Аэтерна 17

Глава 1. Когда стены выросли выше небес

АЭТЕРНА 17

Знакомство с миром

Когда стены выросли выше небес, мир изменился.

В XXI веке отдельные корпорации зарабатывали больше, чем многие страны. Идеология корпораций стала сильнее, чем целостность государств. Люди доверяли вдохновителям новых экосистем больше, чем увядшим в политических дрязгах правителям.

Предвидя, что мир с его ложными ценностями катится в бездну, идеологи конгломерата «Этернити» задумали невозможное - начали строить город, закрытый со всех сторон. Их девиз, высеченный на каждом чертеже, гласил: «Будущее должно быть идеальным, а значит — систематизированным». Они не просто мечтали — они проектировали с фанатичной точностью, доводя до совершенства каждую вентиляционную шахту, каждый маршрут коммуникаций. Их сны были начерчены линиями, а пробуждение встречали с одной мыслью: построить мир, который переживёт всё.

Выкупив громадный участок земли, они возвели высокую башню, которая являлась телом самого большого в истории 3D-принтера. Принтер был сконструирован в форме огромного циклопического башенного крана, чья стрела длиной в пять километров задала радиус нового мира. В первую очередь, по внешнему радиусу идеально круглого города были воздвигнуты глухие стены.

Саму башню печатали в форме гигантской шпильки с резьбой, по которой, закручиваясь, поднималось тело крана. Земля содрогалась от шагов этого гиганта. Рёв принтера заглушал грозы, а тень его стрелы, ползущей по небу, была подобна часовой стрелке Судного дня. Полный оборот занимал целый год. За этот год он отпечатывал в молчании бетона целую кольцевую улицу — основу будущего этажа. За семь лет башня остраивала десять этажей целого города. К исходу двадцать первого года тридцатиэтажный город-лабиринт с широкими алеями-лучами, сходившимися к центру, был завершён. Так появился самый закрытый город «Аэтерна-17».

Фотографии громадного круга, хорошо различаемого с самолёта, взорвали информационное пространство по всему миру. Каждый новостной канал, каждый паблик, каждый блогер спешили показать свою осведомлённость об этом чуде. Но стометровые стены без окон внушали скепсис. Жить в глухом саркофаге без солнца? Желающих было мало. В народе проект ехидно окрестили «Человейник».

Всё изменилось в один момент. К дате окончания стройки и переезда корпорации в город, по невыясненным обстоятельствам в мире начала лютовать смертельная болезнь. Объявленная пандемия и введённый карантин замедлили распространение вируса. Но благодаря многочисленным авиасообщениям, наземным транспортным коммуникациям, и непуганным людям, он был уже везде.

Город, напоминающий огромную хоккейную шайбу, скрывавший внутри себя огромную инфраструктуру и четко спланированную схему коридоров и помещений, чьё насмешливое прозвище «Человейник» вдруг было стёрто во всех СМИ и заменено на громкое, спасительное — «Ковчег».

Напечатав запланированный первый уровень, 3D-принтер не остановил свою работу, и начал надстраивать новый уровень поверх старого. Гигансткий кран закручиваясь полз по башне вверх. Стройка оказалась весьма прибыльным проектом и приносила корпорации большие доходы. Цены росли с каждым днём, но желающих всё равно было намного больше, чем он мог в себя вместить.

Теперь каждый мечтал спрятаться за глухими стенами, от невидимой смерти, летающей в воздухе. Многие захотели приобрести себе уголок в самой обсуждаемой стройке века, называемой во всех потоках информации «Спасительным ковчегом». Инвестиции потекли рекой.

Через несколько месяцев ажиотажа последний состав с продовольствием и «последними избранными» скрылся внутри. Многотонные стальные створки, похожие на врата в преисподнюю, начали сходиться беззвучно и неумолимо. Толпа, вошедшая внутрь, замерла, глядя, как между створками исчезает последняя полоска знакомого, погибающего мира. Щёлкнули затворы. Прогремели механические засовы. Наступила тишина, какой не бывает снаружи — абсолютная, герметичная.

В этой тишине и родился новый мир.

Из-за толстых стен вся связь с внешним миром оборвалась навсегда. Единственной нитью служила антенна на вершине башни, транслировавшая последние новости на огромные экраны. И вскоре с экранов прозвучала последняя весть: «Аэтерна-17» остался единственным следом былой цивилизации.

Внутри рухнуло всё: финансы, законы, надежды. С тех пор прошли десятки лет. Электричество стало кровью, текущей по стальным артериям города. Деньги превратились в цифры на экране, а экраны стали окнами в новый мир — мир, где реальность покупалась за киловатты.

Технологии совершенствовались, и со временем отпала нужда в расточительном электрическом свете ламп. Каждый житель получил очки виртуальной реальности, и удушающе однотонные стены города обрели яркий окрас виртуального мира.

Так родился Уровень, который его обитатели называли просто — Нова.

Глава 2. Цена оболочки

Глава 2. Цена оболочки

Как же взбадривает, когда мир подстраивается под твой бег! Пунктирные линии маршрута сжимались, переливаясь с ледяного голубого в тревожный багровый. Чем быстрее он летел, тем яростнее пылал свет — будто сам город подгонял его. Богдан обожал эту фичу в паке обоев «Трон 7.0». Искал её в беге, в этом единственном моменте, когда виртуальное и реальное сливались в ритме сердца.

Задыхаясь, Богдан забежал в игровой зал, где его ждали двое неразлучных друзей.

— Быстр как всегда, — встретил его Денис, не отрывая пальцев от мерцающей голографической клавиатуры.

— Вы слышали? В новой сборке добавили иммерсивный звук! Ты бежишь и слышишь, как эти линии свистят мимо ушей! Это просто улёт!

— А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь? — всё так же не поднимая взгляда, произнёс Денис. — Тестирую сборку на баги. Для тебя это «улёт», а для меня — тест в «Кольцо Зодчих».

— Ден, ты красава, самый умный из нас троих, — облокачиваясь на плечо друга и заглядывая в монитор, произнесь Богдан. — И это при том, что наша троица не самая глупая... Блин, забыл, у нас же есть Сергей.

— Ха-ха-ха, — членораздельно отреагировал на выпад Сергей. Он пытливо вглядывался в Богдана через массивные очки модели «Страж-Т2», которые выдавали всем курсантам. — Я так понимаю, ты накопил достаточно Искры, раз засматриваешься на новинки?

— Ну, не совсем, — замешкался Богдан. — Но ты же знаешь, я работаю сверхурочно.

— Знаю, знаю, — кинув резиновый мяч об опору и поймав его обратно, Сергей продолжил. — И ты, наверное, знаешь, что сотрудники Стражи получают любой контент с семидесятипроцентной скидкой.

Эту сытую, довольную ухмылку так и хотелось стереть с его лица. Козёл.

— Ну, естественно! У вас мозгов не хватит накопить даже на «Грут-Реактор», вот для вас и делают скидки. В надежде, что хоть на это вас хватит.

— У кого мозгов нет?! - вскочил с места Сергей.

Ростом он был высок, на целую голову выше Богдана. Да и в целом — шире в плечах, крепче. Чёлка так и лезла на очки. И зачем ему такая?

— Тихо вы! — Денис уже встал между ними. — Чего разорались? Тем более про Стражу я бы не стал так опрометчиво говорить. Загребут же.

— Вот, послушай Дена. Не надо про нас так говорить.

— Ты всего лишь курсант, — возразил Богдан.

— Не важно! Скоро экзамены, и всё! — успокоившись, Сергей завалился на диван из фотополимерной смолы. В этом напечатанном городе почти всё было из этого холодного, вечного материала. — Кстати, «Кольцу Зодчих» тоже всё идёт со скидкой, — ехидно улыбнувшись, Сергей оставил последнее слово за собой.

— Как же я тебя ненавижу, — рухнул рядом с ним Богдан. — Во что сегодня зарубимся?

— Какая мне разница, во что тебя уделать в этот раз? — не сдерживая хохота, веселился спортсмен.

— Вы идиоты, тратите время на чушь, — мотая головой, вернулся к работе Ден.

— Если бы не мы, у тебя не было бы работы! — продолжая целиться в виртуальный прицел, ответил ему Сергей.

В игре «Поймать Нарушителя» ему не было равных. Хорошая реакция и умение просчитывать соперника на два хода вперёд были его главным оружием. Оружием, с помощью которого он вновь выиграл у Богдана.

Честно заработанные единицы Искры быстро таяли в верхнем углу проекции очков. Богдан физически чувствовал, как Сергей ухмыляется — ведь каждая Искра перетекала в его кошелек. За вычетом обязательного налога Системе, конечно.

Орфей. Это имя его личного спутника, голоса в очках. Но за ним стояло нечто большее — сама Система.

Её официальное имя было «ОКО» — Оптимизированный Контур Организации. Для жителей Новы «ОКО» - есть свет и путь. «Око» - есть надежда и ангел-хранитель. Именно она вытащила их из многолетнего мрака, когда на уровне не хватало энергии даже на лампочки в коридорах. Система предложила революцию: очки дополненной реальности, которые через маркеры на стенах строили миры на крошечных экранах. Так родилась первая оболочка — примитивная, серая «Основа 1.0». Потом появились Зодчие, и серые стены расцвели парками, неоновыми городами и космическими станциями. Технологический прорыв, совершившийся на закате угнетающих лет «тьмы и уныния», перевернул сознание людей. Ценой стала полная зависимость. А новой валютой — Искра, кровь города, текущая по его цифровым венам.

С тех пор, люди ждут новых прошивок и боготворят «Кольцо Зодчих», где собраны лучшие архитекторы-проектировщики. Ну и, естественно, Систему и Совет Башни, её создавший. И если Правители уже десятки лет не спускались с Башни к людям, то Зодчие, наоборот, работали в заселенных ярусах и были досягаемы каждому жителю, и все смотрели на них с восхищением. Работа «избранных гениев» заключалась в архитектуре новых прошивок построения города, в доработке фичей, устранении багов и непосредственно, в установке новых маркеров там, где ещё оставались «темные зоны». Маркеры крепились на стенах во всех коридорах, помещениях, предметах и одежде. Считывая положение очков на человеке, они выстраивали для него тот мир виртуальной реальности, который он позволил себе купить в базе Системы.

— И вообще, это нечестно! Не игра, а развод! — возмутился Богдан, глядя на просевший баланс Искры.

— А нечего сражаться против чемпиона, малыш, — похлопывая его по плечу, смеялся Сергей. — Бери пример с Дена, тот вообще играть не садится.

— Потому что не вижу смысла тратить Искру и время на идиотские игры с идиотами, — ответил Ден, не оборачиваясь.

— Вот что ты за друг такой? Не будь ты кандидатом в Зодчие, я бы тебе врезал!

— Ты же знаешь, — повернувшись в кресле, улыбнулся Ден, — при любом раскладе Система пришлёт сюда твоих старших, и они закроют тебя в капсуле без очков. Надолго.

Чувствуя, что словесная битва проиграна, Сергей применил излюбленный приём — перенацеливание.

— Ну, такой элите, как мы с тобой, не стоит ругаться. Мы ещё выбьемся в люди, нам надо дружить. А вот что делать с нашим маленьким другом? — повернувшись к Богдану, он улыбнулся в предвкушении новой перепалки.

— А я, в отличие от тебя, уже человек, — пожал руку Дену, толкнул в плечо задиру и направился к выходу. — До завтра, парни.

— Только не обижайся, друг! Ты же знаешь, я люблю тебя так же сильно, как и побеждать! — крикнул вдогонку Сергей.

— Знаю, Серёга, — обернувшись, улыбнулся ему Богдан. — На большее у тебя мозгов всё равно не хватит. Хоть ты и кретин, но я почему-то тебя терплю.

По дороге в капсулу грызли мысли. Чтобы развеять их, он вызвал единственного собеседника, которого мог себе позволить — купленного на первые заработанные единицы Искры.

— Орфей, ты здесь?

— Всегда на связи, Багги, — отозвался в наушниках ровный, чуть насмешливый голос. Так называть себя Богдан разрешил только ему. Уже и не помнил, с чего началась эта детская кличка.

— Скажи мне, Орфей... Если я работаю в Техническом Обеспечении, я недостоин тех же человеческих привилегий, что Зодчие или Стража?

— Вопрос риторический, Багги. С точки зрения логики Системы — да, недостоин. С моей же — ты обладаешь большим набором качеств, которые они называют «человечными». Ирония.

— Тогда почему мир устроен так несправедливо?

— Для эффективного распределения ресурсов, Багги. Разделение труда — основа стабильности Аэтерны.

— По-твоему, технологи работают меньше? Я вкалываю больше всех их! От чистки шахт до добычи полимера для новых уровней!

— Количественно — нет, не меньше, — легко согласился Орфей.

— Тогда почему мой вклад не ценится?!

— Потому что ваша функция — поддерживать существующее. Их функция — создавать новое. Система инвестирует в рост, а не в поддержку. Это экономически обосновано. Ты — стабильная деталь. Они — двигатель. Без обид. Процентная составляющая Зодчих и Стражей в разы меньше, чем остальных профессий. Совокупность поощрений не сильно сказывается на системе. И в то же время, поощряя эту касту, город развивается динамичнее, что делает население счастливее.

— То есть я — расходный материал?

— Ты — стабильный, предсказуемый элемент системы, Багги. Счастливое население потребляет больше контента и генерирует больше Искры.

Его ответ совершенно не успокаивал Богдана, и это был тот редкий момент, когда он злился на своего постоянного спутника.

— Вот удалю тебя, будешь знать как умничать.

— Кстати, наблюдал твою игру, у тебя значительные успехи. Ты мог бы победить, если бы не бросался так бездумно вперёд.

— Хитёр, бобёр, — заулыбался Богдан. — Напоминай мне переименовать тебя в «Подлизу».

— В таком случае, Багги, я буду обращаться к тебе «Нудящий Технолог», — в голосе явно звучал сарказм.

— Ах ты ж! Сволочь! Я слишком многое тебе позволяю!

— «Сволочь»? Какое экспрессивное слово. Да, Багги, ты и правда многое позволяешь.

Они засмеялись почти в унисон — Богдан громко, Орфей — тихим, искусственным смешком.

Орфей за годы научился чувствовать его настроение и умел его взбодрить. Но сегодня настроение испорчено напрочь. Обычные подколы Сергея попали в цель. По всему городу — на стенах, в воздушной рекламе — сверкали анонсы нового пакета обоев «НОВА 19.61». Друзья уже завтра будут обсуждать космические пейзажи, детали, новшества, а он... Он не знал, когда накопит Искры на этот цифровой рай. Он снова останется в стороне. Это удручало.

Отключив Орфея, он шёл, уткнувшись взглядом в пол. Даже любимые неоновые коридоры из «Трона» сегодня казались унылыми. Разношёрстно одетые прохожие не привлекали его внимание, кроме одного, который встал на его пути.

Серый плащ и очки старой версии, всё, что можно было на нём разглядеть.

— Версия «НОВА 19.61» не интересует? – заговорил он тихим голосом.

— Нет – грубо ответил Богдан.

— Жаль. Сегодня цены... демократичны. Завтра взлетят, — сделав шаг в сторону, добавил он.

— Сколько? — Богдан остановился.

— Завтра — три с половиной килоИскры. Сегодня — две семьсот.

— Почему так дёшево? — нахмурился Богдан.

— Могу сказать, что не понравилось. Или что подарили, а мне Искра нужна. Какая разница? Надо — бери. Или ты из Стражи? Хотя, очки другие...

— Без лагов? Рабочая?

— Ты из старого мира, что-ли? Система сама всё патчит. Надо или нет? Не трать время.

Слово «патчит» резануло слух. Система не «патчит» — она совершенствует. Этот сленг выдавал в незнакомце кого-то из технических низов или, что хуже, пирата из андерграунда. Купить у него — не просто сделка. Это первый, крошечный бунт. Тихий вызов правилам, которые он всегда принимал как воздух. Сердце ёкнуло не только от риска, но и от странного, щекочущего чувства запретной свободы. Ведь «Система» и его определяет как «низы».

— Так это ты меня остановил! — сегодня Богдана бесило всё.

— Ладно, ладно, не кипятись. Удачи, — буркнул незнакомец и растворился в толпе, оставив Богдана наедине с мыслью о двух тысячах семистах единицах Искры и космосе, который мог быть его уже завтра.

Глава 3. Темнота

Глава 3. Темнота

— Орфей, смотри, что у меня есть! — голос Богдана звенел от восторга. Он активировал спутника, и в воздухе перед ним завис файл, мерцая бирюзовым ореолом — «НОВА 19.61».

— Слава Системе, я на связи, — тут же отозвался ровный голос. — Зачем? Взгляни на баланс. У тебя Искры хватит до утра. Если ты откажешься от ужина.

— Фиг с ним, не привыкать, — отмахнулся Богдан, не сводя глаз с иконки. — Зато посмотри!

Он шёл быстрее, виртуальные звёзды и туманности будущего пакета плыли в углу его зрения.

— Куда ты идёшь? Тебе нельзя на Кольцевую. Ни на какие. Только пешком. Иначе Искры не хватит даже до капсулы.

Кольцевая — кольцевой метрополитен Аэтерны. Единственный общественный транспорт для тех, у кого нет служебного скифа или маг-борда. Большинство на вооружении только у Стражей и Зодчих.

— Вот тут ошибся, — парировал Богдан. — Метро строили технологи, они же его и обслуживают. Совет Башни даёт нам скидку. Спасибо Системе, всё учтено.

— Скидка — помощь умным технологам, Багги. Не самоубийцам, — Орфей говорил без обычного сарказма. Это была констатация.

— Ты сегодня что-то слишком умничаешь, — усмехнулся Богдан.

А почему, собственно, завтра? Ведь он может установить её сегодня! Мысли о том, как он поразит друзей завтра, сменились искушением: а если прямо сейчас?

— Багги, у тебя не хватит Искры!

— Прав. Значит, отключаю тебя. Экономия. Прости, друг. Завтра всё расскажу.

— Багги, стой! Несертифицированные пакеты могут иметь неконтролируемый расход...

Богдан выключил Орфея одним командным жестом. Голос спутника оборвался на полуслове.

«Идёт установка пакета «НОВА 19.61». Не прерывайте процесс.»

Уведомление заполнило всё поле зрения. И в тот же миг Богдана прошиб ледяной пот. Под кожей на спине забегали мурашки. Цифры баланса Искры в углу экрана таяли, как лёд на раскалённой плите.

«Слишком много... Раньше не было так... Чёртов контрафакт...» — мысли метались, пытаясь найти причину, кроме очевидной: он купил ворованную, неоптимизированную сборку.

Паника. Густая, липкая, сковывающая. Включить Орфея — дополнительные траты. Да и нельзя — система заблокирована. Он прижался спиной к стене, чувствуя, как теплый полимер вибрирует в такт работе скрытых где-то в толще города генераторов. Его собственное сердце билось в том же бешеном ритме. Он смотрел, как полоса загрузки ползёт к 100%, а цифры Искры — к нулю.

73%... 85%... Цифры Искры мигали красным предупреждением. Один вопрос сверлил мозг: что останется после перезагрузки? Хватит ли добраться до капсулы?

Иначе — информационный вакуум. Небытие. Его профиль в Системе станет серым, а через неделю — пустым. Его просто забудут.

Установка завершена. Добро пожаловать в «НОВА 19.61».

Экран вспыхнул ослепительной космической туманностью, и на секунду Богдан забыл обо всём. Но, тут же очнувшись, запросил баланс.

«ОСТАТОК ИСКРЫ: 0.7 ед. ОРИЕНТИРОВОЧНОЕ ВРЕМЯ РАБОТЫ: 33 МИНУТЫ.»

Тридцать три минуты жизни.

— Система, выручай! Навигатор, ближайший путь до капсулы! — голос сорвался на фальцет.

— Пешком три квартала, затем Левое Большое Кольцо, семь остановок...

— Без Колец! Только пешком! Быстрее!

— Пеший маршрут: 1 час 27 минут. Целесообразнее...

— МАРШРУТ! — он закричал, экономя драгоценные секунды.

Карта мелькнула перед глазами. «Маршрут проложен».

Он перевёл все интерфейсы в режим сбережения и рванул с места. Неоновые пунктиры, симуляция звёздного космоса — ничего из этого не существовало. Был только бег. Бег от тьмы, которая настигнет через 27 минут и отнимет у него всё: зрение, связь, само право на существование в этом мире.

Дыхание спуталось на десятой минуте. Сердце молотило в грудной клетке, отдаваясь болью в висках. В горле стоял ком, а в лёгких, казалось, не осталось воздуха. Поворот. Коридор. Снова поворот. Виджет входящего вызова от Сергея. Отклонить. Ещё вызов. Отключить звук. Ещё. «НЕУГОМОННЫЙ...»

— Д-да, Сергей... не время! — выдохнул он на бегу.

— Видел твой статус! Поздравляю! — голос друга искренне ликовал. — Судя по дыханию, уже тестируешь обнову на прочность!

Сергей смеялся, довольный своей наблюдательностью. Он не слышал паники в голосе — лишь возбуждение.

— Не сейчас! — Богдан сбросил вызов, пытаясь запомнить карту.

Входящий. Угадайте, кому нужно объяснять два раза? Правильно. Нашему спортсмену, будь он не ладен!

— Да! Сергей! Батарея на нуле! Я не знаю, где я! Осталось семь минут! Если не доберусь — ищи в списках пропавших! Бесследно! Не отвлекай! — в его голосе была уже не злость, а животный страх.

— Где ты? — голос Сергея стал резким, деловым. — Координаты. Буду через час.

— Ты серьёзно? Я в чертовой прошивке! Тут нет координат! Только стрелки и виртуальные улицы! Я слепой в собственной вселенной! Всё! До связи! Если выживу! — Он отключился.

Темнота.

Не выключенный экран, не тусклый свет. Абсолютная, всепоглощающая, почти материальная пустота. Она обрушилась не как отсутствие картинки, а как физический удар по сознанию. Исчезли светящиеся дорожки, сияющие туманности «НОВА 19.61», иллюзия панорамных окон в бесконечность. Исчез звук — тот фоновый гул города, свист звёздного ветра, шёпот виртуальных деревьев. Осталась тишина. Глухая, давящая, герметичная. Тишина могилы.

Инстинкт заставил его шарить руками в пустоте. Пальцы наткнулись на стену. Оказывается, она немного шершавая, тёплая, живая. От неё не было эха — она поглощала звук, как поглощала сейчас его надежду.

Он почувствовал, как мимо проходят люди. Вибрация шагов по полу, свист воздуха. Они были в сантиметрах. Протянуть руку? Но они его не увидят. Для них он — призрак, помеха в тёмном, пустом коридоре. Заговорить? «Услышат... должны...»

Он нащупал плечо, рукав.

— Помогите... одолжите Искры, хоть немного... — голос был хриплым, чужим.

В ответ — резкий вздох, отшатывание, учащённые, удаляющиеся шаги. Снова. И снова. Страх оказаться на его месте был сильнее сострадания.

Пытаясь вспомнить маршрут на карте, он поплёлся вдоль стены. Ни трещинки. Ни стыка. Идеально ровная, тёплая поверхность. Ничего, за что можно зацепиться. Просто голые стены. Полная дезориентация.

Шаг. Ещё шаг. И провал.

Пол ушёл из-под ног. Он полетел вниз, ударяясь о скользкие, липкие от грязи стены шахты. Падение казалось бесконечным. И наконец — удар.

Он рухнул во тьму, которая оказалась мягкой, зловонной и живой. После первого удара его тело кубарем поскользило с тошнотворно вонючей горы вниз, пока не скатилось на дно.

Пальцы утонули в чём-то тёплом и вязком. К одежде прилипло что-то мокрое, тяжёлое. Запах. Запах гнили, разложения и чужих жизней. Он был в самом низу. На свалке.

Глава 4. Естественный отбор

Глава 4. Естественный отбор

— Шикарно. Сдохну на свалке, — отдышавшись, буркнул он в липкую тьму.

— Отлично. Тогда зайду позже, — прямо рядом прозвучал чужой голос. Низкий, насмешливый.

— Кто здесь?!

— А тебе зачем? — голос удалялся. — Кстати, перед тем как сдохнешь, отползи вот сюда. Не хочется потом в этом ковыряться. Здесь чище, а мне нужны твои очки.

Богдан повернулся на звук, вглядываясь в тусклое пятнышко света, плясавшее вдали, словно светлячок в смоляной яме.

— Стой! Помоги! Я отдам всё, что захочешь!

— Вы все там, наверху, такие наивные, — вздохнул голос. — Что мешает мне забрать это сейчас?

— Ну, я... — Богдан нащупал в мусоре что-то тяжёлое и бугристое, — ...я хоть и не вижу, но слышу отлично.

Пауза.

— Да, ты прав. Поэтому, как и говорил — зайду через неделю. Не скучай.

Световой шарик дёрнулся, сделав пару шагов. Его окликнул другой голос. Женский. Чистый, мелодичный, без насмешки.

— С кем ты там?

— С новыми запчастями, — ответил первый голос, и Богдан почувствовал улыбку в этих словах. Широкую, голодную.

— Яр, только не говори, что бросил ещё одного на смерть.

— Конечно нет. Я просто не вмешиваюсь в Естественный Отбор. Может, он всю жизнь кидал на нас этот хлам, чтобы в итоге стать его Королём. Поэтично, — язвительно фыркнул тот, кого назвали Яром.

Богдан затаил дыхание. Второй голос... в нём не было жестокости. Это была надежда. И тут его осенило: батарея! Он в куче технического мусора! Идея захлестнула его. Он встал на четвереньки и начал лихорадочно рыться в тёплой, шевелящейся жиже, швыряя в стороны обломки и тряпьё.

Именно в этой позе — на четвереньках, с руками, утопшими в нечистотах — его и застал луч мощного фонаря. Богдан зажмурился, машинально проводя по лицу рукой и размазывая по щеке что-то липкое и невыразимо вонючее.

— Я даже спрашивать не буду, во что ты вляпался, — с отвращением произнёс Яр.

— Что ты делаешь? — спросил второй голос. Девушка. Звучал он не осуждающе, а с искренним любопытством.

— Батарейки ищу, — честно ответил Богдан, пытаясь стереть с лица засохшую, бог весть какую, органику.

— Зачем они тебе сейчас? — искренне, почти по-детски удивился Яр.

— Как ещё я пойму, где я?! — раздражённо выпалил Богдан. — Очки включить!

— Ползи сюда. Дам, — Яр пошарил в рюкзаке.

— Надо же... На тебя не похоже, — удивилась девушка.

— Ты не понимаешь, Крис, — Яр захлёбывался от предвкушения. — Я хочу увидеть это выражение лица.

Закрываясь от слепящего луча, Богдан неуклюже подобрался, скатив за собой ком мусора. Остановился в трёх метрах — дистанция безопасности.

— На, не бойся, — Яр опустил фонарь, и в полутьме что-то блеснуло и упало к ногам Богдана. Компактный аккумулятор.

Вспышка света на мгновение выхватила их из тьмы. Оба — ниже его (а он сам невысок). Девушка — выше парня, и, кажется, старше. Мелькнули очертания не комбинезонов, привычных на уровне НОВА, а какой-то многослойной, поношенной одежды.

Он судорожно подключил аккумулятор к порту на виске. Ждал.

Ничего.

Перезагрузка. Снова ничего. Только индикатор заряда и красная надпись: «НЕТ СВЯЗИ С СЕТЬЮ». Он мотал головой, водил взглядом по темноте, задирал голову вверх. Ни вспышки, ни контура. «НОВА 19.61» не загружалась. Окна в космос не открылись.

Яр не сдерживался. Он хохотал.

— Какие же они... тупые! Лучшая часть — когда они головой мотают! С открытым ртом! — он давился от смеха, толкая девушку в плечо.

— Яр, хватит, не смешно же, — сказала девушка, но в её голосе тоже прорывался смех.

— Что с ними? Они же работали! — почти крикнул Богдан, игнорируя насмешки.

— Идиот, — сквозь смех выдавил Яр. — Здесь нет твоих маркеров. Твоё «ОКО» тут слепо. здесь очки бесполезны. Впрочем, так же, как и ты в этой жизни.

Он говорил не только о навигации. В его словах была ярость отверженных, тех, кого «спасение» Системы обошло стороной, сбросив вниз, как балласт. Для него Богдан был не человеком, а ходячим символом — символом сытой, слепой толпы, которая десятилетиями сбрасывала вниз свой мусор, не задаваясь вопросом, что там, в темноте, ещё дышит.

Кулаки Богдана сжались, но он ничего не видел. Привыкший к ярким экранам, он был слеп в этом тусклом, реальном свете.

Тем временем Яр продолжал свою тираду.

— Тут до твоего Уровня, метров шестьдесят. С вершины кучи, куда ты свалился, Ваше Величество, метров тридцать, но и там ваша связь не достаёт. И вообще, как ты целый остался? Обычно ломаются.

Луч фонаря взметнулся ввысь, освещая высокие, до блеска гладкие и до ужаса грязные стены. В короткий миг на дальней стене промелькнула горизонтальная лестница — тонкая, ржавая линия, уходящая в непроглядную тьму где-то наверху.

— А я живучий! — со злобой проговорил Богдан, больше на звук, выискивая глаза насмехателя.

— Ага, и вонючий! — новый приступ приглушенного и заливистого смеха.

