Далеко смотрите. Похвально. Я продумаю это в договорах. А сейчас будьте любезны вступить во владение компанией. И хочу сообщить, что испытания через пять дней. Будут все заинтересованные лица.

Я подписал бумаги. Впереди моей стояла подпись Николая Павловича, затем Шильдера.

Глава 5

Шильдер появился за три дня до назначенного времени испытаний. Мы обнялись. Я крикнул послать за обедом в трактир.

- Видел ли уже кого нужного? - Спросил я.

- Как раз заехал по пути к Соболевскому.

- И как он?

- Работает. Окрылен. Твои пятьсот рублей пришлись очень в пору. Действительно, сбережения его закончились. А идея подводного фонаря захватила. Мало того, говорит, что в неделю закончит. Только на счет паровика пока не ясно. Может, лучше помпу приспособить? Матросы дешевле обойдутся. Покачают, не развалятся.

- Давай помпу. Сумеешь найти?

- Постараюсь.

Отобедав, мы еще раз собрали и осмотрели два костюма, основной и запасной. Волнуемся оба. У меня ощущение, будто в Доме Пионеров клеил модель, а теперь ее надо предъявить на всесоюзных соревнованиях. Скафандры в полном комплекте. Водолазы мои сходиди в баню, постриглись, побрились и усы расчесали.

Шильдер ночевать не остался. По деловому обсудили еще раз порядок действий. И он ускакал готовить место проведения, которое определено на сороковой версте Шлиссельбургского тракта. Там граф Шереметьев сдал земли в аренду инженерному управлению, теперь устраивают лагеря и базу для саперов.

В определенный нам день мы выдвинулись утром. Карл Андреевич заехал ко мне очень рано. Все проверили и уложили к брички. Видно, как он волнуется, что не поспеем ко времени, но наши экипажи без препятствий трясутся по брусчатке. По грунтовке ехать спокойней, но лошади уже похрапывают от натуги.

Нас встретил блок-пост с двумя солдатами и унтер-офицером. Шильдер назвался. Военные встали во фрунт и отдали честь. Мы проехали на территорию лагерей.

Нева тут делает поворот и разливается раза в два против обычного. На берегу, за новыми рубленными одноэтажными зданиями нас ожидала комиссия. Это не пять-шесть человек, а пятьдесят-шестьдесят. Не считая чуть поодаль стоящих всадников и пеших охранения.

От такой массы богато сшитых мундиров, звезд, суровых глаз над пышными усами и бакенбардами я даже заробел. Мы успели вовремя, и даже с запасом. Поэтому внимание пока не нам. Как я понял, шел доклад начальства о строительстве лагеря и проведенных испытаниях понтонов. Принимающим доклад был сам Николай Павлович.

Мы дождались своей очереди и получили разрешение начать. Нас обступили со всех сторон. Мой проверенный водолаз с нашей помощью влез в костюм. «Эко ты раздобрел, братец» - ворчит Шильдер. По ходу Я поясняю все наши действия и устройство скафандра, не забыв при этом подчеркнуть выгодные стороны отличия от модели Зибе.

У берега стоит большой плот с лебедкой на воротах. Вот чем Карл Андреевич занимался два дня. Водолаза занесли на плот. Вслед за нами пошли и все остальные, но плот столько не выдержит. Великий Князь предложил воспользоваться лодками. Их больше десятка стоит у берега. Бравые генералы ринулись занимать места.

Вскоре вся процессия была на середине реки. Двое солдат качали воздух помпой. Водолаз показал большой палец. Мы перекрестились и начали спуск. По плану он должен пробыть на глубине десять метров тридцать минут. Глубина здесь одиннадцать метров и время ползет медленно. Но сигналов беды нет. Пузыри идут лавиной. Я несу всякую ерунду про морские глубины, прозрачность вод и морские течения. Через десять минут, очевидно, водолазу стало скучно, и пузырьки сместились в сторону, шланг пополз следом.

Чтоб тебя! Договорились же без самодеятельности обойтись! Но веревку не дергает, значит все в порядке. Через полчаса нам показали, что время вышло и разрешили подъем. С глубины до двенадцати метров можно без остановок поднимать, но я перестраховался и велел сделать пятиминутную остановку на середине пути. Пока комиссия ожидает, я соловьем заливаюсь про декомпрессионную болезнь и растворение газов в крови, которые будут пузыриками, если быстро поднять. Меня слушают, кивают с умным видом и вопросов не задают.

Игнат со вторым казаком-водолазом закрутили лебедку, показался шлем, а потом и весь испытатель. Со старинным мушкетом в руке.

«Вот и первая добыча, господа!» - разряжаю я обстановку.

Мушкет совсем ржавый, но бывалые вояки в нем узнают шведскую модель. Сняли шлем, и предстал суровый, с топорщимися от важности усами казак. Выпуча глаза,Влас вытянулся во фрунт и доложил: «Ваше высочество, погружение на дно Невы прошло в штатном режиме. Поломок и протечек не обнаружено». Это мы с ним вчера учили наизусть, как стихи в школу. И с большим трудом запомнил, но зато накрепко. Теперь будет детям рассказывать. «А еще нашел вот корягу. Расшатал, а там ружжо».

Общий смех ему ответом. Великий Князь поздравил с первым погружением и подарил ему золотой червонец.

Потом оказалось, что не все штатно. Скафандр стало раздувать. Влас побоялся что всплывет. И за корягу он просто схватился, а потом нашел камень для дополнительного веса и держал в руках, пока не потянули кверху. Но это мы узнали вечером.

А пока принимали поздравления.

- Что ж, я удовлетворен, - сказал на берегу Николай Павлович, - как генерал-инспектор по инженерной части буду рекомендовать ваш скафандр к применению в войсках. Считаю, что водолаз с таким костюмом должен быть на каждом корабле.

- По известным международным соглашениям мы должны иметь целую команду в портах на случай прискорбных происшествий, - подсказали из свиты.

Мы заявили глубину до шестидесяти метров. Фантастика в это время. Ответом нам были сомнительные хмыкания.

- По этому поводу еще соберем комиссию. А сейчас у нас вторая часть. Полковник Шильдер, прошу вас, - кивнул Николай Павлович.

Двое солдат принесли ящик. Унтер-офицер встал сзади, держа в руках зажженный фонарь.

- Деятельность на поприще науки принесла плоды господину Зарайскому, которые он направил ко благу нашего Отечества, - прозвучал в тишине голос Карла Андреевича.

Из ящика он достал два свертка с торчащими шнурами у основания залитыми черным воском или смолой.

Поднес первый к пламени. Шнур зашипел, засвистел, а Шильдер полюбовался несколько секунд и залихватски метнул свое устройство в реку. Раздался плюх. На лицах генералов появилось недоумение. Столб воды с грохотом встал и осел.

- Это взрывчатка в три с половиной раза сильнее по бризантному действию, чем порох. Я применил огнепроводный шнур системы Зарайского-Шильдера, который, как видите, горит и в воде.

- Действительно, сюрприз, - молвил задумчиво Великий Князь, - насколько безопасна эта новинка?

- Нужны меры предосторожности, - вступил я, - в сухом виде может взорваться от удара, поэтому пригодна больше для производства порохов. Но пока другой такой нет. Если сравнивать с гремучей ртутью, то довольно безопасна.

- Я слышу сомнение в Ваших словах, - заглянул мне в глаза Николай Павлович, - и думаю, что оно вызвано уже зародившимся планом в Вашей голове. Посему прошу сначала озвучивать Ваши идеи мне.

- Понял, - коротко кивнул я.

По случаю удачного испытания мы устроили пир. Но мысли наши не успокоились. Отдельно накрывать стол водолазам и прочим домашним я отказался. Но они уселись с края так, чтоб не мешать разговорам. Мы подробно расспросили водолаза о самочувствии и всех сложностях. Он там, оказывается, экспериментировал с разными положениями. Может, привинтили не так плотно? Решено поставить травящий клапан на скафандр во избежание подобных вздутий.