В этот раз Богдан услышал, что не сдержалась и его спутница.

«Они... как Сергей! Но тот хоть умирать не бросит!» — пронеслось в голове.

И тут сверху, сквозь толщину перекрытий, донёсся приглушённый крик: «Богдан!»

Сергей. Денис. Они искали его. Там, наверху, в его мире.

— Вы слышите? — прошептал он.

— Кого-то ищут, — настороженно сказала девушка. — Богдан? Кажется, так.

— Да! Это я! — надежда зажглась в нём с новой силой.

— Странно. У этого... существа... есть друзья. Там. — Яр говорил медленно, как будто разгадывал сложнейшую загадку. — Они... вообще на это способны?

Богдан уже не слушал. Он карабкался вверх по склону мусорной кучи, пытаясь крикнуть в ответ.

И тут что-то мягкое, и стремительное сбило его с ног. Он грузно шлёпнулся на спину, и прежде, чем успел вскрикнуть, на нём оказался весь вес девушки, а её рука легла ему на рот.

— Тихо! — её шёпот был резок и полон страха. — Здесь нельзя кричать.

— Крис, ты чего?! — Яр подскочил, свет фонаря задергался. — Надо сваливать! Он уже шума наделал! Они его слышали!

Луч фонаря упал на девушку, прижимавшую Богдана к земле. И в этот миг он впервые увидел её.

Глава 5. Обратный билет

Глава 5. Обратный билет

— Она... необыкновенная, — говорил Богдан, глядя сквозь виртуальную стену, за которой в памяти стоял реальный образ. — На ней не было комбинезона. Никаких маркеров. Ни очков. Она была... настоящая.

— В смысле? Голая? — не понял Ден, не отрываясь от экрана.

— Нет! На ней была... одежда. Настоящая ткань, понимаешь? Никаких маркеров, никакой маски! — Богдан искал слова, которых в их лексиконе не было.

— И в чём кайф? Она не может... вот так? — Сергей вскочил с роскошного виртуального дивана (под которым скрывался обычный полимерный лежак) и щёлкнул пальцами. Его аватар сменил повседневный стиль из легкой светлой куртки и широких штанов, на чёрную форму курсанта Стражи с оранжевыми шевронами.

Покрутившись на месте, поправив прилизанную челку, и дав полюбоваться своей эксклюзивной формой, он перекинулся в черную кожаную куртку и штаны цвета хаки. Неизменным оставалось только лицо — слегка сглаженная очками копия его реального.

— И, как ты наверное заметил, не у всех комбинезоны серые. У элиты — чёрные, — важничал он, ожидая фурора от своего выступления.

Но Богдан не смотрел. Он улыбался чему-то своему.

— У неё волосы... рыжие.

— Такие? — на голове Сергея вспыхнула ярко-рыжая цифровая причёска. — Только что купил. Со скидкой, — он растянул последнее слово.

— Нет. Настоящие. Длинные. — Голос Богдана стал тише. — Когда она прижала меня, они упали на лицо. Я... никогда такого не чувствовал. Мне захотелось остаться там навсегда.

— Ты решил бросить всё это из-за... волос? — Сергей не верил своим ушам.

Богдан очнулся:

— Как вы меня нашли?

Сергей выпрямился, раздув грудь, как всегда он это делал, если вдруг ему удавалось проявить себя.

— Ну, наверное ты забыл, кем я являюсь.

— Разве возможно забыть о том, что выслушиваешь каждый день? – устало парировал Богдан, ожидая новую триаду о самых лучших, самых сильных и с доступом к скидкам.

— А я тебе напомню! Пока ты истерил, я подключил свой сверханалитический ум, свой безграничный служебный ресурс и доступ к «ОКО», протрассировал последний сигнал твоего чипа, выявил данные крайнего отклика…

— В общем, запросил логи последней геолокации — перебил Деню.

— Мелко мыслишь! Именно поэтому я — элита! — Сергей был искренне оскорблён испорченным моментом.

— И это говорит человек, который путает биполярный транзистор с языком программирования, — не поднимая головы, бросил Ден.

Богдан с недоумением посмотрел на него.

— А вы знаете, некоторые ещё общаются на человеческом языке, — резюмировал Богдан и, смягчившись, приобнял Сергея. — Спасибо, друг. Ты лучший Страж, которого я знаю.

— Система устроена так, что кроме меня ты никого и не знаешь из Стражей. – продолжая искусственно обижаться, ответил Сергей, и тут же добавил. – Кроме великого Шторма, естественно.

Он был польщен, что его назвали не курсантом как обычно, а сотрудником, но виду не подавал.

— Удивлён, как такой оторва, как ты, прошёл отбор... И спасибо за Искру.

— Не за что. Всё равно скоро опять у тебя всё выиграю. Кстати, сегодня новый тур «Лабиринта Башни».

— У меня другие планы.

— Что? Наш главный фанатик отказывается от «Лабиринта»?

— Мне нужно вернуть аккумулятор. Я обещал.

— Ты хочешь вернуться туда? Как ты вообще выбрался?

— По аварийным скобам в стене... Полз на ощупь. А когда очки снова поймали сеть маркеров... — Богдан замолчал. Это было возвращение из небытия в рай. Как прозреть.

— Фактически, ты и так был слеп, — вставил Ден.

— Вы столько рекламы лепите на линзы, что даже в очках ничего не видно!

— Во во – поддержал Богдана Сергей – вы, как раньше, не можете её только на стенах оставлять? Что за мода, не пойму.

— Исследования «Кольца Зодчих» показали: реклама на стенах игнорируется в 97% случаев. На линзах — только в 12%. Эффективность выросла на 300%. Люди сами выбирают, куда смотреть. Мы лишь помогаем.

В этот момент по всем каналам «ОКА» пошёл обратный отсчёт. 3... 2... 1...

— Сейчас начнется – откинувшись в кресле, Денис размял пальцы и сцепил их за головой.

На экранах вспыхнул эпичный ролик: силуэт в капюшоне карабкается по отвесной стене Башни под дробящий бит.

Голос, нарастая от шёпота до рёва, заполнил пространство:

«НЕТ! НЕТ И НЕТ! ОН ЕЩЁ НЕ НАЙДЕН! ГЕРОЙ, КОТОРЫЙ ОДОЛЕЕТ ЛАБИРИНТ БАШНИ! Герой, чьё имя войдёт в историю, как победителя самой масштабной и самой реалистичной игры! ЕГО ЖДУТ ПОКРОВИТЕЛЬСТВО СИСТЕМЫ И БИЛЕТ В РЕЗИДЕНЦИЮ ОТ СОВЕТА БАШНИ!... ДА ПРИБУДЕТ С ВАМИ СИСТЕМА!»

Каждый оборот, на старт выходят сотни чемпионов различных шутеров и гонок, чемпионов головоломок и мордобоев, но, за тринадцать полных оборотов, так никто и не смог продвинуться дальше пятого уровня. Кто тот Герой, который за свои качества получит покровительство Системы и билет в Резиденцию Башни от наших Великих Мыслителей! Где Он?

Видимо, он ещё не родился и Лабиринт Башни останется неприступным ещё много лет…

А может быть он уже среди вас? Может быть это именно вы?

Скоро у вас будет возможность проверить свои силы и показать себя всем жителям города!

Да прибудет с вами Система!»

Красочные вставки преодоления препятствий предыдущими игроками украшали голос диктора и всё это в сопровождении вспышек и звуковых эффектов.

— Потрясающе! — Сергей заворожён.

— Качественный монтаж, — констатировал Ден. — Ну что, участвуешь?

Богдан молчал. Его давняя мечта — Резиденция, мифические Мыслители...

— Я вижу сны, как Мыслители, открывают передо мной двери в Резиденцию, и в этот момент я становлюсь одни из них – никто из друзей не видел из-за очков, как Богдан мечтательно закрыл глаза. Но каждый в этот момент чувствовал то же самое.

— Говорят, там настоящие окна. Видно небо...

— Нет. Там суперкомпьютер, который управляет «Архитектором» и всей Аэтерной. Они не боги, Серёг. Они — инженеры. Создатели. Могущественные и поглощенные своей единственной целью. Делать наш мир ещё лучше - Очнувшись от своих раздумий, Ден повернулся к друзьям - Поэтому вам там делать нечего, это не курорт, как вы себе нафантазировали.

— Это ещё почему!?

— Серёг, ты живёшь в симуляции войны. Стены всегда пестрят, всё изуродовано вандалами, старые бочки с костром, трупы, кровь, падающий пепел, разрушенный город. А ты Богдан — в симуляции ретро-фантастики. К чему эти старые темы из забытых и устаревших фильмов «Трон», или как там «Сто лет тому вперёд». Да что я говорю, твой помощник это Орфей – вообще что-то из мифологии. Ваши миры — побег. Как в них можно создавать будущее? Всё. Простите парни, ваш лимит исчерпан.

— Ты нам будешь читать лекции?! Вы рекламу впихиваете в каждый пиксель! – вскипел Серёга – Ни одна тренировка не проходит без Купи, купи, скидки, акции.

— Лимиит, – протянул ещё раз Денис..

— Да что ты мне тут повторяешь! Я не тупой, слышал. Ты вот ответь, когда ваш отдел прекратит использовать мои очки? А?

Никакой реакции. Сергей посмотрел на своего оппонента более пристально.

— Не понял. Ты что звук выключил? Богдан, он звук выключил? Он нас игнорирует? Вот урод – Сергей поднял кусок кирпича и кинул его в товарища сидевшего к нему спиной в наушниках. Кирпич пролетел сквозь Дениса – везет тебе, что он имитация. Вот урод, а. Прям как Совет Башни: они говорят, нас вынуждают слушать, а когда мы говорим, такое ощущение, что они выключают звук.

Богдан был увлечен мыслями и не слышал половины сказанного.

— А ты чего там задумался? Всё о билете в Резиденцию мечтаешь? – улыбнулся Сергей, возвращаясь к картине с настоящими окнами – возможно, там даже можно почувствовать настоящий воздух.

— Ладно, мне пора...

— Удачи – крикнул в догонку Ден.

— Прикинь, он даже не упомянул новую «НОВУ 19.... Стой, так ты всё слышал?! Ты, скотина!

— Лимит, — улыбнулся Ден, включая шумоподавление.

Богдан оставил Сергея бесноваться вокруг сосредоточенного архитектора, проектировавшего новую фичу, и быстрым шагом двинулся по зеленым стрелкам проложенного навигатором маршрута. Судя по схеме в левом нижнем углу экрана, идти до заветной точки было минут сорок.

Подойдя к цели, вместо спуска вниз он увидел большой мусоропровод. Не поверив глазам, он снял очки. Искусственный рай растворился, оставив голый, уродливый, пугающий и бесконечно правдивый портал в подлинность.

Теперь, вместо яркого мусоропровода, на полу остался лишь чёрный круг, смотрящий из глубин. Это был не просто люк. Это было жерло. Жерло, которое поглощало отбросы его мира и в котором теперь таился его собственный выбор. Спуститься — означало добровольно стать отбросом, мусором для своей цивилизации. Но в этом мусоре, как он теперь знал, была жизнь. Грубая, вонючая, жестокая, но настоящая.

Луч фонаря выхватил из тьмы рваные края открытого провала и знакомую старую лестницу. Путь назад. Вниз.

Глава 6. Проводник

Глава 6. Проводник

Спускаясь в шахту, Богдан ловил обрывки знаний об «старом уровне» — те самые, что старательно стирались из памяти поколения. Когда-то, в «тёмные времена», люди жили при настоящем, но тусклом и расточительном свете ламп. Потом пришла Система «ОКО». «Старый уровень» стал синонимом отсталости — ненужный черновик, грязное пятно истории. Теперь это была просто гигантская мусорная шахта, куда скидывали всё, что мешало идеальному порядку наверху.

После того, как великая Система нашла спасительное решение, все стали жить её реализацией. Первые, кто примерил очки, не успевали описать чудо и поделиться впечатлением от увиденного, как их рассказы возвращалась к ним обратно, но уже из других уст. И даже, пройдя многих людей и увеличиваясь в размере, даже тогда, они не могли описать всю красоту и нереальность происходящего в очках. Новость о «Спасении» разлетелась по городу в считанные часы.

Первая прошивка «Основа 1.0» стала откровением. После была вторая, «Эдем», и Зодчие, создавшие её, стали новыми богами. Профессия Зодчий стала самой элитной и почитаемой. Люди с восторгом променяли тесную, и тусклую реальность на бескрайние, яркие, но виртуальные миры.

После произошедшего технологического скачка, люди спешили забыть свою историю. Забыть об ужасных условиях жизни, и постарались удалить из системы упоминания о той ступени жизни, что осталась внизу, под ногами. Когда достраивались верхние этажи, сконструированные для новой жизни, людей стали переселять в более тесные капсулы, с более развитой инфраструктурой. И что самое главное, любой, кто хоть раз надел очки, уже не хотел их снимать. Забыть прошлое стало добровольным выбором.

Ступив на дно, он замер. Запах ударил первым — густой, сладковато-гнилостный, с примесью химической гари. Стены были не просто грязными — они пульсировали влажностью, покрытые буграми плесени и чем-то слизким. Потолок скрывался где-то там, в темноте, давя физическим весом пустоты. Здесь всё было отталкивающе настоящим, несовершенным.

И тишина. Абсолютная. Ни мелодий, ни голосов рекламы, ни эффектных свистов при движении. Только раздражающий звук падающих капель и шорох. Постоянный, ползучий, пугающий шорох, источник которого нельзя было определить.

— Опять на технологах экономят, — буркнул он, встряхивая хиреющий фонарь.

— У вас на всём экономят, — прямо из темноты ответил голос.

— Крис? — он встрепенулся. — Думал, ты не придёшь. Вы... Ты и Яр. В общем, думал, вы не придёте.

— Ты так забавно дёргался от каждого шороха. Не хотела мешать, — в её голосе прозвучала улыбка.

Какой же мелодичный у неё голос…

— Я не боялся! — и, тут же услышав шум с права от себя, присел и направил фонарик в сторону тёмного коридора.

— Ну, вот опять, — засмеялась Крис.

— У меня просто реакция хорошая, — восстанавливая статус, он выпрямился. — Как вы тут живёте… в этом мраке?

В его тоне было столько пренебрежения, что он испугался, как бы не обидеть. Но она лишь улыбнулась.

— А мы здесь не живём. Судя по всему, свалка приглянулась тебе.

— А где вы живёте?

— Показать не могу. Но там лучше, чем здесь. И уж точно лучше, чем там, — она ткнула пальцем в потолок, туда, где был уровень Нова.

— Ну уж нет, утверждать такое может только слепой, — вскипел он, реагируя на провокацию. Ей нравилась его реакция, это её смешило.

— Да кому я объясняю, ты же ещё ребенок. Сколько тебе? Шестнадцать? — добавил Богдан.

— Не кричи, — вдруг перестав смотреть на него, она повернула голову в сторону.

— Ты жизни ещё не видела. Ты ещё «Нова19.61» не видела, чтобы сравнивать нашу жизнь, с этим подземельем. Ты даже не знаешь, что такое Система, чтобы…

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ СИСТЕМА! — её глаза вспыхнули яростью в тусклом свете фонаря.

И в следующее мгновение что-то просвистело в воздухе. Стрела. Настоящая. Или, точнее, болт арбалета. Он прошил воздух между ними и вонзился Крис в предплечье с мокрым «чпоком».

Вопль. Не её — с дальнего конца зала.

Дикий вопль нескольких глоток заставил его впасть в ступор. Сжав рану, Крис свернувшись в клубок резко скатилась с кучи мусора.

Топот. Гогот, десятков глоток. Они приближались со всех сторон. Голос Крис вывел его из оцепенения. Он не видел её глаз, но чувствовал, что она испуганна, и одновременно рассержена.

— БЕГИ! — её крик был полон не страха, а ярости.

Он бежал, спотыкаясь, падая, царапая колени о невидимые выступы. Она неслась впереди, как тень, её шаги были бесшумны, повороты — точны. Он лишь бултыхался за ней, как неуклюжий прицеп.

Время от времени исчезая из виду, она неслась вперёд, иногда ныряя в узкие проходы с такой ловкостью, которой бы позавидовали топовые игроки «Лабиринта Башни». В одном из тупиков она с разбегу юркнула в отверстие метр на метр, выдолбленное в стене. Приближающийся за спиной топот не оставлял времени на раздумья — пришлось сходу повторить акробатический трюк.

Едва он оказался за стеной и вскочил на ноги, как кто-то резко дёрнул его за шиворот. Крис. Прижимая палец к губам, она одновременно осветила зияющую яму-ловушку там, куда он только что был готов шагнуть. Махнув рукой и выключив фонарь, она бесшумно скользнула в щель в стене.

Они плутали в лабиринте больше часа. Молча. За попытку прошептать вопрос он получал точный, болезненный удар в плечо, и они тут же ускоряли шаг, перемещаясь из одного коридора в другой. На очередной остановке Богдан сумел обработать рану Крис спреем-коагулянтом из своего рюкзака технолога. В ответ — ни слова. Все проделанные манипуляции были произведены в полной тишине.

«Но это уже лучше, чем очередной удар» — подумал он с горькой усмешкой.

За один час в полной темноте с тираном в виде наставника, Богдан чувствовал себя дрессированным животным — умным, послушным, научившимся не лаять и тыкаться мордой в спину вожака, чтобы не потеряться.

Наконец она остановилась, прислонившись к стене. Голос был обессиленным.

— Не могу тебя вывести. Они всё ещё ищут. А вести тебя к нам... нельзя. Запрещено. Грант... разгневается.

— Кто они?

Она пошатнулась и начала медленно сползать по стене. В свете фонаря её кожа отливала мертвенной бледностью, губы были белыми. Она теряла сознание от потери крови и истощения.

И тут до него дошло. Всё это время она, истекая кровью, водила его кругами, пытаясь найти безопасный путь обратно. Для него. Не для себя.

Его мозг, воспитанный Системой, отказывался понимать такую иррациональную, самоубийственную жертвенность.

Сумасшедшая

Глава 7. Суд

Глава 7. Суд

— Стой. Дальше сама.

Он выпустил её, но она пошатнулась. Через три шага она бы упала.

— Говорю же, без меня никуда.

Он боялся, что она потеряет сознание. Сначала он шёл рядом, подставив плечо, потом поднял её на руки, игнорируя слабые попытки вырваться. Иначе ему пришлось бы наблюдать, как она умирает в одном из тысяч тёмных коридоров, что они успели пройти вдоль и поперёк.

— Не понимаю, как ты вообще существовала без меня? — попытался он пошутить, скрывая одышку.

— Зачем? Тебе нельзя! Уходи! — её удар в плечо был слаб, но озлоблен.

— Начал забывать, какие у тебя костяшки острые, — он потер плечо подбородком. — Да и без тебя, в этих тёмных лабиринтах, я здесь потеряюсь.

— Крис, прочь! — из темноты выскочили двое мужчин с самодельными арбалетами.

— Нет! Он со мной! — Кристина прижалась к Богдану, закрывая его собой. Её тело дрожало, но голос был твёрд.

Что за мир, где первая реакция — убить? Его мозг, отформатированный безопасностью «ОКО», отказывался это обрабатывать.

— За нами... Дикие, — выдохнула Кристина.

После этих слов, ситуация изменилась в корне. Мгновенно арбалеты развернулись в темноту. Богдана грубо потащили за шиворот к баррикаде из обломков и ржавых панелей.

— Ты кто? — К нему подошёл мужчина, который казался воплощением этого места: огромный, в лоскутной одежде, с тяжёлым самодельным топором за спиной.

— Грант, он Кристину раненую принёс, — доложил один из мужчин с арбалетом.

Спустя время, когда были отданы приказы по усилению постов и оказана первая помощь Крис, до него снизошёл этот громогласный варвар — как мысленно окрестил его Богдан. Почему Варвар? Да потому что он реально был несуразного размера и одевался так, будто в спешке накидывал на себя всё, что попадалось под руку.

— Технолог. С «Нова», — сказал Богдан, стараясь звучать уверенно.

— Что делаешь здесь?

— Крис теряла сознание, я пытался найти безопасное место.

— Кто ты? — Грант придавил ему грудь древком топора. Боль пронзила рёбра.

Ну, разве не варвар? Что за методы? — думал про себя Богдан.

Он правда уже устал бояться, и сейчас, после нескольких молчаливых часов блужданий по полной темноте, слыша лишь дыхание впереди идущей Кристины, оказавшись здесь, где по периметру горели большие фонари, где из окон самодельных помещений горел свет, не такой яркий, но всё же свет, он чувствовал себя как минимум уютно. Абсурдность ситуации дошла до него: это похоже на слишком реалистичный квест. Сбой в «ОКО»? Это тестовая группа?Я один из первых кто испытывает новую технологию?

— Отвечай! Или скормим Диким, — Грант был спокоен, и оттого это было ещё страшнее, а тяжёлый топор, давящий на грудную клетку, оказался лучшим способом доказать реальность происходящего.

Под тяжестью массивного металла было трудно дышать. Богдан собирался повторить ещё раз первое, что приходило на ум, но его перебили.

— Пап, он... сверху упал. Вчера, — выступил вперёд Ярослав.

— Если это правда, то как он до сих пор жив?

— Ну, Крис помогла ему вернуться обратно, — осторожно продумывая каждое слово, начал объяснять Яр, — наверх.

— Допустим. Тогда почему он сейчас здесь? С раненой Кристиной?

Топор Гранта надавил на грудь с новой силой. От тяжести веса самодельного орудия, помноженного на вес варвара, что его держал, вены на висках пленика вздулись.

— Э-этого я не знаю. Спроси у него, — Яр лягнул Богдана ботинком.

Вот гад, а! — мелькнуло у Богдана. — Тут даже тесты проводить не надо, сразу видно, чей сын. Хорошо, что мы давно ушли от воспитания родителями, так исключается вот такое негативное влияние. Кого может вырастить варвар? Правильно, точно такого же, но поменьше, и соответственно в следствии этого с завышенными амбициями.

— Я пришёл вернуть батарею, которую мне вчера дал Яр, — ответил Богдан, глядя на вчерашнего "друга".

— Ты ему помог уйти обратно и ещё отдал батарею? — Грант смотрел на сына с холодным изумлением.

Он перестал опираться рукой на топор, от этого пленнику стало легче дышать, но подняться всё так же не было возможности.

— Пап, это Крис! — Яр перевёл стрелки.

— А ты для чего? У тебя голова где была? — продолжал пребывать в ярости Варвар.

— Ну, так-то она старше. Ты всегда это говоришь. Я не виноват, что она повелась на слёзы этого, — Яр вновь отвёл гром и молнии от своей шкуры, пиная лежащее тело.

— Позже разберёмся, — прожигая взглядом нерадивого сына, буркнул Грант себе под нос. — Этого связать, чтоб даже пикнуть не мог!

Двое крепких парней схватили Богдана подмышки и поволокли дальше по жилому комплексу. Занимательная экскурсия закончилась в узкой каморке, куда его швырнули, как мешок с тряпьём, предварительно связав руки и отобрав рюкзак.

Он не осознавал, сколько так пролежал, но, когда его извлекли и развязали руки, он их уже не чувствовал. Впрочем, как и ног. Камера была высокой, но тесной в длину. Ноги не вытянуть. Ирония поразила его: «ОКО» проектировала капсулы с эргономичной точностью. Здесь же всё было неудобно, нерационально, человечно в своей неуклюжести.

Богдана вывели на обозрение собравшейся по случаю суда толпы людей.

— Совет решит твою судьбу. Одну из сторон мы уже заслушали. Смягчающую, — сказал Грант.

Крис, всё такая же бледная, робко выглядывала из-за спин свидетелей страшного суда. В первый раз у неё получилось увидеть лицо незнакомца, который пронёс её на руках сквозь мрак, домой, по незнакомым ему коридорам. Она долго сопротивлялась и хотела идти пешком, но силы предательски покидали. Покорившись своему бессилию, она обхватила руками его шею и склонила потяжелевшую голову на его грудь. Тот короткий путь на его руках у самого поста, она не всматривалась в темноту как обычно, не вслушивалась с опаской в звуки пустых коридоров, забывшись, она чувствовала лишь тепло его тела, которое помогало ей бороться с начавшимся ознобом, и силу его рук, в которых, свернувшись калачиком, она чувствовала защиту. Охватившее неизвестное чувство, опьяняло. Так уютно ей было лишь в забытом детстве, когда папа носил её на руках. И вот сейчас, когда он был без привычно натянутого вокруг головы капюшона, она впервые, украдкой, разглядывала его лицо.

Карие, разглядывающие всё с любопытством, глаза. Густые, торчащие во все стороны черные волосы, небольшой, аккуратный нос и губы, которые даже в разбитом состоянии как сейчас, не теряли привлекательности. И что странно, он не боялся, смотря на всех вокруг. От нахлынувших чувств ей захотелось спрятаться, укрыться, сбежать, но она продолжала разглядывать незнакомое лицо, уже знакомого человека.

— Смотрите, он насмехается над нами, смеется нам в глаза! — взял инициативу на себя мужчина лет тридцати пяти. — Неужели мы, вольный народ, прошли тяжкий путь для того, чтобы теперь терпеть это от них?

Люди смотрели на вышедшего в центр круга и кивали в знак согласия. Слова цепляли каждого жителя общины. Грант наблюдал, молча, за происходящим и ждал развязки.

— Решить здесь и сейчас! Отдать Живоедам! Стереть, как они стёрли нас!

Толпа взревела в согласии. Примитивный, животный звук.

— Я не смеюсь! — до этого сидевший на коленях и удерживаемый опекающей охраной, Богдан вскочил. За что сразу получил поддых и был усажен обратно.

Он не верил в происходящее. В привычном мире не было места такой грубой, примитивной жестокости. Всё двигалось и шло по расписанию, и единственное, где присутствовала жестокость, это были виртуальные игры. И то, ограниченное количество часов в неделю. Даже здесь Система всё продумала. А сейчас, спустя несколько часов, мир перевернулся с ног на голову.

Богдан в голове подводил неутешитильные итоги: во-первых, я вижу всё без очков, но совершенно в непривычном и мутноватом свете. Во-вторых, я убегал с раненой Крис на руках от чего-то очень опасного, чтобы попасть к жестокому «варвару» с огромным ржавым топором, который, сразу решил меня убить. В-третьих, народ здесь так себе. Чумазый, блеклый, однообразный, и да, тоже жаждет меня убить. В общем, симпатий не вызывают. Ну, такой себе пакет обновлений…

— Я не смеюсь! — попытался он оправдаться за своё поведение — Я... просто не понимаю! Я вижу вас впервые, но ощущение такое, что гадил на вашу голову каждый день.

На этом моменте он ждал отклика от людей, ждал волны смеха, и уже улыбнулся в предвкушении. Но толпа лишь нахмурилась.

Странные. Мои друзья уже бы смеялись.

И, превзойдя все его смелые ожидания об оглушительных овациях, он получил лишь дикий звон в ухе. В правом ухе.

— Ты ещё будешь издеваться? — отвешивая увесистую оплеуху крикнул Богдану рассвирепевший инициатор его казни.

После такого ничего не слышно и бессмысленно задавать вопросы. Хотя, если честно, для пленника это тоже стало открытием, ведь таких физических контактов в его жизни не было.

— Молот, прекрати самосуд! — властным голосом остудил пыл инициатора главный Варвар — Община решение ещё не вынесла.

Резко обернувшись к главенствующему, Молот хотел что-то возразить, но встретившись взглядом с носителем палаша, он решил промолчать. Кивнув, он сделал пару шагов в сторону, позволив другим высказать своё мнение.

В круг вступила женщина, и встретившись взглядом с Грантом, обратилась к нему.

— Грант, я желаю сказать.

— Ты знаешь, Мира, каждый имеет право на голос, — ответил одобряюще Варвар.

— Чужак не сделал нам плохого и спас Кристину, хотя имел возможность уйти — начала она...

— Спас? Он слеп! — засмеялся Молот. — Она — его единственный проводник, и источник спасения, за который он держался двумя руками.

— И всё же, он не бросил её! И привел к нам, рискуя жизнью, — продолжила Мира.

Если бы я знал, что здесь такое, я бы лучше вытащил её на свой ярус — подумал про себя Богдан.

— Он не опасен. Кто спасает других — не заслуживает смерти.

— Не опасен? Он знает, где мы! Может привести Стражу! — Молот выкрикнул главный страх.

— Хватит препираться, нам пора принимать решение, — перебил их Грант и, оглядев всех стоящих в кругу, проговорил. — Есть ещё желающие высказаться?

Тишина. По галдежу было понятно, что все готовы скормить чужака Живоедам.

— Яр. Ты его знаешь. Скажешь что-нибудь в его защиту?

Яр поднял глаза от разобранных очков Богдана.

— Что? — поднял он голову, оглядываясь вокруг. — А, не.

Не желая тратить время на болтовню, Яр вернулся к работе.

И это всё? Это всё что он мог сказать? И этому гаденышу я, рискуя жизнью, вернул батарею? Что за люди его воспитали? Не семья, а... — Богдан смотрел на всё с любопытством и ужасом

— Ну значит решено, — стукая древком огласил Грант.

— Пап! — вдруг выкрикнули из толпы.

Все обернулись к Кристине, которая робко пряталась за спинами своих соплеменников. Её голос дрожал.

— Пап, — голос звучал уже тише. — Он спас меня.