А на утро нас пригласили на заседание будущих акционеров Подводной компании. Это я так назвал мероприятие. На деле нас пожелал увидеть будущий самодержец.

За круглым столом уже сидели Викентий Иванович, Васильев, Уваров и сам Николай Павлович. Речь зашла о поставках. Решение будет о заказе пятисот скафандров и обучении водолазов. Но после первой партии будет и вторая. Да и гражданские потребности велики. На реках тоже порты, мосты, крушения, плотины и полицейские мероприятия. Но это уже другим порядком дела будут.

После меня стали подробно пытать о взрывчатке. Общие принципы я рассказал, но тонкости знает только Рослин. Они касаются времени нитрования. Уговаривали предоставить образцы с описанием свойств в артиллерийское отделение военно-ученого комитета Гогелю Ивану Григорьевичу с особо секретным поручением. Я вежливо уклонялся.

После занялись обсуждением экспедиции.

- Я уже говорил Михаилу Николаевичу, что необходимо полевое испытание перед дальней дорогой.

- Да, он мне докладывал, - кивнул Николай Павлович, - и что желаете искать?

- Для начала хочу установить место затопления шхуны «Фрау Мария».

- Однако, - крякнул Васильев.

- Но на такие поиски уйдет много времени, - повел плечом Николай Павлович.

- Если не найдем в течение недели, то проведем испытания на разных глубинах без цели. Здесь важна практика. Чтоб потом не бегать по Карибам и не искать, из чего лебедку сделать и где помпу починить. К тому же, необходима работа двух водолазов одновременно. А то и трех. Это тоже отработаем. К тому же, тешу надежду получить дополнительное оборудование, которое тоже надо проверить.

- Что ж, цель понятна. Я не возражаю, - закончил Великий Князь совещание.

Две недели ушло на согласования и подготовку. Алена сочиняла себе морской костюм, пошила два платья. Без всяких рюшек, белое и синее, с высоким воротом. Ей очень идут. Она очень веселится от таких путешествий. Есть люди, способные превращать любое испытание в праздник. Она из таких.

Шильдер дал мне адрес Соболевского, выпросил один комплект скафандра со всеми шлангами, помпой и лебедкой с рамкой. И уехал испытывать в батальоне.

Веретенников обрадовался, как дитя, военному заказу. Я сказал, что это только верхушка айсберга. Потом объяснил, что такое айсберг, и почему верхушка маленькая. После ругал за жадность, потому что Михаил Ильич категорически не желал делиться с заводом Берда никакой частью заказа. На словах «а как же секретность и перспектива?» я сдался. Правильно, нужно иметь свои мощности. Начнем с мастерских. К тому же купец пообещал привезти мастеров с Мереславля и Костромы. Дал ему месяц на обустройство. По контракту через полгода нужно начать обучение водолазов, через девять месяцев поставить первую партию.

Власу велено готовить команду. В ней пока еще только один человек.

- Тебе сколько лет? - Спросил я Власа.

- Тридцать восемь.

- Еще много успеть можно. Если не пропьешь себя.

- Никак нет, ваше благородие. Только с устатку для пользы тела.

- Вас двое. После плавания будете уникальными специалистами. Вникай во все до мелочей. Других учить будешь. Не бесплатно, понятное дело. Работы хватит.

Соболевский жил в пригороде, в простом деревенском доме, но зато с большим двором.

Меня встретил чисто выбритый мужчина лет сорока. Большой лоб не сочетался с обиженным выражением. Казалось, сейчас уйдет в угол и будет дуться. Но это обманчивое впечатление. Милейший человек. Установка его заняла всю телегу и грузили ее вчетвером. Я записал алгоритм действий. Он ее уже испытал и остался весьма доволен. Под водой удалось проверить только отдельные соединения, но течи не обнаружено.