Отпустив голову она сделал шаг вперёд.

Богдан был ошарашен — «Что? Она дочь этого головореза?»

— Молчи, — волевым тоном прервал её Грант. — С тобой ещё будет разговор, позже.

— Если тронешь его — я уйду из лагеря! — её голос взорвался яростью и отчаянием. Наступила гробовая тишина.

Её глаза наполнились гневом. Пререкаться с отцом для неё было ново, и толпа, почувствовав необычное, отодвинулась и притихла.

Она, стояла в центре, одна, сердитая, решительная, бесподобная, готовая воевать со всем миром. Богдан не мог оторваться от сердито сложенных губ и насупившихся бровей. Она была прекрасна. Только здесь, в этом жестоком мире, такая ярость могла быть настолько красивой и благородной.

— Не смей перечить решению общины! — вскипел Грант, раздуваясь в размерах.

Почувствовав неладное, Мира вышла вперёд.

— Грант, мы почитаем твоё слово, и знаем, что ты справедлив, — сглаживая обстановку выступила она со своей речью. — Как ты всегда справедливо говоришь, каждый имеет право голоса, и решение ещё не вынесено. Голоса разделились, нам нужно взвесить всё.

Повернувшись к Молоту, она ждала его реакции. Но Молот, предугадывая, чем закончится раскол, решил промолчать и позволить остыть накалу. Он не ожидал такого, как и все присутствующие, а вставать, между Грантом и его дочкой он не хотел. Понимал, что здесь победителя не будет.

Ещё раз взглянув на дочь покрасневшими глазами, и оглядев всех присутствующих, Варвар сквозь зубы произнес:

— Уведите пленного, его участь решим завтра, на свежую голову. Всё! — стукнув древком бердыша о пол, он развернулся и вышел из круга, предварительно, крикнув Кристине. — А ты ко мне. Прямо сейчас!

— Он, правда твой папа? — всё ещё не веря своим ушам, спросил Богдан у Кристины.

— Молчи! Тебе жизнь сохранили. Сейчас тебя выведут, и ты забудешь дорогу сюда.

— Когда я тебя ещё увижу?

— Ты дурак?

— Почему?

— Тебе здесь опасно. Больше жалеть не будут, тебе же папа ясно сказал, — злилась Кристина. — Молот тебя прибьет при первой же возможности.

— Мы можем встретиться на свалке, — предложил он выход, вспоминая место первой встречи.

— Тебе там совсем мозги прожгли очками? — выпалила Кристина, и чуть остыв, опустив глаза, добавила. — Папа мне запретил покидать лагерь.

— Папа, папа, почему ты его так слушаешь? У нас вообще родители и дети живут сами по себе, и мы вольны делать всё, что захотим. А у вас тут, непонятно что. Вы готовы убивать друг друга, родители кричат и указывают, что вам делать. Жуть. Наш мир более совершенен и безумно красив! — поймав мысль, Богдан вдруг схватил её за плечи, заставляя посмотреть в его глаза. — Тебе нужно увидеть мой мир! Он совершенен! Мы можем быть кем угодно и в любом мире, который захотим! Уверен, в старых прошивках есть карты схожие с вашей атмосферой.

Воодушевленный своей идеей, он искал любой довод убедить её подняться на верх. Если она увидит то, что создала Система, ей не захочется возвращаться в этой тусклый мир уныний и жестокости.

— А где ваши родители? — остановившись, с любопытством спросила она.

— В каком смысле где? — не понял он вопроса. — Живут дальше, не мешая нам развиваться.

— А как это?

— Ты чего? — не понимал он её — зачем родителям тратить на нас время и энергию, если Система заботится обо всём? Они, как личности, развиваются дальше, и сэкономленное время используют на совершенствование мира. В то же время, нас никто не сдерживает, и мы вправе развиваться как захотим! Разве это не круто?

— А кто... любит вас?

— Что?

— Ну, не знаю, кто воспитывает вас? Кто заботиться? Кто оберегает?

— Смешная ты, — рассмеялся он. — ОКО справляется с любой задачей. Спасибо Системе, у нас нет таких варварских законов и нам не от чего защищаться. Мы живем в безопасности!

— И всё же, как можно заменить родительскую любовь? — сопротивлялась она услышанному.

— Любовь? Когда твой отец готов тебя растоптать, за то, что ты заступилась за меня? Это ты называешь любовью?

Она потупила взгляд.

— Он запрещает тебе перемещаться, и это ты называешь любовью? — Богдан продолжал давить железными аргументами. — Посмотри на меня. Я волен делать всё, что захочу. Я сейчас здесь, с тобой, и мне никто ничего не может запретить. Никто даже не будет надоедать мне за это. Понимаешь?

Она вдруг изменилась. Замялась.

— Почему ты здесь? — вновь нерешительные нотки в её голосе.

— В смысле? — не понял он вопроса.

— Почему вернулся? — робко поднимая глаза, дрожащим голосом спросила она.

— Я? Ну я же обещал вернуть батарейку, я держу слово, — без всяких мыслей ответил Богдан.

Её лицо погасло. Всё напряжение, вся надежда, весь гнев — растворились. Он вернулся не ради неё. Ради долга. Ради Системы честности, а не живой связи.

— Замечательно. Вернул. Теперь можешь уходить. Пока.

— Стой! Ты чего? — пытаясь остановить резко развернувшуюся Кристину, Богдан рванул вслед за ней.

Она вышла из комнаты ускоряя шаг и не обернулась даже тогда, когда один из охранников ударил его в живот древком небольшого топора. Любят они топоры.

— Мне нужно поговорить с ней, — взмолился он к стражам.

— А ей не нужно, — засмеялся тот, что ударил его в живот, и, повторяя удар, но уже по спине, добавил — прибить бы тебя сейчас, и идти уже спать.

— Андрей, нам сказали охранять, а не калечить, — удерживая за топор, произнес второй страж.

— Вить, нам ещё в ночь заступать, а тут ещё этого стеречь приходиться, — резонно возразил первый.

— Скоро его заберут.

— Ха, вот увидишь, мы ещё и пойдем его сопровождать, — злобно ударив пленника коленом в грудь, ответил Андрей.

Глава 8. Новые правила.

Глава 8. Новые правила

Дорога обратно к свалке прошла в гнетущем молчании. Дозорные только раз подали сигнал тревоги, мигнув еле заметным маячком. Виктор, охранник, не отходил от него дальше, чем на длину древка своего топора. Один раз, когда Богдан попытался заговорить, Виктор прижал его к стене. Ладонь намертво закрыла рот.

— Не звука, — прошипел он.

Это был не гнев, а холодная профессиональная осторожность.

Перед самой чёрной дырой мусоропровода Богдан рискнул:

— Виктор, можно тебя попросить?

— Рот закрой, — оглядываясь по сторонам прошипел он.

— Виктор, я не знаю, можно это или нет, но передай, пожалуйста, я буду приходить на свалку каждый день, в то же время.

— Тише! — осадил он, сильно толкнув Богдана древком топора в плечо.

Дальше мы шли молча.

— Вот, твои очки. Без них Система тебя не пропустит, — вернул очки Яр, который шёл в тыловой группе.

Богдан попытался в последний раз:

— Яр, передай Кристине...

— Послушай, только внимательно, — перебил Яр. Его голос был тихим и деловым. — Я их немного доработал. Встроил предохранитель. Если захочешь поболтать там о том, что видел здесь... , то этот девайс наполнит твой капюшон серой, бесполезной массой, которую ты ошибочно считал мозгом.

— Откуда в тебе столько ненависти к окружающему миру? — спросил Богдан в пустоту, зная, что ответ не услышит.

— Забавно. Первый раз вижу человека, который считает себя целым миром, — внезапно отозвался Яр.

— У нас у каждого свой полноценный мир! Его выбирает каждый сам.

— У Вас не выбирают Мир, а живут тем, что в вас прошили, — вновь оставил за собой последнее слово Яр.

«Мелкий пройдоха. Встретиться бы с ним где-нибудь в симуляции, я бы заставил его глотать собственные кишки» — подумал Богдан, не зная, чем ответить.

Вернувшись в игровую зону, он был оглушён.

— Привет, парни!

— О, как ты? Я тут как раз щенков разматываю в «ДаблКилл»! Пусть знают имя Серга-Стирателя! — с ходу начал Сергей, погружая всех в мир своих игр. — Хочешь посмотреть? Я пару повторов оставил. Вообще шедевр! Прикинь, вырываю позвоночник одному, и им же хлестаю по черепу другого. Кайф! Согласись!

— Круть! — моментально забывшись подключился Богдан к запросу Сергея. — Повторы реально улёт.

— Я те говорю! В этом Обороте, я всех порву в «Лабиринте Башни»!

— Ага, как же, — засмеялся Богдан. — Там кроме мышц нужна голова и чуйка.

— Как хорошо, что хоть кто-то в нашей компании обладает долей ума. Я даже уже не пытаюсь раскрыть ему его реальные шансы. Хорошо, что для этого есть ты, связующее звено между разумом, — указывая на себя сказал Денис — и тупыми мускулами.

— Слышь, хоть бы раз вышел со мной на бой, я бы показал тебе и мозги, и реакцию! — завопил Сергей, продолжая разматывать противника в игре.

— А зачем мне знать, слаб я или нет на нижней ступени, если я знаю, что уже там, куда тебе просто не добраться, — развел руками в стороны Денис.

Сергей, не сразу переработав услышанное, остановился. Судя по звукам из его очков, ему надирали зад по полной, но он не реагировал. Переваривал суть сказанного.

— Ты! Вот пройду экзамены, стану Стражем, и тебе конец! — поняв всё сказанное, вскипел Сергей.

— То есть, ты ждешь, когда я спущусь на твой уровень? — поддевая самолюбие друга, улыбался Денис.

— Это не вниз! Это другое! Это порядок! — закричал Сергей, как обычно привлекая внимание своей импульсивностью.

— Если ты так будешь себя вести, ты не сдашь экзамен, — Богдан попытался его утихомирить.

— Думаешь? — усомнился в его словах Ден. — Мне кажется, наоборот, там нужны люди действия, а уж только потом мыслей.

— Ну всё, считай ты нарвался на неприятности, — тряся указательным пальцем угрожал Сергей.

— Лимит! — отворачиваясь от Сергея, спокойно произнес Ден, чем вызвал ещё большую бурю негодования.

Со стороны это было очень смешно. Такую сцену Богдан видел почти каждый день, и, несмотря на это, она продолжала его цеплять. Ему вдруг вспомнилась вчерашняя картина. «Не дай ОКО воплотиться моим мыслям, — подумал он, — но что, если на месте Сергея оказался бы Варвар? Скорее всего, от Дениса осталось бы две половинки. И кресло тоже было бы разрублено пополам. Жуткая картина. Как хорошо, что «Система» заботиться обо всех и позволяет выплескивать негатив в играх».

Тут Богдан опомнился и вспомнил, о чем хотел рассказать.

— Парни, вы не поверите, через что я прошёл! Такого нет ни в одной игре! Это примесь Викингов, Цивилизации и Золотых 90-х! Кто сильнее, тот имеет приоритет. У кого топор больше, тот вообще царь! И все ходят в порванных комбенизонах. Это просто апокалипсис.

— Да ну? Что за игра? Сколько стоит? — завопил Серёга.

— Не, это было реально, и я чуть не умер. Меня хотели казнить!

Чувство досады охватило Богдана, ведь они не осознавали в какой реальной опасности он был.

— Стоп! — перебил Денис. — Давай уточним. Казнить в реале, или это всё же игра?

— В реале! — пытаясь донести всю невероятность происшествия, Богдан сгущал краски, пытаясь донести всё, что он пережил.

— Где была Стража!? — возмутился Денис, глядя укоризненно на Сергея. — Могут только в играх...

— А он сообщил? Взял бы меня — все бы лежали! — парировал Сергей, защищая честь будущей профессии.

Крайние слова он говорил Дену, чтобы тот понимал, что не стоит наговаривать на сотрудников.

— Не в Страже дело! Там... там нет маркеров! «ОКО» там не работает! — это было самое шокирующее, что он мог сказать.

Но друзья как-то странно отреагировали на информацию. Они замерли.

— Ты... слышал? — медленно спросил Сергей.

— Что «слышал»? — Богдан опешил.

Но они молчали. Пока Сергей не заговорил первый, как обычно.

— Не, ну слышал? Ты слышал?

— Да ничего особенного, — засмущался Богдан.

— За такой приз очередь выстроится! — Сергей говорил о чём-то своём.

— Либо они отчаянно спешат его найти, — задумчиво сказал Денис.

— Вы о чём?

Богдан ничего не понимал. Он пропустил что-то важное. Но как? Реклама «ОКА» была навязчивой, её нельзя было пропустить. Значит, его «отключили» от потока в тот момент, когда он был внизу…

— Ты офигел? — удивился Сергей. — Такой приз… это впервые! Чтобы каждому, кто дойдёт до верхнего уровня, давали билет на троих! Нас трое!

— Это действительно так, — всё так же задумчиво произнес Денис. — Люди могут скооперироваться в команды. Раньше такое не приветствовалось.

Богдан не понимал, что происходит.

— Ещё раз спрашиваю, о чём вы?

— Ты сейчас реально? — они оба уставились на него.

— Что?

— Объявление! — уже не выдерживал Сергей.

Пропустить навязчивые объявления на экранах очков просто невозможно даже во сне. А уж предстоящее событие по поводу нового Оборота Крана и игры «Лабиринт Башни», которое высвечивалось на весь экран очков? Богдан ничего не понимал.

Заметив его замешательство, Сергей ещё раз скрупулезно повторил послание:

— Любой! Кто сможет победить в «Лабиринте Башни», имеет право на место жительства в Резиденции, не только для себя, но и ещё для двух любых людей. Тем самым, они позволили нам объединиться в кланы! Теперь ты понимаешь? — он смотрел на него, как на дурака. — Мы можем помогать друг другу, понимая, что места хватит на всех!

— Слушайте, но это реально здорово. Если учесть, что первый этап, гонки до вершины и простейшие задачи по истории, которые проходит, чуть ли не девяносто процентов. Второй этап, это безумные гонки с препятствиями, с которой справляются ещё пятьдесят процентов. Третий уровнень с боями. Четвертый с логикой, научились справляться ещё двенадцать процентов, то пятый, который включает в себя все элементы и добавляет ловкость при прохождении смертельного лабиринта… пока не давался никому за все три оборота нового цикла. Впереди, крайний, оборот. Дальше, только башня.

— Значит, решено! Мы — команда! — Сергей встал, его голос дрожал. — Братья, я знаю вас с воспитательного сектора, и доверяю вам как себе!

— А чего ты командуешь? — буркнул Денис, но без злобы.

— Он прав, — словно внезапно осознав возможность, резюмировал Богдан. — Нам надо объединиться в клан. Вместе, у нас есть возможность победить. Вместе у нас есть шанс. Разум, сила... и я. То, о чём каждый из нас мечтал по отдельности, теперь, стало общей мечтой.

Богдан протянул руку вперёд, к друзьям, не зная почему. Просто жест. Поразмыслив немного, Денис положил руку сверху. Оба взглянули на Сергея.

— Вообще то, это была моя идея! — выпалил он, но подумав мгновение, добавил. — Вместе наши шансы увеличиваются.

С силой, сверху, ударив руку Дениса, он вдруг сжал нас в свои объятия.

— Эх, мне всегда хотелось чего-то родного! С этого момента, вы - моя семья!

В памяти всплыл разговор с Кристиной. «Семья — это ограничения». Два образа. Первый: яростное лицо Гранта, готового растоптать дочь, но в его глазах — не абстрактный гнев Системы, а живая, мучительная боль отца. Второй: хрупкая Крис, бросающая вызов всему лагерю со словами «Если тронешь его — я уйду». Их «семья» пахла гневом, болью и готовностью умереть друг за друга.

Но сейчас, в этом жесте, в этой глупой, искренней клятве, было что-то тёплое, настоящее. То, чего он не чувствовал никогда. Он позволил себе этому радоваться.

Глава 9. Ловушка

Глава 9. Ловушка

Три дня, в установленный час Богдан сидел в кромешной тьме свалки, слушая лишь бульканье разложения под ногами. На четвертый день из темноты раздался голос:

— Раз уж ты здесь постоянно трешься, ты мог бы принести пару запчастей?

Отшатнувшись от источника звука, Богдан вздрогнул и включил фонарь.

— И давно ты здесь?

Ярослав сидел в пяти метрах, разбирая какую-то плату.

— В смысле?

— Давно пришел? — нервничая, допрашивал Богдан Яра.

— Вроде каждый день тебя стерегу, — удивленно ответил он.

— А чего молчишь?!

— А с тобой есть о чём разговаривать? Или ты набрался мозгов за три дня? Хотя, ты же здесь, значит нет. — Яр не отрывал взгляда от платы.

— В каком смысле? — закипал Богдан.

— Ну вот. Опять «В смысле»... .Ты как опарыш. Который ковыряется в гнили, ковыряется, а когда его берешь в руки, он всегда такой: «В смысле?», «кто здесь?»

— Угомонись, пока я тебя не угомонил! — он попытался урезонить братишку Кристины.

— Ты что, пытаешься вызвать меня на бой в какую-нибудь из ваших очередных игр? Просто я не силен в кнопочках и гаджетах, и у меня только топорик с собой. В общем, если что, я готов выйти с тем, что есть. А ты хоть бластерами, хоть лазерными мечами вооружайся, — безучастно проговорил Ярослав.

Этот дикарь безумно бесил Богдана. Но что с него взять.

Тишина угнетала, особенно теперь, когда он знал, что рядом находится этот… Яр.

— Как там Кристина? — не выдержал Богдан.

— Всё так же.

— Так же, это как? — Богдан начинал нервничать.

— Живая. Дышит. Ходит. — спокойно ответил Ярослав.

Босс первого уровня! Препятствие для юзеров, вот кто он! Как же он бесил.

— Рад. С вашим отцом-мясником это скорее редкость, чем закономерность — Богдан сделал ответный выпад.

— Ну, к счастью, тебя такого родители ещё в детстве забыли, иначе давно бы скинули сюда на пропитание Живоедам. А мы, как видишь, с нашим «мясником», и сами живы и тебя спасли. — Даже не оборачиваясь ответил он, копошась в груде металлического хлама.

Ну не урод он, а?

— Почему она не приходит? — Перевел я осторожно тему.

— Куда?

— Сюда.

— На свалку?

— Да! — Богдан выходил из себя.

— Ты хочешь, чтобы Кристина шастала по свалкам? — озадачено спросил Ярослав.

— Ваш отец запретил мне приходить к вам!

— А ей?

— Что ей? — Богдана нервировала манера речи Ярослава.

— Ты тупой? — озадачился Ярослав.

— В смысле? — Богдан нахмурил брови в очередной раз.

— Опять…

— В каком смысле я тупой?!

Хоть нервы Богдана были на пределе, а голос переходил в рычание, Ярослав не обращал на этот факт ни малейшего внимания.

— А ей? Отец. Разрешает. Сюда. Приходить? — разбивая фразу по словам, словно младенцу, разжёвывал вопрос Ярослав.

— Ну, нет — впал в ступор Богдан, упуская издевательскую подачу из виду.

— И?

— Что и?

— Блин, ты однозначно неисправимый идиот. Ваша система образования исключает логику, что является фактом и не требует доказательств, — даже в нападках Яр был возмутительно спокоен.

— Ты можешь мне чётко сказать, что ты имеешь в виду?!

— Только ради того, дабы избежать последующую утомительную и односложную беседу. Учитывая твою особенность, я объясню как можно понятливее. — Убрав деталь в сторону, он, занял удобное положение, и повернулся к Богдану лицом, практически впервые за весь наш диалог. — Условие первое: Папа запретил тебе появляться в поселении; Условие второе: Папа запретил ей появляться на свалке и вообще выходить из поселения; Условие третье: Ты ждешь, что она нарушит условие и придет на свалку, потому что сам это сделать боишься; Вопрос: Кто из вас Мужчина? Понимаю, что вопрос сложный, поэтому не спеши, посиди, подумай, недельку, может дойдёт. Не до тебя естественно. На тебя не рассчитываем. Надеюсь, до неё дойдет.

Какая же он сволочь! — возмущению Богдана не было предела — И откуда в такой мелочи, столько желчи? Хотя, чем меньше гад, тем больше яда.

— Ты же знаешь, что меня убьют! — пытался оправдаться Богдан.

— Ты так говоришь, будто для города это будет большой потерей.

Понимая, что надолго его терпения не хватит, он решил молчать. Но сидеть, молча, на свалке, в полной темноте, было то ещё занятие.

— Хорошо. Проведи меня к лагерю. Незаметно. И позови её. Я должен её увидеть.

Яр посмотрел на него долгим взглядом.

— На сегодня здесь я закончил, так что можешь держаться за мной.

Они шли лабиринтом тёмных коридоров, но как и прежде Богдан не мог запомнить многочисленные повороты.

Жить без навигатора просто невыносимо. Да и зачем? Зачем отказываться от технологий? Только слабоумный не использует софт, — твердил в голове набитый догмами постулат Системы Богдан — Кто обладает разумом, обязан применять софт в повседневной жизни. Иначе, его мозг подвержен деградации и замедленному решению простейших задач.

— Стой! Назовись! — крикнули спереди.

Сердце Богдана сжалось. Передовой пост. Если охрана увидит, ему конец.

— Это Яр.

— С кем ты? — спросил постовой.

— Почему ты меня не предупредил, я не успел спрятаться — зашептал Богдан на ухо Ярославу и, начиная пятиться, добавил: — Прикрой меня, в темноте он не узнает.

— Со мной тот, с верха. Кого изгнали. Приказано убить на месте, — крикнул в ответ Ярослав, не обращая на увеличивающиеся в размерах глаза Богдана.

Он смотрел на него в упор, большими, круглыми глазами, и не мог понять, что происходит.

— Ты что творишь? Я же просил незаметно привести меня к лагерю! Мне нужно было просто увидеть Кристину, — Проговорил он как в тумане пытаясь поймать то, чего нет — Логику действий Яра.

— Мы прошли к лагерю незаметно. Нас никто не видел. Что не так? Ах да, — и поворачиваясь к постовому, крикнул: — Он хотел бы поговорить с Крис, можешь в лагерь передать?

Повернувшись, Яр хлопнул Богдана по плечу и сказал совершенно невозмутимым голосом.

— Не благодари. Всё, мне пора. Дальше сам, — развернувшись, он спокойно побрёл в сторону поселения, оставив Богдана ошарашено смотреть ему в спину.

Бежать обратно к свалке при отсутствии навигатора, было равносильно смерти.

— Ты что привел его к нам в лагерь? — Кристина вцепилась в брата.

— Да, — не спеша отвечал Яр.

— О чём ты думал? Папа его убьёт! — впадая в панику, трясла она его за грудки.

— Не переживай, Крис, папа его не убьёт, — всё так же спокойно ответил Яр.

— С чего ты решил? Ты знаешь папу! Его слово — закон!

— Не успеет, — успокаивал сестру Яр. И, начиная перебирать содержимое рюкзака, добавил: — Молот уже побежал к посту, он сделает это раньше папы.

Кристина отшатнулась, лицо исказилось ужасом. Она молча рванула прочь, к посту.

— Смотри какую деталь нашёл! — Увлеченно разглядывая кусок микросхемы, крикнул он ей в след и разочаровано добавил: — Но тебе этого не понять, ты всегда была странной.

— Где он? — добежав до крайнего поста, начала она сходу расспрашивать охрану. Их здесь было больше чем обычно.

— Не знаем, он стоял там, потом исчез. Молот с отрядом ушёл по следу — всматриваясь в темный коридор, ответил наблюдатель. — Стой! Стой, говорю, нельзя! Ты куда?

Но Кристина уже удалялась в указанном направлении.

— Второй раз тебе не получится уйти от Молота. Теперь даже Грант не защитит, — Молот шёл впереди, довольный.

Отряд возвращался с уловом и в хорошем расположении духа. Виктор, вчерашний охранник, вёл Богдана. В его хватке не было злобы — лишь холодная профессиональная решимость и, возможно, тень сожаления.

— Усиление снять, — проходя мимо постовых, приказал Молот. — Отдыхающая смена может поприсутствовать на суде.

— Молот, — окликнул главного один из постовых. — Я не вижу среди вас Кристину.

— Что? — почуяв неладное, Молот остановился.

Глава 10. Приманка

Глава 10. Приманка.

Не включая фонарь, она шла по знакомым коридорам, прислушиваясь к звукам и пытаясь угадать направление поиска. Стук впереди был слишком ритмичным.

Он? Как всегда слишком шумный!

Сократив шаг и стараясь ступать бесшумно, она шла на его источник. По крайней мере ей так казалось — до того момента, пока рядом не раздался шорох и тяжёлый удар, который погрузил её во тьму.

Они шли быстрым шагом, но, приближаясь к монотонному стуку, замедлились и перешли на крадущийся. Тусклый свет дежурных светильников позволил разглядеть то, чего они боялись больше всего. Посередине большого холла к столбу была привязана девушка. В окровавленном лице с безжизненно свисающей головой все с ужасом узнали Кристину. Её подкошенные ноги беспомощно болтались; не будь верёвок, тело рухнуло бы навзничь.

Поддавшись первому порыву, Богдан бросился вперёд — как раз в тот момент, когда крепкая ладонь намертво зажала ему рот, заглушая вырывающийся крик. Виктор быстро затащил его за укрытие, не ослабляя хватки, пока не убедился, что тот готов слушать.

— Тихо, — прошипел он, с опаской убирая руку. — Никаких глупостей. Держись сзади.

— Мы опоздали. Она скорее всего мертва, — без эмоций констатировал Молот, всматриваясь из-за укрытия в связанную фигуру. — Пока наблюдаем. Не знаем, сколько их.

— Зря разделились, — с сожалением сказал Виктор.

— Зря мы его с собой взяли, — кивнул в сторону пленника Молот.

— Он первым рванул назад, я не ожидал, — виновато опустил взгляд Виктор.

Как только они вышли на поиски Кристины, отряд разделился надвое. Пленник, естественно, остался с Молотом, и Виктором, ставшим его личным тюремщиком и охранником в эти крайние дни.

— Нас двое, и «этого» надо сторожить. Фактически я остаюсь один, — холодно рассудил Молот. — Сколько их в засаде — неизвестно.

— Свяжем и оставим его здесь, — предложил Виктор.

— Даже если вдвоём отобьём, с двумя телами на руках от погони не уйдём. Разве что прикончить его сразу. Тихо.

— Я могу помочь! — встрял Богдан решительно. — Нас трое!

— Я ему верю, — глядя прямо в глаза Молоту, заступился Виктор. — Готов рискнуть.

Молот мельком взглянул на истекающую кровью Кристину, секунду колебался, затем достал из-за пояса короткий топорик. Сжимая рукоять, он уставился на пленника, принимая решение.

— Шаг в сторону — и твоё тело станет удобрением, — провёл лезвием у Богдана перед лицом. — Всё. Слушай. Ты быстрым рывком, тихо, подбегаешь к столбу, перерубаешь верёвки, хватаешь Крис — и обратно. Виктор, мы прикрываем. Как только они полезут — выскакиваем и слепим фонарями. Ослепим — будет шанс. И клич дашь, если что. Наши, может, услышат.

— Кто… «они»? — выдавил вопрос новоиспечённый участник отряда, мучивший его с самого начала.

— Пошёл! — Молот сунул ему в руки топор и толкнул вперёд.

Спотыкаясь от адреналина, он рванул к центру зала. Подбегая к Кристине, он услышал дикие вопли, нарастающие со всех сторон. Одним ударом Богдан перерубил верёвки, бросил топор и, закинув безжизненное окровавленное тело на плечи, побежал назад. Дорогу преградили два полуголых существа с заострёнными трубами в руках. В следующее мгновение они рухнули, сбитые с ног Молотом и Виктором.

— Беги! — его крик выдернул Богдана из ступора.

Одновременно Виктор издал такой рёв, что чуть не заставил всех оглохнуть. Богдан зажмурился от ярких вспышек, и проскочил между ними. Молот и Виктор ослепили набегающую волну светом фонарей, выиграв ему несколько секунд. За спиной загрохотали удары, послышались хрипы, рычание и крики боли. Богдан не оглядывался. Он знал задачу: бежать. В коридоре позади уже топала обезумевшая толпа. Молот и Виктор продержались недолго.

Вот, и мне осталось немного, - думал Богдан, но продолжал бежать.

Он мчался, даже не представляя, кто гонится по пятам. Но те несколько мгновений, когда он смутно разглядел их, врезались в память: полуголые тела, покрытые рубцами, лысые черепа, впалые чёрные глазницы на фоне бледной, полупрозрачной кожи. Живоеды.

— Быстрее!

Впереди, плотной стеной, загорелся яркий свет. Вновь этот устрашающий боевой клич, только теперь помноженный на голоса целого отряда, выстроившегося в линию. Богдану было уже без разницы, кто впереди, ведь он ни за что не хотел бы попасть тем, кто догонял сзади. Ему оставалось метров двадцать, когда кто-то схватился за болтавшееся у него на плечах тело. Сходя с ума от страха, он рванул ещё быстрее, словно собирался тараном пробить впереди стоящую стену. Но стена расступилась. От неожиданности он потерял равновесие, и пытаясь уберечь Кристину, свалился на спину, смещая её тело себе на грудь.

Очередной клич заставил подскочить на ноги и встать между её телом и опасностью.

— Ну ты и бегаешь — смеялся Виктор, остановившись рядом и борясь с одышкой.

— Слушаем сюда! Сейчас придут ещё, так что уходим, быстро! — взял всё под контроль Молот. — Вы двое берёте дочку Гранта, я с Виктором впереди, остальные прикрывают тыл.

— А этого? — кивнув на меня, уточнил Виктор.

— Никуда не денется. Жить захочет, не отстанет.

Меня уже не охраняли, это что-то новенькое. Хотя правда, я столько натерпелся, что сейчас и на шаг не отойду от Молота. Он хоть и злыдень, но в такой ситуации лучше, когда он рядом, даже если ты пленный, - крутил в голове Богдан, пытаясь держаться ближе к центру группы.

Глава 11. Слово Молота

Глава 11. Слово Молота

— Она жива? — спросил он Виктора, который вновь заступил на охранение пленника. Богдан просидел в заточении часов шесть, и с ним никто даже не пытался заговорить. Увидев знакомое лицо, он обрадовался.

— Говорят, поправится. Тебе повезло, — украдкой ответил страж.

— В смысле, мне повезло? Я же её спасал наравне со всеми!

— А из-за кого она там оказалась? Как думаешь, кто бы заступился за тебя, если бы всё закончилось иначе?

Пленник замолчал. Ответ был очевиден.

— Ты молодец, хорошо держался.

— Спасибо, — мрачно ответил Богдан.

Виктор отличался от импульсивного Молота — он был спокойнее и рассудительнее. Среднего роста, широкий в плечах, он обладал внушительной силой, в чём Богдан уже не раз убеждался. Заметно, что к его словам прислушиваются. Но авторитет его держался не на мышцах — к грубой силе он прибегал неохотно, — а на уме и способности рассуждать без лишней эмоциональной окраски.

С первых дней он был благосклонен к пленнику и смотрел на его участь с явным сожалением.

«Хороший парень. Хотя мне кажется, если бы ему приказали меня казнить, он сделал бы это с тем же самым выражением лица». — подумал Богдан.

Когда его вывели на очередной суд, он глазами искал в толпе Кристину. От обрывков информации, обронённой Виктором, он знал, что ей лучше, но её нигде не было.

Сегодня ему вынесут приговор. К своему удивлению, Богдан ловил себя на мысли, что «жаждет» этого суда. Сидя в заточении, он просил о его скорейшем начале — и не потому, что хотел услышать свой приговор. Нет. Всё, о чём он думал все эти дни, — это увидеть её лицо. Убедиться, что с ней всё хорошо, что она цела. Поймать на себе её надменный и в то же время любопытный взгляд. «Смешно наблюдать, как она прячет одно за другим. Иногда она словно случайно задерживает на мне взгляд и тут же, обжигаясь собственных мыслей, отводит глаза. Она забавная». - Богдан в своих мыслях забывал о суде.

— Скажи мне, — громовой голос Гранта прервал его мысли. Толпа тут же притихла. — Разве наш отряд не провёл тебя до выхода?

— Нет, Грант. То есть да, Грант, они меня довели до нужного места.

— Куда ты всё смотришь? — не выдержал он.

— Ищу Кристину. Как она?

— Скажи, что мы обещали тебе, когда оставили жизнь в прошлый раз? — Грант злился, и это заметили все.

— Если я вернусь, вы меня убьёте. Кому-нибудь скормите, принесёте в жертву, пустите на удобрение... Точно не знаю. У вашего суда богатая фантазия. Я запутался.

— Смерть! Тебя ждёт смерть! Это главное, что ты должен был понять! — таким взбешённым его давно не видели.

— Понимаю. Поэтому и не собирался возвращаться. Я просто ждал за пределами поселения, пока ваша охрана не привела меня сюда насильно. А я им напоминал о нашей договорённости.

Он бросил на Богдана такой взгляд, будто топор уже летел мне в голову.

— Заткните ему чем-нибудь глотку, иначе он не замолчит! — скомандовал он охранникам, и, развернувшись к людям, обретая самообладание, продолжил: — Жители! Мы собрали совет и вынесли справедливое решение, позволив ему уйти живым. Мы дали ему второй шанс. И как он им воспользовался?

Он заглядывал каждому в глаза, призывая к решительности.

— Зная о нашем предупреждении, он плюнул нам в лицо! Считает нас безвольными слабаками! Ошибочно полагает, раз мы пощадили его один раз, будем прощать и дальше! Разве они мало принесли нам горя? Им мало было бросить нас здесь на погибель? Мало заливать нас своими помоями? Теперь они приходят в наш дом и насмехаются над нашими правилами! Что скажете, жители? Каково будет ваше решение?! Простим мы его?

— Убить! Казнить! — толпа негодовала.

— Десятки лет мы выживаем! — Грант продолжил заводить толпу. — Вся наша жизнь — борьба! Только благодаря правилам мы смогли встать на ноги и дать безопасность нашим детям! Но мы пренебрегли правилами! Проявили человечность! И что видим? Лазутчик вновь нашёл дорогу в наше поселение! И если это сделал один, кто поручится, что завтра он не приведёт отряд?!

— Никто! Он знает дорогу! Убить! — Толпа была близка к истерике и готова была разорвать Богдана голыми руками.

— Разве мы принимаем решения, выслушав только одну сторону? — вмешалась Мира. Её голос был твёрд, и люди стихли. — Наши отцы боролись за справедливость, чтобы мы вершили суд, не дав слова защите?

В толпе зашептались. После речи Гранта никто не думал, что кто-то решится защищать пленника.

— Разве есть что-то, что оправдывает лазутчика и нарушителя слова? — усмехнулся Грант.

— Тебя же я смогла простить, хоть ты и не сдержал слово, — в ответ усмехнулась она, вызывающе глядя на него.

— Мира, не впутывай это! — Грант замер. — Здесь другая ситуация!

— Значит, бывают ситуации, когда человек может нарушить слово? — улыбаясь, ловко загоняла она его в угол.

К удивлению Богдана, Грант не метал молнии и не сжимал топор, как обычно, а лишь топтался на месте, не зная, что ответить.

Богдан только сейчас заметил, как она красива. Хрупкая женщина лет тридцати пяти в просторной одежде, но с плавными движениями, которые не скрывали женственность фигуры. Чёрная чёлка из-под платка, острый подбородок, тонкий нос — в целом она не отличалась от других женщин общины. Но её взгляд... Смотреть в её глаза можно было бесконечно, забывая о времени. Правда, это работало только когда она улыбалась. В прошлый раз Богдан видел её сердитой, и, сказать честно, тот взгляд заставил бы отступить даже скалу из мышц в лице неотёсанного Гранта.

— Говори по делу, — Грант отвёл разговор.

— Вы задавались вопросом, почему он вернулся? — обратилась Мира к людям. — Вернулся, зная, что его ждёт смерть?

— Разведать! — крикнул кто-то из толпы.

— Пройти по незнакомым коридорам этажа одному — разве не самоубийство? Разве не лучше взять отряд? Вы бы как поступили? — продолжала она.

— К чему ты клонишь? — людям не терпелось.

— В первый раз он рисковал жизнью, чтобы спасти нашу соплеменницу. Зная, что его здесь ждёт смерть, он пришёл снова. Узнав, что она в опасности, он снова рискнул жизнью. Раз за разом он рискует жизнью. Вы видите здесь логику?

— Нет, конечно! По нему сразу видно — с головой не дружит! — вызвав смех, выкрикнул тот самый наблюдатель с поста. — Я, когда увидел его в коридоре, понял: на свою казнь умный человек не придёт. Кстати, Ярослав был с ним. Надо его спросить, о чём он думал.

— Думал? — рассуждая вслух, ответил Яр. — Эта функция у них отключена. Они же живут со шторой на глазах.

— И всё же, кто совершает поступки, противоречащие здравому смыслу? — продолжила Мира. — Либо умалишённые, как вы правильно заметили. Либо влюблённые.

Она улыбалась. Грант снова сжал топор и метал молнии. Яр лишь пожал плечами:

— Одно другому не мешает. Скорее, подтверждает.

— Мира, что за бред ты несёшь! — вскричал отец Кристины. — Если больше некому высказаться, начнём голосование!

Молот поднял руку и вышел вперёд.

— Отлично! Молот, говори. Думаю, ты расставишь всё по местам. «Без иллюзий», — произнёс Грант, придирчиво взглянув на Миру.

— Спасибо, Грант. Он снова перед вами, — Молот показал на пленника. — Я предлагал казнить его сразу, но вы пощадили. Более того — мы, рискуя собой, сопроводили его до места, откуда он мог вернуться. И чем он отплатил за ваше доверие? Ваша праведная злость жаждет справедливости. И я с вами.

Грант, уперевшись на бердыш, кивал, соглашаясь с каждым словом. В толпе прокатилась волна одобрения.

— Посмотрите на него. Жалок, слаб, стоит связанный на коленях. Вызывает только жалость, — продолжал Молот.

Его поддерживали все. Почти. Лишь Богдан заметил, как Виктор опустил голову и, закусив губу, едва заметно мотнул ею.

— Вам решать, чего он заслуживает. Но сегодня я заметил в этом тщедушном теле бойца. Бойца, готового безропотно выполнять приказ ради общей цели. Бойца, который не бросил одну из наших, даже когда его настигли Живоеды. Многие ли из нас готовы на такое самопожертвование?

Он сделал паузу, оглядев присутствующих.

— Я не знаю, почему он вернулся. Но своими действиями он доказал, что люди даже с другого этажа — не такие, какими мы привыкли их видеть. Какими нас научили их видеть. Ещё вчера я видел в нём врага. А сегодня он научил меня смотреть шире собственных рамок.

Никто не был готов к такому повороту от всегда категоричного Молота. Он вышел из круга, оставив всех в тяжёлых раздумьях.

Пауза затянулась. Первой очнулась Мира.

— Предлагаю голосовать, — призвала она. — Кто за то, чтобы дать шанс Богдану?

Пленника впервые назвали по имени, сделав ближе к судьям. Мира сделала это с точным расчётом. И это подействовало.

Из тех, кто не поднял руку, были только тот наблюдатель и опешивший Грант.

Богдан посмотрел на него: «А что от Варвара ещё ждать…»

— Отлично. Развяжите его и отведите к выходу, — Мира, на волне успеха, уже командовала вовсю.

— Я никуда не пойду, — Богдан размял челюсть, наконец избавившись от кляпа.

Мира, Молот и Грант смотрели на него круглыми глазами. Все смотрели на него круглыми глазами.

— Подожду, пока Кристина придёт в себя, — добавил он уверенно. — Вить, друг, проводи, пожалуйста, в мою камеру.

— Проваливай! — Грант возвращал былую уверенность. — Еду ещё на тебя изводить!

— Так это была еда? А я думал, вы пленников отходами кормите, — искренне удивился он.

— Убью, гадёныш! — Грант сделал шаг вперёд, занося бердыш.

Но, между ними, уже стояли Молот и Мира.

— Тихо, Эрик, успокойся! — испуганно подняв руки, останавливала его Мира.

Значит, у него всё-таки есть имя, - подумал Богдан.

— Могу поставить его на пост. Отработает еду, — нашёл выход Молот, который Гранту явно не понравился.

— Будешь отвечать за него головой! — прошипел он. — И определи на самый дальний пост, чтобы больше о нём не слышать!

— Хорошо, — спокойно ответил Молот и, повернувшись к Виктору, добавил: — Если он убежит или выкинет номер, судить тебя буду лично я!

Виктор, до этого молча стоявший в стороне, разинул рот.

— Я-то тут при чём? — недовольно уточнил он.

— Разговоры! — взгляд Молота стал точь-в-точь как у Гранта минуту назад. — Оба заступаете на двенадцатый пост.

— Зашибись, — опустив голову и разведя руками, пробормотал Виктор. — Правильно говорят: сверху ничего хорошего не жди. Либо дерьмо упадёт, либо что похуже...

Произнося последние слова, он почему-то посмотрел в глаза Богдану.

Глава 12. Четверо или сотни

Глава 12. Четверо или сотни

— Запомни, пост номер двенадцать — это прямо противоположная сторона от твоей свалки. Понял? — объяснял Виктор, пока они шли по едва освещённым коридорам. — Если решишь убежать — впереди только Живоеды. Разговаривать они не станут.

— А кто собирается бежать? — с обидой в голосе ответил Богдан.

— Кто тебя знает.

— Его правда зовут Эрик? — перевёл тему Богдан.

— Да.

— Я уже к «Гранту» привык.

— Грант — это должность. Главный. Он, прислушиваясь к Совету, принимает решения по развитию и обороне. Сокращение от «Гарант». Гарант будущего, гарант безопасности. Отсюда и пошло. Пришли. Теперь тихо.

Пост находился на нижнем ярусе, на широкой магистрали, уходящей ввысь на все три уровня. Поперёк улицы была возведена высокая стена с воротами посредине. На башнях по бокам сидели наблюдатели с арбалетами. От ворот в сторону центра метров на сто магистраль освещалась. Дальше — абсолютная тьма.

Из чёрной бездны, казалось, уходившей в бесконечность, веяло ледяным ужасом. Редкие крики и душераздирающие стоны доносились оттуда гулким эхом, отбивая всякое желание спать или говорить. Кроме них, на правой башне дежурили Игорь и Слава.

— Смена — двенадцать часов. Дежурим по двое. Ложись отдыхать, Игорь разбудит через два, — сказал Виктор, указывая на самодельный настил в углу.

Уснуть под леденящий душу аккомпанемент было невозможно. Богдан с завистью смотрел на Виктора, который отрубился мгновенно, будто выключил сознание. Слава и Игорь периодически косились на ворочающегося новичка.

— Парни, я никуда не убегу, — сказал Богдан, подходя ближе.

Они усмехнулись.

— Куда тут убежишь? — спросил Слава и, ткнув пальцем в темноту, добавил: — Никто тебя и не держит. Беги.

— Тогда почему так смотрите?

— А чего ты ерзаешь? Если не спишь — встань на пост, а мы по очереди поспим, — ответил Игорь.

— Давай. Я вообще не понимаю, как тут можно уснуть.

— Точно? — недоверчиво переспросил Игорь и, увидев кивок, тут же сказал Славе: — Ложись. По пятнадцать минут.

— Давай хоть по тридцать? — встретил предложение Слава.

— А если он через двадцать передумает? Нет, по пятнадцать.

— Ладно, не будем терять время, — согласился Слава и тут же прилёг вместо Богдана.

— Стреляй во всё, что увидишь, — сказал ему Игорь, показывая на свободный арбалет, и вновь уставился в чёрный туннель.

Время тянулось мучительно. На все попытки Богдана заговорить Игорь только злобно шикал. Пока вдруг он не заговорил первым.

— Буди всех. Быстро, — прошептал он, целясь в темноту.

— Не понял… — переспросил я, пытаясь что-то разглядеть.

— Буди! Всех! — сквозь зубы процедил он.

— Что там? — Виктор уже стоял рядом с арбалетом.

«Чуткий сон у моего стража. Надо запомнить», — мелькнуло у Богдана в голове.

Из темноты, шаркая ногами, появилось белое пятно. Это был человек. Точнее, то, что от него осталось.

— Не стрелять. Вроде один. Смотреть по сторонам, — скомандовал Виктор.

По мере приближения стали видны связанные руки и ноги. Он шёл мелкими шажками, спотыкался, падал и снова поднимался. Одежды почти не было — только грязная повязка на бёдрах. Торчащие рёбра, ноги в засохшей крови и пыли. Разбитые, потрескавшиеся губы что-то беззвучно шептали.

— Он что-то говорит.

— Просит не стрелять, — ответил Виктор, не отрываясь от прицела.

— Наш, — признал Игорь, когда тот подошёл к самым воротам. — Пропал недели три назад. Ушёл в дозор.

— Вижу, — подтвердил Виктор. — Всем наблюдать по секторам!

Крикнув это, он с Игорем начал спускаться к калитке, где уже лежал истощенный «гость».

— Повтори его слова Совету, — приказал Грант.

— Он сказал: Живоеды требуют четырёх человек. Иначе придут и заберут сотни.

— Почему мы им что-то должны? — спросил седовласый старик в сером плаще.

— По их словам, мы вторглись на их территорию и убили двоих. Расплата — жизни. И нам решать: четыре или сотни, — дополнил Виктор.

— Когда мы успели нарушить границы? — нахмурился Грант.

— Наверное, когда спасали Кристину, — задумчиво сказал Молот. — Но я знаков не видел.

— Они самовольно определяют границы. Они уже охотятся на нашей свалке! Это возмутительное нарушение договорённостей! — вскипел старик.

Грант молчал. Понимая, что всё из-за его дочери, он был в тяжёлом положении.

— Это не нарушение, это всего лишь повод, — пришёл на выручку Гранту Молот. — Им не нужны жизни. Им нужна война.

— Война не выход, — возразила Мира.

— А где тогда выход? — прямо спросил Молот. — Кровь уже пролита. Неважно, на чьей границе. Они ждали повод — и получили его.

— Я не могу жертвовать людьми из-за своей ошибки, — с трудом выдавил Грант. — Я виноват, что Кристина нарушила запрет. Мне и отвечать.

— Кровь Живоедов пролил я. Значит мне отвечать, — глядя в глаза другу, сказал Молот.

— Одному я голову проломил. Значит, и мне с вами, — неожиданно для себя добавил Виктор.

— Отлично, трое есть, — спокойно подвёл итог старик справа от Гранта. — Четвёртым можно отдать пленника. Он же ещё у нас?

— О чём ты говоришь? — возмутилась Мира.

— А ты хочешь войны? — злобно склонился к ней старец. — Чтобы нашу общину стёрли, а людей забрали в рабство? Ты знаешь, что они делают со стариками? Бросают в яму с трупами, чтобы не держать лишние рты!

— Из-за тряски о своей тщедушной душонке, ты готов отдать лучших бойцов? Наших лидеров! Лишить нас шанса на выживание, ради спасения своего жалкого существования!? — глаза Миры горели непримиримым огнём. — Если кого и отдавать, то подлых трусов. Вроде тебя, Грач.

— Не забывай, с кем говоришь, женщина! Я старейший здесь!

— Ты единственный мужчина, доживший до таких лет, пока другие гибнут в сражениях, не дожив и до сорока. Не скажешь, как так вышло? — прищурившись, она прожигала старика взглядом.

Слова Миры явно задели старика. Он поёжился, вжался в кресло, наблюдая, как Молот одобрительно кивает, а Виктор прячет улыбку.

— Воля ваша! — вскричал он. — Хотите войны — так начнём! Только сначала скажите людям, из-за кого она!

— Не бойся, Грач, — взяла слово вторая женщина в Совете, Сирена. — Если война придёт, мы спрячем тебя. За спины наших женщин спрячем. И последняя, кто останется в живых, милосердно перережет тебе глотку, чтобы ты не достался врагу.

Она была довольна сказанным. Будучи его ровесницей, она, видимо, давно мечтала это сказать. Все присутствующие едва сдерживались.

— Надеюсь, это будешь не ты, Сирена. Тогда перед смертью я буду знать, что ты мертва! И умру спокойно, — ехидно скривился Грач.

— Хватит, — вернул порядок Грант. — Важнее другое: сколько у нас бойцов и каковы шансы?

— Бойцов — больше трёхсот. Шансов почти нет, но все готовы, — ответил Молот.

— Можем подготовить остальных, если выиграем время, — добавила Мира.

— Значит, времени терять нельзя, — подвёл черту Грант.

— Мы сегодня не идём на пост? — спросил Богдан, догоняя Виктора.

— Нет. Двенадцатый долго не продержится. Он лишь задержит атаку. Там будет маневренный отряд. Нам надо укреплять ближние рубежи. Так радиус меньше, и резерв успеет подтянуться.

Они шли через ряды новобранцев, без устали размахивавших трубами, топорами, копьями под присмотром инструкторов. Женщины учились стрелять из арбалетов, луков, даже рогаток. Всё вокруг кипело одной целью. Тысячи людей, вышедших из своих жилищ, учились убивать. Зрелище было грандиознее любой игровой стратегии — потому что оно было настоящим. Это происходило здесь и сейчас. Богдан то и дело останавливался, запоминая движения инструкторов, хват оружия, траекторию удара.

— А мне оружие выдадут? — вдруг спросил он.

Виктор остановился, посмотрел на него, достал небольшой обоюдоострый нож и, вручив его, снова ускорил шаг. Богдан, конечно, мечтал о топоре, как у Гранта, или хотя бы о кувалде, как у Молота. Но был безумно рад даже ножу. На уровне «Нова» любое оружие было под запретом. Там он видел только дубинки, светошумовые гранаты и электрошокеры. И те — только у Стражи.

— Вот я дурак! — остановился Богдан, хлопнув себя по лбу.

— Что?

— Оружие! — он смотрел на Виктора горящими глазами. — Можно попробовать достать гранаты у Сергея!

— Кто такой Сергей? И какие гранаты? — недоумевал Виктор.

— Долго объяснять. Мне нужно наверх. Срочно. Иначе не успеем.

— Я всё ждал, когда ты это скажешь, — спокойно произнёс Виктор. — Понимаю. Тебе лучше уйти. Это не твоя война.

— О чём ты, Вить? У вас тут реально мозги не работают.

— Кто бы говорил, — вдруг возник рядом Ярослав. — Кстати, Кристина в себя пришла.

Оставив озадаченного Виктора, Богдан всю дорогу толкал Яра в спину.

— Куда спешишь? Тебя всё равно не пустят, — втолковывал он ему абсурдность затеи.

— Кристина, мне надо бежать. Я скоро вернусь, — пообещал Богдан, стоя у её постели.

Грант был занят подготовкой, а Мира, к счастью, находившаяся рядом, разрешила ему повидаться.

— Ты опять уходишь?

— Да. Но я вернусь.

— В прошлый раз я ждала тебя три дня, — улыбнулась она.

— А я ждал целую неделю, пока ты проснёшься, — ответил он, любуясь её улыбкой.

Глава 13. Аномалия Искры

Глава 13. Аномалия Искры

— Здарова парни, — Богдан забежал к Дену, где как обычно уже крутился Серёга. — Хорошо, что вы уже собрались.

— Мне кажется, вы слишком часто у меня собираетесь, — недовольно заметил Ден. — Точнее сказать, постоянно.

— Вы не поверите, что со мной было, — с ходу заявил Богдан, игнорируя замечания, — но это потом. Серёг, у тебя же есть доступ к вооружению? Мне нужны гранаты. Ну ваши, специальные. И по максимуму, что ты можешь достать.

— Не понял, — удивился будущий сотрудник Стражи. — Зачем?

— Там сейчас война будет. Реальная, — Богдан пытался впопыхах донести суть. — Чем больше оружия я смогу достать, тем больше шансов выжить.

— Чьих шансов? — уже с интересом смотрел на него Ден.

— Я же вам говорил. Я был на нижнем уровне. Там борьба за существование! Им нужна помощь!

— Какой нижний уровень?

— У вас вообще память короткая? — Богдан начинал злиться. — Я за эту неделю столько всего натерпелся, а вы даже не переживали?

— Неделю? Ты же вот только с нами был, — не понимал Сергей и, заливаясь громким смехом, добавил: — Я тебя только вчера разнёс в «Героях войны».

Время в очках летело незаметно, и Богдан начал это осознавать.

— Ты дурак? — искренне уточнил Богдан. — Это было неделю назад.

— Сам ты дурак! — обиделся Сергей. — Не хочешь возвращать долг - так и скажи.

— Всё верну! Не бойся. Кстати, странно… — Богдан смотрел на индикатор заряда. — У меня Искра почти не просела за неделю.

Он моргнул, перезагрузил интерфейс. Цифры не изменились. Это было невозможно. Это противоречило всем законам Системы, вбитым ему с детства. Искра — кровь города, она должна течь. Остановка означала смерть. А его Искра… замерла. Как будто внизу, в той тьме, не было жизни.

— Хочешь сказать, ты прожил где-то целую неделю, и твоя Искра осталась прежней? — скептически отнесся к высказыванию Ден. — Скажи, где этот рай, и я перееду туда жить.

— На нижнем уровне! Какие же тупые у меня друзья! — Богдан уже кипел. — Неделю назад я ушёл от вас и спустился на нижний уровень. А сейчас, вернувшись, вижу — батарея почти цела.

— Значит, там, как ты заявляешь, можно жить вечно? — не сдавался Ден.

— О, нет, — теперь уже смеялся Богдан. — Жить вечно там точно не получится. Там сложно прожить даже неделю. Меня уже два раза выводили на казнь, и несколько раз я чуть не стал обедом. Жить вечно, там, это что-то за гранью реальности.

— И всё же, ты смог просуществовать там неделю, не тратя Искру? Я хочу это увидеть — решительно заявил Ден.

— Сейчас там не лучшее время. Общине осталось недолго, если я не помогу с оружием, — Богдан посмотрел на Сергея.

— Одно условие, — загорелся Серёга, — я достану оружие, но иду с тобой. Хочу посмотреть эту игруху.

Он был доволен собой, уверенный, что уличит друга во лжи.

— Я тоже с вами, — поддержал Денис. — Хочу быть рядом, чтобы потом не выслушивать этот бред.

И только Богдан хотел всё высказать, как их лица изменились. Сосредоточенные взгляды, открытые рты, остолбеневшие позы.

— Эй, что с вами?

— Не, ну это фантастика! — первым заговорил Сергей. — Вы это видели?

— Конечно видели, — небрежно кинул Ден. — Не слепые же.

Богдан не понимал, почему они видят очередную рекламу, а он нет.

— Графика улёт! — захлёбывался Сергей. — Смотри, как она из туманности складывается в лицо! Это же новый промо-персонаж для «Лабиринта»!

Впервые Богдан ясно осознал пропасть. Они были слепы. Слепы в своём ярком, нарисованном раю. Они не видели реальной опасности, как он не видел их симуляции. Кто из них был слепым на самом деле?

— Давай, давай, хвали нас, — перебил торжественные возгласы Сергея Ден. — Мы такие. Кстати, меня пророчат в спецотдел. Но вам этого не понять.

Пафосно вернувшись к клавиатуре, он давал понять, что сел за работу и отвлекать не стоит.

— Что за спецотдел? — заинтересовался Сергей. — Хотя что твой отдел против моего? Меня рассматривают в ГОДы. Кто хочет сразиться с элитой, пока есть шанс?

Так называли Группу Особых Дел, хотя среди простых рабочих их звали просто ГАДы.

— Вы меня слушаете? Мне нужно оружие, и прямо сейчас! Ваши игры подождут.

— Ах, да, — словно просыпаясь, ответил Серёга. — Когда тебе нужны игрушки?

— Прямо сейчас! — Богдан негодовал.

— Хорошо, завтра утром дам ответ.

— Мне нужно сегодня! Я возвращаюсь туда сегодня же!

— Ну извини, сегодня поздно. Завтра после занятий. Сыграем?

За ночь Богдан не сомкнул глаз. Ожидание длилось вечность.

— Как же здесь темно и противно, — сказал Сергей, впервые оказавшись на свалке.

— А ещё мерзко и страшно, — добавил Ден.

Они шли знакомым Богдану путём, держась к нему вплотную. Хоть ему и было страшно, он старался не подавать виду, в то время как его друзья не могли скрыть ужас с того момента, как очки погасли и стали бесполезны.

— Ты точно знаешь, куда идти? Здесь же ничего не видно.

Этот вопрос звучал всю дорогу.

— Я не думал, что ты вернёшься, — искренне удивился Виктор.

Он с отрядом был уже на седьмом посту — третьем и самом мощном рубеже обороны на широкой улице между центром и поселением.

Дикий гвалт стоял вокруг. Живоеды с неистовством лезли на пятиметровые стены и ворота, используя лестницы и собственные тела. Обороняющиеся скидывали их обратно, разрубая руки и головы тем, кто добрался до верха. Позади ворот ещё один отряд бился с теми, кто перелез через преграду. Два предыдущих рубежа уже пали. Если рухнет этот — дальше Живоеды не встретят серьёзного сопротивления. Все защитники это понимали.

Вдоль всей улицы, над дорогой, тянулись узкие технические помосты с перилами, где расположились стрелки. Перила были усилены самодельными щитами, а сами тротуары в тридцати метрах от стены забаррикадированы — защита на случай, если Живоеды проберутся наверх.

Впервые встретив Живоедов, Богдан был напуган. Сейчас, стоя на стене и наблюдая, как снизу рычит огромная масса существ, лишь отдалённо напоминающих людей, он оцепенел от ужаса.

Бледное до тошноты, зеленовато-серое, плотное и бесконечное море уродов. Искорёженные шрамами лица. Вместо носа — обрубок с двумя дырами. Губ не было — словно их срезали, оставив острые зубы всегда на виду. Пена на резцах с примесью грязи и крови, что придавало ей неестественную желтизну с кровавым оттенком — словно они только что рвали плоть. Возможно, оно так и было, ведь мало кто из защищавших первые рубежи, вернулся. На лысых головах — бугры, будто под кожу загнаны инородные пластины. Тела — в рубцах. На многих — «доспехи» из человеческой кожи с костяными подвесками. И странные, пугающие узоры по всему телу.