- А что Петр Григорьевич, не желаете ли заняться таким освещением подводного царства на правах партнера? Я наслышан о ваших приключениях, поэтому сразу захожу с козырей. Я знаю, что вы ждете места в Горном кадетском корпусе. Одно другому не мешает. Я не тороплю с решением. После похода, недели через две, спрошу.

- Позвольте подумать, - уклонился Соболевский.

Установку сразу отвезли в Кронштадт. Матросы затащили на палубу, а мы с капитаном обсуждаем детали и время выхода. На его вопрос о конечной точке путешествия я отметил на карте крестик недалеко от острова Юрмо. Васильев посмотрел на меня, я посмотрел на него. И мы, как ни в чем не бывало продолжили разговор.

- Продовольствия запасли. Воды тоже хватит. В случае чего, можно набрать в портах, - заметил капитан.

- А если далеко пойдем? Дополнительные бочки надо ставить?

- Зачем же? Бочек хватает. Но что толку, если она тухнет в них?

- А какие бочки?

- Известно, дубовые. Впрочем, ваш вопрос уместен. Американцы сделали железные бочки, цинком крытые. В них вода месяцами стоит, говорят. Но боюсь, нам таких не дадут. Можно набрать в Англии болотной воды.

- Она чем лучше?

- Вода с торфяных болот дольше стоит. Но все равно испортится. Англичане лимонный сок добавляют. На целую неделю дольше хранить получается. И цинги не бывает.

- А мы что от цинги возьмем?

- Хвойный экстракт и лимонную кислоту. Она тоже жизнь воде продлевает.

- Ну, что вода тухнет, так оно понятно, бочки с плесенью. Но будут обстоятельства, когда воды другой нет, а пить надо. И необязательно в море.

- Увы, дизентерия это бич путешественников, особенно в странах с жарким климатом. Френсис Дрейк испанцев победил, а ее, проклятую, не смог. Так и умер в нечистотах посреди моря.

- Не то, чтоб мне его жалко, но пример показательный. И там не только дизентерия.

- А что поделать. Или вы изобрели и такое лекарство?

Что поделать? После медицинского училища я выпустился сержантом медицинской службы запаса. И нам рассказывали, что поделать. Есть несколько методов очистки воды для большого количество народа в полевых условиях. И самый надежный, это избыточное хлорирование. Гипохлорат натрия, как сейчас помню. «Лейте ребята, пока вонять не станет. Не вкусно, зато через час вся гадость передохнет в воде. Даже мутную можно пить. Она, кстати, светлеет. А если время есть, так через угольные фильтры пропустите. Тогда и вонять не будет».

- Пока еще не знаю. У вас химики есть?

- Могу врача позвать. Пойдет в нами в плавание.

Прибыл совсем молодой юноша, представился корабельным лекарем Гавриловым.

- А я Зарайский, Андрей Георгиевич.

- Тот самый?

- Какой? - Я посмотрел в смущенное лицо юноши, - свой собственный, стало быть, тот самый и есть.

- Господина Зарайского интересует, как происходит борьба с порчей воды, - уточнил Васильев.

- Еще проще спрошу, - улыбнулся я, - какие-то препараты хлора вам известны?

- Известны. Применяют для отбеливания.

- Гипохлорат натрия?

- Жевелевая вода? Я знаю такую. Теперь называют Лаборракова вода. И даже писали о ее свойствах сохранять от протухания. Но использовать ее для воды? Боюсь, невозможно.

- Не бойтесь. Нужно насытить воду до появления стойкого запаха и вкуса хлора. Ждать не менее часа для надежности действия. Можно так пить, но лучше перед употреблением пропустить через угольный фильтр.

- Такой способ неизвестен, - хмыкнул Васильев.

- Давайте так, вы проведете эксперименты с различными водами и посмотрим результаты.

- Я выделю несколько бочек. Гаврилов, вы знаете, где можно купить эту лаборракову воду?

- Знаю. И с удовольствием займусь опытами.

В день выхода погода не задалась. Мелкая морось провожала нас из порта. Каюту нам выделили рядом с капитанской. Остальные разместились с матросами и офицерами на нижней палубе. Она вся разделена перегородками на кубрики. На «Открытии» пушки расположены открыто на верхней палубе. Пятьсот километров, это на машине быстро. Шлюп делает по чистой воде в известных водах пять-шесть узлов. С учетом маневров. Ветер не всегда благоприятный. Но пока открытая вода, берег далеко, капитан спокоен. Ночью свет маяков указывает путь, да и ночами еще светло.

Зато на утро белые облачка и солнце. Начало июля все-таки. Ветер установился почти попутный. Шлюп давал десять узлов, и к вечеру мы встали на якорь. Далее нужно идти Аландскими островами. Там множество мелких островков и скал. Лучше дождаться дня.

В полдень «Открытие» бросил якорь.

- Вот, пожалуйте, - сказал капитан, - мы в указанной вами точке. Погода ясная, волны на два балла.

Я вышел на палубу. Все смотрят в ожидании. Ну почти все. Команда занята работами. Матросов пока пятьдесят человек плюс два лейтенанта. Подъем в пять утра. После молитвы завтрак, приборка, в восемь подъем флага. А там кому чего. Вот все свободные и смотрят. Финны нашли с первого раза. Чем мы хуже? «Грузимся в шлюпку, - командую я, - берем бочку». Бочка со стеклом вместо дна используется для осмотра дна, если неглубоко. Осталась с прошлой экспедиции.

Медленно плывем в сторону Юрмо. До него примерно одиннадцать километров и он хорошо виден. Прозрачность воды метров двадцать. Потом мало что видно. Одна надежда, что крупный объект.

Когда отплыли на километр, глазастый матрос позвал смотреть. С поверхности ничего не видно, но если через бочку приглядеться, то еле угадываются очертания чего-то. Заплыли чуть сбоку.

- Ну точно, ваше благородие, обломки мачт торчат.

- Я ничего такого не вижу. То ли скала, то ли рельеф, а ты и мачты разглядел?

- Без того никак нельзя. Я, коли на вахте, завсегда первый землю вижу. Мне его высокоблагородие рубль серебряный подарили у гавайских островов.

- Если это то самое, я тебе золотой червонец подарю.

Мы ставим бакен и возвращаемся на корабль.

- Будем испытывать? - Наклоняет голову на сторону Васильев.

- Ставим лебедку на левый борт. Раскочегариваем печку, то есть, осветительную установку.

- Это уже делается. Очень любопытно посветить внизу. Я думаю, вам с ней нужно плавать.

- Ваш вперед смотрящий уж очень глазаст без всяких термоламп.

На одном парусе корабль выруливает к бакену. Лебедка похожа на наклоненные ворота с системой блоков. Еще раз с лодки смотрим, где предполагаемый предмет. Ждем, когда количество светильного газа будет достаточным для того, чтоб лампа разгорелась ярким белым светом. Она выглядит, как шлем от скафандра, только с четырьмя иллюминаторами, плюс два шланга, армированные проволокой и веревка.

Начинаем погружение. Отметка глубины показывает сорок один метр. У Власа задача найти хоть что-нибудь, где буквы есть. С лодки спустили ему фонарь. Матросы сменяются каждые двадцать минут у помпы. Плохо без двигателя.

Через сорок минут веревка задергалась. Начали подъем. Десять метров подняли, потом остановка каждые пять метров на пять минут, а в конце последняя — десять минут.

Вытащили. Влас прижал к себе что-то. Корзине не доверил. Все бегут к нему помогать выбираться из рамки лебедки. На палубу падает небольшой предмет. Михаил Николаевич поднимает его.

- Это же печать! Для опечатывания грузов, свинцовая, - он отводит ее в сторону разглядывая, - «Фру Мария», если на голландский манер читать.