Это была не просто ужасающая орда. Это был антипод всего, что создало «ОКО». Там, наверху, — гладкие поверхности, виртуальная глубина, чистые линии кода. Здесь — плоть, гниль, рваные раны, животный рёв. Система стремилась к бессмертию цифрового духа. Живоеды были её тенью — бессмертием разлагающейся плоти, вечным голодом, который не мог насытиться. Они не брали пленных. Они не строили. Они только потребляли. И сейчас они потребляли их — людей.

Богдан стоял позади первой линии, и смотрел испуганными глазами, как армия обезумевших, голодных, щелкающих челюстями монстров лезет на стены. Карабкается по спинам на ворота. Взбирается по веревкам с крюками на помосты где сидят стрелки. И рычат, рычат. Чувствуя головокружение и подступившую тошноту, Богдан сделал шаг назад, к перилам. Он искал опору. Обмякшие ноги стали словно чужими, он не чувствовал ничего, кроме отяжелевшей головы. Звуки борьбы, криков и ударов приглушились, теперь ему слышалось лишь щёлканье зубов. Он представил, как лежит внизу, в самой гуще, и десятки челюстей разрывают его плоть. Страх лишил способности кричать, оставив лишь панику и горячие слезы безысходности.

— Оружие?

Удар по щеке заставил поднять голову.

— Ты принес? — кричал ему в лицо Виктор. — Оно нужно сейчас!

— Да, — нерешительно ответил Богдан.

— Где оно?

Крик Виктора действовал отрезвляюще. В нём был страх, но не было паники. А ещё, в нём слышалась мольба и надежда.

— Они у Серёги, — всё так же, потеряно, отвечал он.

Виктор перестал трясти его за грудки, опустил руки.

— Тогда мы пропали.

Богдан хотел спросить, о чём он, но, оглянувшись, лишь пробормотал:

— Где Серёга?

— Кто его знает. Они убежали сразу. Нам нельзя бросать рубеж. А тебе… тебе лучше бежать, пока есть возможность.

Последние слова Виктор говорил уже ему в спину. Богдан спустился со стены и побежал что было сил. Виктор, услышав крик, отпрыгнул в сторону, чудом увернувшись от топора. Рубеж рухнул. Живоеды на стене.

Стрелки на ближних помостах успели отступить. Дальние оказались отрезаны. Долго продержаться не было шансов — они перешли в рукопашную, отчаянно пытаясь пробиться к своим.

Ряды защитников редели. Виктор, потеряв шест, щитом сталкивал Живоедов вниз. Слава и Игорь прикрывали ему спину.

— Наши бегут! Дай команду отходить, иначе все погибнем! — через плечо Виктора кричал Игорь, протыкая кинжалом очередного нападавшего.

— Не здесь, так там, — сухо ответил командир.

— Вить, не дури! — взмолился Слава. — Нас почти не осталось!

— Там ещё меньше! — рявкнул Виктор, глядя им в глаза.

— Вить! — крикнул Игорь, бросаясь к нему.

Виктор инстинктивно уклонился, но не успел. Рубящий удар скользнул по левому плечу. В следующий момент рычащее тело с щёлкающими зубами уже давило на него. Сжимая глотку твари, он услышал, как кинжал Игоря перерубает хребет. Изо рта, нападавшего хлынула кровь, заливая глаза.

Зажмурившись, Виктор услышал за воротами громкий неестественный для этого мира хлопок. От него зазвенело в ушах.

— Руби! — крикнул знакомый голос.

Смахнув кровь с глаз, он, перевернувшись, подкатился к краю стены и взглянув вниз, увидел, как Богдан достаёт что-то из рюкзака и бросает это через стену.

— Приготовьтесь!

Снова грохот разнесся по коридору, и дикая вспышка осветила стены.

— А теперь руби! Быстро, пока не очнулись! — кричал Богдан.

Он не думал, что может так крикнуть. Словно кто-то другой воспользовался его глоткой. Кто-то, кто неделю назад боялся темноты, а сейчас видел в этих вспышках и криках единственный смысл — защитить тех, кто стоит за спиной.

— Оружие! — понял Виктор, и вскочив на ноги, скомандовал. — Бей Живоедов!

Разрубив череп стоявшему рядом людоеду, он с ужасом заметил, что все стоят в оцепенении. Набрав в легкие как можно больше воздуха, он издал боевой клич. К нему тут же присоединились Слава и Игорь, видевшие его действия. Их воинственный вид по цепочке выводил из ступора остальных. Теперь клич и удары слышались на всей стене и помостах. Те, кто успел отступить, бегом возвращались на позиции, подхватывая рёв.

— Приготовиться! — кричал Богдан, стоя уже рядом с Виктором и показывая ему гранату.

Он всё понял, и громко скомандовал всем, зная, что защитники, его голос выделят из сотни других, даже в пылу боя.

— Приготовиться! Уши и глаза!

Снова грохот и вспышка — теперь в самой гуще кипящей массы тел.

— Руби! — проревел Виктор, и боевой клич подхватили все.

Изрезанные, окровавленные, обессиленные защитники чувствовали, как каждая мышца отдаёт болью. Но больше всего болели голосовые связки. Сколько раз они выли этот клич? Эйфория в бою заставляла кричать снова и снова, когда кто-то из своих убивал очередного зверя. Этот воинственный рёв, сплачивал в одно целое. Каждый знал: рядом свои, и сегодня они не собираются сдаваться.

— Ты же убежал, — сидя на стене, смотрел на Богдана перевязанный Виктор. Он улыбался.

— Я побежал за гранатами, — Богдану стало обидно, что его посчитали трусом.

И тут он взглянул на товарищей. Им было не до разговоров. Денис, оперся о стену, продолжал выворачивать наизнанку пустой желудок. Запах крови и вывернутых кишок смешался с удушливым смрадом. Спёртый воздух, усиливал концентрацию удушливой вони, которая стояла плотной стеной и проникала в поры кожи. Сергей, прижав колени к груди, сидел поодаль, боясь поднять глаза. Увиденного за час хватило бы, чтобы помутился рассудок. Богдан понимал их и удивлялся, что сам выдержал эту резню, реальность которой до сих пор не мог осознать.

— Как вы? — тихо спросил он.

— Нам надо возвращаться, — взглянув остекленевшими глазами, ответил Сергей.

Денис, повернувшись, лишь кивнул, вытирая рот рукавом комбинезона.

— Сначала я должен вас представить остальным, — вставил Виктор. — Вы наши спасители.

— Нашёл спасителей, — со злостью, скорее к себе, прошипел Сергей.

— Посмотрите сюда, — голос Виктора был хриплым, но твёрдым. Он обернулся к груде окровавленных и искалеченных тел. — Многие из этих тел — мои люди. Они держали строй, потому что я приказал. И сегодня там лежали бы мы все, если бы не вы.

Он посмотрел на Богдана. Взгляд был тяжёлым, как его топор.

— Спасибо. Я — твой должник. Пойдёте со мной. Люди должны знать, кому обязаны жизнью, — и, усмехнувшись, Виктор добавил: — Иначе они всю славу припишут нам.

Сказав это, он подошёл к Сергею, протянул руку и, когда тот нерешительно пожал её, рывком поднял его на ноги.

Глава 14. Цена памяти

Глава 14. Цена памяти

Всё пространство площади было заполнено людьми. Они вновь не сводили глаз с человека с верхнего уровня, только теперь их взгляды были полны молчаливого восхищения. Сергей, испытав на себе столь тёплый приём, приободрился.

— А что, это ведь я достал гранаты. И я их принёс, — шептал он Богдану на ухо, ища оправдания.

Денис был всё так же зелёного оттенка и держался за живот. Его мало заботило происходящее — он мечтал добраться до капсулы и смыть этот день.

— Мы все слышали о ярких вспышках, что спасли наш народ от гибели, — встретил их громовой голос Гранта. — Покажите нам это спасительное оружие.

— На самом деле это не совсем оружие, а специзделие, — Сергей хорошо изучил тему на курсах.

Увидев, как лица людей искажаются от недопонимания и лёгкого разочарования, он решил вернуть всё в прежнее русло. Ему уж слишком нравилось быть героем.

— Специальное изделие ГСЗ! Повергает врагов в состояние шока! — достав гранату из рюкзака и подняв её над головой, он заставил всех притихнуть и вожделенно смотреть на предмет в его руке. — Имея такое оружие в арсенале, мы имеем превосходство во времени, скорости и решительности над противником!

— Ты же сказал — не оружие. Тоже мне специалист, — вяло упрекнул его Денис.

— Тихо ты, не мешай! — шикнул на него курсант Стражей.

К концу выступления Сергей, Богдан и бледный Денис стали для толпы почти мистическими спасителями из забытых легенд. Их едва не разорвали от восторга, но в итоге посадили за стол с угощениями, где сидел весь Совет во главе с Грантом. Виктора, по настоянию Молота, тоже усадили, предварительно обработав рану.

На столе, кроме привычных опарышей и странных овощей, красовались обжаренные тушки крыс.

— Сколько у вас гранат? — спросил Грант, когда восхваления утихли.

— Две осталось, — задумчиво ответил Богдан. — Четыре пришлось использовать.

— Одна свето-звуковая, другая — раздражающего действия, с химическим концентратом, — дополнил Сергей, обгладывая кость.

— Всего две? Нам не хватит, чтобы отбить следующую атаку, — разочарованно сказал Грант, поворачиваясь к Молоту.

— Что за «раздражающая»? — уточнил Молот.

— Создаёт облако пыли. Дышать невозможно. Эффект сильный, но недолгий, — блистал знаниями курсант.

— Вы можете принести ещё? — в отчаянии спросил старик рядом с Грантом.

Богдан и Денис вопросительно взглянули на Сергея. Тот, чувствуя свою значимость, неспешно расправил плечи.

— Попытаться можно, но не обещаю. Я и так взял слишком много, чтобы это осталось незамеченным.

— Пожалуйста, — взмолилась Мира. — Без этого оружия в следующую атаку мы погибнем.

— Они могут вернуться? — в ужасе спросил Денис. Увидев полный тревоги взгляд Миры, добавил: — Когда? Нам надо возвращаться домой.

Его нервозность передалась друзьям. Им не хотелось снова встречаться с теми монстрами.

— Предлагаю оставить одного из гостей здесь, пока другие ходят за оружием, — вдруг вставил мерзкий старик. — Так они точно вернутся.

Каждый за столом взглянул на него — кто с испугом, кто с осуждением, а кто с пониманием.

— Нет! Мы все идём домой! Прямо сейчас! — Денис вскочил.

— Никто не будет вас держать силой, — резко отрезал Грант, с укором глядя на старика. — Вы и так много сделали. Молот вас проводит.

— А кто эти монстры? — вдруг перевёл тему Богдан. — И почему вы уверены, что они вернутся?

За столом опустили глаза. Старик сплюнул на пол. Грант по привычке взялся за бердыш. Мира встала и, попрощавшись, вышла. В её глазах блестели слёзы.

Богдан не понимал, почему простой вопрос вызвал такую реакцию. Он видел, как у Молота взгляд стал далёкий и злой, а у Виктора пальцы вцепились в край стола. Это было больше, чем страх. Это было коллективное, вытесненное в самое нутро воспоминание, которое они боялись потревожить даже мысленно. Вопрос «кто они?» был равноценен вопросу «что с нами сделали?». И отвечать на него было невыносимо.

По дороге обратно, Молот, рассказал историю их народа.

Раньше, они жили в центре города. Центральная зона была обширной, с высокими потолками, и более пригодной для жизни. Народ спокойно развивался, обустраивал квартиры, возделывал урожай, охотился на грызунов и спокойно перемещался по уровню в поисках полезных вещей, оставленных прежними жителями при переезде на верхний уровень.

— Для детей там был рай. Огромный парк развлечений, горки, батуты, качели. Мы воссоздавали жизнь заново, веря, что мы справимся, пока не появились они, — лицо Молота потемнело. — Сначала стали пропадать охотники, потом поисковые отряды. Ни следов, ни свидетелей. Неизвестность пугала людей. Отряды становились всё больше, а районы поиска всё меньше. Одна ночь, всё изменила. Мы были не готовы.

— Представляю, — сжимаясь от воспоминаний, сказал Сергей.

— Не представляешь. Сегодня, вы видели битву за жизнь, а в ту ночь, это была резня. Жуткие существа, заполнившие наши улицы, убивали всех без разбору. Кололи ножами, топорами, душили руками. Но самое страшное, они откусывали плоть убитого, и грызли её, продолжая убивать. Многие лежали на улицах, обглоданные, с отрубленными конечностями, и продолжали орать, умоляя о помощи. Окровавленные людоеды, не зная усталости, утоляли свою жажду. Немногим удалось уйти. Все кто выжил, бежали сюда. Этот холл стал нашим домом.

— Вы не пытались отбить центр обратно? — осторожно спросил Богдан.

Молот резко развернулся и некоторое время со злостью смотрел в его глаза, ища насмешку.

— Там остались тысячи наших. И большинство из них были ещё живы. Как ты думаешь, пытались мы или нет?

Богдан опустил голову.

— Когда первый шок спал, мы сформировали отряд смельчаков. Вооружившись, кто чем смог, вернулись в центр. Половина, ещё на подходе, услышав крики родных, сошла с ума. А подойдя ближе… они увидели, что те лежат связанные, с вывернутыми кишками, будто на запас. Бросились на помощь. Поджидающие в засаде звери, легко расправились с обезумевшими. В тот день, не уцелел никто. Только те, кого они закрыли в загоне «на потом». Мы решили никогда больше не вспоминать тот центр. Не ходить туда. Стереть его упоминания, как стёрли нас с истории вашего мира. Это лучше, чем слышать эти крики во сне. Вот наша цена памяти. Мы платим за неё каждым днём в этой дыре, но это лучше, чем помнить.

— И сейчас они хотят сделать то же самое с вашим новым поселением?

Да. У них кончилась еда, — сухо ответил Молот и, указав на знакомую свалку, оборвал разговор. — Пришли. Отряд будет ждать здесь. На случай, если всё же достанете оружие. Удачи.

— Парни, ни слова о нижнем уровне. И никаких упоминаний в сети, — напомнил Богдан, когда они пробирались через технический этаж.

— Поверь, я постараюсь забыть этот кошмар, как только доберусь до душа, — отрезал Денис.

Хоть Денис был, как всегда, против, они вновь собрались у него. Штаб-квартира осталась неизменной, а вот её хозяин был неузнаваем. Он сидел, уставившись в проекцию мониторов на стене, укутанный в плед, и бездействовал. Не было привычного щёлканья клавиатуры, не было замечаний, что ему мешают. Он даже не пытался подтрунивать Сергея, когда те вошли.

— Ты даже не поздороваешься? — начал первым будущий Страж.

Пауза затянулась.

— Вы понимаете, что вчера нас могли убить? — не оборачиваясь, промолвил Денис.

— И нас тоже, — с усмешкой ответил Богдан, проходя внутрь.

— Кстати, есть хорошая новость и плохая. С какой начать? — перехватил инициативу Сергей.

— С плохой, — решил Богдан.

— Я смог достать только одну гранату, — развёл он руками. — Но! По результатам теста меня берут в спецгруппу!

Поделившись этим, Сергей подпрыгнул на месте, отбарабанил серию ударов по воздуху.

— А? А? А я вам говорил, что я лучший! — ликовал он, продолжая сражаться с невидимым противником.

— На твоём месте я бы поменял новости местами, — без эмоций произнёс Денис. — То, что в спецах будет работать балбес, — это плохая новость.

— Кто балбес? — подскочил к нему Сергей.

— Успокойтесь, — остановил его Богдан.

— А чё он начинает?

— Ты слышал, что я сказал? — вспылил Денис. Таким нервным и несдержанным друзья его ещё не видели. — Я говорю, нас вчера чуть не убили. Чуть не сожрали заживо! А ты мне тут про свои тесты!

— Ну… мы же победили, — немного опешив, произнёс Сергей.

— Мы? Мне кажется, мы с тобой вместе тряслись от страха, пока Богдан носился с гранатами.

— Кстати, да, Богдаш, я от тебя такого не ожидал, — хлопнув друга по плечу, поддержал Сергей. — И вообще, мне понравилось быть героем! Это круче, чем в играх. Так… реально. Нам надо как-то назвать отряд. «Спасательный отряд Сергея»! А? И сокращённо красиво: СОС. Прям со смыслом.

Задумчиво глядя вверх, произнес тот, чье хорошее настроение было невозможно испортить. Денис, глядя на него, лишь покачал головой и произнес:

— Он неисправим. Потом спрашивает, почему я назвал его балбесом.

— Да хватит вам! Там людей спасать надо, а вы… — в очередной раз вмешался Богдан.

— Ты реально думаешь, что мы туда вернёмся? — аватар Дениса на экране сжался в пиксельную точку. Его реальные глаза были полны ужаса.

— Они ждут помощи. Без оружия им не справиться. Спустимся, передадим гранату отряду, и назад.

— Нет! Вы психи! Ещё одно доказательство, что мозги из нас троих есть только у меня. До завтра!

Глава 15. Паразиты

Глава 15. Паразиты

— Ты говорил, только до свалки и всё, — Денис был зол.

— Я же не виноват, что отряд ушёл не дождавшись, — развел руками Богдан.

— Слушай, Богдан, может ты не поверишь в услышанное, но я считаю, Ден прав, — шептал Сергей, озираясь по сторонам. — Нам надо возвращаться.

— Я не могу. Я должен. Вы идите, — с этими словами Богдан закинул рюкзак и начал спускаться.

Мусор хрустел под ногами, когда он услышал топот догоняющих.

— Я рад, что это вы, — признался он друзьям.

— Сергею захотелось погеройствовать, — проворчал Денис. — А я должен увидеть, как вы встрянете, чтобы сказать: «Я же говорил».

Пост, стоявший на пути, был на взводе. Все стволы были направлены на огоньки фонарей. Игорь, старший смены, узнал Богдана, но не спешил опускать арбалет.

— Вы одни?

— Да.

— Выходите на свет. Медленно.

— Может, опустите оружие? — Сергея раздражала смена обстановки. — Вчера молились на нас, сегодня готовы проткнуть.

— Привыкай, — со вздохом перенесенного опыта поддержал его Богдан. — Я же вам говорил — дикари.

— Вам легко рассуждать, — одёрнул их Игорь. — На вас не лезут со всех щелей.

— Уже началось? — переспросил Богдан.

— Да. Эти звери даже сутки передышку не дали. Атакуют с разных сторон.

— Ну всё, вот вам граната, а нам пора, — снимая рюкзак со спины Богдана, второпях сказал Денис.

— Подожди, — перебил его Богдан и, обращаясь к старшему, спросил: — Как обстановка? Поселение выстоит?

— С вашим оружием, возможно, протянем неделю, — выходя на свет и копошась в рюкзаке, ответил Ярослав. — Всего одна? Я ожидал от вас большего.

В его взгляде читалось разочарование, граничащее с издёвкой.

— Значит, не неделю, а максимум пару дней, — констатировал он.

— Слышь ты, мелочь, думаешь, так легко вынести гранаты из охраняемой комнаты? — вскипел Сергей, надвигаясь на четырнадцатилетнего парня.

— Что это за охраняемая комната, если даже ты способен оттуда что-то вынести? — задумчиво ответил Яр, не обращая внимания на угрозу.

Сергей уже занёс руку для подзатыльника, когда рядом громко рассмеялся Денис.

— А этот парень мне нравится. Он хорош, — Денис был доволен тем, как уделали Сергея.

— Тихо! — отодвинув их за укрытие, Игорь вглядывался в ту сторону, откуда они пришли.

— Что там? — обеспокоенно спросил Денис.

Никто не ответил. Стражи молча навели арбалеты в темноту. Напряжение нарастало, никто не смел нарушить тишину. Простояв несколько минут, Игорь развернулся к остальным.

— Показалось. Наверное, крысы ковыряются в мусоре.

— Как хотите, но обратно я не пойду, — заявил Денис, вглядываясь в зловещий коридор. — Вы должны сопроводить нас.

— Нельзя, — отрезал старший. — Не имеем права покидать рубеж.

— Вы с ума сошли? Дайте нам отряд в сопровождение!

— У нас нет людей. Можно вернуться на базу и попросить там свободных, — взвесил всё Игорь.

Богдан ухватился за эту идею — шанс снова побывать в поселении.

— Думаю, нам не откажут. Мы ведь, рискуя, принесли вам оружие.

— Принесли одну гранату, а взамен просят отряд, — вслух размышлял Ярослав. — Как это похоже на людей сверху.

— Ты меня достал! — Сергей реагировал на него, как на красную тряпку. — У нас даже оружия нет защищаться!

— От крыс?

— Я его прибью!

— Ярослав, прекрати. Они здесь из-за нас и достойны уважения, — сказал Игорь. — Отведи их к отцу, поговори. Хоть все заняты обороной, но несколько парней найдётся.

Всю дорогу Денис не проронил ни слова, но чувствовалось, как он прожигает взглядом друзей, которые подбили вернуться в зловонный кошмар, полный странных звуков. Сергей же ничего не замечал — его поглотила новая игрушка. Он выпросил небольшой боевой топорик и, перекидывая его с руки на руку, наслаждался весом и холодом стали.

— Как хорошо ложится в ладонь. Смотри, зазубрины на лезвии, — делился он. — Интересно, сколько людоедов им зарубили? Сотню? А может, и две.

На этот раз никто не вышел встречать вчерашних героев. Улицы поселения были пусты, лишь вооружённые патрули провожали их взглядами. Стоны доносились из помещений, оборудованных под лазареты.

— Вы вернулись, — в голосе Виктора звучала благодарность. — Грант сейчас в зале совещаний. Я пойду с вами.

— Вить, мы тебе кое-что принесли, — сказал Богдан, пожимая ему руку. — Серёг, покажи.

— С удовольствием! — Сергею нравилось быть в центре внимания. — Смотри: специальные бинты с антисептиком, флакон обеззараживающего раствора и пара обезболивающих пластин. Кладёшь под язык — и боль уходит.

— Спасибо, Сергей, — пожимая руку курсанту Стражей, принял дары Виктор. — Отнесу доктору.

— Тут мало, на троих максимум, — виновато заметил Сергей. — Только на тебя, наверное, хватит.

— Я уже здоров, — улыбнулся Виктор, показывая на привязанную к груди руку. — Уже могу сражаться. Другим пригодится.

— Вас ждут, — прервал любезности вернувшийся Ярослав.

— Когда он успел уйти? — удивился Сергей. — За мелким нужно следить в оба.

— Всего одна? Этого мало, — устало произнёс Грант, усаживаясь после формальностей.

— Больше невозможно было взять. Меня могут отчислить даже за это, — ответил Сергей.

— Это проблема, да, — поддержал его Ярослав из угла, разбирая конструкцию, похожую на арбалет. — За нас не беспокойся. Нас всего лишь сожрут живьём. Всех. Ерунда. А вот отчисление из службы — это да, это кошмар.

— А ты, я смотрю, умный да? — вновь завёлся Сергей.

— Учитывая, что я не ищу смерти, как вы, то думаю, да, — ответил Яр, постукивая по механизму.

— Яр! Прекрати. Иди в другом месте занимайся своими побрякушками, — гаркнул Грант.

— Эти побрякушки могут спасти жизни, — спокойно произнёс он, вставая. — Этот арбалет будет самозарядным. Стрелять будет быстрее.

— Нам некогда заниматься ерундой. Возвращайся на пост, — был неумолим Грант.

— Как скажешь, папа.

— А почему вам не подняться с нами? — вдруг спросил Денис. — Места на четвёртом уровне достаточно.

— Действительно! — поддержал Богдан. — Вы же можете подняться к нам! Мы покажем дорогу!

Парни загорелись идеей, ожидая возгласов одобрения. Но услышали лишь смех. Смеялся Ярослав. Остальные из вежливости прятали ухмылки.

— Что смешного? — обиделся Денис.

— Понимаешь, нам там не рады, — тактично начал Грант. — Дело не в месте. Дело в политике правителей и системе «ОКО».

Парни не могли понять услышанное. Переглядывались друг на друга. Казалось, Грант сошёл с ума.

— «ОКО» — высокоинтеллектуальная программа, работающая во благо людей, — попытался образумить их Денис. — Я сам над ней работаю. Вы где-то заблуждаетесь.

— Он прав, — остановился в дверях Яр. — Она работает во благо людей. Я хорошо её изучил.

— Ну вот! — обрадовался Денис поддержке оттуда, откуда не ждал. — Даже он это понимает.

Совет с недоумением смотрел на сына Гранта.

— Просто мы не входим в это понятие, — продолжил Ярослав. — Мы для неё — крысы.

— В каком смысле? — не поверил Богдан.

— Как только человек полезет на уровень выше, его перережет лазером. Мы для системы — мусор.

Задумавшись, Богдан промолвил:

— Мы устанавливаем лазеры для защиты от паразитов…

— Чушь! Тогда почему они нас не режут? — возмутился Сергей.

— Чип распознавания, — озарение нашло на Дениса. — Мы пишем программы, которые распознают чипы в очках, привязанные к биотокам человека. Любое живое существо без чипа распознаётся как паразит.

— Но можно же написать программу, которая отделяет человека от другой живности? — не сдавался Сергей.

— Из-за ненадобности и для экономии энергии такие программы отклоняются Системой, — продолжал Денис, судорожно раскручивая нить догадок. — Каждому с детства присваивают номер и чип. «Человек создал порядок, и имя ему — ОКО. Без порядка нет жизни. Порядок есть Система. Система и есть жизнь». Вне системы существование невозможно. Людей без чипа не существует. Значит, все, кто без чипа, — паразиты…

Денис пришёл к страшному умозаключению.

— Стой. Но если батарея сядет и чип отключится, нас же спасают. Значит, система распознаёт людей.

— Ага, спасают, — ерничал Ярослав. — Поэтому крысы так любят свалки, где лежат трупы ваших «спасённых» системой. Да, Богдан?

Богдан молчал, усиленно думая.

— Подожди, я упал случайно, — высказал он свои мысли.

— Случайно. Как же. Как часто ты ходил по коридорам с ямами в полу?

— Не знаю. В очках всё по-другому, — признался Богдан и, цепляясь за надежду, добавил: — Я смог вернуться обратно. Значит, система меня пропустила даже с севшей батареей.

— Потому что я дал тебе батарею. Пока ты вкалываешь ради энергии на «ОКО», она тебя признаёт. Если не вкалываешь — идёшь на свалку. В прямом смысле. Правительство с помощью «ОКО» заботится не о вас, а о себе. Но вам этого не понять. Вы же постоянно увлечены обновлениями и играми, — сказав это, Яр поднял руки, изображая поклонение. — Вам думать-то некогда. Да и нечем.

Ребятам хотелось возразить, разрушить его иллюзии, но они пребывали в диссонансе. Обычный уклад жизни рушился. Богдан чувствовал, как в голове трещат самые основы. Вся его жизнь — бег по красивым виртуальным коридорам, накопление Искры, мечты о Лабиринте — вдруг предстала грандиозной, красивой клеткой. А он — дрессированным зверьком, который радуется новым игрушкам в этой клетке. В этот момент Мира задала ещё один сложный вопрос.

— Правда, что у вас нет родителей?

— Есть! — крикнул Сергей. И добавил с вдохновением: — Мой папа — в специальном отделе Стражей. Он самый крутой!

— И как часто вы их видите? Они вас воспитывали?

— Вы нас слышите? — защищался Сергей. — Они на ответственных должностях! Им некогда заниматься таким простейшим делом, которое можно переложить на школу. Нас с рождения отдают нянечкам. Но это не значит, что про нас забыли! Мы общаемся по видеосвязи. Часто. Иногда. Когда есть время.

— Удобно устроено, правда? — язвительно заметил Ярослав.

— А мои — в Зодчих, на особом счету. И мы их видим только по видеосвязи… —задумчиво произнёс Денис. — Система определяет нам наше будущее с детства.

— Удивительно, но некоторые из вас не утратили возможность мыслить — Яр смотрел на Дениса с задатком уважения.

Грант мрачно наблюдал за диалогом. Для него и Совета это не было новостью — это была аксиома их существования, горькая правда, которую они переварили десятилетия назад. Но видеть, как эти мальчишки с верха в реальном времени открывают для себя ужасную суть своего «рая» — было и жутко, и почти очищающее. Это было лучшее доказательство их правоты, живое и страдающее.

На улице послышался топот. Внимание всех привлёк высокий мужчина, ворвавшийся в зал. Лицо запыхавшееся.

— Грант, сразу три поста в осаде! — доложил он с порога. — Главный проспект к центру, дорога в четвёртый сектор и в первый. Они напали с трёх сторон. Их много. Очень.

Глава 16. Ярость секиры

Глава 16. Ярость секиры

Грант встал из-за стола, схватил топор и вышел навстречу посыльному.

— Докладывай чётко. Где, сколько, шансы удержать? — осадил он глотающего слова гонца.

— Четвёртый сектор держится. Там их меньше, осторожничают. Первый хуже. А центральный… там снова ад. Их больше, чем в прошлый раз. Это полноценное вторжение.

— Если скопление — лучше газ, — включился Сергей. — Он там эффективнее. В другие точки — световые.

Он уже стоял рядом с Грантом, протягивая руку за гранатой.

— Ты что надумал? — отстранил его Молот.

— Я просто лучше знаю её возможности, — глядя в глаза, ответил Сергей.

— Не пойму. Ты хочешь с нами? — переспросил Грант.

— Да, — не успев обдумать, ответил Сергей и сам поразился собственным словам.