Многие люди очень забавные, когда внезапно удивляются. Васильев в такие моменты похож на усатого ребенка с баккенбардами, которому показали фокус на Рождество. Он наклонил голову на бок, приоткрыл рот в полуулыбке и ждет, когда раскроют секрет. С таким выражением он заглядывает в глаза мне.

- Разрешите доложить! - Рявкает Влас.

- Докладывай, - выражение капитана вновь обретает суровость.

- Спуск произведен. Лежит корабль на своем днище стоймя, как поставили. Доски в палубе проломаны, можно выдрать, если веревкой обвязать. В каюте капитанской то же, но не пролезть пока, ломать ломом надо. До этого вот дотянулся.

- Как самочувствие? - Интересуюсь я.

- Уши заложило. Хорошо, что вставали, а то беда. Так отпускало.

- Пошли, будешь подробно все рассказывать.

Смотрящий получил свой червонец, а мы уселись за столом кают-компании вместе с офицерами корабля, Аленой, на которую заглядываются наши морские волки. Еще бы не заглядывались. Это сейчас она в скромном синем платье с высоким, под подбородок, стоячим воротником. Правда, серебряный пояс в виде цепочки несколько раз перехватывает талию и спускается на бедро. А тут она решила, что нужно срочно всем помогать, и надела свой морской костюм, который поняла по моим описаниям и рисункам. Черной тонкой кожи лосины только проглядывают. Потому что ботфорты немного выше колена и бордовая косынка, завязанная сбоку на талии ,скрывают их. Но только с одной стороны. С другой нельзя не увидеть два вышитых ремешка, охватывающих бедро и удерживающих кинжал. Белого шелка рубашку стягивает широкий пояс и прикрывает короткая кожаная жилетка. Довершает облик любимая красная бандана. «Она у меня счастливая».

Только вот матросы перестали помпу качать. И все офицеры слюну сглотнули. Я пытаюсь ей намекнуть, что весьма вольное одеяние могут расценить неправильно. Но она притворно обижается: «Вот еще! Я разве голая? А так удобно. Ты же ходишь, как тебе удобно, на все моды наплевал. И я буду».

И будет. У нее еще фехтовальный костюм. Затянута моя девочка по горло белой кожей и ремешками, но выглядит так, что кинжал надо бросать и сдаваться. Вот она, женская сила. На наши занятия вылезла смотреть вся команда. Поэтому мы встаем для разминки до подъема, чтобы никого не смущать.

В коллектив Алена вписалась моментально и нашла себе занятие. Сказать добрые слова в напутствие Власу или уставшим матросам тоже очень надо. Но потом я объяснил, что морские обычаи могут отличаться от моих представлений о них, и женщинам на корабле не всегда рады, на что получил отповедь, что все это от дикого нрава и суровой обстановки. Ее ничего не смущает.

Власу разрешили нарисовать за столом, что видел. После часового расспроса выяснили детали. Погрузился он без особых проблем. На глубине темно, но не настолько, чтоб ничего не видеть. Можно разглядеть и так, когда глаз привыкнет, но фонарь все равно помог внутрь посветить. Корабль днищем врос в песок метра на полтора. Дерево крепкое. Он пытался ножом ковырнуть, не вышло. В костюме внутрь не залезть сейчас, только если дыру расширять и вдвоем, кто-то должен шланг поправлять. Внутри каюты видна коробка. До нее не дотянулся, но можно.

На следующий день устроили двойное погружение. Выставили еще одну лебедку и еще одну команду. Васильев очень просил включить своих людей из числа добровольцев для обучения. Пришлось пойти на встречу. Но под воду все равно пошли сначала мои.

В этот раз возились больше двух часов. Корзина принесла ящик. Оказалась корабельная касса. Там семьсот двенадцать серебряных рублей. Подъем водолазов прошел штатно. Реакция второго нештатная. Не знаю, какими усилиями он себя сдерживал на глубине, но на подъеме силы потерялись, и он начал задыхаться. По клинике, так типичная паническая атака. Бывает такое от нервного перенапряжения. Все-таки Влас не первый раз погружается. А этот в таком костюме впервые и сразу на сорок метров.

Вот здесь и пригодились Аленкины навыки. Она взяла голову водолаза в ладошки, что-то шептала и поглаживала на глазах обступившей толпы. Наконец, тот успокоился и даже смутился такой оказией, с ним приключившейся. И испугался, что не возьмут с собой в дальнейшем. Мне его состояние понятно. Очень сложно его контролировать. И других у меня специалистов нет.

- Цель достигнута, - сложив руки на груди смотрю я в даль, - можно возвращаться домой.

- Ты же еще куда-то хочешь, - Алена приобняла сзади.

- Куда?

- Не лукавь. Я же знаю. Только боишься удачу спугнуть. Не бойся. Наоборот, пока идет все само, бери.

Так всю жизнь. Думаешь, что не про меня такой случай, а потом жалеешь. Жена права.

- Михаил Николаевич, вы отметили место?

- Как полагается. Все углы и ориентиры сняты. Даже ночью найдем.

- Тогда прошу двинутся к Турку.

Я рисую крестик на карте. Он мне дорого достался. Информация о координатах в интернете только примерная. Пришлось на финском языке через гугл переводчик списываться с местными. Один из них проболтался на слабо.

Идем медленно, обходим скалы и острова.

Встали на якорь. Весь следующий день искали. Но к вечеру все же нашли. Сохранился галиот намного хуже.

- И что это? - По кошачьи заглядывает капитан в мое непроницаемое лицо.

- Галиот «Святой Михаил».

- Богородица спаси и сохрани! Тот самый?

- Других вроде нет.

- Он же сокровища вез. Матушка Государыня Елизавета заказывала по всей Европе. Карета золотая была, говорят.

Корпус галиота разбит, удалось пробраться в каюту. Вдвоем водолазам удалось отправить в корзине большой ящик, залуженный по швам свинцом и на толсто покрытым чем-то липким.

Ожидались документы, но взору предстали упакованные по отдельности табакерки. Да какие! Каждая является произведением искусств. Бриллианты сверкали на балтийском солнце, изумруды и рубины отливали на золоте. Их было тридцать штук ровно.

Я дал команду на поднятие водолазов. В легкую там больше ничего не возьмешь. Это я помнил из отчетов финских аквалангистов. А времени у нас мало.

- Позвольте, - блестел глазами капитан, - отчего же вы желаете закончить? Разве сокровища эти не разожгли в вас огонь страсти?

- Не разожгли. К тому же это не мои сокровища, а императорской фамилии. И я буду рад вручить их законному владельцу.

- Но наша задержка будет оправдана! Одна только эта находка покроет стоимость путешествия. Да и цену всего корабля с содержанием экипажа.

- Жадность многих погубила. Не будем увлекаться. Главной задачей было испытание скафандров и отработка действий водолазов с борта корабля. И она выполнена.

Все предметы описаны, координаты зафиксированы, рапорта и доклады сочинены. Вечером в кают-компании банкет по поводу завершения экспедиции. Не обошлось без казуса. Пьяный лейтенант решил вызвать меня на дуэль, чтоб решить, кому Алена должна принадлежать. Нес несусветную чушь, был арестован капитаном и посажен под надзор.

Нижние чины Алену теперь за глаза кличут сестричкой. Одному, слыхал, по морде дали, за то, что ведьмой назвал.

«Да как не ведьма, - оправдывался тот, - вот смотри, вышли мы, погода скверная была. Как подходить, так все наладилось. Корабли утопшие сразу нашли, будто знали, что там лежат. Закончили работу, так опять занепогодилось. Вот как есть нечистый крутит».

«Сам ты нечистый, - после знатного леща, ответили ему, - радуйся, что на скалы не налетели, да рядом с теми не легли. Душевная девка и не простая, даром что барыня».

На следующее утро мы подняли якоря. Погода еще больше испортилась, и мы очень вовремя ушли из опасного района. Через пять дней нас встречали в Кронштадте.