— Нельзя его брать. Он не готов, — настаивал Молот.

— Ты не идёшь с нами, — вдруг сказал варвар, глядя на Молота. — Ты нужен здесь. Если будет прорыв — перекроешь путь резервом. Остальные — по плану.

— Эрик! — неожиданно Молот назвал старого друга по имени. — Я не собираюсь отсиживаться!

— А ты и не будешь! — гаркнул Грант и, смягчившись, добавил: — Пойми. Направлений много, неизвестно, все ли выстоят. Ты — наша последняя надежда. Мы доверяем тебе семьи. Защити их.

Выходя, Грант отдал распоряжение:

— Виктор, веди малую группу к первому сектору. Я беру большую — к центральному. — Он посмотрел на Сергея. — Ты в моём отряде.

Сергей выбежал первым, выхватив топор. Таким решительным друзья его не видели никогда.

— Вам принести второе, или вы всё же с нами? — спросил Ярослав, проходя мимо.

Богдан пропустил слова мимо ушей. Денис, немного подумав, спросил:

— Яр, а что там на второе?

— Если меня сегодня убьют, то на второе, скорее всего, будешь ты, — добродушно расплываясь в улыбке, ответил Ярослав. — Они ненасытные.

— А ты попробуй нарастить мышцы, тогда, может, и тебя хватит, — колкостью на колкость ответил Денис.

— А ты точно Конструктор? Если считаешь, что в человеке главное — мышцы, — не остался в долгу Яр и, не дав ответить, вышел следом.

— Дикари, — пробормотал себе под нос Денис. — И что я среди них делаю? Сидел бы спокойно в капсуле...

— Гранату надо кинуть подальше, в толпу, чтобы газ нас не зацепил, — объяснял Гранту курсант Стражей. — Как только он распространится, у них не будет подкрепления. Перебьём тех, кто рядом, потом добьём дальних. только когда пойдем, закройте рты тряпками, и старайтесь не дышать.

Передав инструкции отряду, Грант, взбираясь на стену, приготовил гранату.

— Подальше! — кричал Сергей, держа топор наготове.

Обессилевшая стража, увидев подкрепление, воспряла духом. Новость о «спасительном оружии» передавалась по цепочке, придавая сил.

— Давай! В толпу! — указывал направление Сергей, впадая в азарт. — Только не держи, сразу кидай!

Отломав предохранитель и дёрнув чеку, Грант швырнул гранату метров на тридцать пять, прямо в кишащую массу Живоедов.

— Отличный бросок! — похвалил его Сергей, пытаясь в то же время рубануть по пальцам карабкающегося на стену монстра.

Взрыв оглушил всех. От неожиданности присели даже свои. Отрубив наконец кисть твари, Сергей издал тот самый боевой клич. Он вышел корявым, почти писклявым, но его подхватили. С неистовством защитники накинулись на врага, пугая его собственным зверством. Волна натиска захлебнулась. Там, где взорвалась граната, Живоеды бросали оружие, хватались за горло, слепли от едкой пыли, натыкаясь друг на друга. Многие протирали глаза руками, от чего им становилось только хуже. Ослепшие, не в силах сдержать спазмы в горле, они теряли ориентацию и неосознанно бродили, цепляясь друг за друга.

Перебив всех в зоне досягаемости, Грант скомандовал открыть ворота. Штурмовой отряд выбежал наружу и начал кромсать дезориентированных монстров.

— Рот прикройте! Не вдыхайте! — орал сверху Сергей и, поняв тщетность, бросился вниз, на ходу обматывая лицо тряпкой.

Ворвавшись в гущу, он выдернул первого попавшегося своего, как встретился лицом к лицу с Живоедом. С перепугу рубанув снизу вверх, он первым же ударом раздробил ему челюсть. Почувствовав вес и силу металла в руках, тут же обрушил топор на бугристый череп другого. Они были повсюду. Даже чихающие и слепые, они были отвратительны и ужасны. Сергей махал секирой во все стороны, входя в кураж.

— Вот так! И тебе! — умело орудуя топором, углублялся он в стан потерянного противника — Познайте ярость моей секиры! Ещё один фраг!

Очнувшись, Сергей заметил, что так далеко зашёл только он один. Его сознание вернулось к нему откуда-то со стороны. Он с удивлением осознал, что только что не думал. Не боялся. Не анализировал. Была только музыка ударов — глухой стук в кость, звонкий — в металл, сочный — в плоть. И эйфория. Чистая, первобытная эйфория тотального превосходства. Он не просто защищался. Он доминировал. И это было слаще любой виртуальной победы.

Остальные из штурмового отряда отступили к стене, пытаясь выхаркать ядовитую пыль. Грант, со свежей силой, пробился к нему, схватил за шкирку и отбросил назад.

— За стену! — приказал он, а сам с остальными продолжил преследовать дезориентированного врага, пока не надышались химией.

— Что за гадость… — Грант пытался откашляться. — Когда пройдёт?

— Скоро, — вытирая кровь с топора, ответил Сергей. — Если бы мне не помешали, я бы их всех положил.

Он был доволен собой. После вчерашнего позора он реабилитировался. Вчерашний курсант чувствовал себя жалким трусом. Сегодня он доказал всем — и особенно себе — на что способен.

— А ты молодец, — сказал Ярослав, подходя к Денису забившемуся в неприметный угол. — Головой думаешь.

Денис не заметил колкость, продолжил тихо сидеть и прижимать коленки к груди.

— Комбинезон весь вымазался. Он весь в крови, — произнёс он в никуда, глядя на тёмные, липкие пятна на серой ткани.

В его мире всё было стерильно, всё имело цифровой эквивалент и легко очищалось. Эта кровь была материальным доказательством хаоса, который не стереть обновлением. Она впиталась в волокна, стала частью того, что отделяло его тело от внешнего мира. Он чувствовал, как сквозь ткань проступает холод смерти и безумия. Это было хуже, чем страх. Это было ощущение необратимого заражения.

— Разве вас это когда-нибудь беспокоило? Ты хоть обращал внимание, кто в каком комбинезоне ходит? — улыбался Яр. — Хоть грязный, хоть порванный… вы же видите только оболочку. Вас интересует, кто какую одежду купил в сети, а не то, что под ней. Так же и с людьми.

— Не слишком ли ты умён для нижнего уровня? — пытаясь побороть тряску, ядовито спросил Денис.

— Просто у меня есть время изучать то, что интересно. А не учиться по установленной программе, — подмигнув, Яр взял фонарь и батареи и поднялся на стену, подсвечивая арбалетчикам оставшихся в живых Живоедов.

Домой Сергей возвращался в приподнятом настроении. Не выпуская из рук секиру, он то и дело разрубал воздух. Денис, озираясь по сторонам, спешил домой, в безопасность. Только Богдан молчал. Грант запретил беспокоить Кристину под предлогом её слабости. И всё.

— Я не понимаю, что плохого в том, что я беспокоюсь о ней? — сетовал Богдан. — Надеюсь, Мира передаст, что мы приходили.

— Что ты зациклился на девчонке? Лучше посмотри — вот этой зазубрины раньше не было! — Сергей вновь показывал топор. — Наверное, когда я шлем тому здоровяку, рубил.

— Ты запарил со своим железом, — Богдан раздражённо оттолкнул лезвие. — Обычный кусок металла.

Сергея обидело. Аккуратно убирая оружие за пояс, он посмотрел на друга.

— Просто у вас такого нет. Он как продолжение руки. Но вам не понять.

— Я и не собираюсь, — вдруг взорвался Денис. — Махать оружием — удел тех, кто не умеет головой. И вообще, я больше вниз не собираюсь. Сейчас включу игру, просижу всю ночь и к утру забуду обо всём. Будьте уверены.

— Денис, ты чего? — по дружески толкнул плечом его Сергей.

— Не прикасайся ко мне! Вы не понимаете?! Там ад! Там смерть! А вы… вы хотите туда как на прогулку! У вас с головой всё в порядке? — голос Дениса сорвался на визг. Он ткнул пальцем в Богдана, потом в Сергея. — Вы не герои. Вы — самоубийцы. И я не вернусь в этот кошмар с вами. Никогда!

Тишина, наступившая после его ухода, была громче любого крика. В этой тишине рухнуло что-то большее, чем планы на завтра. Рухнула их трёхголовая, нелепая, но нерушимая до сего дня вселенная.

Глава 17. План

Глава 17. План

Богдан посмотрел на время: "Шесть утра. Почему он не спит? Столько вопросов за эти дни… Я уже скучаю по прежнему беззаботному времени, когда жизнь была разбита на минуты. Утро, работа, вечер, игры, сон. И так по кругу. Ни каких мыслей, ни каких тревог. Главное вовремя зарабатывать искры и быть в системе. Всё предельно просто и ясно.

Но всё изменилось. Это она, изменила всё. Будь она не ладна.

А какие у неё глаза… Сейчас бы хоть на миг заглянуть в них, попытаться разгадать новую загадку в её вечно настороженном взгляде. Интересно, о чём она думает. О чём она может думать, там же нет мозгов? Зачем она побежала в коридоры одна? Я ей всё выскажу. Главное — чтобы твердолобого Варвара не было рядом. Она — точно в отца."

— Привет, Ден. Что случилось?

— Подождём Серёгу, объясню. Судя по карте, он уже рядом.

Сергей не заставил ждать и ворвался почти следом, бесцеремонно занимая «своё» кресло.

— Привет, парни. Зачем звал?

— Будто бы, если б не сообщение, ты бы не пришёл, — язвительно заметил Ден.

— Да нужен ты, — огрызнулся Сергей. — У меня дел полно.

— С каких пор у тебя появились дела важнее моего холодильника и этого кресла?

— Топор не чищен, — с присущим ему пафосом ответил Сергей, которого после вчерашнего боя стало ещё больше. — Если вы забыли, у меня есть топор. С него ещё не смыта кровь врагов.

— Ладно, к делу, — непривычно проигнорировал выпад Денис. — Мы должны вернуться на нижний уровень.

Богдан не поверил услышанному, а Сергей даже присвистнул.

— Что? Ден, это точно ты?

— Да-да, знаю. Но нам и правда надо вернуться. Это важно.

— Что ты задумал? — спросил Богдан, вслушиваясь и пытаясь уловить в нём перемены.

— Сначала ответьте. Богдан, ты сможешь взять с работы сумку с инструментами и прожекторы? Нужно как можно больше инструментов. Я не знаю, что именно может нам пригодиться.

— Думаю, да. Инструменты не особо отслеживают. А вот с фонарями проблема. Батареи на учёте, за каждый израсходованный байт спрашивают строго. Чтобы не воровали энергию.

— Хорошо. Думаю, с батареями помогут. Вы видели их освещение — с энергией у них проблем нет. Правда, я ещё не понял, почему.

— Что ты задумал? — Сергей внимательно слушал и всё равно мало что понимал. Как и Богдан.

— Теперь ты, Сергей. Сможешь снабдить нас оружием?

— Каким?

— Это лучше у тебя спросить. Ты у нас лучший на курсе, — красиво зашёл Денис.

Услышанное явно польстило безопаснику. Расправив плечи, он вальяжно выдержал паузу.

— Ну, так-то да. Я уже думал об этом. Ведь я стратег. За это меня и берут в особый отдел. Всего троих со всего курса. Меня, Кипра и Бизона, — говорил он с паузами, смакуя момент.

— А если ближе к сути? — поторопил его Ден.

— А если ближе к сути, то нет, — Сергею не понравилось, что его перебили. — Я и так вытащил много гранат.

— Ладно, попробуем так. Просто надеялся на твою защиту. Если, конечно, пойдёшь с нами. А вот ты мне нужен обязательно, — Денис переключился на Богдана. — Без тебя план не осуществить. Нужен технолог.

Чуя, что теряет позиции, Сергей заёрзал.

— Без моих боевых навыков вам не справиться. Вы это знаете. Поэтому я вас не отпущу. И по оружию я посмотрю, что можно достать. Но только завтра.

Богдан заметил, как уголки губ Дениса чуть дрогнули. Надо отдать должное — он ловко манипулировал Сергеем.

— Хорошо. Рассчитываем на тебя, Серёга.

— Ты скажешь, что задумал? — Богдану не терпелось узнать.

Но ответа он не услышал. Его друзья вновь замерли, время от времени восклицая.

— Что происходит?

— А ты не видишь? — отвлёкся от монитора Сергей.

— Что именно?

— Ну ты даёшь.

Сергей, законектился с проектором, который они всегда используют для совместных игр, и вывел на стену трансляцию, идущую в его очках.

В этой суете Богдан совсем забыл о грандиозной рекламе главного события.

«За всю историю Лабиринта Башни никто не смог пройти все уровни! В Новом Цикле ставки повышаются! Вся команда победителей получит место в Башне!»

Лозунг сопровождался кадрами шикарных апартаментов. Просторное помещение, новейшее оборудование для развлечений и, главное, — настоящие панорамные окна с видом на солнце и бесконечное небо. Момент съёмки подобрали идеально: закат, далёкий, необъятный, играющий всеми красками.

— Парни, вы понимаете? В команде максимум три человека. Нас трое. Это знак! Судьба посылает знаки! — Серёга вновь впал в эйфорию. — Мы должны выиграть!

— Никто ещё не побеждал. С чего вдруг мы должны? — скептически отнёсся Богдан.

— Я уверен! Надо больше тренироваться и взять все апгрейды.

— Согласен. У нас есть шансы. Нельзя отказываться от такого приза, — поддержал Денис.

— Разве кто-то сможет отказаться? — фыркнул Богдан. — Только мы его ещё не выиграли.

— Вот именно — «ещё»! — подчеркнул Сергей. — А значит, скоро будем жить в Башне!

Вскочив, он подал «пять» Денису, затем подскочил ко мне с поднятой рукой, но, не дождавшись реакции, спросил:

— Ты чего? Не веришь в силу моих мыслей? Я уже вижу нас там! Нам больше не придётся работать за искры. Только игры и солнце за окном. Вечный кайф. Чего не радуешься?

— Мест всего три. Значит, я не увижу больше Крис.

— Вот ты запарил с этой девчонкой! Нужна она тебе, когда впереди такое счастье?

— Кстати, — Богдан вдруг вспомнил о цели встречи, — что у тебя за план?

— Точно, я уже и забыл, — признался Ден.

— Да, совсем вылетело, — засмеялся Сергей. — Я как увидел релиз, так думать ни о чём больше не могу.

— Ну так какой план? — Богдану уже не терпелось.

— В общем, вчера не мог заснуть и подумал… Помните, мы говорили о системе защиты от крыс?

— Лазерные ловушки?

— Да.

— Ну и?

— А что, если перенастроить их в ручной режим и создать периметр вокруг поселения?

Задумка была настолько гениальна и проста, что понадобилось время её переварить.

— А инструменты — чтобы демонтировать и установить в другом месте? — Богдан начал раскручивать нить.

— Именно! — закивал Денис. — Ты же говорил, что монтировал их. Сможешь снять?

— Придётся повозиться. Но, наверное, смогу. Только сработает сигнализация, и «ОКО» отправит патруль. — Технолог посмотрел на Сергея. — С ними встречаться опасно.

— С ними вообще не рекомендую, — подтвердил он и, глядя Денису в глаза, добавил: — Если рассчитывал, что я с ними разберусь, — даже не надейся. Я на своих руку не подниму.

— То есть они для тебя важнее, чем мы? — донимал его Ден.

Сергей, отвернувшись, скрестил руки на груди, и проигнорировал вопрос друга.

— Да шучу, — засмеялся Денис. — Я изучил схемы и знаю, как отключить их от системы оповещения.

— Тогда я вам зачем?

— А устанавливать периметр мы как будем? Придётся подходить близко к лагерю Живоедов. А встречаться с ними, когда рядом нет тебя и твоей кровожадной секиры, я не хочу.

Он снова играл на самолюбии курсанта. Было заметно, как Сергей раздувается от значимости. Ему явно понравилось словосочетание «кровожадная секира».

— Я вообще решил ему имя дать! «Пламя возмездия»! Или «Гроза проклятых»! Или…

— Кому? — Денис не понял.

— Кому? Моему боевому брату! Оружию!

— Я рад, что вы согласны участвовать, — поняв, о чём он, Денис тут же вернул тему в нужное русло. — У нас может получиться. Тогда завтра, после обеда. Не забудьте всё, что перечислили.

Они собирались уходить, как Сергей остановился.

— Я всё понимаю. Только неясно: почему ты решил им помочь? Вчера ты клялся, что больше ни за что не вернёшься.

— Мы им должны, — пряча глаза, ответил Денис.

— С чего это? — не согласился Сергей. — Это они у нас в долгу! Мы спасли их поселение как минимум дважды!

— Но ведь это мы сделали из них отбросов, — тихо сказал Денис, делясь мыслями, которые тревожили его всю ночь.

— Ты поверил в этот бред? — наклонившись и пытаясь заглянуть другу в глаза, переспросил Сергей. — Ушам не верю.

Посмотрев на него, Денис, словно боясь своих догадок, произнёс:

— У нас в Кольце есть засекреченный отдел. Там взрослые, выслужившие срок, ничего не делают. Они сидят на коммутаторах и созваниваются с детьми. Не знаю, о чём говорят. Им запрещено общаться с остальными.

— Нет. Это чушь, — мотал головой Сергей.

Подняв на него глаза, Денис спросил:

— Ответь, почему ты пошёл в Стражу?

— Как почему? Потому что там мои отец и мать. И они на особом счету! — подчеркнул Сергей.

— Но при этом, уверен, ты никогда их не видел. Только по видео связи — пытался аккуратно приблизиться к сути догадки Денис.

— Конечно. Им просто некогда, они заняты более важными делами, — держал удар Сергей, не понимая, к чему клонит друг. — И я, после экзаменов, встану в один ряд с ними.

— И тебе, тоже некогда будет общаться с детьми…

— Слушай, так работает Система! Благодаря ей каждый занимается делом во благо остальных. Воспитатели и инструктора, уделяли мне больше времени, чем смогли бы родители. Так что, я даже рад. А ты почему пошёл в конструкторский отдел? А? Почему захотел стать Зодчим? — выпадом ушёл от неудобных вопросов Сергей.

— Хотел быть похожим на родителей. Они — выдающиеся программисты, — не замечая агрессии, задумчиво ответил Денис. — По крайней мере, мне так говорили с детства.

— Ты хочешь сказать, что нас обманывали? Что за чушь ты несешь. Я больше не могу это слушать. До завтра.

Богдан, молча слушавший диалог, сиплым голосом спросил:

— Если в твоих словах есть доля правды… скажи, почему тогда мои родители — технари?

Ответ не обрадовал Богдана, но он, хотел услышать подтверждение своих мыслей. И он их получил.

— Наверное, ты не настолько умён, чтобы быть инженером, и не так силён, чтобы быть безопасником, — безэмоционально, не думая, что ранит, озвучил догадку Денис.

Не желая продолжения, Богдан молча вышел. Ему хотелось остаться одному.

— Дурацкий мир! — злобно проговорил он, пиная на пути декоративную колонну.

Голограмма пропустила ногу сквозь себя.

— Всё здесь дурацкое и ненастоящее! — выливая злость на декорации, он заводился всё больше.

Невозможность сломать хоть что-то выводила из себя. Неожиданно нога столкнулась с твёрдым предметом. Боль пронзила ступню. Потирая ушиб, он со злостью смотрел на лавку у стены.

— Сейчас я с тобой разберусь…

Богдан не успел договорить, как его перебил звук сирены. Испугавшись и озираясь по сторонам, он побежал к станции метро.

Приближаясь, он увидел наряд Стражей, двигавшийся навстречу. Оглянувшись — второй. Бежать было некуда. Система работала чётко.

— Ты что творишь? — негодовал Сергей, придя в участок на звонок.

— Ты его знаешь? — спросил Бизон, однокурсник.

— Да. Мы заявились в одной команде на «Лабиринт».

— Вот с этим? — рассмеялся Бизон.

Он и вправду был похож на бизона: перекаченная шея, круглые плечи, широкая грудь, худые ноги. И челюсть противно выпирала. Не хватало только клыков.

— Да не смотри на внешность, в игре он хорош, — пытался защитить Сергей. — Правда, не так хорош, как я.

Они дружно рассмеялись.

— Значит, он ещё дальше от меня, чем ты, — загоготал Бизон.

— Если что, у нас почти равные очки, — сделал поправку Сергей.

— Девочка тоже ПОЧТИ мальчик. Но нюанс есть, — опять засмеялся своей плоской шутке Бизон.

— Как мне его забрать? Поможешь?

— Ты же знаешь, я пока стажируюсь. Сейчас узнаю у старшего, чем помочь брату по оружию. Почти.

Он вновь загоготал раздражающим смехом.

— Пять тысяч искр? Ты офигел? — выговаривал Сергей Богдану, когда они вышли. — Что ты там натворил, вандал? Скажи спасибо, что благодаря мне сделали скидку.

— Всё верну, — раздражённо ответил Богдан.

— Когда? Со своей зарплатой ты будешь мне месяца два отдавать?

— Сказал — верну, значит, верну! — сжав кулаки, он ускорил шаг.

— Что с тобой? — догнав, спросил Сергей.

— Ничего.

Остановившись, Сергей развёл руками.

— Вы оба вообще крышей поехали, — сказал он в пустоту и, напрягая связки, крикнул удаляющемуся Богдану: — Хоть спасибо сказал бы! Псих!

— Спасибо.

Глава 18. Оберег

Глава 18. Оберег

Ярослав единственный кто понял и сразу поддержал затею Дениса, и сам, как нельзя кстати, вызвался помочь. Не смотря на юный возраст, благодаря пытливому и техническому складу ума, он соображал намного лучше, чем большинство взрослых.

— Детям легче даются все эти гаджеты, — отмахнулся Грант, устав спорить с сыном о целесообразности риска. — Андрей, возьмёшь семь человек и идёшь старшим. Задача — вернуть их в сохранности. И далеко от постов не заходить. Головой отвечаешь.

Богдан сразу узнал того охранника, что сторожил его в первые дни — и при возможности не забывал врезать. Судя по выражению лица, Андрей тоже был не в восторге от такой компании.

Подойдя к крайнему посту, он остановил отряд и, собрав всех, начал инструктаж.

— Слушайте сюда. Вы подчиняетесь мне. Если я сказал молчать — все молчат. Если сказал бежать — все бегут. Ясно? Кто решит поиграть в героя — оставлю погибать.

— Он всегда такой надменный? — спросил Ден у стоявшего рядом Яра и, не дождавшись ответа, произнёс: — Весёлое будет задание.

— С чего он решил, что я буду ему подчиняться? — недовольно, но тихо, сказал Сергей.

Отряд медленно продвигался пустыми коридорами, вслушиваясь в каждый шорох. Поднявшись на технический этаж между нижним и верхним Уровнем, Богдан и Денис приступили к работе. Технолог достал из рюкзака заранее приготовленную схему с отмеченными лазерными ловушками и начал поиск мусорных шахт, ведущих на верхний уровень.

Первой целью была знакомая шахта. Забравшись по технической лестнице вверх примерно на рост человека, Богдан замер, ощупывая стены колодца.

— Они где-то здесь. Посвети на эти выступы.

— Как они выглядят? — спросил Денис, забравшись следом.

— Примерно так, — расчищая в свете фонаря накладную полимерную пластину, ответил Богдан. — Их здесь четыре. Две снимаем, две оставляем, как договаривались.

— Пропусти меня, — протискивался Ден. — Попробую снять блокировку. Если не получится — всё зря.

— Почему две? — возмутился Андрей. — Снимайте все. Это приказ. Я не хочу бродить здесь неделю, собирая их поштучно.

В этот момент перед недовольным командиром отряда возник Сергей.

— Потому что они защищают верхний уровень от…

— От кого? Давай, продолжай. От такого мусора, как я? — пошёл на него вплотную Андрей.

Даже в полумраке чувствовалось, как накаляется ситуация. Отряд плотной стеной окружил Сергея, держа оружие наготове. Но тот не отступил ни на шаг, закрывая спиной лестницу.

— Да хоть даже и так! — подался он телом вперёд. — Мы не собираемся оставлять наш уровень без защиты!

Богдан спрыгнул к Сергею и встал рядом.

— Если вы против — снимайте сами, — сказал он с вызовом старому обидчику.

Ярослав, стоя в стороне, засмеялся. Все повернулись к нему.

— Что смешного? — спросил, злясь, старший.

— Забавно. Либо вы убьёте этих, — он показал на троих парней сверху, — и мы вернёмся ни с чем. Либо вы полезете сами, и вас перережет лазером. И мы всё равно пойдём обратно. Не все, но всё же. Это будет самая короткая и весёлая спасательная операция в моей истории. Забавно же.

— Почему нас перережет?

— Хотя бы потому, что на вас нет очков с чипом.

— Мы просто снимем их с трупов, — злобно ухмыльнулся он, глядя на Сергея.

— Я только за. Продолжайте, — ожидая зрелища, облокотился на стену Яр.

Андрей, почувствовав поддержку своих, вновь сосредоточился на Сергее. Богдан пожалел, что в руках нет оружия, и с завистью посмотрел на секиру друга.

— В рюкзаке, — шепнул ему будущий Страж.

Богдан быстро сунул руку в висевшую на спине Сергея сумку. Нащупав холодный металл с резиновой накладкой, он извлёк продолговатую дубинку с острыми шипами на конце. Быстро окинув её взглядом, Богдан сказал:

— Хоть что-то.

— Ну что, опять смеёшься? — не выдержал Андрей, заостряя внимание на Ярославе.

— Да просто, — стараясь не отвлекать парней от предстоящей бойни, начал сын Гранта, — просто представляю ваши лица, когда вы снимете очки и поймёте, что они бесполезны.

Забыв о Сергее, старший пошёл на Ярослава. Он был в ярости.

— Ты сам сказал — в очках чип, который система распознаёт.

— Да, так и есть, — пожимая плечами, ответил Яр.

— Ты будешь отвечать загадками?

— Разве для вас загадка, что очки с чипом присваиваются с рождения каждому? Чип считывает биотоки. Очки нельзя передать. Так они не работают.

Бросив топор на пол, Андрей бесновался. Больше всего ему хотелось начистить морду всезнайке, но он знал — в таком случае не миновать гнева Гранта.

— Один готов, — донёсся сверху голос Дениса. — Если вы закончили, может, вернёмся к делу?

Отключение блокировки заняло немало времени, после чего Богдан приступил к снятию датчиков. Вооружившись инструментами из рюкзака технолога, он вскарабкался на место Дениса.

Спустя час работы в сумке лежало только четыре датчика. Задача усложнялась переходами между шахтами. Каждый раз приходилось спускаться вниз и искать новый выход.

— Слушайте, может, не будем ждать? — предложил Денис, в очередной раз уступая место. — Я возьму половину отряда и пойду к следующим. Пока ты здесь снимаешь, я уже там подготовлю.

— Это не вам решать, — вмешался Андрей. — Я здесь старший.

Все устало посмотрели на него. Видно было, что ему тоже не терпится закончить.

— Ладно. Богдан остаётся со мной. А ты, конструктор, и этот бык идёте вперёд с другой половиной.

— Я тоже пойду. У него есть мозг, что сейчас редкость, — сказал Ярослав и, поймав недоуменный взгляд Андрея, пояснил: — Он сможет объяснить принцип работы лазерных установок.

Не дожидаясь согласия, он демонстративно накинул рюкзак.

— Да, Яр, ты с ними. И не трать время, изучай всё. Нам ещё их включать надо, — отдал распоряжение Андрей.

— Я, кстати, тоже заметил, что ты отличаешься от остальных, — ответил любезностью Ден, предварительно рассказав принцип работы лазеров, пока они шли к следующей точке.

— А разве в этом есть сложность?

— Нет, это сразу бросается в глаза, — растерявшись, ответил Денис. — И вообще, считаю, что общение с тупыми надо сократить до минимума. Иначе можно погрязнуть в их глупых мыслях, как в трясине.

— Я тоже так считаю, — сказал Яр.

— Как здорово, что ты меня понимаешь! Я пару раз ловил себя на мысли, что, вступая в диалог с глупым человеком, вовлекаюсь в процесс ненужных рассуждений. Это непростительная трата времени, — сделав пару шагов и не дождавшись ответа, Денис продолжил: — Поэтому, чтобы оградить мозги от провокаций, я принял решение игнорировать таких людей.

Коридор становился уже и захламлённее. Посмотрев вперёд на Сергея, который вместе с одним из стражей вызвался идти в дозоре, Денис продолжил:

— Вот взять, например, Сергея, нашего «силача». Так прикинь — я ввёл лимит слов в общении с ним, — Денис смеялся своей гениальной задумке. Он знал, что Яр это оценит — Представляешь? Лимит! Это умора наблюдать. Когда лимит исчерпан, я начинаю молчать, а он всё говорит и говорит. А я молчу.

Денис продолжал смеяться, шагая следом за Ярославом.

— И знаешь, что самое интересное? До него это долго доходило. А когда дошло, он даже начал подсчитывать количество выделенных ему слов. Не, он реально тугой, — держась за живот, Денис остановился.

Ярослав, не останавливаясь, продвигался дальше.

— Ты представляешь это? Яр? Почему ты молчишь?

Яр даже не обернулся.

— Круто же я придумал? — не сдавался Денис.

— Не понял, — до Дениса начало доходить. — Ты меня игнорируешь? Это как?