Все находки вместе с докладом я попросил Васильева предоставить руководству, а сам уехал в Питер. И не зря. Меня ждала почта. Рослин витиевато сообщал, что «те самые фракции, что в верхнем самом легком масле находятся и так прозорливо были предсказаны Вашей особой, выделены, разделены и помещены в хранение. Свойства их изучаются со всей внимательностью и старанием». А также просьба купить самый мощный и самый большой автоклав.

Я бы и купил, если бы не приписка корявой рукой от Петьши. Была попытка захвата моих ученых. Нападавших положили всех на месте, потеряли одного нашего. Надо срочно выезжать. Покупку автоклава поручил Веретенникову, а сам в экстренном порядке собрался, забрал скафандры и отбыл.

Спокойно доехать не получилось. На первом же постоялом дворе ко мне подсел солидный господин в черном цилиндре и монокле. Лицо чисто выбрито.

- Я прошу вас о возможности говорить наедине, - в его речи слышен английский акцент.

Мы вышли на комары и свежий воздух. Язнаю, что Игнат где-то рядом. И Алена напряглась. Но опасности не чувствуется.

- Прошу простить такую дерзость, что отвлек вас от общества прекрасной супруги, но дело столь деликатно, по другому поступить опасно.

- Внимательно слушаю вас.

- Я представляю интересы одного общества, которое объединяет ученых, людей промышленности и торговли. Это светочи мира. Никто не скажет им, что нельзя делать то или это. Или что мы не дадим ходу изобретению. Наоборот, у них есть все условия. Они уважаемы в обществе и не имееют биг проблемс. Почему бы вам не занять по праву место среди них?

Так и думал. Еще одна вербовочная беседа. И очень нехорошая. Если убивать не будут, то значит, на что-то рассчитывают. Сейчас надо выиграть время и направить по ложному следу.

- А я сейчас какое место занимаю?

- О, вы прилагаете столько усилий. И они никогда не будут оценены по достоинству здесь. Вспомните своего знакомого Соболевского. Что он получил от государственной машины за свое великое изобретение? Меланхолию, плохое самочувствие, лишние траты. Это борьба с ветреными мельницами.

- А если бы вас послушал, то избежал этой борьбы?

- Разумеется. Умные люди поддерживают друг друга во всем и во всех концах света. Почему вы не хотите покинуть Россию?

- Ну почему же не хочу? Очень даже хочу. И собираюсь это сделать в ближайший год. Вот дела улажу и уеду.

- Это очень правильно! Слова мудрого человека. Всем нужен хороший дом, камин с ковром, горячий пунш из рук супруги и дети за общим столом. И никто не должен посягать на это.

- А хочешь «жигули»? Представляешь, такой маленький, а уже «жигули».

- Прошу прощения, я не знаю всех оборотов русской речи. Это на Волге?

- Не обращайте внимания. Это выражение для сокрытия волнения. Все, что я сказал, остается в силе. Я уеду из России вместе с супругой.

- Могу я рассчитывать еще на одну встречу с вами?

- Я думаю, мы обязательно встретимся.

Последнюю остановку я рассчитывал сделать в Мереславле. На постоялом дворе нам выделили почти все свободные комнаты. Я решил день посвятить прогулкам. Никто не погибает без меня, а вот мысли успокоить нужно.

Уникальной набережной, какой славен город, еще нет. Точнее, она не доделана. Но есть множество церквей, которые потом были снесены, мостовые, парки, лавки и магазины. Нагулявшись ,мы вернулись на постоялый двор, но поужинать мне не удалось.

Двери распахнулись. В коридор с улицы ввалилась целая толпа полицейских. Щелкнул курок со стороны Игната. «Не надо, - махнул рукой я, - если дернутся на Алену, мочи ближайших и уходите. Твоя задача довезти ее домой и спрятать на болоте».

Главный полицай шагнул ко мне:

- Господин Гурский, вы арестованы.

За спинами маячил поручик Волков.