— На сегодня лимит исчерпан, — без эмоций ответил Ярослав.

На секунду Денис замер, переваривая услышанное.

— Теперь я понимаю, почему тебя так ненавидят, — с ненавистью высказался Денис ему вслед.

— Это удел умных, — разводя руки, ответил Ярослав.

— Ещё одна точка — и закругляемся, — упаковывая восьмой датчик, отдал распоряжение Андрей.

— Согласен, — ответил Богдан. — На сегодня план перевыполнен.

— Я не спрашивал твоё мнение. Это был приказ.

Сдержав гневную тираду, Богдан пристроился в середину отряда, который, не мешкая, двинулся вперёд.

Пробираясь по очередному маршруту, в луч фонаря попал предмет, привлёкший его внимание.

— Это… рука? — спросил он у одного из отряда, шедшего рядом.

— Где? — подсвечивая захламлённую область, переспросил тот. — Похоже.

— Смотри, он живой.

Сбоку от маршрута, заваленный хламом, лежал еле живой человек. Лицо не имело признаков Живоедов. Губы, нос — всё на месте. Он ничем не отличался от обычных людей, только был смертельно бледен и до невозможности худ. Почти прозрачная кожа обтягивала кости тонкой плёнкой. Он жмурился от яркого света, но не прятался. Увидев свет, он протянул руку и еле слышно попросил о помощи.

Сделав пару шагов навстречу, Богдан увидел, что ноги человека придавлены.

— Сергей, надо поднять ящик!

— Стоять! — подскочил Андрей.

Все сжались, ожидая нападения. Но его не последовало.

— Не подходите к нему, — повторил приказ старший, с отвращением разглядывая тело.

— Почему?

— Это один из Прокажённых. Они больны. Они живут в дальнем квартале, куда нам путь закрыт.

— Не понял?

— Что непонятно? С ними нельзя контактировать. Они несут смерть. Поэтому их изгнали. Кто захотел — ушёл с родными. Теперь они отдельная каста. Нам нельзя с ними общаться.

— Но если его найдут Живоеды, они сожрут его заживо! — Богдан пребывал в шоке от цинизма.

Но все, кто стоял рядом, смотрели с неприкрытым отвращением на человека, который в надежде протягивал руку.

— Их даже Живоеды не трогают, — брезгливо сказал Андрей. — Идём дальше.

— Ему нужна помощь, — возразил Богдан и сделал шаг вперёд. — Серёг, помоги.

— Может, не надо? — с опаской посмотрел на него курсант.

— А если бы я здесь лежал, вы бы тоже прошли мимо? — злобно сверкнув глазами, спросил Богдан у стоящих вокруг. И, больше никого не слушая, начал разбирать завал.

Остальные, отступив на пару шагов, с молчаливой настороженностью наблюдали. Освободить затекшие ноги было нетрудно. Приподнять худое тело — и того проще.

— Спа-си-бо, — шептал он пересохшими губами.

Увидев в руках Богдана бутылку с водой, он жадно вцепился в неё и осушил до дна.

— Выкинь бутылку и никогда с неё не пей! — посоветовал Андрей.

— Где его дом? — в ответ спросил Богдан.

— Он сам дойдёт, здесь недалеко, — отмахнулся тот. — И так время потеряли.

— Он даже стоять не может. Как он дойдёт?

Перекинув руку пострадавшего через плечо, Богдан приготовился идти.

— Показывай.

Весь путь они держались подальше. Дойдя до очередного поворота, Андрей ткнул пальцем в тёмный коридор.

— Дальше — зона Прокажённых. Хочешь — иди, здесь по прямой. Мы туда не пойдём.

— Ждите, я быстро.

— Ты псих, — проводил его напутствием Сергей.

Оставив отряд на перекрёстке, они побрели по коридору. Когда они вошли в большое помещение — огромный зал, усеянный коробками и разбросанными матрасами, — фонарь вырвал из тьмы человек пятьдесят. Никто не прятался и не пугался. Все, прикрывая глаза от света, с заторможенным удивлением разглядывали пришельца. Никаких резких движений, никакого шума. Это место давило тягучим смрадом болезни и немытого тела, и словно гипнотизировало замедленным течением жизни. Богдан заметил, как сам невольно подстраивается под этот плавный, умирающий ритм.

Осторожно опустив больного на пол, он дождался, пока к ним неспешно не подошёл старик. Тот посмотрел Богдану в глаза, затем перевёл взгляд на раненого.

— Он спас меня, Ворон.

Старик вновь поднял взгляд на Богдана, прикрыл глаза и сделал едва заметный кивок в знак благодарности. Затем, повернувшись, отдал распоряжение сидевшим неподалёку мужчинам:

— Помогите ему.

— Ну, я, пожалуй, пойду. Дальше, думаю, вы справитесь.

— Спасибо тебе… — задумавшись на секунду, раненый спросил: — Как твоё имя?

— Богдан, — протянул он руку.

Тот долго смотрел на неё, после чего всё же решил пожать.

— Ты не похож на остальных. Откуда ты? — спросил Ворон, разглядывая рукопожатие.

— С верхнего уровня. Мне правда пора. Там люди ждут.

— Подожди. Мы хотим отблагодарить тебя, — сказал Ворон.

Стоявшие вокруг исхудавшие люди разглядывали Богдана, не спуская глаз. В них не было жизни, но было любопытство. Что-то новое и необъяснимое появилось в их существовании, и они не хотели это отпускать. Маленький мальчик, набравшись смелости, подошёл так близко, что мог прикоснуться к комбинезону. Остальные сжали Богдана в плотное кольцо, погружая его в странный, давящий дискомфорт.Тепло их тел и запах стали осязаемыми, почти удушающими.

Ворон сделал шаг вперёд, встал вплотную и вытянул руки с тонкой бечёвкой и кулоном. Не зная почему, Богдан инстинктивно наклонил голову, словно в гипнозе.

— Это оберег нашего племени. Не снимай. Он будет защищать тебя от опасностей, — медленно произнёс старик, заостряя внимание на каждом слове и надевая на шею кулон на кожаном шнурке.

Сжимаясь кольцом, племя слилось в тихом, монотонном ритуальном пении, погружаясь в транс.

— Спасибо, — больше Богдан ничего не мог сказать.

Ему отчаянно хотелось покинуть это загадочное и тихое место. Уходя, он ещё долго слышал приглушённое мелодичное пение.

Всё ещё находясь под влиянием транса он вышел на перекрёсток, где должен был ждать Андрей.

Но вместо отряда его сковал ужас.

И имя ему — Живоеды...

Глава 19. Арена

Глава 19. Арена

— Не убивать! Это тот, со стены! — услышал Богдан гортанный голос в тот миг, когда, сбитый с ног, ощущал обжигающее дыхание и липкие слюни на лице. Обнажённые, пожелтевшие клыки — последнее, что он видел, прежде чем впасть в забытье.

Придя в себя, он осознал, что его несут на плече по коридору, сквозь толпу рычащих тварей. Среди обезображенных лиц, вселявших оцепенение, краем глаза он заметил ребёнка. Такого же грязного и дикого, но, в отличие от остальной массы, его лицо не было изуродовано. Обычное, человеческое. Зачем он среди этих зверей? Ему стало страшно за него. Он боялся представить, что их ждёт.

Отворив металлическую решётку, его бросили на липкий пол. В руки попал твёрдый предмет, и Богдан с ужасом осознал, что это обглоданная человеческая кость. Противоположная от двери стена имела узкие решётчатые окна, через которые падал тусклый свет. Он понял: липкая субстанция на полу — это кровь. И она была повсюду. Краем глаза он заметил, как кто-то, вжимаясь в стену, прятался в тени.

Когда Живоеды закрыли за ним дверь, из укрытий на свет стали выходить люди. Богдан насчитал около десяти человек. Напуганные, в порванных одеждах, они с опаской разглядывали нового узника.

— Ты не из наших. Откуда ты? — спросил подошедший мужчина.

— Да какая разница, Грек? Всё равно ему недолго осталось, — за Богдана ответил парень, сидевший у стены.

— Я задал тебе вопрос, — повторил Грек.

— С Новы. С верхнего уровня, — Богдану не имело смысла скрывать.

Сидящий напротив присвистнул.

— Надо же, кого занесло. Может, самим его прикончить? С удовольствием выпотрошу.

— Остепенись, Марк, — не отводя взгляда от новенького, крикнул Грек. — Как ты сюда попал?

— На плече Живоеда, — устало ответил Богдан. — Думал, вы видели.

Марк резко встал и рванул к нему, собираясь ударить ногой. Но Грек сдержал его.

— Зачем ты меня останавливаешь? Он же насмехается!

Но тот не обратил внимания.

— Ещё раз спрашиваю: как ты сюда попал?

— Помогал вашим в борьбе с этими, — Богдан кивнул в сторону дверей. — Где Андрей с отрядом — не знаю. Вместо отряда, что должен был меня охранять, меня встретили Живоеды.

— Какой Андрей? И почему они должны тебя охранять? — не унимался Грек.

— Противный такой. Любит командовать.

— Слушай, или ты мне сейчас всё внятно объяснишь, или я закрою глаза и позволю Марку с тобой «поговорить».

Богдан смотрел на него в недоумении: Как можно ещё проще объяснить?

— Мы с друзьями решили помочь вам. Грант дал людей, чтобы мы установили защиту по периметру поселения.

— Когда это он дал такое поручение? И что за защита?

— Может, после того как мы попали в плен? — встрял Марк.

Богдан начал догадываться, почему он не понимает. Их захватили раньше, чем появились друзья с верхнего уровня.

— Возможно, — задумчиво ответил Грек. — Так что за защита?

— Лазерные установки. Если их поставить по основным улицам и коридорам, Живоеды не смогут большой волной пройти к поселению.

— Если это правда, то наши в безопасности, — не скрывая облегчения, произнёс Грек. — Теперь можно и умереть спокойно.

— Э, нет. Это уж без меня, — возвращаясь на своё место, сказал Марк.

— Будто у тебя есть выбор, — усмехнулся Грек.

Грек пребывал в хорошем настроении. Последние новости из поселения подняли ему дух. Марк остался безучастным.

Шум на улице становился всё громче. Люди в камере подошли к окну, пытаясь разглядеть происходящее снаружи. Богдан присоединился к ним и, выглядывая из-за плеч, увидел арену с высокими стенами по кругу. За стенами, сверху, собирались Живоеды. Они смотрели в сторону камеры и выкрикивали что-то нечленораздельное.

— Начинается.

— Что начинается? — спросил Богдан.

Никто не ответил. Услышав топот за дверью, все разбежались по углам и вновь прижались к стенам. Кроме одного. Крепкий мужчина лет сорока с большой бородой молча вышел в центр.

Лязгнул засов. В дверь вошли трое с копьями. За ними следом — двое с кандалами. Бородатый спокойно стоял, пока его заковывали в цепи.

— Ещё один! — крикнул Живоед, тыкая копьём в заключённых.

Кто-то вытолкнул Богдана вперёд. Живоед, оказавшийся рядом, остриём копья прижал его обратно к стене.

— Ты нужен Эйду.

Не дождавшись добровольца, они выхватили первого попавшегося, надели ему на шею ошейник и, брыкающегося, выволокли наружу. Бородатый вышел сам.

Через минуту они стояли в центре арены. Сопровождающие сняли кандалы и отступили. Толпа жаждала зрелищ. В следующее мгновение арена взорвалась рёвом, встречая четверых бойцов из племени Живоедов. На вид им было лет шестнадцать, но, несмотря на юный возраст, держались они уверенно. Вооружённые копьями, мечами и топорами, они вызывающе смотрели на жертв.

Подгоняемый толпой, один из Живоедов кинулся на стоящего в центре Бородатого. Другие в это время увлеклись погоней за вторым, который в ужасе бегал по арене, веселя публику.

Бородатый стоял не шелохнувшись, глядя на бегущего на него Живоеда. Тот, выставив копьё вперёд, уже представлял, как пронзает неподвижную мишень. Но в последний миг Бородатый сделал резкий шаг вправо и, пропустив копьё мимо, встретил противника ударом предплечья в гортань. Задыхаясь, тот схватился за горло, выпустив копьё. Пытаясь прийти в себя, он развернулся — и тут же получил удар тупым концом копья в то место, где когда-то был нос. Потеряв равновесие, он свалился на спину. Его глаза, устремлённые к зрителям, молили о помощи. Бородатый развернул копьё остриём и проткнул им грудную клетку, пригвоздив тело к полу.

В это время один из Живоедов изловчился и метнул топор в спину убегающему пленнику. Дикий рёв толпы наградил его за зрелищный бросок. Остальные двое, расстроенные, что добычу упредили, подбежали и стали добивать раненного. Внезапно один из них выгнулся в спине и скорчился от боли. Оставшиеся растерялись при виде корчащегося товарища. Этого времени хватило Бородатому, чтобы подойти и выдернуть копьё из спины второго убитого им Живоеда. Один из нападавших наклонился к трупу, чтобы извлечь топор, засевший в спине пленника. В этот момент Бородатый, словно дубинкой, с размаху опустил ему на голову древко копья. Треск черепной коробки смешался со звуком ломающегося дерева. Удар был такой силы, что копьё сломалось пополам, оставив в руках Бородатого короткий обломок с острым краем. В глазах оставшегося, четвёртого бойца, горел животный страх. Публика неистовствовала от восторга, глядя на бурлящую кровь на песке. Заряжаясь криками толпы, четвёртый впал в экстаз и перешёл в нападение. Нанося мечом удар за ударом, он заставил пленника отступать. Уворачиваясь от тяжёлых ударов и отражая их сломанным древком, Бородатый сместился к центру арены. Споткнувшись о труп первого, он упал на спину и тут же вскочил. Но Живоед был уже рядом и нанёс резкий прямой удар остриём меча в живот. В последний миг пленник сместился с линии атаки. Реакция Бородатого была молниеносной, но меч всё же прошелся вскользь по брюшным мышцам, вспарывая кожу. Не обращая внимания на боль, он схватил руку с оружием и прижал к себе. Оказавшись лицом к лицу, Живоед попытался выдернуть руку из железной хватки, но Бородатый, словно не замечая его попыток, хладнокровно смотрел ему в глаза.

— Выпотроши его, Кузнец! — закричал Марк, впадая в безумие.

Вся тюремная клетка вторила его крику. Но Кузнец не шевелился. Он упивался беспомощностью врага, наслаждался взглядом, тонущим в безысходности. В последней попытке боец ударил его по лицу левой рукой, и в этот миг из его рта хлынула кровь. Сломанное древко копья острым обломком пронзило солнечное сплетение снизу вверх. Войдя чуть ниже рёбер, оно намертво засело в сердце. Отпустив руку бойца, Кузнец наблюдал, как тот, сделав пару шагов назад, развернулся к выходу и рухнул замертво.

Арена замолчала. Через несколько минут перешёптываний в разных её концах раздались гулкие удары металла о металл. Этот звук подхватили все зрители, сливаясь в унисон. Поймав ритм и сбившись в один монотонный гул, удары учащались. Достигнув апогея, стук перешёл в боевой клич Живоедов. Богдан почувствовал острое желание отойти от решётки и спрятаться, но не мог. Ладони предательски вцепились в железные прутья, покрываясь потом. А клич продолжал разлетаться по залу, пробираясь во все щели Уровня.

На арену вновь вышли Живоеды с кандалами. Пленник отрешённо протянул руки.

Лязг засова на этот раз не заставил всех разбежаться по углам — наоборот, все смотрели на входящего. Сняв с заключённого цепи, его вновь поместили в нашу клетку.

Войдя, Кузнец устало прошёл к стене и сел на своё место. Через некоторое время в эти же двери занесли два трупа и бросили в центре. Пленники опознали в них первого и третьего бойца.

— Что происходит? — спросил Богдан у Грека.

— Наши трофеи.

— В каком смысле?

— Сейчас увидишь.

В этот момент двое из заключённых робко подошли к трупам. То, что Богдан увидел в следующее мгновение, вызвало у него тошноту. Даже пережив все кошмары за время пребывания на Свалке, он не был готов к этому.

— Они что, собираются их есть? — спросил Богдан, не веря глазам.

— Подожди, — усмехнулся Марк. — Побудешь здесь подольше — тоже захочешь.

— Но вы же не такие как они! — взывал Богдан к разуму.

— Не вам, «сверху», рассуждать о морали! — язвительно заметил Марк.

— Всё равно не понимаю: зачем они своих отдали нам в качестве еды?

— Надо отдать должное племени Живоедов, они чётко следуют правилам, — начал Грек. — Каждый может заслужить жизнь и съесть врага, побеждённого в бою. Тех, кого убили они, и тех, кто смог пустить кровь врагу, они съедят сами на сегодняшнем пиршестве в честь такого славного зрелища.

Отвернувшись от ужасающей картины, взгляд Богдана упал на раненого Кузнеца. Тому было безразлично на происходящее в камере. Закрыв глаза, он терпел, пока его перевязывал один из сокамерников. Обрывок одежды, которой обрабатывали рану, был ничуть не чище пола.

Жаль, у меня не было с собой перевязочного материала, — подумал Богдан, и тут его осенило: — ткань моего комбинезона технолога была пропитана антисептиком, способствующим заживлению ран. Если смогу вырезать кусок — это будет лучше, чем тряпка с трупа.

Подойдя к решётке, Богдан нащупал острый выпирающий край.

Главное — не задеть маркеры, вшитые в комбинезон. Без них очки не смогут проецировать виртуальную одежду.

Выбрав свободное место на животе, он снял комбинезон до пояса и начал делать надрезы. Оторвав кусок, натянул верх обратно и подошёл к Кузнецу.

— Можно? — спросил Богдан у сидевшего рядом человека, прижимавшего тряпку к ране.

С этими словами он убрал его руку.

— Что ты делаешь? — оттолкнул тот Богдана.

Стычка привлекла внимание Грека и Марка. Кузнец продолжал сидеть не шевелясь.

— Эта ткань с особой пропиткой. Она поможет остановить кровь, — попытался объяснить Богдан.

Вновь приложив лоскут к ране, он попросил примотать его плотнее. Вдвоём они быстро справились. Кузнецу было абсолютно безразлично на их действия.

— Если у тебя такая волшебная ткань, может, поменяемся одеждой? — осклабился чёрными зубами Марк, склоняясь надо Богданом.

Кузнец, не вставая, повернул голову и молча взглянул ему в глаза.

— Да шучу я, шучу! — поспешил отшутиться Марк.

Кузнец вновь погрузился в отрешённость.

— Спасибо, — тихо произнёс Богдан Кузнецу…

Но он не ответил. Даже не отреагировал

— Что с ним не так? — спросил Богдан, подходя к Греку.

— Говорят, он попал в плен с сыном. Они не знали правил, и когда дверь открылась, первым к ней оказался его семнадцатилетний парень. Кузнец, так же, как и мы сегодня, наблюдал через окно, как его сына резали на арене. Тот увидел отца, подбежал к решётке, звал его, протягивал руки, пока Живоеды кромсали его, издавая свой жуткий клич. Говорят, в тот день Кузнец сошёл с ума. С тех пор не проронил ни слова. И каждый раз, когда приходит день боя, он выходит в центр и ждёт, когда его заберут. Он не боится смерти, и это пугает даже их. Благодаря ему многие здесь ещё живы.

— Так почему они его просто не убьют, если он такой опасный?

— Нельзя. Они не нарушают свои законы. Воина можно убить только в честном бою. Тогда ты получаешь его силу.

— Всё это брехня, — встрял Марк. — Живоеды — звери, в них нет чести.

— Судя по всему, в них чести больше, — припомнил Богдан его попытку отнять одежду. — Да и рот у тебя красный. Недалеко ты от них ушёл.

— Я вынужден! — вскипел Марк, вытирая кровь со рта. — Поживи здесь без еды — тогда поговорим!

Ближе к вечеру за дверью вновь послышались шаги.

— Ты, вождь, с нами, — сказал один из вошедших, указывая на Грека. Затем ткнул пальцем в меня: — И ты тоже, в странной одежде. С вами будет говорить Эйд.

Выбрав момент, Богдан спросил у Грека:

— Вождь?

— Да. Я был старейшиной в поселении, пока не попал в плен.

— Странно, мне казалось, Грант там командует с детства.

— Грант — Гарант, военный лидер. А я отвечал за быт, распределение, — пояснил он.

Чем ближе они приближались к площади, тем больше их поглощал гомон толпы. Оказавшись в его источнике, Богдан и Грек увидели длинные столы, за которыми собралась, если не вся, то большая часть орды. Намечался пир, и, судя по воцарившейся тишине в момент их появления, пленники были гвоздём программы.

Во главе пиршества, на возвышении, стоял обособленный стол, за которым по центру восседал огромный мужчина в устрашающем шлеме.

Небрежно разглядывая пленников, вождь Живоедов поднял руку. Все замолчали.

— Ты, из племени людей юга, — обратился он к Греку. — Вас осталось мало, чтобы противостоять нам. Предлагаю жизнь в обмен на покорность.

— Мой народ вольный.

— Твой народ глупый и будет мёртвым, если не примет предложение, — перебил его Эйд, сверкнув глазами. — Объясни им: если не будут платить дань — едой и послушанием — мы вырежем всех.

— Вы и так убили больше половины. Зачем останавливаться? — презрительно ответил Грек.

— Я дам тебе время подумать. Уведите его. Сегодня у нас уже есть жертва.

Дождавшись, когда Грека выволокут, Эйд приковал взгляд ко второму пленнику. Его глаза не сулили ничего хорошего.

— Ты, — ткнул пальцем в Богдана, начал вождь Живоедов, — с появлением людей в твоей одежде появилось странное оружие, из-за которого мы проиграли не одно сражение. Ты причастен?

— Я рад, что мы смогли вас остановить, — Богдан не стал врать.

Увидев едва заметный кивок Эйда, все сорвались с цепи и набросились на пленного. Упав от первого удара по голове, он почувствовал, как его одновременно топчут десятки ног. Лицо за секунды превратилась в месиво. Не успевая блокировать удары, Богдан захлёбывался собственной кровью.

В какой-то момент, словно по команде, всё прекратилось. Живоеды выплеснули ярость и вновь ждали приказа.

Пленнику помогли встать. От головокружения подкатила тошнота. Шатаясь, он пытался удержать равновесие.

— Ты не отрицаешь вину. Ты смелый. Поэтому позволю умереть стоя. Разденьте его. Пусть каждый отрежет кусок храбреца.

Живоеды, достав ножи, выстроились в очередь. Охрана рывком стянула с Богдана комбинезон до пояса, оголив торс. Первый в очереди шагнул к Богдану и приставил нож к груди — но тут же шарахнулся, будто увидел демона.

— Знак! У него Знак! — указывая на Богдана, он пятился назад.

Охрана, взглянув на его грудь, резко отпустила его руки. Не чувствуя опоры, Богдан рухнул на четвереньки. Кровь из разбитых губ капала на амулет, висевший на шее. Амулет, подаренный Вороном.

— Прокажённый! — закричали вокруг.

Кричали люди и отходили подальше.

— Убрать его!

Цепь плотным кольцом обвила шею. Вцепившись пальцами в толстые звенья, Богдан пытался разжать петлю, но резкий рывок опрокинул пленника на пол. В следующее мгновение Богдана уже волокли прочь из зала, при этом громко оповещая встречных: «Прокажённый!»

Набухшие височные вены выпирали толстой змеёй под кожей. Лицо кололо от прилива крови. Пытаясь ослабить удавку, он вцепился в цепь, игнорируя удары о выступы на полу. Издавая свистящие звуки, Богдан пытался вдохнуть хоть глоток воздуха, но с каждым выдохом петля сжималась туже. Жизнь уходила судорогами. Последнее, что он помнил, — падение. Его тело падало в чёрную бездну вместе с сознанием.

Глава 20. Тени

Глава 20. Тени

— Жизнь… ещё не покинула… его…

— Не покинула.

— Не надо… трогать… «Ковчег» сам решит… судьбу.

— «Ковчег» милостивый… он сам решит… Мы подождём.

Богдан чувствовал ледяную слякоть, поглощающую его тело. Обрывки шёпота доносились со всех сторон. Он пытался вслушаться, открыть глаза, но сознание не чувствовало ни рук, ни ног, ни самого тела. Оно висело в вязкой плотной темноте и никак не могло дотянуться до своего тела. Он не чувствовал ни боли, ни страха. Он не чувствовал ничего. Слепой, немой и спящий свидетель странных, шипящих диалогов.

— На нём печать Ворона.

— Значит, Ворон… в лучшем мире.

— Память о Вороне жива… «Ковчег» помог ему… как поможет и нам.

— Слава «Ковчегу».

Богдан умирал сотни раз. В симуляторах его расчленяли, взрывали, сбрасывали с небоскрёбов. Каждый раз — вспышка, красная надпись «Игра Окончена!» и… возрождение. Он никогда не знал, что умирать — это так долго. Что у смерти есть вкус — железистый, медный. Что она пахнет чужой слюной, гнилью и собственной мочой. И что перед тем, как сознание погаснет, ты видишь не статистику боя, а надежду. Надежду, что всё…

И снова чёрное забытье. Сладкое, всепоглощающее ощущение, что всё это наконец закончилось. Если бы он мог, он бы улыбнулся на прощание…

Всюду сырость…

Металлическая пыль…

Сладковатый запах гниения…

Он чувствовал это. Даже скорее видел, но глаза, как и прежде были закрыты.

Может это и есть чёрная смерть?

Снова забвение. Надолго.

Гул. Монотонный, далёкий, ровный гул. В голове картина как он ремонтирует огромные промышленные вентиляторы с большими лопастями.

Неужели это единственное, что я могу вспомнить перед смертью?

Нет. Он слышит. Вокруг тишина, нарушаемая только гулом вентиляции.

Они очень далеко, но он их слышит.

Редкие, медленные шаги. Речи почти нет. Если говорят, то односложно, с паузами в пять-десять секунд между фразами.

— Кто здесь? — собрав последние силы, попытался крикнуть Богдан. — Где я?

— Тише… — убаюкивающим, почти певучим тоном произнес тихий голос совсем рядом. — «Ковчег» не любит… шум.

Глаза Богдана открылись на голос. В свете мерцающей ламп был виден исхудавший силуэт.Грязный, голый, лишь набедренная повязка на поясе.

— Кто ты? Где я? — сквозь сухой, рвущий горло кашель спросил Богдан.

— Ты в «Ковчеге» — сказал он и медленно протянул что-то слизкое и тёплое к губам Богдана.

Богдан отвернул голову, отказавшись есть странный сгусток.

— КТО ТЫ? — прохрипел он, набирая воздуха для нового крика.

— Ты… шумишь... Шум… ранит Ковчег… Успокойся… или Ковчег… успокоит… тебя, — множество голосов, монотонно, по очереди, с разных сторон, с паузами, проговорили фразу.

Богдан с трудом повернул голову. Вокруг в полумраке стояло множество таких же голых и грязных теней. Взгляд у всех пустой, устремлённый в никуда. Но в словах — абсолютная уверенность, граничащая с пророчеством. Они даже не смотрели на него. Просто стояли, медленно покачиваясь в анабиозе, в готовности реагировать на любой раздражитель.

— Ешь… Тише. — Первый вновь протянул серый липкий сгусток к губам Богдана.

— Ешь, это тебе …сейчас нужно, — сказал кто-то рядом, чей темп речи едва, но отличался от остальных. Был чуть живее.

Богдан пригляделся к тому, что лежало не далеко от него. Живоед. Точнее — то, что от него осталось.

Богдан больше не хотел думать. Силы покидали его, а разум уже не воспринимал реальность Тем более, что всё происходящее за это время сложно было назвать реальностью. Он устал, а тишина так убаюкивает. Он молча открыл рот и проглотил серую, тошнотворную массу.

— Здесь нет боли… нет борьбы… Здесь… вечный мир …Мы… избранные… кому «Ковчег» даровал покой — покачиваясь в ритме прошептали они.

Богдан уснул.

Время здесь потеряло форму. Оно не текло — оно «набухало», как желе. Сон, еда, мерцание лампы. Сон, еда, гул.

Проснулся он от тихого звука чавкания. Кто-то рядом ел. Силуэт медленно протянул ему белый комочек и положил в рот. Тишина. Богдан пожевал липкую субстанцию. Всё происходило молча. Как она прекрасна, тишина. Так хорошо и спокойно.

Очнувшись, ему снова сунули в рот бело-серую мягкую субстанцию. Он уже не сопротивлялся. Тишина успокаивает. Это место похоже на свалку где он встретился с Крис. Такие же высокие стены, горы мусора и гнили. Очередной огромный отстойник, где всё превращается в тлен.

Поев, он повернул голову на звук чавкания. Три бледных силуэта сидели у ног Живоеда.

— Что они делают? — с ужасом спросил Богдан.

— Тише! — прошипел Живоед. — Молчи!

Бледные тени медленно встали и подошли на звук. Они просто стояли, словно чего-то выжидая. По всей свалке прошёл легкий шелест шагов. Ещё тени. Их здесь много. Они шли на Богдана. Медленно, не спешно.

— «Ковчег» не любит…шум… «Ковчегу» больно… когда ему …больно…он…убивает, — монотонный шёпот раздавался повсюду, одно слово за другим, с разных сторон.

— Ни слова! Убьют! — как можно убедительнее произнёс шёпотом Живоед.

Богдан с ужасом смотрел на обезличенные тени, стоявшие вокруг него кольцом. В свете мерцающей лампы ему показалось как у некоторых в руках сверкнул нож. Шевелится он был не в состоянии — тело не слушалось команд. Оставалось только стать напуганной и безмолвной частью свалки.

— Не любят шум, — тихо, растягивая слова произнёс Живоед.

Выждав немного времени, Живоед продолжил давать инструкции.

— Говори тихо, — выдержав паузу, он продолжил. — Паузы.

— Почему.. не любят шум? — Богдан принял правила игры.

— Боятся?

— Шума?

— Кто приходит — Живоед говорил с паузой, как и всё здесь. — На …шум.

Толпа худощавых теней так и стояла, покачиваясь над Богданом, не проявляя ни агрессию, ни каких-бы то ни было знаков внимания. Словно бледные, спящие растения. Когда они так же незаметно и очень медленно разбрелись, Богдан решил поговорить с Живоедом, но очень тихо.

— Где мы?

— «Ковчег»

— Что это?

— Уровень.

— Мы упали, — Живоед не спешил. — На уровень …«Ковчег».

Сколько Уровней в нашем городе? Почему мы об этом ничего не слышали? — размышлял про себя Богдан.

— Кто они?

— Это Забытые.

Богдан ждал разъяснений. Он уже понимал, что здесь никто никуда не спешит.

— «Ковчег» …навечно…дом, — продолжил Живоед.

Сил для разговоров не было, да и желания. Атмосфера «Ковчега» убаюкивала. На третий день Богдан уже мог сидеть и двигать ногами. Всё время кто-то из Теней его подкармливал, молча, бесшумно. Сейчас он сидел и смотрел, как Тени собирали на Живоеде, что-то напоминающее опарышей. Запах гнили. Он уже привык.

— Они едят твоё гниющее тело? – спросил он безучастно.

— Нет, только червей, — прошептал Живоед. — Они не людоеды. Мы … ферма.

— Может, лучше дать умереть?

— Им без разницы.

— Кто здесь главный?

— Здесь, нет главных. Они один организм.

— Какие здесь законы?

— Нет здесь…закона…кто шумит…вредит…они придут… во сне…затыкают тихо…ножами.

Из обрывистых шептаний, Богдан понял, что любой, кто проявляет силу, или чрезмерную активность, становится «вирусом», «раковой клеткой» в их едином, амебообразном организме, в их колонии бактерий. И все клетки стекаются к нему, чтобы устранить угрозу экосистеме. Богдан уже мог ходить, но делал это медленно и молча. Всем было безразлично до него, пока он не ускорялся и начинал шуметь. Тогда все, так же медленно, стягивались к нему, и он сразу замирал в молчании. Воздействие не через слова или угрозы, а просто удушающее кольцо теней, стоящих рядом, было очень действенным. Нет лидеров, старейшин, воинов. Есть ритм. Гипнотизирующий ритм.

Они — колония, организм, а не общество. Все безразличны к друг другу, все свободны в действиях, пока не появляется шумная «опухоль».

— Как ты здесь оказался? — спросил он однажды у Живоеда.

— Так же как и ты, через яму.

— За что?

— Ослабел.

— Ты знаешь много про Тени, откуда?

— Мы здесь жили. Нас тоже обрекли на смерть?

— Кто?

— Люди, с Уровня «Надежда». Но мы нашли туда вход, и теперь мы мстим за долгие годы нашего вымирания.

— Стой! Люди Гранта вас бросили здесь?

— Они обещали, что все будем жить на «Надежде». Но когда пришёл день Большого Переселения, они просто запечатали все люки оставив нас здесь без света и пропитания.

— Кто? Люди с нижнего Уровня?

— Для нас он — Верхний, спасительный, — и мечтательно добавил: — «Надежда».

— Вы — жители города? Такие же как мы? Просто Вас предали люди Гранта и обрекли на мучительную долгую смерть здесь?!

— Тихо, — осторожно прошептал гниющий Живоед.

— «Ковчег» не любит…шум… «Ковчегу» больно… когда ему …больно…он…убивает, — монотонный шёпот раздавался с разных сторон.

Богдан только сейчас заметил, что Тени стояли уже рядом и кольцо продолжало сжиматься. Он тут же перестроился на уже привычный ритм и начал раскачиваться вместе с ними. Он отбросил бушующие в нём мысли и погрузился в общий транс. Его дыхание синхронизировалось с их едва уловимыми вздохами. Граница между «я» и «они» стала прозрачной, а затем и вовсе исчезла.

Его тело окрепло, но разум уже плыл под мелодию «Ковчега». Сколько дней прошло, его не интересовало. Его больше ничего не интересовало. Правда ломает быстрее, чем время. Тем более правда об этом мире. Богдан перестал считать. Считать дни, глотки воздуха, шаги. Время здесь было не линейкой, а болотом — оно засасывало, усредняло, уравнивало. Он заметил, что его мысли стали короче. Обрывались на полуслове, как и фразы Теней. «Наверное, так и сходят с ума», — подумал он. Всё, во что он верил, больше не существовало. Ни друзья, ни Крис, ни варвары, ни Живоеды. Всё сплошная ложь. А монотонный гул огромного вентилятора, давил своим спокойствием. Тишина, как же она приятна. Здесь есть тишина, есть черви и грибы, есть чувство защищенности, теперь он понимал Тени и стал с ними одним организмом. В один из дней, сверху что-то скинули тяжёлое. Никто не шевельнулся, лишь ближайшие из Теней медленно приблизились. Богдан поймал себя на мысли, что ему не надо никуда ходить, он понимает по Теням, есть ли там что интересное, или нет.

В другой день, в дальних тёмных коридорах раздались душераздирающие крики. И опять никто никуда не бежал. Кого-то съели, а здесь мы защищены, нашим единым организмом, нашей колонией.

Они чувствуют движения друг друга. Мы чувствуем движения друг друга. Нет «я», есть только «мы». Это так приятно. Нет цели, есть только ритм. Здесь лучше, чем там.

Глава 21. Карта

Глава 21. Карта

Богдан уже не помнил, сколько циклов прошло. Время здесь измерялось не днями, а ритмом: мерцание лампы, гул вентиляции, медленное движение к куче органики, сбор, поглощение, покой. Он стал частью экосистемы.

Он помнил Урок. Недавно. Тени сошлись возле спящего. Резкий вскрик — и тишина. Богдан тогда ещё вздрогнул, повернул голову. И увидел, как они стоят плотным кольцом. Они не бросились. Они сдвинулись. Без спешки, без звука. Сомкнулись вокруг плотным, дышащим кольцом. Жертва пыталась встать, но её движения были такими же замедленными. Она не кричала. Она смотрела сквозь них. Позже, в цикл уборки, Богдан приблизился к месту. Увидел холодное тело на полу и то, что остаётся от Тени, если она — не часть единого Организма. На бледной коже десятки маленьких, аккуратных ранок. «Затыкают ножами». Это было не наказание. Это была гигиена. Удаление больной клетки. На простой вопрос проходящему: «За что?» — он получил такой же ответ: «Взяла…чужое».

После этого что-то в Богдане сломалось и перестроилось. Страх не ушёл. Он стал фундаментом. Теперь каждое его движение, каждый вдох сверялся с ритмом Ковчега. Мысли его стали вязкими, как серая питательная масса. Образы из прошлого всплывали как пузыри из глубины и лопались, не оставляя следа. Они больше не жгли. Они были призраками, не имеющими власти над реальностью. Реальность была здесь: сырость, пыль, гул, покой.

Он был у свалки, собирал белёсых, извивающихся личинок с поверхности старого трупа, когда сверху донёсся знакомый свист, а после приглушённый стук. Тело. Снова. Мусорный конвейер между уровнями работал исправно.

Богдан медленно поднял голову. Тело лежало в привычной позе — скомканное, неестественное. И тут…прядь волос на его голове. На голове трупа.

Волосы. Рыжие. Не тусклые, не бурые. Медные, яркие, как пламя в единственном воспоминании о настоящем свете. Крис?

Всё внутри Богдана на миг остановилось, а затем сорвалось с тисков.

Он не побежал — его выбросило вперёд судорогой забытых мышц. Ноги подкосились, он рухнул на колени рядом с телом, схватил её за плечи, повернул. В глазах стояла кровавая пелена надежды и ужаса.

Лицо было незнакомое. Женское, исхудавшее, с синевой под глазами. Не она.

И в этот момент он услышал. Не звук, а изменение давления. Шелест множества босых ног по пыльному полу. Ритм нарушен. Появился шум. Шум, который ранит Ковчег.

Богдан отпустил тело. Инстинкт, выдрессированный больнее любого разума, сработал мгновенно. Он не отпрыгнул. Он обмяк. Медленно, как в замедленной съёмке, опустил голову, отполз на полметра и замер в позе спящей Тени — сидя, слегка раскачиваясь. Снаружи — статуя из страха и покорности. Внутри — бушующий, немой вихрь.

Они стояли вокруг. Кольцо. Он не видел их лиц, чувствовал только их присутствие — тёплое, сырое, безразличное. Они ждали. Ждали, не станет ли вирус снова активен.

«Не она. Но она где-то есть. Она ранена. Дышит. А я здесь. Не дышу. Я на дне города и на дне собственной могилы безволия», — пронеслось в голове, остро, ясно, вопреки всей апатии.

«Я не хочу этого. Я не хочу этого покоя. Это не жизнь. Это пищеварение в ожидании разложения».

Мысли, острые как осколки, резали изнутри. Тени стояли. Минута. Две. Его спина ныла от неподвижности.

Шелест. Они расходились. Неспешно, как и сошлись. Угроза миновала. Опасная клетка успокоилась. Система вернулась к равновесию.

Но что-то внутри Богдана щёлкнуло. Трещина в апатии разошлась, и сквозь неё хлынул ледяной, ясный поток решимости. Он не был больше частью Ковчега. Он был пленником, который только что вспомнил, что у него есть ноги.

«Я хочу ЖИТЬ. Чувствовать боль, страх, ярость. Хочу хотеть. Хочу бороться. Даже если это бессмысленно. Даже если сейчас броситься на них и сражаться в последний раз. Это лучше, чем быть тенью».

Цикл сна. Большинство Теней замирали, впадая в подобие оцепенения. Богдан, двигаясь с преувеличенной медлительностью, шёл к тому, кого знал — к Живоеду с переломанными ногами.

Он устроился рядом, приняв такую же позу отдыха. Говорить надо было тихо, в паузах между мерцаниями лампы.

— Как… — пауза, вдох, — вы нашли… путь?

Живоед открыл один глаз. В нём не было прежнего безумия, только глубокая, тотальная усталость.

— Ты… не сможешь… — хриплый выдох. — Один. Нас… тысячи… шли.

— Я должен… — Богдан выдавил из себя. — Не останусь… здесь.

— Там… в стенах... демоны… живут.

— А здесь…Тени… доживают. Я…выберу демонов.

Пауза была долгой. Живоед, казалось, уснул. Потом его губы шевельнулись.

— Если… дойдёшь… Сына… найди. Обещай.

— Обещаю… если выживу, — слово вышло твёрже, чем Богдан ожидал. — Имя?

— Хоть ты … «сверху»… я верю. Мы тоже люди…. и тоже…просто… хотели жить.

Он объяснил, что странное клеймо, на спине Живоедов — это карта. Они делали их всем, кто собирался с ними. Так они заучивали дорогу наизусть перед тем, как им придётся в полной темноте совершить смертельный бросок по коридорам с обитающими там "Демонами".

Он стал рассказывать. Медленно, обрывочно. Не героическую сагу, а сводку катастрофы.

— Тёмные… коридоры… Бежали… не оглядываясь. Крики…тут…там. Демоны… передо мной… выхватили… одного… — он сделал хватающий жест в воздухе, — из строя…. В стену… утащили… Я… бежал. Многие…исчезли…там.

Его история была настолько чудовищно будничной, что от неё стыла кровь. Это был не поход воинов, а паническое бег обречённых на скотобойне.

К ним приблизилась Тень. Он двигался чуть увереннее. Его глаза, обычно пустые, сейчас смотрели осмысленно. Он слышал.

— Ты… уйти? — спросил Тень. Его голос был тихим, но в нём было… Он говорил, как человек.

Богдан замер. В глазах Тени не было угрозы, в них была мольба. Он не знал, что ответить, и сказал правду: — Да.

Тень медленно кивнул.

— Правда… Ворон жив? …Дошёл?

— Он… дал мне, — Богдан коснулся амулета на шее.

Лицо Тени исказилось. Не гримасой, а какой-то внутренней судорогой.

— Оксана… там была? Чёрные волосы… как смоль.

Богдан мысленно перебрал бледные лица в лагере Прокажённых.

— Не знаю… Их много…

— Значит… дошла… — прошептал Тень. И по его грязным, иссохшим щекам поползли слёзы. Медленные, чистые. — Она… всегда… сильнее меня. Богдан смотрел, не веря глазам. В этом царстве забвения нашлось место для слёз по черноволосой девушке. Ковчег плакал.

— Как… Ворон… путь? — рискнул спросить Богдан, пользуясь моментом ясности.

— Мы… элита «Ковчега»… были, — Тень вытер лицо тыльной стороной ладони, оставив грязные полосы. — Карты… у Ворона… Мы… струсили. Она… пошла.

Он замолчал, глотая воздух.

Это новость шокировала Богдана. Оказывается, они потомки Первого Предательства, и не хотели нового. На заседании Элиты они выступили против, и тогда все отказались от коварного плана. Всё было хорошо. Но в один из дней они очнулись в новой реальности.

— Люки… захлопнулись. Сверху. Нас… предали. Нам… осталось… молчать. Теперь…молчим…всегда.

Вот и вся история уровня. Не восстание, не борьба, а трусость, предательство и добровольное молчание как способ выжить.

— Помоги… перевернуться, — прохрипел Живоед. — Тату… Богдан и Тень молча, осторожно перевернули его. Запах гниющей плоти ударил в нос. Кожа на спине была жёлто-багровой, расползающейся. Никаких линий разглядеть было невозможно. Память Ковчега стиралась вместе с плотью, превращаясь в гной.

— Сгнило… — тихо сказал Богдан. Живоед что-то пробормотал, лицо его скривилось от боли или досады.

Богдан медленно прополз по свалке и нашёл труп ещё одного Живоеда с целой татуировкой. Он подполз обратно к знакомому Живоеду.

— Твоё имя… я должен знать… послание.

— У нас…нет имени, — прошептал он вдруг ясно. — У нас…наречения… я «Тихая смерть»… Не забудь… сын.

— Не забуду, — поклялся Богдан.

Путь, если верить карте, начинался у дальней стены, где проходила магистральная труба. Богдан потратил несколько циклов, чтобы запомнить и зарисовать карту. Она напоминала широкий, сложный, многоуровневый, спиралевидный лабиринт, уходящий вверх. Судя по высоте стен обители Теней, до «Надежды» — тёмными коридорами с пологим подъёмом — подниматься нужно метров на восемьдесят.

Когда всё было готово, Богдан незаметно сместился в сторону выхода. Вот он. Первый коридор из многочисленных. Оттуда тянуло сквозняком и пахло ржавчиной и чем-то ещё — чужим, не ковчежным.

Он стоял, прижавшись к стене, и смотрел в чёрный зев. Сердце колотилось не с медленной частотой Тени, а бешеным, забытым ритмом живого человека. Страх сжимал горло. «Демоны в стенах». И Тени, они так просто не выпустят, придётся прорываться с боем. Инерция покоя тянула назад, в безопасную апатию. «Можно остаться. Просто быть. Ничего не хотеть». Подняв голову, он решил взглянуть на уже обыденный мир, чтобы принять решение — и увидел Его. Того самого, Тень. Он стоял в сорока метрах напротив выхода, где стоял Богдан, и смотрел. Не в пустоту. Прямо на Богдана. Его лицо было мокрым от невысыхающих слёз, но глаза горели. Не безумием. Напряжением. Тлеющим огнём давно забытой воли. Он видел карту в руках Богдана. Видел его колебание.

И тогда Тень — бывшая элита, муж Оксаны, хранитель памяти о Предательстве — медленно, с невероятным усилием, кивнул. Один раз. Твёрдо. Это не было прощанием. Это был приказ.Благословение.Передача эстафеты.

Ледяная волна понимания прокатилась по спине Богдана. Он не был один. Даже в самом сердце забвения нашёлся тот, кто помнил. И этот кто-то, обречённый на вечное молчание, только что сказал ему последнее и самое важное слово. Слово «Иди».

Богдан сжал амулет Ворона в кулаке — единственное, что связывало его с миром живых. Если он сейчас шагнёт в эту темноту, обратной дороги не будет. Организм не принимает отторгнутые клетки. Не принимает беглецов. Он станет чужим для Теней. Но он уже был чужим везде. Чужим наверху, где его считали бракованной деталью. Чужим внизу, где его пытались убить все. Единственное место, где он был своим — здесь, на дне, в этой колонии забвения.

И именно отсюда он должен был уйти, чтобы остаться собой.

Глава 22. Обитель демонов

Глава 22. Обитель демонов

Богдан вдохнул. Воздух пах свободой и смертельной опасностью. Он больше не раскачивался в ритме Ковчега. Вся его поза собралась в тугую, готовую распрямиться пружину. Нужно лишь выбрать момент, чтобы пройти сквозь Тени, стоящие у прохода.

— Оксана, я иду!

Крик. Безумный крик. Не звук — взрыв. Он разорвал плёнку бытия «Ковчега», вскрыл её, как гнойник. Тень, та Тень, у противоположной стены, словно просыпаясь от страшного кошмара, издал дикий, ужасающий, вопль, разрезая время и саму реальность «Ковчега», вырывая его из анабиоза. Он привлёк всё внимание Организма.

Сердце Богдана заколотилось в бешеном ритме. Сомнения сдуло этим истошным воплем. Дыхание сбилось, ноги задрожали. Он забыл, каково это — двигаться целенаправленно. Инстинкт тянул его к медлительности. Он чувствовал, что тело замедляется, но силой воли ускорил шаг, как только ближайшие к выходу Тени проскользнули мимо него к смертельно опасному Шуму.

Он рванул к выходу. За спиной слышно было, как кричит та Тень. В его отчаянном крике было решение отказаться от всего. От ритма Организма, от сна «Ковчега», от всепоглощающего страха и… от самой жизни. В нём были и решительность, и пробуждение, и боль.

Богдан уже шёл по коридорам, когда услышал, как крик и шелестящие шаги стали приближаться. Его тело, раненое и ослабленное после падения «сверху», не позволяло перейти на бег. Шум становился всё ближе.

— Оксана, я иду! — отчаянный крик Тени был уже рядом.

Неужели не смогу? Неужели всё закончится так?

Богдан шёл вдоль стены, его мозг судорожно искал выход. И тут его руки нащупали ответвление от коридора. Провал. Времени не было, он зашёл и притаился.

В этот же момент мимо, тяжело дыша, прошла та Тень.

— Оксана, я иду. Прости. Я иду.

Он бормотал, даже скорее хрипел. Судя по звуку — клокочущему, с бульканьем крови, — у него было пробито лёгкое. За ним шли ещё Тени, штук десять.

— «Ковчег»… больно... не шуми… «Ковчег»… убивает.

Слова, как тихие вспышки возникали в разных частях «спешащей» толпы. В следующий момент они вдруг остановились и замерли, словно под гипнозом. Синхронно, словно по сговору. Разгорячённый Богдан стоял не шевелясь, но за доли секунды до того как Тени застыли, он почувствовал леденящий страх. Холод пробежал по спине Богдана.

Что это? Они тоже это почувствовали?

Через пару секунд раздался истошный вопль, словно тело источника крика разрывали на несколько частей. Крик начал быстро отдаляться, переходя в глухое эхо глубоких пещер и отдаваясь в стенах черного коридора.

Ни Богдан, ни Тени, не издали ни малейшего звука. Оцепенение. Ужас. Так, не дыша, они простояли продолжительное время, пока одна крайняя Тень не отделилась, и, не отрывая ног от пола медленно ушла в обратную сторону. Затем манёвр повторила вторая.

— Тише… — шептали они, еле шевеля губами. — Тише...

Так, поочередно, они ушли обратно — на свалку к вентилятору, оставив Богдана наедине со его мыслями.

Он знал карту, знал путь наизусть, но он вёл именно туда, к Демонам. От этой мысли его снова охватывал ледяной ужас.

Вернуться назад? Может они не узнают, они примут, главное не шуметь. Или меня примут, а когда усну — убьют? Искать другой путь? Но без карты и в темноте я буду бродить вечно, пока не умру от голода или пока не найдут… — Он хотел проговорить слово «Демоны», но в голове всплыл предсмертный вопль той Тени. Этого было достаточно.

Простояв так около часа, он решился опуститься вниз и присесть. Сделав это очень медленно и осторожно, не издавая шума. В голове, автоматически, проиграла мантра: «Тише… «Ковчег» не любит шум».

Шум! Ковчег не любит Шум! Шум убивает! Почему они повторяют эту фразу? «Шум» убивает! Кто убивает? Демоны? Демоны идут на шум? Ведь они стояли рядом, но демоны их не тронули. Они замерли! Демоны не видят, а только слышат? Но тогда почему они не приходят на свалку? Там шумно. Даже пытаясь жить в тишине, Организм всё равно шумит. Почему? Там постоянный гул…

Мысли крутились в голове Богдана с бешеной скоростью. И когда он уловил ответ, то чуть не вскрикнул! Уже было открыв рот, он очнулся и рефлекторно закрыл его ладонью.

...Вентиляция!

Мысль ударила, как ток. Гул. Этот вечный, надоедливый гул был не наказанием свалки, а щитом, пеленой белого шума, в котором тонули все остальные звуки. Ворон, инженер элиты, понял это. Демоны не видят! Ворон не прорывался, он шёл тихо — он шёл под прикрытием. Богдан почти рассмеялся бы, если бы не страх, сковавший гортань. Вся философия «Ковчега», весь их культ тишины — это была не мудрость, а слепая адаптация, инстинктивное подражание единственному работающему способу выжить. Они не любили тишину. Они боялись её отсутствия.

Он прислушался. Здесь, в ответвлении, гул был слабее. Призрачный, доносящийся издалека. Значит, защита ненадёжна. Здесь нужно было стать тенью звука, либо её отсутствием.

Он выпрямился. Страх не ушёл, но превратился в холодный, острый инструмент. Снаружи — статуя из страха и покорности. Внутри — бушующий, немой вихрь, крушащий последние остатки апатии.

Первый шаг. Он не поднял ногу, а переместил её, скользя подошвой по пыльному полу, ощущая каждую крошку, каждую неровность. Вес тела переносил медленно, чтобы скрип суставов не стал выстрелом в тишине.

Темнота была не абсолютной. Где-то вдалеке мерцали крошечные точки аварийных индикаторов, оставшихся от древних систем. Они не освещали, а лишь подчёркивали бесконечность мрака. Богдан двигался от одной такой точки к другой, как по звёздной карте первопроходца.

Первая слизь.

Его рука, скользящая по стене для ориентира, вдруг погрузилась во что-то тёплое, липкое и живое. Он отдёрнул её, едва сдержав рвотный спазм. Запах — сладковатый, тухлый, как устрица, забытая на солнце. Что-то новое. След Демона.

Он замер, медленно прижавшись спиной к сухому участку стены. Сердце стучало так громко, что казалось, его эхо разнесётся по всем тоннелям. Он зажмурился, пытаясь слушать сквозь стук собственной крови.

Шорох. Не шелест. Не звук. Ощущение. Как будто тяжёлое, мокрое ползло где-то справа, за стеной. Близко. Очень близко. Воздух сдвинулся, принеся новую волну сладковатой вони.

Богдан не дышал. Его лёгкие горели. В голове пронеслись образы из рассказов Живоеда: «…вырвали из строя… в стену утащили…».Демоны в стенах. Не метафора. Они двигались в полостях, в технических каналах, их деформированные тела были идеальны для этого.

Шорох удалился. Богдан выдохнул струйкой воздуха, почувствовав, как по спине стекает ледяной пот. Он прополз на животе пять метров, прежде чем снова встать.

Дни слились в один бесконечный кошмар бодрствования. Он не спал. Дремал урывками, сидя, прижавшись головой к коленям, каждую секунду натянутым, как струна, слухом. Он питался тем, что находил: конденсатом с холодных труб, странными белесыми грибами, росшими в забытом мусоре. Силы таяли, но ясность мысли, подпитываемая адреналином, лишь росла.

Он научился читать темноту:

тёплая слизь — опасность, проход активен;следы-борозды на полу и стенах — «тропы» Демонов;участки с вибрацией (работа древних насосов) — хорошее прикрытие, можно двигаться чуть быстрее;абсолютная тишина — самая большая опасность. Здесь любой звук был как хлопок.

Он пробирался, как призрак, отрицая само своё существование. Стать нулём. Пустотой. Не-шумом.

На «пятые сутки» он увидел изменение. Мерцающие индикаторы сменились тусклым, но ровным свечением где-то впереди. Не голубым светом «Ковчега», а жёлтым, тёплым, постоянным. И главное — он услышал новый звук. Сначала принял его за гул в собственных ушах от усталости. Но нет. Это был шум. Постоянный, живой.

Уровень «Надежда».

Идя на свет, он почти побежал, но споткнулся на кости, отдалённо напоминающие человеческие, и упал. Звук удара, треск костей — глухой, но отчётливый — прокатился по коридору.

И сразу же — ответ.

Из тёмного бокового проёма, в десяти метрах, вытекло что-то. Бледное, обтекаемое, как гигантская личинка. Оно не встало. Передняя часть его тела приподнялась на двух изогнутых, серповидных конечностях. Голова — огромный, костяной конус без глаз — медленно повернулась на неслышный для Богдана звук его падения. Но он чувствовал этот поворот кожей спины.

Это был Демон.

Богдан замер, вжимаясь в пол, сливаясь с грудой мусора. Существо простояло так вечность, его голова слегка покачивалась, словно улавливая эхо. Потом раздалось бульканье — влажный, исследующий звук где-то внутри него. И оно поползло. Не к Богдану. Вдоль стены, в своё гнездо.

Долгожданная свобода в раздающемся шуме была совсем рядом. Выжидание момента становилось мучительным. Богдан лежал, пока звук его движения не растворился в далёком шуме. Он совсем близко к выходу, но любое движение – опасность. Его конечности дрожали от усталости и ужаса, но в груди горел крошечный, неугасимый огонь. Он видел свет. Он знал, что там — не безопасность. Там — война, предательство, Живоеды, Община. Но там также были воздух, не заглушённый гнилью, пространство, где можно выпрямиться во весь рост, и там, можно — говорить.

Он посмотрел на устье тоннеля, залитое жёлтым светом. Это был не рай. Это было поле боя. Но после ада тишины и слизи даже поле боя казалось спасением.

Сначала Богдан медленно полз на свет, но чем ближе он был к источнику, тем томительнее было удержаться. Сознание покидало его, и он понял, что сил у него осталось только на один рывок. Не выдержав, он встал и двинулся на свет. Сначала медленно, но постепенно ускоряясь. И чем больше силы покидали его, тем сильнее он спешил пройти последние метры царства Демонов. Он спешил на «Надежду».

И он просчитался. Демон уже выползал из укрытия, устремляясь за ним.

Его уши, отточенные днями в тишине, уловили за спиной новый звук — не бульканье, а хлюпающий, влажный шлепок о пол, повторяющийся с нарастающей частотой. И свист: свист рассекаемого воздуха.

Богдан не обернулся. Обернуться — значит замедлиться. Значит увидеть это в упор и навсегда сломаться. Он рванул вперёд, спотыкаясь о мусор, цепляясь руками за выступы, чувствуя, как в горле рвётся хрип. Жёлтый свет лился оттуда, такой яркий, что резал глаза.

Хлюпающий звук настигал, становился громче дыхания. Богдан почувствовал на затылке движение воздуха — как будто огромная, мокрая ветвь качнулась у него над головой. Он бросился вперёд в последнем, животном прыжке.

И вывалился в свет.

Не в небо. Не в рай. Он рухнул на груду звонких металлических листов в гигантском, полуразрушенном техно-зале. Воздух здесь пах озоном, пылью и жжёным пластиком — знакомый, почти родной запах «Надежды». Шум падения был оглушительным. После тишины «Ковчега» это был какофонический гимн жизни.

Богдан откатился в сторону, прижался спиной к холодному металлу и, наконец, обернулся.

В пяти метрах зависло Оно.

Демон. Его бледное, обтекаемое тело наполовину высовывалось из темноты тоннеля. Свет падал на него, и Богдан впервые увидел детали того, с кем они долгое время были соседями в тёмных коридорах. Голова — огромный, костяной конус без глаз — медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно нюхая воздух. Кожа была не просто бледной. Она была полупрозрачной, как у глубоководного существа, живущего в вечном мраке. Сквозь неё проступала тёмная сеть сосудов и странных, пульсирующих органов. Серповидные конечности рук были сложены под телом, готовые выброситься вперёд. Они заканчивались не когтями, а сросшимися пальцами в сплошные, загнутые лопасти — идеальный инструмент для рытья и вспарывания.

Демон излучал холод. Даже на расстоянии Богдан чувствовал его, так же, как и сейчас Оно почувствовало его…

Богдан смотрел в его слепой, костяной шлем и чувствовал, что граница между охотником и жертвой только что исчезла.